Нэм Иртэк

Не разделить огонь души

ГЛАВА 1

Триана смотрела в зеркало и пыталась изобразить самые разные чувства. Вот она удивлена, теперь смущена, но каждый раз девушка недовольно кривилась и понимала, что у неё ничего не получается. Глаза её, несмотря на все старания, выражали одно и то же — надежду и желание нравиться. Сегодня никто не увидит её лица, не услышит голоса, поэтому говорить она сможет лишь глазами, если получится сбежать…

— Что делаешь? — заглянула в комнату Минира, самая старшая из семи сестёр. — Поможешь выбрать мне платье?

Вздохнув, Триана поднялась со стула, на котором провела последние два часа, пытаясь научиться ясно выражать свои мысли лишь взглядом, и отправилась в комнату к сестре. Сегодня знаменательный день, точнее, ночь. Только раз в году девушки планеты Нуррин получают право веселиться в обществе мужчин и впоследствии выйти замуж за того, кого встретили на празднике Первой богини. И только самой старшей дочери отец разрешил отправиться сегодня искать свою судьбу. Не потому, что он желал ей счастья, а лишь от того, что для умницы, но отнюдь не красавицы Миниры так и не нашлось ни одного жениха среди тех, кому отец готов был отдать дочь. Если повезёт, то и под маской кто-то достойный разглядит её глубокий ум и трепетное сердце, как надеялись все женщины семьи Кирнит. А уже завтра тот, с кем решила связать девушку Первая богиня, придёт к отцу семейства и принесёт выкуп за невесту в традиционном ларце с изображением священной горы.

— Как бы я хотела оказаться на твоём месте, — раскладывая на широкой кровати платья, одно прекраснее другого, вздыхала Триана.

— Не надо так говорить, малышка. Ты же знаешь, это мой последний шанс. Если никто не польстится на нескладную девицу без особых достоинств и на празднике, отец отправит меня на Тариниус. А ты у нас красавица, одни волосы чего стоят, у тебя всё будет хорошо.

— Он не сделает этого! Отец не может быть настолько жесток. Ты же его дочь, а станешь рабыней! Не пугай меня, Минира, это плохая шутка.

Триана перестала разбирать наряды и бросилась к Минире, в глазах которой стояли слёзы, обе знали, что самое худшее вполне может оказаться правдой. Сёстры всегда дружили, являясь разными как лето и зима, старшая помогала младшей и часто брала на себя вину за её проступки, а вместе с ними и положенное той наказание. Минире казалось, что Триана просто не выдержит того, что отец придумывал для своих дочерей. Он не был жестоким, просто на Нуррине считалось верным исключительно строгое воспитание, а уж когда в семье семь дочерей и ни одного сына… В общем, Минира находила оправдания для отцовской злобы, щедро изливавшейся на всех женщин семьи. Самая младшая росла большой выдумщицей и не могла долго притворяться послушной, поэтому на спине её заступницы было много шрамов от плети. Но сама Минира никогда не жаловалась, даже не рассказывала, как было холодно и жутко в тёмном подвале, где её запирал после порки отец.

— Хочешь, я отправлюсь вместо тебя? — прошептала Триана. — И завтра обязательно принесут выкуп.

— Этот обман быстро раскроется, глупышка, — Минира погладила сестру по голове. — Мы слишком разные. Можно скрыть лицо под маской, но нельзя изменить рост, фигуру и волосы. Помоги мне стать красавицей хотя бы на одну ночь, она решит для меня всё.

Триана не стала спорить, придумав всё ещё в прошлом году, но в тот раз сбежать не удалось. Она знала, что отец никогда не позволит ей отправиться на праздник, он уже договорился о браке и ждал лишь достижения дочерью брачного возраста. Какое несчастье, что этот день наступит так скоро, на утро после праздника. Отвратительный советник президента, толстый и постоянно потеющий, тянущий к ней свои мокрые руки с короткими пальцами часто снился Триане. Именно так проходили их короткие встречи, когда глава семьи вопреки всем правилам оставлял дочь наедине с мужчиной. Но ради тех денег и выгоды, которые сулил ему брак Трианы, Дан Кирнит был готов закрыть глаза не некоторые вольности, что позволял себе гость. Так уж случилось, что самой красивой родилась именно младшая, хотя и остальные были недурны собой, но едва увидев Триану, на других сестёр женихи и смотреть не желали. Именно поэтому она была обещана первой. Отец надеялся, что после того, как она покинет дом, оставшихся пристроить будет легче. Вот только старшая перешла уже тот возрастной порог, когда девушке ещё прилично оставаться незамужней.

Триана знала, если не убежать сегодня навстречу своей судьбе, которая обязательно должна встретиться на празднике Первой богини, через два дня состоится свадьба с тем, кого она ненавидит. Почему выбор этого чудовища пал именно на неё, девушка не знала, не считая, что слишком уж отличается от сестёр. Она и без того ненавидела отца, а когда тот довольно потирал руки после встреч с советником, просто отворачивалась, чтобы, не дай богиня, никто не догадался о её плане.

— Я сделаю тебе причёску и красиво подведу глаза. Они у тебя, в отличие от моих, могут рассказать всё. Ты такая хорошая, Минира! Самая лучшая! Ну, почему судьба к нам так несправедлива?!

— Не причитай, всё ещё может повернуться к лучшему. Недаром наши предки так уважали богиню и её праздник, сегодня я встречу того, кто увезёт меня из этого дома. Если нет, то, значит, у меня иная судьба и боги так решили. То я, чтобы спорить с ними?! Синее или голубое?

Триана вздохнула, сестра говорила именно так, как учила их мать, вот только младшая дочь отказывалась верить в то, что дарящая любовь и хранящая жизнь на планете богиня способна так жестоко обойтись с ними.

— Покажи маску. Будем от неё отталкиваться.

Минира извлекла из шкафа коробку, в которую было спрятано самое настоящее сокровище — тонкая, похожая на серебристую паутину, но совершенно не позволяющая рассмотреть черты лица, маска. Обе девушки затаили дыхание и выдохнули лишь тогда, когда владелица приложила к лицу это чудо.

— Ну как?

— Ты уже красавица, как будто сама богиня сошла со священной горы на землю! Но где ты столько денег взяла? Отец бы не дал, я уверена, — Триана даже позавидовала сестре, ей удалось приобрести лишь нечто совершенно обычное и не идущее ни в какое сравнение с редкой в своей необычности маской.

— Я откладывала, мама тоже, ну и у нас же ещё пять сестёр, не забыла?

— А я?! Почему ты мне не сказала?

— Не обижайся, малышка. Я же знаю, ты всегда тратишь всё за неделю, а мне и так хватало. Она сделана на Ахзаше, это планета, где обитают ангелы, помнишь? Наверное, там всё такое красивое… — Минира повернулась к зеркалу. — Жаль, что муж так и не полюбит меня, но если выкуп заплатит кто-то с той планеты, это будет наилучшим выходом. На Ахзаше разрешено многожёнство, поэтому я буду одной из нескольких и не доставлю своему супругу неудобств.

Волшебная аура исчезла, когда до Трианы дошёл смысл слов сестры, она скривилась, словно от зубной боли, и гневно произнесла.

— Да что может быть хуже этого?! Нет, ты встретишь того, кто полюбит именно тебя. Богиня великодушна и может всё.

Старшая сестра лишь кивала и пыталась настроить себя на такой же оптимистичный лад. Минира не верила в то, что из этой затеи с праздником может получиться хоть что-то, но не попытаться не могла. На Тариниус — планету, где торгуют живым товаром, она не отправится. Лучше смерть, чем рабство, с этим Минира определилась давно, но пугать сестру не хотела, делая вид, что согласна с её словами.

К серебристой маске было решено выбрать синее платье, облегающее до середины бёдер и далее спускающееся тяжёлыми волнами до самого пола. Оно делало излишне худую Миниру просто стройной и даже будто бы обладающей плавными линиями, которые так ценят мужчины, выбирающие себе жён. Время близилось к вечеру и дом наполнялся звуками, свидетельствующими о возвращении своих жительниц. В комнату к старшей сестре заглянули все, но ушли, понимая, что Минире и так нелегко. Никто, кроме Трианы не верил в то, что завтра отец получит выкуп за свою дочь, которая оказалась не нужна никому из мужчин, живущих на Нуррине.

Собравшись с силами, в комнату вошла мать многочисленного семейства. Она ободряюще улыбнулась и обняла своих дочерей.

— Вы прекрасно справились, дорогие. Минира сегодня будет блистать, я уверена. Простите меня, что не смогла устроить ваши жизни так, как было бы лучше для вас.

— Ну, что ты, мама! — Минира отстранилась, боясь не сдержаться и заплакать, тем самым испортив уже нанесённый на лицо макияж. — Не твоя вина в том, что на этой планете таков порядок — только отец волен решать судьбу дочерей. Может выдать замуж, продать и даже убить. Мне ещё повезло. И эта ночь сможет повернуть всё к лучшему. Наверное, нам было бы лучше родиться на Земле, но обратно человечеству уже не вернуться.

— Да, там, откуда люди прибыли, всё было иначе. Так говорят, но никто уже не помнит даже тех, кто видел своими глазами первых переселенцев. Только помни, Минира, ни единого слова не должно сорваться с твоих уст, иначе ты будешь изгнана с праздника и тебя исключат из списка участниц. Соединить двоих должна именно Первая богиня, а не внешняя красота или ум, поэтому скрывай лицо и молчи, пока не доберёшься до дома. Что бы ни случилось, я тебя прошу!

— Мама, — вмешалась Триана. — А как жених узнает, кому направлять выкуп?

— Девочка моя, тебе-то зачем? Ты уже сосватана, горюшко моё.

— Ну, мам! Просто интересно.

— Хорошо, я расскажу, потому как Минире это сможет подсказать, понравилась ли она мужчине. При входе в шатёр девушки называют имя отца и своё, каждой присваивается номер потом на запястье ставится метка, которая видна лишь в особом свете. Мужчины, что прибывают на праздник, получают браслет из минерала, который привозится со священной горы. Обычный свет, преломляясь через этот браслет, показывает метку. Если кто-то приложит своё запястье с браслетом к твоему с меткой, это означает, что выбор сделан.

Младшая, узнав этот принцип, решила и дальше продолжить расспросы.

— А если жених потом не понравится? Можно вернуть выкуп и не выходить замуж?

— Почему? — удивилась мать. — Как же такое может случиться, если сама Первая богиня присматривает за теми, кто решил попытать судьбу на её празднике? Не говори глупостей, малышка. Но, ты Минира, будь осторожна и принимай приглашение на танец только от тех, кто не слишком отличается от нас, людей. Отовсюду прилетают любители экзотики, кто-то и впрямь жену ищет, а кто-то из любопытства. Только не хочу я, чтобы ты попала на одну из тех диких планет, где царят жуткие нравы и беззаконие. Даже пираты, говорят, иногда пробираются на наш праздник. Ох, ты ж горюшко… Если бы я только могла отговорить отца, но он уже всё решил. Наверное, любой жених лучше, чем то, что он приготовил для тебя. Прости свою глупую мать, не смогла я изменить мужа к лучшему, доченька!

Женщина упала на колени и разрыдалась, а обе дочери принялись утешать мать. Но едва из коридора донёсся недовольный мужской голос, все трое замерли на мгновение, чтобы сразу вытереть слёзы и изобразить на лице улыбку. Открылась дверь и на пороге возникла фигура отца — крепкого коренастого мужчины с удивительно добрым лицом, так считали все, кто не был связан с Даном Кирнитом родственными узами.

— Хороша, — растянул губы в довольной улыбке отец семейства. — Жаль, что не догадалась раньше маску носить. Глядишь, и была бы уже замужем, а так — расходы одни. Учти, или завтра я получаю деньги в таком количестве, чтобы покрыли все мои затраты на тебя, или прощайся с домом. Машина уже ждёт, чтобы отвезти тебя, спускайся через пять минут. Обратно тоже заберёт, не хочу, чтобы кто-нибудь испортил товар.

Дан развернулся и ушёл, сделав знак жене, чтобы следовала за ним. Женщина обернулась, потом бросилась к дочери, обняла и порывисто поцеловала.

— Удачи, доченька.

Оставшись одни, сёстры некоторое время молчали, по опыту зная, что отец может внезапно вернуться. Шли минуты, а он всё не появлялся, но вместе с тем и таяло время, отпущенное Минире на сборы.

— Пора, — девушка в маске направилась к выходу. Молись за меня Первой богине, Триана, мне кажется, она благоволит тебе.

Когда от дома отъехала машина, младшая из сестёр Кирнит, быстро отправилась к себе, натужно кашляя. Все знали, если заболеть, отец на время оставит в покое из боязни заразиться, а именно это и было необходимо Триане в этот вечер. В шкафу, за старыми платьям было спрятано одно новое, не такое красивое, как у Миниры, но прекрасно оттеняющее светлые волосы её младшей сестры. Ярко-зелёное, простое и даже похожее на сарафан, оно служило лишь фоном, когда Триана распускала свои длинные волосы. Они были её гордостью и постоянно требовали ухода, но ради того, чтобы получить за дочь больше денег, отец был готов потакать ей. Именно поэтому Триана получала денег немного больше, чем остальные девочки, понемногу откладывала весь прошедший год и смогла купить необходимые для входа на праздник платье и маску.

Вздохнув, девушка заплела свои волосы цвета солнечного света и заколола их, чтобы пока не мешались. Одежда и маска были бережно упакованы в рюкзак, а сама Триана переоделась в спортивный костюм. Тихо распахнула окно и, убедившись в том, что никто не наблюдает, сбросила вниз заранее сплетённую верёвочную лестницу. Её спальня располагалась на втором этаже над помещением, где хранились принадлежности для уборки, поэтому никто не должен заметить болтающуюся верёвку за окном кладовки в столь поздний час.

Добравшись до земли, Триана пригнулась и скрылась за живой изгородью, обрамляющей все дорожки, что окружали дом. Добравшись до ворот, которые на её удачу ещё были открыты, она вышла на улицу и низко надвинула на лицо капюшон спортивной куртки, чтобы не быть случайно узнанной. Быстрым шагом направилась к выходу из города, туда, где вскоре начнётся главный праздник, обещающий свободу и счастье. Ни один из отцов не имеет права отказать тем, кто полюбил в ночь, когда над миром властвует Первая богиня, встретившая первых переселенцев и принявшая их на этой планете. Подобное считалось самым большим грехом, обязательно влекущим за собой беды, поэтому такого не случалось уже много лет. На это и рассчитывала юная беглянка, не желающая становится женой ненавистного мужчины.

ГЛАВА 2

Триана добралась до места лишь через два часа после выхода, но раньше ей было не успеть — слишком далеко располагался огромный шатёр, возводимый у подножия священной горы раз в году. Переодевшись в небольшой рощице и причесавшись, девушка вдруг охнула — как она могла забыть про обувь?! Хорошенькие туфельки были приготовлены, но остались дома, не в спортивной же обуви теперь идти… Триана почти впала в панику, но потом успокоилась, решив, что пойдёт на праздник даже босиком. Обратного пути у неё нет, как и у Миниры, эта ночь изменит жизни обеих сестёр. Девушка обратилась к богине, во имя которой сегодня состоится веселье на всей планете, и попросила обратить благословенный взор в первую очередь на Миниру, а уже потом на младшую из сестёр Кирнит. Совершив свою сумбурную от волнения, но искреннюю молитву, светловолосая беглянка направилась к светящемуся во мраке ночи сооружению.

Огромный шатёр, горящий изнутри словно лампа, влёк к себе, как праздничный торт, обещая, что сказка сможет сбыться.

С одной стороны надо входом веселилась, правда, скромно танцуя, голограмма девушки, с другой — мужчины, величественно взирающего на каждого входящего. И только внутри представители двух полов могли встретиться совершенно беспрепятственно в эту ночь. Триана приблизилась ко входу для женщин и сбросила спортивные туфли, чтобы не портить ими элегантный образ. Её маска была чёрной и должна была сочетаться с забытой дома обувью, но она казалась чем-то чужеродным на юном лице, хотя сама девушка не сомневалась в том, что сумеет привлечь внимание.

— Имя отца? — раздался вопрос в исполнении бесстрастного робота.

— Дан Кирнит.

— Ваше имя?

— Триана Кирнит, — ответ прозвучал быстро.

— Положите правую руку на устройство идентификации и не двигайтесь до появления зелёного сигнала о завершении процедуры.

Девушка исполнила всё в точности и, когда, наконец, ей пожелали приятного вечера, осмотрела руку. На запястье не было видно ровным счётом ничего, да и не почувствовала она, чтобы на кожу наносилась какая-либо надпись. Пожав плечами, Триана осторожно двинулась к ещё одним дверям, за которыми мелькали силуэты тех, кто пришёл встретить свою судьбу раньше, чем припозднившаяся беглянка.

Замерев от вдруг появившейся нерешительности, уроженка планеты Нуррин,

когда двери вдруг распахнулись и открыли ей совершенно иной мир, вошла не сразу. Яркое освещение позволяло разглядеть самые мелкие детали одежды танцующих пар или тех, кто просто угощался напитками или лёгкими закусками. И, рассматривая необычные, почти сказочные наряды, Триана почувствовала себя простушкой, случайно попавшей на бал богачей, хотя доходы отца ставили их семью на довольно высокую ступень социальной лестницы. Мелькали дорогие маски, некоторые, кажется, отделанные драгоценными камнями, перья, пышные бальные платья, оттеняемые элегантной простотой крыльев — черных или белых.

Даже удивившись столь странным костюмам, Триана и предположить не могла, что крылья не накладные, а настоящие, равно как и хвосты с рогами, иногда мелькающие среди толпы. И принадлежали они исключительно мужчинам, прибывшим на Нуррин ради развлечения или в поисках невесты. Человеческие женщины считались хорошими жёнами, но не каждый отец соглашался продать дочь кому-то, кто выглядел настолько необычно. Именно поэтому космические туристические кампании работали в режиме повышенной нагрузки каждый год в канун праздника. Вход в шатёр у священной горы был отрыт для всех, независимо от расы и внешнего вида. Люди тоже не были коренными жителями планеты, поэтому, помня завет Первой богини, не могли запретить никому испытать судьбу в эту волшебную ночь. Но наведаться на Нуррин, зная его законы и положение женщин, решались исключительно кандидаты в женихи, выйти замуж за нуррианца никто из представительниц других рас не решался, поэтому инопланетные невесты не торопились на этот праздник.

Триана вдруг заметила синее платье и двинулась в ту сторону, где, как она подумала, стояла Минира. Но приблизившись, девушка убедилась в том, что ошиблась. Совсем другая маска повернулась к ней, когда Триана дотронулась до женщины. Говорить было запрещено, поэтому обе лишь пожали плечами и потеряли друг к другу интерес. Чувство одиночества, несмотря на окружающую толпу незнакомцев, вдруг накрыло Триану, будто бы где-то рядом не бродила такая же растерянная Минира, которая уж точно не догадывалась о присутствии сестры в шатре. А ещё этот холод, распространяющий от каменной плиты, на которой возводился шатёр, обжигал ступни…

Триана переступила с ноги на ногу, но это не слишком помогло. Она обернулась и неожиданно встретилась взглядом с высоким мужчиной, возвышающимся над толпой точно так же, так священная гора над обычными холмами. Его лицо полностью было зарыто маской, словно сделанной из цельной металлической пластины, на которой лишь выделялись глаза — горящие, будто бы в них жил настоящий огонь, и совсем не человеческие.

Мощная фигура пришла в движение и стоило мужчине сделать шаг, как пары, танцующие рядом, отстранялись. Незнакомец приближался и между ними с Трианой образовывался пустой коридор, позволяющий более внимательно разглядеть столь необычного гостя. Но даже руки мужчины были скрыты за перчатками, а с плеч спускался длинный плащ цвета солнца, который слепил, отражая яркий свет. Высокий незнакомец подошёл почти вплотную и протянул левую руку, приглашая на танец. Триане хоть и было страшно, но она вложила свою, ту самую, на которой вроде бы должна иметься надпись, в мужскую ладонь. И сразу по телу пробежала дрожь, а тёплая волна окутала девушку полностью, согревая замёрзшие ноги и выгоняя тоску из сердца.

«Неужели это и есть знак богини, подсказывающий мне, что передо мной именно он?» — едва успела подумать Триана, как вдруг холод вернулся снова.

Кто-то обнял за талию и поднял девушку в воздух, а рука, только что согревающая своим теплом, отпустила, не желая причинять боль. Парение длилось совсем недолго и вскоре нуррианку бережно поставили снова на холодный пол, но уже в другом конце шатра, где не было того высокого мужчины и спасительного тепла. Триана обернулась, чтобы недовольно посмотреть на своего похитителя, но вместо этого улыбнулась, разглядев его. Молодой мужчина, лицо которого лишь формально было прикрыто почти прозрачной маской, немного напоминающей ту, что купила Минира, счастливо улыбался. И разве возможно было не ответить ему тем же?! Он был почти божественно красив, таких идеальных людей, как думала Триана до этой встречи, не существует. Но мужские глаза небесного цвета светились

радостью и руки нежно обнимали, заставляя её забывать обо всём на свете, в том числе и о сомнениях. Сразу неважными показались девичьи страхи и мелкие неудобства вроде совсем замёрзших ног.

Как и положено, они не обменялись ни единым словом, но вопреки страхам беглянки, ей не требовалось ничего изображать, между нуррианкой и ангелом возникла связь, которую почувствовали они оба. Улыбчивый незнакомец танцевал только с Трианой, не отвлекаясь на других и не желая расставаться до самого утра.

И она поверила свету необычных глаз, растворяясь в собственных чувствах и полагая, что и незнакомец испытывает то же самое. Холод перестал ощущаться, уступив напору горячей молодой крови, и счастье накрыло Триану с головой, заставив потерять ощущение реальности.

Не пообещав друг другу ничего и не спросив, эти двое уже знали, что теперь их судьбы связаны навсегда. И только белые крылья за спиной избранника смущали девушку. Но она гнала мрачные мысли прочь, просто не желая верить в то, что так страстно смотреть можно не на одну, а на нескольких женщин. Пусть тот, кого послала ей Первая богиня, прилетел с Ахзаша, но он не такой, как говорят обо всех «ангелах», и в его жизни будет только одна жена — нуррианка с прекрасными волосами, в которых спряталось солнце.

Триана смогла расстаться с ахзашцем только тогда, когда уже невозможно было игнорировать опасность раскрытия её исчезновения. Рано утром вся семья собиралась в домашнем святилище и молилась богам о благополучии рода. Правда в том, что оно заключалось для их отца в рождении сына, но плодовитая жена

производила на свет лишь дочерей и доктор сказал эта её беременность должна стать последней, больше женщина не выдержит. Только поэтому Дан не бил находящуюся в положении жену, ожидая, когда определят пол будущего ребёнка.

Первые лучи солнца уже показались из-за священной горы, пробуждая дневную жизнь, а Триана бегом мчалась домой, забыв переодеться и обуться в ту обувь, что была оставлена недалеко от шатра. Ей нельзя опаздывать, отец убьёт, если узнает о бегстве до того, как привезут выкуп. Счастливая невеста едва успела подняться по верёвочной лестнице в комнату, когда раздался стук в дверь. Это одна из сестёр решила поторопить пока не спустившуюся вниз Триану.

— Сейчас, я уже иду, — крикнула девушка и с ужасом заметила, как оставляет на полу кровавые следы.

Времени на обработку ран не было, поэтому непослушная дочь просто натянула чистые носки и, морщась от боли, обулась. В это утро она молилась со слезами на глазах, вызвав тем самым отцовское одобрение. Он искренне верил, что слишком добр к своим дочерям и позволяет им слишком много, даже учит почти всех, кроме младшей. Триана уже сосватана, поэтому Дан Кирнит не считал нужным вкладывать деньги в её образование. Зачем, если и так покупатель на товар нашёлся?! И тем приятнее ему было видеть, что дочь искренне желает появления в семье сына — наследника и продолжателя рода Кирнит.

Минира выглядела усталой и грустной, чем расстроила всех. И только отец махнул рукой, сказав, что ни на что особенно и не рассчитывал. Триана, несмотря на

боль, решилась поговорить с сестрой и последовала за ней в комнату.

— Как всё прошло? Ты почувствовала благословение Первой богини?

— О чём ты, малышка? — Минира, кажется, удивилась. — Его нельзя почувствовать, оно не осязаемо. Либо ты встретила свою судьбу, либо нет. Вот и всё, ничего волшебного и таинственного.

— А ты встретила? — Триана села на кровать, поставив ноги на пятки и облегчённо выдохнув, в таком положении боль почти не ощущалась.

Старшая сестра не спешила с ответом отчего-то, молча смотря в окно. Триана её не торопила, хотя сама внутренне трепетала в ожидании того момента, когда отец узнает о том, что она натворила. Но глава семьи Кирнит не сможет преступить пусть не закон, но священный обычай, и отдаст дочь тому, кого она встретила на ежегодном празднике прошлой ночью. Бежали минуты, заставляя девушку волноваться всё больше, а потом неожиданно отвернулась от окна Минира и улыбнулась.

— Кажется, привезли выкуп. Ничего не понимаю, я и одного не ждала, а их два! Эти ларцы я видела во снах, когда мечтала, чтобы удача повернулась ко мне лицом священной ночью, и ни за что не перепутаю с другими!

— Это же чудесно! — воскликнула Триана, предположив, что один привезли за сестру, а второй за неё, вот только подняться не смогла, чтобы разделить радость с той, что всегда делила с ней горе.

Минира закрыла лицо руками и разрыдалась, вдруг испытав настоящее облегчение после многих месяцев страха. А потом сама бросилась обнимать сестру, радуя ту своей счастливой улыбкой.

— Неужели, всё закончено, Триана?! И я, наконец, стану почти свободной? Я даже представить не могу, кому обязана своим избавлением, но мне всё равно!

Они просидели около часа в ожидании того момента, когда отец позовёт Миниру и сообщит ей имя будущего мужа. Вот только оба выкупа принесли за одну невесту и была ею совсем не старшая сестра. Если предложение поступало от двух женихов, выбор делал глава семьи, даже не интересуясь мнением невесты. Но на этот раз в том не было необходимости, одну расу слишком не любили мужчины с планеты Нурриан, не принимая лживой сущности её представителей, хотя и были вынуждены пользоваться их услугами. И Дан Кирнит не сомневался в том, кто должен стать мужем его дочери.

Раздался долгожданный стук в дверь и отчего-то испуганная мать семейства позвала в кабинет Триану. Сёстры переглянулись и Минира снова расплакалась, не понимая того, что происходит, но уже чувствуя, как разбиваются её надежды.

Дан Кирнит был зол, он нервно расхаживал по кабинету и ждал, когда появится несносная девчонка, благодаря браку которой он вскоре рассчитывал значительно расширить своё дело. Отец семейства всё ещё надеялся, что произошла какая-то ошибка и на самом деле женихи желали получить в жёны именно ту дочь, которую он и отправлял на праздник, но прежде чем пописывать документы, он обязательно всё проверит.

И когда появилась Триана, немного прихрамывающая, Дан грубо схватил правую руку дочери, сразу приложив браслет, присланный вместе с одним из выкупов. На девичьем запястье проявился номер, увидев который, мужчина ударил дочь по лицу.

— Как ты посмела?! Тварь неблагодарная! Я столько лет кормил тебя, почти не наказывал, берёг как оранжерейный цветок, чтобы ты опозорила наш род?! Я слово дал!

Триана от удара отлетела в угол, в котором и осела, испуганно глядя на разозлённого отца и ожидая самого худшего. Но тот на удивление быстро пришёл в себя, видимо, уже подсчитав полученную прибыль.

— Надо было отдать тебя ахзашцу, чтобы поняла, что такое быть лишь постельной игрушкой, не зная уважения своего мужа и общества. Ты знала, что тот белокрылый уже женат, когда танцевала с ним? Ни один мужчина не может покинуть Ахзаш, если не исполнил свой долг перед народом. Первой женой они обязаны брать лишь таких же крылатых баб, какими являются сами. И только от них имеют право

заводить детей. Если родился сын, хотя бы один, то ахзашец становится свободным в своих перемещениях, ведь он уже обеспечил продолжение рода. Хочешь, чтобы зачатых в браке с ним детей вырывали из твоего чрева, дабы они не позорили хозяина, купившего диковинную зверушку на другой планете, своим появлением на свет? Надо было тебя отдать ему.

— Ты лжёшь! Я ненавижу тебя! — крикнула сквозь слёзы, льющиеся из глаз от обиды и боли, Триана.

— Ты — пустое место для меня. Но я выбрал тебе лучшего мужа, чем это крылатое недоразумение, тот и заплатил больше, и его планета находится дальше. Больше не желаю видеть тебя и что-либо слышать о твоей судьбе. Сегодня же я подпишу брачный контракт, а завтра корабль уже будет нести тебя на планету, что так похожа на ад из старых преданий. Там пламя вырывается прямо из земли, сжигая всё на своём пути, и ядовитые испарения губят тех, кто не погиб в огне. Желаю счастливого брака, дочь! Ты летишь на Оллунд.

ГЛАВА 3

Самая счастливая ночь превратилась в самый ужасный день. Триане даже не дали проститься с сёстрами и матерью, заперев в комнате до самого утра. Когда за ней прибыл даже не муж, а его посланник, чтобы сопроводить молодую жену на корабль, под охраной провели пустыми коридорами вниз и вручили оллундцу. Вещей у нуррианки было мало, но доверенный представитель её, как выяснилось, влиятельного супруга отказался брать даже их.

— Госпожа будет всем обеспечена, даже эта одежда будет уничтожена. Требование безопасности.

— Я чего сам муженёк не явился? Может, я ему не ту дочь подсунул, — в свойственной ему грубой манере, обратился глава семьи Кирнит к посланнику, явно оскорбившись поведением нового родственника, так лично и не засвидетельствовавшего уважение не самому последнему человеку на Нурриане.

Глаза тепло одетого краснокожего мужчины полыхнули будто бы настоящим огнём, но тот улыбнулся, обнажив в добродушной усмешке два клыка.

— Господин командующий был вынужден срочно покинуть планету. Служба не ждёт даже тогда, когда в жизни происходят настолько важные вещи, как женитьба. И никому ещё не приходило в голову обманывать оллундцев, а вы не похожи на глупого человека.

Отец Трианы передёрнул плечами и улыбнулся в ответ, изобразив на лице

дочь тоже не умеет шутить.

Триану усадили в серебристый шаттл, явно не предназначенный для путешествий по нуррианским дорогам, немногочисленным, но востребованным. Люди всё чаще отдавали предпочтение

летающим видам транспорта, но самые обеспеченные и высокопоставленные служащие считали особым шиком отправляться по делам на четырёхколёсном мобиле, не способном оторваться от поверхности. Гостям с других планет подобное было не свойственно, они предпочитали более безопасный и быстрый транспорт, который так же имелся на Нурриане, и летали на шаттлах.

Слёз не было, равно и как и сожаления. Триане после бессонной ночи казалось, что её жизнь закончилась, так и не успев начаться. Разве можно считать жизнью время, проведённое в доме отца? Вряд ли хоть одна из сестёр будет вспоминать свою юность с благодарностью и любовью. Девушка не боялась будущего, не строила планов на побег, она с нетерпением ждала того момента, когда окажется на страшной планете. И пусть её муж ждёт свою нуррианку, она не позволит нелюбимому прикоснуться к себе, отдав юное тело огню Оллунда. Именно поэтому Триана совершенно спокойно летела на шаттле в сторону космодрома, откуда в скором времени стартует корабль к страшной планете.

Корабль оллундцев возвышался над прочими, словно огромная птица над птенцами, но девушка не впечатлилась размером летающего дома, лишь равнодушно отметив этот факт. Она знала, что жители огненной планеты могут годами летать без посадки и поэтому имеют на своём корабле не просто всё необходимое, но ещё и неоднократно продублированное на случай выхода из строя какой-либо системы. Сёстры, которые посещали школу, часто рассказывали ей самое интересное, как правило, с восхищением и мечтательным трепетом, зная, что сами никогда не побывают на подобном корабле и воспринимая подобное в качестве сказки.

— Это ваша каюта. Параметры установлены в соответствии с потребностями человеческой расы, госпожа. Если пожелаете, панель управления здесь, — сопровождающий показал Триане, каким образом можно регулировать температуру воздуха, влажность и даже давление, но заметив, что девушка не слушает, сменил тему. — Командующий был очень расстроен тем, что не смог сопровождать вас лично, но он не принадлежит себе. Если госпожа тяжело переносит длительные перелёты, можно использовать угнетение жизненных функций в сочетании с отключением сознания до момента прибытия.

— Да, я лучше усну. Спасибо, — согласилась Триана, пожалев только о том, что просыпаться всё же придётся.

Оллундец кивнул и обещал вернуться с доктором, который погрузит пассажирку в сон, но перед этим возьмёт ряд анализов, чтобы скорректировать процедуру под человеческий организм. Так и произошло, после чего нуррианку погрузили в ванну с консервирующим раствором, ввели трубки для дыхания, а затем и лекарство.

Девушка уснула, так и не услышав разговора оллундецев, сокрушающихся о том, в каком состоянии находятся её ноги.

— Эти люди совсем дикари. Они не просто торгуют своими женщинами, но ещё и причиняют им боль. А бедняжка даже не жаловалась, пока шла.

— Ты же знаешь, почему они так поступают. Времена матриархата стоили их мужчинам слишком дорого.

— Жестокость может породить лишь ещё большую, а прошлое не изменить, каким бы оно ни было. Эта девочка не виновна в том, что происходило на планете сразу после заселения людьми.

— Нас это не касается. Важно, чтобы жена командующего прибыла на Оллунд здоровой и в прекрасном настроении. Я ввёл в стандартный набор необходимые для заживления ран лекарства и успокоительные препараты. Судя по состоянию девушки, она совсем не от тоски по мужу страдает, — доктор многозначительно посмотрел на собеседника.

— Не думаешь же ты… Нет, он не мог. Она погибнет!

— И снова я скажу тебе, что нас это не касается. Хотя, я слишком долго знаю командующего, чтобы думать о нём плохо. Наверняка, он не желает ей смерти.

Проснувшись, Триана увидела всё того же доктора, улыбнувшегося своей белоснежной клыкастой улыбкой и, кажется, ставшего немного темнее кожей. Потом был смывающий консервирующий раствор душ и новая одежда, напоминающая защитный костюм, хотя, именно таким он и должен быть, учитывая климат на огненной планете. Они уже на месте… Девушка, сопровождаемая всё тем же посланником, не увидела ни одного члена экипажа, пока шла к выходу. Но сразу забыла об этом, как только увидела поразительный космодром, на синих панелях которого спали огромные корабли. Некоторые пустеющие клетки внезапно загорались и на них опускались космолёты поменьше, с других взлетали, стремительно скрываясь в высоком небе, и всё происходящее напоминало странный сон, яркий и не имеющий ничего общего с прежней спокойной жизнью нуррианки, никогда не путешествовавшей даже по родной планете.

Оллунд оказался совсем не таким страшным, как о нём было принято рассказывать. В лицо дул тёплый, но не горячий ветер, а лёгкие наполнялись удивительно сладким воздухом, хотя никаких запахов Триана не уловила. Она ещё испытывала лёгкую слабость, но в целом чувствовала себя нормально, уже не воспринимая свой брак настолько трагично, как до вылета. Мама пыталась привить всем дочерям почтительное отношение к мужчинам и научить их воспринимать мужа как своего защитника и господина, но самой младшей совсем не удавалось примерить на себя роль послушной жены. Поэтому она и на праздник сбежала, и придумает ещё что-нибудь. Правда, то, что вокруг не оказалось ям, наполненных огнём, скорее радовало, чем огорчало. И почему вдруг Триане пришла в голову мысль покончить со

всем столь болезненным способом она и сама уже не могла понять. Да и вообще умирать девушка передумала.

— Я отвезу вас, госпожа, в отель, в котором для людей созданы комфортные условия. Лунира — она тоже нуррианка поможет с выбором одежды и будет заботиться о вас до прибытия командующего, — пояснил оллундец, помогая девушке сесть в нечто, отдалённо напоминающее шаттл, только почти полностью прозрачный и управляемый автопилотом.

Если Триана и надеялась разглядеть планету во время полёта, то ей не удалось. Очень быстро опустились сумерки, спрятавшие всё, что не было освещено, тёмной накидкой мглы, и лишь тот самый отель, куда они направлялись, сиял в темноте, словно одинокая звезда не синем небе. Возможно, просто казалось, но у гостьи планеты создалось впечатление, что сооружение парит, а не стоит на земле. Само здание, когда оллундец со своей подопечной оказались внутри, показалось Триане так и вовсе игрушечным, лёгким и будто бы ненастоящим, настолько минималистичным был стиль и ещё отсутствовали с детства привычные детали. Не было дверей, лестниц — лишь просторный холл, отделённый от следующего помещения зелёной стеной живых растений. Гостей встречала молодая женщина, сразу же переключившая на себя внимание Трианы слишком расслабленным и счастливым выражением на лице. Это и была та самая Лунира, с торжественностью представленная сопровождающим. Она приветливо улыбнулась девушке и обратилась к оллундцу после вполне обычного приветствия.

— Спасибо, Шанир. Дальше я сама, а ты можешь возвращаться к семье, —

сопровождающий склонил голову и направился выходу, а женщина пояснила Триане. — У него маленький сын, которому в его возрасте общение с отцом жизненно необходимо. Есть у расы оллундцев имеются некоторые особенности, но оставим просвещение на потом, правда? Я помогу тебе освоиться на этой планете. Не только расскажу о местных законах и обычаях, но и поделюсь собственным опытом. Я очень рада, что ты появилась на Оллунде, здесь не так много людей, хотя, может, это и к лучшему.

Лунира была весёлой и в то же время серьёзной, чем напомнила Триане старшую сестру, судьба которой могла оказаться даже хуже её собственной. Эта высокая девушка не только поведением и внешне была похожа на Миниру, но и тем, что сразу окружила прилетевшую нуррианку заботой, будто бы чужая судьба не была для неё безразличной.

— Для тебя приготовлены комнаты в крыле для людей с самыми лучшими видами. Но увидеть всё ты сможешь лишь завтра, когда рассветёт, — объясняла женщина, пока они поднимались на бесшумной площадке, окружённые уплотнившейся

стеной воздуха, на нужный этаж. — В местных сутках тридцать часов, в отличие от нуррианских двадцати семи, но привыкание обычно происходит очень быстро. Вот и твой номер, проходи. У нас сейчас мало постояльцев и это хорошо, будет время поболтать. Я так соскучилась по кому-то, кто понимает меня прежнюю, ещё не ставшую женой оллундца. И давно не баловала себя покупками, тебе же понадобится новый гардероб, ну и я надеюсь присмотреть себе что-нибудь необычное. Надо отвлекаться от работы и баловать себя пусть и не существенными, но такими приятыми малостями вроде красивых туфель или любимого десерта. О, какая я глупая, у тебя, наверняка, была совсем другая жизнь.

Триана кивала, но почти не слушала, безразлично пропуская необычные картинки интерьера и, конечно, не ожидая ничего особенного от вида за окном, который пока был скрыт от глаз.

— Ты здесь работаешь? — спросила она из обычной вежливости, проходя внутрь довольно большого номера, состоящего из нескольких комнат.

Лунира рассмеялась, продолжая демонстрировать непонятное для Трианы хорошее настроение. Как можно жить в аду и радоваться этому?!

— В некотором смысле. Я — хозяйка. Муж подарил мне этот отель, когда я пожаловалась ему на то, что людям некомфортно пребывать в тех помещениях, в которых привыкли жить местные. А потом дело начало приносить доход и пришлось достраивать новые крылья и в них мы можем создавать необходимые условия почти для всех рас, представители которых бывают на Оллунде.

— Ты ведёшь себя так, как будто счастлива в браке, — Триана села в кресло и потянулась за водой, стоящей на столике рядом.

— Так и есть, — не стала спорить Лунира. — Сначала я испытывала просто благодарность, потом мы стали друзьями, а когда я влюбилась, поняла, что страшное прошлое, которое хотелось забыть, случилось не зря. Благодаря ему мне удалось обрести то, чего никогда не смогут получить оставшиеся на Нурриане женщине. Я любима и свободна, да, и счастлива.

— Вы познакомились на празднике Первой богини? — почему-то Триане казалось, что иначе встретиться с оллундцем девушке с Нурриана было невозможно.

Лунира села в кресло напротив и ответила без тени улыбки.

— Нет. Он купил меня на Тариниусе. Думаю, не надо объяснять, почему я там оказалась и кем была?

Триана отрицательно покачала головой и уже совсем другими глазами посмотрела на женщину, так спокойно рассказывающую о, наверное, самом ужасном, что может произойти с человеком.

— А как ты стала женой? Он же и без того мог делать с тобой всё, что хочет, если купил как рабыню.

— В этом главное отличие оллундцев от представителей других рас. Они выглядят и часто ведут себя как суровые воины, но при этом самой высокой ценностью считают свободу. И даже если один из уроженцев этого мира купил раба, то лишь для того, чтобы освободить его. В тот визит на Тариниус мой будущий муж купил нескольких девушек и всем помог устроиться на других планетах, которые подходят для жизни людей. Это своеобразный ритуал, совершаемый каждым уроженцем огненной планеты в благодарность за отданные жизни людей их родине. Все освобождённые рабыни были счастливы оказаться как можно дальше не только от Нурриана, но и от своего благодетеля. И только я сказала, что хочу увидеть Оллунд, на котором рождаются такие мужчины как он. Это было семь лет назад, а брачный контракт мы подписали через два года, когда он перестал опасаться за мою жизнь. Вот так, Триана. Командующий — друг нашей семьи и попросил, чтобы я позаботилась о тебе, пока его нет рядом.

Лунира замолкла, ожидающе посмотрев на свою собеседницу, но Триана не хотела рассказывать о том, каким образом сама стала женой. Да она и была ею лишь на бумаге, даже не представляя, как выглядит муж, и не зная его имени. Почему он решил жениться именно на ней и как узнал нужный чтобы прислать выкуп, так и осталось для Трианы загадкой. Только на празднике оллундец мог увидеть её и, наверное, он был тем самым незнакомцем, который согрел босоногую нуррианку. Больше никто не прикасался к её запястью, кроме, конечно, ахзашца. Сразу вспомнился крылатый ангел, с которым Триана так много танцевала и надеялась провести всю оставшуюся жизнь. На глаза навернулись слёзы, а из груди рвался лишь один вопрос — за что Первая богиня так поступила с ней? Но на чужой планете ответа точно не прозвучит, это расстроенной Триане было совершенно ясно.

— Полагаю, тебе надо поесть, — Лунира поднялась с кресла и дотронулась до

руки девушки. — Нет никаких поводов для грусти, Триана, поверь мне. Даже если ты никогда не полюбишь того, с кем связана брачным контрактом, в твоей судьбе случился поворот к лучшему. Я чувствую, в тебе нет огня, который может подарить своей женщине оллундец, значит, ты ещё не была со своим мужем. Но если этого не произойдёт, то через пять лет ваш брак будет автоматически расторгнут и ты получишь достойное содержание, которое будет выплачиваться независимо от того, на какой планете ты решишь жить после развода. Выплаты прекратятся лишь в случае заключения нового брака. Все контракты регистрируются и тебе предстоит явиться в учреждение за контролем чистоты брачных союзов ровно через этот срок. Силой ни один мужчина, рождённый на этой планете, не возьмёт тебя, это просто невозможно. Со временем ты узнаешь, почему, а пока идём в ресторан, там даже ты развеселишься.

ГЛАВА 4

Огромных размеров ресторан поразил никогда не бывавшую в подобных местах Триану несказанно. Он напоминал ледяную пещеру, в которой сестрам однажды довелось побывать, она была ненастоящей, а лишь аттракционом в парке развлечений, но с тех самых пор девушка думала, что ничего более прекрасного не увидит.

Огромные, матово светящиеся изнутри колонны упирались в высокий потолок и разделяли пространство на ячейки, по форме напоминающие соты. Пол светился синим, и его тёмное сияние смешивалось с тем, что исходило от колонн, создавая иллюзию нереальности силуэтов находящихся в ресторане посетителей.

— Мы специально разбили на зоны, в каждой из которых можно регулировать параметры под конкретного клиента. Правда, иногда компании бывают смешанными, но для этих случаев мы используем нечто усреднённое и рассаживаем гостей таким образом, чтобы всем было комфортно. Климатические установки могут действовать направленно, но всё же за одним столом точно разграничить пространство проблематично. Извини, я наверное, утомляю тебя свой болтовнёй, — рассмеялась Лунира, слегка обескураженный вид Трианы.

— Не ожидала увидеть такое на огненной планете, — наконец, выдохнув, произнесла девушка и продолжила восхищённо разглядывать ресторан.

— По личному опыту скажу, тебя ждёт много сюрпризов. Отчего-то нуррианцы предпочитают озвучивать лишь то, что пугает, умалчивая о том, что поистине прекрасно на Оллунде.

— Ты так говоришь, как будто уже не считаешь себя нуррианкой, — перевела взгляд на хозяйку всей этой красоты Триана.

Лунира пожала плечами и не стала отрицать.

— Так и есть. Почему я должна считать себя подданной Нурриана? Только потому, что родилась там? Так наши предки вообще были с Земли, но никто не зовёт себя землянами. Не знаю, как было в твоей семье, — женщина указала гостье на столик, который посчитала для них удобным.

— Но кроме упреков и побоев я от отца и братьев ничего не видела. А когда я попыталась сбежать на праздник Первой богини, чтобы не выходить замуж за того, кого они подобрали в мужья, меня поймали избили почти до смерти. Я выжила, но шрамы остались, так же как и хромота, поэтому они меня и решили продать на Тариниус. Даже тому старику, что желал взять меня в жены раньше, я уже не была нужна. Здесь меня любят, ценят и да, я считаю себя только оллундкой, даже если и получила огонь этой планеты от мужа, а не родилась с ним. Ты уж извини за откровенность, но я ненавижу Нурриан и его законы.

Триана ответила не сразу, прекрасно понимая отношение Луниры к родной планете и порядкам, которые царили на ней, но ей было нелегко признаться в том же. С самого детства она знала, что не имеет права голоса и выбора, именно поэтому считала, что поступает неправильно, пытаясь изменить уже известное будущее. Просто Триана не могла подчиниться, а теперь придется, пусть не там, но здесь — на чужой планете.

— Я тоже сбежала на праздник, — начала было откровенный разговор девушка, но потом обратила внимание на несоответствие рассказа Луниры ее внешнему облику. — Ты не хромаешь.

— Меня вылечили уже здесь. Правда, ногу пришлось ампутировать, но протез выглядит совсем как настоящая, ты вот даже не заметила ничего. А шрамов на теле не осталось вообще, — совершенно буднично произнесла Лунира. — Я тебя шокирую? Тогда оставим тему здоровья, давай сделаем заказ, я ужасно голодная.

Начались обсуждения блюд, которые могут приготовить по отдельному меню для людей, а так же тех, которые нравились бывшей нуррианке из местных. Только через тридцать минут Триана определилась и выбрала то, что наверняка должно было оказаться съедобным.

— Не буду рисковать, — прокомментировала она свой выбор. — Ужасно хочется дожить до утра и увидеть Оллунд. Настоящий, а не тот, о котором мне рассказывали.

— Умничка, — кивнула Лунира. — Уверена, он тебе понравится. Так, значит, ты встретила мужа на празднике? О, хоть у кого-то настоящая история любви… Тебе очень повезло, уж я знаю, о чем говорю, наши мужья — друзья, поэтому, мне известно много больше, чем просто официальная биографию нашего командующего. Признаться, мы все были уверены, что Канстаэл никогда не женится. Он весь в работе, на Нурриан тоже летал по делам, насколько я знаю, а в итоге такой вот сюрприз. Почему ты смотришь так странно, как-то потерянно?

— Не было никакой истории. Я его вообще не помню, только подозреваю, кто он и когда мы могли встретиться. И имя только от тебя услышала. Контракт отец подписывал, — о том, что надеялась стать женой другого, Триана благоразумно решила умолчать.

Прода от 12.11.2017, 16:54

Принесли заказ и разговор был прерван естественным образом. Не только Лунира, но и Триана вдруг обнаружила, что испытывает дикий голод. Привычная, как назвала ее новая знакомая, еда все же отличалась от того, как готовили дома, но было вкусно. И вдруг невдалеке, где находилась ровная площадка, совсем не занятая столиками, началось движение. Триана отвлеклась от тарелки и в изумлении застыла, разглядывая, как из пола появляется нечто совершенно необыкновенное и точно не ассоциирующееся у нее с огненной планетой.

В самом центре площадки образовался фонтан, изображающий танцующую пару, окруженную звездами, из которых и лилась с тихим журчанием вода. А потом зазвучала музыка, та самая, что встретила девушку на памятном празднике.

— Иди, потанцуй, — вдруг сказала Лунира. — Отпусти свои мысли и позволь тому, что ждет тебя, случиться.

Триана поднялась, завороженная до боли знакомыми звуками и, совершенно не стесняясь, подошла ближе к фонтану, вокруг которого словно специально была оставлена пустая площадка для танцев. Девушка закрыла глаза и отдалась власти тех чувств, что испытывала так недавно, но, казалось, уже в другой жизни. Яркий свет, силуэт могучего незнакомца — вспыли перед глазами, даже тепло, ощущаемое тогда, появилось вновь. А потом Триана ощутила и руки, нежно обнимающие ее за талию, и еще будто бы она и впрямь оторвалась от земли… Нуррианка улыбнулась, представляя, что прошлое вернулось, а дальше произойдет то, чего так и не случилось на празднике. Пусть только в воображении, но мечты сбудутся.

Горячие губы едва осязаемо коснулись ее, подарив ощущение счастья, но не целуя. Триана сама потянулась навстречу им, требуя того, что не было позволено в реальности. И получила желаемое, впервые в жизни почувствовав ту нежность и заботу, которые можно получить лишь от любимого мужчины. Неумело она ответила и сразу была прижата к могучему телу, почему-то не слишком похожему на того стройного ангела, которого она помнила. Ну почему, она досталась не ему?! И отчего так желает быть любимой им тогда, когда уже стала женой другого?!

Последняя мысль отрезвила, заставив вспомнить, где Триана находится на самом деле и что происходит. Она в испуге открыла глаза, вдруг ясно осознав, что поцелуй и объятия — не плод воображения, они реальны. Глаза напротив полыхали огнем, в первую секунду показавшимся страшным, от чего девушка вздрогнула. Она сразу была отпущена и вновь почувствовала под ногами твердость пола.

— Моя, — тихо произнес оллундец, руки которого все еще лежали на талии девушки, а огонь в его глазах вдруг стал ласковым и нежным.

Триана же впала в панику. Неужели возможно было принять это чудовище с алой кожей и клыками, по странному совпадению не замеченными ею во время поцелуя, за ангела?! И что теперь будет? На Нурриане даже за попытку измены полагалось лишь одно наказание — смерть. Но новой жительнице Оллунда, всмотревшейся в сияющие глаза незнакомца, вдруг стала безразлична собственная судьба и страх исчез. Зачем ей жить без того чувства любви, которое она испытывает к мужчине, с которым никогда не будет вместе? Только вдруг подумалось: а ее партнера по танцу тоже казнят или и здесь судят так же, как на родной планете, где за все должна расплачиваться исключительно женщина? Наверное, ей будет жаль, если случится иначе, этот мужчина точно не желал ей зла и даже позволил в реальности ощутить то, чему уже не суждено случиться в жизни.

Оллундец, не говоря ничего, взял Триану за руку и повел от фонтана в ту сторону, где ее ждала Лунира. И та, как ни странно, улыбалась, разглядывая приближающуюся пару, будто бы ничего предосудительного не случилось. Все это было слишком подозрительно и удивляло нуррианку, пока не понимающую того, что происходит, и поэтому не сопротивляющуюся. Тем временем, ведущий ее мужчина приблизился к нужному столику, приветственно кивнул Лунире, помог своей спутнице сесть в кресло, после чего и сам занял свободное, что-то набрав на появившейся перед ним переливающейся жидким пламенем панели.

— Я была удивлена, когда получила сообщение о твоем возвращении. Мы ждали тебя только завтра, Канстаэл. Но после вашего с Трианой танца не только для меня, но и для всех присутствующих, очевидно, у тебя был веский повод торопиться. Я очень рада за вас обоих.

Слова Луниры и успокоили Триану, убедив в том, что даже чего-то, что можно было бы трактовать, как покушение на измену, не было, и испугали внезапным появлением мужа. Страшно было от того, что теперь должно было произойти, и к чему она совершенно точно не была готова. И еще стало стыдно за то, как она повела себя, теперь этот оллундец, по непонятной причине ставший ее супругом, решит, что молодая жена желает продолжения. Оллцндец в этот раз был, конечно, без маски, но лучше бы он ее не снимал, по мнению Трианы, сохранив ауру таинственности и не показывая своего лица. Перчаток, ранее скрывающих алую кожу рук, тоже не было, лишь золотистый плащ по-прежнему укрывал широкие плечи могучего воина, что сразу становилось очевидно каждому, взглянувшему на оллундца.

— Все оказалось не настолько серьезно, как мне докладывали, и в моем присутствии больше не было необходимости, — низким голосом ответил Канстаэл. — Спасибо, что позаботилась о моей жене.

— Что ты, не стоит благодарности. Уверена, мы подружимся с Трианой. Ну, раз ты, уже здесь, то я займусь делами. Да, я не успела показать, как все работает, на Нурриане немного иначе устроены системы жизнеобеспечения, так что, сделай это сам. А завтра, Триана, нас ждут магазины, не забудь. В номере есть халаты и так далее, так что, совсем без одежды не останешься. Все, ухожу! Хорошего вечера и мои поздравления еще раз.

Улыбнувшись на прощание, Лунира поднялась и ушла, скрывшись за дверью, из-за которой то и дело появлялись официанты. Один из них подошел к столику и принял заказ у оллундца. В ожидании еды Канстаэл не сводил своего пылающего самым настоящим огнем взгляда с испуганной Трианы. Девушка смотрела на того, с кем соединила ее воля богини и отца, пытаясь найти хоть что-то, способное вызвать симпатию. Но резкие черты лица, алый цвет кожи, широко посаженные глаза, из которых вырывался яркий свет, могли лишь отвратить от себя, но никак не привлечь. Оллундец не был уродлив по мнению Трианы, но совершенно точно его лицо не было приятным, как и он сам — очень высокий, почти огромный по сравнению с нуррианкой, пугающий в своей мощи и силе, кипящей у него внутри и стремящейся наружу.

— Разве я давал повод бояться меня? — мужчина положил руку на ладонь девушки, но та резко выдернула ее и схватилась за бокал с водой. — Не молчи. Скажи, чем я тебя обидел. Обещаю, больше подобной ошибки я не повторю.

Наверное, этот страшный оллудец говорил искренне, так показалось Триане, но она просто не могла довериться мужчине. Никогда в жизни она не встречала ни одного, кого волновало бы ее мнение и настоящее отношение к нему. Разве что ангел, но даже с ним беглянка не обмолвилась на празднике ни словом и могла только мечтать о том, что ахзашец окажется совсем не таким, каким были знакомые ей люди.

— Все хорошо, — ответила слишком тихо Триана и громкий ответ мужа заставил ее вздрогнуть.

— Так не пойдет! — кажется, мужчина начал терять терпение. — Обойдусь без ужина, идем.

Оллундец стремительно поднялся и требовательно протянул Триане руку. Ей пришлось вложить свою в горячую мужскую ладонь и последовать за мужем, разве можно спорить с таким?! Даже отец, будучи ниже ростом и спокойнее темпераментом, мог ударить так, что приходилось вызывать врача. Триане даже казалось, что иногда глава семьи сдерживается не из жалости, а просто потому, что не хочет тратить деньги на лечение.

