Анастасия Шерр

Самир

ГЛАВА 1

— И куда это ты намылилась, позволь поинтересоваться? — пошатываясь, но пытаясь казаться трезвым, отец встал у меня на пути, облокотился о стену.

Тяжело вздохнула, поправила рюкзачок с учебниками.

— Заниматься.

Отец окинул меня придирчивым взглядом, прищурился. Вроде всё, как надо. Длинная юбка в пол, закрытая кофточка, волосы заплетены в тугую косу. Ничего вызывающего или развратного. Да и нет у меня такой одежды.

— Не задерживайся. Чтобы в пять была дома. У нас гости, — проговорил мрачно, а у меня подкосились колени.

Нет… Он же не хочет сказать, что…

— Приедет Самир.

Воздух словно вырвали из лёгких, и от ужаса, пронизавшего каждую клеточку, закружилась голова. Только не это! Только не он! Не сейчас! Я не готова!

— Но…

— Что «но»? Что ты опять размусоливаешь?! — рявкнул отец, пригвождая своим озверевшим взглядом к полу.

— Рано ведь, пап… Он же сказал: через год, когда мне исполнится двадцать… — голос дрогнул, и щеки обожгли первые слёзы. Никак их не сдержать.

Отец устало выдохнул, отошёл от стены и налил себе очередную порцию коньяка.

— Сказал. А потом передумал. Он больше не намерен ждать. Хочет забрать тебя сейчас, — опрокинул бокал, прижал кулак к губам.

Земля ушла из-под ног, и я, кое-как дойдя до стула, упала на него.

— Не отдавай меня, пап. Прошу! Скажи, пусть ещё подождёт! Хотя бы немного!

— Не могу. Он меня в порошок сотрёт. Уничтожит. Этому бандиту не писаны законы. Хочешь, чтобы он убил меня, да? Хочешь, чтобы твою мать затрахали его изверги? Этого ты хочешь? — снова начал злиться, шагнул в мою сторону.

— Она мне не мать, — прошептала еле слышно, и тут же на столешницу, прямо перед моим лицом, опустился его кулак.

— Закрой рот, дрянь малолетняя! Ты будешь на ужине, и это не обсуждается!

Разумеется, ни на какие занятия я не пошла. Какой в этом смысл? Раньше хоть была надежда, что Самир передумает и откажется забирать меня, а теперь… Что ожидало в будущем?

Меня растили с одной целью — отдать в уплату долга. Как вещь. Совсем скоро человек, которого я боялась, словно огня, должен взять меня в жёны. Что могло быть там, в другой жизни? Совершенно точно — ничего хорошего.

Просидела в своей комнате до вечера, обнимая подушку и глядя в одну точку. Моральных сил не осталось совершенно. Словно выжатый лимон. И знала, что пора выходить, иначе меня выволокут за волосы, но никак не получалось встать. Тело отказывалось шевелиться, как будто его разбил паралич.

Когда в дверь постучали, вздрогнула. Нет… Пожалуйста, нет. Дайте побыть одной, хоть немножечко. Но реальность вырвала меня из тёплых объятий тишины, разбивая последние иллюзии.

— Ты что, до сих пор не готова? Обалдела? Он с минуты на минуту придёт! — в дверях застыла мачеха. Злобная фурия. Тебя только сейчас не хватало.

— Я… Мне нужно ещё пять минут. Пожалуйста, — процедила сквозь зубы, и Карина фыркнула.

— Поторопись! Если Сабуров останется недоволен…

— Я же сказала: пять минут! — голос сорвался, и мне невыносимо захотелось заплакать.

— Платье не забудь! И приведи волосы в порядок, на лахудру похожа!

Дверь захлопнулась, а я взглянула на шкаф, где висел тот самый саван, в котором меня будут отдавать на закланье. Платье, правда, жуткое. Длинное, белое и… Никакое. Моя повседневная тёмная одежда выглядит веселее.

Заставив себя подняться с кровати, открыла шкаф. Давай же, соберись. У тебя нет другого выхода. Давай…

Выпив несколько таблеток успокоительного, что остались от мамы, содрала проклятое платье с вешалки.

— Ладно. Замуж, так замуж… — проще сказать, чем сделать. Как можно смириться с этим?

Самир приехал ровно в пять. Когда за спиной послышались его шаги, я задрожала, стиснула пальцы на подлокотниках кресла до скрипа.

— Мы так рады вас видеть, Самир Камалович! — протрезвевший отец бросился ему навстречу, напоследок прошипев мне, чтобы подняла свою задницу. А я этой самой задницей словно приросла к креслу — не сдвинуться.

Короткое приветствие безразличным, стальным баритоном, и меня бросает в пот. Но всё же поднимаюсь, поворачиваюсь и поднимаю взгляд на будущего мужа.

Белый костюм, ухоженная борода, массивные часы на запястье (подозреваю, из платины). И такой высокий… Нереально огромный. Впрочем, я его таким и запомнила. Жутким. Взгляд тёмный, поглощающий. И поступь как у тигра, подкрадывающегося к ничего не подозревающему зверьку… Клац и всё. Челюсти сомкнутся, и трепыхаться больше не имело смысла.

— Здравствуй, Анастасия, — он без всяких стеснений изучает меня заинтересованным взглядом. Осматривает с головы до ног и обратно.

Хотя с тех пор, как мы виделись в последний раз, практически ничего не изменилось. Мне было уже восемнадцать. Та же фигура, тот же рост, цвет и длина волос. И тогда он смотрел так жадно, и сейчас… Словно сожрать меня хотел.

— Здравствуйте, — выдыхаю, поворачиваюсь к отцу в поисках спасения, но он даже не смотрит на меня.

— Прошу вас, проходите, — широким жестом приглашает гостя за стол и я, опустив голову, плетусь за ними.

***

Она смотрела на него неотрывно. Казалось, даже не дышала и моргала через раз. Интересная особа. Вроде боится, но, в то же время, смотрит опасности в глаза. А может, просто глупая. Такое тоже не исключено, но ей позволено. С такой красотой достаточно и одной извилины, чтобы смотреть в зеркало.

— Самир Камалович, а что вы решили по поводу свадьбы? — практически заглядывает в рот папаша Анастасии, тем самым отвлекая Самира от созерцания красоты.

Такое ощущение, что он хотел побыстрее избавиться от дочери. Странные они, эти люди. Отдать своё дитя практически незнакомому человеку, продать за материальные блага… Выше понимания.

— Свадьба состоится в узком кругу, — бросил коротко и снова вернул внимание Анастасии.

Красивая. Ему уже не терпелось попробовать на вкус её молочную кожу. Растрепать светлые волосы, освободить их из строгого пучка и зарыться пальцами, ощущая их мягкость.

— А где состоится празднество? — осторожно поинтересовалась мачеха Анастасии, а последняя вдруг отвернулась в сторону, лишая Самира взгляда своих синих глаз.

— Это закрытая информация. Вас там не будет, — Самира начинали раздражать горе-родители, и он резко поднялся на ноги. — Мы уходим, -

бросил девушке, что взирала на него округлившимися от страха глазами, и протянул ей руку.

— Сейчас? Так… Сразу? — шепчет одними губами и отшатывается от него, как от открытого пламени.

Самиру нравится её робость. Это действительно заводит. Очень.

— Да. Сейчас. Пойдём, — вышел из-за стола, поправляя пиджак.

Она неуверенно поднимается на ноги, нервно сглатывает. С надеждой поглядывает на отца. Глупенькая. Неужели действительно надеется, что этот урод в последний момент пойдёт против сделки?

— Мне собрать вещи? — тихо, с мольбой.

— Нет. У тебя теперь всё будет по-другому. Новые вещи уже ждут тебя.

Она обнимает себя руками. Резко, надрывно выдыхает, и в синих глазах появляются слёзы.

— Я… — всё ещё чего-то ждёт, переминается с ноги на ногу. — Я так не могу. Можно мне хотя бы на одну ночь дома остаться?

— Это лишнее, — отвечает он строго, и с ее длинных ресниц скатываются первые капли. — Пойдём.

ГЛАВА 2

По телу расползалась мелкая дрожь, и я никак не могла её унять. На него старалась не смотреть. Просто потому, что боялась этого мужчину. Не могла находиться с ним рядом. Ума не приложу, как выходить за него замуж… Я ведь совершенно его не знала. И, если уж быть честной, не хотела узнавать.

— Ты меня боишься? — его горячая рука накрыла мою, легко сжала.

— Да, — ответила прямо, попыталась убрать руку, но он не отпустил.

— Не бойся, Настенька, — поднёс мою ладонь к своим губам, коснулся ими мягко, даже нежно, а я задрожала ещё сильнее. От волнения и мысли об искусанных ногтях (есть у меня такая дурацкая привычка) запылали щёки. — Придёт время, и ты будешь счастлива со мной. А сейчас нам нужно поближе узнать друг друга. Согласна?

Я часто закивала, поджав губы до боли. А какой у меня выбор? Кричать и биться головой об стекло? Выпрыгивать из машины на ходу?

Всё давно решено. Без меня. Сделка состоялась, и теперь пришло время платить по счетам.

— Вот и хорошо, — он сжал мою руку крепче, кивнул водителю, и тот надавил на газ.

Обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на дом, в котором выросла, и сердце тревожно замерло. Что теперь со мной будет?

Слеза скатилась по щеке и капнула на проклятое платье. Он заметил. Взяв меня за подбородок, повернул к себе.

— Перестань плакать. Твой отец — вот тот, кого следовало бы опасаться. Человек, который способен продать свою дочь, не заслуживает того, чтобы по нему скучали. И дом этот забудь. У тебя теперь будет свой дворец, — мягко улыбнулся и как бы невзначай провёл большим пальцем по моим губам.

Да, в чём-то он действительно прав. Отец — гадкий человек. Об этом я знала ещё с раннего детства, и Самир не открыл мне этим Америку. Но мой дом… Родной, любимый дом, где я выросла, где остались дорогие моему сердцу вещи… Всё это не заменить никакими дворцами и брендовыми шмотками. Не купить и не забыть то, к чему лежит душа. Я бы не променяла подушку, вышитую мамиными руками, на дорогую шелковую постель… Да кто же теперь меня спросит?

— Ты красивая. Какая же ты красивая, Настенька, — утонув в своих горьких сожалениях, я не заметила, как он уставился на мои губы. Жадно, с похотью. Надавливал пальцем на нижнюю и сминал её. Не грубо, нет. Но и ласки там не было. Лишь вожделение, странное, почти одержимое.

Я никогда не встречалась с мальчиками, никогда не целовалась и даже не дружила ни с одним представителем противоположного пола. Это было категорически запрещено. Отец пристально следил за тем, чтобы требования Самира были исполнены точно и неукоснительно. Но я не раз замечала на себе взгляды парней. Вот такие же… Почти. Только парни бросали их украдкой, как бы мимоходом. А вот Самир не скрывал своей похоти. Ещё год назад я увидела это в его тёмно-карих глазах. Желание обладать — вот, на что оно похоже.

— Спасибо, — проговорила тихо, пытаясь отвлечь его от своих губ, и мне это удалось. Он поднял взгляд на мои глаза, усмехнулся.

— И очень воспитанная. Это хорошо. Замечательная жена.

От его слов во рту появилась какая-то горечь, но я быстро её сглотнула и робко улыбнулась. Не стоит злить его. Пусть остаётся таким же добрым. Отец рассказывал, каким может быть Самир Сабуров в гневе. Он опаснее ядовитой змеи. Моя же судьба предрешена. Нет смысла барахтаться в зыбучих песках — так только быстрее погибнешь.

Машина плавно остановилась, открылась дверь. Самир вышел первым, а потом повернулся, подал мне руку.

— Добро пожаловать домой, Анастасия, — и, не глядя на меня, повёл к огромному особняку.

Красиво. Даже очень. Как в кино. Мне никогда ранее не приходилось видеть такие дома «вживую». Настоящий дворец. Покорно шагая за ним, с открытым ртом разглядывала красивые клумбы с диковинными, экзотическими цветами и античные статуи. Любит он, оказывается, красоту. Правда, пока не ясно было, хорошо ли это или же плохо.

— Эти цветы не живут в нашем климате больше двух месяцев. Их посадили специально к твоему приезду. Надеюсь, нравятся? — он остановился, приобнял меня за талию.

Для меня? Серьёзно? Даже растерялась немного.

— Да… Красивые. Но что будет через два месяца? Они завянут?

— Увы, — беззаботно пожал плечами и, наконец, отпустив меня, сунул руки в карманы своих светлых брюк. В сочетании с его смуглой кожей белая одежда контрастировала как-то по-особенному. — Но, если ты захочешь, их посадят снова.

Вздохнула и промолчала, не находя ответа. Цветы, конечно, волшебные, и я бы обязательно позаботилась об их судьбе в другое время. Сейчас же мне было совсем не до этого. Я вот-вот готовилась переступить порог его дома — об этом стоило беспокоиться.

— Ну хорошо. Пойдём, — продолжил идти, увлекая меня за собой, а я оглянулась на бесшумно шагающих за нами телохранителей. Все как один — огромные, страшные. Впрочем, их предводитель ни в чем им не уступал. Разве что лицо поприятней. Да, определённо, Самир красивый мужчина. Но на этом его привлекательность для меня заканчивалась.

Почему-то я ждала подвоха. Кожей чувствовала. До мурашек и спазмов в животе. Мне казалось, что, как только я войду в дом, Самир превратится в страшное чудище и сожрёт меня. Не буквально, конечно, но смысл приблизительно тот же.

И вот передо мной открывается дверь, и я испуганно вскрикиваю, когда он подхватывает меня на руки и заносит внутрь.

***

Она дрожала в его руках, но оттолкнуть не смела. Даже когда Самир опустил её на пол, не отошла, лишь склонила голову, чтобы не смотреть на него. И это задевало самолюбие. Неужели неприятен ей?

Но с другой стороны, поведи она себя иначе, он бы не понял. Девушку воспитывали по его законам. Она достойная. Чистая, невинная, свежая. Именно такой должна быть невеста.

— Ты устала? Могу провести тебе экскурсию по дому. Или отложить это на завтра и показать тебе твою комнату?

Она прикусила губу, побледнела.

— Комнату?

Самир про себя усмехнулся.

— Комнату, в которой ты будешь жить до свадьбы. Не бойся, я не приду к тебе до свадьбы. У нас всё будет правильно. Так, как должно быть.

Настя густо покраснела, чем позабавила Самира ещё больше. И завела. Безумно. Так, что в глазах почернело, настолько сильно захотелось её.

— Тогда я выберу пойти в комнату. Можно? — всё так же, не поднимая глаз.

— Конечно. Пойдём, — взял её за руку, погладил большим пальцем нежную кожу.

Анастасия ступала за ним осторожно, с опаской. Будто боялась, что Самир, как озабоченный подросток, набросится на неё. Набросится, конечно. Но не сегодня. А первая брачная ночь не заставит себя ждать.

Переступив порог гостевой комнаты, замерла без движения, и Самир подошёл ближе, чтобы понять, что же её так шокировало.

Ах, да. Платье. Он ведь сам велел его повесить здесь.

— Это… — откашлялась, повернулась к нему. — Это моё?

Самир улыбнулся, обвил рукой её стройный стан.

— Твоё. Нравится?

Во всяком случае, свадебное платье, которое заказал для неё Самир, лучше того, во что нарядили её родители. Ему хотелось содрать с неё эту мерзость. Ничего более уродливого ещё не видел. Оно висело на ней бесформенным мешком, отчего девушка казалась не скромной, как, судя по всему, было задумано, а потасканной.

— Красивое, — кивнула, взирая на него растерянно и грустно. — Это для свадьбы?

— Да. Я хочу, чтобы ты примеряла его и сказала мне завтра, всё ли нормально. Если нет, его сразу же переделают. Не забудь.

Она покосилась на платье, вздохнула.

— Хорошо. Вы… Не могли бы… Я устала и хотела бы отдохнуть, — губы почему-то задрожали, и Самир снова засмотрелся на них. Сочные, влажные… Как должно быть сладко их целовать. Сминать своими до боли, ласкать их, кусать.

— Отдыхай, Настенька. Послезавтра мы поженимся, и ты станешь моей. Во всех возможных смыслах. И тогда тебе будет не до сна, — склонился к её лицу, втянул в себя девичий запах, а она испуганно отшатнулась. — Спокойной ночи, — и, резко выпрямившись, пошёл прочь, чтобы не нарушить своё слово и не взять красавицу прямо сейчас.

Вышел из комнаты и, плотно прикрыв за собой дверь, облокотился спиной о стену. Что это на него нашло? Вроде никогда не испытывал желания взять женщину силой. Более того, всегда считал это глупостью. Зачем насиловать, если полно желающих доставить мужчине удовольствие? А тут, как с цепи сорвался. Девушку ещё запугал.

Наверное, ему просто нужен хороший секс. Качественный и долгий. Жёсткий и дикий. Чтобы спустить пар и успокоиться.

Да. То, что нужно.

Оттолкнулся от стены и зашагал к лестнице, но на полпути остановился и, задумавшись на какое-то мгновение, вернулся. Достал из кармана ключ, вставил его в замочную скважину и провернул на два оборота.

Из комнаты не услышал ни звука. Абсолютная тишина. Но он знал, чувствовал, что Настя стоит за дверью. Дрожит и, скорее всего, плачет.

— Так будет правильно. Не бойся. Просто ложись и отдыхай. Завтра я приду.

***

Самир опасен. Я ощутила это так явно и чётко, словно уже попала под раздачу. Тот факт, что он запер меня в комнате как узницу, уже о многом говорило. Скорее всего, моя жизнь пройдёт также… Под замком. И хорошо, если на этом его издевательства закончатся. Однако уже не верилось, что мне повезёт настолько.

Теперь хоть кричи, хоть волком вой — никто не спасёт. В этом огромном доме мои крики просто никто не услышит. А если и услышат, предпочтут сделать вид, что оглохли.

Как же мог отец отдать меня такому страшному человеку? За что? За наряды для своей молодой жены, которая любит его только за деньги? За её походы в салоны красоты? За новую машину? За это я должна расплатиться своей жизнью?

Это несправедливо! Так не должно быть! Нельзя продавать людей. Тем более своих детей. Тем более бандитам.

Проплакала под дверью несколько часов к ряду, но, увы, мои рыдания утонули в ночной тиши, и спаситель не явился. Только тогда, когда слёзы уже закончились, поднялась на ноги и огляделась вокруг.

Комната была такой же шикарной, как и всё в этом доме. Дорогая отделка, мебель из красного дерева, даже бар присутствовал с разнообразными напитками и закусками на маленьком столике. Огромная кровать, два таких же кресла. Но никаких признаков пребывания здесь мужчины. Совсем. Судя по всему, гостевая комната. За дверью находилась ванная комната с какими-то диковинными узорами. Идеальное место, чтобы держать здесь пленницу.

Снова обратила внимание на свадебный наряд, в котором Самир поведёт меня под венец. Уже послезавтра! Коснувшись пальцами белых кружев, закрыла глаза.

Почему так скоро? К чему эта спешка? Я ведь жила в полной уверенности, что у меня есть ещё как минимум год, чтобы пожить в своё удовольствие. Закончить учёбу, съездить в путешествие, научиться, наконец, играть в карты и покурить где-нибудь за гаражами, как делали мои школьные подруги. Но только теперь осознала, как ничтожно мало оставалось времени… Даже если бы у меня был этот год. Разве осмелилась бы я нарушить правила? Нет.

Пару раз, конечно, пыталась, но «бунт на корабле» отец подавлял очень жестоко и безжалостно. Так, что потом месяц не могла выйти из дома.

С раннего детства мне прививали скромность, послушание, умение молчать и слушать. Ну как прививали… Скорее, вбивали. И всё для того, чтобы Самир был мною доволен. Папа всегда твердил: «Его нельзя злить». И теперь я, кажется, начинала понимать почему. Он непредсказуемый, предугадать его действия невозможно. Только сам Самир знает, что происходит в его голове.

Вроде был ласковый, приятный, вежливый… А в следующий момент захлопнул перед моим носом дверь и запер её на ключ.

Зверь.

***

Света встречала его в прозрачном кружевном пеньюаре, игриво предлагая уже изученные вдоль и поперек прелести.

— Здравствуй, красавица, — привлёк её к себе за талию, чуть приподнял, склоняясь к губам. — Скучала?

— Очень, — зашептала жарко, обвивая его шею своими руками. — Безумно скучала. Почему ты не приходил?

— Дела были. Готовлюсь к свадьбе.

Она выскользнула из его объятий, а счастливая улыбка растаяла.

— Нет, — замотала головой, не желая верить его словам.

— Свет…

— Нет, не говори мне этого… Ты же собирался жениться через год! Самир, — схватила его за руку, а в глазах девушки заблестели слёзы. То, чего не выносил Самир.

— Я передумал. Всё, никаких разговоров на эту тему. Для тебя ничего не изменится.

Она покорно опустила голову, и по щеке скатилась слеза.

— Не надо плакать, — прижал Свету к себе, успокаивающе поглаживая и целуя в макушку. — Всё хорошо.

— Не правда. Это конец. Ты бросишь меня, — всхлипнула ему в рубашку, и на ткани образовалось влажное пятно.

— Перестань, сказал! — повысил голос, Светлана тут же затихла.

Самир поморщился. Не любитель на женщин орать. Они созданы для того, чтобы радовать своей улыбкой, а не рыдать. Честное слово, уже пожалел, что поделился с любовницей своими планами. Откуда же ему было знать, что Света влюбится. Изначально их интрижка обещала таковой и остаться.

— Успокойся. Не стоит так переживать, — продолжил уже мягче. — Ты же у меня взрослая девочка, всё понимаешь.

— Не понимаю, — замотала головой, сунув руки ему под пиджак и впившись пальцами в рубашку. — Я ничего не понимаю. Зачем тебе эта женитьба? — подняла голову, заглядывая ему в глаза. — Почему она? Та, которую ты видел всего пару раз в жизни? Почему не я?

Вздохнул, увлёк её за собой, проходя вглубь дома.

— Мы не будем касаться этой темы. Семья — это семья. Секс — это секс. Ты знала, на что шла.

Светлана вырвалась из его рук, отступила на шаг.

— И всё же! Почему эта девчонка? Она ведь как и я — русская. Я бы ещё поняла, если бы она была твоей землячкой. Но нет! Самир… Пожалуйста, объясни. Это всё из-за того, что я не была девственницей? Ты этого хочешь, да? Скажи, прошу, — коснулась прохладной ладонью его щеки.

— Да. Именно этого я хочу. Её воспитывали для меня. Она вся для меня. Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Я слишком уважаю тебя, чтобы обманывать. И если в наших отношениях тебя что-то не устраивает, я отпущу. Преследовать и мучить не стану. Работа и жильё останутся за тобой.

В её глазах он прочитал боль. Такую явную, острую, оголённую, как искрящиеся провода. Склонив голову, Света беззвучно заплакала.

— Прекрати лить слёзы. Никакой трагедии не случилось.

— Я люблю тебя. Ты же знаешь, как сильно люблю…

Он знал. Действительно любит.

— Света, — взяв её за подбородок, поднял лицо, сжал пальцами белую кожу, так, что девушка поморщилась от боли. — У тебя есть выбор. Ты можешь любить меня и дальше, а можешь прекратить эти мучения. Всё просто. Но моя женитьба — это моё дело. Будет так, как я сказал.

Она тяжело вздохнула, кивнула.

— Я не брошу тебя. До тех пор, пока я тебе нужна, не уйду.

— Хорошо, — Самир отпустил её, стащил пиджак. — Набери мне ванну и полезай туда.

— Да, любимый. Сейчас. Ты голоден? Или, может, выпьешь чего? — поправив свою шикарную причёску, забрала у него пиджак. — Я сегодня твой любимый коньяк купила, — ласково улыбнулась.

Самир усмехнулся и, начав расстёгивать пуговицы рубашки, дёрнул девушку на себя.

— Всё потом. Сейчас я хочу тебя.

Улыбка Светы исчезла, а глаза заблестели желанием. Она поняла — Самиру надоела болтовня.

Сбросив невесомый халатик, прильнула к нему, запрокидывая голову, а Самир впился в тонкую шею зубами. По-звериному безжалостно и алчно. Вскрикнула от лёгкой боли и задохнулась от возбуждения, когда его рука скользнула под кружевную сорочку, нырнула в трусики и сжала нежные складочки.

— Быстро в ванную! — прорычал нетерпеливо, даже угрожающе, и Света бросилась выполнять его приказ.

Набрать воды так и не успела. Стоило ей склониться над ванной, как сзади послышался шорох снимаемой одежды и шуршание фольги. Тяжёлая рука Самира легла ей на спину, заставляя прогнуться, и девушка с готовностью исполнила его пожелание.

Трусики он снимать с неё не стал. Просто отодвинул в сторону и резко, со зверским напором вторгся своим большим членом. Света вскрикнула, сжала вместе бёдра и вцепилась в бортик джакузи.

— Ох, Самир…

— Расслабься, ты же знаешь, что не отпущу, — схватив её за горло, сжал пальцы и дёрнул девушку вверх, впечатывая спиной в свою грудь. — Давай, облегчи нам задачу! — выдохнул ей в ухо и совершил первый, невероятно сильный толчок, отчего Света закричала, и из глаз брызнули слёзы.

Самир же врезался в неё грубо, растягивая и истязая нежную плоть, как озверевший. В принципе, его бешеный темперамент, так тщательно скрываемый днём и вырывающийся кипящей лавой ночью, не был чем-то новым для Светланы. Она знала этого мужчину. Пожалуй, одна из немногих знала.

— Самир… Как хорошо… Ох, мамочки… — даже когда она выбилась из сил спустя полчаса жесткого, сумасшедшего секса, он не остановился, продолжая таранить её так, словно хотел затрахать до смерти. — Любимый… Как же хорошо с тобой.

ГЛАВА 3

Он явился утром. Весь в светлом, высокий, смуглый, впечатляющий своими габаритами и пронзительным взглядом, от которого бросало в дрожь.

Вошёл в комнату не один. За ним забежала какая-то женщина с подносом и, глядя в пол, пронеслась к столу. Поставила поднос и тут же исчезла, закрыв за собой дверь.

— Доброе утро, Настенька. Вижу, ты уже проснулась. Как спалось? — Самир прищурился, разглядывая мои воспалённые глаза. — Похоже, никак не спалось. Понимаю. Тебе, наверное, было волнительно на новом месте. Но это ничего. Скоро обживёшься.

Он издевался или, правда, считал в порядке вещей запирать свою будущую жену, как узницу?

Я молчала. Говорить с Самиром, а тем более пытаться выяснить, почему он так поступает, желания не было. Лучше не злить его, проблемы мне ни к чему.

Молча прошла к столику, села в предложенное кресло и взяла чашку с горячим чаем. Есть не хотелось совершенно, а тем более есть в его присутствии, когда тёмные, с каким-то задумчивым прищуром глаза, впились в меня как змеи и проникли под кожу, чтобы сожрать заживо.

И я всё ещё боялась. Вернее, не знала, чего ожидать от этого мужчины. Неведение очень часто гораздо хуже страха перед определённой опасностью. Даже в клетке с диким зверем ты знаешь, чего от него ожидать. А тут…

— Ты всё ещё меня боишься, Настя? — мягкость его тона исчезла, появились какие-то строгие нотки.

Я захлопала ресницами, щёки вспыхнули, и воздуха стало катастрофически не хватать.

— Да, — ответила честно и потупила взгляд.

— Не стоит. Я забрал тебя, чтобы жениться, а не запытать, подвешенную к потолку, в тёмном подвале, — это вроде как шутка, но мне совсем не смешно. Сжимаю пальцами чайную ложку и кусаю нижнюю губу до крови. — Тшшш, — он садится напротив, берёт меня за руку, и подносит её к своим губам. Осторожно касается, оставляя на внутренней стороне ладони влажный, тёплый след, улыбается одним уголком рта. — Перестань так дрожать. Знаю, ты испугалась, когда я закрыл тебя в комнате. Но хочу, чтобы ты знала, у меня не было злого умысла. Это только для того, чтобы ты отдохнула и не пыталась сбежать. Почему-то у меня возникло именно такое ощущение. Что ты попробуешь уйти из моего дома. Разумеется, охрана тебя не выпустила бы, но это лишний повод для нервов, согласись? Если честно, я сам пожалел, что запер тебя. Не подумал, что ты испугаешься. Впредь я не стану ограничивать твою свободу. Не думай, что я какой-нибудь больной собственник. Хотя, я, конечно, собственник, но одержимости и психоза за собой не замечал. И знаешь, как-то неправильно у нас всё получилось… Давай начнём наше знакомство сначала?

Он действительно странный.

— Ладно, — кивнула, пряча глаза за чашкой.

— Отлично. Теперь расскажи мне о себе.

Я вскинула на него ошеломлённый взгляд, невольно сжалась. Это ещё зачем? Как будто он не знает обо мне всё до мельчайших подробностей.

— Я не знаю, что сказать. Разве мой отец не рассказывал вам… Обо всём?

— Так и есть, — кивнул, придвинул ко мне тарелку с овсянкой (ну вот, даже о том, чем я завтракаю, он в курсе). — Но я хотел бы услышать от тебя, чем ты увлекаешься, что тебе по душе. Ты ведь любишь писать рассказы, да? Так почему пошла на юридический? Потому что тебе так сказал отец? А сама ты чего хочешь?

Он и про рассказы знал? Откуда?! Я ведь не писала уже больше года. Помнится, мачеха нашла тетрадку под моим матрасом и высмеяла так, что я до сих пор не могла закончить свою повесть. Вдохновение покинуло меня навсегда.

— Я… Не пишу больше, — обожгла губы горячим чаем, зашипела от боли, а Самир протянул мне салфетку. — Спасибо.

— Почему же не пишешь? Отец запретил?

— Да нет, — равнодушно пожала плечами, а внутри вновь проснулась обида на Карину. Своими насмешками и издевательствами она отобрала у меня единственную радость в жизни. Но винить её не стоило. У нас просто слишком разные взгляды на жизнь, хоть она и не намного старше. Просто гадина и стерва.

— Нет? — дурачась, как ребёнок, Самир склонил голову набок, чем вызвал невольную улыбку. — Вооот! Так намного лучше, ведь, правда? — улыбнулся и сам, отчего его лицо буквально преобразилось. Передо мной сидел совсем другой человек. Не тот, что запер меня в этой комнате, нет. Другой. Такой простой и, кажется, даже добрый. Всё оказалось не так уж и плохо, да?

А может, мне просто хотелось обманываться. Боялась, что не выдержу всего этого. Сойду с ума ещё до свадьбы.

— Ну, так расскажи мне, почему ты перестала писать?

— Наверное, просто выросла, — врать я не любила и не умела, а потому пришлось отвести взгляд в сторону, чтобы Самир не прознал о моей лжи. Ещё один урок, усвоенный в детстве: мужчины не любят ложь. Отец порол меня ремнём за малейшее враньё и всё время повторял, что я должна вырасти правильной девушкой. Что ж… У него получилось воспитать достойную невесту.

Самир хмыкнул, постучал по столешнице длинными пальцами. Красивыми такими, ровными. На безымянном пальце левой руки печатка золотая.

— И что же тебе интересно теперь? Учёба?

— Учиться интересно. Мне нравится познавать новое, — тут поймала себя на мысли, что больше не трясусь от страха и говорю с ним вполне себе спокойно.

— А кроме учёбы? Ты вроде ходила на курсы какие-то?

— Ходила… Я брала уроки кулинарии. Люблю готовить.

Самир откинулся на спинку кресла, а я как бы невзначай окинула его мощную фигуру взглядом. Красивый мужчина. Загадочный. Он не похож на моего отца. От последнего всегда веяло злобой и алкоголем, а Самир… От него исходили волны могущества и спокойствия. Будто весь мир в его руках. Уверенность и мощь в каждом движении.

— Ты хотела бы продолжить учёбу? — спросил вдруг, и я от неожиданности пролила на стол чай.

— А вы разрешите? — спросила недоверчиво, а Самир кивнул.

— Увлечений это тоже касается. Можешь выбрать себе учителей получше.

Спустя минуту я поняла, что улыбаюсь во весь рот, и смутилась.

— Спасибо вам… Самир Камалович.

***

Самир Камалович.

Его аж передёрнуло от такого обращения. Почувствовал себя старым извращенцем, склоняющим малолетку в браку.

— Называй меня по имени. Без отчества и прочего официоза. Завтра ты станешь моей женой. Это ни к чему.

Девушка поджала губы, отвела мгновенно потухший взгляд, что незамедлительно отозвалось глухим раздражением внутри. Могли бы и подготовить её.

— Что с платьем? Ты примерила его?

Она неуверенно кивнула, судя по всему, врала.

— Примерила или нет? — уточнил более мягко, чтобы не пугать её ещё больше.

— Нет, — голос Анастасии дрогнул, вот-вот расплачется.

— Почему? — посуровел, и девушка это заметила. Еле заметно дёрнулась, будто хотела встать, но побоялась.

— Я… Позже примерю. Если вы не… Ты не против.

— Я против. Ты должна закончить примерку пораньше, чтобы в случае чего, платье успели подогнать. И, Настя, — он склонился, чтобы заглянуть ей в глаза. — Перестань дрожать. Ты даже моего голоса боишься. Так не должно быть.

Она часто закивала, вперилась немигающим взглядом в тарелку с давно остывшей кашей.

— Может, объяснишь мне, что с тобой? Откуда такой дикий страх, будто я пришёл к тебе с топором?

Она пожала плечами, нервно схватила тонкими пальцами чашку. А Самир почему-то разозлился. Не так он представлял себе знакомство с невестой. Неужели такой страшный? Или что? Может, дело в возрасте? В свои тридцать шесть стар для неё?

***

— Я о тебе ничего не знаю. То есть, конечно, в курсе, что ты бизнесмен, — еле удержалась, чтобы не сказать «бандит». — И что наш брак был оговорён давным-давно. Но в остальном… Я не знаю будущего мужа. Моя жизнь изменится, и я это осознаю, но не знаю, в какую сторону. Мне страшно от этого. Неизвестность пугает…

Он перехватил мою дрожащую и влажную руку, сжал её своей.

— Понимаю тебя. И я не против познакомиться поближе. Спрашивай, что интересно. Обещаю, буду честен с тобой.

Его рука согревала и была приятной на ощупь. Прикосновение, как ни странно, дарило успокоение.

— Почему я? Ведь ваши мужчины предпочитают жениться на своих землячках? — наверное, следовало бы спрашивать о чём-то другом, а не о таких глупостях, но этот вопрос мучил меня уже очень давно.

— Не все. В моём роду были и русские женщины, и украинки, и немки. Была даже одна гречанка — моя бабушка. Мужчины нашего рода сильны, выносливы и здоровы именно благодаря свежей крови. Если жениться только на своих, рано или поздно нация начнёт слабеть и вырождаться.

Слушала его, открыв рот, и поражалась убеждениям этого мужчины. Он, действительно, далеко не прост.

— И что, только из-за «свежей крови» ты выбрал меня?

Он усмехнулся, блеснул белыми зубами.

— Нет, конечно. Твой отец попал в неприятную ситуацию и чуть не лишился своего бизнеса. Я помог ему сохранить дело всей жизни, и в счёт оплаты долга он предложил мне тебя, — Самир говорил об этом так спокойно и непринужденно, что, если не понимать смысл его слов, можно подумать, будто он болтал о погоде.

И то, о чём он говорил было для меня новостью. Потому что отец всегда говорил, будто Самир сам потребовал меня в жёны. Разумеется, он не виделся со мной до совершеннолетия, но договорённость действовала уже давно.

— Это неправда, — проговорила еле слышно, буравя его хмурым взглядом. — Отец не мог предложить меня сам. Это вы… Ты потребовал. Ведь так?

Самир вздохнул, покачал головой.

— Нет. Именно твой отец был инициатором. Я, как ты понимаешь, не думал тогда о тебе, как о будущей жене. Я не педофил, Анастасия, — в карих глазах промелькнуло что-то нехорошее, а рука, сжимающая мои пальцы, напряглась. — За бокалом коньяка я рассказал твоему отцу, что через несколько лет планирую жениться. Он поделился со мной планами на тебя. Поведал, что хотел бы выдать тебя за достойного мужчину, вроде меня. Разумеется, изначально я отнёсся к этому скептически. Даже дал ему время и согласился на возвращение долга частями. А потом, когда тебе исполнилось восемнадцать, он пригласил меня на… Ммм… Как это у вас называется? Смотрины? Так я увидел тебя и, кажется, влюбился, — на его губах заиграла улыбка, природу которой я пока не понимала. Да и вообще, не видела в этой ситуации ничего забавного.

Сердце пропустило пару сильных ударов и сжалось от обиды на папу. Отчего-то я верила Самиру. Отец мог так поступить. Особенно, если учесть, что он никогда меня не любил, как свою дочь. Я была чем-то вроде проекта. Долгом.

— Мне жаль, что тебе пришлось это услышать, Настя. Но и лгать нет смысла. Я, если честно, не верил до последнего, что он отдаст мне тебя. Думал, передумает и решит отдать деньгами. Но, как видишь…

— И что было бы тогда? Ты взял бы деньгами? — не узнав свой голос, прокашлялась.

Самир задумчиво почесал свою бороду, поднял на меня хитрый взгляд.

— После того, как увидел такую красавицу? Нет. Я бы всё равно заполучил тебя. Любым способом.

По спине пробежал холодок, и я невольно сжалась всем телом. Ох, как же непрост он… И я всё ещё его не знала. Лучше бы и не пыталась узнать. Только ещё сильнее себя запугала.

— Я примерю платье… — попыталась освободить свою руку, но пальцы Самира вдруг цепко обвили моё запястье, а лицо приблизилось к моему.

— Ты слишком юна и неопытна. Тебе страшно, и этого не изменить болтовнёй. Пройдёт время, и ты научишься быть моей женой. Поверь мне, это не так сложно, как кажется сейчас. У твоих ног будет лежать полмира, только попроси. А сейчас иди, надень это долбанное платье и выходи ко мне. Хочу на тебя посмотреть.

От его взгляда, ставшего за одно мгновение каким-то жутким и диким, мне стало нехорошо. Нет, не показалось… Я увидела его настоящего. Это длилось каких-то пару секунд, но врезалось в память, кажется, на всю жизнь.

ГЛАВА 4

Наблюдая за хрупкой девушкой в белом красивом платье, я не узнавала её. Даже румяна и слой косметики не смогли скрыть неестественную бледность и лихорадочный блеск глаз. Она, эта девушка, совершенно точно не я. Но отчего же так хотелось плакать, глядя на невесту?

Такое ощущение, что я не замуж выходила, а шла на плаху в этом дизайнерском наряде для принцесс. И мне не хотелось быть принцессой. Не хотелось быть красивой в день своей свадьбы. Потому что Самир пожирал меня своими глазами, и я отчётливо видела в их темноте свою клетку. Золотую и красивую, устеленную золотом, дорогими побрякушками и шмотками, вроде этого платья, но всё же клетку.

Огромный зал дворца, где должна была состояться свадьба, шикарен. Создавалось впечатление, что для его украшения тут работала целая команда дизайнеров. И это не какая-то там банальщина, вроде шариков и плакатов, почти все украшения сделаны были из живых цветов, что красивыми шлейфами опутывали столы, стены, даже потолок. Огромные сердца из алых роз и Купидоны из них же свисали с потолка на невидимых нитях, и казалось, будто они парят в воздухе. Все декорации в тёплых цветовых гаммах и я, даже приглядевшись, не узнавала эти цветы.

Здесь было слишком красиво, слишком пафосно… Всё тут слишком.

Самир с кем-то разговаривал, кому-то пожимал руку, а кому-то и вовсе отвешивал комплименты, как той кокетливой даме в синем платье. И вроде бы он не душил меня своим вниманием, но я ощущала его взгляды на своей коже. Они будто клеймо на мне выжигали. И невыносимо хотелось сбежать. Содрать с себя свадебный наряд, и выброситься в окно.

Глупо, конечно. И дело даже не в том, что я опасалась прогневить Самира, а в том, что здание охранялось, как Белый дом в США. С каждой минутой, проведённой рядом с этим мужчиной, я понимала, насколько он не прост. Присутствие на свадьбе мэра города с его супругой также говорило о многом.

Хватила с подноса у проходящего мимо официанта бокал с шампанским и выпила залпом. Выдохнув, попыталась привести сердцебиение в норму. Мне ещё церемонию выстоять да празднество продержаться.

Внимание привлекла девушка в длинном чёрном платье. Высокая, изящная, с красивыми длинными локонами, свободно спадающими по плечам белым облаком. Очень красивая. Но не этим цепляла взгляд. Она смотрела в нашу сторону, а по её щекам лились слёзы. В глазах девушки было столько боли, что можно утопить целый мир.

— Куда ты смотришь? — ко мне обратился Самир, и я растерянно повернулась к нему.

— Там девушка… — обернулась назад, но её уже нигде не было.

Он проследил за моим взглядом, осмотрел шумную толпу гостей.

— Там много девушек. Но не будем отвлекаться. Иди ко мне, — привлек к себе за талию, а мне показалось, будто стальной обруч сжимает тело. — Сейчас короткая церемония, и мы, наконец, поедим. Я голоден, как волк, — улыбается широко, искренне, притягивает мой взгляд этой улыбкой. Красив, чего уж там…

— Как, уже? — бормочу растерянно, заставляя себя оторвать взгляд от его губ. — А твои родственники… Их не будет?

Самир беззаботно пожимает плечами.

— С ними я познакомлю тебя позже. Вся эта показуха не для семьи, понимаешь? — видит по моему лицу, что ничего я не понимаю, целует в лоб, положив на мой затылок свою тяжёлую руку. — Ничего, скоро ты привыкнешь быть моей женой. Это не так страшно.

