Марина Белова

ПОЛЦАРСТВА ЗА КОТА

Глава 1

– Ну и жизнь! Хоть беги в магазин за мылом и веревкой, – вместо обычного «здравствуй» пробурчала Алина.

Усталой походкой она дошла до своего рабочего места, раздраженно швырнула сумку на стол и плюхнулась в кресло.

«Интересно, о чем она? Что заставило ее вспомнить о веревке в то время, когда она давно уже должна быть в офисе и работать в поте лица», – подумала я, посмотрев на часы. Время – половина одиннадцатого! Наше туристическое агентство «Пилигрим» работает с девяти часов утра, но Алина, мой заместитель, приходит, когда ей вздумается. Пора положить этому конец. Не захочет приходить на работу своевременно – буду искать себе другую компаньонку.

– Что на этот раз? – с нескрываемым сарказмом спросила я. – Пробки на дорогах, бензин в бензобаке закончился, соседи тебя затопили, ты их затопила. Что? Сын накануне двойку из школы принес. Кот заболел? Муж тебя бросил? Что?

– О! Хорошо, что напомнила! Второго такого дурака не сыщешь! – зло бросила Алина.

К слову, Алинин муж Вадим – ученый, профессор. Кого-кого, а уж его дураком никак не назовешь. До тридцати лет защитил две диссертации, кандидатскую и докторскую, стал профессором, сейчас заведует лабораторией в академическом институте с длинным и хитрым названием, изучает то ли микробы, то ли вирусы, короче, то, что можно разглядеть только под микроскопом. В быту неприхотлив. К жене и сыну относится бережно. В жизни голоса не повысил ни на Алину, ни на Саньку. Правда, времени им уделяет мало, поскольку почти безвылазно сидит в своей лаборатории, работает на износ во благо отечественной науки.

Ну да отчасти это и хорошо. Алина не зациклена на домашнем хозяйстве, на кухне возится редко. Ей не надо, как мне, каждый день разнообразить меню. У Саньки аппетит хороший, он ест все подряд. А Вадим, тот вообще, по-моему, не замечает, что лежит на тарелке. Спроси его в обед, чем он завтракал, не ответит. Питает своих мужчин Алина в основном полуфабрикатами: то пельмешками, то блинчиками из кулинарного отдела ближайшего супермаркета. Вот и получается, что у моей подруги масса свободного времени, которое она с удовольствием тратит на себя.

Чем же ей муж не угодил? Да о таком супруге можно только мечтать.

– Марина, ты помнишь, что у нас есть гараж? – воззвала к моей памяти Алина.

– Допустим, помню, – вяло отозвалась я.

Несколько лет назад семья Блиновых приобрела автомобиль, серебристо-серый «Опель». Чтобы новенькая иномарка не стояла на улице, отец Вадима подарил сыну свой гараж. Алина подарку свекра не обрадовалась: гараж находился в отдаленном от центра районе города. Получалось, чтобы добраться до своей машины, надо было или брать такси, или час трястись в общественном транспорте. Неудобно и накладно. Времена, когда иметь гараж (пусть и далеко от дома) считалось престижным, давно канули в Лету. Сейчас все по-другому: если гараж расположен не в радиусе двухсот метров, то от него лучше отказаться вообще и держать машину или на стоянке, или перед домом.

– Так вот, мне наконец удалось уговорить Вадима сдать гараж в аренду. Ты же помнишь, он настаивал, чтобы я в этот гараж свою машину ставила. Папин подарок, папин подарок, – противным голосом зачастила Алина. – Понимаю, что старик подарил гараж от чистого сердца. Но, Марина, сколько мне времени нужно, чтобы утром забрать машину, а вечером ее поставить? Отец Вадима, когда еще сам за рулем сидел, брал машину только по воскресеньям, а я каждый день «Опелем» пользуюсь. Радость великая – два раза на день в другой район мотаться! Три года прошло, прежде чем я достучалась до Вадима – дал он согласие. «Хочешь сдавать – сдавай». Потребовал только, чтобы люди, которые будут пользоваться гаражом, были приличными, поскольку гараж дорог ему как память об отце. Что он имел в виду под словом «приличные», я так и не поняла, поэтому ответила: «Не возражаю. Может, ты кому-нибудь на работе предложишь?» Лучше бы я ему этого не советовала, сама бы арендаторов подыскала. Вадим опросил своих сослуживцев, не нужен ли кому гараж. Никого гараж в отдаленном районе города не заинтересовал. Тогда мой умненький муж дал объявление в газету. Месяц назад приходит он из лаборатории – такой счастливый – и с порога заявляет: «Алина, я сдал гараж». «Кому?» – естественно, поинтересовалась я. Оказалось, что он сдал гараж девушке по имени Катя. Все, больше он о девице ничего не узнал. Деньги она ему пообещала заплатить через месяц. Он отдал ей комплект ключей, подвел к сторожу, познакомил, мол, эта гражданочка будет ставить свою машину в мой гараж. Марина, ну не дурак ли?! Когда я его спросила: «Сколько ты попросил за аренду?», знаешь, что он мне ответил? «Какая разница, был бы человек хороший». А она хорошая?!

– Что, даже паспорт у девицы не попросил?

– Я же тебе говорю. Чем ты слушаешь? Кроме имени, он ничего о ней не знает. Она позвонила ему по объявлению, попросила сдать гараж. Что-то там наплела о временных трудностях, сказала, что деньги заплатит через месяц. Марина, но я же не вчера родилась.

– Не сомневаюсь. Наивности в тебе ровно на пять грамм меньше, чем у черта. Тебя на мякине не проведешь. И что ты сделала? – полюбопытствовала я. – Поехала в гараж?

– Поехала, – кивнула Алина. – Поехала с самыми серьезными намерениями. Будет девица вешать мне лапшу на уши – выкину ее из гаража вместе с машиной. К сожалению, в тот день я ее не застала. Не встретилась я с ней и на следующий день.

– Ничего странного. Для этого тебе пришлось бы дежурить с утра до вечера. Поди знай, когда эта девица надумает поставить машину в гараж? – протянула я. – Все непредсказуемо.

– В том-то и дело, что ее машина ни в тот день, ни накануне в гараж не заезжала. Со слов сторожа, девица в гараже появилась поздно вечером, но без машины. Как и когда из гаража она вышла, сторож не заметил, потому что заснул. Утром он снова ее видел, но опять-таки без машины.

– Без машины? А мог он что-то перепутать? Дед старый?

– Да, очень. Его в кооператив взяли лет двадцать пять назад, он в то время только на пенсию вышел. Вот и считай, сколько ему сейчас лет. Спит на ходу. Ничего не видит, ничего не слышит. А Вадим еще хотел, что бы я в этом гараже машину держала. Умник! Привык, что я его вожу. Совершенно в жизни не ориентируется.

– Алина, если все так, как ты рассказываешь, то, смотри, что получается. Сторожу от ворот просигналили, он пошел, открыл ворота, пока до сторожки доплелся, девушка проехала. Вот он машину и не заметил. А утром совсем просто. Утром в гараже всегда людно: водители приходят за своими авто. Попробуй уследи, кто приезжает, кто уезжает.

– Наверное, ты права, – согласилась со мной Алина.

– А в гараж ты заглядывала, все на месте?

– Нет, не заглядывала, – покачала головой Алина.

– Почему? Ты бы сразу сообразила, ставила девица свою машину или нет.

– Марина, у нас был один-единственный комплект ключей, который Вадим торжественно вручил этой Кате. Дубликат ключей мой муженек сделать не догадался. Не буду же я взламывать свой же гараж?

– Весьма опрометчиво не оставлять себе комплект запасных ключей.

– А то я не понимаю, – фыркнула Алина. – Второй комплект мы потеряли. Гаражом долгое время не пользовались. Про ключи не вспоминали, а когда хватились… Я даже из-за этого с Вадимом поругалась. У меня в гараже хранится много чего, зимняя резина в частности. Вот как мне ее взять, если, скажем, завтра выпадет снег?

Я посмотрела в окно. За стеклом ветер гонял тополиный пух. До настоящего снега было еще далеко.

– Зимняя резина тебе завтра вряд ли понадобится, – засомневалась я.

– Значит, понадобится что-то другое. Где я буду искать эту Катю? – Алина вопрошающе на меня воззрилась, как будто я действительно знала, где девица Катя может находиться в данный момент.

– Это тебе надо не у меня спрашивать, а у своего Вадима.

– Я у него и спросила, не завел ли он с этой Катей шашни. Мне, например, подозрительно, почему он всецело и полностью доверяет незнакомой девушке свое недвижимое имущество? Такая ли уж она ему незнакомая? – Алина прищурила глаза и плотно сжала губы.

– А он?

– Сначала обиделся, а после раскричался. Мол, ты моя жена, мать моего ребенка, должна мне доверять. Я тебе хоть раз повод дал сомневаться в моей верности?

Я про себя усмехнулась. Иной раз Алина и без повода может такое придумать, что в никакие ворота не пролезет. Однажды Вадим, уезжая на конференцию в Харьков, оказался случайно в одном вагоне с молоденькой аспиранткой. Алина об этом узнала и дала волю своей фантазии. Если вы думаете, что она схватила в руки огнестрельное оружие, чтобы им убить соперницу, а вместе с ней и неверного супруга, то глубоко ошибаетесь. Ревность ее шибанула совсем в другом направлении. Алина, дабы не выглядеть в глазах общественности брошенной, кинулась искать претендента на роль нового мужа. До развода дело, слава богу, не дошло благодаря исключительной выдержке Вадима.

– Мы очень крепко поссорились, – продолжила свой рассказ Алина. – Вадим в первый раз за все годы совместной жизни хлопнул кулаком по столу.

– Поверить не могу.

– Да, а еще сказал, что официальным хозяином гаража является он, а раз так, то и распоряжаться своей недвижимостью он будет по собственному усмотрению и на мое мнение ему наплевать. Никогда я его таким не видела, я испугалась и… заткнулась. Больше я в гараж принципиально не поеду и даже о нем не вспомню. И, правда, Марина, те деньги, за которые мы бы сдали гараж, погоды нам не сделают. Я за один раз в супермаркете больше трачу. Мне мои нервы дороже. Все, нет у меня гаража. Проехали.

…А через месяц Алина вновь завела разговор о гараже:

– Представляешь? Встретил Вадим на днях друга детства, который долгое время прожил на Севере, а теперь вернулся в родной город, купил квартиру в районе нашего гаража. Все хорошо, только автомобильной стоянки поблизости нет. Свой автомобиль перед подъездом он оставлять не хочет, боится местной шантрапы, вот и приходится держать машину на другом конце города, а самому ездить на автобусе. Короче, наш случай, только наоборот. Вадим пожалел, что поторопился сдать гараж, тем более что денег он от девицы так и не получил. Обещала привезти деньги через месяц прямо в научный институт, но месяц прошел, а ее все нет.

– Могу себе представить, как это известие тебя порадовало, – догадалась я.

– Еще бы, все произошло так, как я и предполагала, – позлорадствовала Алина. – Не надо быть таким лопоухим. Но это, Мариночка, не все. Потупив свои наивные глазки, Вадим предложил мне съездить в гараж и передать девице, чтобы она освободила бокс. Напомнил мне, что девушку зовут Катей, и попросил меня, чтобы я обошлась с ней помягче. Как тебе это нравится? Какую он мне роль отвел? Он будет всех пускать, а я должна всех выгонять, потому как он – мягкотелый интеллигент, не способный даже на муху голос повысить. А мне, дескать, глотку драть в радость.

– И ты согласилась?

– Да, я согласилась, потребовав взамен, чтобы он впредь свои действия согласовывал со мной. А съездить мне в гараж совсем нетрудно.

– Труднее девицу застать в гараже, – вставила я.

– На этот раз это оказалось легче легкого, – удивила меня Алина. – Сегодня я встала пораньше, чтобы подождать девицу рядом с гаражом. Если бы я ее не дождалась, то оставила бы на дверях записку ультимативного содержания: «Плати деньги за месяц и освобождай бокс». Я даже подумывала заехать в хозяйственный магазин и купить навесной замок. Вечером мы бы старый замок сорвали, а новый повесили. Кате бы очень повезло, если бы на тот момент машины ее в гараже не было. Если бы машина стояла, то она там осталась до тех пор, пока ее хозяйка не заплатила бы причитающуюся сумму.

– И ты с Катей встретилась?

– Имей терпение. Сначала я переговорила со сторожем. И как ты думаешь, что оказалось?

– Что?

– Эта девица и не думала ставить в гараж машину. Она в нем поселилась сама.

– Что значит поселилась?

– А то и значит, что она в нем живет. Бывает, что уходит ненадолго, потом возвращается. Так мне сказал сторож.

– Ну а ты сама видела эту девицу?

– Видела. Она как раз была дома. Тьфу, я хотела сказать, в гараже. Мы с Семеном Ивановичем (так зовут сторожа) подошли к воротам, постучали. Она ни звука, хотя Семен Иванович уверял, что она точно там. Постучали еще раз. Тишина. Потом он через дверь крикнул: «Катя, открой. Это я». Только после этого она открыла.

– Осторожная девица.

– Сторож тоже отметил, что девка крайне подозрительно себя ведет. Вроде как прячется от кого-то.

– Да ладно, – отмахнулась я от Алины. – У тебя в гараже?

– Ты не веришь, что она там живет? Я своими глазами видела надувной матрас, застеленный пледом, дорожную сумку, электрочайник и электрическую плитку.

– Девушка – бомж?

– Ну почему? На бомжа она не похожа. С виду довольно милая барышня. Ухоженные волосы. Джинсики, свежая маечка. В гараже чисто, мусорное ведро внутри полиэтиленовым пакетом застелено. Никакого запаха. Да, кстати, в гараже вместе с девицей живет ее кот.

– Алина, я пока ничего не понимаю. Если у нее нет машины, то получается, что она сняла гараж для жилья?

– Ты сначала меня выслушай, а потом делай выводы. Итак, девица открыла дверь, увидев, что сторож не один, косо на меня посмотрела. Семен Иванович меня представил: «Это жена хозяина гаража». Девчонка как будто расслабилась, во всяком случае, испуг в глазах исчез. «Меня зовут Алиной Николаевной, – говорю я. – А вас, милочка? Раз уж вы у меня живете, позвольте на ваши документы посмотреть». Смутившись, она полезла в сумочку. «Вот», – вытаскивает на свет божий паспорт и протягивает его мне. Читаю: «Кукушкина Екатерина Антоновна. Двадцати двух лет от роду». Листаю паспорт дальше, ищу прописку. Прописка городская. Улица Гоголя, дом двадцать. Я смотрю на Катю, мол, ничего не понимаю, прописка городская, а вы живете здесь. «Понимаете, я поссорилась с родителями, ушла из дома, – начинает она мне объяснять. – Учусь в институте. Чтобы снять квартиру, денег нет. Решила пока пожить в гараже. Гараж можно арендовать за меньшие деньги». – «Верно, – соглашаюсь я, – но вы и за гараж не заплатили». – «У меня сейчас нет денег, но я обязательно заплачу. Можно я еще немного поживу?» – «Нет, возвращайтесь лучше домой, под мамино и папино крылышко. Они знают, что вы здесь живете?» – «Нет», – девица испуганно мотает головой. «И вам не стыдно? Родители волнуются, а вы неизвестно где пропадаете. Вот что, милочка, собирайте свои вещички». «А можно я до вечера здесь побуду?» – «Можно, – разрешила я. – Вечером приедет мой муж, вы ему вернете ключи. Деньги отдадите тогда, когда сможете».

– Ты думаешь, если она съедет, то когда-нибудь отдаст деньги?

– Отдаст? Да никогда! Сказала так, потому что мне надо было от нее избавиться. Уверена, что денег у нее не будет ни завтра, ни через месяц. По-моему, Катя очень инфантильная девчонка. Она даже накормить себя нормально не способна. В ведре валялись одни обертки от вермишели быстрого приготовления и кошачий корм. Кошка, та ладно, но человек разве может долго прожить на этой синтетической бурде?

– Может быть, надо было забрать у нее что-нибудь из вещей в залог?

– Ой, пусть уходит так. Не нужны мне квартиранты в гараже. Сейчас позвоню Вадиму, – ее рука потянулась к телефону. – Дорогой, – неожиданно ласково заговорила она с мужем.

Недавняя ссора пошла на пользу их взаимоотношениям. Прежде Алина разговаривала с Вадимом исключительно командным тоном. В конце концов мужику это надоело, и месяц назад он показал свои зубы. Алина поняла, что политика «пряника» куда эффективнее политики «кнута», присмирела и стала нежнее относиться к своему мужу.

– Я была в гараже. Поговорила с девушкой. К вечеру она освободит гараж, а ты после работы подъедешь и заберешь у нее ключи. Между прочим, эта особа снимала гараж не для машины, – далее последовал краткий пересказ утренних событий. – Вот и все, – сказала Алина, положив трубку. – Вечером Вадим заберет ключи, и о девчонке можно будет забыть.

Глава 2

Человек предполагает, а бог располагает. Кажется, есть такая пословица. Утром меня сорвал с постели неожиданно ранний телефонный звонок. Я мельком глянула на часы – без пятнадцати семь. Кто бы это мог быть?

– Алло. Кто это? – прохрипела я со сна в трубку и очень удивилась, услышав в ответ Алинин голос.

Так рано она никогда не звонит. Она может позвонить в двенадцать ночи, но в шесть утра – никогда. Алина любит поспать. Если ей позвонить в восемь утра в субботу или в воскресенье, она непременно обидится.

Что же подняло ее сегодня в такую рань?

– Алина, что случилось?

– Марина, я в панике, – чуть слышно прошелестела она в трубку. От ее голоса у меня все оборвалось внутри. Люди, у которых все хорошо, так не говорят, на последнем издыхании добавляя к каждому выдоху тяжелый вздох.

– Что с тобой? – Остатки сна с меня как рукой сняло.

– Вадим… – со стоном вырвалось из нее.

– Что Вадим?

– Он не пришел ночевать.

Оговорюсь сразу, Алинин муж не тот человек, который может, не предупредив, пойти с друзьями пить пиво или по пути домой заскочить в казино. Нет у него и любовницы, поскольку он верен Алине и еще одной даме по имени Наука. В лаборатории он может застрять надолго, даже на ночь, но он всегда предупреждает Алину о том, что сегодня у него серия опытов, а посему домой он не придет.

– Он тебе звонил? Говорил, куда собирается после работы?

– Он должен был заехать в гараж за ключами и сразу домой.

– Может, он после гаража зашел к своему другу? – вспомнила я о вчерашнем разговоре с Алиной. – Друг детства, юношеские воспоминания. Засиделись за бутылочкой вина, время незаметно пролетело…

– Марина, ну что ты такое городишь?! Какие воспоминания? Какая бутылочка? Звонила я Шурику! Не заходил к нему Вадим!

– Алина, а ты в больницы звонила? – осторожно спросила я.

– Звонила и туда. Ни в больницах, ни в моргах его нет. Не поступал к ним мужчина средних лет, худощавой комплекции, без особых примет. К ним вообще сегодня мужиков не привозили.

– Уже хорошо, – брякнула я.

– Что хорошо? Что его нет ни среди живых, ни среди мертвых?

– Я не это хотела сказать. Если бы что-то нехорошее с ним случилось, тебе бы уже позвонили. Кстати, Алина, а ты сама не пробовала позвонить к нему на мобильный телефон?

– Марина, ты меня за дуру принимаешь? – сорвалась Алина.

– Ну почему?

– Конечно же, я ему звонила. Никто не берет трубку.

– А в гараж ты звонила? Ты ведь говорила, он туда направился.

– Я не знаю номера телефона гаража, – сокрушенно выдохнула Алина. – Я даже не помню, как он называется. Только дорогу помню, а название… Марина, давай съездим в гараж? – жалобно попросила она. – Вдруг он там? Нет веры у меня к этой молоденькой девчонке. Платить ей нечем, а вдруг она собой решила расплатиться?

– Алина, своей ревностью ты можешь достать кого угодно. Запомни, нет у тебя оснований не доверять Вадиму.

– Да? Но если его в морге нет, где ж он тогда?

– У-у-у-у! – взвыла я. – По тебе Вадим лучше мертвый?

– Нет, конечно, но ведь обидно.

– Все, довольно твоих рассуждений! Через сколько минут ты сможешь быть у меня? Поедем в гараж!

– Через двадцать минут, – пообещала Алина. Я бросила трубку и пошла одеваться.

«Чудная у меня подруга, – думала я, роясь в шкафу в поисках подходящей одежды. – Не приди Олег ночевать, я бы заламывала руки и молила бога: «Только бы он был живой. Боже, спаси его и сохрани», а вот Алину главным образом беспокоит, не завелся ли у Вадима кто-то на стороне».

В связи с этим мне вспомнилась моя старинная приятельница, которая обладала гипертрофированным чувством недоверия к мужчинам. Она считала, что все представители сильной половины человечества лживы и порочны. Им верить – себя не уважать. Тем не менее она вышла замуж, причем удачно. Муж ее очень любил, обожал и предупреждал все ее желания, а она постоянно терзала себя мыслью: «А почему он такой заботливый, добрый, во всем мне угождает? Должно быть, грешки свои замаливает. Рыльце у него в пушку, оттого он передо мной и стелится». Год она терпела, на второй стала за ним следить, изматывая себя ревностью. А муж, как назло, с работы – домой, из дома – на работу. По субботам и воскресеньям с женой на рынок, к теще на обед. «Законспирировался», – подумала ревнивица и начала его провоцировать на измену: стала подсылать к нему своих приятельниц, чтобы те попытались его соблазнить. А он ни на кого не реагировал, только жену любил. А у той в голове не укладывается. Что ж такое получается? Нужно пересматривать свои убеждения? Но как трудно убедить себя в том, во что не верила всю жизнь. Проще расстаться с мужем. Через три года «счастливой» семейной жизни, я встретила ее на улице. «Как дела?» – «Хуже некуда! Развожусь! Сил больше нет терпеть этого врунишку. Измучилась я ловить его и караулить». – «А что, на горячем ты его хоть раз поймала?» – спросила я. «Нет, но ты ведь, знаешь, все мужики – козлы, и мой не исключение». Вот вам и логика. Похоже, Алина пошла по тому же пути.

Пока я одевалась, мысли мои крутились исключительно вокруг исчезновения Вадима. Где он может быть? Я даже набрала номер его мобильного телефона. Увы, череда длинных гудков не прервалась знакомым «алло». У меня противно заныло сердце в предчувствии чего-то нехорошего. Доехал ли он до гаража? Поговорил ли с Катей? По всему, он должен был появиться в кооперативе после шести часов вечера. Летом темнеет поздно, но сам район, в котором находится гараж, место неспокойное, рабочий поселок, парни там бродят горячие, много хулиганья, а у Вадима внешность карикатурно интеллигентская. Такого обидеть – проще пареной репы.

Алина подъехала к моему дому без опоздания.

– Поехали, – не выходя из машины, распахнула она передо мной дверь «Опеля».

– Алина, а в ты в полицию звонила? – спросила я, усаживаясь на переднее пассажирское сиденье.

– Звонила, да толку? Посоветовали, если муж через три дня не объявится, принести заявление. А вообще – так мне сказал дежурный – мужчины имеют обыкновение пропадать не только в марте. Юморист. Так унизить, так унизить. Ненавижу и Вадима, и этого мента-дежурного.

«Ах, вот кто внушил ей мысль о супружеской измене Вадима, – догадалась я. – Все-таки людям в погонах надо быть более деликатными. Скорей всего, он хотел успокоить Алину, мол, нагуляется муженек и вернется. А получилось как? Совсем нехорошо. Алине с ее болезненным самолюбием лучше стать вдовой, чем обманутой женой. Не приведи, господи».

Всю оставшуюся дорогу мы ехали молча. Я побаивалась высказывать вслух свои опасения, поскольку мысль, облаченная в слово, может материализоваться. Пусть уж лучше Вадим загулял, чем где-то валяется с проломленным черепом.

Алина, не отрываясь, смотрела на дорогу. Временами она тяжело вздыхала и смахивала со щеки предательскую слезу. Подъезжая к воротам кооператива, она все же не сдержалась и выдала:

– Если застану их вдвоем, убью на месте. Раздавлю. Перееду один раз, а потом еще назад сдам.

– Алина, ты опережаешь события.

– Да ладно. Где ж ему быть, как не здесь. Седина в бороду, бес в ребро. Мальчик наверстывает упущенное. – Она вдавила ладонь в клаксон и убрала ее лишь тогда, когда в воротах появился перепуганный сторож.

– Это и есть Семен Иванович? – спросила я.

– Да, в кооперативе есть только один сторож. Семен Иванович зимой и летом живет в сторожке. Практически никуда не выходит. Продукты ему привозят владельцы машин. Я считаю, что старик неплохо устроился. Если бы он еще свои служебные обязанности выполнял как следует, цены бы ему не было. Старый он больно, на многое смотрит сквозь пальцы. – Пока сторож медленно распахивал ворота, Алина выложила мне о нем всю подноготную.

Алина хотела проехать мимо Семена Ивановича, но тот перегородил «Опелю» дорогу.

– Алина Николаевна, как хорошо, что вы приехали, – запричитал он. – Я хотел позвонить, но не знал куда.

От его слов мне стало дурно. Кажется, и впрямь что-то случилось.

– Семен Иванович, что произошло? – дрогнувшим голосом спросила Алина.

– Ой, беда, Алина Николаевна.

– Какая беда? Вадим приезжал вчера в гараж?

– Приезжал, – кивнул сторож. – Лучше бы его вчера и не было.

Алинино лицо посерело, руки сползли с руля и плетью шлепнулись на колени.

– Я так и знала. Он сейчас там?

– Там? – не понял старик, но потом, проследив Алинин взгляд, который упирался в ворота злополучного бокса, протянул: – Не-ет, здесь его нет. Он в тюрьме, – и мотнул головой назад, на выезд.

– В тюрьме? – Алинин голос повеселел, а щеки порозовели. – Правда?

«Ну о чем она думает, глупая».

– Позвольте, почему Вадим в тюрьме? – вмешалась в разговор я. Неужели Вадим сорвался и начал вышвыривать Катины вещи на улицу? Или, может быть, он ее ударил? Нет, этого я себе представить не могу. Алина, та могла бы вытащить девушку из гаража за волосы, а Вадим – нет.

– А где ж ему еще быть, если он этого пацана замочил. А потом сам и вызвал полицию. Те посмотрели, тело еще горячее, в гараже никого, кроме меня и вашего супруга, нет, вот и забрали, чтобы он не утек от суда и следствия. – Сторож коротко обрисовал картину произошедшего.

– Позвольте! – возмутилась Алина. – Вы говорите, что в нашем боксе нашли мертвого юношу. А он откуда там взялся? Была ведь девушка? Катя. Вы же ее сами видели.

– Видел, и что с того? Только Катя после вашего ухода тоже засобиралась и куда-то убежала.

– С вещами?

– Нет, только с дамской сумочкой.

– А вещи ее где? В гараже стояла сумка на колесиках, надувной матрас, печка… – припомнила Алина.

– Там, наверное, в гараже, до сих пор все лежит. Полиция мертвого парня в морг забрала, а гараж опечатала. Так что внутрь вы, Алина Николаевна, не попадете.

– А кот? Там был еще кот, такой рыженький, – вспомнила Алина.

– Кота мне оставили. Не запирать же его обратно в бокс, помереть может зверюга. А котик забавный, шустрый.

– Постойте, – завопила я. – Что за разговор? Мальчик, девочка. Мы не о том говорим. Вадима арестовали по подозрению в убийстве. Скажи, Алина, разве мог твой муж кого-нибудь убить? Это абсурд, это нонсенс! Этого не могло быть, потому что не могло быть в принципе. Ну что ты молчишь?

– Да, на Вадима это как-то не похоже, – Алина пожала плечами. – Обычно он тихий.

– Вот, слышите, что жена говорит? – добавила я уверенности к Алининым словам. – А теперь, Семен Иванович, пожалуйста, расскажите нам все, что знаете об убийстве. Как появился этот парень в гараже? Кто его впустил в бокс? Когда приехал Вадим? Короче, все, все, все.

Глава 3

– А что я, собственно, знаю? – удивился Семен Иванович. – Я ничего не знаю.

– Ну как же так?! Вы ведь здесь круглыми сутками.

– Месяц назад ваш муж привел в гараж девушку. Сказал, что она будет держать в боксе свою машину. А мне-то что? Ваш бокс, кого хотите, того и впускайте. Только барышня никакую машину в боксе не пригоняла, сама жила, одна с котом. Жила тихо, из бокса практически не выходила. Иногда в туалет сбегает, да в ларек продуктовый и все – сидит взаперти, носа не показывает. Больше месяца она так в гараже просидела.

– А почему вы не позвонили нам? – спросила с упреком Алина. – Странная жиличка такая. Может, у нее не все в порядке с головой? Могла пожар устроить, весь кооператив спалить? Для чего вы тут поставлены?

– Да нет, вроде нормальная девка, – немного подумав, сказал дед. – Я ведь у нее спросил: «Почему в гараже живешь, дочка?» Сказала, что ей жить негде. Вроде как нарвалась она на квартирных аферистов, и теперь у нее нет ни денег, ни квартиры.

– Врала! Я держала в руках ее паспорт. Прописка городская. Мне она говорила, что поссорилась с родителями.

– Может, и врала, может, и с родителями поссорилась, – не стал спорить сторож. – В душу человеку не заглянешь.

– А муж мой в гараже как часто появлялся? – как бы невзначай спросила Алина.

«Ну, чокнутая!» – с раздражением подумала я об Алине.

– Нет, ни разу его не видел, – уверенно сказал Семен Иванович. – Только один раз он был в гараже, когда вашу жиличку привез.

– Ага, мою, – фыркнула Алина.

– Ну и вчера он приехал, на свою голову.

– До этого еще дойдем. Расскажите нам во всех подробностях, что вчера произошло, – попросила я.

– Вчера? Ну так Алина Николаевна с утра приехали, – вспомнил старик. – Я ее до бокса довел, немного постоял, пока Катя не открыла дверь, и пошел в свою сторожку, – Семен Иванович замолчал, как будто дальше рассказывать было не о чем.

– А что потом было?

– Потом? А потом Алина Николаевна уехала. Минут через пятнадцать ко мне Катя прибежала. Взволнованная такая. Попросила меня подержать до вечера котика в сторожке, мол, он не любит оставаться один. Я взял. Смотрю, девка как бы не в себе: бледная, губы дрожат. Спросил, что с ней. Она говорит: «Выселяют меня. Побегу, дедушка, искать новое жилье».

– Вы меня еще виноватой сделайте, – вставила Алина.

– Ну что вы! Я ей так и сказал: «Какое же это жилье? Гараж».

– И что было дальше?

– Больше я Катю не видел.

– Она не возвращалась?

– Может, и возвращалась, – неуверенно сказал старик, – но я ее не видел.

– А парень, которого убили? Вы его видели?

– Нет. Честно, не видел. Я бывает, днем ложусь поспать, – смутившись, добавил сторож.

– А ворота? Они закрыты?

– Ворота закрыты, – Семен Иванович сдвинул на переносице брови, изображая из себя надежного стража. – Там есть маленький секрет, только я их могу открыть. Без моего ведома никто ворота не откроет.

– Как же этот парень в гараж попал?

– Через дверь в воротах. Днем я держу ее открытой. Зачем ее запирать? Машина через дверь не пролезет.

– Значит, парня вы не видели? – еще раз спросила я.

– Нет, живым не видел, врать не буду. Это уж я потом, когда ваш муж прибежал весь в крови, пошел посмотреть на убитого.

– А теперь расскажите нам, когда пришел Вадим? И как долго он был в боксе?

– Я не смотрел на часы. Простите, я хотел сказать, что не знаю, сколько было часов, когда пришел Вадим, – сторож виновато потупил глаза, – задремал я.

– Ну да, – догадалась Алина. – Дверь открыта – заходите, люди добрые. Что было потом?

Семен Иванович тяжело вздохнул.

– Прибежал ваш супруг и кричит: «Там человека убили». Я: «Что? Где?» – «Да там, в моем гараже. Надо полицию вызвать». Я набрал «02», сказал, что в гараже нашли покойника, ну и сам на него пошел посмотреть, сердечного. И правда, в вашем гараже, рядом с порогом лежал парень. Молоденький такой, лет двадцать пять, наверное, может быть, чуть больше. Волосики беленькие, глазки голубые, смотрят куда-то в потолок. Вся голова в крови. Не дышит, но еще теплый. Жалко парнишку до боли.

– Вот вы сказали, что Вадим был в крови? Откуда на нем взялась кровь?

– То, что весь в крови, это я сгоряча сказал. Рука была в крови и несколько пятен на рубашке.

– А что вам Вадим сказал, откуда на нем кровь? И вообще, как он парня нашел? Вы ведь с ним говорили об этом? – спросила Алина. – Полиция наверняка не сразу приехала. У вас было время пообщаться с моим мужем.

– Да, полиция не сразу появилась, – кивнул Семен Иванович. – Минут через тридцать. Все это время Вадим просидел у меня в сторожке.

– Ну и что он рассказал?

– Сказал, что подошел к гаражу, постучал в дверь, потом дернул за ручку, дверь открылась. На пороге парнишка лежал, Вадим говорит, что уже мертвый. Он попытался сердцебиение услышать, наклонился, вот и запачкался. Ну а так ли на самом деле было…

– Вы сомневаетесь в его словах? – возмутилась я.

– Так полицейский сказал, что тело еще теплое, в гараже никого. Получается, что, кроме Вадима, парня убить было некому. К тому же, – с чужих слов запел сторож, – мотив преступления налицо: хозяин открывает гараж, а там вор.

– А разве парень что-то вынес из гаража?

– Наверное, еще не успел.

– Да что он мог вынести из пустого гаража? – с досадой спросила я.

– В гараже нашли два комплекта импортной резины.

– Правильно, это моя резина. Я недавно по случаю два комплекта купила про запас, – подтвердила Алина.

– Будет Вадим убивать человека из-за какой-то резины! Как же! – зло фыркнула я.

– Вадим так расстроен был, – закачал головой Семен Иванович. – Так расстроен.

– А почему он мне не позвонил? – удивленно спросила Алина.

– Ой, сначала не хотел вас пугать, ждал, когда приедет полиция и во всем разберется. А потом, когда полиция приехала и во всем разобралась, уже не до того было, не до звонков. Его сразу взяли в оборот, телефон забрали, позвонить не дали. Когда увозили, он успел попросить меня, чтобы я позвонил вам.

– Отчего же вы не позвонили?

– Номер не запомнил, – покаялся дед. – Алина Николаевна, может, вы котика к себе возьмете, хотя бы на время?

– А если его хозяйка вернется? – автоматически спросила Алина, жутко расстроенная.

– Аллергия у меня на котов, – вздохнул Семен Иванович. – Берите: котик хороший, ласковый.

– Ладно, заберу. Есть у меня один кот, будет два. Как зовут кота?

– Филя, вроде, – засомневался Семен Иванович. – Катя его то Филом называла, то Филимоном. Как на самом деле зовут кота, я так и не понял.

– Разберемся, давайте котика.

Семен Иванович поплелся в сторожку, а я, наклонившись к Алининому уху, спросила:

– К гаражу подойти не хочешь?

– А что нам там делать? Гараж опечатан, внутрь не попадешь.

– И все-таки.

– Тебя как преступника тянет на место преступления, – пробурчала Алина.

– Я, между прочим, во всем хочу разобраться.

– И то верно, не мог мой Вадим никого убить. Ладно, пошли, хотя бы на замки посмотрим, – сказала она и пошла в сторону бокса.

– Интересно, а как парень попал внутрь? – спросила я по дороге.

– Или у него был ключ, – Алина включила в работу свои извилины, – или Катя его сама впустила.

– А когда ты утром заходила в гараж, ты его не видела?

– Марина, я стояла на пороге, внутрь не заходила. Полного обзора бокса у меня не было. Парень, например, мог стоять, прислонившись к воротам, и тогда я его видеть не могла.

Мы подошли к Алининому боксу. Гараж, подаренный свекром, был недавно оштукатурен снаружи, ворота выкрашены в ярко-зеленый цвет. А вот замок остался старый, гаражный, который при желании можно было бы открыть морковкой. Сама видела передачу, в которой объясняли, какие надо ставить замки, а от каких лучше отказаться. Для примера в гаражный замок забивали полоску моркови, а потом первым попавшимся ключом открывали дверь. Морковь заполняла пазы механизма, и замок можно было открыть любой тонкой пластиной, втиснутой в отверстие, хоть отверткой, хоть пилочкой для ногтей.

– Алина, этот замок может открыть и первоклассник, – сказала я, пренебрежительно поморщившись. – Был у меня такой замок. Ключ от него подходил к соседской двери. Когда мы меняли замки, соседка попросила меня отдать ей комплект ключей на тот случай, если она свои потеряет. Разве можно оставлять машину, тем более иномарку под таким замком?

– Я и не оставляла. Моя машина ни дня не стояла в этом гараже. А вообще-то здесь был и навесной замок. Видишь, ушки под него имеются. Вот только где этот замок? – она оглянулась вокруг себя, как будто сама уронила замок где-то рядом. – Куда он подевался? Выбросили его, что ли? Вот что значит свои и не свои вещи. Заклеили дверь бумажной полоской с оттиском полицейской печати и думают, что воров это остановит.

– Если навесного замка на воротах не было, то парень мог попасть в гараж без помощи Кати, – пустилась я в рассуждения. – Впрочем, при определенной сноровке можно и навесной замок снять за две минуты. Есть умельцы.

– Вот видишь, отсутствие ключа ничего не объясняет. О! Семен Иванович кота вынес. Сейчас заберем кота и поедем в город. Здесь нам делать нечего, – первый шок у Алины прошел, и к ней вернулась ее прирожденная инициативность и решительность. – Надо действовать. Как ты думаешь, куда Вадима могли отвезти?

– В следственный изолятор, куда же еще?

– Тогда надо звонить Воронкову, – выдохнула Алина.

Майор Воронков – наш с Алиной старый знакомый. У нас с ним сложные отношения, что-то на грани дружбы и открытой неприязни. Как такое возможно? Дело в том, что волею судьбы мы довольно часто попадаемся ему на глаза, а если сказать точнее, то под ноги. И это не в плане физического или, упаси боже, нравственного падения, просто, как говорит Сергей Петрович, мы часто путаемся в ногах у следствия.

Но кто виноват, что ко мне и Алине, а также к нашим родственникам и друзьям, которым мы искренне хотим прийти на выручку, неприятности липнут как мухи к меду? Из соображений человеколюбия мы стараемся помочь людям, пытаемся во всем разобраться, не всегда, надо отметить, удачно, и вот тогда наши пути с Воронковым пересекаются, но он почему-то страшно злится, когда в очередной раз встречает нас на месте преступления.

– Орать будет, – заскрипела зубами Алина.

– Не будет, не тот случай. Это же не ты убила парня, – я косо глянула на подругу.

– Да ты что! – воскликнула она.

– Я к тому, что скорее поверила бы, что это ты убила парня, чем твой муж.

– Да, – протянула Алина. – И Воронков так же скажет. У него вообще ко мне предвзятое отношение. Сколько раз он говорил, что сочувствует моему мужу. До сочувствовался.

– Вот видишь, сам бог ему велел тебе помочь.

– Алина Николаевна, котика возьмите, – заорал нам сторож.

Семен Иванович держал на руках кота, завернутого почему-то в шерстяной платок.

– Ну давайте сюда вашего Филимона, – Алина протянула к коту руки. Кот зашипел и оголил клыки.

– Он сегодня не в настроении, – передавая кота, предупредил сторож. – Вот, посмотрите, как меня тяпнул. – Он задрал рукав сорочки и показал нам синяк в обрамлении четырех дырочек.

– Укусишь – превратишься в дельтаплан, – серьезно сказала Алина, обращаясь к коту. – Я живу на третьем этаже, так что, прежде чем что-то сделать, хорошо подумай, котик.

Кот вытянул из одеяла голову и с опаской посмотрел на Алину, должно быть, прежде в таком тоне с ним никто не разговаривал. На всякий случай он зашипел, но, встретившись с Алининым взглядом, смекнул, что дама не расположена шутить.

– Зачем ты его взяла? – спросила я, усаживаясь в машину. – У тебя есть Ромка. Уживутся ли два кота в одной квартире?

– Мне кот не нужен, – ответила Алина, – мне нужна Катя. Хочу с ней поговорить.

– Ты же знаешь ее адрес. Проспект Гоголя дом…

– Дом двадцать, – вспомнила Алина. – Только стала бы она жить в гараже, если бы у нее было нормальное жилье.

– Она же тебе сказала, что с родителями поссорилась.

– Отмазка! Поссорилась, и что с того? Ушла к подружке на два дня, пересидела. Родители отходчивы. Нет, Марина, это дела не семейные, она от кого-то пряталась в гараже. Слышала, что Семен Иванович рассказывал? Катя выходила только к ларьку, а ларек в двух шагах от ворот гаражного кооператива.

– Ну не знаю, я бы особенно не рассчитывала на то, что она к тебе за котом прибежит. Обыкновенный кот. – Я приподняла краешек одеяла. – Рыжий. Говорят, что такие коты приносят счастье. – Я пальцем коснулась шерстки. Кот сморщил мордочку и показал зубы. Я одернула руку. – Шерсть самая обычная: негустая и непушистая. А вот уши странные, загнутые почему-то назад. Короче, помесь бульдога с носорогом.

Кот зашипел на меня, как будто все понял.

– Почему взяла? Придет за ним Катя, я сердцем чувствую. А на улицу Гоголя мы с тобой обязательно съездим, но не сегодня. Сейчас я тебя отвезу в «Пилигрим», а сама поеду к Воронкову на поклон. Буду просить, умолять, чтобы Вадима отпустили по подписке о невыезде.

– Я с тобой, – решительно заявила я.

– Нет, – замотала головой Алина. – Не хочу унижаться при свидетелях.

– Какой же я свидетель? Я твоя подруга.

– Все равно не хочу. Слушай, а если я тебя сейчас домой отвезу? Пусть у тебя Филимон до вечера перекантуется. Ты верно сказала, что два кота в одной квартире могут не ужиться. По глазам вижу, что этот котик боевой. Ромка, конечно, тоже не промах. Начнут выяснять отношения, углы метить… Марина, придержи котика до вечера, как подругу прошу.

– А моя собака, это ничего? – напомнила я Алине о своем любимце фокстерьере Бобби.

– Ничего, как-нибудь до вечера продержится твой пес, – за меня решила Алина.

До самого дома мне пришлось держать Филимона на руках. Сначала он вырывался, хотел удрать из платка, пару раз пытался меня цапнуть за палец, но я все же исхитрилась и завязала концы платка узлом так, что он и голову высунуть не мог. Кот жалобно мяукал, но потом стих, смерившись с временным заточением.

– А котик с характером, – отметила я.

– А то, – буркнула Алина, но тему развивать не стала, наверное, побоялась, что я могу передумать и не взять к себе Филю. Высадила она меня перед подъездом.

– Извини, подождать тебя не могу – поеду сразу к Воронкову.

– Не переживай за меня, как-нибудь сама доберусь в «Пилигрим». Кота Ане оставлю и такси возьму.

Глава 4

– Мама, у нас две радости, – заверещала с порога Анюта. – Ой, а что это у тебя? – она заметила у меня в руках узел, из которого норовил выбраться Филимон.

– Попросили подержать до вечера кота. – Я не стала уточнять, кто меня попросил и почему.

– Ой, котик, – обрадовалась Аня, развязав узел. – Какой хорошенький. Ушки-то какие! А усы! В жизни таких длинных не видела. Давай себе оставим?

– Только его нам и не хватало. Аня, а что ты говорила, какая у нас радость в доме? – спросила я.

– Папа новую ванну купил!

– У нас не в чем было мыться? – с иронией спросила я.

– Было, конечно, – серьезно ответила Аня. – Но папа, когда ее увидел, не мог не купить. Она такая большая! В ней плавать можно!

– Ах да, помню, наш папа за последний год раздался в груди и в нормальную ванную уже не помещается, – пошутила я, подразумевая под грудью живот.

– Мама, ты только на нее взгляни! А инструкция вообще отпад! Обхохочешься! Все перечитываем и перечитываем. Мы уже полчаса смеемся. Точно! Папа сказал, что ее, наверное, Жванецкий писал, а Степа… – Она не успела договорить, потому что я устремилась в кухню, откуда слышался звонкий Степин смех.

Степа приехала! Вот так новость! Вот с чего надо было Анюте начать. А она мне: «Ванна, ванна». К черту ванну! Степочка приехала!

Степа, она же Степанида Степановна, или, как она любит себя называть, Стефания Степановна, – двоюродная тетка моего мужа, самая любимая наша родственница и моя близкая подруга. Несмотря на то, что она приходится моему мужу тетей, по возрасту она ненамного старше нас, на каких-то два года. Живет она, к сожалению, не в нашем городе, но когда приезжает, в нашу семью приходит праздник. Степа, стараясь нам угодить, печет пирожки, кулебяки, торты и пирожные. По части кулинарии она великий мастер!

Но кулинария – не единственное ее хобби. Долгих двадцать лет Степа проработала заведующей районной библиотекой. Она перечитала все романы Агаты Кристи, Жоржа Сименона, Марининой. Дарью Донцову, по-моему, знает наизусть. А поскольку наша тетя Степа человек с фантазией, ее хлебом не корми, дай поучаствовать в наших с Алиной переделках.

– Степа, ты приехала?! – завопила я, влетая в кухню.

За столом сидели Олег и Степа. Редкое явление, чтобы мой муж в одиннадцать часов утра, в будний день был дома. Обычно он убегает в свой офис в половине девятого и возвращается домой не раньше семи часов вечера.

– Ты видела, какой я тебе подарок купил? – с гордостью спросил он, не отрывая взгляд от какой-то бумажки.

Я даже не стала делать вид, будто безумно счастлива получить в подарок большое корыто, все равно на меня никто не смотрел.

Я бросилась к Степе. Хотела заключить ее в объятия, но та меня отстранила:

– Нет, ты послушай, что пишут, – закатываясь от хохота, она начала читать: – «Инструкция по использованию. Пункт первый. Изделие ни в коем случае не переносить». Ха-ха-ха. Купил в магазине, там и мойся. «Не кладите на поверхность ванны кирпичи, алебастр и прочие стройматериалы и смеси. Во время строительных работ не оставляйте изделие в открытом виде и не допускайте к ней посторонних лиц».

– Ну и что здесь смешного? – не поняла я.

– Инструкция для идиотов, – прокомментировал Олег.

– Ванна импортная? – поинтересовалась я. – Что ж вы хотите? То, что русский принимает как само разумеющееся, иностранцу надо разжевать.

– А вот это! – не унималась Степа. – Для достижения лучших результатов мойте ванную, когда она чистая. Ха-ха-ха! В обуви по изделию не ходить. Не используйте гидромассажную ванну для стирки дорожек, брезентов, ковров, занавесок и, подчеркиваю, спортивной обуви. А простую, неспортивную обувь, получается, можно стирать? Обхохочешься. Неужели найдется такой дурак, который джакузи будет использовать как стиральную машинку?

– Ты купил джакузи? – я подняла на мужа удивленные глаза.

– Ты не рада? – насторожился Олег.

– Рада, но…

– Что «но»?

– Вадима Блинова арестовали по подозрению в убийстве, – выпалила я, раскрыв секрет своего плохого настроения.

Я думала, что новость их сразит наповал, но они, Олег и Степа, находясь в состоянии безудержного веселья, захохотали еще громче.

– Подумаешь! Кто в нашей семье под следствием не ходил? – выдал Олег и загрохотал идиотским смехом. – А ты, Степа, кого у нас по пьяни замочила?

– Я? Это ты сначала девицу утопил, а потом в бега ударился! – хихикая, напомнила Степа о событиях двухгодичной давности.

Я только вздохнула, глядя на соперничающую в остроумии парочку.

– Вы сейчас так веселитесь, потому что полиция вовремя разобралась, что вы никакие не убийцы.

– Что мешает полиции сейчас разобраться в том, что Вадим не убийца? Кстати, что с ним произошло? – на этот раз вполне серьезно спросил Олег. – Насколько я знаю Вадима, он способен убить только микроба, и то, если он не занесен в «Красную книгу».

– Вы же не даете мне рассказать. Смеетесь, как будто до этого не прочитали ни одной инструкции по использованию бытовой техники. Задорнов, между прочим, карьеру сделал, читая с эстрады паспорта к товарам широкого применения.

– Между прочим, Задорнов не только инструкции перед зрителями читал. Так что там с Вадимом случилось? – напомнил Олег.

– Случилось, только не с ним, а с парнем, которого убили прямо в гараже Блиновых. Вадим нашел тело, вызвал полицию. Полиция приехала и на Вадима повесила убийство. Как вам это нравится?

– Отработанная схема, – пробормотал Олег. – У меня есть приятель, заядлый грибник, никогда из лесу без грибов не возвращается. Думаете, он хранит в секрете свои грибные места? Ничего подобного! Прежде чем войти с корзинкой в лес, он у бабушек из ближайшей к лесу деревни покупает пару ведер грибов и только после этого идет в лес. И ему по фигу, найдет он в лесу грибы или нет, он гуляет в свое удовольствие. Так и товарищи менты – им, главное, запастись хоть одним подозреваемым, а там как карта ляжет или как суд скажет. Надо звонить Воронкову.

– Алина решила съездить к нему сама.

– Правильно сделала. Сергей Петрович мужик правильный, он разберется.

– Мариша, что же мы сидим? – пискнула Степа.

– А что вам делать? – насторожился Олег, яростный противник частных расследований нашей троицы.

– Надо поддержать Алину. Поехали в «Пилигрим», она, скорей всего, туда приедет.

Я взглянула на Степу и поняла, чтобы детально поговорить о том, как помочь своими силами Вадиму, ей не терпелось скорее избавиться от присутствия Олега.

– Алина? Да наверняка, после того как поговорит с Воронковым, приедет в «Пилигрим», – согласилась я. – Я как раз собиралась туда ехать.

– Отчего ж вернулась? – насторожился Олег. – Мы тебе специально не звонили, хотели сюрприз устроить.

– А я кота привезла.

– Кота? Какого кота? – опешил Олег.

– Меня Алина попросила подержать до вечера котика. Потом за ним или Алина приедет, или хозяйка.

– Только кота нам недоставало, – вставая из-за стола, сказал Олег. – Ладно, я поехал на работу. Делайте, что хотите, только не стирайте в новой ванной спортивную обувь. Это же надо такую инструкцию придумать, – усмехнулся мой муж, – Отправлю отдельные пункты на сайт «Нарочно не придумаешь», точно, отправлю.

Олег скрылся за дверью. Степа, дождавшись, когда племянник хлопнет дверью, подскочила ко мне с расспросами:

– Ну, теперь все подробно рассказывай. Когда произошло убийство? Выяснили ли личность покойного? Как он попал в Алинин гараж?

– Степа, умерь свой пыл. Я знаю немного. Вадим нашел труп, вызвал ментов, те его забрали. Все. Надеюсь, что Воронков знает больше, и он просветит Алину.

– Так чего мы здесь сидим? Поехали, – Степа подскочила словно ужаленная.

– Куда? – устало спросила я.

– В «Пилигрим». Ты будешь заниматься делами агентства, а я буду ждать Алину, – распределила роли Степа. – Приедет Алина, тогда все вместе и будем думать, как нам Вадима из беды выручить. Хорошо, если бы его выпустили по подписке о невыезде.

– Конечно, хорошо бы. – У меня по спине пробежали мурашки, когда я представила каково тихому и интеллигентному Вадиму находиться в обществе отпетых уголовников. – Хотя бы ему нормальные сокамерники попались, – пожелала я.

– Сокамерники? – удивилась Степа. Потом, видимо, догадавшись, о чем я подумала, добавила: – Я, вообще-то, имела в виду другое. Если его выпустят по подписке о невыезде, он сможет нам описать все, что увидел, когда вошел в свой гараж.

– Что увидел? Мертвого парня увидел. Интересная ты женщина, Степа. Если бы ты нашла в своем гараже труп, ты бы достала из кармана лупу, обшарила весь пол в поисках улик и лишь затем вызвала полицию? Нет, конечно же. Ты бы завопила от ужаса, бросилась наутек, закричала бы: «Убили!» Это нормальная реакция нормального человека, не преступника. Так же поступил и Вадим. Уверена, он ничего, кроме трупа, в гараже не увидел.

– Мама! – истошно завопила из своей комнаты Аня. К ее дикому крику добавился лай нашего фокстерьера.

– Господи, что там?!

Я бросилась дочери на выручку. Степа побежала за мной.

Аня стояла в центре комнаты и орала во все горло:

– Снимите его с меня!

Я ахнула: на ее голове стоял Филимон. Выгнув спину, он шипел, оголял острые зубы и периодически замахивался передней лапой с выпущенными коготками на Бобби. А тот подпрыгивал у Аниных ног, намериваясь достать незнакомца. В какой-то момент коту это надоело, он замер в боевой стойке, гипнотизируя Бобби взглядом. Наш пес, испуганно прижав к телу обрубок хвоста, попятился к двери.

– Это и есть тот кот, которого тебя попросили подержать до вечера? – спросила Степа.

– Тот.

– Боюсь, он до вечера не доживет.

– Кот?

– Нет, фокстерьер. Умрет от инфаркта.

– Кот сам Бобби боится. Видишь, он от страха на Аню запрыгнул.

– Нет, все не так было, – пустилась в объяснения Аня. – Сначала кот выбрал себе место на моем письменном столе. Потом, когда я начала есть бутерброд, он стал у меня просить колбасу. Но я же помню, как тетя Алина говорила, что котам нельзя есть сырокопченую колбасу, поскольку в ней содержатся консерванты, вредно действующие на кошачий желудок. Я с бутербродом отвернулась от кота, тогда он запрыгнул мне на голову и стал лапой отнимать колбасу. Только я бутерброд ко рту, тут как тут кошачья лапа – цап колбасу с хлеба.

– Забавно. Кто же кота таким хитростям научил?

– Голод не тетка. – Степа приблизилась к Филимону, который все еще восседал на Аниной голове. – Иди сюда, маленький.

Она потянулась к коту. Кот, почувствовав добрые Степины руки, дал себя снять и даже благодарно мяукнул.

– Какой он худой! – отметила Степа, рассматривая кота. – Ой, что это у него на ухе? Татуировка. Латинская буква «джи» и цифры: один и три. Тринадцать. Что бы это значило?

– Может, он был в концлагере? – Аня смотрела на нас наивными глазами.

– Возможно, – усмехнулась Степа. – Он такой худой, что все ребра можно пересчитать. Анютка, дай ему что-нибудь поесть.

– Сырокопченую колбасу? – Дочь посмотрела на остаток бутерброда, который на всякий случай держала ото рта на расстоянии вытянутой руки.

– Необязательно. Что есть в холодильнике? Творог, рыба, колбаса вареная.

– Ладно. – Девочка побежала исполнять указание.

– Аня, – бросила я вдогонку, – мы в агентство.

Глава 5

Алина появилась в «Пилигриме» практически следом за нами. Судя по мрачному лицу, с которым она вошла в кабинет, визит к Воронкову оптимизма ей не добавил. Увидев Степу, она обрадовалась, но как-то уж вяло. Обычно при встрече она бросается моей родственнице на шею и пытается задушить ее в объятиях.

Сегодня Алина лишь улыбнулась вымученной улыбкой и совсем нерадостно сказала:

– Очень хорошо, что ты приехала.

– Алина, не кисни, – посоветовала ей Степа. – Ты была у Сергея Петровича? Что он тебе сказал? Вадима можно увидеть?

– Была я у Воронкова, – тяжело вздохнув, протянула Алина. – Дело Вадима оставили в районном отделении. В городское управление передавать не стали, поскольку сочли, что оно уже практически раскрыто. Убийцу арестовали на месте преступления, – хмыкнула она.

– Это кто ж так счел?

– Есть в Пролетарском РОВД такой умник. Сердюк Иван Андреевич. У него раскрываемость почти стопроцентная. Начальство на него не нарадуется. Никаких «глухарей». Все дела в срок. Уж как он работает с подозреваемыми, не знаю, но у него сплошные добровольные признания. А над столом у него, говорят, висит плакат «Преступник должен сидеть в тюрьме». А еще «Если вы до сих пор на свободе, это не ваша заслуга, это наша недоработка, которую мы постараемся исправить». Каково?

– Глеб Жеглов, да и только.

– Да, трудный в общении товарищ. Если себе что-то в голову втемяшит, считай, так и будет.

– Но Вадим? Неужели этому Сердюку с первого взгляда не стало ясно, что перед ним интеллигент до мозга костей?

– Марина, если бы ты посмотрела на этого Сердюка, ты бы так не говорила.

– Почему? Ты его видела?

– В управлении есть доска, что-то вроде «Ими гордится полиция». Среди прочих фотографий есть фотография Сердюка. Рожа матерого рецидивиста: стрижка под ноль, глубоко посаженные глаза, тяжелая челюсть, мясистый нос. Ночью встретишь – отдашь все и еще домой сбегаешь принесешь. Так вот, если он такой, то каким должен быть преступник? Правильно, на него не похожим. Вадим как раз подходит под это определение. У этого мента к Вадиму изначально предвзятое отношение.

– Плохо, – сорвалось у меня с языка. – А что Сергей Петрович по этому поводу говорит? Обещает разобраться? Посодействовать?

– Посоветовал мне найти хорошего адвоката. Отпечатки пальцев Вадима, оказывается, нашли на рукоятке молотка. Похоже, именно этим молотком череп парню и проломили.

– Как отпечатки пальцев могли оказаться на молотке?

– Да очень просто. Молоток наш. Сколько я помню, он всегда лежит у входа. Свекор этим молотком лед оббивал, когда зимой ворота изнутри обледеневали.

– Но сейчас же не зима.

– Ну и что? А молоток лежит. Как будто мы часто в этом гараже бывали. Не чаще двух раз в год. Кстати, на этом молотке есть и мои отпечатки пальцев. У нас одна створка ворот перекошена, с трудом открывается. Я ее молоточком тюкну, она и распахивается, – припомнила Алина.

– Алина, – вмешалась в разговор Степа, – а у тебя есть на примете хороший адвокат? Если что, я могу позвонить в Белозерск.

Алина пренебрежительно скривилась. Белорозерск, в котором живет Степа, – маленький городок, еще недавно он считался поселком городского типа. Откуда там могут быть хорошие адвокаты? Все адвокаты осели в столицах и крупных областных центрах. Именно там шумные судебные процессы и денежные клиенты. А какие такие судебные дела могут быть в Белозерске? Директор автопредприятия незаконно турнул налево несколько грузовиков? Или глава районной администрации в карман взятку положил? Кому это интересно?

– Спасибо, Степа, но адвоката я подберу сама. Вы лучше мне посоветуйте, идти мне на поклон к этому Сердюку или нет?

– А Сергей Петрович за тебя может слово замолвить?

– Воронков опасается, что его вмешательство может только усугубить положение Вадима. Сердюк взяток не берет и терпеть не может протекций. Есть еще одно «но». Этот товарищ спит и видит, как бы кого-то подвинуть и самому перейти в городское управление. Под маркой борьбы с коррупцией в правоохранительных органах он запросто может накатать телегу на Воронкова. Был такой случай: Сердюк, «искренне» радея за дело, сдал своего начальника, который якобы без разрешения вышестоящей инстанции отпустил подозреваемого по подписке о невыезде. Мужику стольких нервов стоило «отмазаться». Все хорошо понимали, что Сердюк метит в кресло начальника отдела, но закон есть закон, – тяжело вздохнула Алина и закончила свою мысль: – Так что я не вижу смысла в том, чтобы идти к Сердюку на поклон.

– Тогда мы пойдем другим путем, – решительно заявила Степа. – Мы заставим Сердюка отпустить Вадима.

– Как? Захватим ментовку штурмом и возьмем в заложники Сердюка? – мрачно пошутила я.

– Предъявим ему неопровержимые доказательства непричастности Вадима к убийству, – серьезно ответила Степа.

– Уже думала об этом, – кивнула Алина. – Есть у нас одна ниточка. Катя Кукушкина.

– Кто такая? – полюбопытствовала Степа.

– Хозяйка Филимона, – внесла я ясность. – Девушка месяц жила в Алинином гараже. Теперь ее кот у нас, то есть у меня. Алина предполагает, что…

– Ах, вот вы о ком, – перебила меня Степа, удивившись нашей наивности. – Вы думаете, если она замешана в убийстве парня, то придет за котом?

– Была такая мысль, – созналась Алина. – Я бы за своим котом пришла.

– Ты бы, может, и пришла, – задумчиво пробормотала Степа. – Это и есть ваша ниточка? Считайте, что она уже оборвалась.

– Ну почему? Я держала в руках ее паспорт, знаю, где барышня прописана.

– И что же мы тогда здесь сидим? Поехали?

– Куда? – не сразу поняла я.

– К Кукушкиной, – сказала Алина.

– Может, сначала наймем для Вадима адвоката? – предложила я. Да кто меня уже слушал?

– Если мы найдем убийцу, Вадиму никакой адвокат не понадобится, – Степа сходу отвергла мое разумное предложение. Ее голос дрожал от возбуждения. Глаза подозрительно блестели. Щеки покрылись лихорадочным румянцем. Нервным движением руки она взлохматила волосы на голове и целеустремленной походкой направилась к двери.

Подобные метаморфозы могли означать только одно – в Степе вновь проснулась незабвенная миссис Марпл. Увы, у моей родственницы временами случается раздвоение личности.

Алина схватила сумку и тоже побежала к двери. Что оставалось делать мне?

Крадучись, одна за другой, мы вышли из кабинета. Алена, наш секретарь, в это время беседовала с клиентом. Встретившись взглядом с Алиной, девушка не рискнула спрашивать, как долго нас не будет в «Пилигриме» и куда мы направились.

Штат нашего туристического агентства очень маленький. Я – директор, Алина – мой заместитель, секретарь – Алена. Есть еще уборщица, тетя Клава. Чтобы убрать в помещениях, она приходит или вечером, или рано утром. Финансовой отчетностью у нас занимается бухгалтер Ирина Дмитриевна, но она в офисе появляется редко – работает дома.

Получается, что офисных работников в «Пилигриме» всего три человека: я, Алина и Алена. Практически на рабочем месте всегда находится только одна Алена. Мы с Алиной постоянно или в командировках, или по уши в каких-то историях. Но ничего, девушка не ропщет, работает с утра до вечера, и у нее это хорошо получается. Не скажу, что наш «Пилигрим» держится на плаву исключительно благодаря Алениным стараниям, но ее вклад в общее дело весьма ощутим. Алена – девушка очень трудолюбивая и некапризная.

Я даже чувствую определенную неловкость, когда в сезон летних отпусков и долгоиграющих праздников мы с Алиной оставляем ее одну на растерзание публики, жаждущей поскорее оказаться на одном из курортов. Бывают дни, когда она обслуживает больше тридцати клиентов. И каждому из них надо уделить внимание, выслушать, понять, что человек хочет, подобрать отель, соответствующий желаниям и материальным возможностям. Это колоссальный труд, терпение и время.

– Алена, не обещаю, что мы вернемся, – виновато сказала я на прощание. – Если выплывет что-то срочное, звони мне на мобильный.

«Отчитавшись» перед секретаршей, я немного успокоилась. Алена в «Пилигриме» и без нас справится, а мы должны приложить все силы, чтобы помочь Вадиму, оказавшемуся в беде.

– Ну, господи, помоги, – воззвала к всевышнему Алина. – Поехали на улицу Гоголя. Будем искать дом двадцать.

– Номер квартиры ты не помнишь?