Вопреки ожиданиям, никто не тащил нуррианку, не отвлекаясь на ее неудобства. Напротив, этот Канстаэл шел настолько медленно, чтобы девушке было комфортно, крепко держал за руку, но боли не причинял. А войдя в их общий, как она поняла, номер, отпустил, предоставив полную свободу действий. Только вот прятаться здесь было некуда, несмотря на наличие нескольких комнат.

— Что происходит? Ты что-то слышала обо мне или я виноват лишь в том, что внушаю страх? — оллундец прошелся по комнате, остановившись у окна, за которым совершенно точно не мог ничего разглядеть. — Кажется, я понял. По меркам женщин с Нурриана я слишком уродлив?

— Зачем вы женились на мне? Мы даже незнакомы, — набралась смелости и задала именно тот вопрос, который волновал ее, Триана, а также не желая расстраивать оллундца правдой о его внешности.

— Ты не помнишь меня? — обернулся Канстаэл и вперил свой пламенный взгляд в девушку. — Хорошо, надо прояснить и этот момент. Присядь, пожалуйста, у нас, видимо, будет долгий разговор. Скажу сразу, чтобы не ставить никого в ложное положение: я отправился на вашу планету по делам, на праздник заглянул из чистого любопытства и уж точно жена-нуррианка никогда не была пределом моих мечтаний. Нет, все-таки надо перекусить, тебе заказать десерт? Я видел, ты не ела сладкого.

Триана отрицательно покачала головой, но, кажется, новоиспеченный муж решил сделать по-своему. Во всяком случае, всего через несколько минут напряженной тишины, повисшей в комнате, пришел официант и вместе с ним в комнату вплыл поднос с едой. И теперь на столике перед девушкой красовалась вазочка с мороженым, которое она так любила, но ела прежде всего несколько раз.

Оллундец быстро справился со своей едой, кажется, очень горячей, судя по поднимающемуся пару. Причем, ел он настолько аккуратно, что даже мама Трианы, всегда следившая за поведением девочек за столом, не нашла бы, к чему придраться. Отставив последнюю опустевшую тарелку и запив поздний ужин обычной водой, Канстаэл продолжил свой рассказ.

— Если честно, мне всегда была непонятна вера нуррианцев в то, что какое-то существо, именуемое вами Первой богиней, может как-то повлиять на судьбу. Речь, конечно, о любви и об идеальных парах, которым она помогает встретиться. И побывав на этом празднике, могу сказать откровенно — он больше похож на обычное сборище потерявших всякую надежду девиц и разного рода искателей приключений, решивших развлечься столь экзотическим способом. Я уже собирался уходить, когда появилась ты. Босая, что было удивительно. Ты же не знаешь о существовании оллундского обычая слияния с огнем? Ну, неважно. Главное, что я обратил на тебя внимание именно из-за отсутствия обуви, а потом в твоих волосах вспыхнуло пламя, отразившееся от сотен огней, и это напомнило мне о доме, в котором я не бывал уже очень давно. Сам не знаю почему, но я решил, что ты нуждаешься в защите ото всех этих проходимцев, которые уже слетались к столь привлекательному и яркому цветку. Я планировал всего лишь потанцевать, а после сопроводить тебя до дома, но когда наши руки соприкоснулись, произошло нечто, чего я до сих пор не могу объяснить. Мой огонь потянулся к тебе, а твоя душа с жадностью начала впитывать его, как будто никогда раньше не видела тепла. Это… было необычное чувство, словно я нашел некую часть себя, о потере которой не знал ранее. Когда я очнулся, ты исчезла. К моей удаче, я все же запомнил твой номер, навел справки и вот ты здесь.

Триана уже давно съела свое мороженое и не отказалась бы от добавки, но просить об этом не стала, слушая низкий голос, будто бы он рассказывающий сказку о какой-то чужой жизни.

— Но зачем вы прислали выкуп? Вы же не любите меня, как и я вас.

— Ты, наверное, права. Это был спонтанный поступок. В ту ночь я понял нечто, что было скрыто от меня за суровыми жизненными реалиями: огонь горит ярче, если есть тот, с кем его можно разделить. Когда наша связь прервалась, я ощутил потерю. И мне это чувство не понравилось. Будь у меня больше времени, возможно, этого брака не случилось бы, но когда я навел справки, выяснилось, что тебя должны отдать замуж. Кроме того, от появившегося ощущения собственной неполноценности, мне стало почти невозможно отвлечься от желания вернуть свой огонь обратно. Это мешает работе. Так что, выхода не было.

Триана не совсем поняла, что за чувство на самом деле заставило этого, очевидно, очень высокопоставленного и благородного, судя по поведению и владению языком Юни, оллундца жениться. Но теперь она точно знала, что он не пылает страстью и не потребует от нее немедленного исполнения супружеского долга, чего она на самом деле жутко боялась.

— Я слышала, что брак расторгается, если….Вы же не собираетесь…

Канстаэл улыбнулся, заметив, как девушка стесняется называть вполне естественные вещи своими именами, и решил сгладить ситуацию, рассказав часть правды.

— Если ты не станешь моей женой по законам Оллунда, то через пять лет брак будет расторгнут, это верно. На сегодня достаточно откровений, думаю, нам обоим не помешает отдых. Я зайду завтра вечером и принесу твой экземпляр брачного контракта, в нем прописаны и другие пункты, которые регулируют наши взаимоотношения, а также возможность расторжения по иным причинам. Пришлось настоять на том, чтобы был подписан именно такой вариант, знаю я порядки Нурриана. Это тебе, — Канстаэл протянул Триане кольцо. — Символ нашего брака, который позволит тебя идентифицировать на Оллунде. Не снимай его, если не хочешь потеряться и остаться без средств. Развлекайся, покупай то, что тебе нужно, уверен, мне не о чем переживать, нуррианки обычно не совершают глупостей. Да и Лунира поможет тебе освоиться и присмотрит, чтобы не случилось неприятностей. Спокойной ночи, жена.

Оллундец еще раз улыбнулся, коротко рассказал о том, как работает душ, снимается затемнение с окон, что-то еще полезное, чего девушка не запомнила, и покинул номер, оставив жену в полном недоумении. Ее огненноглазый муж совершенно точно не планировал провести ночь вместе, хотя после их поцелуя в ресторане Триана опасалась, что он вполне может пожелать именно так закончить сегодняшний день. Все, что говорил оллундец, конечно, звучало как правда, и Канстаэлу она не была нужна, но… Не все события укладывались в ту картину, что нарисовал этот суровый житель огненной планеты. И Триана вскоре поняла, что ее смущало: это она, поддавшись власти музыки, думала, что все происходящее — лишь игра воображения, но он-то знал и видел, кого целует на самом деле. Зачем?

ГЛАВА 5

Триана проснулась рано, как привыкла делать долгие годы до своего двадцатилетия. Все случилось почти так, как планировал ее отец, лишь один только день после достижения брачного возраста его младшая дочь не была замужем. Вот только муж оказался совсем другим и вообще не человеком, но деньги получены, а одним ртом в многочисленной семье Кирнит стало меньше. Вспоминая дом и сестер с мамой, нуррианка загрустила. Почему остальным не надо было так рано становиться женами, а за нее все давно решили? Не этот странный оллундец, так престарелый советник президента, уже имел бы на нее все права. Но кроме этого вспомнилась и Минира, судьба которой была еще менее радостной. Неужели, никто так и не решился взять ее в жены? Наверное, так оно и было, если оба выкупа прислали за саму Триану, вот только теперь этого никак не узнать и не изменить.

Бездельничать нуррианка не привыкла, такой роскоши просто не было места в жизни женщин на их планете, поэтому покинула удивительно удобную постель, ласково проведя ладонью по приятному белью, похоже, очень дорогому, и накинула халат, найденный вчера в душе. Еще никогда у Трианы не было столько свободного времени и таких красивых вещей. Если на этом Оллунде все так хорошо, то можно сказать, с браком ей повезло. Тем более, что он может быть расторгнут и даже бывшей жене будет положено какое-то обеспечение. Жаль, что Триана раньше об этом не знала, могла бы не переживать и не лить понапрасну слезы. Что такое пять лет? Немало, конечно, но и не так уж много. Особенно, если провести их с пользой. Вот, Лунира, к примеру, занимается, неслыханное дело, целым отелем, а Триана умеет лишь читать и писать. Хорошо, что в ее семье было принято говорить на языке Юни, искусственно созданном для общения рас, чей речевой аппарат имеет схожее строение. В противном случае даже с тем, кто теперь является ее мужем, Триана не смогла бы говорить без переводчика, который стоил слишком дорого. Хотя… Похоже, что для этого Канстаэла деньги совсем не представляют проблемы. Если бы только он был тем самым, с белыми крыльями, тогда сбылась бы воля богини, а Триана смогла бы стать счастливой! Или нуррианка чем-то не угодила Первой и вызвала ее гнев?

Все мысли и переживания были забыты, стоило подойти к окну и выключить затемнение, обеспечивающее гостей отеля качественным сном в любое время суток. Огня Триана не увидела, совсем, как не чувствовала смрада отравляющего дыхания планеты. Открывшаяся панорама вообще имела мало общего с теми представлениями об Оллунде, которые вкладывались в головы простым нуррианцам. Планета была прекрасна! Наверное, так же, как давно покинутая людьми Земля, если верить хроникам.

Возможно, то была лишь какая-то трансляция, а не реальность, но Триана даже смогла разглядеть, как на огромном дереве раскрываются листы, разворачиваясь навстречу восходящему солнцу. И внутри у каждого еще блестела влага, быстро испаряющаяся под натиском сухого ветра. Почему она так решила, девушка и сама не знала, просто ей показалось, что на поверхности вольготно может чувствовать себя только он и обязательно сухой, с жадностью слизывающий капли росы отовсюду.

Отель будто бы нависал над зеленым массивом, простирающимся до самого горизонта и лишь вдали рассеченного синим клинком русла реки. Это было настолько необычно и неожиданно, что Триане подумалось об обмане. Возможно, она вообще на другой планете? Сколько их таких, пригодных для жизни людей, но находящихся вне зоны досягаемости человеческих кораблей?! Оллундцы хранили свои секреты и даже давние союзники не знали принципов, по которым строились их корабли и, тем более, о типе двигателей и используемом топливе. Только зачем обманывать ту, у которой нет никаких прав и возможности повлиять на свою судьбу?! Триана не смогла придумать объяснения столь странному поведению как собственного мужа, так и Луниры, которая, очевидно, была с ним заодно. Поэтому решила, что пора просто расслабиться и позволить себе получить хоть немного удовольствия от столь странного поворота в своей судьбе.

Наверное, девушка могла бесконечно долго любоваться видом, если бы не вездесущая хозяйка отеля, решившая и в самом деле не оставлять новую постоялицу ни на минуту в покое. Бесшумно отрылась дверь и Лунира вошла в номер, прекрасно зная, что Канстаэл уже улетел, а его жена не спит, судя по сработавшим датчикам использования воды. Вот что ценилось на Оллунде превыше денег, так это влага, поэтому как в отелях, так и в частных домах стояли датчики, сигнализирующие об использовании и фиксирующие объем. Это помогало рационально использовать водные ресурсы, а так же избегать лишних расходов и быстро выявлять аварийные ситуации. Хозяйка же имела доступ ко всей информации, относящейся к самым разным областям функционирования ее предприятия.

— Доброе утро, Триана. Извини, что так врываюсь, но тебе, должно быть, одиноко. Никто из нуррианок, если их не выдавали замуж за инопланетян или не отправляли в рабство, не бывал так далеко от родного дома. Правда, те, кто улетел став женой, совсем не жалеют о покинутой ими планете.

Девушка оторвала взгляд от яркого солнца, чьи лучи уже позолотили поверхность Оллунда, и повернулась к Лунире, улыбаясь.

— Доброе! Не знаю, почему все происходит именно так, но я испытываю только легкость, будто бы вырвалась из самого мрачного места, которое только может существовать. Скучаю по маме и сестрам… Знаю, что больше никогда их не увижу. Наверное, лучше вообще об этом не думать.

— Не знаю, как тебя учили, а мне отец всегда говорил, что я его дочь ровно до того момента, пока живу в одном с ним доме. Конечно, он полагал, что выдаст меня замуж, и именно это имел ввиду, но все случилось иначе. У меня не было сестер и я скучаю только по маме, но она уже избавилась от мучений жизни в той семье. Ее больше нет, но те любовь и тепло, которые на одна дарила мне, я берегу для своих детей. К сожалению, наша совместимость с оллундцами имеет свои пределы. Человеческий организм защищается, не желая погибнуть в том огне, что живет в уроженцах этой планеты, и не позволяет наступить беременности, но я надеюсь.

— Так это не легенды? Пока я не увидела того самого пламени, что якобы питает Оллунд и его жителей, — Триана направилась вслед за хозяйкой отеля к выходу.

— О, огонь дает жизнь самой планете и всем, кто рожден здесь, на самом деле! Он такой же реальный, как ты или я, даже если кто-то не верит в наше с тобой существование. И если кому-то из представителей других рас повезет и его тело сможет принять частицу этого огня, он уже никогда не будет одинок, даже если окажется вдалеке от Оллунда.

Лунира замолкла, так как они с Трианой уже спустились в тот самый ресторан, где были вчера. Только этим утром он значительно отличался от того, каким был вечером. Панорамные окна впускали солнечные лучи и те вольготно распространялись, преломляясь и многократно отражаясь от стен, покрытых специальным составом. Это новая жительница планеты узнала потом из объяснений хозяйки отеля, а пока лишь любовалась залитым солнцем пространством, каждый предмет в котором словно светился от счастья.

— Это очень красиво! Как и эта оллундская легенда об огне. Извини, не верится, больше похоже на сказку. Мне старшая сестра читала перед сном.

— Скажешь тоже, — совершенно серьезно ответила Лунира. — Никакого сравнения, хотя даже в основе сказок может лежать событие, которое было на самом деле. Живой огонь — такая реальность, которая делает его настолько же необходимым, насколько и опасным. Почему, как ты думаешь, мой брак состоялся лишь через два года после знакомства с будущем мужем? Мы влюбились почти сразу, через пару месяцев после того, как я оказалась на Оллунде, но близость с теми, в ком живет огонь этой планеты, чревата не просто болью, а смертью. Я не хочу тебя пугать, просто объясняю, почему ни один местный мужчина не позволит себе взять женщину, которая не готова принять его огонь не только физически, но и душевно холодна к нему. Такой поступок приравнивается к убийству.

— Понятно… — Триана поразилась настолько ужасным последствиям, но в глубине души была рада тому, что никто не вынудит ее жить со столь опасным мужем, а, значит, перспектива стать свободной через пять лет вполне реальна.

— К несчастью, не всегда образовывающиеся пары вполне искренни в своих чувствах или просто чье-то тело оказывается слишком слабым, чтобы пережить трансформацию, поэтому несчастные случаи все же происходят. Считается, что если женщина согласилась стать женой оллундца по местным законам, то она готова. И тогда муж, как правило, не несет ответственности, если его супруга погибла, но разбирается каждый случай.

— А почему гибнет именно жена? Разве здесь не рождаются женщины? Они же могут выбрать себе в мужья кого-то, кто родился на другой планете?

— Тебе и в самом деле интересно? Давай завтракать, а потом я отведу тебя туда, где можно болтать бесконечно, примеряя одежду и все, что способно доставить женскому сердцу радость.

Триана согласилась, впервые попробовав в этот день традиционное местное блюдо. Это было нечто вроде запеченной каши с творогом между слоями. Почти не сладкое, очень горячее блюдо, которое, как ей объяснила Лунира, для людей подавалось на несколько градусов более холодным, чем предпочитали оллундцы. И о женщинах огненной планеты нуррианка тоже узнала, они были, но отчего-то их рождалось очень мало, подробности ее собеседница не рассказала. Она или не знала всего, или не хотела говорить, посоветовав Триане расспросить мужа.

И вот они с Лунирой уже на борту шаттла, принадлежащего отелю и перевозящего его постояльцев в те места, которые не защищены правом частного владения. Как выяснилось, территория Оллунда не вся открыта для гостей, в первую очередь для их же безопасности. И еще, конечно, потому, что местные жители не желали присутствия посторонних на владениях своих семейств. Где они расположены и что представляют из себя, как ни пыталась узнать Триана, ей не удалось. Лунира отшучивалась и переводила разговор на другую тему, заставляя нуррианку томиться от желания раскрыть эту тайну.

Деловой, он же торговый, центр, в который они прилетели, был огромным, напоминающим настоящий город со всеми присущими ему атрибутами. Здесь имелась и больница, и развлекательный центр для космических путешественников самых разных рас, и, конечно, магазины, в которых женщины потерялись на несколько часов. И все это время Триана получала те сведения об Оллунде и других планетах, пригодных для жизни людей, которых не знали даже ее сестры, которым повезло учиться.

Видимо, устав от расспросов, хозяйка отеля решила на некоторое время оставить свою подопечную, сославшись на необходимость с кем-то срочно связаться.

— Я быстро, а ты пока спустись на этаж ниже, там расположены закусочные. Выбери нам что-нибудь, мне понадобится буквально несколько минут. Не потеряешься?

— Иди, вряд ли у меня это получится. Скорее, усну, упав от усталости. А когда доставят наши покупки?

— Раньше, чем мы с тобой вернемся. Уверена, что дойдешь?

— Я, конечно, плохо ориентируюсь, здесь всего так много, — засмеялась Триана, впервые почувствовав настоящий вкус свободы. — Но мне кажется, еда и что-нибудь бодрящее быстро вернут силы, поэтому мимо я точно не пройду.

Лунира немного помедлила, сомневаясь, не взять ли девушку с собой, но потом решила, что встреча с некоторыми поставщиками, выглядящим слишком непривычно для тех, кто никогда не покидал Нурриан, будет слишком большим потрясением для Трианы.

Проводив взглядом удаляющуюся быстрым шагом женщину, юная нуррианка улыбнулась и устало прикрыла глаза, чтобы просто перевести дух. Так много всего случилось в последнее время, столько впечатлений и переживаний испытала Триана, сколько не было и за всю ее прошлую жизнь. И вдруг откуда-то повеяло прохладой, будто бы подул ветер, принеся с собой ощущение безмятежного счастья.

Обернувшись, Триана подняла взгляд и застыла, узнав ярко-синие глаза ангела. Видение не исчезло, а лицо незнакомца смягчилось, украсившись улыбой. В случившееся невозможно было поверить, нуррианка зажмурилась и открыла глаза снова, задаваясь лишь одним вопросом: «Неужели он нашел ее?!» В груди защемило от смеси вспыхнувшей надежды и горечи того, что теперь Триана по закону принадлежит другому.

— Это ты? На празднике Первой богини? — тихо спросила, боясь услышать, что обозналась.

— Я, необыкновенная моя. Мне пришлось преодолеть многое ради того, чтобы найти тебя. И теперь я счастлив.

Девушка быстро оглянулась, испугавшись, что Лунира могла заметить постороннего рядом с женой командующего и вернуться, но та уже исчезла из вида.

— Идем куда-нибудь, нам надо спрятаться, чтобы никто не увидел.

Ангел кивнул и обнял так же, как в ту памятную ночь их первой встречи, а затем взлетел, взмахнув крыльями. Торговый центр поплыл, расплываясь яркими картинками, слишком быстро сменяющими друг друга, а когда Триана вновь смогла различать очертания предметов, они уже находились на другом уровне. Вокруг бродили посетители самого разного вида и никто не обращал внимания на спустившихся прямо по воздуху человека и ахзашца.

— Здесь есть вполне приличное кафе, в котором делают почти такое же восхитительное мороженое, как и на моей родной планете. Я хочу угостить тебя, любишь его?

Триана кивнула, полностью доверившись тому, кого послала ей богиня, подумав, что все случилось не напрасно и их встреча была предрешена! Девушка вложила свою ладонь в протянутую мужскую с неизмеримо большей радостью, чем вчера при встрече с мужем, и пошла со своим ангелом, больше не волнуясь ни о чем. Когда на столе возникло лакомство, ангел не долго уговаривал Триану попробовать. Она уже почти поверила в то, что мечта сбывается, и под взглядом синих мужских глаз отошел на задний план совсем недавно вспыхнувший интерес к Оллунду и его жителям, а тихий вкрадчивый голос ахзашца погружал в сладкие грезы о будущем счастье.

— Это мороженое похоже на тебя, такое же нежное, тающее и требующее немедленно его съесть, — ахзашец произносил слова, даже не улыбаясь. — Как зовут тебя, созданная для меня?

— Триана, дочь Дана Кирнита. Разве ты не знал?

— Учись доверять своему мужчине. Я спросил потому, что мне надо было убедиться, за тебя ли был направлен выкуп. Получив отказ, я не сразу понял, почему это случилось. Потом решил, что твоя метка могла оказаться ложной, тем более, что на избранную мной нашелся еще один претендент. Значит, причина была в другом, но теперь это уже неважно. Скоро ты будешь моей и забудешь о том, что в твоей жизни был другой муж, — ахзашец сделал паузу, ласково погладив руку Трианы. — Я — Наэлиен, у меня свой корабль, но сейчас я не смогу тебя забрать, желанная моя. Нашему кораблю не покинуть Оллунд, если станет известно о том, что ты пропала. Тот, кто похитил тебя у меня, слишком влиятелен. Для того, чтобы мы были вместе, необходимо, чтобы он позволил тебе улететь с планеты. Есть много способов украсть человека отовсюду, кроме жаркого Оллунда.

— Я… Я попробую уговорить мужа отпустить меня на Тариниус.

Безупречно красивое лицо ангела выразило удивление. Триана удивительным образом читала все эмоции предназначенного ей богиней мужчины, даже если он ничего не говорил. Но потом ахзашец все же произнес.

— Ты хочешь купить раба?

— Нет. Напротив. Я хочу выкупить свою сестру, если она там. Отец планировал продать ее, если никто не заплатил бы выкуп, а пока я была дома… — Триана запнулась. — Думаю, она там.

— Хорошо, — кивнул ангел. — Это было бы очень хорошо, но оллундцы обычно не отпускают своих женщина на пиратские планеты. И в боевой вылет муж тебя точно не возьмет. Постарайся убедить его отправить тебя с охраной или взять на его корабль и просто сделать посадку на Тариниусе. Может получиться. В скором времени я отправлюсь на планету работорговцев и буду ждать тебя столько, сколько потребуется. Если для тебя это так важно, выкуплю проданную сестру, чтобы она не исчезла до появления своей спасительницы. Ешь мороженое, оно не любит жары, как и я. Жди нашей встречи, любовь моя, а сейчас мне надо идти.

Прошло всего несколько минут с того момента, как белокрылый мужчина покинул Триану, и словно только этого и ждала, появилась Лунира.

— Ух, как ты быстро сюда добралась. А говорила, что плохо ориентируешься. О, и мороженое уже заказала?! Какая ты умница, Триана, я его просто обожаю! Только никогда не пробуй угостить им мужа, уж поверь мне, оллундцы на дух не переносят ничего хоть сколько-нибудь холодного.

Триана свою порцию так и не доела, отдавшись власти собственных грез, в которых она была любима самым прекрасным из мужчин, нашедшим ее даже на другой планете. «Наэлиен», — мысленно произносила она имя внезапно появившегося «ангела» и представляла их совместное будущее, в то время как он удалялся из делового центра вместе с той, что была его женой по законам родного Ахзаша.

ГЛАВА 6

Весь путь до отеля Триана улыбалась, почти не слушая Луниру, что не могло остаться незамеченным бывшей нуррианкой.

— С тобой что-то произошло, ты будто бы светишься. Уже придумала, в каком из новых нарядов встретить Канстаэла сегодня?

— Что? — вынырнула из воспоминаний о прохладных объятиях ахзашца девушка. — А? Нет, наверное.

Лунира понимающе кивнула и вздохнула.

— Влюбленность, вспыхнув в наших сердцах, она заставляет забывать обо всем, делает черты любимого самыми прекрасными и, напротив, неважными внешние обстоятельства. Но станет ли она любовью… Не торопись, Триана. А семейная жизнь, как и все, что длится долго, это работа: над собой, над своими чувствами, над непониманием и конфликтами, которые неизбежно возникают. Конечно, это не отменяет наслаждения от общения, радости предвкушения встречи после разлуки и так далее. Как я тебе завидую, сейчас между вами зарождаются самые сильные чувства, которые могут вознести до небес и заставить погрузиться в бездну страсти. Я тебя смущаю? — Лунира вовремя вспомнила, что, учитывая традиции нуррианского воспитания, Триана может быть совсем не готова к подобным откровениям, но та слушала с интересом и вполне понятным блеском в глазах. — Будь осторожна, Канстаэл мужчина и может поддаться чувствам, но не надо рисковать жизнью, если ты еще не готова. Вы и впрямь еще совсем мало знакомы, но, поверь, лучше немного подождать, а награда за это время понравится вам обоим. И, что немаловажно, ты останешься живой, понимаешь меня?

— Канстаэл? — Триана во время рассказа Луниры думала не об оллундце и не сразу сообразила, при чем он здесь. — Я вовсе не собираюсь… Нет, я не хочу сгореть в огне Оллунда, поверь.

Шаттл совершил посадку на площадке отеля, над которой сразу возник прозрачный купол, и только после этого Лунира сказала, что можно выходить.

— Вот и хорошо, надо быть осторожной. Какая же ты счастливая, Триана! Не буду мешать тебе готовится к ужину, но если понадоблюсь, просто сообщи дежурному администратору, договорились?

Девушка кивнула, а внутри у нее похолодело от осознания того, что ее муж, этот высокий и страшный оллундец, может решить, как и Лунира, что жена, привезенная с Нурриана, уже влюблена в него. Оставалось лишь надеяться, что он не станет торопить события хотя бы из опасения причинить ей вред. Но для, того, чтобы он согласился отпустить Триану на опасный Тариниус за сестрой, муж должен ей доверять.

— Пора взрослеть, — сообщила вслух себе нуррианка, оставшись одна. — Детство кончилось и настало время помогать тем, кого любишь, даже если приходится переступать через себя.

Желая понравиться мужу и помня о том, что Канстаэл вовсе не обязан спасать сестру, как и вообще прислушиваться к просьбам пока чужой ему женщины, только по нуррианским законам являющейся его женой, Триана очень тщательно приготовилась к их встрече. По совету Луниры, данному еще в деловом центре, девушка оставила волосы распущенными и долго расчесывала их, пока они не стали гладкими, словно тот шелк, из которого было сшито выбранное для важного вечера платье. Традиционные оллундские цвета — алый и желтый, казались слишком яркими Триане, но по достоинству были оценены Кансаэлом, вошедшим в тот момент, когда она совсем не ожидала.

— Ты словно часть огня, что живет в недрах Оллунда, — заметил мужчина, заставив девушку резко обернуться на его голос. — Но ты слишком бледна. Или я просто не привык к твоему цвету кожи?

Триана замерла, забыв все слова, что хотела сказать при встрече мужчине, который, пусть на время, но стал ее мужем. Как бы ни хотелось ей быть любимой тем, кто был так прекрасен в своей холодной белой красоте, но рядом с оллундцем нуррианка и впрямь чувствовала то тепло, которого, как выяснилось, было совсем мало в ее прежней жизни. А он, тем временем, приблизился и, остановившись, совсем близко, коснулся шеи девушки обеими руками.

— Не бойся меня, Триана.

— Я… не… боюсь, — собрав оставшиеся капли смелости, медленно ответила молодая жена, ожидая, что оллундец решил повторить вчерашнее.

— Твои губы дрожат. Ты боишься. Хотя я никак не могу понять, почему, — Канстаэл убрал руки, вместе с которыми исчезло и то тепло, которым он делился, а потом отошел к своему любимому окну. — Взгляни на свой подарок, этот кулон — не просто украшение. Я зарегистрировал наш брачный договор по законам Оллунда и теперь официальный экземпляр будет у тебя, он записан на драгоценный камень, которым я решил украсить этот вечер. Тебе достаточно коснуться его кольцом и текст появится перед глазами. Лучше делать это в месте, где нет ничего слепящего, в противном случае будет затруднительно прочитать.

К лицу Трианы прилила краска. Получается, она думает обо всех хуже, чем они есть на самом деле, но даже извиниться за свое отношение не может, не сделав ситуацию сложнее. На шее в самом деле непостижимым образом, поскольку она ничего не почувствовала, кроме волнения и охватившего жара, обнаружилась цепочка. И кулон в виде капли, вставленной в оправу из матового металла, тоже нашелся. Просто для того, чтобы не стоять молча, Триана подняла руку и приблизила кольцо, подаренное ей вчера Канстаэлом, к «алой слезе», как нуррианка назвала про себя мерцающий темно-бордовыми гранями тяжелый камень. Текст появился, но руки девушки, держащие подарок, дрожали, поэтому прочитать даже пары строк не удалось, но к счастью, как заметила Триана, оллундец стоял к ней спиной и ничего не должен был видеть.

Вздохнув и опустив руку с кольцом, нуррианка еще некоторое время полюбовалась тающим изображением, а затем и камнем. Таких подарков ей точно никто не дарил, но важно было не это — никто и никогда не пытался быть настолько внимательным с ней и не чувствовал того, что ощущает она. Всегда веселая, выдумщица и хохотунья, Триана прятала свои слезы даже от сестер, не желая видеть в их глазах жалость. Ей казалось, что подобное отношение унижает, хотя заботу она всегда принимала как должное. И теперь все былые страхи казались детскими глупостями, а переживания — пустяками. Рядом стоял самый настоящий воин, суровый мужчина и даже не пытался на нее повлиять, как делал это отец, требуя послушания и поклонения.

— Расскажи мне о себе, пожалуйста, — тихо произнесла Триана, повернувшись к оллундцу и рассматривая его мощную спину в уже привычном желтом одеянии. — А почему ты никогда не снимаешь плащ?

— Не хочу пугать тебя еще сильнее, — обернулся Канстаэл и неожиданно для Трианы улыбнулся, от чего его лицо преобразилось, став похожим на привычное человеческое.

— Я не пугливая, просто все случилось слишком быстро и это заставляет меня нервничать, — Триана тоже попробовала ответить улыбкой, но получилась скорее гримаса, больше она решила не мучить ни себя, ни явно удивившегося оллундца. — Или тебе некомфортно в тех условиях, что настроены под меня?

Канстаэл бросил на жену внимательный взгляд, показавшейся ей странным, и решительно сбросил с плеч плащ, заставив вздрогнуть едва расслабившуюся Триану. И сразу же она вздохнула, в восхищении распахнув глаза. Под плащом оллундец прятал самые настоящие крылья, но выглядели они совсем иначе, чем у ахзашцев — совершенно гладкие, совсем без перьев, с черными прожилками и такие же красные, как кожа у всех жителей огненной планеты. А когда Канстаэл раскрыл их, они заняли едва не треть комнаты, в ширину и достигнув довольно высокого потолка.

— Они настоящие?

Канстаэл не ответил и даже не засмеялся над наивным вопросом, он просто завернул крыло, наклонив его и приблизив к Триане. Поняв, что ей предлагают удостовериться самой, нуррианка дрожащими пальцами дотронулась до удивительного крыла. Оно было не таким горячим, как руки оллундца, а просто теплым и еще мягким, покрытым едва заметным то ли пухом, то ли шерстью. Триана вспомнила, что уже ощущала нечто подобное, когда гладила в далеком детстве странное существо, к которому подпускали детей в зверинце, что гастролировал на Нурриане. Кажется, оно даже было разумным и принадлежало расе со смешным названием «редулик», но выглядело отвратно, напоминая огромного паука. Только теперь Триана задалась вопросом, почему разумное создание держали в зверинце, и поняла, что сама является кем-то вроде него — ее купили и привезли сюда, а теперь держат за диковинного зверька ради развлечения.

— Что с тобой? Как знал, что рано тебе показываться, — быстро заметил перемену в настроении жены Канстаэл.

— Скажи мне правду. Ты на самом деле не станешь делать меня женой по вашим законам без моего согласия? И опустишь, когда истечет срок? — теперь Триане уже не было страшно, она вдруг поняла это, осознав — терять ей уже нечего, кроме чувства собственного достоинства, пусть отец и считал, что такового его дочери не имеют.

— Ты не знаешь пока, что оллундцы никогда не нарушают данного слова, даже если оно не было закреплено письменно. Ты же получила заверенное свидетельство моих намерений. Ты станешь свободной и сможешь покинуть Оллунд, если сама того пожелаешь, когда наступит срок. Или раньше, если брак будет расторгнут по основаниям, указанным в договоре. Ты еще молода, Триана, а воспитание, принятое на Нурриане, не дает достаточных знаний и опыта, но ты можешь учиться здесь. И первое, что я рекомендую прочитать, это труд под названием «История расовых взаимоотношений». Никто, кто хочет причинить тебе зло или получить что-то обманным путем, не сознается в этом, даже если ты прямо спросишь. Поэтому не спрашивай, а наблюдай, собирай информацию и делай выводы.

— Никто? Даже оллундцы? — Триана немного пришла в себя, перестав испытывать бесконечную жалость к собственной персоне.

— Наша раса отличается тем, что мы открыто уничтожаем своих врагов, обман же считаем достойным лишь тех, кто слаб духом и телом, поэтому не имеет возможности получить желаемое честным путем. Ни один оллундец не сознается в обмане только потому, что не позволит себе даже задуматься о подобном. Хочешь прогуляться?

Не дождавшись ответа, Канстаэл одним быстрым движением приблизился к Триане, обхватил ее за талию, и нажав что-то на пульте у окна, просто вышел в него. Девушка закричала, думая, что они сейчас разобьются, апартаменты располагались слишком высоко над поверхностью. Но падение быстро превратилось в парение, а огромные крылья оллундца раскрылись полностью, закрыв уже ставшее звездным ночное небо.

Не дождавшись ответа, Канстаэл одним быстрым движением приблизился к Триане, обхватил ее за талию, и нажав что-то на пульте у окна, просто вышел в него. Девушка закричала, думая, что они сейчас разобьются, апартаменты располагались слишком высоко над поверхностью. Но падение быстро превратилось в парение, а огромные крылья оллундца раскрылись полностью, закрыв уже ставшее звездным ночное небо.

Руки Трианы сами обвили мужскую шею, поддаваясь вполне понятному страху падения, и она на мгновение зажмурилась. Но трудно было не почувствовать, как крепко держат руки Канстаэла, и любопытство выиграло битву со страхом довольно быстро.

Пока они планировали, повинуясь порыву ветра, который и впрямь оказался сухим и жарким, а еще пьяняще-сладким, разглядеть за распахнутыми крыльями что-либо было трудно. Триана оказалась в таком положении, что могла смотреть только вверх или на лицо оллундца. В темноте ночи его глаза не просто горели, они сияли и отражали почему-то образ самой нуррианки, первые так пристально рассматривающей своего мужа. Вблизи он уже не казался настолько страшным, как представлялся после первой встречи, хотя красивым назвать Канстаэла означало бы сказать неправду.

Крупные черты немного сгладились в темноте или просто отвлекали необычные глаза, но Триане стало неважно то, как выглядит этот мужчина. Она вдруг поняла, что ему можно доверять. И дело было вовсе не в словах о честности оллундцев, сам же говорил, что ни от кого нельзя ожидать правдивых ответов даже на прямые вопросы, а в том, как он вел себя все недолгое время их знакомства. А то, как заботливо Канстаэл держал свою хрупкую жену во время полета — одной рукой немного выше талии, второй почти под колени, позволяя Триане практически сидеть и не бояться случайного падения, заставляло ее испытывать нечто большее, чем просто благодарность. Это было острое, щемящее чувство от встречи с кем-то, кто всегда был так же одинок, как и она сама. Наверное, именно в этот момент, Триана посмотрела на своего мужа другими глазами, перестав жалеть себя и посочувствовав ему. Если у него все было хорошо, то их мимолетная встреча вряд ли заставила бы оллундца жениться. И, конечно, он мог не церемониться с ней, тем более, не развлекать.

— Куда мы? — девушке пришлось прокричать несколько раз, ветер слишком быстро уносил слова и вероятно, Канстаэл ничего не слышал, продолжая хранить молчание и вообще никак не реагируя.

Затихнув, Триана вновь сосредоточилась на изучении лица оллундца и даже перестала обращать внимание на синее небо, появлявшееся в моменты, когда Канстаэл начал взмахивать крыльями. В груди потеплело от того, что она нужна, именно она — Триана, а не экзотическая игрушка, как говорил отец. И не ее красота, которой восхищали на родном Нурриане, и не иная женская привлекательность были тому причиной, у оллундцев, вполне очевидно, другие стандарты. Девушка даже улыбнулась, подумав, что вероятно, муж даже считает ее страшненькой. И в этот момент Канстаэл посмотрел на нее, так внимательно, что у Трианы перехватило дыхание от страха, что он прочитает мысли по взгляду. Но мужчина тоже улыбнулся и склонил голову так, что их губы почти касались. Сердце нуррианки забилось чаще, если такое вообще возможно, но поцелуя не последовало, Канстаэл прошептал ей что-то, оставшееся загадкой. Ветер снова унес слова, не оставив и шанса на общение, но вскоре стало очевидно, что они снижаются.

Почувствовав под ногами твердую почву, Триана ощутила и дрожь, внезапно накатившую вместе со слабостью. Канстаэл отпустил ее, но отчего-то это не принесло радости обретения свободы.

— Такое случается, — снова подхватил едва не упавшую жену оллундец. — К перегрузкам, даже небольшим, надо привыкнуть. А ты еще и не адаптировалась и к нашим суткам, наверное.

Триана кивнула и сразу попыталась отвернуться, не желая сближаться с оказавшимся слишком человечным огненным мужчиной. Канстаэл позволил ей встать, как будет удобнее, и снова обнял, прижав к себе спиной. Впереди, насколько хватало глаз, играло пламя. Оно собиралось из маленьких искорок, танцевало, создавая причудливые фигуры, рассыпаясь на одиночные огни или взлетая к самому небу.

— Что это? — Триана не испугалась, уже зная, что в опасное место Канстаэл вряд ли привел бы ее.

— Это и есть настоящий Оллунд. Под нами Долина Огня. Каждый из тех, кто рожден на этой планете, получил свой огонь именно здесь. И лишь немногие счастливцы, решившиеся на обычай соединения с огнем вместе со своей парой, получают право на свой остров в долине, — звучал в ночной тишине низкий голос оллундца.

— Остров? В огненном море? А остальные? — присущее нуррианке любопытство не исчезло даже под напором новых впечатлений и чувств.

— Летающий остров, который будет принадлежать лишь одной семье. Остальные живут на базах, вроде тех, как отель, в котором я поселил тебя, но они приспособлены исключительно под наши нужды. Раньше я думал, что для меня это совсем неважно. Была работа, частые отлучки надолго и не очень, ничто не отвлекало от служения моему народу, но ничто и не звало обратно, кроме нашей общей связи с огненным сердцем планеты. А теперь я решил, что пора менять свою жизнь и запустил процесс. Мы стоим на нашем с тобой острове Триана, он пока пуст, но…

— Нет! Я не хочу, — резко обернулась и выкрикнула нуррианка.

— Смотри только вперед, пожалуйста. Мне так проще. Я не привык открывать кому-то свои чувства, — мягко развернул жену Канстаэл, положив руки ей на плечи. — Никто не заставляет тебя и не торопит. И этот остров снова станет прахом, из которого создан, если мы не решимся. Знаешь, я впервые ощутил нашу связь на Нурриане и, как говорил тебе раньше, мне не понравилось это чувство. Теперь я понял, почему. Это зависимость. Но, во имя черных дыр, я не хочу и не могу больше жить с той пустотой, которую ощущаю, когда тебя нет рядом. Ты забрала часть моего огня, не спросив разрешения, но я не могу вернуть его без твоего согласия. Надеюсь, мы найдем выход.

Триана молча слушала и чувствовала себя виноватой перед этим сильным мужчиной, который нашел в себе смелось признаться в слабости. Никогда и ни от кого она не слышала о подобном. Нуррианцы не имели привычки говорить о своих чувствах и только юные девушки, сидевшие взаперти, мечтали о большой любви и взаимоуважении. И каждая верила в эту сказку, а для Трианы она вдруг оказалась правдой. Вот только сама девушка чувствовала себя предательницей, не оценившей такого подарка и обещавшей свое сердце другому — тому, кто был красивее и умел говорить приятные слуху вещи.

Канстаэл вновь обнял Триану, а затем поцеловал в висок, не требуя от нее ответа и просто наслаждаясь тем, что она рядом. И сухой ветер Оллунда последовал его примеру, приласкав девушку и своим невесомым поцелуем стерев слезу, скатившуюся по щеке нуррианки.

— Здесь очень красиво. И даже не жарко, — наконец, произнесла Триана, когда спазм перестал сдавливать горло.

— Нас приглашали в гости. Я не обещал, что мы прилетим, потому как еще не спросил тебя. Если хочешь, можем сейчас же отправиться на остров Луниры и Вилзэла.

ГЛАВА 7

Триана, уже не стесняясь, повернулась лицом к своему мужу и обвила руками шею, показывая тем самым, что готова лететь. Констаэл же не торопился, внимательно рассматривая ее. От оллундца не укрылось то, что девушка плакала, он видел в темноте и при свете дня гораздо лучше, чем самый зоркий из людей, и, кроме того, способность лить слезы всегда удивляла его. Жители огненной планеты не просто экономно расходовали влагу, сама природа их создала такими, что некоторые функции отсутствовали как данность. Оллундцы не имели слезных желез, канальцев и так далее, вместо этого их организм выработал иной механизм защиты глазного яблока — одно веко было почти прозрачным и полностью защищало органы зрения от неблагоприятных условий. А таковыми являлись скорее прохладный и чрезмерно влажный климат. На родной же планете Канстаэл и его соплеменники позволяли своему огню вырываться наружу через глаза, структура которых не была близка человеческой.

— Я расстроил тебя, опять испугал?

— Я запуталась, — честно призналась Триана. — Мне так хочется быть любимой и нужной, но…

— Но не со мной, — кажется, Канстаэл начал понимать причину сомнений нуррианки.

— А что ты говорил, когда мы летели? Я не смогла разобрать, — Триана не нашла в себе сил признаться.

— Я повторю потом, когда ты будешь готова меня услышать, — немного отстраненно произнес оллундец, отведя свой огненный взгляд от лица Трианы.

Снова крепкие объятия и резкий прыжок вниз, в очередной раз заставившей сердце нуррианки тревожно забиться. И полет, затяжной, волнующий, позволяющий рассмотреть это дышащее море живого огня, сопровождающее своими плясками пролетающую пару.

И вот он — новый остров, на этот раз совсем не пустой, как предыдущий, а напоминающий дивный сад, подсвеченный летающими созданиями, постоянно перепархивающими с дерева на куст, а потом создающими целое облако над маленьким прудом. Канстаэл сделал несколько кругов, помогая Триане рассмотреть семейное гнездышко ее знакомой и позволяя проникнуться тем, какую красоту могут создать два любящих сердца, прошедших через самое опасное таинство Оллунда и ставших единым целым.

Этот летающий остров располагался гораздо выше того, который создал Канстаэл. Но то была лишь заготовка, а обжитой участок земли, поднятый над поверхностью планеты силой Вилзэла, уже не нуждался в подпитке силой огня извне и мог летать там, куда направит его создатель. Очевидно, что оллундец заботился о своей инопланетной жене и не опускался слишком низко лишь для того, чтобы не создавать дискомфортные условия для Луниры.

— А как ты нашел это место? Ничего же не было видно снизу! И как все это летает?

Канстаэл вновь улыбнулся, поражаясь тому, какая непосредственная и естественная в проявлениях абсолютно любых чувств ему досталась жена. Подобное поведение для того, кто привык к беспрекословному выполнению своих приказов, к утомительным переговорам с союзниками и самым радикальным методам решения проблем с иными участниками не всегда мирного процесса взаимодействия между расами, было в диковинку. И он ценил это, рассматривая свою солнцеподобную нуррианскую находку как самую настоящую драгоценность.

— Любой уроженец Оллунда чувствует огонь, живущий внутри другого. И если мы встретились один раз, то я уже не перепутаю его обладателя с другим. Это как личный отпечаток, который невозможно изменить. Но почувствовать можно лишь на достаточно близком расстоянии, для Долины Огня он не слишком большой. У нас еще будет время обсудить принципы существования летающих островов, а пока надо поторопиться, хозяева уже наверняка нас заждались.

Лунира в домашней одежде, рядом с мужем выглядела и вела себя совсем иначе, чем на работе или даже отдыхе в деловом центре. Женщина постоянно улыбалась, немного смущалась, когда Вилзэл обнимал ее или нежно целовал. У Трианы сложилось впечатление, что эти двое вообще не могут долго находиться без физического контакта друг с другом. Иногда суровый оллундец, просто проходя мимо разговаривающих нуррианок, целовал жену в макушку. Или Лунира, принесшая горячие закуски (а других на Оллунде не бывает, как поняла Триана), нежно гладила мужа по руке. Это были очень естественные жесты, почти незаметные, но той, которая никогда не видела подобного отношения между супругами, просто бросались в глаза.

Как выяснилось, приглашение на ужин не носило конкретного характера, просто Канстаэлу были всегда рады в этом доме, а не залетал он слишком давно. Да и Вилзел хотел познакомиться с женой своего друга в неформальной обстановке, он был очень рад, что командующий остановил свой выбор на нуррианке.

Мужчины устроились в удобных креслах, имеющих в спинке специальные выемки для крыльев, а женщины облюбовали уютные диванчики с видом на сад и отражающий ночное небо прудик.

— Пусть поговорят, им есть, что обсудить, — уводя Триану, пояснила хозяйка дома.

— Ты чудесно выглядишь и это платье тебе очень идет. А почему ты в отеле ходишь в форме? Муж не разрешает так красиво одеваться? — Триане показалось, что она нашла ответ на свой вопрос.

— Перестань, — рассмеялась Лунира, покружившись в своем летящем наряде. — Здесь не Нурриан, в чем хочу, в том и хожу, а Вилзэл даже был бы рад, одевайся я подобным образом всегда. Но я считаю, что мне не стоит выделяться среди персонала и тем более привлекать внимание некоторых гостей. Как бы ни были сильны мои чувства к мужу, некоторые расы имеют такие способности, которым не сможет сопротивляться ни один человек. Есть опасные и для других, но, как ты понимаешь, я сторонюсь лишь способных воздействовать именно на нас.

— О ком ты? Я совсем ничего не знаю, даже не думала никогда, что это настолько осложняет жизнь, — недовольно заметила Триана, пеняя себе за слабоволие и нежелание учиться раньше.

— Я понимаю тебя, сама сидела дома, занимаясь лишь обслуживанием потребностей мужчин семьи и своей внешностью, чтобы меня могли подороже продать и оправдать расходы. Ни о какой учебе речи не шло, только домашние хлопоты и смотрины, которые по мере приближения брачного возраста отец устраивал все чаще. Но по вечерам, когда мы с мамой уже падали с ног от усталости, она садилась у моей кровати и рассказывала старые легенды. Именно тогда я узнала о демонах, крадущих человеческие души, и об ангелах, которые могут вознести на небеса. Именно такими воспринимали наши предки оллундцев и ахзашцев, которые посещали Землю, откуда мы родом. Как выяснилось, все было совсем не так.

— Ты хочешь сказать, что старые сказки имеют под собой реальную основу?! — Триана тоже слышала подобные истории, они передавались из поколения в поколение, меняясь до неузнаваемости.

— Более чем. И любовь людей к белокрылым ахзашцам объясняется вовсе не их красотой, хотя их внешность нам и кажется привлекательной, все дело именно в тех самых особенностях, — Лунира обернулась, бросив взгляд на увлеченно беседующих мужчин, и продолжила. — В отличие от оллундцев, которые получают жизненную силу от своего огненного источника, ахзашцы очень близки к нам — людям. Вот только их сила и красота не просто подарок, это плата и своего рода компенсация. Ахзаш питается теми, кто рожден на нем, не буквально, но теплотой их душ. И чтобы не умереть, «ангелам» необходимо добирать жизненную силу, получая ее от других живых существ. У них есть особые железы, вырабатывающие летучее вещество, едва вдохнув которое, люди теряют силу воли. Действует оно на особей противоположного пола. Кто-то принимает возникшее чувство за любовь, но, по-моему, то лишь одержимость, которая заканчивается всегда одинаково — смертью. Как ты понимаешь, даже на Земле до того, как состоялся настоящий контакт и стало известно о том, что «гости» прибывали туда с других планет, знали лишь половину правды. Никто из тех, кого ангелы осчастливили своими вниманием, не возвращался, чтобы поведать истину. Да и после узнали не сразу. Что с тобой, Триана?

— Все хорошо. Я побледнела? Наверное, просто устала так долго не спать. Нуррианские сутки короче, сама знаешь, — пожала плечами девушка, догадываясь, что ее потрясенный вид вполне можно было расценить как недомогание.

— Скорее наоборот. Не думаю, что дело в переутомлении, — Лунира поднялась с дивана, располагающегося напротив того, на котором сидела Триана, и приблизилась к ней, положив руку на лоб. — Так и есть. Ты вся горишь. Канстаэл, как ты мог?!

После крика Луниры оллундцы мгновенно прервали разговор и подошли, обеспокоившись странным поведением женщины. Кричать на гостей было не принято в огненном обществе, как, впрочем, и грубить кому бы то ни было.

— В чем дело? — Канстаэл присел на корточки и обеспокоенно посмотрел на Триану, сразу же обратив внимание на ее внешний вид. — У тебя отторжение какой-то нашей пищи? Проблемы с дыханием?

— Перестань, ты же понимаешь из-за чего у нее повысилась температура! — прервала вопросы оллундца Лунира. — У Трианы трансформация. Как ты мог рисковать ее жизнью?!

Вилзэл положил руку на плечо жены, успокаивая ее, но добился того, что Лунира набросилась с новыми обвинениями на Канстаэла.

— Она еще была не готова. Да что там, Триана толком не знала, что ее ждет. Ты должен был все объяснить и ждать, даже если бы потребовалось несколько лет.

— Лунира, ты можешь ошибаться. Откуда такая паническая реакция. Я лично отвезу Канстаэла и Триану к медикам и они определят, что с ней. Ничего страшного еще не случилось, я верю своему другу и ты не должна сомневаться, — Вилзэл обнял жену, развернув ее к себе лицом.

— Я помню, что такое проходить через трансформацию, — немного тише ответила женщина. — Почему сам Канстаэл ничего не говорит в свою защиту.

— Мне даже в голову не могло прийти то, о чем ты говоришь, Лунира. У Трианы не может быть трансформации, если, конечно, я не умалишенный и потерял память, забыв столь важный момент в наших с ней отношениях. Я не в обиде на тебя, ты переживаешь за Триану и это приятно. Идем, Вилзэл, — Канстаэл взял так ничего не понявшую жену на руки и направился к выходу.

— В последнее время твой характер начал меняться, Лунира. Возможно, внутри тебя растет новое пламя? Я вернусь, как только все разрешится, не волнуйся, моя неизбежная любовь.

Вилзэл не позволил бы лететь другу в больницу самому, на шаттле они добрались гораздо быстрее, что в данной ситуации было очень важно. Нуррианку увезли, оставив обоих оллундцев ожидать результатов обследования.

Врачей было два. Один, как показалось Триане, в предках имел людей и жителей огненной планеты, второй была женщина с неестественно белой кожей. Эта особенность говорилп о том, что она родилась не на Нурриане, хотя более ничего в ее внешности не отличало врача от самой девушки, которую та опрашивала во время осмотра.

— Откуда родом? Как давно прибыли на Оллунд? Было ли дано согласие на заключение брака по местным законам.

Триана последовательно отвечала на простые вопросы, пыталась объяснить, что здоровый румянец, это не так уж плохо, как всегда говорила мама. И очень удивилась вопросу о ее браке с Канстаэлом.

— Я не давала согласия, меня никто не спрашивал.

— Значит, ваш муж нарушил закон. Он не имел права вступать в брачные отношения без вашего согласия, даже если на Нурриане и был подписан контракт. Здесь иные порядки.

Триана возмутилась, скинула руки второго врача, который проводил осмотр, и ответила, поднявшись с кровати.

— Да не было никаких отношений! Я понимаю, о чем вы говорите, а пара поцелуев, это совсем не то.

Женщина-врач насторожилась, перестав фиксировать ответы в карте.

— Вы напрасно пытаетесь выгородить вашего мужа. Если не наступит критических последствий, он отделается достаточно легко. Конечно, столь высокий пост как командующий, он не сможет занимать, но его не казнят. Скажите правду, госпожа.

— Да не было у нас с ним ничего. Вот и вся правда!

— Вы хотите сказать, что вступили в брачные отношения с кем-то иным? — из бледной кожа врача стала превращаться в голубую, отражая, видимо, крайнюю степень удивления.

Триана застонала, не зная, как объяснить все правильно и не усугубить и без того ставшую неприятной ситуацию.

— С чего вы взяли?!

Доктора переглянулись, затем мужчина вышел, а женщина, все еще с не вернувшейся к нормальному цвету кожи, выключила виртуальную карту и села на стул рядом с кроватью Трианы.

— Вы знаете, я в первую очередь ученый и врач, а уже потом все остальное. Моя раса называется найу, думаю даже те, кто родился на Нурриане, слышали о нас. Мои соплеменники часто посещают другие планеты, но предпочитают сохранять тайну своего происхождения, зная о той репутации, которая сопровождает найу. Люди считают, что нам нужна их кровь, и даже создали легенду о вампирах. Если мы и делали соответствующие заборы проб, то лишь с познавательной целью, что бы там ни выдумывали якобы пострадавшие. Мы — исследователи, в самых разных областях, но не более того. Я потратила долгие годы жизни на изучение феномена оллундцев, добилась их доверия и добилась определенных успехов на данном поприще. После меня заинтересовало соприкосновение двух рас, очень разных, но удивительным образом соединяющихся. Вы знаете о том, что союзы оллундцев с людьми, независимо от того, с Нурриана они или Земли, являются самыми успешными? Конечно, в первую очередь имеется ввиду, возможность получения полноценного потомства. Именно этим аспектом я и занимаюсь, соответственно, всем, что с этим связано.

— Зачем вы мне это рассказываете? Я даже не поняла, что вы не человек. И тем более того, что относитесь к расе, которую мои предки считали вампирами. Я спрашивала о другом. Почему вы уверены в том, что у меня была физическая близость с кем-то из оллундцев. Да, я знаю о том, что последствия ее могут быть достаточно тяжелыми для человеческого организма, но мне нечего бояться. Возможно, я устала или даже заболела, но вы не там проверяете. И уж точно мой муж ни в чем не виноват. Или это способ давления на него? — Триана вдруг подумала, что у Канстаэла могут быть враги, которые могут использовать его брак с инопланетянкой в своих целях, учитывая возможные осложнения.

— Именно для того, чтобы вы не подозревали никаких заговоров, и рассказываю. Меня не волнуют ни ваша личная жизнь, ни последствия произошедшего для вашего мужа. Повторюсь, в первую очередь я исследователь, тем более, когда встречаюсь с таким необычным случаем. Анализы, которые мы сделали, а так же осмотр подтверждают, что в вашем теле начались изменения, характерные для проникновения симбионта. Передать его можно лишь одним способом, а вы утверждаете, что между вами и мужем не было полноценного физического контакта. Вы по-прежнему настаиваете на этом?

— Да.

— В таком случае считаю необходимым провести дополнительное обследование методом молекулярной визуализации. Это поможет определить откуда начались изменения, их степень и, собственно, выявить наличие или отсутствие симбионта. Никогда нельзя исключать того, что причина лежит совсем в ином, нежели привычное. Вы согласны?

Триана кивнула, искренне не понимая, почему нельзя было сделать этого раньше.

— Это больно?

— Нет, что вы. Но для того, чтобы исследовать вас подобным образом, нам придется отправиться на космическую научную станцию, она находится вне планеты в целях биологической безопасности, непосредственно на Оллунде нет необходимого оборудования. Цена вопроса — время и деньги, которые готов потратить ваш супруг на ненужное исследование, если вы сказали неправду.