— Да, — киваю покорно. — Ты говорил уже…

— Правда? — он спросил меня, но смотрел куда-то вдаль. Нехорошо так смотрел, со злым прищуром и играющими скулами. — Хорошо, Настенька. Пойдём, — куда-то увлекая меня, а я с ужасом взирала на нарядную регистраторшу, ожидающую нас у алтаря, украшенного ставшими в одно мгновение ненавистными цветами.

Сейчас? Вот прямо в эту минуту? Я не готова. Не готова! Но рука Самира держала цепко. Казалось, будто его пальцы впивались мне в кожу сквозь одежду. Наступила бы паническая атака, если бы я не успокоилась.

Обвела взглядом помещение, чинных гостей, которых для «скромной» церемонии слишком много, искала взглядом отца. Ну, а вдруг? Неужели он даже не попытался поговорить с Самиром? Хотя бы выдал меня замуж, как полагается родителю… Но нет. Никого из знакомых, никого, кому бы моя судьба была небезразлична. Лишь мужчина, ведущий меня под венец.

И в последний момент я закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Всё. Ничего не изменить. Уже нет. Ещё вчера я могла бы закатить истерику и отказаться выходить замуж. Возможно, меня бы заставили. Быть может, даже очень жестоко и больно. Но я могла хотя бы попытаться. Не попыталась. Даже не дёрнулась. Пошла на заклание, как тупая овца. Так чего же теперь упираться и рыдать? Поздно. Самир не позволит мне опозорить его при всех этих «шишках».

Он поворачивается ко мне, берёт за руки, и краем уха я слышу торжественный монолог регистратора. Самир улыбается мне мягко, тепло, успокаивающе. А я мелко дрожу и чувствую, как от волнения начинает кружиться голова.

— Невеста? — настойчиво, даже противно как-то, словно в душу ко мне заползают холодные, склизкие змеи. — Вы согласны взять в мужья Сабурова Самира Камаловича?

— Насть? — он хмурится, склоняет голову так, чтобы его расслышать могла я одна. — Ответь ей. Скажи «да», — берёт меня за подбородок, заставляет смотреть в его глаза. — Ты должна сказать. Давай, малышка.

В его голосе мой приговор. Он не звучит отчётливо, но я читаю его между строк. И понимаю, что не выйду отсюда, не сказав это проклятое слово. Слишком поздно.

— Да…

Губы Самира искажает победная ухмылка, но взгляд остаётся тяжёлым, нехорошим. Наверное, не следовало так тянуть…

— Прости, — шепчу ему, пока гости шумят, звенят бокалами, а регистраторша пытается их перекричать, объявляя нас мужем и женой. — Я задумалась…

— Моя задумчивая жена, — улыбается уже более искренне, привлекает меня к себе, и его губы накрывают мои.

***

Она встречала его в белой кружевной сорочке, которую выбрал накануне сам. Никогда не увлекался женской одеждой и уж тем более не покупал её, а тут вот как-то переклинило. Такая невинная и в то же время порочная. И это он не о сорочке. Маленькая искусительница даже не подозревает, какой производит эффект.

Самир шагнул к ней, еле сдерживаясь, чтобы не сгрести девушку в свои звериные объятия, как делал это обычно. Настя не такая, как другие. С ней нельзя грубо. Главное повторять себе это, как мантру, чтобы не сорваться.

— Какая ты красавица у меня. Аж дух вышибает, — запустив руку в ее волосы, чуть сжал у корней, притянул к себе. — Всё время твои губы вижу. С тех пор, как впервые их поцеловал, ни о чём другом думать не могу.

Щёки девушки порозовели, а губы в нежно-розовой помаде приоткрылись от волнения. Участилось дыхание. Причём не только у неё. Склонился, коснулся её щеки большим пальцем.

— Я… Немножко волнуюсь… — выдохнула рвано, сглотнула. — Вернее, боюсь, — поёжилась.

А у Самира под полотенцем, обмотанным вокруг бедер, всё заныло. И натянулась ткань. А он ведь не хотел её пугать.

Взгляд Насти переместился вниз, и щеки запылали, как те лепестки роз, что рассыпаны были на белой простыни.

— Пожалуй, тряпки уже лишние, — стащил с себя полотенце, отбросил его в сторону, а девушка удивлённо ахнула.

По мере того, как увеличивался в размерах его член, увеличивались и глаза Насти. Забавное зрелище. И зверски возбуждало. Невинная, впервые увидевшая голого мужчину, этим же шокированная — именно то, что нужно.

— Ну что, ты готова стать моей? — поинтересовался вкрадчиво, хотя от ответа молодой жены уже мало что зависело. Но подарить ей иллюзию можно, конечно. Почему бы и нет?

— А можно я…

— Нет, — подхватив её на руки, уверенно направился к кровати, на ходу сдирая с Насти сорочку.

ГЛАВА 5

Дрожала в его руках, но не смела оттолкнуть. Хорошая девочка, послушная. И так дурманил её запах, что приходилось подавлять в себе желание наброситься на неё, как дикарь.

Обычно Самир не сдерживал себя с женщинами. Но к тому моменту, когда дело доходило до постели, они обычно уже знали, что он из себя представляет, и что их ждёт. И всегда были согласны с этим.

С Настей же всё иначе. Она теперь жена, тыл, где его должны любить, а не тихо ненавидеть. К тому же, не хотелось бы калечить её психику и портить первое впечатление от близости с мужем.

— Не бойся, — аккуратно вытащил шпильки из её волос, растрепал их. — Всё будет хорошо.

— Не правда. Будет больно, — посмотрела на него со слезами и тихо всхлипнула. — Я знаю, что будет.

Только этого ему не хватало. Именно сейчас, когда они оба уже раздеты, и он в полной боевой готовности. Осталось только раздвинуть ей ножки и…

— Насть, — он навис сверху, коснулся своими губами её губ. — Через это проходят все девушки. Такова природа. Зверски насиловать тебя или избивать я не стану. Боль не будет настолько сильной, чтобы опасаться её. Ты мне веришь?

Детский сад какой-то. Это что же ей про него нарассказывали, что девчонку всю колотит? Секса боится, как конца света.

Зря он не общался с ней раньше. Нужно было всё-таки приучить к себе прежде, чем жениться. Теперь придётся всё постигать по ходу дела.

— Верю, — прошептала ему в губы, закрыла глаза — приготовилась, видимо.

Сдержав улыбку, коснулся пальцем её щеки, провёл вниз, до ключицы и туда, где маленькими ладонями она пыталась прикрыть свою шикарную грудь. Зря. Преступление это — скрывать от мужа такую красоту.

— Открой глаза, Настя, — а когда она выполнила его требование, опустил взгляд вниз. — И грудь. Я хочу видеть тебя. Мне нравится смотреть на свою жену, и ты не должна меня стесняться.

Девушка послушно убрала руки, но при этом её щеки стали пунцовыми. Самир мягко улыбнулся, опустил взгляд ниже, разглядывая тело жены.

— Какая красивая. Ножки тоже раздвинь. Хочу видеть тебя и там.

В её глазах отразился вселенский ужас.

— Нет… Не заставляй меня. Пожалуйста…

— Делай, как я сказал, — он терял терпение.

Строгого взгляда хватило, и Настя медленно распахнула перед ним ноги.

— Шире.

Какая же она красивая там. Везде. Каждый миллиметр её тела.

Дышала часто, взволнованно. Краснела и прятала взгляд, а ему и секса уже не надо, лишь бы смотреть на неё. Разглядывать вот так нагло, бесстыже и видеть, как она смущается.

Провёл ладонями по стройному телу вниз, остановился на бёдрах и, чуть приподняв её, дёрнул на себя. Девушка ахнула, испуганно вцепилась пальцами в его плечи, но тут же убрала руки, будто обожглась.

— Не бойся ко мне прикасаться. Это нормально. Я наслаждаюсь твоим телом, а ты можешь наслаждаться моим, — перехватил её ладони, положил на свою грудь. — Вот так, трогай меня. Нравится?

Её влажные от волнения пальцы робко пробежались по коже, и от этого уже можно было кончить.

— Теперь ниже, — держа девушку за запястья, опускал её руки к животу.

— Не надо, — пискнула, попытавшись вырваться, и снова зажмурилась, когда пальцами коснулась головки его члена. Плоть отреагировала на прикосновение мгновенно, почти болезненно.

Ему бы сейчас навалиться сверху и вдалбливаться в неё, пока не накроет оргазмом. Да нельзя. И от осознания этого ещё больше срывало голову.

— Возьми его в руку, — обхватив её пальцы, сжал их вокруг ствола и мысленно взвыл волком. — Не бойся, он не укусит, — усмехнулся, когда Настя попыталась вырвать руку. — Сожми. Вот так.

Задав направление, двигал её рукой и смотрел в широко распахнутые глаза, а девушка нервно кусала губы, да так сильно, что выступила капелька крови. Слизав её, Самир позволил Насте убрать руку и, придавив своим телом, впился обезумевшим, полностью лишённым человеческих эмоций поцелуем. Остались лишь звериные инстинкты. Похоть и голод.

Она мелко задрожала, но на поцелуй ответила. Робко, неумело, как слепой котёнок. И Самир потерял голову. Оторвавшись от губ, опустился к груди и жадно захватил ртом сосок. Настя испуганно дёрнулась, но рук с его плеч не убрала, даже выгнулась навстречу, запрокидывая голову. А когда пальцами коснулся её плоти, уже влажной и разгорячённой, понял, что ждать больше не может.

***

Я чувствовала, как его член упирается в мои складочки, скользит по ним, словно дразнит. Он был твёрдый, упругий и невероятно горячий, и я подалась ему навстречу. Не знаю, что руководило мной в тот момент. Может, несколько бокалов шампанского на голодный желудок, а может… Может, мне просто нравилось, когда он прикасается ко мне. Если днём это вызывало лишь отторжение, то сейчас что-то явно изменилось.

Впрочем, никто не отменял сексуальное влечение, которое я начала испытывать уже давно. Мне нравились мальчики в школе, мне нравятся красивые мужчины сейчас. Нормально в моём возрасте, и нет в этом ничего преступного. Но чтобы такая реакция на человека, которого всю жизнь боялась… Вот это странно. И возможно даже, неправильно.

— Ты готова? — прошептал мне на ухо и, не дождавшись моего ответа, надавил. Нет, не так. Ворвался. Резко и настойчиво. До жути больно. Ощущение, будто меня надвое сейчас порвёт. Оно и неудивительно… Такая штука огромная.

Заскулила, пытаясь проглотить рвущийся наружу крик, и непроизвольно сжала его коленями. Самир приподнялся, вглядываясь в моё лицо и продолжая проталкиваться внутрь.

— Потерпи. Сейчас пройдёт, — казалось бы, обычные слова утешения. А что ещё тут скажешь? Но мне действительно стало легче. Как будто и боль уже не такая сильная, и страх улетучился. В конце концов, он правильно сказал, через это проходят все, и я не слышала о случаях с летальным исходом.

Неожиданно он замер во мне, поцеловал в губы, лизнул нижнюю языком и улыбнулся.

— Ну, вот и всё. Видишь, это не так страшно?

И как только я хотела что-то сказать, толкнулся резко, сильно. Не настолько, чтобы я взвыла от боли, но от жуткого дискомфорта поморщилась. Вот же дура… Надеялась, что всё закончилось.

Очередью контролируемых, но резких движений он буквально пригвоздил меня к постели и, вытащив член, со стоном кончил прямо на истерзанную плоть, где всё жгло и болело, будто во мне побывала деревянная дубина.

Смахнув пальцами мои слезы, упал на спину рядом, привлёк к себе, укладывая на плечо, а я замерла, не смея поднять на него взгляд. Было как-то неудобно, стыдно. Наверное, алкоголь переставал действовать, а я осознала, что только что произошло.

Самир отдышался, погладил меня по спине.

— Ты прелесть. Даже слаще, чем я думал, — в его голосе уловила улыбку и усмехнулась сама. Само как-то вышло.

— И что теперь? — всё же взглянула на него и смутилась. Оказывается, всё это время он смотрел на меня.

— А что теперь? — сверкнул белыми зубами.

— Ну… Теперь? Ты, наверное, захочешь детей, да? — и, затаив дыхание, замолчала в ожидании ответа.

— А ты хочешь детей сейчас? — ответил невозмутимо.

— Честно?

Он поддел мой подбородок пальцем, заставляя снова заглянуть в его глаза.

— Со мной нужно только так.

— Ну, если честно, то не очень… Нет, я, конечно, хочу детей. Но не сейчас. Через несколько лет хотя бы… — было трудно и страшно об этом говорить, но раз уж он спрашивал меня, глупо молчать. Я действительно не готова была к подгузникам, пеленкам, распашонкам. Нет, я не чайлдфри. Вовсе нет. Но сама ещё ребёнок в душе. Да мне всего девятнадцать!

— Вот и замечательно. Пока будем наслаждаться друг другом, — словно с груди свалился невероятной тяжести камень. Еле удержалась, чтобы не смахнуть со лба пот.

— Правда? — всё же выпалила на радостях, и Самир засмеялся.

— Я современный человек. Беременная, голая на кухне — это, бесспорно, хорошо, но я бы хотел, чтобы ты продолжала развиваться, радоваться жизни. Мне будет приятней видеть рядом счастливую жену. Ты не закончила учёбу, не обрела своё дело. Я не посмею лишить тебя всего этого.

И я снова расплылась в идиотской улыбке. Может, не всё так плохо? И он не плохой? А вдруг я смогу стать счастливой с этим мужчиной?

Самир чмокнул меня в лоб, потрепал за щеку.

— Забавная.

— Забавная? Или смешная? — застеснялась, опустила глаза.

— Нет, не смешная. Ты меня радуешь. Это разные вещи.

***

Я всегда знала, что рано или поздно он женится. Самир никогда не скрывал этого. Но я даже представить себе не могла, что будет так больно. Невыносимо, адски. Будто кожу заживо сдирают, а я бьюсь в агонии, и ужас не заканчивается.

Я не должна была идти на свадьбу. Не должна была видеть это всё. Но ноги понесли сами, и прийти в себя удалось лишь тогда, когда встретилась взглядом с ней… Его молодой женой.

Не могу сказать, что ненавижу её. Совершенно очевидно, что мы не стали бы подругами, но ненавидеть… Нет. Наверное, это слишком сильное чувство, а к ней не хотелось ничего испытывать.

Она не выглядела счастливой. Скорее, потерянной и испуганной. Когда Самир брал её за руку, девушка нервно дёргалась, а я не понимала, как можно не хотеть его прикосновений. Как можно не жаждать его запаха и тепла тела. Не слышать его голоса… Это же мука.

Сбежала, как трусиха и теперь сижу с бутылкой вина, гипнотизирую телефон. И знаю, что зря, что не позвонит он. Что с ней сейчас… Но жду. И маюсь, и снова агонизирую. Медленно впадаю в кому, и снова выталкивает оттуда очередная вспышка боли.

Плачу, уронив голову на стол и умоляю его прийти или хотя бы написать сообщение, как раньше… Успокоить меня, пожелать спокойной ночи. Хоть что-нибудь, чтобы я поняла — ему не всё равно.

Но этого не происходит. У него сейчас первая брачная ночь, и я на этом празднике жизни явно лишняя. Засыпаю прямо на столе, сжимая в руке телефон. Уже догадываюсь, что теперь каждый вечер я буду проводить именно так…

ГЛАВА 6

Наматывая прядь своих волос на палец, с нескрываемым любопытством разглядывала содержимое шкафа, а Самир, облокотившись о дверцу, с улыбкой изучал её реакцию. Она вкусная. Каждый взмах её ресниц по нервам острой саблей.

— Тут не всё… — мотнула головой, смущённо улыбнулась ему.

— Не всё?

— Не хватает некоторых принадлежностей и джинс… Я

люблю носить джинсы, а их тут нет. Мне же можно носить штаны? — поджала губы, видимо, стесняясь.

— Тебе можно всё, Настенька. И в особенности то, чего желает твоя душа, — прошептал ей на ушко.

Девушка смутилась, нервно хихикнула. Ох, ты ж какая… Игривая, оказывается. Глазки вон как заблестели. Может… Да нет. Встреча скоро. Не до секса. Хотя… Медовый месяц же, по идее. Надо бы новоиспечённую жену побаловать.

— Тогда ещё колготки нужны.

— Колготки? — сдержав улыбку, привлёк к себе, сжал ладонями её груди. — А может чулки, Насть? Твои стройные ножки грешно прятать в колготках, — и тут же пожалел о сказанном, потому что щёки девушки порозовели, что и послужило новой причиной рвущей штаны эрекции.

Телефон взорвался трелью, и он рыкнул, когда пришлось оторваться от Настиных губ.

— Сладкие. Моя конфетка, — провёл по ним большим пальцем, размазывая влагу, а девушка рвано выдохнула. — Да! — ответил на звонок более эмоционально, чем требовалось, стиснул рукой её талию и притянул к себе, буквально впечатывая.

— Самир Камалович, у вас встреча в двенадцать, вы просили напомнить, — защебетала удивлённая его тоном секретарша.

— Я помню, Ольга. Спасибо, — сбросив звонок, пару минут неотрывно смотрел на девочку, а та смущалась и кусала губы.

— Не делай так, — склонился к её лицу, легонько поцеловал. — Не кусай их. И не крась. Они должны быть готовыми для поцелуя.

Анастасия кивнула, опуская взгляд, а Самир, наконец, оторвался от неё, достал кошелёк.

— Вот карта на твоё имя. Я выделил тебе водителя, он же охранник, — поймал её протестующий взгляд и, приложив палец к манящим губам, покачал головой. — Только давай без сопротивления. Ты теперь моя жена. А я бизнесмен, Насть. Не последний человек в городе и в стране. Ты должна быть в безопасности, понимаешь?

Она не хотела понимать. Но кивнула.

— Ну, если для безопасности… Ты же не думаешь, что я стану убегать? — подняла на него взгляд своих красивых глаз.

Самир беззвучно засмеялся, поцеловал её в лоб.

— Моя маленькая, наивная девочка. Неужели ты думаешь, что от такого, как я, можно сбежать? Ты моя навеки. Моя жена. Да и зачем тебе сбегать? Разве со мной плохо?

Она отрицательно мотнула головой.

— Ну, вот и отлично. Занимайся своим гардеробом, обживайся в доме. Насчёт учёбы мы договорились. Можешь выйти после медового месяца. До того времени я переведу тебя к лучшему преподавателю.

***

— Сабурова Анастасия… — прочитала вслух надпись на карте, почему-то улыбнулась. А что, красиво. Звучит, так сказать. И когда только успел оформить карту? Хотя, что для Самира является невозможным?

Наверное, я слишком предвзято относилась к нему. Не такой он и плохой. Да, его взгляд пробирал до костей и иногда он этим меня пугал. Но то всё пустое, по сравнению с его отношением. Он ведь ни разу не обидел меня, не накричал. Да, я ещё не забыла свой первый секс и до сих пор чувствовала тупую, ноющую боль между ног, но ведь так у всех. Это нормально. Не его вина, что такова у нас, женщин, природа.

Да и не всё так ужасно, как мне думалось на свадьбе. Он хорош собой. Красив даже. И отвращения никакого я не ощущала. А ещё он разрешил мне продолжать учёбу и не заставлял бросать увлечения. Это же прекрасно! Я буду жить как прежде, только рядом не будет постоянно орущего, пьяного отца и его чокнутой женушки. Я теперь свободна!

И вообще, начала думать, что смогу полюбить Самира. Может, конечно, не сразу, но пройдёт время, и, я уверена, всё наладится. Не зря же говорят, что браки по расчету самые крепкие.

Радостная и почти счастливая я умчалась за покупками. Ни минуты больше не стану сидеть взаперти. Достаточно. И так полжизни под замком, как узница.

Охранник мне не понравился с первого взгляда, но, в конце концов, он ведь не муж, чтобы нравиться. Если следующий за мной везде и всюду здоровый мужик — это единственное препятствие в жизни, то я согласна. Теперь всё будет по-другому. Теперь я буду счастлива, и никто больше не станет играть мной, как куклой. Никто не закроет меня в клетке, как зверушку.

Тогда я ещё не понимала, насколько сильно заблуждаюсь.

***

Уже два дня жила в ожидании его звонка, но телефон молчал, и я понимала, что это конец. Конец всему.

Я не смогу без него. Просто не захочу. Боль уже разрывала сердце, а я думала, что же будет, когда он скажет мне о том, что я больше ему не нужна?

Из раздумий вырвала горничная.

— Светлана Игоревна, вас Самир Камалович зовёт.

Вздрогнув от неожиданности, вскочила со стула, нервно расправила на юбке складки.

— Спасибо, Валя. Я… Сейчас. Стой, а где он? — вид у меня, должно быть, не очень, потому что горничная опасливо попятилась, будто опасалась, что я на неё наброшусь. Дожили.

— У себя в кабинете.

— А, ну да… Да. Спасибо.

Взяв в баре чашку американо, выдохнула и постучала в дверь его кабинета. Самир позволил войти, и я… застыла на пороге, как вкопанная. Рука дрогнула, кофе пролился на светлый ламинат.

Какой же он… Красивый. Не смазливый мальчик, как сейчас принято, нет. У него мужская красота, присущая кавказцам. Безумно притягательный.

Наверное, мне стало бы легче, если бы он в тот момент выглядел уставшим или неопрятным. Не таким… Сияющим и довольным, словно кот, объевшийся сметаны.

Невольно вспомнила его жену. Красавица, чего уж там. Юная, прелестная. Девственница… Вот он и счастлив. А мне выть хотелось от горя.

— Здравствуй, Света. Проходи, — наградив меня хмурым взглядом, вернулся взглядом к документам.

— Привет, — на негнущихся ногах доковыляла до его стола, поставила чашку. — Я вот американо тебе принесла, — ещё совсем недавно у нас была такая традиция. Только он появлялся в гостинице, я сразу же бежала к нему с кофе.

— Спасибо, я дома пил, — буркнул, не отрываясь от бумаг, а мне эти слова по сердцу ржавым лезвием.

Она готовит теперь кофе, значит. Жена.

— Я ещё отчёт принесла. Вот, — подвинула папку, присела на краешек стула.

— Отчёт — это хорошо, — Самир отложил бумаги в сторону, поднялся во весь свой рост и медленно зашагал, обходя стол и приближаясь ко мне. — И кофе тоже неплохо, — встал позади. — А что мы будем делать с твоим неповиновением? — на плечо легла его невероятно тяжёлая рука. Уж я-то знаю, как она умеет наказывать.

Сглотнув, выдавила нервную улыбку.

— Ты о чём? Какое неповиновение? — Неужели он знает? О том, что я была на свадьбе? Я ведь скрывалась… Хотя, разве от Самира скроешься?

— Ты знаешь, о чём, — склонившись ко мне, шепнул на ухо, отчего по коже побежали стайки «мурашек». Ласково потёрся колючей бородой о мою щеку, а в следующий момент намотал мои волосы на кулак, больно дёрнул, запрокидывая мою голову вверх. — Как ты посмела, Светлана? — из его голоса исчезла нежность, и прорезались угрожающие нотки. Ох, как хорошо я их знаю.

— Прости. Пожалуйста, прости. Я не могла сидеть дома. Не могла бездействовать. Я просто хотела посмотреть на неё… Я ничего такого не сделала. Даже не думала, Самир! Клянусь… — второй рукой он сжал моё горло, перекрыл доступ кислорода в лёгкие, и я захрипела.

— Ты меня ослушалась.

Сдёрнув меня со стула, завалил на стол лицом вниз и, надавив рукой на лопатки, задрал юбку вверх. Да так, что ткань затрещала и поползла по шву. Впрочем, к такому я привыкла, а потому хранила на работе пару вещичек. Трусики постигла та же участь и, когда послышался звук расстегиваемой молнии, я выгнулась, приготовившись.

Самир ворвался резко, зло. Быстрыми, сильными выпадами, буквально размазывал меня по столу, а я, кусая губы и ломая ногти о поверхность дубового стола, лишь тихо постанывала.

ГЛАВА 7

— Ты всё ещё злишься на меня? — обвила руками его шею, прижалась щекой к щеке.

Самир закрыл глаза, откинувшись на спинку кресла, смял рукой её грудь. Девушка дёрнулась, но тут же покорно застыла, позволяя ему трогать своё тело.

— Ты меня расстроила, Света. Ты знаешь, как я не люблю, когда меня расстраивают. Имей в виду, это первый и последний раз. Если ослушаешься меня снова, между нами всё закончится. В ту же минуту.

Она замерла без движения, даже дышать перестала.

— Нет, Самир. Пожалуйста… Я же люблю тебя. Не поступай так со мной.

— Ты меня услышала, — не вопрос. Утверждение.

— Да.

— Замечательно. И ещё. Запомни раз и навсегда. Моя жена — табу. Моя личная жизнь для тебя заканчивается там, где я обозначил границы. И дальше ты не лезешь. Если посмеешь, прощения не будет.

Она кивнула, опуская взгляд в пол.

— Я всё поняла. Прости меня. Больше ничего подобного не повторится…

Самир подтолкнул её, принуждая встать, поднялся сам.

— Отлично. Пару дней меня не будет. Гостиница на тебе.

— Как скажешь…

Самир спешил домой. Он понимал, что Насте сейчас непросто и страшно, хотелось как-то приручить её, чтобы расслабилась и не дрожала в его присутствии. Всё-таки она другая. Да, её растили по его правилам, но она русская. Пока привыкнет к нему, к его образу жизни… Будет нелегко.

Но оно того стоило.

Жена встречала его у порога, что, несомненно, пришлось Самиру по вкусу. Из девочки получится не только покорная супруга, но и надёжный тыл. Вон как старается. Пытается ему понравиться.

— Как прошёл твой день? — коснулся губами её губ, заставил себя оторваться, не позволяя большего клацающему зубами волку, что внутри аж завыл от похоти. Только волка не удержать никаким поводком. Он желал взять своё. Рано или поздно возьмёт.

Самир спустил пар со Светланой, но этого оказалось мало. Плохо. Очень плохо. Настя слишком нежная для такого.

— … а ещё купила немного вещей… Ты же не против?

Он улыбнулся ей, не сводя взгляда с губ цвета малины. Сладкие. Манящие. Вкусные.

Особо не вслушивался в её рассказ. Вопрос был риторический. Он и так отлично знал, где она была и чем занималась.

— … и приготовила индейку. Ты любишь индейку?

Тут он нахмурился, пытаясь уловить смысл её слов.

— Приготовила?

Анастасия осторожно кивнула, поджала губы.

— Если тебе не нравится, то я могу…

— Насть, ты не домохозяйка, — привлёк её ближе, склонился к губам. — И я против, чтобы ты занималась домашними делами. Но это я виноват. Сам дома не питаюсь и о тебе не подумал. Прости меня. Там на кухне лежит телефон нашего ресторана. Звонишь, заказываешь и всё. Договорились?

Настя расстроилась. Она ничем не выдала своих эмоций, но Самир почувствовал это. Да, ему тоже придётся учиться общению с женой.

— Прости, я, наверное, устал сегодня. Я не запрещаю тебе готовить. Просто не хочу, чтобы ты напрягалась.

Она выдохнула, заметно расслабилась.

— Что ты, мне совсем не сложно. Я люблю готовить. Но если тебе не понравится, ты можешь заказать еду, я не обижусь.

Ангел. Маленький, светлый ангел. От неё солнцем веет. Летним, тёплым.

Самир набросился на её губы жадно, голодно. Тут же потерял разум, стоило ей так посмотреть на него. И улыбка эта… Особенная девочка.

Анастасия не испугалась, но напряглась. Почувствовал это ладонями, которыми поглаживал её спину.

— Насть, у тебя там не болит уже? Мы можем заняться кое-чем более интересным?

***

Немного пугающе и очень волнительно это — осознавать, что ему хочется меня. Такому взрослому, красивому и успешному. Я не сомневалась, что Самир пользуется успехом у женщин. Более искушённых, более опытных. Возможно даже, более красивых. И мне очень приятно было знать, что я могу с ними сравниться. Ну, раз он так реагировал на меня.

В живот упиралась недвусмысленная твёрдость, а я чувствовала, как щёки наливаются румянцем. В груди бешено заколотилось сердце, и я мелко задрожала.

Ответила на поцелуй, но Самир прервал его.

— Отвечай. Болит там?

Я, наверное, окончательно превратилась в помидор, потому что ещё не привыкла к тому, что у меня есть муж. А особенно не привыкла обсуждать с этим самым мужем особенности своей физиологии.

— Немного… Да, ещё болит. Не сильно, но…

— А кровь?

— Что? Ааа… Нет. Крови нет.

— Хорошо. После обеда посмотрю сам. Пойдём, угостишь меня своей индейкой.

Чего?! Сам посмотрит. Куда? Туда, что ли? Казалось, закипела кожа, так сильно меня обожгло стыдом. Только этого мне нехватало!

— Не надо смотреть! То есть… Это же нормально, что немножко болит. Я не хочу… — мысленно застонав от беспомощности, опустила взгляд в пол.

— Выбирай, — он взял меня за подбородок, приподнял лицо. — Либо я посмотрю, либо врач. Я должен убедиться, что с тобой всё в порядке.

Да я сама не была уверена, что в порядке… Хоть Самир вчера и не зверствовал, был нежным, и я видела — сдерживался, но размерчик у него, конечно… Как-то мы с подружкой втихаря смотрели порно фильм, так вот там у мужчины всё было гораздо скромнее. Когда я говорю скромнее, я имею в виду, что разница огромная.

— Ладно… Тогда пусть это будет врач.

Муж усмехнулся, но кивнул.

— Договорились.

— Тогда… Индейку?

Я видела, что он с удовольствием попробовал бы кое-что другое, но, судя по всему, жалел меня. Что ж, похоже, мне очень повезло с мужем. Нежный, заботливый. Чего ещё желать?

***

— Театр? — я застыла с открытым ртом, глядя на сверкающие огни огромного здания.

— Он самый. Я же должен был искупить свою вину за поход к доктору. Насколько я знаю, ты любишь театр, — Самир улыбнулся своей безумно притягательной улыбкой.

— Очень люблю, — бессовестно соврала, улыбнулась, и он взял меня под руку.

— Тогда давай оставим машину парковщику и пойдём внутрь.

Мне нравился новый мир. Да, я всё ещё опасалась и побаивалась его, но уже не было такой жуткой паники, как перед свадьбой. Я увидела Самира с совершенно другой стороны. Он больше не представлялся мне чудовищем, которое хотело сожрать моё сердце. Он не был таким, каким я видела его в наши редкие встречи, а, вернее, встречу. Одну единственную встречу, на которой мы даже не разговаривали. Он не был похож на того страшного монстра, каким его рисовал мой отец. Самир заботливый и вполне нормальный. Да, я знала, что за ним ходит слава криминального авторитета, но та сторона его жизни меня не касалась, и я надеялась, что никогда не коснётся.

А ещё, мне дико нравилась его забота. Не то чтобы мне были по душе походы по врачам, нет. Но то, что он не тронул меня (а он хотел, я видела), сам этот факт уже много значил. Самир не злодей. По крайней мере, для меня.

Спектакль был скучным. Да и что уж там… Ненавижу я театр. Раньше ходила в него только по приказу. Отец настаивал, чтобы я вела светский образ жизни. Ему нужно было меня повыгоднее продать. А я никогда не любила игру актёров театра. Всё слишком нереально, раздуто, пафосно. С куда большим удовольствием я бы сходила в кино на какой-нибудь смешной мультфильм. Но Самиру, судя по тому, как было приковано его внимание к сцене, спектакль нравился, и мне не оставалось ничего другого, кроме как смириться и залипнуть на смешные панталоны главного героя.

В антракте муж потащил меня перекусить и, пока я жевала какие-то безвкусные канапе, пил коньяк и копался в мобильном. А я наблюдала за ним исподтишка и почему-то улыбалась.

— Я тебе нравлюсь? — вдруг поднял на меня взгляд смеющихся глаз, и я подавилась. Нет, не захлебнулась восторгом, не покраснела, засмущавшись. Я позорно подавилась канапе с ветчиной.

Закашлялась, вытаращила глаза и, скорее всего, покраснела, как помидор. Опозорилась, одним словом.

Самир похлопал меня по спине, приобнял, сунув в руку стакан с водой. Да уж, очень романтично.

— Аккуратнее нужно быть, Насть, — взглянул на меня с укором и погладил по голове, как несмышленое дитя. Вообще замечательно. Теперь я для него неудачница, неспособная проглотить без фатальных последствий кусок хлеба.

Вечер был безнадёжно испорчен.

Во втором акте я настолько заскучала, что уснула. Причём были подозрения, что ещё и похрапывала, потому что когда Самир меня разбудил, глаза его искрились смехом, а у меня по щеке текли слюнки… Позор.

— Какой-то скучный спектакль был. Честно, не понимаю, как можно заниматься сексом в одежде, — ага… А ещё непонятно, как можно уснуть на балконе в театре, когда там, на сцене, занимаются сексом.

— Ну… Это популярный сейчас спектакль… — и настолько интересный, что ты, милочка, задрыхла прямо в кресле.

— Знаешь, я не оценил эту сторону искусства. По мне, так актеры театра должны преподносить что-то возвышенное, красивое. А секс, который даже на секс не похож — дёшево как-то. Можешь считать меня чёрствым сухарем, но я не проникся театром. Скажем так, первый поход был не совсем удачным, — это он о том, как я чуть не скончалась с ветчиной, застрявшей в горле?

Так, стоп! Он сказал, первый поход?

— А ты разве не был раньше в театре?

Самир засмеялся, плавно поворачивая руль одной рукой. Такой мужественный, красивый. Ему идёт вести машину. Как идет и этот светлый пиджак, что так хорошо на нём сидел.

— Никогда. Мне больше нравится активный отдых. К примеру, сходить в горы или съездить на море. Посиделки перед сценой — скучно, не находишь?

Нахожу! Ещё как нахожу! Слышишь?! Я твоя навеки, только не води меня больше в театр!

— А папа говорил, что тебе нравится… И меня поэтому заставлял.

Улыбка Самира растаяла, и лицо приобрело суровый вид.

— Забудь об этом человеке, Настя. Он недостоин того, чтобы ты вспоминала о нём.

Самиру не нравится мой отец. Это чувствовалось в каждом небрежно брошенном слове и взгляде. Впрочем, мой отец мало кому нравился. Такой уж он человек…

— Хорошо, — кивнула, отвернулась к окну. Почему-то захотелось плакать.

А папа… Папа так и не позвонил ни разу. Не спросил, как я там, не поинтересовался, хорошо мне с мужем или плохо. Просто забыл обо мне. Избавился и рад. От этого было больно, хоть я и пыталась отогнать неприятное чувство.

Говорят, девочки всегда подсознательно ищут мужчину, который похож на их отца. Я же была рада тому, что Самир не похож.

— Так, значит, тебе не нравится театр? — его голос снова стал мягче, теплее, и я растянула губы в улыбке, стараясь скрыть кислую мину.

— Ну… Не особо.

— Это хорошо. Потому что вторую погоню за высоким искусством моя психика не выдержит. А ты, кстати, так сладко спала, что я подумывал присоединиться.

В следующий момент мы смеялись, хватаясь за животы, а все горести и обиды отошли куда-то на третий план. Мне было хорошо с ним. Так хорошо, как не было никогда раньше. Мне нравилась моя новая жизнь.

ГЛАВА 8

Некоторое время спустя.

Он смотрел на меня, как, наверное, смотрит на свою жертву жестокий зверь перед тем, как перегрызть ей глотку. Всегда пугал этот его взгляд. И если раньше я видела его крайне редко, то сейчас этот зверь в облике Самира появлялся всё чаще. Удерживая меня за волосы, опускал на колени, а второй рукой расстегивал ширинку на своих брюках. Освободив член, ткнулся им в мои губы.

— Давай, Света. Как я люблю, — тихий приказ, хотя на дне его взгляда в тот момент полыхал огонь.

Послушно принимаю его в себя, веду языком по уздечке, заглатываю ствол на всю длину, и он рычит от нетерпения.

— Быстрее!

Совершаю несколько быстрых движений, но Самиру этого мало, и он, сжимая в руке мои волосы, толкается глубже. Упругая головка упирается мне в горло, и я покорно выполняю его желание, заглатывая глубже, пока не начинаю задыхаться.

Самир зол. Я чувствую его ярость кожей. Ощущаю её в каждом его прикосновении. И причина его гнева не я. Он стал другим, когда женился на этой девушке. Совершенно. Не то чтобы ему не была присуща жестокость, нет… Была. Но раньше это проявлялось по-другому. Я видела жажду в его глазах, видела, как сильно он меня хочет. Сейчас же это был совсем чужой человек. Он трахал меня в рот со звериным оскалом, при этом желания в нём не было. Лишь неуёмная ярость, которую он никак не мог заглушить. Он словно отрывался на мне…

А я падала всё ниже. Медленно и мучительно погибала во мраке его взгляда. Даже если этот мужчина растопчет меня, сожжет моё тело и душу, я всё равно буду любить его. Всегда. Вечно…

Я никогда не забуду те дни, когда он вытаскивал меня из ада. И что бы ни случилось, в моём сердце всегда будет жить тот Самир, который протянул мне руку помощи и выдернул из страшного кошмара.

Пять лет назад:

— Ну, давай, милая, скажи мне, куда тебя ещё трахнуть? — приторно-гадкий голос прорывался в моё подсознание, заставляя проснуться. А я не хочу просыпаться. Потому что во сне моё спасение. Наяву же — ад. Страшное, жуткое чистилище.

— Прошу… Не надо… Умоляю, — из горла вырывается лишь невнятный хрип, потому что он душит меня. Проклятый ублюдок, что ломает моё тело, а с ним и дух уже пятый день. Странно… Я проваливаюсь в беспамятство, отключаюсь от реальности, пока меня снова не приведут в чувство, но чётко определяю время суток и количество нескончаемых часов издевательств.

— Моя маленькая сууукааа, — тянет противно, мерзко. Мне хочется разодрать ему рожу, но руки стянуты наручниками так сильно, что холодная сталь врезается в мясо. Я хочу плакать, но слёз больше нет. Они иссякли. Высохли, как и моя душа. — Давай, раздвигай свои ноги, тварь, — и делает это сам. Силой. Грубо, больно. Стыда, правда, уже не ощущаю. Этот порог я переступила дня три назад.

Он наваливается на меня своей воняющей потом тушей, и в промежность врезается его толстый член. Я кричу из последних сил, впиваюсь ногтями в мерзкую харю, но один сильный удар мгновенно выбивает из меня волю к сопротивлению. Чувствую, как из носа льётся что-то тёплое, а перед глазами прыгают черные точки.

Он трахает меня, как озверелый, пыхтит и кряхтит, а с его противной морды на моё лицо капает пот. Он въедается в свежие раны и неимоверно жжет. Похлеще кислоты. К горлу подкатывает тошнотворный ком, и меня рвёт прямо на него.

— Ах ты ж, сучара! — бьёт наотмашь, но трахать прекращает, и это уже облегчение.

Потом я слышу несколько выстрелов, кто-то кричит, будто его пытают, и мне радостно от этого. Не знаю, кто те люди, что калечат моих мучителей, не знаю, оставят ли меня в живых. Но мне уже наплевать. Жизнь никогда не станет прежней. Даже если останусь в живых — солнечной девочки Светы больше не будет. Она умерла в адских муках под одним из мучителей.

Голоса приближаются и замолкают. С трудом разлепив опухшие веки, пытаюсь сфокусировать взгляд. Какие-то мужчины. Почти все бородатые, огромные. Кавказцы. А потом я отрубаюсь и прихожу в себя уже на следующий день в больничной палате.

Палата не из дешевых, да и сама клиника, похоже, платная. Я оглядываюсь по сторонам в надежде увидеть того, кто меня сюда привёз, но вижу лишь медсестру. Она склоняется ко мне, что-то говорит, а я беззвучно вою, сотрясаюсь от немых рыданий.

Меня обкалывают какими-то седативными препаратами, и становится легче. То есть, внутри всё также выжжено и пусто, но я не ощущаю боли. Так легче. Так проще. Так хорошо.

На следующий день в палату вошёл мужчина. Он присел на стул и долго смотрел на меня, сложив руки в замок.

— Что ты видела там? — спросил, наконец, спустя время, и я испуганно замотала головой.

— Ничего не видела. Прошу вас, не убивайте… — жить всё-таки хотелось. Хотя бы попытаться.

На самом деле в моей памяти навеки отпечатались стены в брызгах крови и зияющая дыра во лбу главного мучителя. Но я бы никогда и ни за что не рассказала бы об этом. Никому.

— Помощь нужна?

Я кивнула, не особо разбирая его скупые фразы. И он ушёл. Моё лечение продолжилось, и через месяц я вышла из стен больницы. Меня встречал всё тот же мужчина. Марат Хаджиев.

Я не знаю, почему он помог мне. Понятия не имею, с чего вдруг такой как он вдруг проникся ко мне сочувствием. Но я буду благодарна ему всю жизнь за то, что познакомил меня с Самиром. А последний дал вторую жизнь.

Он знал, что со мной произошло. Не мог не знать. Он помог выбраться из сплошного кошмара, преследующего меня днём и ночью. Он вдохнул в меня жизнь и заставил запереть весь тот ужас под замок. Спрятать его за кирпичную стену и там похоронить на веки вечные.

Именно с Самиром я обрела покой и счастье.

***

Ему мало Светланы. Раньше она одна могла погасить в нём этот огонь. Сейчас же он не мог насытиться. Не мог усмирить демонов, рвущихся наружу, когда рядом находилась Настя. Её скромные улыбки, робкие взгляды… Как они сводили с ума. Как хотелось ворваться членом в её красивый нежный рот и долбиться, пока не схлынет сумасшествие. Ему нужно больше, чем невинные прикосновения и ласковые поцелуи. Намного больше.

Светлана старалась подарить ему наслаждение. И раньше ей удавалось. Но не сегодня. Сегодня он всё время возвращался мыслями к своей юной красавице-жене и дурел ещё сильнее.