– Тоже двадцать, – припомнила Алина. – Точно двадцать. Дом двадцать и квартира двадцать. Я так и запомнила: «двадцать-двадцать».

Подъехав на улицу Гоголя, мы обомлели: Катя была прописана в бывшем доме купца Трифонова. Жил в нашем городе когда-то такой купец. Незадолго до революции он построил дом-красавец, намериваясь открыть в нем гостиницу. Его планам не суждено было сбыться. Дом национализировали и отдали металлургическому заводу под общежитие.

Общежитие просуществовало лет двадцать, потом на дом в центре города положило глаз руководство завода. Общежитие перестроили под квартиры для работников конторы. В зависимости от уровня занимаемой должности и квартиры были нескольких уровней комфортабельности. Семьи директора завода и главного инженера занимали верхний этаж. На втором этаже расселились служащие рангом пониже: бухгалтера, технологи, экономисты. На первом этаже отдельные апартаменты выгораживать не стали и, руководствуясь принципом «в тесноте, да не в обиде», по пять комнат объединили в коммунальные квартиры.

В таком виде дом просуществовал до наших дней. Удивительно, что после всеобщей приватизации дом не прибрал к рукам какой-нибудь богатей, потому что и сейчас здание выглядело как настоящий дворец.

Все три этажа фасада были украшены лепниной, по обе стороны от парадного входа стояли атланты, удерживая на мощных плечах огромный балкон. Высокое крыльцо было выложено из мраморных плит. Правда, за почти вековой срок мраморные ступени изрядно стерлись, штукатурка кое-где рассыпалась, краска выцвела, но и в таком виде угадывалось былое великолепие.

– Н-да, – вырвалось у Степы. – Этот бы дом отдать под какой-нибудь музей.

– Банки обожают размещать в таких домах свои офисы, – почему-то вслух подумала я.

– Банки умеют считать деньги, – парировала Алина. – Дом насквозь гнилой. Перекрытия деревянные. После последней перестройки прошло лет шестьдесят, не меньше. Если дом покупать целиком и делать ремонт, то сносить надо все, кроме наружных стен. Умный такой дом не купит.

– Но, судя по металлопластиковым окнам, люди здесь живут не бедные, – отметила Степа, привыкшая считать каждую копейку.

– А кто сказал, что слово «умный» является синонимом «богатому»? – возразила Алина. – Какие-нибудь нувориши купились на красивый фасад. Риелторы им напели, что дом простоит еще лет сто, а строители просто-напросто их обули. И потом, сейчас пластиковые окна ставят не только богатые, но и люди со средним достатком.

– Интересно, а родители у нашей Кати Кукушкиной нувориши или люди со средним достатком? – спросила я.

– Зайдем – узнаем, – не стала опережать события Алина.

В доме казалось два подъезда. Жильцам первого подъезда повезло больше: двери их квартир выходили на лестницу парадного входа. Жители второго подъезда пользовались лестницей черного хода, который вел во двор.

Катя Кукушкина жила во втором подъезде. Квартира двадцать располагалась на третьем этаже и была на площадке одна. Две шикарные квартиры, некогда принадлежавшие руководству заводу, относились к первому подъезду. Дом после перестройки получился нелепый и бестолковый. Двадцатую квартиру слепили, отделив от директорской квартиры две комнатки и кладовку, которую переоборудовали под кухню.

– Звони, – попросила Алина Степу. – Ты везучая.

– Да прям-таки, – ответила Степа, не согласившись с Алиной, но на кнопку нажала.

Из-за двери донесся скучный звук старого звонка, который, казалось, отживал последние свои дни. Через минуту старческий голос спросил:

– Кто?

– Кукушкины здесь живут?

– А вы кто? – опять спросили из-за двери.

– Мы к Кате, – ответила Алина.

– Зачем вам Катя? – голос доносился из замочной скважины.

– У нас ее котик. Мы хотели узнать, когда она за ним придет? – Алина наклонилась и тоже стала говорить в отверстие, предназначенное для ключа.

– Котик? У Катьки никогда не было кота.

– Женщина, может быть, вы нам откроите дверь? – попросила я. В скрипучем голосе угадывались женские интонации.

– Вы же к Кате пришли, а ее нет. Чего же я вам буду дверь открывать?

– Женщина, с вами из полиции разговаривают. Сейчас же откройте, – не выдержала Алина.

– Так бы и сказали, что вы из полиции. – Не опасаясь, что ее обманывают, старушка широко распахнула дверь.

Она предстала перед нами в застиранном байковом халате и в тапках на босую ногу. Жиденькие седые волосенки были собраны в пучок, из которого торчала одна-единственная шпилька. Большее количество шпилек в пучок и не влезло бы.

– Здравствуйте. Чего ж сразу не сказали, что вы из полиции? – бабка попятилась назад, пропуская нас в квартиру. – Не знала, что у вас и женщины служат. В прошлый раз приходили одни мужчины.

– В прошлый раз, говорите, приходили одни мужчины? – насторожилась Алина. – Это когда же они приходили?

– Месяц назад, – ответила хозяйка квартиры.

– Должно быть, они были из районного отделения полиции, а мы, бабушка, из городского управления, – «просветила» ее Степа, включившись в Алинину игру.

– Давайте поговорим с вами о Екатерине Кукушкиной, – опять взяла инициативу в свои руки Алина. – Вы кем Кате приходитесь?

– Я? – удивилась старушка. Я думала, что она сейчас скажет: «Бабушка я, кто же еще?» – но она ответила иначе: – Соседка. Катька с Инкой жили вон в той комнате, – она сухоньким пальцем ткнула в глубь коридора, – а я вот здесь живу. – Голова на тонкой шейке откинулась назад, едва не стукнувшись затылком о дверь.

– Так где мы можем поговорить о Кате?

– Хотите, пойдем в кухню? Дверь в комнату Кукушкиных все равно опечатана.

У Алины брови подпрыгнули вверх.

– Когда успели опечатать Катину дверь? – подумала она вслух.

– Тогда же, месяц назад, когда нашли мертвую Инку. Тогда же пропала Катя.

– Так, так, так, – пробормотала Алина. – Несостыковка с коллегами. Что ж, идемте на кухню, вы нам все расскажите о своих соседках.

Старушка завела нас на убогонькую кухню с двумя обеденными столами. Один стол был покрыт клиенткой в мелкий цветочек, другой – несвежей льняной скатертью. Над каждым столом висело по навесному шкафчику. В углу простенькая эмалированная мойка. Холодильники отсутствовали, очевидно, они стояли в комнатах своих хозяев.

– Вот их стол, – старуха указала на стол покрытый скатертью. – Хотите – за него сядьте, хотите – за мой.

«Легко сказать «сядьте». В любом случае кто-то один будет стоять», – подумала я, разглядев на кухне только два стула и одну табуретку.

– Да вы садитесь, а мы постоим. Вы нам, пожалуйста, расскажите все, что знаете о своих соседях.

– Как хотите, – согласилась старушка. – Инку и Катьку я знаю давно. Пятнадцать лет назад они с матерью вселились в эту квартиру. Инке тогда было девять лет, а Кате семь. Я правильно считаю? – Она посмотрела на меня, как будто я могла знать, сколько лет было Кате, когда она с матерью переехала жить в эту квартиру. Вместо ответа я пожала плечами. – Инка старше Кати на два года. Значит, я правильно посчитала.

– А Инна – сестра Кати? – уточнила Алина.

– Сестра. Разве вы не знали об этом?

– Знали, конечно.

– Зачем тогда спрашиваете?

– Вдруг вы имели в виду другую Инну, – выкрутилась Алина.

– Странные вы какие-то, – пробурчала старушка. – Только с мысли сбиваете. Хотите, слушайте.

Глава 6

– Так вот, пятнадцать лет назад Валентина, мать Кати и Инны, незадолго до того, как поселиться в этой квартире, развелась с мужем. Жили они прежде в двухкомнатной квартире. Но, как я понимаю, квартирка была не шибко хорошая, если они ту двушку разменяли на две комнатки в коммуналках. А вот мебель со старой квартиры привезли добротную, старинную. Разные там красивые этажерочки, стульчики, резные столики. Я тогда спросила новую соседку, откуда у нее такая мебель диковинная. Валентина ответила, что это все бабушкино наследство. Но скоро из квартиры вынесли столик, следом стульчики, а потом и этажерочки ушли. В те годы была мода на антиквариат, вот Валентина и продала бабушкино наследство. Почему? Деньги нужны были. Они-то, конечно, всем нужны, но ей особенно: две девчонки подрастали. Валя работала в бухгалтерии какого-то учреждения. Зарабатывала вроде и неплохо по тем временам. Да только все равно не хватало. Муж алиментов не платил, а девчонок одевать надо было. Годик она победствовала и завербовалась на Север. А за девочками следить выписала из какого-то захолустья сестру. Ей-богу, лучше бы мне денег дала, я бы за девчонками смотрела усерднее. Нинка, пройда, враз кавалерами обзавелась, вечером то в кино, то на танцульки, а Инка и Катька одни дома, сами себе и еду готовили, и стирали. А потом на Валю плита железобетонная упала, и дети сиротами остались. Нинка замуж выскочила и с квартиры съехала, и с тех пор девчонки живут одни. Я хотела сказать, жили.

– А когда Валентина погибла, сколько девочкам лет было?

– Инне – пятнадцать, Кате – тринадцать.

– Как же так? Два несовершеннолетних ребенка и одни? – не поверила Степа.

– У них же отец родной есть, – напомнила соседка. – Первое время он частенько к ним приходил.

– А почему к себе не взял? Или сам сюда не переехал?

– А он к тому времени уже женат был. Наверное, жена его новая не захотела падчериц у себя дома видеть. Уж я тогда возмущалась. Как же так, при родном отце и сироты? Ну а с Нинки какой спрос? Она замуж выскочила, потом через год развелась, правда, у мужа квартиру отсудила. Но это даже хорошо, что она сюда не вернулась. Еще неизвестно, какими девчонки при ней выросли бы, – пробурчала старушка.

– С отцом и теткой все ясно, – остановила поток воспоминаний Алина. – Вернемся к недавним событиям. Какими были Инна и Катя?

– Какими? Это как? – бабулька посмотрела на нас поверх очков. Вопрос Алины ее отчего-то удивил.

– Ну воспитанные, вежливые, правильные… Или, наоборот, выросли грубыми, ленивыми? – уточнила моя подруга.

– Ах, вот оно что… Ничего плохого не могу сказать о девчонках. Жили они не сладко, а вот не озлобились. Вежливые выросли, трудолюбивые, не какие-нибудь финтифлюшки. Все успевали: и работать, и учиться. Инна вроде бы заочно училась в коммерческом техникуме, а Катя… – старушка потерла морщинистой рукой лоб, – дай бог памяти. Во! Вспомнила! В институте культуры на заочном отделении.

– А где они работали? – задала я вопрос в тему.

– Инка, та была побойчее, она устроилась в какую-то фирму секретарем. В какую фирму, и не спрашивайте, все равно не вспомню. А Катя, та нянькой работала в семье ну очень богатого человека. Детишек его воспитывала с утра до ночи. В квартире этой появлялась только по выходным. Я ее, когда видела, спрашивала: как «белая» кость нынче живет? Небось ложками икру черпают. Да Катька правду разве скажет? Она же всех оправдывает. Вот уж человек безобидный! Ее судьба батогом била, а она все равно ни на кого зла не держит.

– А на кого ж ей зло держать?

– Да хотя бы на мачеху! Не уведи она из семьи отца, не поехала бы Валентина на Север, не придавило бы ее там плитой. Авось и жизнь бы у девчонок не так сложилась. Нормально бы росли, учились. А так что? Катька в чужой семье живет на птичьих правах. Это только на первый взгляд кажется, что вроде как живешь у Христа за пазухой, с хозяином с одного стола питаешься. Горький это хлеб! Знаю я этих скоробогачей, не мед их чад воспитывать. У меня подружка работала в няньках у сына банкира. Так малец над ней издевался по-черному: попу заставлял подтирать. Мальчишке десять лет, а он себя обслужить не может. Морда – во! Задница со стула свисает! А у Катьки таких двое: мальчик и девочка. Мальчишке двенадцать, а девчонке четырнадцать. Что-нибудь сами нашкодят, а на Катю потом свалят. За их шалости отдуваться приходилось ей. Сколько раз из ее зарплаты вычитывали за разбитые вазы и прожженные вещи. Пацан решил попробовать закурить. Пепел на штаны упал, дырку прожег. С кого спрос? С Катерины!

– А с нее-то какой спрос? Пепельницу не дала?

– Ну ты даешь! – Старуха с возмущением уставилась на меня. – Мальчонке всего двенадцатый пошел! Какая пепельница? Попало Катьке за то, что он вообще в рот сигарету взял! А разве она может за всем уследить? Он небось с мальчишками в школьном туалете затягивался. И Катьке нашей туда надо было лезть? А девчонка, как я поняла из Катиного рассказа, вообще стерва еще та! Как и ее мамаша. Перекрасила голову в дикий малиновый цвет и в таком виде на папочкины глаза выплыла. Опять оказалась Катька виновата. Куда ты смотрела!

– А в чьей семье работала Катя? Она вам фамилию своего хозяина не называла? – по ходу спросила Алина.

– Нет, – бабулька замотала головой. – Инка, та фамилию определенно знала, а я не знаю. При мне она хозяев только по имени называла. Его вроде как Василием зовут, а вот ее… Имя чудное… То ли Рита, то ли Римма. Ну совершенно ничего не помню, – пожаловалась на свою голову старушка.

– А что случилось с Инной? Вы сказали, что она погибла, – напомнила Степа. – И с тех же пор пропала Катя.

– Да, – подтвердила старушка. – Инка погибла, Катька пропала.

– А поподробнее можно? Как это все произошло?

– Какие уж тут подробности? Катя, как я уж говорила, жила у своих хозяев, приезжала только по выходным, и то не каждую неделю, но каждый день вечером звонила: «Никитична, как дела? Если Инна дома, позовите». Меня вообще-то зовут Прасковьей Никитичной, – представилась бабулька. – Так вот, Катя и в тот вечер позвонила. Я ей ответила, что Инна еще не приходила, хотя на часах уже была половина десятого. Заканчивалась программа «Новости», и вот-вот должен был начаться сериал. Катя сказала, что, может быть, еще позвонит. А до этого, еще до программы «Новости», Инну спрашивал Андрей. Кто это? Да ухажер ее. Я только включила телевизор, как в дверь позвонили. Я еще подумала: «Кто это на ночь глядя?» У Инны ключи. Не было случая, чтобы она забыла их дома. Но знаете, всякое может случиться. Пришлось мне вставать и идти к двери. Открываю – на пороге стоит Андрюха. «Инна дома?» – «Нет, – говорю. – Еще не возвращалась. Может, на работе задержалась?» – «Нет, я звонил, в офисе никого уже нет. И мобильный не отвечает». Стоит, вижу, волнуется, глазами сверкает. Он у нее из ревнивцев. Не так чтобы нож к горлу, но, знаете, часто обижался на Инкины поздние возвращения со службы. Уж как она ему не втолковывала, что работает секретарем, значит, должна уходить со службы после своего начальника, а никак не раньше, но он все равно ей не верил, говорил, что у нее роман с директором. Вот такой он, Андрюха. «Можно, я ее здесь подожду?» Я ему: «Милок, к себе я тебя не пущу, и в Инкину комнату без ее на то разрешения тоже. Хочешь, сиди на кухне». Час он за кухонным столом просидел. Кино закончилось, я стала его выпроваживать. Нечего ему в чужой квартире оставаться. Сначала пусть на Инке женится, а потом остается. Правильно я говорю? – спросила Прасковья Никитична, ратуя за чистоту моральных принципов молодежи.

– Само собой, – соглашаясь, кивнула Степа.

– Ушел он. А Инка в ту ночь так и не вернулась. Я заволновалась. Всегда Инна дома ночевала. Хотела позвонить Кате, да я номера телефона ее хозяев не знаю. А мобильного телефона у меня нет. А ближе к обеду пришел из полиции паренек. Спросил, здесь ли живет Инна Антоновна Кукушкина. «Здесь». – «А у нее родственники есть?» – «Есть. Отец и сестра. А что случилось?» – «Труп опознать надо. В парке нашли мертвую девушку. Лицо изуродовано. В сумочке – студенческий билет на имя Инны Антоновны Кукушкиной. Вы опознать ее тело сможете?» Я перепугалась до смерти. Самой помирать скоро, а покойников ужас как боюсь. Хорошо, что у меня был записан на всяк случай Нинкин телефон и Антона, отца Инны и Кати. Нинка приехала. Как я бога ни молила, чтобы девушка не Инной оказалась, да, видно, молитвы не дошли до него. Какой-то зверь столкнул нашу девочку в канализационный люк. Вечером позвонила Катя, очень плохо ее слышно было. Обычно, когда она звонит, то хорошо слышно, а в этот раз – с трудом слова разобрала. Я ей новость о смерти Инны выложила. Очень расстроилась Катя. Я ждала, что она тут же приедет, но ни через час, ни через два, ни наследующий день Катя так и не появилась. Сестру похоронили без нее. Должно быть, и на нее напал какой-нибудь маньяк. А Инку похоронили достойно. Начальник ее пришел. Бывшие одноклассники были, соседи. Нинка, отец с мачехой пожаловали. Все как у людей было.

– А к Катиным хозяевам вы звонили? Спрашивали ее?

– Я же говорила вам, что не знаю номера телефона людей, у которых Катя работала. И фамилии их не знаю.

– Но кто-то же должен был знать, у кого работала Катя? – удивилась я.

– Инна знала. Да что толку? У покойницы ведь не спросишь.

– И что, полиция не нашла концов?

– Это вы у меня спрашиваете? – удивилась вопросу соседка.

– Надо, бабушка, и спрашиваем. Мы вам уже объяснили, мы из другого управления. Вы лучше скажите, это наши коллеги выдвинули версию, что Инна стала жертвой маньяка?

– Нет, при мне они версии никакие не выдвигали. Это я так думаю.

– Вот как. Но Инну мог убить не маньяк, а Андрей, – высказала предположение Степа. – Приревновал и в состоянии аффекта придушил свою подружку, а потом сбросил в люк.

– А кто сказал, что ее придушили? Я только сказала, что у нее на лице кожа была содрана. Но Андрей это сделать не мог: он в то время, когда Инну убивали, сидел здесь, на этой кухне. Так Нинке следователь сказал. Она ему тоже намекнула, что Андрей мог под горячую руку отправить Инку на тот свет.

– Допустим, Инну убил маньяк, – начала я рассуждать вслух, – тогда зачем надо было опечатывать комнату Кукушкиных? Ведь преступление совершено не здесь.

– Тут вот какое дело произошло, – тяжко вздохнула Прасковья Никитична. – Значит, Инну опознали, но в тот день решили из морга не забирать. Рассудили так: сначала надо купить смертное, подготовиться к похоронам и, когда все будет готово, в день похорон тогда и забрать. Хорошо, что так решили. Вечером я долго не могла заснуть, свет потушила, лежу в постели, Инку вспоминаю. Девку жалко до слез. Вдруг слышу шорох, дверь входная открывается. Кто-то зашел в квартиру, свет не включил. Сначала я подумала, что это Катя объявилась. Но по шагам слышу, что не она. Катя бесшумно ходит, как балерина, а по коридору кто-то идет, тяжело ставя ногу. Инна так ходила, уверенно, размашисто. Ну да Инна, сами понимаете, идти не могла. Значит, шаги принадлежали кому-то другому. Вот кто-то другой прошел мимо моей комнаты, направился к двери Кукушкиных. Мне уже всякая чертовщина мерещится, вплоть до того, что это Инка мертвая к себе домой пришла. Лежала я, лежала, крестилась, крестилась, а потом думаю: «Кто это может быть, как не Катя? А шаги? Шаги как шаги. От горя у людей вообще ноги отказывают». Решила встать посмотреть. Вышла я из своей комнаты. Дошла до комнаты Кукушкиных. Постучала. «Катя, это ты?» Толкнула дверь, сделала шаг, и все – очнулась только утром. Голова раскалывается, аккурат на макушке огромная шишка. Странно, что жива осталась. Я человек старый, меня по голове бить опасно. С горем пополам встала на ноги, доползла до телефона, вызвала сначала «Скорую», потом полицию. Полиция раньше «Скорой помощи» приехала. В комнате Инны и Кати все из шкафов вывернуто, разбросано. Никогда такого беспорядка не видела. Девчонки жили бедненько, но чистенько. А тут как будто Мамай прошел.

– Искали что-то?

– Искали? – задумалась Прасковья Никитична. – Да что у них брать было? – отмахнулась она рукой. – Нечего у них воровать. Разве что телевизор? Так он остался на месте.

– Возможно, речь идет не о ценных вещах.

– О каких таких ценных вещах? – полюбопытствовала старушка. – Не было у них никаких ценных вещей. Может, деньги взяли? Я-то не знаю, сколько девочки в комнате хранили наличности.

Алина оставила ее вопрос без ответа.

– Прасковья Никитична, а что по поводу этого вторжения сказали наши коллеги? – спросила она.

– Да ничего не сказали, просто опечатали комнату и строго предупредили: если кто-то будет интересоваться Кукушкиными, позвонить по такому-то номеру. А если появится Катя, передать ей, чтобы она пришла в полицию, к майору Воронкову.

– Елки-моталки, – сорвалось со Степиного языка.

– Какие елки? – спросила Прасковья Никитична. – До Нового года еще далеко.

– Это мы о своем, бабушка, – усмехнулась Алина.

– Так, значит, Катя так и не появлялась?

– Нет.

– А вы можете нам дать телефон отца девочек и тетки? Нина ее, кажется, зовут?

– Сейчас. – Прасковья Никитична поднялась с табуретки, открыла дверцу навесного шкафа, на внутренней стороне которой карандашом был написан ряд телефонов. – Пишите. Кукушкин… Нинка… – Она продиктовала нам два ряда цифр.

– А есть у вас номера телефонов подруг девочек?

– Нет. Инна и Катя между собой дружили. Стеснялись они к себе в дом кого-либо приглашать.

– А Андрей, парень Инны? Его номер телефона у вас есть?

– Ну уж номер телефона Андрея мне вообще без надобности. Он Инкин ухажер, а не мой. Я к нему звонить не собиралась. – Перед тем как ответить, Прасковья Никитична обиженно фыркнула. И впрямь, к чему ей номера телефонов парней, которые приходили к ее соседкам.

– Что ж, спасибо за содержательную беседу, – стала откланиваться Алина. – Возникнут вопросы, не беспокойтесь, мы вас к себе вызывать не станем, придем сами.

– И на том спасибо. Ноги у меня уже плохо ходят. До булочной еще дойти могу, а дальше – нет.

– Да, еще одна просьба. Вы, пожалуйста, не сообщайте майору Воронкову о том, что мы у вас были. Мы работаем в отделе внутренних расследований, ни к чему ему знать о нашем визите.

– Да как скажите. А что, своих проверяете? – прищурив глазки, ехидно спросила Прасковья Никитична.

– Проверяем, – кивнула Алина, – чтобы майор Воронков ничего не упустил.

Глава 7

– Так, так, так, – задумчиво закачала головой Алина, остановившись перед своим автомобилем. Открывать дверь она не торопилась. – Что мы имеем? Инну убили, на следующий день пропала Катя. Собственно, она никуда не пропадала. Она поселилась у меня в гараже. Только никто об этом не знал, кроме сторожа гаражного кооператива.

– А еще мы знаем, что Сергей Петрович занимался розыском убийцы Инны Кукушкиной, – вклинилась в Алинины рассуждения Степа.

– Ага, и списал всю вину на серийного маньяка, – заскрипела зубами Алина.

– Ты неправильно поняла, это соседка Кукушкиной приплела маньяка, – уточнила я. – Возможно, он и не занимался этим делом, а выехал на место преступления, потому что оно произошло в его дежурство.

– А может быть, Инну действительно убил маньяк?

– Вряд ли, Степа. Зачем тогда Кате прятаться в чужом гараже. Она определенно кого-то боялась. Того, кто убил Инну и кто мог добраться до нее, – высказала я свое предположение. – Следовательно, она знала, кто убил сестру.

– Но она могла бы пойти в полицию, к тому же Воронкову, все рассказать и попросить защиту.

– Значит, от такого человека нет защиты. Она понимала, что полиция ее не спасет, – вздохнула Алина.

– Алина, надо идти к Воронкову, – решительно сказала я.

– Что, опять? Я уже у него сегодня была.

– Но ты же не говорила, что в твоем гараже укрывалась Катя Кукушкина, сестра убитой Инны Кукушкиной?

– Нет. Поскольку дело забрало районное отделение, майор меня детально не расспрашивал. Он вообще дал мне понять, что у него своих дел выше крыши. А фамилию своей квартирантки я не назвала, – вспомнила Алина. – Или назвала? Нет. Точно не называла. То-то он обрадуется, – ехидно улыбнулась она. – Так что, едем к Воронкову?

– Давайте предварительно позвоним, – разумно предложила Степа. – Время, между прочим, половина шестого. Его с утра редко можно застать на рабочем месте, а под вечер…

– Степа права, надо позвонить, – протянула я. Мне отчего-то стало неспокойно на душе. Бывают такие моменты, когда тебя нестерпимо тянет домой, и ты начинаешь вспоминать, а выключила ли ты утюг и закрыла ли в ванной воду.

В управлении Воронкова не оказалось, и мобильный телефон каждый раз отвечал: «Абонент вне зоны действия сети».

– Предлагаю разойтись по домам и связь держать по телефону. Кстати, Алина, ты кота заберешь?

– Ну пусть он у тебя переночует, – попросила она. – Вдруг он с Ромкой не поладит, мне сейчас не до котов. Мне Саньке надо как-то сказать, что его отец в тюрьме.

– Вот глупость! Не вздумай ребенку ничего говорить. Через день-другой Вадима отпустят, а у твоего сына напрочь засядет в голове, что его отец сидел в тюрьме. К чему наносить своему ребенку такую психическую травму?

– А что я ему скажу? – растерянно спросила Алина.

– Скажешь, что папа срочно вылетел в Лондон на симпозиум микробиологов, – подсказала я.

– Так и скажу. А если в тюрьме задержится, скажу, что Вадима английские коллеги попросили почитать в местном университете лекции. Как вы думаете, девчонки, за месяц мы управимся?

– Конечно, – Степа утвердительно кивнула. – До дома нас подбросишь?

Квартиру мы со Степой не узнали. Кроме Олега и Анюты, по квартире ходили люди в строительных робах. В руках они держали рулетки и блокноты, в которые записывали какие-то цифры.

Я протиснулась в ванную, чтобы помыть руки, и, к удивлению, не обнаружила саму ванну, ту огромную, которой еще утром хвалился Олег. Куда делась старая, я так и не успела выяснить.

– Олег, а что происходит? – Я высунула испуганную голову из санузла. – Где ванна?

– Я ее поставил в комнату, чтобы ее не поцарапали.

– Не поняла.

– Завтра мы начинаем ремонт! – гордо провозгласил мой супруг.

– Да! – поддакнула Анюта.

– Какой ремонт? – ошалело уставилась я на мужа, который неизвестно чему радовался.

– Мы сносим перегородку между туалетом и ванной – сама видела, новая ванна с трудом помещается – и объединяем удобства. Получится чудный европейский вариант с огромной ванной. Далее, – посвящал меня в свои планы Олег, – мы сносим перегородку между туалетом и кухней, вместо кирпичной стены ставим гипсокартонную стену. В итоге увеличиваем метраж кухни. Здорово?

– Пока не знаю.

– Потом старую мебель выбрасываем или продаем, если тебе охота заниматься объявлениями о купле-продаже, и заказываем новый гарнитур. Такой подарок я решил тебе сделать на день рождения. Ты довольна? – он стоял и буквально светился от счастья.

«О, господи, почему ты дал мужчинам такую короткую память?» – подумала я.

Три года назад я имела неосторожность заикнуться Олегу о том, что, мол, не мешало бы заменить в комнатах обои и линолеум, а также поменять мебель в детской. Он долго упирался, но потом все же согласился. Ей-богу, я сто раз пожалела о том, что мне пришла на ум эта безумная затея. Ремонт решили делать, не съезжая с квартиры. Предполагалось, что люди, которые будут делать ремонтные работы, начнут с одной комнаты, потом перейдут в другие. Квартира у нас большая, и если в одной комнате будет идти ремонт, то в остальных спокойно можно жить. Я так думала.

Как на грех, незадолго до означенных событий Олег увлекся теорией фэн-шуй. Есть такое восточное учение, которое учит, как правильно моделировать свое жилище. Квартира делится на зоны, одна из которых отвечает за покой, вторая за здоровье, третье за благосостояние и так далее. Допустим, хочешь быть спокойным и уравновешенным, вот и сиди в отведенном углу. Хочешь, чтобы твоя голова генерировала идеи, которые принесут верную прибыль, как можно больше времени проводи в денежной зоне. Уж не знаю, кто моему мужу внушил эту, на мой взгляд, чепуху, но Олег поверил во все это всерьез. Более того, его любимый диван как раз оказался в зоне материального благополучия. Это ж как здорово получается! Пришел с работы, на диван бряк, а деньги сами делаются. Ты лежишь и одновременно богатеешь. Полежишь так на диванчике до двенадцати, когда самый здоровый сон, а потом на автопилоте перебираешься в спальню, досыпать.

Не знаю, совпадение это или нет, но в тот год дела в нашей семье шли как нельзя лучше. Олег все свои успехи относил к правильной расстановке мебели. Все выходные он старался проводить на диване, щелкая пультом телевизора. За год он набрал лишние пять килограммов, но это его отнюдь не огорчало – на работе все складывалось, и жена, то есть я, не ворчала, почему он поздно задерживается на работе.

Так вот, ремонт решили начать с комнаты, в которой стоял любимый диван Олега, получивший прозвище «папин лежачий кабинет». Мебель вынесли. Диван, естественно, тоже. Олег перебрался в другую комнату, в противоположный угол квартиры. Лично я не почувствовала никакого внутреннего психического дискомфорта, а Олег «заболел». Он стал нервным, раздражительным, у него появились проблемы со сном. Если раньше он прислонял голову к диванной подушке и уже через полчаса мерно посапывал в унисон с рекламными куплетами, то теперь он до двух-трех часов ночи не мог заснуть.

Но неприятности, как правило, не приходят поодиночке. Проект, который Олег вынашивал два последних месяца и который, по его мнению, был уже у него в кармане, вдруг не сработал. Вот так, партнеры посчитали, что шкурка выделки не стоит, и отказались. Олег, к тому времени уже подсчитавший свои будущие барыши, не на шутку испугался. Выходило так, что он ушел с «прибыльного» места, и ухудшение его материального состояния не заставило долго ждать. Осознавши причину «прокола», он не преминул мне все высказать, мол, сделка сорвалась по моей вине. Как я ни пыталась достучаться до его разума, мне это не удалось.

Я говорила, что фэн-шуй – ерунда. Мы не японцы, у нас другой менталитет. Для европейца куда важнее, если его тело во время сна будет вытянуто с востока на запад, в крайнем случае, с севера на юг. А уж в каком месте будет стоять кровать или любимый диван, это совсем неважно. Жили мы до фэн-шуя, и даже очень неплохо жили.

– Жили потому, что теории не знали. А теперь знаем. И должны жить по уму, – парировал Олег. Временами мужчины бывают крайне суеверны.

– Ну потерпи еще несколько дней и ты вернешься на прежнее место, – попросила я. – Рабочие только начали отдирать старые обои.

– Слышать ничего не хочу, я возвращаюсь сегодня же.

– Но как ты будешь там спать? Пыльно, грязно…

– Ты во всем виновата, ты и исправляй положение!

Надо сказать, что мой муж очень капризен в быту. Ему не постелишь на грязный пол матрац в любимом углу. Он не будет спать в комнате с голыми стенами. Ему нужен уют и комфорт, хотя бы в минимальном объеме.

Пришлось мне брать тряпку в руки и до изнеможения драить полы, чтобы они хоть как-то компенсировали непрезентабельный вид ободранных стен. Когда полы были тщательно вымыты, Олег надул матрац, который мы, поддавшись рекламе, купили на все случаи жизни, и положил на то место, где стоял его любимый диван. Потом с моей помощью он вкатил в комнату подставку с телевизором, собрал журнальный столик и водрузил на него настольную лампу.

– Ну более или менее, – одобрительно крякнул он, сбегал к холодильнику за бутылкой пива и с легким сердцем улегся на матрац перед работающим телевизором.

Наутро нам предстояло следующее: сдуть матрац, выкатить телевизор и разобрать журнальный столик. Весь день рабочие тщательно шпаклевали и выравнивали стены. Грязищи развели воз и маленькую тележку. Я вновь взяла в руки тряпку. На этот раз мне предстояло избавить пол от меловых пятен. Справившись с мойкой полов, мы с Олегом вкатили в комнату телевизор, надули матрац и собрали журнальный столик. Утром процедура была произведена в обратном порядке: телевизор, матрац, столик. В плане дня стояла оклейка стен и потолка обоями. Бригада ремонтников трудилась на совесть, но очень медленно. За день они успели оклеить лишь полкомнаты. Следовательно, мои мучения с мойкой полов и с втаскиванием и вытаскиванием телевизора, матраца и столика продолжились. Зато Олег пребывал в приподнятом настроении: партнеры передумали и согласились на совместный проект.

– Вот что значит правильное место для отдыха, – сказал он, подталкивая плечом подставку с телевизором через порожек.

От частого вкатывания и выкатывания колесико подставки подогнулось, телевизор накренился и стал съезжать с подставки прямо на меня.

– Держи его! – завопил мой муж, понимая, что не в силах справиться с ситуацией. Он находился по другую сторону дверного проема, а телевизор был настолько велик, что перегораживал весь проход.

– Легко сказать «держи», – пробурчала я, – если телевизор с экраном двадцать девять дюймов по диагонали.

Я подставила свои руки, и наш говорливый друг плавно съехал в мои объятия. Беда в том, что я не рассчитала свои силы и не удержала телевизор на весу, он все равно продолжал падать, только теперь уже вместе с моими руками. Первыми коснулись пола мои пальцы, через долю секунды на них шмякнулся ребром телевизор. Раздался хруст.

– Телевизор? – с досадой спросил Олег и чертыхнулся.

От боли я взвыла. Попробовала вытащить из-под телевизора пальцы и едва не потеряла сознание. Мне казалось, что угол телевизора разрубил мои пальцы пополам. Прочистив легкие нечеловеческим воплем, я заорала:

– Сними с меня этот чертов телевизор! Мои пальцы! У-у-у!

Каким образом Олег просочился в комнату, я не видела. Слезы застилали глаза, собирались в полноводные реки и ниспадающим бурным потоком обрушивались на щеки, смывая на своем пути остатки утреннего макияжа. Вся картина сопровождалась моим громким ревом, сравнимым лишь с пароходным гудком. Впрочем, в этом гудке вполне были различимы слова:

– Чтоб провалился твой фэн-шуй вместе с твоим матрасом, телевизором и журнальным столиком. Эстет хренов! Мог бы и в кабинете поспать.

Как только Олег приподнял телевизор, пальцы мои на глазах стали превращаться в сардельки. Они опухли до такой степени, что кожа на них расправилась до глянца: ни одной складочки, ни одной морщинки.

– Надо ехать в больницу, – бледнея и отворачивая глаза от жуткого зрелища, сказал Олег.

Через час с гипсом на обеих руках я вышла из приемного отделения областной больницы травматологии и ортопедии. На левой руке телевизор перебил мне две фаланги, на правой – три. На обе руки врачи наложили мне плотный слой гипса. Теперь мои ладони были сравнимы с двумя большими варежками. Я оказалась в совершенно беспомощном положении. О домашней работе можно было забыть как минимум на месяц. Я не могла обслужить даже себя.

Но не могу сказать, что в тот момент меня это слишком огорчало. Я донельзя была зла на Олега. В квартире четыре комнаты, и практически в каждой из них есть телевизор. Так нет, сдался ему этот денежный угол!

Вместо обещанных двух недель ремонтная бригада задержалась у нас еще на десять дней. Все это время я чувствовала себя королевой: лежала на диване, смотрела телевизор, читала книги. Сложность состояла лишь в переворачивании страниц и нажатии нужной кнопки на пульте. Но я выкрутилась: кнопки я нажимала тупым концом карандаша, зажимая его обратный конец зубами, а страницы я или сдувала, или переворачивала носом.

А вот Олегу пришлось туго: на нем было приготовление еды и мойка посуды. Для уборки квартиры он нанял домработницу. Но, несмотря на эти временные трудности и неудобства, он ни словом меня не упрекнул, поскольку чувствовал за собой определенную вину за случившееся.

Пальцы мои срослись. Курс массажа и комплекс специальных упражнений вернули им былую ловкость. Но последствия, увы, остались: перед дождем мои фаланги начинают ныть.

Вот и теперь, предвидя необратимые последствия, мои пальцы свело судорогой. Неужели мой муж забыл прошлый ремонт и повторно войдет в ту же воду? Пыль, грязь, разруха. Я посмотрела на свой маникюр. И главное, руки у меня целые. Пока. А это значит, что на мои плечи ляжет вся уборка по квартире. Хороший же подарок ко дню рождения решил преподнести мне муженек. И я должна быть счастлива?

– Я не хочу! – в сердцах выкрикнула я.

– Чего ты не хочешь? – не понял Олег.

– Ремонта, новой ванной, кухни! Ничего не хочу! Строительную бригаду только впусти, и она никогда уже не уйдет из квартиры. Она здесь пропишется. Олег, неужели ты хочешь, чтобы у нас жили эти пять или десять, не знаю сколько, человек? Это ужасно! Жизнь такая короткая, чтобы делать в квартире ремонты.

– Ой, не усугубляй, – оборвал мои причитания Олег. – Переживем. Снять приличную квартиру на короткий срок практически невозможно, так что придется помучиться.

– А как же Степа? – спросила я, решив использовать последний шанс оттянуть ремонт хоть на какой-нибудь срок. – Она приехала к нам отдохнуть, а ты в день ее приезда устроил ремонт.

– Вот она тебе и поможет пережить ремонт. Тем более что ребята мне обещали уложиться в три недели. Аня переселится на время к бабушке, а нам не впервой преодолевать трудности, – слишком уж оптимистично закончил свою речь Олег.

Я посмотрела на Степу, она заметно скисла. Впрочем, я уверена, что бытовые трудности ее в этот момент не пугали. Ей очень хотелось помочь Алине. Но как совместить этот злосчастный ремонт, который так некстати затеял ее племянник, с розыском истинного убийцы? Ну какой, скажите на милость, из Вадима убийца?

Она жалобно посмотрела на Олега.

– А нельзя немного с ремонтом подождать?

– Вот уж от кого-кого, а от тебя, Степа, я отказа не ожидал. Не будь тебя здесь, я, может быть, и не затевал ремонт, – огорошил ее признанием племянник. – Думал, что ты нас морально поддержишь, не дашь поссориться, а ты…

– Что ты, Олежек, что ты! Я всегда готова вам помочь, – залепетала Степа. – Вы для меня самые родные и близкие.

«Она такая, на нее немного надави, и она со всем соглашается, – с досадой подумала я. – Потоп, так потоп. Ремонт, так ремонт. И как же она тогда собирается помочь Вадиму? Ночью будет по городу бегать, убийцу искать, а днем с пылью бороться? Нет, можно, конечно, строителей одних оставить, но тогда они что-нибудь не то сломают или не ту стенку снесут. Кто-то из своих в квартире должен находиться. Эх, Степа, Степа».

Я сверкнула глазами и неодобрительно покачала головой, мол, думай, что говоришь.

– Я к тому, что, когда ремонт закончится, я с удовольствием помогу Марине все перемыть и расставить по своим местам. А сейчас, может быть, мы переедем к Алине? – заискивающими глазами она посмотрела на Олега.

– Ну я не знаю, – пожал плечами Олег. – У меня, конечно, была идея днем посадить в квартире нашего вахтера Сан Саныча. Он из бывших строителей, сейчас на пенсии. В ремонтно-строительных работах разбирается. В принципе…

– Ура! – завопила Аня, не дожидаясь, когда отец закончит фразу. – Не хочу к бабушке, хочу к тете Алине.

– Нет, ты к бабушке, – отрезала я. – С Санькой вы дом верх дном поставите. В одной квартире вас больше двух часов держать нельзя.

– Ну, мамочка… – заканючила Аня.

– Обсуждению не подлежит, – жестко сказала я. – С собакой к бабушке. А мы со Степой к тете Алине.

– А как же я? – тоном обиженного ребенка спросил Олег. – Я к Алине не хочу, – надув губы, признался Олег.

Удивил! Мне прекрасно известно, что в глубине души он недолюбливает мою подругу. А все потому, что они слишком разные. Алина – феминистка. Мой Олег с завистью вспоминает те времена, когда уделом женщины были дети, кухня и церковь. Туристическое агентство «Пилигрим» ему словно кость в горле. А открыть частную фирму, занимающуюся продажей путешествий, меня подбила именно Алина. Какая уж тут любовь?

Я развела руками. «Твое дело. Не больно и хотелось, чтобы ты с нами переезжал к Алине», – мысленно я ответила супругу.

– Тогда я тоже к кому-нибудь перееду, – неожиданно оживился Олег. – К кому бы попроситься? – он задумался. Выражение его лица меня насторожило. Похоже, он обрадовался пришедшей в голову идее поселиться у кого-то из своих друзей.

– Нет, милый, – поторопилась я напомнить о событиях трехгодичной давности. – А как же твой диван? Нельзя надолго оставлять зону материального достатка. И потом, строителей расслаблять нельзя. Если мы все съедем с квартиры, то они затянут ремонт не на три недели, а на три месяца. Они должны видеть, как мы страдаем, то есть ты страдаешь. Кстати, они сегодня уже начинают сносить стены?

Один из рабочих норовил протиснуться мимо меня в ванную. Стоя на проходе, я ему мешала. Невольно он стал свидетелем нашего разговора:

– Хозяйка, сегодня мы ничего сносить не будем. Нам надо сегодня все замерить, обсчитать, – пояснил он свое стремление попасть в ванную. – А вот завтра, если в цене сойдемся, начнем все ломать. Ломать – не строить, за день управимся.

– Значит, у нас еще есть один день на сборы? – обрадовалась я единственному шансу избежать ремонта. Если строители заломят слишком большую цену и она Олегу не понравится, ремонта никакого не будет.

– Хорошо считайте, все измеряйте, ничего не пропустите, – посоветовала я и пропустила строителя в ванную.

Измерив все до последнего квадратного сантиметра, люди в робах ушли.

– Я предлагаю отметить Степин приезд, – предложил Олег. – У нас, кажется, завалялась бутылочка коллекционного грузинского вина.

– Хорошая идея, неплохо выпить сегодня, завтра, возможно, пить уже будет негде, – пессимистично заметила я и обвела грустным взглядом нашу старенькую, но уютную кухню.

– Все будет хорошо, – задумчиво сказала Степа. Я так и не поняла, к чему относились ее слова.

– Кстати, а где Алинин кот? – меня словно ударило током. Пока строители ходили по квартире, измеряя объемы работ, входная дверь оставалась открытой. Бобби, наш пес, если и выбежит из квартиры, то дальше двора никуда не денется – погуляет и домой вернется. А Филимон – жилец новый, он может выбежать и дороги обратно не найти или самостоятельно пойти искать свою хозяйку.

– Слушайте, ну и уродца вы приволокли. Кот вообще здоров? – спросил Олег. – Почему у него уши наизнанку вывернуты? Судорогой их, что ли, свело? А расцветка? Рыжий. Терпеть не могу рыжих котов.

– Не знаю, чем тебе кот не нравится? Уши как уши. Да я, собственно, его уши и не рассматривала. Что тебе еще в нем не нравится? Шерсть? Говорят, что рыжие кошки приносят удачу. Ты мне так и не ответил, где кот?

– Кот? – переспросил Олег, как будто мы до этого говорили о чем-то другом. – Он сначала оккупировал новую ванну. Пометил ее со всех сторон. Вот гад-то! А потом, когда я на него цыкнул, он забился в детской за радиатор. Там и сидит до сих пор.

– А, ну ладно, – протянула я. – Пусть там и сидит. Нам бы завтра не забыть его забрать, если, конечно, за ночь ты не передумаешь начать ремонт.

Глава 8

Зря я уповала на то, что строители за свою работу заломят слишком высокую цену или мой муж за ночь одумается. Моим чаяниям не суждено было сбыться: договорились и с ценой, и со сроками. Более того, поскольку Олег ограничил время ремонта тремя неделями, строители решили крушить стены уже сегодня.

Пятеро громадных дядек свалили кувалды в угол.

– Хозяйка, мы часик погуляем, пока вы кухню разгрузите, – сказал один из них, – и начнем.

Как он сказал «начнем»! Зловеще! С демонической улыбкой на губах. Мне сразу стало страшно. За всё и за всех. За квартиру, за дом в целом, за его жильцов. Я посмотрела на Олега. Он моих волнений не разделял и был спокоен, как мамонт перед заморозкой. Стоял, глупо улыбался и радостно потирал руки.

– Ну что, девочки, за работу?! Вдвоем вы быстро перенесете кухонную утварь в одну из комнат. Я отвезу Аню к бабушке, затем поеду в офис, у меня важная деловая встреча. Сан Саныча я пришлю, – отрапортовал он. – Так, кажется, я ничего не забыл. Увидимся вечером. – Он повернулся ко мне и Степе спиной и прошествовал к выходу.

– Не увидимся! – крикнула я ему вдогонку. – Мы со Степой переселяемся к Алине!

– Бобби не забудьте с собой захватить.

– Отвезешь его вместе с Аней.

Следующие два часа мы посвятили перетаскиванию кастрюлек и тарелок из кухни в кабинет. Разгрузив кухню, мы бросились собирать личные вещи. Степе было проще: она не успела распаковать свою дорожную сумку. Я же оказалась в затруднительном положении, поскольку не знала, как долго мне предстояло жить у Алины. Олег поставил перед строителями жесткие сроки – три недели. Но вы же сами понимаете, ремонт нельзя закончить, его можно только приостановить.

В дверь позвонили. Время, отведенное нам на сборы, истекло. Вместе с громилами, которым мы вверяли нашу квартиру, пришел Сан Саныч. Уже легче.

– Марина Владимировна, не переживайте. Я за ребятами прослежу. Когда надо, подскажу. Тридцать лет в строительстве это вам не фигли-мигли.

– Ну что, начинаем? – спросил бригадир, подразумевая «Когда же вы, дамы, освободите квартиру?»

– Уже уходим, – испуганно пролепетала Степа, поглядывая снизу-вверх на громадного мужика с кувалдой в руке. Кувалда, по моим расчетам, весила не меньше двадцати килограммов, могла и больше, а детина играл ею словно щепкой. Такой и пальцем стену проткнет.

Следом за Степой я стала бочком обходить парней в робах.

– Котик! – на пороге вспомнила я и бросилась опять в квартиру.

Филимон сидел в детской комнате. Забившись под Анину кровать, он жалобно мяукал и выходить из своего логова не собирался. На «кис-кис, иди сюда, котик» он не реагировал. Пришлось мне применить подручные средства. Использовав зонт-трость, я выковыряла кота из-под кровати и посадила в металлическую сетку, которую мой муж обычно берет на рыбалку, чтобы в нее складывать рыбу.

Вот так, с двумя дорожными сумками и котом в «садке», мы появились в «Пилигриме». Алина уже была здесь. С отрешенным видом она сидела за столом и смотрела в окно. Повернув голову на грохот выпавшей у меня из рук сумки, она удивленно спросила:

– Вы куда-то собрались?

– Ага, – только тут я вспомнила, что в суматохе, мы забыли предупредить Алину о том, что на время переселяемся к ней. – Приютишь? – конкретный срок я намеренно оговаривать не стала. Еще неизвестно, как долго будет тянуться ремонт.

– От мужа ушла? Правильно. Хоть вздохнешь свободно. Я вот тоже одна. Потому что если муж в тюрьме, то, считай, его совсем нет. Вернее, его как бы нет, а проблем в два раза больше, – мрачно заметила Алина. – Это только говорится, что преступники и подозреваемые находятся в тюрьме на государственном обеспечении. Ничего подобного! Денег уходит в два раза больше, чем если бы он жил дома. После того как вчера с вами рассталась, я все же поехала к Воронкову. Думаю, буду сидеть до последнего, пока он не придет. Пришлось наступить на собственную гордость: уж больно серьезное положение у Вадима. Майор так и не появился, зато мне удалось поговорить с его коллегой, ну да ты его должна помнить, такой молоденький парнишечка. Зовут Андреем, фамилия Казаков.

Я кивнула, было такое, Воронков знакомил нас с ним.

– И что сказал этот Казаков? Он в курсе дела?

– Нет, два дня назад вернулся из отпуска. Но кое-что он мне все же посоветовал. Свидания мне пока с Вадимом разрешить не могут. Такие у них правила. А вот адвоката при наличии правильно оформленных документов запросто к Вадиму пропустят. Через адвоката Вадиму можно и посылочку передать.

– Передачу?

– Да. Спортивный костюм, смену белья. Из еды кое-что. Сигареты обязательно.

– Вадим же не курит? – удивилась я, зачем Алининому мужу сигареты.

– Сокамерники курят. Сигареты в тюрьме что-то вроде денег. Водку передавать ведь нельзя. Хотя, говорят, и ее проносят. Весь остаток дня я посвятила поискам приличного адвоката. Нашла людей, которые быстро оформили нужные документы. Вот уж действительно верна пословица: «От тюрьмы и от сумы не зарекайся». Потом заехала в магазин, накупила всего. Дома появилась в одиннадцатом часу. А в восемь утра мы с адвокатом уже были под дверьми следственного изолятора. – Алина усталой рукой подперла голову.

– Ну и… – поторопила ее Степа, – адвокат разговаривал с Вадимом? Как он там?

Алина пожала плечами:

– Вроде ничего.

– Что значит «ничего»? Камера хорошая? Сокамерники – приличные люди? Как может быть в тюрьме хорошо? – удивилась я равнодушию Алины. Впрочем, возможно, она была такая от усталости или на нервной почве.

– Вы ведь знаете Вадима? Его быт никогда не напрягал. Спроси его, на каком он пастельном белье спит, – не скажет. То же касается и еды. Ему абсолютно все равно, что есть, он всеяден.

– Допустим, но ему не все равно, кто спит рядом с ним, – внесла поправку Степа, – жена или преступник, у которого руки по локоть в крови.

– Я тоже так думала, – кивнула Алина, – но адвокат сказал, что у Вадима нет претензий к сокамерникам. Его вполне устраивает общество, в которое его подсадили, лишь бы они ему не мешали думать.

– Что делать? – в один голос переспросили мы со Степой.

– Думать, – по слогам повторила Алина. – Неделю назад Вадим приступил к новой научной работе, в которой предполагается куча опытов. Он мне говорил, как называется тема, но я забыла. Так вот, прежде чем начать серию опытов, сначала надо хорошо все обдумать, выработать стратегию, составить план. Вот этим сейчас и занимается Вадим, мысленно, разумеется. В такие минуты ему все равно, кто рядом с ним, он глубоко внутри себя и не замечает, что творится вокруг.

– Позволь, но накануне совершенно убийство. В вашем гараже нашли мертвого парня, и Вадим – подозреваемый номер один!

– Да, но Вадим – наивная душа – поволновался немного, а потом пришел к выводу, что полиция на то и создана, чтобы во всем разобраться. А пока люди в форме будут разбираться и искать истинного убийцу, он займется своей научной работой. Бумагу и карандаш ему уже дали.

– А кто сидит в камере?

– Самый безобидный из сокамерников – садовод-любитель, зарубивший топором дачного воришку, – хмыкнула Алина. – А так разный сброд: два грабителя, один маньяк, похоже, что серийный, и так, по мелочам. Один товарищ сидит за то, что прирезал своего собутыльника, когда тот налил себе в стакан больше водки.

– Н-да, бедный Вадим, – протянула я.

– Бедный… Это я бедная, а он, между прочим, в камере на особом положении. Его под свою опеку взял один бывалый вор, который верховодил сейчас в камере.

– Это ж за какие заслуги?

– А он ему нарыв вскрыл подручными средствами. В один миг мужику полегчало. Теперь к Вадиму в камере обращаются не иначе как «профессор». Ему для работы даже часть стола выделили.

– И все равно у меня не поворачивается язык сказать, что твоему мужу повезло.

– Нет, вы все-таки скажите, зачем с сумками пришли? – Алина затормозила взгляд на сетке с котом. – И Филимона приперли? – Она сделала вид, что забыла, как вчера просила меня оставить кота до вечера. – Олег вас выгнал? Из-за кота? А на первый взгляд котик смирный. Поцарапал кого-то? Диван разодрал?

– Никто нас не выгонял, – прервала я нескончаемый поток Алининых предположений. – И Олег нас не выгонял. Мы сами ушли, потому что час назад в нашей квартире начался ремонт. Алина, можно мы со Степой немного у тебя поживем?

– Да живите, сколько хотите. Мне не так одиноко будет. Саньку я час назад посадила в электричку, на всякий случай к двоюродной сестре в деревню отправила. Мало ли, вдруг кто-то ему проболтается, что Вадим в тюрьме сидит. Я же не могу допустить, чтобы ребенок в отце разочаровался? Потому и отправила подальше, в деревню. Теперь у меня, девочки, руки развязаны.

– Можешь рассчитывать на нас, – трогательно пообещала Степа.

– Тогда наметим план действий, – предложила я.

– Нам надо найти Катю Кукушкину. Она должна знать парня, она могла видеть убийцу, она сама могла убить, – выпалила Алина. – После разговора с адвокатом я на всякий случай съездила в гараж. Сторож клянется и божится, что моей жилички в гараже не было. Весь вчерашний день он держал ворота закрытыми. Не приходила она.

– Как же мы ее найдем?

– Надо съездить к отцу Кати и к ее тетке. Чем черт не шутит, возможно, она прячется у родственников. – Алина вытащила из сумки бумажку с номерами телефонов, которые нам вчера продиктовала соседка Кукушкиных. – С кого начнем?

– Чей номер первым записан? Тому и звони.

– Тогда отцу, – Алина подвинул к себе телефон. Практически сразу трубку сняли, и Алина заговорила писклявым голосом. – Алё, Катя? Привет!

Я обрадовалась. Неужели мы с ходу попали в «яблочко»? Но эмоции мои оказались преждевременными.

– Не Катя? А кто? Зинаида Николаевна? А… А где Катя? Она мне дала этот номер телефона, – соврала Алина. – Когда? Да я уже и не помню, давно. А вы не знаете, когда она будет?

Алина, прижав трубку плечом к уху, внимательно слушала. Когда ее собеседница закончила говорить, Алина вежливо простилась и положила трубку. Степа с нетерпением выдохнула:

– Ну что? С кем ты разговаривала?

– С женой Катиного отца, Зинаидой Николаевной. Катю она не видела больше года. У нее с самого начала не сложились отношения с детьми мужа. Девочки не приняли ее. Да и с отцом у них были натянутые отношения. Поэтому переехать к нему жить Катя никак не могла.

– Я предполагала такой вариант, – задумчиво произнесла Степа. – Дети, как правило, становятся на сторону матери, а бывает и такое, что отца не прощают до конца жизни. Но ничего, у нас в запасе остается еще тетка по линии материи – Нина. Возможно, она знает, где может находиться Катя.

– А что, если мы ее ищем, – вдруг пришло мне в голову, – а она вернулась к своим хозяевам?

– Мы не знаем, у кого она работала, – напомнила Алина.

– Верно, соседка не располагала информацией о Катиной работе, но тетка вполне может знать.

– Получается, без вариантов, надо звонить Нине, – Алина поставила указательный палец под первую цифру номера телефона Катиной тети и уже намеривалась схватить трубку, как я ее остановила.

– Погоди, а может, сначала позвоним к Воронкову? Вдруг он уже нашел Катю?

– Он ее и не искал, – с излишней самоуверенностью ответила Алина. – Никто не подавал на нее в розыск.

– Ну и что? Возможно, ему самому хотелось задать ей несколько вопросов, связанных со смертью ее сестры. Давай сначала поговорим с Воронковым. Нам ведь есть о чем ему рассказать?

– Как хотите, – Алина отодвинула бумажку с номером Нины и набрала номер Воронкова. Услышав два долгих сигнала, она положила трубку. Потом попробовала связаться с ним по мобильному телефону. Мобильный не отвечал. – Что я вам говорила? На рабочем месте его нет, и мобильник молчит. Так я звоню к Нине?

– Лучше к ней съездить домой, – посоветовала Степа. – Это ведь не проблема узнать по номеру телефона адрес?

– Смотря для кого, – пробурчала Алина и вставила в компьютер флэшку. – Здесь у меня все абоненты, всех АТС города. Итак, номер… Гаврикова Нина Григорьевна. Имя совпадает, уже хорошо. Пишите адрес. Улица генерала Антонова, дом шесть, квартира тридцать шесть. Едем?

– Едем. С котом? – спросила я.

– Ой, как некстати этот котик, – пробурчала Алина. – Нет, конечно, надо его домой завезти. А там Ромка. Поладят ли?

– Давай их по разным комнатам запрем? – предложила Степа.

– Нет, у Ромочки клаустрофобия.

– Ну, Филимона тогда запри.

– Тоже не пойдет. Получается тогда, что я Ромке территорию урежу. Не дело. А пусть они гуляют сами по себе, – махнула она рукой.

Глава 9

Ехали мы, надеясь исключительно на удачу. На часах была половина второго – середина рабочего дня. Как правило, люди не пенсионного возраста в это время находятся на службе. Нина, конечно, могла не работать вообще или работать посменно. Вот на такой вариант мы и рассчитывали.

Дверь открыла женщина неопределенного возраста. Ей могло быть и пятьдесят лет, а могло и тридцать. Из-за большой отечности кожа на лице была натянута как на барабане. Она нервно пригладила растрепанные волосы и запахнула поглубже ситцевый, не первой свежести халатик.

– Вы кто? – бесцеремонно спросила дама, от которой нещадно разило перегаром.

– Мы? А вы Нина Гаврикова? – Алина пригвоздила хозяйку тяжелым взглядом.

– Ну я, – не стала отпираться Нина, Алинина манера разговора ее обескуражила.

– Нам надо с вами поговорить, пройти можно? – Алина сделала шаг вперед.

– Вообще-то я болею. – Она попыталась прикрыть дверь и избавиться от непрошеных гостей, но Алина уже стояла в проеме.

– Я вижу, вы действительно больны, – с напускным сочувствием сказала моя подруга, – а лекарства такие дорогие. Мы бы могли вам помочь материально. Разумеется, если вы будете с нами откровенны.

«Дама не знает меры, перебрала вчера, вот ей и плохо, – догадалась я. – Сейчас ей Алина даст денег на опохмел, и у пьянчужки развяжется язык. Если, конечно, она не пропила свою память окончательно».

– Проходите, – согласившись, мотнула головой Нина. – Пошли на кухню, – и нетвердой походкой пошла по коридору.

Я мысленно представила, куда сейчас попаду – горы немытой посуды, батарея пустых бутылок, тараканы, мирно доедающие объедки. На удивление кухня оказалась чистой, пусть не только что вымытой, но без всего того безобразия, которое ожидала я увидеть. Одна пустая бутылка из-под водки все же стояла рядом с мусорным ведром, но, повторюсь, всего одна, и никакой грязной посуды в раковине.

– Садитесь, вижу вы люди серьезные. Чаю выпьете? Кофе не предлагаю: не люблю.

– Выпьем, – кивнула Алина и села на предложенную хозяйкой табуретку.

Нина зажгла под чайником газ, выставила на стол чашки с блюдцами, села напротив Алины и уставилась на нее больным взглядом.

– Выпить хотите? – спросила ее Алина.

– Уже вчера выпила, – хмыкнула Нина. – Вы не думайте, я не запойная. Горе просто у меня. Решила вчера тоску залить, да и в этом мне не повезло. Водка паленая попалась. А у меня всегда на плохую водку аллергия.

– Зачем же тогда пили? – полюбопытствовала Степа, которая в лучшем случае могла выпить бокал сухого вина. А чтобы коньяк или водку – ни-ни.

– Горе у меня, – тяжело вздохнула Нина.

«Неужели она так скорбит о племяннице?» – подумала я.

Но Нина меня разочаровала:

– Мужик от меня ушел. До чего же я, девки, невезучая. Я ж его в люди вывела. К деньгам определила, а он, а он… Оперился и сбежал к молодой. Ну не козел? – спросила она и тут же ответила: – Козел и подонок. Все мужики – козлы. Все, что у меня были, все были козлами. На роду у меня, видно, написано иметь дело с одними козлами. Других я и не встречала. Все меня кидали. А я чем плоха? Все при мне.

Глядя на отекшее лицо хозяйки, мне трудно было сдержать улыбку. Красавица! Лицо – полная луна. Вместо глаз щелочки. Помилуй бог! Я кашлянула и отвела глаза в сторону.

– Понимаю, сегодня я выгляжу не ахти, но вообще-то я симпатичная. Мужики меня взглядами провожают, – расхвасталась Нина, гордо вскинув подбородок. Дама явно не страдала комплексами. – А, собственно, вы кем будете? Только, пожалуйста, не говорите, что вы пришли мне раскрыть глаза на Мишку. Вы, наверное, от его новой? От Светки? Девки, не старайтесь, я уже выгнала Мишку. Я и без вас знаю, что он не только козел, но кобель. Нет здесь Мишки. Все! Забыла его. Пусть ваша подруга с ним страдает.

– Нет, Нина Григорьевна, к Мишке мы никакого отношения не имеем, – призналась Алина. – Мы пришли поговорить с вами о ваших племянницах.

– А что о них говорить? – удивленно вскинула брови Нина. – Забыли девки свою тетку! А я ведь им, считай, матерью родной была. Пешком под стол девчонки ходили, когда Валька на Север подалась, а я к ним переехала. Я им и стирала, и готовила, на собрания разные в школу ходила. Молодость на них угробила, а они мне даже слово благодарности не сказали.

– Позвольте, но ведь Инна погибла? – напомнила я, опасаясь, что у Нины не все в порядке с головой. Она ведь сама опознала девушку в морге, а теперь говорит о ней как о живой.

– Погибла, – не стала спорить Нина. – А до того, как погибла, вы думали, она помнила, что у нее есть тетка? Нет, абсолютно. Добра не помнила. Наверное, потому ее бог и наказал, что зверя на нее наслал. Все лицо Инке снес.

– Как же вы ее тогда узнали? – последовал вопрос.

– Менты нашли в кармане Инкин студенческий билет. А я опознала джинсовую куртку, которую Инка у меня весной купила. Я продаю джинсу на вещевом рынке, свой товар хорошо знаю. Да, собственно, изделиями этой фирмы только я одна торгую. Я, между прочим, Инке вещь за полцены отдала.

– Что ж вы так продешевили? – с сарказмом спросила Степа. Чувствовалось, что Нина ей не нравится.

– Брачок на куртке был, но совсем незаметный, – не стала кривить душой та, – совсем маленький, а тут день рождение у Инны на носу. Думаю, подарю девчонке хорошую шмотку.

– Вы же куртку продали?

– Продала, но за полцены.

– Ладно, бог вам судья. Давайте поговорим о Кате.

– Зачем она вам?

– Мы разыскиваем вашу племянницу, хотим у нее комнату купить. Не знаете, она приватизировала жилплощадь? Хороший дом, в хорошем месте. Цену хорошую предлагаем. Если вы найдете Катю и уговорите ее продать нам комнату, получите хорошие комиссионные, – соврала Алина, уже давно догадавшаяся, что бескорыстие отнюдь не является добродетелью Нины.