Канстаэл был поражен тем, что услышал от врачей, и, конечно, он не поверил в то, что Триана могла вступить с кем-то из оллундцев в связь. Она и собственного мужа пока боялась. Поэтому из больницы они сразу отправились на космодром, так поразивший юную нуррианку еще в прошлый раз. Вот и теперь он сверкал огнями, провожая и встречая огромные корабли и те, что поменьше. Клетки посадочных мест вспыхивали, рассеивая ночную мглу, и даже в этом Триане виделся танец огня, теперь, кажется, живущего и в ней.

— Ничего себе прогулялись, — обнимая жену, отдал команду на взлет Канстаэл.

ГЛАВА 8

Уже долго живущий и много видевший, а поэтому считающий, что давно огрубел сердцем, командующий переживал целый букет ранее не испытываемых чувств. Наблюдая за тем, как сжалась и без того небольшого роста Триана от слов врачей, в которых звучало невысказанное обвинение, Канстаэл ощутил настоящее бешенство: «Никто не права обижать ее!» Потом успокоился, холодно, насколько мог, обсудив дальнейшие действия, но желание защитить от несправедливых обвинений молчаливую жену не покинуло. И только уже на корабле, когда поверхность Оллунда стремительно отдалялась, в самой глубине души возникла ревность, причинив ему самому едва ли не больше боли, чем Триане, как показалось ее суровому мужу, скажи он ей об этом.

— Спасибо что поверил, — тихо прошептала девушка, словно скрывающаяся ото всего мира в объятиях оллундца.

— Разве может быть иначе между мужем и женой? — Канстаэл улыбнулся.

— Может, — подняла на него печальные глаза Триана и ее взгляд, словно проникающий за многочисленные слои душевной защиты воина, заставил сердце командующего сжаться. — А еще бывает, что от измены останавливает не любовь, а страх смерти.

— Я никогда не причиню тебя вреда, — по-своему расценил слова нуррианки мгновенно помрачневший Канстаэл. — Даже не думай об этом, ты будешь свободна почти ото всех обязательств и я больше не приду к тебе, как только мы выясним, что нет опасности для здоровья, если настолько неприятен.

Оллундец отстранился и отошел от Трианы, сделав вид, что ему необходимо внести уточнения в координаты пункта назначения.

— Я не о нас, — сразу осознала допущенную оплошность девушка и добавила, не желая, чтобы между ними с Канстаэлом возникло недоразумение. — На Нурриане за измену женщин казнят и они живут со своими мужьями, не рискуя полюбить и сбежать, не потому, что любят их. Понимаешь? Мне кажется, что любовь, даже появившись, исчезает, если использовать любое принуждение и силу.

— Твой отец бил мать? — и до того прямая спина оллундца напряглась, отражая настроение хозяина.

— И нас с сестрами тоже. А старшую, я думаю, продал на Тариниус.

Канстаэл обернулся и стремительно приблизился к жене, очень бережно прижав к себе и поцеловав в волосы.

— Все время забываю, какие порядки царят на Нурриане. Я знал, что женщины находятся там в совсем ином положение, чем на Оллунде, но не думал, что тебе было настолько плохо. Больше не будет, я обещаю, Триана. Слово оллундца нерушимо, помнишь? И насколько мне известно, с Нурриана не отправлялись корабли на Тариниус в течение последнего месяца. Во всяком случае, официально. Любой грузовой корабль, следующий в неконтролируемые объединенной армией сектора, запрашивает у нас сопровождение.

— Правда? — зеленые глаза нуррианки засветились счастьем. — Значит, Минира могла просто выйти замуж? Как бы я хотела, чтобы так и было! Для меня это много значит, спасибо, Канстаэл.

— Ты впервые назвала меня по имени, — оллундец провел рукой по волосам жены, словно впитавшим в себя тот огонь, которым они любовались совсем недавно. — Тебе очень идет улыбка, забравшая мое сердце.

Триана смутилась, понимая, что ей только что объяснились в любви. Склонив голову, она невольно уткнулась в грудь оллундца, а тот все так же продолжал гладить ее по волосам, и почему-то Триане это нравилось…

Канстаэл не корил себя за то, что поторопился. Озвучить то, что только теперь стало для него очевидно, означало сделать это реальностью. Не игрой воображения, а их с Трианой жизнью, хотя оллундец и понимал, что может оттолкнуть пока не испытывающую к нему даже чего-то близкого к любви нуррианку.

Стыковка со станцией прошла в штатном режиме и вскоре командующий вместе со своей женой покинул корабль. Разрешение на посещение было выдано лишь двоим, экипаж должен был ждать возращения командира на борту, требования безопасности отличались здесь удивительной строгостью и все из не состоящих в штате медицинского центра, кому не требовалась медицинская помощь, на станцию не допускались.

Пройдя необходимую процедуру санитарной обработки Канстаэл и Триана оказались в административном блоке, не слишком отличающемся от больницы на Оллунде.

— Надо было настоять на том, чтобы найу отправлялась с нами. Теперь придется ждать, — недовольно заметил Канстаэл, направляясь к уже приветливо улыбающейся девушке за стойкой, судя по всему, нуррианке.

— Вовсе нет, — ответила вышедшая из двери за его спиной врач, которая направила Триану на станцию. — Все готово и мы ждем лишь вас. Прошу пройти за мной.

— Мой корабль едва ли не самый быстрый из военного флота, не говоря уже о гражданских. В целях обеспечения безопасности, я должен знать, вы воспользовались какой-то особенностью своей расы?

— Хотелось бы уметь подобное, — немного устало, как показалось Триане, вздохнула врач. — Увы, командующий, дело лишь в том, что корабли медицинской службы оснащены не хуже военных, хотя и уступают вашим по размерам. Удивлена тем, что подобное укрылось от вашего бдительного ока. Хотя, ваша работа лежит вне пределов Оллунда и, видимо, не входит в круг интересов того, кто руководит объединенной армией.

— Мы отвлеклись от темы, — Канстаэл ни на секунду не отпускал руку Трианы, будто бы боялся ее потерять на неизвестной ему территории. — Сколько времени вам потребуется, чтобы определиться с диагнозом?

— Около двух часов займет сканирование и еще столько же понадобится для интерпретации результатов. Будем надеяться на лучшее и то, что сразу после этого мы будем знать все о случившемся с вашей женой, господин Ниом. А теперь, отпустите ее со мной, пожалуйста. Мы с вами будем наблюдать за процессом из операторской, а сейчас госпожу надо подготовить к исследованию.

Только после слов врача Канстаэл заметил, как крепко сжимает ладонь Трианы, но она даже не попыталась освободиться, и эта покорность нуррианки снова больно резанула по свободолюбивому сердце оллундца.

— Да, конечно.

Триану раздели, обработали специальным обеззараживающим составом, после чего позволили надеть нечто вроде комбинезона из очень тонкой ткани и уложили на довольно удобную теплую поверхность. Предупредили, что она может даже спать, никакие неприятные физические ощущения сопровождать сканирование не будут, надо лишь выждать положенное время. Главная ее задача — стараться не шевелиться, но незначительное изменение положения тела на качество исследования не повлияет. Затем матовый полупрозрачный купол накрыл девушку и она осталась наедине с собственными мыслями.

Дождавшись приглашения вернувшийся женщины, Канстаэл направился в помещение, где вместе с врачом они должны были ждать окончания процесса сканирования.

— Вам, наверное, интересны детали, — профессионально быстро активируя процесс и выводя изображение лежащей Трианы для себя и едва заметно нервничающего мужа, скорее констатировала, чем поинтересовалась врач.

— Совершенно верно, — кивнул Канстаэл, не сводя взгляда с находящейся в изоляции нуррианки. — Что еще может происходить с Трианой, если не это не результат воздействия симбионтов?

— Они — это самое лучшее из всех возможных вариантов. К сожалению, организм человека гораздо более подвержен деструктивным изменениям, чем оллундский. Эти ваши симбионты — уникальный подарок планеты своим детям. Появления мутаций не избежать ни одному существу, но в случае с так называемым живым огнем происходит быстрое распознавание и уничтожение дефектных клеток. Если одна начинает вдруг выделять нехарактерное количество энергии, симбионтами она воспринимается как конкурентка и просто выжигается изнутри. Очень полезное свойство, именно поэтому у оллундцев нет тех болезней, которые губят много жизней среди прочих рас. К сожалению, пока все говорит о том, что изменения в организме госпожи Ниом могут быть спровоцированы заболеванием определенной группы.

— И если подобная болезнь у моей жены, вы способны вылечить ее? Может, потребуется внедрение симбионтов для излечения, если они настолько действенны?

Найунка пожала плечами, продолжая следить за состоянием пациентки.

— Эта методика не оттестирована. Вы согласитесь, чтобы над вашей женой проводился эксперимент?

— Если не будет иного выхода. Я прекрасно могу считать шансы. Даже пятьдесят процентов лучше, чем ноль. Насколько мне известно, эта станция одна из лучших, основной состав — представители вашей расы, а это гарантирует использование передовых технологий с привлечением исключительно высококвалифицированных специалистов. Если не вы, то я даже не знаю, кто сможет помочь Триане. На Нурриане её шансы на излечение точно меньше.

Врач отвела взгляд от показателей нуррианки и удивлённо посмотрела на Канстаэла.

— Приятно ваше доверие. Но внедрение симбионтов мы будем использовать лишь в исключительном случае. И я даже смогу настоять на том, чтобы решением комиссии была установлена необходимость подобного действа вопреки желанию самой пациентки. Если речь идёт о возможном спасении жизни, то ваш закон о добровольном решении нам может помешать. И всё же, есть другие варианты. Мы располагаем самым большим банком человеческих антигенов, которые могут помочь при некоторых видах заболеваний. Кроме того, при определённых показаниях возможно проведение генной терапии с использованием её собственных клеток- киллеров. Конечно, даже мы не боги, хотя шансы на полное излечение достаточно велики — восемьдесят процентов. Если вы верите в высшие силы, молитесь им, чтобы это были симбионты.

— Никогда не отличался подобным отношением к жизни, хотя наша встреча с Трианой в некотором роде состоялась благодаря Первой богине, в которую верят на Нурриане, — мрачно ответил командующий, ощущая неприятное жжение в области груди.

Врач вернулась к прерванному занятию, никак не прокомментировав откровенность не отличающегося, как она заметила, излишней общительностью мужчины. И только минут через пятнадцать вновь обратилась к Канстаэлу.

— Кстати, я не успела составить полный анамнез. Учитывая необычность случая, мне необходимо знать все детали встречи, ваших контактов и так далее, — выслушав короткий и достаточно сухой рассказ оллундца, найунка неожиданно для него заявила. — Я понимаю, что от ученого услышать подобное вы не ожидали… Возможно, это и впрямь результат вмешательства некоторой сущности, пусть называется она богиней или еще как-то, неважно. Как бы далеко ни продвинулись наши исследования, я постоянно убеждаюсь в том, что неизвестно нам гораздо больше, чем удалось познать. К тому же, я знаю о нескольких случаях, похожих на ваш, правда, лично не видела пациентов, поэтому сделать однозначный вывод о полном совпадении не могу.

— И чем все закончилось?

— Одна девушка не смогла пройти трансформацию и погибла, две выжили. Это было давно, я работала на другой станции и занималась изучением исключительно людей, поэтому лишь присутствовала при докладе по результатам. Даже не думала, что сама столкнусь с подобным в своей практике на Оллунде. Скоро заканчиваем, господин Ниом.

Триана перенесла процедуру достаточно легко, самым сложным действительно, как и предупреждала ее найунка, оказалось сохранять неподвижность, даже с учетом того, что тело аккуратно массировалось «умным» матрасом. Даже лежа в удобной позе, девушка постепенно начинала испытывать все больший дискомфорт. По очереди и вместе чесались нос, лоб, рука и так далее. Поэтому освобождение из вынужденного заточения Триана восприняла с неподдельным восторгом и счастливо улыбнулась, мгновенно оказавшись в заботливых объятиях Канстаэла. Это было очень странно, принимать заботу от почти постороннего, пусть теперь и не чужого существа, но очень приятно…

— Нам придется немного подождать, — оллундец на руках вынес Триану из исследовательского блока. — Здесь есть место, где ты сможешь поесть. Тебе надо лучше питаться, совсем ничего не весишь.

— Просто ты очень сильный, а я обыкновенная, — казалось, что Триану совсем не беспокоит результат исследования.

— Совсем нет, — коротко ответил Канстаэл, заставив нуррианку задуматься, о том, что конкретно он имел ввиду. — Тебе было дискомфортно, как я заметил, как чувствуешь себя теперь?

— Хорошо.

Триана на самом деле не ощущала, что с ней что-то не так, ей напротив, стало как-то легко. Она больше не боялась ранее такого пугающего и огромного оллундца и даже не могла объяснить почему, просто это чувство прошло, сменившись другим. Благодарность и почему-то сочувствие нуррианка ощущала по отношению к своему мужу, появившемуся так внезапно и поменяв ее жизнь в корне. Вспомнив об их встрече на празднике Первой богини, девушка нахмурилась. Ахзашец, ранее занимавший все ее мысли, теперь не казался самым лучшим и, тем более, любимым. И дело было вовсе не в словах отца и Луниры, в плохое Триана не поверила, решив воспользоваться наукой Канстаэла все проверять. Просто образ ангела стал слегка размытым, далеким и почему-то чужим, как свет звезд далеких галактик. И теперь нуррианка уже жалела о том, что договорилась с ним о встрече, но признаться своему мужу в том, что сделала, не решилась.

— В чем дело? Что-то болит, — мгновенно отреагировал Канстаэл, с тревогой всматриваясь в лицо Трианы.

— Нет, — на юном лице расцвела улыбка. — Мне очень понравилась наша прогулка. И еще я очень хочу есть.

Триану бережно усадили в мягкое кресло, сразу же подстроившееся под нее, затем заставили столик самыми разными вкусностями, не все из которых она попробовала.

— Это кафе для посетителей станции, — объяснял жене Канстаэл. — Нас позовут, когда будут готовы результаты. Почему ты не ешь мороженое? Кажется, ты его любишь.

Посмотрев на шарики тающего десерта, ранее и в самом деле любимого почти до умопомрачения, Триана ощутила отвращение и поморщилась, а затем перевела взгляд на впервые показавшегося ей взволнованным Канстаэла.

— Не хочу. Оно холодное.

— Мне кажется, это хороший признак, — лицо оллундца немного расслабилось.

— Как говорит моя мама, если есть чувство голода, значит, все будет хорошо, — Триана, наконец, почувствовала, что наелась.

— Полагаю, она права, — Канстаэл сделал паузу, будто бы не решаясь произнести то, что накипело, но уже через пару минут вернулся к волнующей его теме. — У нас не было времени, чтобы узнать друг друга, да и сам брак был заключен слишком поспешно. Но даже этот факт не отменяет того, в чем я признался тебе. Ты мне нужна, Триана. И я должен спросить, хотя обязан был сделать это раньше — тебе не претит мое общество и ты не будешь возражать против наших встреч?

Нуррианка не успела ответить, на запястье оллундца сработало устройство и Канстаэл поднялся, а кожа его, как показалось Триане, стала бледнее обычного.

— Готовы результаты. Что бы мы ни узнали сейчас, не сомневайся — я сделаю все возможное, чтобы ты жила.

Наблюдая за тем, как Канстаэл приближается, чтобы снова взять ее на руки, девушка вдруг ощутила острый приступ нежности. Ей захотелось обнять оллундца и поблагодарить за все, пусть даже никакой серьезной опасности нет, но само его отношение и желание заботиться о ней, не получая ничего взамен, значило очень много.

— Я дойду сама. Со мной все в порядке, правда, — не решилась она на проявление чувств, испытывая некоторую неловкость от столь непривычных ощущений.

Найунка ждала своих посетителей в кабинете со странным освещением — серебристым, от чего сама врач казалась светящейся.

— Это стандартная больничная палата, — пояснила женщина. — Думаю, нам придется провести здесь некоторое время, хотя никаких заболеваний, о которых мы говорили, господин Ниом, обследование не выявило. Присаживайтесь, новости, тем не менее, не слишком хорошие.

Триана села на кресло, не желая даже приближаться к больничной кровати, а Канстаэл встал рядом.

— Если не болезнь, значит — симбионты, — обратился он к врачу. — Моей жене грозит тяжелая форма трансформации?

— Не совсем так, — найунка нахмурилась, засияв сильнее. — Изменения в энергетическом обмене клеток уже начались, что однозначно говорит о проникновении симбионта в организм госпожи. Но, предвосхищая возможные вопросы и недоразумения, сразу поясню — не традиционным путем. Ваша жена никогда не была с мужчиной, физиология людей позволяет сделать однозначный вывод. Плохая новость заключается в том, что трансформация, начавшаяся со слишком глубоких процессов, замерла. Ваша жена уже не человек, господин Ниом, но она может никогда не стать носителем живого огня.

— Я не совсем понимаю, как такое возможно. Разве, однажды проникнув, симбионты могут покинуть организм? Я, конечно, не специалист, но такого, насколько мне известно, пока не случалось. Человек может погибнуть, не выдержав трансформации, но чтобы симбионты…

— Вы правы. К сожалению. Но в данном случае все с самого начала пошло не так, как должно. Возможно, нам удастся установить причины, но сейчас делом первой важности является спасение жизни госпожи Трианы. Находящийся в ее организме симбионт не смог выжить, для полноценного процесса воспроизводства нужна колония. Повышение температуры тела, изменение цвета кожных покровов — это был, по всей вероятности, вынужденный всплеск, сигнализирующий о наличии проблемы. И если не обеспечить продолжение трансформации, начнется массовая гибель измененных клеток, что неизбежно приведет к смерти. Необходимо внедрить в тело Трианы новых симбионтов.

— Возьмите мою кровь, выделите их и сделайте это, — рука оллундца легла на плечо Трианы.

— Это не решит проблему, заявляю как специалист. Внесение подобным образом не позволяет симбионтам прижиться. Вам придется заключить брак по обычаю Оллунда. Чем дольше организм буде находиться в пограничном состоянии, тем меньше шансов на то, что трансформация завершится удачно.

— Сколько у нас времени? — Канстаэл убрал руку, поняв, что делает жене больно.

— Трое оллундских суток.

ГЛАВА 9

Уже отдав команду на отстыковку от исследовательской станции, Канстаэл погрузился в раздумья. Он, конечно, пошел на поводу у Трианы, которая категорически не хотела оставаться в больничном крыле, но разве мог он поступить иначе, увидев слезы в зеленых глазах с искорками огня?! У него есть всего девяносто часов на то, чтобы спасти Триане жизнь, на разве это повод делать ее несчастной?

— Не будем далеко отходить от станции. И будь готов запросить разрешение на посадку по моему сигналу, — отдал командующий приказ помощнику.

— Есть, командир. Из штаба запрашивали связь.

— Да, я знаю. Но ближайшие трое суток мы не вернемся на Оллунд и, тем более, не покинем этот сектор. Я свяжусь со штабом, а ты пока уточни, где сейчас находится Минира Кирнит. Она могла покинуть Нурриан примерно в те же сроки, что и мы. Сделаешь? Это не приказ, просьба, — устало потер лоб Канстаэл.

— Найду эту Кирнит даже если она отправилась обратно на Землю. Я правильно понял, она сестра вашей жены? — поинтересовался у командира уже немолодой оллундец, сам так и не решившийся на создание семьи во времена, пока еще считал себя способным на заботу о ком-то, кроме корабля и экипажа. — Вам повезло на том празднике Первой богини.

Канстаэл бросил недовольный взгляд на помощника и, не ответив, покинул капитанскую рубку, чтобы вернуться к жене, которую поселил в своей каюте. По пути запросил связь со штабом и вопреки требованию срочно отправиться на границу территории, контролируемой Союзом, сообщил, что берет отпуск на три дня. На той стороне остались недовольны, но в положение вошли, в обмен на личное участие командующего в расследовании череды нападений на конвой в том самом секторе, куда ему надлежало отправиться на четвертые сутки.

— Как устроилась? — улыбнулся Триане оллундец, входя в теперь уже их общую каюту.

Девушка пожала плечами и продолжила расчесывать свои длинные волосы, как делала всегда после душа.

— Здесь точно лучше, чем там. А ты где будешь жить?

— Здесь, — Канстаэл приблизился к кровати и опустился на пол перед Трианой. — Ты же понимаешь, что другого выхода нет и нам придется заключить брак по законам Оллунда? И чтобы тебе было легче решиться, я постараюсь быть рядом постоянно, возможно, привычка видеть меня сделает свое дело.

— Я согласна.

— Это хорошо, что мы пришли к согласию, — огонь в глазах Канстаэла вспыхнул с новой силой, будто бы желая вырваться и поглотить Триану.

— И это тоже, но я хотела сказать, что согласна стать твоей женой. Кажется, это обязательное требование, чтобы потом не было последствий для тебя. Не знаю, поможет ли оно мне пережить то, что должно произойти после, но я хочу сказать — ты самый лучший из мужчин, что встречались мне в жизни. Наверное, будь у нас больше времени, я смогла бы тебя полюбить, но…

— Не надо, Триана, — протянув руку к волосам девушки, остановил ее оллундец. — Мне не нужны обещания и тем более клятвы. Давай оба будем воспринимать неизбежное как часть лечебной процедуры. Пусть наш брак станет законным, что не позволит его расторгнуть через пять лет, как ты того хотела, не отрицай. Но слово оллундца, я сам расторгну его, если ты встретишь того, кто станет для тебя чем-то большим, чем я. В нашем брачном договоре есть пункты, которые мне позволят сделать это.

Триана не нашлась, что ответить. С каждым часом, что они проводили вместе с Канстаэлом, с каждым поступком оллундца она убеждалась все больше — найти такого мужа могла помочь только богиня. Он терпелив, заботлив и готов отпустить ее, даже несмотря на то, что, кажется, жена ему совсем не безразлична. И последнее особенно грело душу, жаждущую одарить своей любовью того, кто сможет ответить тем же.

— Мы так стоим, когда молимся. Ты тоже думаешь, что тот… симбионт проник меня благодаря вмешательству Первой богини?

— Что? — не сразу понял, о чем говорит жена, Канстаэл. — Ах, это. Нет. Я не верю в богов, всему и всегда есть рациональное объяснение. Я стою на коленях лишь для того, чтобы смотреть в твои глаза, Триана. Ты такая маленькая. Иначе мне пришлось бы наклоняться, а тебе смотреть вверх, сидя на кровати, в таком положении разговаривать, согласись, не очень удобно. И не только разговаривать.

Канстаэл совсем немного наклонился вперед и замер, ожидая реакции жены, но Триана не отстранилась и совсем без испуга продолжала смотреть в огненные глаза. Рука оллундца обняла, а затем скользнула вверх по спине нуррианки, словно успокаивая, и его горячие губы коснулись пока еще прохладных, но уже податливых женских губ.

Их поцелуй длился недолго, Канстаэл сам прервал его, чтобы не испугать напором Триану. Он лишь пытался показать, что его не стоит бояться.

— Тебе надо отдохнуть, утро уже почти наступило. Я отойду по делам, но вернусь к тому моменту, когда ты проснешься. Спи, счастье мое зеленоглазое.

Триана устроилась на самом краю не такой большой, как в отеле, но более просторной, чем дома, кровати. Закрыла глаза и, вопреки собственному желанию обдумать все случившееся, мгновенно уснула, погрузившись в темный омут без сновидений. И пробуждение было приятным, ничего не болело и никаким иным образом не напоминало о том, что ее жизни угрожает опасность, а еще рядом был Канстаэл. Он спал, видимо, вернувшись несколько раньше, чем планировал, и во сне обнимал, накрыв одеялом, жену.

Положив ладонь на грудь оллундца, Триана рассматривала алую кожу мужа, бугрящуюся развитыми мышцами, и удивлялась тому факту, что совсем не против подобной близости. Прислушалась к сердцебиению Канстаэла, заметив, что оно гораздо более медленное, чем ее, потом к дыханию, мерному, спокойному, делающему ее мир предсказуемым и совсем не страшным.

— Проснулась, — рука оллундца накрыла ладонь Трианы.

Девушка подняла взгляд и посмотрела в те самые глаза, которые, как теперь казалось, очень давно покорили ее на празднике. И то тепло, что согрело замерзшую беглянку в лунную нуррианскую ночь, вновь вернулось к ней.

— Сколько прошло времени?

— Всего шесть часов из девяноста. Нет причин бояться.

— Я подумала… — Триана немного помедлила и решилась на откровенность, не акцентируя внимание на том, что может произойти. — Лунира уже давно со своим мужем и не только вступила с ним в брак по законам Оллунда, но даже прошла через слияние с Огнем, но она при мне ела мороженое. А я даже не смогла заставить себя прикоснуться к нему. Может, дело не в симбионтах?

— Будь иначе, наши дела обстояли бы хуже, чем сейчас. Случай с Лунирой и Вилзэлом довольно типичный для союзов разных рас. Не каждый организм может выдержать трансформацию, но даже пройдя ее, не каждый человек становится оллундцем в полной мере. Зачать ребенка мы можем лишь в момент слияния с Огнем, но этого не случится в том случае, если мать физически не готова взрастить внутри себя новый. И тот факт, что Лунира не полностью изменилась, подтверждается твоими словами, иначе она тоже не смогла бы прикасаться к чему-то холодному, не ощущая боли.

Триана вздохнула, опечалившись тем, что ее новая подруга может не познать счастья материнства, о котором мечтает.

— Разве она не знает этого? Вилзэл не сказал? Лунира надеется, мне кажется, это жестоко.

— Никто не знает, что случится. Процесс трансформации может длиться всю жизнь или пройти за месяцы, незачем отчаиваться раньше, чем будущее наступит. У них счастливый брак.

Последняя фраза, как показалось Триане, прозвучала слишком грустно. И нуррианка знала, что причина в ней.

— Расскажи мне о Земле, я слышала, что оллундцы посещали людей еще, когда они жили там. Когда мы вернемся на Оллунд, я начну учиться, поможешь?

— Когда вернемся, — повторил за женой Канстаэл, улыбнувшись. — Помогу и начнем мы сейчас, если уж застряли в космосе на несколько дней. Те старые истории мне нравились очень, когда я был маленьким. И я слушал записи, сделанные в давние времена, мне кажется, сотни раз.

Удобно лежа рядом с мужем, одна рука которого поглаживала ее ладонь, а вторая выполняла роль удобной подушки, Триана с интересом слушала историю открытия Земли оллундцами. Рассказы Канстаэла были о первых контактах двух рас, о сильной любви, чаще заканчивающейся смертью, чем счастьем, и нуррианка завидовала эмоциям, которые испытывали те далекие земляне, искренне полюбившие вопреки всему.

Низкий голос убаюкивал, покачивая на волнах покоя, и постепенно Триана вновь уснула. Но в этот раз ее сны были яркими, полными чувств, уже не чужих, а ее собственных. И там, за гранью реального мира, она улыбалась своему крылатому мужу и целовала его сама, позволяя телу отвечать на нежные прикосновения и отдаваясь жару, распространяющемуся и захватывающему всю ее целиком.

Канстаэл обнимал спящую жену и понимал, что несмотря ни на что, в этот момент он по-настоящему счастлив. Командующий никогда не избегал общества женщин, но ни с одной из тех, что встречались на его пути, у оллундца не возникало желания разделить свой огонь. Была то любовь или иное помрачение рассудка, как он воспринимал происходящее, Канстаэл не лукавил, рассказывая Триане о своих ощущениях в момент их встречи. Видимо, искра, возникшая между ними, и была тем симбионтом, что решил сменить хозяина. Почему это произошло, уже неважно, а что случится дальше…

Взглянув на спящую Триану, оллундец в очередной раз почувствовал, что кровь закипает лишь рядом с ней, а огонь рвется наружу, заставляя напрягаться мышцы и разум. И, не сдержавшись, Канстаэл легко поцеловал жену в приоткрывшиеся во сне губы, затем опустился к ключицам и… вздохнув, остановился. Не потому, что посчитал неправильным провести «процедуру», воспользовавшись состоянием Трианы. На своем посту ему приходилось принимать разные решения, и характер Канстаэла успел закалиться, сделав его жестким, если того требовали условия. Оллундец боялся. До дрожи и зубного скрежета, до спазма в сердечной мышце и судорогах в крыльях он не хотел видеть того, что случиться с Трианой после. Трансформация чаще всего убивала мозг, причиняя неимоверную боль людям, и Канстаэл не был готов стать причиной страданий Трианы. Он хотел оттянуть этот момент, пусть и понимал, что времени у них слишком мало. Но если ему удастся пробудить пусть хотя бы влечение в юной нуррианке, это облегчит протекание изменений. И мужчина хотел использовать этот совсем крохотный, но шанс.

Текли минуты, унося напряжение и заставляя мозг командующего работать в ином направлении, чем забота исключительно о собственных ощущениях и переживаниях. Канстаэл составил примерный план обучения для Трианы, в который в разной степени постарался включить общие дисциплины и специальные, пусть и на том уровне, что больше подходил для детей. И совсем упустил тот момент, когда его так неожиданно появившаяся в жизни и занявшая все мысли жена проснулась.

— Канстаэл, — тихо произнесла немного охрипшим после сна голосом Триана. — Поцелуй меня. Я хочу снова почувствовать это. И я хочу жить, с тобой, на Оллунде, на нашем острове, который будет летать высоко над огненным морем, я хочу любить и чувствовать, что нужна. Пожалуйста.

Услышав слова, каждое из которых разбивало все его аргументы против, Канстаэл подумал, что достаточно владеет собой, чтобы вовремя остановиться. Но в зеленых глазах его жены горел тот же свет, что привлек его еще на Нурриане, а волосы цвета жидкого огня влекли своей мягкостью, как и ее тело, уже не холодное, а горящее и зовущее…

Время спустя в капитанской рубке раздался приказ на срочную стыковку с научной станцией, а Канстаэл, ругая себя, укутывал уже потерявшую сознание и сотрясающуюся от бьющего ее озноба Триану в одеяло. Кожа нуррианки начала менять цвет, а температура тела постепенно повышалась, уже сравнявшись с привычной для оллундцев, в то время как сам Канстаэл бледнел, холодея от осознания того, что натворил.

— Потерпи, родная. Все пройдет и мы будем летать на нашем острове, — весь недолгий путь до станции мужчина уговаривал иногда приходящую в себя жену, целуя в горящий лоб и щеки.

Найунка встретила их едва ли не в стыковочном отсеке, где осмотрела Триану, определившись с тем, что пока процесс идет штатно.

— Хорошо, что не слишком затянули, сейчас у нее хорошие шансы. Вы можете улетать, теперь уже это моя забота, господин Ниом.

— Я останусь. Это не обсуждается, — Канстаэл так и не позволил забрать у него Триану, сам отнеся ее в больничный блок.

А потом начался его кошмар — долгие часы, переходящие в дни, рядом с постелью кричащей от боли Трианы. Когда приступ проходил и нуррианка открывала глаза, Канстаэл всегда был рядом. Он рассказывал ей об истории Оллунда, о расах, образовавших союз, армию которого он возглавлял, обучал основам математики и всему, что только приходило в голову. И в эти периоды девушке становилось как будто легче, Триана даже улыбалась, когда ей удавалось правильно ответить на вопрос мужа. Врач внимательно наблюдала за происходящим, следила за параметрами пациентки и в итоге обратилась к упрямому мужу.

— Вы знаете, у вашей жены наблюдается значительная положительная динамика после контакта с вами. Продолжайте занятия даже тогда, когда она будет терять сознание, а еще лучше, решайте задачки, логические или математические, неважно. Наша цель — добиться того, чтобы мозг постоянно работал, это ускоряет процесс слияния с симбионтами и, как результат, трансформации.

И Канстаэл больше почти не умолкал, без перерывов на сон, общаясь даже с бессознательной Трианой. Оллундец садился рядом, укрывал жену, когда ей становилось холодно, уходил в самый дальний угол палаты, когда Триана кричала, что его огонь пожирает ее. Канстаэл проклинал себя за слабость, даже понимая, что иного способа спасти нуррианку не было и он поступил верно, сделав ее законной женой. И в эти тяжелые дни он дал клятву даже не Триане, а себе, что сделает все ради ее счастья, даже если она выберет другого.

На исходе третьих суток приступы прекратились совсем и найунка зашла в палату, улыбаясь, хотя на ее лице Канстаэл без особого труда разглядел тщательно скрываемое напряжение.

— Наши дела плохи? — отошел он от постели уснувшей Трианы.

— С вашей женой теперь все будет хорошо. Кризис миновал и впереди лишь реабилитация, которая доставит ей больше удовольствия, чем неудобств. Я бы хотела включить вашу семью в полноценную исследовательскую программу, которая позволила бы нам не только понять причины проникновения симбионта в организм способом, который до этого считался невозможным, но и исключить летальные исходы в будущем при возникновении подобных ситуаций. От вас, кроме периодической сдачи анализов, ничего не потребуется. А вашу жену необходимо исследовать более тщательным образом и вести дневник ключевых моментов вашей жизни. Конечно, если вы дадите согласие, все будет производится за счет программы. Это нужно для спасения других жизней, вы же понимаете.

Канстаэл не знал, как отнестись к озвученному предложению. Вмешательств в свою личную жизнь, даже если они осуществляются благих целях, он не хотел. Но, вспомнив то, что пережили они с Трианой, передумал.

— Задайте этот вопрос жене, когда она проснется. Если она согласится, мы будем участвовать. Надеюсь, анонимно? Вы расстроены потому, что ожидали отказа?

— Нет, дело в другом. Я постараюсь убедить госпожу Ниом участвовать. А теперь… Вы не выходите на связь с Оллундом, но наша станция находится под юрисдикцией союза и руководство поручило мне поговорить с вами. Чтобы у нас не было проблем, вы должны вернуться и приступить к своим обязанностям.

— Я не намерен… — начал было Канстаэл, но врач перебила его.

— Вы уже сделали все, что могли. И, признаюсь, не без вашего участия, процесс прошел легче, чем мог бы. Займитесь делами, это поможет и вам, и всем нам. Вы сильный мужчина, но сейчас стали похожи на тень себя прежнего. Триане тоже необходимо время, чтобы восстановиться. Ни одна женщина не хочет, чтобы ее видели в таком состоянии. Она поймет, тем более, зная, что в самый сложный момент вы были рядом. Поверьте, иногда недолгая разлука, это даже благо.

Канстаэлу было трудно решиться. Он уже и сам видел, что кожа на руках вместо алого цвета теперь стала грязно-розовой, явно не очень привлекательное зрелище. Долгое пребывание без сна тоже сделало свое дело и сил не было даже на то, чтобы расправить крылья, не говоря о большем. Разве такой мужчина нужен надеющейся на его защиту и заботу Триане? И в то же время, она сама была ему нужна, независимо от внешнего вида, цвета кожи и так далее. Но разве имеет он право навязывать ей свое общество, когда уже сделал все, что требовалось для передачи симбионтов? И командующий решил, что даст время жене, вынужденно согласившейся принадлежать ему, чтобы определиться со своей жизнью, и сделать это без давления со стороны мужа, постоянно находящегося рядом.

Вернувшись в палату, Канстаэл прикоснулся губами ко лбу спящей Трианы, заметив, что она теперь не горячая, но и не такая холодная, какой была до трансформации.

— Я вернусь, — пообещал и ушел, покинув не только станцию, но и Оллунд, командующий отправился выполнять свои непосредственные обязанности, как того требовал долг.

ГЛАВА 10

Триана очнулась после долгого забытья, с удовольствием ощущая собственное тело. Она плохо помнила все, что происходило после того, как с замиранием сердца честно призналась Канстаэлу в своих желаниях. Он был очень нежен и щеки нуррианки заливались краской смущения, стоило ей вспомнить те моменты, но потом все сменилось болью, яростной и поглощающей не только время, но и разум. Иногда наступали минуты просветления и всегда был рядом встревоженный муж, отвлекающий рассказами и задачками. Но теперь Триана не знала, случалось это наяву или в ее снах, вроде того, который она видела перед всем случившимся.

— Как самочувствие? — в палату вошла улыбающаяся девушка, судя по внешнему виду, тоже найунка, в форме медицинского центра. — Я ваша сиделка.

— А мой муж? И врач?

— Доктор придет позже, а о вашем муже, к сожалению, мне ничего не известно. Я только что заступила на смену. Будем пробовать вставать ходить? В программе по реабилитации указано, что мы должны тренироваться не менее четырех часов в день. По опыту скажу, надо начинать с нескольких минут.

С трудом, опираясь на руку сиделки и пока не вернувшие всю полноту чувствительности ноги, Триана поднялась с постели. Ей удалось сделать несколько шагов прежде, чем закружилась голова, но она и это посчитала большим достижением. Потом была странная жидкая, но к счастью, горячая пища, после которой силы вернулись. И новые тренировки, массаж, питание — ровно до того момента, когда врач сообщила своей пациентке о том, что она может вернуться на Оллунд.

— А Канстаэл? Он был здесь? И почему не приходит?

— Господин Ниом был вынужден отбыть по срочным делам, а почему вы не уверены в том, что он был рядом? — врач открыла карту, приготовившись зафиксировать ответ Трианы. — Потеря памяти, галлюцинации?

— Не знаю. Все было как в красном тумане, боль то становилась тише, то усиливалась. Иногда я хотела умереть, лишь бы это закончилось. Я помню, что разговаривала с Канстаэлом, но и, кажется, кричала, что ненавижу его и пламя, которое сжирает меня. Не хотелось бы, чтобы это происходило на самом деле.

— Защитная реакция организма, — кивнула найунка. — Вы находились в пограничном состоянии и не совсем отвечали за свои слова, поэтому не стоит переживать. К тому же, у вас очень заботливый супруг, а я повидала много. Он не покинул бы вас, если бы не особые обстоятельства. Уверена, боль забудется со временем, а то, что вы говорили, уже стерто из его оллундской памяти. Все будет хорошо, но еще неделю или около того вам придется провести в медицинском центре на планете. Наши горячие ванны со специальным составом способны значительно ускорить восстановление. И еще я хотела поговорить об исследованиях…

Триана не раздумывая приняла предложение стать частью программы и надеялась, что это поможет не только ей, но и еще кому-то. Получив от окружающих так много, она хотела вернуть другим не меньше.

Первым, кого увидела Триана на Оллунде, была Лунира. Женщина навестила ее в больнице и радостно обняла.

— Как же я рада, что все завершилось благополучно! Мы с Вилзэлом очень переживали, а я вообще наговорила всякого твоему Канстаэлу… Даже не знаю, как извиняться. Вижу, у тебя изменился цвет кожи, а глаза вроде бы остались прежними. Ничего не болит уже? Я тут со своими объятиями, глупая.

— Не болит, спасибо. Да, потемнела немного больше, чем твоя, но я думала, вдруг красной станет, — Триана, вытянув, разглядывала свои руки.

— Ах, да, — вспомнила Лунира и достала нечто из кармана. — Вот, надень. Канстаэл оправил Вилзэлу сообщение о твоей программе обучения. Здесь записи занятий, как аудио, так и визуальные, он не знал, как ты лучше воспринимаешь. Так что, сможешь учиться в любое время. Я буду забегать к тебе, не против?

Все следующие дни Триана была занята почти каждую минуту, когда не спала. Расписание тренировок и процедур оказалось довольно плотным, поэтому заниматься обучением можно было по вечерам или ночью. Нуррианка прилагала массу усилий, чтобы освоить как можно больше, пока не вернулся Канстаэл, хотя это было непросто. Когда рассказывал он, все было понятно, истории звучали интересно, а по учебникам учиться оказалось скучно. Но Лунира говорила, что дальше будет еще сложнее.

И вот окончательно вставшую на ноги нуррианку отпустили из центра, сообщив, когда следует явиться для следующего обследования. Шаттл Луниры доставил Триану в отель, их с Канстаэлом номер в котором по-прежнему ждал своих жильцов. Девушка с некоторым сожалением прошлась по нему, заметив, что и здесь она будет опять одна.

— Скучаешь? — подруга все поняла по грустному взгляду. — И к этому тоже придется привыкнуть, у него такая работа.

— Наверное. Хотя, я еще и к самому Канстаэлу толком не привыкла.

Лунира ушла, торопясь вернуться к делам — прибыла большая делегация и всех требовалось устроить с максимальным комфортом. А Триана решила, что не будет ничего менять в своем распорядке и активировала очередной урок, погрузившись в мир неизвестного, но познавательного.

Время пролетело незаметно и наступила ночь, когда девушка оторвалась от очередного задания, которое выполнила лишь с третьей попытки.

Триана потянулась, разминая затекшие от долгого сидения мышцы, и подошла к окну. В детстве она любила сидеть в своей комнате, не включая свет и наблюдая за огнями города. Это были самые лучшие моменты дня, когда угроза наказания уже миновала и можно помечтать о чем-то несбыточном в тишине. Но теперь за окном не было города, а мечты Трианы были лишь об одном — чтобы сны стали явью. Обхватив себя за плечи, нуррианка вздохнула, всматриваясь в небо Оллунда.

— Когда ты вернешься, Канстаэл? Я не смогу признаться, глядя в глаза, но мне не хватает твоего голоса и тепла, без которого так трудно заснуть. Теперь я часто мерзну.

Проведя руками по плечам, как будто озябла, Триана вдруг заметила, как по коже пробежала золотистая змейка искорок. Потом еще раз и еще, после каждого касания вспыхивали эти живые огоньки, быстро впитывающиеся в тело. Подумав, Триана подошла к зеркалу, в котором отражалась вся, и внимательно всмотрелась в отражение. При свете действительно не было заметно изменений, а в полумраке ее кожа периодически вспыхивала искрами, аккуратно поправленные волосы так просто засияли светлым пламенем, а глаза — горели, но не так, как у Канстаэла, а зеленым огнем.

Выглядело это потрясающе и даже завораживающе, но Триана испугалась того, что симбионты опять начали гибнуть и через весь испытанный ужас придется пройти еще раз. Паника начала охватывать ее сознание, когда вдруг раздался знакомый низкий голос.

— Какая ты красивая.

Из темноты зеркального отражения вышел Канстаэл и Триана вскрикнула, решив, что ко всему прочему добавились еще и галлюцинации. Но обернувшись, она уткнулась в широкую грудь мужа и оказалась в его горячих объятиях.

— Ты здесь на самом деле? — подняла она голову, чтобы убедиться в том, что ее обнимает действительно Канстаэл.

— Удалось вернуться ненадолго. Чего ты боишься, Триана? Я рядом и с тобой уже все хорошо.

— Нет! Ты видел это?! Они опять умирают и я вместе с ними? — нуррианка освободила одну руку и провела по ней, заставив светящуюся змейку пробежать снова.

Отчего-то Канстаэл не разделял беспокойства своей жены, лишь с восхищением разглядывая оживающие искры и вызывая новые. Он гладил Триану по волосам, дотрагивался до ее плеч и улыбался.

— Все не так. Теперь у нас с тобой общий огонь, жена моя. Подобное случается далеко не всегда и, тем более, не так быстро. Но удача повернулась к нам лицом, позволив тебе не только выжить, но и стать настоящей оллундкой. Если не считать отсутствия крыльев и других анатомический особенностей, конечно. Ты прошла полную трансформацию за столь короткий срок. Не жалеешь, что стала моей женой? — Канстаэл сказал правду, не озвучив лишь того, что подобное явление означало настоящее единство душ, он и сам боялся поверить в это.

— Нет, — Триана прижалась к мужу. — Я скучала. Ты опять улетишь?

— Да. Но я могу остаться на несколько часов. И у меня тоже есть новости, но не такие, как ждали меня здесь.

Канстаэл поднял жену на руки и отнес в кровать, на которую лег вместе с ней, сняв свой неизменный плащ. Триана опять удобно устроилась на руке мужа и приготовилась слушать его волшебные истории.

— Какие новости?

— Моему помощнику удалось найти информацию о твоей сестре. Минира Кирнит покинула Нурриан вскоре после тебя. Она стала женой, но, увы, не оллундца. Ее увез корабль найунцев, — Канстаэл напряженно замолк, как показалось Триане.

— Разве это плохо? Теперь мы точно знаем, что она не стала рабыней. Или ей угрожает опасность?

— К сожалению, не удалось установить, куда корабль отправлялся. Раса найу обитает на одной планете, но, как говорила тебе врач, они исследователи и редко бывают дома. Я отправил запрос — пока корабль, на котором отправилась твоя сестра, не возвращался.

— Значит, Минира может находиться на одной из таких космических станций, где обследовали меня? — Триана приподнялась, чтобы заглянуть в лицо мужу.

— Или на любой из планет, где проводятся исследования, — заключил Канстаэл. — Меня беспокоит другое и я должен тебе рассказать. Недавно был совершен ряд нападений на гражданские корабли, в том числе и найунские. Этим делом я сейчас и занимаюсь. Выжившие потерпевшие доставлены на моем корабле на известную тебе станцию и как только станет возможно, они будут опрошены. Я надеюсь узнать, кто настолько обнаглел, что грабит на территории союза. Людей на том корабле найунцев не обнаружено, но это не значит, что их не было.

— Но это же был не тот корабль, на котором Минира… — внутри у Трианы похолодело от ужаса, что причиняло почти физическую боль.

— Не известно. Фактически, мы нашли спасательную капсулу, в которой находились полуживые члены экипажа или часть из них. Сам корабль тоже исчез, поэтому я склоняюсь к версии нападения пиратов. Если твоя сестра была там, то это очень плохо. Но я обещал и найду ее, Триана.

Вслушиваясь в слова Канстаэла, Триана тихо роняла слезы, эту способность трансформация у нее не отняла. А муж успокаивал, обнимая и согревая до тех пор, пока она не уснула.

Пробуждение вышло не из приятных — Триана обнаружила, что лежит одна в постели, еще сохранившей тепло тела Канстаэла. Обида на то, что он ушел, даже не попрощавшись, на себя за бесчувственность, позволившую проспать недолгое время, которое муж был рядом — вырвались из нуррианки бурным потоком слез. Триана уткнулась в подушку Канстаэла и плакала, не сдерживая горя.

И вдруг стало жарко, а сверху нависла тень, в которой, оторвавшись от своего занятия, Триана опознала мужа. Она повернулась на спину и обхватила руками шею Канстаэла, заметив, как на его алой коже блестят капли воды. Нуррианка уже знала, что оллундцы не любят этого и всегда вытираются насухо, поскольку влага, испаряясь, отбирает тепло, причиняя им тем самым дискомфорт. И сразу стало ясно, что Канстаэл торопился.

— Что случилось, огонь души моей? Почему ты производишь эту соленую воду? — тихо спросил, вытирая слезы с лица жены, не на шутку встревожившийся командующий, становящийся все более мягким в обществе нуррианки.

— Я думала… Мне показалось, что ты улетел.

Было заметно, что ответ Канстаэла порадовал, заставив его глаза вспыхнуть ярче, а сам он улыбнулся, заметно расслабившись.

— Разве я мог не попрощаться с тобой?! Это единственная твоя печаль, радость моей жизни?

Триана кивнула, продолжая руками исследовать мужа, и с шеи переместилась к голове, зарывшись пальцами в его густые темные волосы, еще немного влажные после душа.

— Забери меня с собой, пожалуйста.

— Я бы этого очень хотел, но это опасно, родная, — Канстаэл продолжал нависать над лежащей Трианой.

— Ты можешь погибнуть? — глаза девушки широко распахнулись, одарив мужа зеленым пламенем, в которое все чаще стали превращаться.

— Не думаю. Опасно для тебя. Ты прошла полную трансформацию и твоим симбионтам требуется постоянная подпитка энергией планеты. Пока мы не совершили ритуал слияния с Огнем, тебе лучше не покидать Оллунд.

— Он такой же болезненный, этот ритуал? — Канстаэл почувствовал, как напряглась жена.

— Скорее, наоборот, но ты еще не готова к нему.

Триана промолчала, думая, что муж, наверное, лучше знает. Она продолжала пропускать пряди волос Канстаэла между пальцев, пока не добралась до почти незаметных роговых отростков, обведя их по контуру, словно проверяя, настоящие ли они.

Канстаэл вдруг странно рыкнул и отстранился, прошептав.

— Не надо так делать. Не сейчас.

— Тебе больно?

— Не совсем, — хмыкнул оллундец и подхватил жену на руки. — Мне помнится, мы кое-что упустили, так и не потанцевав на этом вашем празднике. У меня есть еще немного времени, почему не наверстать упущенное?!

И, по-прежнему не выпуская из объятий Триану, очень довольную этим фактом, Канстаэл переместился к устройству управления номером. После недолгих манипуляций раздалась музыка, словно рожденная самим Оллундом. Духовые инструменты словно заставляли трепетать каждую клетку организма, а ударные требовали двигаться, не нарушая заданного ими ритма.

— И как под это танцуют?

— По-разному, но у нас с тобой сегодня все танцы парные, — улыбнулся Канстаэл, закружив Триану по свободной части комнаты.

Отдаваясь власти музыки и крепким рукам мужа, нуррианка расслабилась, то смеясь, то закусывая губу от того, что не удавалось повторить движения Канстаэла, обучающего ее. Ритм все нарастал и прикосновения теплых мягких крыльев, заменяющих оллундцу вторую пару рук, вызывали дрожь. А губы Канстаэла словно дразнили, замирая в миллиметре от кожи Трианы, уже чувствующую, как закипает кровь.

— Ты такая красивая, когда отпускаешь свой огонь, — тихий шепот на ухо и почти невинный поцелуй в висок, заставивший Триану испытать негодование, жаждущую в этот момент совсем иного.

Но музыка начала замедляться, а прикосновения Канстаэла теперь будто успокаивали, как и его глаза, отражающие полное понимание того, что происходит с Трианой. Последний удар барабана и все стихло, а муж с женой все еще продолжали стоять в центре комнаты, не желая расставаться.

— Мне надо уходить. Я вернусь и мы продолжим… наши танцы, — Канстаэл отнес Триану обратно в постель, заботливо укрыл и на этот раз подарил долгий глубокий поцелуй.

ГЛАВА 11

Оставшись одна, Триана некоторое время пребывала в состоянии, близком к эйфории. В голове крутилась лишь одна мысль о том, что Канстаэл ее любит, и никогда не причинит боли, как делал отец в отношении матери. И еще, он обещал, что найдет Миниру, а значит, сдержит слово и скоро сестры, если не встретятся, то будут знать о судьбе друг друга. Но, чем дольше отсутствовал Канстаэл, тем хуже чувствовала себя Триана. Внутри будто бы разрасталась пустота, сопровождаемая щемящим чувством потери. Уроки позволяли немного отвлечься, но с каждым днем настроение нуррианки становилось все более мрачным. И лишь Лунира могла вывести ее из подобного состояния, заставляя выбираться с ней в самые разные места.

Этим вечером они отправились вместе на ужин и просто болтали о всяком разном в ожидании заказа, потягивая горячий фруктовый напиток. Триана сидела лицом ко входу и сразу обратила внимание на вошедшую особу. Оллундка, первая из увиденных Трианой, шла уверенной походкой женщины, осознающей свою привлекательность и получающей удовольствие от того, как ее воспринимают окружающие. Высокая, но не крупная, в отличие от мужчин своей расы, а статная красавица с алой кожей смотрелась скорее богиней, как представляла их нуррианка, чем обычным смертным существом. Глаза оллундки горели ярко, но не мешая при этом разглядеть правильные, словно высеченные рукой талантливого резчика по камню, черты лица. Волосы, цвета снега на вершинах священных гор Нурриана, блестели, собранные в хвост, достающий едва ли не до колен своей хозяйки. И белый облегающий комбинезон подчеркивал женственный силуэт фигуры оллундки, довершая образ.

Триана замерла, замолкнув на полуслове и рассматривая столь редкую представительницу огненной расы. И конечно, она не могла не сравнивать себя с ней, удивляясь тому, почему Канстаэл выбрал себе жену не из оллундских женщин. Пусть их меньше, чем мужчин, но Триана не сомневалась в том, что ее мужу не отказала бы даже эта.

Тем временем, и вошедшая обратила внимание на двух нуррианок, приблизившись к столику, за которым сидели Лунира с Трианой.

— Жарких дней, — обратилась она традиционным приветствием и заняла свободный стул.

— И тебе жарких, Кларине, — удивленно ответила Лунира. — Как ты здесь?

— Сопровождала представителей Джуринна, все идет к тому, что они войдут в союз. А условия для них только в твоем отеле и можно создать, знаешь, наверное, если предусмотрела блок для этих скользких созданий. Ну и заодно решила посмотреть на ту, что лучше меня, если Канстаэл предпочел ее. На базе только и разговоров о женитьбе командующего, — оллундка сверкнула глазами в сторону Трианы.

— Если ты пришла, чтобы устроить скандал… — вежливо, но с напором начала Лунира, но была сразу же остановлена гостьей.

— Я достаточно уважаю тебя и знаю цену себе, чтобы опускаться до подобного. Просто любопытство, Лунира. Я не планирую наносить урон репутации твоего заведения и своей тоже. Никто не может назвать Кларине Дим ревнивой истеричкой. Поскольку других нуррианок, крове вас, а твоего мужа я знаю, Лунира, здесь нет, могу сделать вывод, что рядом сидит госпожа Ниом.

Триана неожиданно для себя разозлилась на эту красотку, явно имеющую отношение к ее мужу и претендующую на него.

— Совершенно верно. Ну как, нравлюсь?

— Мне или Канстаэлу? — усмехнулась оллундка. — Раньше мне казалось, что вкус у него лучше. Впрочем, как выяснилось, я ошибалась слишком во многом. Вот мне интересно, он так же любит летать по ночам, как это делами мы, ложась на крыло в горячих потоках воздуха огненной долины?

— Судя по тому, что вы не разделили с ним огонь, это было в далеком детстве? — нашла в себе силы улыбнуться Триана. — И я не собираюсь обсуждать своего мужа с другими женщинами, даже если он кому-то небезразличен. Наш брак имеет законную силу и для вас Канстаэл потерян, Кларине Дин.

Неожиданно оллундка весело рассмеялась и расстегнула комбинезон, скинув верхнюю его часть и демонстративно выставив на показ руки, от локтя до запястий покрытые вязью слов на неизвестном Триане языке.

— Не умеете читать на оллундском? Что ж, я могу поведать историю появления этих надписей.

— Либо уйдешь ты, Кларине, либо мы, — поднялась из-за стола Лунира. — Твои намерения слишком очевидны.

— Я всего лишь хочу открыть глаза жене на прошлое ее мужа. Она вполне способна сделать правильные выводы. Или нет?

— Если хочешь, иди, Лунира. А я останусь, пусть расскажет. Мне нужно знать.

— Нет уж, — вернулась на прежнее место владелица отеля. — Во всяком случае, я знаю, как все было на самом деле. Кларине, тебе уже давно пора успокоиться. Канстаэл сделал выбор и он никогда не обещал тебе, что вы будете вместе всегда.

— А я думала, что мы почти подруги-и, — протянула огненная красавица. — Ты всегда встречала меня искренне приветливо и даже говорила, что была бы рада нашему с Канстаэлом браку.

— Так и было, — бросив взгляд на Триану, призналась Лунира. — Но не мне и не тебе решать за него. Канстаэл уже не твой мужчина и ты прекрасно это знаешь.

— Пусть и она все узнает, чего ты боишься, Лунира? — Кларине повернулась к Триане. — Вы, госпожа Ниом правы в той части, что знакомы мы с Канстаэлом еще с юности. Едва покинув родительские острова, мы встретились на базе, ставшей вторым родным домом для нас — молодых и амбициозных птенцов, решивших покорить множество миров. Мне казалось, что опека, которой окружил меня Канстаэл, была чем-то большим, нежели просто забота об одной из немногих женщин среди всех. И я влюбилась в него почти сразу, за что позже поплатилась. Он же у нас такой отзывчивый, заботливый, окружает вниманием и делает много того, что заставляет ощущать себя единственной и самой любимой. Знакомое чувство?