— Уже уходишь? — Света поставила перед ним чашку с кофе. — Я думала, мы поужинаем вместе…

— Я не голоден. Устал. Хочу отдохнуть. Завтра приеду.

Девушка кивнула, прижалась губами к его губам.

— Я буду скучать.

— Всё, мне пора, — резко поднялся, даже не прикоснувшись к кофе.

Хотелось увидеть Настю. И действительно отдохнуть. Похоже, он переутомился.

Жена встречала его у порога, и эта её привычка уже стала необходимостью. Вручив ей букет цветов, притянул к себе.

— Такая нарядная. Куда это ты собралась, а?

Она зарделась, кокетливо повела плечом.

— Это для тебя. Я приготовила ужин. Ты голоден?

— Я зверски голоден, — рыкнул ей в шею, прихватывая зубами нежную кожу. — Так бы и съел тебя!

Настя захихикала, обвила его руками.

— Я скучала. Очень. Ну что это за медовый месяц такой? Ты целыми днями на работе.

Вздохнув, легко отстранил её, сбросил с себя пальто.

— Я сам не в восторге, малышка. Но сейчас такое время. Много работы. Потерпи немного. К новому году обещаю всё разгрести.

Она забрала одежду из его рук, понимающе улыбнулась.

— Не оправдывайся, я всё понимаю. Просто не хватает тебя… Кстати, я завтра выхожу на учёбу, ты не забыл?

Самир улыбнулся.

— Как скажешь, моя умная жена. Лишь бы ты была счастлива.

ГЛАВА 9

— Ну, рассказывай! — Маша подпёрла рукой щеку и приготовилась слушать.

— Да что рассказывать? Медовый месяц у меня был, — протянула смущённо.

— Да ты что-о-о? Ну? И? — похоже, подружку не устраивал короткий ответ. Мария всегда делает всё с размахом и того же требует от других.

— Ну что «и»? Ничего особенного…

— Настя! — она предупреждающе выставила вилку вперёд, и на нас заоглядывались другие посетители кафе.

— Ну ладно! Ладно! Он хороший, — я улыбнулась, до сих пор ощущая на своих губах утренний поцелуй. Приятный, мужественный, с горчинкой кофе и его личным запахом. Сумасшедший коктейль.

— Насколько хороший? — Маша поиграла бровями, явно намекая на интимные подробности.

— Маш! Вот у тебя одно на уме. Очень хороший. Во всех смыслах. Заботливый, нежный, добрый, — Маня открыла рот, внимая моему рассказу, а меня понесло так, что уже не остановить. Замолчала, лишь когда официант принёс нам счёт.

— Охренеть, — протянула подруга с долей зависти. — Слушай, так всё хорошо, что даже не верится. А ты его так боялась раньше. Плакала. Неужели за месяц всё так кардинально поменялось? Не верю, — подруга прищурилась. — Вот не бывает так. Что-то тут не чисто.

Я улыбнулась ей, потрепала Маньку за пухлую щёчку.

— Да говорю тебе, обалденный он. Я сама не верила, что из этого брака получится что-нибудь хорошее. Отец так расписывал Самира, что кто угодно испугается. Но на самом деле всё по-другому, Машка. Он такой… Такой… — не найдя слов, я просто захихикала, как дурочка.

— У-у-у, подруга… Да ты втюрилась по уши! — Маня сокрушительно покачала головой. — Ну, дела.

— Возможно. Но он мой муж, не забывай. Имею право влюбляться.

Тут у Машки не нашлось доводов против, и она молча поджала губы, а я достала мобильник.

«Привет. Я на обеде. А ты что делаешь?» — и застыла в ожидании ответа, который последовал почти сразу.

«Скучаю по тебе. Вот как раз разглядывал твоё фото».

«А откуда у тебя моё фото?»

«Сфотографировал, пока ты спала».

«О, нет!»

«О, да! Ты спишь, как младенец».

Закрыв рот ладонью, захохотала.

— Кхе-кхе! Я тут никому не мешаю? — Машка состроила обиженную мину. — А то, если чего, я могу уйти.

— Не ревнуй, — подмигнула подружке, и та скрестила руки на груди.

— Знаешь что, не нравится мне всё это. Он не тот, за кого себя выдаёт. Вот вспомнишь мои слова. Этот гад ещё покажет своё истинное лицо.

— Не говори так о моём муже. Он, правда, хороший. Просто всё так быстро происходит…

Очень быстро. Ещё месяц назад я жила в жутком страхе от того, что однажды за мной придёт чудовище и заберёт в своё логово, где мне предстоит пройти все круги ада. А теперь я жить не могу без его сообщений в «Вайбере». И, кажется, я действительно влюбилась в Самира. Но ведь это же не плохо, правда?

— Слушай, Насть, а тебя не смущает, что этот здоровяк за нами постоянно следит? Бр-р-р, аж мурашки по коже, — Маша кивнула на сидящего за соседним столиком охранника.

— Машуль, он не следит, а охраняет. Это необходимая мера предосторожности, — повторила слова мужа. — К тому же, он не нарушает границы моего личного пространства. Пусть будет.

Машка лишь закатила глаза, но спорить не стала. Хоть и заметила в её глазах неодобрение. Ох, уж эти ревнивые подружки.

— О, девчонки, приветик! — мне на плечи легла тяжелая рука. — Как ваше «ничего»? Соскучились по мне?

— Привет, Витя, — я стряхнула с себя его лапищу и повернулась к Машке. — Ну что, пойдём на пары?

Маша кивнула и поднялась со стула, а Витька последовал за нами. Что бы вы лучше понимали мою реакцию, Виктор — это головная боль всего института. Из-за неуёмной злобы ко всем девушкам (о причине которой ходили самые разные слухи, начиная от импотенции и заканчивая матерью-маньячкой), этот парень буквально истязал всю женскую половину факультета. Но мне почему-то доставалось от него больше всех. То ли я была самой мерзкой из всех мерзких, то ли виной мой покладистый, тихий нрав. То есть, я никогда никому не жаловалась и молча терпела его стебания.

Только в этот раз одними словесными шуточками дело не закончилось. Подлец шлёпнул меня по попе и присвистнул на всё кафе, привлекая к нам внимание. Мы с Машкой застыли с открытыми ртами, когда позади шутника выросла гора. Гора та звалась Махмудом, и он был приставлен меня охранять. Витька этого не знал…

— Эй! Ты чё?! Эй, мужик! Отпусти! Ты чё?! — учитывая скудный словарный запас Витьки и не особо богатый русский язык Махмуда, диалог получался так себе…

Взявшись за руки, мы с подругой растерянно наблюдали за охранником, несущим щуплого Витьку за шкирку к двери. Несостоявшегося абьюзера вышвырнули с порога прямо в лужу, а после Махмуд любезно приоткрыл для нас дверь.

— Ох… Ох… Охренеть! — констатировала подруга, и я бы её поддержала, да отнялся язык. — Вот это мужик!

Чего?!

Я поражённо вылупила глаза на Машку.

— Мань… Ты чего это?

— Офигительный просто, — томно вздыхая, Маруся прошла мимо Махмуда, но тот даже не удостоил её своим вниманием.

Я ещё раз посмотрела на охранника, чтобы понять Манин восторг. Огромный, жуткий. Из особых примет — борода и шрам наискосок через всё лицо. Но, видимо, правду говорят: на каждый товар есть свой купец…

***

— До завтра же разберись с ним. Чтобы этот урод больше никогда не переступил порог здания, в котором будет находиться моя жена! — Самир схватил подчинённого за грудки, встряхнул. — Ты услышал меня, Махмуд?!

— Да, шеф.

С рыком отшвырнул от себя охранника, откупорил бутылку с коньяком.

— Где она сейчас?

— Дома, шеф.

— Хорошо. Подгони мою машину ко входу, — окинув взглядом свой кабинет, схватил бутылку со стола и содрал со спинки стула свой пиджак. — Домой меня отвези.

Настя ждала его у накрытого стола. Вся нарядная, восхитительная. Настоящая принцесса.

— Привет, красивая моя, — чуть пошатываясь, он прошёл в гостиную, снял пиджак и отшвырнул его в сторону. — Скучала?

Жена просияла, бросилась к нему в объятия и, повиснув на шее, потянулась к губам. Самир поцеловал её, стиснул руками обтянутые шелковой тканью платья ягодицы.

— Ой, ты выпил?..

Он поджал губы, виновато склонил голову.

— Есть такое. Простишь?

Настя улыбнулась, провела пальчиками по его щеке.

— Эх ты. А я ужин приготовила, вино купила.

Подхватив её на руки, прижал к себе и усмехнулся, когда девушка вскрикнула.

— Потом поужинаем. Сейчас я хочу кое-что другое, — направился к лестнице, ведущей на второй этаж, а Настя вдруг воспротивилась.

— Подожди, Самир. Слышишь? Остановись… У меня… Месячные, — отвела взгляд в сторону, прикусила нижнюю губу. — Я не могу сейчас, понимаешь?

— Это не проблема, малыш. Всё хорошо, тебе нечего стесняться.

Настя упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуться, но Самиру это не понравилось.

— Перестань. Мы сделаем это по-другому.

— Я не хочу, Самир! — девушка дёрнулась, вырываясь из его рук и, встав на пол, тут же умчалась, отчего-то всхлипывая.

Он остановился посреди лестницы, склонив голову и закрыв глаза. Попытался прогнать пьяный морок, чтобы хотя бы примерно понять, что это сейчас было вообще. Тряхнув головой, бросился за женой, но та предусмотрительно заперлась в спальне.

— Настенька, открой, пожалуйста, — тихо постучал, но из комнаты не донеслось ни звука. — Насть? Может, объяснишь мне, что произошло? Я тебя обидел? Сделал больно? Насть, у нас секс раз в неделю, и каждый раз ты находишь причину, чтобы не спать со мной. В чём дело?

Внутри просыпалась слепая ярость, и Самир сжал кулаки, прогоняя демонов, приказывая им заткнуться. С ней нельзя грубо. Только не с Настей. Она же нежный цветок. Надави он чуть посильнее — сломается.

— Открой мне дверь, девочка. Мы просто поговорим.

Щёлкнул внутренний замок, и заплаканная Настя отступила назад.

ГЛАВА 10

Ожидая ответа, он требовательно смотрел мне в глаза. И молчал. Какая-то оглушающая тишина, бьющая по нервам сильнее, чем крик.

А я жевала губы и сопли и не знала, как объяснить ему всё… Может, сказать, что я фригидная? Что не чувствую ничего? А что, как вариант. Но вообще, конечно, глупость. Мне приятно с ним, и Самир это видел. Он не поверил бы в такую чушь.

— Я знаю, что не соответствую твоим требованиям, и ты вправе злиться на меня… — замямлила тихо, а Самир вдруг схватил меня за подбородок, приподнял лицо.

— Посмотри на меня. В чём дело? Скажи прямо, без этих пространных речей, — глаза его не выражали ничего. Стали вдруг ледяными, равнодушными. И лишь подрагивание горячих пальцев, не сильно сжимающих мой подбородок, говорило о том, насколько он напряжён.

— Я не знаю, что сказать, — последняя попытка, и она не увенчалась успехом.

— Настя! — рявкает вдруг, и я пячусь.

Вот оно. Вот оно, то, чего я боялась. Вот такого его взгляда, жуткого и тёмного. Это и есть та граница, дальше которой заходить не хотелось. Не хотелось знать, что там, под этим взглядом. Отчего-то мне казалось, что там ничего хорошего нет.

Он всегда так смотрел, когда хотел меня. Будто совершенно другой человек. Не тот хороший и добрый Самир, которого я знала. Кто-то иной.

— Не бойся, — он, видимо, понимал, что я готова была сейчас бежать, куда глядят глаза, и отступает. — Я просто хочу знать, в чём дело. Мне казалось, мы отлично находим общий язык. Но когда дело доходит до секса, ты становишься другой.

— Это ты становишься другим, — слетает с губ раньше, чем успеваю подумать. Замолкаю.

— Продолжай, — поздно. Он уже ухватился за мои слова.

— Прости…

— Говори, — приказывает холодным тоном.

— Я боюсь, когда ты на меня так смотришь. Ты не делаешь мне больно во время этого… Но я вижу, что хочешь. Ты будто сдерживаешься. А мне каждый раз кажется, что вот-вот сорвёшься. Я знаю, как это звучит… Я не ищу причину или… — удивлённо смотрю в его удаляющуюся спину и вздрагиваю от хлопка двери.

Что, он не станет разубеждать меня? Не скажет, что я всё себе придумала? Просто уйдёт?

Ушёл. Не посчитал нужным развеять страхи малолетней дурочки. И поделом мне, глупой овечке.

Становится обидно. Не за себя. За Самира. Кажется, я была к нему несправедлива. Я продолжала жить в коконе страха, которым меня пичкали с детства, и никак не могла из него выбраться.

***

— Самир? — Светлана удивляется, но в то же мгновение радостно улыбается, бросаясь ему на шею. — Я так рада, что ты пришёл. Но почему так поздно? Что-то случилось?

Он заталкивает её обратно в квартиру, закрывает за собой дверь.

— А что, ты не хочешь меня видеть? — цедит сквозь зубы, хватая её за шею и сжимая пальцами.

— Что ты? Нет, конечно! То есть… Очень хочу. Ты же знаешь, — шепчет немного обиженно, и Самир усмехается.

— Хочу тебя трахнуть, — грубо толкает её к стене и, подхватив под ягодицы, приподнимает.

Рукой лезет под её халат, отодвигает в сторону бельё и пробует пальцами нежные складки. Девушка уже течёт, и это льстит. Хоть кто-то его хочет.

А в голове всё ещё взрываются атомные бомбы, и гневом застилает глаза. Он сдержался. Не хотел обижать Настю. Но сегодня ему лучше не возвращаться домой. Слишком велик соблазн показать ей демонов, которых она разглядела под его напускной нежностью. Дать им волю и позволить себе овладеть ею, так, как давно уже хочется.

— Любимый… — Светлана повторяет его имя и с криком выгибается, когда он раскатывает по члену презерватив и насаживает её на себя. — Трахай меня! Как хочешь трахай!

И он с рыком врезается в податливое лоно, вдалбливает девушку в стену и, оскалившись, вонзается в нежную кожу её шеи зубами. Упивается её покорностью и рвёт девичье тело с бешенством зверя. Света вонзает свои ногти в его плечи и, смяв пальцами рубашку, бьётся в экстазе.

А ему мало. Мало секса. Мало её дырки. Хочется большего. Намного большего. Входит в неё по самые яйца и застывает, пока Света кончает на его члене.

— Хочу твою задницу! — оторвав её от стены, рывком поворачивает к себе спиной, так, что она даже не успевает воспротивиться.

— Самир, нет… Я боюсь. Ты меня порвёшь, — она хнычет и ведёт задницей, пытаясь увильнуть, но он удерживает её за шею, больно сдавливая.

— Не двигаться, я сказал!

Девушка дрожит, но послушно ждёт. Всхлипывает, когда он смачивает её сзади и прижимается ко входу головкой.

И всё. На этом всё. Неожиданно желание исчезает, а в крови возрастает уровень тестостерона. Зашкаливает. Агрессия превращается в слепую ярость, и Самир впечатывает кулак в стену. Светлана с визгом отскакивает в сторону, панически натягивает на себя съехавший с плеч халат.

— Ты чего? — шепчет, затравленно глядя на кусок отвалившейся штукатурки. — Самир?

— Иди в комнату!

Без лишних слов Света убегает, а он облокачивается о стену. Перед глазами испуганное лицо Насти, а в штанах дикое, неудовлетворённое желание. Желание взять её, овладеть. Зверски оттрахать.

***

Раньше тот монстр, что жил внутри Самира, тщательно скрывался. Трудно представить, что нужно было сотворить, чтобы его увидеть.

Сейчас же я будто заглянула в пропасть ада. Там гнев нещадный, злоба чёрная. Я буквально кожей почувствовала его ярость. Нет, бешенство!

На какое-то мгновение мне показалось, что он способен убить. Не за что-то, а просто так. От удушающей злобы. Самир мог разорвать меня голыми руками — настолько силён он, тот мрак, поселившийся в нём.

Он пришёл через пять минут. Совершенно спокоен и адекватен. Присел на кровать рядом со мной, коснулся лица кончиками пальцев.

— Испугалась?

Поджав губы, я часто закивала.

— Нет, нет. Не надо бояться. Всё хорошо. Я просто устал. Слышишь? — зарывшись пальцами в мои растрёпанные волосы, легонько помассировал.

— Что с тобой происходит, любимый? Скажи мне. Это из-за неё? Из-за твоей жены? Что она с тобой делает?

Он усмехнулся как-то холодно, страшно.

— Лучше тебе спросить, что я сделаю с ней.

Отчего-то я не хотела спрашивать. Наверное, не располагал к себе тот монстр, что всё ещё смотрел на меня из глубины его потемневших зрачков.

— Ну же? Спроси, — он склонился к моему лицу, больно натянул волосы. — Давай, девочка. Спрашивай, — а голос страшный, угрожающий. Будто хищник дышит мне в лицо и ждёт малейшего движения, чтобы вонзить свои острые клыки в сонную артерию.

— Я не хочу… — шепчу осипшим голосом, не смея отвести взгляд. Казалось, что, как только я посмотрю в другую сторону, он порвёт меня на куски.

— Не хочешь?

— Нет…

— Хорошо. Тогда снимай с себя это тряпьё и ложись. Я приму душ и приду. Будь готова.

***

Самир не вернулся домой на ночь, не пришёл и утром. Я просидела всё это время в гостиной, то и дело репетируя, как буду извиняться. Но так и не дождалась.

Охранник приехал вовремя. Молча открыл мне дверь машины, молча сел за руль. Как обычно, в общем-то. Но мне почему-то казалось, что он знает, где Самир.

— Простите, Махмуд… А вы мне не подскажете, где сейчас мой муж? Дело в том, что он не отвечает на мои звонки, и я очень волнуюсь.

Мужчина пожал плечами и вырулил со двора, а я бросила жалобный взгляд на навес у гаража, где Самир обычно оставлял свой «мустанг».

День тянулся мучительно медленно, и мне невыносимо хотелось сбежать с пар. Останавливал лишь страх разочаровать Самира ещё больше. Он заплатил лучшим преподавателям, чтобы те усиленно занимались со мной, и подвести его я не хотела.

— Слушай, подруга, ты меня пугаешь. Ты не залетела случайно? — Машка подсела ко мне, приобняла за плечи. — Вчера хохотала да муженька своего расхваливала, а сегодня сопли на кулак наматываешь. Что случилось-то?

Поджав губы, вздохнула.

— Дура я, Мань, — в глазах защипало от обиды на собственную глупость. Мне же не пять лет! Можно же было поговорить с ним по-человечески! Объяснить всё нормально, а в идеале не отказывать мужу. Секс — это же нормально. Просто нужно привыкнуть.

— Ну, это не новость для меня, если что. Только вот как ты это поняла?

И я, глотая слёзы и ежесекундно поглядывая на молчащий телефон, выдала всё подруге. Та не то чтобы удивилась, а скорей даже одобрила.

— Знаешь, Насть, это всё неспроста. Значит, подсознательно ты осознаешь, что муж твой ни разу не лапочка. Вот и видишь в нём отголоски его второго «я». Между прочим, у нас развита интуиция получше, чем у мужиков. И игнорировать её нельзя. Вот я недавно смотрела фильм один, там про маньяка было…

— Маш! Ну какой маньяк? Ты чего? — к нам повернулась добрая половина аудитории, и я заговорила тише. — Перестань нести чушь. Просто он… Другой. Понимаешь? Не такой, как все.

— Ага, не такой. Все они одинаковые, и бандиты, кстати, не исключение. Просто некоторые более жестокие. Вот твой — жестокий. И если ещё утром у меня были сомнения по поводу Витьки, то сейчас я уверена: это не несчастный случай.

Тут я хотела поспорить насчёт бандита, но крыть нечем…

— Подожди. Причём тут Витька?

— Как? Ты не слышала? — Машка округлила глаза и воровато заоглядывалась по сторонам. — Его ж избили. Зверски. Такое ощущение, что убить хотели, да он чудом выжил! Его нашли утром у института. А знаешь, что самое странное? Полиция так и не приехала. Витька в больницу увезли и всё, тишина. Будто ничего и не произошло. Помнишь, как год назад девчонка с параллельного потока ногу сломала? Так они тут всё вверх дном перевернули! Всех допрашивали. А тут ни слова, ни полслова. Преподы тоже молчат. Как ты считаешь, чьих это рук дело? Нет, ты не думай, я тебя не подозреваю, — Маша замахала руками. — Но с нами же был твой надзиратель. Этот здоровенный… Так вот он и рассказал твоему бешеному муженьку. А тот в свою очередь…

— Так, всё! Хватит! — я строго оборвала подругу на полуслове, открыла тетрадь для конспектов. — Ты так сейчас все преступления на него повесишь. Витьку, конечно, чисто по-человечески жаль, но, согласись, он сволочь. Давно уже нарывался. Мало ли чей муж его избил.

Маня обиженно надула губы и замолчала, а я мысленно вернулась во вчерашний день.

Да нет… Не мог Самир. Он же не преступник какой, чтобы людей калечить. Или всё же мог?

«Вайбер» безжалостно молчал, и я вдруг подумала, что имею право знать, где находится мой супруг.

— Маш? А, Маш? Ну, не дуйся! — толкнула её локтём, и подруга со вздохом повернулась ко мне.

— Ну, чего тебе?

— Можешь съездить со мной к Самиру в офис?

ГЛАВА 11

— Это всё плохо закончится, — ворчала Машка, перекидывая через забор свою пухленькую тушку. — Вспомнишь мои слова!

— Не каркай, — шикнула на подругу и спрыгнула на землю.

— А что будет, если этот Махмуд обнаружит, что ты исчезла?

Пожав плечами, я огляделась вокруг, схватила Машу за руку.

— Доложит Самиру, наверное. А теперь бежим к остановке.

— Но мы ведь сами идём к твоему Самиру. Какой в этом всём смысл?

— Махмуд не пустит меня к нему, понимаешь? Самир вряд ли сейчас хочет меня видеть.

— Твоя логика мне непонятна, подруга.

Сама с трудом себя понимала. Но я должна была выяснить, где мой муж. Должна поговорить с ним. Извиниться, на худой конец, от меня не убудет. Я чувствовала свою вину. Она прожигала меня насквозь. И тот взгляд его, брошенный напоследок…

Несправедливо это. Он же ни разу меня не обидел. Ни единым словом. Мало ли, какой он за пределами дома. Я не должна была говорить ему те слова.

— Ни хрена же себе. Вот это гостиница… — Маша открыла рот, ошеломлённо взирая на огромное здание. — Я такие только в кино видела.

— Ладно, будем надеяться, что он здесь. Пошли.

Внутри всё было ещё круче, чем снаружи. А мой муж серьёзный бизнесмен. Не то чтобы я об этом не знала раньше, просто сейчас начала понимать кое-что. Чтобы всё это иметь, необходимо быть жёстким и сильным. Закон каменных джунглей. Такой мужчина не может быть мягкотелым. И вполне нормально, что иногда другая его сторона проявляется и в моём присутствии. А я, дура, чуть в маньяки-потрошители его не записала.

Чувство вины нагрянуло с утроенной силой, и я, набрав в лёгкие побольше воздуха, шагнула к стойке ресепшена.

— Добрый день! Чем могу вам помочь? — мне улыбнулась милая брюнетка Екатерина. Элегантная форма, идеальная причёска. Бейджик и тот золотом блестел, словно его всё утро начищали.

На какое-то мгновение я задумалась… И что во мне нашёл Самир, если вокруг столько прекрасных девушек? Неужели ни одна не приглянулась? Ни разу?

— Здравствуйте. Я хочу увидеть Самира Камаловича, — ответила ей так же вежливо.

Екатерина удивлённо вздёрнула брови, и милая маска в мгновение ока преобразовалась в недоумённую.

— По какому вопросу? — трудно было не заметить, что её тон стал другим. Появились какие-то стервозные нотки.

— По личному. Я его жена, — вздёрнув подбородок, я посмотрела девице прямо в глаза, и та разинула рот. Что, не ожидала? Так-то!

— Жена? — протянула задумчиво, нахмурилась. — Прошу вас, — видимо, новая информация всё же добралась до мозга, и девица указала рукой в направлении какой-то двери.

— А я здесь подожду… — в край растерянная Машка бросилась к креслу, а во мне вдруг проснулась стерва.

— Сделайте моей подруге кофе, — одарила Екатерину торжествующим взглядом, и у той по напудренному лицу пошли красные пятна. Сдержав ехидную усмешку, прошествовала мимо неё.

Длинный пустынный коридор, бесчисленное множество дверей, и вот я у цели. Девушка тихонько стучит в дверь, открывает её и просовывает внутрь голову.

— Самир Камалович, к вам ваша жена.

Пару мгновений тишины отбиваются в моём сознании целой вечностью.

— Хорошо, иди.

Сердце пускается вскачь, и я остаюсь одна. Стук каблучков Екатерины отдаляется, а я делаю шаг в кабинет.

— Что ты здесь делаешь? И где Махмуд? — муж встречает меня сердитым взглядом, и я поначалу даже теряюсь. Неужели так сильно обиделся?

Выдыхаю.

— Я убежала от него.

Самир сидит на краешке большого стеклянного стола, скрестив руки на груди. Рубашка расстёгнута до середины, и я вижу его татуировку на груди. Волчий оскал — такой жуткий, но притягивающий взгляд.

— Вот как? И зачем же ты это сделала? — взгляд его смягчился, но голос всё так же холоден.

— С тобой хотела поговорить. Извиниться…

— Здесь не место для подобных разговоров. Сейчас тебя отвезут домой, вечером поговорим.

— Выслушай меня. Прошу, — ринулась к нему, но Самир, склонив голову, остановил меня вытянутой вперёд ладонью.

Остановилась в шаге от него, проглотила подступающий к горлу комок.

— Езжай домой, Настя. А когда появится Махмуд, передай ему, что он уволен. Пусть уезжает обратно на родину, раз не в состоянии выполнить свои обязанности.

— Что? За что? Это же я виновата! Я сбежала! Не нужно его увольнять, — чувство вины усилилось. Не хватало ещё, чтобы чья-то семья осталась без хлеба из-за моей глупости.

— Он не выполнил свою работу. Таких людей я не держу у себя. А ты в следующий раз хорошо подумай, прежде чем что-либо сделать. Как видишь, каждый поступок имеет свои последствия.

Разговор не удался.

— Хорошо, я уйду, но позволь Махмуду остаться… Он ведь выполнял свои обязанности. Я сбежала через чёрный ход…

— Я не меняю своих решений. До вечера, Анастасия.

Анастасия. Вот как. Куда же подевалась Настенька? Где сгинула красавица? Я неожиданно осознала, что совершенно не знаю своего мужа. Оказывается, он может быть и таким.

— Моего однокурсника отправили в больницу. Ты знаешь, кто это сделал? — разумеется, никто, будучи в здравом уме и трезвой памяти, не признается в таком, но не спросить я не могла. Извелась бы от глупых мыслей. И сразу же накатил стыд. Идиотка. Самир взрослый, состоявшийся мужчина, а не гопник из подворотни. — Извини. Дурацкий вопрос.

Самир оттолкнулся от стола, приблизился ко мне.

— Вообще-то до больницы он не должен был дотянуть.

Из груди будто сильным ударом выбили воздух.

— Что?

— Ну ты же не просто так спросила, правильно? Ты ведь хотела знать, не причастен ли я к этому? Я отвечаю тебе, — склонился к моему уху, и тяжёлая рука легла на мою талию. — Это я отдал приказ.

***

Я увидела его жену, выбегающую из кабинета, и попятилась назад. Не хотелось встречаться с ней. Пусть она даже не знает меня, но знаю её я. И это гадко на самом деле. Во всех смыслах.

Так быть не должно. Мужчина не должен жениться на другой, если чувствует что-то к тебе или же не должен изменять своей жене, если чувствует что-то к ней. В нашем случае всё гораздо сложнее. Самир не любил ни одну из нас. Мы ему просто удобны. Каждая по-своему. И это не удручало, нет. Это ломало мне все кости, они срастались, и тут же их крошили снова. Вот такую боль я испытывала каждый раз, когда не дожидалась его к ужину или наблюдала из-за спины, как он набирает ей сообщение. И так день ото дня. Я горела в своём личном аду, а ему было просто удобно. Ему было плевать. На нас обеих.

Но стоило ему коснуться меня, надежда вновь просыпалась, и я ничего не могла с собой поделать. Пора признать, я зависима. Не так, как от наркоты, нет. Эта ломка ещё мучительней. Она выворачивала наизнанку не тело, а душу, часть которой погибала каждый раз, как он уходил домой. К ней.

— Слушай, Светка-а-а, — ко мне подкрадывается Катерина, шипит в ухо, как змея. — А ты знаешь, кто она? Эта девка? А?

— Знаю, — говорю мрачно и разворачиваюсь, чтобы уйти, но она преграждает мне путь.

— Бедная, я не представляю, что ты сейчас испытываешь! Это же надо. Сюда припёрлась. Курица белобрысая! Патлы выкрасила вместе с мозгами! Полностью соответствует стереотипу о блонди! А ты моську её видела? Видела? Ребёнок же! Малолетка стервозная! Представляешь, заявляет мне: «Сделайте моей подруге кофе»! И что такой мужчина как Самир Камалович в ней нашёл? Да она же пустышка по сравнению с тобой!

Я закрываю глаза, медленно выдыхаю. Почему я считала Катю своей подругой? Что у нас могло быть общего? Наверное, я просто слишком много времени проводила на работе. Больше кандидатов в друзья не было, а поговорить иногда с кем-то нужно. Просто отвелечься и не думать, насколько всё паршиво.

— Вообще-то, я тоже блондинка. И делать кофе — твоя обязанность. И сейчас мы не подружки, Кать. Не сидим за рюмкой мартини в баре. Сейчас ты хостес, а я администратор. Занимайся своими делами. Тебя не должна волновать жена Самира Камаловича.

Катя разочарованно сопит, обходит меня дугой и, виляя бёдрами, удаляется. А я смотрю вслед своей сопернице и всеми силами пытаюсь вернуть на лицо равнодушие. Не получается. От мысли о том, как он только что обнимал её, целовал, сводит всё внутри болезненным спазмом. Ведь ещё полчаса назад он целовал меня.

***

- Эй, что с тобой? Насть! Да стой ты! — Машка хватает меня за руку, и я только тогда вспоминаю, что пришла сюда с ней. — Настюх, ты чё? Он тебя обидел, да? Ударил? Вот я ему сейчас… — зло пыхтя, подруга разворачивается, чтобы пойти в бой на обидчика, а из моего горла вырывается истерический смех. — Ну, Насть… Ты чего?

— Всё нормально, Мань. Он меня не бил. Пойдём отсюда, — оглядываюсь назад, всё ещё надеясь, что Самир пойдёт за мной, попытается поговорить нормально, скажет, что так неудачно пошутил. Но его нет… А я встречаюсь взглядом с девушкой, которую раньше уже где-то видела. Хмурюсь, замечая, с каким неприкрытым интересом она наблюдает за мной, и пытаюсь вспомнить, где мы встречались.

— Ладно, пойдём. По дороге всё расскажешь. Слушай, а давай забуримся в какой-нибудь ресторанчик, ты меня накормишь? Ты ж у нас теперь богатая дама. Хотя мне и чебуречная сойдёт. А то от этих переживаний у меня сахар в крови упал, — Маша болтает без умолку, видимо, пытаясь как-то привести меня в чувство. А я всё вспоминаю наш разговор с Самиром, и от ужаса подкашиваются ноги.

Кто был тот мужчина? Кто он? Это не мой муж. Не тот добрый, весёлый человек, которого я знала ещё вчера. Это кто-то другой. Злой, агрессивный, невероятно опасный. Тот, о котором мне рассказывал мой отец.

Достаю из кармана телефон и набираю номер папы. Впервые за долгое время. Я обещала Самиру и себе, что не стану искать с ним общения, но сейчас не время для гордости. Мне слишком страшно.

Отец неожиданно отвечает. Видимо, спьяну не рассмотрел, кто звонит. Не важно.

— Здравствуй, папа.

— Что тебе нужно? — из динамика слышится охрипший запойный голос. А я не ошиблась. — У тебя теперь есть муж, вот и обращайся к нему. Мне не звони.

Уже не больно. Я слишком часто слышала от него подобное.

— Мне нужно поговорить с тобой. В последний раз, пап. Обещаю, потом я оставлю тебя в покое и больше никогда не потревожу.

— Нет, — язык заплетается, и слышится звон посуды.

— Папа! — ору в трубку, останавливаясь посреди улицы, и на меня удивлённо косятся многочисленные прохожие. Но я не в том состоянии, чтобы задумываться о правилах этикета. — Хоть один раз в жизни дослушай меня до конца! Хоть один грёбаный раз! — я никогда так не разговаривала с ним. Боялась. Знала, что ему ничего не стоит затолкать мои слова обратно. Но теперь я боялась кое-кого посерьёзней, чем домашний абьюзер-пропойца. — Мне нужна информация о моём муже! Я хочу знать о нём всё, что знаешь ты!

Скажете, не стоило совать свой нос в эти дела? Возможно. Но на тот момент я считала, что мне это поможет. Я всё ещё верила, что этот месяц после свадьбы не был красивым сном. И мужчина, с которым я познакомилась недавно, не мой муж.

— Спроси у него лично. Мне нечего сказать, — равнодушно тянет эта скотина, именуемая родителем. — У тебя всё? У меня много дел.

Знаю я твои дела. Рюмка да графин — вот и все заботы. А уж теперь-то, когда так выгодно продал свою дочь, и вовсе никаких проблем.

— Я заплачу тебе.

Отец задумывается всего на мгновение, но волшебное слово «деньги» уже прозвучало, и теперь он подсчитывал прибыль.

— Нет. Оставь меня в покое, — неожиданно сбрасывает звонок, а я застываю с открытым ртом.

Напротив останавливается машина, и мы с Машей испуганно пятимся. Из иномарки выбегает какой-то парень в костюме, услужливо открывает нам дверь.

— Прошу вас. Самир Камалович сказал отвезти вас домой.

Я оглядываюсь на окна гостиницы и вижу в одном из них Самира. Кажется, на меня в тот момент смотрел мой муж. Тот самый, который так был мне нужен.

— Поехали, Насть, — Маша берёт меня под руку, тянет к машине, а Самир вдруг исчезает.

ГЛАВА 12

Самир вернулся домой вечером. Стащил с себя рубашку и пошёл в ванную. Молча. Без единого слова. Просто прошёл мимо, как будто меня и нет. Меня обдало ароматом коньяка с примесью сигаретного дыма.

— Нам нужно поговорить, — сглотнула, смачивая пересохшее горло, а он остановился и повернулся ко мне.

— Говори, — голос уставший, вид измученный. Может, просто тяжелый период, а я напридумывала себе всякого.

— Почему ты стал вдруг… Таким? В чём я провинилась? Да, я признаю, что была не права, и согласна на секс почаще. Но неужели ты из-за этого так злишься? Я же извинилась.

Он подошёл ко мне с усмешкой, зашёл за спину.

— А зачем мне скрывать своё истинное лицо, если ты и так его разглядела, мм? — его дыхание обожгло кожу шеи, переместилось ниже, к плечу. — Ты же всегда считала меня жестоким уродом, так? Поначалу это было из-за влияния твоего ублюдка-отца, да. Но вскоре ты сама разглядела под маской моей добродушности морального урода. Так какой смысл продолжать игру?

Он говорит зло, отрывисто. Наигранно. Будто специально запугивал. А я ему не верила. Вернее, не хотела верить.

— Я знаю, какой ты в той, другой жизни. Но это всё там, за пределами дома. А со мной ты не такой. Ты мог бы с самого первого дня показать своё истинное лицо, как ты говоришь. Мог ведь. И я бы не смогла уйти. Но ты был нежен со мной. Это же что-то да значит? — набравшись смелости, поворачиваюсь к нему, задираю голову, чтобы посмотреть в глаза. — Ты решил, что я считаю тебя чудовищем, но это не так. И ты мог бы мне объяснить, почему так поступил с Витькой. Я пойму. Это ужасно, но… Всё ведь можно исправить, было бы желание. Ты мог бы помочь ему с лечением? — вопрос срывается с губ раньше, чем я успеваю подумать, а Самир, приподняв брови, рассматривает меня, как инопланетянку.

— Ты странная, Настя. Мне нравится эта изюминка в тебе. Ты живёшь в этом мире, но как будто не отсюда. Не такая, как другие. Особенная, — криво усмехается, прижимает к себе, обвивая рукой мою талию, ощутимо сдавливая. — Ты действительно считаешь, что я настолько хороший? Ошибаешься, жена. Я очень плохой. И нет, я не буду помогать этому уроду. Он издевался над тобой. Это же правда? Так?

Я пожимаю плечами, вздыхаю. Если расскажу, сколько всего мне сделал Витька, Самир его точно добьёт.

— Ты многого ещё не понимаешь. Поверь мне, таких ублюдков нужно наказывать. И я не прекрасный принц. Но готов быть им для тебя. Если ты так хочешь, — ведёт по моей щеке пальцами, сдавливает подбородок. — Но учти. Ещё раз ты ослушаешься меня, сбежишь от охраны или выкинешь ещё что-нибудь в этом роде, и я расстроюсь. Очень сильно. Я рассвирепею. Поняла?

Поднимаю на него испуганный взгляд, и муж кивает в подтверждение своих слов.

— Не верю, — мотаю головой, потому что действительно не представляю такого. — Ты не станешь меня обижать.

***

С каждой секундой его молчания она всё больше теряется и теряет уверенность в своих словах. Маленькая глупышка решила вдруг, что его можно исправить. Починить. Он такой, какой есть, и другим не будет.

— Накрой на стол. Я скоро приду, — разворачивается, чтобы уйти, потому что вдруг захотелось оправдать её надежды и извиниться. Этого, разумеется, не будет.

Стоя под прохладными струями, облокотился о стену и уставился в никуда. Что-то идёт не так. Не так, как он планировал раньше. А план, казалось, был идеальный.

Сначала он женится на правильной, чистой девушке. Чуть позже появятся наследники. В остальном жизнь Самира не должна была измениться. Не так, как это происходит сейчас. И вроде всё, как обычно… Но в то же время по-другому.

Он чувствует, что всё меняется. Бесконтрольно и не в ту сторону. Самиру не нравится, когда что-то идёт не так, как он того хотел. Он в таких случаях расстраивается. А ему нельзя расстраиваться. Ни в коем случае.

Настя…

Она действительно ангел. Милый, светлый, добрый. Всё ещё верит в любовь и мир во всём мире. И ему не хочется её разочаровывать. Хотя иногда возникает неприятное до скрежета зубов чувство, что девочка играет с ним. Но уже через мгновение он понимает, что это не так. Не умеет она. Вот Светлана могла бы. И то, не факт. С ним ввязываться в игры опасно. И каждый, кто хоть немного знает Сабура, не станет создавать себе проблемы.

Она ждала за столом. Успела переодеться в вечернее платье и даже завить волосы. Услышав его шаги, выпрямила спину, улыбнулась.

— Я приготовила мясо с овощами. И купила вино. Твоё любимое, — выглядит взволнованно, хоть и пытается это скрыть. Пожалуй, перестарался он сегодня.

— Спасибо, — наклонился, чтобы поцеловать её и надел цепочку на тонкую шею. Как же ему хочется вцепиться в неё зубами. Чтобы она всхлипывала и краснела, как делает это, когда он берёт её. — Это тебе. Небольшой подарок.

Настя склонила голову, погладила цепочку.

— Ух, ты… Красивая. Это платина, да? Спасибо, — потянулась к нему за поцелуем, и Самир удовлетворённо улыбнулся.

Вот такой должна быть жена. Послушной, радостной и благодарной. От мысли о благодарности в паху всё напряглось и заныло.

— Давай скорее поужинаем. Я хочу тебя, — прошептал ей в губы, отстранился, чтобы посмотреть на реакцию Насти.

Она ничем не выдала своё несогласие или страх. И хорошо. Не силой же собственную жену брать.

— Самир… — так и не съев ни куска, девушка отложила приборы, несмело посмотрела ему в глаза. — Я хочу, чтобы ты кое-что пообещал мне. Пожалуйста, — добавила совсем тихо, и его отчего-то это покоробило.

— Слушаю тебя, Настенька.

— Пообещай, что больше не будешь никого избивать из-за меня, — прозвучало неуверенно, но вместе с тем требовательно.

Он откинулся на спинку стула, внимательно посмотрел на жену. Зря он вспылил и рассказал ей об уродце. Не нужно ей знать.

И сейчас самое время пойти на уступки. Ведь девочка старается вернуть отношения в прежнее русло. Это достойно похвалы. И компромисса с его стороны. Только не в этом случае.

— Я не могу пообещать, что спущу на тормоза, если тебя кто-то обидит. Но могу дать тебе слово, что сделаю всё, чтобы это предотвратить. С завтрашнего дня ты будешь ходить с охраной везде. Даже в институте. Охранник будет ожидать тебя за дверью аудитории.

Она явно желала не этого.

— Но… Это некрасиво. И неудобно. Я не хочу привлекать внимание и чувствовать себя не такой, как все.

Самир вздохнул и, сложив руки в замок, задумался.

— Хорошо. Но тогда ты в свою очередь должна пообещать, что если что-нибудь случится, и кто-то хотя бы криво на тебя посмотрит, ты сразу же позвонишь мне.

— А ты вернёшь Махмуда?

— Настя, мы не на рынке. Ты не продаёшь, я не покупаю.

— Хорошо, — поджав губы, кивнула. — Обещаю.