– Кабы ее найти, – задумалась Нина. – Давно ее не видела. Катька еще неблагодарней Инки оказалась. Я ведь ее в такое место устроила, в такое место, – зацокала языком обиженная родственница.

И я, и Алина, и Степа затаили дыхание.

– И куда же вы ее устроили? – осторожно, чтобы не спугнуть удачу, спросила Алина.

– К своему бывшему хахалю.

– К кому?

– К Ваське Ципкину. Был у меня по молодости такой ухажер. Я только в город переехала, на рынок торговать устроилась, там же с ним и познакомилась. Тогда он кем был? Да никем! Парень из зачуханного села. Сначала на рынке грузчиком работал. Потом начал водкой торговать. На ней и поднялся. Крутой стал. Теперь сам водку разливает. Не подумайте, что левак гонит. Водка у него хорошая. Да вы, наверное, слышали такую марку «Эверест»? Теперь Василий Семенович Ципкин у нас президент ликероводочной компании «Эверест». Не только область своим продуктом снабжает, но, поговаривают, что и за границу отсылает. Врут, наверное, а может быть, и не врут. Говорят, что он нашел общий язык с бандитами, и они теперь ему помогают. Вот так. В родном селе Василий дворец построил. Ну не совсем в селе, рядом. А чтоб одному среди полей не было скучно, стал зазывать к себе знакомых. Тем места понравились, тоже строиться начали. Теперь вокруг Васькиного дома, еще с десяток хоромин стоит. Люди в них живут солидные: хозяин оптового склада, президент футбольного клуба, владелец казино, ну и так по мелочи – два профессора от медицины и директор развлекательного комплекса. Все Васькины соседи комфорт любят. Там и бассейны, и корты, магазин даже свой имеется. Короче, что-то вроде жилищного кооператива получилось. Охрана на входе, абы кого не пускают.

– А кем вы Катю к Василию устроили?

– Нянькой. Не к нему, конечно, а к его детям. Он, когда богатеть стал, женился. Не на мне. Нашел себе блондинку с ногами от ушей. Регинка, продавщица из универмага, по совместительству тряпки на себе показывала, дура дурой, а Ваську моего захомутала. Двух детишек ему родила. Вот к этим деткам я Катю и устроила нянькой. Девчонка никак не могла найти себе работу. Я попросила, и Васькой по старой дружбе взял мою племянницу. Регина, конечно, не знает, чья Катька племянница. А может, и знает, да супротив Васьки пойти боится. Васька – мужик крутой, кулаки распускать любит. Но к тем, кто у него работает, относится по-отечески. Строго спрашивает, но на деньги не скупится. Хорошее место Катьке досталось: в тепле, холодильник забит до отказа, своя комната. Дома она не валяется на таких простынях, на каких в Васькиных хоромах обслуга спит. Другая бы благодарила, а эта… Хоть бы подарочек какой за то, что я ее в приличный дом устроила, купила. Черная неблагодарность, черная.

– Значит, вы Катю давно не видели?

– С зимы. Она даже на Инкины похороны не пришла. Даже не знаю почему. И трубку мобильную не берет. Может, боится признаться, что хозяева не отпустили? Васька, если вожжа под хвост попадет, всякое может выкинуть. Мог сказать, что его живым детям нянька нужнее, чем Катька мертвой сестре. Знает, что я ответственный товарищ, без чьей либо помощи со всем справлюсь. Так и получилось. Все я: и похороны, и поминки… Я потом к Ваське домой позвонила, хотела пристыдить Катьку за то, что на похоронах не появилась, ну и сказать, чтобы она мне часть расходов компенсировала. Нарвалась на Регинку, та разозлилась, когда я Катю к телефону попросила, сказала, что такая няня у них уже не работает.

– Но ведь она могла попроситься обратно? – спросила я, все еще наивно надеясь, что у Василия мы можем найти Катю.

– Этого я не знаю. Я больше к Ципкину не звонила.

– Все равно надо ехать к Василию, – зашептала я в Алинино ухо. В знак согласия она едва заметно мне кивнула.

– А в каком селе Василий дом построил? – как бы из праздного любопытства спросила я.

– В Николаевке. Николаевские пруды, слышали о таких?

Николаевские пруды! Кто же о них не слышал? Говорят, самая элитная рыбалка на этих прудах. Денег за то, чтобы постоять там с удочкой, берут немерено, но и карпы там водятся такие огромные, что не всякая леска выдерживает.

Практически на берегу одного из прудов лет пять назад был построен элитный жилой поселок. Сама там не была, но всякого о нем наслышалась: тротуары там с подогревом, есть спутниковое телевидение и большой крытый бассейн, наполненный минеральной водой, которую привозят откуда-то издалека. Так вот где живет Василий Ципкин! Попасть внутрь поселка будет трудно.

– Искренне вам сочувствуем, что у вас такая родственница. Вы ей всю молодость отдали, столько сил на ее воспитание положили, а она… Сестра тоже, говорите, была такая неблагодарная? – Степа перевела разговор на Инну. – Поражаюсь вашей душевной доброте: вы до последней минуты оставались самым близким человеком для Инны, похоронили со всеми почестями.

– Да, всё я, одна. Морг, погребальная контора, поминки…

– А как же Иннины сослуживцы? Неужели ничем не помогли?

– Сослуживцы… – скривившись, протянула Нина. – Да не было у нее сослуживцев. Один начальник. Только он не больно щедрым оказался: сунул мне пачку денег, но вы ведь знаете, как все сегодня дорого.

– А парень Инны? Он разве нисколько не помог?

«Молодец Степа, – похвалила я мысленно родственницу. – Парнишка нам тоже может быть полезен. Катя могла обратиться и к нему. Или он мог, встречаясь с Инной, знать подруг Кати. Наверняка сестры, близкие по возрасту, общались с одним кругом людей».

– Парень… Ах, ну да, был у Инки кавалер. Фамилия у него простая, проще не бывает: Иванов. Андрей Иванов. Да какой толк с этого Иванова? Работает он водителем такси. С одной стороны, таксисты сейчас неплохо зарабатывают. Я грешным делом думала, что он мне с похоронами поможет. Позвонит, или деньги предложит, или услуги свои. Какой там! Даже на похороны не пришел!

– А вы не пытались его разыскать?

– По фамилии? – фыркнула Нина. – Ивановых знаете сколько?

– Немало, – согласилась я. – Но вы ведь говорите, что знаете, где он работает.

– Я не сказала, что знаю, где он работает. Я только сказала, что он работает таксистом. А сейчас такси много разных по городу мотается! Каких только названий нет! Впрочем, – Нина на секунду задумалась. – Они ж меня с Инкой как-то подвозили. Оранжевая машина, а на боку яркими буквами написано «Форсаж». Точно, «Форсаж». Есть такое такси?

Степа посмотрела сначала на меня, потом на Алину.

– Вроде бы есть, – не очень уверенно ответила я.

– Есть, – подтвердила Алина. – Не так давно машины с этой надписью стали ездить по городу. Пока марку держат: тарифы не драконовские, машины чистые, и водители не пьяные. Поговаривают, что водители, перед тем как выехать на линию, медконтроль проходят на предмет содержания в крови алкоголя, совсем как в старые добрые времена.

– Действительно, что же это мне в голову раньше не пришло позвонить в контору «Форсажа», – посетовала на свою несообразительность Нина. – Как вы думаете, мне бы дали там адрес этого Андрея? Может быть, он бы хоть сколько-то возместил мне расходы на похороны? Он ведь с Инной встречался, не я.

– Как мы вам можем ответить? Мы ведь не знаем, в каких отношениях парень был с вашей племянницей?

– Ой, да жениться они собирались. Катька в основном жила у Ципкиных. Комната есть – живи не хочу. А сколько вы хотели предложить Кате за комнату? – вернулась к началу разговора Нина.

– Мы бы сначала хотели услышать цену хозяйки, – ушла от ответа Алина. – Вот что, Нина, давайте договоримся так. Вот мой номер телефона. Это домашний, это мобильный. Если объявится Катя, или вы узнаете, где она находится, – звоните в любое время дня и ночи. За вознаграждение не переживайте – не поскуплюсь.

Нина взяла визитку, повертела ее в руках и спрятала в кармане халата.

– Позвоню обязательно.

– Да, и еще, – уже стоя на пороге, Алина сообразила, что неплохо было бы знать номер телефона Ципкина, – вы звонили домой к Ципкиным. Номер телефона нам можете сказать?

– Пишите…

На улице мы заспорили. Наши мнения разделились. Алина с места в карьер рвалась позвонить к Ципкиным. Я считала, что звонить не к чему, с нами вообще могли отказаться разговаривать. На мой взгляд, нам надо было любыми правдами и неправдами прорваться в Николаевку. Но чтобы пройти на территорию поселка, нужен был повод.

– А я считаю, нам надо сначала разыскать Андрея Иванова, – выразила свою точку зрения Степа. – Смотрите, Катя не была на похоронах Инны. Она жива и здорова, но почему-то домой прийти побоялась. Логично считать, что у нее возникло желание узнать, как погибла ее сестра. К кому она пойдет или позвонит? Конечно же, к молодому человеку покойной Инны, к Андрею. Кстати, его почему-то тоже не было на похоронах.

– И мне это показалось подозрительным, – поддержала я Степу. – Начнем с Андрея. С парнем надо поговорить.

– Воля ваша, – согласилась Алина. – Тем более что найти Андрея Иванова будет намного проще, чем напроситься на прием к Ципкину. Сейчас позвоним в «Форсаж», узнаем, где находится их контора.

Глава 10

Когда мы подъехали к дому, в котором располагался офис такси «Форсаж», я поняла, насколько мои взгляды устарели. Я ожидала увидеть перед своими глазами автопарк с гаражами, ремонтными мастерскими, эстакадами и подъемниками. Мы же остановились перед самым обычным жилым домом. Я даже подумала, что мы ошиблись адресом, но возле подъезда были припаркованы несколько автомобилей, выкрашенных в оранжевый цвет, на боку которых красовались надписи «Форсаж».

Из подъезда выскочил молодой мужчина. Он клацнул брелоком, такси пискнуло и приветливо мигнуло фарами.

– Извините, – окликнула парня Алина. – Офис автопредприятия «Форсаж» здесь находится?

– Да, заходите в подъезд, первый этаж, квартира слева.

Весь офис размещался в трехкомнатной квартире. Одна комната была отведена под кабинет директора. Во второй комнате был радиоузел. Третью комнатушку делили между собой бухгалтерия и отдел кадров. Впрочем, «бухгалтерия и отдел кадров» слишком громко сказано. Комната могла вместить только два стола. Две женщины подняли на нас глаза, когда мы, одна за другой, стали протискиваться в комнату.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте. Вы к нам?

– Да, вы же «Форсаж»? – спросила Алина.

– А в чем, собственно, дело?

– У вас есть такой водитель Иванов?

– Может, и есть, – отвечать взялась та женщина, которая была старше по возрасту. Она пальцем сдвинула на нос очки и строго посмотрела на нас поверх оправы. – У вас есть претензии к нашему такси?

– Боже избавь, мы пришли не жаловаться, – Алина улыбнулась.

С лица женщины спала напряженность.

– Напротив, нас очень хорошо обслужил ваш водитель Андрей Иванов. Доставил, подождал, привез обратно. У вас очень хорошее такси: цены доступные, и сервис на уровне. Дело в другом. Я забыла в салоне автомобиля альбом с фотографиями. Знаете, семейные фото, дедушки, бабушки, папа с мамой… Мне очень дорог этот альбом.

– Очень жаль, но водитель не приносил его сюда.

– Вот и я говорю, – оживилась Алина, – парень честный. Если бы он нашел в такси альбом, то обязательно принес бы его в офис. У вас же есть комната забытых вещей?

– Ну да, иногда водители приносят забытые в салоне зонтики и сумки. Но альбом никто не приносил.

– Потому что водитель не обратил на него никакого внимания. Альбом до сих пор катается в такси. Извините, как вас зовут?

– Анна Сергеевна.

– Анна Сергеевна, дайте, пожалуйста, нам координаты Андрея Иванова. Мы к нему подъедем и заберем альбом.

– Но автомобили у нас не принадлежат водителям. Такси являются собственностью предприятия и вне смены стоят в гараже. Гараж, к сожалению, находится в другом конце города.

– Но водитель мог забрать альбом домой. Что вам стоит дать нам координаты парня?

– Хорошо, – сдалась Анна Сергеевна. – Как, вы говорите, зовут водителя?

– Андрей Иванов.

Анна Сергеевна вытащила из стеллажа ящик и поставила его на стол. Некоторое время она перебирала в нем папки, потом достала одну из них.

– Кажется, это тот, кого вы ищите. Андрей Петрович Иванов. Адрес: улица Луначарского, дом три.

– Спасибо, – Алина быстро записала адрес. – Телефон есть?

– Да, записывайте…

– Скажите, по каким дням он работает?

– Этого я вам сказать не могу. Видите ли, какая у нас схема. Мы заранее не устанавливаем график очередности. Водители сами решают, когда им выходить на работу. Пришел, взял машину, отметился по телефону и катайся хоть двое суток подряд. У нас ведь работают и те, для кого частный извоз – основная статья доходов, и те, которые подрабатывают в свободное от работы время, скажем, по выходным. Правила очень простые: за смену ты должен сдать в кассу определенную сумму. Все, что заработаешь сверх указанной суммы, твое. Но вы можете зайти в радиоузел и узнать у диспетчеров, на линии сейчас Иванов или нет.

– Спасибо, – мы откланялись и вышли.

Из соседней комнаты доносились громкие голоса:

– Алё, пятерочка, клиента возьмете? Центр – железнодорожный вокзал. Ребята, кто рядом площадью Бакинских комиссаров, примите заказ. Два такси в аэропорт. Восьмой и девятый, поедете?

– Нам сюда, – прислушавшись к крикам, догадалась Степа.

За столом перед переговорным устройством сидели две девушки. У одной из них на голове были наушники, именно она и вела весь диалог.

– Мы только спросить, – предупредила девиц Алина. – Андрей Иванов сейчас работает?

– Андрей Иванов? – откликнулась девушка без наушников. – Сейчас посмотрим. Она опустила глаза на лист бумаги, лежавший на столе перед ней. – Нет, он сегодня не отмечался. А вы по какому вопросу? – сначала ответила, а потом полюбопытствовала девушка.

– Мы? По личному. А он регулярно выходит на линию?

– Андрей Иванов? – вклинилась в разговор девушка в наушниках. – Это ж кто такой?

– Ну такой молоденький, белобрысый, – описала Андрея подруга. – Ну он еще немного картавит.

– А, – кажется, вспомнила диспетчер. – Так этого я уже несколько дней не слышала.

– Несколько дней? А он у вас постоянно работает?

– Одно время вообще каждый день машину брал. Я у него как-то спросила: «Когда ты отдыхаешь?», а он мне ответил, что на свадьбу копит, женится, вот тогда и отдохнет. Может, и в самом деле женился?

– Вряд ли, – пробормотала я. – Если он собирался жениться на Инне, то уже на ней никогда не женится.

– Вы что-то сказали? – прислушалась к моему бормотанию девушка в наушниках.

– Нет-нет. Это я так, о своем. Спасибо, что помогли, мы пойдем.

Барышни лишь пожали в ответ плечами. По-моему, они так и не поняли, зачем мы приходили.

– Я звоню Андрею. – Алина набрала номер, продиктованный работницей отдела кадров. – Странно, этот номер не обслуживается. Тогда поехали к нему домой? Будем действовать по принципу: куй железо, пока горячо?

– Почему бы и нет? – согласилась я. – Мы со Степой в ближайшие три недели свободны как ветер, – сказала я, и у меня опять защемило сердце. Почему-то стало жалко Олега. Как он там, в развалинах? Голодный, наверное, пыльный, грязный…

«Нет, нечего его жалеть. Сам заварил кашу с ремонтом, пусть теперь и хлебнет ее сполна», – заставила я себя не думать об Олеге.

– Где эта улица, где этот дом, – запела Алина, – где эта карта города? Марина, Степа, вы не знаете, в каком районе находится улица Луначарского?

– Нашла у кого спросить, – буркнула Степа и на манер провинциальной тетки сказала: – Нездешние мы, приезжие.

– Вспомнила! – воскликнула Алина. – Улица Луначарского… Это недалеко от нашего гаража. Ох, вечером на дорогах пробки, будем добираться туда час, не меньше.

– Поехали, – махнула рукой Степа.

Как Алина и предполагала, в пробках мы потеряли уйму времени. Только через два часа мы выехали на улицу Луначарского.

– Рабочая окраина, – констатировала Алина, остановив машину во дворе дома номер три.

Пейзаж за окном автомобиля мне тоже показался удручающим: поломанные лавочки перед подъездом, дверь, болтающаяся на одной петле, отвратительно смердящая помойка, которая должна была бы находиться в стороне, но почему-то была расположена как раз напротив входа в первый подъезд. Я мысленно пожалела жильцов этого дома. Какие ароматы им приходится вдыхать каждый раз, когда они открывают форточку.

– Да, не повезло людям, – высказала я вслух свою мысль.

– Не всем же в центре жить, – обиделась на меня Степа, которая всю свою жизнь прожила в поселке городского типа.

– Извини, Степа, я не хотела ничем тебя задеть. Белозерск – очень красивый и уютный городок, – извинилась я за неосторожно вылетевшее слово.

– Ладно, проехали. Выходим. Командуй, Алина. Куда нам идти.

– Квартира семь, похоже, нам в тот подъезд.

Дверь в седьмую квартиру на удивление была приоткрыта. На всякий случай мы все равно постучали.

– Входите, не заперто, – изнутри донесся молодой голос.

– Странно, дверь держат незапертой, – удивилась Алина и перешагнула порог. – Совсем как в деревне, заходи, кто хочет, все равно вокруг все свои.

– Сейчас в деревнях по-другому, – поправила Алину Степа. – Люди огромные заборы ставят, псов злых заводят.

– Ну не везде же, – возразила Алина. – Есть еще деревушки, в которых живут одним колхозом.

– Сколько их осталось?

Я одернула обеих:

– Мы пришли сюда спорить?

– Верно, – спохватилась Алина и громко спросила: – А куда идти?

– Сюда заходите, – из комнаты выглянула молоденькая девушка, по виду еще школьница. – Вы из столовой?

– Из столовой? – недоуменно переспросила я.

Девушка меня не услышала.

– Готовьте человек на тридцать. Меню самое обычное для таких случаев: первое, второе, пирожки, компот. Колбасу, селедку мы сами купим. Спиртное тоже. Сейчас я вам дам аванс. – Она повернулась к нам спиной и хотела юркнуть обратно в комнату.

– Секундочку, – остановила ее Алина. – Мы не из столовой.

– Не из столовой? – У девушки округлились глаза.

– Нам нужен Андрей Иванов. Мы можем с ним поговорить?

Девушка прислонилась к стене и устало сказала:

– Нет, Андрюши нет.

– А когда он будет?

– Уже никогда. Завтра в час дня похороны.

– Чьи похороны?

– Андрея.

– Погодите, – Алина выставила вперед открытую ладонь. Как будто хотела остановить ход событий. – Это квартира Ивановых? Здесь проживает таксист Андрей Иванов?

– Да, то есть нет. Я хотела сказать, проживал. Андрей – мой брат. – У девушки подозрительно задрожал голос.

«Сейчас расплачется, – промелькнуло у меня в голове. – Не вовремя мы пришли. Но кто же знал? Неужели он покончил с собой из-за тоски по Инне?»

– Примите наши соболезнования, – скорбно произнесла Алина. – Мы не знали. Когда и как это случилось?

– Вы проходите в комнату. Не стойте в коридоре. Я одна в квартире. Мама с тетей поехала на оптовый склад за продуктами для поминок, а я вот комнату готовлю… Скоро Андрея из морга привезут.

Мы прошли за девушкой в тесную комнатенку. Старая мебель, протертый диван, на стене часы в виде домика, из окошка которого выскакивает кукушка.

«Сто лет не видела таких часов. Да, не слишком роскошная обстановка», – про себя отметила я.

Девочка взяла черный платок и накинула его на экран старенького телевизора. На платок она поставила рамку с фотографией белокурого юноши. Парень улыбался и хитро щурил глаза. Снимок был не портретный, а, видимо, вырезанный и увеличенный с какой-то другой фотографии. Девушка поправила черную ленту на углах рамки и тяжело вздохнула. Потом достала из кармана платок и вытерла им глаза.

– Как вас зовут? – ласково спросила Степа.

– Ира.

– Ирочка, вы хотели нам рассказать, как умер Андрей. Мы ведь ничего не знаем о его смерти.

– Это случилось позавчера. Он не пришел домой ночевать. Прежде такого никогда не случалось. Вернее, он и раньше мог не прийти ночевать, но мы всегда знали, где он. Андрей работал таксистом и часто уходил в ночную смену. В вечернее и ночное время заработки выше, чем днем, – это всем известно. Днем можно и на маршрутке прокатиться, а ночью только на такси доедешь.

– Андрей не ночевал дома только тогда, когда работал?

– Последний месяц – да. Раньше мог заночевать у своей девушки, но месяц назад она погибла. После ее смерти Андрей очень изменился. Он ушел в себя. На работу стал выходить только днем. Первую неделю после похорон вообще в таксопарке не показывался. Ненадолго куда-то сбегает и опять дома запрется. Мы с мамой очень за него переживали. И вроде бы не плачет, волосы на себе не рвет, а сидит сиднем и даже к окну не подходит. Мама начала его шевелить, мол, ничего не поделаешь, другую любовь встретишь, будут у тебя еще девушки, пора возвращаться к жизни, иди, зарабатывай деньги. Может, и нехорошо в такие минуты человеку о деньгах напоминать, но Андрей у нас главным кормильцем был. Я еще в школе учусь, мама крохи зарабатывает, одна у нас опора была – Андрей. Как теперь мы с мамой без него будем жить, не представляю. Мне еще год в школе осталось учиться. Наверное, об институте теперь мне надо забыть. После выпускного бала сразу пойду работать.

– Ира, так что же случилось с Андреем?

– В тот день он не собирался выходить на работу. Лежал на диване, смотрел телевизор. Потом ему кто-то позвонил на мобильный телефон. Он стал собираться. Я спросила: «Ты на работу?» – «Нет, я ненадолго, пройдусь и вернусь», – это последнее, что он нам сказал с мамой. Утром мы позвонили в «Форсаж» – так называется фирма, в которой он работал таксистом. Нам ответили, что Андрей на линию не выходил. Тогда мы стали звонить по друзьям, просто знакомым, короче, по всем номерам, которые нашли в его записной книжке, потом по больницам, моргам… Нашли мы Андрея. – Ира протяжно вздохнула. – Убили его.

– Кто? Как?

– Недалеко от нашего дома есть гаражный кооператив.

По Алининому лицу пробежала тень. Она прикрыла ладонью рот, чтобы не ойкнуть.

– Его нашли в одном из гаражей, – продолжала рассказывать Ира.

– Как, как называется кооператив? – заикаясь, спросила побледневшая Алина.

– «Автомобилист-3», – ответила Ира.

Алина молча кивнула. Так и есть, ее кооператив носит то же название. Трудно поверить в то, что в гараже убили сразу двух парней. Сторож бы сказал.

– Его убили, ударив молотком по голове. Молоток лежал там же, в гараже. Убийцу взяли на месте преступления. Псих какой-то. Он сам вызвал полицию. Сама не видела, но говорят, с виду очень приличный дядечка. В костюме, с портфелем. И зачем Андрей с ним в гараж пошел?

– А почему вы думаете, что Андрея в гараж заманили? Может, он сам вскрыл гараж, без спроса?

– Зачем? – возмущенно воскликнула Ира. – Что ему делать в чужом гараже? Или вы думаете, что Андрюша мог что-нибудь украсть? Андрей в жизни ничего чужого не взял!

– Нет-нет, что вы! – вспомнила Алина, что о покойниках нельзя говорить плохо. – Я совсем не это хотела сказать. Ваш брат мог оказаться в гараже по своей воле, допустим, кого-то разыскивая.

– Кого?

– Скажите, а вы хорошо знали девушку Андрея?

– Инну? Не так чтобы очень, – пожала плечами Ира. – Он не приводил ее к нам, но в городе мы как-то пару раз встречались. Красивая девушка. Такая же, как Андрей, светловолосая. Они вообще вместе хорошо смотрелись.

– А Андрей вам о ней что-нибудь рассказывал? У нее есть родственники? – подсказывала Алина.

– Ой, вроде она сирота. Работала в престижной фирме, секретарем. Чем конкретно фирма занимается, я не знаю, но, кажется, что-то через границу перевозит. Что? Не помню. Может быть, продукты?

– А сестра у Инны была? – спросила я и тут же поняла всю бессмысленность своего вопроса. Андрея нет в живых. У покойника не спросишь, обращалась ли Катя к нему за помощью.

– Сестра? – переспросила Ира. – Кажется, была. Один раз я с девчонками поехала в кино. И там столкнулась с братом. Он был с двумя девушками. Одна из них была Инна, а вторая… Она точно могла быть Инниной сестрой. Очень они были похожи.

– Ира, мы пойдем, – неживым голосом стала прощаться Алина. Продолжать разговор о смерти Андрея ей было больно. – Прими наши соболезнования.

Она повернулась к девушке и, не оборачиваясь, пошла к выходу. Буркнув на прощание: «Крепитесь», я и Степа поспешили за Алиной.

– Не кисни, – Степа заботливо взяла Алину под руку, помогая ей спуститься по лестнице.

– Я думала, разговор с Андреем хоть что-то разъяснит. А на самом деле вопросов только добавилось. Как он попал в наш гараж? Его позвала Катя? Он сам ее нашел? Он ее разыскивал? Зачем? Хотел помочь? Поехали в гараж!

– Алина. – Я покачала головой. – Что мы забыли в гараже? Бокс опечатан. Сторож все, что знал, нам рассказал.

– Я хочу еще раз осмотреть место преступления.

– Что ты осмотришь? Печать на воротах?

– И правда, Алина, поехали домой, – попросила Степа. – Из дома позвоним Воронкову. Он должен знать. По сути, одно дело ведут два человека. К гадалке не ходи, гибель Инны, пропажа Кати и смерть Андрея как-то между собой связаны. И Вадим здесь ни при чем. Ему просто жутко не повезло: убийство совершили в его гараже, и он случайно в тот же день оказался рядом с трупом, да еще полицию вызвал. Все к одному.

– И все равно, я хочу заехать в гараж, – заупрямилась Алина. – До гаража рукой подать.

– Ладно, едем, – согласилась я, глядя на нервно подрагивающие веки Алины. – Может, и правда, Катя там появлялась?

Глава 11

Гаражные ворота были на замке. Дернули за ручку калитки. Какое там?! Семен Иванович, напуганный недавними событиями, вход в гаражный кооператив охранял, как государственную границу. Не то что враг – владелец несчастных «Жигулей» не прошел бы. Пришлось звонить и долго ждать, пока старик доползет до ворот.

– Кто? – раздался его скрипучий голос.

– Семен Иванович, это Алина Николаевна Блинова, – представилась Алина.

Петли скрипнули и калитка отворилась.

– Семен Иванович, мы пройдем. – Она сдвинула старика с прохода, прошла через калитку и прямиком устремилась к своему боксу. Дверь все так же была опечатана. – Может, содрать с двери эту чертову бумажку? – спросила она у нас.

– Алина, я не знаю, – засомневалась я в безнаказанности этого поступка. – Тут куча печатей. Дата, когда опечатали. Как бы тебе потом менты претензии не предъявили.

– Да, не наломать бы дров, – Алина ногтем попыталась отодрать от двери краешек бумажной ленты. – Намертво приклеили.

– Идем, Алина, здесь нечего смотреть, – позвала я подругу и первой зашагала к сторожу, который все так же продолжал стоять у ворот.

– Скажите, Семен Иванович, а люди из полиции не говорили, когда я смогу пользоваться гаражом? – спросила Алина, поравнявшись со сторожем.

– Ничего не говорили.

– А девушка, которая жила в моем гараже, случайно не появлялась?

– Не появлялась. – Старик затрусил головой.

– И на том спасибо, – расстроенно проговорила Алина и побрела к машине.

Она села за руль, но заводить автомобиль не спешила.

– Алина, едем домой. Уже вечер, – Степа посмотрела на часы. – Половина восьмого. Пока доедем, темно будет. К Воронкову еще надо позвонить.

Алина как будто ее не слышала, сидела, положив ладони на руль, и смотрела перед собой отчужденным взглядом.

– Нельзя так расстраиваться. Ну не окажись убитый парень Андреем, и что? – продолжала успокаивать Алину Степа. – В конце концов он мог и не знать, где прячется Катя.

– Как так не знать, если его убили в гараже, в котором она жила? По всему выходит, он пришел к ней.

– А если бы нашли другого парня, то Андрей бы не знал, – настаивала на своем Степа.

– Голова болит, не понимаю я твою логику, – призналась Алина. – Ладно, поехали домой, поужинаем, на сытый желудок я как-то лучше соображаю.

– Поехали, только по пути заедем ко мне на квартиру, я, кажется, забыла халат взять, – попросила я.

Собирала сумку я второпях и о многих необходимых вещах даже не вспомнила.

Алина остановила свой «Опель» во дворе моего дома.

– Я подниматься не буду, – сказала Степа. – Посижу в машине с Алиной.

– Как хочешь. Я мигом: схвачу халат и обратно, – пообещала я, мельком взглянув на окна квартиры. Дома ли кто, я так и не смогла определить. В июне темнеет поздно, необходимость в электрическом освещении возникает только после девяти часов.

Но как только я вошла в подъезд, сомнения отпали, строители были еще на месте. Стены сотрясались от немыслимых вибраций, которые перемежались монотонным грохотом. «Неужели эти звуки исходят из моей квартиры?» – с ужасом подумала я.

На площадке второго этажа я столкнулась с соседкой Ольгой Дмитриевной. Она как будто поджидала меня. Не успела я с ней поздороваться, как она с укором мне сказала:

– Мариночка, это форменное безобразие. Разве можно так шуметь? Что происходит в вашей квартире?

– Ольга Дмитриевна, приношу вам свои извинения, но у нас с сегодняшнего дня ремонт. Надеюсь, шум вам будет досаждать только сегодня, ну в крайнем случае завтра.

– А что потом? Я умру и не буду слышать? Мне уже вызывали сегодня «Скорую», врач не смог услышать биение сердца.

– Ольга Дмитриевна, – я стала бочком обходить ее, – еще раз прошу вас нас извинить. Ну потерпите совсем немного.

Я пулей влетела на свой этаж. Распахнув дверь, которая, кстати, оказалась незапертой, меня обдало пылевым облаком – я закашлялась и потянулась в карман за носовым платком. Прижав к носу и рту импровизированный респиратор, я пожалела, что не ношу очки. Крупинки штукатурки витали в воздухе, лезли в глаза и толстым слоем оседали на ресницах и волосах.

– Почему я не езжу на мотоцикле? – спросила я у себя. – Напялила бы сейчас мотоциклетный шлем на голову и горя бы не знала. Ау! Где все? – завопила я, входя в пылевую зону.

– Хозяйка, мы здесь, – криком ответил мне Сан Саныч, которого Олег специально пригласил руководить строителями.

Грохот прекратился. Стало подозрительно тихо, как будто я в одну секунду оглохла. Понемногу мои глаза стали привыкать к пелене из пыли, и я стала различать просвечивающиеся через нее силуэты.

Через несколько минут пыль осела, и я смогла войти в квартиру. В коридоре было неестественно светло, хотя электричества никто не включал.

– Матерь божья! – ахнула я, заметив отсутствие стены, вернее двух стен.

Солнечный свет беспрепятственно падал на одиноко стоявший в центре огромного пространства унитаз.

– Господи! И он подключен?

– А как же! – заверил меня Сан Саныч. – И вода есть. Горячая и холодная. – Он кивнул головой на металлическую воронку, вставленную прямо в канализационный отвод. Рядом с воронкой лежали два резиновых шланга. Для чего они здесь и как ими пользоваться, я уразуметь не могла, во всяком случае, с ходу.

– Это что? – спросила я, тыча пальцем в шланги.

– Вода, – просветил меня Сан Саныч. – Вот смотрите. – Он бросил один шланг в воронку и метнулся к вентилю, который перекрывает поступление воды в квартиру. От воронки вентиль находился приблизительно на расстоянии трех метров. Крутанув несколько раз краник, Сан Саныч открыл воду. Под напором воды шланг изогнулся, вырвался из воронки и, извиваясь, заплясал по полу. Меня задело струей, я взвизгнула от холода: Сан Саныч открыл холодную воду. Спасибо, что не кипяток.

– Ё-моё! Держи его! Соседей затопим, – закричал строитель и бросился ловить шланг. Поскользнувшись на мокрой пыли, он со всего маху шмякнулся на пол, но в последний момент все-таки успел схватить непослушный шланг. – Куда его? – завопил он, изображая фонтан «Самсон, раздирающий пасть льву».

– В воронку! – Сан Саныч подхватил шланг и запихнул его глубоко в воронку, так, что вода прямо потекла в канализацию.

– И как умываться? – продолжала недоумевать я. Теперь вода была только на полу.

Сан Саныч подскочил к воронке и на себе стал демонстрировать процесс умывания. Для того чтобы умыться, надо было встать на колени, наклониться к воронке, в одну руку взять конец шланга, вытащить его из канализационной трубы, а второй рукой потереть свое лицо.

– А если я захочу помыть руки? – задала я каверзный вопрос. Попробуйте помыть руку, если вторая у вас занята (в ней шланг). В лучшем случае вы почешете кончиками пальцев ладонь.

– Сейчас, – попытался сообразить Сан Саныч. Он стоял в той же позе: на коленях в луже, наклонясь над воронкой. – Ну это совсем просто! – осенило его. Он взял в зубы конец шланга и демонстративно потер одну ладонь о другую.

– А если я захочу вымыть голову? – последовал мой очередной вопрос.

Ха! Для этого ему бы понадобилось лечь на спину, засунуть голову в воронку, между ногами зажать шланг, направить струю на голову и теперь уже двумя свободными руками вымыть волосы. Камасутра, поза под номером две тысячи два. Ручаюсь, в таком положении еще голову никто не мыл!

Ясное дело, Сан Саныч до такого не додумался. Фантазии не хватило старику. После пяти минут усиленной мыслительной деятельности он сдался:

– А вам обязательно здесь голову мыть? Олег Александрович сказал, что в квартире он будет жить один.

– Один, – подтвердила я, порадовавшись его сообразительности. Я оглянулась, пыль практически осела. – Вы все стены уже сломали? – поинтересовалась я. – Соседи на шум жалуются.

– Да, осталось только разобрать кладовку. И выбить антресоль.

Слово «выбить» меня насторожило. Дело в том, что дом, в котором мы живем, строился давно, в послевоенное время, военными строителями. Материалы применялись весьма крепкие, но было одно «но». Это «но» заключалось в том, что этих самых материалов не хватало, время было такое. Экономить на жилых площадях и высоте комнат не стали. Выкрутились банально просто: если стена не капитальная, то в стене оставляли пустоты. Потом их латали рейками и замазывали штукатуркой. Были вообще такие места, где стены держались на обоях. О специфике наших стен мы узнали, когда делали предыдущий ремонт. Решив обойтись малой кровью, мы не стали что-либо менять и переклеили только обои.

Я задрала голову и посмотрела на антресоль, которая в эту минуту держалась на «честном слове». Дно антресоли все еще покоилось на двух балках. Два конца балок были вмонтированы в стену, разделяющую гостиную от кухни, а два других конца, которые когда-то упирались в перегородку между кухней и санузлом, болтались в воздухе.

– Сейчас без шума и пыли выдернем балочки, и антресольки не будет, – заверил меня Сан Саныч.

– Так нельзя, – предостерегла я строителей. – Возьмите пилу и аккуратно распилите балки, как можно ближе к стене. Если будет немного балка выпирать из стены – нестрашно. Все равно вы поверх этой горбатой стены будете крепить гипсокартон.

– Как скажите, хозяйка, – сделал вид, будто согласился со мной, один из строителей.

Я оставила работяг и пошла искать свой халат. Не успела я открыть шкаф, как квартиру оглушил жуткий грохот. Я выбежала из комнаты и увидела, как один из рабочих кувалдой бьет по балке.

– Что вы делаете?! Я же просила!

Кувалда замерла в воздухе, но процесс пошел. Из гостиной донесся звон битого стекла. Я ринулась туда.

Поздно. Акварель, прежде висевшая в раме на стене, теперь лежала на полу среди осколков стекла. Но, как говорится, только бы это. Из стены торчал конец злополучной балки. Пройдя штукатурку и порвав обои, балка вылезла в гостиной как раз над любимым диваном Олега, который, если вы помните, стоял в зоне материального благополучия.

Предвидя реакцию супруга, я схватилась за голову. В доме нет такого количества успокоительных лекарств, чтобы блокировать его нервную систему. Он увидит это безобразие, начнет буйствовать и доломает всю стену. А это значит – придется делать ремонт во всей квартире. Не хочу никакого ремонта!

В комнату просочился Сан Саныч в окружении строителей. Я с ненавистью на них посмотрела.

– Н-да, – только и смог выдавить из себя Сан Саныч.

– Что вы наделали? – по слогам произнесла я и сорвалась на крик. – Когда это увидит мой муж, его удар хватит. Я же вас просила, предупреждала. – В левом боку закололо, и я схватилась за сердце, которое уже сейчас мне подсказывало, что беды не миновать.

И точно, на пороге уже слышался громогласный голос Олега.

– Я дома. А есть ли дом? – пошутил он.

«Хороший вопрос», – подумала я, мечтая о том, как бы незаметно испариться. Наблюдать мужские истерики – занятие малоприятное, более того, опасное, под горячую руку может и тебе попасть. Конечно же, муж на меня руку поднимать не станет, но ведь и от чугунной головы строителя может что-нибудь рикошетом отлететь в мою сторону.

– Вау! – неизвестно чему восхитился мой муж. – Всегда мечтал иметь в туалете окно. Сидишь на унитазе, наблюдаешь за природой. Птички поют, веточки зеленые в стекло стучатся.

– Романтик! Ну-ну, а если ты после туалета захочешь руки помыть? – одними губами произнесла я.

– Люди, где вы? – позвал Олег.

Услышав голос хозяина, Сан Саныч и деятели из ремонтно-строительной фирмы втянули головы в плечи. Они затаили дыхание, надеясь на то, что в этой комнате их никто и никогда не найдет. Наивные. Эта комната у Олега любимая. В ней расположена пресловутая зона материального благополучия. Он может не зайти в спальную, кабинет, но в гостиную зайдет наверняка.

– Ах, вот вы где! – Олег удивленным взглядом окинул большое скопление народа. – И ты, Марина, здесь?

– Я уже ухожу, – как ни в чем не бывало бросила я и кинулась к выходу. – Меня внизу Степа и Алина ждут. Без меня разберешься, – буркнула я, захлопывая за собой дверь.

Следом за грохотом двери раздался рев тигра, которому прищемили мужское достоинство. Как же он орал! Я уже спустилась на первый этаж, а все еще слышала, что думает Олег о близких и дальних родственниках мужчин, находившихся в данный момент в квартире. Особенно досталось Сан Санычу. Олег не стеснялся в выражениях и материл старика на чем свет стоит.

– Уезжаем! – выкрикнула я, запрыгивая в машину. – Быстрее, быстрее!

Взглянув на мое озабоченное лицо и не поняв, в чем дело, Алина надавила ногой на педаль газа – автомобиль с пробуксовкой рванул с места.

– Что случилось? – спросила она, с тревогой вглядываясь в зеркало заднего вида. – За нами гонятся?

– Вряд ли.

– Тогда зачем такая спешка? – Алина сбавила газ.

– Алина, твой автомобиль стоял как раз под нашими окнами. Не хочу, чтобы на него из окна вывалился труп. Не могу допустить, чтобы пострадала твоя машина.

– Труп? Кто-то умер?

– При мне нет, но еще не вечер, все возможно.

– А ты толком можешь объяснить, что случилось?

Я и объяснила. Мои подруги не знали, что им делать, плакать или смеяться: каждая из них знала, как трепетно Олег относится к зоне материального благополучия.

Глава 12

– Ты это видела?! – кричал Олег из мобильной трубки. Мы еще не так далеко отъехали от моего дома, а он уже звонил. – Нет, скажи, ты все это видела? Конечно же, видела. И меня бросила?! На руинах, в пыли, без еды и воды.

– Олег, извини, но ты сам затеял ремонт. Я, как могла, тебя отговаривала.

– Значит, плохо меня отговаривала, – недолго думая, он переложил всю ответственность за случившееся на мои плечи. – Надо было лучше отговаривать. Могла бы пригрозить разводом.

Тут я не выдержала. Почему все мужчины ищут источник всех неприятностей в женщинах? По пальцу ударил молотком – жена виновата, не предупредила об осторожности. Ожегся горячим чаем – опять-таки, зачем подала кипяток. И так далее и тому подобное. Примеров можно привести уйму. Один только афоризм «Женщина на корабле к беде» чего стоит!

– Олег, в какой срок тебе обещали завершить ремонт?

– Три недели, – не чувствуя подвоха, ответил муж.

– Так вот, если они за три недели все не сделают, не отремонтируют ванную и кухню, я с тобой разведусь.

Некоторое время он молчал, потом хмыкнул и пошел на явный шантаж:

– Не дождешься, я раньше умру. Один, в холоде, голоде и разрухе. Ты станешь вдовой. Тебе даже некуда будет гроб со мной поставить. Стыдно будет впустить людей, которые захотят со мной проститься.

– В чем проблема?

– Не будет же гроб стоять рядом с унитазом?

– Не забывай, что у нас четырехкомнатная квартира, найдется место и для тебя, и для людей.

– Я не знал, что у меня такая черствая вдова, – продолжал бить на жалость Олег. – Все, сейчас всех повыгоняю и напьюсь, – пригрозил он и повесил трубку. А я так и не успела сказать ему, чтобы он попросил Сан Саныча провести с ним инструктаж по пользованию водопроводом.

– Ну как знаешь! – сказала я замолчавшей трубке и засунула ее обратно в сумку.

Степа открыла рот, чтобы поинтересоваться, как там Олежек, но я, догадавшись, о чем она хочет спросить, опередила ее и рявкнула:

– Ни слова о твоем племяннике. Не маленький. Холодильник битком забит, телевизор работает, унитаз есть. Выживет! Не было бы унитаза – вопрос спорный, а раз есть, то ему даже не придется чувствовать себя последним героем, поскольку унитаз, по его же словам, величайшее изобретение человечества.

Уставшие и голодные, мы ввалились в Алинину квартиру. Навстречу нам походкой победителя вышел кот Ромка. Он сел в центре прихожей и стал демонстративно вылизывать лапы.

– Рома, а где Филя? – спросила у кота Алина.

Кстати, за ней водится разговаривать с Ромкой. Она утверждает, что кот все понимает и отвечает ей посредством телепатических сигналов. Так ли это? Лично я мало верю в то, что Ромка мысленно ведет с ней диалог, хотя бы потому, что, когда говорит Алина, она никому не дает слова вставить.

Ромка встал на лапы, выгнул спину, потянулся и, держа хвост перпендикулярно полу, прошествовал на кухню.

– Сейчас, Ромочка, все кушать будут, – пообещала Алина. – Филя, Филя, кис-кис-кис. Где ты, второй котик?

– Мне почему-то думается, что Ромка на правах хозяина надавал Филимону по шеям и загнал незваного гостя в угол, – хмыкнула я.

Ничего подобного! Катиного кота мы нашли на кухне. Вытянувшись на Ромкиной подстилке, от нечего делать он лапой гонял игрушечную мышку туда-сюда, туда-сюда. Он отвоевал у Ромки не только жизненное пространство, но и любимую игрушку и теперь чувствовал себя хозяином положения.

– Посмотрите на этого красавца! Ну Ромка – артист! Перед нами – герой, а на самом деле хвастлив, как все мужики. А ты боец, Филимон, – констатировала Алина и пошла собирать на стол.

Степа вызвалась помогать Алине, а я решила еще раз набрать майора Воронкова. Если дело из районного отделения полиции передадут ему, то Алине и Вадиму можно спать спокойно. Сергей Петрович – мужик умный, дотошный, он во всем разберется и найдет настоящего убийцу. Лишь бы только он ответил на мой звонок.

Увы, телефонная трубка безучастно издавала длинные гудки.

– Не отвечает? – спросила Алина, заглядывая в комнату. – Неужто уже умер?

– Ты о ком? – не поняла я.

– Об Олеге. О ком еще? Он же обещал тебя сделать вдовой. Уже?

– Типун тебе на язык, – огрызнулась я. – Воронков не отвечает. Как сквозь землю провалился. Когда надо, никогда его на месте нет.

– Обидно, конечно, но я бы и при содействии Воронкова не сидела бы сложа руки. Пошли поужинаем и будем думать, как нам моего мужа из тюрьмы выдернуть. Кстати, Филимон Ромке зуб выбил и ухо прокусил. Не надо было его сюда приносить.

– Алина, ну не могла я оставить кота Олегу. Ему сейчас не до животных, хорошо, что хоть Бобби удалось пристроить. Да и кот бы такого грохота не вынес бы, сердце от страха разорвалось.

– Ладно, проехали. Это я так сказала.

После ужина мы разложили на столе огромный лист бумаги и стали рисовать схему. Схема получилась коротенькая, поскольку информации у нас было не так уж и много. Треугольник, в углах которого имена: Инна, Катя, Андрей. Схему следовало читать так: Инна погибает, Катя (ее сестра) уходит от хозяев и по какой-то причине прячется. Андрея (молодого человека Инны) убивают в гараже, в котором прячется Катя.

– Замкнутый круг. Три действующих лица: два покойника и девица теперь уже без определенного места жительства, – подвела итог Степа.

– Надо выяснить, что за окружение было у всех троих, – предложила я.

– Андрей работал в фирме «Форсаж». Вряд ли у него там были друзья. Скорее соперники. Таксисты солидарны лишь в тех случаях, когда речь идет не о живых деньгах. В остальных – каждый за себя: чем больше он оторвет у диспетчера заказов, тем больше заработает, – высказалась Алина. – Можно, конечно, еще раз сходить к Ире и поинтересоваться друзьями брата. Возможно, кто-то из них в курсе, что произошло с сестрами Кукушкиными.

– А мне кажется, что Андрей в этой истории на вторых ролях. Надо рассматривать связь Инна – Катя. Это дела семейные. Если бы Инну убил маньяк или она бы погибла случайно, вряд ли бы Катя месяц сидела в твоем гараже, – предположила я.

– Что ж, сосредоточимся на окружении Инны и Кати. Родственников у Кати и Инны было немного: отец да тетка. Но и с отцом, и с теткой отношения были прохладными. Особой любви девушки к ним не испытывали. Отца они с сестрой так и не простили. А тетка хоть и жила в их квартире, на самом деле занималась лишь своими проблемами. Она не была в курсе, как в последние годы жили племянницы.

– Тогда нам одна дорога – в дом Василия Ципкина, – выдохнула Алина. – Катя ушла от Ципкиных, и ее, кроме меня и сторожа Семена Ивановича, никто не видел.

– Почему? А Вадим?

– Пускай еще Вадим. Да только толку от моего муженька. Я же вам рассказывала, что, кроме имени, он у девушки ни о чем не спросил. – Алина от досады поморщилась. – Ну что, едем завтра к Ципкиным?

– Едем, – кивнула я. – Я даже знаю, как нам попасть в дом Ципкиных.

– А я все же сходила бы к отцу Инны и Кати, – тихо и как-то неуверенно сказала Степа. – А еще есть сослуживцы Инны. Хорошо бы еще узнать, где работала Инна. Странно как-то выглядит ее смерть.

– Если тебя интересует место работы Инны, то Воронков определенно его знает, – вздохнула я. – Но к нему никак не дозвониться.

– Девочки, при чем здесь Инна? – спросила Алина. – Чем дальше в лес, тем больше дров. Не будем отвлекаться от темы. Нам нужна Катя. Если она вернулась к хозяевам, то мы сами у нее спросим: как в мой гараж попал Андрей, за что и кто его убил. Чувствую, она должна знать, должна. Марина, ты сказала, что у тебя есть план. Говори!

– Вот что я придумала. Мы даже не станем никого из себя изображать – представимся теми, кем есть на самом деле, а именно хозяйками туристического агентства «Пилигрим». Предложим участие в розыгрыше бесплатных путевок и пообещаем скидки на летний период.

– Гениально! – восторженно воскликнула Алина. – Если нас пропустят через ворота в поселок, то можно еще к соседям Ципкиных зайти. Возьмем с собой побольше рекламных проспектов, будем ходить по домам и раздавать спецпредложения. И фирме нашей реклама не повредит, и Ципкины ничего не заподозрят.

Степа со мной согласилась:

– Хорошо, поезжайте завтра утром к Ципкиным.

– А ты? Ты разве не поедешь?

– Я считаю, что нецелесообразно всем троим выполнять одну работу. Хочу навестить папашу Кати и Инны. Что бы вы ни говорили, а родной отец есть родной отец. Мачеха могла и оговорить девчонок.

– Все, пошли спать, – Алина встала из-за стола.

Поставив в обсуждении точку, мы разбрелись по разным комнатам. У Алины четырехкомнатная квартира, и места в ней нашлось каждой из нас. Ночь показалась мне невероятно короткой: должно быть, я сильно устала за предыдущий день, только сомкнула веки, как меня разбудил рассерженный вопль Алины.

– Марина, тебя муж к телефону требует. До чего же бесцеремонный тип! Половина восьмого, а ему позарез нужна жена! Ну на фига она ему сейчас? Отдыхай, веселись. Хочешь, кого-нибудь приведи. Кто найдет следы присутствия дамы в ремонтном бедламе? – поддела она меня, кинула на одеяло телефонную трубку и вышла из комнаты.

– Алло, – хриплым от сна голосом сказала я.

– Нежишься в постели? – зло спросил Олег.

– Нет, уже встаю, – спросонья я забыла, что он находится в другой квартире, и хотела уже метнуться на кухню, чтобы заварить кофе и проводить его на работу.

– Как мне прикажешь умываться?

– Воды нет?

– В доме, наверное, есть, у меня в квартире нет.

Вот тут-то я и поняла, что произошло: вчера Сан Саныч со страху вылетел из квартиры, забыв объяснить Олегу, как пользоваться водопроводом. Память у меня хорошая, и я повторила рекомендации Сан Саныча.

– Вытащишь из канализационной трубы шланг и умоешься.

– Я что же, должен умываться из канализации? А я козленочком не стану? – запищал Олег в трубку. – Впрочем, я и так козел, раз согласился на этот дурацкий ремонт.

– Что?! – воспротивилась я тому, что меня опять хотят сделать виноватой. – Что? Ты хочешь сказать, что это я затеяла ремонт? Ну, знаешь, Олег. Не перекладывай с больной головы на здоровую. Это твоя идея испортить лето ремонтом! Вот теперь и хлебай полной ложкой из канализации!

– Я хотел сделать тебе подарок на годовщину нашей свадьбы. Лучше бы я вообще не женился!

– Ах, так? Это я дурру сваляла, что вышла за тебя замуж! Все лето испортила, теперь по чужим углам ючусь. – Я бросила трубку. Сон как рукой сняло. Внутри меня клокотал гнев на мужа и жгла обида.

Как ни странно, я не опустила руки, напротив, почувствовала себя хорошо выспавшейся и взбодренной.

– Девчонки, подъем! – завопила я на всю квартиру. – Дел невпроворот! Завтракать и на вылет.

Я влетела на кухню, клацнула кнопкой электрочайника и начала выгребать из холодильника все, чем можно быстро перекусить: йогурты, сыр, колбасу. Услышав за спиной звон, я обернулась. Филимон сидел рядом с Ромкиной фирменной металлической миской и лапой стучал о ее край.

– Ага, а разве я тебя звала? Ты тоже девочка? – спросила я, глядя на наглую морду кота.

Кот, проигнорировав мой вопрос, подбежал к холодильнику, стал на задние лапы и, изловчившись, подцепил своими когтями низку сосисок.

– Ты чего?! А ну отдай, – возмутившись кошачьему нахальству, я схватилась за последнюю сосиску и дернула руку вверх. Филимон, успев зажать в зубах другой конец связки, взмыл на высоту метра над полом и стал раскачиваться как маятник.

– Ты что животину балуешь? – спросила Алина, входя в кухню. – Я Ромке никогда не даю человеческих сосисок, только кошачий корм.

– Ой, девочки, не пугайте меня. Откуда у тебя, Алина, сосиски из человечины? – полсекунды спустя за Алининой спиной появилась Степа. Услышав звон и не врубившись, откуда он, она не на шутку перепугалась.

В это время кот продолжал болтаться на сосисках, при этом расстояние между ним и моей рукой стремительно сокращалось, так же быстро, как и количество сосисок.

– Дурдом «Ромашка», – в сердцах сказала я. – Степа, у Алины нормальные сосиски. Из человечины сосисок не бывает.

– Как сказать, – отозвалась Алина, которая могла привести массу примеров каннибализма. У моей подруги есть идиотская черта откапывать в закромах своей памяти жутчайшие истории и к слову их пересказывать.

– Да ну вас. Вы лучше посмотрите, что кот делает. Он мне сейчас пальцы откусит. – Я выпустила из рук последнюю сосиску, и изрядно отяжелевший Филимон с шумом шмякнулся об пол. – Не удивлюсь, если увижу, как он лапой холодильник открывает. Твой Ромка, кстати, в холодильник не вхож?

– Ромка – воспитанный кот, – напомнила Алина. – Марина, может, все же его на время к Олегу отправить?

– Ни слова мне о муже, – зашипела я, – давайте лучше позавтракаем, пока этот проглот на стол не запрыгнул. Хотя, знаете, девочки, это идея! А к коту еще добавим козла.

Быстро перекусив, наша сплоченная команда разделилась. Мы с Алиной ненадолго появились в «Пилигриме», набрали целую кипу глянцевых проспектов и со всем этим добром поехали за город, на Николаевские пруды, искать элитный поселок.

Степа, узнав в справочной службе адрес Антона Кукушкина, рванула к нему. Договорились связь держать по телефону, а вечером встретиться и доложить друг другу о проделанной работе.

Глава 13

Поселок под названием Николаевка мы нашли без труда. Свернули на указатель с трассы и по великолепной дороге покатились к издалека виднеющимся строениям, обнесенным высоким забором.

– Кажись, приехали, – сказала моя подруга, когда капот ее автомобиля уперся в железные раздвижные ворота.

Дабы обозначить наше присутствие, она несколько раз просигналила. Из окна будки, вплотную прилегающей к забору и воротам, высунулось лицо охранника, одетого в камуфляжный костюм:

– Вы к кому?

Эх, не так он должен был спросить. Я почему-то подумала, что охранник такого серьезного объекта должен был непременно рявкнуть: «Стой! Кто идет?» – а этот по-домашнему спросил: «Вы к кому?» – совсем как консьержка в доме работников умственного труда. И вообще, на фоне высоченных ворот, верхний край которых заканчивался колючей проволокой и проводами под напряжением, парень выглядел несерьезно: лицо улыбчивое, все в веснушках, нос картошкой, уши оттопырены. Красоты ноль, но обаяния море.

Алина мигом почувствовала, что охранник нам не препятствие. Улыбнувшись своей самой обаятельной улыбкой, она начала атаковать первый рубеж:

– Мы? Вот наши визитные карточки. Туристическая фирма «Пилигрим». Предлагаем свои услуги.

– А вас кто-нибудь вызывал? – на всякий случай спросил охранник, выполняя свою работу. Я догадалась, что в охранной фирме он служил недолго и потому еще не знал, насколько могут быть коварны женщины. Не про нас, разумеется, идет речь, но, по рассказам Воронкова, есть такие преступницы, на которых в жизни не подумаешь: умные, красивые, с хорошими манерами, а за спиной трупов не счесть.

– Да, то есть мы решили приехать лично, чтобы преподнести сюрприз. Регина Ципкина выиграла путевку на зарубежный курорт. Как нам проехать к домику Ципкиных.

Внешность оказалась обманчивой: юноша не был лыком шит. Он не бросился открывать перед нами ворота, а протянул руку к телефонной трубке. Нам оставалось надеяться на любопытство и алчность Регины Ципкиной.

– Минуточку, я сейчас позвоню Регине Ивановне. Алло, Регина Ивановна, тут к вам две женщины из туристического агентства. Вы какой-то…

Алина прижала палец к губам.

– Я хотел сказать, что у них для вас какой-то сюрприз. Как выглядят? Да хорошо выглядят. В смысле, нормально.

Алина повернула лицо в мою сторону и состроила кислую рожицу. Я поняла ее без слов. Сочетание «нормально выглядят» до глубины души обидело мою подругу. Она очень о себе высокого мнения, считает, что выглядит она не нормально, а супер, на все сто процентов.

В ответ я пожала плечами и закатила глаза, мол, что взять с неотесанного валенка. Село оно и есть село, хоть в нем и родился интересующий нас Вася Ципкин.

– Хорошо, пропускаю, – охранник положил трубку и вновь высунулся в окно. – Проезжайте.

– Тогда уж подскажите, куда ехать? – обиженно спросила Алина.

– Выезжайте на центральную аллею. Третий дом справа. Перед домом фонтан.

Охранник нажал кнопку, и ворота разъехались, обнажив перед нами всю роскошь поселка Николаевка.

Даже если бы охранник не сказал нам, куда ехать, мы бы и без его ориентиров сообразили, какой дом принадлежит Василию Ципкину, основателю элитного поселка.

Дом, сооруженный из красного кирпича, на целый этаж возвышался над остальными, был громоздким и аляповатым. Наверное, хозяин дома подсмотрел идею своего будущего жилища в Диснейленде, а архитектор не решился спорить с заказчиком или побоялся и налепил такое потрясающее количество башенок, что я сбилась со счета, пересчитывая их.

Дом, похожий на замок, был несуразный и оттого карикатурный. Несколько строений было сбито в кучу. Каждое строение венчала башня. Каждая башня заканчивалась конусообразной крышей, на которой или трепыхался флажок, или вертелся флюгер.

– Е-мое, – сорвалось с языка Алины. – У хозяина все в порядке с головой?

– Сомневаюсь. Но, если исходить из того, что у богатых свои причуды, то, вполне возможно, мы просто чего-то в жизни недопонимаем.

– Это мы-то чего-то не понимаем? – спросила Алина, стараясь переварить мои слова.

– Знаешь, мне нестерпимо хочется зайти вовнутрь, – откровенно призналась я. Меня просто раздирало от любопытства, так хотелось посмотреть, какие внутренности у этого жуткого дома.

Мы вышли из машины и по дорожке, выложенной цветными плитками, мимо фонтана прошествовали к дому. На полпути к дому нас окликнули. Впрочем, «окликнули» это мягко сказано. За нашими спинами загрохотал мужской голос.

– Куда разогнались?

Я оглянулась и уперлась глазами в зловещего мужика ростом под два метра. Его голова была похожа на кочан капусты и росла прямо из плеч. Про плечи стоило сказать особо, подозреваю, что их обладатель не во всякий дверной проем входил прямо. А руки! Что это были за ручищи! Таким рукам и подкову разломать под силу, и прут железный свернуть в бараний рог.

Мужик просверлил нас своими глубоко посаженными глазами. Мои ноги будто приросли к плиткам. Я открыла рот и онемела.

– Может, скажете, зачем пожаловали?

– А нас пропустили, – залепетала я.

– В чем дело, молодой человек? – не очень уверенно спросила Алина. – Мы представители туристической фирмы, проводим рекламную акцию. Вот здесь, – она открыла сумку и показала ворох рекламных проспектов, – у нас широкий спектр услуг и много выгодных предложений.

– И документы у нас уже проверили на входе, – добавила я, чтобы успокоить мужика.

– Кстати, о документах, позвольте взглянуть. – Он протянул к нам широченную ладонь.

– Документы? А вы кто? Может, вы сначала представитесь, прежде чем требовать наши документы, – осмелилась я сказать.

– Начальник личной службы охраны господина Ципкина, Федотов Игорь Андреевич, – отрапортовал мужик. – Теперь вы.

– Вот, возьмите. – Порывшись в сумке, я достала свой паспорт.

Алина протянула ему свои права.

Проштудировав, Федотов вернул наши документы.

– Идите, – не очень вежливо напутствовал он. – Подождите, сейчас вас проводят. Варвара Прокопьевна, здравствуйте.

Со стороны въезда в поселок к нам приближалась грузная женщина. Она была одета по-деревенски просто: в просторный ситцевый сарафан на широких бретелях. Сарафан не скрадывал ее форм, а, наоборот, делал их необъятными.

– Варвара Прокопьевна, не сочтите за труд и доведите женщин до крыльца, скажите Клавдии, чтоб она провела их к хозяйке.

– Пошли за мной, – скомандовала баба.

Словно находясь под прицелом, мы побрели к дому. Дверь открыла женщина в темно-коричневом платье с белым воротничком и в коротком переднике, отделанным кружевом.

– Отведи их к Регине.

– Это они из туристического агентства? – спросила горничная у Варвары.

– Я откуда знаю, – пробурчала та.

– Да, мы первые лица туристического агентства «Пилигрим», – представилась Алина.

– Проходите, пожалуйста, Регина Ивановна ждет вас в гостиной. – Горничная жестом показала на дверь и сама пошла вперед, чтобы указать дорогу.

Мы прошли в комнату, предшествующую гостиной. Выполнена она была в стиле охотничьего замка: деревянные резные панели, обои под шелк, на стенах рога и морды диких животных. В принципе, внутреннее убранство дома соответствовало его внешнему виду.

– Алина, – зашептала я. – А мы сразу начнем спрашивать о Кате или продолжим ваньку валять?

Надо заметить, что мы с Алиной никогда не обговариваем ситуации: что будем говорить и зачем. У нас никогда нет готового плана. Мы всегда ориентируемся по месту, и до сих пор нам везло с импровизациями. Будем надеяться, что и сегодня удача от нас не отвернется.

– Разберемся, – пробурчала Алина. – Главное, что нас впустили. Ну и тип же этот охранник, Игорь Андреевич, – она передернула плечами. – Б-р-р-р.

Горничная подошла к мощной дубовой двери, украшенной резным орнаментом, и несколько раз постучала по ней костяшками пальцев, а затем распахнула ее перед нами. Мы вошли. У окна спиной к нам стояла женщина.

– Регина Ивановна, – окликнула ее горничная.

Женщина обернулась. Никогда бы не подумала, что у такой молоденькой девушки могут быть такие большие дети. Кажется, соседка говорила, что девочке четырнадцать лет, а мальчику двенадцать. Однако Регина здорово сохранилась!

Хозяйка действительно превосходно выглядела. Обтягивающие джинсы подчеркивали ее стройную фигуру, маечка облегала упругий бюст. С шеей все было в порядке, на лице ни малейших признаков старения: ни морщинки, ни складочки. И такая она стояла свежая и ухоженная, что я даже ей позавидовала. Не потому, что я выгляжу намного хуже, нет, мне никто моих лет не дает, просто во вчерашней суматохе, выбегая из руин, я забыла взять из спальни свой любимый крем с лифтинг-эффектом и посему с утра чувствовала себя не в своей тарелке. Мне казалось, что и щеки у меня обвисли, и веки припухли, и вообще я могла бы выглядеть лучше.

– Я вас слушаю. Сережа, охранник, позвонил, сказал, что у вас для меня какой-то сюрприз. Вы меня заинтриговали, – призналась Регина.

Мне в один момент стало жалко обещанной бесплатной путевки. Почему я целыми днями кручусь, сплю по четыре часа в сутки, забываю вовремя посетить парикмахера, и все для того, чтобы удержаться на плаву в жестоком мире бизнеса, а она, эта Регина Ципкина, не вылезает из кабинета косметолога, полируя единичные морщинки? Почему кому-то все, полной мерой, а кому-то по заслугам и за его же деньги?