— Думаю, вам глубоко наплевать на мои чувства, — отозвалась Триана, сумев сдержать дрожание голоса, хотя внутри у нее уже расцветал, впиваясь своими ядовитыми шипами, цветок, именуемый ревностью. — Продолжайте. Чем быстрее выскажетесь, тем скорее мы расстанемся.

— Какая выдержанность и проницательность, — улыбнулась оллундка. — Но, позже я узнала, что у него есть та, с которой он проводит ночи, когда бывает на одной планете, сейчас уже неважно, какой именно. Мой мир рухнул, стоило мне услышать от невозмутимого Канстаэла, что я для него почти сестра, а та женщина… Он ценит и уважает ее, но не чувствует, что готов разделить с ней огонь. И я решила, что буду ждать. Потом они расстались, но со временем появилась другая, а я так и оставалась сестрой или подругой, с которой можно исследовать Оллунд, рисковать, пролетая над долиной Огня, и так далее. Все изменилось, когда в результате плохо подготовленной операции, меня захватили пираты. Сидя в клетке с голодным нийунцем, я готовилась к смерти, сама попросила его убить меня, едва придут работорговцы.

— Разве нийунцы пьют кровь? — вспомнила свой разговор с врачом Триана.

— Насколько я знаю, только в случаях, когда стоит вопрос о жизни и смерти их весьма живучих организмов. Но тот, с кем мы делили клетку, был выше этого и согласился лишь потому, что пожалел меня, не желающую становиться бессловесным мясом на продажу. А я решила оставить послание любимому. И сделать я это могла, лишь используя собственное тело. Симбионты отторгали сок растения, которое мне удалось выпросить у тюремщиков, сославшись на болезнь, и каждый день нийунец протыкал клыками мне кожу, чтобы я вновь нанесла рисунок. Не помню точно, сколько времени это длилось, дни и ночи слились в один нескончаемый серый поток времени, но в конце концов, моя идея воплотилась и надписи остались. Это слова благодарности и любви, а еще — прощения. Я написала о том, что всегда любила, и прощаю Канстаэлу его нелюбовь. Он был в числе спасательной группы и прочитал послание на бессознательном теле, самолично вытащив меня из клетки и вернув жизнь. Разве это не доказательство его преданности?

— Он спас и найунца, видимо. С ним вы тоже устраивали подобные беседы? — Триане казалось, что она не сможет дольше слушать.

— Канстаэл рисковал жизнью именно ради меня и едва не погиб. Он настоял на переводе в тот отряд, покинув перспективную должность!

— Допустим. И что с того? Он относился к вам как к сестре, не вижу ничего странного в том, что Канстаэл бросился на помощь. Это вполне в его духе, — не сдавалась Триана, хотя и понимала уже, что влюбленная оллундка не услышит ее аргументов.

— С тех пор я стала его женщиной и не было никаких других. Он понял, что едва не потерял меня, и решил не откладывать счастье на потом. Мне просто интересно, зачем ему понадобилось жениться на холодной нуррианке, от которой кровь стынет в жилах? Наверное, Канстаэлу было ужасно больно, когда приходилось обнимать тебя, чтобы сделать своей. Я все сказала!

— А, по-моему, ты забыла кое-что, — решила все-таки вмешаться, Лунира. — Несколько месяцев назад вы перестали быть парой.

— Потому, что Канстаэл вдруг решил, что работа для него значит больше, чем возможность разделить со мной огонь? Это несерьезно, мы столько лет были вместе и я гарантированно могу родить ему детей. Разве ты, к примеру, осчастливила своего мужа, Лунира?

— Убирайся сейчас же и я попробую убедить себя и единственную для Канстаэла в том, что ты не в себе, — приподнявшись, уперлась взглядом в оллундку Лунира и впервые со времени их знакомства с Трианой ее глаза вспыхнули пламенем.

Кларине молча поднялась и, бросив на обеих нуррианок полный презрения взгляд, прежней неспешной и плавной походкой покинула ресторан.

Триана чувствовала себя просто ужасно, она потянулась к напитку и, сделав пару глотков, поморщилась.

— Какая дрянь!

— Согласна. Мы все жалели Кларине, но она перешла все границы. Все-таки, не надо было позволять ей говорить. Но я подумала, что рано или поздно она найдет способ встретиться с тобой, лучше уж сейчас и при мне.

— Да нет, — вздохнула Триана. — Я вообще-то о напитке, остыл совсем. А к попыткам оскорбить меня я привыкла еще на родном Нурриане, отец научил нас с сестрами держать удар. Так это все правда?

Лунира попросила официанта принести им что-нибудь горячее и только после этого ответила.

— Если брать сухие факты, то так и было, но любую историю можно преподнести по-разному. Канстаэл действительно относился к ней как к сестре и даже не знаю, почему после того случая с пиратами он решил сблизиться с Кларине. Может, сжалился, видя ее страдания, лучше спроси у него и не вздумай ревновать. Все, что говорит обиженная женщина, только кажется реальностью, а на самом деле — сильно преувеличенные ее собственные фобии и страхи. Канстаэл выбрал тебя и этим все сказано, Триана. Поверь, я знаю оллундцев слишком хорошо, чтобы даже подумать, будто бы кто-то из них может жениться, преследуя какую-то цель кроме, собственно, самого брака и рождения детей. Они лишь кажутся грозными и сильными, но глубоко в душе слишком впечатлительны и ранимы, даже больше, чем мы с тобой. Если оллундец полюбил, то на всю жизнь.

— Я заметила, — сделав глоток обжигающе горячего напитка, едва официант поставил его на столик. — Эта Кларине била по самым больным точкам, наверняка зная. Очень чувствительная, ничего не скажешь.

— Я не об этом, — Лунира вздохнула и продолжила. — После смерти одного из пары второй не может жить долго, хотя физических предпосылок к тому нет. Они остаются на своем летающем острове, оплакивая утрату, а тот, больше не поддерживаемый огнем любви, опускается в долину. И Огонь дарит им обоим покой. Только люди могут пережить своих любимых, но никак не те, кто родился на Оллунде.

— Ты хочешь сказать, — Триана подалась вперед, — что если мы с тобой умрем раньше наших мужей, они заживо сгорят?! Оллундцы не боятся огня!

— Они тоже состоят из плоти и крови, огонь не опасен для них до определенного предела, но стоит потерять смысл жизни… Ну, ты поняла правильно. Не все оллундцы вступают в браки, они могут контролировать свой внутренний огонь и физическая близость с кем-то еще не гарантирует передачу симбионтов. Многие так и живут до наступления естественной смерти на базах, не желая впускать кого-то в свою душу. А наши с тобой мужья решились, да еще выбрали инопланетянок. Разве не проще было бы Канстаэлу жениться на Кларине? У него точно была такая возможность. Но мало того, что он сам не испытывал к ней никаких чувств, кроме дружеских, думаю, и она просто зациклилась на твоем муже, что не равно любви. Еще Вилзэл говорил мне об этом, они же были знакомы с юности, но я так хотела, чтобы Канстаэл был счастлив… Такая удача, что он встретил тебя!

Триана задумалась. Внешне она оставалась невозмутимой, но внутри у нуррианки бурлили эмоции: ревность к огненной красавице, сомнения в собственной привлекательности для Канстаэла, а так же страх за мужа, которого она, фактически, обрекает на смерть. С тем, что оллундцы живут пусть не в несколько раз, но все же дольше людей, Триана уже читала. «Так вот почему Канстаэл говорил, что жена-нуррианка никогда не была пределом его мечтаний», — вспомнила она слова, произнесенные мужем в их первую встречу после заключения контракта.

— А что случается в случае расторжения брака? Если пара не умерла?

— Не знаю. Я о таком не слышала пока, — задумалась и Лунира. — Надеюсь, ты не собираешься спасти своего мужа подобным образом? Поверь, вряд ли оба вы сможете нормально существовать после этого. Зачем тогда? Обсуди все с Канстаэлом и не решай ничего сгоряча. Наверное, не надо было мне тебе этого рассказывать, но этот аргумент такой весомый… Мы с Вилзелом, который заранее предупредил меня обо всех особенностях нашего возможного союза, мы же много общались, а не как вы, все обговорили и сознательно пошли на брак. Он старше меня, я частично трансформировалась, а если этот процесс завершится достаточно быстро, то и срок моей жизни изменится в большую сторону. Взгляни на ситуацию с другой стороны, на Нурриане жены умирают как правило раньше своих мужей, а тебе удалось этой участи избежать.

— Да, умение ободрить не самая сильная твоя сторона, Лунира. Опять предлагаешь радоваться тому, что мне удалось спастись от брака с мужем-тираном на Нурриане, переложив обязанность умереть на Канстаэла? Тот, кому я предполагалась в супруги, должен был постараться, чтобы пережить меня, хотя… я стала бы уже третьей женой. Предыдущие действительно не жили больше десяти лет. Надо же, оказывается, моей маме даже повезло, но я никогда не задумывалась об этом, пока жила дома. Почему у нас все так?

Хозяйка отеля в который уже раз за последнее время поднялась из-за столика, предложив и Триане закончить с этим ужином.

— Предлагаю пойти в огненный сад, там самая подходящая атмосфера для этой истории. На родине, понятное дело, ты не могла узнать правды, а вот оллундские хроники хранят все и о землянах и о том, что произошло при колонизации Нурриана.

Поднявшись, Триана почувствовала, что ужасно устала, видимо, сказалось нервное напряжение и попытки скрыть переживания, оставаясь внешне спокойной. Но идти в номер ей не хотелось, поэтому девушка кивнула, соглашаясь на предложение.

— Канстаэл мне уже рассказывал о том, как происходила эвакуация людей с Земли, но я не до конца дослушала, уснула, если честно. А сама потом как-то не добралась до истории освоения Нурриана, столько всего интересного, а это, как возвращаться к неприятным воспоминаниям, я и не стала.

— Прекрасно тебя понимаю. Может, и не надо? Я сегодня наговорила достаточно. И не только я, — Лунира виновато посмотрела на Триану.

— Прятаться от проблем и делать ошибки лишь от того, что не знаешь прошлого собственного народа, не лучшая тактика, это я уже усвоила. И давай забудем о сегодняшнем происшествии, я сама хотела послушать эту Кларине, а ты была права в том, что рано или поздно наша встреча состоялась бы.

Спустившись на лифте на самый близкий к поверхности этаж, нуррианки направились по длинному коридору, который по мере его преодоления менял цвет от желтого до темно-красного.

— Предупреждение о повышении температуры, — прокомментировала Лунира. — Но нам обеим это уже не доставит прежних неудобств.

ГЛАВА 12

Огненный сад показался Триане уменьшенной копией долины Огня, в которой они были с Канстаэлом лишь однажды, но без летающих островов. Хотя, ими можно было считать сам отель, нависающий над текучими реками огня, преодолевающими пороги из огромных валунов, а затем сливающимися в водовороте или разбивающимися на огромные волны. Нуррианки стояли на прозрачном балконе, вид с которого заставлял сбиваться дыхание, и Триана замерла, с нескрываемым восхищением разглядывая дикую стихию при гаснущем свете заходящего солнца.

— Как тебе удалось? Это же настоящий…

— Огонь? В некотором смысле, это не голограмма. Но он обычный, а не живой. Я не просто так выбрала это место для строительства отеля. Из разломов здесь выходит газ, который и горит, но очень похоже на тот, что в долине, да? — Лунира тоже не отрывала глаз от полыхающего внизу пламени.

— А это не опасно? — Триана вдруг подумала, что свободная от контроля стихия способна причинить много бед.

— Опасно прятаться от мужа, который вернулся и жаждет встречи со своей женой, — вдруг раздался голос Канстаэла, подошедшего со спины и обнявшего Триану. — В отличие от этого огня, мой самый настоящий и он нужен твоему, как и ты мне, моя зеленоглазая звезда.

Зажмурившись от охватившего ее счастья, Триана улыбнулась, положив ладони на руки мужа, обнимающие талию.

— Лунира хотела рассказать мне об освоении Нурриана и всего, что с этим связано для людей.

— Полагаю, Канстаэл справится лучше. А мне, пожалуй, пора, — Лунира приветственно кивнула оллундцу и быстро покинула балкон, радуясь, что Триана не стала устраивать мужу сцен.

Госпожа Ним, как теперь привыкала именоваться молодая жена, развернулась лицом к мужу и посмотрела в ему глаза.

— Твой огонь гораздо красивее, чем этот. Я соскучилась. Очень.

— Я тоже, — Канстаэл вздохнул. — Хочешь поговорить о родной планете?

Радуясь появлению ставшего таким близким и нужным Канстаэла, Триана совсем забыла о тех неприятностях, что пережила сегодня. Огненные глаза сияли только для нее, а тепло вновь вернулось, заставляя кровь бежать по сосудам быстрее. И, конечно, она совсем не думала сейчас о Нурриане.

— Нет. Ты устал, наверное? Хочешь есть или спать? — не могла перестать улыбаться Триана в то время, как Канстаэл покрывал поцелуями ее лицо.

— Какая заботливая у меня жена. Я устал, но не настолько, чтобы не отнести тебя на наш остров. Хочешь, чтобы он ожил?

Разве могла Триана отказаться от подобного предложения? С Канстаэлом она была готова отправиться оживлять остров, на войну или туда, куда он позвал бы, лишь бы оставаться рядом, не ощущая больше холода разлуки. И вскоре после того, как радость встречи была выпита жаркими объятиями, крылья Канстаэла вновь распахнулись, чтобы унести маленькую нуррианку в сторону долины Огня.

Ночь еще топталась на пороге, не решаясь полностью вступить в права, и в который раз за последнее время Триана по-новому увидела Оллунд, такой разный и пока еще незнакомый. Местами он был зеленым от обилия растительности или серым от пыли, гуляющей между остатками скал, или вот таким золотым, игривым и зовущим. Остров оказался гораздо больше, чем представляла его нуррианка, они с Канстаэлом потратили не менее часа, пока обошли его. И по мере того, как Триана знакомилась со своим будущим домом, она вспоминала все, о чем хотела поговорить с мужем.

— Это правда, что оллундцы отдают свое тело Огню после гибели любимых?

Канстаэл остановился и прижал к себе очень серьезно настроенную Триану.

— Есть много вещей, которые трудно понять всем, кто не был рожден Огнем. И возвращаясь к нему, мы не умираем, а сливаемся с ним, но не так, как при ритуале, а полностью. Это пламя — души оллундцев, которые вскоре возродятся, поэтому не стоит воспринимать подобный уход как мученическую смерть. Если не осталось сил жить, Огонь — единственное спасение, а не трагедия.

— Ты хочешь сказать, что для оллундцев это естественное развитие событий? Но я вряд ли смогу изменить свое отношение к подобному. Странно, ты не веришь в богов, но утверждаешь, что души могут возрождаться. А что происходит с ними, если кто-то гибнет не на Оллунде?

— Не знаю. Мы просто верим в возможность новой жизни, а правды никто не знает, наверное. Всем нужна вера, она помогает преодолевать многое.

— Это правда, — вздохнув, согласилась Триана. — Если бы не Первая богиня, я могла бы никогда не встретить тебя. Помогла она или моя вера в чудо, уже неважно, главное, что теперь мы рядом.

Канстаэл обнял жену, закрыв крыльями от сильного ветра, который вдруг решил порезвиться на их острове, и вдруг предложил.

— А хочешь сотворить чудо сама? Мы же для этого прилетели, — дождался кивка Трианы и попросил. — Отпусти свой огонь снова, как делала это во время танца, помнишь?

Триана прижалась к мужу, позволив ему целовать себя так, что кровь снова закипала, а сознание уплывало, то плавясь, то взрываясь и собираясь снова, концентрируясь на новых и уже познанных в объятиях мужа ощущениях, но Канстаэл вдруг отстранился и попросил ее открыть глаза.

В последних лучах закатного солнца на пустынном острове, который состоял из подсохшей земли и камней, происходило невозможное с точки зрения нуррианки. Остров менялся, позволяя видеть таинство появления жизни. Густым ковром уже стелилась трава, а молодые кусты расправляли свернутые листья и уже благоухали распустившимися цветами, которые смотрелись восхитительно, мерцая в сгущающейся темноте.

— Как? Ты заранее посеял семена? Но почему они взошли именно сейчас и растут так быстро?

— Не буду говорить, что это дело рук высших сил, все объясняется довольно просто. Растения Оллунда, как и все живое, приспособлены к тому, чтобы не сгореть в его пламени. Оболочка семян настолько крепкая, что они могут ждать своего часа десятки лет даже в самом центре долины Огня. Но их жизненный цикл не может начаться без воздействия тепла, которое рождается душами оллундцев. Мы с тобой позволили прорасти тем семенам, что так долго томились в плену земли, из которой создан остров. И чем сильнее наши чувства, тем быстрее они набирают силу.

Канстаэл замолк, а Триана, наконец, решилась.

— Можно говорить о любви, но оказывается, ее возможно и показать. Значит, я не напрасно поверила в наш брак, хотя сегодня сомнения возникли. Прости, но я должна сказать. Трудно не понять, что нуррианка для тебя не идеал. Я не такая, к каким ты привык, не только внешне, еще слишком холодная… Канстаэл, сегодня я виделась с Кларине.

Оллундец перестал улыбаться, слушая Триану, и помрачнел, о чем говорил потухший свет его глаз. Он отпустил жену и сел на траву.

— Значит, она уже вернулась. Я очень виноват перед Кларине.

— Ты не сказал ей о том, что женился, — Триана опустилась рядом. — Боялся ее реакции и хотел скрыть?

— Нет, я не стал бы так поступать и хотел поговорить с ней. Но когда я прилетел с Нурриана, она улетела в другую галактику вместе с благотворительной миссией. А потом случилась твоя трансформация, я даже не думал о Кларине, совсем забыл узнать, вернулась она или нет. Но вина моя не в этом. Что ты знаешь, Триана?

— Вы дружили, она тебя любила, но без взаимности. А после ее спасения вы стали парой, расставшись несколько месяцев назад. Это если вкратце и без эмоций.

— Все верно. Я должен рассказать, что происходило, не хочу недопонимания. Кларине совершенно изменила нашу с Вилзэлом жизнь, когда появилась на базе. Она на всех смотрела свысока, не сближаясь ни с кем, и при этом умудрялась постоянно попадать в неприятности из-за своей чрезмерной даже по оллундским меркам доброты и стремлению к справедливости. Однажды, после того, как она одна защищала от нападок каким-то чудом оказавшихся на дикой территории ахзашцев гнезда фаяксов и едва не убила пару белокрылых, мы решили взять над ней шефство. Вилзэл и я выступили свидетелями о нападении на охраняемую законом огненную птицу в заповеднике, хотя и успели только к финалу той битвы. Яйца фаяксов очень дороги и молодые охотники за легкими деньгами решили заработать на их продаже. Решающим фактором в пользу версии о намерении именно разорить гнезда стало то, что ахзашцы пытались применять к нашей Кларине свои чары для нейтрализации. Да и не должны они были находиться на территории заповедника, если бы являлись обычными туристами. К счастью, мы подоспели вовремя, она была уже на грани, но еще боролась со своим телом. Думаю, не появись мы тогда, пострадали бы не только птицы, но и одна оллундка. Жители Ахзаша не отличаются добродетелью и у них свои представления о допустимом.

— Неужели они воспользовались бы тем, что Кларине оказалась под воздействием? — даже уже слышав о нравах «ангелов», Триана не была готова к подобному.

— Не будем об этом, — одной рукой обнял девушку Канстаэл. — В тот раз все закончилось хорошо. И после разбирательства мы с Вилзэлом стали единственными друзьями Кларине. Нам, конечно, было интересно, почему она избегает общения. И она честно призналась, что с детства поняла — основное ее достоинство, это женский пол. И все, когда смотрят на нее, видят лишь внешность, а не ее саму. Женщин-оллундок слишком мало и они редко добиваются чего-то, рано становясь женами и матерями, у них просто не остается шансов, хотя исключения все же имеются. Вот и наша подруга решила, что должна не только стать женой и матерью, но и кем-то, кто помогает другим. Разочаровавшись несколько раз в приятелях, Кларине перестала сближаться даже с теми, кто, я уверен, так как на базе все друг друга знают, имел в отношении нее самые серьезные намерения и не стал бы препятствовать ее карьере. Не знаю, почему она выбрала меня, но наша подруга вдруг решила, что влюблена. Я не чувствовал, что могу сделать ее счастливой, мой огонь всегда оставался спокойным, когда мы были вместе. Я честно сказал ей об этом, но она не поверила. Потом работа забрасывала меня на разные планеты, мы стали реже видеться, и я понадеялся, что все уладится. И все же, когда я узнал, что Кларине пропала, не смог остаться в стороне. Ее удалось спасти, хотя огонь в ослабленном теле почти угас к тому моменту. А еще я увидел надписи, которые она нанесла на руки… И я сдался, уступил своему чувству вины из-за того, что не смог уберечь нашу бедную добрую дикарку. Она же отправлялась помогать беженцам, когда попала в плен к пиратам, решившим пополнить партию рабов на той планете, где все произошло. И я решил вернуть Кларине смысл жизни, став ее частью. Мой огонь по-прежнему был тих, но постепенно здоровье возвращалось к моей подруге, она, как мне казалось, стала прежней. Я старался быть внимательным и ласковым, надеясь, что получив желаемое, Кларине поймет, что мы не можем быть вместе. Но шли годы, мы общались, когда оба оказывались на Оллунде, и она надеялась разделить со мной огонь. Так длилось до того момента, когда я решил, что уже достаточно обманывать ее и себя. Признаться, у меня была полная уверенность в том, что я вообще не способен полюбить и мое предназначение в служении на благо родного Оллунда и союза. Цель моей жизни спасать других, забывая о себе, так я думал до определенного момента. Кларине же мне снова не поверила, сказав, что будет ждать, а я просто решил оставить ее позади. Вот так все и было…

— Почему ты сказал, что виноват перед ней? Нельзя заставить себя полюбить.

— Я был слишком труслив для того, чтобы не давать ей надежду. Иногда, чтобы спасти кого-то, надо причинить боль. Но легко отдавать приказы, когда они не влияют на жизнь близких тебе существ, и совсем иное рвать по живому, сострадая. Возможно, объяснись я с Кларине сразу и откровенно, она уже была бы счастлива, а я не решился и дал ей надежду. Вот в чем моя вина.

Голос Канстаэла затих и лишь ветер, играющий среди зелени ожившего острова, шептал о чем-то цветам. Триана задумчиво гладила ладонью траву и думала о странностях судьбы. Она полюбила мужа именно за то, что он и есть такой — отзывающийся на чужую беду, берущий на себя ответственность за то, что происходит в жизни его близких. И разве может она винить Канстаэла за возникшую ситуацию, в которой были виноваты двое, а не один?!

— Не могу сказать, что Кларине была доброжелательна и мила, но когда я пытаюсь поставить себя на ее место… Если вдруг завтра ты посмотришь на меня иначе и скажешь, что мы чужие друг другу, а все, что было, ты сделал лишь для моего спасения, я не знаю… просто умру. Она еще хорошо держалась, но мне жаль Кларине, испытать такое очень больно. Вам надо встретиться и поговорить.

— Ты оправляешь меня у другой женщине? — глаза Канстаэла вновь засияли, выплеснув огонь, затмевающий уже горящие на небе звезды.

— Только для разговора. И не сегодня. Сейчас ты нужен мне самой, — Триана, попытавшаяся сначала говорить весело, перестала улыбаться и посмотрела на мужа так, чтобы он понял серьезность ее намерений. — Я больше не хочу расставаться. Даже если ты когда-нибудь остынешь ко мне, хочу напитаться твоим огнем так, чтобы мне хватило сил жить потом.

— Если такое случится, это будет значит лишь то, что я умер, — Канстаэл поднялся с земли и подхватил Триану, взмыв в воздух. — Смотри, разве я могу убить все это? Эту жизнь создали мы и она является нашим продолжением.

— Как дети?

— Да. И ты знаешь, почему я не могу пока тебя взять с собой. Тебе нужен Оллунд, а мне придется вскоре улететь очень далеко. Как только ты будешь готова, мы пройдем ритуал соединения с Огнем. И тогда… — Канстаэл на мгновение опустился снова на остров, чтобы развернуть Триану лицом к себе и взлететь снова, как того требовало его состояние. — Раньше мне казалось, что очень странно называть любимую женщину не по имени, а просто «жена». А теперь я понимаю, что это слово вмещает в себя все, что я чувствую. Ты нужна мне, как неотъемлемая часть меня самого — не как рука или нога, без них можно жить, и даже не крылья, что позволяют обрести свободу, которую может подарить лишь небо. Ты — огонь моей души, лишь теперь горящий в полную силу. Забрать тебя, значит, отобрать жизнь, которую невозможно разлюбить.

— Я хочу спуститься в долину сейчас, — неожиданно для мужчины заявила Триана. — Не надо больше ждать, у меня завершена трансформация и все должно пройти нормально. Не мучай меня ожиданием, а нас разлукой, Канстаэл. Я больше ни о чем не попрошу.

— Это может быть опасно, все происходит слишком быстро, — нахмурился оллундец. — И тебе не надо ни о чем просить, мое настоящее и будущее принадлежат тебе. Я попробую спуститься с тобой, но если вдруг почувствуешь что-то неприятное, скажи сразу.

Триана радостно кивнула, а муж, продолжая хмуриться, бережно опустил ее на поверхность уже изменившегося до неузнаваемости острова и сказал, что необходимо снять с себя все, от одежды до кольца. И, когда вдруг задрожавшая от волнения девушка была готова, Канстаэл вновь приблизился к жене, обнял, поцеловав, и распахнул крылья. Потребовался всего один взмах и вот уже горячие потоки воздуха подхватывают спускающуюся вниз пару, радостно кружась вокруг и осыпая искрами в вечном танце любви и жизни.

Долина Огня встретила гостей ласковым затишьем. И если сверху казалось, что пламя царствует здесь безраздельно, то теперь было заметно, что оно бушует далеко не везде. Канстаэл выбрал из участков, свободных от веселящегося огня, и поставил жену на землю, позволив ей оглядеться. Что удивительно, нуррианка ощущала босыми ногами каждую песчинку, которая делилась с ней своим теплом, но не обжигала.

— Я давно не был здесь и уже почти забыл это чувство соединения с живым огнем. Не бойся, он не причинит тебе вреда, если ты спокойно можешь здесь находиться. Самый опасный именно первый момент.

— Ты был здесь с кем-то? — ревность опять проснулась и вспомнились слова Кларине о ее полетах с Канстаэлом.

— Первый ритуал означает совершеннолетие и каждый из оллундцев проходит его в одиночестве, независимо от пола или возраста. Правда, это он не так эмоционально и приятно, как, говорят, в случае с парами. Мужчины после него получают право создавать семью, а огненные женщины могут породить новую жизнь лишь подвергшись воздействую изначального пламени, как те семена, которые проросли на нашем острове.

— А я тоже теперь огненная?

— Конечно, ты же прошла трансформацию. Без соединения с огнем у оллундцев не могут появиться дети, это так. Но даже неоднократное проведение ритуала не гарантирует успеха. Уверена, что хочешь сделать это именно сейчас?

Триана кивнула и сразу испуганно прижалась к мужу, когда совсем рядом взвились вверх несколько огромных рыже-красных языков пламени.

— Он на самом деле живой? Разве это не газ горит, как в саду Луниры? Не надо меня щадить, я хочу, чтобы мы больше никогда не разлучались, поэтому должна пройти ритуал.

Канстаэл улыбнулся. Именно так, как любила Триана — ласково и немного грустно, будто бы жалел о тех годах, которые провел без нее. Оллундец взял жену на руки и шагнул в пламя, сразу взвившееся, словно оно только и ждало своих жертв. Нуррианка зажмурилась, и уткнулась лицом в грудь мужа, вдруг осознав реальную опасность, но вскоре поняла, что не ощущает боли, которая должна была бы возникнуть. Триана обжигалась и не однажды, поэтому знала, чего ожидать.

— Открой глаза и свою душу, родная, — раздался голос Канстаэла. — В тебе живет часть этого огня, ты приняла его, став моей. Позволь живому пламени познакомиться со своей новой дочерью. Оно проникнет внутрь и будет защищать тебя, пока ты на Оллунде, согревать, если придется покинуть его, и придаст сил, когда ты будешь вынашивать наших детей. Им нужна будет мощь этой силы, что дарит планета.

Триана послушалась, доверившись тому, кого так неожиданно для себя полюбила. Она открыла глаза, изумленно замерев на долгие минуты в любовании той красотой, что окружала их с Канстаэлом. Огонь и самом деле был живым, ластясь и заигрывая, он приближался и ласково касался, меняя цвет со светло-желтого на оранжевый и обратно. Осмелев, Триана протянула руку и улыбнулась, когда огненный лепесток обвил запястье, совсем не обжигая, но передавая свою силу — бурную, опасную и уже ставшую такой же близкой и необходимой, как Канстаэл.

— Ты готова, моя жена, — произнес оллундец и крепко обнял Триану, прижав спиной к себе. — Раскинь руки и представь, что стала частью пламени. Почему-то мне кажется, что никогда еще инопланетные женщины не были столь близи к полному слиянию с сердцем огненной планеты. Ваша богиня сделала мне настоящий подарок, послав встречу с тобой. Кажется, я уже верю в ее существование.

И начался новый танец их любви, страстный и глубокий, жаркий и нежный, в котором кружились мужчина и женщина, растворяясь в своих чувствах и живом Огне Оллунда. Пламя многократно усиливало их эмоции, заставляя забывать о времени и всем, что существует вне огненного безумия. Опустошая и наполняя вновь, оно поднимало из глубин души все страхи, чтобы сжечь их, и сразу освобожденное место заполнялось любовью, разгорающейся все сильнее.

ГЛАВА 13

Новый день Триана и Канстаэл встретили на своем острове, успевшем превратиться в настоящий цветущий сад. Нежный ковер травы в самом центре летающего рая служил им постелью, а выросшие за ночь деревья уже плодоносили, напоминая о необходимости поддержания сил традиционным способом, маня сочными фруктами. Тень от одного из неизвестных пока нуррианке деревьев падала на лицо лежащего на боку оллундца, превращая его в маску таинственности, а Триана гладила волосы мужа, ощущая необыкновенный внутренний подъем и вместе с тем тревогу.

— Давай останемся здесь. Не хочу возвращаться в отель, ты опять куда-нибудь отправишься по делам, а я останусь одна. Или еще что-нибудь случится, — нуррианка вновь добралась до роговых отростков, но в этот раз не была остановлена мужем, зажмурившимся от удовольствия.

— Здесь пока нет условий, огонь души моей, — Канстаэл неожиданно для Трианы перевернулся, нависнув над ней. — Но я займусь этим сразу, как только немного освобожусь. Тебе надо выбрать лишь проект дома, остальное — моя забота. И не останавливайся.

Засмеявшись, Триана вновь погладила основание одного рога, затем второго, за что получила от мужа пылкую благодарность, результатом которой стали выросшие совсем рядом и сразу созревшие сладкие ягоды.

— А мы будем жить дикарями, как колонизаторы, — ответила нуррианка после того, как страсти улеглись. — Видишь, остров благодарит тебя за ту любовь, которую ты даришь мне.

— Я лишь возвращаю, — вновь потянулся к жене Канстаэл, когда вдруг сработало его устройство связи. — К сожалению, надо возвращаться. Пришли в себя раненые найунцы, которых мы доставили, и уже дают показания.

Триана расстроилась и, вздохнув, попробовала уговорить мужа не торопиться.

— Неужели, никто не может отправиться на станцию вместо тебя, Канстаэл?! Мы прошли ритуал, чтобы не расставаться, а ты уже спешишь меня покинуть.

— Это не так, родная, — уверенно ответил Канстаэл, но его горячие губы, приникшие к коже Трианы, словно просили прощения. — Надолго я больше тебя не оставлю, но работа, есть работа. Обещаю, в долгие полеты мы с этого дня будем отправляться только вместе. А сейчас нам надо лететь в отель, ты останешься, чтобы немного отдохнуть, а я сменю Шанира, который дежурит всегда, когда я покидаю корабль. Помнишь моего помощника? Именно он заботился о тебе, счастье мое, по пути с Нурриана. А чтобы ты не тратила время впустую, Вилзэл сегодня будет обучать тебя управлять шаттлом. Надо и тебе становиться летающей, не против?

Триана обняла мужа за шею и заглянула ему глаза, теперь и она видела немного иначе — обычное изображение становилось многомерным, будто бы выпуклым, а еще визуально легко определялся уровень температуры. И сейчас Нуррианка видела, что Канстаэл на грани закипания, настолько, что не могла не задержать его на острове еще на немного. И цветущих растений стало еще больше, когда они все-таки покинули свой рай.

Сил было много, словно огонь, который теперь стал частью Трианы, служил источником энергии, а бессонная ночь, полная безумия любви, совсем не сказывалась на состоянии нуррианки. Подумав немного, девушка или уже молодая женщина, принялась за учебу, просматривая среди материалов те, которые относились к шаттлам, чтобы Вилзэлу не потребовалось давать ей долгих пояснений. План был прост — быстро освоить управление и вернуться в номер, чтобы ни на минуту не опоздать к возвращению Канстаэла, ведь он обещал, что отлучился ненадолго.

Кольцо, которое Канстаэл назвал символом их брака, оказалось еще и весьма удобным средством связи. Триана уже начала осваивать некоторые функции, но вдруг появившееся перед лицом изображение мужа Луниры, стало неожиданностью.

— Жарких часов! Я жду тебя на третьем уровне, будем осваиваться в небе, — подмигнуло лицо Вилзэла и растаяло.

Триана еще несколько мгновений молча смотрела на свое кольцо, но потом, спохватившись, переоделась в удобный теплый комбинезон, что теперь для нее стало важным, и почти бегом направилась на стартовую площадку.

— Рада видеть тебя, Вилзэл. Не работаешь? Лунира — счастливица.

Оллундец рассмеялся, показывая девушке на шаттл традиционного красного цвета.

— Смешная ты. Я сегодня свободен, а вот моя жена занята почти постоянно. Только и встречаемся, когда вечером прилетаем на остров. Но я понимаю тебя, в первые месяцы брака мы тоже не могли и дня друг без друга провести, что было не очень удобно, учитывая мою прежнюю работу. Иногда я чувствовал, что физически не могу существовать без Луниры, однажды пришлось прерывать один важный вылет… В итоге поменял сферу деятельности. Мы не сразу решились на ритуал, а я не мог работать, теряя сознание от боли, вот и перестал быть пилотом, переквалифицировавшись в инструктора.

— Ты учишь пилотировать космические корабли? — глаза Трианы загорелись восторгом.

— Только оллундские. Научишься управлять шаттлом, сможешь и кораблем, когда подучишься. Сейчас я покажу, — Вилзэл сел на одно из двух кресел и положил руки на сферу, будто бы живую и переливающуюся, конечно же, жидким пламенем, заключенным внутри. — Оболочка для всех устройств на Оллунде не так уж важна, это может быть такой шаттл или корабль командующего, способный без посадки посетить несколько галактик, главное то, что внутри — нейросеть. Она самообучающаяся и в основе лежит изначальный Огонь, который теперь есть и в тебе. Именно поэтому до ритуала было учить просто бесполезно, ты бы не смогла быть идентифицирована, а значит, не получили бы и право доступа к управлению.

Вилзэл немного надавил на сферу и произнес вслух команду на взлет, но потом пояснил, что обычно отдаются только мыслеприказы, а сейчас демонстрация. Все оказалось не очень сложно и единственной проблемой для Трианы в управлении было не слишком резко менять курс. Маленький корабль слишком быстро и точно выполнял указания, а к подобному нуррианка просто не привыкла.

После нескольких часов полета и отработки навыков Вилзэл снова взял управление на себя, заметив, что его ученица утомилась.

— Для первого раза достаточно, дальше будет легче и быстрее, поверь. Ты неплохо справилась, молодец, Триана.

Девушка откинулась на высокую спинку кресла и блаженно прикрыла глаза, наконец-то позволив себе расслабиться.

— Никогда не думала, что контролировать свои мысли настолько сложно. А что значит «самообучающаяся»? Система потом без моего участия будет управлять? Было бы отлично.

— Нет, — рассмеялся оллундец. — Это значит, что нейросеть учится общаться с пилотом. И старается она учитывать лишь то, что касается непосредственно управления, игнорируя случайные мысли и так далее. Каждая создана с конкретной целью и обучение происходит в рамках изначальной задачи. Она изолированная, не связанная с планетой, поэтому извне вмешательства быть не может, как и передачи, все сведения система получает только от тех, с кем входит в контакт, и запоминает, но не передает другому пилоту. На космических кораблях, разумеется, самые сложные и развитые, это искусственный интеллект с живым наполнением, если так можно сказать.

— Подожди… — Триана задумалась. — А энергией, случайно, не она же обеспечивает корабль? Мне уже знакома эта сила.

— Все верно, но технология доступна только нам, как и сведения о ней. Постарайся обходить эту тему с любым, в ком не изначального Огня, если вдруг зайдет разговор.

Вернувшись в отель, Триана тепло распрощалась с Вилзэлом и опять бегом направилась в их с Канстаэлом номер, чтобы сразу быть подхваченной мужем на руки, как только переступила порог.

— Я так и знала, что ты уже вернулся. Просто почувствовала твой жар.

— У меня не очень хорошие новости, — прикоснувшись губами ко лбу Трианы, вдруг очень серьезным тоном произнес Канстаэл. — Твоя сестра у тех, кто напал на корабль найунцев.

— Ты уже знаешь, кто это? — тревогу Триана и не пыталась скрыть.

— Напали ахзашцы, послав сигнал бедствия. Они подчинили себе всех, у кого не было иммунитета, остальных… Тебе лучше не знать. Думаю, твоя сестра сейчас там, куда планировал отправить ее отец, если, конечно, не приглянулась кому-то из белокрылых. Для того, чтобы узнать, кто из них повинен в нападениях, мне придется отправиться на Тариниус. Невольников доставили туда, я даже не сомневаюсь, а переговоры с силами Союза вести пираты не станут. Только явившись на их планету лично, я смогу узнать о личностях тех, кто поставлял живой товар в последнее время.

— Бедная Минира… А как же спаслись те, которых вы обнаружили? Может, и она тоже в одной из таких капсул?

— Лучше бы ей оказаться на Тариниусе, извини Триана, но это жестокая правда. Найунцев сгрузили как мусор в капсулу, чтобы просто убрать их тела с захваченного корабля. Даже учитывая их живучесть и способность к регенерации, трудно было предположить, что раненые не умрут в скором времени без помощи и пищи. Если бы мы не обнаружили их при инспектировании, то уже через несколько суток в капсуле не было бы никого живого.

— Когда мы отправляемся?

Канстаэл удивленно посмотрел на жену, но Триана не отвела взгляд, больше не собираясь расставаться с любимым.

— Это не развлекательная поездка, ты понимаешь? Но я раздумывал над тем, как опознать твою сестру среди многих, я в этом уверен, нуррианок, которых у пиратов много. Вряд ли их продают под настоящими именами, а я никогда не видел Миниру и времени на то, чтобы отправляться на Нурриан для запроса ее идентификационных данных, нет. Впервые жалею, что ваша планета расположена настолько далеко от Оллунда, обычное сообщение ожидать тоже слишком долго, а счет может идти на дни. В скором времени состоится открытие торгового сезона, а после продажи шансы найти твою сестру уменьшатся почти до нуля. Покупатели не оставляют своих данных, да и это, как правило, представители тех планет, которые не входят в Союз, а требовать освобождения рабыни у законного владельца просто бесполезно. И даже продать ее нам заставить его нельзя.

— Значит, решено и ты не можешь улететь без меня! Когда?

— Сегодня.

Сборы не заняли много времени, Триана попрощалась с Лунирой, отправила сообщение своему доктору с копией дневника и уведомлением о том, что может пропустить плановый осмотр. А Канстаэл отправился поговорить с Кларине, решив больше не откладывать, тем более, что оставшееся до старта время, позволяло это сделать.

Вернулся он хмурым и нежно обнял жену, вздохнув и вдруг закружив.

— Я рад, что мы поговорили, хотя не сразу нашел нужные слова. Кларине не хотела ничего понимать, но изменила свое мнение, когда узнала о том, что мы прошли ритуал. И еще попросила у тебя прощения за свое поведение, очень удивившись тому, что именно ты отправила меня к ней. Она вела себя совершенно неподобающим для оллундки образом, как сама же и призналась.

— Почему же ты выглядишь несчастным? — Триана теперь тонко чувствовала любое изменение в душевном состоянии мужа.

— Прошлого не изменить и те годы, что я не решался, потеряны для Кларине. Хотя я почувствовал, что будто бы избавился от тяжелого груза, рассказав ей все откровенно о своих чувствах и к ней, и к тебе. Она сказала, что не понимает моей любви к нуррианке, но если Огонь Оллунда принял наше чувство, не спалив до тла иноплатеняку, значит, и она не имеет права вмешиваться.

— Может, теперь Кларине опустит прошлое и позволит кому-то занять твое место в ее голове и сердце. Желающих, я уверена, будет много, — в который раз ощутила укол ревности Триана, но сразу переключилась на более важные проблемы. — Как долго нам лететь до Тариниуса?

— Двое оллундских суток. Да, совсем забыл, среди найунцев, которых мы обнаружили в той капсуле, был ее муж. Он подал официальный запрос на поиск жены, поэтому наш визит на Тариниус будет официальным и ты будешь под охраной объединенной армии, что совсем не плохо, хотя я оправился бы туда и в частном порядке.

— Муж?! Так это прекрасно! Минира будет рада узнать это, когда мы ее найдем, — улыбнулась Триана.

— «Когда», а не «если». Ты всегда вершишь только в лучшее? — огненные глаза Канстаэла приблизились к зеленым нуррианки.

— После того, как встретила тебя, да! — вспыхнули они ответным пламенем, а Триана улыбнулась мужу, одарив его светом своей счастливой души.

На космодром Канстаэл всегда летал на шаттле, что объяснялось требованиями безопасности. Даже самая лучшая реакция не гарантирует отсутствие столкновений, в отличие от той системы, которая отслеживала передвижения механических летающих объектов. Усаживаясь в полупрозрачный штатный корабельный шаттл, Триана попросила мужа.

— Можно я поведу? Вилзэл говорил, что у меня получается.

— Если хочешь, но я бы предпочел автопилот, чтобы побыть хоть немного вдвоем. Ты же сосредоточишься на управлении и перестанешь во так смотреть на меня.

Триана рассмеялась, отчего ее глаза выплеснули новую порцию зеленого огня, и согласилась, хотя очень хотела попробовать себя в роли пилота уже на другом, еще не подстроившимся под нее шаттле. Время полета до космодрома пролетело почти незаметно, Канстаэл, обняв устроившуюся на его плече жену, решил рассказать ей о предках, чего так и не успел сделать раньше.

— Эвакуация с Земли происходила в срочном режиме, до столкновения с кометой оставалось несколько суток и у людей просто не оставалось выбора. Конечно, были среди них и те, кто верил в благополучный исход, но расчеты говорили об ином. После того, как было объявлено вознаграждение, ахзашцы тоже решили принять участие и даже заявили о нескольких планетах в одной с ними галактике, пригодных для переселения. Мы же знали об одном Нурриане и выслали не только несколько транспортных кораблей, но и флагман объединенной армии. Платежеспособное население, включая и тех, кто стоял у власти, воспользовались предложением белокрылых, доверяя им больше, чем демонам, как нас называли люди. И только те, кому не хватило места или средств на ахзашский кораблях, отправились с нами.

— Значит, где-то еще есть люди?! А почему на Нурриане я никогда не слышала об этом?

— Не только ты, но и никто из членов Союза, точно не знает о судьбе тех, кто поверил «ангелам». Те отвечают, что обеспечивали лишь доставку, а остальное не их забота. Если переселенцы не выходят на связь или погибли на тех планетах, которые сами и выбрали, то они ни при чем. Правда, было предпринято несколько попыток найти людей, но уже через много лет после переселения, а обнаруженные следы говорили о том, что большинство из них оказались совсем в иных местах, конечно, пригодных для жизни, но далеко не в качестве основного населения. Они стали рабами или, хуже того, пищей для тех, кто оплатил ахзашцам поставку подобного товара.

Триана ужаснулась, представив себя на месте тех жителей Земли.

— Но почему их не спасли, а ахзашцев не осудили?! Неужели, никто не ответил за это?!

Рука Канстаэла успокаивающе погладила плечо нуррианки.

— Исполнителей трудно было найти, и времени прошло много, и белокрылые не выдавали своих. Они не являются членами Союза и объявлять войну ради людей, которые на тот момент тоже не входили в него, никто не стал. Более того, многие обвинения так и не были доказаны.

— Все равно, это чудовищно! И как только наше правительство разрешает ахзашцам посещать Нурриан?!

— С тех пор сменилось много поколений, исторические события исказились, надо сказать, не без помощи самих ахзашцев. А сотрудничество с ними выгодно, вот и… Да и на самом Нурриане освоение шло не слишком-то гладко. Планета была населена странными созданиями, почти не выходящими на поверхность. Они чем-то напоминали землян и вместе с тем нас — оллундцев. Доставив людей и необходимое для жизни земное оборудование, мы убедились в том, что они в безопасности, и на некоторое время оставили переселенцев, предоставив им свободу в построении новой цивилизации. А когда вернулись, трагедия уже случилась. Но, мы уже на месте, а ты слишком впечатлительная, продолжу потом. Успокойся, родная, это было давно и те люди уже отмучились.

ГЛАВА 14

Оставшись в каюте одна, когда Канстаэл покинул ее, оправившись заниматься делами, Триана решила все-таки узнать, что за трагедия произошла на Нурриане.

Ситуация с переселенцами не опускала ее и пришлось довольствоваться сухими фразами официальной хроники, а не интересными рассказами в исполнении мужа. Но и эти, бесстрастно фиксирующие события, предложения, рисовали картину в воображении Трианы слишком яркой и реалистичной.

Первые годы колонизации Нурриана люди могли назвать даже успешными. Среди переселенцев были представители самых разных профессий, привыкших работать ради блага своих семей в любых условиях. Благодаря этому довольно быстро осваивались территории и были обнаружены ресурсы, необходимые землянам для формирования комфортной среды пребывания.

Руководство постепенно легло на плечи женщин, мужья которых берегли свои семьи, не рискуя отправлять жен в длительные и опасные экспедиции. Местные разумные обитатели каким-то образом избегали контактов, уйдя глубже от поверхности, и не доставляли каких-либо неудобств новым жителям планеты. И такое положение вещей вполне устраивало бывших землян, уже начавших строительство новых городов.

Беда пришла именно тогда, когда переселенцы уже решили, что нашли свой новый дом и все их в нем принадлежит исключительно им, даже несмотря на наличие призрачных соседей, о которых было известно, но никто не видел. В одном из подгорных поселений, где добывались необходимые для энергетики и других человеческих нужд ископаемые, состоялся тот самый первый контакт. Правительство получило сообщение, в котором говорилось, что подземные жители в категоричной форме запретили глубокие разработки недр, угрожающие разрушением их городов, в противном случае людям была обещана гибель. Переговоры вести они не захотели, ограничившись ультиматумом. На некоторое время работы были остановлены, но впоследствии, когда необходимость вынудила людей искать новые источники энергии, возобновились в самом богатом месторождении.

Больше предупреждений не было. Следующее и последнее послание сообщало о том, что среди людей началась эпидемия. Зараженные изменялись под воздействием неизвестной болезни и умирали в муках, причем, инфекционного агента и метод передачи установить не удалось, слишком быстро протекало заболевание.

Хроники не сохранили описания того, каким образом было принято решение, зафиксировав лишь сам факт. Женщины, почти полностью составлявшие руководство новой колонии, постановили уничтожить опасность самым радикальным методом. То поселение подверглось атаке, похоронившей в горных туннелях огромное количество мужчин. Матери и жены наверняка оплакивали своих детей и мужей, но жизнь должна была продолжаться, а над местом катастрофы был дополнительно установлен защитный купол, призванный предотвратить дальнейшее распространении инфекции. Иными словами, для того, чтобы никто не смог спастись.

Триана сама не заметила, как из глаз покатились слезы, ощутив лишь еще большую боль, чем та, которая мучила изнури, на своих щеках. Теперь холодная влага была ей так же чужда, как и любому оллундцу. Именно в этот момент и вернулся Канстаэл, сев рядом и обняв.

— Мы спасем ее, пламя моей жизни. Не плачь, это причиняет боль и мне, я же вынужден вытирать твои слезы.

Триана укрылась на широкой груди мужа от того кошмара, который уже нарисовало ее воображение — муки людей, заточенных в каменных мешках, без пищи, воды и, возможно, воздуха. Но вдруг представила, что испытала бы она сама, окажись среди обреченных на гибель ее Канстаэл. Разве можно было бы с этим жить?

— Я так боюсь тебя потерять, — всхлипнула она.

— Что случилось? Я думал, ты переживаешь о сестре, — оллундец погладил жену по волосам и поцеловал.

— Читала о том, что случилось на Нурриане. Как они могли так жестоко поступить?!

— Ради того, чтобы выжить. У каждого поступка есть объяснение, а это универсальное. Пираты тоже объясняют многое из сотворенного ими подобным образом.

— Но можно было установить карантин и сделать что-то еще.

— Еще вчера ты требовала справедливости для ахзашцев, а сегодня узнала о том, за что расплачиваются женщины Нурриана. Все еще считаешь, что любое преступление должно повлечь наказание?

Триана подняла голову и с недоумением посмотрела заплаканными глазами на мужа.

— Но я не совершала этого, как и мои сестры! Почему на Нурриане так обращаются с теми, кто виноват лишь в том, что родился не мужчиной?! И почему, если выжили именно виновные?

— Видимо, ты не дочитала, жизнь моя. Подземные жители не оставили умирать тех, кого заживо похоронили люди, и многие из мужчин были ими спасены. Прошли долгие годы, прежде чем они и их потомки от союзов с коренными жительницами Нурриана вышли на поверхность. Как гласят записи тех времен, они уже не были прежними, получив, как ты от меня, симбионтов от своих новых жен. Это не был живой Огонь, они другие, но, видимо, принцип тот же, и новому поколению удалось вернуть себе власть, уничтожив уже постаревших и успевших расслабиться правительниц. С тех пор на Нурриане с женщинами обращаются именно так, как сейчас, не допуская ни малейшей возможности возвращения их к власти.

— А подземные жители?

— Они больше не покидали своих городов, оставив поверхность людям, тем более, что среди вас живут и их потомки. Многое забылось, но их вера в богов Нурриана осталась с людьми навсегда. И праздник Первой богини тому пример. Возможно, ты смогла принять мой огонь именно потому, что в тебе есть нечто, что передали подземные предки.

Триана задумалась и это немного отвлекло от привидевшихся ужасов, слезы высохли или их стер заботливый Канстаэл, она не заметила, очнувшись лишь через некоторое время.

— Как-то это все странно. Почему подземные жители, сами же и решившие уничтожить угрожающих их образу жизни людей, потом спасли погребенных заживо?

— До настоящего времени ученые, изучающие историю, спорят на эту тему. Но я склоняюсь к версии найунцев, все и всегда исследующих. Они полагают, что первые смерти, из-за которых и сложилось впечатление о начинающейся эпидемии, вовсе не были результатом инфекционного заболевания. Просто люди не были готовы к тому, что с ними случилось, и нашли более понятное для себя объяснение.

— И что же это было?

— Симбионты. Ты уже знаешь, что они способны вызвать гибель организма нового носителя. Нурриан, насколько я знаю, похож на Землю, но в то же время он живой, как и Оллунд. И планета защищает своих детей, подарив им то средство, которым располагает. Но эта версия, как и другие, не имеет таких доказательств, которые устроили бы всех, — Канстаэл усадил жену к себе на колени и укрыл крыльями, чтобы она чувствовала себя защищенной ото всех бед.

— Никогда не слышала о каких-то особенностях, отличающих нас от прежних людей, прибывших с Земли. Оллундцы не боятся пламени, а мы обычные. Чем же тогда были полезны те симбионты?

— Есть версия, что они активировали адаптационные механизмы. Подземные жители могли столкнуться с самыми разными условиями в глубине, для них это была жизненная необходимость, а люди, пережившие трансформацию стали гораздо выносливее. Вполне может быть, именно поэтому среди нуррианок многие могут пережить слияние с Огнем Оллунда, в отличие от представителей других рас.

— Мне нравится эта версия, — улыбнулась Триана. — А почему они решили жить под землей, если легко адаптировались?

— Этим вопросом найунцы задаются до настоящего момента, так что, и я не могу тебе ответить. Ты ужинала, радость моего огня? Значит, ложимся спать, уже завтра мы прибудем на Тариниус, надо набраться сил.

Но заснуть им удалось не сразу. Несмотря на все переживания, а может, и благодаря им, Триана не могла уснуть, не получив в полной мере того огня, которым мог одарить ее муж. Она сама становилась пламенем, расплавляясь в жарких объятиях, и разжигала страсть, выплескивающуюся из горящих глаз Канстаэла. Это были самые долгие и приятные часы полета, после которых Триана чувствовала себя самой счастливой из всех женщин обеих планет — Нурриана и Оллунда.

— Спи, жизнь моего огня, — поцеловав уже засыпающую жену, прошептал Канстаэл и погладил ставшую светло-коричневой кожу нуррианки. — Моя единственная любовь и смысл жизни. Почему мне все время кажется, что ты скоро покинешь меня? Наверное, ты подарила слишком много бесчувственному солдату и я стал боязлив, наконец, получив то, что страшно потерять.

Триана не слышала этих слов, во сне вернувшись в далекие времена освоения Нурриана, она вновь переживала гибель первых поселенцев и видела подземных жителей. В ее видениях они были бледнокожими как найунцы, но сильными и высокими как оллундцы. И Триана прижималась к мужу, спасаясь от осыпающейся породы и лишь от его поцелуев получая необходимый воздух. Все переплелось в том сне, прошлое, настоящее и будущее, явившись к ней в образе тянущего неественно длинные руки ахзашца со страшным оскалом и следами крови на безупречно красивом лице.

— Тихо. Это всего лишь сон, — Канстаэл вновь обнял Триану, убаюкивая ее после того, как она закричала, проснувшись.

— Пожалуйста, пообещай, Кастаэл. Пообещай, что не позволишь никому меня забрать и вернешь на Оллунд. Пожалуйста, что бы ни случилось!

— Клянусь, родная. Мы вернемся на Оллунд вместе, чего бы мне это ни стоило. Ничего не бойся, я рядом.

Даже чувствуя, что их связь с Трианой становится все глубже, Канстаэл боялся поверить в то, что действительно любим. Юная нуррианка никогда не говорила ему подобном, ограничиваясь другими словами, лишь косвенно свидетельствующими о ее чувствах. И теперь оллундец полагал, что предчувствия — это его собственные страхи, а не их общее ощущение приближающейся беды, разделяемое супругами как и огонь.

Оказавшись на орбите Тариниуса, боевой корабль оллундцев передал сообщение о посадке с официальной миссией. Несмотря на то, что пираты не признавали ни чьих законов, с объединенной армией в открытый конфликт они предпочитали не вступать, позволяя иногда подобные визиты. Пара задержанных преступников, недостаточно ловких и влиятельных, чтобы избежать встречи с представителями союза, это не самые большие неудобства для ведущих дела почти со всеми разумными расами ближайших галактик и планирующих расширять свое влияние и дальше пиратов.

— Сначала мы отправимся на рынок невольников, чтобы найти Миниру. Торговый сезон открывается только завтра, так что, шансы на то, что она еще здесь, хорошие. Я буду рядом, но с нами отправятся еще четверо солдат, которые будут охранять именно тебя, что бы ни случилось. Постарайся не вступать ни с кем в контакты, переговоры, это моя работа. И ничего не бойся, похищать покупателей здесь не принято, обычно нападения происходят уже в космосе.