***

— Не бойся, — Самир привлёк меня к себе, надавил на позвоночник, заставляя выгнуться в его руках, и своими губами нашёл мои. Еле ощутимый поцелуй заставил вздрогнуть, а кожа покрылась мурашками. Его язык проскользнул между моих губ, коснулся моего, и муж вместе со мной шагнул, подталкивая к кровати.

— Я… Мне в душ нужно, — замямлила тихо, и он протестующе рыкнул.

Что ж… Не нужно, значит.

Ахнула, когда он повалил меня на кровать и с силой развёл ноги в стороны. Удержавшись от порыва сдвинуть их, обняла его за шею.

— Не бойся, сказал. Я не обижу, — возвысился надо мной. — Ты мне веришь?

Я кивнула, как болванчик, сглотнула, скользнув взглядом по его телу. Красивый… Такой бугристый в нужных местах, такой рельефный, что текут слюнки и начинается тахикардия. Это в принципе нормально для меня. Я всегда на него так реагировала. Но вот его взгляд… Он горит. Как у зверя какого-то… И снова хочется сбежать.

— Верю, — шепчу одними губами, а Самир склоняет голову так, чтобы видеть мои глаза.

— Ты опять меня боишься, — утверждает, не спрашивает. Считывает страх безошибочно.

— Нет, просто… Волнуюсь. Вот.

Самир вздохнул, погладил моё бедро, чуть сжал. По телу пробежал разряд тока, и я заскользила пальцами по его, будто вылитой из стали груди.

— Насть, — он перехватил мою руку, коснулся губами ладони. — Ты долго заучивала эти движения?

Ох, ну как у него это получается? Видеть меня насквозь? Или я настолько бездарная актриса?

— Прости. Я просто не знаю, что делать, — знаю, по-идиотски звучит. После месяца замужества за таким горячим мужчиной как Самир я уже должна была иметь представление о сексе. И имела бы, если бы не уклонялась от супружеского долга, а во время исполнения этого самого долга не лежала бы под мужем бревном.

Я практически ничего не умела. И это не есть хорошо. Вон Машка говорит, что мужчины любят раскрепощённых женщин, а я… Ну, меня трудно было назвать даже средненькой такой любовницей.

— Давай ты расслабишься и отдашься ощущениям, ладно? — он старательно сдерживал усмешку, но я её уловила в голосе. Самир говорил со мной таким тоном, каким, должно быть, говорят с несмышлёными детьми. — Потом сама поймёшь, что нужно делать. Просто доверься. Я не буду тебя есть.

Его эрекция упиралась мне в бедро, а руки медленно стаскивали трусики вниз. Я приподняла попу, помогая ему, и поймала одобрительную улыбку. Что ж, в конце концов, это не первый мой секс. Всё будет хорошо.

Но именно в этот раз чувства были накалены, нервы оголены, как провода. Что-то шло не так, как обычно. Самир был другим. И я понимала это где-то на уровне подсознания. А окончательно осознала, уже когда он дёрнул меня за предплечье, разворачивая к себе спиной, и приподнял мой зад вверх.

— Спокойно, — отдал строгий приказ, удерживая меня в таком унизительном положении.

Нет, я, разумеется, не ханжа и в курсе про позу «раком», но отчего-то мне не понравилось то, как Самир управлял моим телом, даже не спросив на то позволения. Будто я неживая. Будто ему плевать на мои ощущения.

Хотя, возможно, конечно, я слишком много о себе возомнила. Не стоило бы забывать о том, как я досталась Самиру. Он не ухаживал, не делал мне предложение. Он просто пришёл и взял. Купил. Так чего же я ждала? Что он вдруг воспылает ко мне уважением? С чего бы? То, что легко достаётся, не ценится. Я знала эту истину когда-то.

Но мне так хотелось поверить в эту сказку, почувствовать, как это, когда тебя любят и опекают. Когда на тебя не наплевать, ты не вещь, не разменная монета. Ты просто любима. И я поверила. Отдалась этой глупой, наивной мечте, побежала за ней босиком, оголив душу.

Сказка закончилась. Я осознала это чётко, когда Самир даже не удосужился меня возбудить, а просто смочил пальцы своей слюной и провёл ими по моей промежности. Раздвинув мои ноги коленом, он навалился сверху и вошёл одним напористым толчком, отчего я вскрикнула и выгнулась. Было дискомфортно, даже больно, но отползти муж мне не дал. Вдавив в постель весом своего тела, что-то удовлетворённо прошипел на ухо на своём языке и толкнулся глубже.

— Самир! — я засопротивлялась и безуспешно задёргалась, но он подался вперёд, хватаясь за изголовье кровати, и я поняла термин «переехали катком». Только мой «каток» ещё и трахал меня. Именно трахал. Это действо не назвать другим, более ласковым словом.

Самир впечатывал меня в кровать, размазывал почти в буквальном смысле. А я не могла даже вскрикнуть — настолько была шокирована. Боль уже практически исчезла и настигала, лишь когда он входил до упора, касаясь меня своим членом там, внутри.

— Расслабься, — прорычал на ухо, опуская руку к моему животу и скользя по нему к горящей огнём промежности. — Сейчас будет хорошо. А теперь считай!

Честно? Я не верила, что в такой позе может быть хорошо. Только не тогда, когда в тебя вдалбливается огромный член и по ощущениям пытается тебя проткнуть насквозь. Но когда клитора коснулись его пальцы, я вздрогнула и на сей раз не от боли.

Сжав своими мышцами член Самира внутри, заскулила от того, как его пальцы закружили на чувствительном бугорке, иногда надавливая и снова лаская. Муж прекратил движения внутри меня, но его плоть нетерпеливо подрагивала во мне, и я выгнула спину, намекая Самиру, что можно продолжить. Он толкнулся сильно, со шлепком. И снова застыл, не прекращая трогать меня пальцами. Затем толкнулся ещё раз, и я жалобно заскулила, требуя продолжения.

Самир будто играл со мной, то поощряя, то наказывая. И мне нравилось. Быть для него объектом желания, чувствовать, как влажный от наших соков член врезается в меня снова и снова, а потом с нетерпением ждать нового толчка.

Я дошла до пика за пять толчков. Да, я считала, как и было велено. А когда безвольно распласталась под Самиром, он схватил меня за бёдра и продолжил экзекуцию, уже доводя до оргазма себя. Ему потребовалось намного больше, чем мне, и когда сперма брызнула мне на ягодицы, а над ухом послышался хриплый стон, я облегчённо выдохнула и мгновенно забылась сном.

ГЛАВА 13

Самир уложил её себе на грудь, закрыл глаза. Отголоски оргазма всё ещё блуждали по телу, и он признал: с Настей всё по-другому. Каждый раз, как в первый. Особенно сегодня… Ему не показалось, девочка приняла его. И не просто приняла, ей понравилось.

Хотелось бы ему, конечно, приучить её к себе. Чтобы брать пожесче, чтобы как он любит. Но Самир чувствовал: Настя ещё не готова. Если он начнёт давить на неё, девочка просто сломается. А ему сломанная жена не нужна. Нужна сильная. Такая, чтобы могла выдержать его, чтобы соответствовала. Раньше ему казалось, что Настя такая.

Опустив взгляд на спящую девушку, долго всматривался в её лицо. Интересная. И необычная. Наверное, поэтому ему так хотелось её. Как не хотелось ни одну другую. Даже Светлана больше не заводила как раньше.

***

Я ждала его до поздней ночи, но так и не дождалась. Вертела в руках телефон, ожидая хотя бы скупое «я не приеду», и боролась с желанием набрать номер, который знала наизусть. А потом снова открыла вино.

Усмехнулась, глядя на дно бокала. Да, Света, тебе осталось только спиться. И что дальше? Чего ты добьешься в этой жизни? Что у тебя есть сейчас? А ведь уже тридцать два. Время не стоит на месте, оно идёт, несётся. И так страшно оглядываться назад и не видеть ничего, за что можно было бы зацепиться.

Я всегда хотела ребёнка. Хотела выйти замуж, купить дачу и ездить туда с семьёй на выходные. Обычная жизнь. Как у всех. Но получила Самира… Того, кто никогда на мне не женится (и если раньше на это была надежда, пусть и слабая, то сейчас от неё ничего не осталось), того, кто никогда не согласится на ребёнка, пусть даже рождённого вне брака. Я лишена всего. По собственной вине. Ведь Самир был готов меня отпустить. Да и сейчас, если я захочу уйти, он не станет удерживать силой. Но я не могу переступить через себя. Не хочу. Не вижу рядом с собой никого другого.

Знаю, что рано или поздно все это прекратится. И инициатором разрыва будет Самир. Но я всё ещё верю, что он со мной не порвёт.

Опустошив бокал, хватаю телефон и выдыхаю.

«Я скучаю по тебе», — пишу, глотая слёзы, и нажимаю на «отправить».

«Прошу, напиши хотя бы слово».

«Самир! Мне так сложно!»

И он молчит. Снова и снова мои сообщения уходят вникуда и пропадают, утопая в равнодушии этого жестокого человека. Алкоголь начинает действовать, и я, уже не беспокоясь о том, что будет дальше, набираю его номер.

— Ответь! Давай же!

Я не задумываюсь о том, что на звонок может ответить его жена. Более того, подсознательно я этого жажду. Чтобы она узнала. Чтобы ей было так же больно, как сейчас мне.

Нет, я не считаю виновной эту девочку. Вряд ли она знает обо мне и, конечно же, её вины нет. Но боль так раздирает, что я хочу знать — плохо не мне одной. Самиру уж точно плевать…

Гудки сменяют друг друга. Такие длинные, такие мучительные. Они въедаются в подкорку и всё больше раздражают. А я вою. Нечеловеческим голосом. Бьюсь головой об стол и кричу в пустоту.

Я ненавижу тебя, Самир Сабуров! Ненавижу и люблю…

***

Всё наладилось. Вернее, так я себе твердила. Я хотела в это верить. Потому что в моей голове уже нарисовалась картинка идеальной семьи, и она мне нравилась.

Но всё внутри кричало о том, что легко не будет. Я старательно гнала от себя плохие мысли и временами мне это даже удавалось. Только через какое-то время они снова возвращались и с каждым разом всё мрачнее.

— Знаешь, что, подруга, так дело не пойдёт. Мы сейчас же идём на обед, где ты, кстати, меня угощаешь, а потом идём по магазинам. Поняла? Тебе нужен антидепрессант в виде шопинга. Всё! — властным движением руки Машка оборвала мои попытки возразить. — Даже не обсуждается! Успеешь ещё ужин своему возлюбленному приготовить. Вот я бы хрен ему чего готовила. Богатый мужик! Пусть в ресторанах жрёт!

Я не стала объяснять подруге, что значит быть замужем и пытаться наладить отношения. Она против всего того, что заставляет людей быть ответственными. Я же совсем другая. Мне нравится угождать мужу, ждать его с работы. Нравится видеть его улыбку. Мне всё в нём нравится. И особенно приятно, когда он ест мою стряпню.

— Я не могу. Пары ещё не закончились. Самир слишком много сделал для меня, и я не могу так просто взять и наплевать на его старания. Я должна учиться, Маш. И тебе советую.

Подруга покрутила пальцем у виска, одарила меня взглядом психиатра, взирающего на душевнобольного.

— Ты, Настюх, со своим Сабуровым окончательно тронулась? Тебе девятнадцать! Собираешься превращаться в клушу? Не рановато ли?

— Маш! Всё, хватит. Я никуда не пойду. У нас, кстати, сейчас очень важная тема. Конспектируй лучше, чтобы потом на зачёте не стонать, что всё забыла.

К нам повернулся преподаватель, грозно зыркнул из-под очков.

— Милые дамы! Я вам не мешаю?

— Извините… — я уткнулась в свою тетрадь, а Машка скучающе вздохнула.

— Эх, молодость… Скучно как… Вот бы развеяться, погулять. Пивка так хочется…

— Ну, хорошо, — зашипела на неё в полголоса. — Хорошо. Я согласна. После пар прогуляемся.

Маня захлопала в ладоши, а я покачала головой. Ну никакой серьёзности.

Уже после пар мы выбрались в торговый центр, где Машка случайно встретила какого-то знакомого. Молодой парень, весь в татуировках и пирсинге мне сразу не понравился, о чём я и шепнула подруге. Но та заверила меня, что он «классный пацан» и пристыдила: мол, низко это — судить человека по внешности. Что ж, тут я с ней согласилась и даже ощутила укол совести. Но когда молодой человек со странной кличкой Череп предложил нам сходить в кафешку «тут за углом», вежливо улыбнулась и предложила Машке сходить с ним без меня.

Останавливали не только вид Черепа и его манера общения с матом через слово, но и тот факт, что Самир доверяет мне. Ведь он выполнил своё обещание, и теперь за мной по пятам не ходила охрана. Это было что-то вроде удачного бартера. Я ему, а он мне… Но всё же муж прислушался к моим пожеланиям. Это дорогого стоило.

— Ты не можешь так поступить со мной, — оттащив меня в сторону, Машка зло зашипела. — Так подруги не поступают!

— Нет, Маш. Я с вами не пойду. И тебе с этим… Черепом никуда ходить не надо. Он мне не нравится.

— Ты не понимаешь! Там будет один парень… Он мне очень нравится, и у него сегодня день рождения, отмечают в той кафешке. Да я сама напросилась на это приглашение, Насть! Но одна идти боюсь, а очень хочется. Ну сходи со мной, что тебе стоит?

Иногда Машка меня поражала. Даже не тем, с какой проворностью успевала нахватать на свою задницу проблем, а тем, как ловко она меня при этом обманывала.

— Ага, так значит, пошопиться ты хотела, да? И сюда мы пришли случайно? И этого бритоголового мачо повстречали неожиданно? Маш, ты совсем, что ли, уже? Я, в отличие от тебя, замужняя девушка и по всяким кафешкам ходить не собираюсь, ясно? Всё, пойдём отсюда. Мне этот твой дружок не нравится.

Но Маша застыла на месте, упрямо скрестив руки на своей пышной груди.

— Вот такая ты, значит, подруга, да? А я, между прочим, через забор с тобой прыгала, от того гориллы помогала сбежать. С тобой ездила в офис, а ты… — и меня смыло потоком нескончаемых обвинений. — Между прочим, вот в таких ситуациях проявляется дружба. Тебе так сложно, да? Просто сходить со мной? Я же только отдам подарок и всё!

Закрыв глаза и досчитав до десяти, я обречённо вздохнула.

— Ладно! Только туда и обратно. Просто отдадим подарок и вернёмся. Обещай!

Подруга часто закивала, а я подумала, что делаю что-то не то.

ГЛАВА 14

— Ты звал меня? — закрыла за собой дверь, нервно поправила волосы.

Самир поднял на меня взгляд, припечатал им, словно ударил по лицу. Ощутила его гнев физически.

— Тебе не спалось ночью? — принял расслабленную позу, откинул голову на спинку кресла, глядя на меня из-под полуопущенных век. Только я знала, что всё это напускное. Уже в следующую секунду он может оказаться рядом и схватить меня за горло, перекрывая путь кислороду, или вообще свернуть шею.

Самое страшное, что я не помнила ничего из того, что творила ночью. То есть помнила, конечно… Как остервенело названивала ему, а потом всё — чёрный провал. Дожила Света. До провалов в памяти из-за выпитого алкоголя. Даже не знаю: мне должно было быть стыдно или страшно? На самом деле мне никак. Я осознавала, что ночные приключения могут мне вылиться боком, но реакции на это пока никакой не было.

— Не спалось, — пожимаю плечами, опускаю глаза, потому что выдержать его взгляд очень трудно. Практически невозможно.

— И ты решила, что можешь нарушить и мой покой? — и, видимо, мне это удалось.

— Прости, я…

— С каких пор ты пьёшь, Света? — он швырнул на стол свой мобильный, и я осторожно заглянула в ветку сообщений, которые отправила ему в пьяном угаре.

Стыдно — это не то слово… Позорно. Да, я бы охарактеризовала эту ситуацию именно так.

— Я была расстроена. Ты мог хотя бы предупредить меня, что не приедешь…

Он прервал мои попытки жестом руки, поднялся с кресла и, сунув руки в карманы, зашагал ко мне. Невольно попятилась, уперлась спиной в стену.

— А разве я обязан тебя предупреждать? — склонился к моему лицу, опустил взгляд на мои пересохшие губы. А во мне неожиданно вспыхнула злость. Может, это из-за похмелья, а может, я просто устала быть никем в его жизни…

— А разве это так сложно? Просто написать пару слов. Или я вообще ничего не значу для тебя? Тогда почему ты приезжаешь меня трахать? Почему не трахаешь свою жену? Или её тебе мало? Она не может дать того, что даю я? Ты с ней, наверное, нежен, да? Как был нежен со мной поначалу? Как скоро ты покажешь ей своё истинное лицо, а, Самир? Будет она любить тебя такого? Как я люблю, будет любить?! — последнюю фразу я выкрикнула ему в лицо, и Самир усмехнулся. Зло так, мстительно.

Повернулся, чтобы отойти от меня, но вдруг резко повернулся, схватил меня за волосы и, ловко намотав их на свой кулак, рванул на себя.

— Пошла вон!

Я захлопнула рот, но слишком поздно. И то, что из него вылетело, уже не вернуть обратно.

— Самир…

— Уходи, Света. Не провоцируй меня, — оттолкнув меня от себя, как нечто мерзкое, отправился к столу.

Я хотела извиниться, объясниться с ним, но его мобильный зазвонил, и Самир поспешил ответить. А я, опустив голову, поплелась прочь. Как побитая собака.

— Да! Куда она пошла?! — донеслось уже из-за двери, и я вздрогнула от этого нечеловеческого рыка. — Машину мне! Быстро!

***

Самир закурил снова, посмотрел на тлеющую сигарету. Его не расстроила Света. Всё, что она творит, ожидаемо. Но Настя… Блядь, его милая Настенька…

Хотелось раскрошить позвоночник каждому, кто только посмотрит на неё там. В том вонючем кабаке, куда она попёрлась сразу же, как только он позволил ей выйти из дома без охраны.

Затушив сигарету, накинул пиджак и, открыв сейф, достал охотничий нож.

— Пора нам познакомиться поближе, Настенька, — холодная сталь блеснула на свету, и глаза Сабурова потемнели.

— Самир Камалович, машина готова, — дверь открылась, и он зашагал к выходу.

***

Я всё же пошла. Не могла оставить Машку одну. Не поступают так подруги. Однако, если бы я знала, чем закончится этот день, то, наверное, послала бы куда подальше и Машу, и её возлюбленного, о котором ни разу почему-то не слышала.

А всё потому, что не был он возлюбленным. По крайней мере, у него на Машку были совершенно иные планы.

В кафе было людно, и я облегчённо выдохнула. Но радовалась, как оказалось, рано. Череп миновал зал и повёл нас в направлении каких-то кабинок.

— Видала? ВИП-комнаты! А ты идти не хотела, — зашептала мне на ухо Маша, но я её восторга не разделила.

— Не забывай, мы пришли, чтобы вручить подарок и всё. Поняла? — напомнила ей на всякий случай, и подруга театрально закатила глаза.

— Поняла я, поняла! Зануда!

В кабинке было мрачно и душно, и мне сразу стало дурно от ударившего в нос мерзкого запаха алкоголя. Когда глаза привыкли к слабому освещению, я рассмотрела семерых парней, некоторые из которых вызывали откровенный ужас. Татуировки, кожаные безрукавки и тяжеленные цепи на бычьих шеях. Смрад дымящихся сигарет и сальные взгляды, которыми по мне прошёлся, если не каждый, то добрая половина точно.

С кем Машка спуталась? Впрочем, вопрос риторический, и ответа не требовалось. Особенно, если учесть, что подруга, тут же забыв о моём существовании, уже повисла на шее именинника.

— Макси-и-ик, я так скучала! — парни громко заржали, а мне захотелось исчезнуть отсюда. Причём мгновенно.

— А это твоя подружка? А чё тока одна? Ну, мы ж договаривались! — недовольно заворчал на неё Максик в синих, почти выцветших наколках и бандане на лысой башке, а я вылупила глаза на Машку, мысленно обещая сжечь мерзавку на костре. Она подружек им, значит, обещала!

— Мась, ну не пугай Настю. Она хорошая. И мы ненадолго пришли. Только подарочек тебе подарю и пойду.

«Мася» разочарованно заворчал и зачавкал жвачкой.

— Подарок? Ну, давай свой подарок, епт, — вот это его «епт» прозвучало как сигнал к бегству. Не потому что я такая ханжа и не считаю за людей тех, кто ругается матом. Вовсе нет. Просто я никогда не тусила в таких компаниях, и моему воспитанию подобные знакомства противоречат. К тому же уже пора было возвращаться домой, готовить ужин для мужа.

Машка вытащила из сумки часы и вручила своему… Даже не знаю, как назвать этого уже не юного бойфренда.

Он, всё так же чавкая жвачкой, осмотрел часы (между прочим, не дешёвые). Вот, на что Машка, стесняясь и краснея, одалживала у меня деньги. Лучше бы себе что-нибудь купила, чем этому придурку с замашками зека.

— Ну, норм, чё, — Максим заржал, как конь, а его дружки захмыкали, внимательно нас разглядывая. Мерзко. — Лан, проходите, девчонки. Выпейте с нами.

Машка взглянула на меня с надеждой, а я наградила её угрожающим взглядом. Нет, Маня, не смей! Ты и так нас непонятно куда затащила!

— Ну, и чё встали? Особое приглашение надо? — какой-то мужик, похоже, самый старший в этой компашке, но не самый умный, привстал, пропуская нас к свободным местам. Какая галантность.

— Спасибо за приглашение, но нам уже пора. Маша, пойдём, — я протянула подруге руку, но схватил её Максим. Схватил цепко, влажной, большой ладонью, и меня замутило. — Отпустите, пожалу… — но отпускать меня никто не собирался, а скорее наоборот. Эта обезьяна дёрнула меня на себя, обняла за талию, а я в панике задёргалась, взирая полными ужаса глазами на Машу.

— Да чё ты, сладкая? Чё ты кипишуешь? Мы просто выпьем, потанцуем, чё такого-то?

Компания загоготала, а Машка робко попыталась объяснить, что я замужем, и нам вроде как надо идти. Ну спасибо, подруга! Меня толкнули к кому-то в объятия, и этот кто-то усадил меня на свои колени. Затошнило сильнее.

— Прекратите! Я буду кричать! — отойдя от шока, я начала отбиваться от того самого великовозрастного, но он мерзко заухмылялся и, схватив меня за лицо, впился в мои губы своими, чересчур влажными и отвратительными.

Я замычала ублюдку в рот и заколотила по плечам, где-то вдалеке послышался писк Машки. Мужик оторвался от моих губ и зачем-то схватил за нос, зажимая его пальцами, а потом к моему рту прижали стакан, и горло обожгло каким-то отвратительно воняющим алкоголем. Я закашлялась, жидкость полилась изо рта, и тут же в меня влили новую порцию.

— Вот так ляля, давай. Ишь ты, правильная какая! Да щас, как птичка запоёшь! Макс, а подружки ничё такие!

Всеобщий хохот, шум, гам, тихие, неуверенные Машкины возражения — всё смешалось в какую-то адскую катавасию. У меня перед глазами всё плыло, к горлу подступала тошнота, и проклятый мужик что-то сунул мне в рот. Кажется, какую-то таблетку.

— Чуть-чуть расслабимся давай, а то ты напряжена, — донеслось до ушей, и новая порция алкоголя унесла таблетку в горло. Мои руки, наконец, отпустили и я вскочила, но тут же упала обратно, потому что комната закружилась, и я поплыла.

Не могу точно сказать, сколько продолжался весь этот вертеп, но мне вдруг стало хорошо и приятно. Даже лица этих байкеров (или кто они там), больше не казались отвратительными, Машка мне улыбалась и что-то пила, а её ухажёр подливал нам обеим. Алкоголь уже не казался омерзительным и даже мужчина, у которого я сидела на руках, стал более приятным. Я глупо улыбалась, раскачиваясь из стороны в сторону, и пыталась уловить смысл из разговора, но тщетно. Реальность от меня ускользала, а новые порции спиртного не помогали прийти в себя.

Я видела, как Машку целует её Максим, а моё бедро поглаживает рядом сидящий мужик. И всё казалось каким-то нереальным, будто фильм смотрю.

Внезапно позади что-то стукнуло, но повернуться я не смогла. Поднялся шум, в том числе и в моей голове.

— Э-э-э, мужики, вы кто такие?! Ты чё творишь, бл… — странные вопли оборвались, и до меня донеслись какие-то странные звуки, смахивающие на звуки побоев.

Кто-то кряхтел, кто-то кричал, а я почему-то оказалась на полу и не в силах подняться, закрывала голову руками. Опасность ощущала кожей, но мозг был настолько затуманен, что кроме как заползти под стол, мне больше ничего не пришло в голову. Правда, спастись не удалось. Меня кто-то схватил за руку и сильно дёрнул, вытаскивая из-под стола.

Больно схватили за лицо, сжали щёки, и я открыла глаза.

На меня смотрел Самир.

— Самиии… — язык заплетался, и я не смогла вымолвить даже имя мужа.

***

Она смотрела на Самира пьяными, затуманенными глазами. Глупо улыбалась и пыталась схватить его за руку, но промахивалась. Абсолютно невменяемая.

Что-то перевернулось внутри. Что-то щёлкнуло в мозгу, и ему захотелось убить её. Бить по лицу, пока оно не превратится в страшное месиво. Изуродовать суку, посмевшую его так унизить.

— Выйдите все. Всех убрать отсюда. Сломайте им кости. Этого отвезите в мой подвал, — кивнул на мужика, у которого Настя сидела на коленях. — Я с ним сам разберусь.

Охранники тут же принялись исполнять, а Сабуров присел рядом с женой, посмотрел ей в глаза.

— Шлюха. Грязная шлюха.

Схватив Настю за предплечья, поднял на ноги и, закинув себе на плечо, вышел из кабинки. Она дёрнулась, заскулила, и Самир грубо встряхнул её.

— Заткнись. Не смей даже рта открывать.

ГЛАВА 15

Светлана распахнула перед ним дверь, отошла в сторону. Глаза девушки заблестели от радости, но бросаться ему на шею не торопилась. Видимо, лицо у него не располагающее.

— Что-то случилось? На тебе лица нет.

— Налей мне выпить. И набери ванну, — сбросил с себя пальто, швырнул его в сторону.

Слепая, удушливая ярость всё ещё переполняла Самира до краёв, а перед глазами до сих пор маячило её лицо. Полностью лишённое каких-либо эмоций, лишь улыбка эта идиотская. Как растение.

Пальцы, зажатые в кулаки, хрустнули, скрипнули зубы. По телу прошла неприятная, почти болезненная судорога.

Настя… Его тихая, скромная девочка. Он жалел её, боялся навредить. Думал, не такая, как все, особенная. С ней нужно только лаской.

На самом же деле — обычная малолетняя шлюха. Ей просто не нравится спать с ним. А с бритоголовыми уродами очень даже не против. Приди он за ней чуть позже…

Рыкнув, ударил кулаком по столу. Осушил залпом половину бокала коньяка и, прихватив с собой бутылку, пошёл в ванную. Света сбросила с себя халат и застыла в ожидании.

— Оденься и уйди. Я не хочу секса.

Она растерянно кивнула и, подхватив свою одежду, поспешила прочь. Остановилась у двери, обернулась.

— Ты что-нибудь ещё хочешь?

Самир опустился в воду, попытался расслабиться, но напряжение так сковало каждую мышцу, что вибрировало всё тело. И сгусток ненависти внутри, пропитывал его ядом гнева, поглощал остатки здравого смысла.

Закрыл глаза, медленно выдохнул.

— Поговори со мной, — сказал тихо, и Света отступила от двери. Присела на край ванны, коснулась пальцами его груди.

— О чём?

— Не важно. Просто поговори. Расскажи что-нибудь. Плевать, о чём.

***

Он никогда не разговаривал со мной. Редко и то, даже не на отвлечённые темы. Лишь по необходимости. И, уж тем более, никогда не просил говорить меня.

Самир любил трахаться в тишине, за исключением разве что стонов, а я, привыкшая к тому, что мой мужчина — потребитель, но никак не любитель поболтать за чашкой чая, привыкла говорить лишь тогда, когда меня спрашивают.

Всё было крайне просто и понятно. До этого дня. Сейчас я его не узнавала. И боялась. Ужасно, до дрожи боялась этого чужого мужчину. От него несло злостью, опасность сбивала с ног девятым валом. И я видела в его глазах приговор. Правда, пока не понимала, чей именно.

Хотелось сбежать. Впервые за все годы, что я знала Самира, мне не хотелось быть с ним рядом. Потому что я чувствовала — вот-вот случится взрыв, и этой ядерной волной уничтожит всех, кто окажется поблизости.

— Может, массаж? — спросила с улыбкой и вздрогнула, когда он открыл глаза и наградил меня страшным взглядом.

— Ты оглохла? Я хочу, чтобы ты говорила.

Говорить… Говорить, наверное, очень просто. Только не в моём случае. Одно случайно оброненное неправильное слово, и от меня не останется мокрого места.

— Хорошо. А… К примеру?

Он вздохнул, снова закрыл глаза.

— Импровизируй.

— Ладно… Я вчера ездила к маме. Представляешь, в деревне уже снег по колено. Пришлось браться за лопату, чтобы пройти к дому, — с опаской взглянула на Самира, но тот оставался в прежней позе, с закинутыми на бортики ванны руками и откинутой на подушку головой. — Дом уже обветшал, и я наняла местных мужиков, чтобы поправили крышу. Вот, думаю, ещё через неделю съездить. Мама очень хочет, чтобы я с ней встретила новый год, а я сказала, что работаю… А вообще знаешь, мне так одиноко бывает… Только мамочка меня понимает. Она всегда внимательно выслушает, потом обнимет, погладит по голове, как в детстве, и становится легче, — на глаза навернулись слёзы, и я смахнула их рукой. Плач Ярославны здесь не заказывали и вряд ли оценят. Любовница всегда должна быть весёлой и радостной. И плевать, что у неё там внутри.

Подняла взгляд на Самира и обмерла. Он внимательно изучал меня. Молча.

— Прости, меня не туда понесло…

— Если хочешь, можешь забрать свою маму сюда. Будем встречаться в гостинице, это не проблема.

— Нет, что ты. Она ни за что не поедет. Говорит: я отсюда ни ногой. Здесь родилась, здесь всю свою жизнь прожила, здесь и останусь. Да и я знаю, что ей там лучше.

Самир приподнялся и, взяв меня за руку, потянул к себе.

— Иди ко мне, — усадил в воду прямо в халате, прижал к груди. — Расскажи мне ещё что-нибудь.

***

Со стоном повернулась на бок и вскрикнула от боли в рёбрах. Возникло ощущение, будто накануне я попала под каток. Во рту и горле всё пересохло, желудок скручивало рвотными спазмами, и ощущался привкус алкоголя. Что со мной произошло? Почему я ничего не помнила?

Я же никогда не пила больше одного бокала вина или шампанского.

— Самир? — огляделась вокруг, но мужа в комнате не оказалось.

На столике стоял поднос с завтраком, и от вида еды меня снова замутило. Вскочив с кровати, бросилась в ванную и, упав на колени перед унитазом, закашлялась. Рвать было нечем, и из меня выливалась лишь мерзкая горечь, внутри всё жгло и скручивало, кружилась голова. Так плохо я себя не чувствовала никогда.

Кое-как доползла до столика с завтраком, схватила бутылку минералки и осушила её за два захода. Немного отдышавшись, решила найти Самира, но дверь почему-то не поддалась и я принялась дёргать за ручку.

— Да что ж такое?

В коридоре послышались шаги, и я постучала.

— Самир? Это ты? У меня тут, кажется, дверь заклинило…

Шаги прекратились.

— Вам запрещено покидать комнату. Приказ Самира Камаловича, — известил незнакомый мужской голос, и я отскочила от двери.

— Кто вы?

Но ответ я не получила, и незнакомец не спеша ушёл.

Огляделась по сторонам в поисках телефона или хотя бы записки от мужа, но ничего не нашла. Успокаивало одно — я дома. А значит, скоро придёт Самир и всё объяснит. А ещё, хотелось верить, что это какая-то глупая шутка. Только вот не похоже всё это на моего мужа. Совсем не похоже.

Что же произошло вчера?

Присела на кровать, сдавила пальцами виски, пытаясь вспомнить события прошедшего дня, и застонала, когда резким потоком хлынули воспоминания.

Вот мы с Машей ходим по магазинам, вот едим китайский рис на фудкорте, а вот мы уже в закрытом, душном помещении, и я сижу на руках у какого-то мерзкого мужика… И чёрный провал.

— О, нет… Нет, нет! Не может быть! — вскакиваю на ноги и, пошатнувшись, падаю на пол. Желудок скручивает от очередного приступа тошноты, но это ничто, по сравнению с тем, что происходило в моей голове. Страшные догадки пронзают разум, и я с ужасом представляю, чем закончился вчерашний день.

ГЛАВА 16

— Я же не могла так накосячить? Не могла ведь? Я же не шлюха. Не дрянь. Я не могла предать своего Самира, — всё твердила, глядя в зеркало, но отражение будто насмехалось надо мной. Глаза этой незнакомой девушки говорили об обратном, и я от ужаса вцепилась в свои волосы.

Когда ничего не помнишь о предстоящем дне, но точно знаешь, что вытворила что-то гадкое, — это страшно. Чувство горечи не проходило, оно усиливалось с каждым моим вздохом, и в итоге, вместо того, чтобы успокоиться, ты накручиваешь себя ещё сильнее. Именно это и случилось со мной. Я впала в панику и истерию. Понемногу страх парализовал все клетки, и, когда принесли ужин, я уже не могла пошевелиться.

Кутаясь в одеяло, я взглянула на нового охранника, что вошёл в комнату боком, изо всех сил отворачивая от меня своё лицо. При этом он занёс поднос с едой и поставил его на стол так аккуратно, что даже чашка с чаем, заполненная до краёв, не вздрогнула.

— Вы не слышали, я стучала? Почему меня держат здесь взаперти? И где мой муж? — голос срывался, и я, наверное, походила на истеричку. Но мне так нужно было увидеть Самира и понять, что всё не настолько страшно, что я готова была валяться в ногах у этого охранника. Хотя… Скорее всего, придётся валяться в ногах у мужа. Чтобы он не придушил меня после всего…

И ещё бы желательно вспомнить это «всё», чего делать, несмотря на необходимость, категорически не хотелось. Пока я находилась в неведении, оставалась хоть какая-то надежда, что я ни с кем там не переспала. Но разве в таком случае Самир уже не убил бы меня?

— Самир Камалович велел вам находиться здесь, пока он не приедет, — ответил бесцветным тоном охранник и пошёл к двери.

— Скажите ему, что я хочу его видеть сейчас! — вскочила с постели, но дверь уже захлопнулась. — Да стойте же вы! Позвоните Самиру, прошу!

Однако меня уже не слушали. Шаги охранника вскоре затихли, и я повесила голову, сглатывая слёзы.

Нет, мне не сойдёт всё это с рук. Самир не простит меня. И как теперь доказать, что я пошла туда не для того, чтобы развлекаться? Кто в это поверит? Тем более, что я даже не помнила, в каком виде меня нашли… Помнила лишь, что это был Самир. Его взгляд врезался в мозг и запёкся там болезненным рубцом. Такой взгляд, забыть который невозможно ни под каким наркотическим дурманом.

***

— В чём дело, Карам? — Самир отбросил руку Светы, поднялся с постели, разминая плечи.

— Ваша жена. Она хочет увидеться с вами. Стучит в дверь, просит, чтобы вы приехали.

Сабуров плотно сжал челюсти, закрыл глаза, подавляя ярость, до сих пор гуляющую по венам.

— Это всё?

— Да.

— Тогда продолжай работать и не беспокой меня по пустякам. Ей скажи… Ничего не говори.

Отшвырнув в сторону телефон, накинул рубашку, поймал настороженный взгляд Светланы в отражении зеркала.

— Подслушивать нехорошо, знаешь, да?

— Прости, — улыбнулась ему кокетливо, поднялась с кровати, нарочито медленно надевая и без того ничего не скрывающий халат.

Когда-то Самир сам ей его подарил. Всегда любил смотреть на обнажённых красивых женщин. Эстетический оргазм, конечно, не сравнится с тем, который физический, но всё же много значит. Мужчины любят глазами, и он не исключение.

Только теперь Сабуров смотрел на Светлану и чётко понимал, что всё. Остыл. Нет уже того притяжения и вряд ли появится. Пусто.

Он не мог сказать, что когда-либо чувствовал к ней что-то большее, чем половое влечение. Но всегда считал, что этого достаточно. В каком-то смысле это и есть любовь. Не та, разумеется, о которой пишут книги. Не та, из-за которой прыгают с мостов. Но для мужчины этого достаточно. Всё ровно настолько, чтобы иметь постоянную женщину, но при этом не иметь слабых сторон, по которым можно ударить.

Сейчас он пытался всё переосмыслить, и что-то в этой вечной теореме не сходилось. Что-то будто изменилось. Не вокруг, нет. В нём самом.

Скорее всего, просто надоело брать одну и ту же женщину. Мужчина по своей природе охотник. Если добыча в руках, ему нужно идти за другой. А у Самира вся жизнь была налажена до мельчайших деталей. С одной стороны это, конечно, неплохо. Но с другой, он больше не чувствовал вкуса побед. Не ощущал удовольствия от того, что затащил в кровать женщину, как было когда-то давно, когда он был ещё юнцом без опыта отношений и богатств.

— Самир? Ты чего? — девушка встала на носочки, пытаясь заглянуть в его глаза.

А, может, всё иначе. Может, ему наоборот нужна передышка. А ещё, разобраться со всем. В первую очередь с Настей, с которой придётся теперь расстаться.

Да, планы нарушились. Что-то явно пошло не так.

— Всё, Света, это пора заканчивать, — опустил на неё взгляд, и девушка непонимающе сдвинула брови.

— Что? Ты о чём? — спросила насторожено, а Самир подумал, что сейчас начнётся истерика.

— Наши отношения. Они изжили себя. Я больше не хочу тебя. Извини.

Подхватив помятый пиджак, забросил его на плечо и пошёл к двери, пока не разразился плач. Меньше всего сейчас хотелось успокаивать рыдающую женщину. У него есть дела поважнее.

***

Просто ушёл. Даже дверь за собой не закрыл. Грёбаный хозяин жизни!

Я стояла посреди комнаты, в которой ещё полчаса назад раздавались стоны, а он целовал меня… И беззвучно плакала. Пустота. Она проникла в меня сразу же, как только Самир исчез из виду, и заморозила всё внутри до уровня холодной зимы. Остановила сердце. Я больше не слышала его биения. Только боль. Такая жуткая, такая сильная, что не вздохнуть.

Из вас когда-нибудь выдирали душу? С корнями, с кровавыми ошмётками. И ощущение, будто внутри ничего не осталось. Мрак.

А я стояла и всё ещё не верила. До последнего тлела надежда, что он вот-вот вернётся, скажет, что пошутил. Но это был бы не Самир. Он никогда не шутит. Никогда не меняет своих решений, если ему этого не захочется. Он просто поступает так, как хочется сегодня и сейчас.

Ледяная, бесчувственная глыба — вот он кто. Безжалостный вершитель судеб. Проклятый монстр, сожравший мою волю. Эгоистичный подонок, сердце которого не умеет любить. Иногда мне кажется, что его у него и вовсе нет.

— Будь ты проклят, Сабуров! Будь ты проклят, сволочь! — закричала в тишину, чтобы почувствовать хоть что-то, но, кроме боли, в горле ничего не было. Пусто.

ГЛАВА 17

Самир пришёл спустя сутки. За это время я уже успела четырежды отрепетировать наш разговор и столько же раз впасть в панику. Казалось, что он специально тянул время. Наказывал меня. И от этого было ещё страшнее.

Я затравленно смотрела на мужа, пока тот с задумчивым видом прохаживался от двери до окна. На минуту замер, что-то созерцая, и повернулся ко мне.

— Собирайся, ты возвращаешься домой. К своему отцу.

— Что?

Я ожидала услышать, что угодно. Пару раз даже проскакивала мысль, что Самир изобьёт меня. Но то, что он решил отправить меня к отцу, оказалось полной неожиданностью.

— Мы разводимся. Ты свободна. А как взыскать долг с твоего папаши, я решу позже. Будет мыть мне сортир лет сто, — в его голосе звучала насмешка. И потешался он не над моим отцом, а надо мной.

— Подожди, не принимай таких поспешных решений! — я вскочила со стула, шагнула к нему, но остановилась на полпути, поймав на себе предостерегающий взгляд. — Позволь мне хотя бы объяснить, как я туда попала и…

— Не стоит, Анастасия, — моё имя прозвучало как-то отстранённо, холодно. Будто он говорит с абсолютно чужим человеком. — Я и так всё знаю. Твоя подруга всё рассказала. Только это не меняет того, что ты меня опозорила. Унизила не своим поведением, той ситуацией. Ты должна быть наказана, даже если бы я этого не хотел, — но он хотел… Он уже всё обдумал и принял решение.

— Я… Переспала с кем-то? Да? — голос дрожит и хрипнет, а Самир выгибает бровь, и взгляд его тут же становится злым.

— Нет. Не успела. Тогда бы я тебя просто убил. Всё. Через пятнадцать минут жди внизу, за тобой придёт охранник. Можешь взять с собой, что хочешь. Но учти, больше в этот дом ты не вернёшься, так что приступай к сборам немедленно.

Самир бросил на меня ещё один взгляд, как-то нервно усмехнувшись.

— Жаль. Ты мне нравилась.

Нравилась. Словно о вещи какой-то… Где тот Самир, в которого я успела влюбиться за один месяц? Где тот мужчина, с которым было так хорошо? И кто этот человек, пугающий своим цинизмом и жестокостью до дрожи?