Чтобы меня Алина не опередила и не стала одаривать посторонних людей из чужого кармана – напомню, что агентство «Пилигрим» принадлежит мне, а Алина занимает в нем должность заместителя директора, то есть моего заместителя, – я поторопилась сказать:

– В качестве рекламной акции мы решили устроить розыгрыш туристических путевок. Ваша фамилия в числе участников конкурса.

– Приятно слышать, – сказала Регина.

«Она даже не спросила, как ее фамилия попала в список участников. Должно быть, на эту даму подарки сыплются как из рога изобилия. Она даже не удивилась, не обрадовалась, не захлопала в ладоши. Приняла как должное, как факт, как будто путевка у нее уже в кармане. Ну-ну, попробуй еще выиграть эту путевку», – подумала я, разумеется, не собираясь ничего разыгрывать.

– Вы сказали «конкурс», а как будет он проходить? – все же спросила Регина.

– Очень просто. Вы ответите нам на некоторые вопросы, – Алина перехватила у меня инициативу разговора. – Мы занесем анкету в компьютер, выделим вам номер, а потом разыграем приз. Разыграем примитивно просто, с помощью барабана и шариков. На розыгрыш мы обязательно вас пригласим. Будет фуршет, артисты, шуточные конкурсы. Мы уже не единожды устраивали подобные рекламные акции. Наши клиенты в восторге.

– Может, пригласим Маргариту Степановну? – спросила Регина, довольно улыбаясь.

– Кто такая Маргарита Степановна? – насторожилась Алина.

– Это моя соседка и подруга. Ее дом расположен напротив нашего.

– Мы обязательно зайдем к Маргарите Степановне и пригласим ее участвовать в конкурсе, а сейчас, Регина Ивановна, давайте заполним анкету на вас, – предложила Алина.

– Давайте. Присаживайтесь. Клава! – громко выкрикнула Регина. Из-за двери показалась голова горничной. – Принеси нам чаю и конфет. Вы любите конфеты?

– Обожаем. – Наши с Алиной рты растянулись в подобострастных улыбках.

– Хочу предупредить вас, мы рекламируем семейный отдых, поэтому вопросы будут касаться не только лично вас, но и всей вашей семьи: мужа, деток. Итак, первый вопрос. Большая ли у вас семья?

– Я, муж и двое детей.

– Расскажите, пожалуйста, о членах вашей семьи подробнее, – попросила Алина, не решаясь сразу задать вопрос о няне.

– Муж – Василий Семенович Ципкин. Бизнесмен. Самородок, – гордо изрекла Регина. – Между прочим, из местных. Когда вы ехали сюда, вы должны были заметить съезд к селу Николаевка.

«Конечно, заметили, – припомнила я. – Прекрасная, широкая дорога, с нее съезд на грунтовку, петляющую по полю, а вдалеке деревушка с покосившимися крышами. Похоже, это и есть малая родина господина Ципкина».

– Мой муж родился в Николаевке, – продолжила Регина экскурс в прошлое. – Закончил десятилетку, подался в город. Кем он только не работал! Начинал грузчиком, был на подхвате, разнорабочим, даже улицу мел. Но, как говорится, если в черепной коробке что-то есть, то человек всего добьется. Господь бог не обделил моего мужа умом. Он быстро сообразил, на чем держится экономика, и открыл свое дело.

– А на чем держится экономика? – по ходу спросила я.

– На водке, на самой банальной водке, продукте первостепенной важности, во всяком случае, для нашего русского народа. Уж простите, но менталитет у нас такой: какая свадьба без нее, родимой, какие похороны?

– Да уж, действительно, – крякнула Алина. – Какая ж свадьба? А сам Василий Семенович употребляет беленькую?

– В исключительных случаях. – Регина выставила ладонь перед нами. – Будешь пить свой продукт, все дело загубишь.

– В смысле? – спросила я. – Что же, вашу водку пить нельзя?

– Я неправильно выразилась, а вы меня неправильно поняли, – Регина смущенно улыбнулась. – Василий Семенович не пьет чужую водку из патриотических соображений, а свою не пьет, потому что всегда должен иметь трезвую голову. Руководить таким огромным, как у нас, предприятием непросто. Сейчас рыночная экономика, и нос надо держать по ветру. У нас ведь не только ликероводочный завод, но сеть магазинов «Эверест». Василий очень много времени уделяет работе. Ему надо все знать: не нарушен ли производственный процесс, как сбывается продукция, пользуется ли спросом. Иначе ведь бизнеса не получится. Вот поэтому, чтобы везде успеть, он старается вести здоровый, трезвый образ жизни.

– Я вас понимаю, – я часто закивала головой. – Трезвость – норма жизни.

– А теперь расскажите, пожалуйста, о себе, Регина Ивановна, – попросила Алина.

– Ох, ну что я? Я работала в Центральном универмаге продавщицей, участвовала в показах мод.

– Вы были моделью?

– Нет, – не стала врать Регина. – Показы устраивала местная швейная фабрика. И нас, девчонок со стандартными фигурами, приглашали демонстрировать одежду. Вот на таком показе мы с Василием Семеновичем и познакомились. Он меня сразу на Канары пригласил, а я сразу согласилась.

– Любовь с первого взгляда?! – изобразив на лице телячий восторг, воскликнула Алина.

«Не переигрывай, – мысленно пожелала я ей. – Судя по всему, Регина не такая уж дура, какой старается выглядеть».

– Да, – Регина потупила глаза. – Уже через неделю Вася сделал мне предложение. Мы расписались на следующий день после возвращения.

«Куй железо, пока горячо», – отпечаталось у меня в голове.

– А теперь о ваших детках, – Алина перевернула страничку блокнота, делая вид, что все подробно записывает.

– У нас с Васей двое детей. Четырнадцатилетняя Кристина и двенадцатилетний Артур. Чудные детки, плоды любви. Милые, умные. Я им всю себя отдаю. Танцы, каратэ, музыка. Дети должны развиваться.

– Неужели все сами?! – восхищенно воскликнула Алина.

– Что вас удивляет? Материнский долг – отдать своей кровиночке все сполна.

– Нет-нет, я верю, сама мать. Но у меня один ребенок, а у вас их двое. Неужели вам никто не помогает? Допустим, мальчика надо везти на каратэ, а у девочки в это время урок музыки. Как вы успеваете?

– Вообще-то детей на дополнительные занятия в музыкальную школу или в спортзал возила няня, – вздохнула Регина, – но мне пришлось ее уволить.

– Уволить? Почему? Она плохо обращалась с детьми?

– Да нет, она нормально обращалась с детьми, я бы даже сказала, что она с ними ладила.

– Тогда что? – налегала Алина.

Регина не успела ответить, наш разговор был прерван появлением мужчины среднего роста, весьма невзрачного. Хотя, надо отметить, этот тип прилагал все усилия, чтобы выглядеть респектабельно. На нем был дорогой костюм, рубашка отменного качества и галстук, которой стоил немалых денег. Именно такой я хотела подарить Олегу на двадцать третье февраля. Зашла в бутик, но когда посмотрела на цену, решила ограничиться электрической соковыжималкой. А что? Соковыжималка фирмы «Бош» тоже неплохой подарок.

– Добрый день, – сказал мужчина, удивленно нас разглядывая. Его брови изогнулись дугами, которые коснулись своими верхними точками вспушенных феном жиденьких волосиков. Со лбом и прической мужчине явно не повезло. Природа обделила его густой шевелюрой, да и лоб не выдавал в мужчине мыслителя.

– Вот эти дамы, Васенька, пришли пригласить нас участвовать в розыгрыше путевок, – Регина поторопилась объяснить мужу наше здесь присутствие.

«Так это и есть Василий Семенович Ципкин», – догадалась я.

– Мы представляем туристическое агентство «Пилигрим», – отрапортовала Алина.

– А я думал, что вы няни из фирмы «Мери Поппинс». Моя жена все никак не может найти няньку для наших детей.

Закончив нас сверлить взглядом, Ципкин посмотрел на Регину:

– Тебе что-нибудь в городе надо?

– Нет, Васенька, – защебетала она. – Мне ничего не нужно.

– Где мои запонки, не помнишь?

– Кажется, в спальне или на комоде, или на трюмо. Нет, ты их оставил в кабинете на столе. Посмотри там, милый.

Василий вышел в смежную комнату. Мне показалось, что Регина с облегчением вздохнула.

– На чем мы остановились?

– На том, что ваша няня уволилась, – подсказала Алина.

– Ах да, – неожиданно оживилась Регина. – Ей надо было срочно уехать, скрыться.

У меня екнуло сердце. Неужели мы на верном пути. Если бы еще хозяйка знала, куда рванула ее нянька!

– Уехать из такого дома? От милых детей? Должно быть, у нее была веская причина? – Алина подталкивала Регину в хитро расставленные сети.

– Ох, вы толкаете меня на преступление, – Регина жеманно подвела глаза к потолку. – Она сбежала от любви, от неразделенной любви.

– Да вы что! Господи, только не говорите, что няня ваших детей положила глаз на Василия Семеновича.

– На Васю? – громко спросила она. – Ну что вы! Вася Катю вообще не замечал, да и Катя свое место знала. Приличная девушка. Дело в другом. Не Катя любила – ее любили. Работает у нас начальником охраны один парень. Неплохой, служит исправно, предан Василию Семеновичу до мозга костей. Вася его ценит. Можно сказать, что парень этот умница, но урод жуткий. – Регина сморщила лицо и закачала головой. – За глаза наши работники прозвали его Герасимом, потому как он такой же здоровенный. И собачка, кстати, у него есть. Кавказец. Жуть! Собака Баскервилей против него – пинчер.

– Кажется, мы с вашим Герасимом столкнулись во дворе. Он нас допросил с пристрастием, – пожаловалась я, – а потом пропустил. А вот собачку не довелось увидеть.

– И, слава богу! Тайсон живет в вольере, на заднем дворе. Я сама его боюсь, а Вася каждую ночь требует, чтобы собаку выпускали побегать по территории. Не поверите, я боюсь вернуться домой после одиннадцати. Этот кобелина никого за ворота не впускает и не выпускает. А как же театры, выставки, концерты?

– Регина Ивановна, так что же Герасим? – Алина вернула разговор в прежнее русло.

– Что? Ах да. Игорь, наш Герасим, влюбился в Катю. А она – нет. Сердцу, как говорится, не прикажешь. Он к ней, она от него. А он настырный до безумия, да еще ревнивый. Совсем нашей Кате прохода не давал. Опасаясь насилия, ей пришлось рассчитаться.

– А разве она не могла ему объяснить, что он ей не нравится?

– Хм, таким людям вообще трудно что-либо объяснить. Она и так очень долго терпела, а потом пришла ко мне и все рассказала. «Так продолжаться не может. Или я, или Игорь. Понимаю, что Василий Семенович выберет Игоря, поэтому я ухожу сама», – так она мне сказала.

– И ушла?

– Ушла.

– А когда это было?

– Месяц, наверное, как ушла. Я на календарь не смотрела. А почему вы об этом спрашиваете?

– Я к тому, что все это время вы без няньки? – выкрутилась Алина.

– Да, представьте. Кто ни приходит – не подходит или детям, или мне.

– Может быть, уговорить Василия Семеновича уволить Герасима и вернуть Катю?

– Ах, если бы! Заранее знаю, что он ответит. «Нянек пруд пруди, а Игорь один в своем роде. Такого преданного человека нигде не сыскать. А дети? Что дети? Они скоро вырастут, за границу уедут учиться, няня им все равно будет не нужна». Хотя, если разобраться… Василий Семенович уезжает, и Игорь сразу начинает относиться к работе с прохладцей. Бывает, что и на работе не появляется. Ищешь, ищешь его, а где он, никому не известно. А вот Катя ни разу меня не подвела.

– А если ваш муж уволит Игоря, вы знаете, где эту Катю искать?

– По месту прописки, где ж еще? – с удивлением спросила Регина. – Что это мы все о няне? Вы мне лучше скажите, когда состоится розыгрыш призов?

– Мы вам обязательно позвоним, – пообещала я, понимая, что разговор уже закончен. Я поднялась с дивана и стала прощаться. – Очень приятно было с вами познакомиться, надеюсь, вы и ваша семья станете постоянными клиентами нашего туристического агентства. Розыгрыш путевок состоится приблизительно через месяц, нам надо обработать данные и заказать лототрон.

«Надеюсь, за месяц Регина забудет и о нас, и о розыгрыше», – подумала я, растягивая губы в улыбке.

– Через месяц так через месяц, но вы обязательно зайдите к Маргарите Степановне, она большая любительница подобных мероприятий.

– Непременно.

– Вас Клава проводит, – сказала на прощание Регина и в одну секунду потеряла к нам интерес. Она взяла с журнального стола пульт от телевизора и брякнулась на диван.

Мы вышли и прикрыли за собой дверь. В охотничьем зале (так я обозвала про себя комнату, предшествующую гостиной) Клавы не оказалось.

– Неплохо было бы поговорить о безумной любви Герасима к Кате, – зашептала я в Алинино ухо.

– С кем? – так же шепотом спросила Алина. – С Герасимом?

– Боже упаси. Ты же не хочешь, чтобы нас, как Муму, утопили в Николаевских прудах? Мутный парень, этот Игорь. Кто-кто, а он точно причастен к исчезновению Кати. Возможно, он и Андрея убил. Помнишь, Регина говорила, что парень крайне ревнив? Нам надо Клаву вызвать на откровенность. О хозяйке она говорить не станет, а о няньке можно и почесать язык.

– Давай найдем Клаву, – согласилась Алина.

Увы, на этот раз нам не повезло. Мы направились к двери, надеясь увидеть за ней горничную, но в этот самый момент в комнату вошел мужчина в сопровождении начальника охраны. Незнакомец был приблизительно одного возраста с Ципкина, но разительно отличался от него внешними данными. Не прилагая особых усилий, мужчина выглядел сногсшибательно. Высокий брюнет с темно-карими глазами заинтересованно на нас посмотрел. «Бабник», – про себя отметила я. Алина на секунду остолбенела от такой красоты и забыла переставить ноги. Если бы я вовремя не подхватила ее под руки, она бы упала под ноги красавцу.

– Василий Семенович там? – холодно спросил Герасим, заметив, какое впечатление произвел на Алину его спутник.

– Да, там, через комнату, – ответила я за Алину.

Услышав голоса, из-за двери появился Ципкин.

– О! Здоров, Константин, проходи. Игорь, проводите женщин, – приказал Ципкин начальнику охраны.

Так сорвалась наша затея поговорить с Клавой о Герасиме и Кате. Начальник охраны вывел нас из дома и проводил до машины. Возвращаться к хозяину он не торопился: стоял и смотрел, когда же мы уедем. Вот ведь противный тип!

– А нам еще надо поговорить с Маргаритой Степановной, – Алина предприняла последнюю попытку остаться ненадолго в поселке.

– А ее сейчас нет дома. Уехала по магазинам, – обрубил концы Герасим. – Счастливого пути.

– Вот гад, – зашипела Алина, уезжая восвояси. – У меня такое ощущение, что этот Кинг Конг дал мне коленом под зад.

– Хорошо, что с его собачкой не познакомились.

Глава 14

По пути в город я пыталась связаться со Степой, хотелось порадовать ее информацией, нам с Алиной было, что рассказать. Увы, на мои звонки она не отвечала.

Всю дорогу мы говорили о начальнике охраны Ципкина, и чем больше говорили, тем больше убеждались: Герасим именно тот, по ком плачет тюрьма. Он довел Катю до побега, он и Андрея убил. Мы догадывались, как Андрей попал в Алинин гараж. Примитивно просто: Катя сама ему позвонила и назвала адрес. Он пришел, а тут Герасим, который каким-то образом выследил Катю. В припадке ревности Герасим схватился за молоток, который валялся под ногами, и опустил его на голову бедному Андрею. Дальше тоже все складывалось. Герасим закрыл гараж, прошел мимо вечно спящего сторожа. Через какое-то время в гараже появился Вадим, открыл ворота и нашел мертвого парня. Разница во времени между тем, как охранник Ципкина вышел из гаража, а Вадим в него зашел, могла быть ничтожно малой – пять или десять минут. Возможно, что Вадим даже видел Герасима, но не обратил на него внимания. Хотя на такого громилу, по-моему, не обратить внимания невозможно.

Вопрос, где Катя? Девушка могла сбежать. Или Герасим тоже с ней расправился, но уже в другом месте. По этому поводу мы с Алиной не пришли к единому мнению.

– Нам, Марина, надо думать, как нам этого Игоря вывести на чистую воду, – сказала Алина. – Как? Вот в чем вопрос. На понт его не возьмешь. Физической расправы над ним не учинишь, – рассуждала она, внимательно следя за дорогой. Мы приближались к городу, и машин на дороге становилось все больше и больше.

– О какой такой расправе ты говоришь? – Я поежилась, представив Герасима, прикованного цепями к стене. Да этот бугай и цепи разорвет, и стену до основания снесет. О какой физической расправе она мелет? Надо ставить перед собой реально выполнимые цели.

– Ну если бы его поймать, – пояснила свою мысль Алина, – и пригрозить смертью.

– Даже не думай! Ты давно на себя в зеркало смотрела? Маленькая, толстенькая, ручки и ножки ватой, а не мышцами набиты.

– Ну ты полегче, – обиделась Алина. – Я дама в самом соку! И мозги у меня крепкие, в смысле, умная я.

– Пускай так, – согласилась я. – Но Герасим – это же монстр, а не человек! Как ты его собираешься поймать? Как мамонта? Яму выкопаешь?

– Пожалуй, как мамонта не получится, – вздохнула Алина, сожалея о том, что начальник охраны не первобытный слон. – Придется против него собирать неопровержимые улики. Тоже вопрос, как? Боюсь, второй раз он нас в дом не пустит.

– А если Степу заслать? – осенило меня.

– Степу?

– Да, Степу! Ципкиным нужна нянька. Пусть Степа и сыграет няньку.

– Идея хорошая, – согласилась Алина. – Вот только согласится ли Степа?

– Степа? С превеликой радостью. Разве ты ее не знаешь?

Ослепленная своей гениальной идеей, я совершенно не подумала о том, куда посылаю любимую родственницу, а именно – в логово врага, к злому и коварному Герасиму.

Мы приехали в «Пилигрим», заперлись с Алиной в кабинете. Нам надо было придумать Степе легенду и настрочить кипу рекомендательных писем. А еще позвонить Регине и сказать, что есть замечательная женщина, няня, неделю назад как выпустившая в большую жизнь своих питомцев.

Разговор с Региной взяла на себя Алина.

– Регина Ивановна? Это Алина Николаевна Блинова. Извините за беспокойство, – сладким голоском заговорила Алина. – Вы обмолвились, что вам нужна няня. Извините, сразу не вспомнила, а когда приехала в город, меня словно током ударило. У меня есть на примете женщина. Бриллиант! Возьмете ее, не пожалеете. Умная, добрая, выдержанная, порядочная. Упаси боже, чужого не возьмет. Не молоденькая. Опыта – воз и маленькая тележка. И как раз свободна. Ее питомец поступил в университет. Ему уже няня, как вы понимаете, не нужна. А няня просто супер! Может, посмотрите?

– С радостью! – так громко воскликнула Регина, что и я услышала. – Сегодня из «Мери Поппинс» опять прислали няню. Вы бы ее видели! Я так и не поняла, была на ней юбка или нет. Ногти на руках длиннее самих пальцев. В пупке кольцо. Может, еще где есть… Согласитесь, не могу же я такую девицу в дом пустить? У меня муж, у меня сын подрастает. Ну вы меня понимаете, о чем я?

– Разумеется. У вас приличный дом, воспитанные дети. Зачем вам такая оторва?

– А сколько лет вашей няне? – спросила Регина.

– Чуть больше сорока.

– Сейчас и в сорок лет женщины отменно выглядят, – возразила Регина.

– Не эта, – под моим тяжелым взглядом Алина прикусила язык. – Я хотела сказать, что Стефания Степановна не злоупотребляет косметикой. Она вообще не красится. Выглядит очень натурально. Вы уж поверьте, никакой опасности она не представляет ни для вас, ни для ваших детей, ни для вашего мужа. Останетесь довольными.

– Хорошо. Пусть приезжает завтра с утра. Скажем, часам к одиннадцати.

– Будет. – Алина положила трубку. – Уфф! – выдохнула она. – Уговорила.

– Теперь осталось сообщить Степе о ее новой работе, – сказала я, наперед зная, что та согласится.

Легка на помине в кабинет ворвалась Степа, с горящими глазами и румяными от волнения щеками.

– Девчонки, информации к размышлению больше, чем у Штирлица.

– Удивила, – как можно равнодушнее сказала Алина. – У нас тоже есть, что тебе сказать.

– Но можно я сначала? Можно? – Степа от нетерпения даже затряслась.

– Да говори уже, – разрешила я, видя, в каком состоянии находится моя родственница. Рот ей все равно сейчас не заткнуть.

– Значит, так, – начала рассказывать Степа…

Расставшись с нами, она поехала к отцу Инны и Кати. Дверь открыл Антон Кукушкин. К Степиной радости, мужчина находился на больничном. Его жены Зинаиды Николаевны дома не было. Должно быть, поэтому он был со Степой откровенен. Она представилась ему домработницей Катиной хозяйки, Регины Ципкиной. Мол, хозяйка послала ее разыскать Катю. Дети очень скучают по своей няне и просят ее вернуться.

– В этом деле я вам не помощник, – признался Антон. – Я не знаю, где сейчас Катя.

– Но вы же отец! Вы ведь поддерживаете с ней связь? – спросила Степа.

– Нет, то есть я прилагаю все усилия, а меня отвергают. С Катиной матерью мы разошлись, когда девочки только пошли в школу. Что греха таить, я во всем виноват. Встретил женщину, Зину, влюбился. Думал, что она моя судьба. Жену бросил, детей. Нехорошо бросил, подло. Квартиру мы разменяли, разъехались по коммуналкам. Я свою комнату с Зинкиной однокомнатной квартирой сменял, въехал в эту двушку, а Валентина с девочками так и осталась жить в одной комнате, толку что она в центре города. И денег я им не давал, – виновато вздохнул Кукушкин. – Зинке все было мало: то ей хотелось новую мебель, то садовый участок, то на курорт ее вези. А потом Валентина уехала на Север. До сих пор не могу простить, что и тогда, когда она мне позвонила и сообщила о своем решении, не остановил ее. Если бы я ей тогда хоть чуточку помог, она бы не бросила детей и не уехала. Но я сказал: «Дело твое. Езжай». Она попросила меня присмотреть за Инной и Катей, но забрать дочек к себе я не мог: Зинка пообещала их отравить, если я их в дом приведу. Теперь вы понимаете, какая стерва мне досталась. Сам себе наказание выбрал. Ни дня у нас без ругани не проходит. Совместных детей нам бог не дал, а моих отнял. Даже тогда, когда Валентина погибла, Зинаида была против того, чтобы я хотя бы на время их у нас поселил. Ультиматум мне выставила: «Хочешь быть с дочерьми – переселяйся к ним». А там уже Нинка жила, родственница Валентины. «С чего ты взял, что ты им нужен? – заявила она мне. – Вспомнил о дочерях! Надо было раньше о них думать, когда бросал». Она и Инну с Катей против меня настроила. Поселись я у них, ей бы пришлось обратно в свое село вернуться. А кто же из города уедет? А потом Нинка вышла замуж, но девочки уже выросли и во мне не нуждались. Вот я и остался один. Зинка не в счет. Ее дома нет, и мне хорошо.

– Это значит, что вы с девочками не общались?

– Ну почему? Общались. Тайно. В последнее время я старался с ними чаще видеться. То на день рождения приглашу в ресторан, то на какой-нибудь праздник деньжат подкину. Они ведь молодые, им и погулять хочется, и приодеться. Подарки они, конечно, принимали, но знаете – как бы это выразиться? – не то что нехотя – без радости. Чувствовалось, что они меня так и не простили. Год назад на день рождения подарил Кате мобильный телефон. Так она даже брать его не хотела. Инка, та проще, уговорила сестру взять подарок, но потом, гляжу, телефон перекочевал к ней. Значит, для себя старалась, – усмехнулся Кукушкин. – Последний год я в основном общался с Инной. Катя жила у хозяев и в город выбиралась редко.

– Ее не отпускали?

– Да нет, почему? Катя вообще замкнутая девушка. Ее лучшие подруги – книги. Инна была другая. Энергичная, пробивная. Сама, без связей, в такую фирму устроилась. Да и какие, собственно, у нее связи? Все сама, сама.

– А где работала Инна? – поинтересовалась Степа.

– О, очень интересная контора. Как-то случайно я встретил ее выходившей из особняка, что стоит на улице Набережной. Спрашиваю: «Что ты тут делаешь, дочка?» – «Я здесь работаю, папа». Смотрю, а на фасаде табличка: «Клуб элитных производителей». – «Это что ж за учреждение? От министерства сельского хозяйства?» Она смеется. «Нет, – говорит. – Просто богатые люди любят, чтобы вокруг них было все по высшему разряду. Если жена, то чтобы красавица была, как минимум Мисс области. Если дом, то чтобы выше соседского. Если животина какая в доме, то только от чемпиона Европы». – «По какому виду спорта?» – «Да чемпион не от спорта, папа, а чемпион породы. Я вообще-то говорю о кошках, собаках, попугаях, даже хомяков из-за границы привозим. А ты что подумал?» – «А я думал, что какому-то спортсмену живность надоела, а вы ее перепродаете». – «Нет, папа, хотя и такое случается. Но чаще приходит к нам какая-нибудь избалованная дамочка и говорит: «Хочу хохлатую собачку, чтобы миниатюрнее ее не было». Мы ей отвечаем, что есть такая, но питомник находится в Китае. Чтобы привезти вам собачку из Китая, вам придется выложить столько и столько-то. Дама делает предоплату, и мы ей привозим то, что она хочет». Вот в такой фирме работала моя Инна. И знаете, она неплохие деньги получала, бывало, что и заграницу сама выезжала.

– И это все, что тебе удалось узнать? – спросила Алина у Степы, когда та замолчала, чтобы перевести дыхание. – Негусто. Значит, где прячется Катя, Кукушкин не знает?

Степа покачала головой.

– Жаль, очень жаль.

– Зато мы знаем, где работала Инна.

– И что это нам дает?

– Ну, может быть, Инна пострадала от руки рассерженного клиента? Например, привезла не то, что нужно: перепутала породу, или экземпляр был бракованный.

– Степа, я тебя умоляю, – отмахнулась от нее Алина. – Клиент всегда имеет право отказаться или согласиться подождать немного, пока привезут то, что он хочет. Да и вообще Инна не имеет никакого отношения к нашему делу. Ее убили намного раньше, чем Андрея. Ты лучше, Степочка, послушай, что нам удалось разузнать, – и она описала ей в красках весь наш визит к Регине Ципкиной. – Ты уж извини нас, Степа, что мы без тебя решили, но ты ведь не откажешься поработать в доме Ципкиных несколько дней нянькой? Пока все не разузнаешь.

Неожиданно Степа заартачилась.

– А почему вы все за меня решаете? Сами говорите, что этот Герасим жуткий монстр. А если он меня раскусит? Я ведь даже не смогу никого из вас позвать на помощь. Когда вы приедете, будет поздно.

– Кого – тебя? Раскусит? Степа, ты – лучшая! – в один голос заверещали мы с Алиной. – Ты Мата Хари!

– Кто? – Степа с опаской посмотрела на нас. Некоторые черты знаменитой шпионки и покорительницы мужских сердец ее не устраивали.

– Ну хочешь, радистка Кэт, если она тебе ближе, – пошутила Алина. – Да что там говорить? Тебе няньку сыграть – раз плюнуть. У тебя богатейший опыт! Сколько раз ты с нашими детками ездила отдыхать?

Действительно, отдых с нашими детьми – Аней и Саней – приравнивается к полету в космос на неисправном корабле. Одна нестандартная ситуация сменяется другой, и в каждой надо не потерять свое человеческое лицо и… не оторвать уши любимому чаду. А детки наши на выдумку горазды. Они ежечасно подшучивают и «разводят» любимую тетушку, зачастую ставя ее в неловкое положение. А Степа все терпит, все прощает. Она спокойна, как айсберг. Она в жизни на детей голос не повысит, потому что они цветы жизни. Ей ли не сыграть няню? Да Ципкина плакать еще будет, умолять Степу остаться, когда та, выполнив задание, соберется домой.

– Ну наши детки это одно, а чужие совсем другое. Наши милые, добрые, воспитанные.

– Спасибо, Степа, но те, по рассказам их маменьки, тоже ангелы, – растрогавшись, я смахнула набежавшую слезу.

– Степа, ну выручи, – взмолилась Алина, заломив руки. – Вадим в тюрьме. Он долго там не протянет. Ну, Степа…

– Ладно, – сжалилась над нами Степа. – Когда вы меня повезете к Ципкиным деткам?

– Завтра, Степа, завтра.

– Уже завтра. А я еще хотела наведаться в «Клуб элитных производителей».

– Степа, ты опять? – поморщилась Алина, но, быстро сообразив, что Степа снова может обидеться, поторопилась сказать. – Обещаю тебе, как только мы найдем истинного убийцу Инниного парня и отмажем от тюрьмы Вадима, займемся поиском убийцы Инны. Найдем и на блюде принесем Воронкову. Согласна?

– Согласна.

– Тогда обдумаем твой гардероб, – перешла к делу Алина. – Как должна выглядеть няня для того, чтобы понравиться хозяйке? – она пристально посмотрела на Степу. – Скромно, неброско, но презентабельно. Не забывай, что ты идешь наниматься на работу в приличный дом. Так, посмотрим. Юбка до колена. Хорошо. Блузка без глубокого выреза, рукав длинный. Прелестно. Босоножки без каблука. Степа, что это такое?

– Педикюр, – Степа посмотрела на свои ноги.

– Туфли есть? Вдруг Регине твои пальцы не понравятся. Степа, мы все должны продумать и предусмотреть.

Степа перевела взгляд на меня.

– А я сумку с обувью у Марины оставила.

– Значит, надо съездить и забрать. Поехали. На обратном пути заедем в парикмахерскую. Степа, тебе надо освежить стрижку.

Степа только пожала плечами. Когда Алина берется корректировать чей-нибудь имидж, с ней лучше не спорить и сразу со всем соглашаться, все равно уболтает, тем более что вкус у нее хороший, и плохого она не посоветует.

После утреннего разговора с Олегом ехать к себе домой не хотелось. А вдруг он там? Скандал начнется по новой? Ни за что, пусть сам осознает, что натворил: ремонт начал, меня обидел.

На всякий случай для моральной поддержки я взяла с собой Степу и Алину. Слава богу, мужа моего дома не оказалось. Бригада в полном составе работала под неусыпным оком Сан Саныча. Пенсионер от строительства постоянно лез под руку рабочим и советовал, советовал, советовал.

– Зачем тебе отвес? Только время зря тратишь. Я тебе и так скажу, что стена ровно выставлена. Ну и что, что угол завален? Здесь все равно мебель будет стоять. Кто этот угол за мебелью увидит? Парни, зря время не теряйте, я обещал шефу закончить ремонт досрочно, я его и закончу.

Бригадир строителей хотел ответить Сан Санычу, не слишком ли тот на себя много берет, но, увидев меня в проеме дверей, решил высказаться после моего ухода.

– О, Марина Владимировна! А мы тут работаем в поте лица. Штурмуем! Скоро закончим, – поставил меня в известность Сан Саныч.

В то, что ремонт может скоро закончиться, не верилось. Унитаз сиротливо стоял в центре огромного пространства. Груды кирпичей, как и вчера, валялись вдоль стены. Резиновый шланг был воткнут в канализационную трубу. На какую-то долю секунды я пожалела Олега. Он, хоть меня и обидел, но не бомж, чтобы жить в таких условиях.

– Вы объяснили Олегу Александровичу, как пользоваться водопроводом? – спросила я у Сан Саныча.

– А чего ему объяснять? Съехал он сегодня.

– Как съехал? Куда? Почему? – как же я в тот момент разозлилась на Олега.

– Так в этой квартире жить нельзя. Тут, хозяйка, такое произошло…

– Что вы еще натворили? – У меня защемило сердце.

– Нет, в принципе, ничего страшного, – стал оправдываться Сан Саныч.

Уже не веря никому и ничему, я бросилась в комнату, чтобы посмотреть своими глазами на то, из-за чего нельзя жить в этой квартире.

Балка все еще торчала в зоне материального благополучия. Никто ее вынимать из стены не спешил. На ее конце весела рубашка Олега. Нашел куда повесить одежду!

– Сан Саныч, что случилось? – повторила я свой вопрос. – Почему нельзя жить в этой квартире?

– Света нет.

– Как нет? Был же! – Только тут я заметила, что строители работают в полумраке.

– Мы стеночку снесли, а в ней, оказывается, кабель был замурован, – стал объяснять Сан Саныч. – Ну и нарушили целостность энергетической системы, – витиевато высказался он. – Бросили времянку. Подсоединили провод к счетчику. Провод упал в лужу. Коротнуло. Пробки выбило, предохранители сгорели. Кажется, еще что-то… Нет, мы, конечно же, все починим, когда стеночку выставим и концы проводов найдем.

– Что значит найдем? – Из-под бровей я посмотрела на Сан Саныча.

– Так ведь, когда бабахнуло, еще одна стена упала, и проводочку засыпало…

– О-о-о, – застонала я. – Что же получается? Ничего не работает?

– Ничего, – с готовностью подтвердил Сан Саныч. – Электричества нет, света нет, телевизор не работает, холодильник тоже.

– О, господи, – запричитала я. – В потемках Олег бы еще прожил, но без телевизора и холодильника нет. В таких условиях он погибнет. Да что он?! Ни один мужчина не вынесет такие лишения.

– Это точно. Как может мужчина прожить без холодильника? Петр Васильевич никогда на голодный желудок не засыпает, – вспомнила о своем муже Степа. – Это женщину питает духовная пища, а мужиков только колбаса и мясо, – добавила она, покачав головой. – Нет у Олега шансов выжить в этой квартире. Зря ты, Марина, костьми не пала, чтобы остановить эту разруху.

«Ну вот, теперь и она будет меня упрекать в ремонте, – подумала я. – Что значит родная кровь! Прекрасно знает, от кого исходила инициатива, так нет же, выгораживает своего племянника!»

– Ага, вы их еще пожалейте, своих мужиков, – отозвалась Алина. – А вот мой муж в тюрьме! – гордо бросила она. Строители как один повернули в ее сторону головы. – Там тоже нет ни холодильника, ни телевизора. И ничего – сидит. И жив.

– А за что сидит ваш муж? – осторожно спросил бригадир.

– За убийство! Я гараж решила отремонтировать, – она многозначительно покашляла. – Штукатуров пригласила, маляров. Вроде бы и сделали быстро, аккуратно, но мужу все равно не понравилось. Штукатур с ним начал спорить, мол, сделан ремонт качественно, муж ничего не стал доказывать, просто взял молоток и опустил его парню на голову.

– Алина, прекрати, – остановила я подругу, не время сейчас ремонтников разыгрывать. – Лучше скажи, куда Олег мог податься? – задала я вопрос скорее себе, чем ей или окружающим, но ответили отчего-то все, и Алина в том числе.

– Секретарше позвони, – хмыкнула она.

– По приятелям надо поискать, – предложил Сан Саныч. – У Олега Александровича друзей много?

– Марина, может, он уехал в командировку? – спросила Степа.

– Мог, конечно, – согласилась я, не особенно расстроившись. – А не сообщил, что уезжает, из вредности. Как же, обиженный! Ладно, мы пришли сюда не на Олега смотреть. Нет его, и не надо. Степа, ищи свою сумку, и поехали. Сан Саныч, когда свет сделаете?

– Стеночку выставим, потолочек подошьем, вот тогда и проводочку проведем, – ласково пообещал Сан Саныч, время от времени косясь на Алину, муж и жена – одна сатана, вдруг и она за кувалду схватится.

Следующим пунктом нашей программы был салон «Донна Белла», принадлежащий нашему знакомому стилисту Вене Куропаткину.

– Сколько лет, сколько зим! – воскликнул Веня. – Стефания Степановна, рад вас видеть! У вас на голове опять черт-те что?

По последней фразе я поняла, что Куропаткин не в настроении, и даже поняла почему. У Вени много клиенток, встречаются среди них весьма капризные особы, способные довести мастера до белого каления. Похоже, с одной из них мы столкнулись, входя в салон.

Только я хотела успокоить и немного осадить нервного парикмахера, как вперед вылезла Алина:

– Веня, у нас к тебе большая просьба. Сделай так, чтобы Степе не посмели отказать. Ей надо сыграть роль…

– Обольстительницы? Чтобы ни один мужчина не прошел мимо? Мне надо сделать из нее роковую красавицу? Раз плюнуть, – хихикнул Веня. – Меняем цвет волос, затем стрижка. Волосы короткие, выбирать не приходится – только авангард. И броский макияж. – Веня сделал шаг назад, прищурился, соображая, на чем лучше сделать акцент, на Степиных губах или глазах.

Степа, услышав, что её собираются перекрашивать, шарахнулась в сторону.

Если честно, я не поняла, как можно сделать из Степы броскую красавицу. Она и так красива, но только внутренней красотой. С виду она как серая мышка: маленькая, худенькая, с добрыми серыми глазами. Степа практически никогда не пользуется макияжем. Ну иногда может подкрасить ресницы и положить на губы слой розовой, практически бесцветной помады, и это все. Она натуральная, не пергидрольная блондинка, а потому волосы у нее не с золотистым или жемчужным оттенком, а что ни на есть серым, как высушенная и припыленная солома.

– Я не хочу краситься, – Степа отчаянно замотала головой.

– Успокойся. – Испугавшись, что Степа сейчас удерет из парикмахерской, Алина схватила ее за руку. – Веня, ты меня не дослушал. Степа идет наниматься гувернанткой.

– Она ушла от мужа? – наигранно запричитал Веня. – И идет устраиваться на работу? Бедняжка. Сочувствую.

– Веня, ты опять все прослушал. Это игра такая, понимаешь, – опять начала объяснять ему Алина. – Нам, то есть тебе, надо сознать такой образ, чтобы ей не могли отказать в месте няни. Степа должна выглядеть исключительно порядочной и честной женщиной, чтобы не возникло не малейшего сомнения в ее моральной устойчивости и нравственных началах. Хозяйка переживает, как бы у ее мужа не возник интерес к гувернантке, потому и такие требования: не молоденькая и не красивая.

Веня еще раз посмотрел на Степу. Не знаю, какая муха его укусила. Он брезгливо сморщил нос и сказал:

– Тогда я ничего делать не буду.

– Но почему? – удивилась Алина.

– Ты что-то там говорила о моральной устойчивости. Вот она – моральная устойчивость, – Веня ткнул в Степу пальцем. – Патологическая гармония – отсутствие спроса и предложения. Извини, Стефания Степановна, но когда ты так выглядишь, чувств к тебе не больше, чем к серому асфальту.

Степин нос подозрительно покраснел, и на белесых ресницах заблестела первая слезинка.

– Неужели я так… неинтересно выгляжу? Как, как асфальт?

– Ну что ты! – Я бросилась ее разубеждать. – Ты просто красавица, но тебе надо подчеркнуть свою красоту. Ты очень красивая, но… твою красоту видим только мы, твои близкие.

– А мне больше никто не нужен, – зашмыгала она носом.

Разозлившись на бесцеремонного Веню и на Алину, которой пришла в голову идея притащить Степу в парикмахерскую, я показала им кулак и одними губами сказала, кто они есть. Прекрасно же видят, что перед ними стоит человек тонкой душевной организации, видят, но при этом мелят языком всякую чушь.

– Стефания Степановна, – спохватился Веня. – Вы меня неправильно поняли. Вы богиня, мадонна. Вам только надо подчеркнуть ваш образ. Вот этим мы сейчас и займемся. – Он взял ее под локоток и повел к креслу. – Сейчас, сейчас. Мы подправим причесочку. Может, обесцветим несколько прядок, волосы будут казаться более пышными? Я бы еще посоветовал подкрасить немного брови и ресницы, не в радикально черный цвет, а в нейтральный коричневый. Черный будет смотреться вульгарно, а коричневый – то, что надо. Пока я вас буду стричь, вам сделают маникюр. У красивой женщины должно быть все совершенно.

Степа не возражала, она молча кивнула, и работа началась. Веня – мастер с большой буквы. Через полчаса к Степиной прическе невозможно было придраться. Каждая волосинка была на месте. Откуда-то взялась элегантная челочка, оттененная несколькими обесцвеченными прядками. Волосы на макушке были вспушены, на ушах приглажены.

– Веня, ты бог! – заверещала Алина. – Степа, у тебя даже волос на голове стало больше!

– По-моему, очень неплохо вышло, – пролепетала Степа. – Спасибо, Веня.

– Да не за что, – скромно ответил Куропаткин. – Еще кто-нибудь стричься будет?

Алина сделала шаг вперед, но на секунду задумалась и отступила назад:

– Я бы, конечно, села в кресло, но не могу, не хочу выглядеть совершенством. Я у одного типа должна вызвать жалость и снисхождение.

У Вени округлились глаза. Никогда прежде Алина не отказывалась от его услуг и уж тем более не старалась выглядеть жалкой. Алина – женщина яркая, независимая, уверенная в своей красоте и неотразимости. Слабость – не ее конек. Явно с ней что-то не то.

– Иду завтра к следователю. Чем проще я буду выглядеть, тем лучше будет для моего Вадима.

– А что с ним случилось?

– Замели его, Веня, замели. Убийство ему менты шьют, – и она в двух словах рассказала, что с Вадимом произошло.

– А, – в Вениной голове кое-что стало проясняться, – потому и Стефания Степановна на работу нанимается? А как же ваш знакомый майор? Он помочь не может?

– Нет, Венечка. Сергей Петрович не ведет дело моего мужа. Вот это и страшно. Следователь, к которому попало дело Вадима, сущий кошмар, со слов того же Воронкова, ярый борец с преступностью. Поэтому мне надо выглядеть жалко и плохо.

– Ну, как знаете, Алина Николаевна, здесь я вам не советчик.

Глава 15

Вот уж мы удивились, когда, вернувшись домой, под дверью, на ступеньках увидели Саньку, Алининого сына.

– А ты что здесь делаешь? – удивленно спросила Алина. – Ты ведь должен быть в деревне, у тетки?!

– А ну ее, ту деревню, – отмахнулся Санька, поднимаясь со ступенек. – И тетку туда же, мать ее так! Обула ты меня, мамка! На фига пургу гнала? Реку обещала? Ага, есть река, но до нее фигачить и фигачить. Лес – три елки! Удобств никаких. Сортир во дворе. Тетка – плесень махровая, ни во что не врубается. Муж ее, дядя Сеня, – бычара. Что может, так это соплю из носа вышибать. Ма, ты дверь откроешь? Жрать охота.

– Саня, – у Алины глаза стали квадратными. До поездки в деревню ее сынок так не выражался. Семья интеллигентная, школа элитная. Где он нахватался подобных выражений? – Что с тобой случилось? Ты не заболел? Слова-то какие! Странные, нехорошие. Откуда они?

– В нашей деревне все так говорят, – ответил Санька.

Приглядевшись к нему внимательней, я заметила в его глазах пляшущих чертиков. Все ясно! Саньке в деревне не понравилось. Возможно, он, мальчик из интеллигентной семьи, не смог найти общий язык с деревенскими ребятами и решил дернуть домой. Чтобы мать не отправила его обратно (Алина никогда не забирала его из лагеря досрочно, и из деревни наказала возвращаться не ранее чем через две недели), он решил немного схитрить и разыграть ее.

– Ты принял верное решение, что вернулся, – выдавила из себя Алина. – А Валентине я позвоню, спрошу, что она с моим сыном сделала. Заходи в дом, сынок.

– Ты что, правда, собираешься тете Вале звонить?

– Да, – твердо сказала Алина. – С мужем своим как хочет, так пусть и разговаривает, а при моем ребенке пусть держит язык за зубами.

– Не надо, мама, звонить, – испуганно попросил Санька, подтвердив мои догадки. – Она все равно ничего не поймет. Они все там так выражаются. Они считают, что ничего плохого в словах «жрать»… – Санька хотел повторить все новые слова, но Алина его перебила:

– Нет, нет, забудь эти слова и никогда их не употребляй.

– А ты меня больше в деревню не отправишь?

– Боже избавь, – Алина всплеснула руками.

– А это кто? – внимание Саньки привлек Филимон, который растянулся на пороге кухни.

Кот спал или делал вид, будто спит. Веки сомкнуты, дыхание ровное. Странно, что у кота вздымалась не грудная клетка, а живот. Живот то надувался барабаном, то спадал.

– Котик, – умильно пролепетал Санька. – Такой славный, толстенький.

И, правда, за день Филимон увеличился в размерах, как минимум вдвое. Во всяком случае, мне так показалось. Санька протянул руку, чтобы погладить кота, но тот вдруг открыл глаза и клацнул Саньку за палец.

– Он что, бешеный? – взвизгнул мальчик, рассматривая свой палец. Крови на нем не было, но четыре отметины хорошо просматривались на коже. Филимон придавил зубами палец, но не прокусил.

– Мяу, – жалобно подал голос Ромка. Он вышел из детской комнаты и стал тереться об Алинины ноги.

– Мне кажется, Ромка сдал свои позиции, – догадалась Степа. – А еще он голодный. Смотри, Алина, как он к булке тянется. Когда это коты булками питались?

А Ромка уже стоял на задних лапах и вовсю кусал городскую булку, выглядывавшую из пакета с продуктами.

– Странно, я же оставила котам еду в двух мисках, – удивилась Алина.

Я обошла Филимона, не пожелавшего сдвинуться, заглянула в кухню и ахнула. Холодильник был распахнут настежь. От полуфабриката, который Алина выложила из морозилки на среднюю полку холодильника, чтобы тот оттаивал, осталась только обвертка. Целлофановый пакетик с надписью «Домашние куриные котлеты» валялся на полу. Самих же котлет и след простыл. За спиной кто-то икнул. Я повернула голову. Филимон довольно потянулся, встал, ленивой поступью подошел к миске с водой и начал жадно лакать.

– Это он съел! – возмущенно вскрикнула Алина. – Чем я теперь буду кормить ребенка? Что будем есть мы? Я, кажется, понимаю, почему сторож Семен Иванович резко заболел аллергией на кошачью шерсть.

– Не впадай в истерику, – остановила я причитания Алины и потрясла сумками, принесенными с моей квартиры. – Нет худа без добра. Я имею в виду не кота, а отсутствие электричества у меня дома. Чтобы продукты не испортились, я со Степой все из холодильника выгребла. Теперь у нас провизии на неделю.

– Если этот проглот вновь не заберется в холодильник, – поправила меня Алина.

– Подопрем дверь стулом, – придумала Степа. – Или вообще закроем дверь на кухню.

– Нет, – не согласилась Алины. – Ромка обожает лежать у плиты. Это его место. Я лучше завтра отвезу Филимона в гараж. Пусть он поживет у Семена Ивановича. Я вспомнила, у меня тоже аллергия на шерсть.

Утром мы повезли Степу в Николаевку. Всю дорогу она зубрила легенду: где училась, у кого работала, чьих детей воспитывала. Рекомендации пришлось сочинять мне и Алине. Подписывались не вымышленными именами, а именами своих знакомых, большая часть из которых по тем или иным причинам переехала жить за рубеж. Последнее место работы было продумано с особой тщательностью. Связаться с бывшими работодателями няни Регина при всем своем желании не могла.

У меня есть подруга, которая работает за границей, но сын ее оставался здесь. В этом году он закончил школу. С первого класса к нему приходила женщина, которая водила в школу, готовила обеды и помогала учить уроки. В старших классах ее обязанности заключались лишь в том, чтобы мальчик вовремя покушал и сел за уроки. Парень прекрасно окончил школу и уехал поступать в престижное высшее учебное заведение.

На территорию закрытого поселка нас пропустили беспрепятственно, зато у ворот дома Ципкина нас поджидал начальник охраны, небезызвестный нам Герасим, он же Игорь Федотов.

Степа, как увидела это чудовище в пятнистой форме, вжалась в сиденье автомобиля и наотрез отказалась выходить.

– Это он? Катин воздыхатель? Вы не говорили, что он такой, такой… – побледневшая Степа не находила слов.

– Степа, чего ты так испугалась? – равнодушно спросила Алина. – Не бойся, он к тебе преставать не будет. Ты его старше лет на пятнадцать.

– Но как я с ним буду общаться, зная, что это он довел Катю до побега, и вполне возможно, что убил Инниного жениха?

– А тебе и не надо с ним общаться. Тебе надо найти контакт с прислугой и все у них выпытать.

– Что именно? – со страху Степа забыла, что ей нужно спросить.

– Не отлучался ли Герасим в день убийства из дома. Ты помнишь, когда убили парня? – на всякий случай спросила Алина.

– Помню, – буркнула Степа. – А если он меня раскусит или кто-нибудь донесет, что я им интересуюсь?

– А ты интересуйся осторожно, неназойливо, – посоветовала Алина. – Так, чтобы никому не пришло в голову, что этот тип тебе интересен.

– Интересно, кому он вообще может быть интересен?

– Девочки, вы опережаете события. Степу еще не приняли на работу.

– Верно, – согласилась со мной Алина. – Долго сидим в машине, все – выходим! Степа, соберись.

Мы вышли из машины и направились к дому, поравнявшись с охранником, сдержанно поздоровались.

– Няню привезли? – его тяжелый взгляд пригвоздил бедную Степу к садовой дорожке. Она замедлила шаг, носок ее левой туфли зацепился за правую ногу. Потеряв равновесие, она стала падать. Мгновенно среагировав, Герасим сделал выпад, выставил вперед свои руки и поймал Степу.

– Что это с вами?

– Голова закружилась, ногу вывихнула, – начала врать Степа, стараясь за нагромождением слов скрыть свою нервозность. А молола она языком все, что ей приходило в голову. – Задумалась, в сердце кольнуло, в глаз что-то попало, вот дорожку и не разглядела, чуть было носом не тюкнулась. Хи-хи, – нервно хихикнула она.

– Ага, понятно, – закивал головой охранник и тихо, как бы про себя добавил: – Только больных нам тут недоставало. Проходите. Регина Ивановна вас уже ждет.

«Это хорошо, что он подумал, будто Степа больная. К больным какое отношение? Пренебрежительное. Пару раз Степа его удивит, а потом он перестанет на нее обращать внимание», – промелькнуло у меня в голове.

У порога нас перехватила горничная Клава и отвела в комнату, в которой мы уже были. При нашем появлении Регина поднялась с дивана и выключила телевизор.

– Вы пунктуальны, – похвалила она нас. Часы показывали ровно одиннадцать часов, на это время мы договаривались привезти няню.

– Вот познакомьтесь, пожалуйста, это Стефания Степановна, няня со стажем.

Степа чинно склонила голову. Регина бесцеремонно обошла Степу вокруг, как будто не няню принимала на работу, а покупала корову на рынке, разве что в рот не заглянула.

– Что ж, а у кого вы работали?

Степа отбарабанила весь хорошо заученный послужной список.

– Ну что ж, думаю, мы вас возьмем, – после недолгой паузы сказала Регина.

– А на детишек ваших посмотреть можно? – спросила Степа.

– Можно. Клава! – завопила Регина. В сию же секунду из-за двери высунулась голова горничной. – Позови, пожалуйста, детей. Скажи, что новая няня пришла.

Степа напряглась. Мне показалось даже, что она перестала дышать. «Волнуется, – догадалась я. – Вдруг она детям не понравится и те заартачатся ее брать?»

Я легонько толкнула ее в бок и едва слышно прошептала:

– Степа, расслабься и сделай попроще лицо. Главное, что ты хозяйке подошла.

Через несколько минут дверь отворилась, и в комнату вошли два подростка: мальчик и девочка.

Девочка была потрясающе похожа на мать: такая же худенькая и высокая, словно тоненькая тростиночка, тянущаяся к солнцу. Мальчишка, наоборот, носил на себе с десяток лишних килограммов. Толстые щеки блестели, как туго натянутый барабан. Широкие штаны явно были не из «Детского мира» и как минимум пятидесятого размера.

– Познакомьтесь. Это мои дети. Кристина и Артур, – умильно улыбаясь, представила своих отпрысков Регина.

Не сговариваясь, мы с Алиной легко вздохнули и покачали головами, мол, нет слов, доселе нам таких прекрасных детей видеть не приходилось.

Степа стояла, будто в рот воды набрала. Мне пришлось ее вновь подтолкнуть. Ее губы растянулись в глупой улыбке:

– Очень приятно. А меня, дети, зовут Стефания Степановна. Я ваша новая няня.

– Да? – мальчик удивленно посмотрел на мать. – А как же Катя?

– Стефания Степановна будет вместо Кати.

Девочка скривила личико и, отвернув его к стене, уперлась взглядом в картину.

– Очень люблю детей, – пролепетала Степа, – и обещаю, что не буду слишком строгой.

– Вот как раз строгость не помешает, – сердито сказала Регина. – Стефания Степановна, вещи вы с собой взяли? Вам придется жить в этом доме. Прежняя няня тоже здесь жила. Это очень удобно, когда няня под боком.

«Значит, она берет ее», – я мысленно поздравила нас с первой победой.

– Да, на первое время я взяла вещи, – без радости ответила Степа.

– Я сейчас принесу сумку, – поторопилась предложить свои услуги Алина.

– Очень хорошо, а Клава покажет вам, Стефания Степановна, вашу комнату. Клава! – опять заорала Регина. – Клава, посели новую няню в Катину комнату, – отдала приказание хозяйка.

Алина выбежала из комнаты, чтобы принести Степину сумку, а я осталась. Степа все еще стояла у входа, как будто ждала особого приглашения.

– Спроси, сколько ты будешь получать, – зашипела я в Степино ухо. – Что за работник, который не спрашивает о своей зарплате.

– А сколько вы мне будете платить? – с моей подсказки спросила она.

– С учетом испытательного срока вы будете получать пятьсот долларов. Вас эта сумма устроит?

Степа медлила.

– Да, – вместо нее ответила я и поторопилась объяснить. – Извините, Регина Ивановна. Наша протеже немного волнуется. Такой дом, такая семья, такая ответственность.

– Это хорошо, что Стефания Степановна думает об ответственности. Идите, Стефания Степановна, Клава вам покажет комнату. И вам спасибо, – сказала мне Регина, давая понять, что разговор закончен.

Я вышла вслед за Степой.

– Ваша комната на втором этаже, рядом с комнатами детей, – предупредила Клава Степу и пошла вперед.

У лестницы нас уже поджидала Алина с сумкой. Здесь нам следовало проститься со Степой. Взяв у Алины сумку, Степа прошептала:

– Ой, девчонки, боюсь.

– Ничего не бойся. Мобильный телефон у тебя есть. Если что – звони. Мы такой хай поднимем, Ципкиным мало не покажется, – пообещала Алина. – Твоя первостепенная задача – войти в доверие к прислуге и как можно больше узнать об этом Герасиме.

– Ага, пока. Ночью позвоню, – бросила на прощание Степа и побежала догонять Клаву.

У ворот мы вновь столкнулись с начальником охраны.

– Ну как? Взяли на работу новую няньку? – криво улыбаясь, спросил он.

– Взяли, – ответила Алина и клацнула брелоком сигнализации.

«Опель» пискнул и приветливо помигал фарами.

– Нам пора, – сказала я, торопясь забраться в машину. Только когда Алина завела мотор и отъехала от дома Ципкиных, я поделилась своими ощущениями. – Он так мерзко улыбался, как будто знал, зачем мы сюда привезли Степу. Ой, что-то мне нехорошо.

– Только не надо нагонять панику. Ничего со Степой не случится, – успокоила меня Алина. – Тебя сейчас куда отвезти? В «Пилигрим»?

– А ты разве не со мной?

– Нет, хочу повидаться с адвокатом и, чем черт не шутит, съездить к следователю. Может, уже нашли убийцу?

– Сомневаюсь, – вздохнула я. – Но все равно поезжай.

Глава 16

Алина высадила меня у «Пилигрима», но я так и не зашла в родной офис. Когда мне оставалось только взяться за ручку и открыть дверь, в сумке затрезвонил телефон. Я посмотрела на экран – звонил Олег.

– Ты где? – без предисловия спросил он.

– На работе, – сухо ответила я.

– Ну-ну, – почему-то с издевкой ответил муж.

– А где ты сегодня ночевал? – спросила я.

– Тебя это интересует?

Меня это действительно интересовало. А какую жену не будет интересовать, где провел ночь ее муж?

– На работе, – буркнул Олег. – Ладно, придешь, поговорим. – И положил трубку.

По тому, как Олег резко поменял тему разговора, я поняла, что он мне соврал. Как он мог ночевать на работе? Нет, тут что-то не то. Вадим, тот может заночевать в лаборатории. У него ночью в тишине научные задачи решаются быстрее. Кстати, о Вадиме. Дозвонюсь я когда-нибудь Воронкову? Знает ли он о том, что парень, которого нашел Вадим, был женихом убитой девушки?

Я опять отпустила дверную ручку и набрала номер Воронкова.

– Да.

Ну наконец-то!

– Сергей Петрович, Марина Клюквина вас беспокоит. Вы могли бы мне уделить несколько минут. Мне есть, что сказать по делу Вадима Блинова, – затараторила я, опасаясь, что Воронков как всегда занят и у него нет времени со мной разговаривать.

– Приезжайте, – коротко ответил майор.

– Когда?

– Прямо сейчас.

Не теряя времени, я развернулась на сто восемьдесят градусов и выскочила на дорогу, чтобы остановить такси.

Воронков работал с документами. Он поднял на меня глаза и предупредил:

– В вашем распоряжении пять минут, потом я убегаю.

– Сергей Петрович, я уложусь. Месяц назад вы выезжали по адресу улица Гоголя, дом двадцать, квартира двадцать. Помните? Девушку якобы убил маньяк.

Майор оторвался от своих бумаг и с интересом посмотрел на меня.

– При чем здесь маньяк. Ага, понимаю. Опять ведете частное расследование? – Для пущего устрашения Воронков свел брови на переносице. – С чего это вдруг вас заинтересовала убитая?

– Сергей Петрович, вы меня не так поняли. Нам Инна Кукушкина совсем не интересна, но она, вернее, ее парень имеет прямое отношение к Вадиму Блинову, Алининому мужу. Девушка, которая снимала у Алины гараж, никто иная, как сестра покойной Инны Кукушкиной, а убитый парень – жених все той же Инны Кукушкиной. Вы об этом знали?

Воронков отвел глаза в сторону, я так и не поняла, знал он об этом или нет. Я продолжила:

– Считаю, что эти два убийства связаны между собой. Следовательно, Вадим не имеет никакого отношения к убитому парню. Поскольку на момент убийства Инны он не знал ни Кати, ни убитого, тьфу, я хотела сказать, тогда еще живого Андрея Иванова, парня Инны.

– Вы хоть сами поняли, что сказали? Минуту назад, ворвавшись в кабинет, вы заявили, что убитые Инна и Андрей имеют отношение к Вадиму Блинову. Теперь вы заявляете, что Блинов не имеет никакого отношения к этим двоим. Что же получается? Они к нему имеют отношение, а он к ним нет?

– Получается, что да, то есть нет, – пробормотала я. Воронков вконец меня запутал. Я пожала плечами и замолчала, стараясь переварить то, что сама же сказала.

Воронков посмотрел на часы. Я поняла, сейчас он меня выставит и уйдет. Бестактное поведение майора вывело меня из себя. Я ведь пришла к нему из лучших побуждений, помочь ему, Воронкову, распутать дело, а он, мягко выражаясь, пренебрегает важными сведениями. Ага, понимаю, мы с Алиной узнали то, до чего менты не докопались, оттого он на меня и злится. Но ведь в протоколе не надо указывать источник информации, пусть заслуги припишет себе, я не жадная.

Подавив в себе гнев, я как можно спокойнее сказала:

– Сергей Петрович, я хотела сказать, что найти истинного убийцу юноши в ваших и наших интересах. Алина – моя подруга, и мы не можем сидеть сложа руки. При этом я считаю, что мы не должны утаивать от следствия ценную информацию. Убитый Андрей – жених Инны Кукушкиной. Примите к сведению.

– Вот этого я и боялся, – выдохнул Воронков.

– Чего вы боялись? – не поняла я.

– Что вы, словно борзые, пойдете по следу. Это все, что вы хотели мне сказать?

– Нет.

– Что еще?

– Мы с Алиной считаем, что дело Вадима должны вести вы.

– Спасибо за доверие, а теперь идите. – Он поднялся и, не обращая на меня внимания, стал собирать со стола бумаги. Сложив все бумаги в аккуратную стопку, он переложил их в сейф.

Оставаться не имело смысла. Он все равно мне не ответит: нашли ли убийцу Инны Кукушкиной и что он думает о том, кто убил Андрея? Обиженная поведением Воронкова, я вышла из кабинета и прямиком поехала в «Пилигрим».

Алена встретила меня загадочной улыбкой.

– Что случилось? – раздраженно спросила я.

– Ничего, – ответила секретарша, стараясь выглядеть серьезной.

– Ничего так ничего, – пробурчала я и пошла в кабинет.

«Мне еще над этим голову ломать, почему она светится от счастья, – думала я. – Может, у нее настроение хорошее в отличие от моего. Или сделали предложение выйти замуж, в то время, когда на моем горизонте замаячил развод».

Я переступила порог кабинета. На столе стоял огромный букет белых роз. Глаза мои расширились от удивления. Откуда? У меня день рождения через месяц, и сегодня не Восьмое марта и даже не День туриста. Впрочем, благодарные клиенты никогда не приносят ни мне, ни Алине цветы. Вместо цветов они, когда у них выпадает возможность куда-нибудь съездить отдохнуть, идут к нам и покупают тур.

Я выглянула из кабинета.

– Алена, кто принес цветы?

– Олег Александрович.

– Он был здесь?

– Да, вас ждал.

– А когда он здесь был?

Алена назвала точное время. Пораскинув мозгами, я пришла к выводу, что он разговаривал со мной по телефону из «Пилигрима». Он спросил, где я. Я ответила ему, что здесь. Он подумал, что я ему соврала. Но я ведь не врала – я находилась в это время на ступеньках.

«Теперь мы никогда не помиримся», – от этой мысли мне захотелось плакать.

Конечно, глупо думать, что взрослые люди могут поссориться, не объяснившись толком, но за последние дни на душе столько всего накопилось. Нервы стали похожи на натянутые струны. Одно неосторожное слово, поступок – и они разорвутся. А может, уже разорвались.

Слезы начали застилать глаза, я собиралась уже зарыдать, но от распухшего носа и размазанной по щекам туши меня спасла Алина.

– Чьи цветочки? – спросила она, входя в кабинет.

– Мои, – начиная всхлипывать, сказала я.

– А ревешь отчего?

– Это последние цветы, которые подарил мне муж.

– Умер, что ли? – мрачно пошутила Алина.

– Нет, просто мы разводимся.

– Из-за ремонта?

– Из-за всего, – встряхнула я платок и приложила его к глазам.

– И правильно, – поддержала Алина. – Будем с тобой две интересные, относительно молодые, свободные женщины. Ты разведена. У меня муж в тюрьме. Чем не пара?

– Ты была у следователя? Что? Все так плохо?

– Он даже разговаривать со мной отказался. Дескать, я жена преступника и вообще не имею права приближаться к районному отделению полиции.

– Но почему?

– Ну как же, я могу подкупить правосудие.