Триана слушала, кивала и пыталась забыть о том сне, который постоянно вспоминался.

— Ахзашцы нам могут встретиться?

Канстаэл удивился вопросу, но ничем не продемонстрировал этого, ответив максимально подробно.

— Вполне вероятно. Не думаю, что попытаются воздействовать на нуррианку, сопровождаемую оллундцами, но если ощутишь внезапную симпатию к кому-то из белокрылых, приложи руку с кольцом к сердцу, я получу сигнал и уведу тебя. К сожалению, иного способа избежать действия ахзашских чар, кроме как изоляция, не существует. Иммунитет иногда вырабатывается, но для этого должны совпасть несколько факторов… Готова?

Вопреки представлениям Трианы о планете пиратов, Тариниус оказался совсем не мрачным и страшным. Космодром был большим и функционировал как огромный и слаженный механизм, обеспечивая посадку и взлет большого количества самых разнообразных по форме и размеру кораблей. Невольничий рынок, на который оллундцы отправились на своем шаттле несколько большего размера, чем привыкла Триана, оказался целым городом, с высокими зданиями, твердо стоящими на земле и теряющимися где-то в облачной вышине.

— Сектора здесь разделены по схожим видам и расам, так удобнее, — пояснял Канстаэл. — Нам нужен западный.

— Там торгуют нуррианами? — уже представив, сколько рабов может быть размещено только в одном из зданий, почти всхлипнув, поинтересовалась Триана.

— Не только. Достаточно много рас имеют схожие характеристики. Я слышал даже о состоявшихся здесь сделках с участием оллундцев. Но сейчас мы здесь не для того, чтобы помогать всем, это просто невозможно, мы должны найти твою сестру.

Оставив шаттл на крыше одного из зданий, «покупатели» спустились на административный этаж, чтобы уточнить, где размещен необходимый им «товар». Никто из торговцев не питал иллюзий по поводу истинной цели визита оллундцев, но те всегда давали хорошую цену и покупали даже негодных рабов не торгуясь, поэтому для сопровождения выделили лучших консультантов.

Увидев средства передвижения, на которых передвигались сотрудники рынка, Триана испуганно прижалась к мужу.

— Это редулики, не бойся, они абсолютно мирные, — погладил по спине жену Канстаэл, поняв, чего та испугалась.

Возвышающиеся над оллундцами огромные пауки яркой пятнистой окраски, сочетающей в себе все оттенки красного, разбавленного черным, передвигались почти бесшумно на слохматых двухметровых лапах.

— А выглядят угрожающе. Зачем ездить на них?

— Представляешь, сколько приходится ходить этим консультантам?! А редулики имеют плавный ход и уже знают расположение всех помещений, можно разговаривать с клиентом, не отвлекаясь на дорогу, лишь дав указание, куда везти.

— Они разумные?!

— Да. И совершенно мирные, полностью отрицающие насилие. Мы тоже не считаем себя агрессивной расой, но редулики… — рассказывал Канстаэл, пока они следовали за одним из пауков. — Даже защищаться не могут, считая, что все испытания можно перенести, а убийство, это такой грех, который ведет к вымиранию. Они тоже рабы, хотя к ним относятся несколько лучше, чем ко многим, зная, что никакой опасности редулики не представляют.

Триана вдруг поймала на себе темный взгляд одного из восьми паучьих глаз и неожиданно разглядела в нем сочувствие. Это поразило ее: раб искренне сострадает нуррианке, приняв за одну из тех, кого продают, хотя должен был бы жаловаться на свою судьбу, а к остальным уже стать равнодушным?!

ГЛАВА 15

Молчание, сопровождавшее дальнейший пусть среди серых с фиолетовым стен, начало тяготить Триану, а беспокойство все усиливалось, заставляя нервно прижиматься к Канстаэлу. Командующий шел уверенно, будто бы бывал на рынке невольников часто, что напомнило Триане об одном из разговоров с Лунирой, и только периодически вспыхивающий огонь в его глазах выдавал волнение оллундца..

— Ты выкупал здесь рабынь-нуррианок? — спросила она у мужа.

— Бывало такое, — не стал отрицать Канстаэл. — Слишком много землян и жителей Нурриана погибло, доверившись нам и Огню. Их уже не вернуть, но спасти тех, кто еще жив и потерял свободу, можно.

— Давай, купим кого-нибудь и вот того редулика тоже. Он разговаривает?

Канстаэл нахмурился, зная, что его ответ не понравится жене.

— Не в этот раз, родная. Находясь здесь с официальным визитом, мы не может совершать покупок. Подобное действие означало бы одобрение союзом рабства, а это не так. Относительно редуликов… Они общаются между собой, но нам их речь чужда, а вот Юни они прекрасно понимают, хотя и не могут воспроизвести.

— А как же Минира?! Ее мы тоже не сможем выкупить? Вряд ли здесь принято отдавать рабов бесплатно.

— Это другой случай. За ней мы прибыли по поручению законного представителя и имеем право на любые действия, направленные на освобождение Миниры. Конечно, конфликты не входят в мои планы и мы просто выкупим ее. Ты слишком взволнована, Триана. Побудь здесь, пока я попытаюсь как можно яснее обозначить цель нашего визита консультантам. Надеюсь, нам не придется смотреть всех девушек и женщин, которые сейчас готовятся к продаже.

Канстаэл отошел на несколько шагов, поскольку они уже остановились в небольшом зале, на каждой стене которого располагались по несколько закрытых дверей в дополнение к трем прилегающим коридорам. И сразу рядом с Трианой замерли четверо оллундцев, сопровождавших их.

Продавцы, спешившись, вступили в очень активное обсуждение требований клиента, а тот самый редулик, что ранее обратил на себя внимание Трианы, вновь посмотрел на нее. Уже не опасаясь его так, как в первый момент, нуррианка приблизилась к удивительному созданию и даже протянула руку, спросив разрешения. Редулик, как ей показалось, кивнул, и девушка погладила оказавшуюся теплой и мягкой лапу, а затем дотронулась до туловища, вздрогнув, когда к ней склонилась огромная голова.

— Ло… У… Ка, — треща и посвистывая, произнес редулик несколько звуков, почти узнаваемых для нуррианки.

— Ты что-то говоришь? Я не понимаю, — Триана приблизилась вплотную и погладила паука.

— Ло… У… Ка. Ги… — и снова полный сочувствия взгляд больших влажных глаз.

— Миленький, я все равно не понимаю. Ты хочешь есть?

Внезапно Триана ощутила холод, от которого пробивала неприятная дрожь. И сразу же за ее спиной раздались слова.

— Госпожа решила приобрести себе эту безмозглую зверюшку, которая даже общаться не может?!

— Настоящие звери те, кто торгует разумными, — зло бросила Триана, подумав, что разговаривает с одним из консультантов, но обернувшись, застыла, поняв свою ошибку.

Рядом стояли двое — крепкая, с развитой как у мужчин мускулатурой ахзашка, почему-то с красными, собранными в переброшенный на грудь роскошный хвост, волосами и Наэлиен, ухмыляющийся, но без следов крови на лице, как было во сне Трианы.

— Какая редкость, смелая нуррианка, — улыбнулась ахзашка. — Думаю, нам повезло на этот раз.

— О, да, — тоже расплылся в довольной улыбке «ангел». — И я безумно рад нашей новой встрече. А ты, Триана?

— Нет! И жалею о прошлых. Уходи и забудь обо всем, как уже сделала я. Ты мне не нужен!

Двое оллундцев вышли вперед, загородив собой Триану, и один произнес, получив по поводу ахзашцев особые указания от Канстаэла.

— Госпожа больше не желает беседовать.

Ахззашец поднял вверх руки, а затем ответил, не переставая улыбаться и делая шаг назад.

— Не буду беспокоить жену командующего, мне неприятности не нужны.

Наэлиен обхватил за талию свою спутницу и взмыл вверх, взмахнув мгновенно раскрывшимися крыльями. Эти двое просто перепрыгнули стоящих перед ними оллундцев и опустились уже за спиной Трианы.

— Ты все правильно сделала, — произнес Наэлиен, явно обращаясь к нуррианке, после чего на самом деле покинул место их неожиданной встречи.

К Триане уже приближался Канстаэл, с тревогой заглядывая ей в глаза.

— Что с тобой? Почувствовала воздействие, тебя потянуло к нему?

— Нет, — Триана без стеснения прижалась к мужу, обхватив его руками. — Согрей меня. Я должна была рассказать, но не хотела…

— Все потом, ничего не случилось. Сейчас нам надо закончить дело, из-за которого мы здесь. Есть несколько девушек, которых привезли ахзашцы, именно те, что сейчас ушли. Нам покажут подходящих по возрасту нуррианок, идем.

Процессия из оллундцев и местных торговых представителей направилась к одной из дверей, но внезапно перед ними возник редулик. Огромный паук лег, загородив своим телом вход и пытаясь опять что-то сказать.

— Ло… Ка…

— С дороги! Совсем страх потеряли! — прикрикнул на издающего странные и не свойственные его виду звуки редулика один из консультантов, а после нажал на что-то у себя на руке, заставив паука дернуться, зашипеть и результате все же отползти немного в сторону.

— Не надо, потом мы заберем и его, — успокаивая, обнял жену Канстаэл. — Очень нетипичное поведение для редуликов, что бы это могло…

Командующий не успел договорить, дверь поднялась вверх, обнаружив небольшое помещение, внутри которого находилась одна девушка. Триана вскрикнула и бросилась к сестре, которую сразу же узнала, несмотря на непривычную одежду и странный рисунок, нанесенный на кожу Миниры.

Все произошло за считанные секунды. Едва нуррианка оказалась внутри, за ней бросился редулик, пытаясь схватить Триану передними лапами. Но вытащить не успел, за его спиной дверь резко опустилась и вся комната завибрировала, отчего и Триана, и Минира потеряли равновесие, настолько сильным и резким оказалось движение. Обеих девушек поддержал лапами редулик, опустившийся на брюхо и прижавший к себе не успевших ничего понять, но испугавшихся сестер.

— Ловушка! Вот что ты говорил! — запоздало поняла, какое слово пытался воспроизвести паук. — Неужели, Канстаэл не сможет нас достать?!

Триана пыталась докричаться до мужа, но кольцо хранило холодное молчание, связи не было, как и звуков с той стороны двери.

— Мы в капсуле, — наконец, подала голос Минира. — А я еще удивлялась, почему меня поселили одну и в таком же помещении, как то, в котором доставляли на Тариниус. Неужели, снова куда-то повезут… Кажется, перестало трясти, значит, мы уже на корабле.

— Это все он… Какая я дура! Надо было рассказать Канстаэлу о той встрече и нашем договоре. Но он обязательно нас найдет!

— Канстаэл? Это твой муж? А как ты меня нашла, Триана? — старшая сестра не могла поверить, что встретила родного человека, уже попрощавшись с прошлым.

Редулик разжал лапы, до этого ограничивающие свободу девушек, но сестры не спешили покинуть убежище. Триана благодарно погладила своего спасителя и ответила Минире.

— Да, я стала женой оллундца и счастлива с ним. Была до всего этого. Твой муж жив, он и рассказал, что на вас напали ахзашцы. Мой муж — командующий объединенной армией союза, он не сомневался, что захваченных рабов надо искать на этой планете.

— Жив?! Боги, я и не надеялась, — Минира неожиданно расплакалась, закрыв лицо ладонями, а потом схватила сестру за руки и начала рассказывать, не переставая рыдать. — Это было ужасно! Столько крови, разве можно было выжить?! Они ворвались, а я стала как будто неживая, совсем не могла ничего сделать, просто стояла и смотрела. А еще мне казалось, что они самые прекрасные… Ахзашцы убивали, рубили жестоко, используя мечи и еще что-то, никто не мог выжить после такого! Ты сказала правду?

— Успокойся. Он жив на самом деле, найунцы отличаются от нас, их сложно убить. Я все больше ненавижу ахзашцев, а когда-то мне казалось, что люблю одного из них! Наверное, он был среди тех, кто… И не вздумай себя винить, Минира! Они использовали свои чары, чтобы подчинить твое сознание, с этим невозможно бороться.

Старшая из сестер Кирнит немного пришла в себя, судя по тому, как начала испуганно оглядываться и отодвигаться от едва заметно двигающихся лап редулика.

— А оно нас не сожрет?! Вдруг долго выпускать и кормить не будут. Меня только водой поили те несколько суток, что везли на Тариниус. Ну, мне так показалось.

— Не знаю. Редулики мирные, но что едят, как-то не успела спросить, — Триана ободряюще улыбнулась сестре. — Не бойся, Канстаэл обязательно нас найдет. Даже долго ждать не придется. А это теперь наш друг, он пытался предупредить и спасти, жаль, что я вовремя не поняла. Как тебя зовут?

— Ши-ас-са, — ответил редулик на вопрос девушки и, как той показалось, имя прозвучало совсем не мужское, хотя обычаи у всех могут быть разными.

— Ты — женщина? — Триана почему-то удивилась, до этого совершенно однозначно воспринимая паука как самца.

Паучиха кивнула и, уже поняв, что контакт налажен, Триана представила сестру, назвалась сама, даже радуясь тому, что запертыми они оказались именно в таком составе.

— Триана, как тебе живется на страшном Оллунде? Ты сказала, что счастлива, но даже твоя кожа стала темнее, наверное, там очень жарко, — через некоторое время, когда сестры улеглись на мягкие лапы Шиассы, чтобы выспаться, поскольку ничего больше не происходило, спросила Минира.

— Нет, а иногда даже холодно, — улыбнулась младшая, вспоминая огненную планету. — Я стала другой и не могу представить иной жизни для себя, чем та, которую подарила мне Первая богиня, послав встречу с Канстаэлом. Ты поймешь, когда познакомишься с моим мужем и увидишь Оллунд своими глазами. Уверена, они тебе понравятся, как и Шиассе. Расскажи мне о том, что произошло с тобой, Минира. Как ты стала женой найунца?

— В соответствии с обычаем, хотя и не надеялась, ведь два выкупа, что принесли днем, были за тебя. Я же и не танцевала с ним, мы лишь оказались рядом у столика с закусками. Мне было неуютно среди большой толпы, я не привыкла к такому количеству людей и, тем более, мужчин, рядом, как и ты, впрочем. И чтобы хоть как-то отвлечься, успокоиться, я принялась раскладывать фрукты по алфавиту, сначала Юни, потом на древнем языке землян, а мой будущий муж, как выяснилось, все это время стоял за спиной и наблюдал. Я бы на его месте подумала, что какая-то глупая девица развлекается совершенно детским образом, а он вдохновился, так и не узнав второго языка, хотя смысл моей методики понял верно. Потом протянул руку, якобы за напитком, и посмотрел номер. Выкуп отец получил ближе к вечеру, когда уже велел мне надеть самую дешевую одежду, чтобы утром отправиться на Тариниус с отбывающим кораблем торговцев. Я готова была стать женой кого угодно, лишь бы не это, ты же знаешь, но мне несказанно повезло с браком. Если бы не это нападение…

Заметив, что сестра опять готова разрыдаться, да и Шиасса начала вздыхать странно, Триана решила не давать унынию поселиться в тесной капсуле вместе с ними.

— Неужели твой муж вот так просто влюбился из-за фруктов? Наверное, были какие-то еще причины. Может, Первая богиня подала какой-нибудь знак?!

— Ничего такого я не заметила, — впервые с момента их встречи улыбнулась Минира. — Но, знаешь, Уш-Тэм, так зовут моего мужа, говорил потом, что видел меня в снах. И те сновидения были настолько красочными, что почти поработили его, отвлекая от работы. Для найунца это настоящая трагедия, потерять интерес к исследованиям, поэтому он каждый год на протяжении последних трех лет отправлялся на Нурриан в надежде избавиться от наваждения и встретить забравшую его покой женщину-человека. Я… Я никогда не думала, что меня можно полюбить, это худое тело, невзрачное лицо, а оказалось, что где-то есть тот, кому я нужна такая. И вдруг все закончилось, так и не начавшись, почему, Триана?!

Младшая Кирит могла только вздохнуть, не в силах признаться сестре, что глупое увлечение красавцем-ангелом и договор с ним же, стали причиной страданий Миниры, как, впрочем, и самой Трианы. Но помолчав немного, нуррианка, в душе которой горел живой Огонь Оллунда, произнесла.

— Все будет хорошо, я верю и ты верь, Минира. Не может Первая богиня подарить счастье лишь на миг, это было бы равно обману. Я знаю, кто и зачем нас похитил, надеюсь, мне удастся убедить его опустить хотя бы вас.

— И ты права, радость моих глаз, — в капсулу вошел Наэлиен. — Мы едва оторвались от корабля оллундцев и я сразу поспешил к своей нуррианской красавице, хотя вижу, ты не очень рада меня видеть. Увы, придется изменить свое отношение. Если тебе небезразлична судьба сестры, веди себя соответственно собственным обещаниям. Будешь радовать меня, она будет жить, а пока пусть останется здесь, тем более, что у нее и компания подходящая. Не люблю все, что не ласкает взгляд, от вида подобного уродства у меня всегда портится настроение. И как в капсуле оказался редулик?! Идем, Триана.

Редулик зашипел, вновь поднявшись на ноги, отчего голова паука окзаалась под самым потолком, но ахзашец неуловимо быстро полоснул по телу Шиассы огненной плетью. Визг раненой заполнил небольшое пространство, заставив сердце Трианы сжаться от сострадания, а ее кровь закипеть от волны поднявшейся в душе ненависти.

— Если с ними что-то случится, я убью тебя.

— А сможешь? — Наэлиен улыбнулся и протянул руку. — Ну же, красавица моя, я так долго ждал, когда заполучу тебя.

— Сначала вылечи ее.

— Да ничего не будет этой лохматой ходячей подушке. Поболит немного и пройдет, впредь будет знать, как не надо вести себя с хозяином. Не испытывай моего терпения, Триана, я не намерен долго ждать.

Бросив на сестру взгляд и прошептав, чтобы не боялась, Триана погладила уже замолкшую, упавшую на брюхо Шиассу, после чего подошла к ахзашцу и вложила в его ладонь свою руку.

ГЛАВА 16

Корабль, на котором они и в самом деле оказались, отличался от оллундского, на других Триана не бывала. Этот был неуютным, мертвенно-бледным и пугающим. Даже цвета, которые ахзашцы использовали, будто бы излучали холод — серый, белый и разные оттенки синего. Девушка поежилась, а Наэлиен сильнее сжал ее руку.

— Ты сразу привлекла меня тем, что внутри у тебя уже горел огонь. Пусть тогда он был еще не тот, что живет в оллундцах, но мне было очень хорошо рядом. Не мог расстаться с тобой до утра и даже решил направить выкуп, хотя дешевле купить рабыню, чем жену по вашим законам. Я сразу понял, как мне повезло на этот раз. Такое редкое сочетание — красота настоящей землянки, сила коренных жителей Нурриана и совсем крохотная искра Оллунда, не мог же я отказаться от такого сокровища, даже учитывая то, кому ты в итоге досталась?! Не думал, что ты прилетишь на Тариниус, я немного увлекся и, кажется, забрал у ебя слишком много тепла в нашу вторую встречу. Но ты спаслась и это значит, что наша судьба — быть вместе. Скоро ты будешь смотреть на меня с обожанием, а пока просто улыбнись.

Наэлиен остановился у одной из кают, распахнувшей свой вход, как пасть огромного зверя, готового сожрать Триану. Идти внутрь ей не хотелось, особенно зная, что на порядочность «ангела» совершенно точно рассчитывать нельзя. Его планы относительно пленницы были понятны и дрожь начала сотрясать тело нуррианки все сильнее. Резкий рывок и она почти влетела внутрь, сразу же брошенная на кресло, стоящее неподалеку от входа.

— Теперь это твой дом, привыкай, хотя, когда мы вернемся на Ахзаш, я поселю тебя в гораздо более удобном месте. Посреди ледяной пустыни давно построен дом, который так долго ждал ту, что способна сделать меня по-настоящему и надолго счастливым. Ты станешь его сердцем, заставишь проснуться от долгого сна холодные стены, вернув желание жить и любить его хозяину.

— Ошибаешься. Куда бы ты меня ни увез, Канстаэл найдет и ты пожалеешь о том, что сделал. Ты — убийца, работорговец, которого невозможно полюбить, поэтому тот дом всегда будет пустым и холодным, как и твое сердце, не способное к состраданию.

Триана увидела, как исказилось лицо ахзашца, медленно идущего к ней, и вскочила, отбежав к уже закрывшейся двери, но дальше пути не было. Она замерла и вскинула голову, смело встретив взгляд Наэлиена, не желая показывать своего страха. Он приблизился, обдав волной пахнущего морозом и когда-то, наверное, показавшегося бы восхитительным прохладного воздуха, а затем провел пальцем по губам Трианы, обхватив ее подбородок.

— Это всего лишь красивые слова, за которыми скрывается маленькая пугливая нуррианка. Между смертью в ледяной пустыне и моей любовью ты все равно выберешь второе. Я на самом деле счастлив, что теперь ты со мной. Навсегда.

— Не надейся. Я сказала, у меня есть муж и он заберет меня.

— Нет, — ухмылка искривила яркие губы ангела. — Он не посмеет ступить на поверхность Ахзаша, если, конечно, этому уроду не надоело жить. Твое тело было с ним и огонь Оллунда проник в самое прекрасное из виденных мною созданий Нурриана, что может только радовать того, кому постоянно не хватает тепла. Ты поступила правильно, приняв живой Огонь, он позволит тебе прожить дольше, а мне подарит силу, за которой я охочусь так долго. Запомни, с этого момента ты — часть моей семьи, пусть и младшая, но жена. Равно как ахзашцы не признают чужих законов, мы еще и никогда не отпускаем тех, кого считаем своими. Ты — моя!

Прохладные мужские пальцы проникли под одежду и кожа Трианы покрылась мурашками, но совсем не от удовольствия. Ей на мгновение показалось, что это холодные змеи пытаются добраться до ее тела, чтобы впустить в него свой яд. Девушка вывернулась и отбежала на несколько шагов.

Наэлиен не спешил преследовать ее, просто наблюдая, как за милым, пусть и еще не ручным зверьком, снисходительно улыбаясь. Триана мысленно помолилась богам Оллунда, которых не знала, но уже считала своими покровителями, о спасении и вспомнила слова отца о нравах, царящих на Ахзаше. Пусть не лучший вариант, но хоть какой-то способ отвлечь «ангела» от попыток соблазнить пленницу.

— Это правда, что ахзашцы могут покидать планету только после того, как у них появится наследник?

Ахзашец не переставал улыбаться, отчего казалось, что даже эта тема, как и поведение Трианы в целом, его забавляет. Он иногда расправлял крылья, явно красуясь, и уже откровенно веселился.

— Ты ревнуешь, желанная? Нет повода, поверь мне. Да, у меня есть жена, родившая даже двух наследников, чем заслужила мое безмерное уважение, но она не будит во мне и сотой доли тех эмоций, что ты. Мы создаем семьи исключительно из чувства долга, а не по любви. Кстати, ты видела мою жену, именно она была рядом на рынке невольников. Разве можно вас сравнивать? Ахзашские женщины почти не отличимы от мужчин, а ты такая мягкая, светлая, нежная… Я столько времени мечтал о такой женщине, которая станет для меня отдушиной, какой никогда не было в тяжелой жизни солдата. Иди ко мне, Триана.

Вопреки своим словам, ахзашец вовсе не остался там, где стоял, ждать нуррианку. Он молниеносно приблизился сам, настигнув вновь пытающуюся сбежать Триану у другой двери, за которой девушка хотела скрыться. Поймав ее руки, мужчина не стал разворачивать Триану лицом к себе, напротив, прижал ее к стене своим тренированным телом и шумно вдохнул воздух, имея такую возможность в отличие от своей пленницы. Триана дернулась, пытаясь вернуть себе свободу и возможность дышать, но в итоге лишь почувствовала, что силы не равны и остановить мужчину она не сможет. А потом раздался и его смех.

— Ты такая пылкая, недоступная моя. Наверняка, для того краснокожего ты была обжигающе холодна, а для меня даже слишком горяча. Но мне это нравится, — новый вдох и невнятное мычание, напоминающее стон. — У нас еще все впереди, я вернусь к тебе, когда закончу с делами. К сожалению, я должен уйти, от оллундцев никогда не знаешь, когда и где они появятся вновь, а мне не хочется вступать с ними в бой. Пока я везу такой ценный груз, опасность встретиться с патрулем слишком высока, а я предпочитаю поскорее достигнуть Ахзаша, избегая ненужного внимания, вот и приходится контролировать, постоянно меняя маршрут, передвижение корабля.

Ахзашец отпустил Триану и, больше не сказав ни слова, покинул каюту. Девушка еще некоторое время стояла, прислонившись лбом к стене, и никак не могла избавиться от странного чувства — будто бы испачкалась в липкой грязи. И еще, попреки словам, которые она говорила сестре, Триане внезапно показалось, что больше никогда не будет в ее жизни прежнего счастья. Оно лишь улыбнулось, показавшись на мгновение, и вновь исчезло, оставив только память и неугасающую огненную боль разлуки. После недолгого общения с ахзашцем, который больше не казался ни красивым, ни вообще привлекательным, даже верящей в почти безграничные возможности своего мужа Триане, стало плохо. Тоска накатила, как будто своими прикосновениями «ангел» убил часть ее души, пытаясь поглотить огонь, подаренный Канстаэлом.

Обхватив плечи руками, девушка двинулась в ту сторону, где располагался душ, в котором она так и не успела укрыться. Может, под горячими струями воды уйдет это пронзающее сердце ледяной стрелой ужасное чувство, что она предала Канстаэла? Триану бил озноб, хотя она не чувствовала холода или жара, ничего не ощущая, кроме ненависти к себе. Это только ее вина! И оставшийся в прошлом муж будет прав, если завтра же забудет о нуррианке, не оценившей подарка Первой богини.

Триана не успела добраться до вожделенного душа, услышав, как дверь в каюту открывается вновь. Девушка вздрогнула, испугавшись того, что вернулся «ангел», но появился не он — вошла ахзашка, та самая, что, как теперь знала девушка, являлась женой Наэлиена.

Бросив взгляд на женщину, Триана продолжила свой путь, делая вид, что не замечает ее появления, но была остановлена властным голосом.

— Тебе не сбежать от разговора, как и от Наэлиена, глупая, слабая нуррианка. Какой огненный взгляд! Вижу, ты уже знаешь, кто я такая. Вернись и сядь, мы можем поговорить только сейчас, пока муж занят. Не уверена, что ты проживешь достаточно долго, поэтому эта наша встреча может стать последней, — совсем без эмоций, спокойно закончила фразу ахзашка, проходя вглубь каюты.

— Пришла запугивать? Думаешь, мне нужен твой муж? У меня уже есть свой и я не хочу его менять, — неожиданно для себя разозлилась Триана. — Или ты пришла убить соперницу, а не просто выказать свое презрение, которое без труда читается в твоих глазах? Сделай одолжение, если так. Лучше смерть, чем объятия твоего мужа!

Бледное лицо ахзашки смягчилось улыбкой, едва заметно изменившей женщину. На мгновение Триане даже показалось, что за бесстрастным выражением лица скрываются очень сильные чувства, но на нее вновь безучастно посмотрели голубые глаза. Жена Наэлиена прошла вглубь каюты и села на то же место, которое совсем недавно занимал он сам.

— Я не испытываю к тебе ненависти или чего-то подобного. Мне просто интересно, что муж находит в таких, как ты. Когда он завел свою первую игрушку, я ревновала, это правда. Удивительно, мы тогда были женаты всего пять лет и у нас уже родилась дочь, но Наэлиен вдруг захотел взять младшую жену. Ты знаешь, что это значит? Конечно, нет. Младшая — бесправная, она не может рожать и претендовать на имя рода мужа. Она получает дом и любовь, но не уважение. Она никто, ее нет, равно как и не останется памяти о ней, когда умрет.

— Зачем ты мне рассказываешь это? Я не собираюсь становиться женой, я уже замужем. Ты плохо слышишь? Очень неудобно, вероятно, но почему-то я не сочувствую, — перебила ахзашку Триана, не желая даже представлять судьбу тех женщин, что стали младшими женами на ледяной планете.

— Откровенность за откровенность, — без тени улыбки ответила посетительница. — Я расскажу, что за жизнь ждет тебя рядом с моим мужем, а ты откроешь мне секрет того, что он ищет в женщинах других рас. Тот, кому ты принадлежала раньше, уже остался в прошлом, как и брак с ним. Теперь ты вещь Наэлиена и только он решает, будешь ли ты младшей женой или станешь рабыней, которую можно продать или убить, когда надоест. Тебе последний исход кажется более привлекательным? Вряд ли. Поэтому слушай и запоминай, даже если тебе неинтересно. Главное, я хочу потом получить то, что мне нужно. Не бойся, тебе это будет даже на пользу, учитывая нежелание общаться с Наэлиеном. Согласна?

Триана кивнула и задала тот вопрос, что волновал ее сильнее, чем гипотетическая жизнь с мужем этой бледнокожей женщины.

— Я могу сбежать?

— Понятное желание для той, на которую чары перестали действовать. Не надейся на то, что я буду тебе помогать, но твои возможности мне неизвестны, так что… С этого корабля побег исключен, но вдруг, ты можешь обходиться без воздуха и пищи? Тогда спрячься в багаже, который в вакуумных контейнерах отправляется с ледяной планеты на любую другую. Ладно, шутки в сторону, — и не думала смеяться ахзашка. — Расскажу все по порядку. Наэлиен тогда еще не имел права покидать Ахзаш, поскольку на тот момент я еще не подарила наследника своему супругу, но он мечтал об огненной женщине и заказал рабыню, рожденную на Оллунде. Это грозило гибелью и разорением, слишком опасно и дорого, но, к счастью, все закончилось совсем иначе.

— И ты не пыталась отговорить мужа?

— Подобное мне даже не приходило в голову. Видишь ли, на Ахзаше муж и жена равны по положению, но ни один из членов семьи не может влиять на другого. Мы — воины, и не должны быть зависимыми.

— Даже женщины? — Триане казалось, что сидящая перед ней воительница была исключением, но, оказалось, все совсем не так.

— Мы раса воинов, разве ты не знала? Наэлиена не поняли бы, запрети он мне отправляться с ним в наши коммерческие полеты, или меня, начни я влиять на мужа и учить его, как ему распоряжаться своим телом и временем. Мы выполняем по отношению друг к другу все положенные законом обязанности, а в остальное вмешиваться не должны. Тебе, наверное, не понять этого. Я слышала, что положение женщин на Нурриане несколько отличается от того, к которому привыкли мы — свободные ахзашки, но, чтобы вас держали в полном неведении, даже невежестве, удивительно! После переселения с Земли на Нурриан был установлен матриархат и как ваши женщины умудрились не только упустить власть, но и настолько деградировать?!

Триане произошедшее виделось иначе и она растерялась, не понимая, зачем жене Наэлиена обманывать ее столь странным способом.

— Я точно знаю, что ты говоришь неправду. Власть лишь вынужденно взяли на себя женщины, но они не имели на нее исключительного права. Мужчины не находились в подчинении, о каком матриархате идет речь?! С женщинами на Нурриане обращаются и в самом деле жестоко, но это не значит, что мне хотелось бы подобного для мужчин. А ты, видимо, очень хочешь, чтобы Наэлиен слушался только тебя, хоть и говоришь о других традициях.

— Какой ужас, это надо же было так низко пасть и совсем перестать пользоваться мозгами по прямому назначению, — закатила глаза ахзашка, впервые проявив живую эмоцию. — Может, Наэлиену нравятся глупые женщины и в этом весь секрет? Хотя, первая была вполне себе образованной и стала рабыней лишь благодаря нападению пиратов на корабль, перевозивший ученых на новую исследовательскую станцию… Что тому предшествовало, уже неважно. Власть была в руках женщин и они воспользовались ею, чтобы уничтожить мужчин, которые предали их, связавшись с уроженками Нурриана. Те глупцы сами были виноваты в постигшей их участи. Получив симбионтов, кто-то из них погиб, а другие уже изменились и должны были ответить за несоблюдение чистоты расы. На Ахзаше существует закон, по которому запрещено иметь детей от тех, кто не был рожден на этой планете или не получил ее силу. Наказание за пренебрежение к нему одно — смерть. И любой из нас уполномочен казнить предателя, если ему стало известно о нарушении.

— Люди не ахзашцы, к счастью.

— Продолжу, пока ты не сбила меня окончательно, — безразличие вновь читалось на бледном лице ахзашки, проигнорировавшей реплику Трианы. — Наэлиен очень силен, но даже ему нужна подпитка. Кто-то думает, что Ахзаш берет слишком много нашей жизненной силы и любой ценой старается проводить на родной планете меньше времени. Но отбирая, она и дает, поэтому любители путешествовать действительно живут дольше, но при этом рано стареют, теряя свою привлекательность и физическую силу. По мне, так лучше дарить тепло Ахзашу, который вернет силы и пусть не все, но продуктивные годы, чем жить долго дряхлой старухой. А позаимствовать жизненную силу можно и у людей, к примеру. Наэлиен решил, что огненная оллундка даст ему так много, что он, совершив обмен с планетой, обретет несравнимо больше, чем другие ахзашцы. Та огненная сразу поддалась чарам мужа, но была настолько самоуверенна, что решилась на побег. И Ахзаш выпил ее до дна слишком быстро, Наэлиен нашел лишь мертвое тело, ставшее ледяной скульптурой. Для оллундцев наша планета смертельно опасна, если есть прямой контакт, вот так мой муж и лишился своей первой игрушки. Сколько их было после… Я готова выпустить тебя из дома, в котором он тебя поселит, если захочешь прогуляться. Ха-ха! Учти, своим рассказом я спасаю тебе жизнь, а могла этого и не делать, изобразив, что хочу помочь. Будь благодарной и пообещай, что Наэлиен не будет проводить в твоем доме больше дней, чем в нашем с ним.

— Если ты скажешь, как это сделать, я готова пообещать, что он вообще не будет находиться рядом со мной. Ну, а по поводу благодарности… Если дело не в том, что ты хочешь получить мужа в свое исключительное пользование, то могут быть и другие причины. Наверное, тебе не хочется в очередной раз улетать с Ахзаша за новой женой для обожаемого Наэлиена, рисковать, захватывая корабли, или тратить деньги на покупку рабынь.

— Не так ты и глупа, — ахзашка поднялась. — Меня зовут Антея, можешь считать, что теперь я готова помогать тебе всеми возможными силами. Когда прибудем на Ахзаш, изображай дружбу между нами, Наэлиену это будет приятно, а я попробую что-нибудь придумать и даже буду навещать тебя, чтобы поболтать. Тебе наверняка понадобятся знания об Ахзаше и наших традициях, чтобы не умереть в первые же дни.

— Если ты говоришь искренне, то с удовольствием. Можешь начать уже сейчас и сделать так, чтобы твой муж не возвращался сюда до самой посадки? И еще я хотела бы узнать что-нибудь о своей сестре и редулике, который находится с ней в одной капсуле.

— А… Это та нуррианка, которую он использовал в качестве приманки. Так удачно получилось, Наэлиен захватил корабль, на котором летела именно твоя сестра, большие деньги мы получили за продажу найунского транспорта и в придачу заложницу. Обещаю только первое, это займет все мое время. Легкого полета!

ГЛАВА 17

Ахзашка покинула каюту, оставив Триану в смятении. Как ни хотелось пленнице верить в искренность жены Наэлиена, но вспоминалось предостережение Канстаэла. Прокручивая в голове только что состоявшийся разговор, девушка пришла к неутешительному выводу — Антея совершенно точно не была честна, вот только истинная цель ее желания «подружиться» с Трианой пока ускользала от понимания последней. Хотела бы убить, было бы понятно, помочь мужу и сделать послушной — тоже, но здесь явно не тот случай. Избавиться каким-то другим способом — самое вероятное, но зачем ждать прилета на Ахзаш, откуда шансы сбежать еще меньше, чем с корабля? И главное, ахзашка будто бы не понимала, что без сестры Триана никуда не денется, хотя, может, для нее подобная привязанность вообще не

является чем-то естественным… И только в душе, до которого пленница все же добралась, ее посетила мысль о том, что для ахзашцев может быть настолько же ясно, как и для нее, что командующий не оставит жену и прилетит на ледяную планету, несмотря на опасность, которой подвергнет себя при контакте с ней.

Кольцо по-прежнему хранило молчание, оставшись лишь напоминанием, тем самым символом их с Канстаэла брака, который позволял чувствовать себя не настолько плохо, как обещала вся ситуация. Сидя на диване, вполне удобном и даже не таким холодным, как все окружающее, Триана вспоминала пока немногие, но счастливые моменты их совместной жизни. Приблизив кольцо к сердцу, нуррианка закрыла глаза, представив, как разгорается пламя огненной долины, протягивая свои лепестки-руки к ее любимому, и прошептала.

— Прошу тебя, отправь тех, для кого Ахзаш не настолько опасен. Не приходи сам, Канстаэл, ты же должен знать, что холод ледяной планеты может убить тебя. А мне незачем будет жить, если ты погибнешь.

— Как это трогательно, — у входа стоял Наэлиен, уже не веселящийся как раньше и заметно утомленный. — Не совсем же он глупец, этот твой оллундец, хотя я не отказался бы от такого раба. Может, подарил бы его жене, она всегда и во всем меня поддерживает, а я удивительно неблагодарен. Огненная подпитка может много дать моей холодной Антее, она родит мне сильных сыновей и еще долго будет рядом, как полезный член команды.

Триане захотелось сжаться в маленький комочек и стать невидимой для этого красавца с темной и холодной душой. Даже в этих его словах о жене не было тепла, лишь расчет и самодовольство. А еще он смотрел так, что становилось ясно, ждать, когда корабль прибудет на Ахзаш, «ангел» не намерен. Но в процессе своего обучения, в котором, как теперь оказалось, есть и практическая польза, помимо общего развития, Триана узнала, что показывать свой страх нельзя. Тот, кто хочет подавить ее волю, почувствует, что на верном пути, и постарается закрепить результат.

Выпрямив спину и даже заставив себя улыбнуться, нуррианка ответила.

— Тебя ждет много неприятностей, если ты еще не понял. Командующий не из тех, кто будет щадить пиратов, да еще покусившихся на его жену. Хочешь получить от ситуации максимум выгоды, запроси выкуп за меня и сестру.

Но ожидания Трианы не оправдались, ее речь не заставила Наэлиена хоть немного задуматься о подобном повороте, ахзащец решил поступить иначе.

— Пока ты моя пленница. Предпочитаю думать, что младшая жена, как и говорил раньше, а не рабыня, которой я стану торговать. И я хочу получить то, в чем жена не может отказать мужу.

Наэлиен медленно приблизился и сел рядом с Трианой, не сводя своего пронзительно-холодного синего взгляда со снежными искрами. Нуррианка почувствовала, как от страха холодеют руки и ноги, от чего становится больно и, что самое ужасное — она не сможет убежать, пусть хоть на немного, но оттянув тот момент, когда ахзашец вновь прикоснется к ней. «Ангел» не торопился, разглядывая свою жертву, потом протянул руку и погладил по волосам, после чего Триана начала уже заметно дрожать. И Наэлиен воспринял это как сигнал к действию, он придвинул к себе девушку, по-хозяйски обхватив за шею и талию, после чего впился холодными губами в ее губы, причиняя боль жадным поцелуем. Триана пыталась не отвечать и уперлась руками в грудь ахзашца, отталкивая, но он и сам быстро решил отпустить ее.

— Ничего не понимаю, — озадаченно посмотрели удивленные синие глаза. — Почему твое тепло совсем не греет?

— Оно не для тебя!

— Чушь! От более горячего тела тепло всегда стремится к тому, что холоднее. Этот закон действует во всех вселенных и тебе не под силу настолько контролировать свой огонь. Не понимаю, почему в этот раз все пошло не так с самого начала… Этот оллундец с выкупом влез, потом чары стали действовать слабее, а теперь еще и это. Будет жаль, если все мои труды окажутся напрасными, но я постараюсь извлечь выгоду в любом случае. А пока… Наверное, не надо тебя щадить, разбудим тот чувство, что разрушит все барьеры, — ахзашец явно намеревался перейти к более активными действиям, поднялся и потянул девушку за собой.

— А ты не боишься, что тепла оллундского огня, который живет во мне, окажется для тебя слишком много, если он вдруг вырвется? — в свою очередь пошла в атаку Триана.

— О, до чего мне противна эта привычка людей скрывать свои мысли за подобными красивыми фразами. Поэтому до сих пор и верите в то, что мы несем добро. Конечно, так легко обманываться, когда внешность пришельцев соответствует вашим канонам красоты, а уши радостно внимают словам, которые вы хотите слышать. Ахзашцы достигли истинных высот в ораторском искусстве, а люди совсем не понят прошлого, прощая чужие ошибки и даже предательство. Ты хотела сказать, что я могу умереть, сгорев в живом пламени?! Думаешь, я никогда не был близок к сердцу Оллунда? Ошибаешься, — Наэлиен привел свою пленницу в спальню, слишком большую роскошь для космического корабля, но он не привык отказывать себе в комфорте, тем более в долгих космических перелетах: Наэлиен буднично указал Триане на кровать и принялся раздеваться. — Ахзаш заботится о своих детях, давая нам огромный резерв, чтобы мы как птенцы, выкормленные им, потом приносили пищу сами. Для меня опасны лишь симбионты, но они могут сменить хозяина только один раз. Иными словами, ты не сможешь меня убить, поскольку не была рождена с ними, а получила от того оллундца, став его женой. Рисковала, соглашаясь на брак, но разве любила его, а не меня? Помнишь нашу первую встречу? Как ты смотрела… Тот твой взгляд и сейчас будоражит мою кровь, молчаливая нуррианка, оставайся такой и впредь.

Раздался неприятный звук, заставивший Триану, уже придумывающую, чем ударить ахзашца, вздрогнуть. Наэлиен же выругался, пробурчав что-то о патруле и оделся, после чего быстро направился к выходу из каюты. Но Триана, выдохнувшая с облегчением, недолго оставалась в одиночестве, за ней пришел другой ахзашец, сообщивший, что командир решил отправить ее к сестре. Это новость по-настоящему обрадовала девушку, даже не подумавшую, что это просто предлог. Она сразу и без споров согласилась идти, добровольно проследовав за белокрылым незнакомцем.

Поежившись от прохладного воздуха в коридоре, Триана постаралась успокоиться. Теперь уже казалось странным, что Наэлиен едва успел выйти, как изменил свои планы относительно пленницы, решив отправить ее к сестре. Девушка, опасливо поглядывая по сторонам, шла рядом с белокрылым провожатым и удивлялась полному отсутствию других ахзашцев. И тот, словно прочитал ее мысли, «ангел» пояснил, опередив на несколько секунд девушку, уже решившуюся озвучить свои вопросы.

— Мы в медицинском отсеке, сюда редко кто заглядывает без особой на то необходимости.

— Что-то с Минирой? — всполошилась нуррианка.

— Нет, — коротко, в уже ставшей привычной бесстрастной манере ответил ахзашец.

— А зачем тогда мы здесь?

— Я врач, — снова сухой ответ без пояснений.

— Ты ведешь меня к сестре или это очередной обман?

— Нет и да, — ахзашец остановился у необычной по форме ромбовидной двери, явно открывающейся не для всех, если судить по слишком долго длящейся проверке входящих.

— Удивительная честность для ахзашца! Думаешь, Наэлиен не узнает, кто увел меня из каюты? Зачем мы здесь? Ты так и не ответил.

Раздался звук работающего механизма и дверь не открылась, а разъехалась в четыре стороны, поочередно открывая несколько своих контуров. Ахзашец не стал входить, впервые за время пути посмотрев на Триану.

— Наэлиен? Конечно, узнает. Думаю, даже, что уже, но я как врач могу объяснить необходимость твоей временной изоляции. Ты же не слишком хочешь становиться его младшей женой, это очевидно в силу ряда моментов. Я мог бы обмануть тебя, но, как показывает практика, люди, особенно принявшие образ мысли оллундцев, с большей готовностью идут на сделку, если знают, что с ними честны. Там я не стал говорить, но здесь уже можно. Мне нужна твоя кровь. Не смерть, а именно кровь, для того, чтобы спасти ту, которая значит для меня много. И она не согласится принять ее, если поймет, что ты помогаешь под давлением, а не добровольно. Взамен обязуюсь освободить тебя от общества Наэлиена до прилета на Ахзаш, это еще три суточных цикла. Согласна?

— У тебя там умирает найунка, — почему-то сразу догадалась Триана, сопоставив известные ей факты об этой расе и сферу деятельности ахзашцев. — Ранена во время нападения на их корабль?

Ахзашец кивнул и девушка вошла внутрь медицинского помещения, решив, что сначала поговорит с той, жизнь которой так хочет спасти этот белокрылый. Озвученная им цель, безусловно, благородна, если не считать того, что сами ахзашцы и виноваты в таком ужасном состоянии пленницы. Но это совсем не отменяет всей мерзости жизненного восприятия и отношения к окружающим «ангелов». Кем он хочет сделать найунку, тоже младшей женой или рабыней, которую можно дорого продать?! Не особенно надеясь на честный ответ, Триана все же спросила, разглядывая обстановку, сверкающую белым. И он прозвучал неожиданно, вызвав недоумение нуррианки.

— Учитель, — ахзашец указал на скрывающуюся за прозрачной стеной дезинфекционную камеру.

Триана вошла вместе с доктором, почувствовав уже знакомый запах газа, применяемого и на исследовательской станции, на которой переживала трансформацию.

— Ты сказал, что она дорога тебе. Хочешь сказать, потом отпустишь, когда вылечишь?

— У меня нет иного выхода. Мы знакомы достаточно давно, чтобы я не знал, как она относится к рабству и полигамии. На Ахзаше у меня есть семья и там Сурона не захочет остаться, лишившись смысла жизни, который для нее заключается в науке. Я учился у нее много лет, но потом пришлось возвращать долг своему народу и отрабатывать деньги, потраченные на образование в найунском у одного из лучших специалистов.

— Убивая и торгуя разумными.

Ахзашец не стал отрицать, каяться или вообще как-то выражать свое отношение к тому, чем занимался весь экипаж корабля под командованием Наэлиена.

— Я рассказываю тебе все только для того, чтобы ты помогла мне спасти жизнь Суроны, и в поучениях, как и в сочувствии, не нуждаюсь. Мне придется ее отпустить и забыть о существовании этой найунки. Сделай я ее своей любовницей и, не дай вечная мгла, забеременей она, это будет равно смерти, как для Суроны, так и для меня.

— Почему? — не могла понять логики ахзашца Триана, зная лишь о запрете иметь детей от представителей других рас, если это вообще правда.

Но ее спутник вдруг замолчал, не торопясь открывать секреты и душу незнакомой нуррианке. Санитарная обработка завершилась и они вышли в другую дверь, оказавшись в коридоре, за прозрачными стенами которого располагались больничные палаты, слишком хорошо знакомые Триане и вызывающие не самые приятные чувства.

— Я хотел ее забыть, — вдруг произнес ахзашец. — Если Сурона ответит мне взаимностью, уже точно не смогу жить без нее и навсегда покину Ахзаш. И пусть не сразу, но начну терять силы, стареть и, естественно, умру. Она же будет винить себя, не желаю Сароне такой судьбы. Не говори ей ничего о нашем разговоре. Эта откровенность — необходимость, хочу, чтобы ты знала, мне можно доверять.

— Да… — Триана немного смутилась, но потом вспомнила о «подвигах» белокрылых пиратов и ответила. — Твои слова ничего не гарантируют, ты все равно можешь обмануть.

— Могу, — не стал спорить врач. — Но не собираюсь делать этого. Я знаю, чья ты женщина, и в мои планы не входит портить отношения с командующим союзной армией. Это лишь самоуверенный Наэлиен может думать, что оллундцы слишком мягкие и отступятся, не решившись спуститься на Ахзаш, но во время учебы я видел, на что они способны. Огненные лишь кажутся спокойными и незлобными, но никогда не оставляют своих врагов, настигая тех даже через много лет. Мы пришли.

Ахзашец открыл одну дверь и вошел, приглашая и Триану. В первый момент она подумала, что палата пустая, и уже хотела возмутиться, но потом заметила движение на кровати. Приблизившись, нуррианка разглядела ту, о которой только что шел разговор. Только эта найунка совсем не напоминала доктора, занимающего сопровождением трансформации Трианы. Кожа раненой стала почти прозрачной и сквозь нее можно было разглядеть кости черепа, отчего вид найунки вызывал неприятное чувство, будто бы в кровати лежала сама смерть, а не еще живое существо.

Женщина открыла глаза и прошептала.

— Ты не слушал меня, Маэ… Я не буду пить кровь.

Ахзашец приблизился к кровати, взяв найунку за руку, а его лицо вдруг изменилось, сделав врача похожим на самого настоящего ангела, именно такого, какими их раньше воспринимала Триана.

— Она сама решила помочь. Никакой опасности, Сарона, для ее жизни и здоровья. Молодая, здоровая нуррианка и даже ставшая женой оллундца, это настоящий подарок в твоей ситуации. Ее кровь позволит тебе исцелиться быстрее, чем обычная.

— Ты… чудовище. Я не хочу жить рабыней.

— Как только твое тело восстановится, я отправлю тебя в капсуле в космос, сказав, что спасти пленницу не удалось. Сейчас Наэлиен ведет переговоры с патрулем шиазцев, это их сектор, отправлю сообщение и они подберут тебя.

— Я свидетель, тебе не простят… Убьют свои или союзники, когда я дам показания. Раньше не было доказательств.

— В этом проблема вашей расы, вы слишком много думаете на несколько шагов вперед и почему-то чаще в негативном ключе, — одна рука ахзашца переместилась к шее найунки, проверяя состояние пациентки. — По возвращении на Ахзаш сменю корабль и команду, а то, что станет с Наэлиеном, мне без разницы. По-твоему, я, наверное, должен их жалеть, но мне плевать, даже если всех распылят без суда, когда союзники объявят охоту.

— Нет. Прошло слишком много времени. Ее крови все равно не хватит, — произнесла последнюю фразу найунка и потеряла сознание.

ГЛАВА 18

Триана наблюдала за тем, как сосредоточенно, без суеты, но рутинно точно работает ахзашец. Врач ввел лекарство, после которого дыхание пациентки стало более ровным. Затем ушел, приказав ничего не трогать, и вернулся со странным прибором и пакетом, наполненным кровью, как поняла девушка.

— Так даже лучше, пусть поспит пока, — сказал ахзашец Триане, вводя трубку устройства в рот пациентке. — Это искусственная кровь, я ввожу ее напрямую в пищевод, это позволяет поддерживать жизнь, хотя и это уже чудо в нашей ситуации. Раны были слишком значительными, я уговорил отдать мне Сарону в качестве подопытной. Да… Конечно, нужный эффект будет достигнут, если она будет пить сама напрямую из тела человек, процесс регенерации запустится сразу. Не бойся, убивать тебя я по-прежнему не планирую, всю кровь не выкачаем, иначе я не дотяну и до Ахзаша, Наэлиен убьет сразу.

Триана почему-то и не боялась, глазами, полными слез от сочувствия найунке, уже находящейся на грани жизни и смерти, посмотрела она на доктора.

— Я хочу ей помочь. Так страшно видеть, как кто-то умирает… Если я буду давать ей пить каждый день, кровь же восстанавливается, то, может, и хватит?

— Во-первых, не настолько быстро, во-вторых, у нас нет столько времени.

Завтра мы уже покинем сектор, контролируемый союзниками, а это значит, что оправить капсулу я должен не позднее, чем через двенадцать часов. И, боюсь, как бы все не оказалось напрасно. Кровь шиазцев, которые, я надеюсь, подберут ее, не подходит для найунцев. Если Сарона недостаточно восстановится, а у патрульного корабля не борту не окажется кого-то твоей расы…

Триана поняла то, что не стал договаривать ахзашец, начавший медленно вводить препарат искусственной крови, и мгновенно решилась. Она знала, что жители планеты Шиаз представляют собой, поэтому понимала — спасти умирающую смогут только они с Минирой.

— Шиазцы редко берут в команды представителей других рас. Я читала о том, что причина этого в их исключительной замкнутости. На их кораблях тишина почти полная, а на контакт они выходят только при служебной необходимости. Вряд ли у них на борту окажется человек.

— Просто они ядовиты, вот и вся причина. Не при обычном контакте, а выделяемые ими жидкости, вот и не хотят причинять никому вред. По-моему, это их оружие, а не недостаток, но шиазцы сами вправе решать, как им жить. И что ты предлагаешь, осушить тебя?

— Странно, такого я не читала. А крови двоих людей хватит? — проигнорировала реплику Триана.

Ахзашец с удивлением посмотрел на девушку.

— Кроме тебя на борту никого нет. Яд шиазцев не смертелен сам по себе но может вызывать ряд болезней, которые и способны привести к летальному исходу со временем. Эта информация известна лишь специалистам, поскольку обследовать себя эти чешуйчатые не давали, а крохи собранной найунцами пока не имеют официального распространения ввиду отсутствия полной доказательной базы.

— Как нет?! Я о людях. Меня доставили вместе с сестрой. Неужели, ее успели куда-то переправить?! — Триана почти впала в панику, решив, что Миниру вновь вернули работорговцам.

— В самом деле? — ахзашец, казалось, действительно был удивлен. — Это меняет дело и ситуацию, как и дает надежду на благополучный исход. Я не покидал корабль на Тариниусе, занимаясь Сароной, но мне сообщили, что всех пленных отправили на продажу. По возвращении Наэлиен похвастался, что добыл женщину-человека, пережившую трансформацию, о другой ничего не сказал, но, вполне вероятно, просто потому, что ее жизнь для него не важна и врачебный контроль он посчитал излишним. Перед отправкой на рынок все были здоровы.

Закончив вводить препарат, врач удалили трубку и, не откладывая дольше, удалился, как поняла Триана, решать вопрос с еще одной пленницей. До нее донеслись слова «карантин», «приказ» и даже целая фраза «тут решаю я». Сарона в этот момент открыла глаза и сделала попытку улыбнуться.

— Он лучше, чем показывает. Ты кто, нуррианка?

— Да, меня зовут Триана и пока я пленница ахзашцев. Не переживай, на корабле находится еще моя сестра, так что, крови хватит. Ты — единственная, кто в ближайшее время сможет покинуть корабль, сделай это, чтобы помочь нам. Командующий объединенной армией сил союза и так знает, что нас украли, но может лишь подозревать, кто это сделал.

— Это достойная цель, но у меня нет сил. Не знаю, зачем умирающую спас Риэн, мы даже не были особенно близки. Ахзашцы не отличаются благодарностью, в отличие от необоснованной жестокости, которой у них в избытке. Я видела, как убивают моих братьев и детей, они могли бы выжить, если бы получили помощь, но зная белокрылых, те не оставили шансов. Если ты знакома с командующим Ниомом, то понимаешь, он никогда не отступает и найдет вас. Моя помощь не так уж нужна, а я хочу покоя и того, чтобы боль ушла.

Услышав слова найунки, Триана вдруг ясно поняла, что та не знает об истинном отношении к ней Раэна. И если эту тайну, вспоминая просьбу ахзашца не рассказывать Сароне об их разговоре, девушка раскрывать не собиралась, то об остальном умолчать не могла.

— Я жена Канстаэла Ниома. Не отказывайся от жизни, Сарона, физическая боль пройдет, а другую может облегчить новость о судьбе твоих близких. Многих из тех, кто был отправлен пиратами в капсулах вечно скитаться по космосу мертвыми оболочками, найдены и уже идут на поправку. Моя сестра Минира тоже была на одном из кораблей, подвергшихся нападению, но нас отправил на ее поиски муж, один из спасенных найунцев.