Я не верила, что это он. Мой муж не такой. Не холодный, равнодушный негодяй, каким хочет казаться. Это всё маска. Но маска для окружающих, а я не чужая. Я его девочка! Он называл меня так в первую брачную ночь! И с тех пор мы стали намного ближе друг другу… По крайней мере, я так думала.

А теперь что? Он просто вернёт меня, как просроченный товар, вычеркнет из своей жизни и забудет? Вот так запросто?

Глядя ему в спину, собираюсь с духом и, набрав в лёгкие побольше воздуха, выдыхаю.

— Я никуда не пойду. Я твоя жена и останусь здесь.

Он останавливается у двери и, не оборачиваясь, хмыкает.

— Да что ты?

— Да. Я не верю, что ты ничего не чувствуешь ко мне. Нельзя вот так просто вычеркнуть всё, что у нас было. Я знаю, что опозорила тебя, и мне стыдно. Меня увидели в плохом свете, и это недостойно жены Самира Сабурова… Но мы могли бы что-нибудь придумать. И что бы ты ни говорил… — резко замолкаю, потому что Самир вдруг поворачивается и, зло оскалившись, направляется ко мне. Всего пара шагов, и он уже рядом, хватает меня за запястье и дёргает с такой силой, что я вскрикиваю от боли.

— Не веришь ты?! Хорошо, Настя! Я покажу тебе, кто я! — тащит меня за собой, не заботясь о том, что я несколько раз спотыкаюсь и, повиснув на его руке, тихо всхлипываю.

Мы выходим на улицу и направляемся куда-то за дом. А когда подходим к подвалу, который я раньше не видела, мне становится по-настоящему страшно.

— Подожди… Самир… Стой! — я упираюсь, но он перехватывает мою руку за локоть и уверенно ведёт вниз по бетонным ступенькам. — Что ты задумал?

Муж не отвечает, его взгляд полон решимости и чего-то ещё, чего-то, что наводит на меня ужас.

А когда включается свет и моему взору предстаёт страшная картина, замираю, не в силах даже вдохнуть.

Я помню этого человека… Тот, что затолкал мне в рот таблетку. Тот, из компании в кафе. Я сидела у него на руках, и это последнее, что помню… И он был мёртв. Об этом свидетельствовала огромная чёрная дырка во лбу и застывший стеклянный взгляд. А ещё руки… О, ужас! Его руки отрезаны до локтей, а вокруг столько крови, что мне тотчас становится дурно.

Самир отпускает меня, и я пячусь, но упираюсь во что-то твёрдое. Кажется, стена.

Губы дрожат так, что не вымолвить и слова, а сердце стучит в груди, как умалишённое. Меня выворачивает на бетонный пыльный пол, и кружится голова, вот-вот отключусь. Слёзы текут по щекам, из-за них я ничего не вижу, но поднимаю глаза, пытаясь разглядеть лицо Самира.

— Ну что, ты всё ещё думаешь, что я шучу?

Не думаю. Теперь уже точно нет. Усилием воли заставляю себя выровняться, хоть всё ещё пошатывает.

— Ты меня тоже… Убьёшь? — каждое слово даётся мне с невероятным трудом, а на грудь словно тяжёлый камень положили.

— Да, если ты сейчас же не уедешь, — смотрит на меня равнодушным взглядом, и я молча киваю.

Поворачиваюсь к двери и, хватаясь руками за стены, шагаю по ступенькам. Собравшись с духом, ускоряю шаг и из подвала вылетаю пулей.

Скорее исчезнуть отсюда. Быстрее, пока Самир не передумал. Моего мужа нет. Я его выдумала. Нафантазировала в своей голове. На самом деле Самир чудовище. Страшное, безжалостное чудовище.

Я не беру с собой никаких вещей, украшений. Ничего из того, что дарил мне Самир. Надеваю одежду, в которой пришла в этот дом, и бегу по лестнице вниз. Там уже ожидает всё тот же охранник с безразличным лицом, и теперь он наводит на меня ужас.

— Будьте добры, откройте мне ворота, я уйду… — лопочу еле слышно, обнимая себя руками.

— Я сам вас отвезу. Приказ Самира Камаловича.

Я отрывисто киваю и спешу за ним на улицу. Боковым зрением замечаю, как из-за дома вытаскивают того мужчину, и к горлу склизким, мерзким комом снова подступает тошнота.

***

Самир закрыл глаза, расслабленно вытянулся на диване, даже не удосужившись снять обувь. Ему сейчас, наверное, должно бы стать легче. Да не становится отчего-то.

Карам закрыл за собой дверь, встал напротив.

— Самир Камалович?

— Отвёз?

— Да.

— Хорошо. Можешь идти.

Охранник тихо удалился, а Самир резко вскочил с дивана, прошёл к бару и, схватив первую попавшуюся бутылку, огляделся вокруг.

Стало пусто. Он уже и забыл, насколько мрачно бывало в этом доме. Пока здесь была Настя, всё как-то веселее было… А теперь тошно от этой тишины.

Всё пошло не по плану.

***

Ненависть пожирала меня каждую секунду, каждое мгновение. Только ненавидела я не Самира, не его жену, из-за появления которой мои надежды были разрушены. Я ненавидела себя. За то, что позволила так с собой обойтись. За то, что верила ему и любила. За то, что до сих пор люблю, хоть и любить уже нечем. Нет сердца. Оно сгорело, корчась в страшной агонии, и теперь от меня ничего не осталось. Выжженная пустошь. Чёрное пепелище.

Я презирала себя за то, что не уследила, когда моя жизнь превратилась в руины. Ведь я была умной, хорошей девочкой. Прилежно училась, усердно трудилась. Хранила девственность для одного единственного, того, которого полюблю всем сердцем, того, за кого выйду замуж. Я мечтала о большой, полноценной семье, где на новый год и дни рождения подарки будут дарить папа с мамой вместе, а не одна мама со словами, что отец слишком занят и не смог приехать в этот раз. Сколько было таких праздников? Десятки. А я всё ждала папочку, с надеждой выглядывая в окно. Это потом уже, когда повзрослела и случайно узнала, что у папы другая семья, поняла, что он не придёт. И не потому, что занят, а потому, что не нужна я ему.

Но я стремилась, я старалась. Я была настолько примерной девочкой, что иногда сама себе поражалась.

До того дня… Пока не пришла устраиваться на новую работу, чтобы заработать денег маме на лекарство. Я должна была почувствовать западню, ещё когда узнала, что офис, в котором будет проходить собеседование, находится за городом, на отшибе. Но я настолько верила в свет, что отказывалась видеть в людях тьму. Напрасно.

Опустошив бутылку, выключила воду и, расслабленно повиснув на бортике ванной, закрыла глаза. Пора это заканчивать.

ГЛАВА 18

Отец расхаживал по гостиной, зло пиная всё, что попадалось ему на пути. Он ненавидел меня, но не больше, чем ненавидела себя я.

Слёзы душили, буквально разрывали сердце изнутри. Согнувшись и уткнувшись в свои ладони, тихо ревела и вздрагивала от каждого вопля.

— Ты шалашовка тупая! Забыла, чему я тебя учил? Или ты, как и твоя мамаша, решила по рукам пойти? Правду мне мать говорила. Нагулянная девка такой же шлюхой и вырастет! — отец замолчал, переводя дух, а я поднялась, вытирая слёзы рукавом. — Ну, что глаза свои пучишь, идиотка? Думала, я тебя задаром кормить буду? Я столько денег вложил в тебя, пора окупаться! Ты мне, по большому счёту нахер не нужна была, да пожалел соплячку!

Нет, у меня, конечно, и раньше были подозрения, что отец мне не родной. Слишком уж ненавидел меня. Не бывает так… Но чтобы вот так запросто это выдать, будто я не человек, а вещь какая-то.

— Так значит, я тебе не дочь? — поднялась с кровати и, скрестив руки на груди, подошла к отцу. — Что ж, не очень-то удивил. Только врать не нужно. И строить из себя благодетеля тоже. Ты не потому меня не выкинул, что пожалел. Просто этот дом, как и бизнес, тебе перешёл от отца моей мамы, которую ты сейчас смеешь называть… Так. Ты, наверное, и женился на ней ради денег, да? А потом, когда она погибла, понял, что свёкр тебя выкинет, потому и взял заботу обо мне на себя. Если, конечно, постоянные избиения и оскорбления можно назвать заботой, — я говорила с ним так впервые. Выплёвывала слова прямо в его ненавистное лицо и презирала этого человека.

Правда, долго звучать моей тираде не позволили. Обжигающая пощёчина заставила замолчать, но лишь на мгновение, пока кожу жгло от удара.

— Правда глаза колет, папа? Ты отдал меня чудовищу! Отдал и ни на минуту не задумался, что он может меня убить или покалечить! А теперь говоришь, что сделал мне одолжение?! Да ты сам монстр! — вторая пощёчина оказалась более болезненной, и я всё же заткнулась.

— Не смей вякать на меня, малолетка! Ни твоей чокнутой мамаши, ни старого жлоба больше нет. Хозяин здесь я! Поэтому слушай и запоминай! Либо ты помогаешь мне вернуть долг Сабурову, либо проваливаешь на все четыре стороны! Всё!

Я отшатываюсь от него, словно ошпарившись кипятком, и пячусь назад.

— Нет… Ты же не…

— Завтра я приглашу на ужин знакомого банкира. Он, конечно, не так богат, как Сабуров, но и ты у нас товар не первой свежести. Делаешь всё, чтобы ему понравиться, и я, так и быть, не выставлю тебя на улицу.

Как же я презирала этого человека. Всегда. Только раньше ему удавалось надавить на жалость, воззвать к моей совести. А теперь мосты сожжены. Этот человек мне никто. Просто мразь, торгующая людьми, как неодушевлённым товаром.

— Плевать я хотела на тебя, твоего старого дружка-извращенца и на этот дом. Он уже давно не мой. Он принадлежит этой подстилке, которую ты называешь своей новой женой. Я уйду. А ты можешь сгнить заживо в своих долгах и этом доме! — выплюнула, словно желчь, скопившуюся во рту, и действительно стало легче.

Ещё одна пощёчина не причинила боли. Лишь всколыхнула застывшую ненависть и я, схватив со стола стакан с его пойлом, плеснула сволочи в лицо.

— Пошёл ты!

Схватив куртку, бросилась к двери, на ходу глотая ком в горле. Не плакать, не плакать! Не показывать этому жестокому миру, как мне плохо. У меня всё наладится, всё будет хорошо. Когда-нибудь… Обязательно.

— Ну и катись, шалашовка малолетняя! Ты ещё приползёшь, когда жрать захочешь! — донеслось мне в спину, и я распахнула дверь.

Порывистый ветер нещадно трепал растрепавшиеся волосы, и я жадно глотала морозный воздух. Он обжигал лёгкие, но холода я не чувствовала. Всё-таки не выдержала, заплакала.

Нет, не по дому. Не по отцу, который мне даже не отец. И даже не по той, по которой плачу всю свою жизнь.

По Самиру. Потому что именно сейчас я ощутила, как пусто без него, как одиноко, как больно. Как хочется в его сильные, безумно крепкие объятия. Уткнуться в широкую, стальную грудь и выплакать все свои слёзы. А он бы гладил меня по голове, целовал в лоб. И молчал бы. Он не говорит много. Не несёт ту милую чепуху, что обычно говорят влюблённые. Но один его взгляд успокаивает, и ты понимаешь, что с таким мужчиной ничего не страшно.

Остановившись за углом, прижалась спиной к ледяному забору и открыла сумку. Там, на дне, лежал конверт, который мне отдал охранник. Вскрыла его дрожащей рукой и всхлипнула, закрыв рот ладонью.

***

Выдохнув, постучала в дверь и, открыв её, несмело подняла взгляд на Самира. Он сидел за своим столом, изучал какие-то бумаги и задумчиво почёсывал свою ухоженную бороду.

— Доброе утро, — проговорила бесцветным тоном и он, наконец, посмотрел на меня.

— Здравствуй, — и снова уткнулся в документы. — Кофе принесла?

— Что? — спросила вполне спокойно, но хотелось заорать нечеловеческим голосом. Какой на хрен кофе?! Ты вчера меня бросил! Избавился, как от ненужной тряпки! Какой, мать твою, кофе?!

— Кофе, говорю, где? — взглянул своим строгим взглядом, и я нервно сглотнула, давясь истерическим смехом.

— Извини, забыла.

— Тогда скажи кому-нибудь из официантов, пусть принесут! — рявкнул, как осатанелый, отчего я невольно подпрыгнула на месте.

— Да… Сейчас. Я схожу, а ты пока… Не мог бы подписать?

Он раздражённо отшвырнул от себя бумаги, и я заметила, что всё это время он держал их неправильно, вверх тормашками.

— Что там у тебя?

Я молча положила на стол заявление об уходе, и Самир быстро пробежал его глазами.

— Уверена? — спросил будничным тоном и я, поджав губы, кивнула. — Хорошо, — размашисто черкнул своим золотым «паркером» и подвинул листок мне. — Удачи.

А я замерла с открытым ртом, взирая на него полными мгновенно набежавших слёз глазами. Вот так просто? И всё? Удачи? Я не ждала, что Самир Сабуров упадёт передо мной на колени и станет молить о прощении. Конечно же, нет. Но вот так одним движением руки? У него совсем не осталось души. Ни капли человеческого тепла.

— Что-то ещё? — выразительно приподнял одну бровь, явно намекая, что я мешаю.

— Я… Мне было хорошо с тобой.

Он вздохнул и, откинувшись на спинку кресла, внимательно на меня посмотрел.

— Света, между нами больше ничего не будет. Ты должна понимать это. Но я также благодарен тебе за всё то тепло, что ты мне дарила. Ты восхитительная женщина. Но не моя. Найди себе другую работу, если понадобится помощь, я помогу. Познакомься с кем-нибудь. Ты же всегда хотела семью, да? Выйди замуж, роди детей. За такую красавицу мужики друг другу глотки перегрызут. Выбери достойного. И живи дальше. Квартиру я тебе дарю. И встреть этот новый год со своей мамой.

Я опустила взгляд, сморгнула слезу, что тут же обожгла кожу щеки и упала на моё заявление, расползаясь некрасивой кляксой.

— Прощай, Самир. Я буду любить тебя всегда.

Он криво усмехнулся.

— Поговорим об этом лет через пять, когда встретимся случайно на улице. До свидания, Света.

ГЛАВА 19

Мама широко улыбнулась, увидев меня на пороге, но тут же её улыбка растаяла.

— Что-то случилось, Свет?

Я передёрнула плечами, грустно улыбнулась. Вернее, пыталась, конечно, беззаботно, но вышло, как вышло. Да и сердце мамы не обманешь.

— Приехала к тебе вот… Новый год вместе встретим. Ты же хотела.

Мама молча взяла меня за руку, повела в дом. Усадила на диван и, сунув мне в руки чашку с горячим чаем, присела рядом.

— Мужчина?

Я подняла на неё взгляд, и ответ уже не требовался.

— Откуда ты знаешь, я ведь никогда тебе не рассказывала?

Мама мягко улыбнулась, прижалась к моей щеке своей.

— Я женщина. А ещё мать. И очень хорошо знаю мужчин. Они могут вознести к облакам, а могут и в ад низвергнуть. Но я хочу, чтобы ты знала, — взяв моё лицо в свои тёплые, нежные ладони, заглянула в глаза. — Вся эта боль пройдёт. Для этого потребуется время, но будь уверена, раны заживут.

Я вздохнула. Раны-то, может, и заживут, только как не свихнуться от боли до того времени?

— Раньше у меня была надежда, мам. Я жила ею. А теперь пустота внутри, и ничем её не заполнить. Как мне жить дальше?

Мама отпустила меня и, поджав губы, пожала плечами.

— Тут ты должна сама определиться. Если бы я только могла забрать эту боль, я бы облегчила твои страдания. Но… Главное не наделай глупостей. Помни, я рядом, ты не одна, — мама всхлипнула, закрыла лицо ладонями. — Прости, что не уберегла тебя от этого.

Я обняла её, прижалась как в детстве, крепко-крепко.

— Мам, а давай в магазин поедем, а? За продуктами? Оливье нарежем, как раньше, помнишь? Завтра уже новый год, а у тебя даже ёлки нет. Непорядок.

Мамуля засмеялась сквозь слёзы, и моё горло сдавила невыносимая тоска.

***

Глядя на ночной город, я просиживала у окна целыми ночами. Вот и сегодня всё как обычно. В номере прохладно и я никак не могла согреться. Куталась в тёплый шерстяной плед, но даже он не спасал. Может, конечно, это всё из-за нервов… Я практически не спала, потому что, стоило мне сомкнуть глаза, как в подсознании снова всплывал тот ужас…

До сих пор не могла поверить, что мой Самир такой. Такой монстр. Чудовище. И до сих пор надеялась, что всё это дурной, страшный сон, и вот-вот я очнусь, открою глаза и увижу его рядом. Такого хорошего, такого доброго и милого.

Но кошмар никак не заканчивался, и я тихо плакала, глядя на заснеженный город. Так пусто, так одиноко. И тошно до ужаса. Причём не только морально, но и физически.

За стеной в соседнем номере постанывала какая-то парочка, а я горько усмехалась, вспоминая часы близости с мужем. Я скучала по его прикосновениям. Скучала по своей придуманной сказке. И так горько становилось от того, что ей уже не сбыться.

Девушка за стеной громко взвизгнула, а я вскочила с кресла, зажимая рот рукой. Очередной приступ тошноты застал врасплох, и я еле успела добежать до унитаза.

Ну вот. Накануне нового года заработала себе нервное истощение. Откинувшись назад, прижалась спиной к прохладной кафельной стене. Нужно бы в аптеку сходить. Что-нибудь успокоительное взять.

***

На улице было невыносимо холодно. От мороза щипало руки и щеки, и я поспешила, чтобы не продрогнуть. Нужно бы купить куртку потеплее, но мне не хотелось тратить лишние деньги. Почему-то было неудобно растрачивать средства с карты, которую мне передал Самир. Нужно собраться с духом, найти работу, сходить в институт. Но сил практически не осталось. Я насильно запихивала в себя еду, насильно тащилась в душ. Всё на автомате, и нет никаких желаний. Вообще. Пустота.

— Эй, аккуратней! — рявкнула на меня девушка, в которую я, задумавшись, врезалась на полном ходу. Подняв глаза, растерянно уставилась на Машку.

— Привет…

Она скорчила недовольное лицо, подхватила свою сумку, упавшую от столкновения на снег.

— Ну здрасте. Давно не виделись.

Я усмехнулась.

— Маш, а ты хоть представляешь, что со мной произошло после того, как ты отвела меня в то кафе? Знаешь, чем всё закончилось?

Подруга подняла на меня злой взгляд, упёрла руки в бока.

— Да мне плевать, чем там у тебя закончилось, ясно? Меня из-за тебя выперли из института, и теперь меня все считают шлюхой, подрабатывающей в забегаловках. Родители каждый день выедают мне мозги чайной ложкой, а я не могу найти даже самую поганую работу, чтобы поскорее от них свалить. Это всё твой муженёк постарался! Так что срать мне на тебя! И не вздумай мне звонить! — Машка обошла меня дугой и исчезла с поля зрения так же быстро, как и появилась, а я обняла себя руками, пытаясь спастись от лютого холода.

***

— Самир Камалович? Добрый вечер. Я принёс новый отчёт, — дождавшись одобрительного кивка, Карам прошёл в тёмный кабинет, прикрыл за собой дверь. — Вот фото, — положил на стол конверт, и Самир, зацепив его пальцами, подтянул к себе. — Она всё так же находится в гостинице. Выходит только в продуктовый магазин и аптеку. Никому не звонит, к ней никто не приходит. В аптеке регулярно покупает успокоительные. Сегодня встретила подружку. Ту самую. Они говорили около пяти минут, потом разошлись. Мы не стали вмешиваться, как вы и велели.

Самир остановился на фотографии, где Настя в полный рост стоит у витрины со свадебными платьями, грустно смотрит на одно из них. Исхудала, осунулась. Потерянная какая-то. Что-то внутри дрогнуло, но Самир мгновенно задушил это в себе.

Не нужно даже просматривать снимки, чтобы понять — Настя в депрессии. Деньги почти не тратит, в ВУЗе не появляется. Неужели её так потрясло зрелище в подвале?

Да, не стоило так сильно пугать девчонку. Отпустил бы и всё. Но его нутро тогда горело от злобы, которую он никак не мог погасить. Хотелось сделать ей больно, как сделала она ему. Но облегчение так и не наступило. Теперь он чувствовал себя уродом, испоганившим жизнь молодой девочке.

— Хорошо. Спасибо. Продолжайте наблюдать. Чтобы всегда была в поле зрения, — отшвырнув от себя фотографии, поднялся. — Я домой.

— Самир Камалович, можно вопрос? — Карам снял пальто с вешалки, подал шефу.

— Ну?

— Почему вы продолжаете интересоваться этой девушкой? Вы ведь расстались… Но до сих пор не развелись.

Самир повернулся к помощнику, нахмурился.

— А почему тебя это беспокоит?

— Я просто волнуюсь о вас. Ваша семья, ваши партнёры… Все в курсе произошедшего, и, хоть мы удалили всю доступную информацию, слухи они ведь…

— Я сам решу, что мне делать, Карам. Твоя задача стеречь мою жену. Выполняй.

ГЛАВА 20

Сжимая дрожащими, онемевшими пальцами аптечный пакетик, я перешагнула порог номера, захлопнула дверь. В мозгу отчаянно пульсировала лишь одна мысль. Неужели беременна?

Раньше я как-то не заостряла внимание на тошноте, но аптекарша настоятельно советовала вместо успокоительных купить тест на беременность. А я вдруг вспомнила, что за всеми проблемами забыла о месячных. Оказалось, задержка уже довольно приличная, чего раньше со мной не случалось.

И стало страшно.

По-настоящему жутко от мысли, что у меня будет ребёнок.

Нет, вовсе не от того, что я не люблю детей или боюсь ответственности. Просто… Всё очень запутано, и я находилась в таком состоянии, когда смотришь на себя в зеркало и не понимаешь, кто ты, чего хочешь и как дальше жить.

Что я могла дать этому ребёнку? Я даже не успела обрести нормальную жизнь, хотя для этого у меня имелись все возможности. Я жила в своём эфемерном розовом мирке и ждала… А чего я, собственно, ждала? Что мир вдруг прогнётся под меня и укутает своими тёплыми объятиями? Чушь. Мир жесток и страшен, а люди коварные и злые. Я оказалась совершенно неприспособленной к выживанию в этой хищной среде, а теперь ещё и ребёнок? Да чему я научу его? Вере в людей, в добро?

Было бы смешно, если бы сердце ни разрывалось от боли.

— Так, стоп… Выдохни! — приказала сама себе и, сняв куртку, вернулась к пакетику с тестом. — Ничего не бойся. Всё будет хорошо, — и позже я пойму, что была права.

Провела несложные манипуляции, присела на крышку унитаза и застыла в ожидании результата. Секунды тянулись, как минуты, а минуты — как часы. Долго, мучительно. Не зря же говорят, что нет ничего страшнее ожидания. Оно вытягивает последние силы, испепеляет изнутри.

Когда стрелка часов перешла в нужное положение, я шумно выдохнула, прикусила губу и потянулась к полке за тестом.

Взяв его двумя пальцами, резко распахнула глаза и застонала.

Две полоски…

Две полоски!

— Беременна… Я беременна, — повторила вслух, чтобы услышать свой голос, осознать, что это реальность, не сон, не видение.

Самая реальная реальность из всех реальностей.

Коснувшись живота ладонями, опустила взгляд вниз.

— Здравствуй…

Глупо, наверное, выглядело со стороны. И смешно. Он ведь там ещё и на человечка не похож. Но где-то глубоко в душе вспыхнуло пламя, и я улыбнулась сквозь слёзы.

Теперь я была не одна. Со мной мой малыш. Маленькая частичка меня и того, кого всё ещё любила, несмотря ни на что. Я, наконец, согрелась.

***

Утром следующего дня решила посетить доктора. За последнее время я употребила немало успокоительных, которые при беременности, в общем-то, нежелательны. Были опасения, что этим я могла навредить своему крохе, но результаты анализов и заверения врача меня успокоили.

— Так, а где же наш папочка? — Лариса Николаевна указала взглядом на обручальное кольцо и, мягко улыбнувшись, коснулась кожи датчиком с прохладным гелем. — Неужели не смог выкроить время, чтобы посмотреть на ребёночка? Ох, уж мне эти папаши. Сначала ничем не интересуются, мол, дело это не мужское, а потом при родах в обмороки падают.

Я повела плечами, смущённо улыбнулась. В горле мгновенно образовался комок, и захотелось плакать.

— У меня… Нет мужа, — произносить эти слова, как оказалось, та ещё пытка. Голос предательски сорвался, но я взглянула на экран аппарата УЗИ и заставила себя успокоиться. Теперь я должна думать о нём, моём маленьком новогоднем подарочке. Моём Чуде. — Вернее, мы сейчас не вместе.

Женщина понимающе кивнула и, спасибо ей, с расспросами больше не лезла.

А через полчаса я впервые за долгое время шагала по улице с улыбкой, сжимая в руке первые снимки своего малютки. И было так хорошо, так тепло, что сердце пело и хотелось кричать во всеуслышание, что я теперь не одинока.

***

— У врача была, значит… — Самир задумчиво разглядывал свежую фотографию Насти и не узнавал её.

Он уже почти позабыл эту солнечную улыбку. Признаться, даже рад был видеть её такой счастливой. Только вот какова причина этого? В принципе, он уже догадывался.

Беременность при прерванном половом акте не обязательна, но вполне возможна. И он особо не расстроился бы по этому поводу, будь они вместе. Но сейчас… Сейчас совсем не вовремя.

— Да. Я выяснил имя врача и узнал кое-что… — настороженно поглядывая на шефа, Карам положил на стол распечатку из медицинской карты Насти.

Самир опустил взгляд на бумажку, вздохнул. Так он и думал. Беременна.

— Что прикажите делать?

Сабуров взглянул на помощника, усмехнулся.

— Поздравь меня, что ли. У меня наследник так-то родится.

— Поздравляю, Самир Камалович. И какие будут распоряжения теперь?

Самир открыл окно, полной грудью вдохнул морозного воздуха.

— Сегодня новый год, Карам. Нужно поздравить мать моего ребёнка. Запрягай лошадей. Поедем.

***

— Ой, мам, мы столько еды наготовили. Не съедим же это всё, — я приобняла свою мастерицу, поймала на себе её странный, задумчивый взгляд.

— Ничего, доченька. Праздники же. Может, кто в гости заглянет. Ты давай, стол пока засервируй, а я к соседке забегу, отнесу ей салатиков понемножку. Бедная старушка одна осталась. Дети в городе живут, нос от неё воротят. Даже на новый год не соизволили приехать. На всякий случай поставь три прибора.

Мама совершенно не умеет врать, но я сделала вид, что поверила в это её «на всякий случай». Да и вообще мамуля странная какая-то в последнее время. Возникла мысль, что у моей красавицы появился ухажер, а я, свалившись, как снег на голову, нарушила все их планы. А ведь моя мама ещё молода, очень даже привлекательна. Трудная жизнь не испортила её прекрасного личика и не лишила женственности. Она посвятила всю свою жизнь моему отцу, а потом и мне. А когда предатель нас бросил, тянула лямку, лишь бы я ни в чём не нуждалась. Не до мужчин было.

Но теперь-то можно. Почему нет?

— Мамуль, а ты пригласи кого-нибудь. Ну, там… Соседку. Или соседа. Я не против, если что! — крикнула маме из кухни и удовлетворённо улыбнулась, когда никаких возражений не последовало.

ГЛАВА 21

Тридцать первое декабря… Подающий надежды день. Провожая старый год, мы отпускаем вместе с ним все невзгоды, горести. А встречая новый, верим, что именно в новом году все наши желания и мечты сбудутся.

А я не знала, о чём мечтать. Просто смотрела на падающий крупными, пушистыми хлопьями снег и гладила себя по ещё плоскому животу. Это и есть надежда. Там, внутри, под сердцем. Моя маленькая крошечка…

По щеке скатилась слеза, и я судорожно вдохнула. Если бы не та моя ошибка, быть может, мы с Самиром были бы сейчас вместе. И он радовался бы вместе со мной.

Теперь же мы с малышом одни. Но мы будем поддерживать друг друга, будем любить друг друга и никогда больше не останемся в одиночестве.

Когда в дверь постучали, я подумала, что это горничная принесла чистые полотенца, и распахнула дверь без всяких вопросов. Сердце тревожно забилось, а рука, в которой я держала чашку, дрогнула, и горячий чай пролился на пол.

— Самир?

Он стоял на пороге в своём идеальном пальто, такой красивый, улыбающийся… На какое-то мгновение я позабыла всё, что произошло у нас, и тоже улыбнулась.

— Здравствуй, Настя.

— Привет…

Он к кому-то повернулся, кивнул, и из-за его широкой спины вдруг появился тот мужчина, который отвёз меня домой. Прошёл мимо меня внутрь, поставил на пол какие-то пакеты. За ним зашёл ещё один, точно так же, с пакетами. Только поставил их уже на стол и стал вытаскивать оттуда контейнеры с едой и посуду.

Я перевела растерянный взгляд на Самира.

— А это…

— Встретим вместе новый год?

Я глупо улыбнулась, неуверенно пожала плечами.

— Отлично, — Самир прошёл в номер, дождался, пока охранники выйдут, и закрыл за ними дверь. — Пока разложи еду по тарелкам, я помою руки.

Оглядевшись вокруг, он нашёл ванную и направился туда, а я так и осталась стоять посреди комнаты, хлопая ресницами.

***

Плеснул себе в лицо воды и, опираясь о раковину, уставился в зеркало. Внутри всё перевернулось, когда увидел её такую. Самир, конечно, регулярно просматривал её фотографии из отчётов Карама. Но вживую всё оказалось намного печальнее. Так, что даже у него сердце сжалось.

И номер этот убогий. Не могла, что ли, нормальный снять?

Когда он вышел, стол уже был накрыт, а Настя стояла посреди номера, нервно теребя края длинной вязаной кофты.

— Зачем ты пришёл? — видимо, отошла уже от первого шока.

— Как зачем? Новый год встретить. Я имею право приехать к своей жене или нет?

Анастасия нахмурилась, опустила голову, о чём-то усердно размышляя. Самир улыбнулся, подошёл ближе.

— Не бойся меня, Насть. Я хочу поговорить с тобой. У нас есть одно дело.

Она подняла взгляд влажных глаз, немного попятилась.

— Ты сказал, что мы расстаёмся. И велел мне убраться из твоего дома. Думаю, ты помнишь, как именно заверил меня, что от тебя не стоит ждать ничего хорошего. А теперь ты приходишь и напоминаешь мне, что я твоя жена… Я не знаю, как мне реагировать на это.

Самир понимающе кивнул, прошёл к столу и, отодвинув стул, жестом пригласил её сесть.

— Давай, Настя. Присядь. Нам нужно поговорить о ребёнке. О нашем ребёнке.

Она резко выдохнула, словно её ударили под дых, а в глазах появился испуг.

— Откуда ты знаешь?

— Присядь, сказал, — повторил с нажимом, более строго.

Сутулясь и награждая его настороженными взглядами, прошла к стулу, села. Самир обошёл небольшой стол, сел напротив.

— Ты всё ещё моя жена. И пока я не развёлся с тобой, я буду знать, где ты и что с тобой. В мельчайших подробностях. А теперь слушай меня внимательно и запоминай. В пакетах необходимые тёплые вещи. Пока побудешь здесь, а через пару дней я заберу тебя на съёмную квартиру. До родов поживёшь там.

Она смотрела на него с каким-то непередаваемым ужасом, обнимала себя руками и становилась всё угрюмее.

— А после… После родов что?

— Пока не знаю. Давай будем решать вопросы по мере их поступления. Я своего ребёнка не брошу, насчёт этого можешь не беспокоиться. А там посмотрим. Я не был к этому готов, как ты понимаешь. Мне нужно время, чтобы всё решить.

— Что решить? — прошелестела бесцветным голосом. — Ты хочешь забрать его у меня, да?

— Настя…

— Так знай, что я не отдам своего ребёнка! — она вдруг вскочила на ноги, взглянула на него дико. — Не отдам, Самир! Ты мог меня убить тогда… Ты можешь меня убить сейчас. Но после того, как мой малыш появится на свет… Ты не сделаешь этого, нет, — плача, мотала головой и пятилась от него всё дальше.

— Настя! — попытался её урезонить, но девчонка сорвалась с места и бросилась к двери. Распахнув её, напоролась на охрану и тут же захлопнула. — Успокойся, я сказал! Сядь! Я не собираюсь причинять тебе вред! Не за этим пришёл.

***

— А вот и мы! — мама появилась вскоре, но уже не одна.

В прихожей какой-то мужчина помогал ей снять пальто и я, было дело, даже улыбнулась, обрадовавшись тому, что мамуля, наконец, решила познакомить меня со своим избранником. Правда, когда он повернулся ко мне лицом, растерялась.

Мужчина был молод. Не юнец, нет. Лет тридцать пять с виду. Но для мамы… Это слишком.

— Здравствуйте… — протянула настороженно, и они обратили внимание на меня, переминающуюся с ноги на ногу, в испачканном мукой переднике.

— О, Светлана, здравствуй! — мужчина улыбнулся, а я некрасиво открыла рот и так замерла в ожидании каких-нибудь пояснений. — Ты что, не узнала меня? — мужчина сверкнул идеально белыми зубами, и я прищурилась, пытаясь сообразить, откуда он может меня знать. — Ну вот, как я вам и говорил, Татьяна Дмитриевна, не узнала.

— Мам…

— Ой, Денис, Света такая забывчивая. Правду же говорят про память девичью, — мне показалось, или мама пытается с ним кокетничать? Нет. Точно показалось.

А между тем моя девичья память всё же прояснилась, и я вспомнила, где видела этого мужчину. Самир вёл с ним какие-то дела, и нам приходилось пару раз встречаться. Елисеев, кажется… Денис Елисеев.

Во вторую и последнюю нашу встречу он приглашал меня на свидание, но я отказала, и с тех пор мы не виделись.

— Мам, а тебе не кажется, что нужно было сначала спросить меня? — взглянула на неё, но мамуля, судя по беспечной улыбке, совершенно не раскаивалась, что привела в дом незнакомого мужика. Хотя на неё это вовсе не похоже. Неизвестно ещё, как этот проходимец втёрся к ней в доверие.

— Свет, не ругай маму. Это я напросился к вам в гости, — мне в руки перекочевал большой букет красных роз, и я, скривившись в искусственной улыбке, отвернула лицо от цветов. Ненавижу, когда дарят цветы. Цветы, как и всё живое, должны расти, радовать взгляд яркими красками. Увядающие лепестки лишь тоску нагоняют.

— И с какой же целью вы напросились к нам в гости? — спросила грубовато, на что мама ахнула.

— Света!

— Мам, на минуточку! — и, не дожидаясь их реакции, схватила маму за руку, потащила за собой, по пути скидывая цветы на тумбочку. — Что ты делаешь? Зачем ты привела этого…

— Света, — мама вдруг нахмурилась, посмотрела на меня взглядом, которого боятся, наверное, все дети. Только я уже давно не ребёнок. — Откуда в тебе столько грубости? Разве я так тебя воспитывала?

Я вздохнула, качнула головой.

— Я не понимаю, зачем ты его привела. Вернее, я, конечно, понимаю, с какой целью, но мне это не нужно. И как вы вообще познакомились?

Мамуля растянула губы в озорной улыбке, поиграла бровями.

— А он сам ко мне пришёл несколько дней назад. Представляешь? Пришёл и говорит: люблю вашу дочь, жениться хочу. Искал он тебя и на меня вышел. К тому же, как оказалось, он купил дом неподалёку. Вот это совпадение, да?

Да уж… Совпадение, всем совпадениям совпадение. Судьба, не меньше! А мама всё такая же наивная.

— Я не знаю, мам. По-моему это глупо — вот так вот приглашать домой незнакомого человека. И небезопасно! — однажды я уже жестоко поплатилась за свою доверчивость. Да, мама этого не знает, а сказать я, по понятным причинам, не могла, однако, урок давно усвоен. Не стоит ждать от людей хорошего, потом больно разочаровываться.

— Свет, он такой замечательный, ты не представляешь. К тому же он совсем одинок. Вот я его и пригласила.

Ну, замечательно! Мама…

— Ладно. В честь нового года не стану его прогонять. Но чтобы потом он ушёл, и больше на порог его не пускай. Ясно?

Мама состроила серьёзную физиономию.

— Если он тебе не понравится, значит, так тому и быть.

Он мне уже не понравился. Но что спорить с мамой. Она ведь считала, что делает только лучше, а мне не хотелось её расстраивать.

— Дамы? Как насчёт шампанского? — рядом, откуда не возьмись, появился виновник нашего спора с уже наполненными бокалами.

Я смутилась от его пристального взгляда, поджав губы, взяла бокал.

ГЛАВА 22

Время близилось к новому году, и Самир отпустил охрану. Стало легче. По крайней мере, я попыталась расслабиться. Реши он сделать мне что-нибудь плохое, уже сделал бы. Вряд ли для этого оставался бы в занюханной гостинице и уж тем более не стал бы накрывать такой шикарный стол.

Желудок скрутило голодным спазмом, и я только сейчас осознала, что на самом деле очень голодна. Когда я вообще ела в последний раз? Нехорошо… Ребёночек-то не виноват, что у меня депрессия. Его нужно здоровеньким выносить. Потому что теперь непонятно, что нас ждёт в будущем.

Самир совершенно не настроен был возвращать меня домой. Но и ребёнка, как сам сказал, бросать тоже не собирался. А это могло значить… Да что угодно. Например, он попытается отобрать у меня малыша, когда тот появится на свет.

От подобного предположения внутри снова всё скрутило, только на этот раз от страха.

— Насть, у тебя с желудком проблемы? — он вдруг склонился ко мне, положил свою большую, тёплую руку на лопатки, и моё тело тут же откликнулось на это прикосновение. Стая мурашек пробежала по коже, а сердце взволнованно трепыхнулось. Думаю, не стоило говорить, что возбуждение я тоже испытала. Видимо, это всё гормоны.

— Что? — моргнула рассеянно, а он присел рядом, заглянул в мои глаза.

— Желудок болит? Или живот?

— А-а-а… Нет. Просто я давно не ела, — отвела взгляд, смутилась.

— Ты в своём уме? — спросил строго, даже как-то резко. — Что за детский сад, Настя? Я перевёл на твою карту крупную сумму. И буду переводить до конца твоих дней. Я в ответе за тебя, даже если мы не вместе. К чему эта экономия? Ты вообще читала мою записку?

Я бросила короткий взгляд на тумбочку, где до сих пор лежала его записка, та самая, из конверта. Содержимое которой разбило моё сердце на осколки.

— Читала. Просто… Всё очень сложно. Я не хотела тратить твои деньги. Ну, по крайней мере, на всякие глупости.

Он резко поднялся, шумно вздохнул.

— Еда — это не глупости, Анастасия! И экономить не нужно! Так, иди, найди в пакетах что-нибудь подходящее и переоденься. А потом приходи за стол.

Я чувствовала его раздражение на физическом уровне, а когда Самир откупорил бутылку коньяка и небрежно плеснул коричневой жидкости в свой бокал, мои догадки лишь подтвердились. Не желая ещё больше злить мужа, я послушно поднялась и пошла к пакетам.

Уже в ванной достала тёплое вязаное платье, улыбнулась. У Самира безупречный вкус. И он помнил мой размер. Приятно.

— Тебе идёт, — его взгляд смягчился, а на губах заиграла улыбка. Когда я подошла ближе к столу, он отодвинул для меня стул и вместе со мной придвинул его обратно. — А теперь ешь.

— А ты? — робко посмотрела на него и нервно сглотнула, когда он склонился.

— А я побуду рядом. Ты же не против?

Я вымученно улыбнулась, промолчала. Моё мнение его вряд ли интересовало.

Самир был сейчас похож на того доброго, приятного мужчину, в которого я влюбилась. От него пахло его неизменным парфюмом, а глаза обещали уют и покой. А ко всему прочему, он по-мужски красив и обаятелен. Глядя на него, хотелось целоваться и радоваться жизни. Такого мужчину невозможно не полюбить.

Вот я и пропала… Глупая бабочка, летящая на огонь и сгорающая в этом страшном открытом пламени.

Я была рада, что Самир пришёл. И хоть понимала, что его беспокоил только ребёнок, всё же было приятно, что всё это время он помнил обо мне. Потому что и я не могла его забыть. Это оказалось сложнее, чем можно представить.

— Скажи мне, чего ты хочешь? — Самир присел на стул, достал сигарету и хотел её прикурить, но, взглянув на меня, передумал.

— В смысле? — кусок сочного мяса мгновенно застрял в горле, и я вопросительно уставилась на мужа.

— Ну, может, что нужно? Или хочется чего-нибудь? Огурцов или мороженого с чесноком?

Я засмеялась, чувствуя, как потихоньку расслабляется тело, и желудок наполняется приятной тяжестью. Наелась.

— Нет, ничего такого. Нормальной еды вполне достаточно. Да и не влезет в меня больше, — глотнув гранатового сока, промокнула губы салфеткой и смутилась, взглянув на Самира.

Он пристально наблюдал за мной, внимательно разглядывал, будто пытался что-то прочесть по моему лицу.

— Тогда сними это платье и иди ко мне.

Опешила. Даже рот открыла.

— Я…

— Не надо разговоров. Просто иди ко мне. Если хочешь, конечно.

Он не принуждал, не ставил условий. Он давал мне выбор, и я это понимала. Да и не время сейчас вроде бы… Но тогда, когда время? Когда я ещё смогла бы почувствовать на себе его руки, прикосновений которых так сильно не хватало теперь?