– А ты пробовала? – просто так спросила я.

Алина смущенно закашлялась, как будто у нее внезапно запершило в горле.

– Я хотела предложить выпустить Вадима под залог, – продрав горло, сказала она.

– Но ты не должна была так поступать! Такие вещи в компетенции адвоката. Следователь мог подумать, что ты предлагаешь ему взятку.

Похоже, так и было на самом деле, во всяком случае, Алина не возмутилась и не заорала: «Как ты могла! Как он мог такое подумать!» Вместо этого она сказала:

– Нет, ну что здесь такого? Пока адвокат оформит все бумаги, столько времени пройдет. К тому же неизвестно, как отреагирует прокурор на прошение выпустить подозреваемого под залог.

– Но без его разрешения Вадима все равного бы не выпустили!

– Как знать, – Алина заерзала на стуле. – Если следователь дружит с прокурором, то нужные бумаги можно оформить в течение нескольких минут.

– В первый раз об этом слышу.

– А ты вообще оторвана от жизни, – фыркнула Алина. – Ладно, закроем тему, все равно ничего не получилось. Этот Сердюк оказался таким правильным. – Алина скривилась, как будто к ней в рот неизвестно каким образом заползла гусеница.

– Воронков тебя предупреждал, не зря же он сам не захотел с ним общаться. Ой, не сказала тебе, – вспомнила я. – Я же была у Воронкова.

– И что?

– Ничего. Я ему такие ценные сведения на блюдечке принесла, а он меня даже не поблагодарил. Я расстроилась. Хочешь людям помочь, а они отворачиваются от твоей помощи. Алина, я так и не поняла, знал ли Воронков о том, что убитый в твоем гараже парень – жених покойной Инны Кукушкиной.

– Не знал, конечно, и знать не хотел. Зачем ему лишние хлопоты? Списал все на маньяка и дело закрыл.

– Жаль, очень жаль. Я раньше о Воронкове была лучшего мнения, – поделилась я своими чувствами и, вздохнув, спросила: – Делать-то что будем?

– Поехали, отвезем кота сторожу, – предложила Алина. – Двум котам под моей крышей тесно.

Глава 17

Филимон облюбовал себе место на пороге кухни. Полагаю, что не случайно. Видя в Ромке соперника, он перекрыл ему дорогу к еде. «Слабый соперник – не соперник», – наверное, так соображал квартирант.

Мы зашли в квартиру. Из детской выбежал Ромка. Он жалобно замяукал и потерся об Алинины ноги. Филимон даже не сдвинулся, не поднял голову, чтобы посмотреть, кто пришел.

– Да, до чего кота довел, – Алина наклонилась и погладила Ромку, прижавшего к голове уши. – А ты собирайся!

Филимон приоткрыл один глаз, взглянул на Алину и чихнул, как будто хотел этим сказать: «Чихать я на вас хотел. Мне и здесь неплохо. Никуда не уйду».

– Что? – возмутилась поведением Филимона Алина, которая неоднократно мне сообщала, что разговаривает с котами на телепатической волне. – Что ты сказал?!

Так и есть, по-моему, кроме «чихать я на вас хотел», он еще кое-что добавил.

– Марина, хватай его! – скомандовала Алина.

– Нет, лучше ты, – вспомнила я о том, что Филимон может и укусить.

Алина выбежала в прихожую, через секунду вернулась с шарфом, в котором мы привезли сюда Филимона. Для пущей надежности, она приволокла еще проволочный садок.

– Загороди ему вход в кухню, а я накину на него шарф, – прошептала она, зверски сверкая глазами.

Я с опаской перешагнула Филимона и стала так, чтобы тот не смог отскочить назад. Алина, растянув шарф, пошла на кота. Филимон вел себя спокойно, беззаботно лежал и смотрел на наши передвижения. Судя по его наглой морде, он думал, что новая хозяйка хочет его укрыть, чтобы его не продуло на сквозняке.

Алина накрыла его шарфом и придавила к полу ладонями.

– Сетку давай, – успела крикнуть она и тут же завопила от боли: – А-а-а!

Филимон, до которого дошло, как подло его обманули, глубоко впился зубами в ее палец. Превозмогая боль, Алина завершила начатое, опустила кота в сетку. Когда Филимон был уже в заточении, квартиру огласил торжествующий визг. Воплем мартовского кота Ромка оповестил соседей о победе над соперником. Он визжал от счастья, хотя это была и не его победа, ну да кто об этом знает, если на душе у котика радостно.

Бросив сетку с котом на заднее сиденье автомобиля, мы помчались в гараж. Всю дорогу Филимон орал и пытался выбраться из плена, даже пробовал перегрызть стальную проволоку. Только перед самыми воротами гаража он угомонился и притих.

– Ну слава богу, – Алина мельком бросила взгляд на кота. – Я боялась, что, если он так будет визжать как недорезанная свинья, сторож его не возьмет.

Гаражные ворота были закрыты. Нас этот факт ничуть не удивил. Семен Иванович держал ворота на замке, но для владельцев боксов оставлял незапертую калитку. На этот раз, несмотря на раннее время, всего половина шестого, калитка тоже была закрыта.

– Смотри, как на Семена Ивановича недавние события подействовали. Теперь бедняга не сможет спать целыми сутками.

Алина постучала кулаком по калитке. Спустя три минуты она повернулась к воротам спиной и стала колотить по ним подошвой босоножки.

– Иду, – раздался за воротами неожиданно молодой голос. Калитка распахнулась, и вместо старенького Семена Ивановича мы увидели молодого парнишку. Лет ему было семнадцать, не больше. Худенький, щупленький, с наивными голубыми глазами в пол-лица.

– Из какого бокса? – строго спросил мальчик. Стараясь выглядеть солиднее, он глубоко вздохнул, чтобы грудная клетка казалась пошире.

– Из двадцать восьмого, – опешила Алина. – А ты кто такой? И где Семен Иванович?

– Семен Иванович умер. Два месяца я буду исполнять его обязанности, пока кооператив не найдет нового сторожа, – выдохнул он.

– Как так умер? Мы ведь два дня назад с ним разговаривали. Отчего он умер?

– Как раз два дня назад дедушка и умер, – сообщил парнишка.

– Так ты внук Семена Ивановича?

– Да. Меня зовут Сергей. У меня сейчас каникулы. Уезжать из города я никуда не собирался, вот и решил поработать вместо дедушки. Меня председатель кооператива попросил посидеть на воротах, пока нового сторожа не возьмут на работу.

– А отчего умер дедушка?

– Как – отчего? – удивился Сергей. – От старости.

– Ты уверен?

– Конечно. Отчего же еще? Я позавчера вечером принес ему ужин. Калитка открыта. Он сидит у окна в сторожке, прислонившись головой к стене. Кто-кто, а я знаю, что дед у нас спит в любой позе. И вроде бы на посту, и в то же время дрыхнет. Я зашел в сторожку, выложил на стол миски, которые мне мама дала, говорю: «Дед, вставай, ужин стынет». Дед молчит. Я его за плечо, а он уже того. Мама говорит, что о такой тихой и спокойной смерти можно мечтать.

– А вы полицию вызывали?

– Да, приезжали, вот только зачем? И так все ясно.

– Ну как же ясно? Кому ясно? – разнервничалась Алина. – Вдруг его убили: отравили, задушили, по голове стукнули? Много ли вашему дедушке надо? Вы знаете, молодой человек, что в вашем гараже несколько дней назад было совершенно убийство?

– Так там же действительно по голове тюкнули. Дед рассказывал, столько кровищи было.

– Вот-вот, убийцы имеют обыкновение убирать свидетелей. Не слышали об этом, молодой человек?

– Но ведь убийцу повязали на месте преступления, – проявил осведомленность Сергей.

Алина в интересах дела спорить не стала, только спросила:

– А «Скорая» приезжала?

– А как без нее? Врачи должны были справку о смерти подписать.

– И что в справке написали? – полюбопытствовала я.

– Да много чего, – отмахнулся Сергей. – Все дедушкины болезни перечислили. Из всего, что они там настрочили, я понял только одно, что, скорей всего, он умер от сердечного приступа.

– Я так и предполагала, – воскликнула Алина. – Его запросто могли довести до сердечного приступа.

– Кто?

– Кто? Тот, кто убил парня в моем гараже.

– Так это в вашем гараже нашли убитого? Так это ваш муж замочил беднягу? – ужаснулся Сергей.

– Мой муж никого не мочил, – обиженно отозвалась Алина. – И смерть вашего дедушки только подтверждает тот факт, что убийца до сих пор на свободе.

Похоже, ее заявление не на шутку испугало Сергея.

– Вы думаете? – непослушными губами произнес он.

– Уверена. Скажите, юноша, а вчера или сегодня не приходила в гараж девушка? Такая симпатичная блондинка, – она описала Катю. – Может быть, она спрашивала Семена Ивановича? Или хотела забрать кота?

– Подходи многие. Деда спрашивали. Когда, почему умер? Соболезнования выражали.

– Ну это естественно, – кивнула я. – А девушка была?

– Нет, не помню, то есть, точно не подходила.

– Слушай, – вспомнила Алина, зачем мы сюда приехали. – Тут твой дед попросил меня подержать несколько деньков кота.

– У нас не было никакого кота, – открестился от Филимона Сергей.

– Знаю. Это кот девушки, о которой я тебя спрашивала. Мы больше не можем держать ее кота. Может быть, ты его возьмешь, хотя бы на время? А когда девушка придет и будет спрашивать, позвонишь нам, чтобы случайно не отдать кота в чужие руки. Обещаю, мы тут же приедем.

– Не могу, – не раздумывая, ответил Сергей и кивнул головой в сторону.

Я проследила его взгляд. Рядом со сторожкой лежал огромный волкодав.

– Чарлик на дух не переносит кошек, – поставил нас в известность парнишка.

– Вот это Чарлик? – Алина дрожащим пальцем указала на пса. – Милый щенок. Наверное, хорошо кушает?

– А то нет! Я его специально сюда привел. Я ведь здесь ночую. Дед рассказывал, что народ в этом районе живет не шибко спокойный, а с Чарликом не страшно. Если он залает, никто в округе спать не будет. Жильцы близ лежащих домов враз полицию вызовут. Я как сюда Чарлика привел, местные коты вмиг разбежались. Так что вряд ли вам стоит оставлять здесь вашего кота. Сердечко у вашего котика может не выдержать.

– Не наш это котик, – пробурчала Алина. Она жалобно посмотрела на меня. – Не выпускать же животину на волю? Пропадет.

– Филимон? Этот не пропадет, – хмыкнула я. – Другое дело, этот кот не наш, чтобы мы его отпускали. Тем более его тебе поручил покойный Семен Иванович. Нехорошо перед покойником. Получается, что мы слово не сдержали. Это раз. А два – вдруг Катя все-таки хватится кота.

– И что же тогда с ним делать? Домой я его не повезу: там Ромка.

– Ладно, все равно у меня дома Содом и Гоморра. Давай его в квартиру впустим, а на двери записку Сан Санычу оставим, чтобы он широко дверь не открывал и кота случайно не выпустил.

– Спасибо, Марина, – расчувствовавшись, просипела Алина. – Так и сделаем.

Простившись с внуком Семена Ивановича, мы поехали ко мне домой. Ни Сан Саныча, ни бригады уже не было. Я с тяжелым сердцем прошлась по квартире: просвета в ремонте видно не было. Зато я увидела следы спешных сборов моего мужа.

Створки шкафа были распахнуты настежь. Не было дорожной сумки, которая лежала на нижней полке. На кровати валялись рубашки, футболки, очевидно, те, которые ему не подошли или не поместились в сумке. Не увидела я и спортивного костюма, в котором мой муж обычно лежит перед телевизором.

– Ушел, – мрачно констатировала я.

– Кто? Сан Саныч? – не поняла меня Алина.

– Олег. Не выдержал трудностей ремонта. Ушел.

– Может, он поехал к Анюте?

– Станет он жить у тещи, когда есть родная мама.

– Тогда поехал к маме.

– Там он точно ночевать не будет, – уверенно отвергла я Алинино предположение. – Моя свекровь все еще думает, что ее сынок первоклассник. «Олежек, как дела? Что нового на работе? Расскажи мамочке, чем ты сейчас занимаешься. Может быть, я тебе что-то дельное посоветую?» Подобных вопросов я себе не позволяю. Олег возглавляет крупную фирму, приходит домой как выжатый лимон. А я к нему с дурацкими расспросами? Захочет, сам расскажет. Нет – значит, мне и знать не положено, я не обижаюсь. А она этого не понимает. Олега это бесит. Нет, не пойдет он туда ночевать.

– Значит, нашел кого-то, где не задают дурацких вопросов, где уютно и где накормят.

– И где телевизор показывает, – добавила я.

– Не завидую я тебе, – не стала меня утешать Алина. – И себе не завидую, но из тюрьмы домой рвутся, а твой из дома сбежал.

– Хорошо, что ты напомнила о Вадиме. – Я была рада поменять тему разговора. Думать и говорить о позорном бегстве Олега из дома было больно и обидно. – Надо позвонить Воронкову, сказать, что сторожа убили. Не верится мне что-то, что он сам умер, – покачала я головой. – Он, конечно, не обрадуется моему звонку, но мне наплевать, перетерплю.

Я достала телефонную трубку и набрала номер Воронкова.

– Сергей Петрович, это опять я.

– Можете не представляться, – перебил меня майор. – Если вы с подругой уже появились на моем горизонте, значит, не скоро оставите в покое. Что еще?

Я заскрипела зубами, трудно не обидеться на подобную грубость.

– У меня для вас новость.

– Труп нашли? – слишком уж дурашливо поинтересовался Воронков.

Я закусила губу. Ну почему он так со мной? С нами? Мы спасаем близкого нам человека. Наши действия вполне объяснимы, мы не можем сидеть сложа руки и ждать, когда Вадима осудят за несовершенное им убийство. А Воронков? Что он себе позволяет?

– Нет. Не нашли. Но вы правы, труп есть, – монотонно произнесла я, стараясь сдержать свои эмоции и не нагрубить в ответ.

– Чей труп? – в голосе Воронкова послышалось беспокойство.

– Труп сторожа гаража, в котором убили парня, жениха Инны Кукушкиной. Не кажется ли вам, что эта смерть – очередное звено одной цепи?

– Не кажется, – быстро и с некоторым облегчением ответил майор. – Мало ли от чего умер старик.

– Откуда вы знаете, что это был старик?

– А кто в сторожа идет? Молодежь работать должна, а не в окошко наблюдать, кто приехал, кто уехал.

– Ну почему? Например, сейчас в гараже дежурит мальчик, который еще школу не закончил.

– Ну и пусть дежурит, – равнодушно разрешил Воронков. – Если у вас, Марина Владимировна, все, давайте скажем друг другу «до свидания».

– И это все, что вы мне хотите сказать?

– Хорошо. Спасибо вам, Марина Владимировна, за важные сведения. До свидания.

Трубка издала гудок. Я не стала дожидаться, когда через короткий промежуток последует второй, и раздраженно швырнула от себя трубку.

– Ненавижу, – в сердцах бросила я.

– Кого? Воронкова?

– А всех… мужиков. Выгружай кота. Пусть ходит, где ему вздумается.

Я нашла в Аниной комнате лист писчей бумаги и красным фломастером написала Сан Санычу послание: «Уважаемый Александр Александрович! В квартире находится кот. Убедительно вас прошу не открывать настежь двери, чтобы кот не сбежал. Приеду завтра, покормлю кота».

Лист бумаги я свернула трубочкой и вставила с наружной стороны двери в замочную скважину.

К Алининому дому мы подъехали, когда уже было темно. Все окна ее квартиры, выходящие во двор, ярко светились.

– Никак не научу Саньку экономить электричество. Скажи, разве может он быть одновременно в кухне, детской и гостиной? Нет, не может, – сама же ответила Алина.

– Может быть, Степа вернулась?

Алина пожала плечами.

Если Степа вернулась, хорошо это или плохо? Неужели она так быстро справилась с заданием? Или ее рассекретили?

Алина открыла дверь своим ключом.

– Саня, ты дома?

– Дома, мама. Мы здесь, – донесся с кухни Санькин голос.

– Мы? Степа с тобой?

Я посмотрела на пол, но Степиных босоножек не заметила, зато увидела до боли знакомые туфли своего супруга. Чуть дальше, ближе к двери гостиной, стояла его дорожная сумка. Только его здесь не хватало!

Час назад я едва не плакала из-за того, что он собрал свои вещи и ушел неизвестно куда. Теперь у меня в душе закопошилась мерзкая мыслишка: «Как некстати он здесь объявился. Лучше бы он поселился у своей мамочки, и она бы о нем заботилась: кормила, обстирывала и заодно каждый вечер полоскала ему мозги».

Услышав наши голоса, из кухни в своем домашнем спортивном костюме и Алинином переднике выплыл Олег. Он держал в руках недочищенную картошку и нож.

Застенчиво улыбаясь, он спросил:

– Девчонки, не выгоните?

На некоторое время в прихожей воцарилась звенящая тишина. Попробуйте сразу сообразить, как ответить, если, с одной стороны, ты рад, что человек нашелся, а с другой – сейчас этот самый человек в твои планы никак не вписывается.

С кухни донесся запах жареной картошки и еще чего-то вкусного. Я вспомнила, что сегодня мы с Алиной так и не пообедали. От голода кружилась голова и сосало под ложечкой. Наверное, дурманящий запах и решил проблему, оставаться Олегу здесь или идти дальше.

Алина, сглотнув собравшуюся во рту слюну, сказала:

– Ну ты даешь! Я бы и не спрашивала. Молодец, что пришел. А чем там так вкусно пахнет?

Впрочем, даже если бы с кухни несло освежителем воздуха, она все равно разрешила бы ему остаться. Во-первых, он мой муж, а во-вторых, друзьям надо помогать в трудную минуту.

– Я картошечку с мясом пожарил, – радостно ответил Олег. Вопрос с ночлегом для него был решен. – Мы с Санькой уже слюной истекли, а вас все нет и нет. А где Степа? – он заметил, что нас двое, а должно быть трое. – В магазин за хлебом побежала? Забыли купить? Давайте пакет, разгружу.

Он был внимателен и предупредителен. Просто небо и земля от того вчерашнего типа, который грозил мне разводом.

– А Степа скоро придет? У меня все готово. Не хочется, чтобы картошка пересохла.

Я переглянулась с Алиной. Степу ждать не имело смысла. Пришлось сказать об этом Олегу.

– Степа сегодня не придет.

– Как не придет? Сегодня звонил ее Петр. Он к ней почему-то не смог дозвониться. Просил передать, что уезжает в командировку. Так что полторы недели она смело может у нас гостить. Где она?

«Врать, что она уехала домой в Белозерск, глупо. А если завтра ее муженек опять позвонит Олегу, чтобы спросить, куда подевалась его любимая женушка? Надо сказать правду или хотя бы полуправду», – пришла я к такому выводу.

– Олег, Степа решила немного подработать.

– Что? Зачем? Неужели Куликов такой жлоб, что не дает ей денег на карманные расходы? – возмутился Олег. – Я был о нем лучшего мнения.

В то, что Куликов жлоб, действительно было трудно поверить. Петр Васильевич вовсе не жадный. Наконец-то встретив свою половинку в лице нашей Степы, он просто ошалел от радости. В первые месяцы после свадьбы он каждый день осыпал ее подарками и заваливал цветами. Так, наверное, продолжалось бы долго, если бы однажды Степа не сказала ему, что всего должно быть в меру. То, что они встретились, божья заслуга, а отнюдь не ее. После такого признания неугомонный Петр Васильевич отгрохал в Белозерске часовню, которую назвал в честь жены храмом святой Стефании. И по сей день денег он на Степу не жалеет. Другое дело, что она осталась такой же простой и милой женщиной, не превратилась в мотовку и капризулю.

– Нет, Олег, – пришла мне на выручку Алина. – Тут такая ситуация. У нас с Мариной есть знакомая. Весьма преуспевающая дама, которая одна воспитывает двоих детей. Вернее, ей в этом няня помогает. И надо же было такому случиться! У няни аппендицит, а Регине надо срочно вылетать в Прагу. Что делать? Она позвонила в агентство, чтобы ей на несколько дней прислали няню, а там говорят, что все няни разобраны. Просто бум какой-то на нянь. Прибегает она к нам в «Пилигрим» и с порога кричит: выручайте, нет ли у нас няни на примете! А тут Степа, – Алина перевела дух, так быстро она говорила. – Ты же знаешь Степу? Мать Тереза! «С удовольствием с вашими детками посижу. Летите спокойно в вашу Прагу». Ну вот сегодня утром мы отвезли ее к Регине домой.

– Все ясно, – успокоился Олег. – Степа в своем репертуаре. Придет на помощь первому встречному. Раз ее нет и не будет, садимся ужинать. Кстати, Алина, ты давно Ромку кормила?

– А что?

– Никогда не видел, чтобы коты жевали сырой лук и морковку.

Вечер прошел мирно, о ремонте мы не вспоминали, вернее, намеренно старались обходить стороной эту тему. Олег накормил нас ужином, я вымыла посуду. Мы поиграли вчетвером в карты и уже собирались разбрестись по своим комнатам, как Санька услышал, что из коридора доносится тихая мелодия.

– У кого-то мобильный телефон разрывается.

– Кажется это мой, – узнала я мелодию и пошла в прихожую за сумкой, в которой трезвонил телефон.

Звонила Степа.

– Марина, ты меня хорошо слышишь? – прошептала она.

– Не очень. Говори громче. Ты откуда звонишь?

– Я в ванной. Говорю тихо, поэтому прислушивайся. Кот на месте?

– Кот? Какой?

– Филимон. Берегите его как зеницу ока. Тут такое дело. Не могу долго говорить. Но не только Катя пропала, но и кот Ципкина. Вернее, кот Василия Ципкина. Очень дорогой породы. Узнала еще что-то, но это при встрече. Марина, ты помнишь, я говорила вам, где работала Инна Кукушкина? Сходите туда. Если я правильно поняла Антона Кукушкина, эта фирма занимается продажей животных, дорогих животных. Что-то мне подсказывает, что вам надо там побывать. Все, пока, меня Артур зовет.

Телефонная трубка издала несколько коротких гудков, а потом сама отключилась. Я стояла, смотрела на нее и думала: «При чем здесь кот?»

– Кто звонил? – полюбопытствовал Олег, когда я вновь появилась на кухне.

– Степа. У нее все в порядке, – ответила я и встретилась взглядом с Алиной.

– Все, – заторопилась она, – прием пищи закончен. Выметайтесь из кухни, – стала она выпроваживать из-за стола Саньку и Олега. – Идите отдыхать, а мы с Мариной все перемоем.

– Мама, вы ведь помыли уже посуду? – напомнил Санька.

– А полы? А стол? – возмущенно воскликнула моя подруга, будто пришло время генеральной уборки, но никто не собирается ею заниматься.

Первым сориентировался Олег. Опасаясь, что его могут припахать к мойке полов, он поднялся из-за стола.

– Спасибо, я пойду. Сегодня у меня был такой трудный день – глаза слипаются.

– Иди, Олег, иди. И ты, Санька, не рассиживайся. Если каникулы, это не значит, что ты не должен вовремя ложиться спать. Иди, а то заставлю тебя полы мыть.

Саньку как ветром сдуло.

– Что Степа сказала? – взволнованно спросила Алина. – Что ей удалось разузнать? Этот Герасим ее преследует?

– О Герасиме речь не шла, – с недоумением произнесла я.

– А о ком шла речь? – затеребила она.

– О Филимоне. Степа сказала, чтобы мы берегли его: он может пригодиться. Вместе с уходом Кати пропал и кот. Впрочем, она, кажется, сказала не так. Пропала Катя, и пропал кот.

– Вместе пропали? Если вместе, то она стянула его у Ципкиных? Зачем? У кота скверный характер. С ним одни проблемы.

– Степа сказала, что он очень дорогой.

– Не настолько, чтобы терпеть его хамство, – пробурчала Алина. – До чего довел Ромку? Бедный кот стал вегетарианцем. Морковку ест!

– Да подожди ты, Алина, со своим Ромкой, – одернула я ее. О своем любимце она могла говорить часами. – Не о нем сейчас речь, а о Филимоне. У тебя есть кошачий справочник с описанием всех пород?

– Кажется, был. Санька! – завопила Алина. – Скорей сюда.

Санька появился не сразу. Думаю, ему пришло в голову, что мать все же хочет заставить его мыть полы в кухне. Поэтому он успел облачиться в пижаму и сейчас стоял на пороге кухни, усердно зевая и изображая из себя разбуженного ребенка, который, как и положено, вовремя лег спать, а его непонятно по какой причине вытащили из постели.

– Мам, тебе чего? – недовольно спросил он, прикрывая глаза и широко зевая. – Я уже сплю, а ты… – последовал еще один зевок.

– Саня, где та книжка с породами котов?

– Энциклопедия животных?

– Ну да, такая большая книга с картинками.

– В шкафу.

– Неси, – потребовала Алина.

Саня приволок огромный том и положил его на стол.

– Это все? – на всякий случай спросил он.

– Все, Санечка, все. Спокойной ночи, сынок.

– Сначала будят, потом «спокойной ночи», – пробурчал Санька, удаляясь.

Мы открыли книгу и стали лихорадочно листать страницы.

– Не то, не то, – бормотала Алина. – Вот! – радостно воскликнула она, ткнув пальцем в картинку. – Узнаешь мерзавца?

Я подвинула энциклопедию к себе. На странице было несколько фотографий. На первый взгляд самые обыкновенные коты, самых разных расцветок: белые, рыжие, серые полосатые. Были также двухцветные и трехцветные представители кошачьей породы. Ничего особенного! Круглые глаза, немного вытянутая вперед мордочка и усы. Таких на улице пруд пруди.

– Ты на уши посмотри!

И верно, все коты обладали одной особенностью. Уши не стояли торчком и не были загнуты вперед, как у шотландских вислоухих, а были закручены назад, самым неестественным образом, как будто, чтобы придать им такую форму, использовали бигуди.

– Керл, – прочитала Алина, – Коты породы керл. Ну-ну, сейчас прочитаем, что это за порода. «Характер керла – смесь преданности, нежности и любопытства». Ага, особенно нежности, – Алина посмотрела на свой прокушенный палец. – А уж какой любопытный! По-моему, как мы его сюда принесли, он из кухни так и не вышел. Ему бы только свое брюхо набить и поспать. Разве это о нашем коте?

– Читай дальше, не отвлекайся, – попросила я.

– Слушай. «Крепкое здоровье и простота ухода дополняют картину идеальной кошки. Неужели керлы не имеют никаких недостатков? Увы, имеют… Цена за котенка-керлика выставочного класса достаточно велика. Это связано как со сложностью его разведения, так и с редкостью и малочисленностью породы. Да, эта порода никогда не будет достоянием масс, это скорее кошка для избранных…» Что же получается? Катя украла у своих хозяев кота? – задумалась Алина.

– Не знаю. Степа еще говорила что-то о фирме, в которой работала покойная Инна Кукушкина, – вспомнила я. – Кажется, она связана с продажей животных.

– Точно! «Клуб элитных производителей». Особняк на улице Набережная. Я, кажется, знаю, о каком доме идет речь. Завтра с утра поедем в «Клуб элитных производителей».

– А как же Филимон?

– А что Филимон? – Алина посмотрела на Ромку, мирно спящего на своей лежанке. Кот блаженно во сне улыбался и время от времени урчал сытым желудком. – Куда он с подводной лодки денется? Я хотела сказать – из твоей квартиры. В течение дня проведаем его, корм привезем, – пообещала Алина.

Глава 18

В пять минут одиннадцатого Алина остановила свой автомобиль на улице Набережная, рядом со старинным зданием. Дом был построен в начале прошлого века, на фасаде среди прочих красовалась литая табличка «Памятник архитектуры конца XIX, начала XX столетия. Охраняется государством». Приколотив к стене табличку-предупреждение, государство о доме забыло.

Дом был частями раскуплен под офисы. Перед входом висели таблички с названиями. Названий было много, десятка полтора, не меньше. Как только фирмы не назывались. Глядя на названия, я пришла к выводу, что люди, работающие в этих стенах, занимались всем: от космоса до культивации корнеплодов на приусадебном участке. Если на табличке написано «Репка», то чем фирма должна заниматься? Как я понимаю, сельским хозяйством.

Среди табличек была и та, которую мы искали: «Клуб элитных производителей». Она была самая заметная: на отшлифованной до зеркального блеска поверхности строгие буквы в готическом стиле: «Клуб…».

– Не ошиблась, – Алина кивнула на табличку. – Ну пошли.

Особняк был построен по принципу общежития, один общий коридор и комнаты справа и слева. Внутри все было скромно до предела: стены, покрашенные по поясок масляной краской, и двери, облупившиеся от времени.

Клуб занимал две смежные комнаты в самом конце коридора. Прежде чем войти в дверь, Алина наклонилась ко мне и прошептала в ухо:

– Что-то большими деньгами здесь не пахнет.

– Давай зайдем, – предложила я.

За хлипкой дверью, которую Алина дернула на себя, находилась еще одна, железная, обклеенная пластиком под дерево.

– А ты говорила! Можно? – спросила я, переступая порог кабинета.

– Можно, можно, заходите, – откликнулась молоденькая девушка, поднимаясь из-за стола.

– Мы попали в «Клуб элитных производителей»? – на всякий случай уточнила я, оглядываясь по сторонам.

Кабинет был небольшой, но уютный. Перед окном стоял рабочий стол с компьютером. У стены – мягкий уголок – диван и два кресла для посетителей. На стенах в одинаковых рамках висели фотографии животных. Кого здесь только не было! Кошки, собаки, хомяки, морские свинки… Рядом с домашними животными можно было увидеть экзотических: попугаев, питонов, варанов и даже ощетинившегося дикобраза.

– Да, – девушка улыбнулась, но как-то с опаской. – Вы хотите приобрести или заказать у нас животное?

– Приобрести? Да, хотим, но не сегодня. Мы сами еще не знаем, какое животное нам нужно. Хочется чего-то такого, такого… Эксклюзивного, редкого, чтобы ни у кого не было, чтобы все подруги обзавидовались, – Алина сощурила в щелочки глаза и ехидно улыбнулась в предвкушении победы над вымышленными подругами.

– Тогда вы пришли по адресу, – успокоила нас девица. – Я секретарь клуба. Меня зовут Полина. Давайте сначала определимся, к каким животным лежит у вас душа? К кошкам, собакам, рептилиям, насекомым?

– Насекомым? У вас можно заказать насекомое? – удивилась я, брезгливо скривившись.

– А почему нет? Две недели назад нам прислали полинезийского таракана, – с гордостью сказала Полина.

– А в нашей стране тараканы в дефиците? – удивилась я тому, зачем надо было выписывать прусака с далеких островов, расположенных в Тихом океане, когда их и здесь навалом.

– Ну что вы! – возмутилась моему невежеству Полина. – Разве наши тараканы чета их тараканам? Там таракан всем тараканам таракан, размером с ладонь. Усы – во! – Она развела руки как заправский рыбак. – Морда – во! Глазища!

– Нет, таракан нам не нужен, – Алина выставила ладони перед собой, как будто Полина собиралась уже сейчас выложить перед нами таракана. – Вы знаете, я поняла, что змеи и ящерицы мне тоже не подойдут.

– Может, лошадь? У вас жилищные условия как, позволяют? Если хотите, мы сегодня же поедем на конезавод и подберем вам чудесную лошадку.

– Пожалуй, нет, – стала отнекиваться Алина. – Я боюсь лошадей.

– А конезавод находится недалеко? – поинтересовалась я. Что-то раньше я о нем не слышала.

– В двух часах езды от города. Полдня затратите, не больше.

– Нет, к местному заводчику я не поеду, – категорично заявила Алина. – Я слышала, что местные заводчики не выдерживают чистоту породы. Да и производители у них оставляют желать лучшего.

– Ну что вы! Наши лошади очень котируются за рубежом, – решила возразить Полина.

– Речь идет не о лошадях. Где я и где ваша лошадь? Лошадь мне даже не предлагайте. Я решила остановиться на собаке или кошечке, – Алина затормозила свой взгляд на фотографии рыжего перса. – Но мне нужно такое животное, которое не имело бы здесь родственников. Привезите мне кота из-за границы.

– Видите ли, – замялась девушка.

– Вы не оказываете такую услугу? Вы же сами только что сказали, что таракана вам прислали из Полинезии.

– Да, но вам придется немного подождать.

– Но почему?

– Мы пока не принимаем заказы.

– Сколько нам нужно подождать? Неделю, две?

– Не знаю, – растерянно ответила секретарша.

– Вы не владеете ситуацией?

– Нет, – созналась она. – Я недавно в клубе.

– Но у вас же работают более опытные сотрудники?

– В том-то и дело, что нет, – вдруг разоткровенничалась Полина. – Я одна. Вернее, есть еще шеф, но он уже две недели лежит в больнице. Принял меня на работу и резко заболел. Если бы вы знали, как без него трудно. Люди приходят за своими заказами, а я не знаю, что им сказать. Говорю: «Ждите». А сколько? Кто ж его знает? Клиенты по-разному реагируют: некоторые скандалят, некоторые угрожают. А что я? Ссылаюсь на шефа, мол, когда выйдет, все всё получат. Но, если честно, я не уверена, что Георгий Матвеевич когда-нибудь из больницы выйдет и мне не придется искать новую работу.

– А что, все так серьезно? Чем он заболел?

– Ой, мне даже неловко о такой болезни говорить.

Я переглянулась с Алиной. Что за болезнь, о которой девушке неловко говорить?

Но все оказалось намного прозаичнее. Девушка из этических соображений побоялась сказать, что у ее шефа психическое расстройство.

– Крыша у него поехала, – собравшись с духом, выложила Полина. – В психушке он лежит. На прогулки не выходит, боится и требует, чтобы его круглосуточно охраняли.

– А когда вы к нему на работу нанимались, он показался вам здоровым? Как вы вообще сюда попали?

– Моя подруга работает в этом же здании, только на втором этаже, – стала рассказывать Полина. – Три недели назад она мне позвонила и сказала, что одной фирме, которая размещается с ее фирмой по соседству, нужен секретарь. Я пришла, меня взяли. Работа не бей лежачего: рассказывай, показывай и принимай заявки. Оклад хороший, плюс премиальные со сделки.

– И что, всего два человека в вашей фирме? Вы и ваш шеф?

– Ну не совсем. – Девушка была словоохотлива. И, скорей всего, забыла про инструктаж, потому что то, о чем она дальше нам рассказала, ставило под сомнение репутацию самой фирмы. – Георгий Матвеевич, так зовут моего шефа, давно занимается животными. Когда-то он сам разводил ротвейлеров, потом стал выращивать питбуль-терьеров, чау-чау, мопсов, короче, те породы, которые пользовались спросом. На животных ведь тоже есть мода. Помните, как много раньше было болонок и пинчеров? Теперь города заполонили мастифы, таксы, лабрадоры. Но! Перестраиваться с одной породы на другую очень хлопотно и накладно. Георгий Матвеевич взял и создал базу данных, в которую входили все заводчики области. Сначала его интересовали только собаки, потом он стал расширяться, внес в список кошек, лошадей, птиц. Кое-каким заводчикам он помогал, разумеется, не бесплатно, для разведения и популяции породы привозил из-за границы щенков или котят выставочного класса. Это, конечно, дорого, но овчинка выделки стоила.

– Ага, понятно, вам заказывают, а вы никуда не ездите, поскольку свои щенки и котята под боком? – догадалась я, как морочит голову своим клиентам «Клуб элитных производителей».

Полина, спохватившись, зажала рот руками.

– Успокойтесь, – Алина сбросила с себя маску капризной клиентки. – Мы и не собирались у вас покупать животных, – сказала она весьма серьезно.

– Тогда зачем вы пришли? – опешила девушка.

– Поговорить о вашем шефе и его фирме.

– Вы из налоговой полиции?

– Нет, – Алина сморщилась в пренебрежительной гримасе, – мы не из налоговой, но тоже, поверьте, серьезные люди.

– Вы хорошо, Полина, начали. Надеюсь, и впредь будете с нами откровенны, – подыграла я Алине, – и у нас не возникнет необходимости вызывать вас к себе.

– Я все скажу, – поторопилась заверить нас Полина.

– Вот и ладненько, – похвалила ее Алина. – Скажите, Георгий Матвеевич сам вам рассказал о специфике работы вашей фирмы?

– Нет, что вы! Я до всего дошла своим умом. В первый день моей работы шеф выложил передо мной вот эти каталоги, – она взглядом показала на стеллаж, на полках которого стояли толстенные папки с названиями животных. – Допустим, – она сняла одну из папок. – Собаки. Человека интересует карманная собачка чихуахуа. Открываем. Смотрите, какие милашки. А вот адреса заводчиков и цена в евро. Устраивает? Если да, мы берем с клиента предоплату и обещаем привезти щенка через две недели. Дальше мы берем другую папочку, – Полина вытащила из ящика стола папку попроще и стала ее листать. – Так, так. Эту породу разводит Маргарита Львовна Щекина, телефон, адрес. Звоним Маргарите Львовне и договариваемся о щенке.

– А если щенка в наличии нет? Не родился еще.

– Звоним Анатолию Кузьмичу или Серафиме Ивановне. У кого-то да есть такой щенок.

– А если действительно редкая порода? И у нас таких пока не разводят? Что тогда?

– Я вас умоляю! Это у нас нет? Это у них нет! Вы посмотрите, кто заказывает редких животных? Коллекционеры? Или знатоки животного мира? Ничего подобного! В большинстве случаев наши клиенты выпендрежники-толстосумы, у которых один принцип: «Чтобы у меня было дороже, чем у соседа!» Да ради бога, мы пойдем вам навстречу. Заплатите больше, чем заплатил ваш сосед. А у профессора-биолога просто денег не хватит заказать у нас какую-нибудь живность. Наш клуб рассчитан только на публику с высоким достатком.

– Но ведь так и проколоться недолго? Ваши клиенты захотят, чтобы их питомцы поучаствовали в выставках! Что тогда?

– Ну и что? Во-первых, судьи кто? Во-вторых, мы не рекомендуем своим клиентам выставлять животных на всеобщее обозрение. Мотивировка? Животное редкое, психика тонкая. Мы также предлагаем услуги своего ветеринара, специалиста экстра-класса.

– Тоже липового?

– Ну почему? Ветеринар у нас очень хороший. И животные тоже, но… не элита. Извините.

– А как же тараканы, вараны, питоны?

– Тараканы, вараны, питоны тоже местные. Представьте себе, что есть любители, которые их выращивают.

– Понятно, это вам рассказал Георгий Матвеевич. А до чего вы дошли своим умом?

– Нет-нет, как раз до этого я дошла своим умом. В мои обязанности входило только принимать клиентов и оформлять заказы. Заказ я передавала Георгию Матвеевичу. Дальше он сам. Вот эту папочку, – Полина потрясла второй папкой, – я нашла у него в столе, когда его в психушку забрали.

– Вот с этого момента поподробнее, – попросила Алина.

– Что поподробнее? Как я в стол лезла? А что мне прикажите делать, когда пришел бритоголовый тип, весь в цепях, с пальцами врастопырку, и потребовал хохлатую собачку, которую мы должны были привезти из Пекина? Я у него заказ не принимала, об этой собачке ничего не знала, и вообще до меня была другая секретарша. Я пошла в кабинет, открыла стол, чтобы найти хоть какие-то документы, ну и наткнулась на эту папку. А потом уже обо всем догадалась. Так что я ни в чем не виновата. Даже на суде могу дать свидетельские показания.

– До суда еще далеко. Расскажите, почему ваш шеф попал в психушку?

– Ой, ну я не знаю, почему у него мозги поплыли. Он с первого дня нервным мне показался, что-то там у него не ладилось.

– Что не ладилось? – настороженно спросила я.

– Откуда мне знать? Он своими проблемами со мной не делился. Да и сколько я в этой фирме проработала? Без году неделя. Знаю только, что моя предшественница погибла. Ее нашли в канализационном колодце с изуродованным лицом. Что она ночью в парке делала одна? Не представляю. Говорят, парень у нее был. Но у него алиби. Он в то время, когда она погибла, у нее дома сидел. Может, эта девчонка с двумя гуляла? Вот этот второй и сбросил ее в люк? А вообще об этом парке много страшилок рассказывают: то девицу изнасилуют, то мужика прирежут, а прошлым летом на дереве африканца повешенного нашли. Жуть! А еще говорят, что ночью там маньяк бродит.

– Давайте вернемся к вашему шефу. Его из дома забрали в больницу?

– Да где там! Прямо отсюда, на глазах у клиентов. Вот как все было. У меня были клиенты. Я листала с ними альбом. Зазвонил телефон, я сняла трубку. Попросили Георгия Матвеевича. Я поинтересовалась, кто его спрашивает, чтобы доложить, как положено. «Инна», – представилась девушка.

– Кто? – в один голос спросили я и Алина.

– Инна, – повторила Полина. – То ли Канарейкина, то ли…

– Кукушкина.

– Точно! Кукушкина. Я так и доложила.

– Через полчаса Георгий Матвеевич пошел обедать. Не было его где-то около часа. Вернулся до синевы бледный. И началось. Раскрыл все окна, пытался выломать решетку, разбил графин с водой, меня почему-то Инной называл, бегал за мной и грозился кол в меня вбить. Слава богу, клиент, с которым я в эту минуту работала, догадался психиатрическую бригаду вызвать, а Георгия Матвеевича загнать в кабинет и запереть снаружи. А потом приехала «Скорая» и шефа забрала с собой.

– В какой больнице сейчас находится Георгий Матвеевич?

– Так она у нас одна. Дурдомом называется.

– Напомните, пожалуйста, фамилию вашего шефа.

– Кокошин Георгий Матвеевич, – старательно выговорила Полина. – А вы к нему хотите съездить? Если там будете, передавайте привет. Я на него не сержусь.

Глава 19

– Что скажешь? – поинтересовалась я у Алины, когда мы вышли из здания.

– Мысль у меня одна в голове промелькнула, – задумчиво произнесла Алина. – А что, если это Кокошин убил Инну? Все банально просто. Допустим, ему нравилась секретарша. Кстати, надо будет узнать, женат ли Кокошин? Итак, он предложил Инне стать его любовницей, возможно даже, пользуясь своим служебным положением, он ее склонял к сожительству, но она ему категорически отказывала, поскольку любила своего жениха. Тогда он ее силой или хитростью заманил в парк и там убил. Очень может быть, все вышло случайно.

– Ну и от чего он сошел с ума? Раскаялся, совесть замучила?

– Ты все прослушала. К нему позвонила девушка и представилась Инной. Кто это мог быть? Только Катя. Девушка, которая знала о домогательствах Кокошина, решила отомстить за свою сестру. Пользуясь сходством, все-таки родные сестры, Катя показалась на глаза Георгию Матвеевичу. Вот у него крыша и поехала.

– А при чем здесь кот? – спросила я.

– Какой кот?

– Степа говорила, что у Ципкиных пропал кот. Катя пряталась в твоем гараже с котом. Возможно, что Филимон и есть кот Ципкиных. К этому всему добавь то, что фирма Кокошина занималась тем, что покупала для своих клиентов животных якобы за рубежом, в том числе и котов.

– Нет, нет, нет. Всему сразу я не могу найти объяснения. Давай сначала до конца выясним, от чего у Георгия Матвеевича крыша поехала. Едем в сумасшедший дом!

– А кот? – напомнила я о Филимоне.

– Посидит пока в твоей квартире. На обратном пути к нему заедем.

Городская психиатрическая больница, или, как ее называют в народе, «дурдом», находилась практически за чертой города. Место для больницы, надо заметить, выбрали просто замечательное: от города недалеко и в то же время на природе. Рядом пруд, лесок, никакого жилища. Тихо, спокойно. Городской шум не раздражает. Любопытный народ в окна не заглядывает. А если псих сбежит, то в толпе людской не затеряется. В лучшем случае он в лесочке погуляет или у пруда на травке полежит. А в худшем случае его все равно поймают, потому что до трассы, ведущей в город, километров пятнадцать, не меньше.

Свернув на указатель «Психиатрическая больница», мы полчаса тряслись по выбоинам и ухабам. Алина переживала, что ее машина при такой езде растеряет все свои железные внутренности. Наконец кочки кончились, и «Опель» уперся в высокие ворота.

На первый взгляд больница напоминала тюрьму: кирпичное четырехэтажное здание, все окна зарешечены. И охранялась она приблизительно так же: рядом с воротами была пристроена будка с надписью «Санпропускник».

Заметив нашу машину, санитар вышел из будки и направился к нам.

– Просто так нас не пропустят, – тихо сказала я, вжавшись в сиденье.

Охранник сам напоминал психа: огромный детина с лицом, не выражающим ни тени мысли. Он просто шел и тупо смотрел на нас, держа в руках резиновую дубинку.

– Пропустят, – хмыкнула Алина. – Есть у меня одна идея. У тебя деньги есть?

– Есть. Только зачем они тебе? Хочешь подкупить охранника?

– Не совсем, – буркнула Алина и выпорхнула из машины. – Добрый день. В этой больнице лежит мой родственник. Могу я поговорить с главврачом? Я хочу оказать спонсорскую помощь вашему лечебному заведению.

– Вы хотите поговорить со Светланой Михайловной? – переспросил охранник.

– Да, со Светланой Михайловной, – Алина часто закивала головой.

– Сейчас спрошу, – охранник повернулся к нам спиной и неторопливой походкой пошел в будку. Он снял трубку, ткнул пальцем в кнопку, что-то спросил, потом высунулся в окошечко: – Проходите, только машину оставьте здесь. У нас не положено заезжать на территорию на личном автотранспорте.

– Как скажите, – согласилась Алина. – Куда идти?

– По дорожке прямо, зайдете в корпус, кабинет главврача на первом этаже, первая дверь слева. Светлана Михайловна на месте.

– Спасибо, – Алина обворожительно улыбнулась и, взяв меня под руку, вошла в ворота.

Нашим глазам предстала ужасающая картина. Нечто-то подобное я видела в фильме ужасов. Переступив границу мира нормальных людей, мы попали в мир сумасшедших. Нас тут же заметили и окружили люди в синих байковых халатах. Это были пациенты психиатрической больницы. У всех у них были жуткие лица, безумные глаза и перекошенные рты, из которых лилась слюна.

Люди мычали и тянули к нам руки, желая нас коснуться. От страха я прижалась к Алине. А вдруг они на нас набросятся и укусят? От психов можно ожидать всего.

Я так испугалась, что у меня подкосились колени. Если бы не Алина, на которой я, в прямом смысле этого слова висела, я бы, наверное, упала.

– Пустите, – визжала старушка, протискиваясь сквозь строй собратьев и сестер по болезни. Она подскочила к нам и стала, словно шаман, вокруг нас прыгать и щелкать пальцами, приговаривая: – Вошки, вошки, вошки. Сандезинфекция, сандезинфекция.

– Какие вошки?! – брезгливо оттолкнула ее Алина. – Мы идем к главврачу. Пропустите нас.

– На детектор лжи их! Незнание закона не освобождает от ответственности! – зычно заорал седой старик.

– Да здравствует наше законодательство, которое всех нас законодало! – выкрикнул рядом стоявший псих. А я засомневалась, такой ли он псих.

– Лаванда, горная лаванда, – запела женщина средних лет, с криво размазанной по губам ярко-розовой помадой.

В другой ситуации я бы рассмеялась, но сейчас мне было не до смеха. Кольцо вокруг нас все ссужалось и ссужалось.

– Еще одни нахлебники! Самим жрать нечего. Пайки их лишить, пайки! – завопила пухлая тетечка, из кармана халата которой выпирали сухари.

– Граждане, успокойтесь, – стараясь всех перекричать, сказала Алина. – Мы не будем вас объедать и не будем здесь жить. Мы не больные. – От ее слов у меня потемнело в глазах. Вдруг они обидятся и захотят с нами разобраться? Не следовало ей так говорить. Ну да она и сама это поняла, потому что тут же поправилась: – Я хотела сказать, что мы приехали сюда не поправлять здоровье, а поговорить с доктором, проконсультироваться. Мы ни на что не претендуем.

– Пожалуйста, пропустите нас к главврачу, – жалобно попросила я.

– А ну разойдись! Не то лишу прогулок, вы меня знаете. Кому говорю?! – над толпой зазвучал громкий голос.

Вздрогнула не только я. Пациенты мгновенно испарились, и мы увидели перед собой невысокую пожилую женщину. Мне сразу стало ясно – хозяйка здесь она. Смотрела женщина зло и рассержено.

– Это вы меня спрашивали? – спросила она, не так громко, но так же холодно. Ее глазки-буравчики просверлили нас по очереди. Сначала меня, потом Алину. – Я главврач, Светлана Михайловна Орлова, – представилась она.

– Очень приятно. Я Алина Николаевна Блинова. Двоюродная сестра вашего пациента, Кокошина Георгия Матвеевича. Извините, что поздно приехала, не знала, что мой брат попал в больницу. Когда его забрали, меня не было в городе. Вот вернулась и сразу к нему. Хочу справиться о состоянии его здоровья. Может, нужна какая-то помощь, лекарства импортные и вообще, что я могу сделать для вашей больницы? Не стесняйтесь, говорите, – залебезила перед главврачом Алина.

– Помощь нам нужна, – лицо у Светланы Михайловны подобрело, на губах заиграла улыбка. Мне показалось, что даже глазки стали больше. – Пойдемте в мой кабинет, там и поговорим. Здесь это вряд ли возможно. Видите, у нас даже лавочек нет. Финансирование на нуле. – Орлова обвела взглядом пространство.

Внутри все было без излишеств: голые стены, до потолка выкрашенные зеленой масляной краской, на окнах гардины, закрывающие почему-то только верхнюю часть окна. Впрочем, интерьер оживляли репродукции. Картинки, вырезанные из журналов, были наклеены на картонки и прибиты гвоздями к стенам.

«Все ж лучше, чем ничего», – подумала я.

– Наших пациентов государство за людей не считает, – продолжала Светлана Михайловна, открывая свой кабинет. – А ведь среди них есть просто выдающиеся личности.

– Например, Ленин, Наполеон, – неудачно пошутила Алина.

– Зря смеетесь. У нас лечится один народный артист, три профессора, два доктора наук. Проходите, – она распахнула перед нами дверь. – А что поделаешь, многие сейчас не у дел. Как при такой жизни крыша не поедет?

– А как же мой брат? – Алина направила разговор в нужное русло. – Солидная фирма, деньги, любовь, уважение. Живи и радуйся.

Светлана Михайловна достала из ящика стола тоненькую папку и положила ее на стол. «Кокошин Георгий Матвеевич», – прочитала я.

– Садитесь, – предложила нам хозяйка кабинета. – К сожалению, и такие люди к нам подают, – она кивнула на папочку. – Есть две крайности: бедность и богатство. Одни люди сходят с ума от безнадежности – не у всех есть силы всплыть со дна на поверхность, другие сходят с ума от боязни все потерять. Они вынуждены каждую минуту, секунду зарабатывать деньги. Их организм изнашивается, нервная система дает сбой, стресс, и человек становится нашим пациентом. Часто к этому добавляется алкоголизм.

– Вот вы сказали «стресс», а что стало последней каплей для моего брата.

– Не знаю, – Светлана Михайловна покачала головой. – Не всегда наши пациенты с нами откровенны. Одно могу вам сказать, последнее время Георгий Матвеевич лечил свои стрессы алкоголем. Сейчас у вашего брата развилась мания преследования.

– Мания преследования? – переспросила Алина. – Кто же его преследует?

– Мистический образ, – очень серьезно ответила Светлана Михайловна. – Ко многим больным приходят черти, зеленые человечки, а вот ваш брат боится кота.

– Кота? – в один голос воскликнули мы с Алиной.

– Да, кстати, очень распространенная галлюцинация. Вспомните булгаковского кота Бегемота или Чеширского кота из сказки «Алиса в стране чудес». Гоголь писал о котах-оборотнях. Ой, да многих котов можно вспомнить.

– И в чем проявляется мания у моего брата?

– Ему везде мерещатся коты. Он отказывается от прогулок. Если нам и удается его уговорить выйти на свежий воздух, то только в сопровождении двух санитаров, чтобы те его охраняли… от кота. Хотя у нас на территории нет ни одного животного. О! Кажется, сегодня он согласился выйти. – Орлова посмотрела в окно.

– Где? Где? – Алина приподнялась со стула.

– Видите, там, в глубине двора?

Светлана Михайловна вышла из-за стола, чтобы подойти к окну. Алина стала рядом с ней. Из любопытства я тоже взглянула. Вдоль забора двигалась примечательная троица: по бокам два санитара в белых халатах, а между ними мужчина в синем байковом халате. Он шел, сгорбившись и вжав голову в плечи. Меня поразили руки, которые он как арестант держал за спиной.

– О, господи. Жора! – войдя в роль, расчувствовалась Алина. – Братик!

Пока она причитала, я притянула к себе папку. «Кокошин Георгий Матвеевич. Год рождения 1958. Предприниматель». Дальше шла строка «диагноз». Слова были чудные и ни о чем мне не говорили. Я захлопнула папку и отодвинула от себя.

– Как вы думаете, он меня узнает? – спросила Алина.

– Нет, на память он не жалуется, – без сомнений ответила Светлана Михайловна.

– Я хочу с ним поговорить, – решительно заявила Алина. – Давайте сделаем так. Вы расскажите моей подруге о ваших проблемах, напишите, в чем нуждаетесь, дадите список лекарств, которые нужны моему брату, а я пока поговорю с Жорой.

Алина не оставила выбора ни мне, ни главврачу.

– Что ж, если вы торопитесь, – согласилась Светлана Михайловна. – Санитарам скажите, что я разрешила вам пообщаться с пациентом.

Алина выскользнула за дверь, а я еще битых полчаса слушала о том, что у больницы денег нет ни на что. Овощей и фруктов больные не видят даже в сезон. Зимой больница практически не отапливается. Врачей и санитаров катастрофически не хватает. Больных лечат какой-то мурой, от которой им становится только хуже, других лекарств просто нет.

– Позвольте, но ведь Георгий Матвеевич не бедный человек?! Разве у него нет родственников?

Светлана Михайловна посмотрела на меня поверх очков.

– Я вам должна объяснить, – поторопилась я сказать. – Я здесь за компанию. Алина Николаевна не близкая моя подруга, – соврала я, чтобы исправить положение, – поэтому я просто не знаю, есть ли у Георгия Матвеевича родственники, кроме Алины. Он женат?

Светлана Михайловна открыла папку.

– С его слов, нет. А в паспорте, кажется, стоял штамп, что он разведен. Он вообще не хотел о себе ничего говорить. Прописку мы подсмотрели в паспорте, который по счастливой случайности оказался в пиджаке.

– Но если в паспорте нет штампа о регистрации брака, это еще не значит, что у него нет гражданской жены.

– Да, но вы первые, кто спросил о состоянии здоровья Кокошина. Значит, у него либо нет жены, либо он ей безразличен. Знаете, не в деньгах счастье. Очень давно слышала я такую историю. Убили «нового русского». Месяц его тело пролежало в морге, как неопознанное. Когда все-таки выяснили, кто полку занимает, и сообщили трагическую весть жене, та сказала: «А я думала, он на Канарах загорает». И такие жены встречаются сплошь и рядом.

Наш разговор был прерван стуком в окно. Алина стояла снаружи и барабанила кулачком о стекло.

– Извините, нам пора, – так я восприняла подаваемые Алиной знаки. – Я все записала. По возможности в скором времени мы выполним ваши просьбы. А пока, – я открыла кошелек, достала из него купюру, – это для больницы.

Смущаясь, что дала слишком мало, я попятилась к выходу.

– Ой, спасибо, хоть йода и бинтов куплю, – вполне искренне порадовалась Светлана Михайловна, – в аптечке все антисептики закончились. Будем рады, если вы откликнитесь на нашу просьбу. Я вас провожу? – спросила она на всякий случай.

По ее глазам я поняла, что ей не хочется выходить из кабинета и даже не хочется знать, состоялся ли разговор между пациентом и его родственницей. Передо мной сидела уставшая женщина, уставшая от всего: от нерешаемых материальных проблем, от мизерной зарплаты и от самих психов.

– Нет, спасибо, – отказалась я. – Мы сами выйдем.

Алина поджидала меня у входа в здание.

– Что ты так долго? Я тебе стучу, стучу.

– Что ж ты с главврачом не простилась? Я, между прочим, ей денег отстегнула. На, она просила тебе передать. – Я вытянула из сумки тетрадный листок, список предметов первой необходимости. – Ты обещала спонсировать психиатрическую больницу, – напомнила я.

– Я? – Алину сразил приступ склероза. – Разве? А при чем здесь я? Надо будет родственников Кокошина потрясти.

– По паспорту он не женат.

– Интересно получается, при деньгах и не женат, – задумалась Алина.

– Ну не женат и что? Ему и одному хорошо.

– Это да, но, кажется, он крепко запал на Инну. Вот послушай.

– Не здесь! Пожалуйста, пошли скорее к машине. Хочешь, чтобы нас опять психи атаковали? – Я схватила ее за руку и потащила к воротам.

– Да-да, – вняла моей просьбе Алина и стала быстро перебирать ногами.

– А теперь говори, ты беседовала с Кокошиным? – спросила я, когда мы уже отъехали на достаточное расстояние от психиатрической больницы.

– Беседовала, – вздохнув, сказала Алина. – Похоже, у мужика действительно крыша поехала. Сначала он от меня шарахнулся в сторону. Санитары загородили его собой. Я им: «Ребята, все нормально, я его сестра. Можно я поговорю с братом?» А этот псих как закричит из-за спины одного из санитаров: «У меня нет сестры! Ее кот послал». Слава богу, меня Светлана Михайловна подготовила. Я сразу поняла, что ему черти мерещатся. Тут ветерок в мою сторону подул, от Кокошина таким духом повеяло, свежак. Где он только водку здесь нашел? Хотя слышала я, что санитары сами водку проносят на территорию закрытых лечебных учреждений, а потом продают ее своим же пациентам. Но не буду отвлекаться. Обращаюсь к санитарам, мол, брат не в себе. «Вот возьмите, – протягиваю им деньги. – Сигареты купите или сходите покушайте». Они обрадовались деньгам и в одно мгновение испарились, вроде их и не было. Кокошин, оставшись без защиты, побледнел, в забор влип, стоит трясется. Я ему говорю: «Георгий Матвеевич, не волнуйтесь, я вам действительно не сестра, я посторонний человек, и вы меня в первый раз видите. Не бойтесь меня, я вам зла не причиню». – «Кто вы?» – «Я разыскиваю Катю Кукушкину. У вас работала ее сестра, Инна». Тут его и повело, перекорежило всего. «Не знаю я никакую Катю. И Инны нет. Зачем я ей доверился, а она умерла, черт бы ее подрал. Она умерла, а я жив, но ненадолго, кот слов на ветер не бросает. Инна, Инна, зачем ты умерла?» Потом он начал орать, чтобы его в палату забрали. Я ему: «Может, вам что-то нужно?» – «Нужно, – кивает головой. – Деньги нужны, много денег. И водка нужна, чтоб не так страшно было, когда он придет». – «Кот?» – догадалась я. «Кот». – «Хорошо. Говорите адрес. Я съезжу к вашим родственникам, они вам передадут все, что вам надо». Он смотрит на меня совершенно дикими глазами: «А говорили, что не от кота. Зачем вам мой адрес?» Потом как побежит к больнице. Марина, у него белая горячка! Она его отвергла, он ее убил, с горя напился и сошел с ума, – сделала заключение Алина.

– Думаешь?

– Уверена на сто процентов.

– А тебя не смущает, что он все время говорит о коте?

– Мало ли о чем больной человек может говорить? Хотя, конечно, кот это не черт и не зеленый человечек. Не типичный случай, что бы там ни говорила Светлана Михайловна. Понять не могу, почему его на коте заклинило.

– Хорошо, что напомнила о коте, поехали, проведаем Филимона, – предложила я.

Глава 20

Мы зашли в подъезд, и я вновь столкнулась нос к носу с соседкой. Голова пенсионерки в жаркий летний день была перевязана шерстяным платком, из-под которого выглядывала фетровая шапочка для бани: бедняга думала, что фетр убережет ее уши от шумовой атаки моих строителей.

Пройти мимо и ничего не сказать я не могла.

– Здравствуйте, Ольга Дмитриевна. Как ваше здоровье? Простудились? – заискивающе улыбаясь, спросила я.

– Вы, Мариночка, верно, издеваетесь? – вопросом на вопрос ответила воспитанная дама. – Вот скажите, что мы вам сделали? Зачем нам устраивать такие пытки? Сначала два дня у вас что-то на пол падало, а на меня с потолка сыпалась штукатурка, потом вы залили мою ванную. Теперь во всем доме стоит такой жуткий визг, что меня лихорадит от воспоминаний.

– Каких воспоминаний? – недоуменно спросила я.

– Воспоминаний о моем последнем визите к стоматологу, который, чтобы поставить мне протез, спилил под корень четыре здоровых зуба.

– Простите, ради бога. Воспоминания вас будут мучить недолго.

– Надеюсь. – Соседка отмахнулась от меня рукой и пошла прочь.

Мы остановились перед дверью. Из квартиры доносился жуткий шум. Не будь у меня ключей, мы бы стояли неизвестно сколько: звук от дверного звонка просто растворился бы в этом кошмарном грохоте.

Наше появление никто не заметил. Строители сверлили потолок, чтобы позднее его закрыть листами гипсокартона. Делалось все под непосредственным руководством Сан Саныча, который умудрялся перекричать рычание электродрели.

– Кис-кис, – позвала Алина Филимона. – Филя, где ты?

– Алина, он не слышит. Забился куда-нибудь в угол и сидит, трясется от страха, – в эту минуту я пожалела кота. Соседка этажом ниже сходит с ума, но она знает, что как бы строители ни шумели, а потолок все равно не обвалится. Она человек, может нацепить на голову шапку, уйти из квартиры. А кот, что он может? Животные весьма трудно переносят нестандартные ситуации. Они не понимают, почему шумят, испытывают стресс и могут даже умереть. Нет, надо коту искать другое убежище. – Подожди минуточку, – сказала я Алине, – попрошу строителей не шуметь.

Я прошла в ту часть квартиры, которая когда-то была кухней. Сан Саныч стоял ко мне спиной и наблюдал за монтажом потолка, попутно отдавая ценные советы рабочим.

– Уровень к листу прилепи и смотри, чтобы пузырек не убежал. Пузырек… О чем это я? – он опустил голову вниз и тряхнул ею.

Я похлопала его по плечу.

– А! – вскрикнул он от неожиданности. – Вы?

– Я. Здравствуйте. Можно, на несколько минут прекратить работу?

Сан Саныч жестом отдал приказ сделать перекур.

– Вы кота не видели? – спросила я, когда визг прекратился.

– А вы уже знаете? – испуганно спросил Сан Саныч, отступая в глубь кухни.

Пятясь назад, он выбил из-под ног строителя стремянку. Стремянка с грохотом упала на пол, а строитель еще несколько секунд висел под потолком, ухватившись за металлическую конструкцию, которую умудрился не так давно прикрепить. Не выдержав нагрузки, конструкция все-таки упала вместе со строителем, едва не прибив его помощника и Сан Саныча.

Отдышавшись, я схватила Сан Саныча за грудки:

– Вы мне всю квартиру разнесете! Что я еще должна знать?

– Этого больше не повторится, – пообещал Сан Саныч. В его голосе я не услышала уверенности.

– Что не повторится? – попыталась я уточнить.

– Кот здесь больше не появится, я вам обещаю. Вышло недоразумение, – лепетал Сан Саныч, отодвигаясь от меня дальше и дальше.