Бледная женщина вдруг оживилась, глаза ее сверкнули, а кожа немного изменила цвет, начав светиться.

— Минира? Неужели именно она… Во время нападения мы летели с Нурриана, на котором мой сын нашел себе жену, которую звали именно так. Она придет? Я хочу ее видеть.

— Куда уж деваться пленникам с корабля, приведут, — вздохнула Триана, а потом улыбнулась. — Так мы можем оказаться родственниками. Теперь ты точно не сможешь отказаться от нашей крови и оставить здесь без помощи.

Разговор прекратился, у найунки кончились силы, а Триана теперь с еще большим нетерпением ждала возвращения Раэна. Почему-то ей раньше в голову не приходило то, что эта раненая может оказаться даже просто знакомой с ее сестрой. А уж подобное развитие событий почти обрадовало, омраченное лишь опасностью для жизни Сароны. Но если дело только в их крови, то сомневаться не приходилось, не только сама Триана, но и Минира отдаст столько, сколько будет можно.

И едва в дверь вошла старшая из сестер Кирнит, совсем слабая, но счастливая улыбка, появившаяся на лице найунки, сняла все сомнения.

— Времени тянуть нет, — прервал все попытки разговаривать ахзашец. — Пока не ворвался Наэлиен, надо провести процедуру. Я обработаю вам руки и Сарона начнет пить. Надеюсь, ты не собираешь возражать и будешь послушной, исследовательница?!

Мнение пациентки, это было заметно, не волновало врача, а говорил он больше для того, чтобы переключить ее внимание. Первой протянула руку Триана, увидевшая, как выдвигаются из-за клыков найунки две тонких костяных иголочки. Девушка немного дернулась в момент, когда они коснулись ее кожи, но боли не почувствовала, лишь испуганно посмотрев на ахзашца.

— Они полые внутри и сразу впрыскивают вещество, которое и обезболивает, и не дает крови сворачиваться. Воздействие же слюны найунцев имеет обратный эффект, ранка сразу затягивается. Я засеку время и остановлю процесс, когда будет уже достаточно.

Но и в этот раз все случилось не совсем по плану доктора, Сарона сама отказалась пить кровь Трианы, сделав всего несколько глотков. Глаза найунки потеплели, хотя улыбка с учетом капли крови, оставшейся на губах, показалась девушке зловещей.

— Огонь в твоей крови на самой деле обладает живительной силой, даже жаль, что больше выпить нельзя.

— Ты с ума сошла, Сарона?! — возмутился ахзашец, сверяясь со временем. — Или совсем забыла, что такое пить кровь? Даже половины нормы для взрослого человека не забрала по моим расчетам. Продолжай, нечего тут играть в благородство, у нас лечебная процедура, а не просто легкий перекус!

— Нет, — довольно жестко ответила женщина. — У нее больше брать нельзя. Если и у Миниры, то все твои старания окажутся напрасными, но я буду рада такому повороту.

— Черные дыры знают, что творится в голове у этих женщин! Не до споров сейчас, — выругался белокрылый и засек время начала второго сеанса.

Минира улыбалась, когда свекровь пила ее кровь, как и Триана до нее, она совсем не чувствовала боли, но радовалась тому, что и муж, и его мать живы. За недолгое время полета с Нурриана они успели, если не стать настоящей семьей, то хорошо поладить точно. И страха тоже не было, хотя всего час назад старшая из дочерей Дана Кирнита была уверена, что жизнь закончена. Теперь же Минира была уверена в обратном, улыбаясь сестре и Сароне, которая приняла ее в свою большую семью с распростертыми объятиями. Ей пока ничего не объяснили, но обострившиеся после многих приключившихся бед ощущения не обманешь, нуррианка чувствовала, что скоро все наладится.

В это раз процедура завершилась по сигналу Раэна, который продолжал ругать Сарону, заставляя вернуться к первой из нуррианок, но та упорствовала, отказываясь объяснять причину, и лишь улыбалась как-то загадочно.

— Пока рано говорить, но, уверена, того ахзашца, который польстится на оллундский огонь, который она получила в подарок от своего мужа, ждет неприятный сюрприз.

— О чем ты? — уже перестав уговаривать пациентку, почти не слушая ответ, врач сосредоточился на мониторинге изменения показателей найунки.

Триана же затаила дыхание, думая, что сейчас узнает причину того, что недавно очень расстроило Наэлиена. Он же сказал, что ее огонь совсем не греет, может, это ее шанс на свободу? Если нет пользы, то такая рабыня или младшая жена не нужна. Лучше заработать денег, продав Канстаэлу, чем оставить себе, не получив взамен ничего, кроме нового и весьма могущественного врага. Но Сарона по-прежнему упорствовала, только тихо сказав девушке, когда Раэн ненадолго отлучился, чтобы та не открывала никому свой секрет, если узнает его. От этого, якобы, зависит жизнь, правда, не уточнила чья.

— Так, процесс регенерации идет вполне успешно, — вернулся ахзашец, протягивая найунке одежду. — В этом тебе будет удобнее, капсула не может обеспечить комфортные условия, там слишком холодно в расчете на нашу расу, но, надеюсь, терпеть придется недолго.

Сарона взяла, даже не взглянув на то, что ей предлагали надеть.

— Помни о том, что я тебе сказала, Триана. Прежде, чем мы расстанемся, Раэн, пообещай мне еще одно, хотя я и не знаю, чему обязана твоей добротой. Дай девочкам побольше еды и достаточно времени для сна, не надо мучить их обследованиями.

— Я и не собирался, заняться мне, можно подумать, нечем, — недовольно встрепенулись крылья ахзашца. — Еду я уже обеспечил, правда, из больничных запасов, а спать могут остаться в другой палате, двухместной. Нам с тобой пора, Сарона, времени слишком мало.

Оставив найунку одеваться, врач увел девушек, даже не дав им попрощаться с Сароной, и закрыл в помещении, где на самом деле обнаружилось почти безвкусное, но, вероятно, очень полезное нечто пюреобразное.

Сестры переглянулись, пожали плечами и, сначала с опаской попробовав предложенное блюдо, с аппетитом принялись за его уничтожение. Вкус оказался нейтральным, но главное, еда была горячей, а организм Трианы требовал питания, как, впрочем, и Миниры, отдавшей больше крови, чем младшая, и успевшей поголодать, находясь в заточении.

— Как Шиасса? — с сожалением взглянув на опустевшую тарелку, спросила Триана. — Ее, наверное, никто не накормит даже так…

— Насколько я поняла из нашего с ней разговора, сама понимаешь, договориться до чего-то с редуликом не самое простое дело, она собиралась впасть в спячку. В таком состоянии Шиассе пища не нужна, мне бы такую способность, заснула, а когда проснулась, нас уже спасли… Как хорошо, что и Сарона выжила. Так хочется поскорее увдеть Уш-Тэма, — Минира мечтательно смотрела сквозь сестру, явно вспоминая нечто приятное.

— Он тебе нравится, — не спросила, а пришла к собственному выводу Триана. — Это чудесно! И я так влюбилась, как и представить раньше не могла, хотя увидев Канстаэла в первый раз, вообще испугалась.

Едва закончив фразу, Триана испытала страх вновь, но уже иного рода, увидев через прозрачную стену приближающего стремительным шагом Наэлиена. За ним неторопливо следовал и, конечно, отставал Риэн, идущий с совершенно невозмутимым выражением лица. Попробовав открыть дверь, которая к его удивлению, не сработала, отказав в допуске командиру корабля, ахзашец повернулся к врачу и что-то гневно прокричал. Приблизившись, Риэн ответил и незаметно для продолжающего возмущаться Наэлиена включил звук, позволив нуррианкам слушать их разговор. Зачем он сделал это, девушки не поняли, но заметили, что этому ахзашцу явно нравится нервное состояние второго.

— Ты совсем обнаглел, докторишка! Мало того, что притащил на корабль полудохлую найунку, так еще и забрал из моей каюты женщину! Кто тебе дал право, Риэн?! Я тебя уволю и никто из достойных ахзашцев больше не возьмет тебя на борт даже в качестве приманки для самок!

— Значит, не придется уговаривать тебя досрочно расторгнуть контракт? А я думал, что будешь на коленях умолять остаться, — улыбнулся одними губами Риэн. — Относительно найунки, так это был мой трофей в качестве частичной оплаты за работу, вполне выгодная для тебя сделка. И ты, Наэлиен, сам дал мне все права, вспомни стандартный договор. Для исключения опасности для жизни капитана я могу использовать любые доступные средства, даже если само руководство против.

— Какой еще опасности?! Ты, позор своего рода, не принявший участие ни в одном бою, ничего не знаешь о том, что это такое! — рявкнул Наэлиен и его лицо исказилось, сделавшись похожим на маску плохого качества.

Глаза Риэна продолжали излучать спокойный холод, его крылья даже не дрогнули, в отличие от командирских, раскрывшихся в гневе. Среди ахзашцев считалось вполне обычной практикой использовать ложь в любом из ее видов — недоговаривать или откровенно лгать, но у врача была и личная причина ненавидеть Наэлиена, поэтому он уже решил, что командир не получит нуррианку для своего развлечения. Именно его меч нанес те раны, которые так мучили Сарону, именно он пытался лишить жизни единственное существо, которое было дорого Риэну. И лишь кажущийся спокойным врач желал не просто унизить этого самодовольного типа, ему была нужна смерть Наэлиена, мучительная и долгая, но пока приходилось довольствоваться лишь мелкими гадостями.

— Не велика доблесть убивать тех, кто находится под воздействием чар. Ты же не из любви таскаешь свою жену на каждую атаку, верно? Большинство членов экипажей космических кораблей мужчины и тебе нужна ахзашка, способная на них воздействовать. Ну ты, конечно, Наэлиен, настоящий боец, убивать мало того, что безоружных женщин, так еще и смотрящих на тебя с любовью, пока действует сила Ахзаша. Но я не об этом… Твоя жизнь на самом деле под угрозой, поэтому я принял решение изолировать источник. Но раз уж ты почтил своим присутствием медицинский блок, куда и носа за все наши путешествия не казал, помоги мне разобраться. Эти нуррианки могут быть носителями вируса, который подцепила одна из них на Оллунде. Ты же общался с той, что излучает огонь, не замечал ничего нетипичного?

Услышав о вирусе, Наэлиен ослабил напор, перестав кричать. Он хотел поговорить со специалистом, лучшим из знакомых ему и был Риэн, но не успел до того, как узнал о самоуправстве врача. То, что тепло Трианы оставалось недоступным, стало неприятным и пока необъяснимым сюрпризом. Раньше, а опыт в общении с нуррианками и оллундками у Наэлиена имелся предостаточный, подобного не случалось.

— Было кое-что, но вряд ли это может быть результатов воздействия вируса. Ее тепло не передавалось мне, какая-то защита?

— Вряд ли, такой просто не существует, но это симптом. Надеюсь, мне удастся разобраться до того, как мы достигнем Ахзаша. В противном случае для тебя подобное приобретение станет лишь пустой тратой денег. Ну, или продай их до того кому угодно, кто готов заплатить хоть сколько-нибудь.

ГЛАВА 19

Довольно усмехаясь вслед удаляющемуся из медицинского блока командиру, Раэн чувствовал себя гораздо лучше, чем всего час назад.

Капсула с Санирой была успешно отстрелена, снабженная активированным маячком, а сообщение с резервного аппарата связи, который после этого был уничтожен доктором, отправлено. На обратном пути Раэн и встретил разъяренного Наэлиена, но его давно не волновали подобные эмоциональные всплески. Холодная рука ненависти заморозила и до этого не слишком горячее сердце ахзашца, поэтому оскорбления и угрозы просто отскакивали от него, как от глыбы льда. Разум Раэна не отвлекался на беснующегося командира, когда тот пытался угрожать и еще что-то болтал, а обдумывал все произошедшее. И отказ Саниры выпить полную порцию крови, и то, что тепло Трианы не стремилось отогреть того, кто так охотился за чужим огнем, рассказали врачу не хуже анализов, в чем дело. Но, зная, что на этом корабле он не хозяин, а Наэлиену знать о беременности нельзя, иначе нуррианка быстро лишится этой своей защиты, Раэн решил умолчать о догадке. Девчонки болтливы, особенно под давлением, поэтому могут проговориться, да и обследование он делать не будет, иначе результаты рано или поздно станут известны.

Доктор вошел в палату к молчаливо наблюдающим за ним нуррианкам и невозмутимо поинтересовался.

— Все слышали? Теперь знаете, что я ищу у вас обеих. Страшный, должно быть, этот вирус, да еще новый. Ешьте, спите, других средств борьбы с ним, как мне кажется, не существует.

— Это правда? Ты никогда не убивал, как другие ахзашцы? — удивив Раэна подобным вопросом, очень взволнованно спросила Триана.

— С чего ты взяла? Все-таки у людей странное отношение к жизни. О себе надо думать в первую очередь, а ее интересует мой послужной список, — хмыкнул врач, усаживаясь в кресло. — Упаковку из-под еды отправьте в утилизатор, я вам не нянька.

— Он же сказал, что ты никогда не участвовал в боях, — продолжала настойчивая жена оллундца, для которой было важно знать, что не все ахзашцы одинаково ужасны.

— Есть и другие способы лишить кого-то жизни. Просто со временем я понял, что не рационально двадцать лет учиться сохранять здоровье и жизни, а после их отбирать. Зачем было тратить столько сил и времени?

— А почему ты не бросишь эту работу?

— Ты задалась целью вывести меня из себя? Можешь добиться только того, что я уйду. Другие вопросы есть, пока я добрый?

Триана переглянулась с сестрой и решилась.

— А почему на самом деле мое тепло осталось при мне? Трансформация не завершилась?

— Нет, дело не в этом. И помни о совете Саниры, молчи об этом. На корабле могут наблюдать за тобой всегда и везде, хотя я и постарался привести в негодность эту систему во вверенном мне блоке, не люблю вмешательства в работу, но ничего гарантировать не могу. У тебя на самом деле теперь изменятся многие реакции, например, на данный момент наши чары действовать не будут. Правда, удобно? Ну, а чтобы успокоить вас обеих и немного подстегнуть фантазию, скажу одно — кровь ваших божественных предков с Нурриана тоже скоро проснется. В тебе, — Раэн взглянул на Триану, — уже почти в полную силу. А в старшенькой тогда, когда она соединится со своим найунским мужем. Не думайте, что я не подслушиваю сам, если не позволяю этого делать другим.

— Чья кровь?! — в один голос воскликнули сестры Кирнит.

— Все время забываю, что кроме ахзашцев в эту легенду никто не верит, — Раэн сложил руки на груди и, казалось, его разорвет от самодовольства. — Хотите узнать правду о том, с кем человеческие переселенцы соединили свою кровь? Наверное, кроме того, что с коренными жителями, которые почему-то предпочитают жить под землей, ничего и не слышали. Ладно, расскажу, тем более, что работать я все равно не собираюсь, а до Ахзаша надо как-то время проводить. Если, конечно, кто-нибудь не остановит Наэлиена раньше, чем мы доберемся до дома. Так вот, в далекие времена, когда еще не было никакого Союза, а космос только начинал осваиваться, наша планета была совсем иной. Она процветала, климат был мягким, природа щедрой на дары, а мы жили и радовались, получая все необходимое. Нас баловали как любимых детей, а родителями были те, кого в разных религиях принято называть богами. Ахзаш, тогда еще не носивший этого имени, был избранным, на нем жили высшие существа, способные влиять на судьбы планет, у нас же они отдыхали, создавая семьи. В результате любого союза рано или поздно появляются потомки, вот так и образовалась новая раса «ангелов», со временем решившая, что уже не может довольствоваться ролью домашних любимцев. Все происходило не слишком быстро, от одного события до другого проходили столетия, а то и тысячелетия, но ахзашцы продвинулись в науках и начали покидать родную планету, разлетаясь по вселенным в поисках нового. Говорят, тогда и было самое веселое время, но я его не застал, как и мои родители, и их тоже. Земля нам нравилась, как и люди, такие наивные и доверчивые, они с радостью принимали внимание и любовь божественных детей, а мы быстро поняли, как этим можно пользоваться. Ваши предки не были, чего скрывать, единственным источником дохода, но самым любимым и легким. Постепенно у наших создателей стали открываться глаза на истинную суть своих крылатых детей, но перевоспитать никого уже не получилось, хотя попытки были и довольно жесткие. Случались даже столкновения, мы же наделены особой силой, богами нам и подаренной, но они были сильнее и в любой момент могли уничтожить всех, и в итоге все решилось благодаря одному случаю. Нам поставили ультиматум: мы должны забыть о космосе и стать прежними тихими детками или нас уничтожат. Разве так можно поступать с собственными созданиями?! И, вполне возможно, история потекла бы иначе, если бы к нам не пришла одна богиня, которая еще верила в чистоту души, предложив сделку. Она считала, что боги зазнались и не понимают потребностей смертных существ, а мы, в свою очередь, слишком низко пали, став рабами своих низменных желаний. Ахза, так звали богиню, владела секретом бессмертия, она решила разделить свою силу, отобрав вечную жизнь у богов и продлив нашу. Думала, что после этого нам будет проще понять друг друга. Конечно, «ангелы» не стали отказываться от такого предложения, но, чтобы не дать богине возможности передумать, ее пленили и усыпили. А те, кто создал нас, узнав обо всем, почему-то решили не рисковать тем, что умрут в боях с нами раньше оставшегося им времени, оскорбились и покинули свой дом, отправившись, куда? Правильно, на Нурриан, где и жили обычной жизнью до того момента, как там появились люди.

Рассказчик замолк, с удовольствием наблюдая за эмоциями, которые легко читались на лицах нуррианок. Весь спектр — от удивления до недоверия, успел промелькнуть всего за мгновение, и самая бойкая из сестер сразу начала сыпать вопросами.

— Значит, Ахзаш назван в честь той богини и она до сих пор спит? И силу, что планета отбирает у вас, на самом деле поглощает она, даруя взамен долголетие? А людей спасли ставшие смертными боги? Мне кажется, что это просто сказка.

Вместо ответа Раэн одним прыжком стремительно приблизился, помогая себе крыльями, создавшими настоящий вихрь. Бирюзовые глаза ахзашца оказались очень близко, сверкая холодным светом и маня призрачным обещанием счастья, а мягкий, обволакивающий, проникающий в самую глубину женской души, тихо голос произнес.

— Разве ты не любишь сказки?.. Триана-а-а… Что ты теперь скажешь?

Казалось, что ахзашец изменился, став приветливым и совсем не чуждым, но Триана точно знала, что это не так.

— Хорошо, что пыли нет. Здесь слишком мало место для таких больших птичек, перестань махать крыльями.

— Вот видишь, ты уже не реагируешь, в отличие от своей сестры, — голос Раэна стал прежним, а сам ахзашец вернулся в кресло, перестав сверкать синим светом глубоких глаз.

С Мнирой и в самом деле что-то происходило, ее лицо излучало обожание, она смотрела с неприкрытым восхищением и явно стремилась немедленно оказаться в объятиях ахзашца. Триана схватила сестру за плечи и встряхнула, а после того, как это не помогло, влепила пощечину.

— Приходи же в себя!

— Не бей ее понапрасну, через несколько минут само пройдет. А у тебя иммунитет, который вырабатывается далеко не у всех. Мало иметь в своем теле достаточное количество крови тех, кто сбежал на Нурриан с Ахзаша, она должна стать активной, влияя на многие жизненные процессы. И это совсем не симбионты, как пытаются объяснить найунцы, они мыслят слишком обычными категориями, не признавая существования высших сил.

— И поэтому я должна сразу тебе поверить, что подобное именно результат воздействия ваших богов?! — Триана усадила сестру на кровать и обняла за плечи, с раздражением взглянув на ахзашца. — Даже необразованная нуррианка уже знает, что чары — одна из особенностей вашей расы. У меня странный организм, но благодаря этому ужалось пережить трансформацию, хотя подобное удается далеко не всем. И то, что я теперь не реагирую на твое воздействие, а это вполне может оказаться результатом действия огненных симбионтов, только радует, хотя ничего не доказывает. Зачем было издеваться над Минирой, если мы просто разговариваем?!

— По-моему, ей даже нравится. Не злись, нуррианка, это всего лишь наглядная демонстрация. Да и должен я хоть как-то развлекаться, а то все один да один, никто не посмотрит влюбленными глазами… Значит, по-прежнему не веришь? Это даже занятно, — Раэн прищурился, рассматривая Триану. — Надеюсь, ты не думаешь, что ваша Первая богиня, которая соединяет судьбы, не просто так послала тебе встречу с Наэлиеном? Кстати, она, судя по имени, одна из тех, кто сбежал с Ахзаша, а не потомок.

Триана усадила попытавшуюся вырваться сестру, по-прежнему смотрящую влюбленными глазами на вдруг оказавшегося очень разговорчивыми белокрылого, и возразила.

— Она послала мне встречу с тем, кто стал моим мужем, единственным на всю жизнь, теперь я это точно знаю. А боги, о которых ты рассказывал, стали смертными, так почему она по-твоему живет настолько долго? Что-то не стыкуется.

— В рамках твоей человеческой жизни, может быть, это и долго, но недостаточно, если сравнивать с вечностью. Почему-то мне кажется, что божественное время на исходе, вот и пытается богиня судьбы найти тех, кто разбудит сестру, способную вернуть бессмертие. Разве не хороший ход с этим праздником, когда можно соединить представителей разных рас во имя этой цели? Вот ты стала женой оллундца, получила его огонь, а скоро окажешься на Ахзаше, где с его помощью сможешь заставить биться чаще сердце спящей богини. Почему люди уверены, что Первая богиня действует исключительно в их интересах, а не устраивает собственную судьбу?!

— А почему ты думаешь, что я поверю тебе, если было столько лжи между нашими расами? Или ты хочешь, чтобы эта спящая богиня, если она нас самом деле существует, проснулась и осознала свою ошибку? Ты так настойчиво пытаешься убедить меня, что очевидно лишь одно — тебе что-то нужно, вот только не старость и смерть, наверное. Надоело жить долго и получать все, что только захочешь, используя свои чары и не считаясь ни с чем? Почему-то не верится, — Триана погладила сестру по спине, заметив у той в глазах испуг. — Не переживай Минира, ничего плохого не случилось, опять эти ахзашские штучки. Уже проходит?

— А если ты права? И даже такое бесчувственное существо как я способно устать от пустоты, в которой проходят нескончаемые годы бессмысленной жизни. Во всех этих полетах и во время недолгих посадок на Ахзаше, когда вынужденно проводил время с назначенной мне женой, чтобы увеличить поголовье красивых и бессердечных соплеменников, я жил лишь воспоминаниями о прежних временах. Я прошел все стадии от зависти до ненависти к тем, кто может просто жить, любить, страдать, плакать, в конце концов. Всего этого мы лишены и стремимся получить. Вот и Наэлиен ищет чужого тепла, способного пробудить в нем хоть что-то, кроме холода безразличия. Надо сказать, ему удалось. Во всяком случае, даже злоба, настоящая, сжигающая, это тоже чувство, недоступное мне. Разбуди богиню, нуррианка, несущая огонь! Освободи меня.

Слова ахзашца пронзали, словно острые иглы, оставаясь в отзывчивой душе, не смотря ни на какие предупреждения, доверчивой нуррианки и требуя поверить. Триана хотела бы помочь, но сомнения в честности Раэна все же не покидали, заставляя искать признаки лжи в его словах.

— Нам всегда кажется, что другие счастливее и живут лучше, но разве это на самом деле так? И как я, обычный человек, могу воздействовать на богиню?! Антея говорила, что Ахзаш убьет меня сразу, выпив жизненную силу, едва я ступлю на его поверхность. Ты просто хочешь моей смерти, зачем?

— Веришь или нет, мне она не нужна. Я с равным безразличием отношусь почти ко всем, с кем сталкивался за многие годы, просто озвучиваю то, что считаю очевидным. Ты не случайно оказалась здесь, а такие мелочи как контакт с поверхностью легко преодолимы. На редулике, к примеру, можно передвигаться совершенно так же, как и на шаттле. Но вот о том, как усыпили богиню, и что может пробудить ее, я не знаю. Думаю, тонкости той операции сознательно искажались и постепенно стерлись из памяти многих поколений ахзашцев, чтобы никто уже не смог изменить сложившийся образ жизни.

— Тогда почему ты думаешь, что я смогу? И неужели тебе настолько все надоело, что ты готов просто так подвергнуть опасности всех ахзашцев, про себя уже не говорю, все понятно. Если рассказанное тобой правда и богиня проснется, вряд ли она будет пребывать в хорошем настроении, да и остальные, если опять же допустить, что именно боги живут на Нурриане, не захотят отомстить?

— Мне плевать. А ты не хочешь наказать всех ахзашцев, ведь многие из нас стали пиратами, обманывали долгие годы землян, убивали, продавали в рабство? — бирюзовые глаза Раэна сузились, а губы растянулись в улыбке.

— Нет. Даже среди белокрылых есть те, кто не причастен к преступлениям, а наказывать всех по признаку принадлежности к расе, это чудовищно.

— Надо же. Не иначе как оллундец промыл мозги юной жене, очень похоже на их отношение к жизни. Ладно, не наказать, а остановить? Боги милостивы, как говорят, и вряд ли станут уничтожать целую планету, но бессмертие и другие прелести точно отберут. Однако, беседа наша становится скучной, как и жизнь в целом. Отдыхайте, пока есть такая возможность, на ледяной планете вас ждет много нового, но вряд ли приятного.

Раэн на прощание еще раз улыбнулся кровожадной улыбкой и оставил сестер, показав, как связаться с ним в случае необходимости, но настойчиво рекомендовал не беспокоить по пустякам.

Нервно текли минуты молчания. Минира пыталась разобраться в собственных ощущениях, с опаской посматривая в коридор сквозь прозрачную стену, где не так давно исчез доктор. А ее младшая сестра погрузилась в раздумья, пытаясь отделить правду ото лжи и понять, что же на самом деле нужно Раэну. Так и не придя ни к какому, устраивающему ее умозаключению, Триана произнесла.

— Я опять хочу есть. А ты?

Вздрогнув от неожиданно громко прозвучавших слов, Минира отрицательно покачала головой. И по привычке, укоренившейся за долгие годы в семействе Кирнит, сама отправилась за едой для младшей сестры. Горячий бокс был с благодарностью принят, а Триана взглянула на ситуацию гораздо веселее.

— Какая разница, что там на Ахзаше, нам всего-то и надо продержаться немного до того момента, когда Канстаэл прилетит. А что ты думаешь о рассказе Раэна, на Нурриане и правда живу боги? Или ты не слышала ничего после этих гнусных чар?

— Слышала, но мне было, как бы это… Безразлично все, кроме его внимания. Ужасное чувство, когда не принадлежишь себе и не отвечаешь за свои поступки. Это тоже рабство, только душевное, оно даже хуже физического, когда хотя бы твои мысли не принадлежат никому, кроме тебя. Мы же верим в богов, значит, они есть. А с Ахзаша или еще откуда, какая нам разница, если они заботятся о нас, — на этих словах Миниры обычный свет погас, сменившись неярким синим, превращающим силуэты предметов, как в детстве, в страшных чудовищ.

— Нам намекают на то, что пора спать, — Триана забралась с ногами на кровать и села, укутавшись в одеяло. — А богиня, которая спит и выпивает жизнь из всех?

— Не знаю, куда-то же должно исчезать тепло всех живущих на планете. Если бы я знала как, то обязательно разбудила бы ее. Только ради того, чтобы прекратить нападения ахзашцев. Все равно, по какой причине хочет, чтобы мы сделали это, Раэн, я желаю того же. Спи, малышка, надо набираться сил, мало ли, что на самом деле ждет нас.

— Впасть в спячку как Шиасса? Как усну до самого Ахзаша, будешь знать, как обзываться! Я уже не маленькая!

— Попробуй. Ты хоть и стала взрослой, уже женой, но все равно осталась для меня младшей, — тихо рассмеялась над словами сестры Минира и порадовалась, что та в темноте не увидит ее слез, которые уже катились по щекам, мерцая в тусклом свете медицинского отсека; старшая привыкла прятать свои страдания.

ГЛАВА 20

Пролетели незаметно дни, позволив сестрам наговориться вдоволь, обсудить прошлое, которое оказалось совсем не таким, каким им виделось раньше, и помечтать о будущем. Раэн иногда появлялся, но больше в разговоры не вступал, ограничиваясь проверкой и краткими указаниями. Единственное, что радовало, так это выполненное обещание — ахзашец не подпускал к нуррианкам Наэлиена весь путь до ледяной планеты.

— Снежного ветра вам под крылья, — вошел Раэн в тот день, когда по расчетам девушек корабль должен был приблизиться к Ахзашу. — Привыкайте, это самое распространенное пожелание хорошего дня у нас на планете. К вам, конечно, отношения оно не имеет, но сможете использовать при случае. Увы, скоро мы расстанемся, хотя и не навсегда. Обещаю, что навещу, нуррианочки мои, я же так привык заботиться о вас!

— Не стоит, мы не будем скучать. А что ты скажешь Наэлиену о вирусе, который у нас якобы есть? — Триана с надеждой посмотрела на врача.

— Бери пример с сестры, которая всегда молчит, насколько я успел заметить. Сначала нагрубила, а потом, фактически, о помощи попросила, ты уж определись, Триана, я злодей или друг? Впрочем, одно другому в моем случае не мешает. Я обещал, что помогу тебе избавиться от общества Наэлиена на время полета, и выполнил наш договор. А дальше ты уж сама разбирайся с ним, красавица. Любая моя ложь быстро будет раскрыта на Ахзаше, поэтому скажу правду — ничего я не обнаружил.

— Думаешь, чем хуже нам будет, тем быстрее ты получишь послушных нуррианок, готовых отправиться будить богиню? — не удержалась Триана, заметив полуулыбку и хитрый прищур доктора.

— Посмотрим, но сейчас не об этом, — сделал вид, что занят совершенно другими проблемами, Раэн. — Вот два пакета с новой одеждой. В той, что вы находитесь, на Ахзаше замерзнете после минут пребывания. Потом привыкнете, наверное, но заболеть сразу по прибытии не лучший выход из сложившейся ситуации. А тебе, золотоволосая, рекомендую очень бережно относиться к своему здоровью и постараться не давать Наэлиену повода показывать тебя другим врачам. Пока мое заключение будет таково, что обе пациентки совершенно здоровы, это все, что я могу для вас сделать на данном этапе.

Ахзашец ушел, оставив девушек готовиться к высадке, по-прежнему безразличный и бесстрастный, но уверенный в том, что пленницы совершенно точно покинут вместе с ним дом Наэлиена, как только Раэн предложит сделать это. И отправятся с ним в горы, где, как он полагал, исключив некоторые из бытующих на Ахзаше предположений, на самом деле и спит та, кого он намерен вернуть в мир, даже если это приведет к его гибели. Мира, разумеется, а не самого ахзашца, решившего, что, только лишив соплеменников прежней жизни и всех тех прелестей, которые они получали от родной планеты, он отомстит достаточно. Относительно единственного настоящего врага — Наэлиена, у него имелся другой план, для реализации которого Раэну еще предстояло поговорить с Антеей, в отличие от многих ахзашек, в некотором роде любящей своего мужа.

Посадка прошла штатно и почти без перегрузок, а потом пришел хмурый Наэлиен, приказавший следовать за ним. Единственным местом, где жизнь бурлила, оказался космопорт. В отличие от Оллунда, на котором все прилетевшие не были обязаны проходить никаких процедур, отправляясь по своим делам непосредственно с космодрома, на Ахзаше присутствовал контроль со стороны гвардии. Высокие крылатые мужчины очень тщательно выполняли свои обязанности, чтобы не допустить на планету никого, кто мог быть опасен для ее жителей. В своем доме они не желали появления сомнительных или опасных личностей, имея право не допускать любого, кто покажется им подозрительным.

Теперь уже процедура опроса и осмотра была позади, но оставила после себя самые неприятные чувства. Хотя отвечал на все вопросы вместо девушек Наэлиен, но обыскивали только их, заглядывая в рот и заставляя раздеваться в его присутствии и после подтвержденного согласия. И вот, после кажущихся бесконечными минут унижения новоприбывших отпустили, совершенно безэмоционально пожелав приятного пребывания на Ахзаше. А теперь ледяная планета холодно встречала их бескрайними белыми полями искрящегося снега.

Перемещались по Ахзашу на чем-то, напоминающем гибрид мобилей, используемых на Нурриане, и шаттлов, уже ставших привычными для Трианы. Прозрачные кабины двигались на небольшой высоте над поверхностью, управляемые автопилотом, но не летели, а скользили на воздушной подушке, заставляя пассажиров подпрыгивать каждый раз, когда встречалась неровность.

Девушки молчали, рядом сидел, необычно молчаливый и отстраненный Наэлиен, что-то обдумывающий и уже, кажется, не опасающийся неизвестного вируса. Впервые с момента их знакомства, ахзашец не пытался очаровать Триану и вообще не оказывал ей никаких знаков внимая, погруженный в явно не очень приятные мысли. С одной стороны, это радовало госпожу Ниом, поскольку ей не требовалось отбиваться от притязаний пугающего своей одержимостью ахзашца, с другой — заставляло опасаться. А если Наэлиен решил более не пытаться вызвать взаимность получившей оллундский огонь нуррианки, а, воспользовавшись обычным физическим превосходством, просто получить желаемое?! Или продать кому-то, кого даже Канстаэлу будет трудно найти, учитывая обширную клиентуру пиратов?

Низкий гул, сопровождающий перемещение, немного утомлял, вызывая головную боль, а бесконечные белоснежные равнины, где-то вдалеке сменяемые горами, такими же безликими, как и все вокруг, навевали тоску. Наэлиен вдруг очнулся от своих раздумий, обратив внимание на нуррианок, прижавшихся друг к другу и дрожащих.

— Вроде бы не слишком холодно, особенно для тебя, — обратился ахзашец к Минире. — Твоей сестре по понятной причине должно быть некомфортно, но не более того. Ничего, привыкнете, если, конечно, Раэн в очередной раз солгал… Я не привык слепо доверять кому бы то ни было, поэтому рискну и проверю сам, правду ли болтал этот докторишка, когда докладывал о состоянии вашего здоровья перед посадкой. А пока наслаждайтесь видами. Владения моей семьи расположены на одном из самых живописных плато. Сейчас зима, она на Ахзаше долгая и снежная, но уже скоро дни станут длиннее, воздух теплее и все вокруг расцветет, чтобы недолго порадовать глаз сочной зеленью и богатством красок. Я люблю бывать на родине именно в эти прекрасные два месяца.

Девушки дрожать не перестали, как и не торопились что-либо отвечать. Урожденные Кирнит не сговариваясь сделали вид, что их увлекала совершенно не меняющаяся картина за прозрачными стенками ахзашского средства передвижения, никак не прокомментировав слова Наэлиена. Он и не стал настаивать на беседе, вновь погрузившись в размышления, но теперь уже с интересом рассматривая сестер. И даже самодовольно улыбался, замечая, как те периодически переглядываются и косятся на своего хозяина.

Вскоре путешествие закончилось, когда, преодолев довольно большое расстояние от космопорта, шаттл добрался до необычного комплекса зданий, окруженного, как показалось впервые здесь оказавшимся нуррианкам, стеной из льда. Торможение вышло мягким, но и Триана, и Минира, вздрогнули, стоило шаттлу замереть рядом с одним из пяти домов. Стоило Наэлиену подойти к дверям, как они распахнулись, выпуская на морозную свежесть двух необычных девушек, очень похожих на нуррианок, но чрезмерно стройных и большеглазых. Ахзашец что-то тихо произнес, после чего те скрылись снова в доме, а потом, словно вспомнив, вернулся к шаттлу, в котором так и продолжали находиться сестры.

— Выходите, комплекс построен на плите из материала, сквозь который жизненная энергия не может уходить, иначе и мы долго не протянули бы. Здесь вы будете жить, пока мне это будет нужно.

Девушки с опаской вышли из шаттла, осторожно ступив на припорошенную снегом поверхность, и сразу порыв холодного ветра набросился на них, словно желал показать прибывшим, кто здесь настоящий хозяин. Триана не выдержала и под внимательным взглядом Наэлиена бегом бросилась в дом, на пороге которого тот стоял. Следом за сестрой отправилась и Минира, осторожно обойдя по дуге ахзашца, зная, что именно он представляет собой настоящую опасность, а не ветер, являющийся лишь воздушным потоком.

Внутри оказалось по-настоящему тепло, а еще уютно, как будто за стенами дома не было ледяного Ахзаша, а жили здесь обычные люди, к которым себя по-прежнему относила и Триана. Те две девушки, что выходили встречать Наэлиена, суетились, разжигая самый настоящий камин, роскошь по меркам нуррианцев.

— Это ваши в некотором роде соплеменницы, потомки тех землян, которых вывезли мои предки. Рабы в… даже не знаю каком поколении, скрещенные с таким количеством разных рас, что уже и не понятно, к какому виду относятся. Главным критерием отбора были внешние данные и покладистый характер, к сожалению, умственные способности сильно пострадали при селекции.

Триана бросила полный сочувствия взгляд на выглядящих вполне довольными жизнью рабынь и подумала, что в данной ситуации и сама бы предпочла потерять разум, если бы не надежда на спасение.

— В этом доме живут твои рабыни? — она повернулась к Наэлиену.

— В том числе, — уголки губ ахзашца слегка приподнялись, но улыбка так и не появилась на мужественном лице «ангела». — Но в вашем положении есть существенное отличие. Ты должна стать моей младшей женой, а значит, к тебе не будет иметь права прикасаться никто, кроме меня. Рабыни же являются собственностью семьи, иногда я позволяю сыновьям развлекаться с ними. Напомнить, что от твоего поведения зависит судьба сестры, или еще не забыла?

Ответа, впрочем, ахзашец не ждал, нежно, что стало для Трианы очередным потрясением, обняв за плечи и направившись вместе с ней на второй этаж. Девушка обернулась и ободряюще улыбнулась Минире, готовой броситься на защиту сестры, судя по сжавшимся кулакам. Было страшно, но более, чем за себя, Триана боялась за свою заступницу, которой явно не поздоровится, помешай она планам Наэлиена. Только поэтому нуррианка сделала вид, что все в порядке, внутри же ощущая почти болезненный холод охватывающего ужаса.

— Это хорошо, что ты решила смириться, — тем временем, продолжил разговор «ангел». — Моя огненная и тихая, именно такая, какой была на Нурриане в ту праздничную ночь. Даже еще лучше! Ну, посмотри же на меня с прежней нежностью и восхищением, Триана. Разве тебе не нравится этот дом и мое отношение? Поверь, даже старшая жена не получает от меня столько внимания.

— Дом нравится, — не видела смысла скрывать Триана. — Даже не ожидала.

— А почему тебя пробивает дрожь? — опять удивил Наэлиен. — Здесь несколько теплее, чем я привык, но именно для тебя. Ахзашцам более комфортно при более низких температурах.

— Тогда зачем тебе мое тепло?

— Оно нужно мне здесь, — белокрылый приложил свободную руку к сердцу. — Вот твоя комната.

Ахзашец распахнул дверь и отпустил Триану, позволив ей войти первой, сам оставшись наблюдать у входа. Девушка прошла внутрь самого просторного помещения из всех, в которых ей приходилось бывать, если не считать ресторана в отеле Луниры. Свет лился словно отовсюду, отражаясь от кристаллов, в которые были заключены лампы, и рассыпаясь искрами по всем поверхностям. Казалось, будто бы и стены, и мебель, все выполненное в светлых оттенках, сияют. А из окон открывался вид на горы, вблизи напомнившие Триане родной дом и священное место, откуда наблюдала за людьми Первая богиня.

— Здесь очень красиво.

— Я рад, что тебе понравилось. Вся мебель и безделушки только из натуральных материалов, пусть они дороже и недолговечнее, но дольше хранят тепло, чем металл и пластик, ты не находишь?! — Наэлиен приблизился и обнял девушку, прижав к себе спиной совсем так, как делал это Канстаэл.

Слезы появились непроизвольно, а горло сдавило спазмом от воспоминаний. Триане не было противно от того, что к ней прикасается другой мужчина, ей стало безразлично. Она решила, что будет представлять рядом мужа, если не останется иного выхода. Важно лишь дождаться его, он поймет и все станет по-прежнему…

— Раэн сказал, что ты перевертыш, ошибка природы, но я не верю ему. Редко кто из ахзашцев говорит правду, если ему это не выгодно.

— Что это значит? — кашлянув, смогла спросить Триана.

— Все живые создания из тех, кто совместим с ахзашцами, отдают нам свое тепло, но бывают исключения. Вместо того, чтобы стать источником, некоторые отбирают жизненную силу. Этот докторишка обучался у найунцев и видел подобные экзепляры, поэтому и решил, что ты одна из таких. Он сказал, что мне повезло с твоей любовью к оллундцу. Способности перевертышей проявляются спонтанно, как правило, под действием сильных чувств. И сделай я тебя своей женщиной первым, точно уже не был бы жив. Но в любом случае, получить от тебя нужного мне огня я не смогу и сейчас, если Раэн прав. Пусть не умру сразу, но скоро, если ты станешь моей.

— Значит, ты отпустишь меня?

— Нет. Никогда. Я не верю ему, слишком здоровым выглядел командующий, когда прилетел на Тариниус. Ты же была с ним не единожды и должна была уже убить, лишив огня полностью. Оллундцы благодаря подпитке живого огня способны протянуть дольше, чем ахзашцы, у которых отбирает силу планета, но не настолько. Я решил рискнуть.

Белый свет, мягкий и искрящийся вдруг сменился тьмой, когда Триана почувствовала, что ахзашец поднял ее в воздух. Потерять сознание девушка хотела бы, но не смогла, даже поняв, чем именно угрожает ей смелость Наэлиена.

Доктор придумал все хорошо, но, видимо, его соплеменники слишком не привыкли доверять друг другу. И еще Триане было невыносимо жаль, что встретившийся ей в праздничную ночь на Нурриане белокрылый «ангел» оказался настолько решительным, рискуя потерять жизнь, но не желая отказаться от собственных прихотей.

Они уже перенеслись в другую часть комнаты, когда раздался громкий стук в дверь и властный голос Антеи прокричал.

— Неэлиен, ты здесь? Наш старший сын приготовил сюрприз к возвращению родителей. Не время развлекаться, когда ты нужен своей семье! Мы ждем тебя в нашем доме, не задерживайся!

— Ахзашки совсем не уважают своих мужей… Ты же не такая, Триана? — вздохнул Наэлиен, отпуская свою жертву. — Видимо, самое приятное придется отложить, Антея не оставит в покое. Но у нас впереди много времени, учитывая то, как изменилась ты, приняв огонь. Во всяком случае, с тобой я могу прожить, получая тепло и любовь, точно больше, чем с любой из нуррианок. Осваивайся в новом доме, тебе здесь быть хозяйкой, я вернусь ближе к ночи. До нее не так уж долго, не грусти.

Триана не смотрела на ахзашца, но поняла, что тот улыбается, будучи искренне уверенным в их прекрасном совместном будущем. А то, что девушка не сопротивляется и не пытается сбежать лишь из-за страха за сестру, это мелочи, о которых он уже забыл.

Оставшись одна, Триана с тоской приникла к окну, за которым величественно вздыхали белым паром далекие горы. Казалось, что они близко, но нуррианка знала — обычный визуальный эффект, которому верить нельзя, так же, как и ахзашцам. Тихо вошла Минира и погладила сестру по спине, заметив, что одежда той в порядке, как и внешний вид в целом.

— Я так обрадовалась, когда пришла жена этого ахзашца. Настоящая разъяренная воительница с огненными волосами, но злилась она не на то, что этот Наэлиен привел двух женщин в дом, а на сына. Странные. Ты как?

ГЛАВА 21

Канстаэл перевернул всю планету, устроив настоящую бойню среди пиратов в поисках пропавшей жены. Даже зная о том, что о произошедшем станет известно руководству союза, оллундец не мог остановиться, допрашивая и уничтожая тех, кого считал повинным в похищении. Пусть его лишат должности, но что это значит для того, кто потерял часть жизни?! После нескольких часов, проведенных в попытках узнать, кто решился на столь дерзкий по своей наглости и открытости поступок, на подозрении у командующего осталось несколько кораблей, покинувших Тариниус примерно в одно и то же время. И все они принадлежали ахзашцам.

Флагманский корабль союзной армии стартовал с планеты пиратов, направившись в сектор, граничащий с подконтрольной территорией и той, что относилась к зоне Ахзаша. Четыре разведчика были отправлены Канстаэлом с целью контроля за передвижением преследуемых кораблей, которые могли и не возвращаться на родную планету. Тянулись долгие часы ожидания, заставляющие обычно сдержанного оллундца терять самоконтроль. Он винил себя, хотя и не понимал, где и когда допустил ошибку, совершенно точно зная, что операция по похищению Трианы была спланирована. Значит, она кому-то настолько сильно понадобилась, что даже личность мужа нуррианки не могла стать препятствием. И еще мучило то, что об их передвижениях этот похититель совершенно точно знал. Предателей среди тех, в ком жил огонь, никогда не было…

— Командующий, получено сообщение от патруля шиазцев. Они получили сигнал спасательной капсулы и запрашивают поддержки от ближайшего корабля сил Союза, — оторвал Канстаэла от тяжелых раздумий помощник.

— Подозревают очередное нападение? Вполне разумно, учитывая тактику пиратов, но не думаю, что ахзашцы настолько глупы, чтобы нападать настолько рядом со своей территорией. Наши разведчики рядом есть?

— Да, один из преследующих корабль, стартовавший с Тариниуса. Наши подтвердили, что капсула была отстыкована именно от него.

— Сообщи шиазцам, что поддержка будет оказана, но ахзашский подарок пока на борт лучше не брать, рискованно. Нападения на патруль я все же не ожидал бы, учитывая состав экипажа. Насколько я знаю, представителей расы рептилиодов с Шиаза в рабство не продают, слишком опасные и независимые, но наши «друзья» с ледяной планеты вполне могли получить заказ от какого-нибудь любителя экзотики и боев. Донесения от других разведчиков?

— Еще один корабль держит курс на Ахзаш, два постоянно меняют направление движения. Ребята докладывают, что те не пытаются скрыться, а будто бы ищут кого-то. Кажется, среди последних нет того, кто нам нужен, — помощник сел в свободное кресло в ожидании пояснений относительно плана командующего, не торопясь уходить.

Канстаэл, напротив, поднялся со своего и прошелся по каюте, бывшей долгие годы для него домом. Так было до того момента, пока в не очень спокойной, но рутинной жизни военного не появилась женщина, изменившая все. Теперь же пылающая огнем душа оллундца могла быть спокойна лишь рядом с ней, а это значило, что и привычная обстановка перестала успокаивать, если Триана была где-то далеко. Но если прежде Канстаэл думал, что подобное развитие событий может лишь раздражать, и не только не расстраивался отсутствию каких-либо привязанностей, а даже был в некоторой степени благодарен судьбе, то теперь не понимал, как он раньше не замечал той пустоты, что окружала его. Единожды ощутив, каково это — пробуждать жизнь, отдавать и получать, не требуя и без просьб, оллундец уже не мог не желать возвращения всего, что получил с появлением Трианы.

— Держим курс на Ахзаш, переходим на крейсерскую скорость. Шансы пятьдесят на пятьдесят, но ты сам сказал, Шанир, что оставшиеся два корабля вряд ли везут похищенных с Тариниуса. А, значит, нам в любом случае надо приблизиться к планете и как можно быстрее. Если было запланировано нападение на патруль, одни щиазцы даже при поддержке корабля разведчиков, могут понести слишком большие потери. Приказ ты получил, исполняй.

— Тебе бы отдохнуть, Канстаэл. Не известно, как нас встретит пограничный сектор, а ты вторые сутки без сна.

— Я все понимаю, Шанир, и сам посоветовал бы тебе отдохнуть в подобной ситуации, но не могу себе позволить потерять связь с реальностью даже ненадолго. Важное донесение может прийти в любой момент. Ничего, Оллунд поддержит меня, если силы организма иссякнут.

Словно в подтверждение слов командующего, пришло сообщение от связиста.

— Вот всегда эти шиазцы делают все по-своему! Даже не успели им ответить, как они сообщают, что капсула уже на борту, — Канстаэл нахмурился. — На этот раз не засада, но почти полное совпадение с предыдущими случаями — в капсуле раненая найунка.

— Почему почти?

— Капсула не с найунского корабля. Ты когда-нибудь слышал о том, чтобы ахзашцы кого-то спасали? Вот и я не знаю о таких случаях. Женщина жива и вполне дееспособна, она сообщила, что на борту две похищенных нуррианки и редулик. Это именно тот корабль, который нам нужен, Шанир! Так… Судя по остальной информации и времени, которое прошло с момента выпуска капсулы, ахзашцы уже на подлете к своей планете. Придется нам наведаться в гости к белокрылым.

Помощник командира вполне отдавал себе отчет, что тот действует исключительно из личных мотивов, и разделял желание Канстаэла освободить плененных и воздать ахзашцам по заслугам, но ситуация явно начала выходить из-под контроля. Шанир не мог промолчать.

— Это уже не территория Союза, Канстаэл. Нам не разрешат посадку и, тем более, поиски твоей жены. Применим силу — спровоцируем военный конфликт. Ты не частное лицо, а командующий союзной армией. И подвергаешь опасности слишком много жизней, спасая Триану.

— Ты прав. И, конечно, понимаешь, что я не отступлю. А это значит, что искать жену на Ахзаш я отправлюсь один!

— Уверен, что белокрылые будут рады принимать командующего, пусть и прибывшего с частным визитом? Даже если предположить, что мы просто совершим посадку, тебя дальше космопорта не пропустят. Надо искать другой выход.

— Вот и отлично, будешь искать, пока я инициирую переговоры. Шанир, у меня голова отказывается соображать от волнения за Триану, я не могу ничего не делать или ждать, пока найдутся дипломатические способы вытащить ее. Плохое качество для оллундца, а для командующего вообще неприемлемое, но так есть. Ты мне друг и поймешь. А теперь держим курс на Ахзаш, будем решать проблемы в порядке очередности.

* * *

Оказавшись дома, Антея получила неприятное известие, лишившее ее обычного хладнокровия. Столько лет она воспитывала сыновей, прививая им традиционные ахзашские ценности, а оказалось, все старания матери стали лишь лужицей растаявшего снега. Самый старший, очень похожий на отца — такой же безпринципный красавец, как казалось Антее, заявил, что женится. Сама новость не представляла из себя ничего особенного, вступление в брак — вполне логичный этап на пути к самостоятельной жизни и возможности покидать планету для любого ахзашца. Но вот невеста…

— Это ты им привил любовь к экзотике! Зачем постоянно таскать в дом женщин, не способных никого убить?! У нашего мальчика сложилось впечатление, что жена должна быть любящей и доброй, какой позор!

— Не преувеличивай, Антея, он женится на ахзашке, которая по определению не может быть такой, как ты описала. Не обучалась воинскому искусству и не собирается, это, конечно, странно, но наш сын вправе сам выбирать спутницу жизни. Жена родит ему сыновей и более ничего их не будет связывать, что в этом неправильного с твоей точки зрения?

— Если бы! — фыркнула женщина. — Он говорит, что любит ее. А это значит, не станет улетать один, чтобы зарабатывая деньги так, как это делаем мы с тобой. Наш сын навсегда останется на Ахзаше и будет работать, умрет рано, но при этом прекрасно сохранится. Вот что значит дурное влияние!

— Это правда? — Наэлиен повернулся к сыну, молча подпирающему стену в их высокотехнологичном доме, обставленном в соответствии с последней ахзашской модой минимумом мебели, но отлитой из редкого сплава серебристого цвета с вкраплениями синего.

— Тебя интересуют факты или ваши фобии по поводу моего будущего? — молодая копия Наэлиена раздраженно взмахнула крыльями, сделав шаг в сторону отца. — Не считаю нужным оправдываться. Я поставил вас в известность только для того, чтобы вы оба знали — не рассчитывайте на меня в качестве еще одного члена вашего экипажа. Все!

— Значит, Антея все поняла правильно, — кивнул Наэлиен. — Твой выбор — твоя ответственность, сын. Не планирую влиять на него и позором, в отличие от твоей матери, такой вариант не считаю. Если будешь вовремя платить алименты за твое воспитание и возьмешь на себя положенную часть общих семейных расходов, можешь делать все, что не нарушает наших законов. Вопрос закрыт. Да, Антея?!

Вместо ответа мать семейства покинула дом, демонстрируя свое несогласие с позицией мужа. Но она, как и Наэлиен, не имела права что-то запрещать своему взрослому сыну, а тот прекрасно об этом знал, поэтому и чувствовал себя совершенно спокойно. Но как она сможет смотреть в глаза своим подругам, которым так часто хвасталась успехами своих сыновей на воинском поприще?! Нет, для настоящей ахзашской матери подобная женитьба точно позор, а Наэлиен просто не понимает всех последствий. Зная о том, что в семье нет никого, кто способен постоять за себя и имущество, многие из тех, кто не может позволить себе купить корабль, или получивших отказ на зачисление в экипаж более успешных соплеменников, сочтет их владения лакомым куском. В один ужасный день они с мужем вернутся домой и застанут его разграбленным и пустым.

— Что тебе нужно? — приняла свой обычный невозмутимый вид Антея, с детства приучив себя вне дома никогда не демонстрировать своих эмоций.

— Скорее, это нужно тебе Моя выгода не исключается, само собой, но оставлю подробности этого за скобками. Скажи, зачем ты красишь волосы в алый цвет, Антея, не для того ли, чтобы Наэлиену казалось, что ты в некоторой степени тоже владеешь огнем, как его периодически умирающие и появляющиеся снова младшие жены?

Крылья ахзашки подняли снежную пыль, сразу же радостно подхваченную порывом ветра, но женщина ответила прежним ровным тоном.

— Моя семейная жизнь, как и внешний вид, не являются предметом твоей заботы. Что тебе нужно, Раэн?

— Какая ты нетерпеливая, Антея, — рассмеялся ахзашец. — Может, и правда, тот искрящийся огонь, который ты крадешь во время нападений у тех, кого лишаешь жизни, живет и в тебе? Знаю, это невозможно, а так хотелось бы, правда?! Наэлиен тоже знает, но на самом деле существует способ тебе самой дарить ему то, чего от так жаждет и ищет, приводя в ваш дом все новых и новых нуррианок, оллундок и кто там еще был? Впрочем, неважно. Хочешь знать, как стать для него единственной?

— Что. Тебе. Нужно, — выделяя слова, медленно произнесла Антея, вперив свой пронзительный холодный взгляд в Раэна, продолжающего веселиться и даже издеваться над ней, как воспринимала слова давнего знакомого ахзашка.

— Мы опять возвращаемся к началу нашей беседы, — перестал улыбаться доктор. — О своей цели я говорить не хочу. Важно лишь, нужно ли тебе то, о чем я сказал, или нет. Если второе, то я распрощаюсь со всем вашим семейством и мы больше не увидимся. Ну так как?

Некоторое время вокруг двух крылатых созданий, застывших напротив друг друга посреди снежной пустыни, шумела только вьюга, рассказывая о встреченных ею на своем долгом пути красотах планеты разными голосами. Но Раэн был готов ждать, поставив на этот разговор слишком многое. Приманка была хороша и Антея не могла не отреагировать именно так, как хотел доктор, уже давно решивший, что Ахзаш пора встряхнуть.

— Расскажи, — наконец, ответила женщина. — Но я тебе ничего не должна за помощь, если мы не договорились о конкретных условиях до заключения сделки.