И почему нет, спрашивается? Кто знает, что случится завтра… Быть может, он снова вышвырнет меня из своей жизни. Так что мне терять? Гордость? Я вас умоляю.

Чего стоит гордость, когда ты одинока и никому не нужна? Никто не подарит тебе свою ласку, никто не прикоснётся. Это ужасно. Это настолько кошмарно, что хочется выть. Ни одной женщине подобного не пожелаю.

Поднялась со стула и, взявшись за подол платья, сняла его. Обошла стол и приблизилась к Самиру.

Ему нравилось, что я не задаю лишних вопросов, не болтаю и не строю из себя оскорблённую и униженную. Я видела по взгляду, ему пришлась по душе моя покорность.

Он встал, преодолел те полшага, что нас разделяли и, приобняв меня за талию, наклонился, чтобы поцеловать.

Я подалась ему навстречу, приоткрыла губы, и крупная дрожь прошла по телу, когда губы мужа накрыли мои, а язык властно пленил мой рот.

Самир почувствовал мою дрожь и прижал к себе крепче. Из головы тут же выветрились все мысли, включая страх и сомнения. Обвив руками его мощные плечи, я тихо застонала и запрокинула голову, когда муж переключился на мою шею.

Я не знала, что может произойти завтра, но сегодня мне было хорошо. Я так скучала по нему… Так жаждала этих поцелуев. Страстных, чуть грубоватых, с горчинкой кофе и коньяка.

— Я скучал по тебе, малышка, — возвышаясь надо мной, придавливая к постели своим телом, он ловко освобождал меня от белья, при этом не сводил глаз с моего лица. Так, словно Самиру жизненно важно было видеть реакцию на его прикосновения.

— Я тоже, — тихо прошептала, обхватывая его ногами, и Самир плавно вошёл в меня.

Даже без предварительных ласк я не ощутила боли. Потому что уже была влажной, готовой для него. И Самиру это понравилось.

Качнув бёдрами, он вторгся на всю длину и с хриплым стоном схватился за деревянное изголовье кровати, толкнулся ещё раз и ещё.

Я выгнулась, принимая его в себя, и внутри разлилось тёплое, приятное ощущение. Он со мной. Рядом. Во мне. Он всё так же хочет меня. А может, не всё ещё потеряно? Вдруг всё ещё получится? Хотя и глупо было на это надеяться после всего…

***

Открыв глаза, я уже знала, что его нет рядом. Почувствовала кожей холод, что снова окутывал невидимым ледяным облаком. В груди заныло от жалости к себе, использованной и по факту никому не нужной.

В номере было тихо. Его не было в душе, не было за столом. Просто ушёл. Бросил меня снова. И тот факт, что нам было так хорошо этой ночью, видимо, ничего не значил для Самира. Обычный секс. Не такой, какой ему нравится. Слишком нежно всё было, аккуратно.

Заставила себя подняться с кровати, с горькой усмешкой посмотрела на заново накрытый стол, огромный букет цветов в большой вазе и маленькую, но красиво украшенную ёлочку с россыпью мандаринок под ней. Маленькая зимняя сказка. Значило ли это, что Самир не с концами ушёл? И что будет дальше? Как теперь назвать наши отношения? Ведь, судя по всему, домой он меня забирать не собирался. Речь шла о какой-то квартире, где я буду жить до родов.

И сердце тут же затопила тоска. Я лишь инкубатор для мужа. Ему не нужна моя ласка, моя глупая любовь. Ему нужен ребёнок, не я.

Самир приехал ближе к вечеру. Молча надел на мою шею золотую цепочку с каким-то замысловатым кулончиком, прошёлся по мне придирчивым взглядом.

— Не холодно? Надень что-нибудь посерьезнее, сейчас поедем на квартиру.

И всё. На этом наше общение закончилось. Он молча отвёз меня на квартиру, дождался, пока охранник выгрузит мои вещи и продукты (которые покупал сам), а потом уехал. Также молча.

Упав на мягкую кровать, я свернулась в позу эмбриона и закрыла глаза.

***

— С добрым утром, — по моей щеке заскользили чьи-то пальцы, и я улыбнулась, решив, что это Самир. Казалось, будто всё произошедшее раньше — сон. И мы всё также вместе. Никакой разлуки не было.

Но стоило мне пошевелиться, как мозг взорвался от адской боли.

— Ох…

— Тише, — всё та же мужская рука подала мне стакан с водой, а на второй ладони оказалась белая таблетка. — Выпей, это аспирин.

Открыв глаза, я не удержалась от стона разочарования. Это был не Самир.

— Что ты тут делаешь? — нахмурилась, враждебно зыркнула на Елисеева.

— Как? Ты не помнишь? — он состроил невинную физиономию, забрал у меня стакан. — Мы же вчера отмечали новый год.

— И что? Это разве повод оставаться здесь жить?

Денис вздохнул, присел рядом, а я на всякий случай заглянула под одеяло, проверяя свой внешний вид. Одежда на месте — уже хорошо.

— Я не бросаюсь на бесчувственные тела, — Елисеев проследил за моим взглядом, что-то проскользнуло в его глазах. И это что-то я мгновенно определила. Так на женщину смотрят мужчины, когда хотят её. Я неоднократно ловила на себе подобные взгляды, но всегда их игнорировала. А сейчас внутри что-то сжалось. Стало не по себе, как в то время, когда я отходила от изнасилования и любую заинтересованность со стороны сильного пола воспринимала, как очередное насилие. — Ты была в таком состоянии, что мечтать о сексе с тобой было бы идиотизмом. Я не насильник, Света, — его взгляд посуровел, голос стал более холодным.

— Где мама? — проигнорировала его слова, подползла к противоположному краю кровати и опустила ноги на пол, поворачиваясь к Елисееву спиной.

— Татьяна Дмитриевна ушла к соседке. Просила тебя покормить.

— Не стоит заботиться. Я не ребёнок, сама в состоянии… — и покачнулась, встав на ноги.

Елисеев оказался рядом в одно мгновение, и я удивлённо уставилась на него.

— Ты вчера выпила. Нужно отлежаться, — я опустила взгляд на его руку, что придерживала меня за талию. — Я принесу тебе суп. Ложись.

Не в силах спорить с ним, опустилась обратно на кровать. Я и правда вчера перебрала, хоть и странно это. Такая реакция на пару бокалов вина мне несвойственна. Наверное, сказался стресс. Потому что вместо того, чтобы по-пьяни названивать бывшему, я всю ночь изливала своё горе совершенно постороннему человеку. Отдать должное Денису, он мужественно выслушал мою сопливую историю от начала до конца и даже ни разу не попытался сбежать.

Стыдно ли мне?

Нет.

Его никто не тащил в мой дом за уши. И я, честно говоря, до сих пор не поняла, что он здесь делает и на что надеется. Понятно же, что ничего между нами быть не может и не будет.

А поесть я так и не смогла. Тошнота накатывала со страшной силой. Благо, в желудке со вчерашнего дня ничего не было.

— Нет, так нельзя. Тебе нужно в больницу, с отравлением шутки плохи, — констатировал Елисеев, когда я снова умчалась в туалет и, взяв мою куртку, предложил её надеть.

— Нет, я сейчас отлежусь и…

— Возражения не принимаются. В больницу.

Я ещё немного посопротивлялась (ибо ехать в больницу с похмельем как-то стыдно), но в итоге сдалась, чувствуя, что облегчение не наступает.

***

То, что я услышала от врача, повергло меня в шок. Я впала в оцепенение и не могла даже вдохнуть.

— Нет. Это исключено. Я не могу быть беременной. Ну, то есть, я, конечно, могу физически, но это невозможно. Я предохранялась! — глядя в глаза пожилому доктору, не верила, что это происходит со мной.

— А я вам в сотый раз говорю, что именно токсикоз является причиной тошноты. Ну и презервативы не защищают на сто процентов. Видите ли, даже таблетки иногда дают осечку. А резина с лёгкостью может порваться. Вы беременны. Экспресс-тест это подтверждает. А теперь успокойтесь и отправляйтесь домой. Отлежитесь, отдохните, всё обдумайте. И прошу вас, больше никакого алкоголя, если решите оставить этого ребёнка.

Я растерянно закивала, поднялась на ноги и зашагала к двери.

— Ну, как ты? — рядом снова возник Елисеев, и я перевела на него невидящий взор.

— Я не знаю…

ГЛАВА 23

Несколько месяцев спустя.

Самир открыл дверь своим ключом, медленно прошёлся по квартире и остановился напротив кухни. Насти там не было. Её не было нигде. Абсолютная тишина. Звенящая. Как будто никто здесь не живёт. Прошёл к спальне, толкнул дверь.

Она лежала на кровати, равнодушно смотрела в потолок. Увидев Самира, вскочила, улыбнулась. Как кукла. Безвольная, грустная.

— Привет…

— Здравствуй. Почему не встречаешь?

Она смущённо пожала плечами.

— Я не знала, что ты придёшь.

— А ты всё печалишься? — присел рядом, привлёк её ближе и усадил к себе на колени, как ребёнка. — И какова причина?

— Я не знаю… Всё так… Никак, — выдохнула, отворачиваясь от него, чтобы не заметил слёз, застывших в её глазах.

— Ты чем-то недовольна? Чего-то не хватает? Скажи. Я всё сделаю, чтобы ты чувствовала себя комфортно.

Она невесело усмехнулась, покачала головой.

— Мне ничего не нужно.

— Настя-я-я, — протянул предупреждающе, и она прикусила нижнюю губу.

— Хорошо… Я хочу знать, что будет дальше? Если ты не хочешь со мной отношений… То зачем приходишь каждый день? Мы практически не говорим, ты не смотришь на меня. Я хочу знать, что ты задумал. Хочу быть уверенной, что ты не отберёшь у меня ребёнка. Я не переживу этого, понимаешь?

Самир вздохнул и, положив подбородок ей на плечо, внимательно посмотрел Насте в глаза.

— Так я должен смотреть на тебя? Или как-то по-другому? И кто сказал, что я не хочу с тобой отношений? Ты всё ещё моя жена.

— Всё ещё, — хмыкнула, обиженно отвернулась.

— Да. Всё ещё. Несмотря ни на что. И если бы мне был нужен только ребёнок, я бы не приходил к тебе. Просто запер бы тебя здесь, дождался, пока ребёнок родится, и забрал бы его. А тебя вышвырнул бы на улицу. Раз я здесь, обнимаю тебя, значит, ты всё ещё со мной. Всё понятно? — повысив голос, взял её за подбородок и заставил смотреть в глаза.

— Нет.

— Нет?

— Нет. У меня такое ощущение, что ты прячешь меня. Будто… Будто стесняешься. Это всё из-за того случая в кафе, да? Над тобой все смеются из-за меня?

Она хотела знать правду, а Самир не мог ей рассказать. Вернее, рассказать, конечно, мог бы, да не поймёт она всего этого.

— Всё сложно, Насть. Не стоит забивать голову тем, что тебе не нужно. Пока ты поживёшь здесь, а потом я решу нашу проблему. Постепенно. Всё, хватит капризничать. Одевайся. Поедем развлекаться.

***

Я никогда не была в парке аттракционов. Моё детство не было радужным и весёлым. И вообще я жила как Золушка всю свою жизнь, пока не встретила Самира. Он подарил мне сказку. И немножко счастья. Хоть оно быстро закончилось по моей же вине, но я ещё по-детски глупо надеялась, что однажды всё вернётся на круги своя. Впрочем, с каждым днём эта надежда становилась всё призрачнее. Мне казалось, что жизнь уже не станет прежней. Наша жизнь. Её будто хрустальную вазу раскрошили на кусочки, и теперь их не собрать. Я пыталась, резала руки осколками и истекала кровью, но ничего не получалось. Самир был холоден. Держал дистанцию зачем-то. Будто наказывал меня. А я замерзала от его равнодушного взгляда. Очень редко видела в его глазах страсть. Любви же там не было абсолютно.

С интересом разглядывала площадку с разноцветными, яркими каруселями и с наслаждением вдыхала витающий в воздухе запах карамели.

— Держи, — Самир сунул мне в руки сладкую вату, приобнял за плечи. — Пойдём на колесо обозрения?

— Ой, нет, — улыбнулась ему, оторвала кусочек ваты. — Я боюсь, мне плохо станет.

— Ладно. Может, тогда прогуляемся? — а сам взгляд куда-то устремил, прищурился.

— Давай, — я повернулась туда, куда он смотрел, и увидела смутно знакомую девушку.

Хм… Кажется, мы виделись в гостинице Самира. Или я ошибалась? Судя по реакции Самира, нет. Он точно знал её.

Девушка была беременна. Казалось, наши сроки совпадают. А рядом с девушкой шёл мужчина. Он уверенно держал её за локоть, задумчиво кивал, пока она за что-то ругала его.

***

— Не понимаю, зачем было сюда тащиться? Бред какой-то. Зачем ты привёз меня в парк аттракционов? Что за детский сад? — я раздражённо ворчала на Елисеева уже добрых полчаса, но он стойко выносил все мои капризы, а на претензии лишь молча кивал. Как болванчик, блин.

Не знаю, что больше меня в нём бесило. Его настырность дурацкая или же равнодушие к моим попыткам поскандалить. А ещё эта долбанная непоколебимость, с которой он решал, куда я сегодня пойду, что буду есть и под каким одеялом спать. И что самое гадкое — он втёрся в доверие к маме, и она теперь была на его стороне. Меня буквально силой вытаскивали из дома и в принудительном порядке водили по магазинам, кафешкам и выставкам, пытаясь вытащить из депрессии, из которой я не хотела выходить. Мне нравилось жить в своём коконе, а любые попытки это изменить приводили в бешенство. Хотя, вполне возможно, это гормоны.

— Ну и? Пойдём на карусельку? Или вату мне сладкую купишь? — продолжала его доставать, надеясь вывести на эмоции и заставить отцепиться от меня.

— Мне не нравится твоё настроение. Не хочу, чтобы ты одна дома сидела. Вот, возьми шоколадку, — Денис дал мне батончик с орехами и продолжил тащить за собой.

— А может, ты сам съешь свою шоколадку, а меня, наконец, оставишь в покое? Поверь, так было бы лучше для нас обоих.

Я, правда, не понимала, чего этот упрямый бугай прицепился ко мне. С виду вроде нормальный мужик. Не то чтобы слишком красивый, но вполне ничего. Статный, высокий. У него притягательная улыбка и добрые синие глаза, что в сочетании со светлыми волосами смотрится очень даже неплохо. Да и не беден. Девчонки за такими мужчинами в очередь становятся. А он ко мне прицепился. К беременной от другого, брошенной им же (другим). Вот чего ему надо, дураку этому?

— Я сам решу, что для меня будет лучше. И для тебя, — упрямый идиот.

Я открыла рот, чтобы в который раз объяснить Елисееву, по какому адресу ему стоит проследовать, но так и застыла, не сказав и слова.

Нам навстречу шагал Самир. И не один, а со своей женой. Они шли по тропинке, держась за руки, а я чувствовала, как остатки моего обугленного сердца превращаются в пепел. Она с животом…

И боль вернулась с утроенной силой. Она вдруг затопила каждую клеточку, и наивная, глупая девочка внутри меня, которая всё ещё надеялась на что-то, заплакала.

Они неумолимо приближались, и я остановилась, глядя в глаза Сабурову.

— Денис, — Самир улыбнулся своей ледяной улыбкой. — Рад тебя видеть.

Елисеев что-то ответил, они пожали руки. А я всё стояла и смотрела. На него. На неё. На её живот. И падала, падала, падала… В бездонную чёрную пропасть.

— Как дела, Света? — до меня донёсся его голос, и внутри вспыхнула истерика.

Усмехнулась.

Как дела? Замечательно. Беременна от тебя. Как и твоя жена. А ты как?

Но так я лишь подумала. Вслух промямлила что-то вроде: «Хорошо, спасибо».

Самир опустил взгляд на мой живот и смотрел на него нескончаемо долго. А потом забрал свою жену и пошёл дальше. Пошёл, вышагивая по ошмёткам моей души. Как всегда.

— Пойдём в машину, — Елисеев мгновенно оценил ситуацию и потащил меня за собой. Я же молча пошла. Разбитая окончательно. Уничтоженная счастливой улыбкой его девочки.

— Отец твоего ребёнка Самир, — констатировал Денис и крепко сжал пальцами руль.

— С чего ты взял? — поёжилась, вспоминая тот взгляд Самира. Теперь и он знает, что я беременна. И… Ничего. Скорее всего, решил, что отец ребёнка Елисеев. А я не собиралась рассказывать правду. Она никому не нужна.

— Логика, Света. Я не идиот. Ты же работала у Самира. Потом ушла. Уже который месяц убиваешься. Не сказала, кто отец ребёнка даже своей маме. Теперь всё понятно.

Я пожала плечами, отвернулась к окну.

ГЛАВА 24

Вы знаете, что такое ревность? Нет, я сейчас не о том приятном чувстве, когда хочется закричать всему миру, что этот мужчина твой и только твой. Я о настоящей ревности. Страшной, жуткой. Которая пожирает тебя, как злобный монстр, вылезший из пучины ночных кошмаров.

Я не понимала, что со мной происходит. Та девушка была с другим мужчиной и, судя по всему, беременна от него же. Но чёрная ревность раздирала меня на куски. Тот взгляд Самира, которым он пригвоздил девушку… И её взгляд… Она смотрела на него, как я. С такой же надеждой и затаённой болью. Спутать или ошибиться невозможно, слишком часто я видела этот взгляд в отражении зеркала.

И я её вспомнила. Я видела эту девушку на нашей свадьбе. Она тогда плакала, а я не могла понять почему…

— Кто она? — спросила прямо, глядя на его сосредоточенный профиль.

— Она? — ловко обогнал машину, что ехала впереди, и я вздрогнула от резкого виража.

— Та девушка… Из парка.

Самир бросил на меня короткий взгляд, судя по всему, не ожидал, что я начну спрашивать. А я не могла не спросить.

— Светлана. Она работала у меня несколько лет.

Тело тут же расслабилось, и только теперь я осознала, как была всё это время напряжена.

— И всё? — спросила вкрадчиво, и Самир замолчал на пару секунд.

— Ещё она была моей любовницей. Впрочем, и это в прошлом.

В груди неприятно заныло сердце, но я попыталась придушить глупую ревность. В конце концов, я знала, что Самир не девственник. Это нормально для взрослого мужчины, иметь любовниц.

— Вот как… — что ж, зато многое прояснилось. Понятно теперь, почему она так смотрела на него. Кому как не мне знать, что, познав однажды такого как Самир, забыть его уже не сможешь. Правда, настораживало, что она была на свадьбе. Неужели до сих пор любила его? К сожалению, и на этот вопрос мне известен ответ. Не знаю, как этому мужчине удаётся покорять сердца, но делает он это мастерски. А ещё безжалостно и жестоко их разбивает. — Но это же было до меня, да? — вот он, тот самый вопрос, что рвался наружу уже полчаса.

Самир долго не раздумывал. Ответил сразу, чётко и без запинок…

— Нет, она была со мной и после нашей свадьбы.

Я забыла, как дышать. Открыв рот, как рыба, выброшенная на сушу, уставилась на него широко распахнутыми глазами.

— Что?.. — Он же пошутил? Скажите мне, что он врёт, чтобы отомстить мне за то проклятое кафе! Потому что это очень жестоко. Это зверски жестоко!

— Я думаю, ты должна понимать разницу между жёстким трахом и любовью. Понимаешь, да? Так вот она была для секса. Ты — моей женой. Надеюсь, доступно объяснил, — в последней фразе я отчётливо уловила раздражение, но замолчать сейчас значило бы, что я окончательно сдалась и принимаю всё, что мне бросят. Будто бродячая собака косточку.

— Я понимаю разницу между сексом и отношениями. Но мы ведь были женаты! — не сдержавшись, повысила голос, отчего направленный на дорогу взгляд Самира помрачнел. — И ты так запросто мне об этом говоришь, будто так и должно быть! Это же… Это измена, Самир!

Он плавно съехал на обочину, остановил машину и повернулся ко мне всем корпусом.

— А что, Настя, я должен был тебе соврать? Мм? Сказать то, что ты хотела услышать? Пойми, девочка, — он взял прядь моих волос, намотал её на палец. — Не всё в этом мире идеально. Ни ты не идеальна, ни я. А оправдываться, изворачиваться как мальчишка я не стану. Я люблю трахаться. Трахаться жёстко, в особо извращённой форме. Ну, это для тебя, краснеющей от слова «член» девочки. А для меня это нормально. Такова моя природа. И я не изменюсь. А теперь скажи мне, Настенька, ты хотела бы, чтобы я тебя так трахал? — И я действительно покраснела. — Хотела бы, чтобы ставил тебя раком и ебал с вечера до утра, как грязную шлюху?

Сердце бешено стучало, и щёки горели от его слов. Ханжа во мне, наверное, уже померла от ужаса, но я стойко смотрела в глаза цвета виски, как будто знала: если опущу взгляд — проиграю.

Хотя я и так проиграла. Ниже падать уже просто некуда.

— Но ведь у нас был секс. Не такой, о котором ты говоришь сейчас, но был… — Как, должно быть, жалко я выглядела.

Муж усмехнулся уголком рта, коснулся своей рукой моей щеки.

— Это не секс, Настя. Для меня — нет. Я рад, что ты оказалась чистой, наивной девушкой. Это, правда, замечательно. Но иногда мне нужна разрядка. Иначе, просто крыша съедет. Поверь, ни тебе, ни мне, ни кому бы то ещё этого не хотелось бы. Но ты всегда можешь положиться на меня. Я не брошу ни тебя, ни ребёнка. И это главное. А теперь я отвезу тебя домой, у меня ещё много дел. Не забудь поесть.

Захотелось съязвить по поводу этих самых «дел» и его забот, но я разумно промолчала, опустив голову. Подняла на Самира взгляд, только когда он припарковался у дома.

— Почему я, Самир? Почему ты выбрал именно меня для роли жены? Из-за того, что я была чиста? И всё? Разве мало таких? — я задумывалась об этом и раньше, но никогда с такой горечью, как сейчас.

Было больно. Будто в кипящую воду опустили. Будто бросили в костёр, и я почувствовала, как обгорает на мне мясо, и обугливаются кости. И выть хотелось во весь голос, да никто не услышит.

— Ты мне понравилась. Я тебя захотел. Есть мужчины, которые не могут себе позволить ту или иную женщину. А я могу. Поэтому ты моя.

***

Несколько часов спустя.

Самир прошёл по мягкому ковру, оставляя снежные следы, мгновенно превращающиеся в грязные, мокрые пятна.

— Здравствуй, Света. Было не заперто, я пройду? — и, не дожидаясь ответа, зашагал к ней.

Светлана сидела к нему спиной, что-то печатала в ноутбуке. Тут же напряглась, выровнялась. Хотела вскочить, но передумала.

— Ты?

— Я, — прошёл к столу, сел на стул напротив. — А ты не ждала?

Она нервно поправила выбившуюся из причёски прядь, пожала плечами.

— А почему я должна была ждать?

— Может, потому что беременна от меня?

Она побледнела, дёрнулась, чтобы встать, но передумала.

— Это не твой ребёнок.

— А чей? Дениса?

— Да, — проговорила бесцветным тоном.

Он усмехнулся, склонил голову, глядя на неё исподлобья, и Света занервничала более выразительно.

— А врать тебя тоже Денис научил?

— Тебе лучше уйти, — в глазах страх и паника, но она пыталась создать видимость абсолютного спокойствия. Как забавно.

А он ведь столько времени даже не вспоминал о ней. Оказалось, зря.

— Я сам решу, что мне делать. А теперь отвечай мне: это мой ребёнок? Перед тем, как ты решишь в очередной раз соврать, имей в виду, я сделаю тест в любом случае. Итак, этот ребёнок мой?

Света поёжилась, затряслись руки.

— Нет. Этот ребёнок не твой. Его отец Денис, — выговорила чётко, по слогам. Так уверенно, что Самир и сам усомнился на какое-то мгновение.

— А где же сейчас Денис? Почему он не с тобой? Почему ты живёшь одна в своей квартире?

Она вскочила, зацепила чашку с чаем, и та опрокинулась, заливая коричневой жидкостью клавиатуру ноутбука.

— Ой! Да что же это! — бросилась на кухню, а Самир поднялся.

Он, в принципе, и так всё уже понял. Нет смысла задерживаться. На данный момент его больше волновала Настя. Всё-таки она живёт в другом мире. Ей сложно разглядеть его мир. И если этого не случилось до сих пор, то вряд ли произойдёт в скором будущем.

***

Когда я вернулась в комнату, Самира уже не было. Он ушёл так же тихо, как и пришёл. Я даже не слышала, как закрылась дверь.

Бросив тряпку на погасший ноутбук, устало упала в кресло и, поджав ноги, насколько позволял живот, закрыла глаза. Сколько же сил мне стоило выдержать этот короткий разговор. Превратилась в выжатый лимон.

И страх никуда не делся. Он всё ещё гулял в крови, а я усиленно напевала колыбельную, чтобы успокоиться. Мне нужно думать о ребёночке, о моём маленьком сынишке. Не время впадать в панику. Нужно что-то делать.

Как же так? Почему он сразу же подумал, что ребёнок его? И как я могла так опростоволоситься?

Я знала, что Самир вернётся. Вернётся, чтобы забрать моего малыша. И он сделает это, я уверена. Никаких сомнений.

Я видела, как он держал её за руку. Видела, как смотрел на неё и улыбался. Со мной Сабуров никогда так не говорил. Не нужно быть ясновидящей, чтобы угадать, кого из нас двоих он выберет. И хоть мне до сих пор от этого адски больно, но ради своего сына я пойду даже против Самира. Он никогда не оставит ребёнка. Я же не отдам ему своего малыша.

Набрав нужный номер дрожащей рукой, откинулась на подушки.

— Я согласна.

Елисеев замолчал на пару секунд, прокашлялся.

— А с чего это вдруг? — спросил настороженно, и я вздохнула, роняя слезу.

— У меня есть условия. Можешь приехать?

Конечно же, он приедет. Он примчит. Он на всё пойдёт ради моего «да». Только что теперь будет со мной? Как не потерять себя после этого?

ГЛАВА 25

— Света, ты уверена? Потом не передумаешь? — я заметила во взгляде Дениса сомнения. Они пожирали и меня. Но что я могу? Разве одной мне удастся защитить своего ребёнка? Самир слишком силён, мне не справиться с ним в одиночку.

— Да. Я уверена. Я выйду за тебя замуж. Но только в том случае, если мой сын останется со мной. Только так и никак больше. Даже не пытайся обмануть.

Елисеев вздохнул, качнул головой.

— Бедная девочка. Ты привыкла обжигаться. Понимаю. Но я тебе уже говорил. Я тебя не обижу. Нет смысла, понимаешь? Я тебя тогда увидел и всё. У меня никогда такого не было. Чтобы вот так, с первого взгляда. Я же следил за тобой, как маньяк. Чуть от зависти не сдох, когда узнал, что Самир к тебе приходит. Две недели в запое был. А теперь мне такой шанс выпал и ты думаешь, я его упущу? Свет, — он взял моё лицо в свои руки и заглянул в глаза. — Ты можешь на меня положиться. Я выполню любое условие, чтобы ты моей стала. Любое. На всё пойду.

И мне хочется ему верить, но окровавленная душа боится любого касания. Она всё ещё в агонии мечется.

— Ты за мной следил? — отстраняюсь, потому что его прикосновения для меня новы и я пока не знаю, как на них реагировать.

— Да. Я не привык, знаешь ли, к отказам, — улыбнулся, обнажая идеально белые зубы. — Думал, ты капризничаешь просто. А потом узнал о вас с Самиром.

— Так, значит, ты знал кто отец ребёнка ещё до встречи с Сабуровым в парке? А говорил, логика, логика…

— Знал, — он кивнул, опустил голову мне в руки. Впервые в жизни мужчина стоит передо мной на коленях. И это должно, наверное, радовать, но я не чувствую ничего. — Но какая теперь разница.

Да. Действительно. Разницы никакой. Вообще.

— Что ж, давай повторим всё. Ты помогаешь мне доказать Самиру, что этот ребёнок твой и я выхожу за тебя замуж. И ещё, Сабуров никогда не должен узнать правду. Что бы не случилось. А я… Я постараюсь быть хорошей женой, — как же гадко, как больно произносить это. Аж сердце в клочья. Но что теперь убиваться…

Денис поднял голову и, взяв мою руку в свою, коснулся губами тыльной стороны ладони.

— Договорились. Ты не пожалеешь об этом. Я обещаю.

Я пожала плечами. Пожалею. Все мы пожалеем, если Сабуров узнает правду. Он камня на камне не оставит. Всех уничтожит. Но пока есть возможность защититься от него, я буду хвататься за неё. У Самира будет ещё один ребёнок. У меня же не осталось ничего. Лишь обугленное сердце и этот маленький комочек счастья, ради которого живу.

*****

Я выводила очередной узор и зачарованно наблюдала за тем, как мягкая кисточка скользит по стеклу.

— Красиво, — Самир подошёл сзади неслышно. — А почему на окне? Бумаги нет?

— Это «морозные» узоры. Их рисуют на стекле.

Я услышала его вздох и горячие ладони коснулись моих предплечий.

— Ты не замёрзла?

— Не беспокойся, с ребёнком всё в порядке.

— Меня не только ребёнок беспокоит, Анастасия.

Я промолчала, лишь поёжилась от его прикосновений.

— Неприятно?

Приятно. Каждое его прикосновение, как разряд тока, пробуждающий к жизни. Только раньше я была уверена, что и ему эти прикосновения доставляют удовольствие. А теперь вот оказалось, что недостаточно.

— Всё нормально.

— Уверена? Мне вот так не кажется.

Нет, конечно. Не уверена. Я уже ни в чём не уверена. Мир рухнул. И моя красивая сказка разбилась на осколки, раня меня до костей. Розовые очки сломались и я теперь ещё более одинока, чем раньше.

— Странно правда? — я горько усмехнулась, глядя на его отражение в окне. Как же красив. Как же он восхитителен. И я… Маленькая забитая девочка, которая о любви только из книжек знает.

Он вдруг сжал меня крепче, впечатал спиной в свою грудь.

— Я понимаю, что тебе было неприятно узнать о Светлане. Но во второй раз я не буду повторяться. Эта тема закрыта навсегда. Ты можешь не принимать меня и тогда я тебя оставлю. Но мой ребёнок, так или иначе, будет моим. Я не исчезну из вашей жизни. Просто ты будешь одна. Потому что моего ребёнка не будет растить другой мужик. Я не допущу этого.

Как цинично, холодно. Неужели у него совсем нет сердца?

— Я поняла.

— Отлично, — он отпустил меня, отошёл.

Внутри всё сжалось от тупой боли, от этой безысходности… Я ведь не выбирала свою жизнь. Вот такую вот. Не выбирала! Всё решили за меня. Сначала отец, потом Самир. Единственное моё решение помочь подруге обернулось для меня крахом. И так будет всегда, если я не возьму себя в руки. Если и дальше стану позволять решать за меня.

Внутри вспыхнула злоба. Я сама виновата в своих бедах. Изначально я должна была думать только о себе. Не о подружке, которая теперь даже знать меня не хочет. Не об отце, который мне даже не родной. Который продал меня, как безделушку. Не о них я должна была заботиться.

— Ты останешься сегодня? Или у тебя свидания с другой? — спросила его же тоном, холодно. Повернулась, чтобы видеть его лицо.

Самир замер посреди комнаты, склонив голову, внимательно посмотрел на меня.

— Ты хочешь, чтобы я остался?

— Да. Я хочу. Но только в том случае, если ты завтра не пойдёшь к другой. Чтобы трахать её, — я заметила, как поползли вверх его брови. Подобных речей он от меня не слышал раньше.

— А если пойду? — усмехнулся, накинул пальто.

— Тогда… — и мой запал почему-то сразу же угас. Наверное, от осознания того, что он уходит. И плевать ему на мои условия. — Тогда я не пущу тебя в свою постель больше никогда.

Самир подошёл ко мне вплотную и я сглотнула, ощутив его запах.

— Так тому и быть.

Сердце больно трепыхнулось в груди и глаза защипало от непролитых слёз.

«А на что ты надеялась глупая?» — поддел гадкий голос в голове. — «Думала, он сейчас на колени упадёт и начнёт твои ноги целовать? Ага, как же! Ты одна «из», всего-то.»

— То есть…

— То есть, Настя, ни одна женщина не будет мной управлять. Тем более, с помощью своей промежности. Этого добра хватает, — в его глазах полыхнул огонь и я не выдержала этого взгляда, опустила голову.

— Тогда… Уходи.

И он, конечно же, ушёл. Быстро и бесшумно. Когда я подняла взгляд на дверь, она уже закрылась. Остался лишь его запах. И горькое послевкусие во рту.

Закрыв лицо руками, заревела белугой. От мысли, что он сейчас пойдёт к той, которая не станет устраивать истерик и чего-то требовать, у меня перехватывало дыхание. Страшно было думать об измене, когда он был рядом, а эта измена, пусть и неоднократная, была где-то позади. Теперь же я сама, своими руками вытолкала его к другой.

ГЛАВА 26

— Не бойся. Всё будет в порядке, — Денис положил мне на колени бутылку с водой и улыбнулся своей ослепительной улыбкой. Ею он смог бы обезоружить целую армию самых жестоких солдат. Но не меня. И уж точно не Самира.

— Какое «в порядке»? — гормональный скачок это или же просто бессильная злоба, но мне жутко захотелось стукнуть Елисеева по голове. — Он хочет сделать тест ДНК! Ты вообще понимаешь, что это значит? Это значит, что я лишусь своего сына! — прошипела на него, отбрасывая бутылку на панель приборов.

— Света, — Денис взял меня за подбородок, мягко погладил большим пальцем нижнюю губу. — Я дал тебе слово, что этого не случится. А я всегда выполняю свои обещания. Самир ничего не узнает, пусть хоть двадцать тестов проведет. Единственное, что требуется от тебя — не усложнять мне задачу. Веди себя естественно и уверенно. Не нужно дёргаться и смотреть на него такими испуганными глазами, как ты сейчас смотришь на меня. Просто доверься мне, и скоро ты забудешь о Самире.

Прозвучало слишком… Больно. Я не хотела о нём забывать. Каким бы ни был Самир, я всё ещё его любила. И от того, что приходилось лгать ему, становилось ещё паршивее.

— Я постараюсь.

— Нет, — Денис, мотнул головой, сжал мой подбородок сильнее. — Не постараешься. Ты сделаешь так, как я говорю. Потому что в противном случае мне придётся устранить Самира другим способом. Я не намерен лишаться тебя. И своего ребёнка.

Не знаю, что меня ужаснуло больше всего: его слова о том, что он устранит Самира каким-то другим способом или же то, что называет ребёнка Сабурова своим, будто так и есть. И то, и другое — страшно, но лучше уж второе…

— Что ты имеешь…

— Я убью Сабура, если он помешает мне заполучить тебя, так понятнее? — в глазах Елисеева полыхнуло пламя, которого я раньше не видела. И страх того, что Самиру откроется правда, уступил место новому страху. Почти первобытному ужасу.

— Ты что такое говоришь? — острыми иглами под кожей шевельнулась паника. — Это же образно, да?

Денис, видимо, заметил испуг в моих глазах, немного отстранился.

— Разумеется, — вот только глаза его говорили об обратном. Его слова — не метафора. Он действительно пойдёт на всё что угодно ради достижения своей цели.

И я только сейчас вдруг поняла, что ничего не знала о Елисееве. Абсолютно ничего, что могло бы подтвердить или опровергнуть мои догадки. Знала лишь, что у них с Самиром были какие-то общие дела. Учитывая, кто такой Самир… Я должна была догадаться, что Елисеев тем же миром мазан.

Но разве мне до этого было? Я особо никогда и не думала о Денисе. Просто, потому что неинтересно. Было.

***

Шагая по заснеженному тротуару, косилась на охранника, который ехал на автомобиле следом. Он беспокойно поглядывал то на меня, то на дорогу и явно чего-то опасался. Остановился, догнал меня за два шага.

— Анастасия, сядьте в машину, пожалуйста. Холодно. Вы простудитесь.

— А что, пёсика за это побьёт хозяин? — я злобно зыркнула на охранника и продолжила свой путь.

«Пёс» проглотил оскорбление, но поджал губы.

— Вы же понимаете, что поступаете глупо? Самиру Камаловичу это не понравится.

Ещё бы ему понравилось. Этот ледяной человек привык, чтобы все плясали под его дудку. А тут такой бунт. Конечно же, ему не понравится.

— Я на это надеюсь, — проговорила ядовито и пошла вперёд, обходя настырного надзирателя дугой. — А судя по тому, что вы не можете заставить меня силой, вам остаётся только настучать.

Я, наверное, сошла с ума. А может, это всё гормоны. Ну, или ревность, что ближе к правде. Я не пыталась разбираться в этом. Слишком много самокопаний. Слишком много укоров самой себе. И слабость свою больше никому не собиралась показывать.

— Чего вы хотите? — охранник обречённо вздохнул, снова загородив мне путь и вынуждая остановиться.

— Ничего. Абсолютно. Просто выполняйте свою работу. Вам же за это платят? — продолжила свой путь, уже будучи полностью уверенной в том, что мне никто не помешает. Судя по всему, «псу» отдан был приказ не трогать меня руками.

Едко усмехнулась, когда услышала виноватое:

— Самир Камалович, она…

Дальше я не слушала. Резко свернув в сторону, направилась к переходу. Нет, я не убегала. От Самира едва ли можно сбежать. Я хотела вынудить его на… Да хоть на что-нибудь. Любое проявление эмоций. Правда, я не учла одного — у Самира нет эмоций. Он действует с холодным разумом. Всегда и во всём.

— Анастасия, — охранник снова подъехал на машине, пересекая двойную сплошную, будто его совсем не заботил тот факт, что это грубое нарушение ПДД. Даже я, у которой нет прав, знаю об этом. — Самир Камалович велел вам немедленно сесть в машину. Я должен отвезти вас домой.

Проигнорировав требование «пса», я поспешила к яркой витрине магазина. Вот и занятие нашлось. У меня будет шоппинг.

Охранник ходил за мной попятам, то и дело напоминая о приказе Самира Камаловича, которому «это всё явно не понравится, и он будет зол». Я же делала вид, что мне наплевать на всякие там указания, потому что вот так вот. Захочет — приедет сам. Или хотя бы позвонит. Но телефон упрямо молчал, а я также упрямо скупала всё, до чего дотягивалась рука. Иногда посматривала на чеки и улыбалась, представляя лицо Самира, привыкшего к моей экономности. Едва ли его казна пострадает от моего налёта на безлимитную банковскую карту, но сообщения он-то точно получает. Может, хоть это вынудит его поговорить со мной.

Дошла до отдела электроники и замерла у витрины. На крутящейся подставке меня встречал блестящий, ультратонкий ноутбук. Такой красивый, что даже у меня, не разбирающегося в электронике «чайника», потекли слюнки.

— Я хочу его, — утвердительно кивнула сама себе и проследовала в бутик.

Стеклянные двери передо мной разъехались, а два консультанта наперегонки бросились навстречу потенциальной покупательнице. Неудивительно. Я сама в натуральной шубе, а позади меня несётся охранник в строгом костюме, сгибающийся под тяжестью бесчисленных покупок в пакетах с известными логотипами.

Предполагаю, что для этих продавцов я выглядела как большой кошелёк. Ну, это судя по валютным значкам, загоревшимся в их глазах. Смешно даже, я, оказывается, умею читать по взглядам.

«А вы поживите с Самиром месяц-другой, мигом научитесь. По-другому его не понять», — тут же съехидничал мой голос.

— Добрый день! Вы как раз вовремя! У нас сегодня очень выгодная акция! — затараторили наперебой юноши с бейджиками на белоснежных рубашках, и я в очередной раз осознала всю силу денег. Пусть за них не купишь здоровье и любовь, но всё остальное можно. Включая уважение и обожание.

Позади послышался тяжёлый вздох — охранник. Видать, представил, что сделает с ним хозяин.

Прежняя Настя, скорее всего, пожалела бы его и позволила отвезти себя домой. Но я — не она. И больше ею не буду.

***

Самир внимательно следил за каждым движением Светланы. Пока ни в чём себя не выдала. Держалась на удивление ровно. Будто ей, и правда, нечего бояться.

— Ну что, ты доволен? Анализ сдан. Скоро будут готовы результаты. Ты, наконец, убедишься, что ребёнок мой, и оставишь мою женщину в покое. Я очень на это надеюсь, — Елисеев натянуто улыбнулся, протянул руку для рукопожатия.

— Разумеется. Как договаривались, — Сабуров послал ему такую же ледяную улыбку, пожал руку и скользнул взглядом по девушке. Она была бледная, как стена. Но всё также держалась. Видимо, сама не знала, чей ребёнок. А ведь Самир был уверен, что она его любит. Надо же, сразу же после расставания ноги раздвинула.

Но сейчас больше всего беспокоила Настя. Что у этой глупышки в голове? Вчера тонула в слезах и унынии, а сегодня решила удариться во все тяжкие? Новый уровень депрессии?

Женщины…

Их не удалось разгадать даже самым великим умам этого мира. Самир не пытался объять необъятное и постичь то, что мужчине не дано. Но всё же иногда хотелось узнать, о чём они думают, когда совершают тот или иной идиотский поступок.

Сейчас Настя упорно добивалась его внимания, хотя ещё вчера сама же прогоняла. Но его это почему-то не злило и не раздражало. Забавно даже. Что ещё придумает малышка?

Со вздохом ответил на звонок Карама, уже приготовившись к очередной порции жалоб. Этот мужик мог бы охранять Белый дом в США в одиночку, но не может справиться с одной взбунтовавшейся беременной девчонкой.