Вел он себя весьма странно: отводил взгляд в сторону, стараясь на меня не дышать.

– Да вы пьяны, – догадалась я, учуяв запах стойкого перегара.

– Нет, то есть, да. Не совсем, – дал сразу три ответа Сан Саныч. – Чуть-чуть, но по уважительной причине. У зятя вчера был день рождения. Юбилей. Двадцать девять лет.

Я не стала спрашивать, с каких пор двадцать девятый день рождения стали относить к юбилейным датам.

– Кот где?

– Дома, тварюга, уже дома. Честное слово, Марина Владимировна, я не знаю, как он здесь оказался. Наверное, мерзавец в сумку забрался. Я его только час назад увидел. Решил ребят угостить, по стопочке налить за здоровье зятя, выхожу в коридор, а он, паскудник, мой завтрак дожирает. Сидит и лапой из банки мясо таскает. Вот гад, какой! Хорошо, что Леша сегодня при машине. – Он скосил глаза на парня, который все еще сидел под упавшей конструкцией. – Кота в сумку и – к месту прописки. Забросил его в квартиру и сюда, работать.

– Ну да, как же без него, – с пола подал голос Алексей.

– Нет его нигде! – в кухню влетела Алина. – Испарился!

Я представила, как не протрезвевший после вчерашнего дня рождения Сан Саныч заходит в квартиру. Голова болит, белый свет не мил. А тут кот, нагло таскающий мясо из банки. Дома кот, и тут кот. После пьянки голова соображает туго, трудно догадаться, что коты разные, похожие, но разные.

– Сан Саныч, вы нашего кота увезли, – выдохнула я.

– У вас же не было никакого кота? Мы вчера уходили, здесь не было никакого кота, – удивился Сан Саныч, тем самым подтвердив мою догадку. У нас с Олегом кота нет, а у него, Сан Саныча, есть. Значит, это его кот, которого он случайно принес из дома в сумке.

– Мы его вчера вечером привезли. А что, ваш кот и наш кот очень похожи?

Сан Саныч собрал глазки в кучку, помолчал минуты три, видно, вспоминая своего кота, потом выдал:

– Похожи. Морда, четыре лапы, хвост.

– А уши?

– И уши. Два. Торчком.

– Все ясно, но вам все равно надо было позвонить мне или Олегу Александровичу.

– Как же я позвоню, если этот гад, то есть кот, мой мобильный пометил? Не работает теперь. И ваш телефонный шнур сгрыз. Ну, сволочь, форменная сволочь, а не кот! Ой, извините, что я так о вашем коте, – спохватился Сан Саныч.

«Это он с голодухи. Нам надо было ему что-то съестное оставить», – запоздало раскаялась я.

– А телефон починить можно?

– Мой? Так он теперь кошачьей мочей воняет, – брезгливо скривился Сан Саныч.

– Нехорошо получилось. А наш домашний телефон починить можно?

– Уже нет, – Сан Саныч понуро опустил голову.

– Почему? – удивленно спросила я. – Концы шнура всегда можно соединить.

– Нет, не всегда. Он перепутал шнуры и подключил ваш телефон к электрическому проводу, – сдал с потрохами Сан Саныча Алексей. Могу представить, как старик достал рабочих, если те не стали его покрывать. – Ёкнулся ваш телефончик. Придется вам, хозяйка, покупать новый аппарат. Как же тут сверкало, когда к телефону 220 вольт подвели. Как сверкало. Едва успели потушить.

– Понятно, – я уже ничему не удивлялась. – Вот что, Сан Саныч, собирайтесь, вам нельзя сегодня работать. Сегодня не ваш день. Мы вас домой отвезем, и вы нам нашего кота отдадите.

– Не могу я стройку бросить, – заартачился старик. – Я Олегу Александровичу обещал ремонт в срок закончить.

– Сегодня ребята поработают без вас. Поехали, – поторопила его Алина.

– Да ну что вы! Как же без меня?

– Поезжай, Сан Саныч, ты нас и так многому научил, – попрятав улыбки, польстили ему строители. – Завтра приходи. Ответственный этап, полы будем выравнивать. Без тебя мы никак не обойдемся. Ты у нас будешь вместо уровня.

– Ладно, уговорили, – согласился Сан Саныч. – Но смотрите, чтобы все было путем.

К дому Сан Саныча мы подъехали в тот самый момент, когда Любовь Максимовна, супруга нашего незадачливого прораба, схватив за загривок, тащила Филимона на помойку. Кот выкручивался и норовил цапнуть женщину, но ее это мало тревожило: она предусмотрительно натянула на руки высокие прорезиненные монтажные рукавицы.

«Классная вещь – монтажные рукавицы, – подумала я. – Надо будет у Сан Саныча взять пару рукавиц взаймы».

– Вот моя Люба, – показал на жену Сан Саныч. – Она у меня строгая. Если ей что-то не нравится, сразу выбрасывать несет. Должно быть, ваш котик и у нас успел нашкодить.

– Стойте! – закричала Алина, выскакивая из машины. – Это наш кот!

Женщина остановилась.

– Это наш кот, – повторила Алина, поравнявшись с ней.

– А как он у нас оказался? – последовал вопрос. Правда, адресован он был не нам, а Сан Санычу. Женщина строго смотрела на мужа и ждала немедленного ответа.

– Люба, это я его принес, обознался, думал, наш Марсик.

– Марсик? Как ты мог перепутать нашего Марсика с этим уродом? Вон наш Марсик на балконных перилах лежит. Ути-пути, моя лапочка, – Любовь Максимовна зачмокала губами, посылая своему коту воздушный поцелуй.

Я подняла голову вверх. На втором этаже, на ящике с цветами лежал кот. Нельзя сказать, что он был красавец. Самый обыкновенный котяра, такой же рыжий, как Филимон, ну, может быть, чуточку пушистее. Так что Сан Саныч, не присматриваясь к ушам – у Марсика были нормальные уши, торчком, – вполне мог перепутать животных.

– Ваш кот? – спросила я, показывая глазами на балкон второго этажа. – А какой он породы?

– Породы? Он наполовину сибиряк, – гордо ответила Любовь Максимовна. – Не то что этот, мутант с вывернутыми ушами. – Она посмотрела на Филимона, скривила лицо и брезгливо передала его Алине.

– Ну а почему сразу выбрасывать? – задала я глупый вопрос. Действительно, если к вам в квартиру случайно забрел кот, не факт, что вы его должны оставить у себя.

– А зачем мне второй кот? Прихожу с работы, а в квартире вместо одного кота два. Я подумала, что он проник к нам через балкон. Вот я и решила отнести его подальше, чтоб второй раз не пришел.

– Успели, – облегченно вздохнула Алина.

Второй раз оставлять кота в полуразрушенной квартире мы не рискнули, повезли его обратно к Алине. Как только она с Филимоном на руках перешагнула порог своего дома, Ромка издал такой душераздирающий вой, что я испугалась. Слышала, как завывают собаки, как волки воют на луну, но чтобы коты… Весной они истошно орут, когда хотят гулять, противно мяукают, требуя пищи, но чтобы так жалобно и протяжно выли, слышать мне доселе не приходилось.

– Ромка явно не рад возвращению Филимона, – констатировала я. – Может, завтра отвезем его Степе? Наверняка это кот Ципкиных.

– Нет, будем ждать Степиного звонка, – немного подумав, сказала Алина.

Представляю, сколь трудно далось ей это решение. Ромка в семье на привилегированном положении – любимец семьи, – и тут появляется исчадье ада в кошачьем обличье, которое отнимает у Ромки все: теплую подстилку, сытный корм, внимание хозяйки.

Глава 21

Весь следующий день мы с Алиной провели в «Пилигриме». Идей у нас не было никаких, мы сидели и ждали звонка от Степы, надеясь на то, что хоть ей удастся узнать что-то стоящее. Увы, она молчала. К вечеру мы не выдержали и набрали номер ее мобильного. Степа трубку не сняла.

– Зачем вообще нужен мобильный телефон, если не отвечать на звонки? – спросила Алина, нервно покусывая губы. – Зачем мы внедрили ее в дом Ципкиных, чтобы она их деткам носы вытирала? Никакой ответственности, – бурчала Алина.

– Давай позвоним Регине, – предложила я. – Спросим ее, довольна ли она нашей протеже?

– Что еще остается? – Алина потянулась к телефону и набрала номер Ципкина. – Добрый вечер, пригласите, пожалуйста, Регину Ивановну. Ах, это вы, Регина Ивановна? А я думала, ваша дочь сняла трубку, – польстила моя подруга. – Голос молодой, звонкий, как у шестнадцатилетней девушки. Да вы такая и есть. Больше двадцати двух – двадцати трех вам не дашь.

«Ну это она загнула, – отметила я про себя. – Регина выглядит хорошо, но не настолько, чтобы спутать ее с двадцатилетней девицей. Кстати, именно голос ее и выдает. Говорит Регина с хрипотцой. Наверное, курит много».

– Как вам удается поддерживать такую форму? Признайтесь, у вас стандарт? 90-60-90? – продолжала льстить Алина.

Из трубки послышался смех Ципкиной.

– Я вот по какому поводу звоню, – перешла к делу Алина. – Я человек ответственный и не успокоюсь, пока не узнаю, как работает рекомендованный мной человек. Я говорю о няне. Да, о Стефании Степановне. Как она? Нашла к детям подход? Вы ею довольны? Ага, ага, – закивала Алина в тот момент, когда Регина ей начала отвечать. – Ну вы мне камень с души сняли. Рада была оказать вам услугу.

Она положила трубку, а я поторопилась спросить:

– Ну что там Степа?

– Уф, – выдохнула Алина. – Вроде все нормально, Регина ею довольна. С утра Степа ездила с детьми в музей, после обеда загорала на пруду. Одно меня беспокоит: не слишком ли много времени она уделяет детям?

– Алина, она нанялась няней, – напомнила я Алине. – Она должна быть при детях. А в свободное от работы время…

Алина не дала мне договорить:

– Степа слишком ответственно ко всему относится. Чувствую, что с ее ответственностью этого самого свободного времени у нее нет и не будет. Лучше бы она нанялась не в няньки, а в службу охраны, чтобы быть поближе к Герасиму.

– Ну ты сказала! Где Степа и где служба охраны, возглавляемая Герасимом! – возмутилась я, представив тщедушную родственницу рядом с громилой – начальником охраны. – Хорошо, хоть в няньки ее пристроили. А насчет свободного времени не волнуйся. Степа и за детьми Ципкиных присмотрит, и постарается все, что нужно, узнать.

Степа объявилась лишь на следующий день. Прибежала в «Пилигрим», взмыленная как загнанная лошадь, зато с горящими от возбуждения глазами.

– Как хорошо, что вы здесь! – с порога выкрикнула она. – Времени в обрез! – добежала до стола и плюхнулась на стул. – Дети в кинотеатре. Фильм идет два часа. Двадцать минут я уже потеряла, пока бежала к вам. Столько же обратно. Так что слушайте! – призвала она нас к вниманию.

Я поставила на стол перед Степой бутылку с минеральной водой.

– Ты только, Степочка, не волнуйся. Успеешь. Мы тебя внимательно слушаем.

– Ну что могу сказать. Два дня я ко всем присматривалась. Обычная семейка, когда из грязи да в князи. Вроде бы дом полная чаша, а отношения, как в звериной стае. Василий Ципкин человек грубый, невоспитанный. Мне странно, как он вообще бизнес смог организовать. У него же в багаже всего аттестат об окончании сельской школы.

– Степа, – вздохнула я, – он заработал первый миллион и нанял компетентных работников. Знаю я такой тип людей, у них звериное чутье на деньги и интуиция, кому можно доверять, а кому нет.

– Интуиция, говоришь? Не знаю, – задумчиво произнесла Степа. – О Ципкине я меньше всего узнала.

– А о ком узнала?

– Давайте по порядку. Не хочу что-то упустить. Начну с детей. Что я могу о них сказать? С такими избалованными детьми мне встречаться не приходилось. Делаешь им замечание, почему не убрали за собой постель, а они отвечают: «А горничная на что?» Полное пренебрежение к прислуге, как будто это они платят зарплату горничной, поварихе, садовнику. Ко всем работающим в доме дети обращаются: «Эй, ты! Подай, принеси, забери». Меня первый час вообще игнорировали. Потом я Артуру помогла установить на компьютере одну игру, лишь тогда он подобрел немного. Разговорились. В какие игры играешь, есть ли у тебя друзья, любишь ли спорт? Не впечатлил меня мальчик: друзей нет, спорт не любит, на занятия ездит потому, что отец велит. Отца дети – и Кристина, и Артур – боятся до смерти. Решила я поинтересоваться их успехами в школе. Мальчик, которому двенадцать лет, знает таблицу умножения только на «два», «три», «четыре» и «пять». Говорю: «Артур, давай выучим всю таблицу умножения». – «Зачем? Есть же калькулятор в телефоне». – «Ты зайдешь в магазин, а у тебя телефон разрядился». – «Значит, снимут деньги с карточки». Не знаю, чему его только в школе учат. Кристину, ту вообще, кроме тряпок, ничего не интересует. К ней я подхода так и не нашла. Сами знаете, как я в моде разбираюсь. В компьютер она не играет, книг практически не читает, только журналы для подростков. Спросила я детей о Кате, нравилась им прежняя няня или нет? Артур пожал плечами: «Да ничего. Уроки за нас делала. Жаль, что в музыкалку за меня не ходила». А Кристина ответила коротко: «Не мешала». «Не мешала что делать?» – уточняю я. «А все. Все делать не мешала. Ей деньги очень были нужны, вот она нам и не возражала. За стольник с ней всегда можно было договориться. Она за меня сочинения катала, контрольные решала». – «Ты жалеешь, что она ушла?» – спросила я. «Жалею? – удивилась Кристина. – С чего это мне жалеть, что она ушла? Катя ушла, ты пришла. Разве ты не будешь писать за меня сочинения? У тебя, кстати, какое образование? Ты на кого училась?» – «Вообще-то я библиотекарь», – опешив, ответила я. «О! Вот видишь, как хорошо. Школьную программу помнишь? Ну да это неважно, вспомнишь. Папочка наш, знаешь, как нас за успеваемость гоняет? До Кати у нас пять нянек было, всех уволили, потому что у нас в табеле одни тройки стояли. Значит, плохо с нами занимались, не уделяли должного внимания. А попросту они сами ни фига не знали. Хотя тетки неплохие были, добрые». – «А папа ваш знает, что за вас уроки Катя делала?» – спросила я, разобравшись в ситуации. «Нет, конечно! Как ты думаешь, за что мы с Артуром ей доплачивали!» – «Вы ей доплачивали? Из каких же денег?» – «Ой, наивная душа, – Кристина сокрушенно покачала головой. – Да нам папа карманных денег больше дает, чем няньке платит за то, что та с нами занимается. Так что Катя получала две зарплаты: от папочки и от нас. Будешь себя хорошо вести, и тебе станем доплачивать». Как вам это нравится? – возмущенно спросила Степа.

– Н-да, детки не подарок, – посочувствовала я Степе.

– Артур – увалень, прост как три копейки. А Кристина девочка себе на уме, – дала свою оценку Степа.

– Степа, а дети знают, почему ушла от них Катя? Что они говорят об отношениях Кати и начальника охраны?

– Я спросила: почему ушла Катя? Вроде бы все у нее было хорошо: деньги неплохие платят, с детьми взаимопонимание, – криво усмехнувшись, сказала Степа. – Артур ничего не ответил, а Кристина пожала плечами: «Сама удивляюсь». – «Но она как-то объяснила свое решение уйти от вас?» – стала я допытываться. «Нет. У нее был выходной, – вспомнила Кристина. – Она поехала в город, вроде бы к сестре. А вечером, уже поздно было, позвонила и сказала, что больше к нам не вернется, ей срочно надо уехать в другой город».

– Что, даже вещи не забрала? Или у нее не было никаких вещей? – удивилась я.

– Точно так же, слово в слово, спросила я, – сказала Степа. – Кристина ответила, что вещи Кати до сих пор весят в шкафу, в комнате, в которой поселили меня. Я едва утерпела, чтобы тотчас не броситься в комнату и не посмотреть на вещи.

– И что же это были за вещи? – поинтересовалась Алина.

– Ничего особенного. Джинсы, ветровка, спортивный костюм, сарафан. Ну и белье, разумеется. Из обуви: старенькие кроссовки и стоптанные босоножки.

– Негусто.

– Негусто. При желании все вещи поместились бы в небольшой дорожной сумке.

– То есть этими вещами она бы смогла пожертвовать?

– Вот уж не знаю. Когда человек считает каждую копейку, он вряд ли оставит кому-то свои вещи, тем более белье. Вряд ли Кате хотелось, чтобы кто-то копался в ее трусах и лифчиках.

– Ну а документы какие-нибудь остались? Письма, открытки?

– Письма, открытки? Нет. Вряд ли ей кто-нибудь писал на адрес Ципкиных. Зато в одной из книжек я нашла вот эту фотографию, – Степа достала из сумки черно-белое фото и положила передо мной и Алиной на стол. Карточка 9 на 13 запечатлела молодую женщину, которая обнимала двух девочек. Девочки были очень похожи друг на друга и на мать. У всех троих были светлые волнистые волосы, вздернутые носы и, как спелые вишни, темные глаза.

– Катя, Инна и их мать Валентина? – догадалась я.

– Да, – кивнула Степа. – И вот что странно, по логике вещей эта фотография должна быть для Кати бесценна, а она ее оставила.

– Она не захотела возвращаться в дом Ципкина? Кого-то боялась? Герасима? – пустилась в рассуждения Алина.

– У детей я не рискнула спросить о начальнике охраны. Как бы это выглядело? Меня только что взяли в дом, я, кроме хозяев и их детей, ни с кем не знакома. Кристина девочка неглупая. Возможно, она бы меня ни в чем не заподозрила, но вопросу бы непременно удивилась. А то еще начальнику охраны передала бы, что новая няня им интересуется.

– Степа, только не говори, что это все, о чем тебе удалось узнать за три дня, – испугано спросила Алина.

– Нет, – обнадежила нас Степа. – Вечером я взяла коробку конфет и пошла знакомиться с Клавой. Нашла я ее в кухне. Вообще-то там хозяйничает повариха, толстая деревенская тетка Варвара, но она живет неподалеку в старой Николаевке и каждый вечер уходит домой. Клава и ее муж Дмитрий Ильич, он же садовник, живут во флигеле. Варвара приходит к семи утра, а уходит в восемь. Приготовит ужин, подаст на стол – и домой. Убирает и моет посуду Клавдия. А потом пьет чай на кухне и смотрит там телевизор. Перед телевизором я ее и застала. Я ее конфетками, она меня чайком угостила, потом достала наливочку собственного приготовления, уговорила меня выпить рюмочку. Очень мы душевно посидели. Клавдия искренне обрадовалась моему появлению в доме. По большому счету ей словом не с кем у Ципкиных перемолвиться. Регина, став богатой, марку держит, с прислугой не разговаривает, только дает указания. Ципкина Клавдия боится как огня. И меня предупредила, что мужик он строгий до безумия. Чувствует, что умом не до всего дотягивает, вот и злится, если чего-то сам не понимает или его не понимают. Если ему вожжа под хвост, лучше спрятаться в дальний угол и оттуда не высовываться. И ни в чем ему не перечить. На детей не жаловаться ни в коем случае. Дети по образу и подобию вылитые родители. Артур непредсказуем. Может к тебе подлизаться, конфеткой угостить, а потом в туфлю кнопку засунуть или в чай соли насыпать. Но это так, мелочи. Один раз мальчик зашел в ванную для прислуги и во флакон с шампунем клей ПВА залил. Хорошо, что первым голову помыл Дмитрий Ильич – остатки волос сбрил, а на голову кепку натянул. А если бы Клавдия голову помыла? Пришлось бы в косынке ходить. Кристина, как и мать, держится особняком. Может часами с подружками по телефону болтать, а Клавдии «доброго утра» не пожелает. Кто остается? Варвара? Но та с Клавдией не разговаривает. Она вообще баба неразговорчивая. Живет в Николаевке, в селе, из которого родом Василий. И, что интересно, с рождения знает Ципкина, но хотя бы раз завела разговор о детстве хозяина. Клавдия пару раз пыталась разговорить ее – безуспешно, молчит как рыба об лед.

– Ну а няня?

– Вот-вот, и я спрашиваю у Клавдии: «Как же няня? Неужели не общались?» «Няня… Няня – девка молодая! Разве ей интересно со старухой? Она где-то там учится заочно, вечером книжки свои зубрит». Я ей говорю: «Но не все же время ей книжки зубрить. Молодая, наверное, молодой человек у нее есть?» – «Не было у нее никакого человека. Откуда ему взяться? В город она редко ездила. В институте заочно училась». – «Ну, чтобы молодого человека найти, необязательно в город ездить. Взять хотя бы вашего начальника охраны», – закидываю я леща. «Игорька, что ли?» – удивляется Клавдия. «Он, конечно, не красавец, – продолжаю я, – но мужчина видный, высокий, накаченный. Некоторым женщинам нравится такой типаж». – «Он вообще-то неплохой парень, из бывших спортсменов, но… – замялась Клавдия, – короче, женщинами он не увлекается». «Голубой, что ли?» – сорвалось у меня с языка. «Да нет. Он никем не увлекается. Уже. Поговаривают, что Игорь, когда из спортсменов ушел, подался в бандиты. Взяли его на стрелку. По-доброму – как их там называют? – пацаны договориться не смогли, начали стрелять. Шальная пуля, – Клавдия тяжело вздохнула и посмотрела вниз, – туда и попала. Не мужик теперь наш Герасим». – «А вы откуда знаете?» – засомневалась я. Вопрос интимный. О таком на всех углах не трубят. «К нам иногда приезжает медсестра из города, хозяину массаж делает. Так вот, она работает в той больнице, в которой Игорю из этого самого места пулю вынимали. По большому секрету она мне рассказала, просила никому не говорить. Да ты своя, по глазам вижу, что никому не скажешь», – вот так поделилась со мной чужой тайной Клавдия.

– Получается, Герасим не мог ухаживать за Катей? Значит, Регина все придумала? Катя уехала от Ципкиных не из-за начальника охраны.

– А вот что мне рассказала о своей хозяйке Клавдия. Бесится дамочка от безделья. По сути, ей и общаться не с кем. Соседка, Маргарита Сергеевна, вот, пожалуй, и все ее общение. Старых подруг Регины Ципкин от дома отвадил. Новых подруг она не завела. А может, муж не дал завести. Василий вообще не любит, чтоб у него в доме люди толклись. Исключение делает только для своего друга, Константина Тюрина, тот приезжает довольно часто.

– Что за Тюрин? – спросила я.

– Между прочим, большой человек! Директор рынка. Когда-то они с Василием вместе начинали. Только Василий грузчиком в винно-водочном ларьке работал, а Тюрин рубщиком мяса. Тюрин тогда покруче нашего Ципкина был. Правильно разделать тушу – своего рода искусство. Одному колхознику расчленил корову – получил денежку, второму колхознику свинью разделал – тоже взял за работу. Бывало, что и мясом за работу брал. Мясо Тюрин тут же, на рынке, сдавал своему знакомому продавцу на реализацию. Костя не ленился, и деньжата у него водились. Рубщик мяса – очень выгодная и денежная профессия. Может, не очень, с точки зрения интеллигенции, престижная, но денежная, – повторила Степа. – В девяностых годах Костя Тюрин так развернулся, что весь рынок под себя подмял. Я так думаю, не без помощи бандитов. Смутные времена тогда были, смутные. Но ближе к делу, за столько лет друзья не рассорились, продолжают встречаться. Тюрин часто навещает Ципкиных, уж больно нравится ему бывать на природе. Подумывает даже дом в поселке купить.

– А не его ли мы видели в первый наш визит к Регине? – вспомнила Алина. – Красавец-мужчина.

– Может, и его. Клавдия говорила, что Тюрин весьма хорош собой.

– А вот повариха Варвара на дух не переносит Тюрина. Впрочем, эта вредная баба вообще мало кого в доме Ципкина жалует, Регину в том числе.

– Отчего тогда в доме Ципкина работает, если хозяйку не любит?

– Она у Василия работала еще до появления Регины. Ципкин признает только здоровую деревенскую пищу: картошечку, сало, грибочки, помидорчики с грядки. Что интересно, и пьет он не свою продукцию, а самогон, который гонит Варвара. Как Регина его не умоляла взять из города квалифицированного повара, Ципкин ни в какую: «Меня будет кормить только Варвара. А ты хочешь – ешь, хочешь – не ешь». Так вот, Варвара терпеть не может ни Регину, ни Тюрина. Однажды Клавдия случайно зашла на кухню. Варвара стояла у окна и видела: к дому подъехала машина Тюрина. Регина вышла его встречать. Тюрин чмокнул ее в щечку. Варвара в сердцах прошипела: «Шалава. И этот дурак, куда смотрит?!» Это она про Василия сказала. Клавдия, которая тоже все видела и догадалась, к кому относятся слова, все же решила уточнить: «Это вы о ком?» – «Ни о ком, – пробурчала Варвара, задернула окно шторкой и зло сказала: – Не надо стоять у меня за спиной. Я этого не люблю. Могу сковородкой зашибить».

– Степа, а что ты по телефону говорила, будто у Ципкиных кот пропал.

Степа мельком взглянула на часы.

– Точно, чуть не забыла. Я, когда с Клавдией чай пила, заметила на полу двойную мисочку из нержавеющей стали. У Бобби есть такая. Одно отделение для корма, а второе для воды, – сказала Степа, посмотрев на меня. Я кивнула. Точно, есть у нас такая. Степа продолжила: – Спросила просто так, чтобы разговор поддержать: «Для собачки?» – «Да нет, кот у хозяев был, породистый», – ответила Клавдия. «Почему был? Умер?» – «Теперь уже и не знаем. Буквально несколько дней назад скандал был жуткий. Всем досталось. И хозяйке в первую очередь. Кот был любимцем хозяина. Звали его Филаретом. Василий его обожал. Около года назад ему этого кота то ли из Голландии, то ли из Дании привезли. Ципкин за него немереное количество денег отвалил».

– Степа, а ты спросила, какой породы был кот, какого окраса? – возбужденно спросила Алина. Она даже приподнялась со своего места и потянулась к рассказчице, чтобы не упустить ни единого слова.

– Конечно, спросила. Я сразу о Филимоне подумала. Что касается породы, Клавдия не знает, какой породы был кот Василия. Чудная какая-то. Точно не сибирский, точно не сиамский и не персидский. А окрас, окрас был рыжий.

– Рыжий?

– Рыжий. Пропал кот месяца полтора назад. Началось у кота расстройство желудка. Регина повезла его в ветеринарную лечебницу и там оставила в стационаре. Вроде бы нашли у Филарета какой-то кишечный вирус, который легко переходит на детей. Котику прописали капельницы, уколы, промывания желудка, клизмы. На каждую процедуру не наездишься, потому Регина его в клинике и оставила. Василий, спокойный за кота – клиника престижная, животному не дадут погибнуть, – уехал на международную выставку в Германию, потом посетил Австрию, заехал в Венгрию. Короче, дома его почти месяц не было. Приехал, а любимого кота нет. Сбежал он из лечебницы. Как? Никто толком не знает. Всем досталось, и Регине, конечно, которая ни разу за месяц не проведала в лечебнице животное.

– Погоди, ты сказала, что кот пропал полтора месяца назад.

– Да, дети еще в школу ходили.

– И Катя еще работала у Ципкиных.

– Да, работала.

– Значит, кот пропал не вместе с Катей.

– Я и не говорила, что они пропали одновременно.

– Но мы-то думали, что Катя украла кота, – разочарованно сказала Алина.

– Ой, девчонки, мне надо бежать, – спохватилась Степа. – Сеанс скоро закончится. Водитель у Ципкиных противный, как бы он хозяевам на меня не накапал, что я детей одних бросила.

– Еще один вопрос. В какую ветлечебницу отвезла Регина кота, не знаешь?

– Названия не знаю, но Клавдия говорила, что вроде бы в самую дорогую в городе.

– Значит, в «Грету». Больше нигде нет таких ломовых цен. Зверюшку там обследовать дороже, чем самому пройти курс лечения в самой престижной медицинской клинике города.

– Я ушла, – бросила на прощание Степа и испарилась.

Глава 22

– Ну и что ты про все это скажешь? – спросила Алина.

– Что? Скажу, что мы нашли кота и понятия не имеем, где искать Катю. Кот Филимон, я на все сто процентов уверена, и есть кот Филарет. Филимон, Филарет – очень созвучные имена. Сторож запросто мог ослышаться, забыть, перепутать. У Кукушкиных кота отродясь не было. Тогда какого кота могла прятать Катя? Только Филимона, я хотела сказать, Филарета. Зачем она это делала, не знаю.

– А я знаю, – вмешалась в мои рассуждения Алина. – Она выкрала кота из лечебницы и хотела его продать Ципкиным. Возможно, даже договорилась о встрече. Чтобы себя не выдать, привлекла к сделке Андрея, жениха покойной сестры. На сделку приехал… Да Ципкин и приехал. Увидев перед собой парнишку, он решил денег не платить, а забрать кота так. Андрей начал возмущаться, вот Василий и огрел его тем, что под руки подвернулось.

– Нет, Алина, что-то не стыкуется. Катя пропала раньше, чем выяснилось, что из лечебницы исчез кот, примерно недели за две. О коте все вспомнили, когда Василий Ципкин вернулся из Европы.

– Легко объяснить, – надменно сказала Алина. – Катя ушла от Ципкиных задолго до возвращения Василия, чтобы отвести от себя подозрения. Потому и на квартире своей не появлялась, сделала вид, что ехала куда-то далеко и с концами.

– Допустим, – согласилась я с Алиной. – У меня еще один вопрос. Почему Регина сказала, что Катя ушла из дома, потому что ей надоели назойливые ухаживания начальника охраны?

– Не знаю, – призналась Алина. – Ответ на этот вопрос хотелось бы услышать от Регины. Но как у нее об этом спросить? Не представляю. И что делать дальше, тоже не представляю. Вернуть кота? Подружиться с Региной? За час подругой не станешь. Нужно время.

– Поехали в ветлечебницу, – предложила я. – Узнаем, как и когда пропал кот.

– Поехали. Больше нам ничего не остается.

– Вот только станут ли они с нами разговаривать? – засомневалась я.

– Попытка не пытка. Разговор беру на себя.

Клиника «Грета» хорошо была знакома и мне, и Алине. Я неоднократно приводила туда своего Бобби, Алина – Ромку. Рассчитывать на то, что нас там не узнают, не приходилось. Алина женщина приметная. Ее манера привлекать к себе внимание надолго врезается в память. Непостижимым образом она заставляет окружающих забросить свои дела и заниматься только ее проблемами, в случае с «Гретой» – ее котом.

Однажды Ромка наколол лапу и стал хромать. Заботливая и любящая хозяйка не сразу заметила, что ее кот прихрамывает, но когда он перестал на лапку опираться вообще и начать жалобно мяукать, Алина не на шутку испугалась и поволокла кота в лечебницу.

Понятное дело, Алина подумала самое худшее – у кота чумка, нога уже парализована, и жить всеобщему любимцу осталось недолго. Она потребовала собрать консилиум и пообещала всех отправить на Гавайи, если кота спасут. С трудом ветеринару удалось убедить Алину, что у Ромки травма ноги, а не инфекционное заболевание, которое в большинстве случаев заканчивается летальным исходом. Ветеринар оказался порядочным человеком и не воспользовался Алининым предложением, не стал ее обманывать и выдавать нарыв на подушечке за паралич конечности. Иначе наше агентство разорилось бы на путевках для него и его семьи.

Обрадованная тем, что кот не умрет, Алина потребовала весь комплекс оздоровительных процедур, включая промывание кишечника настоями трав и массажем всего кота, от ушей до кончика хвоста. Все это ветеринар предоставил коту с превеликим удовольствием: «Грета» – клиника недешевая, и процедуры там стоят о-го-го как дорого.

Как вы думаете, могли ветеринары и медсестры забыть такую взбалмошную даму? Разумеется, нет. Не могли они забыть и того факта, что она им предлагала слетать на Гавайи. Стало быть, прикидываться нам работниками прокуратуры или полиции не имело никакого смысла.

– А я по старой дружбе к вам зашла, – радушно улыбаясь, сказала Алина, увидев за стойкой знакомую девушку-регистраторшу. – Ромочка мой вам привет передает, – защебетала она, выкладывая на стойку коробку конфет, которую купила в соседнем с лечебницей магазине. – Как вы нам помогли, как помогли!

– Ну что вы, – смущенно улыбнулась в ответ девушка. – У вас был очень простой случай. Заноза в лапе. К нам каждый день десяток котов с такими травмами приносят.

– Нет, не говорите. Так, как в «Грете», диагноз нигде не ставят. Быстро, четко, никогда не ошибаясь. Вы кудесники, вы боги. А как лечите! Моего Ромочку в два счета на лапы поставили. Я теперь вашу клинику всем своим знакомым рекомендую. Только «Грета» – и никаких вариантов. Я даже с одной своей приятельницей поругалась. Навсегда, на веки вечные, – тарахтела Алина, не умолкая ни на секунду. – Вы можете себе представить, она сказала, будто у вас животные пропадают! – Алина бросила на регистраторшу внимательный взгляд. Я тоже сконцентрировала свое внимание на лице девушки. – Вроде бы кот пропал. Положили на обследование, а он исчез. Я сказала, что такого не могло быть. Только если это был налет и все охранники погибли в перестрелке.

– Не было налета, – вздохнула девушка.

– Он сам сбежал?

– Что вы! Это невозможно. – Девушка отрицательно покачала головой. – У нас животные живут в клетках, по лечебнице не ходят, на окнах решетки и сетки, ночью сторожа дежурят. Само удрать животное никак не может. И украсть его тоже не могли. Помимо сторожей, работает сигнализация.

– Как же тогда…

– Не было никакого кота. Не было, – по слогам произнесла регистраторша. – Да, действительно, женщина, о которой вы говорите, наша клиентка. Мы прекрасно знаем ее и ее кота, она не один раз к нам обращалась, но за последние два месяца она нам кота не приносила. Нет у нас отметки в журнале. Не принимали мы его на лечение.

– Вы говорите о Регине Ципкиной? – решила уточнить Алина.

– О ком же еще? Она потом к нам приезжала, деньги предлагала, но для нас репутация превыше всего, мы ей отказали.

– Зачем же она вам деньги предлагала, если кота не привозила?

– Зачем? Наверное, сама кота потеряла или оставила в машине. Окно было открыто, он и сбежал. Она испугалась, что муж будет ругать, кот дорогой, выставочный класс, вот и решила стрелки на нас перевести.

– Нехорошо, непорядочно с ее стороны.

– Вот и я о том же. Муж ее потом приезжал, спрашивал, что да как.

– А вы?

– Объяснили как есть.

– И что вам Регина деньги предлагала?

– Нет, об этом не сказали. Пощадили дамочку. Предположили, что она клинику перепутала. Или кому-то поручила, а этот кто-то подвел ее, потерял кота по дороге. Чтобы Ципкин не думал, что мы на его жену наговариваем, показали журнал, в котором отмечены все обращения граждан за ветеринарной помощью. У нас с этим строго. Все специалисты принимают по записи.

– А если случай экстренный?

– Все равно заносим в журнал, но в другой. «Неотложная помощь». Оплата за услуги через кассу. Так что врет ваша Ципкина. Хотите журналы посмотреть? – Девушка выложила на регистрационную стойку увесистую книгу.

– Нет, я вам верю. Спасибо, милочка, успокоили вы меня. Ваша лечебница лучшая в городе, – не в силах скрыть разочарования, поникшим голосом произнесла Алина.

Впрочем, грустила она недолго. Мы вышли за порог «Греты», и ее осенило. Она даже засмеялась от пришедшей в ее голову мысли:

– Теперь мы знаем, почему Катя вынуждена была уйти от Ципкиных. Регина решила перевести на Катю стрелки. Дескать, не она определяла кота в лечебницу, а Катя. Катя отказалась брать на себя чужую вину, отказалась подыгрывать хозяйке и ушла, когда та стала ей угрожать.

– А если все было так, как предположила девушка-регистратор? Регина поручила Кате отвезти кота в лечебницу. По дороге что-то случилось. И Катя, не дожидаясь, когда вернется Василий Ципкин, сделала ноги.

– Марина, ты думаешь, что говоришь? Катя жила в моем гараже с котом. Какой смысл ей сбегать из дома, если он вот, живой и невредимый, – возмутилась Алина, отвергая мою и вместе с тем свою версию пропажи кота.

– Верно. Алина, я совсем запуталась, – чистосердечно призналась я. И вдруг в моей голове что-то щелкнуло. – А если Филимон совсем даже не Филарет?

Алина опешила.

– Тогда кто? Мы час назад пришли к выводу, что это один и тот же кот.

– Кот Филимон! Вот кто!

– Тогда уже я ничего не понимаю, – вздохнула она и угрюмо побрела к машине. По дороге она в голос причитала: – Сидеть моему Вадиму в тюрьме! Как пить дать сидеть. Бедная я, бедная. Как мы хорошо жили. И денег хватало. Сдался мне этот гараж. Одни неприятности от него. Позарилась я на гроши. А теперь что? Муж по зонам да по тюрьмам. Бандитскую премудрость постигает. Кем он выйдет, мой профессор? Вор, рецидивист, убийца? Первая ходка, потом вторая, третья… А я? Бедная я, бедная. Теперь вся моя зарплата будет уходить на передачи, посылки на зону. Четырехкомнатную квартиру придется продать, купить поменьше, двухкомнатную. Много ли нам с Санькой надо? Выучу «Владимирский централ», петь буду. Марина, а что делать с машиной? – озабоченно спросила она.

– Ты вообще думаешь, что говоришь? – повысила я голос на подругу. – Какие зоны и тюрьмы? Какие бандитские университеты? Типун тебе на язык! Вадима надо выручать, а не сухари ему на зону сушить.

– Тогда скажи, что нам делать?

– Я предлагаю взять Филимона и ехать к ним к Ципкиным. Если Филимон окажется котом Ципкиных, требовать у Регины чистосердечного признания.

– Как потерялся кот? – с сарказмом спросила Алина.

– Нет. Почему ушла Катя?

– Ну скажет она почему. И что? Нам-то надо знать, не почему она ушла, а куда, вернее, где она сейчас.

– По-моему, это единственный шаг вперед, – настаивала я на своем.

И Алина сдалась:

– Поехали за котом. Заберем Филимона и рванем с ним в Николаевку. Надо серьезно поговорить с этой штучкой Региной. Будет упираться, пойдем на шантаж, пригрозим рассказать Василию о том, как она хотела подкупить медперсонал «Греты».

Алина была настроена решительно. Попросив меня пристегнуть ремень безопасности, она рванула с места.

– Пора поставить все точки над «i», – бормотала она, лихо объезжая мешавшие ее «Опелю» автомобили. – Чувствую, нутром чувствую: у Регины рыльце в махровом пушку. Ишь ты, мужа решила обмануть, но меня не обманешь. Я тебя выведу на чистую воду. Я всех выведу на чистую воду.

– Алина, сбавь скорость, – посоветовала я. – И зачем ты включила ближний свет? Сейчас же день.

– Потому что мы едем по улице с односторонним движением, – демонически сверкая глазами, ответила Алина.

– Зачем ты выехала на эту улицу? – онемевшими от страха губами спросила я. Навстречу нам несся поток машин, и все они сигналили и мигали фарами.

– Потому что так короче, – наигранно спокойно сказала Алина. – Время не ждет! Мне просто не терпится встретиться с мадам Ципкиной.

Алина крутанула руль вправо и ушла от, казалось бы, неминуемого столкновения со стремительно приближавшимся к нам микроавтобусом. Я хотела облегченно вздохнуть, но не успела, потому что «Опель» со всего маху въехал в зад движущегося впереди нас «БМВ». Да-да, только в нашей стране возможно такое, когда двигаясь по встречной полосе ты можешь догнать кого-то.

Алина чертыхнулась:

– Вот какого черта, он нарушает правила? – с досадой спросила она у меня.

– Не знаю, – захлопала я ресницами.

А водительскую дверь уже открывал весьма колоритный тип. Внешний вид парня говорил сам за себя: гладко выбритый затылок, в июньскую жару кожаный жилет и цепь в палец толщиной на нехилой шейке.

Я вжалась в сиденье и закрыла глаза.

– Торопимся, тети? – подозрительно миролюбиво спросил он.

– Торопимся, – не стала отпираться Алина, усиленно соображая, чтобы такое придумать, чтобы разжалобить парня.

– Куда, если не секрет? – хмыкнул владелец «БМВ».

– В тюрьму. Муж у меня на нарах парится. Загребли по случайности. Так, рядом с трупом оказался, теперь менты, волки позорные, мокруху ему лепят. Ни стыда, ни совести. А он у меня совсем по другому делу, не отморозок какой-то, кодекс чтит. Нет на нем невинной крови.

– Погоняло у твоего мужа есть? – серьезно спросил парень.

– Погоняло?

– Есть, – пришла я на помощь Алине. – Профессором его все называют.

– Никогда не слышал, но думаю человек он серьезный, если его так зовут.

– Я вам должна что-то? – Алина посмотрела на разбитые габариты впереди стоявшей машины, прикидывая в уме, во сколько ей обойдется ремонт чужой иномарки.

– Ладно, – махнул рукой парень, – верных подруг пацанов не обижаю. Езжай с богом.

– Звать тебя как, мил человек? – прошмыгала носом Алина.

– Витек я. Погоняло – Шуруп. Будь здорова, – аккуратно прикрыв дверь «Опеля», он пошел к БМВ.

– Линяем, – скомандовала Алина, заводя мотор. – Марина, жизнь, кажется, налаживается. Я начинаю получать дивиденды.

– Главное, чтобы у тебя не вошло в привычку, ездить по встречной полосе.

– Уже приехали, – успокоила меня Алина, сворачивая в родной двор.

Мы хотели выйти из машины, но звонок мобильного телефона, доносившийся из Алининой сумки, притормозил нас.

– Минуточку, – попросила она меня. – Слушаю вас. Да, помню, – Алина выразительно посмотрела на меня. Без слов я поняла, что звонок очень важный. – Кто спрашивает? Девушка? Нет? Женщина? Сколько лет? Ну хотя бы приблизительно. Не разбираешься…

– Кто это? – шепотом спросила я.

Но Алина мне не ответила, только бросила в трубку:

– Скажи, пусть ждет. Я сейчас привезу кота.

Она вылетела из машины и побежала в подъезд. Я помчалась за ней.

– Алина, кто звонил? Что сказали? – спрашивала я, перескакивая через ступеньки.

Да где там, разве я могла ее догнать? Я обращалась к стенам и перилам.

– На ловца и зверь бежит! – ответила Алина, когда я, задыхаясь от прыжков по вертикали, ввалилась в квартиру. – Котик, поехали к хозяйке.

Алина схватила шерстяной платок, ловко набросила на Филимона, скатала его вместе с платком в рулон и запихнула в металлическую сетку, которая с прошлого раза валялась в прихожей.

– Поехали!

– Куда? В Николаевку?

– Нет, ближе. В гараж.

– Ты толком можешь объяснить, что произошло?

– Звонил внук сторожа. Помнишь, мы ему оставляли наши телефоны? На тот случай, если кто-нибудь будет спрашивать про кота. Так вот, у кота объявился хозяин, вернее, хозяйка. Несколько минут назад в гараж пришла женщина. Сказала, что разыскивает кота. Дескать, у нее его украли, а потом позвонили и сказали, что кот находится в этом гараже. Не видел ли сторож такого симпатичного рыженького котика. Ну кто это может быть?

– Катя?

– Да нет! Какая Катя? Я же тебе говорю: в гараж пришла женщина. Кто это, как не Регина, разыскивающая своего кота? Вот дамочка удивится, когда нас с котом увидит.

– А мальчик разве не сказал, что кот у нас?

– А мы разве говорили ему свои имена и фамилии. Дедушка знал, а внуку я не представлялась. Я, Мариночка, весьма предусмотрительна, оставила на бумажке одни только цифры.

– А парень такой дурачок, что не посмотрит в журнал и не узнает, кому принадлежит двадцать восьмой бокс?

– Ладно, проехали, – нахмурилась Алина.

– Я к тому, что если Регина узнает, у кого сейчас кот, то мы можем ее в гараже не застать, она удерет. Рубль за сто даю.

Глава 23

Всю дорогу мы гадали, застанем Регину в гараже или нет. Под конец пути и я, и Алина не в меру разволновались. Ведь если Регина приехала в гараж, значит, Катя сказала ей, где искать кота. То есть Регина с ней встречалась и знает, где ее можно найти.

Алина гнала свой «Опель», пренебрегая всеми правилами дорожного движения. Недавняя езда против шерсти, теперь мне казалась детской шалостью по сравнению с тем, что она вытворяла сейчас. Алина неслась с включенными фарами против движения, стартовала на красный свет, игнорировала светофоры вообще. Пугала пешеходов истерическим сигналом клаксона. Пару раз даже выехала на тротуар, чтобы объехать скопившиеся на перекрестке машины. В таком состоянии я видела подругу впервые. Если бы ее остановил дорожный инспектор, то она бы навсегда лишилась прав, безоговорочно, навеки вечные.

На счастье, по пути нам не встретился ни один гаишник, и в гараж мы добрались за рекордные сроки.

Раскрасневшаяся от волнения и быстрой езды, Алина влетела в ворота гаража. Я – бледная от страха, с парализованными от пережитого ужаса ногами – вползла следом.

– Кто спрашивал кота? – выкрикнула Алина в открытую дверь сторожки.

– Вот они, – ответил внук Семена Ивановича.

Мы, словно две жирафы, вытянули головы, чтобы заглянуть в сторожку. Там, кроме мальчика, находилась еще женщина. Она сидела за столом вполоборота к нам, вцепившись обеими руками в чашку с горячим чаем. Похоже, ее знобило. Ее плечи слегка подрагивали, а на лбу, словно роса, блестела испарина.

Ожидая увидеть здесь Регину, я не сразу узнала женщину. Ей было за тридцать, и она была немного полновата. Несмотря на неидеальную фигуру, ее бедра туго обтягивали джинсы-стрейч. Короткая майка не доставала до пупка. Даме хотелось обратить на себя внимание, и ей это удалось. Рыжие, словно апельсин, волосы невозможно было спутать ни с чьими волосами.

– Нина? – озвучила мою догадку Алина. – Это вы пришли за котом?

Женщина вздрогнула.

– Это она пришла за котом? – спросила я у мальчика, на тот случай, если тетя Кати Кукушкиной скажет, что она просто шла мимом, а мальчика знает всю его жизнь.

Нина повернула к нам голову и, конечно же, узнала тех двух женщин, что хотели выкупить у ее племянницы комнату. От удивления она даже перестала дрожать.

Некоторое время мы молча таращились друг на друга. Первой пришла в себя Алина. Она перешагнула порог сторожки и втянула в нее меня.

– Ты пока выйди погуляй, – сказала она внуку сторожа, – а мы поговорим.

Оставшись в сугубо женской компании, Алина села на стул так, что, если бы Нина и надумала бежать, ей бы пришлось перепрыгнуть через меня и Алину.

– Начинаем разговор, – предупредила Алина Нину. – В ваших интересах ничего не утаивать от следствия и чистосердечно во всем признаться. Только так вы сможете рассчитывать на снисхождение судей.

– Да, – вставила я свое веское слово.

– Так вы… – протянула Нина.

– Да, именно, – кивнула Алина.

– Но я ни в чем не виновата. Я только хотела помочь. Это же моя племянница. На нашу семью и так столько всего навалилось. Теперь это… Девочка столько пережила. Я не могла ее бросить в трудную минуту. Меня судить не за что. У меня совесть чиста и перед Инной и перед нашим господом богом.

– Вы говорите не по делу. А, понимаю, хотите тянуть время? Бессмысленно, наше учреждение работает круглосуточно, – намекнула Алина. – Изъясняйтесь по сути. Когда и при каких обстоятельствах было совершенно убийство?

– Боже избавь! Я не совершала убийства. Я никого не убивала. – Нина побледнела от испуга. Мне даже показалось, что ее рыжие волосы стали не такими яркими, как раньше. – Я все расскажу. Выслушайте меня. Все, как было, расскажу.

– Давайте, рассказывайте, я записываю. – Алина выложила на стол свой мобильный телефон и включила его в режим диктофона.

– Живу я небогато, – начала свой рассказ Нина. – Сами видели. Вы ведь видели, как я живу, правда?

– Видели. Не отвлекайтесь.

– Денег у меня лишних нет. Чем я могла девочке помочь? Только добрым словом и советом. У нее ведь, кроме меня, никого ближе не было. Я для Инны и Кати матерью была.

– Нина, по-моему, вы опять не о том, – сделала я замечание. Нина упорно уходила от ответа.

– Она сейчас у меня доиграется, – сурово сказала Алина. – Вызову ребят из ОМОНа. Они ей быстро язык развяжут.

Нина лихорадочно затряслась.

– Нет-нет, я все скажу. Я только хотела сказать, что я девочкам хотела добра.

Алина прошила Нину негодующим взглядом.

– Все, все… Инна, старшая моя племянница, устроилась работать в одну интересную фирму, – без предисловия начала рассказывать Нина. – Что-то среднее между зоомагазином и магазином «Стол заказов».

– «Клуб элитных производителей», – подсказала я.

– Ну вы все знаете! – воскликнула Нина.

– Не помогай ей, – бросила мне Алина. – А вы рассказывайте. Теперь вы понимаете, что врать нам бесполезно.

– Да. Этот клуб занимался поставкой животных под заказ. Часть животных брали у местных заводчиков, а для особо уважаемых клиентов привозили из Европы. Инночкин хозяин имел богатую клиентуру и мог достать практически любое животное.

– И об этом мы знаем.

– И вот однажды к нему обратился весьма уважаемый гражданин. Возможно, вы о нем слышали. Тюрин Константин.

– Слышали. Директор рынка. – Я кивнула, сразу вспомнив рассказ Степы.

– О! Это весьма серьезный товарищ. У него такие связи. – Нина тяжело вздохнула и замолчала.

– У директора рынка и должны быть связи. На то он и директор рынка.

– Нет, вы меня не поняли. Это страшный человек. Из бывших мясников. О нем легенды ходят, – Нина втянула голову в плечи и зашептала: – Поговаривают, он и людей расчленял.

– Не бойтесь, правоохранительные органы смогут защитить своих свидетелей, – попыталась успокоить ее Алина.

– А можно я заявление напишу? – В глазах у Нины блеснула надежда.

– Какое заявление? – недовольно спросила Алина. А я подумала, что Нина опять тянет время. Одно дело говорить, и совсем другое – писать. Пока она обо всем напишет, пройдет часа два, не меньше.

– Заявление. Если меня после беседы с вами убьют, то в моей смерти прошу винить кота.

– Кота? – Я переглянулась с Алиной. И Кокошин бредил котом. Неужели мы имеем дело с массовым психозом?

– Да. Кличка Тюрина в бандитских кругах – Кот. Константин – Костик – Котя – Кот.

– Ах, вот оно что! – воскликнула Алина и толкнула меня локтем в бок. – Ну-ну, продолжайте.

– Так вот, приспичило Константину Тюрину непременно заполучить кота очень редкой породы. Он даже фотографию принес: «Хочу только такого». И даже назвал место, где таких котов выращивают. Денег дал и за кота, и за срочность.

«Неужели хотел утешить Василия, подарив ему такого же кота, – подумала я. – Или, наоборот, хотел досадить Ципкину, действуя по принципу: горе друга – лучшая радость? У тебя, Вася, кот пропал, а у меня есть, тоже рыжий, и тоже от лучших производителей. Впрочем, возможно, Тюрин заказывал у Кокошина кота другой породы, не керла».

– А не знаете, почему ему так срочно понадобился кот? – спросила Алина.

– Откуда мне знать? У богатых свои причуды. Короче, послали за котом мою Инну. Собственно, в этой фирме и посылать было некого. В «Клубе производителей» всего два человека работают, то есть работали: моя племянница и ее хозяин. Инна срочно собралась, получила командировочные и в тот же вечер уехала. Добралась благополучно, выбрала очень похожего кота, заплатила и оформила проездной документ на животное, а затем поехала в аэропорт. Если бы она поехала поездом, наверное, все было бы нормально, но возвращаться железной дорогой, у нее уже не было времени. При посадке на самолет ей не разрешили взять кота в салон. Кот должен был лететь в багажном отделении. Если бы Инна знала, что так получится, она бы дала коту снотворное, но ее никто не предупредил, никто не дал дельный совет. – Нина тяжело вздохнула и перекрестилась. – Царство небесное котику.

– Что же произошло? Кот выпрыгнул без парашюта? – съязвила Алина, которую поведение Нины начинало уже раздражать.

– Нет, – всерьез восприняла вопрос Нина. – Кот умер от разрыва сердца. – Инночке вместе с багажом отдали труп кота. Но это еще не все. Инна не успела оформить на кота страховку. Для Инны это была катастрофа. Шеф был вне себя от ярости. Кота нет! Денег нет. Разумеется, он все свалил на Инночку, мол, сама будешь разбираться с Тюриным.

– Но ведь можно было привезти еще одного кота?

– Можно, если бы деньги были. Инночка прибежала ко мне. «Тетя Нина, одолжите денег, – попросила она. – Это вопрос жизни и смерти». Все рассказала мне как на духу. А что я? Чем я могла ей помочь? Нет у меня таких денег. А надо было много. Один только билет на самолет сколько стоит! Позвонила Инна отцу, но нарвалась на мачеху. Та ей отказала. Катя, сестра Инны, хотела помочь, попросила деньги у хозяйки. Но у Регинки денег живых нет. Василий жадный. Уж кому-кому, а мне это хорошо известно. Подарки он дарит, но на карманные расходы дает крохи, мелочь. Жлоб, одним словом. Но даже не в деньгах, как впоследствии оказалось, была проблема. Иннин хозяин позвонил в питомник. Там ему сказали, что таких котов в питомнике уже нет. Котят и подросших котиков уже разобрали, а производителей заводчики продавать не будут ни за какие деньги.

– И как же выкрутилась из этой ситуации Инна?

– Никак не выкрутилась, – помрачнела Нина. – Погибла она. Шла через парк. Плакала, наверное, дороги перед собой не видела, вот и свалилась в открытый люк. А может, кто и столкнул. Люк глубокий – пока падала, лицо в кровь разбила. Узнали ее только по документам и одежде. Я сама ездила в морг на опознание.

– Вообще-то мы не это хотели от вас услышать.

– Но это все, что я могу вам сказать.

– Нет, не все! Здесь вы случайно оказались? – хмыкнула Алина.

– Вы все равно не поверите. – Нина жалобно посмотрела на нас.

– Конечно, конечно, – Алина повысила на нее голос. – Опять врете?

– Я вам не врала!

– А вы вспомните нашу первую встречу.

– Что я должна вспомнить?

– Разве не ты нам говорила, что понятия не имеешь, где вторая племянница, – Алина, выйдя из себя, перешла на «ты».

– Я действительно не знаю, – сокрушенно вымолвила Нина.

– И сейчас?

– Да.

– Ну это ни в какие ворота не лезет! – Алина перешла на крик. – Это Катя тебя сюда подослала забрать кота. Вы вдвоем решили шантажировать Регину. Только к чему ты Тюрина сюда приплела?

– Я не понимаю, о чем вы?

– Полно врать! Надоело!

– Я не вру! Мне Инна звонила, попросила забрать у сторожа кота! – в ответ выкрикнула Нина.

– С того света? Ха-ха-ха, – демонически засмеялась моя подруга.

– Получается, что да, – выдохнула Нина. – Если она умерла, то только с того света и могла звонить.

– Дурдом «Ромашка», – в сердцах сказала Алина.

– Секундочку, – вмешалась я. – Нина, вы хорошо слышали голос вашей племянницы?

– Не так чтобы очень.

– Что она сказала?

– Что сказала? – Чтобы сосредоточиться и вспомнить, Нина закрыла глаза. – Вот что она сказала: «Тетя Нина, не удивляйтесь, это я. Мне нужна ваша помощь. Поезжайте в гаражный кооператив и заберите у сторожа кота. Подержите его у себя. К вам за ним приедут». Сказала еще, как сюда добраться, на каком автобусе ехать и на какой остановке сходить.

– Но при всем при этом, она не назвала своего имени, не сказала вам, что звонит Инна?

– Нет, но что я голос Инки не узнаю?

– Вы же сказали, что слышно было не очень хорошо?

Нина пожала плечами.

– Еще один вопрос. Голоса у Кати и Инны были похожи?

– Вообще-то, да. Но при чем тут Катя? Это у Инны были проблемы из-за этого чертова кота! Да нет, это Инна звонила.

– Вы ошиблись. Звонила Катя. Это она почти месяц жила с котом в этом гаражном кооперативе и перед тем, как уйти, оставила его сторожу. А еще, да будет вам известно, у Василия Ципкина пропал кот. Вот так! Сначала кот пропал, потом уволилась Катя, потом они вдвоем жили здесь, в этом гараже. Улавливаете логику? Только Катя могла вас позвать сюда, – уверенно сказала я.

– Да? – Страх в Нининых глаз стал потихоньку рассеиваться. – Может, и впрямь я ошиблась? А я уж подумала, что Инна говорит о том коте, который лапы откинул в самолете.

– Что же это вас так на покойниках переклинило? Нет, это не тот кот. Этот кот живой и здоровый. Он сидит у нас в машине.

– Так мне его надо забрать?

– Сейчас решим. Посидите здесь, Нина, – Алина знаком показала мне выйти из сторожки. Когда я вышла следом за ней, она спросила: – Что делать будем?

– Ждать Катю на квартире Нины. Ясно одно, сюда Катя прийти побоялась. А это значит, что она знает о том, что произошло в твоем гараже, возможно, даже причастна к убийству Андрея.

– А кот ей зачем? Если Катя замешана в убийстве парня покойной сестры, логично предположить, что она сделает ноги в неизвестном направлении. Филимон, безусловно, дорогое животное, но не настолько, чтобы ради него рисковать свободой.

– Алина, а если у Кати элементарно нет денег? И она не может уехать?

– А кот? Она хочет его продать? Или… Марина, у меня уже голова идет кругом. И все потому, что мы не знаем самого главного. Где Катя взяла кота? Если это кот Ципкиных, то получается, она его украла. У Регины? Тогда зачем та врала, что отвезла кота в лечебницу? Ты можешь мне дать ответ? – спросила Алина, теряя самообладание.

– Я предлагаю не опережать события, – как можно спокойнее сказала я. – Мы сделаем так. Возьмем Нину и поедем к ней домой, там будем ждать, когда за котом кто-то придет. Если за котом придет Катя, то, считай, нам повезло. Мы вызовем Воронкова и передадим ее из рук в руки как важного и, вполне возможно, единственного свидетеля. Он из нее вытрусит, кто убил Андрея, и выпустит Вадима.

– Здорово, – согласилась со мной Алина. – А если придет не Катя? – на всякий случай спросила она.

– Если не Катя, тогда все равно сдадим его или ее Воронкову.

Глава 24

Алина пошла заводить машину, а я вернулась в сторожку:

– Нина, вы сейчас поедете с нами.

– Куда? В полицию? – заволновалась она. – За что?

– Нет, мы с моей коллегой едем к вам. Будем вас охранять и ждать, когда придут за котом. Кстати, ваша племянница не говорила, когда заберет кота?

– Нет. Она просила только забрать из гаража.

И тут до меня дошло, что просидеть в засаде можно неизвестно сколько: день, два, месяц. А как же Санька? Как же Олег?

Я посмотрела на часы. О, господи! Без четверти восемь. Он определенно уже дома, у Алины дома. Если бы он остался в разрушенной ремонтом квартире, то можно было бы и не объяснять, где мы и как собираемся провести вечер (если повезет, конечно). А если мы заявимся под утро? Или проторчим у Нины еще и завтрашний день? Что я ему скажу?

«Думай, думай, думай», – велела я себе.

Ход моих мыслей сбил звонок мобильного телефона. Легок на помине! Звонил Олег, обеспокоенный моим и Алининым долгим отсутствием.

– Вы где? – обиженным голосом спросил муж.

От напряжения на лбу выступила испарина. Никогда я так лихорадочно не соображала. У Алины спустило колесо. Не причина! Он приедет за нами на своей машине. В туристическом агентстве аврал. Мы решили продавать туры и ночью. Чушь! Наверняка он уже звонил в «Пилигрим». Кто-то при смерти! Боже избавь! Прости меня грешную. Тогда что?

– Олег, мы поехали навестить Степу, – нужный шарик попал в лузу, и я выдала гениальную по своей правдоподобности ложь. – Олег, ты не очень обидишься, если я и Алина заночуем у Степы? Скоро стемнеет, не хочется ехать по темноте, а у Степы прекрасная просторная комната, мы чудесно все поместимся.

– Нет, ну я так старался, вас ждал, – заканючил мой супруг. – Курицу в духовке запек. Мы, правда, с Санькой уже по кусочку съели, но и вам предостаточно оставили. Неужели вы так далеко находитесь, что не можете приехать?

– Олег, – перешла я на доверительный шепот. – Когда мы приехали сюда, у Алины случилась истерика. Ты же понимаешь, как ей сейчас тяжело. Вадим под следствием. Даже Воронков говорит, что его дела не ахти какие. Если в ближайшее время полиция не найдет убийцу, Вадима могут посадить надолго. Алина расплакалась. Степа накачала ее успокоительными лекарствами и уложила спать. Не могу же я ее разбудить и сказать: «Поехали!» Тем более что она находится под действием транквилизаторов. Еще врежется в кого-нибудь по дороге.

– Ни в коем случае не выезжайте! – завопил в трубку Олег. – Оставайтесь у Степы до утра. За Саньку пусть Алина не волнуется.

– Хорошо, но ты ему объясни, почему нас сегодня не будет. Придумай что-нибудь, – попросила я.

– За это не переживай, Санька в надежных руках, – заверил меня Олег.

– Спасибо, Олег. Я тебя целую.

«Только бы Степа не позвонила Алине домой», – подумала я и на всякий случай решила позвонить ей сама. Какой там! Это Алина без мобильного телефона жить не может, носит его или в сумке, или в кармане жакета. Степе, похоже, телефон вообще без надобности, будучи в отпуске, она может положить его на дно чемодана и вспомнить о нем за все время лишь два раза. В день приезда, чтобы отбить «телефонограмму»: «Доехала хорошо, целую Степа», и перед отъездом домой: «Встречайте, вагон такой-то». Пробовали вязать ей телефон на шею. Не получилось. То есть привязать получилось, а заставить носить – нет. «Не могу. Он мне шею оттягивает. Я себя с мобильным телефоном чувствую как Муму с кирпичом на шее», – вот вам Степин аргумент, хотя телефончик у нее не больше и не тяжелее, чем у меня и Алины.

К дому Нины мы подъехали, когда сгустились сумерки. Прежде чем выйти, несколько минут посидели в машине, приглядываясь к окружающей нас территории. Во дворе было уже тихо и пусто. Малолетних детей родители увели спать. Бабушки освободили лавочки перед подъездами сами: начинался сериал, и они торопились удобно устроиться перед телевизорами. Подростки, вечерами брынькающие на гитарах, еще не вышли. Ничего подозрительного не заметив, мы быстро вышли из машины и переместились в квартиру.

Впереди шла с ключами Нина, за ней я с котом в сетке, замыкала процессию Алина.