— Вижу, хватку ты еще не потеряла, — лицо Раэна вновь украсилось хищной улыбкой. — Согласен! Значит, мы договорились? Это просто чудесно и ты даже не представляешь, насколько, Антея. Думаю, ты знаешь, чья жена теперь живет в доме для младших, поэтому перейду сразу к той выгоде, которую лично ты сможешь из этой ситуации извлечь. Оллундцы не имеют никаких прав на то, чтобы безнаказанно проникать на нашу территорию, но ты можешь официально пригласить одного из них. Я имею ввиду командующего.

— Видимо, ты умом тронулся, Раэн. Или думаешь, что эта неприятность произошла со мной. Ты предлагаешь мне самой пригласить на планету того, кто совершенно точно попытается убить по меньшей мере Наэлиена?!

— Не торопись, Антея, план не в том, чтобы устранить твоего мужа. Оказавшись один на Ахзаше, даже командующий не способен ничего сделать. Ну, сразится он с Наэлиеном, пусть даже победит, что оллундцу с того?! Никто не позволит ему живым покинуть планету, гвардия будет в своем праве. А ты, вступив с оллундцем в диалог, сможешь заключить с ним сделку. Я долго жил с найунцами и узнал много обо всех расах, которые они изучали. Этот командующий не сможет жить без своей жены, он разделил с ней огонь и, значит, подписал себе приговор. Пусть живет здесь и делится с тобой теплом, которое ты сможешь дарить мужу.

— Мне не нужен младший муж, пусть закон это и допускает, — Антея ответила резко, но в ее голосе доктор уловил неуверенность.

— Ну что ты, — Раэн приблизился и произнес шепотом, хотя в этом не было необходимости. — Можно же забирать тепло и без настолько тесного физического контакта. Ты с удовольствием делаешь это, Антея, поглощая жизни тех, кого считаешь непригодными для продажи. Только представь, как приятно пузырится сила в твоей крови, возвращая яркость красок и ощущений, как страстно обнимает Наэлиен, получая от тебя желанное тепло. У тебя будет личная неиссякаемая батарея, оллундский огонь горит очень долго, если не дать ему погаснуть, соединившись с Ахзашем.

— У Наэлиена есть эта нуррианка, в ней тоже горит огонь. Зачем ему подпускать к ней прежнего мужа? — Антея задавала вопрос, все еще сомневаясь, но в глазах ахзашки уже блестели искры предвкушения.

— Открою тебе тайну, которая решит все. Эта женщина не способна передавать тепло, она бесполезна для Наэлиена.

ГЛАВА 22

Перестав разглядывать горы и гадать о том, может ли поднимающийся пар быть дыханием спящей богини, Триана обернулась к сестре.

— А где Шиасса, ты не знаешь?

— Конечно, в первую очередь поинтересовалась, когда выяснила, что те две девушки на юни разговаривают. Редуликов здесь вообще за разумных не считают, поэтому должны были доставить в зверинец, который этот Наэлиен держит. Меня обещали отвести, когда время кормления наступит. Нам можно свободно перемещаться по этому дому и той части, в которой держат живую диковинку, привезенную ахзашцами из своих путешествий. Ты как, малышка?

Глаза Трианы, еще недавно полные жизни и радости, смотрели на сестру с задумчивостью, но не отчаянием.

— Знаешь, тот доктор, который нам так помог на корабле, неплохо придумал, сказав Наэлиену, что я бесполезна в качестве донора огня. Но самовлюбленный эгоист с белыми крыльями никак не хочет в это верить, слишком, наверное, я ему понравилась. Как-то Наэлиен обмолвился, что не терпит ничего некрасивого, а значит, надо стать для него непривлекательной внешне. Протянем до того, как Канстаэл прилетит, как думаешь?

Минира пожала плечами, не совсем понимая, о чем говорит сестра. Идея была неплохая, но как Триана планирует ее реализовать…

— Ты же не собираешься с собой ничего делать, я надеюсь?!

Вместо ответа младшая из сестер улыбнулась, неопределенно передернув плечами, и направилась в ванную комнату, где принялась рыться в ящиках.

— Ну должно же что острое быть. А еду здесь где готовят?

— Ты меня пугаешь, — не на шутку разволновалась Минира.

— Просто хочу отрезать волосы, ничего страшного, — вновь улыбнулась Триана, найдя, наконец, маленькие ножницы и с сомнением повертев их в руке. — Да… Такими ты меня стричь до завтра будешь, а он обещал вернуться уже к вечеру. Ну, делать нечего, приступай.

— Ты уверена? — Минира приблизилась, распустив волосы сестры, тяжелой волной рассыпавшиеся по плечам Трианы. — Такую красоту обрезать…

— В этом и смысл. И постарайся как-нибудь совсем некрасиво.

Прядь за прядью золотые локоны падали вниз, но Триане казалось, что получается недостаточно плохо и слишком длинно. После недолгого спора с сестрой, нуррианка решила прерваться, заметив, что найдет что-нибудь поострее и побреет голову совсем. Лысая она уж точно не понравится Наэлину.

— А ты не думаешь, что он тебя тогда продаст кому-нибудь? Твоему мужу нас найти в этом случае будет гораздо труднее.

— Не-а, — покрутила головой Триана. — Этот ахзашец слишком жаден, чтобы упустить хорошие деньги, а больше, чем Канстаэл, за меня, тем более лысую, никто не заплатит. Ну что, идем к Шиассе? Наверное, она уже проснулась.

— Если даже нет, то разбудим. А убирать твою красоту? — Минира выразительно посмотрела на пол.

— А-а… — только махнула рукой сестра. — Ненавижу хозяина и этот дом, пусть так остается.

Но старшая не согласилась, покачав головой и, предположив, что за ними придется убираться девушкам-рабыням.

— Потерпи несколько минут, я быстро, — за неимением под рукой ничего более подходящего, Минира собрала отрезанные волосы полотенцем, завязав его большим узлом. — Вот так лучше, идем.

— Ты не перестаешь меня удивлять, — неподдельно восхитилась сестрой Триана. — Даже в такой ситуации не терпишь бардака.

— Не хочу, чтобы за нас с тобой пришлось отдуваться другим. Какая же ты еще маленькая, Трианочка моя.

Сестры обнялись, даже немного всплакнули, но быстро вытерли слезы, чтобы отправиться к своей новой подруге Шиассе. Им обеим это казалось очень важным именно в этот момент, хотя объяснить, почему, не могла ни одна из семейства Кирнит, пребывающих на Ахзаше.

В конце коридора имелась лестница, ведущая вниз, но не в общий холл, а в ту часть дома, что была отведена для тех, кого ахзашцы не относили к разумным или, по крайней мере, не считали возможным использовать в качестве прислуги. Света не было и пришлось идти в темноте, а чтобы не упасть, девушки руками опирались на стену, из-за чего передвигались очень медленно.

— Есть другой ход, парадный, по которому водят гостей в зверинец, но нам лучше не соваться туда, — объясняла Минира, периодически вздрагивая, когда ей казалось, что впереди в темноте что-то движется. — Те девочки, которых ты видела, живут здесь давно, уже все знают и очень подробно описали мне местные порядки.

— А ты уверена, что мы придем туда, куда надо? — шедшая за старшей сестрой Триана тоже ощущала некоторое беспокойство, хотя не видела абсолютно ничего на расстоянии вытянутой руки.

— Идите, не бойтесь, — раздался снизу голос Раэна, заставивший девушек, напротив, остановиться. — Не хотите прогуляться по Ахзашу, пока Наэлиен не разобрался в том, что я ему наговорил?! Отвечая сразу на все вопросы, скажу — меня впустила Антея, ее муж ничего не знает, но нам лучше уйти как можно быстрее.

— С чего это ей вдруг тебе помогать? И куда ты нас зовешь, опять будешь сочинять про богиню? — Триана сделала несколько шагов, дотронувшись рукой до Миниры и дав тем самым понять сестре, чтобы та не двигалась, оставаясь теперь уже за спиной младшей.

— Мы заключили сделку и Антея была так благодарна, что позволила мне проконтроливать тебя, нуррианка, и не подпустить Наэлиена. Ты же опасна, не знала? Но я не собираюсь что-то доказывать этому упрямцу и, тем более, вступать с ним в схватку. И да, я предлагаю отправиться в горы. Что вам терять, кроме объятий Наэлиена? Редулик доставит вас туда, куда я долечу сам, попробуем разбудить божественную сущность планеты, а вдруг получится? Обещаю, убивать вас и что там вы еще способны напридумывать, я не собираюсь. Не сработает, просто вернетесь, а к тому времени уже и командующий вполне может появиться здесь. Разве не прекрасно я все придумал?

— Откуда информация про Канстаэла? Ты опять врешь! — ощущение того, что доктор и их обманывает, не договаривая или умело соединяя правду и ложь, не покидало Триану.

— Антея отправилась лично встречать своего долгожданного гостя на космодром! Твоему мужу, нуррианка, будет оказан самый теплый прием, на который только способны ахзашцы, почувствовавшие выгоду. Не переживай, до вашей встречи с оллундцем осталось не так уж много времени. Я очень надеюсь, что огонь вашей любви еще не угас, это было бы… Впрочем, всему свое время. Идите за мной, редулика я уже подготовил.

Триана почувствовала, как рука сестры легла на плечо и слегка его сжала, предлагая согласиться на предложение странного ахзашца. Девушки все так же медленно, опираясь на стену, спустились по лестнице, но Раэна внизу уже не было. Его голос раздался откуда-то сбоку и, свернув за угол, нуррианки выдохнули с облегчением, поняв, что оказались там, где надо.

— Мне нужна только одна из вас, — доктор заинтересованно осмотрел Триану. — Решила сменить прическу? Странное желание для момента, когда решается Триана почувствовала, как рука сестры легла на плечо и слегка его сжала, предлагая согласиться на предложение странного ахзашца. Девушки все так же медленно, опираясь на стену, спустились по лестнице, но Раэна внизу уже не было. Его голос раздался откуда-то сбоку и, свернув за угол, нуррианки выдохнули с облегчением, поняв, что оказались там, где надо.

— Мне нужна только одна из вас, — доктор заинтересованно осмотрел Триану. — Решила сменить прическу? Странное желание для момента, когда решается твоя жизнь, хотя… Вполне объяснимо с точки зрения женской психологии. Мне нужна только ты, золотоволосая, но что-то думается, вы не захотите с сестрой расстаться.

— Так и есть, — сначала ответила, а потом бросила взгляд на Миниру младшая сестра, подумав, что напрасно поспешила, незачем рисковать двоим, отправляясь неизвестно куда на опасной ледяной планете.

— Не очень разумно, но дело ваше, нет времени отговаривать. Одну я мог бы отнести сам, а если отправляетесь вместе, без редулика точно не обойтись. Так что?

— Мы вместе, — решительно заявила и Минира, проигнорировав умоляющий взгляд сестры. — Вроде бы и раньше так планировалось, зачем менять что-то, тем более, что и Шиасса будет не против прогуляться. Если ей это не повредит, конечно.

— Редулики прекрасные приспособленцы. Их тела принимают температуру окружающей среды и Ахзаш просто не замечает этих пауков, так что вреда точно не будет. Но передвигаться вы будете не настолько быстро. Ах, да! Едва не забыл, оденьтесь потеплее, есть во что?

— Вся одежда в доме, а возвращаться…

— Ладно, — махнул рукой Раэн, снимая сумку, почти незаметную, так как висела сзади, спрятанная под его пушистыми крыльями. — Тонкая, но очень плотная защитная ткань позволит вам продержаться нужное время.

Девушки взяли два комбинезона и натянули на себя, а Минира, подумав, поинтересовалась.

— Точно время назвать нельзя? Не хотелось бы сюрпризов.

— Ты точно умнее, чем сестра, — рассмеялся ахзашец. — Я это понял еще на корабле по твоему красноречивому молчанию. Рад бы ответить точнее, но не знаю, как будут реагировать ваши организмы. Вы теперь разные, обычно нуррианам хватает на пару часов.

Раэн развернулся и направился по оранжерее, среди густых зарослей которой, располагающихся по обе стороны от дорожки, слышалось пение птиц. Выглядело все красиво и даже мило, но ровно до того момента, когда незваные гости добрались до клеток с пленниками. Разного размера и формы, они были вписаны в зеленый и пурпурный, синий и почти прозрачный мир инопланетной растительности, но впечатляли своей чужеродностью. И Триана поняла, что ни за что не сможет уйти одна, оставив смотрящих кто с ненавистью, а кто с тоской, живых существ страдать на потеху ахзашцам. Кулаки девушки сжались, а на лице была написана такая решимость, что изменение настроения нуррианки не укрылось от Раэна, шедшего впереди, но периодически оглядывающегося.

— Даже не думай! Нам не до того. Исполнишь свою миссию, так и быть, сам освобожу всех. Хотя и не думаю, что это лучший выход. В лучшем случае они замерзнут, разбежавшись по планете, в худшем — их загонят и убьют.

— И что, оставить все как есть?

— Если не придумаешь ничего лучшего, то да, — в голосе белокрылого ощущалось безразличие.

— Неужели такое в каждом доме на вашей планете? — Минира остановилась у одной из клеток, в которой сидело существо, похожее на людей, но покрытое синей шерстью и имеющее по две пары рук с каждой стороны. — У нее же ребенок!

Неожиданно для девушки плененная мать, укачивающая такого же синеволосого младенца, как и сама, протянула свободную руку сквозь прутья и раскрыла до этого сжатую ладонь, кивнув нуррианке. Минира увидела, что ей предлагают взять что-то, напоминающее переговорное устройство, и убедившись в том, что ахзашец не смотрит, быстрым движением забрала подарок.

— Только в самых богатых. Не все могут позволить себе настолько дорогостоящее развлечение, — ответил тем временем Раэн. — Надо торопиться, пока Наэлиен не обнаружил ваше отсутствие.

Отойдя от клетки, Минира вдруг вернулась и осторожно провела по замку своим обручальным браслетом, который обрела, став женой найунца. Затем заговорщически подмигнула сидящему внутри существу, а то, в свою очередь, приложило одну из рук к сердцу, а затем ко лбу. Нуррианке был знаком этот жест, его использовали, чтобы показать абсолютное доверие, и вряд ли неразумное животное его просто заучило, а теперь так к месту употребило. Подарок мужа Миниры был необычным, но об этом никто, кроме двух соединенных им половин, не знал. И вот теперь благодаря этому секрету, можно было устроить небольшой переполох в доме работорговцев, браслет открывал любые электромагнитные замки. Конечно, девушка понимала — она рискует тем, что с жильцами этого зверинца может случиться все озвученное доктором, но предоставила пленникам право выбора, нисколько не сомневаясь в их разумности. Стоит ли брать переговорное устройство, если это вообще было оно, и зачем, если на чужой планете связь с соплеменниками того существа вряд ли возможна — Минира даже не задавалась этими вопросами, слишком мало времени было у нее для принятия решения. Но девушка не жалела, зная, что обрести надежду на помощь, это уже не так мало.

Раэн привел их к большому вольеру, в котором кроме Шиассы, находились еще несколько редуликов, что-то активно обсуждающих на своем непонятном для общающихся исключительно на юни нуррианцев. Среди прочих подруга нуррианок по несчастью выделялась тем, что на ней было надето приспособление для переноски пассажиров. Грустные глаза Шиассы, те, что располагались на голове, посмотрели на сестер, тогда как находящиеся на отростках, продолжали наблюдать за явно пребывающими в сильном волнении другими редуликами. Она что-то произнесла и все затихли, так же обратив свое внимание на приблизившихся. Остановившись рядом с вольером, доктор повернулся к девушкам и обратился к Триане.

— До того, как отправимся, надо еще кое-что сделать. Не хочу неприятностей в будущем, если, конечно, оно настанет. Отвечай только «да» или «нет», в крайнем случае «согласна» или «отказываюсь», я настаиваю. Итак, приступим. Триана Ниом, урожденная Кирнит, согласна ли ты принять участие в эксперименте по пробуждению божественной сущности Ахзаша?

Сестры переглянулись и Трина ожидаемо ответила согласием. После чего прозвучали вопросы о том, осознает ли она опасность для своей жизни и добровольно ли приняла решение. Нуррианка не понимала, зачем ахзашец устраивает представление, если они торопятся, тем более, что истинную подоплеку происходящего все присутствующие знали. Вот только формулировал Раэн предложения таким образом, что это совсем не чувствовалось, заставляя нервничать еще сильнее. И когда прозвучал последний вопрос, Триана ответила не сразу, доктор ждал целую минуту.

— Повторяю. Отказываешься ли ты ото всех претензий, госпожа Ниом, связанных с данным экспериментом, независимо от его последствий для тебя лично и твоих близких?

Триана решила, что речь идет о Минире и Шиассе. Сомнения относительно предстоящего мероприятия в целом не давали ей покоя, а теперь еще и угроза становилась более реальной, чем казалось ранее. И она уже хотела ответить отказом, когда в отдалении раздался голос Наэлиена.

— Триана, моя золотоволосая красавица, где ты?

— Да-да, отказываюсь! — быстро выпалила девушка. — Быстрее!

Раэн без лишних слов открыл замок устройством, аналогичным тому, что было спрятано в браслете Миниры, и выпустил Шиассу. А затем указал путь в коридор, что располагался за вольером редуликов.

— Выход для транспортировки крупногабаритных экземпляров. Забирайтесь наверх сейчас, пока действует изоляция жилых помещений, — доктор без затруднений справился и с наружной дверью, но после того, как девушки забрались на Шиассу и та вышла из здания, снова закрыл замок, спрятав таким образом следы их бегства.

Холодный воздух обжег легкие, на страшнее было остаться там, где бродил в поисках своей новой игрушки белокрылый ахзашец, с прекрасным лицом и отвратительной сутью. Шиасса легко скользила по нетронутой поверхности снежного поля, оставляя характерные следы, но Раэн летел следом и старательно заметал их, выпустив откуда-то появившийся такой же пушистый как и крылья хвост.

— А вы как думали? В полете невозможно маневрировать без него, — даже улыбнулся он, заметив удивление нуррианок, и радуясь тому, что пока все идет по плану. — Обычно маскируем в крыльях, но такой есть у каждого ахзашца.

ГЛАВА 23

К удивлению не только помощника, но и самого Канстаэла, разрешение на посадку было получено сразу после направления запроса. Даже цель визита, предварительно озвученную как «личная встреча», не требовалось уточнять детально, как это бывало обычно. Единственное требование, поступившее от гвардейцев, контролирующих прибытие на Ахзаш всех и вся, заключалось в том, чтобы господин Ниом высадился один. Корабль, после того, как желающий погостить на планете покинет его, должен будет вылететь с Ахзаша, но сможет оставаться на орбите в течение суток, по прошествии которых разрешение на нахождение в указанной зоне истекает. Самому Ниому разрешалось воспользоваться собственным транспортом для перемещения по планете, что было большой уступкой со стороны крылатых.

— Это ловушка, — не сомневаясь ни минуты заявил Шанир, принимающий командование на время отсутствия Канстаэла.

— Знаю. Зачем-то им понадобился еще и я. Ненасытные твари! Но деньги ахзашцы ценят превыше всего, поэтому надеюсь выторговать свободу для Трианы и ее сестры, даже если придется обнулить счета.

— Ладно бы только это, — вздохнул помощник. — Они могут потребовать за освобождение нуррианок услугу, а ты, надеюсь, еще не совсем потерял голову, чтобы дать согласие.

— Значит, я стану первым оллундцем нарушившим свое слово. Мне придется согласиться на все, что они потребуют, но разбираться с этим я буду потом, когда Триана окажется в безопасности.

Ахзаш встретил командующего новой неожиданностью. Когда Канстаэл вылетел на шаттле с космодрома, чтобы без вреда для собственного здоровья добраться до относительно безопасного здания порта, сразу получил сообщение о том, что его встречают, и с указанием номера шлюза. Будучи уверенным в том, что сейчас увидит того, кто так бесцеремонно обошелся с ним, оллундец едва сдерживал свой огонь, рвущийся наружу испепеляющим пламенем гнева. Но в прозрачном посадочном блоке гостя ждала женщина, а совсем не тот ахзашец, которого Канстаэл считал виновным в случившемся.

— Я рада, что ты так быстро прилетел, — красноволосая уроженка ледяной планеты приблизилась, с интересом заглядывая в глаза оллундцу. — Сразу отвечу на главный вопрос: твоя жена у нас и пока с ней ничего не случилось. А все остальное зависит лишь от тебя и того, на что ты готов ради этой нуррианки.

Всегда холодная и сдержанная, на этот раз Антея не смогла сдержаться, в ее глазах вспыхнули искры, когда оллундец оказался рядом. Его огонь плескался в глазах, как лава в жерле настоящего вулкана, закипая и угрожая уничтожить все на своем пути, стоит ей вырваться. Но подобная сила не пугала, а, напротив, завораживала, пробуждая в ахзашке давно забытые чувства. Она даже на секунду подумала о том, что сделать этого краснокожего сына огненной планеты младшим мужем назло Наэлиену. Но едва представила себя в объятиях ужасного оллундца, увидела, как его пальцы скользят по белой ахзашской коже, Антея вздрогнула, испытав самое настоящее отвращение. «Нет, в моей жизни есть место только одному мужу!» — мысленно воскликнула женщина и продолжила разговор в прежнем деловом тоне.

После прохождения необходимых процедур и личного подтверждения встречающей стороны, что гость будет принят в их доме, шаттл Канстаэла вместе с ахзашкой отправился в полет к той, к которой так стремилось горячее оллундское сердце.

— И какова цель похищения моей жены? Захотелось больше денег? — даже на Ахзаше система управления шаттлом работала безотказно, повинуясь мысленным приказам Канстаэла, поэтому он мог спокойно разговаривать во время полета.

— Даже ахзашцам, что бы ты ни думал, оллундец, нужно и нечто иное, — Антея пребывала в хорошем настроении, предвкушая изменения в их давно прохладных отношениях с Наэлиеном. — Мой муж мечтает о тепле, которое могут дать только те, кто рожден на иных планетах, не поглощающих жизненную энергию как великий Ахзаш. Наэлиен присмотрел нуррианку еще на празднике, даже решил поступить в соответствии с законом людей и заплатить выкуп, но получил отказ. Догадываешься, как он разозлился?!

— Дело только в ущемленном самолюбии? — Канстаэл пытался получить максимум информации до того, как дело дойдет до торга. — Его устремления мне понятны, а какова твоя цель? Вряд ли ты решила просто заработать, продав столь ценный товар законному представителю. Слишком высок риск, учитывая личность покупателя. Мне известны порядки и нравы вашего народа, поэтому в ревность тоже не верится.

Антея встряхнула красными волосами, напомнившими Канстаэлу мертвое пламя и вызвавшими такое же отвращение к этой женщине, как и его внешний вид у нее до этого.

— Ты прав, ни то, ни другое. Я хочу быть со своим мужем, только и всего, чтобы дать ему то, что отбирает живое сердце планеты. И для этого мне нужен донор — тот, чья сила настолько горяча, что будет достаточной для двух ахзашцев. Я предлагаю тебе жизнь твоей жены в обмен на твой огонь, оллундец.

Некоторое время Канстаэл молчал, лишь корректируя направление полета шаттла, но потом хрипло произнес.

— Поскольку, лишившись огня полностью, я погибну и стану для тебя бесполезен, значит, ты предлагаешь мне согласиться фактически на рабство, подпитывая свою хозяйку по мере необходимости. И вы отпустите Триану?

— Нет, вы оба будете жить здесь, в своем доме. Ничего не изменится для вас — она останется только твоей женой, а ты ее единственным мужем. Никто не посмеет покуситься на нуррианку, ты жертвуешь лишь свободой и несколькими минутами неприятных ощущений, когда я буду забирать твое тепло.

— Лишь свободой… — словно эхо повторил Канстаэл. — И твой муж согласен на эту сделку?

— Думаю, я найду способ уговорить его, если заручусь твоей поддержкой. Пойми, все его игрушки живут слишком недолго, не потому, что он издевается или невнимателен, у каждой смерти была своя причина, но зачем ему постельные утехи, если можно получить очень долговременный источник без них? Знаешь, как я буду забирать твой огонь? Всего лишь поцелуй и капля крови, чтобы начать процесс, а дальше тепло само начнет перетекать ко мне. Никогда раньше мне не приходилось останавливаться до того, как я выпью всю жизнь, но с тобой все будет иначе.

Ахзашка говорила о том, что убивала, забирая энергию, совершенно буднично, не считая подобное преступлением. Все хотят жить и для этого нужно питаться, белокрылым именно таким образом, так чего переживать попусту? Вот только ее слова заставляли закипать и без того горячую кровь оллундца. И когда шаттл приблизился к владениям семьи Антеи, он уже знал, что сделает, добравшись до места. Из-за смерти двух ахзашцев война не начнется, его будут судить как обычного убийцу, всего лишь защищавшего свою семью.

— Я согласен на все условия, — Канстаэл заставил себя кивнуть и даже улыбнуться. — Но одно условие, сначала я должен увидеть Триану и убедиться в том, что с ней все в порядке.

Принимая условие оллундца, Антея и представить не могла, что происходит в их с Наэлиеном доме. Ахзащец пребывал в несвойственном ему бешенстве, пытаясь сообразить, что произошло. Клетки зверинца были открыты, но ни одно существо, не все из которых были безопасны, не выбрало легкую смерть на поверхности ледяной планеты. Все они разбрелись по дому, прячась в совершенно неожиданных местах. И только нуррианок не было видно, но все двери, ведущие наружу оставались запертыми, а значит, не могли сбежать, если им кто-то не помог…

— Молитесь свои богам, чтобы это сделали не вы. Найду и обе пожалеете о том, что не остались на Тариниусе!

Единственное свидетельство того, что в его доме был Триана, Наэлиен обнаружил в ванной — остриженным волосы цвета оллундского солнца. Ахзашец подхватил полотенце и спустился вниз, чтобы узнать у рабынь, кто приходил в дом. И в дверях встретился с Антеей, за которой шел, недобро сверкая огненным взглядом, оллундец.

— Надо же, сам командующий объединенной армии Союза почтил мой дом своим присутствием! И как тебе Ахзаш?

— Где она? — Канстаэл замер, остановившись посреди холла и лишь пламя, вырывающееся дальше, чем обычно, из его глаз, говорило об истинном состоянии оллундца.

— Хитрая женушка? Кажется, она провела не только тебя, но и меня тоже, так естественно притворяясь послушной влюбленной простушкой. Вот все, что осталось от этой бесполезной нуррианки! — Наэлиен бросил на пол полотенце, брызнувшее в стороны расплавленным золотом остриженных волос.

Воздушная волна отбросила Анатею в сторону, когда распахнулись кожистые крылья оллундца, а сам он в одно мгновение оказался рядом с ахзашцем, схватив того.

— Где она?! — практически зарычал Канстаэл, но его напор был встречен лишь холодным взглядом «ангела», кажется, вовсе не испытывающего страха.

— Не знаю! И отпусти меня, нам еще торговаться. Будет жаль, если вся эта затея окажется совершенно бесполезной. Где эти безмозглые бездельницы?! — выкрикнул Наэлиен, почувствовав, как железная хватка держащего его оллундца становится слабее. — Кто был здесь и куда могли деться нуррианки, я вас спрашиваю?!

Рабыни, до этого тихо стоявшие за дверями, но вышедшие в холл после крика хозяина, затряслись, словно два тонких деревца под порывами ураганного ветра. Они не знали ответа, но отвечать боялись, Наэлиен любил наказывать их за все, что вызывало его неудовольство.

Вытирая разбитую губу, поднялась с пола Анатея, соображая, что же могло произойти, пока она отлучалась в космопорт.

— Здесь был Раэн, я разрешила ему присмотреть за перевертышем. Его тоже нет?

Услышанное, как ни странно это показалось ахзашке, вызвало не гнев, а улыбку ее мужа. Ухмыляясь, тот обратился с Канстаэлу.

— Слышал? Тебе и мне она предпочла доктора. А я ломал голову, что за чушь он несет, явно стараясь держать меня подальше от малышки. Интересно, когда они успели спеться… Моя первая серьезная ошибка за долгие годы — танцуя с невинной красавицей на дикой планете, я поверил ее влюбленным глазам. А чем она взяла тебя, если даже знаменитый живой огонь Оллунда не увидел лживости нуррианской натуры? Ты знал, что мы договорились с ней встретиться на Тариниусе? Наверняка нет. И, думаю, даже сам предложил освободить проданную в рабство сестренку, стоило ласковой жене лишь упомянуть о ее страданиях, да?! — Наэлиен посмотрел на жену. — Ну, а ты зачем притащила этого урода? Хотела заработать или чтобы он убил меня?

Канстаэл не стал дожидаться ответа Анатеи, ему было безразлично то, как она будет все объяснять, в отличие от тех слов, которые произнес белокрылый. «Неужели, все правда? Ведь думал же о том, что кто-то сообщил ахзашцам о вылете на планету работорговцев… Нет, Триана не хотела обмануть, она не притворялась влюбленной и не желала становиться женой! Все произошло по воле случая и симбионтов, каким-то образом оказавшихся в ее теле. Надо найти ее, Ахзаш слишком опасен, а выяснить все можно будет потом. Я обещал, что отпущу ее, если она встретит кого-то другого, и сделаю это!»

Мысли о возможном предательстве или о том, что Триана любит кого-то другого, причиняли больше боли, чем холодный воздух, ворвавшийся в легкие оллундца. Канстаэл, прищурившись, посмотрел на белоснежные, сияющие под солнцем бесконечные просторы, окружающие поместье, и направился к своему шаттлу. Взлетел, не думая о том, где будет искать жену, но зная, что свое обещание вернуть ее на Оллунд выполнит вопреки всему, и пусть потом Триана оставит его, сам Канстаэл не может бросить ее погибать среди льда и холода.

Не зная того, что помощь уже близко, Триана с тревогой всматривалась в приближающиеся горы, уже нависающие над ними и скрывающие свои вершины в шапке густого тумана. Шиасса скользила уже медленнее, устав или все же замерзнув, хотя Раэн утверждал, что такого с редуликами не случается. Ахзашец, то улетающий вперед, то остающийся где-то позади, немного снизился, чтобы девушки могли его слышать.

— Нам необходимо добраться до входа в пещеру, что располагается у подножья, уже близко, не грустите, спасительницы богини, она не забудет вашей жертвы.

— О чем ты? — Триана нахмурилась, и без пояснений догадываясь, что веселится Раэн и пугает не просто так.

— Отблагодарит, я имел ввиду, за ваши страдания. Если, как говорят, божественный гнев ужасен, то и благодарность должна быть соответствующей, — улыбнулся белокрылый, снова взмывая вверх. — Поговорим в пещере, в полете это делать не слишком удобно.

— Как думаешь, мы вообще выберемся отсюда живыми? — Триана повернулась к сестре, сидящей рядом.

— Из этих гор или с Ахзаша? — ободряюще улыбнулась Минира. — После всего того, что произошло, просто не может случиться иначе. Для чего Первой богине было дарить нам мужей и счастье, если потом сразу отобрать и убить нас? Наверное, этот доктор прав, мы должны были оказаться здесь, но это не значит, что наша жизнь обязательно должна закончиться. Горло уже болит, давай не будем разговаривать, такой ветер…

Оставшуюся часть пути проделали молча и к моменту, когда достигли искомой пещеры, нуррианки продрогли уже до костей, несмотря на костюмы, выделенные им Раэном. Шиасса в нерешительности остановилась у темного хода, припорошенного снегом, ахзашца нигде не было видно, а проникать внутрь без местного жителя было бы рискованно. Лаз был довольно широким, тело редулика прошло бы без проблем, да и скрыться от ветра хотелось быстрее, поэтому Триана все же решилась и, посоветовавшись с Минирой, попросила свою подругу-паука попробовать подойти поближе.

Едва лапы Шиассы оказались внутри, раздался шум, нарастающий, словно свист приближающего с огромной скоростью предмета, и заставивший редулика испуганно шарахнуться обратно.

— Не бойтесь, это всего лишь я подал знак, где нас искать, — опустился рядом Раэн. — Готовы, смелые мои?! Прикажите своему транспорту идти внутрь, пока рано слезать. А я расскажу правду о том, как усыпили богиню, это должно помочь в ее пробуждении.

— Так ты врал… — произнесла, скорее, для себя и уже не удивляясь ничему, Триана.

— Не договаривал, предпочитаю не лгать понапрасну.

Правда, приправленная нужными словами или немного недосказанная, работает гораздо лучше, чем обычное вранье, а я не настолько глуп, чтобы попадаться. Богиня, отобрав бессмертие у своих братьев и сестер, лишила и себя подобной роскоши, но дело было не только в том, чтобы сблизить покровителей нашего мира с ахзашцами. Мудрая и вечная, она раньше не знала любви и, когда встретила того, кто оказался способен пробудить в ней это чувство, не смогла смириться со скорой смертью избранника. Мирами правят не боги, а чувства, вот что я думаю. Только тот, кому безразлично абсолютно все, может отречься и вершить судьбы, но я тоже не смог, поэтому прекрасно понимаю ее. Вот только тот ахзашец совсем не разделял божественной любви, хотя ему и льстило подобное отношение. И, получив предложение от соплеменников, решивших избавиться от богини, пока она не передумала оставлять им бессмертие, он согласился заманить ее в ловушку. Сердце несчастной было разбито, когда она столкнулась с предательством, эти горы поднялись на месте пленения богини, воздвигнутые ее гневом и болью. Но почему-то я уверен, что она по-прежнему жаждет любви…

ГЛАВА 24

Пещера ничем примечательным не отличалась, если не считать гнетущего чувства тоски, что пробуждалось в сердце каждого, оказавшегося в ней однажды, случайно или, как нуррианки, с определенной целью. Раэн давно понял, где именно располагается колыбель богини, долгие годы так тщательно забываемая своими же созданиями, и шел уверенно, опустившись на неровный каменистый пол.

— Я не удивлюсь, если тем ахзашцем был ты. Осознал и решил попросить прошения? — Триана поежилась, хотя пронизывающий ветер остался грустно завывать с той стороны входа.

Под сводами пещеры раздался смех Раэна, а его крылья взмахнули, подняв снежную пыль.

— Я живу не настолько давно! Ха-ха! Но то был мой предок, именно поэтому, в отличие от многих ахзашцев, я точно знаю, что правда в легенде о богине, а что — вымысел. А теперь к самому интересному, как пробудить ее, но это тайна, которую я открою только одной из вас, Триана. Я возьму тебя на руки, не позволив ступить на землю, чтобы сердце спящего божества не выпило твою жизнь, а редулик и вторая девушка вернутся ко входу. Скоро появятся гости и их, точнее — его, надо будет проводить сюда. Надеюсь, вы не расстроились, что позволил вам некоторое время побыть вместе, а не сразу заставил разделиться? Ха-ха!

— Я не уйду! — Минира точно знала, что оставлять сестру наедине с этим ахзашцем, страдающим навязчивыми идеями, нельзя.

— Вот как? — Раэн что-то сделал и Шиасса издала высокий протяжный звук, отдаленно напоминающий вой, подскочив на месте. — Вы думали, я не позабочусь о том, чтобы иметь возможность воздействовать хотя бы на редулика? Ей очень больно и, если не желаете продлить страдания этого… существа, оно же разумное и к вам хорошо вроде бы относится, лучше сделать так, как я сказал.

Выхода не было, это понимали обе сестры, ни капли не сомневаясь в том, что доктор способен издеваться над кем и сколько угодно, пока не получит желаемого.

— И кого ты ждешь? — Триана сжала запястье Миниры. — Я готова, надеюсь, не уронишь.

— Об этом я тебе расскажу, как только твоя сестра достигнет выхода, — поднялся в воздух Раэн. — Переместись немного ближе к краю сиденья, мне не удобно. Не бойся, не в моих интересах рисковать тобой, пока миссия не исполнена.

— Кто бы сомневался… — Триана почти соскользнула в объятия ахзашца.

Шиасса, гневно сверкая большими влажными глазами, развернулась и направилась в обратный путь, унося на своей спине оглядывающуюся Миниру.

— Твой муж скоро будет здесь, — произнес Раэн, перелетая в ту часть пещеры, откуда распространялся матовый свет, позволяющий хоть что-то видеть. — И когда вы соединитесь, огонь вашей любви должен послужить толчком к пробуждению богини. Только снова познав то чувство, к которому так стремилась и утратила, она очнется от дремы, что стала на время спасением.

— Канстаэл?! — на лице Трианы расцвела счастливая улыбка. — Зачем надо было делать тайну, это же именно то, чего я ждала?!

— Хм, не думаю… — загадочно произнес ахзашец и завис на небольшой высоте, всматриваясь в светлое пятно входа.

Ведомый ранее незнакомым ему чувством, причиняющим боль и именуемым сомнением, Канстаэл бездумно направил свой шаттл в белую пустыню. Пытаясь разобраться в себе и отношении к поступку Трианы, оллундец не мог поверить в ее предательство. Просто не хотел думать, что его жизнь, та самая — настоящая, обернулась обманом, подарив лишь несколько дней счастья и лишив желания возвращаться к прежней, пресной и одинокой. И едва он заметил, как яркий язык пламени лизнул вершину горы, на время очистившуюся от тумана, сразу понял, где искать жену. То был знак, оставленный Раэном, мелькнувший и почти сразу исчезнувший, поглощенный жадным нутром планеты.

Всего через несколько мгновений оллундский шаттл совершил посадку у входа в пещеру, где бродил редулик с нуррианкой на спине, от вида которых сердце Канстаэла забилось чаще. Оллундец открыл дверь и вылетел на морозный воздух под начавшийся снегопад, направляясь к девушке. Снежинки падали на горячее лицо командующего и сразу таяли, стекая вниз тонкими струйками, отчего казалось, что Канстаэл плачет.

Оллундец подлетел как можно ближе к Шиассе, на спине которой сидела нуррианка, виденная им лишь однажды, и коротко спросил, указав рукой на пещеру.

— Там? — дождался кивка девушки и продолжил. — Двигайтесь туда, куда укажет навигатор, это место посадки аварийного модуля. Ни в коем случае не сворачиваете с маршрута и постарайтесь не встречаться с местными. Редулики могут маскироваться, зарываясь в снег, пусть это неприятно и долго без воздуха ты вряд ли протянешь, но это единственная возможность улететь с Ахзаша. Нас подберет корабль, надо лишь покинуть планету и через космопорт это точно не удастся сделать. Если мы с Трианой не объявимся, стартуйте. Лучше направьте подмогу, когда окажетесь на флагмане, это не обсуждается. Все, команду модулю на снижение я дал.

Протянув Минире браслет с проецируемым перед ним изображением местности и мигающей зеленой точкой конечного пункта назначения, Канстаэл влетел в пещеру. Глаза оллундца прекрасно видели в темноте, мгновенно перестраиваясь после яркого блеска солнца на снегу Ахзаша, и то, что командующий разглядел, заставило его закипеть от гнева и беспокойства одновременно. В некотором отдалении парил над поверхностью типичный ахзашец, источающий яд красоты и шепчущий что-то Триане, держа ее в объятиях.

— Сейчас появится оллундец и тогда я отпущу тебя, — тихо произносил в это время на ухо нуррианке Раэн. — Под нами расположен колодец, через который можно добраться до богини. Он был закрыт, но я нашел и убрал защиту, ничто не должно помешать моему плану. Твой муж, конечно, бросится спасать любимую и вы оба упадете вниз. Жерло слишком узкое для того, чтобы можно было развернуть крылья, поэтому шанса на спасение нет. И уже внизу богиня напитается вашей любовью и огнем, но ты, возможно, даже выживешь, ведь настоящее пламя, горящее в мужском сердце, более привлекательно для нее.

— Нет! — крикнула Триана, увидев, что на этот раз ахзашец не солгал и к ним на самом деле летит Канстаэл. — Возвращайся! Оставь меня! Ты погибнешь здесь, улетай!

Но Раэн хищно оскалился, сместившись к самому центру ведущего на глубину колодца и обращаясь к Канстаэлу.

— Я тебя ждал и рад, что мои старания не пропали даром. Понравился знак? Ну же, вот твоя жена, забирай ее! Отпущу и она упадет, умерев по твоей вине, оллундец!

Ахзашец убрал руки с талии Трианы, но она продолжала цепляться за него, схватившись за шею белокрылого. Раэн поморщился и быстрым движением извлек скальпель, проведя им по боку нуррианки. Острая боль, непроизвольный крик и Триана уже чувствует, как падает вниз, прощаясь со своей любовью и жизнью. Ей показалось, что время стало бесконечным, позволяя снова пережить лучшие моменты, сделавшие ее по-настоящему счастливой. Она увидела первую встречу с огромным и страшным оллундцем на празднике, будто бы даже почувствовав, когда в момент соприкосновения их рук живой огонь решил перебежать к ней. Первый поцелуй, вызвавший в сердце смятение, волшебный полет по ночному Оллунду, давший начало любви, и конечно, их остров, оживший после ритуала соединения с огнем и теперь обреченный на гибель. Поэтому, когда горячие руки подхватили, а тепло настоящего живого пламени, знакомого каждой клеточке, передалось замерзшему телу, Триана подумала, что умирает счастливой, пусть это все и бред.

— Я люблю тебя. Прости.

— Рано прощаться, — неожиданно и заставив девушку распахнуть глаза, которые она зажмурила от страха, раздался голос не воображаемого, а самого настоящего Канстаэла. — Держись за меня и постарайся не шевелиться. Черные дыры! Кажется, крыло сломал.

— Но мы не падаем, — только после слов мужа Триана заметила, что они зависли в вертикальном тоннеле, хотя крылья Канстаэла были сложены.

— Острова тоже летают, ты же не искала у них крылья. Почему он тебя бросил и что задумал? На нас что-то должно упасть сверху или, напротив, внизу ждет толпа ахзашцев, жаждущих расправы над оллундцами? Мне нужно знать правду, чтобы решать, как выбираться, — глаза командующего вспыхнули, но не так как прежде, а пугая Триану зловещим незнакомым отблеском.

— На дне спит богиня. Раэн считает, что наш с тобой огонь способен ее разбудить. Только зачем это ему, я не знаю, — нуррианка почувствовала, как под одежду затекает кровь и ноет рана, которую не заметив, задел, прижимая к себе жену Канстаэл. — Мне больно. Бок.

— Ты зовешь его Раэном… Пахнет кровью. Он ответит мне!

Канстаэл почувствовал, как одна рука становится влажной от липкой крови, и убрал ее, перехватив Триану ниже раны. Слова жены о том, чтобы он не приближался и оставил ее, ранили больнее стали, но в тот момент, когда страдает любимая, оллундец не мог думать ни о чем другом, в том числе и о собственных обидах. Он склонился, осторожно прикоснувшись к, как теперь ему казалось, равнодушным губам, чтобы передать свое тепло, поддерживающее жизнь в детях огненной планеты вдали от Оллунда. Триана ответила, но как-то робко и что-то шепча о своей вине, потом замолкла, когда глаза ее засияли зеленым пламенем, а по телу прошла дрожь исцеления.

— Не вини себя, мы не властны над многими вещами. Теперь все будет хорошо. Так, как ты хотела, Триана.

Вокруг ничего не происходило, не раздавалось звуков сверху, будто бы ахзашец исчез, сделав свое дело, и Канстаэл решил попробовать выбраться. Он начал медленно подниматься, удивляя Триану тем, что делал это без помощи крыльев, и обещал после все объяснить. Но добраться до цели они не успели, когда снизу раздался гул. Звук постепенно нарастал, а свет, до этого рассеянный, стал ярким до рези в глазах. Скала, внутри которой располагался колодец, завибрировала, грозя похоронить под обломками горной породы незваных гостей. Поняв, что медлить нельзя, Канстаэл изо всех сил рванул вверх, забыв о сломанном крыле, которое попытался раскрыть, и не сомневаясь в том, что снаружи их ждет не самый ласковый прием.

Сжимая зубы и пересиливая боль, усилившуюся вслед за раздавшимся хрустом, оллундец вылетел из колодца на огромной скорости, едва успев затормозить перед тем, как состоялся почти неизбежный контакт со сводом пещеры. Резкий маневр и пришлось снижаться, болевой шок не позволял нормально управлять телом. Стараясь держать жену подальше от поверхности, сам Канстаэл был вынужден коснуться камней, разбросанных по пещере, ногами. А Триана увидела, как из колодца сразу за ними наружу выплыл силуэт и напоминал он умирающую науйнку. Такой же прозрачной и неживой выглядела Сарона, когда они встретились в больничном крыле на корабле ахзашцев.

— Твоя кровь… — раздался шепот теплого ветра, появившегося в пещере. — Они живы…

— Сработало! — Раэн, не обращая внимания на выбравшуюся из его ловушки пару, приблизился к силуэту.

— Ты?! — ветер начал превращаться в вихрь.

Ахзашец непонимающе посмотрел на богиню, которая, как он полагал, пробудилась странно быстро, но почти сразу лицо его просветлело от догадки.

— Он давно умер, я всего лишь похож на своего предка. Мой долг был разбудить тебя, чтобы свершилось возмездие за причиненное зло. Боги должны вернуться на Ахзаш и наказать свои создания, покусившиеся на тебя!

— Не тебе решш-а-ать, — прошелестел ветер, закручиваясь сильнее.

— Ну, если так, что каждый сам за себя, — Раэн даже успел улыбнуться, прежде чем довольно быстро вылететь из пещеры.

Вихрь прервал его полет, жадно поглотив добычу и сворачивая пушистые крылья, ставшие для ахзашца коконом. Белые перья одиноко кружились во внешнем контуре маленького смерча, прощаясь со своих хозяином, угодившим в ловушку, из которой невозможно выбраться, а сам Раэн явно проигрывал в неравной борьбе с воздушной стихией. Богиня же, начала менять облик, становясь более плотной, чем была сразу после появления, и, не удостоив взглядом возвращенного беглеца, она приблизилась к Канстаэлу с Трианой. Уже ставшая похожей на обычного человека, словно была нуррианкой или землянкой, очнувшаяся после многовекового сна богиня скользила над поверхностью, не касаясь ее и с любопытством рассматривая тех, кто на самом деле разбудил ее.

Синие бездонные глаза, изнутри наполненные светом тысяч озер и мудростью миллионов жизней, смотрели словно внутрь двух таких разных созданий, оказавшихся настоящими спасителями для нее, уже почти переставшей мыслить и не желающей возвращаться к боли реальности. Раэн был прав в одном — единственное, что способно вернуть богиню, это любовь. И рассматривая тот огонь, что горел в сердцах оллундца и нуррианки, Ахза снова начала верить в возможность счастья, а, значит, и жизни.

— Твоя кровь содержит примесь силы тех, кто оставил меня здесь. Та капля, что упала мне на лицо, причинила боль, обжигая, но тем самым заставила проснуться. Благодарю вас и обещаю, что однажды даже то, что невозможно, сбудется, если всей душой вы будете желать этого. А сейчас уходите, в этом доме надо прибраться, напрасно мои дети думали, что мать не знает о тех злодеяниях, что творились, пока я спала.

Канстаэл с удивлением заметил, что не ощущает потери сил, хотя всем было известно, что ни один оллундец не оставался жив, стило ему коснуться поверхности планеты. Сломанное крыло безжизненно висело, когда командующий, бережно прижимая к себе Триану, вышел из пещеры. Едва удалился на несколько метров, Канстаэл услышал грохот и, обернувшись, увидел, что выход завален огромными валунами. Судьба оставшегося внутри ахзашца не волновала его, и вскоре шаттл стартовал, чтобы направиться туда, где должен был еще находиться аварийный модуль.

Дальнейшие события происходили слишком быстро и Триане никак не удавалось поговорить с мужем. Сначала он пилотировал, покидая Ахзаш, затем, когда состыковались с кораблем, почти сразу покинул ее, отправившись исполнять свои служебные обязанности, а когда вернулся убедиться, что жена чувствует себя хорошо, ошарашил сообщением.

— Тебе надо отдохнуть, а долгие полеты изматывают, я отдал приказ усыпить вас с сестрой до нашего прибытия на Оллунд. Ты же сама выбрала такой вариант, когда улетала с Нурриана, я все знаю. У меня много дел и я просто не смогу уделять вам время.

Триана спорить не стала, чувствуя за собой вину. Именно из-за нее случилось то, что едва не стоило Канстаэлу жизни, и она не должна ему мешать все исправить, но отчего-то было очень горько. Сухой, почти официальный тон, ни тени улыбки и прежней нежности… Неужели, он так и не сможет простить ее?!

ГЛАВА 25

Открыв глаза, Триана долго не могла понять, закончился кошмар на самом деле или Канстаэл ей приснился. И только довольно улыбающееся лицо Миниры подсказало, что они на самом деле летят на Оллунд.

— Отличная штука, это погружение в сон! Просто чувствую себя заново рожденной, а ты? Выглядишь как-то не очень…

Триана на самом деле ощущала себя разбитой, будто бы она совсем не спала, а работала, убирая одна большой дом семейства Кирнит.

— Что-то неважно себя чувствую. Перенервничала, наверное. Тебя давно разбудили? Канстаэл не заходил?

— Недавно, но я уже успела душ принять. Мужа твоего не видела. А, может, доктору стоит показаться? Здесь такой предупредительный дядечка, это он разрешил мне дождаться твоего пробуждения, а сам дистанционно процесс контролировал.

— Не надо, что-то после Раэна не хочется с врачами общаться. К тому же, по возвращении мне надо будет показаться куратору программы, она и проверит от и до.

— Как знаешь, — пожала плечами Минира. — Выбирайся и в душ, а потом расскажешь, что за программа такая и куратор. У нас всего час и я волнуюсь, как там Уш-Тэм, изнервничался весь, наверное.

Хмурая Триана вышла из ванной, наполненной физиологически активным раствором, в некотором роде даже завидуя сестре, у той вряд ли возникнут такие недоразумения с мужем, как у нее. Никого, кроме себя, винить Триана не могла, вот только характер Канстаэла, как ее казалось, не позволит ситуации просто рассосаться со временем. Внутри жгла обида на мужа за то, что он мог подумать о ней плохо, но даже это можно было простить, в отличие от последующей за всем холодности. Такого отношения Триана точно долго не выдержит, тоскуя по прежнему чувству, всегда возникающему рядом с любимым. Вздохнула в десятый раз, рассказывая сестре об исследовательской программе без особого энтузиазма, и замкнулась в себе, сославшись на плохое самочувствие. Минира не настаивала на разговоре, еще некоторое время нервно выхаживая по каюте сестры, куда они переместились из медицинского блока. А потом и вовсе ушла навестить Шиассу, спасшую ей жизнь среди холодных снежных полей Ахзаша.

И вот он Оллунд! Триана наконец-то увидела Канстаэла, вышедшего вместе с другими членами экипажа на клетку космодрома, светящуюся даже днем, и уже занятую несколькими шаттлами. Первым выбрался и бегом направился к прибывшим найунец, высокий и темноволосый, заметно похожий на Сарону. Минира бросилась ему навстречу, сразу подхваченная и заключенная в объятия. Встретившиеся после недолгой, но страшной разлуки муж и жена ни обмолвились ни словом, они не целовались, а лишь смотрели друг другу в глаза, рассказывая свою историю.

Триана повернула голову и встретилась взглядом с Канстаэлом, увидев в них прежний огонь, который сразу же и погас, будто бы сознательно притушенный. Нуррианка отвернулась, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза, и не желая показывать этой слабости. Тем временем, все так же не произнеся ни слова, Уш-Тэм на руках отнес жену в шаттл, где их ждала Сарона, доставленная раньше дежурным патрулем с корабля шиазцев и уже чувствующая себя хорошо. Триана проводила долгим взглядом улетающих найунцев, подумав о том, что так и не успела попрощаться с сестрой, и нашла в себе силы заговорить без предательской дрожи в голосе.

— Нам надо поговорить, Канстаэл, и я очень прошу тебя не искать отговорок. Так не может больше продолжаться.

— Полностью согласен, больше не может, — сухо ответил оллундец, протягивая руку, чтобы отвести жену в их шаттл. — Но я на службе и у меня осталось одно незаконченное дело. Сейчас я отвезу тебя в отель, а когда вернусь, если ты все еще будешь настаивать на откроенной беседе, мы обсудим ситуацию, хотя мне и так все ясно.

— Перестань! Это невыносимо! Посмотри на меня, Канстаэл! Ты видишь свой огонь в моих глазах, разве он не угасает от того, холода, что исходит от тебя?!

— Ты встречалась с тем ахзашцем, обсуждала с ним побег с Тариниуса? По взгляду вижу, что да. И ты сама просила оставить тебя там, на Ахзаше. Извини, что должен был выполнить свое обещание и вернуть тебя на Оллунд. Сейчас не время и не место обсуждать личные проблемы, — оллундец помог сесть Триане в шаттл. — Полагаю, для тебя же лучше будет пока побыть подальше от навязанного обстоятельствами мужа. План меняется. Шанир, отвези госпожу в отель вместо меня. Триана, я никогда не желал тебе зла и не планирую делать этого в дальнейшем, просто поверь, у тебя все будет хорошо.

Слова Канстаэла впивались холодными иглами в сердце и Триана боялась поверить в то, что слышит.

— Ты прощаешься со мной?! Так просто уйдешь, оставив все, что было, в прошлом?!

— Нет, — уже отвернувшийся Канстаэл быстро приблизился, вдруг обняв Триану, прижав к себе и целуя в макушку. — Ты — мое счастье, моя жизнь! Но я не должен был принуждать тебя, прости. Я вернусь сегодня же и мы поговорим. Обещаю.

— Я помню, — прошептала нуррианка, глотая слезы, которые так и не сумела сдержать. — Оллундцы всегда держат слово.

На душе у Трианы было мерзко, никакой радости от спасения и возвращения на Оллунд она не испытывала. Все это было перечеркнуто вдруг оказавшимися совсем не крепкими их отношениями с Канстаэлом. Или ей просто казалось раньше, что все хорошо и счастье безоблачно, а на самом деле то была лишь игра воображения? Нет. Почему расцвели вдруг выросшие растения на их острове? Почему разумный огонь в долине принял ее и подарил такого мужа, о котором и мечтать не могла? Все дело в настоящих чувствах, причем взаимных, надо лишь, чтобы и Канстаэл больше не сомневался в этом. Триана надеялась, что ей удастся убедить его в том, что причина, по которой они стали мужем и женой, не так уж и важна. Главное то, кем они стали друг для друга, а она уже не сможет жить без своего огненноглазого демона. Пусть и родилась не на Оллунде, но полюбила раз и навсегда, теперь уже понимая тех, кто уходит в пламя долины вместе с умершим супругом.

Оказавшись в отеле, Триана порадовалась тому, что Лунира отсутствовала, ей не хотелось никого видеть и, тем более, что-то рассказывать. Даже аппетит пропал, а некогда казавшиеся очень вкусными блюда теперь вызывали приступы тошноты. Просматривая поступившие за время ее пребывания вне связи сообщения, нуррианка увидела и огромное количество от своего медицинского куратора, но решила пока отложить визит в центр, не найдя в сил снова встретиться с медицинскими работниками. Слоняясь из угла в угол, Триана даже прочитала брачный контракт, порадовавшись тому, что не нарушила ни одного пункта, из-за которых он мог быть расторгнут. Ни измен, пусть даже по принуждению, ничего того, что хоть как-то зможно было бы трактовать как оные, к счастью, не случилось, но в душе по-прежнему жила тревога.

В таком нервном состоянии и застал жену Канстаэл. Взглянул на остывший, почти нетронутый обед, молча сходил в душ и только после подошел к делающей вид, что ничего необычного не происходит, Триане. Девушка стояла у окна и смотрела вдаль, считая, сколько шагов он сделал и сколько минут прошло в молчании. Она почувствовала, как тяжелые горячие ладони легли на плечи и обернулась, уткнувшись в мужскую грудь. Выдержка покинула сразу, сдав позиции перед нахлынувшим потоком чувств.

— Мне было плохо без тебя, — произнесла куда-то в область сердца мужа Триана и оно ответило ей учащенным стуком. — Я не знала, к чему приведет встреча с ахзашцем на Нурриане, а потом и здесь на Оллунде. Он очаровал меня на празднике, я думала, что влюбилась, разве не так действуют они, чтобы добиться своего? Тогда еще я не знала тебя и не любила, это правда, но потом все изменилось и я тысячу раз пожалела о нашем с ним знакомстве. Побоялась сказать, это правда, но уже не хотела становиться его женой. Поверь мне.

— Я верю, — тихий вздох. — Ты не умеешь лгать, нежный цветок Нурриана, нечаянно попавший мне в руки. — Искренне верить в то, что говоришь, это одно, но чувствам нельзя приказать. У тебя иммунитет к ахзашским чарам, это я понял по твоей реакции на встречу с ними у пиратов, поэтому то были не чары, а твои собственные чувства. А со мной… Наверное, симбионты тоже могут очаровывать, только так я могу объяснить твое внезапно возникшее чувство ко мне.

— Не думала, что у тебя есть комплексы, Канстаэл, — стукнула кулаком в грудь мужа Триана. — Перестань искать повод, чтобы не быть со мной. Я твоя жена, нас соединил огонь и никакому ахзашскому холоду не разделить.

Пламя, вырвавшееся из глаз Канстаэла, на этот раз не пугало. Оно нежно обволакивало, завораживая и возвращая жизнь в измученную душу Трианы. Ей казалось, что муж все понял и недоразумение осталось позади, когда нежные объятия заставили вновь вспыхнуть зеленое пламя. Водоворот алого и изумрудного поглотил двоих, заставляя огонь в их сердцах разгораться сильнее и даря третьему сердцу так необходимое тепло родительской любви.

Объятия любимого заставляли тело Трианы плавиться от жара, делая его мягким и податливым. Она отвечала на поцелуи мужа так, как никогда раньше, лишь теперь познав боль разлуки и невозможность жизни без того, кто стал для нее целым миром, вмещающим в себя все, что было и будет значимого — доверие, заботу, искренность, пробуждение новой жизни и, конечно, настоящий, только двоим принадлежащий и созданный ими самими дом. Чувства молодой жены стали глубже, повзрослев вместе со своей хозяйкой после того, как она едва не потеряла доверие Канстаэла и его любовь. А он настолько бережно и в то же время страстно-напористо вел себя, будто бы это была их последняя ночь вместе. Триана гнала эту мысль, но та настойчиво возвращалась, а на все вопросы, которые нуррианка пыталась задавать, получала от мужа лишь уверения в вечной любви и новую порцию нежности.

Утром он ушел. Триана слышала, как Канстаэл встал, и ждала, что он разбудит ее, но отключившись, как показалось, всего на несколько минут, нуррианка очнулась, поняв, что в комнате она одна. Долго плакала, но потом улыбнулась своей неожиданно проявившейся склонности к слезам, раньше такого за Трианой точно не наблюдалось. Решив, что кукситься нельзя, а мужу надо было уйти по делам, она вновь откинулась на подушки с мечтательной улыбкой на лице, представляя, как они отправятся на их остров, когда у Канстаэла заживет крыло. Мысли об Ахзаше, где он получил травму, заставили нахмуриться, но Триана заставила себя забыть о том, что могло случиться на ледяной планете, не появись Канстаэл так вовремя, и о произошедшем тоже. Незаметно для себя снова уснула и долго не могла понять, кто пытается ее разбудить. Тело словно налилось свинцом, став чужим и тяжелым, а в мышцах, напротив, обнаружилась удивительная слабость, не позволяющая пошевелиться.

Когда сон отступил, унеся с собой и чрезмерное утомление, Триана обнаружила рядом Луниру и встревоженную Миниру.

— Уже полдень, а ты никак не просыпаешься! Я хотела врача вызывать, но Лунира предположила, что ты просто всю ночь не спала. Отвечай, болеешь?!

— Нет, все нормально, — покачала головой, потирая руками глаза Триана. — Не спала, это точно. А ты как здесь?! Я думала, что не увижу тебя больше.

— Собирайся, пойдем накормим тебя, там все и расскажу, — Минира деловито распорядилась, сияя довольным лицом, уже переставшим выражать взволнованность. — У меня такие новости!

Устало переставляя ноги и пытаясь убедить себя, а также присутствующих, в том, что слабость временная и скоро пройдет, Триана пошла в душ, после которого и впрямь почувствовала себя пусть немного, но бодрее. Вместе с сестрой и Лунирой она направилась в ресторан, в этот выглядевший как весенний сад. В ответ на удивленный возглас гостьи хозяйка скромно потупилась.

— У меня тоже новости, а это в честь праздника. Вы вернулись живыми и здоровыми, сестра твоя нашлась. И я, — Лунира выдержала паузу. — Я беременна.

Триана застыла на месте, почему-то связав эту новость с собой и удивляясь тому, что раньше не поняла симптомов.

— Кажется, я тоже, — немного оторопело прошептала юная жена командующего.

Они с Лунирой рассмеялись одновременно, обнялись, поздравляя друг друга, Триана снова всплакнула, вызвав шуточки сестры по поводу вполне объяснимого сбоя в организме, и, наконец, решили пообедать.

— Тебе надо срочно показаться врачу, куратору или другому, чтобы убедиться. Хотя, думаю, ты все верно поняла, как и Сарона, когда отказалась пить твою кровь, едва попробовав. Она не могла не догадаться, найунцы могут многое определить хм… таким образом.

— И поэтому не стала озвучивать, узнай Наэлиен, я бы уже лишилась ребенка. Даже сейчас стало страшно, — Триана положила руки на живот, словно оберегая то маленькое существо, которое, сама того не зная, столько раз подвергала опасности. Отсюда сразу и отправлюсь, а у тебя какие новости?

— Помнишь тот чудовищный зверинец на ледяной планете? — улыбка исчезла с лица Миниры. — Мне кое-что передали там, одна из пленниц. Я, конечно, когда мы оказались на оллундском корабле, не смогла промолчать и все рассказала Шаниру, помощнику твоего мужа. И пока мы с тобой спали, он проверил устройство, оказавшееся чем-то вроде сигнального. Проникнуть на Ахзаш могут не все, кто того желает, а уловить импульсы, находясь даже на орбите, нереально, этот передатчик локального применения, как я поняла, для одной планеты, с которой родом та женщина была. Но самое главное то, что информация о носителе тоже записана на нем! Оказалось, что развлекала гостей тех ахзашцев дочь вождя одного из племен самой закрытой планеты из ближайших галактик — Нуран. Никому, кроме белокрылых, побывать там еще не удавалось, а эти смогли втереться в доверие, знакомая история, правда?

— И они утащили дочь вождя? Зачем такие сложности?! — Триана нахмурилась, вспоминая рабовладельческий рынок на Тариниусе и думая о том, сколько там еще томиться тех, кому не повезло с влиятельными родственниками.

— Да просто увезли всех, кто поддался их чарам! Знаешь, как там переполошились, когда получили сообщение от союзной армии?! Теперь твой муж, насколько я поняла, отправляет по договоренности с советом Нурана спасательную миссию на Ахзаш. И в благодарность за спасение своих жителей, та женщина там не одна, как я догадываюсь, нуаранцы согласились пустить на свою планету нескольких представителей Союза. В-общем, я улетаю!

— Как?! — совсем не оправдывая ожиданий сестры, скорее расстроилась, чем порадовалась за нее Триана. — Я думала, вы хоть немного поживете на Оллунде. Еще и Канстаэл улетел снова на Ахзаш… Там же богиня, зачем ей мешать порядок наводить, наверное, хаос сейчас полнейший на планете, носящей ее имя?!

— Ну, мы всем кланом отправляемся. Нуаранцы согласились пустить только меня и нескольких членов семьи именно потому, что я помогла. Это такая возможность, Триана! Первая экспедиция и я в ее составе! Ну, хоть сделай не такое несчастное лицо, лично я считаю, что мне повезло.

— И Канстаэл не отправится на Ахзаш, — решила просветить Триану хозяйка отеля. — Он лишь провел переговоры и подготовил команду, но с сегодняшнего дня твой муж больше не командующий. Руководство Союза приняло его прошение об отставке. Еще вчера Вилзэл сказал мне, что Канстаэл подал его, едва вы покинули Ахзаш.

— Час от часу не легче, — откинулась на спинку стула обескураженная госпожа Ниом. — Почему? Работа для него слишком много значит. Или Канстаэла заставили это сделать?

— Ничего такого я не слышала, — покачала головой Лунира. — Тебе официальную версию или настоящую? Оллундцы имеют свой кодекс чести, даже нам не всегда понятный, а Канстаэл считает, что нарушил его, когда поставил под удар подчиненных, спасая тебя. Конечно, ты теперь тоже подданная Оллунда и он был обязан сделать все для того, чтобы вытащить тебя с Ахзаша, но обычно подобные операции проходят несколько иначе, как я понимаю. Запросы, переговоры, выкуп, в конце концов, а не вот так… Не расстраивайся, сначала ему будет тяжело, но потом Канстаэл найдет, как применить свои умения и энтузиазм. Тем более, что у вас и ребенок родится, это же такое счастье! Сколько лет мы мечтали, а у вас так быстро все, он будет счастлив, я уверена.

Триана не знала, как относиться ко всем новостям, а совсем сбило ее с толку новое сообщение, поступившее с пометкой «Срочно». Отправлено оно было не от ее медицинского куратора, как ожидала пропустившая все сроки регулярного обследования нуррианка, а совсем из другого ведомства.

— Не понимаю, неужели заключение нашего брака с Канстаэлом все еще разбирается… Меня вызывают в Отдел по контролю за чистотой брачных союзов.

ГЛАВА 26

Хмурый оллундец встретил посетительницу у дверей и уже привычным движением изменил климатические настройки для расположенных напротив его стола гостевых мест. Триана сразу почувствовала теплое дуновение и кивнула в знак благодарности, все еще напряженно ожидая объяснений.

— Полагаю, госпожа желает знать, по какой причине ее столь экстренно вызвали в наш Отдел по контролю чистоты брачных союзов, — почему-то отводя взгляд, начал служащий, усаживаясь в рабочее кресло. — Причина настолько же проста, насколько и неприятна. Ваш брак с бывшим командующим Канстаэлем Ниомом расторгнут.

— Почему!? — несмотря на горячий воздух, циркулирующий вокруг места, где сидела Триана, ее бросило в холод.

Оллундец пошел темными пятнами, отчего его алая кожа стала напоминать окрас редуликов, и хозяин кабинета ответил не сразу, явно не одобряя того факта, который собирался озвучить.

— Основанием для расторжения послужило нарушение пятого подпункта пункта три, — наконец выдал старательно-безразличным голосом служащий и, посчитав неприятную часть объяснения законченной, перешел к следующему вопросу. — Вам полагается содержание в размере…

— Да мне плевать на содержание! Как вы не понимаете, я не изменяла ему?! Расторжение незаконно! Даже разбирательства никакого не было, почему? — Триана помнила пункт, о котором ей сейчас говорили, она вскочила и подбежала к огромному столу, сидя за которым, оллундец уже перестал чувствовать себя в безопасности, настороженно глядя на взволнованную нуррианку.

— Успокойтесь, все законно, — теперь уже побледнела красная кожа служащего, поменяв оттенок с алого на нежно-розовый. — Бремя доказывания лежит на пострадавшей, так сказать, стороне, но в данной ситуации… Хм… В общем, господин Ниом заявил, что он нарушил указанный выше пункт и добровольно признает свою вину. Случай, конечно, экстраординарный, но поскольку факт измены признан, то и доказывать здесь нечего. Именно поэтому ваш брак так быстро был расторгнут и вам полагается… Ну, что вы, не надо! У вас все еще будет хорошо, можете даже не покидать Оллунд!

Служащий вышел из-за стола, быстро приблизился к разрыдавшейся нуррианке и протянул ей бумажные салфетки, ежась от неприятного чувства причастности к личной трагедии и вообще от ситуации в целом. Потом отошел, чтобы налить теплой воды, которая всегда имелась в его кабинете для гостей. По факту измены брачные договора на Оллунде расторгались крайне редко и, как правило, по вине тех супругов, которые были рождены на других планетах. Во всяком случае, за время его работы в департаменте, такое происходило впервые.

— Мне не понятно, почему я не была приглашена на рассмотрение данного вопроса? — подняла на оллундца покрасневшие от слез глаза Триана. — Вы же должны понимать, что ни один из супругов, тем более уроженец Оллунда, не способен предать того, с кем его соединил Живой огонь. Это самооговор и я требую отмены решения, основанного на заведомо ложной информации! Я внимательно изучила брачный контракт, законных оснований для его расторжения нет и быть не может, именно поэтому Канстаэл решил выдумать причину. Но с личными проблемами мы разберемся сами, без привлечения вашего Отдела.

— Решение принимается на коллегии и процедура обжалования предусмотрена, не буду отказывать вам сразу. Предлагаю официально оформить ваши возражения и я постараюсь посодействовать тому, чтобы заявление было рассмотрено вне положенных временных рамок. Нам всем эта ситуация казалась выходящей из ряда вон, но если такой уважаемый оллундец как господин Ниом посчитал, что вам лучше стать свободной… Вы уверены в своем решении?

Триана лишь кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

— Мне нехорошо… Где…

Лишь благодаря своей реакции и импульсу, который придавали крылья, оллундец успел подхватить потерявшую сознание посетительницу, выронив при этом стакан с водой.

Доктор, конечно, найунец, довольно быстро привел в чувство девушку, точнее, уже женщину, причем, находящуюся в положении, о чем и сообщил оторопевшему от такого поворота событий хозяину кабинета. Убедившись в том, что жизни и здоровью Трианы не угрожает ничего, требующего срочного вмешательства, он все же рекомендовал не откладывать надолго визит в медицинский центр и удалился.

Оллудец, уже вернувший своим кожным покровам привычный красный оттенок, внимательно смотрел на сидящую перед ним нуррианку и пытался осознать прозвучавшее известие, в корне меняющее ситуацию.

— Вы ждете ребенка, — констатировал он и снова замолчал, продолжив лишь еще через несколько минут внимательного изучения расстроенного лица Трианы. — У меня только один вопрос и я, признаться, уже не знаю, что и думать о том, куда катится наша раса, если мужья разводятся с беременными женами. Хотя в этом деле все с самого начала шло не так, как обычно. Господин Ниом знает?

— Нет. Я и сама не была уверена, только подозревала, — Триана заметила, что служащий несколько расслабился после ее ответа. — Надеюсь, уточнять, кто отец, вы не станете?

— В этом нет необходимости, вы чрезвычайно эмоционально высказались по поводу отсутствия в вашей биографии такого факта как измена. Госпожа прибыла на собственном шаттле?

— Я взяла принадлежащий отелю, — Триана не совсем понимала, к чему этот вопрос о транспорте. — То, что я жду ребенка, может как-то повлиять на решение моего вопроса? Что говорит по этому поводу закон? В договоре ничего не было, я читала внимательно.

— Дело в том, что ни один оллундец в здравом уме не может расстаться с тем, с кем огонь его не просто соединил, но еще и подарил возможность продолжения жизни. Мы, знаете ли, однолюбы. И сам факт зачатия свидетельствует об искренности чувств супругов, а разлука, особенно постоянная, равносильна смертному приговору. Нет, вам ничего не угрожает, вы лишь носитель огня, а ваш супруг… Я даже не знаю, чем объяснить подобное поведение. Думаю, решение о расторжении вашего брака будет отменено, но вам необходимо вернуть господина Ниома на планету и в семью как можно быстрее, чтобы ни он, ни ваш ребенок не пострадали. Они оба очень уязвимы сейчас. Прошу вас, не надо нервничать, — опять пошла пятнами кожа оллундца, видимо, так проявлялась его особенная чувствительность к обсуждаемому вопросу. — Отельный шаттл я отправлю обратно и сам доставлю вас в медицинский центр, мне необходимо получить официальное заключение, чтобы приложить его к делу. Да и одну вас оставлять, учитывая случившийся обморок, было бы неразумно. Не будем откладывать?

Триана отправила сообщение куратору о своем скором прибытии и цели визита, надеясь, что ее состояние и обморок не являются симптомами того, что с ребенком что-то не так. Участие постороннего оллундца, совсем не обязанного сопровождать ее, утешать и так далее, вызвало очередной приступ сентиментальности и грусти. Почему на Нурриане к ней никогда не относились так хорошо, а на Оллунде, где живут такие замечательные создания и она обрела счастье, сразу потеряла единственного, чья забота и любовь были ей нужны?! И не озвучивая свою догадку, юная госпожа Ниом, уже знала, почему Канстаэл ушел, не попрощавшись и вернув ей свободу. Он не собирался жить без жены, поскольку просто не смог бы, но и волновать не стал, догадываясь о реакции нуррианки. Бывший командующий решил совершить последний подвиг в своей жизни — уничтожить тех, с кем пока не могли справиться официальные силы армии Союза. А для этого Канстаэл не должен был находиться на службе: просто личная месть частного лица без каких-либо последствий для тех, кто предпочитал вести переговоры, пока пираты похищали и продавали нурриан, редуликов и многих других. Не знала она лишь того, как теперь поступить. Подвергнуть риску ребенка, покинув Оллунд, или остаться на планете, а не отправиться вслед за мужем, не позволив ему принести себя в жертву…

Внизу мелькали еще не ставшие обыденно-привычными пейзажи Оллунда, но Триана не могла смотреть на них с прежним восторгом. У нее кружилась голова и недавно съеденный обед казался слишком тяжелым грузом. Поэтому, когда шаттл совершил посадку на крыше центра, нуррианка выглядела намного бледнее обычного.

— Я глазам не поверила, когда получила сообщение, — найунка явно планировала высказать свое недовольство поведением Трианы, так долго пропускающей обследование, но передумала, увидев состояние подопечной. — Какие симптомы? Контакты с больными?

Врач даже проигнорировала тот факт, что сопровождает пациентку официальный представитель хорошо знакомого ей ведомства, о чем свидетельствовала соответствующая нашивка на одежде оллундца. Найунка настолько обеспокоилась состоянием здоровья Трианы, что проблемы с законностью заключения брака интересовали ее меньше всего. По этой же причине она не стала задавать вопросов о муже госпожи Ниом, который тоже должен был явиться для обследования.

Вскоре анализы были сданы, кровь нуррианки даже продегустирована, чему сама Триана уже не удивлялась, просканирован безопасным методом весь ее организм, поскольку причину недомогания она утаивать не планировала, рассказав о предположении. И результат порадовал не только будущую мать, но и ее куратора.

— Это невероятно! Беременность через столь короткое время после слияния с Живым огнем! Если бы не проверила сама вашу кровь, решила бы, что имели место ложно положительные анализы, такое случается, хоть и редко. Беременность протекает нормально с точки зрения развития плода, но… — врач сделала паузу, многозначительно посмотрев на Триану. — Вашему ребенку сейчас очень важно иметь постоянную подпитку, а для этого нужен отец или частое пребывание в долине. Симптомы, которые вы мне описали, характерны для скачкообразных изменений в уровне огня. Ребенок поглощает то, чего у вас и так пока немного, и лишь частые обмены с мужем, а также поддержка планеты помогут вам без последствий для собственного здоровья перенести беременность.

— Мне надо покинуть Оллунд для того, чтобы встретиться с Канстаэлом. Это повредит?

— Вам однозначно «да», ребенку только в случае, если подпитки не будет достаточно долго. Это может стать серьезной проблемой для вас обоих и привести к самым тяжелым последствиям вплоть до летального исхода. Из ваших слов я поняла, что господина Ниома на Оллунде нет, значит, нам необходимо изменить тактику. Предлагаю погрузить вас в глубокий сон с тем, чтобы, соблюдая необходимые меры предосторожности, отправить в медицинской капсуле в Долину огня. Для вас и ребенка это будет наилучший выход, пока не вернется супруг. Во всяком случае, ни вы, ни плод не будете испытывать нехватку огня, симптомы которой и проявляются столь неприятным образом. И это еще вы не достигли критической точки, понимает, что дальше будет только хуже?!

— Я не могу остаться, мне надо вылететь и срочно. Неужели в запасе совсем нет времени?

— Вы слишком долго не получали подпитки, находясь вдалеке от Оллунда и мужа, насколько я поняла, поэтому решать надо сейчас и ни о каком полете речи идти не может. Если вы, конечно, хотите сохранить ребенка и собственные, если не жизнь, то здоровье точно.

— Мне надо подумать, я не готова решать сейчас, — Триана поднялась с кресла, в котором, надо отметить, едва не уснула, пока ждала доктора с результатами, почувствовав ужасную усталость.

— Что ж, настаивать я не имею права, даю лишь рекомендации. У вас есть сутки, потом процесс начнет усиливаться. Надеюсь на ваше благоразумие и жду завтра.

Проводив пациентку до двери, найунка задержалась взглядом на оллундце из Отдела по контролю за чистотой браков. Мужчина попросил Триану подождать несколько минут, пока он уладит формальности, и обратился к врачу.

— Теплых дней! Мне нужен документ, подтверждающий состояние госпожи Ниом, дело, как вы понимаете, касается ее брака. Официальный запрос я уже направил руководству центра, пока ждал.

— Проходите, — найунка вернулась в кабинет. — Что за дело? Насколько мне известно, будь брак незаконным, беременности просто не могло случиться. У оллундцев, к счастью, имеется прямая зависимость между отношениями супругов и появлением детей.

— Так и есть, было бы глупо отрицать очевидное, но дело инициировано не нашим отделом, а господином Ниомом, и не могу распространяться о деталях.

— Звучит скверно, — нахмурилась врач. — Он отсутствует на планете, теперь еще выясняется существование некоего дела, касающегося брака, и о сути которого я могу лишь догадываться… Не хотелось бы погружать беременную в сон на слишком длительное время. Я была уверена, что господин Ниом отбыл на короткий срок по рабочей необходимости, если же его не будет слишком долго, придется как-то иначе организовывать подпитку матери и плода живым огнем. И ничего, кроме Долины, не поможет. В данном случае либо отец-оллундец, либо сила планеты. Какая жалость, что с огнем все так сложно, у многих рас вопросы восстановления резерва, каким бы он был, решаются куда как проще! К несчастью, наши капсулы не рассчитаны на долговременное пребывание в столь высоких температурах, но будем надеяться на благоприятное разрешение ситуации. Я вас задерживаю, извините.

Служащий внимательно слушал найунку и не выказывал никакого недовольства ее разговорчивостью ни словами, ни мимикой.

В его глазах вспыхнул огонь интереса, заставивший бледнокожую представительницу расы исследователей покрыться румянцем. Она оформила необходимый документ и подтвердила отправку в Отдел, сообщив об этом оллундцу, который, поднявшись, невозмутимо заметил.

— Пожалуй, я персонально займусь судьбой этой семьи и, если потребуется, задействую личные связи для того, чтобы Канстаэл Ниом как можно быстрее вернулся домой. Вы не возражаете против моих не связанных с работой визитов?

Триана в это время нервно выхаживала в ожидании своего сопровождающего. Усталость, еще совсем недавно сковывающая тело нежеланием двигаться, сменилась нервозной активностью. Перебирая контакты, по большей части незнакомые, она искала один, который на данный момент был нужен больше всего и никак не желал находиться. Наконец, имя мужа Луниры обнаружилось, отозвавшись в груди нуррианки участившимся сердцебиением. Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы вернуть себе возможность говорить несбивчиво, Триана вызвала Вилзэла, но ответа так и не дождалась. Глаза наполнились слезами, но плакать нуррианка не собиралась, лишь прикусив губу от нетерпения, и попробовала связаться с самой Лунирой, как с единственной, кто сможет помочь.

— И она не отвечает… Надо в отель. Нет. На базу, где раньше жил Канстаэл!

Заглянув в кабинет, из которого уже долгих пять минут не выходил сотрудник, любезно доставивший ее в медицинский центр, Триана сообщила, что доберется сама, удивив оллундца, и быстро направилась к стоянке шаттлов. В общественных местах всегда имелись прокатные, оборудованные автопилотом с заранее установленными маршрутами. Если же посетителю требовался свой, приходилось брать управление на себя, Триана надеялась, что ей повезет и рисковать не придется. Устроившись в шаттле, она вызвала ту, с которой, как думала раньше, никогда не захочет встретиться еще раз.

— Кларине? Это Триана Ниом, мы можем увидеться?

ГЛАВА 27

Встречу было решено провести в отеле, на базу, как объяснила Триане подруга Канстаэла, ее просто не пустили бы. Нервничая и постоянно, но безуспешно пытаясь вызвать то Луниру, то Вилзела, будущая мать ждала свою соперницу в той самой части, где бушевал в своей дикой силе огонь. Пусть он не был тем самым, но чувствовала себя Триана гораздо лучше именно здесь, любуясь переливами яростного танца пламени.

— Не ожидала приглашения, учитывая нашу прошлую встречу. Хотя… Канстаэл наверняка передал тебе извинения, — яркая Кларине внезапно появилась рядом, словно вышла из того самого огня, что бушевал внизу.

Триана даже вздрогнула от неожиданности, шагов она не слышала, а мысли унесли ее слишком далеко, поэтому слова блондинки застали врасплох.

— Прошлое меня не интересует, можем считать, что ничего не было. Мне нужна твоя помощь. Ты знаешь, как связаться с кораблем Канстаэла?

— Конечно, знаю, — Кларине облокотилась на парапет, взглянув на пламя, но потом повернулась к нуррианке. — Он был у меня, спрашивал, как можно пережить расставание с тем, без кого не мыслишь жизни. Что ты сделала, если такой мужчина решил оставить жену?! Предала? Вполне ожидаемо для той, что не понимает сути Оллунда. Почему я должна тебе помогать, если ты не смогла оценить того подарка, что преподнесла тебе жизнь?

— Опять пытаешься задеть меня? — Триана горько усмехнулась, почему-то ни капли не разозлившись на несчастную, как она теперь понимала, женщину. — Не получится. Вина моя только в наивности, если хочешь, глупости, не более того. И помощь нужна не только вдруг ставшей на твоем пути нуррианке. Канстаэл может погибнуть там, куда отправился. И если есть хоть один шанс из тысячи вернуть его, я даже с ахзашцами готова пойти на сделку, не то, что с тобой, лишь бы спасти мужа.

— Да уж, нурриане явно терпимее относятся к рабству, чем мы, — фыркнула оллундка. — Канстаэл думал, что не нужен тебе, влюбившейся в белокрылого. Он прав?

— Вот в чем дело… И он рассказал тебе? Не ожидала. Как думаешь сама, я смогла бы выжить в Долине огня, если бы мое сердце оставалось холодным?

— Вы завершили ритуал?! — Кларине явно не притворялась удивленной, она была поражена новостью и на некоторое время замолчала, задумавшись. — Нет, Канстаэл не говорил, я солгала тебе. Сама предположила по его вопросам и уклончивым ответам. Он приходил, чтобы узнать, какой корабль лучше подойдет для его цели из тех, что выставлены на продажу сейчас. Ввиду своей деятельности я имею некоторое количество знакомых, которые могут сделать хорошую скидку на почти новый корабль. Канстаэл — прекрасно подготовленный воин и тебе не стоит переживать о том, что он может погибнуть в бою. Бояться должны его враги. А вот для меня он окончательно потерян, если огонь планеты принял ваш союз. У меня есть канал связи с ним, но я не вижу смысла отправлять ему сообщения с просьбой вернуться или твоими уверениями в любви. Прощай, нуррианка.

Резко развернувшись, Кларине задела удачливую соперницу взметнувшимся хвостом белых волос, но замерла, когда услышала Триану.

— Мне надо отправиться к нему. Я беременна.

— Не может быть! — огненные глаза оллундки внезапно оказались напротив, а крылья обдали волной горячего воздуха. — Даже в браках с теми, кто рожден с огнем, а не получил его от супруга, зачатие не происходит настолько быстро. Зачем ты врешь?

— Это правда, — Триана выдержала пламенный, почти ненавидящий взгляд не без труда. — Смотри.

Разглядев проекцию, сделанную найункой на память для будущих родителей, Кларине вдруг осунулась, как будто став меньше ростом. Она уже в который раз обрела надежду и вновь потеряла ее. К детям, которых рождалось крайне мало, на Оллунде относились почти с тем же священным трепетом, как на других планетах к богам.

— Тебе нельзя лететь. Даже оллундки не покидают планету, когда носят ребенка, а ты и без того в группе риска. Я сделаю то, что ты хочешь, но не потому, что желаю помочь тебе. Он не простит, если узнает, что я скрыла. Отсюда я отправляюсь на космодром, наша миссия вылетает сегодня. Когда окажусь в одном секторе с Канстаэлом, передам сообщение, к счастью, его корабль менее быстр, чем наш, есть шанс догнать раньше, чем состоится его встреча с тем, кто увез тебя с Тариниуса.

— Опять Наэлиен?! — Триана застонала. — Откуда ты знаешь? Уверена?

— На Ахзаше происходят изменения, которые делают невозможными жизнь на родине для многих белокрылых. А в пределах юрисдикции Союза он может быть объявлен преступником, если Канстаэл даст показания. Вот и предложил ушлый ахзашец решить все в поединке на нейтральной территории.

Оставшись одна, Триана осела на пол, вцепившись руками в ограждение. Внутри образовался болезненный комок из переживаний, злости и недоверия. Неужели Канстаэл даже не почувствовал, что внутри у нее живет новая жизнь?! Новое пламя, пусть еще похожее на искру, но их общее, продолжение своих родителей, ставшее теперь смыслом существования для своей несчастной матери, а должно было и для него. Или Канстаэл решил умереть, убив ее и ребенка? Нет, только не последнее! Он любит ее и не может смириться с тем, что не нужен жене, вбив себе эту глупую идею так, что никаким словам не верит. И улететь она не может, даже если нашла бы кого-то, у кого есть корабль и много свободного времени, чтобы развозить слезливых дамочек в погоне за сбежавшими мужьями.

— Только вернись, я такое тебе устрою, господин Ниом, — смахнув предательски упавшую слезу, пообещала отсутствующему Канстаэлу нуррианка и поднялась, решив действовать дальше. — А пока мне надо позаботиться о нашем ребенке, если уж ты бросил нас.

Смирившись с тем, что на данном этапе она сделать больше ничего не может, как бы ни хотелось самой сорваться в погоню за мужем, Триана отправила короткое сообщение Лунире и ненадолго зашла в свой номер. Он уже казался родным, почти домом, но таким пустым и холодным, каким не был раньше. Будто бы вместе с Канстаэлом это пусть временное, но семейное гнездо, покинула не только радость, но и сама жизнь. Находиться одной там, где еще несколько часов назад так жарко обнимал и смотрел горящими глазами любимый муж, Триана не могла. Приняла душ, переоделась и вновь отправилась в медицинский центр, чтобы не откладывать нужные ребенку процедуры на завтра. Да и ей станет легче, если хоть ненадолго забыться. А если повезет, во сне она вновь будет любима и беспечно счастлива, как когда-то…

Уже на посадочной площадке центра Триана увиделане только знакомый отельный шаттл, но и саму Луниру, счастливо улыбающуюся в объятиях мужа. Пара, казалось, не замечала ничего и никого вокруг, поэтому Триане пришлось несколько раз кашлянуть, прежде чем на нее обратили внимание.

— О, горячих дней! — первым откликнулся Вилзэл.

— Здравствуй, Триана! Мы сегодня были на обследовании, это так волнительно оказалось, словно мы уже втроем! — Лунира обняла подругу, делясь с ней своей радостью.

— А я удивлялась, почему вы на мои сообщения не отвечаете, — тусклая улыбка все же появилась на лице нуррианки. — Но теперь уже не обращайте внимания, я договорилась с Кларине Дим.

— Что?! О чем ты могла с ней договориться? — даже нахмурившееся лицо хозяйки отеля излучало такое счастье, что даже Триане стало немного легче в тепле света, исходящего от Луниры. — Ты неважно выглядишь. Канстаэл?

Девушка кивнула, но объяснять не стала, почувствовав, что стоит произнести вслух то, что она думает о муже, как слезы польются нескончаемым потоком.

— Его нет на Оллунде и он не знает о ребенке, поэтому Кларине обещала передать сообщение. А я пока буду выполнять рекомендации своего врача, она планирует поместить меня в Долину, чтобы мы вдвоем получали необходимую силу огня там, — рука Триан сама легла на живот.

— Нет?! Куда же он делся? Ты что-нибудь знаешь, Вилзэл? — Лунира ткнула локтем мужа в бок.

— Но этого просто не может быть! — вместо ответа произнес оллнудец, а у Трианы сложилось впечатление, что новость о ее беременности поразила друга Канстаэла не меньше, чем совсем недавно его подругу. — Значит, он во всем был неправ!

— В чем? Сознавайся! — настроение жены Вилзэла явно стремительно портилось, судя по тому, что огонь, вырвавшийся уже не в первый раз из глаз нуррианки, вспыхнул словно взрыв.

— Теперь уже неважно, надо лишь успеть сообщить ему. Ты все решила правильно, Триана, огонь нужен тебе и ребенку, а я пока постараюсь исправить то, что мы натворили. Когда ты проснешься, обещаю, твой муж будет на планете. Доберешься сама, дорогая? — оллундец поцеловал жену и взлетел, больше не сказав ни слова.

— Мужчины… — вздохнула Лунира. — Как я понимаю, у вас с Канстаэлом не все гладко? И мой еще конспиратор, не мог раньше сказать, что Ниом что-то задумал.

— Разве можно винить оллундца в том, что для него весь мир перестал существовать, когда он узнал о беременности жены? — Триана только вздохнула.

— И Канстаэл испытает то же самое, как только узнает, не сомневайся! Не знаю, что там взбрело ему в голову, но против такого аргумента, как ты верно заметила, сама природа огненных не сможет протестовать. Слишком сильны у них родительские инстинкты.

— Хотелось бы, чтобы он доверял мне и любил не только за то, что я рожу ему сына или дочь, — обида рвалась наружу, как Триана ни старалась избавиться от этого чувства.

— Ну ты же любишь Канстаэла не только за его крылья, к примеру?! Зачем препарировать отношения, выясняя «за что» и «почему», вы — единое целое, и с этим ни вам, ни кому другому уже ничего не сделать. Это я по собственному опыту знаю. Мы выросли в разных мирах и нам тяжело понять своих мужчин, которые привыкли к тому, что большинство их них никогда не создают семей. В голове у оллундцев столько всего намешано, что даже лучшие принципы иногда оборачиваются против них. Крайности, это всегда плохо, но то, что мне особенно нравится в наших «огоньках», они способны признавать свои ошибки, — Лунира обняла Триану, немного встряхнув. — Знаешь, я не полечу в отель, там и без меня прекрасно справятся еще несколько часов. Лучше я останусь с тобой до самого того момента, как капсулу опустят в Долину.

— Спасибо, — Триана ответила благодарной улыбкой. — Минира уже улетела, наверное, и у меня здесь никого не осталось, а так хочется, чтобы были…

Найунка, если и удивилась возвращению пациентки, не показала этого, немного смущенная поведением только что ушедшего оллундца. За долгие годы, которые она практиковала на огненной планете, никто не вызывал столь сильных эмоций у привыкшего сохранять дистанцию врача.

— Верное решение, незачем откладывать то, что только улучшит ваше состояние. Не будем доводить до кризиса, тем более, что ребенок у вас очень необычный, судя по результатам. Обработка всей совокупности данных, включая родительский анамнез, позволили прийти к весьма интересному заключению. Ваш иммунитет к чарам ахзашцев, безусловно, его заслуга. Таким образом огненный малыш защищает вас, спасая и свою жизнь, разумеется. Очень необычное, но иногда имеющее место явление. Видимо, вы очень эмоционально восприняли ситуацию, на которую он тоже не смог не отреагировать. Это свойство может пройти со временем, но вполне и способно сохраниться на всю жизнь.

Триана вдруг вспомнила то, что говорили ей ахзашцы, и не смогла не спросить, представив, как тяжело будет ее ребенку, если помимо этой особенности, он будет обладать и другой, делающей невозможным близкое общение с кем-либо без последствий.

— А он не перевертыш?

— Узнаю ахзашскую терминологию, всех по себе судят, — недовольно скривилась найунка. — Вы не волнуйтесь, сейчас я закончу вводить данные, чтобы программа точно соответствовала потребностям организма, и мы отправимся в процедурную. Те, кто способен поглощать чужую жизненную силу, как правило, прекрасно контролируют это свое умение. Те же белокрылые, к примеру. Но уникумы из «поглотителей», которым не посчастливилось слишком тесно общаться с ахзашцами, отчего-то не хотят сохранять им жизнь. Вот те и считают, что существуют так называемые «перевертыши». Пока еще рано судить, плоду требуется слишком много энергии для развития и на данном этапе вполне естественное явление — отбор ее у матери. Ну, или попытка взять у тех, до кого он может дотянуться через вас. Не переживайте, это не смертельно, чужую, не родственную силу он просто не сможет усвоить, поэтому нам и нужен отец. Или, как я уже говорила, чистая первозданная сила Оллунда. У меня все готово! По мере того, как цикл будет приближаться к завершению, капсула начнет подниматься, а я получу сигнал. И едва она достигнет безопасного для шаттлов уровня, вы будет эвакуированы, проснетесь здесь же.

Уже привычно устроившись в капсуле, напоминающей один из многих приборов, на которых проводились многочисленные за время ее короткого пребывания на огненной планете обследования, Триана улыбнулась Лунире. Закрылась крышка и будущая мать постаралась расслабиться, надеясь, что когда проснется, все окажется совсем не так трагично, как кажется сейчас. Сны ей снились красочные — яркие и волнительные. Первый ритуал слияния с огнем, который нуррианка переживала снова и снова, будто бы раз за разом наполнял ее силой пламени, ласково шепчущего о том, что все будет хорошо, но почему-то голосом Канстаэла.

Триана вновь доверчиво шла за мужем в огонь и загоралась надеждой, изменяясь все больше и чувствуя, как внутри растет новое пламя, их продолжение — смесь алого и изумрудного, не сливающегося, но смешивающегося, что преобразиться в нечто новое, живое и мыслящее.

ГЛАВА 28

Пробуждение прошло мягко, Триана чувствовала себя прекрасно отдохнувшей и абсолютно здоровой. Врач сообщила, что все прошло штатно и они с ребенком некоторое время не будут нуждаться в подпитке.

— Если же господин Ниом не появится в ближайшие несколько дней, решим, что делать дальше. Пока будете приходить ко мне на контрольные осмотры каждые два дня. Всего хорошего и постарайтесь избегать волнений, остальные рекомендации я вам отправила, ничего сложного, усиленное питание и прогулки.

Триана покинула медицинский центр с твердой уверенностью, что Канстаэл уже на планете. Почему он не пришел к ее пробуждению, старалась не думать, чтобы не расстраиваться, воображая неизвестно что. Взяла прокатный шаттл и перевела его на ручное управление, почувствовав острую необходимость увидеть их с мужем остров, так долго ждущий своих создателей.

— Будь там, Канстаэл! — повторяла она как молитву, волнуясь все сильнее по мере приближения к цели.

На острове стоял шаттл и сердце Трианы радостно забилось. Она помнила, что Канстаэл не мог летать сам из-за поврежденного крыла, а это значит, ему пришлось воспользоваться обычным транспортом. Но его самого не было видно…

— Лунира? Что вы здесь делаете? — нуррианка удивленно посмотрела на вышедшую вместе со своим мужем из шаттла подругу.

Женщина приблизилась к Триане и обняла ее, успокаивающе погладив по спине.

— Мы привезли Канстаэла, Вилзэл тебе обещал.

— Я помню, оллундцы всегда держат данное слово. Но почему он не выходит? Не хочет видеть меня? Это же глупо! Ладно, я сама!

Уйти Триане не позволили, удержав за плечи. Лицо Луниры разительно отличалась от того, каким было в их встречу перед погружением в лечебный сон. Она явно собиралась, но не решалась что-то сказать, заставляя подругу нервничать. И тогда в разговор вступил Вилзэл.

— Мне удалось вылететь на штурмовом корабле благодаря вмешательству, как это ни странно звучит, одного из влиятельных оллундцев, работающего в Отделе по контролю за чистотой браков. Если бы не он, вряд ли удалось бы решить этот вопрос настолько быстро. И сектора, куда направлялся Канстаэл, я достиг даже раньше, чем Кларине. Вот только командующий, которым он останется для меня навсегда, уже вышел на бой, что состоялся на одной еще неосвоенной планете. Никто не имеет права вмешиваться в поединок чести, а твой муж сражался за право оставаться мужчиной и самому наказать того, кто покусился на святое для каждого оллундца — семью. Не буду описывать детали, бой был тяжелым, но ему почти удалось победить…

— Почти… — Триана повторила лишь одно слово, впечатавшееся в ее мозг и звучащее как приговор.

— Вопреки всем существующим правилам вмешалась ахзашка с алыми волосами. Она отвлекла Канстаэла и тот, уже нанося последний удар, ослабил защиту, за что поплатился очень быстро. Сила его пламени была выпита этими белокрылыми тварями до дна. Его огонь угас, Триана. Мы решили, что ты захочешь попрощаться.

Слезы, так часто омывающие грустные зеленые глаза нуррианки в предшествующие сну дни, на этот раз не пролились, застынув льдинками разрывающего душу ужаса.

— Я хочу его видеть, — обрывающийся шепот и неверящий взгляд. — Перестань плакать, Лунира. Твои слезы заставляют мое сердце холодеть. Канстаэл не может умереть.

Вилзэл, чье лицо стало цвета глинистой земли, сказал, что вынесет друга, и вернулся в шаттл, а в это время на острове появилась еще и Кларине.

— Улетай, — почти зашипела на нее Лунира. — Зачем ты здесь, я же просила оставить их в покое?!

— Хочу попрощаться со своим другом, мне кажется, я имею на это право. Я оставила миссию, когда узнала, что случилось, и вернулась на Оллунд. Мой долг отдать Канстаэлу, великому воину и самому смелому из мужчин, последние почести. Его остров вместе со своим хозяином скоро опустится в Долину, так неужели, только нуррианка, из-за которой он погиб, может быть с ним в последние минуты?!

Триана не слушала того, что говорила беловолосая оллундка, она бросилась к Вилзэлу, едва тот показался со своей скорбной ношей.

— Он жив! Вы видите?! Канстаэл дышит! Положи его на землю, сила огня вернется! Я спала неделю в Долине, ему потребуется дольше, но это работает!

— Если огонь покинул того, кто был порожден им, обратного пути уже нет. Мне жаль, не обманывай себя, — оллундец аккуратно уложил друга на траву. — Пока жива оболочка, но внутри она пуста.

— Нет, нет… Все не так… — Триана не желала верить, но кроме нее решила, что знает способ вернуть жизнь, и другая женщина.

— Он разделил свой огонь с ней, но теперь его дух свободен, в том числе от прежних привязанностей. И это мой последний шанс вернуть Канстаэла. Я постараюсь передать часть своих симбионтов ему, — над едва живым телом склонилась еще и Кларине. — Никто не пробовал, так почему ты думаешь, Вилзэл, что это невозможно?! Разве сдаваться тебя учили предки?!

Триана подняла взгляд на соперницу и неожиданно для всех ответила той, выражая свое согласие. Она встала и отошла, отвернувшись, чтобы не видеть того, как целует ее мужа другая женщина.

— Ты позволишь ей?! — глаза Луниры снова вспыхнули.

— Я хочу, чтобы он жил. Если получится у нее и я на время потеряю мужа, это не совсем то же, что дать Канстаэлу умереть. Только у одной соперницы нельзя отбить любимого — у смерти. Пусть благодаря Кларине, но он вернется, а потом я сделаю все, чтобы вернуть Канстаэла обратно. Но для этого он должен выжить и мне все равно с чьей помощью.

— Не ожидала от тебя. Правду говорят, что горе пробуждает в нас то, чего мы и сами не знали. Мне кажется, я не смогла бы вот так… — гостья на острове семьи Ниом огляделась. — Но все это погибнет в любом случае, как ваше общее создание, потерявшее питавшую силу.

— Если у Кларине ничего не выйдет, мы с мужем вместе опустимся в Долину, чтобы обрести покой до нового возрождения. Он в это верил и я должна, — спокойно ответила Триана, удивляя подругу все больше.

— Но ты беременна! Подумай о ребенке! Жизнь на этом не заканчивается, ты должна остаться среди нас, чтобы родилось продолжение Канстаэла, Триана!

— Можешь считать меня сумасшедшей, но я точно знаю, что огонь спасет его, если нам всем суждено жить. А у меня одной не хватит сил, наверное, я слишком слабая. Что там происходит, он оживает? — нуррианка не могла заставить себя обернуться, чтобы посмотреть на действия Кларине, сказать было проще, чем увидеть.

— Бедная моя, — вновь обняла Лунира подругу, бросив взгляд на оллундку.

Шли минуты, с каждой из которых Триана чувствовала, как ее сердце бьется медленнее, не желая гнать кровь без того, кто заставлял ее наполняться искрящейся силой. Нуррианка не хотела умирать, не желала гибели своему еще нерожденному ребенку, она просто не могла поступить иначе, ведомая неизвестной ей силой. И поэтому, когда приблизилась оллундка, отрицательно покачав головой и согласившись с тем, что, видимо, недостаточно любила Канстаэла, если не смогла разделить с ним огонь, попросила всех покинуть остров, оставив их с мужем.

— Не затягивай прощание, воспользуйся шаттлом до того, как… — Лунира не хотела верить в то, что Триана способна погибнуть сама и убить ребенка, отправившись с мужем в последний путь сквозь огонь.

— Мы улетим отсюда только вместе. Спасибо вам за все, — Триана торопилась, чувствуя, как их с мужем время утекает. — Канстаэл обещал, что у меня все будет хорошо, он не мог обмануть.

— Не все зависит от него…

Кларине улетела, не сказав ни слова о том, как относится к поступку нуррианки, и не бросив больше ни одного взгляда на того, кого долгие годы считала любимым. Лунира же, покидая остров, не могла отвести глаз от зеленого летающего мира двух сердец, навсегда соединенных плещущимся внизу пламенем. На мгновение ей показалось, что в лепестках огня, к которым медленно опускался остров, появился женский силуэт, прозрачный и благословляющий оставшихся на маленьком кусочке еще живой земли. Но моргнув, нуррианка уже ничего не увидела, решив, что просто показалось от волнения и слез, застилающих глаза.

Триана же, оставшись наедине с мужем, опустилась рядом и села на поджатые колени. Канстаэл лежал на боку, друг не стал укладывать его на спину из-за поврежденного крыла, хотя и думал, что тому уже ничто не может повредить. Улыбнувшись, Триана провела рукой по щеке любимого, еще живой, еще горячей… Если бы не глаза, почему-то открытые, можно было бы подумать, что Канстаэл просто отдыхает и смотрит на нее, но сама нуррианка могла разглядеть лишь тьму в этом холодном черном взгляде без малейшей искры прежнего света.

— Вот мы и дома после долгой разлуки. У меня для тебя новость, — Триана подняла податливую, но оказавшуюся очень тяжелой, руку мужа, положив себе на живот. — Наш огонь обрел продолжение, любимый. Я никогда не думала, что буду настолько счастлива, а ты, появившись так неожиданно в моей жизни, смог изменить мой мир и меня саму. Но я была эгоисткой и совсем не думала о тебе, купаясь в той любви, которой была окружена. Теперь самое время признаться в том, что обиды и та пропасть, что разделяла нас по моему мнению раньше, это просто мелкие глупости, не способные потушить тот огонь, который ты разжег. Наш сын или дочь будет необычным ребенком, он уже защитил меня, выработав иммунитет к ахзашским чарам. Поступает так же, как и его отец, правда? Богиня с ледяной планеты обещала, что может случиться чудо, если желать его всем сердцем. Клянусь всеми богами и своей душой, я хочу только одного — живи, любимый!

Триана легла на спину и зажмурилась, представив, как наполняются светом такие родные и нужные глаза напротив, как обнимают горячие сильные руки и звучит низкий голос…

Уже приблизился гул жадного пламени, живущего в Долине, а Триана все не решалась открыть глаза, боясь того, что ее надежды не оправдаются. Стало по-настоящему страшно, особенно за ребенка, который не виноват в том, что ему досталась такая безрассудная мать, и пришлось посмотреть правде в глаза. Такие холодные, мертвые и безразличные глаза любимого. Как ни было больно прощаться, нуррианка все же решилась, спасая ту жизнь, что имела право на рождение, и прикоснулась к безразлично-суровым губам Канстаэла.

— Прощай, любовь моя! Не знаю как, но мне придется жить в мире, где больше нет тебя. Наверное, боги и в самом деле не существуют, ты был прав в этом, если они не слышат наших просьб. На планете ахзашцев полным-полно желающих обмануть, вот я и попалась… Я скоро приду к тебе, как мне кажется, Канстаэл.

Триана еще раз поцеловала мужа и вдруг почувствовала, что рука, так и лежащая у нее на животе, едва уловимо пошевелилась. Удивленно вскрикнув, она перевела взгляд и не поверила глазам — прямо из ее тела вырастал и распускался удивительный цветок с изумрудными и алыми лепестками. Живой и трепетный, он колебался от воздушных потоков, сгибаясь и распрямляясь снова. Рука Канстаэла дернулась опять и цветок склонился к ней, прильнув своими огненными лепестками, словно обнимая, а после этого раздался стон оллундца…

Боясь пошевелиться, Триана наблюдала за тем, как на ее глазах происходит чудо — сила их ребенка, еще совсем слабая и нежная, вырвалась наружу, чтобы спасти того, от кого отвернулись уже все. И в тот самый миг, когда глаза Канстаэла вновь наполнились светом жизни, подаренной ему собственным продолжением, она не выдержала, разрыдавшись.

— Тихо, тихо… — уже обнимал ее муж, почти потерянный и вдруг обретенный снова. — Неужели после смерти можно остаться с теми, кого любишь?!

— Ты — дурак, Канстаэл! — сквозь слезы улыбнулась Триана, увидев, как впитался внутрь ее живота чудесный цветок. — Ты жив! Благодаря нашему сыну или дочери. Ты слышал меня?

— Да, все до каждого слова, но не мог ответить. Я глупец, ты права. Видел, что огонь внутри тебя перестал быть прежним и решил, что все дело в твоей любви к ахзашцу. Прости, если сможешь, я не должен был оставлять тебя, сбегая не объяснившись, — оллундец прижал к себе рыдающую жену и уткнулся в ее волосы. — Разделив огонь, отдав часть себя, уже невозможно жить одному. Я хотел умереть, а едва не убил вас. Прости!

— Ты — дурак! Огонь души нельзя разделить, можно стать единым целым, умножив его! Помимо того, что в нас с тобой горит одно и то же пламя, теперь есть еще и третье существо появится на свет, чтобы нести тепло наших душ дальше. Я прощу тебя потом, а пока просто будь рядом!

Зеленый остров расцвел новыми цветами, поднявшись на прежнюю высоту под внимательным взглядом богини, иногда проявляющейся в бликах ластящегося пламени. Ахза улыбнулась и повернулась к брату, опять чистящему свои перья.

— Ты правильно сделал, пригласив меня прогуляться на огненную планету, Риэн. Люблю возрождение жизни, от этого остается такое приятное послевкусие… Ты изменился за тысячелетия моего сна, приятно удивляешь, но я все еще зла.

— За что?! — ахзашец выразительно округлил глаза. — Я подсказал твоим любимым созданиям, как им сделать так, чтобы богиня никогда их не покинула, всего лишь. Тогда я думал, что твоя любовь к тому белокрылому должна пройти, если ты поймешь его натуру…

— В самом деле? — усмехнулась Ахза. — Мы создали ахзашцев по твоему подобию, ты думаешь, я не знала, какие они?!

— А найунцев по твоему и так далее, — отмахнулся «ангел». — Знаешь, мне так надоело бессмертие, что я был рад твоему поступку, когда ты сделала нас смертными, и даже умер, возродившись через несколько воплощений в этом теле. Наверное, я не сделал бы того, что тогда, если бы это происходило сейчас. Теперь я тоже знаю, что значит — любить. И еще одно, дорогая сестра, не становись богиней мщения, ты другая. Просто живи, Ахза, ничего нет прекраснее жизни, со всеми ее потерями и приобретениями, крайностями, страстями и даже разочарованиями. И не надо делать бессмертным меня. Навести тех, кто ждет твоего возращения на Нурриане, я обещал им, что ты все исправишь, ради этого и затеял всю игру… Я постарался сделать так, чтобы все, кто помог мне в этом, обрели свое счастье, а теперь надеюсь и сам получить часть пирога. Меня совершенно точно не ждет одна найунка, но разве можно сопротивляться такому обаятельному парню долго?! Тем более, что я буду добиваться ее и в следующем воплощении, если она не ответит мне взаимностью в этом. Нуррианка права, оллундцы ошибаются в терминологии — нельзя разделить огонь души, пламя неделимо, оно целое и охватывает всех, кто соприкоснется с ним. И речь не только о живом огне Оллунда, Прощай Ахза и благослови меня, своего гадкого, но иногда совершающего и хорошие поступки, брата!

ЭПИЛОГ

Под пологом созревшего винограда Триана выговаривала мужу.

— Я волнуюсь, не надо было отпускать его так далеко.

— Он уже взрослый, радость моя, — смеялся оллундец, нежно целуя жену. — И твоя сестра обещала за ним присмотреть. Максиэну уже пятнадцать и он слишком увлечен наукой, чтобы упустить такой шанс и не побывать на самой закрытой планете. Шиасса, я уверен, будет рада познакомить нашего сына со своими детьми. К тому же, тебе сейчас надо думать о другом.

Погладив округлый живот любимой, Канстаэл усадил жену себе на колени. И Триана согласно кивнула.

— Ты прав, скоро роды. И я, кажется, определилась с именем.

— Не может быть, — низкий смех мужа, даже спустя годы после их знакомства, вызывал мурашки на коже Трианы. — Что-нибудь необычное?

— Я решила назвать нащу дочь в честь своего куратора — Эмилией. Как тебе?

— Красивое имя, вот только у врача оно произносится несколько иначе, — одна рука Канстаэла во время разговора разминала поясницу нуррианки, заставляя ту почти мурчать.

— По-найунски произносится по-другому, но для оллундки такое имя было бы слишком необычным. Хотя, я так благодарна Эм-Лии и ее мужу за то, что они оба сделали для нас… Может, и правда так назвать?

— У тебя еще есть время решить, мне нравятся оба варианта. Уверен, мы еще не раз обсудим это. Я пока взял отпуск, решил, что если уж Ахзаш теперь вошел в Союз, то и я, как дипломат, успешно проведший переговоры, могу теперь отдохнуть.

Триана грустно улыбнулась, поправив выбившуюся прядь давно отросших волос цвета солнца.

— Скучаешь по прежней работе?

— Нет, — Канстаэл всегда говорил правду. — Наводить порядок мирным путем мне больше по душе, чем военным. Да и, похоже, вместе с должностью командующего я передал своему преемнику еще и Кларине, она собирается замуж.

— О, отличная новость! Я видела того сурового оллундца лишь один раз на приеме, но он производит впечатление такого, с которым у нее не будет шанса скучать ни минуты. Кажется, его сила воли способна на все, даже заставить эту Дим забыть тебя. Этому браку я не удивляюсь и больше не хочу говорить о Кларине, в отличии от союза Эм-Лии. Она так рьяно включилась в исследовательскую программу, пройдя ритуал слияния с огнем, что на месте мужа я подумала бы о причинах ее согласия не один раз.

— Он знал, на ком женится. Найунцы неисправимы, всегда и все изучают, но главное то, что они счастливы.

— Согласна. И я тоже, — Триана подарила мужу поцелуй, долгий и нежный, говорящий больше, чем все слова на языке юни или любом другом, кроме того, на котором общаются их горящие прежним огнем сердца.

КОНЕЦ

Content

Нэм Иртэк
Не разделить огонь души

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ЭПИЛОГ