— Слушаю.

— Самир Камалович, мы едем домой, — голос измученный и уставший, будто весь день подрабатывал нянечкой в детском саду.

— Надо же. А я думал, вы уже дома, — разумеется, он знал, где Настя даже без Карама. Сообщения о покупках с карты приходили каждые пять минут. — Я разве не велел вам ехать домой три часа назад?

— Она меня не слушает, а силу я применить не могу, — железобетонный аргумент. Самир сам приказал не касаться её.

— Разумеется, не можешь. Именно для таких случаев люди придумали дипломатию. Ладно, вези её домой. И больше никуда не выпускай до моего приезда.

***

По приезду домой я первым делом распаковала новенький ноутбук и поставила его на столик. Не знаю, чем эта штуковина так привлекла моё внимание, но отчего-то мне казалось, что для новой жизни она просто необходима. Правда, роль ноутбука я во всём этом пока не определила. Нажав кнопку включения, пошла на кухню, чтобы заварить чай.

Пока вскипал чайник, выглянула в окно. Во дворе бегали двое маленьких ребятишек с мячом — кажется, близнецы. Позади них шли рука об руку папа с мамой. Такие счастливые, радостные. Они смотрели на своих детей и улыбались.

Закрыв глаза, представила нас с Самиром. Как мы бегаем по этому двору за своими малютками, смеёмся, держимся за руки… Сердце снова дрогнуло, но я не позволила тоске пробраться глубже. Хватит.

Заварив ромашкового чая, взяла чашку и отправилась к ноутбуку. Помнится мне, Машка подрабатывала фрилансом, чтобы оплатить учёбу. Как-то пару раз помогала ей выбирать красивых девушек со стоковых фотобанков на обложки для издательств. Очень увлекательная и интересная работа. Почему бы и нет? Это поможет скоротать время и хоть немного забыть о своих печалях.

Новая жизнь, новые увлечения. Всё будет по-новому. Кроме старой боли… Она останется со мной на долгие годы. Лет до ста.

— Тааак, что тут у нас интересного? — открыв вкладку браузера, набрала в поисковике нужный запрос и перешла на первый попавшийся сайт.

Наморщив лоб, попыталась вникнуть в суть какой-то рекламки, вылезшей в правом верхнем углу страницы. Весело прыгающий баннер в виде большого красного сердца гласил: «Вы одиноки? Рядом нет никого, кто смог бы вас поддержать и выслушать? Вам кажется, что миру на вас плевать? Не отчаивайтесь! В Долине Одиноких Сердец вы встретите надёжного собеседника и друга!»

Прикусив губу, долго пялилась на сердечко, обещающее мне настоящего виртуального друга в обмен на номер телефона.

— Хм… А почему бы и нет? — пожав плечами, вбила в предложенное окошко свой номер и нажала на кнопку регистрации.

В конце концов, это всего лишь интернет. Подумаешь. Не понравится, удалю страничку. Ну, и искать на сайте знакомств возлюбленного я тоже не планировала. Просто пообщаться с кем-нибудь, кроме вечно надутого охранника.

На аватарку поставила первую попавшуюся фотку из поисковика — опечаленную девушку с красными волосами и в чёрной маске. Ник соответствующий — «грустная девочка».

И уже через секунду после завершения регистрации мне начали приходить сообщения.

Не знаю, что там насчёт сердец, а вот одиноких гениталий посыпалось на меня, как из рога изобилия. Причём с первого взгляда было понятно, почему они одиноки. И дело даже не в смешных размерах — тут уж я ничего не смогла поделать со своей внутренней извращенкой. Она сравнивала все эти «размерчики» с размером Самира и истерически хохотала у меня в голове. В итоге, я просто перестала открывать вкладки с сообщениями, где стояла пометка «фото». Потом открыла ещё парочку диалогов, которым суждено навеки остаться монологами. Там тоже ничего не заинтересовало. Едва ли можно найти друга в человеке, который пишет незнакомой девушке: «Привет, сладенькая! Хочешь, отлижу твою киску?»

На какое-то мгновение я даже представила эту самую киску, которую он будет лизать. Она была симпатичной, пушистой и почему-то розовой. С забавными усиками и белыми лапками.

Уж не знаю, что сподвигло этих мужчин к такому пристальному вниманию к моей персоне. Может, эта «грустная девочка», а значит, на всё по их мнению согласная. А может, просто массовый идиотизм. Не знаю. Да и не интересно. Настроение испарилось, и я решила удалить страничку. Но пока искала эту волшебную кнопочку, прилетело ещё одно сообщение.

«Ты, правда, думаешь, что здесь можно найти кого-то… нормального?»

Хм… Уже нет.

«Я никого не ищу» — ответила, даже не задумываясь.

«Правда? Тогда зачем ты здесь?»

Пожав плечами, зашла на страницу собеседника. Ничего необычного. Всё, как у всех. Безликая аватарка с мужским силуэтом и немного странный ник — «Аноним». Разве страница в интернете, где нет паспортных данных, не является анонимной по умолчанию?

«Да так… Видимо, ошиблась», — в очередной раз.

«А может, это судьба?» — и подмигивающий смайлик в конце предложения.

«Не думаю. Моя судьба уже со мной», — положив руку на живот, улыбнулась.

«Ему, наверное, очень повезло с тобой?»

Я не нашлась, что ответить и снова поискала взглядом спасительную кнопку, которая катапультирует меня в мой одинокий, но понятный реал.

«А тебе с ним?»

Всё же открыла диалог.

«И мне с ним».

«Это неправда».

«Почему же?» — усмехнулась виртуальному собеседнику.

«Тебя бы не было здесь. Значит, чего-то не хватает. Я ведь прав?»

«Возможно. Но здесь вряд ли мне дадут то, чего не хватает».

«Откуда ты знаешь, если не пробовала?»

А, и правда. Откуда я знаю?

Пожав плечами, закрыла крышку ноутбука. Страницу не удалила. Может завтра…

ГЛАВА 27

Самир всё же приехал. Прошёл на кухню и, небрежно отбросив своё пальто, присел напротив.

— Приятного аппетита, — улыбнулся, наблюдая, как я жую, за обе щеки уплетая кусок шоколадного торта. — Ты полюбила шоколад? Раньше терпеть его не могла.

Прожевав, проглотила, улыбнулась в ответ. Стало вдруг тепло. Он помнит обо мне такую мелочь… Это ли не признак любви?

«Какая же ты идиотка. Клиническая», — констатировал голос внутри, и улыбка угасла.

— Да что-то захотелось, — пожала плечами, опуская взгляд на недоеденный кусок. Вряд ли теперь он полезет мне в горло. Потому что на тот момент там был огромный комок рыданий. И дело вовсе не в гормонах. Безумно тяжело осознавать, что Самир снова уйдёт.

— Как насчёт фильма? Разумеется, когда ты покончишь с тортом, — похоже, он был в хорошем настроении.

— Фильма? — переспросила настороженно.

— Да. Посмотрим что-нибудь вместе? Ты же любишь комедии.

Люблю… Ещё я люблю тебя. Очень сильно. Только тебя это не беспокоит.

— Да…

— Вот и замечательно. Заказать что-нибудь из ресторана?

Глупо улыбаясь, я покачала головой.

— Всё, что мне нужно, уже есть… А ты голоден? — спохватилась вдруг, и Самир ласково улыбнулся, прищурив глаза.

— Немного.

— Ой, а что же не говоришь? Я сейчас… — вскочила со стула, ринулась к холодильнику. — У меня тут борщ есть и жареная картошка, будешь? — открыла дверцу и сильно, почти до боли, прикусила губу. Что за дура! Я же забыла купить нормальные продукты!

— Полегче, Насть. Давай без резких движений, ладно? — возник за моей спиной так быстро и бесшумно, что я дёрнулась и рвано выдохнула. — Так, что у нас тут? — прижимая меня спиной к своей тёплой груди и уткнувшись носом в мою макушку, быстро проверил содержимое холодильника. — Я не понял, а почему так мало еды? Ты опять голодаешь? — голос стал более жёстким, исчезли игривые нотки. А меня затрясло от возбуждения, что накатило вдруг девятым валом. Хотя чего там… Не вдруг. Вполне ожидаемая реакция на Сабурова.

— Нет, просто я не успеваю всё съедать, потом выбрасываю… Моя экономность не позволяет…

— Так! — он резко повернул меня к себе, закружилась голова. — Отныне я сам буду покупать продукты. Никому твоя экономность не нужна. Давай, налей мне борща. Сто лет не ел домашней еды, — и взглядом по моим губам скользит.

Прикрыв глаза, я потянулась за поцелуем, совершенно забыв о том, что сама же отказалась от близости и любых проявлений нежности. Но не забыл Самир. Он мягко отстранился, прошёл к столу.

Ах, да… Борщ.

Коря себя за малодушие и слабость, которая появилась в коленках, стоит только ощутить запах Сабурова, повернулась к плите.

***

Самир скептически усмехался каким-то дурацким шуткам главного героя, а я наблюдала за ним, как одержимая идиотка. Именно в этот момент пришло осознание, насколько я несчастна. Что там я говорила? Новая жизнь, да? А старую я куда дену? Мне не хотелось нового. Мне нужно было вернуть утраченное. Правда, если учитывать измены, которые сопровождали нас на протяжении того времени… Оно, это утраченное, никогда моим и не было. Просто я жила в параллельной вселенной.

Закрыв глаза, выдохнула. Повернулась к экрану. К чему это всё? Зачем он истязает мою душу? Зачем сидит сейчас рядом и душит своим сумасшедшим запахом?

— Что с тобой? — на моё плечо легла его рука. — Плохо?

— Я… Нет, мне не плохо. Устала просто, — посмотрела на него с неясной надеждой, и Самир понимающе кивнул.

— Да, тебе нужно отдохнуть. Впредь не бегай, пожалуйста, по городу пешком. В твоём распоряжении для этого есть водитель и машина.

Я кивнула, мысленно усмехнувшись своей дурацкой забастовке. Глупышка. Чего ты ожидала? Что он придёт? Но… Стоп. Он же пришёл. Пришёл! Так, может…

— Я пойду, — не может.

Он прижался губами к моему виску — так целомудренно, словно не жену целовал, а дитя несмышленое. И встал.

— Принеси пальто.

Я кивнула, мысленно пнула злорадный голосок внутри, пока он не начал потешаться надо мной, затаптывая осознанием собственной никчёмности в грязь.

А потом долго стояла, прислонившись к входной двери лбом. Маленькая, глупая девочка ждала, что Самир вернётся. Не дождалась.

Пнув дверь спальни ногой, прошла к столику с ноутбуком, нажала на кнопку включения. И как только я появилась в сети, пиликнуло сообщение:

«Привет, грустная девочка. Ты вчера ушла, не попрощавшись. Это некрасиво».

«Привет… Я думаю, что в интернете необязательно соблюдать правила светского общества. Здесь мы все скрываемся под масками…»

«Верно. Но я не люблю, когда девушки ведут себя невежливо».

Пожав плечами, набрала ответ.

«Извини, что не оправдала твоих ожиданий. Но, в конце концов, это всего лишь твои ожидания, которые ты сам для себя придумал. А ты здесь что ищешь? Идеальную девушку? Так я тебя разочарую. Их не бывает. Ни ты не идеален, ни я».

На пару секунд Аноним замолчал, и я, осознав, что грублю сейчас совершенно незнакомому человеку, вышла из меню диалогов. Как глупо всё, как бессмысленно.

Но тут же снова раздался звук входящего сообщения. Я открыла его не сразу, готовясь к потоку негатива, как это обычно бывает в интернете.

«Ты права. Мы все неидеальны. Разница лишь в том, что кто-то меньшее зло, а кто-то зло большее».

«Поговорим о зле?»

«А ты хочешь?»

«Нет. Зла и так хватает в жизни».

Внизу диалога появилась строка «Аноним набирает сообщение».

«Тогда, может, я расскажу тебе о чём-нибудь хорошем?»

Усмехнулась.

«Сказку на ночь?»

«А почему нет?»

Хмыкнула и, поднявшись вместе с ноутбуком, пошла к кровати.

«Ну расскажи».

Залезла под одеяло, рядом поставила ноутбук и, положив под голову руки, с улыбкой наблюдала за скачущими буквами новых сообщений.

«Жила была царевна. Она была очень милой, но очень грустной. Какой-то дракон обидел её, и она перестала улыбаться. Но однажды ей повстречался царевич. Он сразил страшного дракона, и царевна снова познала радость жизни».

Я фыркнула.

«Банально и предсказуемо. И так бывает только в сказках».

«В каждой сказке есть доля истины. Однажды ты вспомнишь мои слова. Спокойной ночи, царевна».

Захлопнув крышку ноутбука, закрыла глаза. Не нужен мне никакой царевич. Я дракона своего люблю.

ГЛАВА 28

«Привет. Как спалось?»

«Привет. Да так… Я в последнее время плохо сплю», — и зачем, спрашивается, я рассказываю об этом постороннему человеку?

Но, тем не менее, рассказываю. Завариваю себе чай, а краем глаза поглядываю на экран ноутбука. Видимо, правду говорят об интернет-зависимости.

«А что так? Какие-то проблемы?»

Эх, Аноним… Ты же засмеёшь меня, если расскажу о своих проблемах. Они многим покажутся несусветной глупостью. Блажью маленькой девочки. Подумаешь, несчастная любовь. Чепуха какая…

«Проблем нет. Всё дело в моём драконе», — поджав губы, поискала кнопку «удалить сообщение», но Аноним уже прочитал.

«Он не даёт тебе спать? Знаешь, я ревнивый. Могу отрубить ему башку».

Усмехнувшись, покачала головой.

«Моего дракона так легко не сразить. Он, знаешь ли, силён и опасен».

Однажды я уже в этом убедилась.

«А что если я и сам дракон, а не царевич?»

Пожала плечами.

«Для меня это ничего не меняет. Мы ведь просто общаемся».

«А если, к примеру, я позову тебя на свидание? Откажешь?»

Ну вот… А всё так хорошо начиналось. Я замерла с чашкой в руках, не зная, что ответить.

«Думаю, мой дракон тебя сожрёт», — всё же ответила шуткой, хотя, зная Самира… Сожрёт. Просто уничтожит. И что самое обидное, не от любви ко мне, а из чувства собственности. Потому что я принадлежу ему.

«А я так не думаю», — и смайлик с дерзкой ухмылочкой.

Я улыбалась. Впервые за долгое время, мне было весело. Может быть, дело в солнышке, что вдруг выглянуло из-за снежных, хмурых туч, а может, причиной моего улучшившегося настроения стал новый знакомый-незнакомец. Во всяком случае, я снова чувствовала себя живой.

Достав телефон, скачала на него приложение «Долины одиноких сердец» и набрала номер Карама.

— Доброе утро. Сегодня снова едем за покупками.

Из динамика донёсся еле слышный вздох.

— Хорошо. Жду вас внизу.

Покрутившись перед зеркалом, я подумала, что пришла пора обновить гардероб. Животик растёт, словно на дрожжах, и мы с малышом уже с трудом втискиваемся в одежду. К тому же, шоппинг, по моим личным наблюдениям, здорово отвлекает от грустных мыслей. А вечером снова придёт Самир. Придёт и уйдёт… Как обычно.

***

Светлана улыбалась. Светилась изнутри — именно так можно было описать её настроение. Она смеялась, о чём-то негромко переговаривалась с Елисеевым, и снова хохотала, прикрывая рот ладонью.

Самир наблюдал за ними с лёгким прищуром, сканируя каждое движение бывшей любовницы.

Либо она пошла на курсы актёрского мастерства, либо действительно уверена в своей победе. Впрочем, беременную женщину ещё сложнее понять.

— Добрый день, господа, — пожилой доктор обратил на себя внимание, торжественно прошествовал к столу. — Анализ готов. Вам зачитать или…

Самир вырвал из его рук бумаги, пробежался по ним взглядом. И выдохнул. Ребёнок не его.

Что ж, и к такому он был готов. Так, наверное, даже лучше. Ему не придётся лишать мать ребёнка и напоминать Насте о Светлане. Все довольны и счастливы. Кроме него.

Потому что он ублюдок, моральный урод, который просто не может радоваться со всеми. Его тихий, ледяной ад — его убежище.

— Отлично, — поднялся с кресла и, подхватив своё пальто, поймал на себе взгляд Светы.

— Прощай, Самир, — проговорила тихо и опустила глаза. Елисеев с улыбкой до ушей протянул ему руку, но Сабуров молча прошёл мимо.

— Прощай, Света.

***

На город опустился вечер. За окном проносились яркие огни витрин, а я медленно выводила узоры на стекле.

«Как прошёл день?» — экран телефона загорелся, и я вздрогнула, увидев имя Самира.

«Хорошо, спасибо. А у тебя?»

«Отлично. Где была?»

Я нахмурилась, бросила короткий взгляд на надзирателя. Вот ни за что не поверю, что не доложил.

«Ты ведь и так знаешь».

«Знаю, но хочу услышать от тебя».

Иногда я совершенно его не понимала. Бывает, казалось, будто вот-вот разгадаю эту сложнейшую математическую задачу, а потом оп — и всё. Я снова не знаю, чего ожидать от этого мужчины.

«Покупала себе вещи. Я стала слишком толстой».

«Глупости. Ты не толстая», — наверное, за это я и люблю Самира. Иногда одним своим строгим словом он мог поднять мою самооценку. Причём для этого ему не нужно рассыпаться комплиментами.

«Спасибо. Ты приедешь сегодня?»

Несколько минут телефон молчал, и я представила, как Самир сейчас задумчиво смотрит на экран. Почему именно это? Не знаю… Хотелось надеяться, что он хоть немного обо мне думает. Хоть капельку.

«Нет. Сегодня не приеду. Ложись спать и не жди меня».

Ну и вот, собственно. Имеем, что имеем.

«Спокойной ночи, Настя».

Ничего не ответив, поджала губы, чтобы не разреветься. Крепко сжала в руке телефон и отвернулась к окну. Звук входящего сообщения из «Долины», и я чисто на автомате открываю приложение.

«Привет, царевна. Как дела?»

***

Самир опустошил бутылку до дна, швырнул её в корзину для мусора.

— Самир Камалович? — в дверном проёме вдруг показалась девчонка с ресепшена. Забыл, как её зовут, да и не важно, в принципе.

— Что?

— Вы домой не собираетесь?

Выгнув бровь, окинул девицу вопросительным взглядом.

— Просто вы просили принести виски, и я подумала… В общем, я сдала смену, могу с вами побыть.

Сабуров устало потёр глаза, вздохнул.

— Говори яснее, чего ты хочешь?

Девчонка прикрыла дверь, прошла к столику, у которого на диване развалился Самир. Открыла бутылку с алкоголем и наполнила бокал на треть.

— Могу я остаться с вами? Развлечь вас как-то? Помочь расслабиться?

— Я сделаю вид, что не слышал этого, а ты сейчас поставишь бутылку и уйдёшь.

Девчонка поймала его взгляд, испуганно попятилась.

— Я хотела лишь…

— Ты уволена.

— Самир Камалович…

— Вон. Не заставляй меня подниматься с дивана, — говорил он спокойно, но девчонка побледнела и, всхлипнув, закрыла лицо руками. — Ты ещё здесь?

Она исчезла в ту же секунду, что он дёрнулся встать, лишь хлопнула дверью, и в воздухе остался навязчивый аромат духов.

Схватив со стола бокал, сделал большой глоток и, закрыв глаза, откинулся на спинку дивана. Нужно немного отдохнуть. Забыться. Но мысли упорно возвращались к Насте. Запоздало подумал, что надо было установить в квартире камеры.

Дверь снова открылась, послышался стук каблуков.

— Я что, на иностранном языке говорю? — открыл глаза и замер.

— Здравствуй, Самир, — прозвучало слишком ехидно. Иногда даже не верилось, что эта красавица может быть такой холодной сукой.

— Что ты здесь забыла, Алима?

Она усмехнулась, огляделась вокруг и медленно, будто дразня его, стащила чёрные перчатки.

ГЛАВА 29

— А что, я не могу навестить своего брата? — удивлённо вздёрнула идеальную бровь, но взгляд остался таким же колючим.

— Не можешь. Мы с тобой не в тех отношениях, чтобы бегать в гости. Итак, Алима, я повторяю вопрос: зачем ты пришла?

Она прошла вперёд, поморщилась, заметив в руках Самира бутылку.

— А ты всё такой же. Грязный, гадкий подкидыш в белоснежных одеждах. Всё пытаешься прикрыть эту вонь, эту мерзость, что прёт из тебя, как из рога изобилия. Надеешься, что твои чёрные дела и мерзкая душонка станут чище. Ох, милый мой брат. Ты же знаешь, никакая одежда этого не скроет. Твоё нутро пропитано чернотой, — она говорила елейно, мягко, будто пела. А Самиру всё так же, как много лет назад, хотелось свернуть ей шею. Встать, схватить тварь за горло и одним быстрым движением избавить себя от её присутствия.

— Ты пришла, чтобы сказать мне то, что я и так знаю. Не стоило, — глядя ей в глаза, отпил из бутылки и снова откинулся на спинку. Самир уже знал, о чём пойдёт речь.

— Ну что ты, милый брат. Я пришла поздравить тебя со свадьбой. Жаль, мы узнали об этом слишком поздно. В принципе, я не удивлена. Ведь ты всегда ставил семью на последнее место. Я сейчас говорю не о твоей жёнушке. Я говорю о семье, которая дала тебе жизнь, несмотря на то, что ты её не заслуживал. Эта семья дала тебе богатство и власть. А ты остался всё таким же… — Алима заткнулась раньше, чем Сабуров поднял на неё предупреждающий взгляд. А ведь он знал, что именно она хотела сказать. Только поняла, что после этого словосочетания разговора уже не выйдет.

Она прошла к дивану, опустилась рядом, и Самир с трудом поборол желание оттолкнуть тварь от себя подальше.

— Говорят, твоя жена очень красива и юна. А ещё, говорят, — взмахнув длинными ресницами, улыбнулась. — Что она такая же шлюха, как и твоя мать. И я склонна верить, что это не просто слухи. Ведь так, братик?

Сабуров машинально потянулся за телефоном. О местонахождении Насти они не знали совершенно точно, но тревога всё же шевельнулась внутри. Так случалось каждый раз, когда кто-то из проклятой семейки появлялся на горизонте. Так уж повелось, что Самир привык к этому. Его самые страшные враги — члены семьи Сабуровых.

— Тебя не касается моя жизнь. Уже очень давно не касается, Алима. Мне плевать, что ты там задумала. Посмеешь приблизиться к моей семье, и я тебя убью. И я сейчас о своей семье, а не о вашей. Но сначала убью твоих детей и твоего мужа. У тебя на глазах, — налив спиртное в стакан, поднёс его ко рту и взглянул на суку. — Заруби себе это на носу. Моя семья — табу.

Судя по всё той же мерзкой ухмылке, уродующей ее пухлые губы, Алима не восприняла его слова всерьёз. Хотя должна бы. Ведь она как никто знает, кто такой Самир.

— Я, правда, не понимаю, почему отец выбрал тебя. Почему именно тебе передал своё дело. Но это в прошлом. Не скажу, что я с этим смирилась, однако, у меня было время, чтобы остыть и всё обдумать. Я предлагаю тебе сделку. Мы можем разойтись полюбовно и больше никогда не встречаться. Как тебе такой исход?

Ну вот. Уже ближе к делу. Хотя Самир знал, что договориться не получится. Алима алчная сука. Она как обычно потребует больше, чем стоят все их никчёмные жизни вместе взятые.

— Слушаю тебя.

Её глаза вспыхнули, только на этот раз жадностью. Или предвкушением. В случае Алимы — одно и то же.

— Ты прекрасно знаешь, что должен моей семье. После того, как… — выдохнула сквозь зубы, поправила свой строгий пиджак. — После того, как погиб наш брат Анвар, я думала, что отец передаст бизнес моему мужу. Так как он очень умный и организованный человек. Он всегда с уважением относился к нашим традициям и строго соблюдал их. Но отец переписал всё на тебя. Я уважаю его волю, но считаю, что это несправедливо по отношению ко мне. Я всё ещё рядом с ним. Он слепой, немощный. Он с трудом передвигается, но не желает видеть рядом никого другого. Всех сиделок вышвырнул взашей, и у меня нет другого выхода, кроме как заботиться о нём самой. Ты последний раз навещал его лет десять назад.

— Ближе к делу, Алима. Мне неинтересны ваши проблемы, — оборвал её раздражённо и вновь наполнил бокал, желая поскорее забыться. Как не во время принесло эту змею.

— Я хочу половину. Половину всего. Я имею на это право. Отдашь мне мою долю, и я исчезну. Больше никогда тебя не побеспокою. Учитывая, как сильно я тебя ненавижу, это будет несложно.

Самир засмеялся, запрокинув голову, и закрыв глаза.

— Ты так предсказуема, Алима, что даже удивление разыграть не получается, — тут же его улыбка исчезла, а рука потянулась к шее змеи. Вовремя остановился, сжал пальцы в кулак, но руку не убрал. — А теперь встала и пошла прочь, тварь. Иначе с тобой произойдёт то, что произошло с твоим братом.

Наверное, его взгляд пообещал ей все адовы муки, потому что Алима отпрянула и вскочила, будто спасалась от огня.

— Даа… Ты всегда был таким несговорчивым, несгибаемым. Я помню, ещё в детстве ты упорно сдерживал слёзы, когда мы макали тебя лицом в грязную лужу. Ты отчаянно дрался и никогда не сдавался, хоть и знал, что проиграешь. Мой настоящий брат всегда был сильнее тебя.

— Твой настоящий брат погиб. Напомню тебе, если подзабыла, его так же нашли в грязной луже с выпущенными наружу кишками, — лицо Самира исказила злая ухмылка, а Алима побелела, в её тёмных глазах вспыхнул огонь.

— Это ты его убил! Ты! Ради всего этого! — она раскинула руки. — Братоубийца! Ты смог обмануть нашего отца, но никогда не сможешь обмануть меня! Я знаю, чем ты дышишь, Самир, — прошипела его имя, словно змея и тут же оскал заменила деловая улыбка. Быстро взяла себя в руки. — Ты пожалеешь об этом. Обещаю.

Сабуров поднялся на ноги, медленно подошёл к ней.

— Как ты сказала? Братоубийца? Но я никогда не был вашим братом. Ты же знаешь, да?

Она фыркнула, отвела взгляд в сторону. Видимо, вспомнила о том же, о чём подумал сейчас он.

— Все знают, что отец принял тебя по доброте душевной. Ты всего лишь грязный ублюдок, — всё же сказала. Сука.

Самир кивнул и неожиданно резко вскинул руку. Громкий звук пощёчины, и Алима испуганно смотрит в его глаза, прижимая ладонь к мгновенно раскрасневшейся щеке.

— Ты также считала, когда пришла ко мне в ту ночь? Ты ведь хотела, чтобы грязный ублюдок тебя трахнул, да? Но он не стал марать об тебя свой член. Это тебя задело, Алима? Поэтому ты всю жизнь пытаешься мне напакостить? — схватив её за волосы, притянул к своему лицу и смерил презрительным взглядом, как нечто мерзкое. Она и была мерзкой змеёй. — Ты слишком глупа и слаба для этого. А теперь проваливай, пока я не раскрыл пару секретов твоему мужу, — отшвырнув тварь к двери, присел на диван.

— Ты пожалеешь, Самир! Я уничтожу тебя! — Алима бросилась к двери и, обернувшись напоследок, одарила его ненавидящим взглядом. — Клянусь!

ГЛАВА 30

Его называли ублюдком. Грязным ублюдком. Отродьем шлюхи. Он и был отродьем. Именно поэтому с самого детства приходилось сражаться за место под солнцем, расплачиваясь за каждый свой вдох кровью и лютой болью. И врагами его были те, кого он долгое время считал своей семьёй.

А потом понял, осознал. Принял всё. И больше не винил их в том, что они не любят его. Просто тихо ненавидел.

Мать Самира была русской, но ничего о её родословной он не знал. Никто не знал. По словам отца, она была сиротой и родственников не имела. Когда родители познакомились, мать Самира только покинула стены детского дома, а отец уже был вдовцом с детьми. Тут роль, скорее всего, сыграла привлекательность взрослого мужчины и его обеспеченность.

Разумеется, все были против такого неравного во всех смыслах брака. Но Камал был упрям, и свадьба всё же состоялась. Наверное, они были счастливы поначалу. Самир этого не знал. С малых лет он видел совершенно иную картину. Страшную и кровавую.

Мать забеременела от друга отца. Кто знает, почему так получилось. Была там большая и светлая любовь, или же она просто была шлюхой, как потом твердили все… Самир не знал и этого. Даже не вникал никогда.

Во избежание позора Камал принял ублюдка и то, что самый младший ребёнок в семье не имел к этой самой семье никакого отношения, осталось тайной за семью печатями.

Однако Камал не простил Алевтину. Он периодически вспоминал о своём поражении и каждый раз избивал жену до обмороков. А однажды просто убил её на глазах сына.

В тот день Самиру исполнилось шесть лет. В его памяти этот день рождения отложился жуткими картинами. Брызги на стенах в кабинете отца. Лужа крови на дорогом ковре. И её глаза. Потухшие и равнодушные.

В тот день закончилось детство, и началась суровая жизнь. Бой на выживание. Ежедневный, жестокий, безжалостный.

Анвар и Алима, которых он называл братом и сестрой, ежедневно устраивали ему ад. Началось это с тех самых пор, как Самир остался без защиты, и продолжалось ровно до того времени, когда он смог впервые дать сдачи.

— Давай, держи его! — над мальчиком возвышался старший брат, удерживая его в таком положении, чтобы он не мог подняться, а сестра набирала в маленькое ведёрко грязную воду из лужи и выливала это в лицо Самиру.

Алима — милая, красивая девочка, которую все окружающие считали ангелом, на самом же деле была змеёй. Ядовитой и коварной. С ранних лет в ней кипела злость и ненависть ко всем, кого она считала недостойным своей милости.

Анвар же не был настолько обозлённым, чтобы осознанно причинять кому-то боль. Но он был в полной власти своей старшей сестры. Уже тогда она умела управлять мужчинами. И вскоре превратила брата в убийцу.

— Жри, ублюдок! Эта грязь такая же мерзкая, как и ты! Эта лужа — твой дом!

Самир упорно сжимал челюсти, захлёбывался вонючей водой, но не плакал. Он не заплакал ни разу, а каждая новая пытка закаляла его, покрывая сердце и душу каменной бронёй. Тело быстро заживало, и от побоев оставались лишь мелкие шрамы. А нутро медленно, но верно наполнялось ядом, которым его же и пытались отравить.

А ведь он думал, что давно похоронил эти воспоминания вместе с ублюдочными родственниками. Но нет. Шакалы не хотели его отпускать. Всё так же пытались откусить от него кусок плоти. Алчные твари. Только и Самир больше не испуганный ребёнок. Он в разы сильнее злобной суки, у которой кроме выгодного замужества и слепого отца больше ничего нет. Он, Самир, сильнее их всех.

Размяв затёкшие мышцы шеи, набрал телефон помощника.

— Карам, ты мне нужен. Пусть охрана оцепит дом, и с Насти глаз чтобы не спускали. А сам приезжай в мой офис. Есть дело.

***

Бездумно жевала попкорн и щёлкала мышью ноутбука, пытаясь разыскать среди уймы фильмов что-нибудь стоящее.

В последнее время мне неплохо удавалось отвлекаться. Если бы дело так и пошло дальше, кто знает, быть может, я излечилась бы от болезни под названием «Самир». Хотя, конечно, маловероятно. Этот наркотик не так просто вывести из крови. Скорее даже, невозможно.

«Привет, девочка. Как ты?» — улыбнулась входящему сообщению и открыла ветку диалогов.

Я продолжала своё общение с Анонимом, и, как это ни странно, он мне нравился. Разумеется, не так, как может нравиться мужчина женщине… Он был моим единственным другом, а общение с ним — единственным развлечением. Шоппинг, конечно, дело хорошее, но быстро надоедает.

Кроме того, Аноним всегда был заботливым, быстро запоминал, а иногда даже угадывал мои привычки и напоминал, что нужно поесть, попить чаю, погулять. Он был таким… Другим. Совершенно иным. Непохожим ни на кого из тех людей, которых я знала раньше.

«Привет. У меня всё хорошо, а у тебя как дела?»

«По тебе соскучился. Давно не слышал», — а вот это нечестно. Нечестно, потому что приятно. А мне не должно быть приятно с чужим мужчиной.

«Однажды мой дракон тебя всё же порешит…»

«Я его не боюсь, говорил же. Я вообще никого не боюсь. Обычно боятся меня».

Самоуверенный…

«А твоя девушка не против нашего общения?» — неприятно вдруг стало. От самой себя мерзко. А что, если у него и правда есть девушка или жена?

«У меня нет девушки. Предпочитаю одиночество».

По коже пробежал мороз.

«А я ненавижу одиночество. Оно убивает».

«Возможно. Но в нём есть свои плюсы. Никаких обманутых ожиданий, никаких личных трагедий. Жизнь, моя девочка, слишком сложная штука, чтобы тратить её на страдания и душевные муки. Ты боишься одиночества и поэтому терпишь своего дракона? Это всего лишь страх остаться одной?»

А вот и нет. Но как это объяснить человеку, который считает одиночество лучшим другом?

«Я считаю, что жить без любви нельзя. Даже животные хотят, чтобы их любили. Тебе, наверное, очень сложно…» — кликнула на кнопочку «отправить» и задумалась. Зря я это… В конце концов, каждый сам решает за себя, что ему ближе.

«Я из тех животных, кому любовь не нужна», — и смайлик дурацкий, подмигивающий.

«Считаешь меня глупой и наивной?»

«Нет. Ты не глупая. Наивная, да. Но не глупая. Слишком юная. Я ведь не ошибся?»

«Мне девятнадцать, если имеешь в виду это. Но я считаю, что возраст тут не причем. Я всегда буду любить…» — почему-то начала злиться. Видимо, он прав. Я ещё ребёнок.

«Кого? Дракона своего? А он достоин твоей любви? Вот такой вот чистой, светлой? Любви такой девочки достоин этот ублюдок?»

Тут я поджала губы от обиды за Самира.

«Тебе больно о нём говорить?» — пока я думала, что ответить, всплыло ещё одно непрочитанное сообщение.

«С чего ты взял?» — иногда он пугал меня своей проницательностью.

«Ты всегда замолкаешь, когда речь заходит о нём».

«Просто я не хочу обсуждать его с посторонним человеком. Это некрасиво, нечестно и подло».

Аноним замолчал на несколько долгих минут, а мне почему-то стало горько.

Если задуматься, Аноним — единственный человек, кому я хоть немного интересна, пусть даже в качестве интернет-знакомой. Не хотелось бы терять такого друга. Но и пичкать его ложью не стоит.

«Ты спрашивал, пойду ли я с тобой на свидание. Так вот. Я не пойду. И дело даже не в том, что он может нас обоих уничтожить. А в том, что я люблю своего дракона. И буду любить, сколько бы боли он мне ни причинил. Потому что любят не за что-то, а вопреки. Скоро у нас родится ребёночек. И я мечтаю, чтобы у него были папины глаза. Я не представляю своей жизни без них, понимаешь? Прости, если не оправдала ожиданий и окончательно выставила себя идиоткой, но я должна была это сказать. Я пойму, если ты не захочешь общаться и пошлёшь меня куда подальше…» — щёлкнула на кнопку «отправить» и вздохнула с облегчением. Так будет лучше.

***

— Ну что, ты готова? — Денис приблизился сзади, положил мне на плечи свои тёплые ладони. — Оденься только теплее. До аэропорта далеко ехать.

Я не была готова. Нет.

Я хотела сбежать. Скрыться подальше, чтобы никто не нашёл. Ни Самир, ни Денис. Но понимала, что одной мне не справиться. И дело даже не в материальной поддержке, а в том, что без помощи я не смогу спрятаться от Сабурова. Разумеется, мы с Денисом понимали, что Самир не тот, кого можно так вот запросто обмануть. Пройдёт некоторое время, и он докопается до правды. А значит, выход только один… Исчезнуть.

— Свет? Ну что ты? Сколько можно молчать? Хоть слово мне скажи, — Елисеев осторожно повернул меня лицом к себе, поддел пальцем за подбородок. — Боишься? Не доверяешь мне? Мм?

Я не знала, что ответить. Просто пожала плечами, отвернулась, схватила пустой чемодан.

— Мы уже всё обсудили. Не вижу смысла повторяться.

Руки Дениса крепко схватили меня за руки и прижали к горячему телу.

— Я обещаю, ты не пожалеешь.

Взглянув на наше отражение в зеркале, выдавила из себя улыбку.

— Я знаю.

ГЛАВА 31

Самир пришёл посреди ночи. Тихо прошёл к кровати, присел рядом и коснулся прохладной ладонью моей щеки.

— Здравствуй, маленькая, — я ощутила его дыхание на своих губах и по телу дрожью пробежал разряд.

От Самира пахло алкоголем, сигаретами и мятой, так умопомрачительно, так вкусно… Я судорожно вздохнула, открыла глаза.

— Привет, — встретилась с ним взглядом и закружилась голова.

— Разбудил тебя, да? — и по губам моим своими скользит. Еле ощутимо касается, но моё тело уже сотрясает крупная дрожь.

— Ты чего? — кладу пальцы на его запястье, но не останавливаю руку, что скользит по моей груди, сминает в кулаке ночную сорочку.

— Я пьян, — усмехается так порочно и сладко, что от предвкушения поджимаются пальчики на ногах. — Пустишь меня к себе? Хочу побыть с тобой. Приставать не буду, — врёт. Я вижу, что будет. И хочу этого. Ох, как хочу…

— Иди, — откидываю одеяло, приглашая к себе и Самир стаскивает с себя рубашку, буквально сдирает. Агрессивно, резко. Пуговицы рассыпаются по полу, но ему плевать. Не сводит с меня горящего взгляда и я вдруг думаю, что хорошо бы он всегда был таким… Пьяным. И хорошо бы от меня…

Когда его тело накрывает моё, низ живота сводит судорогой и я машинально свожу ноги вместе.

— Не бойся. Я аккуратно.

И правда… Чего это я? Можно подумать, сама этого не хотела.

Он опирается на руки, чтобы не придавить меня и медленно скользит языком по яремной вене. Внизу становится так жарко и влажно, что я не сдерживаю стон и Самиру это, судя по всему, очень даже нравится.

Приподнимается, разводит мои ноги в стороны и пальцем отодвигает трусики, тут же проникая между складочек. Там уже влажно. Слишком.

— Ты хочешь? — склоняется, касается своей горячей, каменной плотью моей промежности, а у меня вдруг внутри вспыхивает огонь злости и обиды.

Я будто дорогая игрушка, чувства которой он не щадит, но ужасно боится испортить. А мне может другого хочется. Чтобы с ума сходил от меня. Чтобы сумасшедшим рядом со мной становился. Чтобы был хоть немного похож на Анонима…

— Почему, Самир?

Он замирает, непонимающе хмурится.

— Что?

— Почему ты такой со мной? Почему такой до омерзения правильный и холодный? Ты у своих любовниц тоже спрашиваешь разрешения прежде чем войти в них? Или это только я удостаиваюсь этой чести? Не отвечай. Помню, как ты говорил, что трахаешь их. А я, видимо, не возбуждаю тебя. Я бревно, видимо, — толкаю его в грудь и Сабуров пораженно отстраняется. Поднимаюсь, сажусь к нему спиной и кусаю губы до крови, изо всех сил сдерживая рыдания.

Зря вспылила. Опять эти гормоны дурацкие… Сейчас он снова уйдёт, а я буду пожирать себя изнутри.

— Иди сюда, — цепко хватает меня за руки, тащит к себе и припечатывает к своей груди. — Никаких слёз, Анастасия, — звучит приказ и его губы касаются мочки моего уха. — Слушай меня внимательно и запоминай. Я не буду повторять. Ты принадлежишь мне. Всегда принадлежала. И я буду делать с тобой всё, что захочу. Правда, будет это после того, как ты родишь. Я не хочу причинить вред ни тебе, ни ребёнку. Что касается любовниц. Их нет. Уже давно. Всё ясно?

Я киваю, хоть и душит этот проклятый ком в горле.

— Всё. Спать, — ложится сам и дёргает меня на себя. — Такой настрой пропал. Женщины…

А буквально через пару минут я слышу за спиной храп и губы расплываются в идиотской улыбке.

Ещё долго так улыбалась. До одурения счастливо. Что-то вдруг изменилось. Я почувствовала это. И, быть может, Самир действительно пьян, может он и пришёл потому что пьян, но он этого хотел. Его тянуло ко мне.

Это ли не главное?

Вдыхая его сильный, волнующий запах, закрыла глаза. Завтра всё будет по-другому. Вот увидите…

*****

Её светлые волосы рассыпались по подушке, а худенькая фигурка почти незаметна в полумраке. Тёплая, солнечная девочка.

Самир уже и забыл как оно, вот так просыпаться рядом с ней, маленькой Настенькой. Внутри шевельнулось что-то тёплое, до ужаса знакомое. Нет, не надо ему этого. Не надо этой любви. Ничего хорошо из этого не выйдет.

Любовь, она для слабых духом. Ну или для женщин. Чтобы мир в розовой дымке и цветы в душе. А ему и без этого хорошо.

Но вопреки доводам разума рука потянулась её плечу. Холодная. Ледяная.

— Насть, ты замёрзла, что ли? — отчего-то внутри всё сжалось в пружину. — Насть? — Самир перевернул её на спину и в глотке что-то застряло, не выдохнуть.

Она смотрела на него застывшим, остекленевшим взглядом. Как мать тогда.

— Настя…

Внизу, в районе её живота зияла кровавая дыра. Ребёнка словно выдрали из девочки. А вокруг кровь. Столько крови, сколько он за всю свою неправедную жизнь не видел.

— Настя-я-я! — захрипел от удушья, хватая её за плечи. — Настя! Открой глаза, Настя!

Перед глазами всё помутилось, закрыл глаза. Надо просто проснуться. Это сон. Тряхнул головой, открыл глаза и всё та же адская картина.

— Кто? Кто это сделал, маленькая? Кто тебя обидел, Насть? — подняв взгляд, взглянул на своё отражение в зеркале.

*****

— Самир? Проснись, Самир! — кто-то кричал рядом, а он всё тряс в руках её тело, пытаясь привести Настю в чувство. — Самир! — её голос вдруг врезался в сознание и глубокий, почти болезненный вдох заставил сердце снова забиться.

— Ты… Ты что? — Настя захлёбывалась слезами, припадая к его груди. — Самир… Не умирай… Прошу!

Поражённо моргнув, отодрал девочку от себя и пробежался взглядом по её телу. Потрогал живот, лицо и, откинувшись на подушки вместе с ней, закрыл глаза.

— Тихо. Тихо. Не плачь. Со мной всё впорядке.

— Ты не дышал! — её голос сорвался и перешёл в плач.

— Тихо, сказал! Мне сон приснился просто. Сон, — до сих пор всплывал застывший взгляд матери, Насти, пятен крови на ковре и постели и всё смешалось в голове в какое-то жуткое, кровавое месиво.

Сон. До жути реалистичный и кошмарный. А ведь он с детства не видел снов. Вообще. Никогда. После гибели матери как отрезало. Нормальным детям после таких ужасов наяву каждый ночь мерещатся кошмары, а он спал, как убитый. До сегодняшней ночи.

Можно, конечно, списать на алкоголь, но он-то знает, в чём дело.

— Я так испугалась…

Чувствовал, как бьётся её сердце и внутри разливалось теплом облегчение.

— Не бойся. Я рядом.

*****

Он страдал. Я видела в его глазах эту едва уловимую печаль и затаённую боль, что постепенно пробиралась и в мою душу. Она иссушала нас обоих. У каждого своя, но уже общая. Как тот маленький комочек счастья, что ношу под сердцем. Мы с Самиром никогда уже не будем чужими. Может, так и не станем настоящей семьёй, но и порознь не будем.

Я не понимала, что с ним происходит, а Самир не говорил. Он молчал остаток ночи, пока мы лежали в постели и я слушала, как мощно и часто бьётся его сердце. Он молчал и за завтраком, пока пил кофе. Лишь иногда посматривал на меня как-то странно. Непривычно. Так, как не смотрел никогда. И было в этом взгляде что-то тёплое, уютное, до боли родное. Хотя, вполне возможно, что мне просто так хотелось. Хотелось верить, знать, что та близость душ, которую я уловила этой ночью никуда не делась.

— Какие планы на сегодняшний день? — заговорил, когда уже убирала со стола, перехватил за руку, останавливая меня.

Этот жест показался таким невероятно тёплым, что стало нечем дышать. Хоть бы не разрыдаться снова. Кому понравится вечно ноющая жена?

— Я… Кхм, — протолкнула обратно комок, что застрял в горле, улыбнулась. — Честно говоря, планов не было. А почему ты спрашиваешь?

Самир забрал из моих рук пустую тарелку, поставил её на стол и притянул меня к себе, усаживая на колени.

— Хочу попросить тебя не выходить из дома. Несколько дней, ладно?

Я озадаченно взглянула на него, сердце тревожно трепыхнулось в груди. Сначала сон его этот страшный, теперь вот из дома не выходить…

— У тебя какие-то проблемы, да? Нам грозит опасность? А ты? Ты останешься со мной? Хотя бы на это время?

Самир усмехнулся своей белоснежной улыбкой, казалось, вполне искренне.

— Всё хорошо, маленькая. Никакой опасности. Просто в городе гуляет грипп, а в твоём положении любая простуда опасна. Знаешь ведь об этом?

Да, действительно… Уже несколько дней по новостям только и говорят о каком-то страшном вирусе, завезённом из стран ближнего зарубежья. А я, как обычно, себя накручиваю. Да и кому не снятся страшные сны? Меня вот они только-только оставили в покое…

— Ладно… А ты когда приедешь в следующий раз? — посмотрела в его глаза и замерла в ожидании.

Вчера он приходил ради секса, а я всё испортила. Теперь уж точно визиты станут ещё более редкими. В конце концов он мужчина, а если женщина не может дать ему то, что нужно, то…

— Вечером. Как только закончу дела, сразу же приеду. А ты будь послушной, — взяв меня за подбородок, коснулся своими губами щеки. — Поняла? — вздрогнула от мурашек, побежавших по телу и потянулась к его губам.

— Обещаю. А это тебе… — выудила из кармана кулон в виде маленького стилета и расстегнула застёжку. — Ты же любишь всякие там ножи, — смутилась от его пристального взгляда, но кулон на его шею всё же надела. — Он, конечно, не очень дорогой и по сравнению с твоими часами просто безделушка, но…

Самир заткнул меня поцелуем и все слова тот же час выветрились из головы.

*****

Карам встречал Самира у подъезда. С первого взгляда Сабуров определил, что на парковке добавилось как минимум три машины.

— Дом оцеплен полностью?

Карам кивнул, бросая внимательный взгляд на шефа.

— Даже в соседних подъездах и домах напротив наши люди. Не волнуйтесь, Самир Камалович, муха мимо не пролетит.

— Отлично. Что там с Алимой? За ней приставили наблюдение?

— Всё идёт по плану. Каждое её движение фиксируем. За семьёй также наблюдаем. Отчёт дам вечером.

Самир задумчиво посмотрел вверх и, увидев Настю у окна, улыбнулся, помахал рукой.

— Будь внимателен, Карам. Будто заботишься о своей матери. Если с моей женщиной что-нибудь случится, я лишу жизни всех, включая тебя.

Карам вытянулся, демонстрируя военную выправку.

— Я даю вам слово, Самир Камалович. Если понадобится, отдам жизнь за вашу семью.

Сабуров подмигнул машущей Насте.

— Я знаю, Карам. Знаю.

А в следующий момент Анастасия что-то закричала, ударила по стеклу рукой и Самир подумал, что пуленепробиваемые окна это хорошо. Но в груди что-то защемило и он взглянул на свою рубашку, белизна которой испачкалась кровью. Пятно расползалось всё шире, а девочка за окном продолжала что-то кричать.

— Самир Камалович! — Карам подхватил его под руки, куда-то потащил, но прогремел взрыв и руки помощника куда-то ускользнули.

В сознании до последнего всплывал образ Насти и её испуганные глаза. Когда свет померк, Самир схватился за кулон и сжал его немеющими пальцами.

ГЛАВА 32

Я смотрела в глаза Самира и видела, как постепенно они меняют цвет, словно меркнут. Искра, которую наблюдала ещё пару мгновений назад вдруг погасла, как и его улыбка.

Он упал на колени, опустил голову, а я била руками по стеклу и срывала голос от безысходности. Неожиданно содрогнулась земля, прозвучал страшный грохот, где-то завизжала сигнализация, а Карама, что пытался оттащить Самира к подъезду отбросило в сторону. Всё заволокло дымом и я больше не видела их.

Сердце больно сжалось, подкосились ноги. Из последних сил я оттолкнулась от окна и бросилась на улицу, на самом деле слабо соображая, что делаю.

Там, в шуме и суматохе, я видела знакомых охранников, металась из стороны в сторону, пытаясь разыскать Самира, но он будто испарился.

— Нет… Этого не может быть! Он где-то здесь! Почему вы его не ищите! Ищите! — кричала на охранников, подбегала к каждому из них и трясла за грудки, даже не понимая, что мешаю им работать.

А когда дым рассеялся, я увидела израненного Карама, который метался, как обезумевший. Переворачивая баки с мусором и что-то крича на своём языке, он, похоже, как и я, искал Самира.

А дальше всё происходило словно в тумане. Карам бросил на меня странный взгляд, мотнул головой, показывая, что не нашёл и я перевела взгляд на лежащих без движения людей. Похоже их убило взрывом. Но поразило меня другое… Там, среди них, я увидела белый пиджак. Карам проследил за моим взглядом, уверенным шагом направился к убитым, а я опустилась на мокрый, ледяной асфальт. Обняв руками живот, тихо завыла.

Он жив. Он должен быть жив. Это не он там… Не он! Это просто прохожий.

Но посмотреть туда не могла. Оторвать взгляд от асфальта оказалось непосильной задачей. Я слишком слаба. Просто бессильна.

Меня кто-то поднял, взяв за плечи, а когда я снова завалилась на землю, подхватил на руки.

— Дышите, Анастасия, слышите меня? Дышите! — голос Карама проникал в сознание какими-то урывками, а потом снова замолкал. В ушах шумело и болела голова, а низ живота неприятно тянуло.

— Мой ребёнок… Мне больно, — прошептала беззвучно и провалилась в спасительную темноту. Так лучше. Так не больно.

*****

Денис с улыбкой наблюдал за тем, как я уничтожаю содержимое своей тарелки, а я, немного смущаясь от такого пристального внимания, то и дело отводила взгляд.

— У тебя заметно улучшился аппетит. Я рад.

— Да, морепродукты очень вкусные, — улыбнулась, надела уже заученную маску. В конце концов, он старается для меня. Делает всё возможное, чтобы мы с малышом чувствовали себя комфортно. Одна вилла на берегу океана, чего стоит. Ради меня он оставил родину и продал весь свой бизнес за бесценок. Да о таком мужчине многие даже не мечтали. Разве я имею право на капризы и недовольство?

Мама права. Главное, чтобы любили меня. А я… У меня скоро появится тот, кого я буду любить больше всего на свете. И ради него я пойду даже на брак по расчету.

— Я не об этом. Просто в России ты всё время жила в страхе. Это ненормально. Теперь всё изменится, — он отпил из бокала, а меня почему-то замутило от вида красного вина, так похожего на кровь. Странно, а ведь я любила вино до беременности.

— Ох… — закрыв глаза ладонью, сглотнула. Только не здесь. Не сейчас. Проклятый токсикоз.

— Всё хорошо? — Елисеев коснулся моей руки и мерзкий ком подступил к горлу.

— Прости! — вскочив со стула, бросилась в туалет, чуть не сбив по пути официанта.

У меня было всего пару минут, чтобы вместе с содержимым желудка, выплеснуть неожиданно накатившую истерику. Я хотела домой. К маме. Лечь на её колени и уснуть, пока родная будет гладить мои волосы. И забыть всё это, как страшный сон.

Потому что ни чудные берега Калифорнии, ни безупречная еда, ни дом, обустроенный по последнему писку моды — ничто не радует.

— Дыши… Всё хорошо. Всё пройдёт. Просто нужно потерпеть. Совсем немножко, — улыбнулась своему отражению в зеркале и, смахнув со щеки слезу, плеснула в лицо холодной водой.

Денис сидел ко мне спиной, с кем-то говорил по телефону. Улыбнувшись официанту, подошла ближе и замерла. Будто ноги к полу приросли.

— Ты уверен, что Сабур сдох? Нет, оплаты не будет, пока я не увижу доказательства. Хоть голову мне его сфоткайте, похуй. Я должен видеть это своими глазами.

Мне не могло послышаться, я стояла прямо за его спиной. Смотрела этой сволочи в затылок и всё ещё надеялась, что у меня слуховые галлюцинации. Да пусть бы даже сошла с ума. Лишь бы не это…

Денис закончил разговор и, будто почувствовав мой взгляд, обернулся. Тут же хищное выражение лица сменилось на тёплое и улыбчивое. Вскочил со стула и шагнул ко мне. Захотелось убежать. Но порыв всё же усмирила. Просто потому, что должна знать…

— Что ты сделал, Денис?

Он непонимающе свёл в кучу брови, развёл руки в стороны.

— Ты о чём, Свет? Плохо тебе, да? Сейчас поедем домой.

— Что ты сделал? — повторила уже громче и посетители за соседними столами повернулись к нам.

— Оплатил счёт, — пожав плечами продолжил строить из себя слабоумного, а я бросилась к нему и вцепилась пальцами в лацканы его пиджака.

— Что ты сделал с Самиром?! Что, Денис? Что ты натворил?! Отвечай! — мой крик, наверное, услышали даже по ту сторону океана. — Говори же!

Елисеев мягко оторвал мои руки от себя и сделав знак рукой официанту, подозвал того, что-то объясняя на английском языке. Через секунду передо мной возник стакан с водой, а Денис склонился так, чтобы расслышать его могла только я.

— Успокойся. Твои истерики уже ничем ему не помогут. Выпей воды, отдышись и поедем домой.

Стакан в моей руке лопнул и острые осколки впились в руку, этой же рукой я ударила Елисеева по лицу и бросилась на него, словно глупая дворняжка на слона. Только в тот момент здравый смысл покинул меня.

— Что ты натворил, мразь?! Как же ты мог?! Ты же убил отца моего ребёнка!

Денис не защищался и больше не пытался врать. Он просто схватил меня за руку и потащил за собой, а я завизжала, отбиваясь из последних сил.

— Спасите, пожалуйста! Кто-нибудь, спасите меня! Этот человек меня похитил! Помоги… — Елисеев дёрнул меня на себя, зажал мой рот своей ладонью и уже через мгновение вытащил на улицу.

— Тихо, тихо, — приговаривал, заталкивая меня в автомобиль, а я отчаянно сопротивлялась, всё же понимая, что проиграла. Я совершила страшную ошибку, когда согласилась уехать с этим чудовищем.

А Самир… Мой Самир погиб…

*****

Я очнулась с криком. С громким, раздирающим сознание и голову воплем. Каждая клеточка моего тела отозвалась адской болью и истерика вскоре сменилась тихим рыданием.

Я понимала, что нахожусь в больничной палате, а мои руки привязаны к койке. И ещё я понимала, что потеряла всё, что было мне дорого… Свою душу и сердце я отпустила вместе с ними… Моими любимыми… И теперь внутри лишь выжженная пустошь. И единственное желание — уйти за ними.

Кто-то осторожно приоткрыл дверь, заглянув внутрь. Из-за слёз, застилавших глаза я не видела лица медсестры, да и, честно говоря, не хотелось. Не хотелось слышать то, что она скажет. Не нужны мне эти утешительные речи.

— Тише, милая. Всё скоро закончится. Я заберу тебя отсюда, — щеки коснулась тёплая ладонь и я замерла без движения. На какое-то мгновение показалось, что это голос моей мамочки.

Но я, к сожалению, не сошла с ума, иначе, не чувствовала бы сейчас, как от боли разрывается сердце.

— Оставьте меня в покое, — прошептала, отворачиваясь в сторону. — А лучше сделайте эвтаназию.

Медсестра присела рядом, коснулась моей руки.

— Поверь, я страдаю не меньше, чем ты, малышка. Самир был дорог мне, — проговорила негромко и убрала с моего лица прилипшую прядь волос.

Я повернулась к ней, удивлённо уставилась на молодую, красивую женщину. Снова брежу? Или она и правда это сказала?

— Что вы…

— Меня зовут Алима. Я сестра Самира, — и удержала меня, когда я попыталась привстать. Тише, не дёргайся. Вы с маленьким и так много пережили… Отдохни пока. А я тебе всё расскажу. Ладно?

Я обалдело взглянула вниз и снова на неё.

— Он что… Жив? Мой малыш жив?!

— Тш-ш-ш, не кричи так и не дёргайся. Жив он. Врачи спасли.

Значит, почудилось? Сознание играет со мной? Как же я могла подумать, что его не стало?! Как не почувствовала свою кроху?!

Обняв руками живот, всхлипнула.

— Э, нет. Плакать нельзя. Слышишь? Нельзя. У тебя он и так чуть раньше времени не родился. Ты должна сохранить его ради Самира, поняла? — в её глазах заблестели слёзы.

Прикусив губу настолько сильно, что ощутила привкус крови, закивала.

— Да… Вы правы…

— Ну вот и хорошо. А теперь слушай меня внимательно. Я тоже хочу оплакать своего дорогого брата, но сейчас не время. Мы должны спасти его ребёнка. Вокруг тебя собрались предатели. Те, из-за кого погиб наш Самир. Понимаешь меня? Все эти люди, что тебя охраняют — враги. И главный у них Карам. Именно он загубил Самира.

— Что вы такое говорите? — казалось, женщина бредит. Вполне возможно, что она сошла с ума от горя. Быть может, я тоже сошла и всё это мне просто чудится. — Почему я должна вам верить? Я вообще не знала, что у Самира есть сестра… Он никогда не говорил о своей семье.

Мне было трудно абстрагироваться от своего горя и я не совсем понимала, что происходит. Бог мой, да я даже не видела тело Самира! Всё, что произошло несколькими часами ранее казалось жутким сном. А сознание никак не хотело принимать тот факт, что его больше нет. Моего Самира… Казалось, он сейчас войдёт в палату, посмотрит на меня, как обычно, строго и стальным тоном прикажет собираться домой.

Дёрнулась, когда девушка схватила меня за плечи.

— Я понимаю. Ты сейчас испугана, растеряна, в шоке. Всё это переживаю и я. Но сейчас ты должна выключить эмоции и действовать, как того требует ситуация. Ты можешь мне не верить, но тогда я не смогу тебя спасти.

С одной стороны, она меня пугала. Но с другой… Мне почему-то хотелось ей доверять. Наверное, просто потому, что больше некому. Или всё же ошибаюсь?

Опустив голову, зажмурилась. Замотала головой.

— Я ничего не понимаю. Всё будто в страшном сне… Какой-то нескончаемый кошмар. Я хочу домой… Хочу к Самиру…

Девушка коснулась моего лба своими губами, погладила по голове.

— Тш-ш-ш, не плачь. Помни о ребёнке. А я позабочусь о вас так, как это сделал бы мой брат. Просто верь мне. Только мне и больше никому. Карам и все его приспешники — враги. Если ты доверишься мне, я вытащу тебя отсюда и никто больше не посмеет причинить тебе вред.

Она шептала так успокаивающе, так ласково, что я снова вспомнила мамочку.

— А если… Если я не захочу, чтобы вы вытаскивали меня?

Она выровнялась, печально усмехнулась.

— Тогда Карам может навредить твоему ребёночку. Поверь мне, Настенька, существуют люди, для которых деньги Самира значат намного больше, чем его ни в чём неповинный ребёнок. Маленький наследник ещё не родился, а за ним уже началась охота. Ты знаешь, насколько был богат твой муж? Хотя бы приблизительно представляешь? Это целая империя. За неё убьют и тебя и твоего малыша, сразу же, как только ты отсюда выйдешь. Только я могу тебя спрятать. Соберись, Настя.

Сестра Самира поднялась на ноги, надела на лицо медицинскую маску.

— О моём приходе никому не говори. Завтра тебя навестит мой человек. Если решишь спасать себя и ребёнка скажи ему об этом. Я не оставлю тебя здесь погибать, девочка. Это моя обязанность, помочь вам. Ну всё, отдыхай, малышка, — она поспешила к двери, а я сцепила зубы, чтобы не заорать от боли.

— Любимый мой… Прошу тебя, вернись. Не оставляй меня одну. Я не вынесу этого…

ГЛАВА 33

Когда замок в двери щёлкнул и в комнату вошёл Елисеев, я напряглась всем телом, но не повернулась. Не могла видеть его лицо после того, что это чудовище сотворило. Я всё ещё надеялась, что Самир жив и услышанное мною какая-то ошибка, но эта надежда становилась всё призрачней с каждой минутой моего заточения.

— Я принёс тебе завтрак? — приблизился сзади, остановился совсем рядом. — Света, ты не спала всю ночь, это может быть вредно для ребёнка.

— Какое тебе дело, ублюдок, до моего ребёнка? — резко повернулась и буквально налетела на него. — Ты заказал отца этого ребёнка, а теперь волнуешься о нём?! Ты мразь! Слышишь?! Ненавижу! — вцепившись в его лицо ногтями, разодрала кожу до крови, но долго наслаждаться этим Елисеев мне не дал. Оторвав от себя мои руки, обхватил оба запястья пальцами и прижался к ним губами. — Отпусти! Ненавижу тебя!

— Тише, — он прижимал меня к себе, продолжая целовать, а я в ужасе отбивалась чем могла. — Перестань. Света! — рявкнул на меня, больно схватил за подбородок. — Успокойся. Давай поговорим.

— Мне не о чём с тобой говорить! Я никогда не стану твоей! Слышишь меня? Читай по губам! Ты мне отвратителен!

Елисеев отстранился так резко, будто обжёгся, а я выдохнула, облокотилась о стену. Всю ночь малыш беспокойно ворочался в утробе и мне не удалось сомкнуть глаза. Если так продолжится, я могу потерять его… Единственное, что мне осталось от Самира, моё маленькое счастье.

— Отвратителен, значит? Хорошо, — прошипел мстительно и, склонившись, посмотрел в мои глаза. — Ты никогда не вернёшься в Россию. Никогда не увидишь свою мать. Ты останешься со мной, хочешь ты того или нет. И плевать я хотел на твоё отвращение, принцесса. И да, я заказал Сабурова. И сделал бы это ещё раз! Я бы всю жизнь его убивал за тебя, поняла?!

По мере того, как смысл его слов доходил до меня, слабели ноги. Меня начало мутить и закружилась голова. Покачнулась, но Елисеев тут же схватил меня своими руками.

— Сейчас, подожди, — подхватив меня на руки, шагнул к кровати. — Я сейчас позову врача. Потерпи, ангел.

Ангел… Я засмеялась ему в лицо. Из последних сил. А потом просто отключилась.

*****

Прошло несколько дней, счёт которым я не вела. Я не понимала день на улице или ночь. Иногда отключалась, но спасительный сон продолжался совсем недолго. Заставляла себя есть, чтобы не навредить малышу, но удавалось с трудом.

Я не успела отойти от одной беды, как на горизонте возникла ещё одна… Теперь я не чувствовала в себе малыша. То есть, я, конечно, чувствовала, но не так, как должно быть. Он не шевелился. Вообще. Иногда мне казалось, будто маленький ворочается когда я сплю, но стоило мне открыть глаза, как всё прекращалось.

Паника понемногу накрывала меня и я оставалась в здравом уме невероятными усилиями. Хотя иногда возникало ощущение, что я уже тронулась.

Врач, как и медсёстры разговаривали со мной, как с маленькой, уверяя, что с ребёнком всё нормально, а мне оставалось лишь верить им на слово.

Сегодня, правда, мне показалось, что он шевелился аж два раза. Надежда всё ещё жила во мне, хоть и выла от боли душа. Впервые решила выйти из палаты, чтобы прогуляться. Приоткрыв дверь, увидела Карама, что с кем-то разговаривал по телефону. За эти дни он не зашёл ко мне ни разу и я даже не подозревала, что он рядом. Меня навещала лишь Алима и её знакомая. Обе переодевались в форму медперсонала и приходили вечером, перед тем, как я засыпала. Алима страдала вместе со мной, я видела эту боль в её глазах. Она горела в том же огне и вскоре я начала ей доверять. Мне неизвестно, по какой причине Самир не рассказывал о своей семье, но его сестра очень его любила, я верила этому. Так сыграть невозможно.

Каждый раз она уговаривала меня пойти с ней, но я всё не решалась. До сегодняшнего дня…

— Хорошо, как скажете. С ребёнком всё нормально, врачи следят за ней, — Карам говорил с перерывами, выслушивая собеседника, а потом отвечая ему. Я же притихла позади, почему-то напряглась. Говорили явно обо мне. — Нет, охрана следит за палатой всё время. Даже ночью. Она никуда не сбежит. — Привезти её сегодня ночью? Но… Да, я понял. Сделаю.

Отшатнувшись от двери, я тихо её прикрыла и, обняв себя руками забегала по палате. Неужели Алима была права и это всё правда? Неужели Карам враг? Понемногу пазлы в моей воспалённой горем голове начали складываться воедино и я поняла, что именно Карам мог предать Самира. Ведь только он всегда был с ним рядом. Ему одному Самир доверял, как себе. И что же получается? Куда он собрался меня везти ночью?!

Вспомнила слова Алимы о том, что мой ребёнок теперь наследник крупной империи и о том, что может произойти, если мой малыш попадёт в руки беспринципным бандитам. Даже если его не убьют, то совершенно точно попытаются использовать в своих целях. А я… Я не смогу его защитить, потому что едва ли эти страшные люди позволят…

Закрыв глаза, сжала кулаки и сцепила зубы. Эти сволочи забрали у меня моего любимого! Но своего ребёночка я им не отдам! Никогда! Ни за что!

Схватив телефон, набрала номер Алимы и та ответила почти сразу же.

— Ты была права, Карам с ними заодно. Помоги мне, Алима. Ради Самира помоги!

— Я поняла. Сейчас пришлю за тобой людей. Не бойся, они выведут тебя оттуда. Главное, береги малыша.

Я кивнула, будто она могла меня увидеть и тут же спохватилась.

— А Карам? Он и охрана?

— Не бойся. Это всё решаемо.

Отбросив мобильник, я первым делом стащила с себя пижаму и бросилась к шкафу. Мне оставалось лишь выполнять указания Алимы. Уж она-то не подведёт. Прежде всего она сестра Самира. И, конечно же, женщина. Да и вряд ли она связана с преступным миром. Хотя сейчас я бы пошла на сделку с самим Дьяволом, лишь бы спасти своего ребёнка.

*****

Но как только закончила с переодеванием, в дверь постучали и я поспешила накинуть халат.

— Войдите, — собралась с духом, чтобы голос не дрожал. Я знала, кто пришёл.

— Здравствуйте, Анастасия, — Карам пробежался подозрительным взглядом по палате, вернулся ко мне. — Как вы себя чувствуете?

Я пожала плечами, опустила глаза.

— Как я могу себя чувствовать?

— Анастасия, мне нужно вам кое-что сказать. Это касается Самира Камаловича и той ситуации…

Но договорить ему не дали, кто-то сильно стукнул по двери и Карам тот же час бросился туда. Я услышала возню, удары и чьи-то приглушённые голоса. Стало ещё страшнее, хотя, казалось бы, куда уж больше.

Дверь резко распахнулась и в палату ворвался мужчина в маске. Я вскрикнула, попятилась к стене и, стукнувшись о неё спиной, замерла.

— Я от Алимы, идём! — мужчина говорил с сильным акцентом и мне показалось, что я его уже знаю. Только вот тот факт, что он в маске, совершенно не располагал к доверию.

— А Алима где? — вытянула шею, пытаясь рассмотреть происходящее в коридоре. Где-то взвизгнула женщина.

— Алима ждёт тебя в машине! Давай быстрее! — рявкнул мужчина и я увидела в его руке пистолет, длинное дуло которого смотрело в пол. Пока что…

— Я… Простите, но я не пойду без Алимы.

Мужчина что-то раздражённо проговорил на своём языке и пошёл на меня.

— Давай шевелись, дура! — схватив меня за предплечье, больно сжал и потащил за собой. Я не решалась закричать, да и вряд ли смогла бы. Впала в ступор, как только увидела лежащих на полу охранника и Карама. Последний был ранен, а возможно даже убит.

Я понимала, что что-то не так, но уже ничего не могла поделать. Страх сковывал мои конечности и мужчине приходилось тащить меня волоком, что его неимоверно злило, судя по ругательствам на неизвестном мне языке.

«Дагестанец» — промелькнуло в мыслях, что сумбурной пляской роились в голове. — «Как Самир».

В какой-то момент нам навстречу выскочила девушка, которая приходила от Алимы.

— Давай быстрее! Через чёрный ход её уводи! — зашипела на мужчину и тот резко свернул в сторону, увлекая меня за собой. А девушка кому-то улыбнулась, поправила волосы.

— Здравствуйте, Аркадий Семёнович! Вы сегодня рано…

Дальше я не слышала, но поняла, что девушка здесь и в правду работает. Раз уж знает моего врача… А может они тут все заодно? Может, я зря поверила Алиме?

Или всё же я сошла с ума и весь этот кошмар мне просто чудится?

— Быстрее! — гаркнул на меня мужчина и свернул в очередной коридорчик. Похоже, он знал, куда нужно идти. Неужели репетировали?

Уже на улице я затормозила, упёрлась одной ногой в бордюр и мужчина чуть не оторвал мне руку.

— Что встала, шевелись! — потянул меня к машине, дверь которой открылась изнутри.

— Не бойся, Настя! Это я! — Алима выглянула из салона, махнула мне рукой. — Давай же, девочка!

Мужчина слегка подтолкнул меня и как только я села в машину, захлопнул дверь. Сам плюхнулся на переднее сидение, снял маску и повернулся к нам. А я узнала его… Этот человек работал на Самира. Пару раз я видела его в составе охраны.

Алима обнимала меня за плечи, успокаивающе гладила по голове и что-то шептала. Я же смотрела на мужчин впереди. Водитель надавил на газ и машина с визгом сорвалась с места.

Дом сестры Самира находился за городом и пока она вела меня за руку внутрь, я оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, где именно нахожусь. Хотелось хоть приблизительно представлять своё местонахождение. Только вот как мне это пригодится, я не знала. Я вообще ничего не понимала. Всё происходило слишком быстро, слишком суетливо и беспорядочно. Моя жизнь со скоростью света неслась в тартарары… Хотя нет. Она уже была там.

В доме было мрачновато и чересчур сильно пахло освежителем воздуха. Замутило.

Я остановилась у порога, оперлась о стену.

— Ну что ты, милая? Не бойся. В моём доме тебя никто не обидит, девочка. Давай, пойдём же. Я познакомлю тебя со своей семьёй. Или что? Тебе плохо? Ну-ка, идём, тебе нужно присесть, — она обняла меня за талию, повела к дивану. — Ох, я помню, когда вынашивала первого. Это был какой-то ужас. Представляешь, я в обмороки от токсикоза падала. Ужас просто, — она всё болтала и болтала без умолку, а я пыталась собрать свои мозги в кучу. Ничего не получалось. Как же много всего на меня навалилось…

Время замедлило ход. Будто остановилось. Я внимательно посмотрела на Алиму, отыскивая в ней знакомые до боли черты. Ничего. И почему мне казалось, что они с Самиром похожи?

— Почему Самир никогда не рассказывал мне о тебе?

Она хмыкнула, налила в стакан воды и подала его мне.

— А он хоть о ком-нибудь из своей семьи говорил? Хоть раз? Бьюсь об заклад, что нет.

Она права. О семье Самир никогда не говорил. Их даже на нашей свадьбе не было.

— Нет.

Алима кивнула, присела рядом и в нос ударил сладковатый запах её духов.

— Видишь ли, у нас были напряжённые отношения в детстве. Мы с братом… как бы это сказать… Знаешь, дети бывают жестоки. Мы обижали Самира. А наш отец был слишком занят, чтобы объяснить нам, что так поступать с братом нельзя. Сейчас я, конечно же, жалею обо всём… Но мы были всего лишь глупыми детьми. А Самир, — улыбнулась. Да так, что в её искренности не оставалось никаких сомнений. — Самир не простил нас. Мы остались для него врагами. Но это не так на самом деле. Мы родные и родными останемся навсегда.

Теперь мне многое стало понятно. Например, почему Алима так рвалась меня спасти. Она чувствовала свою вину и всячески пыталась её искупить.

— А Карам? Его убили? И ещё там охранник был. Он ведь просто выполнял свою работу…

Девушка тут же изменилась в лице, вскочила на ноги.

— Забудь об этих сволочах! Они хотели тебе навредить! Да ты сама слышала, как Карам собирался тебя похитить. Думаешь, он бы отвёз вас к хорошим людям? Думаешь, так же волновался бы о вас? Перестань думать об этих алчных предателях. Они получили по заслугам. Знаешь, Самир бы их не простил. Он всегда ненавидел предателей и перебежчиков.

Я склонила голову и горечь накатила валуном.

— Я скучаю по нему. Так скучаю… И больно очень. Сердце разрывается, — я не говорила об этом ни с кем. А теперь почувствовала, что хочу вспомнить его. Хотя бы парой слов.

Но Алима, видимо, не была готова. В её глазах заблестели слёзы, а руки дрогнули.

— Прости. Я пойду. Нужно проследить за ужином. У нас повар крайне забывчивый. Тебя сейчас проводят в твою комнату. Я приготовила её специально для тебя.

*****

За ужином я познакомилась с двумя мальчиками дошкольного возраста — сыновьями Алимы. Смуглые близнецы всё время что-то щебетали и спорили между собой, а я с потерянной улыбкой наблюдала за ними и представляла, каким будет мой малыш. На кого он будет похож? Какого цвета будут его глаза? Выживем ли мы вообще?

А вот муж Алимы — Тагир — мне откровенно не понравился. Да и я ему, судя по напряжённому, неприязненному взгляду, тоже. Он, то и дело хватался за мобильный, кому-то звонил, кого-то ругал. А я ковырялась вилкой в салате и мечтала сбежать на край света.

— Милая, ты совсем не ешь. Плохо себя чувствуешь? — отдать должное Алиме, она справлялась со всем. Следила за детьми, отдавала указания прислуге, отчитывала мужа и наблюдала за мной.

Но мне всё равно было в этом доме неуютно. Я чувствовала себя чужой. Я и была чужой. Бедной родственницей, которая, по сути, никому здесь не нужна со своими бедами, горестями и кислым, опухшим от слёз лицом. Даже дети поглядывали на меня с опаской.

Я была благодарна этим людям за приют, но не хотела сидеть за этим столом и есть эту еду. Что-то во мне противилось этому.

— Простите, я лучше пойду, — отложив приборы, поднялась со стула.

— Да, конечно, — Алима встала следом. — Тебе нужно отдохнуть. Если что-нибудь понадобится…

— Спасибо, ничего не нужно, — улыбнуться не получилось. Моё лицо словно в камень превратилось. А второй камень давил на грудь. Сдавливал сердце и не давал дышать. Но я упорно сопротивлялась этому чувству. Не имею права опускать руки. Мне есть ради кого жить и бороться.

ГЛАВА 34

Первая ночь в этом доме стала бессонной. Мне хотелось пить, в туалет, умыться и всё заново по кругу. Не желая мешать Алиме с Тагиром, прошла мимо их комнаты на цыпочках, но у ванной комнаты остановилась и замерла.

За стеной послышались какие-то всхлипы и я тихонечко приоткрыла дверь. Плакала Алима. Она сидела на кафельном полу ванной комнаты в одной сорочке, обнимала свои колени тонкими руками и рыдала. Это было что-то похожее на то, что я уже видела. Так же выла и я в первые дни после гибели Самира.

На глаза навернулись слёзы и я прикрыла дверь. Странно, что ей так плохо… Нет, это конечно, страшная утрата, ведь они с Самиром родственники, но почему она не плачет на плече своего мужа? Почему страдает в одиночку? Разве не должна семья поддерживать?

Вздохнув, поплелась в комнату, но на середине пути услышала чьи-то шаги и забежала за большую колонну. Шагал Тагир. Большой, жуткий мужчина. Честно говоря, я не понимала, как такая красавица, как Алима могла выйти замуж за такого неприятного мужчину. Хотя… Тут нужно вспомнить, как выходила замуж я.

Дверь ванной хлопнула и послышались приглушённые голоса.

Знаю, что подслушивать нехорошо и дело, казалось бы, не моё, ибо у самой хватает проблем и горестей, но ноги почему-то сами понесли к ванной комнате. Наверное, сработала какая-то интуиция. Ведь я теперь всё время должна быть начеку.

— Я не понимаю, почему ты никогда не ищешь лёгких путей? — шипел на неё муж. — Наследница она! Проще простого заставить эту девку переписать всё на нас, а потом убрать её! Откуда в тебе взялась эта доброта, Алима? — от неприятного, грубого голоса Тагира по коже поползли мурашки.

— Нет! Она должна родить! Потом, когда я заберу ребёнка, можешь делать с ней всё, что захочешь. До того времени даже думать не смей, Тагир! Ребёнок ни в чём не виноват, — тут она отвела взгляд, скользнула им по двери и я отпрянула назад, надеясь, что меня не обнаружили.

По позвоночнику прошёл ледяной холод и мгновенно бросило в пот. Неужели… Неужели они тоже… За наследство?! За деньги?!

— А может всё дело в том, что это дитя от твоего ублюдка? Ты же его любишь до сих пор, да? С ума сходишь по своему братишке? Сидишь по ночам в ванной рыдаешь! Ты сама понимаешь, как это мерзко?!

— Тише! Нас могут услышать.

— О, нет. Только не это. Такого позора я не переживу. Моя жена любит своего брата, как мужчину! Какая мерзость!

Моя челюсть в этот момент поползла вниз, а дыхание застряло в груди каким-то комом. Что он такое говорит? Что вообще здесь происходит?!

— Он мне не родной брат, Тагир, и ты об этом прекрасно знаешь. Как знаешь и о том, что я не хотела выходить за тебя. Меня заставил отец. Я говорила тебе ещё тогда, что не смогу полюбить, а ты отмахнулся. Говорил, что твоей любви будет достаточно? Ну что, хватило твоей любви? — было слышно по голосу, что она смеётся, насмехается над ним. — Ты хотел меня. Ты меня получил. Но в душу мою не лезь. Там нет места для тебя. И да, я люблю его. Любила и буду любить всегда. Этот ребёнок останется со мной, хочешь ты того или нет. Ты же получишь деньги Самира. Но помни наш уговор. Ты должен найти убийцу моего… Его убийцу. Это всё, что от тебя требуется.

Я не заметила, как снова потянулась к двери, чтобы увидеть, что там происходит.

Мужчина громко выругался, замахнулся на Алиму, а та лишь вздёрнула подбородок и усмехнулась ему в лицо.

— Не страшно. Ты у меня вот здесь, — сжав кулак поднесла его к лицу мужа.

Он резко дёрнулся, повернулся и направился к двери, а я поспешила сбежать, чтобы не быть пойманной за подслушиванием. К тому же, им не нужно знать, что я всё слышала. Я оказалась в стане врага по собственной глупости и теперь на мне одной лежит ответственность за наши с малышом жизни.

Я не плакала и не билась в истерике. Оказавшись в своей комнате, села на кровать и, сложив руки на колени, медленно выдохнула.

— Ничего, мой хороший, всё будет хорошо. Мы выберемся отсюда. Мамочка не даст нас в обиду.

Слёз не было. Как и дикого страха, который, казалось бы, сейчас должен пропитывать каждую клеточку моего тела.

По сути, я в безопасности, пока не родится малыш. До этого они ничего не смогут со мной сделать. Сумасшедшая Алима не позволит своему муженьку причинить вред ребёнку. А до того у меня есть время. И я больше не буду сидеть, сложа руки. Я буду бороться. Ради своего крошечного счастья, ради себя. И ради Самира.

У меня словно второе дыхание открылось. Будто в лёгкие кто-то вдохнул жизнь и жажду мести. И я готова к борьбе. Потому что у меня нет выхода.

В дверь тихо постучали и я юркнула под одеяло, закрыла глаза. Кто-то вошёл, приблизился к кровати. Я дышала ровно и спокойно, ничем себя не выказывая. Про крайней мере, очень на это надеялась.

— Ты спишь, Настенька? — прошептала Алима и склонилась ко мне, касаясь волос своими худыми пальцами. А мне вдруг стало так гадко, что захотелось её оттолкнуть.

— Ммм, — сонно заворчала, открыла глаза и уставилась на Алиму потерянным взглядом. — Что-то случилось? — хотела было подняться, но «сестричка» удержала меня, легко надавливая на плечи.

— Тише, милая, не вставай. Я просто зашла пожелать тебе спокойной ночи, — улыбнулась своей ангельской улыбкой и я про себя подумала, что в этой стерве погибает замечательная актриса. — Что тебе приготовить на завтрак?

«Кипящей смолы и выпейте её со своим муженьком сами!»

— Я бы не отказалась от блинчиков, — подарила ей ответную улыбку и Алима засияла.

— Отлично! Я тоже люблю блинчики. Мы с тобой подружимся.

Обязательно, сестричка.

*****

— Как он? — Самир слышал знакомые голоса, но среди них не было того, кого хотел бы сейчас слышать. Её не было рядом. Даже не видя ничего вокруг, он понимал, что Настя не здесь. Не чувствовал её молочно-ванильного запаха.

Сколько он так валяется? Часы? Дни? Месяцы?

С трудом открыл глаза, прищурился от яркого света.

— Да хреново. Так и не приходил в себя ни разу.

— Ладно, скоро очнётся. Он крепкий мужик, — кажется, Варвар. — А это что у него в руке?

— Да хрен знает. Вроде кулон какой-то. Он руку так и не разжал, не смогли вытащить. По ходу, первую пулю эта штука и тормознула. Врачи сказали, украшение изменило траекторию. Так бы…

Пошевелиться не смог. Только зарычал по-звериному и выдохнул.

— Эй, Самир? Братишка, ты очнулся? — над ним навис Монгол и Сабуров, схватив его за футболку, потянул на себя. — Это я, братишка, я. Остынь. Тебе отдохнуть надо. Расслабься. Мы все здесь. Рядом.

— Где… — захрипел, сцепив зубы и выгнулся от боли. — Где моя Настя?! Где она?! Найди!

— Уже послали за ней. Карам, правда, исчез. Но мои ребята скоро её привезут, — Варвар положил руку на его плечо, сжал. — Ты только приходи в себя, брат.

— Марат Саидович, в больнице никого нет, один охранник ранен, второй убит. Девушку мы не нашли, — послышалось где-то позади и Самир схватился за трубки, торчащие из вены. Рванул их, выдирая с брызгами крови, толкнул Монгола, что попытался уложить его обратно.

Опустив взгляд на свой кулак, разжал пальцы. Изуродованный пулей кулон, который подарила ему Настя уже мало был похож на прежний стилет.

— Моя девочка…

В онемевшее плечо воткнулась игла и перед глазами всё снова расплылось.

— Это для твоего же блага, брат. Отдохни.

Конец

Content

Анастасия Шерр
Самир

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34