– Это и есть тот кот, которого я должна была забрать? – удивленно спросила Нина, когда я в прихожке вытряхнула Филимона из сетки на пол. – Чудной какой-то! Ой, я, кажется, такого уже видела. – Она нагнусь, чтобы лучше рассмотреть кота, потрогала его ухо и хотела его выпрямить. Филимону подобная фамильярность не понравилась. Выпустив когти, он саданул Нине по руке. – Вспомнила! Я, когда Катю отвозила к Ципкину, видела похожую зверюгу. Васька своего кота с боевым бультерьером в одном вольере держит. Нет, ну очень похож, – стирая кровь с руки, сказала Нина.

– Возможно, это он и есть, – ответила я. – Где можно расположиться?

– А где хотите, – разрешила Нина.

Насмотревшись полицейских сериалов, мы с Алиной заняли позицию на кухне. Сели за стол и стали ждать. Нина подсуетилась и угостила нас чаем с бутербродами, коту положила в блюдце творог. Творог он смел в одну секунду и требовательно мяукнул.

– Ну ты посмотри, совсем как Васькин кот. Знаете, чем его повариха Ципкина кормит? Печенкой горячей. Рядом с поселком, в котором живет Ципкин, есть деревня с тем же названием, Николаевка. Оттуда Ваське проносят свежие яйца, кур, мясо. Мой бывший ухажер любит все свеженькое, парное. И кота свежениной балует. При мне кот Ципкина лакал из миски кровь.

Я передернула плечами, представ кошачью морду в крови.

Не дождавшись добавки, кот демонстративно вышел из кухни. Через три минуты он вернулся, подошел к блюдцу и выплюнул в него бьющуюся в предсмертных конвульсиях рыбку.

– А-а-а, моя золотая рыбка, – прохрипела Нина. – Он убил ее!

Она протянула руку к блюдцу, кот выгнул спину и угрожающе зашипел. Нина не рискнула отобрать у Филимона рыбу, все равно ей помочь было уже нельзя.

– Вот и не верь в переселение душ, – заметила Алина. – Кот определенно соображает, как человек. Ты посмотри, что он сделал! Сначала намекнул Нине, мол, дай добавки. Она проигнорировала, тогда он решил сам о себе позаботиться и заодно наказать Нину.

– Умная зверюга, – поддакнула я.

– Моя рыбка, – запричитала Нина. – Скажите честно, это кот Ципкина? Тот тоже не успокоился, пока всех хомяков у Васькиного сыночка не перетаскал.

– Нина, успокойтесь, если это кот Ципкина, мы у него востребуем десять таких рыбок.

– У меня аквариум маленький, – всхлипнув, сказала Нина.

– Вместе с аквариумом.

До утра Нине никто так и не позвонил. Телефон молчал как рыба, которую кот из каких-то своих кошачьих соображений есть не стал. Я опять набрала Степу, чтобы она была в курсе вчерашних событий и знала, где, если что, нас искать. Длинные гудки пронзительно звенели в трубке, Степа телефон не брала.

– Что делать будем? – зевая на ширину всего рта, спросила Алина, когда на часах было уже десять часов утра. Всю ночь мы не смыкали глаз, и теперь спать хотелось неимоверно.

– А вдруг за котом никто не придет? – засомневалась я. – Не можем же мы сидеть здесь до скончания века?

– А на работу мне сходить можно? – спросила Нина, заглядывая на кухню. Она в отличие от нас прекрасно выспалась и рвалась к своей торговой точке.

– Сейчас решим, – ответила Алина.

– Да, вы уж решите между собой, а я пока зубы почищу. – Она скрылась в ванной.

– Ну думай – тут будем сидеть или… – Алина приблизила свое лицо к моему и шепотом произнесла: – Или пойдем ва-банк?

– Ты хочешь поехать к Регине? – прочитала я ее мысль.

– Да. Кот – наш козырь. Вся ответственность за пропажу кота лежит на Регине. Она многое отдаст, чтобы вернуть котика.

– Мы будем ее шантажировать? – догадалась я.

– А почему нет? – хмыкнула Алина. – На войне все средства хороши.

– А если дома будет ее муж, Василий Ципкин?

– По-моему, она должна бояться мужа больше, чем мы его. Не забывай, что кот был любимцем хозяина, и именно Регина вывезла его из дома.

– Согласна, поехали. Только я прежде позвоню майору Воронкову. Береженого бог бережет. Надеюсь, я ему дозвонюсь. А если повезет, то он даст человека, чтобы посадить его здесь, в засаде.

Воронков снял трубку и даже меня выслушал, но, как я впоследствии поняла, вполуха:

– Кота сторожить? Марина Владимировна, напоминаю, я не охранное агентство для котов. И зачем его вообще сторожить? Это же не мужик в прямом смысле этого слова? Кастрировать – и все дела, дальше порога он не уйдет. Ни одной кошке он даром не будет нужен.

– Сергей Петрович, вы меня неправильно поняли. Я говорю о коте, которого мы подобрали на месте преступления, в Алинином гараже. Понимаете?

– Понимаю, вы хотите, чтобы мы охраняли его как ценного свидетеля? – расхохотался в трубку Воронков.

– Это кот сестры покойной Инны Кукушкиной, парня которой убили в Алинином гараже.

– Да хоть гиппопотам, – хрюкал в трубку майор.

Мне было не до смеха.

– Короче, не даете человека? Как знаете, – пригрозила я неизвестно чем.

– Нет, – ответил Воронков, веселящийся от сознания того, что он самый остроумный, веселый и находчивый. – Котов мы не охраняем. Ха-ха-ха.

– Тогда мы поехали в Николаевку, – в сердцах я бросила трубку. Воронков разозлил меня сверх меры. – Я понятно изъяснялась? – спросила я Алину.

– Более чем. Только тупой мент мог тебя не понять. Единственно, что ты не сказала, что тетке звонила пропавшая племянница, та, что пряталась в моем гараже и у которой погибла сестра, убийство которой он расследовал. А так все предельно четко и ясно.

Я с трудом переварила Алинины слова.

– Нет, такого длинного предложения Воронков точно бы не усвоил.

– Не расстраивайся, – приободрила меня Алина. – Не твоя вина, что наш майор не всегда понимает с полуслова. Ну а разжевывать у нас просто нет времени. Едем! Нина! – крикнула она, поднимаясь с табуретки. – Мы уезжаем. Кота забираем с собой.

– Очень хорошо, а то у меня в аквариуме еще одна рыбка плавает, – облегченно вздохнула Нина.

– О нашем пребывании в квартире молчок. В ваших же интересах держать язык за зубами. Если будет звонить Катя, сейчас же дайте знать вот по этим телефонам, – Алина написала на салфетке два номера мобильных телефонов, своего и моего. – И не вздумайте укрывать племянницу. Если она коим образом причастна к убийству, и вы ей поможете, то сидеть придется за нее вам. Так что прежде, чем нас обмануть, хорошо подумайте.

– Ну что вы, я все поняла. Сделаю, как велите, – отозвалась Нина. – Если что, тут же звоню на те номера, что вы мне дали.

– И вот что, будете договариваться о встрече, назначайте время с таким расчетом, чтобы мы могли успеть приехать, то есть через час-полтора. Придут или придет без предупреждения, сразу нам звоните, а еще лучше набирайте «02».

Получив от нас инструктаж, как ей дальше действовать, Нина побежала одеваться, а мы приступили к ловле Филимона. Действуя по отработанной схеме, мы накинули на кота платок, свернули в рулон и запихнули в который раз в сетку. Сноровки у нас прибавилось: на все про все ушло пять минут, в первый раз мы ловили его значительно дольше.

Нина закрыла квартиру, мы спустились вниз и здесь с ней расстались, еще раз пригрозив на прощание уголовной ответственностью, если она не последует нашим указаниям.

Глава 25

На въезде в поселок дежурил знакомый нам по прошлым визитам охранник.

– К Регине Ивановне? – простодушно улыбнувшись, спросил он.

– Да.

– Минуточку, я только позвоню. – Он скрылся в будке, но вскоре снова высунул в окно свое счастливое лицо: – Проезжайте. Регина Ивановна ждет вас с нетерпением.

– С чего бы это? – пробурчала Алина.

Меня также весьма насторожили слова охранника.

«Ципкину мы о своем визите не предупреждали, тогда почему она нас ждет, да еще с нетерпением? Подумала, что мы ей везем бесплатную путевку? Да нет, не может же человек быть столь наивным? Тогда что? Мы понравились охраннику, и он просто хотел выглядеть гостеприимным? Хорошо, если так», – думала я.

Возле ворот опять прохаживался начальник охраны, Игорь Федотов. Он же Герасим. Как и в прошлый раз, он был угрюм и неразговорчив. Встретившись с его тяжелым взглядом, я первая залепетала:

– Мы к Регине Ивановне. Она нас ждет. Можно мы пройдем?

Он ничего не ответил, только кивнул головой, потом обошел вокруг Алинину машину, заглянул в салон. Я затаила дыхание. Сердце от волнения выпрыгивало из груди. Хорошо, что мы догадались положить сетку с котом в багажник, а не бросили на заднее сиденье.

– Вы нас проводите? – спросила Алина, предпринимая попытку отвести Герасима подальше от машины. Вдруг Филимону придет в голову мяукнуть?

– Вас встретит Клавдия, – сведя брови на переносице, ответил начальник охраны.

– Ой, ну проведите нас хоть немного, – попросила я. – Нам сказали, что у вас по участку бегают огромные собаки, а я с детства боюсь собак.

– Собаки бегают только ночью, – заверил нас Герасим, но все же пошел проводить до крыльца.

На пороге нас уже поджидала Клавдия.

– Идемте, – заторопила она нас. – Регина Ивановна в скверном настроении, – почему-то предупредила она.

Только она так сказала, как из комнаты, словно фурия, вылетела хозяйка. У меня сложилось впечатление, что она стояла под дверью и ждала, когда мы войдем.

– Клавдия, иди. Занимайся своими делами. А вы заходите! – рявкнула она.

Мы прошли в охотничий зал, и Регина сама захлопнула за нами двери.

– Что же это получается? Кого вы мне подсунули? – забыв о хороших манерах, не поздоровавшись, с ходу набросилась она на нас. – Вы мне ее рекомендовали, я ей доверила своих детей, а она, прежде чем уйти, даже не посчитала нужным меня предупредить. Как же мне не везет на этих нянек! Сегодня с утра у Артура карате, у Кристины изостудия. Дети никуда не попали! Не могла же я разорваться? У меня важная встреча сорвалась. И все по вине няньки. Может, вы мне объясните, куда делась ваша протеже?

– Ее здесь нет? – пытаясь унять нервную дрожь, спросила я. Мне вдруг стало неимоверно холодно, как будто меня изнутри окатило холодной волной.

– Исчезла! Как корова языком слизала, – с язвительной радостью сообщила Регина. – Ни слуху ни духу. Никому не сказала, записку не написала. Испарилась! Если бы не вещи в комнате, я бы подумала, что ее и не было.

Я в растерянности посмотрела на Алину.

«Эх, не надо было Степу привозить сюда. С ней определенно что-то случилось. Она со вчерашнего дня не отвечает на телефонные звонки. А вдруг ее уже нет в живых? Если мои самые мрачные предположения сбудутся, в жизни никогда себе этого не прощу», – поклялась я.

– Регина Ивановна, умерьте пыл, – не теряя самообладания, жестко сказала Алина. У нее вообще нервы крепче моих. – Насколько мне известно, у вас не первая няня пропадает!

– Да как вы смеете со мной так разговаривать?! – взвизгнула Регина.

Алина подошла к ней почти вплотную и, не мигая, уперлась в нее взглядом.

– Вы уж поверьте, смеем. Вы у нас уже давно под подозрением, – сквозь зубы произнесла Алина.

Не выдержав психологической атаки, Регина отступила назад.

– А вы, собственно, кто такие? – не так агрессивно, но все еще на повышенных тонах спросила она. – Разве вы не из туристического агентства?

– Наши люди работают везде. И в туристических агентствах тоже.

– Как вас понять? – в замешательстве осведомилась Ципкина. Она сделала еще несколько шагов назад. Встретившись с диваном, ее ноги подкосились, и она с размаху шлепнулась спиной на диванные подушки. – А, кажется, я вас начинаю понимать, – она затрусила головой и улыбнулась блаженной улыбкой. – Вам нужен мой муж, Василий Ципкин. Если вы хотите спросить меня о его финансовых делах, то я не в курсе. Муж меня и близко не подпускает к бухгалтерии. Я понятия не имею о его доходах. Сколько он зарабатывает, с кем ведет сделки – для меня тайна, покрытая мраком. Вася дает мне на хозяйство, совсем немного: на хлеб хватает и слава богу.

– Регина Ивановна, не прибедняйтесь, – одернула ее Алина. – Нас не интересует, сколько денег вам дает Василий Ципкин. Нас он вообще не интересует.

– В данный момент, – поправила я подругу. Кто знает, может, именно Ципкин причастен к исчезновению Степы?

– Кто же вас интересует? – осторожно спросила Регина.

– Вы!

– Я? – Регина прижалась спиной к спинке дивана. – Но почему я? Я денег не зарабатываю, сижу дома, воспитываю детей.

– Как вы воспитываете детей еще вопрос, но сейчас не об этом, – Алина изобразила на своем лице крайнюю степень озабоченности. Думаю, она не играла, она действительно была обеспокоена исчезновением Степы. – Из вашего дома пропадает уже второй человек. Если вас этот факт не настораживает, то мы не может его проигнорировать. Наша группа как раз занимается розыском пропавших людей.

Регина округлила глаза. Я с восхищением посмотрела на Алину. Как же она умеет врать! Ловко, складно.

– Позвольте, – после непродолжительного молчания пришла в себя Регина. – Но о том, что Стефания Степановна пропала, стало известно только два часа назад, когда надо было везти Артура на тренировку. Кто вам мог об этом сообщить? И какое второе исчезновение вы имеете в виду?

– До этого из вашего дома пропала девушка, Екатерина Кукушкина, которая тоже работала у вас няней, – напомнила забывчивой хозяйке Алина.

– Но Катерина пропала не из нашего дома, – уточнила Регина. – Она взяла выходной, а потом из города позвонила и сказала, что больше к нам не вернется, даже за вещами не захотела приехать.

Передо мной и Алиной стала дилемма: продолжить разговор о Кате или сосредоточиться на исчезновении Степы. Интуитивно мы решили выбрать первый вариант, поскольку поведение Регины, ее раздраженность отсутствием няньки показались нам вполне искренними, похоже, она действительно не знала, где сейчас Степа.

Постаравшись отогнать мрачные мысли, я подумала, что Степа могла что-то разнюхать и, пренебрегая легендой няньки, сама отправиться на поиски преступника. Такой финт в духе моей родственницы. Другое дело, почему она не отвечает на телефонные звонки?

– Катя объяснила вам причину, почему больше не вернется? – спросила я.

– Ой, – растерялась Регина. – Кажется, она говорила о том, что ей надо срочно уехать. Было очень плохо слышно, и я всего не разобрала. Помню только, что она просила переслать ее расчетные деньги по почте до востребования.

– А вы случаем нас не обманываете? – Губы Алины изогнулись в иезуитской улыбке.

– Ну что вы! Как было, так и рассказываю!

– Помнится, в прошлый раз вы пересказывали подробности ухода няни несколько иначе, – поймала она на лжи Регину. – Вы что-то там говорили о приставаниях к Кате Кукушкиной начальника охраны. Вы оговорили его? – спросила Алина и попала в точку.

Регина кивнула и уткнулась глазами в пол.

– Почему?

– Потому, что в соседней комнате находился мой муж, он должен был слышать мой разговор с вами.

– Так вы говорили для него, а не для нас? Зачем?

Регина молчала.

– Вот что, – после недолгой паузы сказала Алина. – Вы сейчас собираетесь и едете с нами. У нас есть основания полагать, что няньки в вашем доме пропадают не просто так. Что вы с ними делаете? Рубите на котлеты?

Алинину шутку Регина восприняла всерьез. Кровь отхлынула от ее лица, губы посинели, появился контраст между кожей, густо покрытой пудрой, и кожей, не тронутой косметикой.

– Ну что вы! Какие котлеты? Ужас какой-то!

– А чему вы удивляетесь? В Самаре выловили каннибала, который почти весь год питался дачниками. Признавайтесь, сами нянек разделывали? – продолжала ухмыляться Алина. – Или вам кто-то в этом помогал?

Регина затряслась так, что, мне показалось, румяна посыпались с ее щек.

– Нет, что вы! Костя не такой! – выдала она себя.

– Вы имеете в виду Тюрина? – нахмурилась я.

– Ну да, вы же намекали на мясника. Он бывший мясник, только к Кате он никакого отношения не имеет. Я, конечно, грех взяла, оговорила нашего начальника охраны. Но уж больно он неприятный тип.

– И так предан вашему мужу, – добавила я. – Не в этом ли первопричина вашей нелюбви к нему.

На этот раз лицо Регины покрылось алыми пятнами. Пятна все набирали и набирали цвет, увеличивались в размере, и скоро лицо Регины стало похожим на вызревший помидор.

– Регина, не молчите, говорите, – подстегнула ее Алина. – Вам самой станет легче. Как женщины мы вас поймем. Естественно, все сказанное останется между нами, а вы… вы останетесь дома.

– Хорошо, – сдалась Регина. – Я действительно оговорила Герасима, извините, по-другому никак не могу его назвать. Мне кажется, он стал догадываться. Если он только заикнется Василию обо мне и Тюрине, мне конец. Константин выкрутится. Васька ему даже слова не скажет, а мне покажет на порог, голой вышвырнет на трассу. Даже на такси не даст, на рейсовый автобус. Он такой, с него станет.

– У вас с Тюриным роман? – Как мне раньше эта мысль не приходила в голову…

– Роман? Скорее интрижка. Тюрину я особо не нужна, я и сама это хорошо понимаю. Спросите, зачем сошлись? Да так получилось. Сижу я тут взаперти, как птица в клетке. У Васьки жизнь бьет ключом: работа, презентации продукции, открытия новых фирменных магазинов, выставки. А что? Водка самый ходовой товар. Василий мечтает сделать «Эверест» такой же раскрученной маркой, как «Смирнофф» или «Немирофф». Жаль, фамилия подкачала, – усмехнулась Регина. – «Ципкинс». Нет, никак не катит. Так вот, Василия моего часто дома не бывает, а если и появляется, то уставший, злой. Гости в нашем доме редкость. Правда, иногда нас навещает Константин Тюрин. У них с моим мужем давняя дружба. Однажды Константин позвонил в воскресение, когда Василий был в отъезде. Слово за слово, я пожаловалась на жизнь, как скучно сидеть одной дома. Муж меня никуда не берет, подруг у меня мало, хочется выйти в свет, да не с кем. «Я вас приглашаю», – предложил Тюрин. Я стала отнекиваться, мол, неудобно, что люди скажут, да и Вася, наверное, будет против. «Вася? Вася будет счастлив, если узнает, что его жена не сидит в четырех стенах, а культурно развивается. У меня два билета на открытие художественной галереи. Решайтесь». Я согласилась. Потом мы пошли в кино на премьеру фильма, потом в театр. Так наши отношения незаметно перешли из культурных в постельные, – смущенно сказала Регина.

«Надо же! Какая забавная формулировка. Культурные отношения перешли в постельные», – сдерживая улыбку, подумала я.

– Вы стали встречаться? – догадалась Алина. – Мило. Где? Неужели Тюрин навещал вас здесь? В отсутствие мужа.

– Ну что вы! – возмутилась Регина. – Я же не самоубийца. У Константина несколько квартир в городе.

– Он женат? – между делом спросила я.

– Женат, но я почти незнакома с его женой. Пару раз видела ее. Ничего особенного – мышь серая, – Регина скривилась в пренебрежительной гримасе. – Живет за городом. В обществе появляется редко. Все интересы: дети, хозяйство, прислуга, телевизор. Ну пару раз в год муженек отправляет ее с детьми на море. В остальное время скука беспросветная! В театр она не ходит, выставки не посещает. С такой женщиной мужику неинтересно.

Ни я, ни Алина не стали вслух проводить аналогию между Региной Ципкиной и женой Константина Тюрина. Какой в этом смысл? Если Регина не понимает, что она и супруга ее любовника две ягоды с одного поля, то ее умственные способности оставляют желать лучшего, ничего уже здесь не исправишь.

– Мы отвлеклись от темы, – вернула разговор в нужное русло Алина. – Так что там ваш начальник охраны?

– Да, – согласилась Регина. – Некоторое время назад я стала замечать, что он постоянно вертится в доме. Раньше, бывало, оставит своих ребят в поселке, а сам в городской офис мотнет. А тут вертится и вертится, ко мне присматривается, к телефонным звонкам прислушивается, с моим личным шофером переговаривается. Как пить дать, заподозрил он что-то. А тут еще история с котом.

– Вот с этого места подробнее, пожалуйста, – попросила Алина.

– Ох, лучше бы я в тот день вообще никуда не выходила, – тяжело вздохнула Регина и стала рассказывать. – Закончились майские праздники. Катя повезла детей в школу. У нас в семье не одна машина. Детей и няньку возит один шофер, меня другой. Иногда я отвожу детей, но это бывает редко. Так вот, в тот день все уехали, а меня такая тоска взяла. Позвонил Константин, предложил встретиться. Я с радостью приняла предложение. Причину, чтобы из дома выйти, выдумывать не стала: накануне у нашего кота расстроился желудок, весь вечер ходил и гадил где ни попадя. Жуткий кот! Его Вася из Голландии выписал. Редкая порода, денег немерено стоит. Характер – хуже не придумаешь. Если бы не Вася и если бы кот так дорого не стоил, давно бы выкинула на улицу. А Васька от него без ума. «Мужик!» А то, что этот «мужик» делает все, что ему вздумается, волнует только меня. Детей царапает, кусает, за ноги лапами цепляется. На кухне обожает лежать на разделочном столе. Научился поддевать лапой дверь холодильника, теперь хоть замок вешай.

«А ведь Регина говорит о нашем котике», – отметила я про себя.

– После майских праздников в холодильнике скопилось много продуктов. Варвара холодец варила, мясо запекала. Все осталось. Филарет улучил момент и в холодильник забрался. Съел судок холодца, а к вечеру ему стало плохо – начал везде жидкие кучи оставлять: на паркете, на коврах. Ужас! На улицу не выпустишь: там собаки бегают. В доме скоро запахло, как в общественном туалете. Всем плохо. Одному Ваське хорошо. «Бывает». Наутро весь холодец из кота вышел, но кот веселее не стал. Вот тут Тюрин и позвонил: «Приезжай». Кот – чем не повод? Посадила я его в переноску, и поехали мы с водителем якобы в ветеринарную клинику. Открою вам тайну. В соседнем доме с клиникой у Константина квартира. Очень удобно. Я оставляю водителя с машиной на стоянке, сама вхожу в клинику и через черный ход выхожу. Черный вход всегда открыт. Там во дворе есть газончик, на котором владельцы кошек и собак своих питомцев выгуливают, если кому-то из них приспичит. Я неоднократно таким приемом пользовалась: в парадный вход вхожу, через черный выхожу. В тот день надо было, конечно, Филарета ветеринару показать, но я решила: чего время зря терять, кот гадить перестал, если что, потерпит несколько часов. А дальше все и случилось. Пришла я к Константину, сумку с котом оставила в прихожей. Кот возьми и убеги. Сначала он нагадил в ботинок Тюрину, потом начал орать, чтобы пришли и посмотрели. Константин, когда это безобразие увидел, взревел. Я вам скажу, было с чего расстроиться. Мало того что туфли оказались из змеиной кожи – можете себе представить, какие они были дорогие, – так еще на этой квартире не оказалось ни одной пары обуви. Тут уж не до любви. Запихнул Тюрин обратно кота в сумку и выкинул ее на балкон, а меня послал в магазин, чтобы я купила ему туфли. Когда вернулась с обувью, засобиралась я обратно к машине. Времени прошло достаточно много, и я переживала, как бы водитель не пошел искать меня по ветеринарной клинике. Вышла я на балкон за сумкой – сумка есть, а кота в ней нет. Этот паршивец опять сбежал. Квартира на втором этаже, рядом дерево. Он исхитрился прыгнуть на ветку – и был таков. Я выбежала на улицу, звала, искала, но его и след простыл. Вот тогда мне стало плохо. У Василия нрав крутой, кот любимый. А если выплывет наружу, как его я потеряла, не сносить мне головы, хоть самой иди и топись, благо пруд рядом. Константин стал меня утешать, мол, кота достанем, точно такого же, Ципкин даже не заметит подмены.

– Такое возможно? – хмыкнула я. – Лично я свою собаку узнаю из тысячи похожих фокстерьеров.

– Может, вы и узнаете, а что Василий узнает, я сильно сомневаюсь. Мой муж приезжает поздно вечером. «Кис-кис», – позовет кота, погладит и на боковую. Вся любовь у него заключена в хвастовстве перед друзьями: «Смотрите, какой у меня кот. Племенной. С татуировкой на ухе».

– А что за татуировка? – спросила Алина.

– Имя прародителя и номер помета. Начальная буква от имени Джейсон и число тринадцать. Ох уж это роковое число!

Мы переглянулись с Алиной. Никаких сомнений! В багажнике «Опеля» сидел в заточении Джейсон тринадцатый.

– Скажите, а почему вы кота назвали Филаретом?

– Василий кличку дал коту. Сначала хотел, как Киркорова, назвать Филиппом, потом выпендриться решил и переименовал его в Филарета. А вообще как его только не называли: и Филей, и Филом, и Филантропом.

– Филимоном еще можно назвать, – добавила я еще одно имя к списку имен.

– Филимоном его, кажется, тоже звали.

– Регина Ивановна, а где ваш друг Тюрин собирался найти такого же кота?

– В питомнике. Василий не единожды хвастался, через какую фирму покупал Филарета. Константин там же заказал кота. Фотографию приложил, описал, каким должно быть животное: возраст, пол, окрас.

– А как же татуировка? Вряд ли у хозяина питомника остался кот из нужного вам помета?

– Но ведь татуировку можно вытравить и перебить?

– Ну и что, Тюрину привезли кота? – спросила я, предвидя ответ.

– Нет, – покачала головой Ципкина. – Представляете, так все здорово складывалось. Я сказала Василию, что кота на неделю положили в клинику, промыть желудок и вообще оздоровить. Через пять дней Василий уехал. Он должен был посетить несколько стран и обещал вернуться не раньше, чем через месяц. За это время должны были привезти кота, но почему-то не привезли. А дальше еще хуже: хозяин этой фирмы попал в больницу, в психиатрическую. А с психа взятки гладки. Какой с него ответ? Секретарша в фирме новая, она слыхом не слыхивала о заказе Тюрина. Только и знает, как попугай долдонит: «Ждите, когда шеф выйдет из больницы». А когда он выйдет? Может, он из дурдома никогда не выйдет. Возвращения мужа я ждала, как конца света. Все это время начальник охраны подливал масла в огонь: «Может быть, съездить в ветеринарную клинику, кота проведать?» Надо же какой заботливый. Можно подумать, что это его кот, – Регина покраснела от напряжения. Одна мысль о начальнике охраны вызывала в ней шквал эмоций. Она перевела дух и продолжила: – Примерно через две недели, как пропал кот, ушла няня моих детей, и я решила воспользоваться ситуацией.

– Это как? Свалить все на Катю?

– Нет, зачем я буду девчонку подставлять? А вдруг бы ее Ципкин нашел?

– Как же тогда вы воспользовались ситуацией?

– Я хотела сказать Василию, что его начальник охраны совсем распоясался, к девушке приставал, проходу ей не давал. Она не выдержала его домогательств, собрала вещи и ушла. «Если так будет продолжаться, то у наших детей не будет няни. Или забирай своего Игоря в город, или рассчитывай. В конце концов у нас подрастает дочь, вдруг она понравится твоему начальнику охраны?» – заявила бы я мужу.

– А если бы начальник охраны рассказал Василию о вашем романе с Тюриным?

– Я бы сказала, что он наговаривает на меня в отместку. Но не этого я боялась. Поразмыслив, я пришла к выводу, что даже если бы Федотов все разнюхал, то он бы промолчал, потому что не в его интересах ссорить Ципкина с Тюриным. Можно попасть между молотом и наковальней.

– Чего же вы опасались?

– Сам бы Герасим ничего Ципкину не сказал, но мог разболтать Клавдии или, что еще хуже, Варваре, а та бы точно донесла Василию.

– Потому как мы сегодня столкнулись с начальником охраны, план ваш не сработал?

– Пока нет.

– Ладно, рассказывайте дальше.

– Вернулся мой муж домой. Долго его не было – почти месяц. На второй день он заметил отсутствие кота, и понеслось-завертелось. Почему кота не забрала из клиники? Забыла? Не думала я, что он сам поедет за котом. Вернулся чернее тучи. «Где Филарет?» – спрашивает. Желваки под кожей выпирают, глаза навыкате. Он и так не красавец, а тут вообще в зверя превратился. Хорошо хоть девчонки из клиники меня не выдали, не сказали, что я им деньги предлагала за то, чтобы они сказали, будто кот из их клиники сам убежал.

– Как же вы выкрутились?

– Сказала, что вынесла Филарета во внутренний двор нужду справить, а он удрал.

– Можно было так сразу сказать, – удивилась я, почему эта ложь не пришла в Регинину голову раньше. На одну проблему стало бы меньше, кота не надо было бы выписывать из заграницы.

– Так это перед смертью мозги проясняются, – простодушно ответила Ципкина. – Меня и за это Василий чуть не прибил. А когда узнал, что я объявления по городу расклеила (тут я тоже соврала, никаких объявлений не было), смеялся до коликов. Какой дурак за тысячу рублей будет ловить кота, потом везти в Николаевку? Неужели я больше денег не могла пообещать? Еще сказал, что, если бы я сразу позвонила, он бы отправил на розыски кота весь ликероводочный завод. Рабочие весь город бы прочесали, а кота нашли.

– Так что же, вам кот теперь не нужен? – спросила Алина.

– Если честно, – Регина заговорила шепотом, – весь дом вздохнул, когда Филарет пропал. У детей только недавно царапины сошли. Клавдия спит спокойно, теперь можно не переживать, что из холодильника исчезнут продукты. Садовнику не надо цветы на клумбах пересаживать. Даже Герасиму польза от отсутствия кота. Ведь раньше как? Прежде чем выпустить на ночь собак, он должен был поймать кота. А попробуй его поймать! Он как обезьяна с ветки на ветку перепрыгивает и еще норовит с высоты обоссать. Извините за выражение. Не кот, а исчадие ада.

– Мне вас, Регина Ивановна, искренне жаль, – Алина с сожалением посмотрела на Ципкину, – но ваш котик у нас, и вам придется его забрать.

– Вы уверены, что это наш кот? – поморщившись от досады, спросила Регина.

– Вне всяких сомнений, это ваш Филарет. Рыжий окрас. На ухе татуировка. Джейсон тринадцатый. То-то ваш муженек обрадуется, – хмыкнула Алина. – Вот что, Регина Ивановна, мы можем сказать вашему мужу, что прочитали объявление, а потом нашли кота, но взамен мы требуем, чтобы вы нам рассказали все подробности исчезновения Кати.

– Да я вам и так все как на духу рассказала, – для убедительности Регина даже перекрестилась. – Ушла в свой выходной день, потом поздно вечером позвонила, сказала, что к нам не вернется, кажется, говорила, что уезжает к матери. И все. Мне скрывать нечего. Впрочем, дня за два она просила у меня большую сумму денег. Зачем ей нужны деньги, не сказала, да я и не спрашивала. У меня принцип – в долг не давать, тем более прислуге. Сейчас я думаю – хорошо сделала, что не дала. Удрала бы Катя с деньгами – у меня ни денег, ни няньки.

Глава 26

– Ладно, оставим Катю пока в покое. Скажите, как пропала Стефания Степановна?

– А я знаю? О том, что ее нет в доме, я узнала незадолго до вашего прихода. Артура на карате везти, а ее нет. Я ребенка отвезти не могу, мне надо в другое место.

– К Тюрину?

– Нет, что вы. После того случая, когда Филарет ему в ботинок наложил, у Константина ко мне чувства иссякли, – с горечью сказала Регина.

– Что, и с вашим мужем не общается?

– Нет, с Василием он продолжает дружить. У нас часто появляется, а меня как будто не видит. Если обращается, то строго официально: Регина Ивановна, – вздохнула Регина. – А ехать я собиралась в салон красоты. Два мероприятия совместить никак невозможно. У Артура тренировка длится один час, извините, за это время меня смогут только умыть. Сдвинуть на час визит в салон я тоже не могла, потому как к моему косметологу очередь за неделю вперед. Видите, как ваша Стефания Степановна меня подвела?

– А кто может знать, где она может быть?

– Понятия не имею. Поспрашивайте у прислуги, охранников. Когда они ее в последний раз видели?

– А вы не спрашивали?

– Я? – возмутилась Регина. – Еще чего! Сама объяснит, когда за расчетом придет.

– Кстати, а вы послали Кате Кукушкиной расчетные деньги по почте?

– Нет, – немного смутившись, ответила Регина. – Я пользуюсь кредитной карточкой. Наличных денег у меня нет. У Василия я тоже не могла попросить, он был в командировке.

– Вы могли бы снять деньги в банкомате. Практически в каждом почтовом отделении есть банкомат, – напомнила я.

– Мне было некогда, – отрезала Регина.

– Кота искали? – не сдержалась я.

Ципкина сделала вид, что не услышала.

– Регина Ивановна, позовите, пожалуйста, Клавдию. Мы хотим с ней побеседовать.

– Здесь? Понимаете, вдруг приедет Василий, мне бы не хотелось, чтобы он спросил, по какому поводу вы допрашиваете нашу прислугу.

– Хорошо, где мы ее можем найти?

– В кухне, наверное, – пожала плечами Регина и не сдвинулась с места, чтобы нас проводить. – Это там, из прихожей направо.

Клавдия стояла над мойкой и чистила картошку. Настроение у нее было плохое, она что-то бурчала себе под нос и каждую очищенную картофелину резко бросала в кастрюлю с водой. Картофелина плюхалась в воду, брызги веером поднимались вверх, потом мелким дождем опадали на поверхность стола и пол.

«После такой чистки понадобится мыть пол. Уже все плитки мокрые, а ей еще чистить и чистить», – отметила я, заглядывая в раковину, на дне которой лежало еще много картофелин.

– Кхе-кхе, – откашлялась за спиной горничной Алина. – Клавдия, не знаю как вас по отчеству, нам надо с вами поговорить.

Клавдия обернулась и с раздражением посмотрела на нас.

– А хозяйка знает, что вы хотите со мной поговорить? Мы люди подневольные, – язвительно сообщила она, – нам даже в туалет разрешается три раза на день сходить.

– Да, мы только что от Регины Ивановны, – не повелась на ее сарказм Алина. – Она пообещала нам, что вы ответите на все интересующие нас вопросы.

– С какой это стати? – разозлилась Клавдия. – Мне Регина Ивановна не указ! Я вообще собираюсь отсюда уходить!

– Почему?

– Достали меня все! Регина Ивановна, ее муж, ее детки, – она с силой отшвырнула от себя недочищенную картофелину. Клубень с такой силой влетел в кастрюлю, что ответные брызги окатили и меня с Алиной.

– Вы сегодня повздорили с хозяйкой? – догадалась я, что послужило причиной плохого настроения Клавдии.

– Я повздорила? Да вы что! Это она налетела на меня словно тигрица, у которой затяжная течка, а достойного кандидата на продолжение рода нет и не предвидится. Вообще, что за манера во всем винить горничную? Я разве домоправительница, чтобы за всех отвечать? Одна через день приходит – когда хочу, тогда приду. А я за нее должна вкалывать! И при этом слова ей не скажи, сразу бежит жаловаться хозяину. Нянька работает без году неделя, я за ней тоже должна следить? Повысьте мне жалование, дайте полномочия, тогда спрашивайте.

– Клавдия, – строго заговорила Алина, давая понять, что мы спустились в кухню не для того, чтобы выслушивать ее жалобы, – мы понимаем ваше негодование, но давайте успокоимся и поговорим по душам.

– По душам? А зачем вам моя душа? Вы вообще…

– Кто такие? – вместо нее закончила фразу Алину. – Мы очень серьезные люди, могу показать вам удостоверение. – Алина расстегнула «молнию» на сумке и вытянула наполовину из нее красную корочку. Какая именно корочка попалась в ее руки, я не знаю. У моей подруги в сумке валяется большое количество удостоверений: «Общество охраны животных», «Охрана памятников», просроченные пропуска Вадима, несколько фальшивых удостоверений работников полиции, прокуратуры и даже удостоверение члена союза художников СССР, хотя, насколько я помню, Алина даже не умеет рисовать.

– А разве вы…

– Нет. Туристический бизнес только прикрытие, – выдала Алина.

Мне оставалось только многозначительно поддакнуть:

– Да.

– Клавдия, пожалуйста, сосредоточьтесь. Когда вы в последний раз видели Стефанию Степановну?

– Вчера видела, вот на этой самой кухне. Варвара второй день не приходит, а я должна и по дому убирать, и жрачку вместо нее готовить. Я вчера безвылазно здесь просидела. И сегодня, похоже, просижу, – опять начала давить на жалость горничная.

– Клавдия, – перебила я, – когда вы в последний раз видели Стефанию Степановну?

– Я же вам говорю, вчера. Она со мной до восьми вечера мыла посуду. Обещала прийти в восемь помочь приготовить завтрак. Не пришла.

«Значит, что-то случилось, – гнусная мысль опять забрела в мою голову. – Если Степа что-нибудь обещает, то всегда выполняет».

– О чем вы с ней вчера говорили?

– О чем? О чем мы с ней можем говорить? – пожала плечами Клавдия. – Сериалы новая нянька не смотрит. Остается одна тема – хозяева и все, кто здесь работает. Всем досталось, всем кости перемыли. Взять хотя бы Варвару. Живет в получасе ходьбы отсюда, в старой Николаевке. Ну пришли кого-нибудь, передай, что заболела или вообще работать у Ципкина не будешь. Регина давно порывается нанять нормального повара из города. Никто плакать не будет, если эта старая карга сюда ходить перестанет. Или я, как палочка-выручалочка, должна и убирать, и готовить?

– Клавдия, а Варвара давно не выходит на работу?

– Вчера не было. Позавчера пришла на полдня. Я же вам говорю, она приходит, когда захочет, а Ципкин ей ни слова ни полслова. Зато с меня, если я пыль на комоде не вытру, три шкуры сдерет.

– А Стефания Степановна не говорила вам, что хочет поехать в город?

– Она не уезжала в город, – уверенно заявила Клавдия. – Последний автобус из Николаевки уходит в семь вечера. И утром она не могла уехать. В день всего три рейса: в десять, в два и в семь. В восемь утра я поднималась к ней в комнату – ее не было. Могла, конечно, с кем-то уехать, – задумалась она, но через минуту отрицательно покачала головой. – Нет, не могла. Наш хозяин в половине десятого утра уехал. Вечером вчера никто вообще не уезжал. Соседей она не знает. Такси к дому не подъезжало.

– Вопрос второй: она ночевала в доме?

– Не знаю. Постель была убрана. Поди знай, ложилась она или нет.

– Кто вчера охранял дом? Вы с этим человеком говорили?

– Мне больше всех надо? – нервозно спросила Клавдия, но, вспомнив, кто мы, сбавила обороты. – Нет, не говорила. Вчера дом охранял Николай. У него спрашивать бесполезно. Спит на ходу. В девять утра пришел Игорь, начальник охраны, но в это время няни уже не было. А спросите-ка вы у охранников, которые дежурят на въезде в поселок. Они работают по неделе в паре. Пара одна охранников, через неделю их сменяет другая пара. Живут там же, в сторожке. У них и узнайте, выходила ли Стефания Степановна за территорию поселка или нет.

– Наверное, мы так и сделаем, – Алина посмотрела на меня и взглядом показала на дверь. – Идемте с нами, Клавдия.

– Куда? – испуганно спросила она. – Мне еще обед готовить и по дому убирать.

– Не бойтесь, недалеко. Кота заберете и сразу вернетесь к своему обеду.

– Какого еще кота я должна забрать?

– Несравненного Филарета.

– Неужели нашли этого засранца? – не сдержала эмоций Клавдия. – А я, грешным делом, уже свечку поставила за упокой кошачьей души. Может, ошибочка вышла, не наш это кот?

– Никакой ошибки, ваш кот, идемте.

Клавдия сняла с себя фартук, скомкала, отбросила его в сторону, потом чертыхнулась:

– Чтоб его… черти забрали. Прости, господи. – И, перекрестившись на иконку, висевшую в углу, вышла из кухни.

Проходя мимо начальника охраны, Клавдия широко улыбнулась и заискивающе сказала:

– Слышал, Игорек, наш Филарет нашелся? То-то Василий Семенович обрадуется.

– Где нашелся? – живо откликнулся начальник охраны.

– Да вот, сотрудники полиции нашего котика привезли.

– Кто, какие сотрудники полиции?

– Да вот же, – Клавдия рукой показала на нас.

– Да? – Тень недоверия пробежала по лицу начальника охраны.

«Надеюсь, ему не придет в голову проверить у нас документы», – испугалась я. Одно дело – наврать с три короба горничной, и совсем другое – проколоться перед человеком, отвечающим за безопасность семьи крупного бизнесмена. На таких должностях работают люди серьезные. Если он докопается, что мы никакого отношения не имеем к полиции, всяко может быть.

– Что ж, пойдем, посмотрим на скитальца. – Пропустив нас вперед, Игорь пошел к машине.

Алина открыла замок багажника и начала осторожно приподнимать дверь: вдруг кот выбрался из сетки и сейчас удерет еще раз. Учуяв свежий воздух, кот хрипло заорал.

– Наш, точно наш, – завопила Клавдия. – Его голосок.

То, что Клавдия обозвала «голоском», на самом деле больше походило на рев разъяренной гориллы. Филарет орал душераздирающе громко и до омерзения противно.

Алина открыла багажник. В сетке, в клубке из шерсти сидел Филарет. Платок, в который мы его запеленали, он изорвал на мелкие лоскутки. Обрывки ткани торчали у него из пасти, висели на когтях, отдельные нитки прилипли к шерсти.

– Ваш?

Клавдия кивнула и не сдержала вздоха:

– Наш-ш-ш, – протянула она.

– Тогда забирайте и несите хозяйке, – велела Алина.

Горничная двумя пальцами подхватила сетку и на вытянутых руках понесла Филарета в дом. Всю дорогу кот пытался просунуть лапу через проволоку, чтобы царапнуть Клавдию. В конце концов это ему удалось. Не доходя нескольких шагов до двери, Клавдия взвизгнула от боли и выронила сетку. На этот раз, ударившись о землю, завопил и кот. Из окна появилась голова Регины.

– Клава, это действительно Филарет? – безрадостно спросила она, заглядывая вниз.

– Он, ирод, окаянный, – сорвалось с языка Клавдии. – Я хотела сказать: «Наш котик». Нашелся маленький.

– Счастливо оставаться, – бросила Алина начальнику охраны.

За воротами поселка Алина остановила машину, вышла из нее и направилась к сторожке с охранниками. Желая присутствовать при разговоре, я пошла следом.

– Ребята, – постучала Алина по стеклу.

Из окошка высунулась голова парня в камуфляжной форме. Увидев нас, он улыбнулся, как старым знакомым:

– Забыли что-то? Опять ворота открывать?

– Нет, не надо. Скажите, вы сутками стоите на посту?

– Странный вопрос, – насторожился он. – А зачем вам это знать?

– Да родственницу я свою не могу найти. Она работает в доме Василия Ципкина няней. Новенькая. Да вы помните, два дня назад мы ее привозили. Так вот, на мобильный телефон она не отвечает, хозяйка рвет и мечет, где она, не знает. Или на пруд пошла, или к соседям в гости, или в город подалась. Хорошо, если в город поехала, а если в пруду утонула? Вы ее случайно не видели?

– Я нет, – с сочувствием произнес охранник. – Сегодня она точно здесь не проходила. Подождите, сейчас спрошу у напарника.

Его голова исчезла в окне. Несколько минут до нас доносилось:

– Антон, вставай, разговор есть. Проснись, говорю.

Скоро в окне показалось заспанное лицо напарника:

– Что вам нужно?

Алина еще раз повторила свой вопрос, не видел ли он няни детей Ципкина.

– Новенькая? – переспросил охранник.

– Новенькая, только два дня здесь работает.

– Выходила она, – подтвердил парень. – Вчера в районе восьми часов. Обратно не заходила, это точно, если только она не вернулась утром, когда я Петьке смену сдал.

– А как она выглядела?

– Да как?! Как обычно люди прогуливаются. Еще светло было. Шла она налегке, в спортивном костюме.

– А куда она пошла, не видели? На пруд она пойти не могла?

– Нет, чтобы на пруд идти, не надо через ворота проходить. Она шла в направлении старой Николаевки.

– Это куда?

– А вон, видите, проселочная дорога за бугор сворачивает. Есть еще тропинка. Она прямехонько в старую Николаевку ведет.

– А на машине мы по ней доберемся?

– Нет, по тропинке не проедете, там ручей, вы там увязните. Езжайте по проселочной дороге.

Глава 27

– Ну что, рванем в Николаевку? – спросила Алина, усаживаясь в машину. – Где только Степу там искать?

– Может, она решила проведать повариху Варвару? А что? Варвара – женщина в возрасте, наверняка у нее сердце пошаливает.

– Да, – согласилась со мной Алина. – Степа у нас сердобольная. Человека в беде не бросит. Только Варвара не показалась мне больной. Мощная бабища.

– Она не мощная, а грузная, у таких всегда давление зашкаливает. Поехали, узнаем, может, Степа и впрямь там – сидит у постели больной.

Старая Николаевка разительно отличалась от новой. Деревушка насчитывала домов тридцать, половина из них стояла с забитыми ставнями.

– Удручающий пейзаж, – отметила Алина. – У кого бы спросить, где живет Варвара?

– Рули к той бабульке. – Я заметила старушку, которая, несмотря на июньскую жару, сидела в меховой телогрейке. Она дремала на солнышке, прислонившись к стене дряхлого, как она, дома.

– Точно, у нее и спросим, – Алина резко крутанула руль влево и остановилась рядом со старушкой. – Здравствуйте, бабушка. Заблудились мы.

– Как можно в нашей деревне заблудиться? – не поверила бабуленция в мехах.

– Мы ищем Варвару. Знаете такую? Она служит поварихой в соседней Николаевке.

– Ципкину, что ли? – фыркнула бабка.

«Ципкину? Родственница, что ли? – удивилась я. – Хотя в деревнях такое часто случается: одна половина улицы Ивановых, вторая половина Петровых. Все деревенские между собой родственники. Впрочем, может, Варвара не такая уж дальняя родственница Василию Ципкину и, скажем, приходится ему теткой. Мог Ципкин тетку взять на работу? Мог».

– Наверное, Ципкину, если других Варвар нет, – растерялась Алина, которую, похоже, посетила та же мысль, что и меня.

– Не, – бабулька затрусила головой, – других Варвар нет.

– Как же нам к ней попасть?

– Так вы проехали. Ее дом первый на этой улице. Как раз по этой стороне. Разворачивайтесь и езжайте назад.

– А вы давно видели Варвару? Не болеет ли она? Мы ее дальние родственницы. Давно тетя не пишет. Вот решили приехать проведать.

– Варька и болеет? Нет, ее и кувалдой не убьешь, – хихикнула бабка.

– Может, простудилась?

– Так, она закаленная. Если вы ее родственницы, должны знать, – старушка хитро улыбнулась беззубым ртом.

– Поехали, – толкнула я в бок Алину.

– Надо бы старушку расспросить о Василии Ципкине. Забыла, Степа говорила, что хозяин из этих мест?

– Не надо было ей врать, что мы родственницы. Родственники не должны спрашивать у соседей о своих же родственниках. Поехали, о Ципкине у Варвары спросим, – поторопила я.

Мы вернулись к началу улицы. Нельзя сказать, что у Варвары был большой дом, по размерам он мало отличался от соседних строений, но у соседей дома были построены давно, а этот, судя по всему, недавно и, что интересно, из того же кирпича, что и дом Ципкина. У меня даже сложилось впечатление, что дом Варваре выстроили из остатков: тот же кирпич, те же коричневые металлопластиковые оконные переплеты, та же красная металлочерепица на кровле.

– Скромно, но со вкусом, – оценив домик, сказала Алина.

– А это что?

В глубине двора виднелась покосившаяся хатка.

– Семейная реликвия, – предположила моя подруга. – Наверное, сначала Варвара с семьей там жила, а когда новый дом построили, старый дом сносить не стали – переделали в летнюю кухню. – Пошли?

– Пошли.

Но только мы приблизились к забору, как из будки выскочила огромная дворняга. Она не лаяла, но так устрашающе рычала, что я не рискнула приблизиться даже к калитке.

– Варвара! – закричала я с улицы.

– Варвара, вы дома? – подпряглась Алина.

– Может, посигналишь?

Алина вернулась в машину и несколько раз просигналила. На сигнал ответил пес, он залаял громко, заливисто. К нему присоединились соседские шавки, и скоро вся деревня утонула в невообразимом лае.

Дверь дома открылась, и на пороге, заслоняя собой весь проем, появилась грузная Варвара.

– Чего шумите? – спросила она, стараясь перекричать свою дворнягу.

А мы и не собирались шуметь. Против лая ошалелого пса сигнал Алининого автомобиля звучал подобно колыбельной песне для новорожденного.

– Варвара, мы хотели бы с вами поговорить, – крикнула я.

– О чем, вы хотели поговорить? – прокричала в ответ Варвара, так и не сдвинувшись с места.

Пес продолжал лаять, ему хором отвечали соседские собаки, а хозяйка и не собиралась к нам подойти.

– Может быть, вы нас впустите в дом? – раздраженно выкрикнула Алина, сложив ладони рупором и приложив их ко рту.

– Зачем? – спросила Варвара.

– Поговорить надо, – в голосе Алины прозвучала угроза. Она достала из сумки красную корочку и стала ею размахивать. – Именем закона сейчас же утихомирьте пса и впустите нас в дом.

– А ордер у вас есть? Если нет, то чего вы мне приказываете? – усмехнулась Варвара.

«Теперь точно душевной беседы не получится, – подумала я. – Вечно Алина полицией пугает! По виду Варвара не из пугливых, не захочет говорить, не станет. Хорошо, если скажет, была у нее Степа или нет. А то и этого мы от нее не добьемся».

– Я вас прошу подойти к нам, – приказным тоном велела Алина.

– Ну, если просите.

Варвара спустилась с порога, шикнула на дворнягу, укоротила цепь и пошла к калитке.

– Удостоверение покажите, – потребовала она у Алины.

Алина выставила вперед руку с раскрытой ксивой.

– М-да, – промычала Варвара. – Животных, значит, охраняем.

Алина развернула удостоверение к себе, прочитала и чертыхнулась:

– Черт возьми! Есть и другое. Смотрите. – Она выудила из сумки другое удостоверение тоже красное и тоже липовое.

Повариха долго смотрела на «документ», который Алина крепко держала в руке, закрывая пальцем размытую печать.

– Хорошо, идемте в дом, – согласилась Варвара, пропуская нас вперед.

Пес рванулся к нам, но короткая цепь сдержала его порыв, тогда он оголил клыки и угрожающе зарычал.

– Фу, Вулкан! – прикрикнула на него хозяйка, а нам сказала: – Проходите, без команды он цепь рвать не станет.

Комната, в которую завела нас Варвара, была просторная и по сельским меркам стильная: велюровая мебель, большой телевизор, на окнах отнюдь не дешевые гардины.

– Присаживайтесь, – кивнула Варвара на диван. – Зачем пришли?

– Поговорить, Варвара… Извините, не знаем вашего имени-отчества, – стараясь наладить отношения, сказала я.

– Прокопьевна. Варвара Прокопьевна.

– Да, Варвара Прокопьевна. У Ципкиных пропала няня, мы расследуем дело, связанное с ее исчезновением.

Если уж Алина прикинулась работником полиции, надо врать до конца.

– Это ж какая няня?

– Новая.

– Надо же, только пришла. И куда она делась?

– Об этом мы хотели спросить у вас.

– У меня?

– Да. Что вы нам можете сказать по существу данного вопроса? – Алина достала из сумки фирменный блокнот, как будто собиралась туда записывать показания Варвары.

Варвара, склонив голову, стала заинтересовано разглядывать блокнот, на каждой странице которого внизу была отпечатана надпись «Пилигрим».

– По существу… – медленно протянула она, читая надпись, а потом, пожимая плечами, резко отрезала: – Ничего не могу сказать.

– Как же так? – воскликнула я, не понимая, откуда такое неуважительное отношение к правоохранительным органам.

– Что так? – насторожилась она.

– Няня вышла вчера приблизительно около восьми часов вечера из дома Ципкиных, пошла к вам и не вернулась, – я решила припугнуть Варвару. – Вы утаиваете важную информацию.

Конечно же, я блефовала. Нам было известно только то, что Степа ушла в восемь вечера и в дом Ципкиных больше не возвращалась. То, что она пошла к Варваре, было всего лишь нашим допущением.

– Значит, не дошла, – развела руками Варвара. – Вечер, проселочная дорога – все что угодно может случиться.

– Быть того не может! – вырвалось у меня.

– Да почему? Грабитель попался по пути, тюкнул по голове – и нет вашей няни.

– Но от дома Ципкина к вашему дому, если идти по тропинке, минут десять, – вспомнила Алина.

– Ну так и что?

– А то, что, если бы Стефания Степановна кричала, вы должны были бы ее услышать.

– Не слышала.

– Значит, вы покрываете, – Алина хотела сказать «убийцу», но вовремя спохватилась и, прикусив язык, сказала: – Преступника.

– Никого я не прикрываю, не видела я вашу няньку, – огрызнулась Варвара. – Я уже два дня не прихожу к Ципкину. Поясница у меня болит. Ясно? И вообще, не пора ли вам в другое место? А то я к доктору в город собралась ехать.

Я хотела сказать, что в таком тоне с нами разговаривать совсем ни к чему, мы при исполнении и можем забрать Варвару в то самое другой место, о котором она упомянула, но только я открыла рот, как услышала далекое, едва различимое:

– Помогите! На помощь!

Голос доносился откуда-то снизу или сбоку. Он был такой слабый, что трудно было разобрать, кто кричит, мужчина или женщина.

– Ты слышала? – Я посмотрела на Алину.

– Я думала, мне показалось, – призналась она. – Это из подполья!

– Какого подполья? Нет у меня никакого подполья, – сделала возмущенное лицо Варвара. – И вообще, что вы там такое слышите? Я ничего не слышу.

Алина столкнула с ковра Варвару и дернула его за край. На полу комнаты лежал линолеум, цельным куском.

– Я же вам говорила! – хмыкнула Варвара. – Под домом нет подполья.

– В прихожей на полу паркет! – догадалась я.

Опередив хозяйку, мы выскочили в прихожую. На паркетном полу лежала домотканая дорожка. Только сейчас я обратила внимание, как нелепо она смотрится на дорогом лакированном паркете. Алина протянула руку и резким движением сорвала дорожку.

– Люк!

– А говорили, что подполья у вас нет. Открывай! – потребовала Алина. Люк не был оборудован ни ручкой, ни кольцом.

– Я там храню овощи, – предупредила Варвара. – Погреб совсем маленький. Два метра на три.

– Сейчас посмотрим, какие там овощи и какой он маленький. Лом есть или чем ты его поддеваешь? – Алина стала оглядываться вокруг себя.

– Нет. – Варвара бросилась заслонять собой стену, но я ее опередила и выхватила у нее из-за спины заточенный монтировку.

– Этим вы открываете люк?

Варвара молчала. Тогда я засунула заточенный край монтировки в щель между люком и полом и надавила на свободный конец.

Люк поддался, Алина подставила под крышку руки и откинула ее в сторону. Внизу было темно и пахло сыростью.

– Есть кто-нибудь? – крикнула я в темноту.

– Мы здесь, – издалека услышала я знакомый голос. Мне отвечала Степа.

– И теперь не слышите? – спросила я у Варвары.

– Нет. Кошки во дворе орут.

Алина повернула к Варваре разъяренное лицо.

– Где лестница?

Быстро сообразив, что с ней уже не шутят, женщина достала из-за шкафа стремянку.

– Ставь, – отдала приказание Алина.

Когда лестница уперлась в пол подвала, Алина ловко вскочила на верхнюю ступеньку и стала спускаться. Я наклонилась над люком, чтобы лучше рассмотреть, что там внизу, и…

Глава 28

Полет не был долгим. Доля секунды и я оказалась на дне подвала раньше Алины. Мне повезло, я шлепнулась на четыре конечности, ничего не сломав.

– Жива? – участливо спросила Варвара.

Я застонала.

– Значит, жива, – констатировала она и захлопнула люк.

Мы с Алиной оказались в кромешной темноте.

– Что это было? – спросила Алина, так и не поняв, что произошло.

– Что? Варвара сбросила меня в люк, – отозвалась я, пытаясь оторваться от пола.

С горем пополам мне это удалось – я перевернулась и села на земляной пол. Слава богу, что пол был не бетонный и притрушен соломой, иначе… Даже думать не хотелось на эту тему.

– Вот гадина! – Алина поднялась вверх на пару ступенек и попыталась открыть люк. Люк не поддался, как будто его и не было, как будто Алина пыталась приподнять потолок целиком. – А ну быстро открой! – завопила она. – Стрелять буду. Варвара! Где вы? Откройте! Вы слышите?

Варвара не отвечала, зато мы отчетливо услышали, как над нашими головами что-то передвигают.

– Она люк забаррикадировала, – догадалась я.

– Как это мы забыли об осторожности? Надо было, перед тем как лезть в подвал, полицию вызвать.

– Как ты это себе представляешь? Полиция вызывает полицию? Зачем врала, что мы из полиции?

– Чтобы вывести Варвару на чистую воду.

– Вывела?

– Вывела! – гордо откликнулась Алина.

– А теперь выведи нас, хотя бы на чистый воздух. – Я потерла рукой нос.

Упав на пол, я лицом уткнулась в пыль, и теперь обе мои ноздри были забиты инородными частицами, от которых так нестерпимо хотелось чихать.

– Выйдем, обязательно выйдем, – пообещала Алина, – только сначала найдем Степу. – И она закричала: – Степа, ты где?

– Мы здесь, – донеслось откуда-то сбоку.

– Идти можешь? – спросила у меня Алина.

– Сейчас попробую. – Я встала на ноги. Колени болели, но идти я могла. – Да. Кажется, все цело, только коленки сгибать больно.

– Не беда. Дай мне руку, и пошли.

Мы схватились за руки и побрели вдоль стены. Вскоре наткнулись на проем, из которого попали в коридор, уходивший в сторону, как раз в ту, откуда доносился Степин голос.

– Мы здесь, мы здесь!

Осторожно ступая, мы пошли на голос. Идти было трудно: потолок низко висел над нашими головами, приходилось нагибаться. Были такие места, где нам на головы что-то капало. Приблизительно через десять метров коридор свернул в сторону, и мы увидели перед собой свет, пробивающийся из-под двери.

– Мы здесь, мы здесь, – голос слышался уже совсем близко.

– Мы идем, – откликнулась я. До двери оставалось совсем немного.

Я толкнула от себя ручку и, не рассчитав силу, ввалилась в комнату, если, конечно, это помещение можно было назвать комнатой. Над низким потолком висела лампочка. В ее тусклом свете я успела разглядеть кучу строительного хлама, на который, если бы не Степа, я бы непременно упала. Она меня подхватила и на радостях начала трясти.

– Марина, Алина, как вы меня нашли? Я не думала, что вы меня так быстро найдете. А Сергей Петрович с вами? Ну, отвечайте? – Она отстранила меня, чтобы заглянуть мне в глаза. – Только не говорите, что он не знает, где вы.

– Ну, в общих чертах, – замямлила я, – он знает, что мы поехали в Николаевку.

– А Варвара? Где она?

– Там, наверху, – Алина подняла указательный палец.

– Это конец, – выдохнула Степа.

– Что за мрачные мысли? Неужели мы не выберемся отсюда? – голосом наивной оптимистки спросила Алина.

Степа посмотрела вниз и потрясла ногой. Ее нога была прикована цепью к стене. Цепь была довольно длинная, Степа свободно могла перемещаться по комнате, но не дальше.

– Ничего, что-нибудь придумаем. Нас же трое!

– Четверо, – поправила Алину Степа и оглянулась назад.

Только сейчас я заметила, что в углу комнаты на подстилке из соломы лежит девушка. Она не спала, но лежала без движения, не зная, радоваться ей нашему прибытию или нет. Алина подошла к девушке, чтобы познакомиться. Склонившись над соломой, она с удивлением воскликнула:

– Катя?!

Девушка оторвала от соломы голову.

– Это вы? – узнала она Алину.

– Марина, Степа, это Катя, которую мы ищем, – завопила Алина. – Мы нашли ее!

«Что толку? – подумала я. – Ну узнаем мы правду, так эта правда умрет вместе с нами». Я встряхнула головой, отгоняя от себя мрачные мысли.

– Катя? – удивилась Степа. – Эге, подруга, ты же себя называла другим именем? Девочки, она сказала, что ее зовут Инна.

– Да Катя она, – вместо девушки ответила Алина. – Екатерина Кукушкина. Я ее паспорт видела.

– Фамилию я не спрашивала, – пожала плечами Степа. – Так ты кто, Катя или Инна?

– Я Инна, – упрямо заявила девица.

– Катя или Инна, разбираться будем, когда выберемся. А выбраться нам просто необходимо. Неизвестно, что на уме у этой сумасшедшей Варвары.

– Да, надо отсюда выбираться, – поддержала меня Алина. – Вы как сюда попали? Также через люк в прихожей?

– Нет, меня втолкнули сюда через ту дверь, – сказала Катя, она же Инна, показывая взглядом на дверь, которая находилась напротив той, через которую вошли мы. – Меня завели в старый дом, затолкали в погреб – там такая лестница, ступеньки в земле вырыты, – потом привели сюда и привязали. – Девушка оторвала от соломы ногу. На ее щиколотке болталась точно такая же, как у Степы, цепь.

– Значит, оба дома соединяются тоннелем. А ты, Степа, как здесь оказалась?

– Я пришла к Варваре, чтобы проведать ее, заодно и расспросить о Кате. Только завела о няне разговор, Варвара предложила мне попить чайку. Я не отказалась. Очнулась уже здесь. Так что, каким путем меня сюда доставили, не знаю.

– Ясно. Надо проверить выход, через старый дом. Боюсь, что люк в прихожей нам своими силами не приподнять. Пошли, Марина.

Алина подошла к двери и потрясла за ручку. С обратной стороны забренчал навесной замок.

– Этого следовало ожидать. Наши действия?

– А какие могут быть действия? – вопросом на вопрос ответила я. – Мы в западне. Телефоны в сумках наверху, через люк не выбраться, эту дверь не взломать.

– Но тут есть вентиляционная шахта, – Степа уперлась глазами в дальний угол.

Я проследила ее взгляд. Действительно, из потолка торчала труба диаметром не больше десяти сантиметров.

– Степа, ты издеваешься? Сейчас о землю ударимся и в голубок превратимся? Боюсь, что в этот канал даже голубь не пролезет.

– Ты не о том думаешь. У нас много соломы, причем влажной. Мы затолкаем ее в трубу, а потом подожжем. Дым повалит из трубы. Соседи обязательно его заметят и вызовут пожарных.

– А если не заметят? Или скажут: «Ну горит и пусть горит».

– Не скажут. Сельские жители никогда друг друга в беде не бросят, они обязательно позвонят в «01» или сами прибегут тушить.

– А мы не сгорим, пока к нам будут ехать пожарные? – резонно спросила Алина.

– Нет, – успокоила ее Степа. – Дым тягой вытянет наружу.

– Остается одно – найти спички, чтобы поджечь солому, – вздохнула я. При себе я спички никогда не держала, Алина тоже не носила их с собой. Обе мы не курящие и костры от нечего делать не разводим.

– У меня есть зажигалка. Подойдет? – отозвалась Кукушкина.

– Конечно, подойдет.

И мы приступили к работе: принялись набивать трубу соломой. Сколько мы в нее соломы законопатили, не знаю, но куча в углу значительно уменьшилась в размере.

– Поджигаю! – предупредила Степа и поднесла зажигалку к трубе.

Солома вспыхнула, и огонь побежал вверх. Степин расчет оказался верным – пламя затрещало в трубе. Единственно, она не учла, что пепел будет падать вниз, на солому, которая была разбросана по всему полу. Мы лихорадочно запрыгали по комнате, топча ногами загорающиеся очаги. Огонь вспыхивал то в одном месте, то в другом. Нам приходилось шевелиться. Ситуация осложнялась тем, что Степа и Кукушкина были прикованы к стене. Цепи больно били их по ногам, а потому быстро передвигаться они не могли.

Дыма в подвале прибавлялось с каждой минутой, а желающих прийти нам на помощь, почему-то не находилось. Ни односельчане, ни пожарные не торопились потушить огонь. В те минуты, осознав, какая опасность нависла над нашими головами, я бы не отказалась даже от помощи Варвары.

– Девочки бегите, – задыхаясь от дыма, предложила Степа.

– Ты что! Как мы вас тут бросим? – возмутилась Алина. – Вы от цепей пытались освободиться?

– Пытались. Ногу не высунешь: цепь плотно охватывает щиколотку. Замок не собьешь – нечем.

– А к чему цепи прикованы?

– К стене.

Я бросилась к кольцу, замурованному в стене.

– Нужна палка, чтобы использовать ее как рычаг! Кольцо шатается, но просто так его не вытянешь.

– Палка? Варвара не такая глупая, чтобы нам ее тут оставить, – с сожалением произнесла Степа.

– Стойте, я мигом, – подпрыгнула Алина. – Когда мы сюда шли, я о какой-то дрын споткнулась.

Она вылетела из комнаты. На протяжении нескольких минут до нас доносились Алинины комментарии по поводу того, почему этот дрын, когда не надо, лезет под ноги, а когда надо, нет. Затаив дыхание, мы прислушивались к ее поискам.

Наконец до нас долетело:

– Вот он, чтоб его так…

Размахивая обрезком трубы, Алина влетела в помещение.

– Сейчас, сейчас. Потерпите. Вставляем, поворачиваем.

Мы вдвоем, я и Алина, надавили на свободный конец трубы. Кирпич захрустел, кольцо стало поворачиваться. Два-три покачивания, и мы смогли вытянуть штырь, к которому снаружи было приварено кольцо. Удача! Степа и Кукушкина могли теперь перемещаться, но только вдвоем: цепи были скреплены между собой через кольцо. Если честно, такой вариант нас весьма устраивал: слишком мы долго бегали за Кукушкиной, чтобы опять ее потерять.

– Уходим в коридор, – скомандовала Алина.

Мы переместились в погреб под новым домом, на случай обороны прихватив с собой пару ящиков и обрезок трубы.

Глава 29

На что мы надеялись, не знаю, но, наверное, на этом свете мы не самые грешные люди. Долго в ожидании мы не мучились: только устроились на ящиках, как наверху что-то загрохотало, как будто стадо слонов пробежало над нашими головами.

– Одно из двух: или нас спасают, или пришли нас убивать, – ляпнула Алина. – Будем звать на помощь или подождем?

– После твоего заявления мне как-то страшно вопить: «Спасите!» А вдруг это пособники Варвары?

– То-то и оно! – вздохнула Степа.

Через некоторое время над нашими головами снова загромыхали чьи-то тяжелые ботинки. Я отчетливо слышала, как возятся с люком. Скрипели половицы, скрежетала монтировка о кромку люка, кто-то ругнулся, потому что крышка была тяжелая и неудобная. Еще одно мгновение, и меня ослепил луч света.

Когда зрение вернулось, в проеме люка я увидела Воронкова и еще одного товарища в полицейской форме. Мужчину я видела впервые, но его лицо мне показалось знакомым: глубоко посаженные глаза, тяжелая челюсть, мясистый нос. Не красавец! Взгляд недоверчивый и подозрительный.

– Сергей Петрович, – ахнула Степа.

– Вы нас нашли, – выдохнула я.

Алинина реакция меня удивила. Она стала под люком и, задрав голову, уперлась взглядом в мужика, даже на Воронкова не обратила внимания.

– Что вы на меня так смотрите, будто Ленина увидели? – не выдержав ее взгляда, спросил мужчина.

– Сердюк Иван Андреевич, – растерянно произнесла Алина.

«Ах, вот почему мне показалось, будто я его видела прежде. Ну, конечно же, Алина его описывала. Н-да, не Ален Делон», – подумала я, всматриваясь в некрасивые черты лица Сердюка.

Мужчина пожал плечами, не зная, что сказать: подтвердить, что он Сердюк Иван Андреевич, или это и так всем ясно.

– Да, Иван Андреевич, – из второго ряда отозвался Воронков. – Ваш спаситель, между прочим.

– Марина, это тот Сердюк, который моего мужа в тюрьму посадил, – зашептала Алина. – Что он здесь делает? Вместе с пожарными приехал?

– Какими пожарными? – спросил Воронков, услышав обрывок нашего разговора.

– Так ведь мы подвал подожгли, – решила поддержать разговор Степа. – А разве наверху не шел дым?

– Ну что я тебе говорил?! От них всего можно ожидать, – Воронков переглянулся с Сердюком. – Подвал подожгли! Хорошо, что сами не угорели.

– Мы таким образом знак подали, чтобы нас нашли!

– Мы не могли сами выбраться! Это был наш единственный шанс! Нас Варвара заперла! – наперебой стали мы объяснять, почему мы подожгли подвал.

– А нам теперь пожар тушить?

– А разве пожарный расчет не приехал?

– А кто его вызвал? – хмыкнул Сердюк. – Во дворе действительно что-то дымится. Ну да сейчас в каждом дворе костры палят. С мусором, старыми ветками, прошлогодней листвой надо что-то делать? Зря старались, никто на ваш дым не обратил внимания. Другое дело, если бы вы дом подожгли.

– Тогда бы вы с нами не разговаривали, – печально покачала я головой.

– А вы вообще долго еще будете сидеть в подвале? Может, поднимитесь? – предложил Воронков. Когда Степа в одной связке с Кукушкиной выкарабкались наверх, он спросил: – А это что за цирк?

– А это их Варвара сковала, чтобы они не убежали. Кстати, Сергей Петрович, познакомьтесь. Катя Кукушкина.

– Да не Катя я, – замотала головой девушка. – Меня зовут Инна!

– Вот как? Кажется, я приехал не зря, – удовлетворенно сказал Воронков. – Ну что, Иван Андреевич, побеседуем с барышней?

– В принципе, кого искал, я уже нашел, но любопытно будет послушать девицу. Как я понимаю, она является свидетельницей сразу по нескольким делам.

– Только ее надо расковать, чтобы отпустить моих протеже восвояси.

– Нет! – завопила Степа, мгновенно сообразив, что как только ее отцепят от Кукушкиной, то сразу выставят за дверь. – Я не согласна! Хочу быть рядом с Катей.

– С Инной, – поправила ее Кукушкина.

– И мы без Стефании Степановны никуда не уйдем, – решительно заявила Алина. – Беседуйте при нас! Это мы ее нашли и имеем полное право присутствовать при разговоре.

– И правда, Иван Андреевич, они ведь не отстанут, – вступился за нас Сергей Петрович. – Я их знаю.

– Ладно, будь по-вашему. Только с кого начать? С Ципкиной или с этой? – задумался Сердюк, бесцеремонно разглядывая Кукушкину.

– Я думаю, что надо выслушать Кукушкину, – набравшись смелости, предложила я.

– А я думаю, надо начать с Варвары Ципкиной, – возразил мне Сердюк. – Иначе сейчас сюда приедет ее сынок и начнет качать права. Адвоката его мамочке и отдельную камеру с кондиционером! А как же! Он ведь миллионер, водочный король! Думает, что правосудие может купить!

– Как? Василий Ципкин сын Варвары? – удивилась я.

Нет, конечно, мы предполагали, что повариха может приходиться Василию родственницей, но чтобы матерью и чтобы об этом никто не знал… Крайне странно. Все знали, что он родом из Николаевки. Почему же тогда он скрывал родственную связь с Варварой? Почему она работала поварихой у родного сына? И почему внуки не знали, кто их бабушка?

Кажется, Сердюк прочитал мои мысли.

– А чему вы удивляетесь? Василий любил мать, но одна ложь влечет за собой вторую. Единожды солгав, трудно уже сказать правду.

– Какую правду?

– Варвара отсидела двенадцать лет в тюрьме за убийство.

– А кого она убила?

– Муж ее пил сильно, не просыхая. Терпение у нее кончилось, вот и замахнулась она на него сковородкой. На защиту друга грудью полез собутыльник. Варвара сначала его сковородой огрела, а потом и мужу досталось. Она и раньше колотила супруга, но сковородку в руки не брала, опасалась, что зашибет до смерти. А тут сорвалась. В итоге два трупа. Василию тогда семнадцать лет было, школу заканчивал. Доучился кое-как, а потом подался в город. Устроился работать грузчиком на рынок. Потихоньку стал выкарабкиваться из нищеты. Не без чьей-то помощи в девяностых годах открыл свое предприятие, которое впоследствии стало называться «Эверест». Слышали, конечно, о такой водочной марке. Разбогател наш Вася Ципкин. Времена, когда хвалились своей причастностью к криминалу, прошли, вот и скрыл он, что его маменька из зоны вернулась. Даже жене родной не сказал. Умерли отец и мать. Сирота он.

– Но ведь он дом, поселок построил в непосредственной близости с малой родиной? Не боялся, что доброжелатели могут детям открыть глаза, кто их бабушка?

– Не боялся. Во-первых, дети в окрестностях не гуляют и без охраны не ходят. Так уж у богатых принято. А во-вторых, все односельчане уверены, что Варвара не работает у своего сына, а просто ежедневно ходит к нему в гости.

– Но ведь она у него работает поварихой.

– Такой уговор у сына с матерью. Он не препятствует тому, что бабушка каждый день видит внуков. А то, что она для него готовит, так он и сам не возражает, поскольку любит еду без наворотов.

– Но я все равно не понимаю, зачем Варваре понадобилось держать у себя в подвале Кукушкину? – призналась я. – И как вы узнали, что она здесь, если утверждаете, что приехали сюда не с пожарными? Вам подсказал Сергей Петрович?

– Нет, мы приехали порознь, – отрицательно покачал головой Сердюк.

– Для меня вообще стало неожиданностью увидеть здесь своего коллегу, – сказал Воронков. – После разговора с Мариной Владимировной я забеспокоился. Нехорошо мы поговорили. Подумал, что если я не вмешаюсь, вы обязательно в какую-нибудь неприятную историю влипните. Решил навестить Регину Ивановну Ципкину и поговорить с ней о пропавшей Катерине Кукушкиной. Ципкину я дома не застал, зато охранник проговорился, что не так давно здесь были две дамочки, представились работниками полиции, очень интересовались поварихой, живущей в старой Николаевке. Я не сомневался, что эти две дамочки хорошо мне знакомые Блинова и Клюквина. Решил поехать следом за вами в старую Николаевку. Нашел нужный дом, увидел вашу машину, Алина Николаевна, захожу, а здесь уже работает Иван Андреевич.

– А он-то как здесь оказался? – Я перевела взгляд с Воронкова на Сердюка.

– Как? Наши криминалисты обработали все отпечатки пальцев, найденные на орудии убийства.

– На молотке, что ли? – уточнила Алина.

– На молотке, на молотке. Среди прочих отпечатков (ваших, вашего мужа и покойного Иванова) были найдены более свежие «пальчики» Варвары Прокопьевны Ципкиной, хранящиеся в полицейском архиве. Женщина проживала не так далеко, решил навестить. Только я начал с ней беседовать, как появился Сергей Петрович. У него, оказывается, потерялись две знакомые, которые якобы направлялись к Варваре Ципкиной. Дальше вопрос времени. Где обычно сельчане что-то прячут? В чулане или погребе. Все понятно?

– Вы сказали, что вышли на Варвару, потому что нашли ее отпечатки на молотке. Получается, она была в гараже и могла убить Андрея?

– Да.

– Что – да? Она призналась? – поторопилась спросить Алина.

Сердюк не успел ответить. Его перебил Воронков:

– Я предлагаю, перебраться в город и опросить подозреваемых в порядке очереди.

– Мы не возражаем, – за всех ответила я.

Степа с готовностью поднялась и побряцала цепями к выходу.

– Стефания Степановна, – окликнул ее Воронков. – Не желаете освободиться от оков?

– Нет, не будем терять время, – замотала головой Степа.

– Тогда, извините, вам придется поехать в закрытом фургоне, – смущенно улыбаясь, предупредил Воронков.

– Да бог с ним, с закрытым фургоне. Куда хуже, если бы вы мне предложили прокатиться лежа в катафалке, – пошутила она.

– Ну мы поедем, пожалуй, на своем транспорте. Только, чур, без нас подозреваемых по дороге не допрашивать, – попросила Алина.

– За это можете не переживать. Обычно я езжу по другую сторону перегородки, – хмыкнул Сердюк.

Через час мы сидели в кабинете Сердюка. С меня, Алины и Степы взяли слово, что мы будем сидеть тихо, без вопросов и комментариев. Первая реплика – и мы будем выдворены за пределы кабинета.

Сначала все-таки завели Кукушкину, предварительно сняв с ее ноги цепь.

– Присаживайтесь, – Сердюк предложил девушке стул. – Как вас зовут?

– Кукушкина Инна Антоновна.

– По моим сведениям, Кукушкина Инна Антоновна погибла в мае этого года, – бесстрастно сказал Иван Андреевич.

– Погибла моя сестра, Екатерина Антоновна Кукушкина. Обстоятельства вынудили меня сделать так, что за покойную приняли меня. Лицо сестры было обезображено. Я оставила рядом с трупом свою куртку, в кармане которой лежал мой студенческий билет. Все подумали, что это я погибла.

– Вы можете объяснить, что побудило вас записать себя в покойницы?

– Да, – Инна опустила веки. – Я все расскажу.

Глава 30

– Последний год я работала в «Клубе элитных производителей», – со вздохом начала свой рассказ Инна. – Несмотря на мудреное название, наша фирма в лице двух человек, меня и шефа, занималась обычной аферой. Человек приходил к нам и по каталогам подбирал себе домашнее животное: кошку, собаку, попугая… Мы говорили, что хорошие экземпляры есть только в заграничных питомниках, и называли цену, сколько может стоить такое животное, включая транспортные расходы. Если клиент соглашался, то оставлял нам кругленькую сумму. Далее мой шеф открывал свой блокнот и находил адрес питомника, в котором разводились такие животные. Дальше соседней области мы, как правило, не ездили. Паспорта и родословные для животных печатали сами. У нас были образцы, на цветном ксероксе мы делали копии, вписывали имя, придумывали прародителей и вместе с животным паспорта торжественно вручали счастливым заказчикам. Работали мы и с зоопарками, если речь шла об экзотических видах. В этом случае прибыль была не такая баснословная, много денег уходило на взятки, но все равно и нам кое-что перепадало. Такова основная схема. Однако были исключения из правил. Не со всеми клиентами мой шеф шутил подобным образом. Для VIP-персон мы привозили животных из заграничных питомников. Такова предыстория. А сама история началась так.

Однажды я вернулась с перерыва и застала шефа в крайне взволнованном состоянии.

– Инна, тебе срочно надо вылететь в Голландию, забрать из питомника кота. У тебя, кажется, виза открыта. Вот и используешь ее. Сам бы полетел, заказчик весьма серьезный товарищ, – он смахнул со лба капли пота, – но не могу, неувязка вышла с японской макакой. Сначала в зоопарке пообещали продать макаку и даже аванс получили, а потом взяли свое обещание обратно и деньги вернули. У них, оказывается, старого директора сняли, а новый пока боится продавать налево животных. Что делать, не знаю. Клиент через три дня должен обезьяну получить на руки, а ее еще найти надо. Сижу на телефоне, звоню по зоопаркам, но пока ничего не получается. Так что, Инна, лети ты. Держи фотографию животины. Клиенту нужен взрослый кот, приблизительно годовалый. Окрас рыжий. Смотри не перепутай! Иначе из тебя и меня фарш сделают. Этот товарищ шутить не любит.

– А почему клиент не хочет взять котенка? – спросила я.

– Потому, что у его жены был вот такой кот, – шеф потряс фотографией. – Сейчас жена отдыхает в летнем домике под Ниццой, а кот – надо же было такому случиться! – скоропостижно умер. Наш клиент хочет подменить кота, чтобы жена не расстроилась, когда вернется.

– Надо же, как он любит свою супругу, – позавидовала я, а в глубине души жутко обрадовалась: не каждый день выпадает прошвырнуться в Голландию.

Прилетела я в питомник, выбрала кота. Мне повезло: у заводчиков случайно остался кот-переросток, обычно они не держат у себя котят старше полугода. А этого кота никто не купил. Забрала я кота, погуляла по Амстердаму и рванула в аэропорт. А там незадача – кота в салон не пускают. Пришлось его в багажное отделение сдать. Не знаю, что случилось, но в аэропорту назначения мне выдали на руки труп кота. Вроде бы сердце у него не выдержало. Приехала я в клуб. Шеф спрашивает:

– Привезла кота?

Начинаю ему объяснять, так, мол, и так, а он уже на себе волосы рвет и орет благим матом:

– Да ты знаешь, что меня как суповой набор продадут, а из кожи сумок нашьют! – слово мне не дает сказать, уже в истерике бьется, пена изо рта валит. – Вот что, красавица. С тебя или деньги, или кот рыжий. Не принесешь, я перевожу стрелки на тебя. Сама перед Котом будешь отвечать.

Ну думаю, шеф уже заговариваться начал, и тихенько так его поправляю:

– Как же я буду перед котом отвечать, если он в самолете помер, царство ему небесное.

На что мне шеф говорит:

– Это твой кот умер, а Тюрин Константин Егорович жив, здоров и сам кого хочешь на тот свет отправит.

Тут я поняла, кто у нас клиент. Про Тюрина легенды ходят, им детей пугают. Начинал с рубщиков мяса. Наверное, поэтому его временами на кровь клинит. Говорят, его первая теща бесследно исчезла. Нет, для всех она якобы живет в Швейцарии, а на самом деле… Но я вам ничего не говорила.

Стала я думать, как из этой ситуации выкрутиться. Шеф у меня не шибко порядочный, сдаст за милую душу. К тому же трусливый, за свою шкуру переживает. Удивляюсь, как ему вообще пришла в голову мысль подобным образом объегоривать клиентов. Наверное, потому что деньги он больше жизни любит. Сорвет куш, а потом месяцами сидит и дрожит, как бы его афера не раскрылась.

У меня было два варианта: вернуть деньги с процентами или привезти кота. Побежала я по родственникам. Да что толку? У моих родственников таких денег нет: ни у отца, ни у тетки. Парень тоже не при деньгах. Второй вариант отпадал сразу. В Голландии второго кота не было, я последнего забрала. Да и на какие шиши я бы туда поехала? Получается, что ни первый вариант, ни второй не годился. Рассказала я Кате про свою беду, мол, жить мне осталось совсем недолго. Она расчувствовалась, попыталась занять деньги у хозяйки. Только та ей отказала, даже не выслушала. Тогда мне Катька предложила съездить на зоорынок. Мало ли рыжих котов продают? Может быть, встречу похожего кота.

– Катя, – объясняю я, – кот, только на первый взгляд обычный. У этой породы есть одна особенность – уши загнуты назад.

– Надо же, у моего хозяина такой кот. Рыжий и с загнутыми ушами. А я и не знала, что Филарет такой породистый.

– Правда? – передо мной забрезжила надежда. – Может, ты его для меня украдешь? Катя, ну пожалуйста. Иначе мне труба, – взмолилась я.

– Что ты, Инна! Не могу я украсть!

– Твой хозяин бабки лопатой гребет, второго такого купит. Придет в «Клуб элитных производителей», закажет. Кокошин ему любого кота привезет.

– Нет, – наотрез отказалась Катя. – На воровство я пойти не могу. Грех это! Это, во-первых. А во-вторых, кот хозяйский сейчас находится в ветлечебнице. Ему там кишечное расстройство лечат.

– Плохо. Тогда мне верная смерть. Приезжай прощаться.

Зачем я так сказала? На следующий день после обеда Катя взяла выходной и поехала в город, меня поддержать. Вышла из поселка, направилась к автобусной остановке, глядь, а ей навстречу бежит хозяйский кот. Он из лечебницы сбежал и сам дорогу домой нашел. Слышала я, что у котов очень развита ориентация, некоторые коты находили дорогу домой даже из другого города. Мистика! Но о таких случаях не один раз в газетах писали. Катя схватила кота и запихнула его в сумку. Она рассуждала так: если кот сбежал из лечебницы, то не ее, Катина, в этом вина. Кот потерялся в большом городе. Ведь не все коты находят дорогу домой? Далеко не все, можно даже сказать, что только единицы. И если Филарет ей встретился как раз в то время, когда она собралась в город, чтобы спасти сестру, то есть меня, значит, это судьба. Она позвонила мне на трубку и попросила, чтобы я их встретила. Не передать словами, как я обрадовалась, увидев ее с котом. Мы поехали к моему шефу. По дороге представляли, как вечером выпьем шампанского за счастливый случай. Но радость наша была кратковременной. Кокошин, взглянув на кота, зашелся в истерике:

– Кого вы мне притащили? Хотите подвести под монастырь? Вы знаете, чей это кот?

Я не стала сдавать Катю, промолчала.

– Это кот Ципкина! Самого Ципкина! Я сам ему привозил котенка. Немедленно верните его туда, откуда взяли! Все, последнее тебе, Инна, предупреждение. Если через три дня не будет ни кота, ни денег, пеняй на себя! На жертвенный алтарь пойдешь ты. Ты деньги получила, кота не привезла. И не вздумай прятаться. Адрес я твой знаю. Но приду не я, а наш уважаемый клиент. Все, ступай, не теряй зря время.

– Ха-ха-ха, – истерически засмеялась Алина, нарушив обещание сидеть тихо. – Выходит, ваш шеф Кокошин не знал, что Тюрину нужен кот похожий именно на ципкинского кота? – Все повернули головы в сторону закатывающейся от смеха Алины. – Да если бы Кокошин передал Тюрину из рук в руки Филарета, тот бы ему такие премиальные отсыпал! На две японские макаки хватило бы! Ха-ха-ха! Ну и дела! Перехитрили друг друга! Судьба-злодейка!

– А что, собственно, происходит, гражданка Блинова? – округлил глаза Сердюк. – Вы что-то знаете, чего не знаем мы?

– Сейчас, – Алина стерла со щеки потекшую с ресниц тушь и, проглотив остатки смеха, рассказала, как Регина Ципкина изменяла мужу с Тюриным и как во время очередного свидания потерялся Филарет.

– Ну мы-то об этом не знали, – продолжила свою исповедь Инна. – Вышли от Кокошина растерянные. Что делать? Я предложила продать кота. Катя категорически отказалась, сказала, что завтра отвезет его хозяевам. Мол, нашла его недалеко от ветеринарной лечебницы. Как он из нее сбежал, не знает. Что ж, на то была ее воля. Решили пойти домой, переночевать, а утром на свежую голову подумать, где найти деньги. Чтобы быстрее домой добраться, пошли через парк. Уже смеркаться начало. Тут коту что-то в голову стукнуло, стал он вырываться, руки Кате кусать. Я подумала, что ему в туалет приспичило. Говорю ей: «Выпусти его, пусть побегает». А он, как только землю под собой почувствовал, хвост задрал и побежал вперед. Катя, сломя голову, за ним помчалась. Я едва за ними поспеваю, только силуэт Катькин впереди себя вижу. Вдруг слышу крик, и Катя из виду пропадает. Подбегаю – вижу открытый канализационный люк. Глубина метров пять, не меньше. А на дне что-то темнеет, вроде как Катя лежит, оттуда же кошачий рев доносится. Как Катя люк не заметила? Впрочем, так и не заметила. Люк был без крышки. На металлолом, наверное, украли. Вместо того чтобы новую крышку положить или оградить как следует, в люк ветку с красной ленточкой воткнули. Только кто эту ленточку в темноте увидит? Наклонилась я над люком, зову: «Катя, Катя». Она не откликается. Как на грех, никого вокруг. Парк этот вечером стороной обходят, по ночам в нем наркоманы, бомжи собираются. Зачем мы туда пошли? Хотели путь сократить, да вышло так, что Катя жизнь себе сократила. Полезла я в люк проверить, жива ли Катя. За скобы хватаюсь, руки дрожат – страшно. А тут еще дерево мешает. Не знаю, кто додумался в люк огромную ветку тополя поставить. Это снаружи тоненькая веточка с красной ленточкой торчит, а внизу целое дерево. С горем пополам спустилась. Лежит Катя, лицо все содрано, лужа крови натекла, не дышит, и сердце не бьется. Мертвая она. Тут мне в голову эта идея и пришла, поменяться местами. Я погибла, не Катя, а я. Мы с сестрой очень похожи. У нас одинаковый рост, комплекция, цвет волос, прическа. Присматриваться не к чему – лица нет, сплошная рана. Кате уже ничем не поможешь, а у меня шанс появился. Посудите сами: с покойника взятки гладки, с него не спросят ни денег, ни кота. Я сняла с себя куртку, в карман положила свой студенческий билет, забрала у Кати сумку с документами, подхватила кота и вылезла наружу. Весь остаток вечера и всю ночь я бродила по городу, обдумывала ситуацию, в которую попала. Мне надо было обозначить Катино присутствие на этом свете, чтобы никто не мог заподозрить, что это она погибла, а не я. Я позвонила из автомата соседке, представилась сестрой, спросила себя, есть ли Инна дома или нет. Утром я поняла, что без денег мне нигде не спрятаться. А еще я очень переживала за своего парня, Андрея. Я позвонила ему. Было раннее утро, и он еще не знал, что я погибла, поэтому не удивился, не испугался, а обрадовался. Оказывается, он весь вечер ждал меня дома, сидел на кухне, в окно выглядывал.

Мы встретились, и я ему доверилась. Он отговорил меня уезжать далеко, все равно денег нет ни на билет, ни на жилье, и предложил мне поселиться в каком-нибудь гараже, лучше, конечно, если этот гараж будет расположен вблизи от его дома, чтобы он мог приносить мне туда еду и питье. «А что делать с котом? – спросила я. – Кот дорогой». – «Мы его продадим хозяевам. Если они любят своего кота, то отвалят за него любые деньги. Сколько, ты говоришь, стоит такой кот?» Я сказала. «Этого вполне хватит, чтобы переехать в другой город. Ты с Катиными документами устроишься на работу. Я буду пассажиров возить. Проживем», – успокоил меня Андрей. Мы купили газету с объявлениями и стали звонить.

Один вариант нас очень устроил. Гараж находился на периферии, в двух кварталах от дома Андрея; хозяин, интеллигентный человек, вот ее муж, – Инна показала взглядом на Алину, – он даже предоплату не попросил. Я пообещала расплатиться через месяц, хозяин меня представил сторожу, и в тот же день я вселилась в гараж. Мне казалось, что судьба опять повернулась ко мне лицом. Я снова позвонила соседке, чтобы узнать, нашли ли тело сестры. Соседка приняла меня за Катю, расплакалась, просила срочно приехать, потому что Инночка погибла. Я сказала, что выезжаю, и положила трубку. Потом позвонила Регине, Катиной хозяйке, сказала, что увольняюсь по семейным обстоятельствам, уезжаю далеко, на Север, заехать за вещами не могу. Деньги, причитающиеся мне за отработанный месяц, попросила выслать переводом, только не на домашний адрес, а до востребования на почтовое отделение. Кстати, она пообещала выслать, но так не и выслала. Так я превратилась в живой труп.

Андрей принес мне раскладушку, электрическую печку, купил коту туалет, и я стала жить в гараже. Никто меня не беспокоил – ни соседи, ни сторож. Он вообще такой дивный старик, в первое время даже не догадывался, что у меня нет машины. Ходит и спит на ходу. Просигналят от ворот – проснется. Впустит машину – спит дальше. Что он сторожит, неизвестно. Одно меня удручало: у меня не было ни вещей, ни паспорта. Катин паспорт хранился дома. Ни как Инна, ни как Катя я не могла туда прийти – обман выплыл бы наружу. Я послала туда Андрея. Дождавшись, когда соседка уснет, он открыл моими ключами дверь и прошел в комнату. Кто же знал, что она не спит и наберется смелости проверить, кто ходит в соседней комнате? Андрею пришлось ее слегка ударить по голове. Слава богу, он рассчитал свои силы. Насколько мне известно, она жива и здорова.

– Н-да, ваш друг пожалел бабушку, – опять забыла о своем обещании Алина, – но старик-сторож на вашей совести?

– Старик-сторож? Он что, умер? – Инна уставилась на Алину.

– Алина Николаевна, я вас сейчас выведу из кабинета. Вы мешаете беседе.

– Нет, когда я в последний раз его видела, он был жив, – стала оправдываться Инна. – В тот день, помните, когда вы пришли в гараж за деньгами, я тогда вручила старику кота и побежала в соседний кооператив поспрашивать, не сдает ли кто-нибудь бокс. Если бы не вы, если бы я тогда не ушла, то, может, и Андрюшка был бы жив. – Инна опустила глаза, чтобы скрыть набежавшие на глаза слезы.

– Ну да! Ты еще меня во всем обвини! – вспыхнула, словно порох, Алина.

– Гражданка Блинова, – повысил голос Сердюк, – последнее предупреждение. Несмотря на поручительство майора Воронкова, еще одна реплика, и я выведу вас из кабинета.

– Молчу, – пробурчала Алина.

– Алина Николаевна, чтобы вам ничего не казалось, старик умер своей смертью. Тромб – и memento mori. Так часто бывает, – пожалел Алину Воронков, не дав ей умереть от любопытства.

– Товарищ майор, – на этот раз Сердюк недовольно посмотрел на Воронкова. Гражданка Кукушкина, продолжайте.

– Ну вот, поселилась я, значит, в гараже и стала ждать, когда Ципкины дадут объявление о пропаже кота. Самим ехать в Николаевку мы с Андреем не решились. А вдруг бы нас спросили, откуда знаете, что кот пропал? А не вы ли его у нас выкрали? В такой ситуации вместо денег можно по голове получить, а то и ее лишиться. Короче, сижу я в гараже, жду, месяц прошел, а тут эта приходит и требует: «Или плати деньги, или освобождай гараж. Срок до вечера». Стоит руками машет, грозится полицию вызвать. А зачем мне полиция? Мне полиция ни к чему. Пообещала я ей освободить к вечеру гараж. Она ушла, а я отнесла кота к сторожу на тот случай, вдруг она вернется и кота выкинет вместе с моими вещами. Сдала кота, побежала звонить Андрею, чтобы он, пока я буду жилье искать, вещи собрал. Дверь бокса специально оставила открытой: комплект ключей-то один. Вернулась через полтора часа, так ничего не найдя подходящего. Подхожу к гаражу, слышу изнутри голоса: один голос Андрея, другой женский. Прислушиваюсь. Говорят на повышенных тонах. Женщина спрашивает: «Где Катя?» Андрей молчит, растерялся. Ну сказал бы: «Не знаю», может быть, она бы пошла искать Катю в другом месте. Так нет, Андрей что-то мычит невразумительное. Женщина срывается на крик: «Она украла нашего кота! Ворюга!» Тогда Андрей ее спрашивает: «А вы кто?» – «Я хозяйка кота». Я стою за дверью и лихорадочно соображаю, как ей кота преподнести? Просить деньги или нет? С одной стороны, она сама нас нашла, а с другой – я этого кота на последние деньги кормила и вроде как понятия не имею, где моя сестра его взяла. «Женщина, – вдруг сказал Андрей, – кот в надежном месте. Если договоримся в цене, то котик снова ваш». – «Что?! Ты вздумал со мной торговаться? Да я тебя». – «Оставайтесь на месте!» – закричал Андрей. Потом я услышала шум борьбы: что-то падало, что-то билось. И вдруг стало тихо. Я не выдержала и заглянула в гараж. Андрей лежал на полу в луже крови, а над ним стояла толстая бабища. Я сразу поняла, что тетка не Регина Ципкина, а значит, и не хозяйка кота. Регина из бывших манекенщиц. По рассказам сестры, она и сейчас худая как жердь. И лет ей тридцать с небольшим хвостиком, а этой бабище под шестьдесят, может, больше. «Ты кто?» – спросила тетка, повернув ко мне безумное лицо. «Я? Я девушка этого парня», – с трудом произнесла я и сделала шаг назад, чтобы выбежать из гаража. Но она схватила меня за грудки и втянула в бокс, потом больно стукнула о стенку. «Что ты мелешь? Его девушка умерла», – прошипела она мне в лицо. «Умерла не его девушка, а ее сестра», – вырвалось у меня. «Катя? А ты ее сестра? То-то, я гляжу, вы с ней похожи, – сказала она, догадавшись, кто я. – Где кот, которого Катька сперла?» И тут я поняла: если я скажу, где кот, она меня убьет как свидетеля. Мне необходимо протянуть время: скоро должен был подъехать хозяин гаража, он мог меня спасти. Я отчаянно замотала головой: «Не знаю никакого кота». – «Врешь, твой парень предлагал мне его выкупить! Вот что, девка, ты пойдешь со мной. Нет времени с тобой здесь разговаривать», – она посмотрела на мертвого Андрея. «Никуда я с вами не пойду!» – Я хотела закричать, но она зажала мне рот, а потом взяла мою голову и еще раз стукнула об стенку. Я потеряла сознание.

Очнулась в машине, это было такси. Я сидела на заднем сиденье и не могла пошевелиться: меня сжимала в своих объятиях та жирная тетка. Я попробовала открыть рот, но он был заклеен липкой лентой. Волосы, зачесанные вперед, закрывали рот, глаза. Я даже не могла приподнять голову, чтобы откинуть их назад, поскольку женщина одной рукой давила на шею. «И давно ваша дочь колется?» – спросил таксист. «Да вот уже три года», – ответила моя похитительница. – Пришлось выловить в городе. Привезу сейчас в деревню, запру, и пусть сидит, пока не поумнеет». – «Правильно, с этими наркоманами так и надо», – одобрительно сказал шофер. Я поняла, что помощи мне ждать неоткуда. Меня привезли в деревушку и завели в подвал. Шофер даже помог повесить на мою ногу цепь. «Все, теперь я спокойна. Ломка пройдет, тогда я ее выпущу», – пообещала она шоферу. А дальше она меня закрыла, и я не знаю, сколько дней провела одна. Время от времени она ко мне заходила, чтобы дать воды, хлеба и спросить, не знаю ли я, куда подевался кот. Не могу понять, зачем ей вообще понадобился этот кот? Меня она украла как свидетельницу, это я понимаю. Убить не решилась, бросила в подвал в надежде, что я сама умру голодной смертью. Но кот? Наверное, у этой тетки не все в порядке с головой. В конце концов я не выдержала и призналась, что знаю, где кот, но скажу лишь в том случае, если она меня отпустит. «Милочка, как же я тебя отпущу? А вдруг ты соврешь? Говори, где спрятала кота?» – «Нет, если я вам скажу, то вы меня убьете!» – «Ну почему? Может, и нет», – пожала она плечами. И тогда мне пришло в голову, что надо кого-нибудь привлечь. Например, Нину, мою тетку. Она боевая, на рынке торгует, себя в обиду не дает. Я рассуждала так: в гараж убийца вряд ли сунется, побоится сама за котом прийти. «Кот в гараже, но отдадут его только моей тетке, такой был уговор, – сказала я. – Я ей звоню, она приедет за котом и заберет его домой». – «Давай адрес и телефон тетки», – потребовала она. «Нет, звонить буду я». Откуда только у меня силы взялись возразить ей. «Звони, – согласилась она и протянула мне мобильный телефон, – но только без фокусов». Я позвонила Нине, попросила забрать кота. Она очень странно отреагировала на мой звонок.

– Ну правильно, вы ведь для нее покойница, она ваше тело в морге опознала, – не удержалась я от реплики и тут же встретилась с негодующим взглядом Сердюка.

– Марина Владимировна, – нахмурился Воронков и приложил указательный палец ко рту.

– Да-да, Нина узнала мой голос, – кивнула мне Инна, – именно мой голос привел ее в жуткий трепет. Она даже не спросила меня, откуда я звоню, что со мной? А я так на это рассчитывала. Она только прошептала, что сделает все, как я велю. Ну а дальше тетка забрала у меня телефон, предупредив, что через час-полтора она спустится и я снова позвоню Нине. Но через полтора часа она пришла не одна, а с женщиной, которая едва стояла на ногах, как будто спала на ходу. Бедняжку она бросила на солому и так же, как и меня, приковала цепью. О коте и Нине я не рискнула спросить, видела, что ей сейчас не до того. У нее было весьма озабоченное лицо. Все. Утром пришли вот эти женщины, а еще позже вы нас всех спасли, – закончила свой рассказ Инна.

– Сергей Петрович, к свидетельнице или к потерпевшей – не могу пока точно определиться с ее статусом – будут вопросы? – спросил у Воронкова Сердюк.

– Думаю, чтобы не терять время, стоит перейти к допросу подозреваемой, – посмотрев на часы, ответил Сергей Петрович.

– А можно я спрошу?! – Как школьница, которая хочет, чтобы ее заметили, я выкинула руку вперед и неистово затрясла ею. – Вопрос по делу! Вам самим будет интересно, – пообещала я.

– Ну, хорошо, спрашивайте, – снисходительно разрешил Сердюк.

– Инна, ваш шеф Кокошин попал в психиатрическую больницу. Со слов его новой секретарши, незадолго до того как его забрала специализированная бригада, к нему звонила женщина. Это были вы? Вы встречались?

– Да, – призналась Инна. – После того как я почти месяц безвылазно просидела в гараже, меня стал мучить вопрос: а вдруг меня никто не ищет, и я здесь зря сижу? Вдруг Кокошин сам все утряс: отдал свои деньги Тюрину, или тот его простил, что, конечно, маловероятно? Я решила ему позвонить. Позвонила. Трубку сняла новая секретарша. Ну да это понятно – свято место пусто не бывает. Я попросила пригласить к телефону шефа. Он не хотел верить, что это я звоню. «Девушка, не морочьте мне голову!» – «Есть простой способ убедиться в том, что это я. Через час вы пойдете в ресторан обедать, – я прекрасно знала, когда и где он любит обедать, – я подойду туда, ждите. И кстати, захватите мою зарплату, которую я не успела получить». Я собралась и поехала в город. Одного я опасалась, что Кокошин может исполнить свое обещание, отдать меня на растерзание Коту. Но, кажется, он не воспринял всерьез мой звонок. Зато, увидев меня в проеме дверей ресторана, – Инна закатила глаза и покачала головой, – схватился за сердце, побледнел, будто с приведением встретился. Я испугалась, как бы он не умер, и убежала.

– Да, – подбила я итог, – Кокошин действительно подумал, что перед ним призрак. Одно к одному! Он панически боялся объяснений с Тюриным, а тут еще вы с приветом с того света. Как тут крыша не поедет?

– Ух, ну и намудрили же вы! – схватился за голову Сердюк. – Ну а вы откуда узнали, что Кокошин в психушке? – вопрос предназначался мне и Алине.

– Я потом тебе, Иван Андреевич, расскажу о стиле работы моих протеже, – пообещал Воронков. – Зови Ципкину Варвару Прокопьевну. А вы пока, Инна Антоновна, посидите в соседнем кабинете.

Глава 31

Как только Инна вышла, привели Ципкину. Она стала в дверях и тихо спросила:

– Где мне можно сесть?

– Варвара Прокопьевна, ты, ей-богу, как первый раз замужем, – развел руками Сердюк. – Вот, специально для тебя место в центре оставили. Садись. Скажи, пожалуйста, как тебе пришло в голову убить человека?

Варвара отпираться не стала:

– Хотела ведь как лучше…

– А получилось, как всегда? – закончил ее мысль Воронков. – Третий труп, а стиль не меняешь: по голове, по самому темечку.

– Ну что я могу поделать? Я человек добрый, но рука у меня тяжелая.

– Хорошо, что ты за компанию женщин не покалечила.

– Гражданин начальник, да разве ж я такая, чтоб человека зазря жизни лишать? Я одного боялась, что они меня сдадут прежде, чем я наберусь смелости с сыном посоветоваться, потому в погребе их спрятала, ждала удобного момента.

– А парня, зачем угробила?

– Так он первый за молоток схватился, а я у него молоточек выхватила и по голове тюкнула. Самооборона это была, самооборона.

– А в гараже как оказалась?

– Ой, доля моя несчастная, – вздохнула Варвара. – Не везет мне по жизни. Двадцать лет мучилась с мужем-алкоголиком. Под конец нервы совсем сдали, психованная стала. Не подходи, не тронь, а то зашибу.

– Ой, то ли ты, Варвара Прокопьевна, рассказываешь? За мужа ты уже отсидела, рассказывай по существу.

– Я по существу рассказываю, – обиделась Варвара. – Когда вышла я, срок от звонка до звонка отсидев, вернулась в родные места. А тут уже все не то и не так. А главное, мой сынок в люди выбился. Большим человеком стал. Дом построил. Друзей рядом с собой расселил. А друзья – сплошь белая кость. Директора, бизнесмены, промышленники. А тут я только с зоны откинулась. Стыдно сынку стало за родную мамочку. А мне обидно. Когда я сидела, мой Вася, оказывается, меня похоронил. Сирота он: ни отца, ни матери. Сболтнул по глупости, а потом пожалел. Но куда деваться, если столько времени врал? Значит, надо врать дальше. У себя он меня поселить не мог, построил рядом с моим старым домом новый дом. И приходить разрешил на внуков смотреть. Но, чтобы невдомек всем было, кто я, назначил он меня поварихой. И Ваське моему неплохо, лучше матери никто для своего ребенка не приготовит, и мне хорошо. Одно плохо: слушать меня Васек перестал. Жену выбрал, не приведи господи. Стерва тощая. Корчит из себя не бог весть кого. И детки оба в маманьку, ничего от Васьки моего в них нет. Только деньги у отца клянчат, учиться не хотят, уроки за них нянька делает. Короче, не такой невестки и не таких внуков я от Васьки ждала. А в последнее время я стала замечать, что Регинка, Васькина жена, сильно изменилась, похорошела. С чего бы это? Явно кто-то у нее завелся. А тут еще кот наш заболел. Регинка, которая вечно втихаря его пинала, вдруг такой любовью к нему воспылала, что сама вызвалась к ветеринару свезти. Вы бы видели, как она к кошачьему доктору нарядилась. Приезжает обратно одна, взволнованная. Спрашиваю: где кота потеряла? «Ах, вечно вы, Варвара Прокопьевна, со своими шутками. Положили нашего Филеньку в больницу, лечить будут, желудок промывать, клизмы ставить, витамины колоть». Месяц проходит, а кота все лечат и лечат. Вася мой из командировки вернулся, про кота спросил, почему, мол, до сих пор не забрали? Регинка стоит, только глазищами хлопает, потом говорит: «Сейчас поеду и заберу». Вернулась опять без кота. Плачет навзрыд: «Убежал наш Филя из больницы». На следующий день приезжает из города мой сын, схватил Регинку и в кабинет потащил. Орал на нее так, что стены в доме дрожали. Как она отбрехивалась, не знаю, только все последующие дни ходила как в воду опущенная. И Васька мой не лучше выглядел, кота, должно быть, жалко было, переживал он сильно за него. Как он там? Голодный, холодный.

А неделю назад засобиралась я в город, надо было мне по магазинам походить. Шофер меня не обслуживает, поехала я обычным рейсовым автобусом. Захожу в салон, на первом сиденье сидит Верка, наша деревенская баба. Я ее обычно весной привожу в Васькин дом окна мыть. Села я рядом с ней, о том о сем говорим, а потом она меня спрашивает: «Ну что, вылечила ваша нянька кота?» – «Какого кота и какая нянька?» – уточняю я. «Да девка у вас молодая была. Катей, что ли, звали? А кот, ну рыжий такой. Она его в город везла в нашем рейсовом автобусе. Он как начал орать из сумки, да так противно. Она, дуреха, с головой его в сумку посадила и на «молнию» закрыла. Кот стал задыхаться и раскричался. Я ее еще спросила: почто животину мучает? Она мне, дескать, не мучает, а к ветеринару везет».

Я, как услышала про кота, заподозрила неладное, спросила у Верки, когда она Катьку нашу видела. «Приблизительно месяц назад». Потом подумала и число назвала. А я очень хорошо запомнила этот день. В тот день у мужа нашей горничной был день рождения, в тот же день Катька взяла выходной и уже к нам не вернулась, только Регинке наутро позвонила и сообщила, что работать у нас не будет. Откуда у нее взялся Васькин кот – загадка. Ну, думаю, мы и не такие загадки разгадывали.

Приехала я в город и прямиком в адресное бюро. Дали мне там адресок нашей Екатерины Кукушкиной. Приезжаю к ней – дома никого. Спустилась вниз, села на лавочку. Сижу, а рядом две старушки пристроились, да такие словоохотливые. Все мне про Катьку и ее сестру рассказали: и как их мать померла, и как жили они бедно, и какая беда случилась со старшей сестрой. Я посочувствовала, а потом спросила: «А как же Катя? Не знаете, где она?» – «Нет, ее давно здесь не видели. Она даже на похороны сестры не пришла». – «Как же так?» – «Наверное, хозяева ее не отпустили». Потом я выясняю, что похороны были уже после того, как Катька от нас уехала. Странно. «А кто может знать, где она сейчас?» – «А кто ж его знает? С отцом она жить точно не будет. Тетка до чертиков надоела. Парня у нее не было. У Инны, у той был. На такси к ней приезжал». – «Богатый, что ли?» – «Нет, просто таксистом работает».

Мне пришло в голову, что к другу сестры она определенно могла обратиться. Если парень работает на такси, то мог по ее просьбе отвезти на вокзал, в аэропорт, к подруге, к другу, да куда угодно. «Бабушки, а не знаете, как парня зовут, и в каком таксопарке он работает?» – «Да чего ж не знаем! Желтая машина с надписью «Форсаж», номер из одних четверок, а зовут Инкиного жениха Андрей Иванов». – «Вот спасибо!», – распрощалась я с бабушками и пошла искать Андрея Иванова. Вы мне поверьте, я ничего дурного в мыслях не держала. Думала только – найду и спрошу, где Катя.

– Нашли?

– Нашла. Увидела на улице проезжавшее такси с надписью «Форсаж». Ниже букв был телефон. Позвонила, соврала, что, дескать, я деревенская, оставила на хранение Андрею Иванову сверток. Он мне бумажку со своим адресом дал, а я, дура старая, ее потеряла. Как ни странно, мне поверили, дали адрес. С Андреем мы разминулись на полминуты. Я позвонила в его квартиру, дверь открыла мать, сказала, что ее сын только что вышел, если я потороплюсь, то догоню. Во дворе парня уже не было, я выскочила на улицу и увидела лишь одного юношу, удалявшегося от меня. По описанию старушек, Катиных соседок, он очень походил на Андрея – такой худосочный блондин. Я пошла за ним, обдумывая по дороге, что ему скажу, когда догоню. Как назло, в голову ничего не приходило, и я шла, шла за ним. А потом он свернул в ворота гаражного кооператива. Я испугалась, что он сядет в машину и уедет, и вошла следом в гаражный бокс. Этот Андрей очень странно себя вел. Когда я ему сказала, что разыскиваю Катю, очень испугался, побледнел, задрожал. Я поняла, что он в курсе событий, – Варвара перевела дух, достала из кармана скомканный платок и высморкалась. – Чувствую, если возьму его в оборот, он расколется как орех. «А ты знаешь, что твоя подруга воровка? Она украла моего кота и скрывается вместе с ним». А он возьми да и скажи: «Вы можете своего кота выкупить». Я? Да еще своего кота? Да кто ж в деревне котов покупает? Злость меня разобрала. Пошла я на него. Думаю, схвачу сейчас за грудки и по стене размажу. Не в прямом, конечно, смысле, а так, пару раз тряхну. А он схватил молоток и стал им размахивать. «Не подходи?» – кричит. Я молоток перехватила и…

Честное слово, гражданин начальник, не помню, как этот молоток оказался у него на голове. Мне самой плохо стало. А тут еще в гараж девица влетела. Глазищи, что блюдца. Кровь видит – за стенку хватается, заорать хочет. А мне ой как не хочется на зону возвращаться. Я ее схватила легонько, прижала – она и обмякла. Я ей на рот пластырь наклеила, там же в гараже валялся. Выглянула из гаража – вроде никого. Сторож в сторожке храпит. Я девку в охапку и бегом к выходу. На улице поймала такси, таксисту сказала, что везу непутевую дочку. Душевный дядечка такой попался, он мне кучу советов надавал по воспитанию. Вот бы их Регинка послушала, – вздохнула Варвара. – Вот так я девчонку в деревню привезла, заперла в подвале, а что делать, не знаю. Понимаю, что плохо поступила: ни один кот не стоит человеческой жизни. И Ваське рассказать страшно: может осерчать. И выпустить девчонку нельзя: сразу побежит в полицию. Думала, думала и надумала: пусть девчонка вернет кота, а я с этим котом пойду к Ваське и все ему расскажу.

Не успела. Как на грех, когда я уже собралась ехать за котом, новая нянька нагрянула, чтобы спросить о моем здоровье. Поинтересовалась, почему меня в тот день и накануне не было, а потом скоренько на старую няньку переключилась. Как только она завела разговор о Катьке, я сразу догадалась, что она что-то унюхала. На ментовку она не похожа, – Варвара скосила глаза на Степу, – я их нутром чую. Ой, простите, гражданин начальник, но слов из песни не выкинешь.

– Ладно, переживем, – махнул рукой Сердюк. – Ты давай рассказывай.

– Черт меня и попутал. Думаю, где одна, там и вторая. Я ей в чаек снотворного сыпанула щедрой рукой и в подвал отволокла. Пока с ней нянькалась, последний автобус в город уехал. Отложила поездку на завтра. А наутро опять напасть – сломался автобус, из гаража не приехал. А тут эти две пожаловали, – Варвара кивнула на меня и Алину. – Уже двух нянек ищут. Ну я и их… – Варвара уткнулась взглядом в пол.

– Это безобразие! – подскочила со своего места Алина. – Я хочу сделать заявление.

Воронков и Сердюк посмотрели на нее усталыми глазами.

– Какое заявление?

– Требую моральной и материальной компенсации за пережитое физическое унижение.

– Что вы подразумеваете под понятием «физическое унижение»? – насторожился Сердюк.

– Как что? Меня против воли держали в подвале. Не давали ни пить, ни есть.

– Ой, так вы ж в подвале просидели не больше часа! – воскликнула Варвара.

– Ну и что? За этот час у меня вся жизнь промелькнула перед глазами. Я думала, что это последний час в моей жизни. Этот час у меня забрал пять лет жизни. Требую компенсации за пять лет! При моем среднем доходе, это получается… Это получается… – Алина умолкла, высчитывая в уме, сколько можно содрать с Василия Ципкина за нанесенный моральный ущерб.

– Алина Николаевна, не мелочитесь, требуйте сразу миллион, – пошутил Воронков.

– Вот вам все хихоньки да хахоньки, Сергей Петрович, – обиделась на него Алина, – а мой муж за кого-то уже неделю срок мотает, на работу не ходит и, следовательно, денег не получает. Ему полиция компенсирует материальный ущерб? А мне? Знаете, сколько я на адвоката денег потратила? А передача в тюрьму? А… – Алина чуть было не ляпнула о неосуществленном подкупе должностного лица, но вовремя захлопнула рот. Через секунду она вновь его открыла: – Кстати сказать, убийца уже столько времени разоблачен, а мой муж до сих пор на нарах парится и тюремную баланду хлебает.

Сердюк от удивления изменился в лице:

– Кто?

– Вадим Блинов! Вот кто! – почти выкрикнула Алина. – Между прочим, профессор, видный ученый.

– Да нет, вы ошибаетесь!

– Кто? Я? Что мой муж профессор? Я не ошибаюсь, это вы беззаконие чините!

– Вадим Блинов был выпущен из СИЗО еще вчера утром по подписке о невыезде. А сегодня с него сняли все обвинения.

– Где же он тогда? – спросила у Сердюка Алина.

– Вы жена, вам лучше знать, где ваш муж, – ответил он, пожимая плечами.

Со словами:

– Ну он у меня получит. Где его черти носят? – Алина выскочила из кабинета.

Догнали мы ее только у машины.

– Алина, ты только не горячись, – посоветовала ей Степа, видя, в каком состоянии пребывает наша подруга. – Может, Вадим тебя дома ждет?

– А позвонить нельзя?

– Сюрприз хочет сделать.

– Он уже сделал мне сюрприз, впустил в гараж Кукушкину. Он впускает бог весть кого, а я трупы выношу, – со злости бухтела Алина. – Вот приду и разберусь с ним, как Варвара со своим мужем.

– Алина, ты перегибаешь палку. Что же тогда получится? Санька сиротой станет? Ты в тюрьму, а он?

– А он, как Ципкин, в большие люди выбьется. Вы долго будете гарцевать вокруг машины? Садитесь и не бойтесь – за рулем я смирная, – криво усмехнулась Алина.

Всю дорогу Алина, пытаясь успокоиться, считала до десяти, но, видно, ей так это и не удалось – открыть дверь своими ключами у нее не получилось. От возбуждения ее руки так дрожали, что она раз за разом промахивалась ключом мимо замочной скважины. В конце концов Алина положила ключи обратно в сумку и позвонила в дверь.

Дверь открыл Санька.

– Мама! А ты знаешь, папа, оказывается, был не в Лондоне, а в тюрьме, – радостно сообщил мальчик. – Там клево! Папа сказал, что он никогда так здорово не проводил время. Его научили играть в трыньку. Сначала он проиграл свои швейцарские часы, а потом выиграл для меня настоящие командирские, – Санька поднял руку с болтающимся на ней будильником «Победа». – Он умный, он быстро в игру врубился. Его там все уважали. Он даже там лекции читал, как надо себя вести и что говорить, чтобы тебя перевели в больницу. А еще он там самому главному в камере заключенному подручными средствами чирей вскрыл. И тот разрешил ему спать на соседних нарах.

– Кто бы сомневался! Профессор как-никак.

– Его там так и называли – Профессор.

– А когда наш профессор вернулся? – спросила разъяренная Алина.

– Его отпустили вчера утром, но он сначала побежал в лабораторию.

– Что я вам говорила! – Алина повернула свое лицо ко мне и Степе.

– А когда вечером пришел домой, они с дядей Олегом выпили за встречу, за счастливое возвращение, за родные стены и еще за много другое. Сегодня дядя Олег только к двенадцати проснулся, а папа до обеда спал, – без зазрения совести сдал Санька и Олега, и родного отца. – И, как назло, в доме ни одной бутылки пива не оказалось.

– А где сейчас твой отец? – заскрипела зубами Алина.

– В лабораторию поехал.

– И что мне делать с таким мужем? – спросила у нас Алина. – И жить с ним невозможно, и убить нельзя. Ладно, сердце у меня доброе, пусть живет. Степа, ты мне поможешь приготовить праздничный ужин?

– Само собой! Не каждый же день муж из тюрьмы возвращается.

Эпилог

Прожив еще три недели всем колхозом у Алины, мы вернулись в отремонтированную квартиру. Стены поставили, электрическую проводку восстановили. В целом получилось даже очень неплохо. Олег не поскупился и выдал Сан Санычу премиальные за то, что тот последние три недели не мешал строителям.

Надо сказать, что наш горе-прораб был отстранен от работы весьма деликатным образом. Олег предложил ему заняться поиском фирмы, занимающейся изготовлением кухонной мебели. Старик с головой ушел в работу: до моего дня рождения оставалось две недели, и Олег непременно хотел, чтобы к знаменательному дню кухня уже стояла на месте.

И Сан Саныч закрутился, завертелся как белка в колесе. Сначала он обзвонил салоны, потом объездил все мебельные мастерские и фабрики, переговорил с большим количеством специалистов и в итоге выложил перед нами перечень фирм, куда можно обратиться и которым можно доверять.

– Только это все недешевое удовольствие, – предупредил нас Сан Саныч.

– А куда денешься? – не стал спорить Олег.

– Я тут пока проводил маркетинговые исследования, – важно заметил старик, – познакомился с одним молодым человеком, который изготавливает мебель по индивидуальным проектам. Он мне альбом своих работ показывал. Весьма достойная мебель, я вам скажу. А я многие кухни повидал. Хотите, я его приведу? Вы выберете в глянцевом журнале картинку, и он воплотит ее в жизнь. Два дня и мебель готова.

И мы поверили.

– Ладно, веди своего мастера. До дня рождения осталось не так много времени.

– Успеет, – заверил Сан Саныч. – Я буду рядом. Столярить это даже легче, чем штукатурку класть.

Эх, мне бы задуматься, вспомнить прошлые ошибки, но я так хотела снова зажить нормальной жизнью, что согласилась.

– Только мне сидеть дома некогда, – предупредила я. – Алина собирается проверить на себе новый туристический проект, уезжает послезавтра. В «Пилигриме» остаемся мы с Аленой. Я не могу в разгар сезона бросить девушку на растерзание толпы, жаждущей отдохнуть.

– И не надо. Работайте, Марина Владимировна, я мастера и впущу, и выпущу, и за работой прослежу, – пообещал Сан Саныч.

На следующий день он привел мастера.

– Рекомендую, Сергей.

Молодой мужчина мне понравился. В грудь кулаком Сергей себя не бил и не хвастал, что самый лучший мастер и дизайнер, скромно протянул нам альбом с фотографиями своих работ.

– Что ж, на фотографиях выглядит все красиво. А вот такой гарнитур сможете смастерить? – Я открыла журнал на той странице, на которой была запечатлена кухня моей мечты.

– Могу, – уверенно ответил он.

На следующий день мы выбрали материал, из которого будет сделана наша мебель, и фурнитуру. Пять дней Сергей попросил на подготовительный этап. На шестой день я впустила в квартиру Сан Саныча, а сама поехала в «Пилигрим».

Весь день меня не покидало чувство щемящего душу беспокойства. В голову постоянно лезла мысль: а правильно ли я сделала, что впустила в дом постороннего человека, пускай даже с Сан Санычем?

Сан Саныч! Как же я сразу не сообразила, что меня волнует? Как я могла забыть о спаленной проводке и стене, насквозь прошитой балкой? Своим желанием искренне помочь старик притягивает к себе всяческие напасти. Короткое замыкание, потоп уже были. Остается пожар!

Я схватила сумку и бросилась бежать к выходу.

– Марина Владимировна, вы куда? – бросила мне вдогонку Алена.

– Пожар! – выкрикнула я.

– Где? Здесь? В кабинете? Уже набираю 01, – она действительно схватила телефонную трубку и стала диктовать адрес «Пилигрима».

– Нет, пожар не здесь, а у меня дома, – успела я сказать и выбежала за порог.

У моего подъезда толпились соседи. Я набралась мужества и посмотрела вверх, на свой этаж. Ни языков пламени, ни дыма я не увидела. Тогда по какой причине эти люди здесь собрались? Заметив меня, они зашушукались.

«Нет, все-таки что-то случилось», – подумала я.

От толпы отделилась моя соседка, та, которая живет в квартире под нашей.

– Марина Владимировна, – официально обратилась ко мне Ольга Дмитриевна, – доколе это будет продолжаться? Когда вы рушили стены, мы молчали. Когда по вашей милости, дом на несколько часов был обесточен, мы никуда не жаловались. Когда вы меня затопили, я вам слова не сказала. Но всему есть предел!

– А что произошло? – спросила я. Мне и самой хотелось знать ответ на этот вопрос. – Ремонт мы закончили, – неуверенно сказала я.

– Тогда что это за звуки? – Соседка кивнула головой на дом.

И правда, ожидая увидеть пожар, я не обратила внимания на сумасшедший визг, доносившийся из подъезда.

– Что это? – мало что соображая, спросила я.

– Что? Об этом мы хотели у вас спросить. Здесь еще ничего, тихо, вы зайдите в мою квартиру. Складывается такое впечатление, что я живу под пилорамой.

Я зашла в подъезд и стала подниматься на свой этаж. По мере приближения к квартире звук становился громче и нестерпимее. Барабанные перепонки вибрировали в унисон завываниям. Я толкнула дверь и окунулась в облако древесной пыли. Чихая и откашливаясь, я дошла до кухни.

То, что я увидела, могло присниться только в страшном сне. Стон вырвался из моей груди. В моей новенькой, только что отремонтированной кухне творилось нечто невообразимое. В центре стоял деревообрабатывающий станок. Стены были заставлены плитами ДСП. Напольной плитки не было видно вообще: плотный слой стружек ковром покрывал ее.

Но это еще не все! Меня словно током ударило, когда я увидела, как Сан Саныч достает из кармана пачку сигарет, вытягивает из нее одну и собирается ее прикурить.

«О, боже, только не это, – пронеслось у меня в голове. – Древесная пыль самая пожароопасная смесь после бензина и спирта».

– Не смейте! – Я бросилась на Сан Саныча и выбила из его рук коробок со спичками. Вместе со спичками завалился и он сам.

– Марина Владимировна, не надо обо мне так беспокоиться, – обиженно сказал Сан Саныч, поднимаясь с пола и отряхиваясь от стружек. – Я курю с четырнадцати лет. И хоть бы раз закашлял. Апчхи! А вот почихать я люблю.

Когда опасность миновала, меня прорвало:

– Что здесь происходит? Как вы могли разместить здесь столярный цех? Сан Саныч, куда вы смотрели?! И вообще, где моя мебель?

– Вы же сами заказали индивидуальный проект, – Сергей смотрел на меня наивными глазами ребенка, которому на день рождения подарили конструктор «Лего», а теперь не разрешают им играть. – Я подгоняю мебель под размеры вашей кухни.

– Мебель? А что вы понимаете под словом «мебель»? Где шкафы, столы, навесные полки? Или вы их по месту строгаете?

Сергей кивнул головой:

– А зачем потом подгонять и переделывать?

Честно признаюсь, я не смогла достойно ответить: у меня перехватило дыхание, зашумело в висках и потемнело в глазах. Последнее, что я помню: я схватила доску и поволокла ее к выходу, потом вернулась за второй, третьей… Станок я поднять не смогла, его потащил Сан Саныч.

В себя я пришла только к вечеру. Олег срочно вызвал из Белозерска Степу. Вдвоем они меня отпаивали валерьянкой, пустырником и еще какой-то жутко вонючей травой, которую Степа привезла с собой:

– Ты пей, пей. Я всегда эту травку своему Пете завариваю, когда он домой взвинченный возвращается. Кстати, я сегодня с Сергеем Петровичем Воронковым разговаривала. Василий Ципкин своей матери лучшего адвоката нанял. Так что, скорей всего, она пойдет по статье: «Убийство при превышении мер необходимой обороны. Срок наказания до трех лет».

– А об Инне Кукушкиной не спрашивала? – прошелестела я губами.

– Ой, ей, чтобы получить свой паспорт, нужно пройти кучу инстанций и доказать, что она Инна Кукушкина. Намудрила девка, намудрила на свою голову, – посочувствовала ей Степа.

Content

Марина Белова
ПОЛЦАРСТВА ЗА КОТА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог