Маленькая хозяйка замка Шгрив

Ирина Снегирева

Глава 1

Напольные часы в малой гостиной пробили полночь. Свечи в канделябрах давно погасли, оставив после себя запах горячего воска и прогоревших фитилей. Трещали, догорая, поленья в камине, предупреждая, что и им осталось недолго… Поднявшийся ветер терзал старую липу за окном. Гнул, ломал её, а та, будто моля о помощи, остервенело билась и скреблась своими тонкими ветвями по оконному стеклу. Когда из-за туч выплывала луна, жуткие шевелящиеся тени проникали в комнату. И своими «пальцами», похожими на скрюченные когтистые лапы неведомого чудовища, метались по стенам и потолку. От заунывного воя, доносившегося из каминной трубы, пробирал мороз, заставляя хозяйку старого замка плотнее кутаться в тёплый плед и вжиматься в продавленное кресло.

— Дорогая моя, Вы мёрзнете? — раздался скрипучий голос мужа. И Юлия вздрогнула, покрепче обхватив себя руками.

Чёрный кот, что лежал на её коленях, равнодушно взглянул на вошедшего и отвернулся. Только кончик хвоста его нервно вздрагивал, раскрывая далеко не спокойное состояние питомца.

Не то чтобы Юлия боялась старика или ненавидела его, вовсе нет. Просто в этот ветреный вечер девушке хотелось хоть капельку тепла с той самой томной ноткой, что сводит с ума влюблённых, заставляет кровь сильнее бежать по венам, разогревая молодые тела. Но муж стар и скуп и на подобные эмоции совсем не щедр. Приближался бал, а герцогине с трудом удалось выпросить у супруга денег на новое платье. Чтобы с небольшим декольте и юбкой, водопадом спадающей от талии до самого пола, и обязательно с туфельками в тон. А ещё хотелось украсить причёску эгретом в форме цветочной гирлянды, но… все, на что могла рассчитывать Юлия, это на ленты. Жмот.

— Немного, — ответила девушка. — Почему Вы не спите?

Внезапные появления Его светлости всегда раздражали герцогиню, но она не смела выражать эмоции в открытую. Не вина герцога, что у неё отобрали покой, семью, беспечную юность, мечты. Где бы она ни пряталась, ища уединения, муж неизменно находил её и не спешил уходить. Супруги могли долго просто молча наслаждаться шумом тенистого сада, брести по аллеям, слушать расшалившийся огонь в камине, смотреть на золотые и красные всполохи, пробегающие по горящим поленьям.

Иногда она убегала к небольшому пруду в глубине сада и сидела, притаившись, на берегу, скрытая зарослями плакучей ивы. Но ненавистное: «Дорогая моя, Вы не замёрзли?» находило её и тут.

Старый замок не торопился помогать молодой девушке, ищущей место, где она могла бы предаться воспоминаниям и мечтам, которые были разрушены в тот момент, когда отец ей объявил:

— Ты выходишь замуж.

Сказанное не сразу дошло до Юлии Эвендейл.

Отец, Херевард Уэбстер, граф Эвендейл, любил свою дочь. После смерти обожаемой жены он стал единственной опорой и другом для юной леди. Девочка получила хорошее воспитание. Отец не скупился на все самое лучшее для своей Лии, будь то столичные преподаватели, книги или наряды. Как мог, пытался заменить ей мать, даря малышке всё своё свободное время. Ежевечерние посиделки у камина, обязательные верховые прогулки вдвоём, общие книги, общие секреты.

Барон Уэбстер получил графский титул и земли, вступив в брак с матерью девушки, Луизой, графиней Эвендейл. Их свадьба выдалась на тот момент, когда умер старый король, а двор лихорадило от неизвестности: на престол претендовали два ближайших родственника Его Величества. Поэтому никому не было дела до свершившегося мезальянса. Графство Эвендейл находилось на значительном отдалении от столицы Айбер-Ториль, и молодые могли не опасаться преследований со стороны королевских поборников чистоты рода.

— Могу я спросить Вас, отец, за кого? — девушка с четырнадцати лет не питала иллюзий в отношении своего будущего. После горькой утраты граф Эвендейл редко, но все же напоминал Юлии о том положении, в котором они оказались. Родные графини всегда ненавидели Уэбстера — считали его виновным в испорченной жизни Луизы, сокрушаясь об ушедшей выгодной партии для их дочери и сестры. Влюблённые были вынуждены скрыться от нападок семьи графини в небольшом поместье, доставшемся ей по наследству. Но когда Луизы не стало, травля возобновилась с новой силой.

Угнанный скот, горящие леса, исчезающие подводы с зерном, вспыхивающие очаги неизвестных болезней то в одной, то в другой деревне. Бесконечные письма с угрозами, визиты королевских инспекторов, с надуманной проверкой — все это малая часть тех неприятностей, которыми обеспечили отца и дочь достопочтенные родственники, подводя графа к полному разорению.

— Это герцог Дункан Эррол, — сказал старый граф, не поднимая головы от бумаг. Видеть, как в любимых глазах тают искорки жизни, как с лица пропадают краски, заменяя их горькой бледностью, он не мог.

— Сколько у меня осталось времени? — обречённость в голосе Юлии болью отразилась в сердце Хереварда.

— Через неделю, может, чуть позже, за тобой приедут. Лия… — отец хотел добавить ещё что-то, но, взглянув на дочь, не сдержался, вскочил с места и заключил девушку крепкие объятия:

— Родная, прости меня, что не сказал раньше. Герцог прислал письмо с предложением руки и сердца ещё месяц назад… А я все боялся, все чего-то тянул. Если бы не наше плачевное положение… Я в ответе за людей, за земли… Я обещал Луизе. Прости меня, дочь.

Герцог Дункан Эррол. Юлия смутно помнила этого уже не молодого, хмурого лорда. Его портреты раньше часто изображали в магических вестниках. Один из представителей древнего рода. Безумно богат, женат никогда не был, жил отшельником в своём старом замке, близ Торильских гор. Поговаривали, что он был дружен с новым королём, поддерживал его во всех начинаниях. Но вскоре Его Величество приблизил к себе льстецов и подхалимов. И Эрролу ничего не оставалось, как удалиться в свою вотчину и жить тихо и незаметно вдали от столицы и дворцовых интриг.

Как герцог узнал о Лие Эвендейл? Было ли это совпадение или чья-то злая воля? Почему отец сразу принял предложение старого лорда, не рассматривая другие кандидатуры? Почему… почему нарушил клятву, данную ей семь лет назад, после трагедии — никаких тайн!? Как он сможет жить без неё? А она без него?

Отец и дочь сидели в гостиной всю ночь. Юлия то плакала, то просто молчала, слушая рассказ отца о том, о чём граф никогда не говорил своей малышке, оберегая её покой. О лесных бандах, объявившихся после смерти её матери. О вспышке эпидемии, унёсшей за ночь полдеревни на их землях. Об угрозах расправы со стороны братьев леди Луизы.

Трещали поленья в камине, руки ласково гладили рыжеволосую головку, лежащую на отцовских коленях. Родным людям было о чём поговорить этой тёмной ночью.

Херевард оставил Лию почти под утро, посоветовав немного поспать. Но сон не шёл. Девушка ворочалась и представляла — а как она будет жить с супругом, этим хмурым, пожилым господином? Юлия не могла увидеть себя рядом с герцогом. Точнее, его одного — вполне. А чтобы вместе… да ещё если Дункан Эррол возьмёт её за руку… ну просто никак.

Сами собой пришли мысли о постели, в которой ей непременно придётся… Да! Супружеский долг ещё никто не отменял. Как это, прикасаться к чужому мужскому телу? Но он же старый!

От подобной неприятной перспективы мурашки побежали по рукам, и Юлия плотнее завернулась в одеяло, притянув к себе плюшевую белку — подарок родителей на пять лет. Этой зверюшке девушка доверяла все свои страхи и беды, рассказывала о ночных кошмарах и радостных событиях. Так, мысленно делясь с бельчонком своими переживаниями, Юлия и уснула.

Прошло две недели. В день икс девушку разбудили с утра пораньше. Старая служанка, пряча красные воспалённые глаза, помогла госпоже одеться и, тихонько причитая, заплела Лие какую-то мудрёную косу. После был завтрак в большой столовой, что уже давно пришла в запустение и требовала ремонта. Отец, весь серый лицом, махнул рукой на церемонии и сел рядом с дочерью. Он лично подкладывал ей-то омлет с уже не такой уж и нежной зеленью, то кусочки хагиса, который явно не подходил для завтрака, но в последний день пребывания графской дочери в родном доме о подобном даже не задумывались.

Чёрная громоздкая карета с гербом герцога Эррола на дверце, запряжённая четвёркой лошадей и сопровождаемая эскортом из шести всадников в форме элитных наёмников, скрипя рессорами, въехала во двор усадьбы Эвендейлов, когда Аом уже клонился к закату. Сидящие на козлах кучер с помощником, с интересом поглядывали на прислугу, высыпавшую на крыльцо поприветствовать знатного гостя. Сам граф стоял чуть вперёди, держа за руку Юлию. Подскочивший лакей помог открыть дверцу кареты и подставил локоть, как того требовал этикет.

Несколько секунд ничего не происходило, и волнение, которое испытывала девушка, готово было обратиться в истерику. Если бы не отцовская тёплая ладонь!

Наконец, показалась рука, принявшая помощь слуги, и из кареты появился сам лорд Дункан, герцог Эррол.

Юлия не стесняясь, во все глаза смотрела на будущего мужа. Вероятно, в прошлом, это был высокий, красивый, русоволосый представитель высшей аристократии. Но теперь она видела чуть сгорбленного пожилого мужчину с орлиным носом и поразительно молодыми глазами. Если бы не морщины на лице, девушка дала ему не больше тридцати. Сейчас она затруднялась определить его возраст. По опущенным плечам и тяжёлой походке герцог сравнился бы с их конюхом, разменявшим седьмой десяток. Красив ли был лорд? Скорее да. Но красив той мужественной красотой, которой обладали люди с великолепными генами. Морщины не портили правильные черты лица, а лишь добавляли ему благородства. Карие глаза светились крохотными янтарными искорками.

Лия поймала себя на том, что ей нравится смотреть в них. Вот так прямо, не боясь. Да и вообще, первое впечатление от лорда осталось благоприятное.

Херевард, поняв, что дочь спокойна и даже заинтересована, заметно расслабился. Может, не все так страшно, как успела нарисовать себе его малышка в своих фантазиях?

Граф Эвендейл поклонился, но не так чтобы слишком учтиво — всё-таки он не какой-нибудь мещанин, а граф, пусть и с приличной дырой в кармане, и затем вежливо заговорил:

— Приветствую вас, герцог. Надеюсь, дорога была не слишком утомительной?

— Надейтесь, граф, — прошамкал гость, взглянув на Эвендейла так, что у того сердце едва не ушло в пятки. Живой, острый, просто режущий взгляд, мог сразить наповал кого угодно. Казалось, что невозможно спрятать от него ни одну мысль, а уж о фунтах, пенсах и пенни и речи быть не может. — Может, вы для начала всё-таки представите меня Вашей дочери?

В этот момент Юлия, опирающаяся на руку папеньки, была готова упасть, так вдруг ей сделалось страшно!

— Простите, — стушевался Херевард. — Юлия — это герцог Эррол, твой… жених и будущий муж. Герцог — это Юлия, Ваша невеста и будущая жена.

Девушка удивлённо воззрилась на отца, пытаясь понять, это что сейчас было? Граф, казалось, остался невозмутим, но дёргающийся глаз выдавал его состояние. Нервы. Юлия осторожно покосилась на прибывшего мужчину, чтобы понять, как сиятельный отреагирует на выпад родителя?

Сиятельному же было все равно, как пройдёт представление. Его больше интересовала сама хозяйка Эвендейла. И то, что он видел, было прекрасно! Стройная фигура, длинные ноги, высокая грудь, изящные пальцы рук, копна рыжих волос, зелёные глаза и лёгкий румянец. Девушка волнуется.

— Зубы смотреть будете? — наблюдая за герцогом и его плотоядным взглядом, Херевард не успел прикусить язык.

Юлии стало совсем плохо. Когда же закончится эта пытка? Отец становится неадекватен. Скорей, скорей к столу, там вино снимет напряжение и вернёт графу живость мыслей.

Ужин прошёл… траурно. Папенька чаще обычного прикладывался к графину красного Эорнского и пытался выяснить у герцога его родословную. Юлия долго смотрела на жареную птицу, украшенную зеленью и мочёными яблоками, но так и не притронулась к еде. Она вдруг поняла, что у отца не осталось почтовых голубей! Последний представитель этой славной породы сейчас будет пережёван, проглочен и даже не посмеет попроситься обратно!

Герцог ел медленно, добросовестно работая челюстями. Задумчивый взгляд его раз за разом возвращался к молодой леди. На вопросы отца лорд Дункан отвечал скупо и односложно, не желая развивать тему. В углу всхлипывала старая служанка, а с улицы доносилось нетерпеливое ржание лошадей, запряжённых в карету, готовую отправиться в обратную дорогу. Все уговоры остаться на ночь герцог отметал одним непреклонным «Нет».

Юлия долго висела на отце, беспощадно орошая его старенький сюртук слезами. Граф, отпустив эмоции, крепко прижимал к себе дочь и, что-то тихо шепча, вытирал о её макушку свои мокрые щёки и нос.

У открытой дверцы кареты герцог просматривал и передавал управляющему поместья копии брачного договора и другие бумаги по состоявшейся сделке, которые помогут Хереварду поднять дела поместья с колен и остаток жизни жить безбедно. Заверенные нотариусом документы о том, что усадьба Эвендейл находится под покровительством Дункана Эррола, позволяли осадить чересчур распоясавшихся родственников.

Когда карета, наконец, тронулась в путь, Юлия долго провожала взглядом удаляющиеся стены родного дома. Отца, стоящего на дороге, слуг, что-то кричащих ей на прощание, и сопливого мальчишку, сына горничной, бегущего вслед за каретой. Свистнул хлыст, и кони пустились в галоп. Вот и все. Леди Эвендейл осталась там, в старом поместье. А герцогиня Эррол ехала вперёд, навстречу своей судьбе. Сердце плакало, душа тревожно замерла в ожидании неизвестного. Герцог, сидящий напротив с закрытыми глазами, был спокоен и стар.

— Дорогая моя, Вы не замёрзли?

***

Глава 2

Дорога была длинной и тяжёлой. То ухабы, то ямы-канавы. Как обычно, ничего нового в этом сложном мире.

Хотелось заплакать, попросить расторгнуть этот нелепый и весьма скоропалительный брак. Ну, или просто выйти, сесть на траву, чтобы никто не сдвинул с места, и зареветь в голос от обиды. Но Юлия, конечно же, ничего подобного делать не стала. Ведь по статусу ей не положены рыдания и крики, если только мигрени да истерики в крайнем случае.

Девушка долго провожала взглядом родные места, дома, знакомые с детства, людей, чьи фигуры становились всё меньше и меньше, растворяясь в непроглядной тьме ночи, словно песчинки в чёрной воде, опускающиеся на самое дно. А они и есть те самые песчинки в море жизни, что бросает волной от одного берега к другому.

Лия покосилась на мужа, который прикрыл глаза и задремал, не обращая внимания на тряску. Вздохнула, прикрыла глаза по примеру герцога и из-под опущенных ресниц принялась изучать мужчину. Морщинистый, седоволосый, но глаза удивительно живые. Вот интересно, почему так? А какие глаза будут у неё в старости? А кожа? Нет, подобных складок на своём нежном личике Юлия вовсе не хотела и через тридцать лет. А потому прочь, прочь глупые мысли! Она постаралась уснуть, потряхиваемая каретной болтанкой.

Но дорога, она такая непредсказуемая! Ровно через полчаса монотонной езды, попавшийся под колесо кареты крупный камень заставил девицу подскочить и, не удержавшись, упасть в объятия мужа.

— Ой! — пискнула Лия, сообразив, что стоит на коленях перед супругом, причём приземлилась она аккурат между мужниными ногами, упираясь руками ему пах. Ощущение, что там, в паху, что-то растёт, было непривычным и таким противоестественным!

— Дорогая, — сдавленно прохрипел герцог, — понимаю, удержаться трудно и все-таки постарайтесь взяться за что-нибудь другое… Справа от вас из стенки торчит кожаная петля.

— Простите, — пролепетала девушка в ответ. И тут же прижала к груди ладони, которыми только что цеплялась за штаны мужа. Юлия потупилась, ощущая, как краска смущения заливает лицо. — Эта дорога ужасна, — попыталась оправдаться прелестная герцогиня в тот момент, когда сильные не по возрасту руки подняли её и усадили на мягкую скамью.

— На все нужна привычка, — многозначительно высказался Дункан Эррол, переводя взгляд с растерявшейся супруги на мелькающий за окном кареты пейзаж.

Дорога, в семь дней вымотала Юлию до синяков под глазами и чесотки по всему телу, а трактирная пища придорожным булыжником осела на дне желудка. Последний постоялый двор наградил герцогиню дискомфортом в кишечнике. И не её одну. Останавливаться путешественникам приходилось часто, и бегать быстро. Со стороны это, наверное, смотрелось забавно, когда из распахнувшейся дверцы кареты, не дожидаясь помощи кучера, вываливался его светлость, а потом выпрыгивала герцогиня. И супруги, не сговариваясь, прыскали в разные стороны, благо край был богат на растительность выше предгорного можжевельника. Так что с широкого тракта были видны одни только сиятельные макушки.

Большую часть пути Юлия либо спала, либо читала. Постоянное нахождение герцога в карете поначалу сильно напрягало девушку. Раздражал изучающий взгляд прищуренных глаз супруга. Нет, не липкий, как описывали в дамских романах, а именно изучающий. Будто мужчина решал, на что способна эта маленькая леди? К каким сюрпризам ему готовиться?

Мимо взора пробегали богатые травой пастбища с белыми шариками упитанных овец. Виднелись небольшие деревушки, изобилующими грязными поросятами и не менее грязной детворой. Мелькали леса, радующие глаз пышностью крон, речушки, неширокие и быстрые. Одну из них пришлось преодолевать вброд. Течение было настолько сильным, что грозило сбить лошадей с ног, а карету унести в соседнее графство.

Но однажды, поздним вечером, когда Эут занял свой пост на небосклоне, освещая путникам дорогу, раздался громкий звук сигнального рожка. Юлия вопросительно посмотрела на своего спутника.

— Что это?

— Наш дом, — проскрипел герцог и снова закрыл глаза.

Девушка, умирая от любопытства, высунулась из окна кареты. Холодный встречный ветер, будто приветствуя, тут же обнял её лицо и растрепал волосы. Вдали были видны огни высокого строения, подсвеченного факелами с крепостных стен.

Какой он, замок Шгрив? Как примет свою новую хозяйку? И чего ждёт от неё?

Зазвучал приветственный горн, загромыхали подковы по каменному мосту, залаяли собаки. Вот и конец путешествия. Двор замка поразил девушку своими размерами, множеством построек и количеством встречающих. Видимо, решили отдать дань вежливости своему лорду и его жене всем герцогством, включая пограничные заставы. Вышколенный лакей помог супругам выйти из кареты. Дункан взмахнул рукой, и на площади воцарилась оглушительная тишина.

— Поприветствуйте свою госпожу, леди Юлию, герцогиню Эррол! — хорошо поставленным низким голосом крикнул вдруг Его светлость.

А девушка, вздрогнув от неожиданности, втянула голову в плечи. И тут же гаркнуло многоголосое: «Здрав! Здрав! Здрав!», засверкали в отражении огня на крепостных стенах алебарды, от ударов молотов загремели щиты, развешанные на хозяйственных пристройках, деревянной лентой окаймляющие каменный оплот.

Юлия полностью потерялась в этой какофонии всеобщего восторга. Не пришла в себя и когда оказалась внутри своего нового дома. Не слышала, что говорил ей герцог. Не понимала, куда её ведут, в чём моют и чем кормят. Очнулась, уже лёжа в нагретой постели, окутанная пуховым одеялом. Одна. Голова все ещё немного шумела от звона железного щита, о который с особым усердием молотил мечом какой-то счастливый до безобразия стражник. Вспоминая улыбающиеся лица подданных и ошалелые глаза огромной лохматой собаки (бедняге не повезло оказаться в первых рядах), девушка уплыла в мир грёз и тёплых родительских глаз.

Утро приветствовало леди Эррол хмурым небом, людской суетой, доносящейся со двора, и птичьим помётом на отливе за окном. От любования пейзажем её отвлекла вошедшая девушка непередаваемых размеров. Представилась она как Матильда Грой, личной горничной госпожи. Пока руки служанки сноровисто облачали Юлию в утреннее платье, язык её вкратце поведал о порядках и особенностях, царящих в старом замке. Также этот язык сообщил, что его хозяйка первое время будет везде и всюду сопровождать юную леди, дабы та не заблудилась и поскорее освоилась в своих новых владениях.

По пути следования до обеденной залы Юлия встретила странного мужчину.

— Вирош Данкин, секретарь Его светлости, — представился он, сгибаясь в низком поклоне.

Странность заключалась в том, что, когда Вирош кланялся, вот, как сейчас, его правая рука крылом ласточки взлетала за спину, что смотрелось весьма забавно.

Лакей, высокий как жердь, стоял у распахнутых дверей в помещёние. Неприятный взгляд рыбьих глаз прошёлся по герцогине и замер где-то выше её головы. Его руки были непропорционально длинны, а кривые ноги, утянутые в синее трико и белые гольфы, прямо-таки, гордились начищенными до блеска туфлями с большими металлическими пряжками.

Небольшой стол, застеленный белой скатертью, ждал господ, поражая разнообразием яств и напитков. Девушку усадили на противоположном от Дункана конце, и слуги приступили к своим незаметным глазу обязанностям: подлить, подложить, заменить, унести.

— Как тебе спалось на новом месте, милая? — опять этот скрипучий голос лорда, как будто не он вчера гаркнул на всю площадь победным кличем.

— Благодарю, ваша светлость, не дуло.

— Дункан. Прошу, милая, для тебя я — Дункан.

Юлия подняла голову, чтобы удивлённо посмотреть на своего мужа. Но увидела только ветвистый канделябр, стоящий посреди стола и закрывающий собой весь обзор.

— Предлагаете нарушить этикет и перейти на "ты», мой лорд? — ответила она декоративной подставке с разветвлениями. За столом воцарилась тишина. Пауза затягивалась. Он думает, что ответить или пережёвывает?

— Не возражаю, дорогая, — проскрипело с другой стороны стола.

— Вы думаете это необходимо? Я… возможно не сразу, но я попробую, — сказала Юлия, теребя в руках салфетку.

Она хорошо помнила, что родители именно так и обращались друг к другу, но только она и герцог… и на «ты»? Ну, да, он муж, и если не возражает… А то, что стар и сед… Правда, когда она упала на него в карете, кое-что слишком не соответствовало его возрасту, а разве у стариков такое бывает? Лия плохо разбиралась в мужской физиологии, слышала только сплетни служанок. Те, думая, что госпожа ничего не слышит, обсуждали некоего молодого конюха и его «большие возможности». Вот именно, что молодого…

— Моя дорогая, прекрати мучить себя, да и меня заодно, — раздался насмешливый голос герцога, а Лия потянулась к бокалу с лёгким вином.

Скрывая смущение за стенками тонкого хрусталя, пыталась понять: вот, как он увидел, что на её лице отражены метания? Папенька всегда говорил, что лицо дочери для него словно раскрытая книга, но он-то ведь знает её с детства. А герцог? А если она будет думать о чем-то таком… Нет, пожалуй, вот об этом сейчас, когда за ветвистым канделябром раздался то ли смешок, то ли кашель, думать не стоило вовсе. Лучше потом, когда она будет принимать ванну, а ещё лучше, когда ляжет в постель. Одна, разумеется.

— Юлия, и сколько всего в твоей головке спрятано, — весёлый голос оторвал девушку от исключительно личных мыслей.

Она поёжилась. Нет уж, лучше думать про белку, что спрятала, как ребёнок, под подушку, или про тот ночной горшок с гербом на круглом боку, который она случайно чуть не зацепила ногой утром. Ой, что бы было! Представить стыдно.

— Милая, — веселился Дункан.

А Лия подумала, что, похоже, старику доставляет удовольствие лицезреть жену через канделябр. Оттого он уже почти в открытую смеялся, но так и не приказал сдвинуть этот предмет. А может быть, ему смешно оттого, что у жены вместо головы канделябр получился? Так у него самого… лица нет вовсе. Тело чуть снизу, а дальше он, канделябр.

— Что, ваша светлость? — прервала она свои мысли и, кажется, была этим довольна. Отчего-то сегодня с самого утра в голову лезли исключительно глупости. Явно от нервов, не иначе.

— Я приглашаю тебя после завтрака прогуляться по саду.

— С удовольствием, ваша… Дункан, — быстро исправилась она.

Похоже, мужчине на том конце понравилось подобное обращение — он довольно крякнул, поднимаясь из-за стола. Подойдя к жене, помог ей освободиться от салфетки, так некстати запутавшейся вокруг тонкого запястья. Галантно подставив руку, герцог дождался, пока Юлия уложит на неё свои изящные пальчики. И чинно повёл жену в сторону открытой веранды.

— Это восхитительно! — восторгалась Лия, наблюдая, как весёлый фонтанчик в виде мраморного змея разбрасывает брызги, искрящиеся на солнце. Радужные струи вылетали прямо из открытой пасти чешуйчатого чудовища.

Погода выдалась дивной, и в этот момент, стало казаться, что не так уж и плохо, что она вышла замуж за Эррола, а не за кого-то другого. Герцог в летах, но двигается сам. Все знают случаи, когда девиц выдавали за дряхлых богатых стариков, за которыми юные жены были вынуждены… ну не горшки, конечно, вытряхивать, но постоянно им читать, развлекать, ухаживать по мере возможностей. А пожилые мужчины лежали годами, в то время как юность дев уходила вместе со слезами…

— Юлия, я хочу сделать тебе небольшой подарок, — отвлёк герцог жену от созерцания падающей воды. С этими словами он взял девушку за руку и надел ей на пальчик изящное колечко с красным камнем. — Это обручальное кольцо, принадлежащее женщинам нашего рода. Оно давно уже ждало свою хозяйку. Нравится?

Лия заворожено смотрела на игру света, отражающегося в гранях «короля камней». И видела свет первобытных костров и пылающий закат Аома, укутавший вершины Торильских гор. Чувствовала исходящую от него особую силу, силу огня, любви и крови. Это так правильно — камень, используемый магами, как талисман, способный сближать влюблённых и усиливать их страсть. Камень, являющийся символом любви, должен украшать руку женщины, единственной для главы рода.

***

— Матильда, не надо меня сопровождать! Я прекрасно освоилась и не боюсь заблудиться! — с этими словами герцогиня попыталась выдрать шаль у настойчивой служанки. Шаль не выдиралась, а горничная с неподражаемым упорством продолжала заворачивать в неё свою молодую госпожу.

— Не велено. Уйдёте по саду гулять, ножки в росе замочите. А коли понесёт Вас в башню? Сквозняки там, я знаю. Вчера у пруда сидели? Сидели. А утром осипли. Кто вас знает, куда Ваши стопы сегодня пошагают?

— Матильда Грой! Ты моя горничная, а не няня! Я уже месяц, как замужняя женщина! Кстати, ты сегодня его светлость не видела?

— Видела, но не скажу, где он.

— Ты невозможна!

— Я о вас забочусь!

— Ты мне дышать не даёшь!

— Глупости. Дышите, сколько хотите!

— Да ты меня шалью душишь!

***

— Любезный Вирош, почему вы до сих пор не отправили мои письма?

— Погода нелётная, ваша светлость.

— Ваши голуби не летают в пасмурную погоду? У них что, давление падает, кости ломит?

— Что падает, простите?

— Господин Данкин, завтра же мой отец должен получить эти письма!

— Пока не получу прямой приказ герцога, боюсь, это невозможно, миледи. Его светлость ещё не просматривали отправляемую корр…

— И мою тоже?! Всегда?

— Нет, что вы! Упаси Боги! Только ту, где вы жалуетесь папеньке на чрезмерную опеку.

— Ответьте мне, отец вообще мои письма получает?!

— Конечно! Вы не волнуйтесь, лорд Дункан — огромной души человек, он заботится о ваших родных.

— Письма переписываются, да? У вас в руках именно оно?

— Да, вот, взгляните, неплохо получается? Почерк — один в один!

***

— Мой лорд, я пленница? Я не чувствую себя хозяйкой замка, как вы говорите. Кем угодно, но только не хозяйкой. Я не могу и шагу ступить, чтобы если не вы, то кто-то из вашей челяди не следовали тенью за мной по пятам. Чрезмерная забота, муж мой, больше похожа на надзор. Этот разговор назрел, не находите? Я три дня пытаюсь найти вас и потребовать объяснений, но безуспешно! Слуги не желают сообщать мне ваше местонахождение. Матильда превратилась в наседку. Кухарка, как страдающая паранойей, пытается меня откормить, считая, что её герцогиня катастрофически недоедает. Ваш секретарь — это возмутительно! С вашей подачи вскрывает мои письма!

Юлия, тяжело дыша, стояла перед рабочим столом в кабинете мужа и выплёскивала своё негодование… очередному трёхрожковому канделябру.

Сзади тихо отворилась дверь. Девушка от неожиданности вздрогнула и обернулась.

— Ты искала меня, милая?

— Да… хотела спросить о… Когда нам ждать гостей? — весь запал, трепетно лелеемый целых шесть дней, с тихим «пшиком» развеялся под взглядом янтарных искорок. Захотелось подойти поближе и рассмотреть этот завораживающий калейдоскоп. О — очень близко подойти… И рассмотреть…

Ну вот, опять это хриплое карканье, разрушившее миг очарования и выводящее Лию из состояния гипноза.

— Через месяц. Будут соседи, друзья, кое-кто приедет из столицы. Приглашения уже разосланы. Тебе не стоит волноваться.

— Волноваться? Нет, что вы, волноваться придётся вам, мой лорд, когда я выйду к гостям голая! — выпалила герцогиня и поразилась собственной дерзости. Смутилась, покраснела и тихо добавила: — Простите. Поймите, тех денег, что Вы выделили, мне не хватит, чтобы выглядеть достойно моему статусу.

Лорд слушал жену, заложив руки за спину и перекатываясь с пятки на носок. Ну почему она должна объяснять ему очевидные вещи? За все это время Лия не попросила у супруга ни пени на личные нужды. Наверное, зря. Но по-другому она не может. Отец приучил её к тому, что мужчина сам должен заботиться о своей женщине, предугадывая её желания и потребности. Он всегда первым замечал, когда она вырастала из своих платьев, и спешил обновить её гардероб. Таскал дочь по ярмаркам, не пропуская ни одного шатра с готовой одеждой. Измывался над сапожниками, с дотошностью проверяя каждый стежок или качество кожи. Шпильки, заколки, ленты — коробками привозил из поездок. И вот теперь, оставшись без такой отцовской заботы, Юлия растерялась. А требовать, как выяснилось, она не умеет.

— Я отдам распоряжение казначею, — будто прочтя её мысленные терзания, проскрежетал герцог.

Девушка кивнула и хотела уже попрощаться, как вдруг Эррол резко вскинул руку к её шее и аккуратно, стараясь не коснуться кожи, перебросил рыжий локон на плечо, закрывая родинку на ключице.

Герцогиня…

Боги, да, она забыла, как дышать! Это была первая попытка проявления нежности с его стороны за весь месяц их брака. Юлия вдруг осознала, что внутри её нет отторжения.

— У меня для тебя подарок, дорогая, — промолвил лорд Дункан и, не дожидаясь, пока до «дорогой» дойдёт смысл его слов, открыл дверь, приглашая следовать за собой.

Пересекая широкий замковый двор, Юлия окунулась в атмосферу кипучей деятельности. Всюду что-то гремело, звенело, визжало, ругалось, смеялось…

Люди, как муравьи, ни на минуту не останавливались, работая на благо процветание и благополучие господ. Увидев супружескую чету — улыбались, кланялись, кто-то выкрикивал пожелания здоровья. Да, народ любил своего герцога, а герцог любил свой народ.

Проходя мимо колодца, лорд запнулся: на него налетела девчушка лет шести, тянущая за рога козу. Две косицы — мышиные хвостики, веснушки-солнышки и улыбка от уха до уха. А ещё дырка от потерянного зуба. Столкнувшись с герцогом, малышка охнула, усевшись на попу, и подняла на лорда взгляд, полный негодования. Лия смотрела на мужа и не узнавала его, ведь глаза мужчины смеялись! Она могла поклясться, что в этот момент даже морщин у него стало меньше. В душе заворочался стыд — за весь месяц девушка даже не попыталась хоть немного узнать своего мужа. Но Юлия тут же себя одёрнула, а ведь он тоже не торопился ближе познакомиться со своей женой. Она видела, все у них неправильно, с самого начала. Исполнения супружеского долга от неё не требуют. Более того, супруг даже не заходит в её спальню. Это кольцо как признание чего? Что супруга и хозяйка? Что дорога и любима? Или что «прости, родная, это пока всё»? Чрезмерная опека…

— Леди, вы наступили на это, — Юлию выдернула из раздумий девочка, которую сразу хотелось назвать «Мышиные хвостики». Та дёргала герцогиню за подол платья.

Опустив глаза, девушка увидела, что стоит на… Ой! Ой, да все посмотрели! Все, кто находился рядом. Два стражника, чистившие какое-то оружие, изо всех сил сдерживали гогот. Пробегавший мимо поварёнок уронил вязанку дров и зашёлся сдавленным хрюканьем, собирая чурки и стараясь не смотреть в сторону Их сиятельств. «Хвостики» сидела с таким выражением лица, что было непонятно, то ли она сейчас расплачется, то ли рассмеётся, но при этом усердно хлопала глазами. Одна коза, виновница сего безобразия, стояла с невозмутимым видом, изредка дёргая головой в попытке вырвать свой рог из мёртвой девчоночьей хватки. Дункан смотрел на жену настороженно, ожидая… чего? Воплей? Истерики? Обморока? Вся ситуация со стороны показалась Юлии настолько комичной, что она, не выдержав, тихо засмеялась.

— Мой лорд, это не страшно. Не та грязь страшна, что на сапоге, а та, что в душе.

Лия так и не поняла, что промелькнуло в глазах герцога в ответ на её заявление, удивление или одобрение. Или опять она нарисовала себе то, чего просто нет? И они двинулись дальше.

Конюшня? Лошадь? Это было так неожиданно, что в первый момент Лия просто лишилась дара речи. Ну, сколько можно уже на сегодня потрясений? Кобыла была великолепна! Девушка долго ходила вокруг неё, оглаживая белые бока лошадки и перебирая её густую гриву. Что-то тихонько приговаривая, заглянула в глаза, скормила морковь, поцеловала в бархатный нос. Вся от счастья светясь, обернулась к герцогу.

— У меня никогда не было своей лошади, — радостно улыбнулась её светлость.

Не совсем так, конечно, была, но почему бы немного не слукавить, делая приятное мужу? С его стороны это такой невероятной жест щедрости… — Я назову её Блонди. Спасибо, Дункан. Не знаю, как Вас отблагодарить за такой чудесный подарок!

— Мы что-нибудь придумаем, — герцог внимательно наблюдал за Юлией. Смешная. Его смешная. Его.

— Что, например? — насторожилась леди Эррол. Несколько мыслей, одна краше другой, промелькнули в рыжеволосой головке, причём кое от каких она невольно поёжилась.

— Дорогая, ты не замёрзла?

Глава 3

Герцог Эррол страдал.

Каждую ночь. Едва лорд ложился в постель, застланную шелками, приятно ласкающими морщинистую кожу, как воображение подсовывало ему мучительные картины. Герцогу казалось, что не ткань касается его, а нежные ручки Юлии. Не гладкость простыней подаётся его ладоням, а атласная кожа супруги…

Лорд Дункан страдал.

Страдал, когда просыпался неожиданно средь ночи, преследуемый тревожными снами, а потом подходил к окну и долго смотрел в черноту, окутавшую бархатным покрывалом Торильское предгорье.

Это ведь пытка для любого мужчины, знать, что у тебя молодая, красивая жена, ни разу не тронутая тобой. Никем не тронутая! И с горечью понимать, что супружеские радости тебе недоступны. Герцог тяжело вздыхал. Он не может воспользоваться ею, даже имея на то все законные основания! Старик, ласкающий юное тело, выглядит омерзительно…

Вот и сейчас он точно знал, что Лия спит в своей кровати, разметав по подушке рыжие локоны и пряча свой носик под одеялом, притом что пяточки — этот розовый соблазн — ничем не прикрыты. И её тело, нежное, словно китайский шёлк, манит своего престарелого мужа.

Пытка? Насмешка судьбы? Очередное испытание для Эррола, а теперь и его прекрасной милой супруги? Назвать можно как угодно, вот только решения нет. А находиться рядом с прекрасной молодой женой — сладкая мука, прекратить которую, просто нет сил.

Всю жизнь прожить холостяком, не считая брак необходимостью. Не заботиться ни о ком, кроме себя. Не иметь привязанностей в отношении женского пола. Не сходить с ума от любви и страсти. Не стремиться разделить свою жизнь с той, что подарит ему детей. Отчего вдруг теперь взбрело выбрать себе супругу, причём не любую, выбор был большой, а именно эту?

Однажды на карнавале в столице герцог заприметил миловидную девчонку-подростка, катающуюся на карусели вместе со взрослым мужчиной. Весёлый смех незнакомого ребёнка был заразителен, казалось, что-то оттаивает там, в груди, где у обычных людей находится сердце. И таким теплом веяло от этой пары, такой нежностью… Легко было поддаться простому человеческому любопытству, сдобренному каплей белой зависти. В тот же вечер лорд отправил своего человека, который выяснил, что виденный герцогом мужчина — это обедневший от бесконечных тяжб граф Эвендейл, а девочка — его единственная дочь Юлия.

После того случая Дункан и думать забыл об этой семье, пока в очередных кулуарных беседах кто-то не упомянул о новом «цветке», выросшем на землях Эвендейлов. И о том, что неплохо было бы поближе познакомиться с малышкой, ведь она, Юлия, чудо как хороша. Нужно только найти предлог, чтобы выманить её ко двору. Красивая будет любовница! А надоест — отправить к папеньке, ведь приданого-то для достойного замужества у неё нет и не будет.

Герцог тогда вылил, словно нечаянно, бокал вина на пустого трепача, заметив, что юнцы всегда выдают желаемое за действительное, но им простительно, поскольку не у каждого в голове есть мозги. Юнец стерпел, не посмев ответить одному из влиятельнейших людей Аргайла. А герцог сразу вспомнил ту юную смешливую девочку, чьи рыжие кудряшки выбивались из-под вязаного капора, её звонкий смех и зелёные глаза. Да, именно так — рыжий ангел с зелёными глазами! На душе у лорда стало теплее. И дрогнуло сердце мужчины, столько лет не подозревавшего в себе подобных чувств.

Недолго думая Эррол написал графу Эвендейлу. И вот, спустя всего два месяца, Юлия стала его женой. Тогда герцогом двигали не любовь и не долг, скорее, всего, чувство несправедливости к беззащитному "цветку". Он спешил опередить события, не дать свершиться гнусному поступку со стороны придворных шакалов. Теперь никакой сопливый юнец или солидный господин никогда не посмеет даже мечтать о том, чтобы назвать её своей женой, а уж тем более уложить в постель.

Сердце Дункана замирало в сладкой неге, едва он представлял, как каждый вечер ложится не на то холостяцкое ложе, где его уже дожидается грелка с горячей водой, подложенная заботливыми слугами, а на ложе любви, где его ждёт Юлия, юная и нежная, податливая на его ласки…

***

Лия проснулась с ощущением, что сегодня всё будет, как положено. И портной, которого вчера сиятельный супруг пообещал, и сам муж останется дома и никуда не уедет. Юлия не особо переживала, что Дункан отсутствует по своим, точнее, по их семейным делам. Но без него, честное слово, было как-то пусто, что ли. И даже Блонди не могла надолго отвлечь свою хозяйку от мыслей о муже. Надо же, как быстро герцогиня привыкла к его присутствию рядом. И даже внезапное появление лорда в местах её уединения уже не так раздражало, как первое время.

Лёгкий стук в дверь нарушил радостные мысли, и Лия нахмурилась. Горничная решилась разбудить? Это было бы странно, слуги просто не смели тревожить её без особой нужды.

Встав с постели, накинула шелковый халатик и неожиданно заметила на столе алую розу… Свежую, словно сорванную пару минут назад. Она осторожно взяла её двумя пальчиками, повернула на свет… Интересно, где она росла, ведь уже поздняя осень, трава практически вся пожелтела, а тут — роза… Говорят, у короля дивные оранжереи, может, она оттуда? Но до королевских владений…

Повторный стук в дверь вывел девушку из раздумий, и она поспешила, ругая себя за излишнюю впечатлительность.

За дверью стоял сам герцог.

— Мой лорд… — изобразив лёгкий реверанс, молодая леди жестом руки пригласила его войти, вполне резонно считая, что в этом не будет ничего предосудительного, а потом прикрыла дверь. — Что заставило вас подняться ко мне?

— Доброе утро, милая, — прошамкал Эррол, разглядывая собственную супругу. Взгляд вовсе не по-стариковски прошёлся по женской фигуре, чьи изгибы совсем не скрывала одежда. Напротив. В этот самый момент герцог предпочёл бы снять с неё всё лишнее одеяние и… Ах, да. Он ведь здесь по делу!

— Юлия, я пришёл лично предупредить тебя, что через час прибудет портной, а ты до сих пор ещё не спустилась к завтраку!

— О! Простите меня, Дункан, я заставила себя ждать, — спохватилась девушка, мельком взглянув на часы. Сегодняшняя ночь и правда была беспокойной: довольно смелые сны растревожили невинное сердечко, заставив пробудиться и долго лежать, вспоминая подробности, навеянные проказником Морфеем.

— Плохо спала? — в голосе мужа послышалась нотка заботы, и это тронуло девушку. Он такой… милый. Вот и про портного пришёл напомнить, а мог бы просто прислать горничную, которая вечно пытается её закутать, словно ребёнка.

— Всё в порядке, мой лорд. Иногда вижу родителей и… ничего с собой поделать не могу. Наверное, скучаю…

Портной, самый лучший в герцогстве, прибыл, как и полагается, спустя час. Он привёз с собой кучу помощников, которые суетились, прикладывая к герцогине образцы тканей, ленты, кружева… От этого изобилия у девушки рябило в глазах, а на сердце становилось празднично. Вот оно, женское счастье!

— Предлагаю платье белое! — громко провозгласил гений портновского искусства, затянутый в узкие брюки, сшитые по последней моде, — а лиф и подол расшить рубинами! Да не какими-нибудь, а самой высшей категории. И к этому в комплект диадему с подходящими оттенками красного. Вы будете неотразимы, леди!

Юлия наслаждалась, стоя перед зеркалом и приложив к себе кусок белого атласа. Она закрыла глаза и видела, как кружится в танце, а эти самые расхваленные портным рубины мерцают в свете тысяч свечей. Это непременно будет необыкновенным зрелищем! Жалко, что папенька не сможет приехать, потому как несколько болен, согласно письму, полученному накануне.

— Нет, — категорично проскрипел герцог Эррол. Он не пожелал покидать комнату и теперь сидел на кушетке, наблюдая за процессом выбора ткани. Юлия очнулась и вопросительно посмотрела на мужа. — Это слишком вызывающе!

— Что именно, сиятельный герцог? — услужливо вопросил портной, которому, похоже, подобные отказы были вовсе не впервой. — Рубины сверху или рубины снизу? Можем заменить их брильянтами, рассыпанными по низу платья, словно роса на рассвете нежного летнего утра! А можно и то, и другое…

— Никаких рубинов или бриллиантов, — рявкнул Эррол, резко выхватив из рук погрустневшей Лии ткань и бросив её в портного. — И не стойте, как истукан! Предлагайте, предлагайте!

Хотела ли Юлия в этот момент заплакать? Да, безусловно, но ещё больше ей хотелось убежать и где-нибудь скрыться. И она непременно бы так поступила, но следующие слова мужа все изменили:

— И что за тряпку вы дали ей в руки? Разве это самая лучшая ткань в моём герцогстве?

— Ох, — спохватился портной, приблизив «тряпку» к своему лицу, — действительно…

— Ну-ка, что это, я вас спрашиваю? — рявкнул он на своих помощников, тыча им под нос все ту же отвергнутую тряпку, — где то кружево, что мы припасли для нашей герцогини?

Подмастерья тут же кинулись перерывать весь принесённый с собой ворох. То и дело в сторону отлетали жаккардовые и парчовые рулоны, взлетали в воздух шифоновые и шёлковые отрезы, которые, медленно опадая, повисали на шкафах и зеркалах.

Лорд Дункан посмотрел на всю эту суету вокруг своей жены, а потом, заявив мастеру, что выше определённой суммы он не заплатит, покинул пёструю компанию, не пожелав сказать супруге ни слова.

Герцог шёл по коридорам собственного замка и злился. Нет, ему вовсе не было жаль денег на эти сверкающие, как кровь, камни! Но когда он представлял те взгляды, что каждый оперившийся малец или дряхлый старик будут бросать на его жену, то приходил в бешенство. А в том, что это так и будет, и герцогиня затмит всех присутствующих женщин, лорд не сомневался!

Вся процедура обмеров и выбора ткани прошла скомкано. Лия чувствовала себя неудобно перед мастером, из-за выпада мужа. Сам кутюрье, видя настроение девушки, заверил, что сделает все в лучшем виде, и она может полностью положиться на его вкус. После чего они расстались, а перед глазами герцогини долго ещё стояло белое платье с россыпью рубинов и брильянтов.

***

— Ты чего рыдаешь? — раздался знакомый голос, и Юлия обернулась, вытирая мокрые щёки.

— А, «Хвостики», — герцогиня шмыгнула носом, наблюдая, как девчонка пробирается к ней через разросшуюся вейгелу. — Платье хочу, — пожаловалась Лия и, усмехнувшись, бросилась помогать девчушке в преодолении неприступного кустарника. Но как только та оказалась на свободе, следом, ломая сухие ветви, появилась бородатая козья морда.

— А ты куда? — возмутился ребёнок, и, держась за руки Её светлости, как за опору, стал ногой заталкивать животное обратно. Коза упиралась, не желая покидать место своей дислокации. А малышка пыхтела от усердия, но осознав, что ей не выиграть эту битву, плюнула и оставила рогатую в покое.

— Я тоже хочу, но я же не реву, — «Хвостики» с укоризной посмотрела на молодую леди.

— Ме-е-е!

Козе показали маленький кулачок.

— Я красивое хочу, — шмыгнула носом Юлия.

Ребёнок отступил на пару шагов и критически оглядел госпожу с головы до ног.

— Зачем? Ты и так красивая. Дядя говорит, что красивая одежда только портит аппетит.

Аргумент, высказанный устами ребёнка, рассмешил девушку.

— Почему?

— Потому что надо сидеть за столом спокойно, есть аккуратно, — копируя взрослых, девчушка принялась поучать леди Эррол. — И руки об себя не вытрешь, и чавкать нельзя: изо рта крошки летят. И все будут смотреть на тебя, такую красивую, так, что кусок в горло не полезет.

— Ме-е-е! — согласилась коза со своей маленькой хозяйкой.

— Убедили, — Юлия давно так не смеялась. Воспоминание о сцене, устроенной герцогом в гостиной, вмиг стало незначительным и пустым. Ну не будет у неё платья, о котором мечталось, будет другое, какое пошьют, и что? Действительно, даже руки не вытрешь о подол, жалко будет.

Ночью пошёл снег. Первый, мягкий, густой. Снежинки хлопьями падали на землю, покрывая её пышной ватой. Они с комфортом располагались на крышах и козырьках построек, на ступенях замка и плечах дремлющих стражников. Не закончился снегопад и утром, когда в замок Шгрив стали прибывать первые гости. Кареты, одна за другой, с небольшим интервалом, въезжали во двор через распахнутые ворота. Гербы, гербы, леди, лорды, шляпки, плащи, женский смех. Юлия наблюдала из своего окна, как всё больше утаптывается снег, оставляя тёмные следы и превращаясь в грязную кашу под копытами лошадей. Герцог один встречал прибывших. Девушке настоятельно рекомендовалось оставаться в своих покоях.

— Я представлю тебя гостям на вечернем приёме. Прошу, не выходи на улицу, я не хочу, чтобы ты замёрзла, милая, — сказал ей Дункан утром за завтраком, глядя в задёрнутое снежной пеленой окно.

"Великанша" Матильда зорко следила за выполнением наказа его светлости не выпускать леди из комнат. Каждую попытку со стороны Лии: «Хоть одним глазком!» пресекала хамоватым: "Куда?!". А девушке было и любопытно, и страшно. Она бы тихонько, из-за угла, посмотрела на прибывающих. А ещё лучше, если бы удалось подняться выше, на балкончик над холлом. И, спрятавшись за кадкой с раскидистым фикусом, рассмотреть ту красивую леди в длинной ротонде из синего бархата, что приехала только что…

Когда-то давно, ещё в прежней жизни, Юлия была вместе с отцом на карнавале в столице. Тогда её поразил не столько королевский дворец со всем его великолепием, сколько нарядные, одетые по последней моде богатые горожанки. Лия широко раскрытыми глазами смотрела на прекрасных дам в шикарных нарядах и на важных лордов, сгибающихся в поклонах и целующих ручки этим красавицам. Виденные ею леди походили на утончённых фарфоровых кукол. Молодая девушка, жившая тогда в глуши, с жадностью впитывала в себя их жесты, запоминала взгляды, которыми одаривали дамы своих кавалеров, и мечтала когда-нибудь… Ну-ну, прочь, грустные мысли! А потом был фейерверк. Он потрясал воображение. Ничего подобного Юлия ещё не видела. До сих пор она помнит, как пищала от восторга, цепляясь за локоть батюшки, чем привлекала к себе излишнее внимание молодых людей, стоящих неподалёку. Ловя на себе насмешливые взгляды юных лордов, девушка стыдливо прятала нос в рукаве отцовского камзола. Но при новом «Ба-бах!» забывала и о взглядах, и о стыдливости, попискивая в восхищении от красочного действа. Будет ли что-то подобное в этот раз? Расщедрится ли герцог на столь затратное развлечение?

Платье сидело великолепно. Нежное, кремового цвета, исключительно из тончайшего кружева ручной работы.

Юлия покружилась перед зеркалом. Да, зря она переживала из-за отсутствия рубинов или бриллиантов на платье — они были бы явно лишними, делая её похожей на женщину, с полным отсутствием вкуса. А так…

Узкая талия, высокая, но полная грудь, на которую заглядывались даже женатые мужчины, что приходили к папеньке в гости, всё было сдержано, не вульгарно, именно так, как надо. Лия подумала, что не зря герцог пригласил того мастера. Пусть мэтр и прыгал перед ней, как блоха, и суетился, предлагая то одно, то другое, но сотворил в итоге действительно потрясающую вещь. Турнюр небольшой, как она и просила. Очень часто этот элемент одежды напоминал табуретку, привязанную сзади, что выглядело обычно смешно. Быть клоуном в первый день знакомства с друзьями и знакомыми мужа не хотелось.

— Вам нравится, мой лорд? — спросила Юлия и посмотрела на отражение мужа в зеркале.

Отчего-то было чувство, что Эррол недоволен, причём непонятно, чем именно: то ли платье оказалось в итоге дороже, чем он планировал, то ли его таинственные дела идут не совсем так, как ему бы хотелось. Регулярные исчезновения лорда, через каждые два дня, стали чем-то привычным для герцогини, но это не умерило её любопытства. Вот вчера, например, она опять целый день не наблюдала его в замке, и когда супруг приехал — неизвестно. Лия просидела в кресле в гостиной, чтобы как полагается встретить мужа, расспросить о том, как прошёл его день, где он был, чем занимался. Но вместо этого уснула и очнулась только в собственной постели, тщательно закутанная в одеяло.

— Недурно, моя дорогая, — герцог в очередной раз окинул супругу взглядом, в котором сквозила капля сожаления. А затем подошёл и поправил выбившийся из причёски завиток. — Ты юна, моя милая, тебе ни к чему обвешиваться бриллиантами, все и так великолепно, — и шаловливо качнул пальцем её серёжку в виде капельки с таафеитом редкого красного цвета.

— Спасибо, — пробормотала девушка и направилась в гардеробную. Демонстрация закончилась.

Матильда закалывала последний локон в причёске Юлии, когда в комнату, коротко постучавшись, вошёл герцог. Жестом руки лорд удалил горничную и, дождавшись, пока та закроет за собой дверь, обратил внимание на жену. Герцогиня сидела перед зеркалом и мандражировала. От страха у неё заледенели кончики пальцев на руках, и она то и дело сжимала кулачки, разгоняя кровь. Дункан подошёл сзади, положил ей на плечи сухие, тёплые руки и наклонился к самому уху.

— Не надо бояться, милая. Страх перед публикой быстро пройдёт. Потом будешь вспоминать, какой была трусихой, и смеяться над своими опасениями. Ты прекрасно выглядишь, — тёплое дыхание мужа пробежалось по открытой шее, задело ушко, колыхнуло тонкую прядку волос, выпущенную из причёски и, поднимаясь выше, «поздоровалось» с ресничкой, заставив ту вместе со своими сестрами затрепетать от волнения. Лия сидела, прикрыв глаза, впитывая в себя эту нежность, и слушала своё сердце. Оно вообще стучит?

— Нам пора, — короткий поцелуй в висок, и вот уже герцог подаёт девушке руку, чтобы сопроводить к гостям.

Чем ближе подходили супруги к бальной зале, тем сильнее Юлия начинала чувствовать волнение и тревогу. Рука герцога уже не была «спасительной соломинкой». Какие они, эти господа, что собрались под крышей старого замка? Как примут её, молодую и никому не известную особу? Общество бывает жестоким. Оно не прощает ошибок, не ведает пощады, не допускает снисхождения.

Конечно, в этом нет ничего страшного, да и ей самой вовсе не семнадцать, чтобы быть впервые представленной кому-нибудь на высшем уровне, но, все же… Вот уже и дверь, за которой слышен гул множества голосов и звуки лёгкой музыки. У массивных створок неподвижно застыл дворецкий Жарвис. Как всегда, на своём посту и в тех же самых невозможных туфлях с большими пряжками. Слуга важно склонил голову перед Их сиятельствами.

«Соберись, Юлия! Боги, лишь бы не начать икать от волнения или не перепутать па в танце». Девушка знала: в таком состоянии, возможно, случиться всякому — от сумасшедшей жажды до истерического смеха. Вот, как сейчас! Снова появилась эта острая потребность посетить уборную. «Нет-нет, ты была там десять минут назад! Опозориться самой не страшно, переживу… Не хотелось бы позорить мужа».

— Я вижу панику на твоём лице, милая. Посмотри на меня, — бархатный голос Дункана вернул Юлию к действительности.

Её ладонь, затянутая в ажурную перчатку, дрогнула на сгибе локтя супруга.

Лёгкое похлопывание свободной рукой ей по пальчикам, и взгляд, глаза в глаза.

«Я знаю, что ты видишь в моих, мой лорд, — неуверенную, маленькую девочку. Что вижу я? Искорки тёплого янтаря. Жарвис, не открывай! Я ещё не готова расстаться с этим волшебством».

Но противный дворецкий, повинуясь незаметному кивку лорда, всё-таки

распахивает эту «страшную» дверь и…

…распорядитель праздничного бала ударяет своим жезлом в пол, торжественно объявляя:

— Герцог Дункан Эррол с супругой!

На минуту, буквально на минуту смолкли голоса, а потом восторженный шёпот раздался среди присутствующих гостей. Дункан нахмурился: его девочка понравилась, и это было хорошо, правда, необязательно. Главное, что она нравилась ему самому, а до остальных нет ровным счетом никакого дела. Даже мнение лучших друзей относительно Юлии герцога уже не волновало.

И понеслась карусель из лиц, париков, лощёных и холёных представителей аристократии, их супружниц и их же отпрысков. Юлия была сейчас в том же состоянии, что и в первый день по прибытии в замок. Натянутая улыбка и ничего не соображающий взгляд. Дункан посмотрел на бледный лик своей жены и отвёл её в сторонку.

— Что, совсем плохо, милая?

Юлия вяло кивнула.

— Хочешь проветриться?

— Да… Нет, лучше в дамскую комнату.

— Я провожу.

Оставшись в помещёнии одна, девушка присела на маленький пуфик у зеркала и закрыла глаза, приводя свои чувства в порядок.

— Пс-пс, пс-пс! — раздался громкий шёпот. — Ваша светлость!

В комнату крадучись просочилась Матильда. Она таинственно огляделась вокруг, потом с опаской осмотрела коридор, затем плотно прикрыла за собой дверь и прислушалась. Лия с интересом наблюдала за поведением горничной. Это что за шпионские игры? Служанка меж тем быстро подошла к хозяйке, с заговорщическим видом достала из кармана юбки маленький флакончик и сунула его в руки Её светлости.

— Выпейте, госпожа.

— Что это? — Юлия с подозрением разглядывала пузырёк со странной зелёной жидкостью.

— Это настойка «Нервы спят».

— Зачем? — название ещё больше напугало молодую леди.

— Десять капель, и не будете трястись, как лихорадочная.

— Ты уверена?

Матильда часто закивала.

— А если это какое-нибудь слабительное? Где ты его взяла?

— У нашего лекаря… одолжила. Да вы не волнуйтесь, на себе проверяла — это то, что вам сейчас нужно, — жарким шёпотом зачастила служанка.

— Ты сумасшедшая? Не могла на Жарвисе проверить?

— Как же, проверишь на нём, он и так спокоен, как удав!

— Ну что стоишь? Неси воду.

Спустя десять минут в зал вошла совсем другая Юлия Эррол. Эту леди уже не колотила нервная дрожь, не волновали взгляды гостей, не тревожила непривычная атмосфера, и плевать ей было на то, что говорят и думают о ней сиятельные морды. Герцога в поле зрения не наблюдалось. И девушка, перехватив у официанта стаканчик оршада, мило улыбнулась обаятельному господину в чёрном. Затем стрельнула глазками в сторону совсем молоденького юноши, стоящего у кадки с пальмой. И с тихим: «Ох!» на секунду задержалась, проходя мимо загадочного бледного лорда и, наконец, удобно устроилась на диванчике, рядом с какой-то пожилой леди. Кто эта дама, Лия не помнила. Пройдя через весь хоровод приглашённых, трудно было сосредоточиться и вспомнить хоть одно имя.

Распорядитель объявил первый танец, и зал «заколыхался» — зашелестели юбки, с тихим «чпоком» захлопнулись веера, «чёрные фраки» надушенной волной переместились поближе к волнующим воображение декольте…

Соседка Юлии неожиданно очнулась от своей дрёмы и встрепенулась.

— Почему вы не танцуете, дитя? — приятным голосом поинтересовалась она у герцогини.

Лия повернула голову и встретилась с изучающим взглядом пожилой леди.

— А вы видите возле меня очередь из кавалеров? — равнодушно ответила девушка.

— Я понимаю, Вашему мужу никто не хочет переходить дорогу. Но это пока. Не думаю, что такая очаровательная молодая женщина будет долго сидеть в одиночестве. Найдутся смельчаки, которые идут к своей цели, не видя на пути преград. Я уже могу назвать парочку тех, кто не спускает с вас глаз, и если ваш муж в скором времени не займёт ваше внимание… Ах, какая «фигурная» пара! — дама, недоговорив, переключила своё внимание на танцующих, увидев там более интересное зрелище. Юлия повернула голову и…

Ах, какая интересная пара!

Лорд Дункан танцевал с маркизой Эльвинг — женщиной пышных форм, вздорного характера, ужасного вкуса и катастрофической влюбчивости. Дожидаясь жену у выхода из залы, герцог был замечен, атакован, а потом и ангажирован в нарушение всех мыслимых правил этикета. Отказать настойчивой леди он не смог, и поэтому сейчас вынужден был «наслаждаться» приторным запахом духов и отвечать на фальшивую улыбку партнёрши. Танец был похож на «пантомиму» ухаживания кавалера за дамой, которая изображает в танце побег и уклонение от ухаживаний этого самого кавалера. Кто кого «преследовал» в этой паре, было предельно ясно и не вызывало сомнений. Герцог давно заметил Юлию, сидящую на диванчике в обществе графини Антор. Девушка была спокойна и с любопытством оглядывала публику, слушая пожилую леди. Дункан незаметно расслабился, но тут же снова напрягся, заметив уже не фальшивую улыбку, а плотоядный оскал маркизы.

С последними аккордами манерного танца лорд поспешил поблагодарить навязчивую партнёршу галантным поклоном и, сопроводив её к месту, указанному леди, сбежал к своей жене.

— Миледи, — поприветствовал он графиню и посмотрел на Юлию, подавая ей руку, чтобы помочь подняться. — Ты не скучаешь, милая?

— Нет, что вы! Наблюдать, как дама с рукавами, похожими на бараньи окорока немыслимого размера, ведёт в танце моего мужа, а не наоборот, было весело.

Герцог передёрнул плечами и покосился в сторону стоящей в кругу своих «обожателей» маркизы.

— Надо заметить, смотрелись вы гармонично. Но я бы вышла ненадолго, в зале очень душно, — тон, и какой-то неживой взгляд Юлии заставили Дункана обеспокоенно вглядеться в её лицо.

Супруги остановились у окна галереи, всматриваясь в ночное небо, чистое, звёздное после прошедшего снегопада. Откуда-то с улицы послышался взрыв смеха, а потом чей-то звонкий голос завёл задорную песню. Простой народ гулял весело в отличие от господ, которые, как и полагалось высшему свету, больше показывали себя, свой наряд и светскость манер. А танцы? Выставка блеска, пышности и знатности.

— Сейчас бы туда, к людям, — мечтательно произнесла девушка. — Закружиться в весёлом танце, попробовать простых деревенских сладостей, покидаться снежками. Этот ваш бал — такая тоска!

Она бросила взгляд на Дункана. Муж смотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— С удовольствием бы сбежал с тобой, но, увы…

Герцог поймал пальчики Юлии в свои и тихонько принялся их массировать, неосознанно отметив, какие они холодные. Так и стояли супруги какое-то время, погрузившись каждый в свои думы. Другие, но такие же холодные ручки возникли в голове лорда горьким воспоминанием. Холодные? Дункан очнулся: «Лорд, вы болван!»

— Дорогая моя, да ты замёрзла!

Глава 4

В свете тысячи свечей, под льющуюся мелодию вальса, в парах с галантными кавалерами кружились дамы, стараясь придать своим фигурам изящные позы. Нежно пела скрипка, увлекая за собой в чувственный танец.

Дункан и Лия вернулись в зал, мгновенно окунувшись в манящие звуки, выводимые искусным музыкантом.

Герцогиня так заслушалась, что пропустила момент, когда к ним подошёл молодой, довольно красивый мужчина лет тридцати с длинными светлыми волосами, убранными в хвост. Поприветствовав хозяина замка, блондин поцеловал ручку Её светлости.

— Юлия, позволь тебе представить моего лучшего друга, лорда Ирвина Бреуна.

— Очень приятно, — девушка присела в коротком реверансе, — а… леди Бреун?

— К сожалению, супруга заболела и не смогла быть сегодня.

Ей понравился этот господин. Голубые глаза смотрели на неё по-доброму. От такого взгляда стало уютно в его компании.

Обменявшись парой фраз, блондин тепло улыбнулся Лии и, извинившись, отвёл герцога в сторону, где принялся тому что-то тихо говорить. Дункан слушал молча, мрачнея с каждым словом собеседника все больше и больше. Когда тот закончил, лорд Эррол кивнул ему и направился к жене, гость же быстрым шагом, двинулся к выходу из залы.

— Свет мой, вынужден оставить тебя на какое-то время, — натянуто произнёс герцог. Но Юлия видела, что мыслями он сейчас уже не с ней, а где-то в другом месте.

— Мой лорд, что-то случилось? У вас такое лицо, будто кто-то умер… или собирается это сделать.

— Ничего страшного, милая, небольшое дело, требующее моего срочного вмешательства, — сдержанно ответил герцог. — Постараюсь вернуться как можно быстрее. Не скучай, — он подвёл её к диванчику, прочно оккупированному пожилой графиней Антор, церемонно поцеловал ручку, с лёгкой настойчивостью заставил сесть рядом с Августой и поспешно удалиться вслед за блондином.

Лия сидела и растерянно смотрела вслед, растворившемуся в кругу танцующих пар, мужчине.

В том, что муж её обманул, пусть даже и из лучших побуждений, Юлия не сомневалась. Не бросил бы он её одну, среди великосветских акул, в самый разгар вечера, всего лишь из-за «небольшого дела».

Почему там, в галерее, герцог застыл, словно мраморная статуя «Мыслителя», что расположена на одной из площадей Айбер-Ториля? В тот момент его лицо вдруг побелело как мел, и герцогиню подмывало спросить, хорошо ли он себя чувствует после «общения» с маркизой Эльвинг. А сейчас этот мрачный взгляд и глаза, полные шальной решимости. Впору начать беспокоиться?

Юлия понимала, что Дункан много лет жил со своими проблемами один на один. И она догадывалась, что ему тяжело начать доверять все свои тайны человеку, с которым прожил всего-то ничего, каких-то два месяца. Но и сомневаться в своей порядочности она повода не давала. Не столько любопытство, сколько желание быть полезной и нужной двигало сейчас леди Эррол.

— Вы позволите пригласить вас, герцогиня? — отвлёк её от размышлений приятный бархатный голос, принадлежащий бледному мужчине, имени которого Юлия не запомнила. Однако, как и положено, девушка приветливо улыбнулась и окинула визави внимательным взглядом. Высокий, слегка худощавый, с какой-то ноткой надменности во взгляде, он, тем не менее, притягивал женские взгляды, и это трудно было не заметить.

— Да, конечно… — Юлия замялась, вспоминая имя и титул этого ледяного красавца, в чью руку она уже вложила свою маленькую ладошку. Мужчина понимающе усмехнулся и пришёл на помощь.

— Граф Харт Бероуз, ваша светлость, — поклонился он и, повинуясь волшебной музыке, заставляющей всех присутствующих предаваться какому-то безудержному веселью, закружил Юлию в танце.

— Вы, кажется, являетесь одним из советников его величества? — Дежурная улыбка, рука девушки взлетает над головой, подчиняясь уверенным движениям партнёра, вращение и шаг друг к другу. Раз-два-три.

— Совершенно верно. Удивлён, что вы запомнили, — рука за спиной, поворот, смена мест и стремительное вращение по кругу. Раз-два-три.

— У вас очень выразительный профиль и эта бледность… пудра? — Полуповорот, придержать подол юбки, шаг друг к другу. Раз-два-три-раз!

— Вы непосредственны! Нет, это мой натуральный цвет.

Граф усмехнулся. Эта девочка его веселила!

Раз-два-три.

Музыка лилась, заглушая своими звуками и шелест платьев, и топот порой весьма нестройных ног… Но каждый представлял себя и листом, что кружится, послушный ветру, и легкокрылой бабочкой, парящей над райскими цветами. Ножки танцующих независимо от возраста и титула делали своё дело.

— Леди Юлия, вам уже говорили, что вы прелестны? — произнёс Бероуз с задорной улыбкой, что так не вязалась с надменной холодностью, присутствовавшей до этого момента на его лице.

— О, за комплимент спасибо, но не стремитесь меня обаять, боюсь ваш «цветник» не переживёт конкуренции, — в тон ему, озорно отозвалась Юлия, показав взглядом на стайку девиц, отслеживающих каждое движение их пары. И тут же почувствовала на своей талии руки, что легко приподняли её и немного покружили согласно танцу. Холод ощущался сквозь ткань, но в прикосновениях мужчины вовсе не было равнодушия.

Отчего-то подобный жест оказался приятным.

— Благодарю вас, прекрасная герцогиня, — прошептал граф и прижался губами к руке Лии. Пусть поцелуй вышел не таким глубоко личным, как у мужа, однако за простой внимательностью и учтивостью показалось нечто большее. Бероуз не отрывал глаз от нежного лица юной девушки, словно пытаясь проникнуть ей в душу, силясь понять, кто она на самом деле и почему настолько хороша. Во всём.

— Что с вами, граф? Очнитесь! — Юлия попыталась вырвать свою ладонь из графского захвата.

— Простите, я сделал вам больно? — взгляд серых глаз принял осмысленное выражение.

— Мне показалось, что вы куда-то уплыли… Вы менталист? Если хотели прочитать меня, то зря. Моему мужу это не понравится. И не волнуйтесь, вы не сделали мне больно, — дежурная улыбка графу, а взгляд уже пробегает по лицам гостей, ища своего Дункана. Где же ты?

Подозрительный алый огонёк, вспыхнувший в глазах Харта, немного напугал Юлию. Вспоминая уроки по страноведению, девушка пыталась определить, к какому народу можно отнести обладателя столь странной особенности. Неужели… вампир?

Надо же! Лия, конечно, знала, что такие существуют, но чтобы они были настолько похожими на людей! Живых людей! Невероятно!

Высокий, подтянутый, с идеальными чертами лица. Единственное: холодные руки, холодные губы… и ведь хорош!

Граф лучезарно улыбнулся, отвесил поклон герцогине и скрылся в толпе поджидающих его дам. Лия отвернулась, не желая быть пойманной на разглядывании этого птичника во главе с бледнолицым. Он, конечно, понравился, и его прикосновения вызывали дрожь, но только трудно было сказать какую: то ли от холодной графской крови, то ли от приятности самого касания, в котором ощущалась толика нежности, несколько неожиданная от этого надменного на первый взгляд, мужчины.

Снова взор девушки заметался по залу, выискивая среди гостей благородную седину мужа. Она увидела, как в сопровождении «свиты» входит в зал маркиза Эльвинг, обмахиваясь пёстрым веером, и усмехнулась, глядя, как какой-то мужчина, маленького роста, спрятавшись за колонну, пытается поправить на себе явно неудобный ему костюм, о котором можно сказать «Всё топорщилось и фанфаронило». Немного понаблюдала за двумя девицами, вот уже, наверное, в пятый раз прохаживающимися мимо статного брюнета, не проявляющего к ним никакого интереса. В стремлении привлечь к себе внимание куртуазными мастерицами флирта уже были предприняты все попытки обаять красавца: от стрельбы глазками и хлопанья ресниц до оброненных платочков. Поочерёдно. «Осталось упасть в обморок к ногам жертвы», — весело подумала герцогиня. Увлёкшись этим пикантным зрелищем, она не заметила, как рядом оказался молодой человек. «У кадки с пальмой»!

— Вы танцуете, прекрасная леди? — спросил незнакомец, словно промурлыкал.

— Пока нет, а вы… — Лия выдавила из себя милую улыбку и посмотрела на незнакомца. Кареглазый, с небольшими усиками, со слегка вьющимися каштановыми волосами. На вид ему можно было бы дать лет двадцать, не больше. А эта лучезарная улыбка… Она была пленительна и вызывала несомненное расположение к мужчине.

— Я виконт Оноре де Катис, Ваша светлость, — вновь, нежно мурлыкнул незнакомец и прикоснулся губами к ручке Юлии, — так вы подарите мне танец?

Я даже не знаю, виконт, мой муж, он… — попыталась оправдаться Лия, из мыслей которой никак не уходил задерживающийся Дункан.

— О, не беспокойтесь! Наш друг, герцог Эррол, весьма занятой человек и никогда не остаётся до конца подобных мероприятий. Для него они скучны, и единственная польза от них — возможность собрать в одном месте сразу и друзей, и нужных ему людей. Не удивлюсь, если бал плавно перейдёт в светский раут.

Молодой человек был так обходителен, а его руки источали такое приятное тепло, в отличие от графа Бероуза, что Юлия почти согласилась. Тем более что красивые глаза виконта Оноре де Катиса излучали нежность и спокойствие. Милую беседу прервал громкий неестественный смех, раздавшийся со стороны балкона. Веселилась маркиза Эльвинг. Отчего-то, этот смех был Лие неприятен, пусть к самой женщине у неё не было никаких претензий. Да и какие претензии к той, кого ты впервые видишь, а по возрасту она годится если не в бабушки, то в матери точно.

— Они обсуждают новую диету, — усмехнулся Оноре и провёл пальцем по небольшим аккуратным усикам, что весьма шли ему, придавая озорной и вместе с тем более солидный вид.

— Какую? — заинтересованно спросила герцогиня, недоумевая, как можно расслышать подобное. Может быть, он шутит?

— Шоколадную. И на завтрак, и на обед, и на ужин, — пояснил виконт. — Говорят, это просто крик моды. А на мой взгляд, вопиющее издевательство над желудком!

Эта беседа с молодым человеком привела герцогиню в некий кураж.

— Глупость какая, — шёпотом, чтобы их тоже не подслушали, весело отозвалась девушка, — От сладкого толстеют!

— Совершеннейшая глупость, тут я с вами полностью согласен, — расцвел маркиз. — Каково ваше решение, герцогиня? Может быть, вы не откажете мне составить пару в котильоне?

— Но ведь он в самом конце, виконт! А у нас, разгар празднования, — усмехнулась девушка, вскользь замечая, какими взглядами посматривают на нее кавалеры. Права была та пожилая леди, что сидела на диванчике, — мужчины, как пчёлы на сладкое, слетались к ней, при отсутствии рядом супруга.

— Это обычно, а сегодня будет… как я пожелаю, — вновь мурлыкнул маркиз. Он лукаво улыбнулся и, получив согласие герцогини, повёл её к уже собирающимся парам.

Танец был искромётный. Недавно введённый в обязательную программу бала, он включал в себя элементы вальса, польки и даже галопа! Юлия веселилась на пару с виконтом, наблюдая, как высокородные господа, кое-как дрыгали ногами, путали фигуры, сопели и кряхтели. В какой-то момент Лия с виконтом оказались сидящими на стульях под зонтиком (откуда взялся?). А вокруг них вальсировали пары и… смена кавалеров! Юлия ради забавы выбрала того самого маленького господина в смешном, надетом не по размеру, сюртуке, едва заметив резкий выпад в её сторону мужчины в чёрном. Веселье набирало обороты. Вот опять её поймал и кружит в вальсе виконт, наглым образом отобрав у партнёра и вручив тому свою же пару. Даже несмотря на отсутствие большого опыта в этих танцах, Юлия справлялась на «отлично». И всё же котильону пришёл конец.

— Вы покорили моё сердце, несравненная герцогиня, — произнёс молодой мужчина, — я хотел бы быть в списке ваших друзей!

— Отчего же нет? — Лия усмехнулась, добавив многозначительно, — если только «друзей».

Виконт Оноре де Катис слегка наклонил голову, и в его глазах промелькнуло одобрение. Он был таким милым… И это мурлыканье? Неужели кот? Вот отчего хотелось почесать его за ушком!

Проводив девушку к диванчику, юноша не торопился покинуть её, встав рядом. Часовой марафон сбил дыхание у молодых людей и украсил щёки задорным румянцем. Юлия облизнула пересохшие губы. Виконт встрепенулся.

— Не желаете…

— …Лимонад? — перед герцогиней возникла рука, в чёрной перчатке с запотевшим бокалом игристого напитка.

А следом появился и сам обладатель сего подношения. Высокий мужчина во всём чёрном. Чёрные как смоль волосы, чёрные, как бездна глаза, даже чёрный камень в перстне на пальце поверх чёрной перчатки. Юлия вспомнила, что уже виделась сегодня вечером с хозяином этих глаз. Один раз — подарив ему улыбку, и второй, когда увернулась от его рук в танце, предпочтя другого кавалера.

— Только будьте осторожны, напиток холодный.

Девушка с благодарностью приняла бокал и сделала маленький глоток. Стоящий рядом виконт фыркнул.

— Могли бы подогреть, ваше сиятельство.

— А вы, Оноре, промолчать.

— Вас никто не просил…

— А вас никто здесь не держит.

— Сбежали от своих обожательниц?

— Не ваше усатое дело.

— Как надолго в наши края?

— Успею надоесть.

— Уже!

— Мне вас пожалеть?

— Все такой же самонадеянный мерзавец!

— Все такой же наивный болван!

Обстановка накалялась. Юлия, затаив дыхание, удивлённо слушала эту пикировку благородных… в общем, благородных, переводя взгляд с одного на другого. Высокие отношения!

— Господа, вы удивитесь, но я ещё здесь, — решила отвлечь «петухов» своим вниманием девушка. Так и до драки недалеко!

— Простите, леди, этого юношу. Горяч не в меру. Его иногда так заносит, что остановить бывает крайне сложно, — глядя на вспыхнувшего негодованием виконта, усмехнулся незнакомец. — Позвольте представиться самому, боюсь, в ближайшее время от вашего друга этого не дождёшься. Граф Бурже. Рафаэль Бурже, — галантно поклонился брюнет, сцапав ручку Юлии и припав к её запястью в долгом поцелуе. Рядом зашипел виконт, и девушка, очнувшись, быстро выдернула свою длань из цепких пальцев лорда.

— Вы хорошо знакомы? — спросила Лия, обращаясь к обоим мужчинам, чтобы разбавить неловкую паузу.

Бурже смерил виконта насмешливым взглядом и ответил первым.

— К сожалению. Этот наглый кош… эээ… молодой человек является троюродным племянником моей двоюродной сестры. До сих пор не пойму, кто же он мне? А? Оноре? На какой ветке родового древа висит твоё имя?

— Заткнись… дядя, — уже не по-кошачьи, а по-тигриному, зашипел виконт. Склонившись к девушке, тихо, но так, чтобы услышал его родственник, сказал, — советую вам, ваша светлость, держаться от этого лорда подальше. Знакомство с ним ещё никому ничего хорошего не принесло.

— Не преувеличивай… племянник, я могу быть очень даже полезным. Хотите сказку, леди? — обратился граф к Юлии и, сделав неуловимый жест рукой, протянул ей красную розу.

— Вы маг! — ахнула герцогиня, с опаской беря цветок двумя пальчиками.

— Он паяц! — фыркнул себе под нос виконт.

Лорд Бурже поморщился, как от кислого:

— Немного, но я о другой сказке. Вы любите сюрпризы, герцогиня?

Юлия растерялась. Такой напор со стороны незнакомого мужчины был ей и приятен, и настораживал одновременно. Она опять обвела глазами зал, ища знакомые черты, и наткнулась на насмешливый взгляд леди Антор, казалось, вопрошающий: «Ну, что я тебе говорила, девочка?». Юлия вздохнула и… как в омут с головой:

— Люблю!

Слабый мороз пощипывал щёки и нос юной леди, когда она, закутанная в тёплую шубку, в сопровождении лорда Бурже, виконта дэ Катиса и графини Антор, направлялась за стены замка, чтобы увидеть обещанный сюрприз. Выйдя за ворота, компания попала на настоящий карнавал масок. Простой люд осыпал господ поздравлениями, пожеланиями и разноцветным конфетти. Девушки, в ярких головных уборах и масках на лицах и парни в неказистых костюмах, изображающих разных животных, окружили их, смеясь и вовлекая в какую-то игру. Заснеженное поле под каменными стенами было превращено в одну большую сцену. На ней развернулись шатры, в которых предлагали отведать хмельное пиво, танцевальная площадка, где под зажигательную мелодию пары выплясывали кадриль, стояли высокие праздничные столбы, обвешанные яркими лентами. Попробуй достань! Звенела детвора, носившаяся с мешочками, наполненными сладостями, и швыряющаяся снежками в целующиеся парочки.

Герцогиня смотрела на всю эту вакханалию и сравнивала махровый бал со своими правилами и этикетом в замке с живым сумасшедшим весельем за его воротами! Откуда-то вынырнула весёлая компания гигантских «зверушек», и они, горланя что-то про весёлого бондаря и белокожую нимфу, разогнали визжащих детей. Потом, подобрав у одной из палаток в стельку пьяного «медведя», раскрутили его и направили в гущу танцующих пар ловить «невесту». «Невесты» ловиться не желали и с громким «Мама!» бросились врассыпную, забыв о своих кавалерах. Прямо на Юлию и её компанию бежала огромная «мышь» с хвостом, но, споткнувшись о кем-то потерянный сапог, не удержала равновесие и с жалобным: «Уй!», свалилась прямо под ноги виконта. Мужчина бросился поднимать несостоявшуюся невесту и мышь в одном лице, а когда поднял…

— Матильда?!

— Ваша светлость?

— М-м-м… очень красивый костюм, — герцогиня не ожидала увидеть свою великаншу-горничную в новом амплуа.

Служанка зарделась от такой похвалы и, захлопав смущённо глазками, повернулась к Оноре.

— Милорд, пожалуйста, отдайте мой хвост…

Виконт опомнился и выпустил из рук покрашенный в розовый цвет кусок толстой верёвки.

Лорд Бурже, схватившись за живот, зашёлся заразительным смехом. Юлия хихикнула, откашлялась, снова, не выдержав, хихикнула, и вот уже вся компания хохотала, вытирая слёзы. Когда приступ веселья слегка поутих, граф обвёл всех лукавым взглядом и обратился к Лии.

— Значит, леди любит сюрпризы? Не будем разочаровывать красивую женщину.

Он отошёл на несколько шагов, сделал пару сложных пассов руками, и под дружное «Ах!» в воздух взметнулась огненная "змейка", рассыпавшаяся на фоне чёрного неба в несчётное количество огней, цветов и звёзд. Поляна озарилась светом от ярких, переливающихся всеми красками, магических вспышек.

Верещали от восторга дети; женщины и мужчины стояли, раскрыв рты. Графиня Антор смахивала платочком слёзы умиления, а Юлия, с широко распахнутыми глазами, впитывала в себя эту сказку.

— Он волшебник? — тонкий девичий голосок отвлёк герцогиню от феерического зрелища.

"Хвостики"!

— Он мой дядя, — вздохнул Онорэ.

Герцог Эррол быстрым шагом покинул зал, где продолжали кружиться пары, наслаждающиеся дивным вечером. Вся атмосфера праздника была пронизана чем-то необычным, возможно, самим волшебством, что иногда спускается на людей, минуя преграды из рациональности и недоверия. Все было прекрасно, кажется, бал вполне удался, за исключением той его части, где… лорд до сих пор не потанцевал с Юлией! Это могло показаться невежливым, да что там, так оно и было, ведь он просто обязан был пригласить жену! Неожиданное появление Ирвина Бреуна и та новость, что он принёс с собой, вынудили герцога оставить супругу в самый разгар бала одну и спуститься в замковые подвалы.

— Ну, что тут у нас? — герцог зашёл в одну из камер, где его уже ждали лорд Бреун и два стражника. Тот, кто лежал со связанными руками и антимагическим ошейником на куче прелой соломы, Эррола не ждал. Более того, его не приглашали в замок Шгрив, а просто приволокли сюда без его же согласия и слегка попытали. Длинная, разорванная в нескольких местах хламида укрывала тощее тело. Грязные волосы спадали вперёд, скрывая гримасу страха и отвращения.

Дункан подошёл к пленнику и заботливо убрал с его лица прядь, мешающую рассмотреть несчастного.

— Как его перекосило! Что, и даже крови нет? И зубы все целы? — удивился герцог и обернулся к другу, аккуратно счищающему ножом цедру с крупного лимона.

— А зачем нам кровь? — усмехнулся тот, облокотившись на стену. — Есть более гуманный способ добиться ответов на все вопросы, — с этими словами, мужчина подкинул цитрус в руке и поймал его на кончик ножа.

— Ну и как? Что говорит? — Эррол снова повернулся к пленнику, с интересом разглядывая его.

— А ничего пока не говорит… Мамой клянётся, что ничего не знает, — Бреун скинул "готовый" лимон в стоящую на полу корзинку и взял оттуда новый.

— Почему-то я ему не верю, — сказал хозяин замка и, поднявшись, подошёл к лорду Ирвину. Перебрал рукой "орудия пыток" и удовлетворённо кивнул головой. — Сколько ты ему уже скормил?

— Десять. Завтра пятнами пойдет от передозировки. Слышишь, гад, завтра "красивый" будешь! — крикнул он в сторону "счастливчика".

— Продолжай. Не переусердствуй с кайенским перцем, — герцог хлопнул друга по плечу и пошёл на выход из камеры. Бреун хохотнул. Приговорённый застонал.

Идя обратно по тёмным переходам замкового подземелья, герцог Эррол окунулся в воспоминания… Ненужные сейчас воспоминания.

Как же они не вовремя! Лорд не хотел портить праздник супруге своим мрачным настроением. С каждым разом Дункану становилось все сложнее контролировать свои эмоции. Его всё чаще раздражали изредка подрагивающие пальцы на руках и замёрзающие ноги. Совсем в развалину превратился! Время. Оно играло не в пользу герцога. Лорд чувствовал, что катастрофически не успевает… Ещё так много надо сделать! И нет ни одной зацепки, позволяющей обратиться к решительным действиям. И положиться можно лишь на тех немногих, кто посвящён в его тайну.

Эту тайну, так же как и воспоминания, герцог делил только с друзьями, супруге о ней знать пока не нужно. Она хорошая девочка, добрая, но вызывать её жалость лорд не намерен. Это не то чувство, на которое он хотел бы рассчитывать со стороны своей жены. Все что угодно, только не жалость.

— Вам что-нибудь нужно, ваша светлость? — Данкин неслышной тенью отделился от колонны и в ожидании указаний герцога склонил голову.

— Нет, Вирош, ты свободен на сегодня, — отозвался лорд Эррол и быстрым шагом прошествовал в свой рабочий кабинет, расположенный на втором этаже замка.

Однако покоя там искать не стоило. Открыв шкафчик, в котором хранилась коллекция вин, способная соперничать с коллекцией самого императора, герцог выбрал тягучее красное вино Мерсьер, по цвету напоминающее человеческую кровь, налил полный бокал и, не задумываясь, выпил одним махом. Тяжёлые морщины прорезали лоб мужчины.

Рано или поздно Юлия должна будет узнать его историю, да и сам герцог всегда полагал, что доверие между супругами — основа взаимоотношений. Вот только сейчас он не был готов поделиться с женой пережитым. А тем из верных слуг, кому известна его тайна, было строжайше, под страхом смерти, запрещёно распространяться о ней при герцогине. И слуги, он знал, исполнят его приказ, потому что дело не в страхе, нет. Дункан видел неподдельное участие в глазах своих людей, а значит, все в порядке, они не предадут.

За своими раздумьями, Эррол не заметил, как покинул рабочий кабинет, спохватился уже на лестнице, ведущей на первый этаж в танцевальный зал. Он должен, нет просто обязан был вернуться к своей Лие — она так ждала танца. Герцог видел, как девушка хочет этого — в её глазах, в движении головы в такт музыке, но… пока не мог. Лорд развернулся и вновь поднялся на второй этаж. Неторопливо прошёл в сторону верхних галерей, которые находились как раз над той частью замка, где проходил бал, и посмотрел вниз.

Лучше бы он этого не делал! Незнакомое доселе чувство раскалённым прутом пронзило грудь лорда Эррола.

Юлия танцевала с холодным, надменным выскочкой графом Хартом Бероузом. Довольные красные глаза вампира сияли от удовольствия, и это заставляло сердце Эррола биться сильнее. Несмотря на своё презрение к большинству собравшихся, герцог считал графа другом… до сего момента. Она, его нежная Лия, нравилась Харту, и это было так очевидно! Ледышка предпочитал, чтобы женщины сами кружили вокруг него, а тут всё выглядело совершенно иначе. Прозвучал последний аккорд, и граф склонился перед Юлией в поклоне.

Но не успел герцог порадоваться, что танец закончился, и Лия отвернулась от вампира, как ушлый котище виконт Оноре де Катис занял его место. Все звериные повадки мужчины были видны невооружённым глазом: мурлыкнуть, обаять и поймать в свои когтистые загребущие лапы. Герцог хотел уже спуститься, чтобы разбить эту пару, но так и застыл, сражённый ошеломляющей догадкой. Он ревнует! Ревность кузнечным молотом обрушилась на него, она же заставила смотреть на всё с удивительно точным пониманием — зеленоглазый ангел ему не безразличен. Совершенно очевидно! Лорд только догадывался об этом, ночами приходя к ней и наблюдая за тихим дыханием спящей супруги, или днём, видя жену спорящей с чрезмерно заботливой Матильдой, непременно пытающейся закутать герцогиню. Внутренне мужчина посмеивался за завтраками в столовой, глядя на Юлино возмущение невозможностью вести нормальную беседу. Потому что между ними вечно громоздился нарочно поставленный канделябр. Но наблюдать, как супруга, пусть даже в танце, касается другого мужчины, было больно.

Появление чёрного мага в обществе его Юлии чуть не подломило ноги герцога в коленях. Если внимание придворного ловеласа и усатого недоразумения лорд ещё мог как-то стерпеть, то ухаживания этого поганца Бурже (подаренная им роза), привели Дункана в бешенство. Лорд Бурже приходился племянником самому Эрролу, но ревность не видит родственных уз. Герцог мог бы подойти к супруге, да просто должен был, обязан! Но боялся, что сейчас нагрубит, сорвётся, обвинит в том, чего она не делала, да и не могла. Он понимал, что его личная ревность имеет чёрный окрас, и наговорить гадостей невиновной жене просто не имел права.

Вернувшись в свой кабинет, Эррол уселся за массивный письменный стол и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза.

Он спас Юлию от дурных намерений желторотых юнцов, наградил ею себя, но невозможность обладать ею так, как хотелось бы, просто сводила с ума. Стиснув зубы, герцог посмотрел на свои подрагивающие руки: «Наградил… Скорее уж наказал её собой». Дункан горько усмехнулся.

Небо над замком внезапно осветилось яркими вспышками, сопровождающимися восторженными криками людей. Герцог подскочил от неожиданности и бросился к окну. Черноту ночи окрасил разноцветный фейерверк. Лорд видел, как гости выскакивали во двор замка прямо в бальных нарядах, чтобы успеть полюбоваться редким зрелищем, и поспешил на выход. Кто был инициатором этого волшебства, не надо было долго гадать. Маг и здесь утёр нос его светлости! Вот откуда он взялся на его голову?! И где Юлия?!

А Лия стояла рядом с «Хвостиками» и тихонько попискивала на пару с девчонкой, глядя, как особенно красивый магический шар расцветает огненной хризантемой над их головами, а потом опадает золотым дождём на землю. Ярко-красный феникс, появившийся из ниоткуда, разрезал тёмное небо своими крыльями и устремился вниз, к ошеломлённой публике. Пролетев над головами зевак, вызвав дружный визг, не только женский, он вновь взлетел вверх и с громким хлопком взорвался на множество тончайших стрел, разлетевшихся по всему пространству. Люди от неожиданности и страха присели. Герцогиня засмеялась, устыдившись своего испуга, постучала сапожком о сапожок в надежде разогреть слегка озябшие ноги. Тёплые руки неожиданно обняли сзади за плечи и такой знакомый голос спросил:

— Милая, ты не замёрзла?

Глава 5

Уютное тепло, шедшее от горящего камина, окутывало небольшую гостиную, примыкающую к бальной зале. Сидящие в креслах Юлия и леди Антор, тихо переговариваясь, потягивали нежный ликер «Фризар». Герцог Эррол вошел в комнату и, задержавшись у небольшого столика с напитками, налил себе бокал бренди. Потом удобно расположился на небольшом вычурном диванчике, со стороны наблюдая за дамами.

Вечер подходил к концу. Вновь собравшиеся гости, возбужденные после небольшой прогулки по морозу, согревались горячим глинтвейном и с восторгом обсуждали фейерверк, подаренный неизвестным магом. Музыканты что-то тихо играли, заполняя зал ненавязчивой мелодией. Желающие уединились в салонных комнатах за игрой в вист или ломбер, другие кавалеры составили компанию дамам постарше, сбиваясь в небольшие стайки и предаваясь любимому делу — обсуждению самого вечера, его хозяев и их гостей.

— …вот уж пятнадцать лет я вдова, милая, — графиня Антор смотрела на огонь задумчивым взглядом.

Уставшие и немного продрогшие после прогулки за сказкой дамы были сопровождены Дунканом в эту гостиную, усажены поближе к огню и заботливо укрыты мягкими теплыми пледами.

— Ваш муж был хорошим человеком? Вы скучаете по нему? — Юлия участливо посмотрела на женщину.

Графиня горько усмехнулась.

— Нет. Не считай меня бессердечной, дорогая, но нет. Живя с таким мужем, как граф Антор… У него был слишком взрывной характер, слишком неуемный темперамент и слишком большая страсть к красивым ножкам. Этого «слишком» было слишком много для меня, — пожилая леди снова усмехнулась.

Юлия наклонила голову и задумалась: а она смогла бы жить с таким «действующим вулканом» под одной крышей?

— Как он умер?

Леди Антор улыбнулась на несмелый вопрос Лии. Улыбнулась так… мечтательно, что девушка растерялась и бросила обеспокоенный взгляд на мужа.

— У него была красивая смерть. Как я уже сказала, мой муж не пропускал ни одной юбки… Граф сорвался с крепостной стены, милая. Погнался в пьяном угаре за очередной… Как он летел! — герцогиня с пугающе-восторженным выражением лица прикрыла веки, видимо, вспоминая тот самый «восхитительный» полет лорда Антора.

У Юлии расширились глаза, а герцог спрятал улыбку за стенками своего бокала, глядя на неподдельный ужас, написанный на лице девушки.

Какое-то время все сидели молча. Кто-то — слушая треск поленьев, кто-то — вспоминая «приятные» моменты своей жизни, а кто-то — любуясь профилем красавицы-жены. Неожиданно пожилая женщина встрепенулась и поднялась с кресла, придерживая сползающий плед.

— Ваша светлость, я благодарна вам за этот вечер. У вас очаровательная жена. Берегите ее и… закончите сегодняшний день так, чтобы он навсегда остался в ее памяти, — легкой улыбкой обратилась к герцогу Августа, а потом озорно подмигнула девушке и пошла на выход из комнаты.

Лорд подскочил с места в попытке проводить женщину до дверей, но та только отмахнулась небрежно на этот его галантный жест. Дункан вернулся к Юлии и сел в освободившееся кресло напротив.

— Устала?

Девушка кивнула.

— Прости, что оставил тебя сегодня одну, хотя… скучать тебе не пришлось.

Эррол хитро прищурил глаза, заставляя герцогиню смутиться. Да, найти жену в компании двух кавалеров (леди Антор он увидел не сразу) за пределами замка… Это был опрометчивый поступок со стороны юной герцогини. Но лорд не сказал ей ни слова упрека, не выказал недовольства, не обрушился с обвинениями в недостойном поведении. Он молча досмотрел с ней праздничное зрелище, а потом, подхватив обеих женщин, потащил их в замок, ворча себе под нос что-то о безмозглых кавалерах и о безголовых девицах, не думающих о своем здоровье. Кого он имел в виду? Ее или пожилую графиню, которая в отличие от Лии поленилась переобуть бальные туфли?

— Вы не сердитесь, что я ушла с бала вместе с…

— Нет, дорогая, — глаза герцога выражали грусть и тепло, а вовсе не злобу или упрек, на какие она могла рассчитывать после этой прогулки. — Я просто должен был быть рядом, но… вышло так, как вышло.

Дверь гостиной неожиданно скрипнула и распахнулась, звуки из залы разбавили их тихое уединение, но никто так и не вошел. Супруги удивленно переглянулись. Дункан поднялся, помог выпутаться Юлии из пледа и, взяв под локоток, повел в общий зал. Подсказки он читать умел, и тот намек, что сделала на прощание пожилая дама, понял. Надо воспользоваться шансом.

Легкая дымка, выпущенная приглашенным магом, заполнила большую часть зала. Белым облаком спустившись к ногам, заклубилась, задышала и расползлась по углам, постепенно накрывая собой зеркала, светильники, диванчики с сидящими на них гостями, кадки с растениями, и Лия залюбовалась необычным зрелищем. Словно утренний туман, что ползет по реке или озеру, эта дымка постепенно охватывала платья дам и туфли мужчин, поднимаясь все выше и выше, но абсолютной непроглядности не было, все-таки тут присутствовала капелька волшебства… Как красиво! Юлия никогда еще не видела подобного эффекта! А эти мерцающие снежинки, падающие откуда-то с потолка под ноги! Огни свечей манили своей таинственностью, притягивали взгляды, отражаясь в украшениях присутствующих дам.

Сказка, подаренная Дунканом ей, своей жене.

— Дорогая, позвольте вас пригласить, — раздался рядом знакомый голос, и Лия улыбнулась, поворачиваясь к супругу.

— А что сейчас будет? — поинтересовалась девушка и прислушалась. Музыка лилась, вплетаясь в легкую дымку, подхватывая искристые снежинки, но она была лишь прелюдией к основному танцу. — Вальс? Так ведь он уже был!

— Нашего — не было… — Эррол слегка наклонил голову, не отрывая взгляда от своей жены. — Ты подаришь мне его?

— Да, мой лорд, — шепнула Лия, осознавая, что мечтает об этом танце, недаром ведь ждала его весь вечер!

Стена призрачного тумана отделила супругов ото всех, создав неприступную стену и заглушив все посторонние звуки и голоса, оставив только волнующую мелодию и… эту руку, что удерживала ее за талию, эти губы, что шептали: «Дорогая, ты великолепна, в тебе столько нежности, мой ангел!»…

И, кажется, герцог забыл про свои болячки, да что там, в его глазах сейчас светилось столько жизни, что не верилось, будто он стар! Конечно, она могла выдавать желаемое за действительное, и это волшебные снежинки отражались в его зрачках, а вовсе не восторг от их общих движений, касаний… Но разве хотелось об этом думать сейчас?

Девушка чувствовала, что волосы, выбившиеся из прически, прилипли к шее, отвлекая и не давая полностью раствориться в волшебном танце. И будто почувствовав желание жены избавиться от помехи — легкое дуновение в сторону прилипших к шее кудряшек. То, что позволил себе герцог, вызвало дрожь. Но не от холода, а от того, что это было так непривычно и приятно одновременно! Не ожидая такой шалости от мужа, Юлия на секунду сбилась с ритма и наступила ему на ногу. Его светлость крякнул и чуть не выпустил жену из объятий.

— Простите, простите, — быстро зашептала Юлия, глядя, как герцог переводит дыхание, продолжая вести ее в слегка хромающем па.

Вдруг мимо них в тумане, на самой границе с их волшебным пятачком, «проплыла» тучная фигура маркизы Эльвинг. В ее прочном захвате трепыхался взъерошенный и помятый виконт де Катис. И такой несчастный был у юноши взгляд, что девушка не смогла удержать сочувствующей улыбки. Как такой пронырливый и шустрый Оноре смог оказаться в цепких лапах этого тарантула в юбке?

Танец закончился, Эррол с великим сожалением и глубокой нежностью прикоснулся губами к руке Лии. Герцогиня нахмурилась, словно не успела уловить что-то очень важное, что было сейчас между ними. Хотелось понять, что это, но ничего не получалось. Юлия посмотрела в глаза мужа, неотрывно следящего за ней.

— Дорогая, вы дрожите…

— Нет-нет, мне не холодно, — предупреждая ненавистный вопрос, перебила его девушка, — это от волнения. Этот бал… этот танец… и весь этот восхитительный вечер…

— Благодарю, — полыхнув янтарем в смеющихся глазах, герцог поклонился супруге. Юлия застыла. За всей этой кутерьмой и эмоциями она пропустила момент, когда герцог перестал хрипеть и каркать. Сейчас он говорил с ней мягким баритоном, ласково окутывая ее слух бархатными нотками.

— Ваш голос, — пораженно просипела девушка, — а…

Она хотела спросить, как такое могло случиться и в какой момент, но Дункан, вдруг изменившись в лице, став каким-то напряженным и сосредоточенным. Он перебил ее, сказав, что уже довольно поздно и молодой леди пора идти отдыхать.

Гости, провожаемые слугами, давно уже разошлись по своим покоям. Замок погрузился в тишину и сон после шумного вечера. И лишь молодая герцогиня все стояла у окна в своей комнате и прокручивала в голове странные слова герцога, которые он сказал перед тем, как проститься с ней у дверей в ее покои.

«Не все увиденное и услышанное тобой здесь является истиной. Я очень надеюсь, что скоро все изменится».

***

Дункан скакал, не разбирая дороги, проклиная все на свете — и себя, и тот миг, когда предложил гостям поразвлечься! Сам! А все эти несносные кабаны…

Клыкастые, что всегда жили на его землях, расшалились, расплодились — этим и морозы нипочем! Окрестные крестьяне уже не раз подавали жалобы, что их запасы, сложенные в амбарах, подточены свирепым зверьем, и герцогу нужно было принимать меры.

Эррол разбирал не совсем ясные каракули очередной челобитной, а пострадавший стоял перед ним и с тоской в глазах мял шапку. Именно тогда в седую голову лорда и пришло злосчастное решение совместить полезное с приятным. Да и мысль взять Юлию на охоту, которую он рассматривал, как легкую прогулку, показалась отличной. Тем более что молодой девушке давно пора было развеяться.

И зачем он вообще затеял весь этот бал, если вокруг нее, Юлии, так и кружились коршунами любители красивых дам? А с каким превосходством друг перед другом они гарцевали рядом с его женой на своих жеребцах по пути в охотничьи угодья! Фанфароны!

Сердце кровью обливалось, стоило только подумать, что именно сейчас она — одна, замерзшая, — бредет по незнакомому лесу и плачет! Да за каждую слезинку любимой, за каждый судорожный горестный вздох он готов был отдать по году своей оставшейся никчемной жизни! Самому герцогу она была уже не нужна, эта жалкая, полная страха и забот одинокая жизнь, скрашенная напоследок присутствием милой жены.

Жены? Любимой!

Да, теперь-то он вполне мог себе в этом признаться. Но… только себе. Ей, такой юной и чистой, не стоило знать старческих переживаний, пусть между ними и сложились вполне уважительные отношения. По крайней мере, ему, Дункану, так показалось.

Сиял Аом, радуя людей и животных теплыми лучами, как вдруг внезапно небо резко затянуло тяжелыми тучами, поднялся ураганный ветер, и на предгорье обрушилась снежная буря, небывалая для этого времени года. Не успели все опомниться, как тучи плюнули колючим, злым снегом, и тот в сочетании с ветром устроил настоящий ад всему живому.

Дункан расстроенно посмотрел вдаль. Ничего не видно…

Неожиданно конь герцога захрипел, встал на дыбы и понес всадника, не обращая внимания на натянутые поводья. Лорд пригнулся, стараясь слиться с рысаком. Ветки деревьев мелькали над головой, некоторым все-таки удавалось хлестануть герцога по лицу и плечам. «Мало тебе, мало, Ваша светлость, за твою беспечность…» — приговаривал Эррол, успевая только прикрывать глаза, а снег из-под копыт разлетался по сторонам, забрасывая седока ледяной крупой. Можно было подумать, что буря заметила Его светлость и, осознавая всю свою мощь и коварство, наслаждалась производимым впечатлением.

А где-то там, позади, рассредоточились поисковые отряды, прочесывающие только что покинутый гостями лес, ранее бывший ареной для ловли кабаньей банды. Никто так и не встретил ни одного зверя, зато спустя полчаса после выезда из замка герцог обнаружил, что Лия пропала. Уже тогда срывался первый реденький снежок вперемешку с усиливающимся холодным ветром, на глазах у людей превращаясь в стихию. Дункан тут же распорядился о возвращении людей назад, в замок, оставив загонщиков с собаками и егерей. Оглядев мужскую часть «охотничьего братства» выказал свое признание, если среди мужчин найдутся желающие присоединиться к поискам Ее светлости.

О, желающих было хоть отбавляй! С одной стороны, герцог понимал, что чем больше человек заняты поисками, тем больше шансов найти его девочку. Но с другой…

Бероуз и Бурже с таким воодушевлением и энтузиазмом рванули в сторону леса, что остальные участники поиска стали сомневаться в своей надобности, наблюдая, с какой скоростью удаляются от них откормленные крупы двух жеребцов. Герцогу оставалось лишь молча беситься от понимания своей беспомощности перед молодостью и прытью.

Картер несся, словно охотничья гончая, взявшая след, и Дункан ему доверился. Все же этот безмолвный друг много раз выручал: уходил и от стаи волков, и от погони разбойников, когда лорду с его малым отрядом не повезло повстречать их за пределами герцогства…

Внезапно бешеная гонка прекратилась, и верный друг встал, попеременно то хрипя, то оглашая окружающий лес нервным ржанием. Метель кидала в глаза пригоршни колючего снега, и Дункану приходилось щуриться, приставляя ладонь к лицу и вглядываясь в белую круговерть, превратившую все вокруг в одно сплошное бельмо. Ни земли, ни неба, ни деревьев — ничего невозможно было разобрать в этом хаосе.

— Стой тут! — скомандовал герцог, слезая с коня, и верный друг все понял с полуслова, оставаясь на месте.

— Лия! Юлия! — кричал Дункан, пробираясь в сторону заснеженного кустарника. — Юлия!!!

Неожиданно сквозь завывания ветра, бесчинствующего в кронах деревьев, донесся слабый писк, и герцог принялся озираться по сторонам, пытаясь понять, не послышалось ли ему? А ветер, будто насмехаясь, постоянно менял направление, путая и передразнивая, подвывая в разных тональностях. Лорд пристально всматривался в окружающую снежную круговерть. Взгляд мужчины задержался на больших сугробах. Рядом с ними высилось огромное разломанное дерево, а неподалеку — старая ель с широкими лапами у самой земли, среди которых мелькнуло… что-то алое?

— Лия!!! — закричал Эррол и рванул в ту сторону, утопая по колено в снегу. –

Юлия!!!

Она, конечно же! Прикрывая глаза вязаными перчатками, подарок заботливой Матильды, девушка сидела прямо в снегу и плакала, уткнувшись в собственные колени.

— Дункан! — обрадовалась герцогиня, пытаясь подняться навстречу мужу.

— Родная моя, девочка, — прошептал Эррол, упав перед ней на колени и сдавив ее, рыдающую, в объятиях.

Сокровище. Его. Личное.

— Девочка моя, как ты меня напугала! — шептал он, успокаивая жену и гладя ее по спине. — Цела? Ничего не сломала? Как ты здесь оказалась?

— Я отстала от всех… не люблю охоту. Глупо все вышло… Раздался громкий треск, и Блонди вдруг понесла. А дальше… Я только боялась упасть… или что ветка ударит по лицу… Вот… — Юлия подняла заплаканные глаза на Дункана и улыбнулась. — Вы похожи на снеговика…

— Боги, она еще и шутит! Ты понимаешь, что я за эти несколько часов прожил целую жизнь?! Дитя неразумное, — ворчливый тон герцога расходился с его ласковым взглядом.

— А где же Блонди? — лорд провел пальцем по нежной щеке жены, стирая последнюю слезинку.

— Там, в той стороне. Она испугалась чего-то, вырвалась и угодила в яму. Я пыталась пешком, обратно по следам… и заблудилась, — поток слез снова излился на герцога, а он благодарил всех богов, пославших его жене спасение.

Дункан отстегнул от пояса маленькую фляжку и протянул девушке. Лия не стала спрашивать, что это, и, приложившись к горлышку, сделала большой глоток. Горло обожгло, перекрывая дыхание. Слезы вмиг высохли. Юлия, выпучив глаза, выдохнула: «Ха!», а потом сдавленно просипела:

— Какую-то нервную лошадь вы мне подарили, ваша светлость.

Герцог засмеялся.

— Не переживай, найдем твою красавицу, — он аккуратно поправил выбившийся из рукава ее доломана край перчатки и внимательно осмотрел всю с ног до головы.

Цела, слава всем богам! Ни переломов, ни порезов! А если не удастся вытащить Блонди… Не стоит говорить сейчас вслух, что он купит десяток лошадок для Юлии, одну краше другой! Только бы не видеть больше этих слез отчаяния, только бы она больше не попадала в подобные ситуации! Боги, о чем он думает? Какие лошадки?! Пони! И чтоб по замковой площади, вокруг колодца… И не далее!

— Пойдем, милая, ты совсем продрогла, — герцог поднялся и, взяв жену за руку, потащил к тому месту, где оставил своего жеребца. Метель, словно почувствовав, что больше не удастся поживиться и заманить кого-то в свои снежные сети, расступилась, открывая супругам дорогу.

— А вот и он! Умница, Картер!

Дункан помог Юлии взобраться на своего коня, а сам пошел рядом, с трудом переставляя ноги, увязая в снегу. Колени болели, ноги промокли, но лорд старался об этом не думать, ведь еще нужно найти лошадь жены! А болячки… он вспомнит о них потом, дома, завернувшись в плед у растопленного камина, когда тепло огня будет согревать старческие кости.

— Милорд! — вдруг вскрикнула герцогиня. — Блонди, вон она!

Ржание попавшей в яму лошади подтвердило ее слова.

Герцог приблизился и вздохнул с облегчением. К счастью, это не ловушка с кольями, которых так много нынче разбросано по лесам. Это была просто неглубокая яма, непонятно кем и когда вырытая.

— Нам нужна будет помощь, — Дункан задумчиво огляделся вокруг. — Как же тебя угораздило?

Лия спрыгнула с Картера и подошла к краю воронки.

— Ее нельзя здесь оставлять. Пожалуйста, что-то же можно сделать? — сказала она и кинула на мужа такой горестный взгляд, что если у герцога и возникала мысль о том, что нужно ехать за помощью, то взглянув на жену… Чего зря стоять? Надо действительно что-то делать.

Спустя полчаса интенсивных поисков сломанных молодых деревьев, еловых лап и прочего лесного мусора, торчащего из-под снежной подушки, началась непростая операция по вызволению незадачливой лошаденки из западни. Яма была не очень глубокая, но недостаточная широкая, чтобы животное могло самостоятельно оттуда выбраться. Ветки, хвойные лапы, поваленные деревца — все шло в ход, чередовалось… К счастью, ходить далеко не пришлось, буря постаралась от души обеспечить их этим материалом. Уже спустя час работы и посильной помощи со стороны Картера, используемого в качестве буксира, Блонди оказалась на свободе.

Не сдерживая эмоций, Юлия с коротким визгом бросилась на шею герцогу. Звонко поцеловала в щеку и отстранилась, не отцепляя рук и глядя на него горящими глазами. А его при взгляде на жену завораживали и выбившиеся прядки волос из-под шапочки, красные щечки, губки, подсушенные морозцем, и (это мука!) язычок-искуситель, облизывающий их.

— Мой лорд… Дункан, — прошептала она, стряхивая с плеч мужа снег, — мы с вами герои… Вы — мой герой! Спасибо.

Девушка опять потянулась на носочках и осторожно, несмело приблизив свое лицо к герцогу, прижалась к его губам в легком поцелуе.

Сказать, что в этот момент сердце Дункана готово было остановиться, было бы неверным. Оно просто замерло от предвкушения, а потом понеслось вскачь. Эррол прижал к себе жену, удерживая ее в кольце рук, и просто смотрел не отрываясь в эти глаза, что манили его с того самого дня, как он увидел ее на крыльце усадьбы Эвендейл. Лорд не мог отвести взгляда и от ее губ, чуть приоткрытых, а оттого еще более манящих.

— Скажи мне, милая, — прохрипел он, отшучиваясь, потому что еще минута и от выдержки не останется и следа. — Кого еще надо спасти сегодня? Я готов.

— Мы что-нибудь придумаем, — вспомнила Лия его же слова и покраснела от смущения. Но тут ее взгляд упал за спину лорда, и глаза девушки широко раскрылись, заполнившись страхом.

Герцог резко обернулся, интуитивно задвинув едва не упавшую жену себе за спину.

— Родная, ты издеваешься?

Вепрь — старый, потрепанный — стоял в двадцати шагах, не сводя с них своих налитых кровью глаз. Мечта всех охотников и любителей токаны из кабанятины взрыкнул. Лошади заволновались. Блонди стала метаться, пытаясь сдернуть уздечку, накинутую на ветку тонкой березы.

— Лия, сейчас ты медленно отходишь к Картеру, — спокойно произнес Дункан, подбирая лежащую под ногами жердь. — Быстро садишься на него и скачешь на запад, там наш замок.

— А ты? — дрожащим голосом произнесла Юлия, впервые перейдя на «ты» со своим мужем.

— Я справлюсь, милая. Мне одному проще, — заверил он, слушая, как девушка уговаривает жеребца стоять на месте. Хруст снега под копытами удаляющегося коня и его всадницы заставил герцога улыбнуться. — Вот так-то лучше. Где ж ты был, дорогой? Тебя искали в другом месте, — ласково обратился Эррол к секачу, при этом удобнее перехватывая в руках палку, похожую на кол, и осторожно отходя к злополучной яме.

Зверь недобро хрюкнул, вспорол огромными клыками снег перед собой, шаркнул копытом и бросился на старика, только и успевшего, что отскочить в сторону. Резкая боль в лодыжке, и герцог чуть не завалился набок с подвернутой ногой, но, сгруппировавшись, упал на одно колено. Как не вовремя! Кабан, пытаясь затормозить, проехался филейной частью по утоптанному снегу мимо своей жертвы и, разворачиваясь на краю ямы, которую только что покинула бедолага Блонди, провалился туда задними лапами. Дункан моментально сделал резкий выпад вперед и ткнул его в грудь жердью, а потом еще раз и еще!

Не ожидая подобного коварства со стороны человека, дикий свин, пронзительно взвизгнув, свалился, как и положено добыче, вниз, на дно ловушки. И если лошадь, благодаря своей легкости, длинным ногам и помощи сильного жеребца смогла выбраться из плена, то старому вепрю это оказалось просто не под силу. Он рычал и хрипел, бился внизу, вминая в снег ветки и обломки стволов молодняка, однако от бестолковых движений все только ниже оседало, делая его спасение все менее возможным.

Убедившись в полном заточении дикого животного, Его светлость некоторое время просто сидел, приводя дыхание и захлебнувшееся адреналином сердце в порядок, потом поднялся, опираясь на тот самый кол, и похромал в направлении умчавшейся супруги и сорвавшейся вслед за ней Блонди.

— Дункан! — услышал он родной голос спустя десять минут и остановился.

— Лия, я ведь велел отправляться домой! — попытался он выговорить жене, но голос дрогнул. Она его не бросила!

— Но ведь вы там один, — прошептала девушка, не сводя с мужа наполненных слезами глаз. — Я испугалась за вас.

— Поедем домой, моя девочка, — тихо и устало отозвался в ответ Дункан. — Потеснитесь-ка, леди.

Герцог вставил ногу в освобожденное стремя, подтянулся и, сдерживая кряхтение, тяжело сел в седло позади своего ангела. Прижал ее к себе плотнее, уткнулся в макушку, глубоко вздохнул и с разочарованием пробурчал еле слышно:

— А я уже обрадовался, что со мной на «ты».

***

Матильда Грой была в ударе!

После того как уставшие, продрогшие и промокшие супруги Эррол наконец достигли замковых ворот и лорд отдал распоряжение поджидавшим их караульным трубить сбор не вернувшимся с поиска группам, начался настоящий переполох. Кто-то куда-то бежал, кто-то что-то кричал. Толпа людей окружила супругов с расспросами, охами и ахами. Горничная, привлеченная суматохой, выскочила во двор и, не особо беспокоясь о чужих спинах и ногах, протаранила толпу, добралась до своей хозяйки и, без церемоний стащив ее с лошади, поволокла в замок. Юлия и пискнуть не успела, как была раздета, выкупана, уложена на кровать и растерта до онемения кожи. Чего только не вылила на нее обеспокоенная служанка!

Сначала в нос герцогине ударили запахи камфоры и меда, потом ее шею замотали мягкой тканью. Спина и грудь Юлии подверглись растиранию эвкалиптовым маслом, ноги и ягодицы терпели пытку вонючим барсучьим жиром. Затем ее, закутанную по самый подбородок в одеяло, напоили из ложечки горячим бульоном и наконец, оставили в покое — «думать о своем поведении».

— На месте его светлости я бы вас выпорола, ваша светлость! — гремела Матильда. — Переволновали пол герцогства! Где вас носила ваша кобыла?

В спальню к супруге вошел герцог Эррол. В халате, домашних туфлях и с перебинтованной ногой. Оглядел кокон, из которого торчала голова девушки, как у пиньиньского болванчика, усмехнулся и присел на край кровати.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я хорошо себя чувствую, но разве меня кто-то слушает? — проворчала Лия, пытаясь выпутаться из одеяла. — В меня втерли, видимо, годовой запас всех мазей в этом замке.

— Лучше перестраховаться, я думаю, — улыбнулся Дункан и замолчал, как-то задумчиво глядя на жену.

— Я, наверное, должна извиниться, — прервала молчание девушка, выпростав наконец руки из пут, сотворенных заботливой «нянькой». — Мне ужасно стыдно, что причинила столько беспокойства…

— Не смей! — прикрикнул на нее герцог. — Не твоя вина… Такое с каждым могло случиться. Я благодарю всех богов, что с тобой не произошло что-то… непоправимое. Отдыхай, мой ангел.

Одни демоны отступили от взгляда зеленых ласковых глаз и нежной улыбки, а другие ровными шеренгами наступали, разжигая неопределенность и страх пред пониманием того, что он мог лишиться ее сегодня навсегда: волки, вепрь… Волчьи ямы… свернуть шею, упав с лошади, и, наконец, просто замерзнуть!

*************************************

Дорогие читатели! Периодически перед нами будут открываться моменты прошлого Эррола. Это нужно, чтобы понять его мотивы, поступки.

***********************************************

Десять лет назад, Ирвин Бреун, друг Дункана

Чем может заниматься герцог в ожидании своей невесты? Ну конечно, удобно расположившись в кресле у камина, подпиливать себе ногти, в то время как…

Всадники гнали своих скакунов по холмам в сторону замка Гинтор. Полтора дня беспрерывной скачки, две загнанные лошади, и вот уже видны каменные стены с башнями-сторожами и каменный мост. Кони, уже не ощущая тяжести седоков от дикой усталости, почувствовав скорый отдых, рванули из последних сил. Влетев в открытые ворота, один из гонцов спрыгнул на землю и, не дожидаясь, когда к нему подбежит мальчишка, чтобы принять поводья, кинулся к каменному крыльцу. Пересек холл и, взбежав на второй этаж, ворвался в герцогские покои. Лорд Ирвин Бреун, увидев состояние посетителя, рывком поднялся с кресла и сделал шаг навстречу. Гонец, тяжело дыша, бухнулся перед хозяином замка на колени и уронил покаянно голову на грудь.

— Ваша светлость…

Пилочка упала на пол.

— Где она? — срывающимся голосом спросил герцог.

— Я виноват, не углядел.

— Где она? — разъярился лорд и, схватив за грудки молодого мужчину, принесшего страшную весть, встряхнул его и отбросил от себя.

— Я не знаю, мы даже не успели… — начал было тот, пытаясь подняться с пола, но передумал, благоразумно оставшись на коленях.

— Где?! — взревел Ирвин, да так, что у самого заложило уши, и сжал кулаки от бессилия и досады.

— Она пропала, мы искали ее целый день. Как сквозь землю провалилась! — сбивчиво начал оправдываться кондотьер. — Мы шли через ущелье… госпожа Линда приказала остановиться и сделать привал. Я пошел собирать хворост для костра, Гордон за водой, с ней осталась Марта, а когда вернулись… ни ее, ни служанки…

— Сколько времени ты… вы… гуляли?

— Минут десять всего, не больше, — сглотнул коленопреклоненный. — Я готов понести любую кару, мой лорд.

— Понесешь. Как старший группы — понесешь, — герцог Бреун натянул на лицо злобную ухмылку, исказившую его приятные черты лица, — но вначале покажешь, где это произошло.

— Я все сделаю, Ваша светлость! — служака кинулся лобызать руку нанимателю, но тот отдернул ее.

— Что еще пропало?

— Ничего. Лошади на месте, ее сумка на месте. И даже носовой платок госпожи остался там, где она присела передохнуть.

— Кого-то подозрительного в пути видели? Где останавливались?

— В трактире «Спящая нечисть»… А видели… вереницу убогих, человек десять, перед деревней Холмы.

— Странно… — протянул задумчиво герцог, — убогих, говоришь? Передай Гордону, пусть седлает Рыжего — повезет письмо в замок Шгрив. Бегом!!! Эмиль!

Парень сорвался с места, а Ирвин бросил вошедшему секретарю:

— Найди мне Ивон(сестру).

Глава 6

На следующее утро Юлия проснулась счастливой. Потянулась, открыла глаза и широко раскинула руки. Утреннее светило уже просилось к ней в комнату сквозь неплотно задернутые портьеры. Девушка быстро встала, оправила сбившуюся на животе ночную сорочку и, подойдя к окну, распахнула шторы. Снег искрился, переливался и блестел, словно кто-то слишком щедрый рассыпал по нему бриллианты.

Лия зажмурилась. От ее вчерашних переживаний не осталось и следа.

Дункан… Он был необычайно мил и бесстрашен. Когда нашел ее в сугробах… Или когда вытаскивал Блонди… А уж победа над диким вепрем и вовсе была верхом мечтаний любого молодого мужчины! А тут он, не юнец, но смелости хватит на трех. нет! На сотню мужчин! И этот несмелый поцелуй… После него сердце билось так, словно там, в лесу, Лия не заблудилась и не испытала все страшные последствия своей рассеянности, а выпила бокал крепленого вина!

После случившегося герцог лично удостоверился, чтобы Юлии приготовили отвар из полезных укрепляющих травок, проследил, чтобы камин горел достаточно жарко, и комната хорошо прогрелась.

А еще он осторожно и очень нежно поцеловал ее на ночь! Лия схитрила — вместо лба или щечки, как с недавних пор повелось у герцогской четы, она быстро подставила мужу губы, да так, что Дункан даже не успел удивиться. Но герцогине показалось, что он и сам желал этого маленького обмана, потому что не торопился уходить, уткнувшись носом в ее волосы и осторожно поглаживая шелковистые пряди. После этого Юлии долго не спалось, она все вспоминала прошедший день и думала, что ей очень повезло с мужем…

…А еще эти сны, в которых она видела Дункана. С поцелуями и ласками, от которых хотелось уткнуться в подушку и никому не показывать свое довольное и вместе с тем стыдливо покрасневшее лицо. Там, во сне, Лия никак не могла рассмотреть черты, скрытые призрачной маской, но почему-то была уверена, что это ее муж. И еще руки — сильные и нежные, без сеточки сухих морщин…

— Пожалуй, принесу я сегодня герцогу завтрак сама, — прошептала девушка и накинула легкий домашний халатик до пола, прикрывающий стройные ноги. Дункан вчера очень устал, а еще и гости, с которыми он был вынужден оставаться до самой ночи. Ее приход, несомненно, обрадует мужа!

— Матильда! — обратилась Лия к вошедшей прислуге, и та удивленно уставилась на хозяйку. Еще никогда маленькая герцогиня не вставала в такую рань.

— Слушаю вас! Чего изволите? — Легкий наклон в знак признательности едва не поверг прислугу в шок. — Герцогиня! Леди Юлия! А где же носочки или гольфики, что я вам связала на прошлой неделе? Сейчас же наденьте, уж будьте добры!

— Матильда, ты меня слушаешь?

— А пол-то у нас холодный!

— Матильда! Я к тебе обращаюсь.

— Хозяюшка, милая, да ведь герцогу плохо будет, если он узнает, что вы шастаете в туфлях на босу ногу! — припасла последний аргумент служанка.

— Да? — Юлия с сомнением посмотрела на свои ноги и согласилась. — Хорошо, будут тебе гольфы! Теперь ты меня выслушаешь?

— Да-да, конечно, — Матильда согнулась и споро натянула на ноги девушки вязаные носочки, аккуратно расправив пяточки. — Что, герцогинюшка, хотели-то?

— Завтрак хотела супругу отнести, — Лия многозначительно посмотрела на девушку, раскрывшую от удивления рот, — сама.

— А нет его, уехали спозаранку по делам.

— Уже? — расстроилась Лия. Не предупредил, не простился. — Он сказал, когда вернется?

— Конечно, — утвердительно отозвалась девушка. — Обещали к обеду быть.

— Вот и хорошо, будем ждать!

…Она ждала мужа, натянуто вежливо улыбаясь гостям. Ждала, непринужденно беседуя то с одними, то с другими. Ждала, решая с экономкой насущные вопросы. Ждала… но ни к обеду, ни к ужину герцог Эррол так и не появился в замке. В сердце герцогини закралась тревога.

Вот куда он с больной ногой? Где он?

Вперед

С кем он?

Все ли с ним в порядке?

Не появился лорд и к ночи. Лия выловила Вироша в кабинете и устроила ему настоящий допрос, зажав между столом и стеллажом с книгами, но мужчина только пожимал плечами, мотал головой и мычал что-то невразумительное о том, что это, дескать, не впервой. Бывало, и раньше герцог исчезал на неопределенное время, но всегда возвращался целым и невредимым. Два-три дня, и господин появится, будьте уверены. И не стоит наводить панику.

Все эти аргументы Юлию не успокаивали. Проходили часы, а она чувствовала все большую нехватку мужа подле себя. Не обязательно, чтобы был непременно рядом, но знать, что он где-то в замке, в библиотеке ли, в кабинете, во дворе…

А утром, Матильда, прочитав немой вопрос в глазах госпожи, только молча мотнула головой: «Нет».

Приглашенные потихоньку начали покидать замок. По мнению многих, дальнейшее пребывание в гостях, хоть вещь и святая, но тоже имеет определенные границы. Лия с радостью отметила, что остались графиня Антор и Оноре де Катис. И не очень воодушевилась задержке графа Бурже и лорда Бероуза. Вампир внушал ей священный, суеверный страх, а маг нервировал своим пристальным взглядом и темной сущностью. Фейерверк — это хорошо, но когда с тебя не спускают глаз и в гостиной, и в столовой, и во время коротких прогулок по саду…

Леди Августа только ободряюще хлопала Юлию по руке, когда та начинала пыхтеть в раздражении: «Держите лицо, милая». И «милая» держала: улыбалась, хлопала глазками на грани кокетства и включала этакую наивную простушку, которая не понимает каких-то там жарких взглядов и прозрачных намеков. Как же она была в этот момент благодарна старой графине, что та осталась, а не уехала к себе в Антор!

Два дня прошло со дня отъезда герцога, а Юлия уже накрутила себя до головной боли. Матильда только и делала, что вылавливала ее то в коридорах, то в галереях и уводила в покои, где хозяйка принималась утаптывать ковры в «нервенном» хождении туда-сюда. Горничная пичкала герцогиню микстурами «от замкового лекаря» и нехотя отпускала дальше «изучать потолочные балки» в переходах замка.

А вечером случился неприятный казус. Неприятным он стал по большей части для верной горничной, которая своим неосторожным поступком привлекла к себе нежелательное внимание и скрасила скучный вечер всем обитателям и гостям.

Перед ужином, утягивая свою госпожу в платье и ворча, что от пустых переживаний Ее светлость скоро станет похожа на умертвие, Матильда нечаянно проколола себе палец булавкой. Да так глубоко, что кровь долго не могла остановиться. Охнув, Юлия схватила платок, наскоро перевязала пострадавший перст служанки и отправила ее бегом к лекарю. Выполняя наказ герцогини, девушка неслась по коридорам в направлении крыла, где обитал местный эскулап, и, повернув в один из переходов, со всей дури врезалась в неожидающего ничего подобного графа Бероуза. Налетела, сбила с ног и придавила его сверху своим мощным телом.

Так и лежали они, одна — приходя в себя и осознавая, кому не повезло оказаться на ее пути, а другой… не приходя в себя. Матильда, не меняя положения, испуганно смотрела в лицо мужчины. Бледное, восковое, оно, казалось, не могло принадлежать живому существу. Горничная приложила ухо к груди графа и испуганно отпрянула — сердце не бьется! Он не дышит! Что же делать? Мысли понеслись в лихорадочной гонке. Что ей будет за покушение на его вампирское сиятельство? Служанка несмело подняла руку и поднесла к тонкому аристократическому носу. Непрочная повязка благополучно слетела с пальчика при падении, но служанка этого даже не заметила. Ладонью она не почувствовала теплого воздуха при выдохе. Матильда легонько похлопала лорда по щеке, подняла веко — глаза закатились! Боги! Девушка, взяв нескончаемую ноту «си», стала осторожно сползать с несчастного, при этом нечаянно надавив локтем в солнечное сплетение своей жертвы. Граф вдруг издал резкий звук, похожий на сдавленное «Кхер!», открыл глаза, сел одним рывком и схватил служанку за пострадавшую руку.

Матильда замерла, боясь пошевелиться.

— Ты кто? — Харт повел носом.

— Горничная леди Юлии.

— Как зовут? — Красные глаза уставились на прислугу.

— Матильда Грой.

— Человек? — Бероуз поднес ее руку к своему лицу и внимательно осмотрел. Особое внимание он уделил проколотому пальчику. Слегка нажал на подушечку, выпустив капельку крови и… слизнул! Девушке стало дурно.

Что было дальше, она помнила урывками.

Вот Его сиятельство, прикрыв глаза от удовольствия, причмокнул губами… а потом… дева вырывает свою длань и залепляет вампиру пощечину… бег и крик в спину «Сладкая!»… комната лекаря… резкий запах настойки валерьяны… рыбьи глаза Жарвиса, который несет ее на руках! Чье-то громкое, возбужденно-утробное урчание рядом… далее отчего-то взбесившегося виконта Оноре де Катиса оттаскивают от нее два крепких лакея… взволнованный взгляд госпожи… Тьма.

Чуть позже этим же вечером перед маленькой комнаткой Матильды на третьем этаже замка топтался мальчишка-посыльный с запиской для «прекрасной дамы», коробкой сладостей и букетом сухих бессмертников-цминов.

***

Отшельники.

Это была отдельная каста магов, основанная на обрядовых жертвоприношениях и очистительных церемониях. Они были гонимы, их преследовали, веру опровергали, вынуждая скитаться по миру в поисках пристанища для своих страшных ритуалов. Там, где побывали эти отщепенцы, пропадали молодые люди, погибал от неизвестной болезни скот, высыхали посевы. Считалось, что основной целью отшельников был поиск эликсира молодости. Уважали они и алхимию. Найденные лаборатории приводили в трепет и ужас даже именитых магистров магии. Власти частенько пользовались услугами последних при исследовании и изучении найденных тайников.

Изгои были до фанатизма верны своим канонам и отравляли мозг неискушенных простаков учением о бессмертии. На найденных символических рисунках часто изображались люди, которые варятся в котлах или дают расчленить на куски собственное тело.

В то время, пока герцог рыскал по лесу в поисках своей жены, два представителя этого культа беспрепятственно пересекли границу владений барона Оскара Понтье и, не заметив погони, расслабились. Путь их лежал на юг, к Великой Айшайской долине, где их давно ждали на ежегодном сборище единомышленники и единоверцы.

Но уже к вечеру отшельники поняли, что не дойдут, и кутеж в честь черного бога Гота пройдет без них. Дорогу им преградили всадники — в темных одеждах, с масками на лицах и увешанные с ног до головы холодным оружием. Маги сопротивлялись недолго, против искусных воинов-теггирцев применять заклинания и швыряться файерболами и другими «болами» было бесполезно. Пока сотворишь из пальцев нужную конфигурацию, тебя раз пять проткнут метательным ножом, а потом накроют антимагическими силками, с молниеносной скоростью брошенными опытными наемниками. Беднягам ничего не оставалось делать, как спасовать перед профессионализмом стражей Торильских гор.

— Дункан, не подходи к ним близко. Тот, что слева, умудрился покусать моего человека. Хорошие зубы, здоровые. Даже жаль лишать его такого оружия. — Ирвин стоял в дверном проеме спиной к другу и смотрел, как небольшой дождь перерастает в настоящий ливень. — Парень до сих пор в ярости.

Поляна в низине, где находилась заброшенная ферма, стремительно заполнялась водой, превращаясь в непроходимое болото.

— Чувствую, мы здесь застряли надолго, — недовольно отозвался герцог Эррол, усаживаясь на низкий топчан. — Хорошо, что успел добраться сюда до стихии — твой портал дал сбой, выбросив меня в двух часах от вас, — он печально посмотрел в окно. — А дома сейчас настоящая зима… Не люблю это место! Не мог назначить встречу где-нибудь поближе? Что тебя тянет в эти топи?

— Здесь аномалия, магия в этих болотах не действует. Поэтому тебя и выбросило за границей этого проклятого круга.

— Плохо. И Юлию не предупредить о возможной задержке… Неспокойно мне.

Лорд Бреун оглянулся на собеседника и успел увидеть мелькнувшую в его глазах тревогу.

— Расскажи мне лучше, что там за история с кабаном?

Дункан усмехнулся, вспоминая «охоту».

— Да ты и так все знаешь в общих чертах, а подробности — в другой раз. Без сна вторые сутки. Немного отдохну, и приступим к допросу. Не могу смотреть на эти мерзкие рожи! Можешь пока заняться их зубами, только пусть ребята этих уродов в сарай отволокут.

Герцог устало потер лицо руками и, облокотившись на стену, прикрыл глаза.

— Парни интересовались — оставлять их в живых?

— А это будет зависеть от того, что они нам напоют, — только и успел ответить лорд Эррол перед тем, как отключиться.

В углу комнаты, куда небрежно уронили двух связанных пленников, послышалось шевеление и невнятное бормотание.

— Ну-ка, цыц! Не видите, Его светлость отдыхать изволит, — Ирвин подошел к одному из связанных магов и пнул его по пухлой ягодице. Мужчина глухо рыкнул, но больше не пытался подать голос, косясь на рассерженного хозяина замка Гинтор.

*****

Шгрив просыпался степенно, без суеты: позевывавшим караулом на сторожевых башенках; нахохлившимися воробьями, караулившими птичницу у сарая с гусями и курами; всхрапывающими лошадьми в стойлах, требующими свою порцию утреннего овса; мальчишкой-поваренком у колодца, сонно моргавшим на пустую веревку в руках, без ведра, что секунду назад сорвалось и шмякнулось вниз; Матильдой, распутывающей перед зеркалом колтун на голове, потому что забыла заплести косу на ночь, и Лией, сидящей на кровати и мучающейся ужасной мигренью.

Данный факт мысленно было решено не озвучивать горничной. Герцогиня боялась, что поток заботы обрушится на нее больше обычного, тем более что сама служанка выглядела ненамного лучше. Синяки под глазами, что у одной, что у другой, красноречиво говорили о бессонной ночи. Но если Ее светлость проворочалась в постели, не сомкнув глаз в переживаниях по мужу, то верная Грой — в переживаниях по виконту. Молодой аристократ коварно проник в сердце неприступной доселе девицы. Заполнил собой все ее мысли. Лишил аппетита и хладнокровия. В тот ужасный вечер, когда она хлебнула хорошую дозу валерьянки — вырвав склянку из рук лекаря, не дав тому отсчитать полагающееся количество капель, — сердечко молодой девушки дрогнуло. Она смутно помнила, как Оноре рвался к ней, лежащей на руках Жарвиса, как боролся с дюжими лакеями, что-то кричал… или рычал… или… неважно. К ней!

Последней ее тайной страстью был молочник — мужчина видный, с шикарными усами, но, увы, женатый. Три малолетних сорванца, помогавших отцу развозить бидоны с молоком на скрипучей повозке, вгоняли служанку в уныние. Ее большому сердцу тоже хотелось любить кого-то и о ком-то заботиться. Вязать маленькие чепчики и прижимать к себе крохотные тельца. Тащить мужа в постель и получать в ответ ласку. А если благоверный вдруг переберет с друзьями пенного в кабачке «У Михася» — не беда. Уж она свое счастье как-нибудь допрет до семейного гнездышка, не уронит. И даже ругать шибко не будет, когда милому среди ночи сделается плохо, и выпитое запросится наружу, а услужливо подставит ему тару. Только не спешило это счастье падать в руки нашей девушки, все больше стороной обходило.

Юлия, видя, что с Матильдой творится что-то неладное, списала все на регулярные недомогания и не тревожила ее лишний раз своими проблемами. Жаловаться на работу слуг у молодой хозяйки замка не было никакого повода — те были исполнительны и беспрекословны во всем, и поэтому она дала немного послабления своей «няньке».

Поднимался все выше Аом, просыпался замок, начинался новый день — еще один день герцогини Эррол в новом доме. И четвертый — без лорда Дункана…

Юлия задумчиво стояла у окна в своей маленькой комнатке с чашечкой чая в руках и наблюдала за стайкой воробьев, устроивших на оконном отливе возню из-за хлебных крошек. Усмехнулась, вспомнив возбужденного виконта и причину такого его поведения. Бедная, бедная Матильда! Угодить в такой переплет!

— Леди…

Вирош подкрался незаметно, и Лия, вздрогнув от неожиданности, выронила чашку из рук, и та со звоном разлетелась на осколки, упав на пол. Оставшаяся жидкость окатила и желтое атласное платье, и ворсистый ковер тончайшей иршейской работы, который по стоимости не уступал хорошему скакуну.

— Ох, простите меня, Ваша светлость! Простите! — мужчина кинулся к герцогине, упал на колени и начал собирать осколки.

— Довольно, встаньте! — приказала Лия и сама удивилась, как повелительно прозвучал ее голос. В правой тряпичной туфле отчего-то захлюпало. — Что вы хотели?

— У нас гостья. Прикажете принять?

— Кто?

Гостей они не ждали, и прибытие незнакомой дамы немного удивило Юлию. Правда, это не отменяло того факта, что как радушная хозяйка она в отсутствие Дункана должна была принять визитершу и выслушать ее. Кто же пожаловал к ним с визитом?

— Леди Ивонесса Бреун…

***

Десять лет назад

Рано утром из замка Гинтор выехали пять всадников. Четыре старых приятеля и один наёмник, тот, что привёз печальную новость. Хозяин замка Ирвин Бреун, его сестра — прекрасная Ивонесса Бреун, Дункан Эррол и Гарольд Харук. Давняя крепкая дружба связывала этих мужчин и женщину, и каждый был полон решимости оказать посильную помощь в поисках возлюбленной невесты лорда Бреуна, леди Линды Аддерли. Сестру сам Ирвин брать не хотел, и только замечание Гарольда обратить внимание на особый магический дар, что достался ей от кого-то из предков, заставил взглянуть на родственницу как на важного участника поисков.

К вечеру третьего дня мрачная компания прибыла на место исчезновения молодой леди, но, как и сам гонец, сопровождавший эту четвёрку, друзья так и не смогли обнаружить ничего нового.

— Нам нужно прерваться и передохнуть, — предложила Ивон, ёжась и оглядываясь по сторонам. — В темноте нет смысла искать следы, верно, Дункан?

— Мы не можем… — начал Ирвин, но был прерван рассудительным Гарольдом, положившим руку ему на плечо.

— Не горячись, твоя сестра права. Лучше разведём костёр, тем более что злополучный хворост до сих пор на месте.

— В этом районе есть пещёры, — вставил своё слово молчавший до сих пор Дункан, внимательно осматривающий всё вокруг. — Предлагаю устроиться на ночлег в них, — он задрал голову, хмуро взглянув на быстро темнеющее небо. В горах вообще всё кажется быстрым — и течение облаков, и смена погоды, дня или ночи…

— Отличная идея, — похвалила молодая леди и с благодарностью взглянула на Эррола.

— Кажется, промокнуть до нитки не является целью нашей миссии.

— Хорошо, — согласился её брат вслух, но крайне протестуя всем своим существом. Его сердце рвалось к Линде, а сидеть и ждать непонятно чего… Ждать, когда знаешь, что любимый человек находится в беде, — тяжкая мука. Картинки в голове рисовались одна мрачнее другой.

— Лошадей оставим здесь. За мной, — бросил Дункан и пошёл вперёд, осторожно ступая по еле заметной тропе, усыпанной каменной крошкой.

— Ой! — попискивала девушка, все чаще натыкаясь на широкую спину хозяина замка Шгрив.

Спустя полчаса, настала абсолютная темнота, заставившая спутников остановиться. Харук достал из заплечного мешка приготовленный заранее факел, зажёг его и передал Эрролу. И надо сказать, вовремя. Сделай они несколько шагов в сторону, и вся компания с лёгкостью могла бы слететь в пропасть. Усилился ветер, на лица людей упали первые капли дождя.

— Просто замечательно, — ворчал Бреун, замыкая процессию. — Что, и факел один? Просто замечательно. Кто собирал мешки? — Теггирец втянул голову в плечи, мечтая стать невидимым и неслышимым.

Дункан продолжал вести за собой друзей, осторожно ступая по каменистой поверхности и стараясь ближе прижаться к отвесной скале.

— Есть! — вскрикнул он, и все посмотрели в направлении, куда герцог указывал рукой: где-то далеко, под сводом нависших скал, мерцал еле видный огонёк. — И кажется, мы здесь не одни.

— Леди Ивонесса Бреун. Их сиятельство очень дружны с братом этой дамы, лордом Ирвином, нашим соседом.

— Хорошо. Проводи её в малую гостиную, я скоро спущусь.

Облитое платье немедленно было сменено на бархатное зелёное, весьма насыщенного цвета. Выбор пал на него ещё и потому, что при облачении не требовалась помощь со стороны. Рыжие волосы очень выгодно сочетались с цветом ткани, и Лия кинула в зеркало одобрительный взгляд. Лёгкий мазок пудры — скрыть следы ночного бдения и… покровительственная улыбка. Сейчас герцогиня сама себе уже не напоминала ту девчонку, что несколько месяцев назад покинула Эвендейл. В зеркале отражалась уверенная в себе молодая женщина.

— Рада приветствовать вас в замке Шгрив, леди, — негромко произнесла Юлия. От окна отделилась фигура в тёмном платье. Лия окинула даму внимательным взглядом — блондинка, на вид лет двадцати пяти — тридцати, привлекательна, даже весьма. С виду хрупкое и изящное создание не могло скрыть страстное и деспотичное продолжение сильной натуры. Женщина, несомненно, производила очень яркое впечатление, и где-то в глубине души Юлия почувствовала лёгкое смятение — красивая женщина приехала к ее мужу… и хорошо, что его нет.

— Доброго дня и вам, герцогиня, — незнакомка рассыпалась в любезностях, но на лице её застыла натянутая улыбка, а в больших синих глазах царил холод. Сразу стало понятно, настоящий разговор — всего лишь дань вежливости. — Я сестра герцога Бреуна.

Ивонесса Бреун. Мне нужно поговорить с его светлостью, лордом Дунканом, — произнесла леди тоном, не терпящим возражений. Подразумевалось, что Лия тут же должна была ей доложить, где герцог. Но как нарочно, Юлия и сама не знала, где ее супруг, а сейчас даже порадовалась его отсутствию. Уж слишком нежно прозвучало из уст дамы имя лорда.

— Моего мужа сейчас нет в замке, может быть, я смогу вам чем-то помочь? — плавно сойдя с дверного приступка и слегка улыбнувшись, девушка попыталась показать, что именно она командует парадом в отсутствие герцога, но непонятно, получилось ли? Слишком уж снисходительно взглянула в ответ дама, и как-то очень недовольно полыхнули её глаза. На миг на красивое лицо блондинки набежала тень неудовольствия, и тут же все пропало. — Чаю, леди?

— Нет, спасибо. Я по личному вопросу к его светлости. Когда он будет? Я могу подождать его тут? — Ивонесса присела на диванчик и покровительственно улыбнулась. Юлия на миг растерялась от такого заявления. Совершенно не хотелось идти на поводу у этой женщины и вестись на провокацию.

— Да, конечно, можете располагаться, — хозяйка замка улыбнулась гостье и, присев в кресло напротив, жестом руки милостиво указала на тот самый вычурный диванчик с резными ножками. — Думаю, сегодня мой муж не появится, а вот завтра или послезавтра — вполне, если успеет справиться с делами. Может все-таки чай?

— Не стоит беспокоиться, — маска вежливости слетела с Ивонессы. — Значит, приеду в другой раз. Думаю, Дункан будет очень рад меня видеть. Прошу, передайте непременно, что я была.

— Конечно, — произнесла Лия, надеясь, что её голос не дрогнул. Она смотрела вслед уходящей женщине, а на душе у неё скребли кошки. Мерзко так, пуская когти, пропитанные ядом, что Юлия распознала, как ревность.

Не успел Жарвис закрыть за гостьей парадную дверь, как к девушке со спины подошла экономка Жюстина.

— Давненько не было ее светлости в наших краях. Бывало, что они с братом каждую неделю наносили визит нашему хозяину. А уж как леди Ивонесса вилась вокруг лорда, так даже слепой бы понял, что неспроста. А после того как… Ох, простите меня, госпожа, за глупый язык. Прикажете подавать обед?

Юлия задумчиво смотрела на захлопнувшуюся за герцогиней дверь. Вот оно, прошлое герцога Эррола, во всей красе! Не так давно стояло, а потом сидело перед Лией.

А теперь вышло вон. И надо пропустить его мимо себя, постараться не думать о тех чувствах, которые мог испытывать муж к этой фарфоровой кукле. А может быть, и до сих пор испытывает. Неприятно, обидно, досадно. Девушка тяжело вздохнула и обернулась к Жюстине.

— Подавай.

***

Леди Эррол с тоской смотрела в зеркало. Матильда суетливо крутилась вокруг хозяйки, повязывая миледи то один, то другой шарф, а потом хваталась за третий, решительно отвергая предыдущие по одной только ей понятной причине. Герцогиня расстроено вздохнула: «Никакой свободы! Даже в доме папеньки можно было пошалить, проигнорировав сердобольную нянюшку, а тут…»

— Матильда, все, хватит! Мне больно! — хрипела Юлия, в то время как пальцы служанки ловко расправляли воротник короткой шубки над шарфиком.

— Ах ты, батюшки! Но ведь замёрзнете, горло настудите! — причитала та, продолжая своё дело.

— Я мужу скажу, что ты надо мной измываешься! Кстати, герцог так и не прислал ничего? Даже записки? — подозрительный тон был смешан с капелькой каприза.

— Ничего, Ваша светлость, совершенно ничего. Ох! — служанка склонилась, только сейчас обратив внимание на ноги Юлии в синих вязаных штанишках. — А почему не в чёрных? Тех, что я связала на прошлой неделе специально для вас? Они гораздо теплее!

— Они мне малы, — сквозь зубы ответила Лия, не желая обсуждать с Матильдой собственный гардероб. Хорошо хоть служанка нижнее белье не вяжет крючком — с этой станется!

— А я их надвяжу. И когда это вы вырасти успели? — запричитала Тильда, возмущённо оглядывая стройную фигуру госпожи.

О страсти горничной к вязанию знал весь замок. В полосатых гольфах «от Матильды» бегали и служанки, и поварята. Бережливые хозяйки распускали старые вещи отдавали мастерице для новых шедевров. Комнатка горничной напоминала порой склад пряжи — мотки шерсти хранились и в большом сундуке, и в корзинах, и рядком на подоконнике. Знала бы моль, где её счастье!

– Я их подарила той дворовой девочке с хвостиками. Кстати, одноногий мужчина – это её отец? А где же мать? – Лия поспешила отвлечь служанку разговорами от темы «упакуй герцогиню» и, кажется, ей это удалось.

– Не отец… – Девушка присела на ближайший стул, сцепив руки замком на коленях, с грустью начала свой рассказ. – У Аники родители однажды в город поехали, не знаю, по какой надобности девчонку взяли с собой. Обвалы в горах и сейчас нередки, а в то время так вообще, раз в неделю – просто обязательно. Так и завалило их, сердешных, под камнепад попали. А дитя-то чудом живое осталось. Хорошо, что в замке их хватился брат отца девочки – одноногий истопник Фил, он и забил тревогу, что не вернулись вовремя люди. Кинулись искать. Так вот и наткнулись на семейную пару. Мёртвую, конечно. И маленькую девочку, что родители зажали промеж собой. Аника оказалась живучей, на радость истопнику. Он одинокий – она, считай, сирота. Так и живут.

– Матильда, вот и свяжи ей свитерок или кофточку. И варежки тоже, две пары!

– Свяжу, конечно, добрая Вы у нас, хозяюшка. Мы, дворовые, им помогаем, как можем. Мужику одному девочку воспитывать сложно, то ли дело была бы мать жива. Ой, – всплеснула руками горничная, – да вы сейчас взмокнете! А потом простудитесь! А герцог мне за это спасибо не скажет! А все гости уже там, шампанское дармовое распивают и конфетами закусывают! А вы все скучаете да мои истории слушаете!

– Тогда на улицу, – подхватилась Юлия и быстро выскочила из покоев, опасаясь, что Матильда вспомнит ещё про какой-нибудь тёплый предмет гардероба.

– Ваша светлость, а варежки-то, варежки забыли! Ручки замёрзнут! – летело вслед молодой леди.

***

Глава 7

Темный переход в эту ночь был освещен одним единственным факелом, отбрасывающим блики на стены далеко по обе стороны от себя. Если бы в это время сюда кто-нибудь забрел, то обязательно наткнулся бы на две подозрительные фигуры, тихо о чем-то переговаривающиеся...

- Ну, хоть пять капель, Том, никто не узнает!

- Не могу.

- Пожалуйста...

- Да пойми ты, если прознает учитель, он с меня три шкуры сдерет!

- А ты разбавь чем-нибудь... Ой, да что я тебя учу! Томас, миленький, ну очень надо.

Девушка протянула мальчишке маленький флакончик.

Даже прижатый к стенке твердой рукой Томас Хейли колебался.

- А что мне за это будет? - хитро сощурился прохиндей.

Служанка растерялась, глядя на щуплого помощника лекаря. В чем только душа держится? Не то, что руку на него положить - дыхнуть в его сторону страшно. Сдует.

- А что ты хочешь?

- Поцелуй! - юнец злодейски ухмыльнулся.

Горничная удивленно хлопнула ресницами, а потом, решительно взяв вымогателя за грудки, приподняла его над полом и, притянув к себе, смачно поцеловала в губы.

- Теперь нальешь валерьянки? - строго спросила она обалдевшего Тома, слегка встряхнув его.

- Еще!.. - осоловело прошептал малолетний шантажист и свел глаза к переносице, перед которой появился внушительный кулак Матильды.

Обреченно вздохнув, протянул руку:

- Давай склянку.

***

Легкие снежинки приятно касались кожи, а в свете фонарей вечер казался просто чудесным. На территории замкового парка располагался небольшой пруд, который сегодня с самого утра расчистили и приготовили для желающих покататься на коньках. Замерзший водоем освещался факелами на высоких шестах, установленных по всему периметру на берегу. И в свете огней лед мерцал и искрился красными всполохами, придающими ему вид необычный и пугающий.

Юлия спешила по утоптанной дорожке, ведомая взрывами смеха и музыкой, что лилась из "ниоткуда", благодаря чудесной магии графа Рафаэля Бурже.

Рядом с катком находился небольшой шатер, где был накрыт стол с напитками, крепким вином и горячим глинтвейном. И гости, скорее всего, уже получившие свою порцию синяков после падения на скользком льду, столпились там, попеременно выкрикивая тосты. Лия устремилась к собравшимся, привлеченная их весельем. Тепло поздоровалась с леди Антор, проигнорировала язвительное замечание графа Бероуза о том, не легко ли она одета, перемигнулась с Оноре и бросила раздраженный взгляд в сторону мага, слишком пристально разглядывающего ее.

Настроение начало стремительно падать.

Всё понимающая Августа, вручив Лие какой-то напиток и канапе, предложила прогуляться вокруг пруда  и "полюбоваться видами ночного сада".

Леди неторопливо шли по тропинке, стряхивая снег, маленькими шапочками осевший на ветвях кустов и низких деревьев, растущих вдоль всего их пути. Графиня Антор делилась своими воспоминаниями о столичных увеселениях в бытность старого короля и зимними дворцовыми забавами, как вдруг со стороны катка раздался хлопок, затем леденящий душу треск и крик или, сказать вернее, громкий писк, переходящий в жалобное поскуливание.

Юлия бросилась к замерзшему пруду и с удивлением и страхом увидела, как на самой середине, казалось бы, насквозь промерзшего водоема образовалась полынья, в которой трепыхалась Аника — "Хвостики"!

Не медля ни секунды, герцогиня сорвалась с места и, не думая об осторожности, кинулась девчонке на выручку. Ноги путались в юбке, скользили, разъезжались. Неуклюже взмахнув руками, девушка остановилась, выравнивая равновесие, а потом, упав на коленки, быстро поползла к перепуганному насмерть ребенку, барахтающемуся в ледяной воде.

— Держись, держись, маленькая!

Лия не слышала, как ахнула сзади графиня, как гости, увидевшие хозяйку замка, бегущую по льду в сторону полыньи, бросились на помощь. Не заметила герцогиня, как кричали, чтобы Юлия даже не смела ступать на оказавшийся таким коварным лед…

Рукавички полетели в разные стороны. Лия только успела заметить, как что-то тяжелое ярко блеснуло, поймав свет Эута в полете, и плюхнулось в воду.

— Лови, Аника!

Упав на живот перед ледяным провалом, девушка сдернула с себя длинный шарф и кинула один его конец девочке, судорожно цеплявшейся пальчиками за крошащийся ледяной край.

Когда подоспели мужчины? Когда успели бросить большую толстую доску, по которой легко пробежался виконт Оноре де Катис и вытащил за шкирку девочку, с которой потоком лила вода? Кто подхватил саму Юлию, чуть не примерзшую к этому льду, и отнес ее в замок, где кудахтающая Матильда едва не вырвала герцогиню из рук спасителя? Сознание леди Эррол от этого отрешилось. Ее бил нервный озноб, в голове шумело, а перед глазами все стояли глаза Аники, в которых плескались паника и ужас.

Горячая ванна и грелка в постели, молоко с медом — все это Юлия воспринимала как-то отстраненно, словно это случилось вовсе не с ней. И сон сопровождался кошмарными видениями: она опять видела маленькую девочку, которая пыталась уцепиться за шарфик своими побелевшими пальчиками…

— Ваша светлость! Ваша светлость! — Вирош Данкин мчался навстречу герцогу Эрролу, только что въехавшему на территорию замка, и это выглядело странно. Дункан устал, поездка его просто вымотала, а еще и непогода, что застала в пути. Но вид взъерошенного секретаря, чья зимняя куртка оказалась застегнутой только на среднюю пуговицу…

— Что случилось, Вирош? Гости все съели и выпили? Или перестреляли друг друга на радость дамам? — неудачная шутка, но измотанному тяжелой дорогой мужчине было не до политесов.

— Милорд, Ваша жена, она, она… — секретарь сглотнул и, осознав, что все-таки на улице зима, а не жаркое лето, да к тому же еще и холодно, начал спешно перебирать пуговицы трясущимися пальцами.

— Что с Юлией? — воскликнул герцог, позабыв про усталость, что только недавно косила его с ног.

— Герцогиня едва не утонула, но все обошлось, — лепетал секретарь, ловя поводья, брошенные ему Дунканом, и провожая взглядом спину хозяина, взбегающего, прихрамывая, по ступеням и исчезающего в недрах собственного замка.

— Герцог Эррол, — послышался незнакомый голос, и лорд обернулся. Сухонький старичок в синем костюмчике из дорогой, но поношенной ткани сидел на стульчике при входе. И казалось, что он практически не занимает места, настолько незначительным смотрелся этот человек.

— С кем имею честь? — нахмурился его светлость, в то время как мыслями он уже вбегал в покои к жене.

— Глава агентства по расследованию преступлений департамента правопорядка Вениамин Дринк, — старичок проворно спрыгнул со стула и быстро приблизился к герцогу.

— Зачем вы здесь? — спросил лорд, не понимая, что забыл тут этот человек.

— Вы не знаете? — очень убедительно удивился чиновник.

— Сомневаюсь, что вы просто заехали нанести визит вежливости, — отозвался Эррол, вновь начиная нервничать. — И все же, господин Дринк, цель вашего здесь появления?

— Как? Вам не доложили, что герцогиня едва не погибла?

— Доложили, но при чем тут вы?

— А вот это мы выясним, потому как такое происшествие, случись оно с кухаркой или даже, скажем, с горничной — всего лишь досадная неприятность… — следователь достал из нагрудного кармашка пенсне и нацепил на нос. — А вот герцогиня, едва не утопшая, уже получается нехорошая картинка!

— Вы считаете, что…

— Еще как! — указательный палец Дринка взмыл вверх. — Ничего просто так не бывает. Даже курица яйцо не снесет, если не захочет, а тут герцогиня! На льду! Мне нужно, с вашего позволения, осмотреть место происшествия.

— Поступайте, как считаете нужным, господин Дринк. Мои слуги в вашем распоряжении. Они предоставят все, что понадобится, — устало произнес герцог и поспешил к жене.

— Вот и славненько, — обрадовано потер руки агент. — Милейший, как вас там?

— Вирош, господин, — отозвался секретарь.

— За мной, любезнейший!

"Юля, девочка моя…" — стучало у него в голове, пока лорд Эррол добирался до спальни супруги, на ходу выслушивая обо всем, что произошло, от едва поспевающих за ним слуг.

— Как она? — шепотом спросил герцог у лекаря, стоявшего у столика, заставленного баночками-скляночками с микстурами-зельями, а взгляд безошибочно нашел в пышных атласах постельного белья жену. Разметавшиеся по подушке локоны, тихое дыхание — она сейчас казалась ему такой маленькой и беззащитной. Такой ранимой и нежной. Такой отважной…

"Выздоровеет — всыплю!" — тут же подумалось герцогу.

— Плохо, лорд Дункан. У вашей жены нервное истощение плюс недоедание. Горничная сказала, что у её светлости в последние дни был плохой аппетит. Ну и добавьте ко всему этому стресс! — увидев, как хозяин замка в недоумении уставился на него, лекарь быстро успокоил, — Вы не волнуйтесь, ничего, что может угрожать жизни герцогини, нет. Покой и хорошее питание быстро поставят ее светлость на ноги. Я дал миледи общеукрепляющее и несколько капель сонного зелья. Ни в какую не хотела засыпать, все рвалась к спасенной малышке!

— Благодарю вас, Кален, — с облегчением вздохнул Эррол и тяжело опустился в кресло, приставленное к кровати, потирая больной сустав.

— Что с вашим коленом?

На этот вопрос герцог только отмахнулся. Не до того сейчас, как-нибудь переживет. Но замковый лекарь оставлять неприятную тему не спешил.

— Я так понимаю, травма десятилетней давности дает о себе знать? Я сегодня оставлю вас в покое, но завтра с утра ждите меня у себя. И никаких возражений. Вашей супруге вы нужны на двух ногах.

После ухода сурового врачевателя в комнату тихо вошла Матильда.

— Хозяин, — позвала шепотом. — Там маг, граф Бурже, просится к вам, поговорить ему надо.

— Скажи, все до завтра. Сегодня я хочу дождаться, когда Юлия проснется, — упрямо ответил Дункан и отвернулся.

Как его смелый воробушек не побоялась кинуться навстречу опасности, спасая дворовую девочку? Как когда-то вернулась к нему, не оставила своего мужа один на один с диким вепрем. Дункан держал жену за руку, передавая ей свое тепло и ласково перебирая расслабленные пальчики.

— Ваша светлость, простите за вторжение… — низкий голос за спиной мог принадлежать только наглецу-магу. Тому, кто позволил себе беспардонно вломиться в покои герцогини! — Я понимаю ваши переживания, но это срочно. Касается произошедшего с леди Юлией.

Дункан бросил уничижительный взгляд на молодого мужчину, поднялся и, выходя из спальни, кивнул горничной:

— Останься с госпожой, я скоро вернусь.

Девушка мышью скользнула в кресло, схватила свое вязание, и тихий монотонный стук спиц так и доносился герцогу в спину, пока лорд не прикрыл за собой дверь.

— Вы поймите, я никогда бы не…

— Я тебя слушаю, — резко перебил Эррол, устало сел за стол, пытливо изучая мага, стоящего перед ним. Высокий, холеный, красивый, опасный. Для молодых леди в первую очередь.

— Лед… Он провалился не сам.

— Что? — ошарашенно прошептал герцог. — Рассказывай!

— Я был там и могу с уверенностью сказать, что без магического вмешательства в этом деле не обошлось.

— А поподробнее?

— Пока точно не могу ничего сказать, кроме того, что это что-то странное и пугающее, а еще — неестественное.

— Я только понял, что ничего не понял, — в раздражении Эррол откинулся на спинку кресла. — Подождем агента, что он скажет.

— Здесь сыскари? — маг выглядел обескураженным. — Кто их вызвал? Зачем?

— А что ты хотел? Моя жена "не горничная и не кухарка", — передразнил Дункан чиновника. — Расследование подобных случаев даже не во власти местных сыщиков. Все на уровне императора… — вздохнув, герцог поднялся с места. — Вирош вызвал. И правильно сделал.

— Правильно, — как-то растерянно согласился Бурже, глядя в одну точку. И вместе с герцогом, не сговариваясь, подошел к окну, из которого, несмотря на сумерки, хорошо было видно парк и мелкого сухонького мужчину, ползающего на коленях по льду. Сыщик часто наклонял голову к самой поверхности, что-то колупал ногтем и как будто принюхивался. А секретарь Вирош в ярко-красных вязаных гетрах всюду следовал за ним с саквояжем, иной раз перегибаясь через агента, как журавль, чтобы переброситься репликой или подать тому какой-нибудь предмет из сака.

Эрролл и Бероуз наблюдали за этой картиной пять минут, десять, пятнадцать… Вирош вместо обычной походки перешел на танцевальную, попеременно похлопывая себя то по бокам, то по коленям, и каждый раз непременно притопывая ногами.

— Секретарь ваш прям оригинал, — хмыкнул Рафаэль, намекая на нестандартную одежду Данкина. — Может, им помочь?

— Если только фонарь подержать. Темнеет, — буркнул герцог и тут же спохватился, — непременно займись этим. Я к жене. Если понадоблюсь — пошли за мной!

В холле первого этажа засияла арка портала, из которой вышел высокий рыжий молодой мужчина в мантии и с маленьким чемоданчиком в руках. Остановился, рассеянно оглядываясь. Дворецкий бросился к вновь прибывшему и с поклоном спросил о цели визита. Не замок, а проходной двор!

— Милейший, где я могу увидеть господина Вениамина Дринка? Он прибыл сюда двумя часами ранее.

— А, так в парке они. На катке. Прикажете проводить?

Ползающих по снегу стало на одного человека больше. И если агент Дринк, протирая колени, обследовал лед вокруг проруби, то прибывший специалист по особо важным магическим делам Михельсен (как будто одного дознавателя мало!) медленно передвигался по краю замерзшего пруда, тоже иногда опускаясь на колени и ковыряя маленькой лопаткой, изъятой из чемоданчика, снежную бровку.

Через два часа, когда уже совсем стемнело, вся эта департаментская компания, включая Бурже, предстала перед герцогом Эрролом.

— Господа, я понимаю, что есть определенные критерии секретности, но настоятельно прошу вас ничего не скрывать. Я имею на это право, господин Дринк? Как супруг леди Эррол.

— Несомненно, — отозвался чиновник, продолжая обмерять рулеткой вещи Лии, зачем-то принесенные в кабинет герцога, а потом вписывая цифры в блокнотик со словами: "Все для следствия. Исключительно!". Особенно не понравился Дункану момент, когда сухонький старикан измерил линию груди, пусть бы даже и на шубейке. И кто бы объяснил лорду, зачем это надо?

— Обследовав место происшествия, мы пришли к выводу, что это спланированная диверсия, — подал голос Михельсен.

— Вы уже имеете подозреваемых? Не тяните!

— Не спешите. На льду остались кристаллы арганской соли. Не буду напоминать, что это такое, с ее свойствами все хорошо знакомы.

На Эррола бросили многозначительный взгляд. Его светлость равнодушно пожал плечами. Арганскую соль незаконно использовали некоторые промышленники для усиления взрывчатых веществ при разработке и добыче различных полезных ископаемых. И герцог искренне не понимал, а причём здесь он? Свои алмазы он "добывал" без использования запретных средств, пользуясь услугами магов. Да, затратно, но законно.

Видя скепсис на лице хозяина замка, главный поморщился.

— Оставьте, лорд Дункан, мы не за просто так зарабатываем "звезды" на колпаки. Ввоз этого минерала в нашем королевстве находится под строжайшим запретом. А значит, кто-то приобрел контрабандный товар и притащил его сюда. В ваш замок. Чтобы использовать против вас или же ваших близких. Я только одного не мог понять — почему девочка? Пока не зашел к ней. Опекун пострадавшей сушил вещи, некоторые удивительно отличного качества для простолюдинки. Оказалось, что это герцогиня пожаловала малышке свою одежду. — Дринк, оставив, наконец, в покое шубку герцогини, произнес, чуть ли не по слогам. — И на ней остались следы этой дряни!

— Девочка оказалась одетой в вещи Юлии? Значит, она приняла удар на себя?!

— Я тоже так считаю, ваша светлость. Ребенок выходит на лед, поскальзывается, падает… Возможно, даже проехалась немного попой… Происходит трение с поверхностью — и вот вам маленький взрыв и небольшая полынья. Удивительно, как при этом девочка осталась жива, лишь одежда в нескольких местах подпалилась. Кто приводит в порядок гардероб госпожи? — вдруг задал он неожиданный вопрос.

— Ее горничная. Но это верный человек, можете не сомневаться.

— Вам виднее. Один ваш секретарь чего стоит. Надо же, не упустил из вида информацию о хлопке, услышанном вашими гостями, и забил тревогу… Не боитесь, что переманят? Впрочем, такая преданность господину не предполагает измен. И мой вам совет, — как-то рассеянно продолжил агент, — ищите среди своих приближенных… Даже затрудняюсь предположить, когда именно подобное было подброшено. — Рулетка полетела в раскрытый саквояж. — На всякий случай Михельсен накидал на лед заклятий, нейтрализующих опасность. Будем искать. — Мужчина выглядел виноватым, несмотря на то, что он сделал даже больше, чем можно было предположить вначале.

— Спасибо, — поблагодарил герцог магов и, поручив секретарю позаботиться о гостях, отправился в комнату супруги.

Ночные звезды благосклонно освещали снежные равнины, но сейчас эта красота вовсе не интересовала Дункана, сидевшего в кресле около кровати своей маленькой жены. Надо же, какая она все-таки смелая и решительная, его Лия! Броситься на помощь чужому ребенку, пытаться спасти его! А ведь получается, если верить словам чинуши, эта Аника спасла его ангела. Герцог мысленно сделал себе пометку отблагодарить истопника, а там уж пусть покупают, что хотят.

— Милая моя девочка, — прошептал он и коснулся губами худенькой ладошки. — Как же я скучал по тебе!

***

— Куда спешит моя супруга в такую рань? Вижу, ты себя уже прекрасно чувствуешь. Этот здоровый румянец на щечках, улыбка… Я рад, что ты прислушалась к наставлениям Калена.

Выходя из своих покоев, Юлия буквально упала в объятия мужа и зарделась уже по-настоящему. И пора бы привыкнуть к этому, но нет — снова и снова кровь приливает к щекам, а от комплиментов мужа хочется потупить взор и как девчонке ковырнуть носком туфельки пол.

— Мой лорд, вы слишком добры ко мне, — Лия подала мужчине руку, с трепетом в сердце ощутив, как Дункан перецеловал каждый пальчик, не отрывая от нее своего взгляда.

Вот зачем он это делает?

— Какие планы на сегодня у моей супруги? — поинтересовался герцог, все еще не решаясь отпустить руку жены.

— Инспекция погребов… подсчет серебра… отчет управляющего… прошения крестьян… — скучным монотонным голосом начала перечислять молодая леди. Еще и глаза закатила.

— Остановись, остановись, — Эррол сурово посмотрел на супругу. — Какие отчеты, какие крестьяне? Никаких погребов и сереб… — и, увидев на лице девушки лукавую улыбку, осекся. — Я так и думал! Мой ангел изволит шутить? Твое хорошее настроение греет мне душу, дорогая. Как там твоя подопечная?

— Так мило, что вы спросили! Хорошо. Девочку будто оберегает кто-то сверху. В это сложно поверить, но у нее даже насморка нет! Вчера уже гоняла свою козу по двору, представляете?! Рогатая вредина стащила вилок капусты из корзины, оставленной перед кухней, так они потом вместе прятались от Норы в дровяном сарае…

За шутливым разговором супруги дошли до парадной лестницы, где встретили Вироша, поднимавшегося навстречу с серебряным подносом.

— Ваша светлость, корреспонденция. Только прибыла. Отнести в кабинет?

— Что тут у нас? От кого? — произнес нахмуренный герцог, "размазывая" конверты по подносу.

Юлия следила за действиями мужа. Сейчас Дункан мельком, как бывало раньше, взглянет на письма, а потом возьмет жену под руку, и они выйдут вместе на улицу, чтобы прогуляться по заснеженным аллеям, почувствовать, как задорно скрипит снег под подошвой сапог… Внезапно рука мужа замерла над одним бумажным прямоугольником — особым, перевязанным красной ленточкой, а спустя секунду лорд небрежно перемешал его с ворохом других писем, как будто бы ничего особого и не произошло. Но герцогиня точно видела тот напряженный взгляд в свою сторону, и сосредоточенное выражение лица, что нацепил на себя муж после касания к этому растреклятому конверту.

И духами так запахло приторно — жасмин, но в таком безмерном количестве!

Женщина?!

Глава 8

Из дневника герцога Дункана Эррола

«Сегодня я не узнаю свою милую Юлию! Спустившись к завтраку, не сразу понял, что не так, пока не вошла моя дражайшая супруга и по обыкновению не заняла своё место за столом. Огромный ветвистый канделябр красовался в самом центре, закрывая собой сидящую напротив жену. Ещё месяц назад приказал убрать эту проклятую бронзу из столовой! Кто ослушался? Слуги дружно указали на герцогиню…

За обедом Лия разговаривала только с леди Августой. Сделала вид, что не услышала мой вопрос о том, как прошло её утро. Не удостоила меня даже взгляда!

Позже встретил обеих дам, прогуливающихся по картинной галерее. Не успел открыть рот, чтобы поприветствовать и предложить сопроводить их, как леди, не отвлекаясь от оживлённого разговора, слаженно обошли меня с двух сторон и продолжили свой неспешный путь. После этого стоял с открытым ртом ещё какое-то время как последний, ничего не понимающий болван…

Я в некотором недоумении… С какой стати мой ангел играет в паре с Бурже в бридж и над чем-то смеётся вместе с ним? Ещё вчера она его десятой дорогой обходила… Что происходит?

Поздно вечером всё-таки сумел задержать её перед покоями, собираясь пожелать спокойной ночи. Пока говорил, пытался поймать блуждающий взгляд милой, который смотрел куда угодно, только не на меня. Зевнула, моргнула, кивнула и закрыла передо мной дверь! Стоял, хлопал глазами и ещё больше ничего не понимал.

Зашёл ночью к любимой — поправить одеялко, как обычно… получил очаровательной ножкой, вернее, пяточкой, в область… интимную. Было больно. Даже пикнуть побоялся из опасений разбудить девочку!»

***

Блонди в нетерпении била копытом по снегу, поторапливая хозяйку. Лия, радуясь небольшому морозцу, стояла рядом и вдыхала полной грудью запах свежего утра. На небе ни облачка! А ещё настроение — игривое, не омрачённое хмурым видом Его светлости. Она даже не позволила себе ему нагрубить на предостережение не выезжать за территорию замка одной. А мысли о надушенном кокетливом конвертике, что так усердно прятал супруг, отбросила подальше. Леди Эррол не будет опускаться до сварливости и открытой ревности. Дункан не должен понять, насколько вся эта сцена была ей неприятна и оскорбительна. Только улыбка, только учтивость, только благодушие и… полное игнорирование.

— Ваша светлость! — раздался взволнованный голос Матильды со стороны чёрного входа. — Немедленно застегните верхнюю пуговку! Герцог очень волнуется!

— Обязательно! — крикнула Юлия. И, не подумав исполнить требуемое, наслаждаясь своей строптивостью. — Так и передай лорду Дункану: «Герцогиня послушно исполнила наказ!»

Лия, вскочив на лошадь, направила её в сторону главных ворот. Почувствовав настрой хозяйки, кобылка решила показать, на что она способна. То со всхрапом кивала головой, идя неторопливым шагом, то красиво вышагивала пассажем, то вдруг взяла и перепрыгнула через припорошённую пушистым снегом скамейку. Ух! Настроение поднялось ещё больше, стоило только девушке представить выражение лица супруга, когда к нему в кабинет влетит увесистый снежок. Да и запульнула бы, будь она уверена, что докинет. Матильду прислал, как же! А самому выйти к жене и составить компанию на прогулке недосуг. Занят почтой! Прочь, прочь неприятные мысли!

— Вперёд, моя хорошая! — пришпорила Лия свою Блонди, решив, что после вчерашнего снегопада дороги, верно, не очень хороши за пределами замка, а вот проехаться по главной до деревни, да галопом — это можно! А заодно выпустить тот гневный пар, что она испытала при виде ненавистной глянцевой бумажки, на которой только помадных отпечатков чужих губ не хватало! Опять? Зареклась ведь!

Уже подъезжая к распахнутым створкам ворот, герцогиня боковым зрением увидела Эррола, выходящего из замка и на ходу засовывающего руку в рукав мехового полушубка.

— Юлия! Юлия, вернись! — крикнул герцог в спину жене.

Но напрасно. Молодая леди только тряхнула головой, словно пытаясь выкинуть неприятные мысли о муже, отчего тёплая шапочка слетела, упав на землю, и тяжёлые рыжие локоны рассыпались по плечам белого полушубка. Никто и не думал останавливаться, потому как обида была сильна, а появившаяся непонятная ревность придавала упрямства.

Он ждал её. Хмурый, молчаливый, сжимая в руке хлыст — само возмездие! Картер, осёдланный, стоял у каменного крыльца и всем своим видом выражал недовольство. Прогулка отменилась?!

Лия спрыгнула с лошади, отдала поводья подскочившему мальчишке-конюшему и, похлопав по крупу свою четвероногую красавицу, взбежала по лестнице парадного входа. Поравнявшись с герцогом, задержалась, не глядя на супруга, вздохнула и удивилась, когда Дункан молча протянул ей потерянный головной убор. Тихо поблагодарив за находку, быстро скрылась в замке. И стало вдруг так муторно на душе от его молчаливого укора. От хорошего настроения, казалось, не осталось и следа, до тех пор, пока не раздался стук в дверь её покоев. Матильда каравеллой пересекла гостиную и, открыв дверь, посторонилась, впуская серьёзного Вироша.

— Ваша светлость, — учтивый поклон.

— Я вас слушаю. Вы что-то хотели? — визит секретаря был более чем неожиданным. Данкин редко обращался к молодой хозяйке по какому-либо делу, за исключением того раза, когда прибыла с визитом эта Бреун.

А в руках у него красовался букет… фиалок!

Зимой!?

— Милорд просил передать вам вместе с пожеланием хорошего дня. — Вирош картинно приложил правую руку к своей груди, а в левой по-прежнему удерживал чудесный букет. — И ещё… — из внутреннего кармана его куртки была извлечена маленькая бархатная коробочка.

— Что мне передать лорду Эрролу? Запиской или на словах?

Девушка приняла подарки, передавая цветы стоящей рядом служанке, и деланно равнодушно ответила:

— Передайте его светлости, что Матильда была в восторге от букета и выражает своё восхищение его познаниями в области языка цветов, а также постарается оправдать ожидания герцога в… «Давай попробуем быть счастливыми». Кажется так, — пояснила она значение нежного цветка.

Горничная и секретарь одновременно хлопнули глазами от удивления и переглянулись.

— О-о, а здесь у нас что? — продолжала издеваться Лия, открывая бархатный футляр. — Подвеска! — все уставились на чудо ювелирного искусства в руках молодой леди — золотого дракончика с большим прозрачным гранатом в виде сердечка и россыпью мелких бриллиантов, украшающих гребень на спинке и хвостике. Какая прелесть! — Это… это восхитительный подарок на твой день рождения, милая, — с этими словами леди захлопнула коробочку и тоже передала шокированной «няньке».

— Матильде от лорда? — потрясённый секретарь забыл прикрыть рот, уставившись в изумлении на герцогиню. — Но так нельзя!

— Почему нельзя? Подарки предназначались мне? Мне. Так вот, я могу с ними делать что угодно! — приподнятая бровь и лукавая усмешка на губах.

— Нет, я понимаю, но… — растерялся Вирош, не знающий, как угодить двум господам.

— Благодарю, господин Данкин, — и за выходящим потерянным слугой закрылась дверь.

— Хозяйка, но у меня день рождения в последний день весны! — громко прошептала обалдевшая горничная.

— А, так ты в принципе не против самого подарка? — уже в открытую смеялась герцогиня.

Спустя полчаса сидеть в комнате надоело, и Лия вышла, целенаправленно следуя в обширную библиотеку, что хранила в себе примечательные экземпляры, некоторым из которых была не одна сотня лет. Как-то муж даже показывал прокопчённый на вид фолиант, чья обложка была сделана из кожи какого-то несчастного мулата! Нет, конкретно этой книги она ни за что касаться не будет. Даже в перчатках!

— Госпожа! — звонкий голос верной Грой раздался вслед, и леди Эррол машинально глянула на свои ноги, уже предвидя строгое «А где же…».

— Что, Матильда? Да в чулках я, в чулках! — в сердцах воскликнула герцогиня и обернулась. — Что это?

— Цветы Вам. Вот! — огромный букет нежных фрезий красовался в руках восхищенной девушки.

— От герцога? — бесцветным голосом переспросила Юлия, заметив, как приоткрылась дверь мужниного кабинета, мимо которого и лежал её путь.

— Не знаю, но их принесли только что, и там ещё записка.

— Записка? — Лия ловко выхватила из рук Матильды послание и глянула на красивый вензель графа Бурже. — О! Признаться, я от него не ожидала подобного. Но это так мило!

Дверь в кабинет приоткрылась ещё больше, и девушка отвернулась, догадываясь, кто их сейчас подслушивает.

— Этот букет отнеси ко мне! Ах, нет, постой! Записку я заберу.

И, помахивая кусочком надушенной бумаги, она продолжила свой путь.

Языки жаркого пламени в камине быстро сожрали маленький квадратик картона, не оставив даже пепла от «любезностей» мага.

— Что пишут твои поклонники? — нежные руки герцога обняли плечи вздрогнувшей Юлии, и она почувствовала тёплое дыхание мужа у себя на затылке.

— Понятия не имею, я не читала, — тихо ответила девушка, чуть отстраняясь и разворачиваясь к Эрролу. — А что интересного вам пишут поклонницы?

Дункан, вдруг разом растерявшись, посмотрел на свою супругу. Потом в глазах мужчины проявилась догадка, что манёвр с письмом и был причиной маленького бунта со стороны его ангела. Сел в кресло и, притянув к себе своё сокровище поближе, поймал тонкие пальчики. Вздохнул.

— Я очень дружен с Бреунами с самого детства. Наши родители были соседями, соратниками, единомышленниками… Ближе Ирвина у меня нет друга. А его сестра… Когда-то давно они поддержали меня в трудную минуту. И сейчас Ивон помогает мне в одном важном деле. По собственной инициативе, хотя я и не просил. Это письмо от неё.

«Ага, исключительно деловое и с резким ароматом чувственности, женственности и элегантности». Юлия стояла, рассматривая лепнину на потолке, и всем своим видом изображая «а мне всё равно».

— Прости, что, не желая того, обидел. Мне невыносимо видеть тебя такую — холодную, равнодушную. Не сердись, милая.

Эррол подтянул её нежные ручки к своим губам и поцеловал каждую.

Потом отстранился, поглаживая большими пальцами тыльную сторону ладошек жены.

— Ты не носишь кольцо? Велико?

И вот тут Лия готова была провалиться сквозь паркетный пол библиотеки. Что сказать? Что она раззява?

— Я не знаю, как это произошло, мой лорд… Оно упало в прорубь. Тогда… когда… — замялась и закрыла глаза, не смея смотреть в лицо герцога. Сейчас разозлится и «всыплет». Потерять семейную реликвию!

Прошла, наверное, целая минута, когда она осмелилась посмотреть на него. Лорд смотрел на жену и улыбался.

— Не волнуйся, моя девочка, мы обязательно его найдём. Вот только лёд растает… Мир?

И герцог, подтянув супругу ещё ближе к себе, уткнулся лицом в её живот. В ответ Лия кивнула и, мягко вытащив из рук Дункана свои ладошки, опустила их на голову мужа.

***

— Вы шулер, сударь! — воскликнул де Катис, вскакивая с места и швыряя карты на стол. — Я отказываюсь с вами играть!

Бурже усмехнулся и закинул в рот маслину.

— Не докажешь. Просто в отличие от тебя, родственничек, я умею просчитывать ходы.

Оноре недовольно фыркнул и сел обратно за стол, что-то ворча себе под нос. Проигрывать этому самодовольному магу совсем не хотелось.

Дункан и Харт переглянулись и спрятали улыбки.

На улице опять мело, а в игровой комнате с жарко растопленным камином было тепло и уютно. Мужчины сразу расположились за карточным столом, смакуя бренди, женщины же устроились в уголке на диванчике с большой вазой нарезанных фруктов. Эррол, сидя лицом к дамам, не скрываясь, наблюдал за их оживлённой беседой. Юлия что-то тихо, но эмоционально рассказывала Августе, та ей в ответ кивала с заговорщическим видом и изредка посматривала в сторону мужчин. В какой-то момент молодая леди подскочила со своего места и стала расхаживать взад — перед, о чем-то размышляя, постукивая кончиком веера себе по подбородку. Потом, видимо, придя к какому-то решению, улыбнулась, кивнула собеседнице и быстро, будто боясь передумать, направилась к игрокам.

— Господа, вы любите театр?

«Держись, друг Клиний, крепче за бревно!»

— Что это? — изумлённо спросил Дункан, прочитав первую строчку.

— Ваша роль, — ответила Юлия, серьёзно взглянув на мужа.

— Ясно. А кто будет Левкиппой? — губы герцога дрогнули в улыбке.

— Я, — невозмутимо ответила девушка.

— Мы играем воскрешение Левкиппы? — сдерживая смех, допытывался лорд у любимой, пробегая глазами весь текст.

— Это самое душещипательное место в пьесе! И там будут варвары. Вас привяжут к столбу и… — герцогиня, не обращая внимания на реакцию супруга, стала увлечённо пересказывать ему весь сценарий.

— Прости, родная, но там девушке выпускают кишки!

— Да… О, Боги, вы правы… понадобится длинная верёвка… — Юлия озадаченно пробормотала, но тут же спохватилась, — Вам, мой лорд, к завтрашнему вечеру, нужно выучить слова.

И Лия, гордо задрав свой очаровательный носик, вышла из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь.

Эррол, не видя причин сдерживаться, рассмеялся. Это будет забавно!

Зал заполнили зрители. В первом ряду в гордом одиночестве сидела графиня Антор, за ней заняли стулья управляющий Норман, лекарь Кален Свонсон и экономка Жюстина. Последние ряды заполнили другие слуги. Те, кому не хватило места в зале, дружной толпой притихли «на галёрке» и в «амфитеатре».

Жарвис, подошедший к Августе, поклонился и торжественно преподнёс ей на маленьком подносе красиво оформленную программку, где золотыми буквами с вензелями было написано название пьесы «Клитофонт и Левкиппа», а ниже более мелким шрифтом перечислялись «роли и исполнители» и краткое содержание постановки.

Тем временем под звуки плещущихся волн открылся занавес, и представление началось.

На импровизированной сцене стараниями Бурже была создана иллюзия бушующего моря, где в наскоро сколоченном подобии разбитой лодки, изображая жертву кораблекрушения, сидел Клитофонт — Дункан, нежно прижимая к себе Левкиппу — Юлию. Рядом, держась за обломок «мачты», стоял де Катис, он же Менелай. В углу за ширмой завывали «ветром» и изображали крики чаек взятые в рабочие сцены кухонный мальчишка и «Хвостики»…

…Глядя в небо-потолок, Оноре скорбным голосом вещал:

— Мы все погибнем в этих водах!

— Владыка всех морей и океанов, прошу тебя, да сохрани нам жизнь, избавь от участи во цвете лет погибнуть! — взмолился "Клитофонт", ещё крепче прижимая к себе жену, отчего та сдавленно пискнула. — У нас аншлаг, милая, — шепнул он ей в макушку. Вирош Данкин — Клиний, лёжа на полу за лодкой так, что были видны только его голова и пальцы, цеплялся за её борта. В какой-то момент его руки сорвались, и он вообще исчез из поля зрения. Оноре — Менелай уронил голову в бесконечной скорби:

— Спешу вас огорчить, друзья: забрало море лучшего из лучших… Клиний утонул! Иллюзия выдала уносящееся по волнам вдаль тело погибшего героя.

— Я вижу землю! — торжественно выкрикнул Клитофонт, протягивая руку с указывающим перстом в сторону зрительного зала.

— Слава всем богам, — пробурчала Юлия в рубашку мужа. «Амфитеатр» слаженно вздохнул.

— Но что это? — вскинулся виконт, приставив ладонь ко лбу козырьком. «Галёрка» подалась вперёд. — Там варвары! Они заполонили берег весь — песка не видно! Что делать нам, несчастным!?

— Мы погибли! — патетично зарыдала Левкиппа.

Трагическая музыка оповестила о конце первой части.

Леди Августа, сидящая в первом ряду, зааплодировала. Ее поддержали остальные. Два дюжих лакея быстро скрыли актёров бархатным занавесом. Пока меняли декорации, Жарвис в парадной ливрее, ныне временно конферансье театральной постановки, вышел к зрителям и объявил о начале следующего действия.

На краю сцены стоял столб, к которому были привязаны Дункан и Оноре с перекошенными физиономиями. Матильда, увидев такого виконта, схватилась за сердце. В это время новое лицо, переодетое в разбойника, связывало Левкиппу и со зловещёй улыбкой укладывало её, упирающуюся, на стол, замаскированный под жертвенный камень.

«Чайки» уже не кричали, а, высунув свои любопытные мордашки, подсматривали из-за ширмы за представлением.

— Спастись от вод морских, чтоб тут же быть пленённой! Где ж Клитофонт?! Супруг мой где?! — надрывалась Левкиппа.

Разбойник — Бурже с коварной улыбкой на губах склонился к телу жертвы.

— Какая славная добыча! Сегодня будет пир моим богам!

В зале воцарилась гробовая тишина.

Послышались звуки флейты, и появился ещё один персонаж трагедии — жрец. Граф Бероуз, облачённый в мантию, что-то бормоча, стал ходить вокруг пленницы.

— Скорей свои молитвы, жрец, твори! Святые ждут! — Разбойник нетерпеливо постукивал носком сапога о пол.

Харт, закончив «песнь» махнул рукой — «приступайте!»

Рафаэль зловещё рассмеялся, нависая над Юлией.

— Ха-ха-ха-ха, какое тело! — и шёпотом, — Вы не ответили мне на записку. Понравился ль букет?

От столба раздался громкий рык. Маг с наглой усмешкой покосился в сторону пленников.

— Скажи, красавица, твой муж уже успел вкусить всю сладость с этих губ?

Лия, сверкая глазами на Бурже, зашипела:

— Что вы несёте, этого нет в тексте! — и, сложив руки в молитвенном жесте на груди, истошно закричала, — Спаси меня, любимый!

Зал ахнул, когда разбойник поднял меч над телом девушки.

— Я вырву твою печень, варвар! — зарычал Эррол, беспомощно дёргаясь в путах.

— Меня не сможешь ты разжалобить слезами! Я на глазах у мужа твоего сейчас, изжарив, потрохами полакомлюсь младыми! Так требует обряд! — И добавил чуть слышно:

— Не обессудьте.

— Прости, родная! — простонал Клитофонт. И занесённый меч «вонзился» в плоть Левкиппы.

Тотчас из-под широкой рубашки Юлии на пол вывалились «внутренности» розового цвета.

Подскочивший Бероуз — жрец подхватил сердце и впился в него своими зубами. Брызнула кровь.

Матильда, издав вопль, зарыдала в голос. Ей вторил Оноре у столба.

Детишки за ширмой, выпучив глаза, открыли рты.

Слуги пребывали в немом шоке.

В глазах лекаря вспыхнул анатомический интерес.

Управляющий крякнул и тихо выругался.

И апофеозом всего этого был грохот падающего тела. Герцогиня тихонько приподняла голову с «камня» и увидела лежащего в обмороке Жарвиса.

И только леди Антор, прикрываясь веером, тихонько всхлипывала от смеха.

Спохватившиеся лакеи быстро спрятали сцену за тяжёлой портьерой.

Ввиду недееспособности ведущего из-за кулис вышел виконт и объявил о маленьком антракте…

— Милая, ты была бесподобна! — ласково глядя на жену, поднял бокал Дункан.

— За наш успех! — подхватил де Катис, подскакивая с кресла в маленькой гостиной, где собрались актёры и некоторые зрители, чтобы отметить премьеру.

Девушку обступили лорды, осыпая её комплиментами, каждый считал за честь прикоснуться в поцелуе к ручке молодой леди, восторгаясь: «Ах, какая режиссёрская работа!». Лия светилась от счастья. Её настроение не испортил даже не вовремя развалившийся «гроб», из которого она должна была эффектно подняться во время «воскрешения». А как натурально Дункан изображал убитого горем возлюбленного Левкиппы? Вид «скорбящего» супруга заставил девичье сердечко сжаться от нежности к нему.

Светило замковой медицины, кашлянув, несмело обратился к господам:

— Простите, могу я поинтересоваться природой органа, что с таким удовольствием вкушал его сиятельство? Где вы его взяли?

Все присутствующие, с тем же вопросом в глазах посмотрели на леди Эррол. Юлия растерянно моргнула.

— На кухне. Нора была столь любезна, что дала мне сердце недавно убитой свиньи.

Граф Бероуз поперхнулся вином.

— Не напоминайте мне, — скривился он откашлявшись.

— Милые мои, я не смеялась так со времён похорон своего мужа! — пропела, поднимая бокал, Августа.

— Вообще-то, леди, мы играли драму, — притворно обиделся Оноре, отвечая ей тем же жестом.

Во сне Юлия летала! Тихо паря над зелёными просторами, наслаждалась красотой бескрайних полей и переливающихся в лучах Аома кругляшей озёр, касалась кончиками пальцев верхушек деревьев, а чьи-то тёплые руки, обхватив её со спины за талию, плотно прижимали к крепкому телу. Объятия были нежные и такие уверенные, будто убеждали в том, что не отпустят, не позволят упасть. И не надо было оборачиваться, чтобы узнать, кто дарит ей это нереальное наслаждение полёта. Она знала и доверяла.

Грёзы спящей герцогини прервались внезапно. Кто-то мягко прошёлся по ней, заставив от неожиданности вздрогнуть и открыть глаза.

— Марс, такой сон испортил! — недовольно проворчала леди Эррол. Марс. Гроза всех мышей и крыс. С недавних пор он обосновался в гостиной её светлости, облюбовав одно из кресел под свою лежанку. Матильда боролась с захватчиком всеми способами, но тот с постоянным упорством возвращался, каким-то образом проникая в покои госпожи даже через закрытые двери.

Вот и сейчас котяра имел наглость возникнуть на девичьей кровати и самым возмутительным образом разбудить маленькую хозяйку замка!

Мягкий свет полного Эута просачивался голубой дорожкой сквозь неплотно задёрнутые портьеры, в соседней комнате уютно тикали часы на каминной полке, а усатый любимец всего Шгрива, устроившись у герцогини в ногах, завёл немудрёную песню. Немного полежав, слушая урчание кота, Лия поднялась. Какое-то смутное беспокойство заставило её скользнуть ногами в мягкие домашние туфли и, накинув на плечи шаль, выйти из спальни. Стоя посреди гостиной, девушка пыталась понять причину тревожного чувства, пока не услышала тихие шаги по коридору. Кто-то, глухо ступая по каменному полу, прошёл мимо её комнат в сторону парадной лестницы. Юлия бросила взгляд на часы. Полтретьего ночи!

Подгоняемая скорее любопытством, чем здравым смыслом, юная леди тихонько открыла дверь и выглянула наружу. Спина незнакомой фигуры в чёрном плаще с накинутым капюшоном удалялась, погружаясь в сумрак длинного перехода, освещаемого всего лишь одним факелом, тускло горящим на противоположном конце коридора. Затаив дыхание, её светлость выскользнула из гостиной и, крадучись вдоль стеночки, пошла следом за таинственным неизвестным. Когда мужчина свернул, девушка резвой мышкой промчалась до угла, сокращая расстояние. Сердце колотилось как сумасшедшее!

Возмутитель же Лииного спокойствия неспешно спустился по лестнице и, ничего не подозревая о слежке, пересёк холл в направлении одного из коридоров, ведущих в подвалы замка, скрываясь в нём. И это не те подвалы, в которых хранятся продукты и находятся винные погреба, а другие, куда ещё не ступала нога юной хозяйки.

Большой серьёзный замок молчаливым стражем висел на дверях в подземелье, и у Юлии почему-то ни разу не возникло желания узнать, что же там находится.

Готовая уже сбежать по ступенькам герцогиня так и замерла с занесённой ногой, заметив краем глаза движение внизу. Из-за одной из колонн, подпирающих стрельчатые арки, тенью скользнула фигура, в таком же чёрном плаще, с капюшоном, скрывающим лицо, и двинулась в направлении того же самого коридора. Неожиданно на середине пути незнакомец замер и метнулся в небольшую нишу рядом с диванчиком и спрятался за мраморную вазу, установленную на широкой тумбе. Лия присела на верхнюю ступеньку лестницы, обхватив руками ажурные перила, и из своей засады принялась наблюдать за появлением третьего участника ночных приключений.

Из музыкальной комнаты, примыкающей к вестибюлю, выплыла служанка со шваброй. Заткнув подол платья за пояс, девушка оглядела фронт работ и, поскрипывая подошвой по влажному полу, протанцевала несколько раз от одной стены к другой, оставляя дорожки от мокрой тряпки. Ещё немного проскакав в сартарелле, прислуга последний раз махнула своей помощницей по мраморным плитам и исчезла в коридоре, ведущем на половину слуг.

Шаги служанки ещё не стихли, когда из дверей бальной залы, крадучись, вышел четвёртый участник ночного шоу. Сделав пару шагов, он поскользнулся и, неуклюже взмахнув руками, растянулся на мокром полу, успев ёмко помянуть в полете и уборщицу, и всех её родственников. С трудом встав на ноги, мужчина немного поколебался и скользящей походкой двинулся все в то же подземелье. Негромкий металлический лязг, донёсшийся из темноты перехода, куда ушёл первый незнакомец, заставил его прибавить шаг.

Её светлость уже и про страх забыла, так интересно было за всем этим наблюдать!

Устав сидеть на корточках, Юлия, плотнее закутавшись в шаль, удобно устроилась на ступеньке, вытянув ноги. Ах, если бы не тёмные плащи, в которые были закутаны все участники ночного перфоманса! У неё тогда была бы такая хорошая возможность раскрыть половину секретов этой ночи.

Но вот чего Лия совсем не ожидала, так это появления на арене замковых интриг пятого персонажа. Марс вышел из-за спины девушки, напугав герцогиню так, что у той чуть сердце не оборвалось.

Котик же, не догадываясь о предобморочном состоянии хозяйки, потёрся о её ноги и, скатившись с лестницы чёрной кляксой, сел в центре залы умывать морду. Потом вдруг замер с поднятой лапой и напрягся. Уши пушистого развернулись в направлении ниши. Припав к полу, ночной охотник стал медленно приближаться к невидимой добыче. И когда до тёмного закутка осталось чуть меньше двух шагов, он выгнул спину и с утробным боевым кличем бросился на неизвестного, засевшего в укрытии. И началось светопреставление!

Свирепое: "Мяу!" чередовалось с не менее свирепыми проклятиями в адрес кота. Тяжёлая ваза, задетая в процессе борьбы, покачнулась и полетела вниз со своего пьедестала, с громким грохотом разбившись о мраморные плиты. Незнакомец, пытаясь отодрать от себя Марса, попятился к парадной лестнице. Со всех сторон послышались звуки шагов спешащих людей. Сверху, громыхая подковами, спускались стражники, освещая пространство зажжёнными факелами.

Леди Эррол подскочила и с паническим: «Ой, мамочки, мамочки, мамочки!» стрелой полетела в свои покои, теряя на ходу обувь. Только и успела закрыть за собой дверь, как коридор заполнился возбуждёнными голосами и светом. Шум в холле, казалось, разбудил весь Шгрив! Юркнув в постель, Юлия долго не могла унять колотящееся сердце, а немного успокоившись, стала анализировать увиденное.

Кто-то по ночам спускается в подземелье. Кто все эти «капюшоны»? Что за тайну скрывают подвалы замка, если туда рвутся попасть все кому не лень, вернее, кому не спится? Прямо в очередь выстраиваются! И у мужа не спросишь. Вместо ответа получишь выволочку за то, что его ангел не спит, а в пижаме и тапочках «на голую ногу» шпионит за таинственными «плащами».

А Марс молодец! Если не промазал, то уже сегодня к завтраку кто-то явится с расцарапанной физиономией.

Удовлетворенно вздохнув, девушка заснула. И уже не слышала, как тихонько отворилась дверь в спальню, как кто-то подошёл к кровати, ласково пригладил её растрёпанные волосы, с нежностью прикоснулся губами ко лбу и, поставив у ложа герцогини потерянную туфлю, вышел.

***

— Что ты сделала? — сдавлено прохрипел Ирвин, неверяще глядя на сестру.

— Ах, оставь, братец, я уже давно не маленькая девочка и не нуждаюсь в твоих нравоучениях! — Ивонесса в раздражении обернулась к лорду Бреуну.

— Иви, я не собираюсь читать тебе мораль, но прошу об одном, не лезь к ним! Поздно. Теперь уже ничего не изменить. Дункан очень любит свою жену. Не пытайся разрушить то, чего у тебя уже не будет. Он счастлив с другой, и тебе нужно принять его выбор! — мужчина подошёл к герцогине и заключил её в свои объятия, успокаивающе поглаживая по спине. — Ты красивая, умная женщина, половина столицы лежит у твоих ног! Гарольд тебя боготворит. Сколько ты ещё будешь мучить его?

— Харук, Харук, Харук! Только и слышу все эти годы: «Какой он замечательный, умный, добрый, смелый»! А я не люблю его! — истерика набирала обороты. — Я тоже хочу для себя немного счастья! А почему немного? Много! Да, много! Я заслужила его! Это я носилась столько лет по королевству в поисках источника! Это я лазила вместе с вами по горам! Это я мёрзла в холодных пещёрах! Это я делила с Дунканом последний кусок хлеба, ухаживала за ним, когда… Я! Не она!

— Иви…

— Ты не понимаешь меня и никогда не поймёшь. Ты! Обласканный своей жёнушкой, увешанный пищащей малышней. Не ты ждал из года в год, что вот наконец-то тебя заметят, увидят, поймут! — леди Бреун оттолкнула брата и дрожащими руками остервенело вытерла мокрые от слёз щёки. — Это больно, Ирвин, и несправедливо. Я завтра уеду. Для себя я уже все решила, и ты не переубедишь меня. Прощай, братец.

Резко развернувшись, так, что белокурые волосы взметнулись над плечами, Ивонесса направилась на выход из гостиной.

— Иви, ты не посмеешь! — дёрнулся герцог за упрямой сестрой.

— Посмотрим! — резко открыв дверь, леди столкнулась со служанкой, вносящей поднос с чаем. Посуда полетела со звоном на пол, а девушка, не удержавшись, упала на попу, испуганно хлопая глазами на вылетевшую из покоев фурию. — Смотри куда прешь, дура! Что расселась?! Убрать все! — двери с грохотом закрылись, отрезая лорда от разъярённой Ивонессы и несчастной служанки, что так неудачно попала под руку её светлости.

Послышались удаляющиеся шаги магини. Мужчина устало рухнул в кресло. Разговор с сестрой выдался неприятным и тяжёлым. Никогда не хотел вставать между двумя дорогими ему людьми. Но сейчас он был полностью на стороне друга, не одобряя поступок сестры с её признанием. Но не это страшно. Зная вспыльчивый и упёртый характер младшей, он боялся, что она действительно будет настойчива в своих замыслах добиться желаемого. И подстегнул её к решительным действиям неожиданный брак герцога с неизвестной никому ранее Юлией Эвендейл.

***

Десять лет назад

Пещёра была пуста, если не считать догорающего костра и пары старых овечьих шкур у стены. Ивон устало присела на одну из них и обхватила себя руками. Дункан разворошил угли и, велев наёмнику вернуться за кучей сухих веток, брошенных недалеко от входа в пещёру, занялся костром и инспекцией мешков на предмет еды. Бреун присоединился к сестре и обнял её за плечи, согревая своим теплом.

— Чем так воняет? — принюхался он морщась.

— Шкуры отсырели. Вы на них сидите, — ответил лорд Эррол.

Сестра покосилась на брата.

— Мы завтра с тобой будем самые душистые, нам даже оружие не понадобится. Случись что, убьём собственным амбре.

— Эта честь достанется тебе, сестрёнка, я взял с собой запасные штаны, — мрачно усмехнулся брат.

— Кто здесь был? У кого хватило ума в ночь покинуть укромное место и идти куда-то в дождь? — спросила девушка, оглядываясь, чтобы не думать о том, обладательницей какого аромата она станет назавтра. Наверняка Дункан будет от нее шарахаться.

— Видимо, очень спешили, — ответил Ирвин.

— Или нас испугались, — отозвался Гарольд.

Он стоял у одной из стен и внимательно её изучал, подсвечивая себе факелом.

— Что там, Гар? — не отвлекаясь от костра, спросил Дункан.

— Маги. Отшельники.

Все повскакивали со своих мест и подошли к другу. В свете огня на сухой шершавой поверхности стены было видно изображение какой-то пентаграммы.

— Ивон, ты знаешь, что это такое? — обернулся к ней Дункан и заметил, как девушка побледнела.

— Ритуал… — запнулась она на слове. — Если с ними Линда… её готовят к ритуалу жертвоприношения.

Ирвин со всей силы впечатал кулак в стену, разбив костяшки в кровь.

— Чего мы ждём! Они не могли далеко уйти!

— Могли, — мрачно заметил вошедший теггирец и протянул на ладони раздавленную капсулу. — Нашёл недалеко от входа.

— Портал, — будто выплюнул Гарольд.

Воцарилась гнетущая тишина. Ирвин развернулся к сестре и, схватив ту за плечи, не очень нежно затряс её.

— Ты можешь отследить? Не говори «нет», Ивон!

Глава 9

Утро, роза, кот в ногах… Так начался новый день герцогини Эррол. А ещё с суетливой Матильды, которая знать не знала, чем занималась её хозяйка полночи, уже выбирала той утреннее платье и ворчала на Марса, пытаясь согнать его с кровати. Упрямый котяра только нервно бил хвостом и презрительно щурился на горничную.

— Напасть такая! Брысь! Зря вы позволяете ему такую вольность, Ваша светлость. Этот бродяга вконец обнаглел! Вставайте, госпожа, на завтрак опоздаете.

А я пока вам последние новости расскажу… Ох, что сегодня ночью было!

С Юлии сон как рукой сняло. Резко сев на постели, герцогиня не смогла скрыть своего любопытства.

— А что сегодня было?

— Всю ночь стража замок обыскивала! Говорят, вор залез! Уж не знаю, как ему это удалось, но слуги шепчутся на каждом углу, что якобы проникнуть — проник, а замка-то не знает, ну и понесла его нелёгкая впотьмах, да все на углы и тумбы! Посносил в холле вазы, переломал скамеечки, сорвал гобелен со стены, тот, весёленький, с оленями, и ушёл. А ещё, говорят, у уборщицы ночной, Аглаи, швабра пропала! Кошмар! А Жарвис так и сказал: «Гордись, девка, из всего богатства хозяйского вор выбрал самое ценное — твою швабру!»

Лия ещё ни разу так не спешила к завтраку. Она буквально тащила за собой удивлённого Дункана, встретившего жену в гостиной ее покоев. Однако удивление лорда достигло своего предела, когда супруги вошли в обеденную залу.

За столом друг против друга замерли виконт де Катис и граф Бурже. У одного сиял «бланш» на весь глаз, а другой красовался тремя длинными царапинами на всю щёку. Лорды сидели с невозмутимыми лицами и, не обращая внимания на повышенный интерес со стороны остальных участников трапезы, делали вид, что ничего не произошло. Юлия, забыв про приличия, во все глаза уставилась на мага. Ай да Марс! Ай да молодец!

— Ваше сиятельство, кто ж вам такую красоту оставил? — спросил граф Бероуз, подошедший к завтраку последним, весело оглядывая обоих пострадавших. — Неужели между собой что-то не поделили? Право, господа, на что мужчинам оружие? У вас, Рафаэль, вижу, хорошо поставлен удар правой, — продолжал веселиться вампир. — А вам, Оноре, неплохо бы подпилить ногти — негоже мужчине с таким маникюром ходить! Или правильнее сказать, когти?

Лия бросила взгляд на мужа и удивилась тем переменам, что произошли с ним за это небольшое время. Герцог был мрачен и хмур, ни на кого не смотрел и о чем-то размышлял, сидя в неподвижной позе. Девушка уже открыла рот, чтобы задать Бурже вопрос, откуда у него такие раны, но, поймав предостерегающий взгляд леди Августы, сдержалась. Старая графиня что, тоже в курсе подробностей ночного происшествия?

— Я думаю, с молодыми людьми всё будет нормально. Насколько я знаю, регенерация у обоих хорошая. И завтра, самое большее послезавтра, наши лорды будут вновь сиять лощёностью и холёностью, — сказала леди Антор, не отрываясь от намазывания булочки джемом.

Оноре, поморщившись, осторожно прикоснулся к своему синяку и негромко подтвердил:

— Конечно, леди, не стоит волноваться, — он подмигнул Юлии, улыбнувшись в ответ на ее обеспокоенный взгляд.

Бурже молчал, сосредоточенно поглощая омлет. Больше никто этой темы не поднимал. У девушки сложилось впечатление, что вчера ночью не одна она сидела на лестнице, спрятавшись за перилами. Все оттого и молчат, что обладают полной информацией, и каждый видит в ней свою выгоду.

— Милая, — негромко обратился Эррол к жене, и вилки зависли в воздухе. — Мне необходимо будет сегодня до обеда уехать. Дела. Жду тебя у себя в кабинете. Не спеши, завтракай спокойно, — с этими словами герцог поднялся, так и не притронувшись к еде, кивнул присутствующим и вышел из залы.

***

Из дневника виконта Оноре де Катиса

Потомков будущих своих предостерегаю:

Будьте осторожны в случайных связях!

Будьте осторожны с кошачьим корнем!

Будьте осторожны с молоденькими горничными!

Всегда проверяйте их окружение на предмет воздыхателя или жениха!

И держитесь подальше от него, особенно если им окажется детина-конюх, — огребёте!

— Вы надолго, мой лорд? — герцогиня не могла скрыть своего волнения, наблюдая, как супруг убирает какие-то документы в сейф.

— Нет, мой ангел, дня на два-три. Надо проконтролировать отправку ценного груза нашим партнёрам из порта в Винколе.

— Мне не нравится ваше настроение, ваша светлость. Мне не нравится то, что происходит в замке. Что случилось сегодня ночью? Почему вы ушли из-за стола темнее тучи? Почему…

— Ох, родная, столько вопросов!

Дункан подошел к Юлии и обнял ее. Супруга уткнулась носом ему в плечо, почувствовав себя маленькой девочкой. Беспомощной маленькой девочкой. Вдохнула исходящий от мужа запах чистоты и бергамота. А ещё мужчины. Уже ставшего ей таким родным, таким… в носу неожиданно засвербело, и она беспардонно потёрла его о воротник домашней куртки его светлости. Эррол чуть отстранился и посмотрел девушке в глаза.

— Милая, ночью произошло недоразумение. Двое страдающих бессонницей решили прогуляться по замку — развеять скуку. И один из них попал в нелепую ситуацию, а второй… избежал неприятностей. А попросту удрал с места событий, — и лорд многозначительно замолчал, лукаво улыбаясь и глядя, как начинают пылать уши у его маленькой хозяйки.

— Меня Марс разбудил, — проворчала девушка. — А кто были остальные двое? Вы знаете? Что они делали в подземелье ночью? А что в том подземелье? — герцог только глаза закатил от нового шквала вопросов.

— Я расскажу, но только с рядом условий, — и посмотрел выразительно, ожидая, когда до любимой дойдёт смысл предупреждения. — Ты по ночам спишь! Ни в какие авантюры не влезаешь. От леди Антор не отходишь ни на шаг. За пределы замка не выезжаешь, по крайней мере, пока меня нет!

Лия нахмурилась.

— Мне угрожает опасность? К чему такие предосторожности?

— Как-то выходит так, милая, что когда меня нет рядом, с тобой обязательно что-то случается. И, если честно, теперь даже ночью мне не будет спокойно, — лорд ласково провёл рукой по её волосам и задержался на щеке.

Девушка прильнула к тёплой ладони мужа и прикрыла глаза.

— Я постараюсь. Но вы не ответили на мои вопросы.

Эррол тяжело вздохнул.

— Это были я и Вирош. В том подвале моя лаборатория. Но вход туда строго воспрещён! Даже тебе! Не дуй губы. Молоденьким леди там абсолютно нечего делать, — строго произнёс герцог. И тихо проворчал себе под нос, — Вот уж не думал, что стану объектом для слежки в собственном замке.

— А зачем она? — на личике Лии отразился неподдельный интерес. — Вы там проводите какие-то опыты? Что вы ищете? Вы алхимик? О-о… вы алхимик?! — глаза девушки округлились от восторга, когда она поняла, что сказала.

Герцог рассмеялся над такой непосредственностью.

— Нет, мой свет, не алхимик, но кое в чём разбираюсь. Я ищу одно средство, чтобы… Впрочем, давай перенесём этот разговор на другое время.

Дункан поцеловал Юлию в висок и, отстранившись, занялся дальнейшими сборами, давая понять, что на этом разговор закончен.

Проводив супруга до ворот, девушка не спешила возвращаться в замок, а свернула в парк и тихо побрела по тропинке вдоль зарослей розовых кустов. Заботливый садовник спеленал их в старые мешковины, перевязав широкими лентами разных цветов, отчего кустики были похожи на стоящие посреди заснеженного сада кулёчки с младенцами. Обогнув пруд по широкой дуге, герцогиня дошла до угловой башенки, примыкающей к каменной стене. Все подножие этого сооружения густо заросло каким-то кустарником, на котором ещё остались неопавшие красные ягоды. Лия подошла поближе, собираясь набрать горсточку сомнительного лакомства, и вдруг испуганно отпрыгнула в сторону, когда ветви неожиданно раздвинулись, а между ними показалась голова в полосатой шапочке и торчащими из-под неё косичками.

— Что ты здесь делаешь? — удивлённо воззрилась леди на Анику.

— Чш-ш-ш, лезь сюда! — девчушка поманила герцогиню рукой.

— Зачем и… как ты себе это представляешь? — Лия оглядела широкий куст, а потом и округу на предмет посторонних. — А что там?

— Тут лаз. Старый. Пат говорит, что это потайной ход. Ну чего стоишь?

Боги, если бы сейчас кто-нибудь увидел, чем занимается леди Эррол! А вышеназванная дама, наплевав на этикет, продиралась сквозь кустарник, выдёргивая из цепких ветвей то подол платья, то рукав шубки, то шапочку. Наконец, взмыленная и тяжело дышащая, она оказалась рядом с «Хвостиками», которая уже открывала маленькую неприметную дверцу, спрятанную от глаз пышными зарослями.

— А Пат — это мальчишка с кухни? — Юлия, пригнув голову, с осторожностью последовала за ребёнком, уже успевшим нырнуть внутрь.

— Ага, его зовут Патерсон, он сын нашей кухарки и мой друг. Здесь осторожно — доски торчат, — на одном дыхании протараторила девочка.

Госпожа шла за Аникой по узкому и низкому проходу, едва не вытирая потолок головой. Чем дальше они продвигались, тем темнее становилось вокруг. Свет от открытой дверцы тускнел, неизвестность вперёди настораживала.

— Как далеко ведёт этот ход?

— Лаз проложен в стене и выходит в старом крыле замка, в одной из комнат. Там сейчас никто не живёт. Держи, — с этими словами девчонка остановилась и вытащила из углубления в стене толстую свечу и… спички!

— Откуда это у тебя? — хозяйка замка пораженно уставилась на дорогое изобретение.

— Мне волшебник подарил! Тот, который фере… ферк делал.

— Фейерверк, — поправила Юлия «Хвостиков». Бурже в своём уме? Изобретение было весьма огнеопасно, в его состав входила смесь арганской соли, белого фосфора и клея. Эти невинные с виду палочки загорались даже от взаимного трения в коробке и при резком соприкосновении с любой твёрдой поверхностью. Иногда дело заканчивалось взрывом, что приводило к серьёзным ожогам! Спички изобрели не так давно, и новинка вызвала настоящий фурор в научном мире. Да, и позволить себе приобрести это чудо могли немногие, цена на зажигательные палочки была баснословной, что приводило дам к обморокам, а мужчин — к зубовному скрежету.

— Ребёнок, ты хоть знаешь, что они опасны? — открыв коробочку, Юлия пересчитала количество палочек и вздохнула с облегчением — все десять на месте, а потом решительно засунула коробок в карман своей шубки.

Аника попыталась что-то сказать, но строгий взгляд леди заставил её прикусить язычок. Вздохнув, девочка потянулась и достала из того же закутка огниво. Ловко зажгла свечу и скомандовала двигаться дальше.

Они шли так уже минут пять или десять, изредка останавливаясь, чтобы перелезть через небольшие завалы из досок и камней. Потолок становился все ниже, и теперь герцогине приходилось идти, ссутулившись и вжав голову в плечи.

— Где твоя подружка рогатая? — спросила Юлия, пытаясь отвлечься от подозрительно хрустящего звука под ногами.

— Файка прячется в курятнике, а я здесь, — простодушно ответила малышка.

— Что опять натворили? — хмыкнула леди Эррол.

— Она сегодня у зеленщика с тележки три пучка салата сожрала. А вчера пожевала сзади юбку у прачки, пока та белье стирала. Вот тётка и прибежала с утра жаловаться дяде…

Внезапно проход повернул вправо и упёрся в лестницу, круто уходящую вверх.

Девочка оглянулась на герцогиню.

— Подниматься будем?

— Конечно! Я что, зря изгваздала свою одежду, чтобы свернуть на полпути? Веди уже.

Лия ставила ноги на каменные плиты с опаской, чувствуя под тонкими подошвами каменную крошку. Стены были влажными, но зато пыли и паутины стало меньше. По расчётам герцогини они поднялись на уровень третьего этажа, когда «Хвостики» остановилась и осветила тупичок перед собой. Потом девочка отдала свечу Юлии и повисла на крючковатом рычаге, торчащем сбоку из стены. Послышался противный скрежет давно не смазанного механизма, и стена отъехала в сторону, явив дамам вход в небольшую комнату.

В прошлом чьи-то покои приветствовали нынешнюю хозяйку ободранными стенами, мусором на полу, занавешенным ветхой выцветшей портьерой окном, закопчённым камином с фарфоровыми безделушками на нём во главе с увесистой статуэткой дракона с расправленными крыльями и глазами из янтаря. А ещё огромным диваном, давно вышедшим из моды и являвшимся в некотором роде, раритетом. Кожаная обивка древнего «мастодонта» была в довольно хорошем состоянии. И что удивило Лию, она не заметила и следа пыли! Возникало ощущение, что мебель только сегодня перенесли сюда и оставили доживать свой век в полном одиночестве. Не успели исследовательницы войти, как панель с тем же скрежетом за ними закрылась.

— А как мы отсюда выберемся? — Юлия обеспокоенно ощупывала место недавнего проёма.

— Так через коридор! Крыло не заперто, и лестница выходит как раз к чёрному ходу, а к парадному все замуровано, — спокойно ответил ребёнок и подошёл к камину.

Пока Аника восторженно перебирала и рассматривала «ангелочков» и «балеринок», осторожно снимая их поочерёдно с мраморной полки, её светлость выглянула в коридор, насчитала ещё три двери, похожие одна на другую. И, вернувшись назад, принялась осматривать помещёние, прилегающее к гостиной. По всей видимости, это был кабинет: большой развалившийся стол, стены, до самого потолка заставленные книжными шкафами, хранившими лишь несколько старых, пожелтевших от времени свитков, да листы из домовых книг с отчётами, боги знают каких времён, исписанные размытыми чернилами.

Лия присела перед дубовым шедевром столяра, когда-то верно служившим своим хозяевам рабочим столом, и попыталась вытащить единственный сохранившийся верхний ящичек. Тот ни в какую не хотел двигаться с места, но Юлии все же удалось с ним справиться. На дне лежали обрывки чьих-то писем, конверты с нечитаемыми адресами, вырезки из магических вестников и пара перьев, а под всем этим хламом — тонкая тетрадь в кожаном переплёте, перевязанная ветхим шпагатом. Герцогиня осторожно взяла её в руки и уже хотела раскрыть тайну неизвестной брошюры, как с улицы раздался громкий мужской голос:

— Аника! Где ты, несносная девчонка?!

Из соседней комнаты раздалось писклявое громкое «Ой!».

Лия поднялась и вышла в гостиную. «Хвостики» стояла посреди покоев, зажав в руке безногую "танцовщицу" и вытаращив испуганные глазёнки.

— Беги, не стоит ещё больше злить дядю, — улыбнулась леди Эррол. — А я немного здесь побуду, — и рассмеялась, когда малышка припустила по коридору вприпрыжку, крикнув напоследок: «Пока!»

Тетрадь жгла руки. Герцогиня присела на диванчик и в нетерпении стала развязывать мудрёный узел, «прикипевший» просто неземной любовью к своей добыче и обнимающий шнуром-бечёвкой тетрадь плотно и навсегда.

Вдруг до нежного слуха девушки донеслись голоса. Негромкий женский смех чередовался с мужским баритоном. Двое, как определила не глядя её светлость, двигались довольно быстро и целенаправленно в эти самые покои!

Лия в панике заметалась по гостиной. Единственная незаколоченная комната была кабинетом — там вообще отсутствовала дверь. И поэтому прятаться там было бесполезно, все помещёние просматривалось, словно на ладони. Как открыть потайной ход, герцогиня не знала, да и этот мерзкий звук старой механики мог выдать её местонахождение. Бросив отчаянный взгляд на раритетного исполина, Юлия прибегла к единственному способу избежать встречи с неожиданными визитёрами: «Боги, если бы меня сейчас видел батюшка!» — с этой мыслью герцогиня юркнула за высокую спинку в надежде, что пронесёт, и она останется незамеченной приближающейся парочкой. «А если бы видел герцог? Это какой-то кошмар!» — Лия практически распласталась на пыльном полу, сунула свою находку в рукав шубки и, зажав ладошками рот, затихла. Ох, и корила же она потом себя за этот безрассудный и по-детски глупый поступок! Вот чего она спряталась? И, главное, зачем?

Смех и воркование раздавались уже рядом. Значит, нежданные "гости" вошли в покои. Но куда ж девать любопытство? Рискуя быть замеченной, хозяйка замка тихонько подтянулась и выглянула из-за толстой ножки дивана.

— Граф, — томно прошептала пышнотелая служанка, — вы такой… затейник!

— Аглая, — промурчал Бероуз (?!), — ты завтра приходи, опять что-нибудь изобретём. Может, окна мыть начнёшь, а я…

— Окна? — с придыханием отозвалась та, вероятно, уже представляя себя на подоконнике, а его сиятельство… Ах… Ох…

О-о-о! Сколько мыслей сразу образовалось в голове у Юленьки, девушка даже покраснела от представленных картинок. Довольно откровенных картинок!!!

— А если я опять буду, стоя на коленях, натирать паркет, а вы мной заинтересуетесь? — внесла своё заманчивое предложение женщина.

Герцогиня несколько раз видела эту служанку, да вот не далее как сегодня ночью, именно она плясала со шваброй в холле. Есть вид работ, которые слуги предпочитали делать в то время, пока господа спят и им не мешают. Например, истопник топит печи и камины ранним утром, а поломойка натирает полы в любое время, пока господа не снуют туда-сюда…

— Когда ты стояла в таком положении, — прошептал изобретательный вампир, — мы с тобой и познакомились. Кажется, у меня есть идея.

— Какая? — Аглая замолчала в предвкушении, так, по крайней мере, показалось Юлии.

— Развернись и наклонись, — приказал граф, и кожаная обивка дивана заскрипела, натягиваясь под руками девицы.

— Ах! О-о-о! — диванчик опять жалобно застонал от непонятной возни любовников. — Ой!

— Что? — чуть раздражённо спросил мужчина.

— У меня так нога съезжает!

— Закидывай её сюда, крошка.

— Ой, нет, так ваше острое колено мне в бедро упирается!

Лия, притаившись за диваном, задумалась над позой любовников. Что-то ещё смущало, было неправильным.

— А так?

— За-ме-ча-тель-но, — на выдохе выдала "крошка". — Не тяните эти ленты, вы мне узел затянете! Да! Да! Да! Зубами их, зубами… Что ж у вас руки-то такие холодные?

— Так согрей меня, красавица… Секундочку… юбочку повыше… туфельки долой…

— Ах, сиятельство моё, да разве ж вам откажешь! Вы только руку с горла моего уберите, для неё грудь есть… да-а-а… ну, можно и так.

Монотонное поскрипывание и стоны, перемежающиеся всякими интимными словечками, заставили герцогиню тридцать три раза покраснеть и едва не потерять сознание от одной мысли, ЧТО именно там происходит… Но показаться и покинуть своё убежище, было так стыдно!

Лия слушала, как Аглая стонет, называя вампира «невозможным», а ещё «умопомрачительным любовником». Потом служанка негромко вскрикнула, и тут же, через несколько секунд, раздался довольный рык самого графа… Леди Эррол даже зажмурилась, прикрыв уши руками!

Они ушли спустя какое-то время, а потрясённая герцогиня, опираясь на диван, с трудом поднялась с пола. И, покинув своё укрытие, побрела прочь из комнаты, из этого крыла, от этого кошмара.

Юлия с трудом помнила, как добралась до своих покоев, дрожащими руками сняла шубку, сунула в бюро найденную тетрадь. «Потом, позже!» — и рухнула на кровать. Все нескромные предположения и предложения, что обсуждали Аглая и вампир, были такими неожиданными и… заманчивыми, но то, что они потом делали, стало откровением… Лия отчаянно захотела оказаться рядом с мужем, прижаться к нему, услышать какие-нибудь нежные слова и… А вот дальше фантазия девушки оказалась такой нескромной, что герцогиня сама себя устыдилась. Чтобы скромной, неискушённой девице да подобное придумалось… Видела она, живя ещё с папенькой, довольно жаркие сцены среди челяди, случайно, конечно, но вот до такого (как диван ещё выдержал?) не доходило.

Обед она со своими приключениями благополучно пропустила, а влетевшая Матильда, узрев, в каком виде её хозяйка вернулась с прогулки, устроила настоящую истерику.

— Дитё! Ну, сущее дитё! Где, скажите мне, вот где вы нашли зимой грязь и паутину? А пыль в таком количестве?

— В ста — а–аром крыл — е–е… — нараспев протянула провинившаяся, удобно устроившись на кровати.

— А это что за красные пятна? — продолжала лютовать служанка.

— Это ягоды…

— Ягоды! Да где ж вы их взяли?

— В парке…

Вытряхнув леди из платья, горничная причитала над испорченной одеждой. А потом, складывая в корзину для белья "извазюканные" в пыли шубку и платье, все бурчала и бурчала о какой-то легкомысленной госпоже. А заодно о бедных прачках, которые придут в ужас от увиденного, о том, что кто-то остался голодным, ползая по парку и неизвестно где ещё. И о том, что хозяйку могли увидеть другие слуги и, не дай боги, принять за голодранку! Бурчала Тиль и о том, что ведь разнесут на всю округу! И мусолить эту тему будут все в замке от мала до велика, от поварёнка до конюха…

Юлия под проникновенный бубнёж успела даже задремать. Но когда вдруг на «конюхе» речь девушки оборвалась, и послышался всхлип, леди Эррол открыла глаза и поднялась. Её «совесть» сидела на маленьком пуфике у трюмо и тихо плакала, утирая лицо фартуком. Герцогиня испуганно бросилась к служанке.

— Тильдочка, что случилось? Ты из-за шубки? Ну, прости меня, я больше не буду…

— Ох, Ваша светлость, если бы! — хлюпнула та носом. — Запуталась я…

— В чём запуталась? — Лия присела перед горничной на корточки, отбирая у неё пожамканный фартук. Затем сама вытерла ей слезы и сопливый нос.

— В мужиках запуталась…

— Ого! — на девушку посмотрели с восхищением. — Расскажи! Жуть как интересно узнать, кому вскружила голову Матильда Грой.

Служанка смущённо улыбнулась и шмыгнула носом.

— Два дня назад…

…Матильда шла к небольшому деревянному домику истопника и несла для его племянницы две пары маленьких пушистых варежек. Мороз тихонько пощипывал мокрые от слёз щёки, а по сердцу разливалась горечь обиды и несправедливости. Вообще-то девушка никогда не имела привычки и склонности к слезам, но именно сегодня утром, госпожа расстроила её своей строптивостью и категоричным «Нет!» на просьбу надеть новые толстые чулки — очередной подарок искусной мастерицы.

— Матильда! — всплыли в памяти служанки слова герцогини. — Это уже чересчур! Ну, куда такие толстенные? У меня ноги в них похожи на бочонки!

— Да как же так, Вашество! Все женщины подобное дома носят! Вон, и у леди Антор такие есть, и даже по колено! Я сама вчера помогала ей одеваться, видела, — всплеснула руками заботливая девушка. — Да и кто там видит под юбками ваши ноги?

— Так ей сколько лет? А мне? — отбивалась Юлия.

— А вот доживёте до её годков и… спасибо мне ещё скажете! — парировала Матильда, пытаясь схватить хозяйку за ногу, решительно задрав подол Лииного платья.

Ее светлость взвизгнула и, подпрыгнув от неожиданности, отбежала подальше от коварных ручек Грой.

Обиженно глянув на госпожу, служанка удалилась, не забывая бормотать что-то о неблагодарных господах и молодых герцогинях. Заглянув в свою комнатку, Грой прихватила для Аники варежки и потопала, сварливо ворча, на улицу. Тидьде было обидно — она старается, а упрямая Юлия показывает свой характер. Нет, вообще-то у госпожи он ангельский, только одеваться хозяйка не любит, очень! А ещё есть отказывается на ночь, хотя, что в том плохого? Она ведь худенькая, как тростинка! Достаёшь её из ванны, и страшно делается, в чём душа держится? А герцог за что держится?

Домик истопника оказался пустым. Горничная растерянно заозиралась в поисках хозяина и девчушки.

— Матильда, — раздался басовитый голос плотника Теодора. — Ты, что ли?

— Я, Тео! А соседи-то где?

— А тебе кого? Али безногий привлёк? — полюбопытствовал мужчина и подмигнул подбитым глазом. Не иначе, опять жена по его роже сковородой прошлась.

— Леди Юлия велела Анике кое-что передать, — тут же отозвалась девушка, не обращая внимания на любопытство мужика, и помахала варежками.

— Дело хорошее, — отозвался мастеровой. — Девчонке это как раз то, что нужно. А герцогиня-то не жадная нам попалась!

— Не жадная, — тут же согласилась горничная. — Так, где соседи-то? Хоть кто-нибудь.

— Фила у ремесленников ищи, да и малая наверняка там же где-нибудь крутится!

Поблагодарив словоохотливого дядечку, горничная подобрала юбки и побежала. Дворик ремесленников включал мастерскую плотника, кузницу, хлев, конюшню, амбар, баню и колодец с колодой. Засмотревшись на то, как ловко подмастерье кузнеца жонглировал молотком и клещами, красуясь перед проходившими мимо прачками, девушка чуть не налетела на высокого мужчину с копной чёрных волос, рассыпанных по широким плечам. Он ловко втыкал вилы в сено и перетаскивал его в конюшню. То, что появился новый симпатичный конюх, Тильда узнала от экономки Жюстины. Слышала, что "посмотреть на лошадок" сходила уже вся прислуга женского пола. Даже старая Дивея, что печёт хлеб, оторвалась от своего теста и приковыляла глянуть на красавца. И ведь не врали, как есть красавец!

Гордо задрав подбородок с мыслями: «Мы и сами ничего!» — и сделав несколько шагов мимо мужчины, горничная наткнулась на улыбающегося Оноре де Катиса и остановилась.

— Кошечка моя, — мурлыкал виконт, — вот так встреча!

Матильда попятилась, глупо хлопая глазами. Оноре наступал, конюх наблюдал, сложив руки с подбородком на черенок вил.

Вот милорд сделал резкий выпад в сторону Грой, схватил её за руку и, притягивая, прижал к себе, пытаясь поцеловать. В следующий момент что-то оторвало его от растерянной служанки, аристократ отлетел к бревенчатой стене конюшни и, хорошенько приложившись затылком, съехал на землю.

Девушка вскрикнула и оцепенела, наблюдая, как наливается большой синяк под глазом у юноши, а Оноре закатывает глаза.

Черноволосый подошёл к обольстителю-неудачнику и, присев перед ним на корточки, приподнял одно веко, после чего выпрямился и, обернувшись к Тильде, улыбнулся.

— Жить будет. Кто это? — мотнул конюх головой в сторону виконта.

— Он из господ, оборотень, — прошептала Матильда, в восхищении уставившись на обтянутую штанами часть его тела ниже поясницы. — Кот.

— Он? — засомневался здоровяк, и горничная часто закивала, словно подтверждая свои слова.

Конюх собрался было открыть рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент Оноре жалобно застонал, привлекая к себе внимание.

— Ой, что вам за него будет! — испугалась горничная, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

— Разберёмся! — весело ответил новый «предмет страсти» Матильды Грой.

***

Граф Харук ловко сбежал по трапу причалившего полчаса назад в порт Винкол трехмачтового парусника «Несса». Махнул рукой капитану, проследил, как два матроса спускают следом большой кованый сундук, и, кивком головы приказав следовать за ним, направился в сторону поджидающего его мужчины. Крепко обнял, похлопав того по спине, поёжился отстранившись.

— Холодно тут у вас! — тепло улыбнулся приезжий. — Здравствуй, Дункан.

Эррол хохотнул.

— А у вас?

— А у нас, друг, пальмы, жаркое светило, красавицы — саркийки, м-м-м… сказка, а не страна! И вот я дома! И что меня здесь встречает? Снег, холод и… хмурый герцог Эррол! Пошли в укрытие, а то мне, привыкшему к зною и горячему ветру, немного, знаешь ли, прохладно, — и первый рванул к поджидающей их карете. Матросы двинулись следом и уже у экипажа передали сундук паре наемников из сопровождения Его светлости. Когда поклажу с комфортом разместили позади транспортного средства, а горцы вскочили в седло, кучер стегнул лошадей, и вся компания тронулась в путь.

— Как прошло плавание? — задал вопрос Дункан, подавая путешественнику фляжку с бренди. — Пей, согреешься.

— Сурово. Попали в небольшой шторм неделю назад. Но моя красавица — молодец! Выдержала это небольшое испытание. Думаю, выдержит бурю и пострашнее, но придётся ждать весны, чтобы убедиться в этом. Не сегодня — завтра море покроется льдом. А как у вас? Ах, да, ты же женился! Кто она? Что ты удивляешься? Мне Ирвин весточку прислал, так что я немного в курсе дел его соседа.

Хозяин замка Шгрив, вспомнив зелёные глаза и копну рыжих волос, мягко усмехнулся, бросив взгляд в окно. Поднимались на перевал. От снега слезились глаза. Кучер знал своё дело — управлял четвёркой гнедых, не торопя их, придерживаясь отвесной скалы на довольно широкой горной дороге.

— Ангел. Мой ангел… Но давай о деле. Ты что-нибудь узнал?

— Узнать не узнал, но кое-что везу. Полный сундук свитков, собственноручно нарытых на раскопках древнего храма. Не спрашивай, как мне это удалось. Скажу только, что драпать по пескам от аборигенов, рискуя поймать задним местом стрелу с ядом — то ещё удовольствие!

— Расскажешь? — Дункан смотрел на веселящегося товарища, и из сердца уходила боль от переживаний за этого умного и смелого мужчину. — Я тебе безмерно благодарен, Гарольд. За поддержку, за помощь… Ты не обязан был…

— Вот ещё! — перебил излияния друга лорд Харук. — Если бы ты видел, в каких местах я побывал, каких женщин обнимал, какие вина пил, яства ел… А какие там бани!

— Да и боги с ними! Я рад, что ты дома! С нами! — не сдержал эмоций Эррол и вдруг напрягся. Вокруг кареты стало твориться что-то невообразимое. Бесновались под наемниками лошади, вставая на дыбы, кричали люди, пытаясь успокоить животных. Карета дёрнулась и встала. Сквозь свист и окрики теггирцев где-то в вышине раздался глухой нарастающий гул, грозивший перерасти в грохот. Безмолвные горы словно ожили. Сверху на них посыпалась снежная пыль, и кто-то забарабанил в окно к господам, выкрикивая:

— Лавина!

Глава 10

Жил на свете Леон.

Малый очень был смел.

И влюбился в Жаклин,

Заболел, похудел.

Но весёлая Мэг,

Что жила у реки

Подсказала: «Дурак,

Познакомься, поди!»

Приодев «каблуки»

И поправив сюртук,

Он отправился к той,

В дверь стучался: "тук-тук".

Но в ответ — тишина.

Где красотка моя?

Скоро ночь на дворе,

Где же носит тебя?

Смех раздался вдали,

Встрепенулся Леон.

Будет милой сюрприз–

За дом спрятался он.

А Жаклин провожал

Отставной генерал.

Целовал, миловал

И подол задирал.

Бросив розы в кусты,

Пнув от злости бутон,

Леон вспомнил о Мэг–

Ну и дурень же он!

— Браво, Матильда! — раздались хлопки. И девушка от неожиданности ойкнула и опасно забалансировала на шаткой лесенке, на которой стояла в этот момент, расправляя портьеры в гостиной госпожи.

— Ваша светлость, вы меня напугали! — с укором ответила она Юлии. Герцогиня, привлечённая пением, доносящимся из её покоев, завернула леди Антор, с которой направлялась на прогулку, к своим комнатам. И сейчас обе дамы стояли в дверях, смущая горничную пристальным вниманием.

— У тебя хороший голос! — похвалила смущённую Тильду Юлия. От комплимента служанка ещё больше покраснела. — Что ты пела?

— Ну что вы, хозяюшка, какой там голос! Меня даже в церковный хор не взяли когда-то. Сказали, что с таким голосом только указы на площадях выкрикивать. Да и песня… так, деревенская, слышала когда-то.

— Ну, не будем тебе мешать. Идёмте, Августа, — улыбнулась Лия и потянула подругу из помещения. А графиня, уже шагнув из комнаты, вдруг обернулась и с нескрываемым любопытством спросила у «певицы»:

— А что там было про подол? — и, не дожидаясь ответа, поспешила за молодой девушкой, громко возмущаясь, — Нет, ну каков нахал!

По коридору разнёсся заразительный смех герцогини Эррол.

— Вы знаете, я хотела бы вам показать одну вещицу… точнее дневник, который недавно обнаружила. Только не спрашивайте где. Мне до сих пор от воспоминаний, при каких обстоятельствах была сделана эта находка, становится дурно. Странный дневник. Старый. Непонятные то ли руны, то ли письмена и рисунки… тоже странные. Может быть, вы знаете, что это за язык, и мы вместе попробуем его прочитать?

Дамы шли по парку, наслаждаясь хорошей погодой, беседой и обществом друг друга.

— Очень интересно. Ты меня заинтриговала, — отозвалась леди Антор. Понизив голос, с заговорщическим видом она продолжила, — Это ты по адресу. Люблю совать свой нос во все необычное и таинственное.

— Я думаю, у нас будет занимательный ве… Ох! — Юлия неожиданно прервалась на полуслове и согнулась пополам, схватившись за сердце.

— Юлия! Девочка! Что? — Августа подскочила к девушке и, придерживая её, подтащила к скамеечке. — Присядь, милая. Не шевелись, я сейчас кого-нибудь позову…

Уже готовую сорваться с места пожилую леди остановила Лия, вцепившись в рукав шубки своей собеседницы.

— Не надо никого звать, — тихим голосом попросила она женщину, — уже все прошло. Странное ощущение… как предчувствие беды. Такое острое! И сердце… будто иголку воткнули.

— Ты меня пугаешь, дорогая. Давай вернёмся… Нет, все-таки надо кого-то позвать.

И, не слушая больше заверений и убеждений молодой герцогини, утверждающей, что с ней уже все в порядке, пожилая леди поспешила за помощью.

Кален Свонсон был потомственным лекарем, фанатически преданным своему делу. Несколько поколений мужей его рода верой и правдой служили герцогам Эрролам. Сам Кален был натурой увлекающейся, и внезапно возникший интерес к травничеству привёл его к исследовательской работе. В своей небольшой лекарской он проводил эксперименты по улучшению того или иного лекарства: всегда использовал свои настои и отвары трав в сочетании с крохотной дозой магии, коей он обладал в малой степени. Ну а когда герцог обустроил в подземелье алхимическую лабораторию, счастью лекаря не было предела. Он в ультимативной форме заявил его светлости, что три ночи в неделю лаборатория просто обязана быть в его распоряжении. Эррол не возражал, но просил сохранить в тайне нахождение в его замке подобной комнаты. После этого эскулап только что не молился на Дункана.

Выслушав, простукав и ощупав внимательно молодую леди, Свонсон не нашёл ничего страшного в её состоянии. На всякий случай влил девушке в рот сердечных капель и успокоительного сбора, посмотрел язык, заглянул в глаза, оттянув веко, посчитал пульс. А затем пожелал хорошего дня и поспешил к своим колбочкам, ступочкам, ретортам, прочей алхимической бижутерии и нерадивому Томасу, которого оставил приглядывать за лысой крысой — жертвой очередного эксперимента по выращиванию волос.

Юлии было рекомендовано отдохнуть пару часиков, что она и сделала, и теперь, лежала, прислушиваясь к своим ощущениям. Боль и вправду больше не беспокоила, но тягостное чувство, будто на душу легла, сдавливая, необъяснимая тревога, не давало дышать полной грудью. Первой мыслью было — что-то с батюшкой… Но стоило только представить дорогого родителя, как тяжесть отступала. Тогда… нет, Боги! Не допустите, чтобы с ним что-то случилось! Верните его домой!

Его вернули.

Через два дня. Сначала раздался громкий приветственный звук рожка со смотровой башни, оглашающий всю округу о прибытии хозяина. Потом в открытые ворота влетели большие крытые сани, запряжённые парой разномастных лошадей. Следом чёрными воронами — пятеро наёмников во главе с незнакомым лордом.

Лия выбежала на крыльцо в тот момент, когда незнакомец, спрыгивая с лошади, гаркнул страшным голосом: «Лекаря! Живо!». Тут ноги у герцогини и подкосились. Жарвис успел подхватить девушку, а подоспевшая Матильда взяла в крепкий захват хрупкие плечи бледной как мел хозяйки, не давая той осесть на каменные ступени.

Подоспевшие стражники по указке все того же господина очень осторожно вытащили из повозки тело, закутанное в шкуры и, стараясь не делать резких движений, переложили его на щиты и понесли в замок. Её светлость вывернулась из рук горничной и кинулась навстречу. Стражники остановились на секундочку, когда леди Эррол подбежала к ним и взяла в свои ладошки упавшую с импровизированных носилок руку Дункана. Холодную. Безжизненную. Юлия и сама словно заледенела. Ужас холодной змеёй обвился вокруг горла девушки, не давая говорить, думать, чувствовать. Весь путь до покоев герцога она не отпускала руку мужа, шествуя рядом, слегка массируя, согревая своим теплом его ледяную длань. Прибежавший Кален стал быстро раздавать указания слугам, аккуратно, но настойчиво оторвав Лию от мужа и передав её под присмотр личной служанки. На предложение выйти из спальни обе девушки так глянули на Свонсона, что у лекаря закралось подозрение: скажи он в их адрес ещё хоть одно слово, и будет лежать рядом со своим хозяином.

В покои Эррола вошёл давешний незнакомец и, коротко кивнув всем присутствующим, принялся что-то тихо объяснять Калену, косясь на друга, лежащего без признаков жизни. Закончив разговор, приезжий обратился к Юлии.

— Разрешите представиться — граф Гарольд Харук. Я был с вашим мужем, когда все произошло. Леди, предлагаю пройти в гостиную, где можно обстоятельно поговорить. Давайте позволим лекарю спокойно делать его работу.

Девушка молчала, глядя, как врачеватель с прибежавшим на помощь учеником, вооружившись большими ножницами — секатором, разрезают сапоги на ногах её мужа. Видя невменяемость хозяйки, Матильда решительно подошла к столику, на который Томас выставлял из лекарской сумки микстуры и мази. Горничная перебрала несколько скляночек и, выбрав нужную, сунула её под нос госпожи. Лия отпрянула, приходя в себя от резкого запаха, и непонимающе уставилась на его сиятельство.

— Вы кто? — недоуменно спросила она, а затем перевела взгляд на мужа и, кажется, начала понимать весь кошмар происходящего. Её стало трясти. Гарольд подхватил герцогиню, вывел в соседнюю комнату и усадил в кресло у горящего камина.

Закутанную в тёплый плед Юлию отпаивали горячим травяным отваром. Мужчина сидел напротив, сочувствующе поглядывая на девушку, и потягивал какое-то другое горячительное, предложенное Вирошем Данкином.

— Мне очень жаль, что нам пришлось познакомиться при таких печальных обстоятельствах, — тихо сказал друг герцога. После того как он убедился, что Юлия в состоянии понимать, о чём ей говорят, Харук коротко поведал, что произошло на перевале.

— Мы потеряли под лавиной троих человек. Потеряли бы и вашего мужа, если б он успел выскочить из кареты, как собирался. Лошадей и экипаж вместе с нами закрутило в снежном водовороте, а потом с огромной скоростью потащило по склону вниз. Выбило окна… корпус стало сминать под тяжестью снежной массы и от ударов о твёрдый наст, по которому нас несло… И тут, видно, богам было мало посланных на нас испытаний, короб кареты со всей силы ударило о каменный валун, стоявший на пути… Заднюю стенку разнесло в щепки, и Дункана выбросило наружу… Мне очень жаль.

Лия подняла на лорда глаза, полные отчаяния, и прошептала:

— Мне страшно. Скажите, что с ним всё будет хорошо. Скажите!

Граф тяжело вздохнул. Лгать не было сил, но и правду сказать он не мог. Гарольд видел, во что превратилось тело Дункана, когда герцога вытащили из-под снега. Три обоза были вынуждены прервать свой путь из-за сошедшей лавины. Люди кинулись на выручку несчастным, которым не повезло оказаться жертвами коварных гор. Самого Харука вытащили из покорёженной кареты, каким-то чудом вынесенной на поверхность во время той страшной мясорубки, с синяками по всему телу, вывихнутым предплечьем и сломанным мизинцем на правой руке. Эррола откопали последним, и то сумели его обнаружить лишь с помощью какого-то мага, сопровождавшего торговый караван из порта Винкол. Ещё трое парней из охраны и семь лошадей навечно остались погребёнными под снегом перевала Селла.

— Я всегда реально стараюсь смотреть на вещи, и мне совсем не хочется вас обманывать и давать ложную надежду… Посмотрим, что скажет лекарь. Нам придётся немного подождать.

— Что вы пьёте? — неожиданно спросила Юлия.

— Э-э-э, не знаю, как называется эта штука, — Гарольд покрутил в руках бокал с чем-то мутным, жёлтого оттенка, — ваш секретарь порекомендовал, сказал, что это хорошее лекарство от стресса.

— Дайте и мне, — герцогиня протянула руку, и Харук растерялся.

— Вам сделается дурно, леди, не стоит…

Юлия почувствовала, как волна гнева начинает подниматься откуда-то из самых глубин её души. Да такая волна, о которой герцогиня и не подозревала! Лия и представить не могла, что в ней таится нечто подобное!

— Налейте! — зелёные глаза сверкнули на лорда. И тот, глядя на преобразившуюся герцогиню, потерял всякое соображение от непререкаемо властного тона. И ещё он понял одну вещь, вот прямо сейчас, в эту минуту, в этом кресле, в этой комнате… его накрыло! Лишило воздуха и здравого смысла — ему больше, чем «просто понравилась» чужая жена…

Никого не надо было звать специально. Гости молча, с напряжёнными лицами, собирались в покоях Его светлости, занимая все диванчики, пуфики и кресла. Один Бурже стоял у окна, вглядываясь в вечереющее небо и о чем-то сосредоточенно размышляя. Это было видно по тому, как он морщил лоб или начинал играть желваками. Все ждали вердикта лекаря.

Открылась дверь, из неё выбежал Томас и скрылся в коридоре. Следом появился Кален. Все присутствующие подались навстречу.

— М — да, вот уж не знаю, под какой звездой родился лорд, но… Думаю, не так все страшно, как выглядит на первый взгляд, — начал он, крутя в руках трубочку для прослушивания сердца и лёгких. — Множественные вывихи и переломы конечностей, ушиб головного мозга и обширная гематома в области поясницы. Хвала Всевышнему Медикусу, внутренних повреждений нет. Вот, собственно, что мы имеем на данный момент. Неплохо было найти хорошего мага-целителя, чтобы он влил силы для скорейшего выздоровления Его светлости. Моих способностей на эту процедуру, увы, не хватит. Вывихи я вправил, но вот все остальное… есть у меня один способ…

После этих слов граф Харук резко подскочил с кресла и, выходя из покоев, обронил:

— Будет вам маг.

Юлия перевела вопросительный взгляд на Рафаэля.

— Граф, а вы…

— Я не целитель! — довольно резко ответил мужчина. — Простите, леди, — добавил он уже мягче и вышел следом за Гарольдом. Оставшиеся в комнате недоуменно переглянулись.

— Кален, когда мой муж придёт в себя?

— Завтра утром, ваша светлость. Я дал ему снотворное… Почему так долго?! — гаркнул он на своего помощника, вошедшего в комнату с большим тазом, в котором была какая-то грязно-белая жижа. Следом зашли Матильда и еще одна служанка, неся две стопки белых бумажных простыней.

Леди Эррол с беспокойством проводила взглядом эту странную процессию.

— Что вы собрались делать? Что это такое? — недоуменно спросила она.

Лекарь коварно улыбнулся и торжественно произнёс:

— Лучшее средство для сращивания переломов! Гипс!

Через два часа герцогу Бреуну передали записку, доставленную голубем из замка Шгрив, в которой было лишь несколько слов.

«Дункан. Лавина. Состояние критическое. Нужен сильный маг. Подпитка. Есть?

Гарольд.»

Ирвин, прочитав, мрачно усмехнулся: "Ну как не быть?" — и отправился в подземелье, а из Гинтора вылетела птица, неся ответ.

" Буду утром. Не один.

Ирвин. "

Поздно вечером Юлия вошла в спальню к супругу. Кивнула сиделке, отпуская её. Придвинула кресло вплотную к кровати, на которой лежал Эррол, весь закатанный в: " Как там Свонсон назвал… гипс?". И села рядом, рассматривая то, во что превратили его светлость. От самой шеи до пояса и от верхней части бёдер до кончиков пальцев мужчина был в несколько слоев обмотан затвердевшей тканью. Левую нижнюю конечность подняли, привязав к длинной верёвке, которую перекинули через откуда-то взявшийся крюк в потолке. Противовесом служила взятая у кузнеца тяжеленная кувалда. Как сказал врачеватель: «Нога на вытяжке». Девушка осторожно постучала костяшками по этой «броне», поковыряла ноготком, проверяя на прочность. И склонилась над супругом, перебирая рукой его седые мягкие волосы, пропуская их сквозь свои пальчики, слегка массируя кожу на макушке. Заправила прядь за ухо и замерла, когда раздался тихий вздох и слабое:

— Ангел мой…

Прислушалась к ровному дыханию мужа и, продолжив осторожно наводить полный «беспорядок» на его голове, зашептала:

— Дорвались до вашего тела сегодня целители, мой лорд. Если бы вы видели, на кого сейчас похожи! На голема белого цвета, — она грустно усмехнулась, а потом сварливо продолжила, — Вы меня напугали, Дункан. Если это месть за все те моменты, что произошли со мной, то она вам удалась. А сейчас я злюсь. Вы заставляете меня жалеть, что я не какая-нибудь деревенская баба и не могу взять скалку в руку, чтобы раз и навсегда выбить из вас эти тайны, недосказанность, молчаливые отлучки… Я… я очень соскучилась, а вы… являетесь домой в таком виде! Покойник и то краше! Лекарь сказал, что вы переломали себе все, что только можно сломать. А теперь вот лежите…

Юлия приподняла простыню, укрывающую герцога. Сплошной панцирь! Смотреть не на что! Наверное. Дальше пояса Лия заглянуть не рискнула. Мысленно попеняла на свою нерешительность и, немного поколебавшись, продолжила «общение», вспомнив свою гневную, сказанную перед канделябром речь.

— Как-то все неправильно у нас с вами как у супругов… Наверное, я уже готова… чтобы наш брак стал настоящим. Боги, помогите мне!… Может быть, это и хорошо, что вы меня не слышите…

И уловила в ответ очень тихое:

— Нет. Не так…

Матильда лишь руками всплеснула, когда нашла госпожу, удобно расположившуюся в кресле у изголовья кровати со спящим хозяином. На её бурчание только головой мотнули, предупреждающе зыркнули и отмахнулись, отослав спать. А Юлия, найдя в бюро у Его светлости карандаш и бумагу, с трепетом открыла первую страницу найденного дневника.

Руны, руны и текст на неизвестном девушке языке, написанный чьим-то мелким почерком, странные символы и знаки, какие-то пентаграммы… Одна из них, особенно понравившаяся герцогине — в виде пятиконечной звезды, заключённой в круг, удерживаемый в лапах дракона.

Пытаясь разгадать смысл некоторых символов, леди Эррол так увлеклась, что не заметила, как исписала все листы и незаметно перешла на первую попавшуюся белую поверхность…

Так и застали её утром — свернувшуюся в клубочек под боком у мужа.

Медленно выныривая из сна, герцогиня услышала отчаянный спор двух мужчин. Шёпотом!

— Погоди-погоди, вот это птичка!

— Не согласен! Это на афаки — буква «К»!

— Поспорю с тобой, при чём здесь афаки и дракон?

— Да ты посмотри сам, здесь смешение языков трёх рас! Все может быть… О, ты погляди на живот — это же курумские письмена! А эта монограмма?!

— Кричи шёпотом, разбудишь. Эта твоя монограмма больше похожа на человеческий мозг.

Юлия сквозь опущенные веки наблюдала, как два лорда, склонившись над больным, с интересом изучают её ночные художества.

— Кра — ка… кра — ку… кри — ке…

— Ты сейчас произносишь какое-то страшное заклинание?

— Смейся, смейся. Гляди-ка, что-то прорисовывается… Не могу понять, при чём тут дракон? А вот здесь, на груди, очень напоминает сплетение рук… или ног, не разберу.

— Где? Больше похоже на мужские копья.

— Это ты так детородные органы обозвал? Ты невозможен!

У девушки от возмущения даже глаза широко открылись, ведь она этого не рисовала!

— Возможен, возможен… Не смотри так на меня! Это ты у нас полмира объехал, тебе видней. Путешественник.

— Поразительно, эта девочка практически перевела древний язык курумов!

— Да, но только отдельные слова. Ты сам знаешь, что собрать воедино, чтобы что-то прочесть, ещё никому не удавалось.

— Мне бы достать из-под снега сундук…

— Дам я тебе людей и мага в помощь. У меня их теперь на любой вкус и цвет в подвалах замка… Доброе утро, Ваша светлость!

Лорд Бреун с лёгкой улыбкой приветствовал Лию, заметив пробуждение хозяйки замка Шгрив.

— Простите нас, что мы вот так бесцеремонно ворвались к вам, но волнение за друга победило чувство такта.

Пока Ирвин расшаркивался в извинениях перед герцогиней, граф Харук продолжал исследовать с помощью лупы гипс на руке Эррола, исписанный какими-то загогулинами.

— Я бы хотела подняться, господа, — девушка с облегчением заметила, что так и уснула одетой в домашнее платье, перебравшись на кровать к супругу.

— Конечно. Уже уходим. Гарольд! — Бреун дёрнул за рукав графа.

Тот вскинул голову и встретился с зелёными глазами. Красавица? Несомненно. И лорд по-мужски вдруг осознал, что между Юлией и Ивон большая пропасть. Нежность девушки была неподкупной, взгляд, что она бросила на Дункана, слишком чистый. Повезло ли другу? Скорее да, чем нет. Под взглядом герцогини он вдруг растерялся, и стал не глядя суетливо запихивать оптику в карман сюртука. Предмет сопротивлялся и не хотел помещаться в узкой прорези.

— Да-да, уже уходим… Считайте, что нас уже нет… А позвольте спросить, откуда у вас этот дневник? — Харук взял с прикроватного столика кожаную тетрадь.

— Гарольд! — герцог уже схватил друга под руку и потащил его к выходу из спальни. — Позже встретишься с леди Юлией и обо всём расспросишь, — шипел сквозь зубы мужчина.

— Пленяющая, вы даже со сна прекрасны… — успел тихо сказать граф Харук, прежде чем за ними закрылась дверь.

— Что? — удивлённо моргнула герцогиня.

— Что? — Ирвин остановился.

С кровати раздался вздох и усталое, но воинственное:

— Я убью его!

— С прибытием! — прохрипел герцог Эррол, глядя, как за любимой прикрылась дверь. — Это что за гость?

— Лекарство, — отозвался Бреун, тряхнув головой. — Что-то портал слишком гремучим оказался, не иначе погода сменяется. Как ты, друг?

— Живой пока, — силясь улыбнуться, ответил пострадавший. — Рад тебя видеть.

Молодой еще маг-целитель из отшельников, привезённый из замка Гинтор, со связанными руками стоял перед кроватью с Дунканом и гневно сверкал глазами на лорда Бреуна. От него требовалось влить силу в пострадавшего. Всю силу! Весь свой оставшийся резерв целительной магии! Взамен ему пообещали отменить предстоящую магу смертную казнь.

— Снимите это, — показал целитель на связанные верёвками запястья.

Два теггирца, стоящие за спиной у пленного, напряглись. Ирвин усмехнулся и прорычал, подойдя вплотную к мужчине.

— Только одно неверное движение и не сносить тебе головы… И ещё парочке таких же твоих ублюдков-дружков из моей «коллекции». Подумай о них, — с этими словами герцог развязал узел и снял оковы.

Свонсон отошёл подальше от ложа, внимательно следя за действиями мага.

Позже потерявшего сознание отшельника выволокли из покоев его светлости. И через чёрный ход перетащили в крытую повозку под охрану наемников.

— Ну, вот и славненько, — удовлетворенно потёр ладони Кален, наблюдая, как здоровые краски возвращаются на лицо хозяина замка Шгрив. — Через пару деньков можно будет снимать ваш панцирь.

— Спасибо, друзья, — выдохнул Эррол и поморщился. — Вы не представляете, какая это пытка.

— Госпожа, лорд Бреун останется надолго? Какие покои ему приготовить? Те, что освободились?

— А какие у нас освободились? — Лия непонимающе уставилась на горничную.

— Так ведь граф Бурже уехал вчера вечером.

Это было неожиданностью. А уж приятной или неприятной… наверное, в равной степени. Не поставить в известность, не проститься с хозяйкой, прогостив больше месяца в замке, это было невежливо. Не чувствовать на себе тяжёлый, изучающий, а порой и липкий взгляд мага — это радовало.

— Не трогай пока их, приготовь зелёные. Останется — не останется, пусть будут.

— Хорошо, тогда я к прачкам, — оживилась Матильда.

— Почему ты? Передай моё поручение Жюстине.

Служанка вдруг отчаянно покраснела. Как сказать леди, что тянет её в одно конкретное место в углу мастерских или, вернее сказать, к одному конкретному человеку. Тот самый конюх целых два дня не выходил у неё из головы. И ведь она три раза проходила мимо, даже нарочно носила Блонди яблоко, а он…

Юлия внимательно присмотрелась к пунцовой девушке, прячущей глаза.

— Я где-то обронила гребень… ты должна его помнить, с синими камушками, — деланно — равнодушно сказала Юлия.

— Да не было у вас такого, — с сомнением отозвалась горничная, складывая грязное белье в корзину.

— Ну как это не было? — прищурилась Лия.

— Ох, простите, ваша светлость, запамятовала!

— Поищи, будь добра.

— Как скажете, госпожа, — тут же весело отозвалась горничная, отметив, что ещё никогда за герцогиней не наблюдалось подобной проницательности. Конечно же, она «побегает-поищет». Вещь дорогая, не иначе.

Оставив корзину мастерицам по стирке и глажке, девушка решила сначала обследовать конюшни. Это ведь именно то место, где в первую очередь мог найтись «потерянный» гребень! Как ни странно, но, кроме лошадей, там никого не было. Грустно вздохнув, Тильда со всей старательностью, достойной сыщиков из особого управления, изучила утоптанный снег перед входом; попинала ногой сугроб вокруг маленькой скамейки у стены, заглянула за бочку с водой — никакого результата! Затем решительно вошла внутрь конюшни. Тихое ржание послужило ей приветствием. Не обращая никакого внимания на фыркающих лошадок, девушка, согнувшись, в сосредоточенных поисках проследовала до… сапог?

Медленно выпрямившись, ойкнула.

Герой её мечты — Теодор, стоял перед ней и с лукавой улыбкой, прищурив правый глаз, смотрел на девушку.

— Ты ко мне?

— Нет, — вырвалось у Грой вместо желаемого «Да». — Гребень ищу. Её светлость обронили.

— Вот этот? — в руке мужчины-мечты лежал аккуратный аксессуар для волос с голубыми камушками. И Тильда очень сильно заподозрила двух человек в предварительном сговоре.

— Не знаю, наверное, — растерянно отозвалась она. — А где вы его взяли?

— Нашёл, — пожал плечами конюх. — Под ногами у лошади герцогини.

— Значит, он, — уверенно кивнула девушка. — Если нет, верну. Сегодня же.

Она уже протянула руку за безделушкой, как вдруг пальцы мужчины сомкнулись на её запястье, и через секунду горничная оказалась прижатой к крепкому мужскому телу.

— Попалась, соблазнительница, — прошептал он ей в самое ушко. И это было… Ух как! Рядом с ним великанша почувствовала себя маленькой и хрупкой. Рядом с этим высоким, широкоплечим и могучим богом, на полголовы выше её самой. — А не меня ли ты искала?

— Я? — наигранно возмутилась соблазнительница.

— Ты, — подтвердил Теодор и переместил свою руку ей на место чуть пониже поясницы, пусть бы это самое место и было скрыто под тёплым салопом. — Так искала, так искала… Я еле сдержался.

— Да как вы… ты смеешь! — взвизгнула горничная, до которой только сейчас дошло, где находятся уже обе руки мужчины. Пощёчина была звонкой, на секунду опешивший конюх ослабил хватку. Девушка вырвалась и выбежала из конюшни, зажимая в руке заветный гребень.

— Возвращайся, я всегда тут! Буду ждать! — крикнул он вслед и засмеялся. Тильда на мгновенье остановилась, оглянулась на потирающего «ужаленную» щёку Тео и возмущённо ответила:

— Вот ещё! Конечно, приду!

Герцог Эррол проснулся от нежного прикосновения к щеке. Улыбнулся, представив своего ангела, как она склоняется над ним. Вот сейчас упадёт, не удержавшись на плече, её рыжая прядь прямо ему на лицо. Он успеет вдохнуть тонкий аромат луговых цветов, прежде чем она её уберёт. Вот, сейчас… Вздохнул, не получив «подарка».

— Юлия…

— Нет, милый, это я.

Глава 11

Незадолго до этого

«..Он ещё раз содрогнулся, унял дрожь и резким усилием заставил своего похожего на дракона «коня» круто развернуться. Ночному червю пришлось дважды описать широкие круги в небе над Сверкающим Городом, прежде чем его наездник сумел овладеть собой в такой степени, чтобы снова заняться колдовством. Маркоун видел, как под ним бессильно падают вниз не долетавшие стрелы, как сверкают вспышки заклинаний, которые творились слишком медленно, были слишком неточно нацелены, и потому бессмысленно сотрясали небо совсем не там, где он находился…»

— Что ты мне читаешь? — Дункан улыбнулся Юлии, когда она прервалась, заправляя свой рыжий локон за ушко.

— Э-э, Гринвуд "Земля без короля", — закрыв книгу, прочла она на обложке. — Неинтересно?

— Сказочно-неправдоподобно, — супруг увидел, как стушевалась герцогиня, и поспешил исправиться, — но мне нравится. Последний раз мне читала сказки няня в детстве. Я уже и забыл, как это приятно. У тебя усталый вид. Когда ты последний раз гуляла?

Лия вздохнула. Три дня она практически не отходила от постели мужа. Свонсон обещал снять гипс уже к завтрашнему вечеру и вручил её светлости тонкий длинный прут на случай, если у лорда вдруг появится зуд в местах, покрытых прочным панцирем.

— Свет мой, — укоризненно протянул Дункан, — я же не умирающий, и даже не больной уже, а вполне себе здоровый и почти бодрый. Пойди, развейся, я немного посплю. Подозреваю, что Кален продолжает пичкать меня снотворным. Хоть каплю, но добавит, как ни просил этого не делать, — закончил он сварливо.

Девушка усмехнулась, вспомнив, как лекарь остановил служанку в коридоре, нёсшую обед Эрролу, и добавил тому в питье целебного отвара. Потом поднялась с кресла, положила томик на прикроватный столик и, нагнувшись к Дункану, нежно поцеловала его в уголок губ.

— Отдыхайте, мой лорд. Я возьму Блонди, да, и охрану тоже. Зайду к вам после обеда. Я обещала леди Антор. Ей надоело общество одних мужчин. Отдыхайте.

Его светлость, закрыв глаза, потянул носом, впитывая в себя ни с чем несравнимый запах волос его ангела, считая себя самым счастливым человеком. Шелест юбок, тихий звук закрывающейся двери и неисчезающее ощущение поцелуя любимой на его губах.

Щедрое застолье — это ли не признак хлебосольных хозяев? А если легко и непринужденно поддерживается разговор, и присутствующие, похоже, также приятно проводят время, не это ли цель и мечта любого хозяина?

Все так, и Лия с этим была полностью согласна, только не давала покоя мысль о том, что супруг, герцог Эррол, в данный момент не отсутствовал, как обычно. Он не занимался семейными делами, не выслушивал жалобы от старост близлежащих деревень. Всего этого Дункан не делал. Он вообще ничего не делал, а только лежал, принимал лекарства и приговаривал:

— Милая моя, я доставляю тебе слишком много хлопот.

Вот в такие моменты, впрочем, как и все те минуты, часы, что Юлия проводила рядом с герцогом, он, то вздыхал, посматривая из-под ресниц на неё, то делал вид, что спит, дабы освободить жену от обязанностей сиделки рядом с ним.

Незаметно вздохнув, герцогиня прислушалась к очередной смешной байке, что рассказывал Оноре де Катис. Все сказанное за столом проходило мимо неё, не воспринималось. Мысли витали где-то на втором этаже, в комнатах с обездвиженным человеком. Как он там? Как, наверное, это тяжело воспринимать свою беспомощность и одиночество в тот момент, когда гости веселятся и улыбаются его жене. От подобной мысли, допускавшей ревность супруга, стало капельку легче, и тут же Лия устыдилась. Никогда ранее ничего подобного она не допускала. Доверие между супругами — вот что было главным в семье Эвендейлов.

А ещё эти странные взгляды графа Харука из-под полуопущенных ресниц… Девушка почувствовала себя неловко, поймав один такой, болезненно-печальный.

— Дорогая, — пухленькая ручка Августы слегка коснулась пальцев герцогини, — я слышала, герцог идет на поправку? Это же замечательно! Мой покойный супруг однажды сломал ногу, когда прыгал с чужого балкона, а в другой раз руку — не удержался на лошади во время побега от разъярённого мужа очередной белошвейки. И ничего! Даже на костылях он не терял бодрость духа и продолжал заниматься… Ну да это неважно, — спохватилась леди Антор, — главное — время, хороший лекарь, забота родных и огромное терпение обоих супругов. Антуан не отличался терпением, лекарей изводил своими капризами и непослушанием, а сочувствие близких ему и вовсе не нужно было.

— Ваше сиятельство, зачем он все время так рисковал собой?

— Ну — у, — многозначительно протянула пожилая женщина, осторожно подбирая слова, — ему не хватало острых ощущений, куража. И если бы ему так не везло, то плакать на его похоронах пришлось гораздо раньше.

— Надо же, — только и произнесла Лия, слушая о нраве покойного супруга леди Августы.

Да и слуги, вечные проныры, немые свидетели разговоров господ, тоже обладали порой весьма пикантной информацией. Матильда так прямо и сказала, ещё после бала, что муж пожилой леди был кобель, каких ещё свет не видывал. После этих слов Юлия подарила своей горничной укоризненный взгляд, но по сути та была права, леди Антор страдала, живя с таким человеком. И ее ирония и подтрунивание над ситуацией совсем не веселили. Скорее, печаль и грусть охватывали, стоило представить мучения этой мудрой, доброй женщины, оставшейся по вине покойного мужа без детей.

— Вы вышли замуж по… — молодая герцогиня не решилась продолжить, осенённая догадкой.

— Отвечу вам на невысказанный вопрос, милая: счастье не всегда витает в благородных семействах. А бывает, что и браки по любви терпят крах, когда один из партнёров не стремится сохранить это нежное чувство, не дорожит им. Графа Антора хватило на одну неделю.

Лия поняла, ещё минута проникновенных разговоров и… вот уже и в глазах защипало.

— Благодарю, — прошептала девушка.

У неё возникло острое желание увидеть Дункана прямо сейчас, быть с ним, слышать его дыхание, смотреть в его глаза с янтарными искорками, держать за руку.

— Господа, прошу прощения, но вынуждена на время покинуть вас, — улыбка обворожительной женщины и щедрой хозяйки предназначалась в этот момент всем, но никому конкретно.

— Что-то произошло, герцогиня? — поинтересовался Бреун, стряхивая салфетку.

— Нет-нет, все в порядке, — уверила она гостей. — Мне необходимо узнать, как там супруг, не нужно ли ему чего. А после снова присоединюсь к вам.

— Сама чистота, — восхищенным шёпотом произнёс вампир, отпивая из бокала красное вино и провожая взглядом хозяйку замка, что уже спешила из столовой.

Кивнув Вирошу, встреченному в переходе с большой кипой каких-то документов и свитков, Юлия хотела пройти мимо, но вдруг стопка с белоснежными листами, исписанными аккуратным убористым почерком, выпала из его рук. Листы разлетелись, укрывая каменный пол бумажным ковром.

Секретарь простонал и тут же бросился все собирать, ругая себя за неосторожность и бесконечно извиняясь перед её светлостью за свою неуклюжесть.

— Господин Данкин, — усмехнулась Лия, подавая последний лист, — все в порядке, с кем не бывает.

Но, похоже, именно сегодня день не благоволил секретарю, и деловая переписка выскользнула снова. Полные отчаяния и раскаяния глаза смотрели на герцогиню, и та, подобрав десяток бумаг, вручила их мужчине, продолжающему ползать на коленках и называющему себя то олухом, то неуклюжим писакой.

— Держите крепче, — произнесла она и поспешила дальше, к покоям Эррола.

— Леди Юлия, — пролепетал он вслед, — герцог спит и не велено тревожить.

— Мне не велено? — придать голосу твёрдость и убедительность герцогиня могла.

— Нет-нет, что вы, — испугался Вирош, понимая, что сказал не то и не той. — Простите.

Девушка только кивнула мужчине, оглянувшись через плечо, и в этот момент чуть не столкнулась с камердинером мужа, спешащим по коридору со стороны комнат господина. Вид у слуги был растерянный и нервный. Лия остановилась, глядя ему вслед, и чувство лёгкой обеспокоенности сменила паническая тревога.

Как оказалось, не беспочвенно.

***

Замок Гинтор. Тремя днями ранее.

— Нет, Ивон, именно поэтому и не возьму тебя, ни к чему лишние проблемы, — голос лорда смягчился, и он ласково потрепал белый локон сестры. — Ты просто не хочешь принять, что он всё-таки предпочёл не тебя. Забудь, ведь Дункан всегда в тебе видел только друга, не больше.

— Никогда! — резко вскрикнула молодая женщина и, грубо оттолкнув руку брата, выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. С того дня, как лорд Бреун узнал об отправленном сестрой послании с признанием герцогу Эрролу, и разговора с ней по душам, в замке то и дело хлопали двери, билась посуда и плакали слуги. Леди Линда предпочитала часто не встречаться с родственницей мужа, и была «жилеткой» для незаслуженно обиженных и оскорбленных людей, служивших в замке. Супругу доставались недоумевающие взгляды любимой и вопрос: «В своём ли леди уме и когда все это закончится?», а также гневное: «Если она ещё раз сунется на хозяйскую половину!.. Урезонь свою неадекватную сестру, не то я… уеду к маме».

Вздохнув, Его светлость мысленно попросил у высших сил помощи и терпения в общении с Ивонессой и отправился вниз, где верные теггирцы уже приготовили «лекарство» для Дункана. Пленного отшельника, наделённого целительной магией, которому в любом случае грозила смертная казнь. Этот субъект обвинялся в том, что потравил все колодцы в двух деревнях герцогства. Подобного злодеяния на своих землях лорд не мог простить, и маг автоматически становился расходным материалом, «пилюлей» для друга.

Из спальни больного раздавался женский голос, знакомый просто до боли, до скрежета зубов. Не ругань, не смех, а нежные переливы, похожие на любовное воркование. А в ответ голос хозяина апартаментов, напряжённый и хриплый. Мужу что-то не нравилось, и Лия встревожилась ещё больше.

Герцогиня, словно во сне, осторожно открыла дверь и, мягко ступая, вошла, поражённая представшей картиной. Предчувствие, по-другому назвать-то настойчивое желание уйти из обеденной залы Юлия теперь уже не могла.

Сердце сжало в тиски — настолько увиденное было болезненным.

В ее, Юлии, удобном мягком кресле сидела белокурая леди Ивонесса, закинув ноги, обутые в сапожки, на край кровати! В богатом дорожном платье, с идеальной причёской, искусным макияжем. Безупречна и прекрасна!

— А помнишь, как ты меня снимал с ветки старой яблони у нас в саду? — рассмеялась женщина, и смех её внезапно оборвался, не заметить вошедшую Юлию было сложно. Однако быстро совладав с собой, она невинно улыбнулась, протянула руку и нарочито заботливо поправила лёгкое покрывало на Дункане.

— Добрый день, — тихо поздоровалась маленькая хозяйка, и, кажется, даже ветер перестал шуметь за окном в напряжённом ожидании.

— Ангел мой, это не то… — надтреснутым голосом произнёс супруг, раскрыв ладонь, словно призывая подойти и вложить в неё свои пальчики. Лии хотелось завизжать и вцепиться в лицо этой нахалке Бреун. Она даже неосознанно оглянулась в сторону камина, где на специальной подставке висели кованые совок, кочерга, щетка и захват — щипцы. Секундная заминка и… Лия погасила желание прихватить что-нибудь из этого набора. В конце концов, кочерга никуда не убежит.

— Ты хотел сказать, что это не то, что я подумала? — «Леди всегда, леди во всём»! — А я и не подумала ничего. Мало ли какие дамы из прошлого могут тебя навещать. Статус больного предполагает визиты соболезнующих. Ты, мой свет, должен радоваться, что тебя окружает такое количество друзей! — выделив последнее слово, Лия с удовольствием отметила, как улыбка белобрысой дамы сползает с холеного накрашенного лица.

Дункан хотел что-то ответить, но благоразумно закрыл рот. Кажется, буквально за несколько секунд по его лицу пробежали и удивление, и облегчение, а ещё веселье, сменившееся любопытством.

И тут герцогиня Эррол «заметила» удобно возлежащие на ложе конечности магини.

— Красота — а–а, — с огромной долей укоризны протянула она. — Как же вы, ваша светлость, посмели в сапогах да на белые простыни?! Тут в мешки холщовые все ноги свои обувают, чтобы заразы какой не нанести, а вы мало того что не переобулись, так ещё наверняка и руки не помыли, к больному пришли!

Блондинка удивлённо хлопнула глазами, растерявшись на минуту от подобного выговора, потом выпрямилась и освободила кровать от своих посягательств.

Подойдя к постели с ошарашенным не меньше гостьи мужем, Юлия вклинилась в пространство между креслом с Ивонессой и кроватью, намеренно повернувшись спиной к блондинке, наклонилась над супругом, практически ткнув в лицо леди Бреун своим турнюром. Поправила подушку под герцогом, коснулась губами холодного лба, проверив, нет ли жара, и прошептала ему в самое ухо:

— Мне оставить вас?

Исказившая лицо паника и расширенные от страха глаза Дункана сказали ей все о его "желании" и дальше быть наедине с сестрой друга.

— Спасибо, родной, — сказала негромко девушка, ласково проведя рукой по волосам герцога. Другую же она решительно вложила в его подставленную тёплую ладонь, и Эррол с тихим вздохом облегчения тут же мягко сжал её тонкие пальчики. — Я тоже люблю тебя. Очень.

— О! — подала голос Ивон и скривилась, отчего красивое лицо приобрело кислую гримасу. — Как мило! Немощный и старый лорд цепляется за пальцы молодой жены! Милая, что вы будете делать, когда он не сможет сам ходить? Есть? Вы также будете проявлять заботу о нём, когда вас, ещё молодую и полную жизни, будет манить свобода от навязанного брака с недееспособным пердуном?

— Ивон! — прохрипел Эррол. — Не забывайся! Ты находишься в моём доме и разговариваешь с моей… — возмущённый голос герцога оборвался, прерываемый кашлем.

— И всё-таки лекарь был прав, — кинулась Юлия за микстурой, — тебе нельзя волноваться! — при этом она так вильнула попой, что объёмная драпировка на задней части ее юбки задела плечо вольготно сидящей в кресле магини. Ивонесса презрительно фыркнула и вскочила на ноги.

— Ах, какая сцена! Я сейчас расплачусь! — язвила, всё больше распаляясь Ивон, заняв позицию подальше от суетившейся около Дункана соперницы. — Посмотрите, и подушечку поправила, и сироп в ложке подала! И это! — звук отлетевшего в сторону ночного горшка трудно было спутать с чем-то другим.

Юлия скользнула рукой, будто успокаивая, по раскрытой ладони мужа, аккуратно положила ложечку на прикроватный столик, а затем повернулась к раскрасневшейся и тяжело дышащей Ивон.

— А теперь слушайте меня, леди, — шаг в сторону взбешённой женщины. — Вы ведёте себя неподобающе. Порочите своё имя и статус. Позорите своего брата, — тихий ровный голос хозяйки замка Шгрив был мягок, но в то же время бил похлеще пощёчин. — Убирайтесь. Даю вам минуту на то, чтобы исчезнуть из этого дома, иначе…

— Иви! — раздался удивлённый голос лорда Бреуна, неслышно вошедшего в покои. — Что ты тут делаешь? — в голосе родственника светловолосой стервы звучало в высшей степени недоумение.

— Пришла проведать больного! — резко выпалила женщина. — Но, похоже, мне тут никто не рад! — Ивон подскочила к Ирвину и, дёрнув его за рукав, ткнула пальцем в Юлию. — Вы слепцы! Посмотрите на неё! Посмотрите на эту смазливую мордашку! Сама невинность! Разве он, Дункан, будет ей нужен? Разве старик удержит около себя молодую жену? Да она уже через полгода будет крутить хвостом, а вы… Сколько ему осталось? Ещё немного, и ни одно заклинание не сможет…

— Замолчи! — крикнул Бреун, грубо ухватив сестру за предплечье. — Ты перешла все границы, сестрёнка!

Женщина неожиданно замерла, осенённая какой-то догадкой, и, вырвав руку из крепкого братского захвата, резко развернулась к Эрролам. В каком-то безумном восторге полыхнули голубые глаза.

— А! Так ты ей не сказал! Ха-ха!

Ирвин внимательно посмотрел на нее и, поведя носом, с негодованием прорычал:

— Да ты пьяна! — и больше не слушая вопли младшей, бесцеремонно потащил ту на выход из комнат.

— Ты задолжал мне десять лет! — донеслось до четы из гостиной. — Десять лет страданий, ожидания и душевных терзаний! Я ещё вернусь, милый, и потребую от тебя заплатить по счетам!

Последнее, что успела увидеть Ивон, выходя из апартаментов, это полный презрения взгляд Гарольда Харука, обращённый к ней. Женщина всю дорогу до первого этажа вырывалась и шипела о том, как она теперь их всех ненавидит, предатели!

Достигнув холла, его светлость хорошенько встряхнул магиню, а потом, взяв её лицо в свои руки, заглянул в глаза и жёстко сказал:

— Ты сейчас вернёшься в Гинтор, закроешься у себя в комнате и будешь ждать меня. Поняла? — такого брата, злого, с потемневшим взглядом и сжатыми от ярости губами, Ивонесса побаивалась. Поэтому отвела глаза и слабо кивнула в ответ.

Мужчина достал из кармана капсулу перехода и, вложив ей в руку, велел открывать портал. Затем, отойдя от сестры на несколько шагов, сложил руки на груди, ожидая появления воронки. Леди Бреун посмотрела на брата больными глазами, горько усмехнулась и, что-то прошептав, раздавила капсулу. Ирвин, заподозрив неладное, дёрнулся к ней, но не успел, так как переход закрылся, затянув в себя Ивон, нацепившую мстительную усмешку на губах.

***

— Я устал тебя ждать! Почему так долго? — раздалось за спиной Ивон, когда портал схлопнулся, оставив её стоять посреди серого и мрачного вестибюля усадьбы Бронмор. Слева согнулся в поклоне дворецкий и, пролепетав приветствие, поспешил исчезнуть. Ее светлость медленно обернулась, хлюпнула носом и жалобно промямлила, глядя на встречающего её мужчину:

— Я не нужна ему… Ты мне поможешь?

***

Десять лет назад

Торильские горы — колоссальное творение природы из камня и льда, разделяющее две империи — Аргайл и Теумтор. Обрывистые, едва покрытые почвой склоны, голые крутые утесы, труднопроходимый серпантин троп. Вот что ждёт здесь нежданных гостей, осмелившихся нарушить покой величественных старожилов этого мира. И редко когда найдётся смельчак, который решится пересечь эти громады. Отважных же ждёт свист ветра, треск льда и грохот внезапно срывающихся обломков. Много их было, кто завершили свой путь, став пищей для вечно голодной пасти пропасти.

Зевающий хозяин трактира, что находился на краю небольшой деревушки на самых подступах к горам, вот уже целый час недовольно поглядывал на своих новых постояльцев, расположившихся за одним из столов давно уже опустевшего зала. Трое мужчин и одна женщина что-то тихо обсуждали, попивая торильское пенное. Интересная компания. Дама была одета в костюм наподобие мужского: брюки, рубашка с широкими рукавами, жилет и высокие сапоги. Светлые волосы аккуратно собраны в тяжёлый пучок на затылке. Гордая осанка, голубые глаза. Хороша! Даже не сомневайся, Крайс, — перед тобой настоящая леди. Да и спутники её непростые люди. Из знати, как пить дать. Потому сопел молча, стоя за прилавком и натирая бока стеклянных бокалов уже по четвёртому кругу.

А женщина и впрямь красавица! Интересно, кем она им приходится? Вон тот, белобрысый, что сидит к нему вполоборота, наверное, родственник. Есть что-то у них общее. Два других — пшеничный и чернявый. Одной комплекции, а вот ростом чернявый подкачал… У одного острый, мрачный взгляд из-под бровей, другой смотрит мягче, слегка иронично… на спутницу. Жених? Тогда почему её взгляд то и дело падает на «сурового»? А то и вовсе, задумавшись, не отрывается она от его лица. Только не замечает мужчина её взгляда… Дурак, такая женщина!

— Выходить надо пораньше, пока лёд ещё скован ночным морозом.

— Нам надо за день достичь границ зоны смерти, — разворачивая на столе карту, сказал "суровый".

— Что это?

— Зона ветра и холода. Именно там находятся пещеры шёпота.

— Но опасаться надо бездонных, замаскированных снегом расселин и слепящего обжигающего солнца. Ивон, береги глазки.

— Погоди, почему «шёпота»?

— Вода, просачиваясь сквозь камень, капает с потолка пещер, и этот звук разносится по всем коридорам искажённым эхом. Будто капли перекликаются друг с другом на расстоянии.

— Древние назвали их так.

— Иви, ты уверена? Мы найдём её там?

— Уверена, остаточный след ведёт туда.

Рассвет только занимался над предгорьем, когда четыре спутника, ведомые одной целью, ступили на тропу, убегающую вверх по склону горы Флейт, одной из «сестёр» Торильской гряды. Шедший последним светловолосый мужчина неожиданно поскользнулся на мокром мху, покрывающем камни. Остановился, переводя дыхание, и вскинул лицо к серому небу. Боль и надежда отразились в его голубых глазах.

— Мы найдём тебя.

Лия устало рухнула в кресло у стены и прикрыла рукой глаза. Это был непростой поединок, который она, кажется, выиграла, но одно воспоминание, что эта жуткая женщина была в спальне мужа… И то, что она вытворяла, это было настоящим испытанием для неискушённой девушки.

— Мой ангел, иди ко мне, — позвал хрипло Дункан.

Герцогиня подняла ресницы и неожиданно обнаружила перед собой графа Харука, протягивающего ей бокал воды.

— Леди Юлия?

— Спасибо, — отозвалась она тихо, принимая от него подношение.

— Гарольд, оставь нас, пожалуйста, — попросил Эррол друга. Тот кивнул и, бросив задумчивый взгляд на герцогиню, удалился.

— Свет мой, — ласково произнёс герцог, — я рад, что ты здесь оказалась. Но меня огорчает, что тебе пришлось все это видеть и слышать.

— Вы хотите сказать, что не знали о её визите? А кто приказал не входить в ваши комнаты?

— Не знал и приказа такого не отдавал, — вздохнул его светлость.

— Как она прошла?

— Подозреваю, что леди Бреун могла применить магию для беспрепятственного проникновения. Она маг. И неслабый. Когда-то она отрабатывала свои магические навыки на людях — это было ее любимым занятием. Заморозить, не насмерть, конечно, но приятного мало, применить воздушную магию — это её конёк, воздействовать ментально…

— Я встретила Вироша, когда шла к вам. Мне он показался вполне адекватным в отличие от камердинера. Секретарь даже пытался меня предупредить…

— Это я сглупил, милая. Подал знак Данкину привести Ирвина, а он, видимо, растерялся, увидев тебя, и решил проявить инициативу. Я не мог предугадать твою реакцию на действия Ивонессы… кхм, на то, как она… боги, если бы ты вошла в тот момент… Я бы на твоём месте точно понял все неправильно. Восхищаюсь тобой! Тяжело было не поддаться на провокации герцогини?

Девушка только устало усмехнулась в ответ:

— Мне помогла мама. Когда-то давно, ещё до её смерти, она учила меня «Кодексу истинной леди». Один из пунктов гласит примерно так: «Истинная леди должна уметь устроить красивый скандал. Красиво избежать его. И не менее красиво выйти из него победительницей, оставив публику добивать друг друга».

— Она бы гордилась своей дочерью, — рассмеялся Дункан.

В дверь спальни постучали, и вошёл лорд Бреун. Всклокоченный и расстроенный. Подойдя к Юлии, склонился перед ней и, взяв в свои руки ее кисть, припал в поцелуе.

— Герцогиня, я приношу вам свои извинения. За сестру и за ту безобразную сцену, которую она устроила. Я должен был предвидеть, что она решится на что-то подобное. Мне очень жаль.

— Не стоит, ваша светлость, все разрешилось, — улыбнулась она блондину.

Эррол вдруг как-то судорожно задёргался, стуча ногой по постели, и заорал:

— Ну, все, хватит! Лекаря ко мне, живо! Пускай снимает с меня эту скорлупу!

Отвратительная погода помешала ежедневной прогулке, что было весьма печально, но не смертельно. Леди Антор не любила менять свои привычки — уделить время после обеда неспешной прогулке по заснеженным аллеям замка Эрролов, почитать жаркий любовный роман или просто поговорить с милой герцогиней.

Но сегодняшний день отличался от прочих хотя бы тем, что в комнатах герцога случился скандал. Лорд Ирвин Бреун, позабыв про все светские манеры, белее снега промчался мимо. Граф-счастливчик, тот, что спасся от лавины во время несчастного случая не перевале, всегда находил пару шутливых фраз для леди Августы, даже если очень спешил, но именно сегодня этого не произошло. В глубокой задумчивости он прошёл по мраморной лестнице и направился прямиком на улицу, на ходу отдавая распоряжение седлать лошадь.

Поджав губы, леди проследовала к себе в комнату и снова взялась за книгу. Но мечтать и воспринимать печатные страсти не хотелось. Тем более что в Шгрив творились какие-то таинственные дела, о которых даже слуги молчали. Пока. Не придумав ничего лучше, Августа решила отправиться к Юлии. За компанией и за информацией.

Постучав для приличия и получив позволение войти, графиня открыла дверь в покои её светлости.

— Что с вами? — озадаченно спросила пожилая женщина, наблюдая, как девушка с остервенелым видом щиплет собственные щёки, сидя перед зеркалом в спальне. — Что произошло, дитя?

— Ивон была у Дункана, — мрачно произнесла та и повернулась лицом к вошедшей. Смотрелась девушка как ярмарочная клоунесса с натёртыми свёклой щеками. — Я успела вовремя, ведь кто знает, что у этой женщины на уме!

Леди Антор прикусила язык, чтобы не сказать, что именно она думает про желание Ивон Бреун относительно герцога. Но по всей видимости, Лия и сама это прекрасно понимала.

— Мне никогда раньше не приходилось сталкиваться с такими женщинами. Не знаю, как мне хватило сил сдержаться и не нахамить в ответ. — И, перейдя на шёпот, Юлия добавила, — Я её пыталась выгнать в грубой форме!

— Браво! — всплеснула руками женщина, оценив подвиг молодой хозяйки.

— Лорд Ирвин появился как нельзя, кстати, и увёл её. Полагаю, отправил сестру обратно в Гинтор.

— Как все это неприятно! А как чувствует себя ваш супруг?

— Орет. Лекарь ему сейчас гипс снимает. Нет-нет, не беспокойтесь, это не больно. Просто лорд Дункан не в силах больше терпеть, как он выразился, эту «скорлупу». Нервничает и дёргается. А меня очень вежливо выставили за дверь. Я его смущаю, видите ли. Прошу вас, Августа, присаживайтесь! — произнесла Юлия, снова отвернувшись к зеркалу. Теперь она взяла пудру и принялась наносить её на красные щёки. — Это даже хорошо, что вы зашли! Я рада! А то ведь не знаешь, с кем и поделиться. И только подумайте, унизить его светлость, пнув через всю комнату его ночную вазу!

От резкого движения целое облачко невесомого талька взметнулось в воздух, оседая на поверхности туалетного столика и щекоча ароматом абрикоса нос. Леди Антор уселась в кресло, расправив идеально отглаженную ткань на юбке, и нахмурилась.

Нет, старательные попытки юной герцогини изменить свою внешность посредством косметики ее нисколько не смущали. Ну, понервничала девушка, с кем не бывает. Даже сама Августа подобное проделывала не раз. То волосы решит резко перекрасить после очередных отлучек мужа "поиграть в карты с соседом", то на манер восточных женщин густо намажется сурьмой после "охоты", куда ее почему-то не приглашали. И все это от нервов, определённо.

Вошедшая Матильда ахнула, увидев напомаженную хозяйку, и, поймав предупреждающий взгляд Августы, закрыла рот, осуждающе помотав головой.

— Ваша светлость, там виконт де Катис к вам. Примите?

— Пригласи его в гостиную, — Юлия немного удивилась визиту молодого человека, но присутствие пожилой леди делало возможным принять у себя в покоях постороннего мужчину.

— Милая моя, вы так и выйдете?

Девушка повернулась к зеркалу и отшатнулась, увидев в отражении расписное нечто. Когда она успела? Потом улыбнулась, заговорщически подмигнув подруге, и поплыла на выход из спальни, пропуская вперёд себя пожилую леди.

Оноре был нем минуты две. Шалость Лии была вознаграждена видом ошеломлённого оборотня и его нервно подёргивающейся щекой.

— Успокойтесь, милорд, это не навсегда!

— Я этому рад, герцогиня… о, простите, — спохватился гость, на что Юлия только отмахнулась, приглашая присесть его и графиню к столику, на котором горничная уже расставляла чайный сервиз.

— Я пришёл попрощаться и поблагодарить за приём, что вы мне оказали. Графа Бероуза вызвали во дворец. Прибывает какая-то делегация из сопредельного государства. Ну а я за компанию с ним, в столицу. Да и родителей давно навестить собирался. Во — от, — грустно вдохнул Оноре и тут же встрепенулся, — обещают балы и много-много незамужних красавиц! — при этом молодой мужчина покосился на дверь, в которую вышла служанка.

— О да, это, несомненно, решающий аргумент, — рассмеялась Лия. — Может быть, вам повезёт, и вы встретите из всех этих «много» свою единственную? Я от души желаю вам этого.

— Возможно, — улыбнулся виконт и как-то странно повёл носом из стороны в сторону.

— А чем тут у вас пахнет?

— Чем? — поставив чашечку с чаем на столик, леди Эррол застыла от заданного вопроса. — Пудра слишком ароматная?

— Нет, я чувствую посторонний тошнотворный запах, — де Катис встал, прошёлся по комнате, принюхиваясь. — Знакомое амбре… что-то такое… ядовитое.

Герцогиня с графиней переглянулись. У одной в глазах вспыхнул страх, у другой — вопрос. Августа поднялась с кресла и, подойдя к двери в спальню, решительно распахнула ее.

Оборотень понимающе кивнул женщине и…

— Белладонна-красавка! Какая прелесть! Вы кого травить собрались, Ваша светлость? Простите, неудачная шутка.

В комнате повисла тишина. Открытие потрясло. Не доверять чувствительному носу кота было глупо.

Лия, все ещё не понимая происходящего, апатично наблюдала, как пожилая графиня приводит аккуратно застеленную кровать в состояние «после урагана». Подушки были сброшены на пол, покрывало, словно тряпку, отправили следом. Простыню безжалостно скомкали и запустили в одно из кресел.

— Вот! — победный возглас Августы огласил спальню.

— Это красавка? — переспросила подошедшая девушка. Она наклонилась низко к постели — поближе рассмотреть то, о чём говорил Его милость, и тоже ощутила этот неприятный, слегка одурманивающий запах. А ещё Юлия поняла, что чувствовала его и до прихода леди Антор, но не обратила внимания, находясь в слегка возбуждённом состоянии.

Какие-то растёртые корешки и стебли больше напоминали кучку мусора.

— М-м-м, — вдруг простонала Лия и схватилась за голову.

— Да кто ж так делает! — мужчина бросился открывать окно. — Леди Августа, выведите её в гостиную!

Свежий морозный воздух заструился, проникая повсюду, освобождая комнату от коварного запаха «бешеницы». Распахнутые настежь двери покоев позволили сквозняку делать своё дело. А Оноре, подхватив дам под руки, потянул их на выход из помещения.

— В своё время я получала немало подобных "подарков" от желающих прибрать к своим липким ручкам моего мужа. Опасная вещь. К счастью, все обошлось, и я здесь, перед вами, жива и здорова. Какой же вы, милорд, молодец! Леди Юлии просто повезло, что вы зашли к ней. Вовремя… — графиня успокаивающе гладила девушку по руке, идя с молодыми людьми по коридору в сторону общей гостиной, собираясь там скоротать время, пока Матильда наводит порядок после обыска в покоях госпожи. — Нужно обязательно сказать об этом его светлости. И пусть поставит в известность своего друга.

— Вы тоже думаете, что это дело рук леди Бреун? — тихо задала вопрос Лия.

— Вас хотела отравить Ивонесса? Но за что? — вытаращил глаза виконт.

— Кто кого хотел отравить?! — прогремел сзади злой голос…

Глава 12

— Все, ваша светлость! — сказал Свонсон и снял с плеча Эррола последний кусок загипсованной материи.

— Блаженство! — Дункан шумно вздохнул полной грудью и, поднявшись с постели, прошёлся по покоям, осторожно разминая затёкшие мышцы.

— Спасибо, Кален. Все же в следующий раз пробуй свои новшества на ком-нибудь другом. Да вон хотя бы… — тут его взгляд упал на вальяжно растянувшегося перед камином Марса, — на котах!

Сидевший в кресле Бреун хохотнул, а лекарь озадаченно посмотрел на будущего подопытного.

Усатый, казалось, от такого возмутительного предложения даже дышать перестал. Потом медленно поднял голову, сверкнул на хозяина глазами и, дернув недовольно хвостом, улёгся обратно. Однако обычной расслабленности в теле кота уже не наблюдалось.

Камердинер, счастливо улыбаясь, уже ждал хозяина в дверях ванной комнаты.

— Ирвин, ты тут распорядись… Думаю, лучше это все перенести в библиотеку, потом с Гарольдом поломаем голову, — махнул герцог рукой на кучу, некогда бывшую его личной бронёй. И направился в купальню, мечтая, наконец, окунуться с головой в горячую воду. Но у самого порога резко остановился, ещё раз бросив взгляд на "обломки". Вернулся и, разворошив грязно-белые куски, выбрал один, размером с ладонь.

— Этот оставлю на память, — показал другу, — бабочка от моего ангела.

Через два часа заметно повеселевший и посвежевший хозяин замка Шгрив предстал перед герцогом Бреуном.

— Хоть сейчас под венец! — одобрил тот внешний вид и живой цвет лица Дункана.

— Поздно, — усмехнулся Эррол. — Где Гарольд?

— Уехал в мой замок. Нужно подобрать двух стихийников для поисков его сундука. Теггирцы помогут разговорить это отребье. А то в последнее время все какие-то скрытные стали — молчат о своих талантах! Говорите, большой пласт снега сошёл? Ну вот, своими силами не справимся.

— Ты с ним?

— А куда ж я денусь? Мне самому интересно посмотреть на место происшествия, да и не бросать же его одного.

— Порталом?

— Коня у тебя возьму. Бархана. А капсулу Ивон отдал… кабы знал… — скривился Ирвин.

Проводив друга и пожелав им всем удачи, Его светлость поспешил к своей жене. Немного растерялся на пороге её покоев, когда не застал любимой в гостиной. Подошёл к открытым дверям спальни и чуть не получил по физиономии летящим в его сторону ворохом постельного белья. Матильда перестилала постель герцогини, бурча себе под нос о каких-то мерзавцах, ведьмах и совсем уж непонятное: «Найду, кто это сделал, — убью!» Не став отвлекать от работы и оставив девушку разбираться со своими демонами, он незаметно вышел в коридор и столкнулся с управляющим. Выждав, когда тот перестанет раскланиваться и счастливо восхвалять всех богов за скорое выздоровление господина, поинтересовался у того о местонахождении её светлости.

У самых дверей в малую гостиную на первом этаже Дункан слегка притормозил, услышав обрывок фразы: «…отравить Ивонесса? Но за что?». Это что ещё за новости? Сердце похолодело от нехорошего предчувствия. Не мешкая ни секунды, Эррол рванул на себя дверь.

— Кто кого хотел отравить?

Юлия вздрогнула от неожиданности и обернулась. Встретившись взглядом с глазами мужа, невольно улыбнулась, там плескалась такая неподдельная тревога! За неё! Она даже вздохнула глубоко и с облегчением! Он на ногах, он здоров, он теперь будет рядом!

А герцог, будто не замечая присутствующих в комнате Оноре и Августу, раскинул руки в приглашающем жесте.

— Вот и я, мой ангел.

Девушка сорвалась с места и, подбежав к супругу, оказалась в кольце сильных рук. Прижалась головой к его груди, чувствуя, как горячие губы коснулись её макушки. Потом они спустились чуть ниже, к ушку. Краем глаза заметила, как герцогиня и виконт с понимающими улыбками на цыпочках выходят из гостиной.

— Соскучился. Все эти дни лежать, видеть, слышать и не иметь возможности обнять, прижать, поцеловать. Это невыносимо! Милая, ты… ты что, плачешь? — он отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо. — Смешная! Все хорошо!

Потом, взяв её лицо в свои руки, аккуратно поймал задержавшуюся слезинку в уголке глаза на подушечку большого пальца и слизнул её.

— У — ум, солёная, а пахнет абрикосом! — хитро прищурился, наблюдая, как округляются глаза у девушки, и вытягивается лицо. — Что? Забыла?

Лия только хлопнула ресницами, вспомнив свою «кукольную» раскраску лица. А после слёз там… ужас! Ужас! Ужас!

— Это все от волнения. Видимо, руки так жаждали какого-нибудь действия там… в вашей спальне, что, не получив желаемого, накинулись на свою хозяйку. Лишь только сменили вид экзекуции. Не надо бы вам видеть меня такой!

Дункан только рассмеялся от её смущения, а потом… Поцеловал! Нежно, легко, мягко коснувшись её уст своими тёплыми и, как выяснилось, давно желанными губами. Она стояла, затаив дыхание, боясь моргнуть, спугнуть этот трепетный миг. А потом вытирала уже с его губ свою помаду, а он игриво клацнул зубами в опасной близости от её пальчика, гладила его лицо, тонула в его глазах, где опять мерцали восхитительные янтарные искорки.

— Вы видели, у вас пропали морщинки возле глаз? Их вообще стало меньше на лице! Это магия так подействовала? — спросила она, разглаживая пальчиком неглубокую складочку у него на лбу.

— Наверное, — после продолжительной паузы глухо ответил герцог и, поймав её руки, прижал их к своей груди.

— Давай присядем, милая, есть один невыясненный вопрос, — после чего подвёл жену к диванчику, усадил и пристроился рядом. — Что случилось за те несколько часов, пока меня избавляли от этой «кожуры» и пока я приводил себя в порядок?

Юлия растерянно посмотрела на Его светлость. Откуда он узнал? Но так или иначе, скрывать факт подложенной ей в кровать травы она не собиралась.

— У меня под подушкой нашли белладонну.

Первый раз за все время их брака герцогиня услышала, как ругается непечатными словами её супруг. Крепко. Отборно. От души! Лия заслушалась, а потом вспомнила папеньку и его реакцию на письмо дальних родственников: «Приходит в голову только неудобь сказуемое!»

***

— Кто меня ждёт? — девушка удивлённо посмотрела на свою горничную.

— Прислуга во главе с Вирошем Данкином. Все выстроились в коридоре. Зрелище ещё то! — шептала Матильда, выпучив глаза.

— А что они хотят?

Грой пожала плечами. Юлия отложила начатое письмо, поднялась, поправила причёску и, вздохнув, подошла к двери. Служанка с очень серьёзным выражением лица торжественно распахнула створку. Хозяйка замка Шгрив от увиденного замерла на пороге. Пять стражников, дворецкий с перебинтованной головой, два лакея, среди которых был и Жарвис, а также секретарь его светлости действительно стояли, вытянувшись в одну линию, у стены напротив её покоев.

— Что все это значит? — обратилась она ко всем сразу, пройдясь по опущенным головам слегка ошарашенным взглядом.

— Простите нас, госпожа, прозевали мы её вчера. Не ожидали от хрупкой женщины такого злодейства, — начал Жарвис и, подняв руку, приложил её к своей челюсти. Дворецкий тоже неосознанно, осторожно ощупал свой череп. Второй лакей погладил локоть и начал медленно опускаться на колени. За ним бухнулись разом стражники. Данкин переминался с ноги на ногу, видимо, решал, с какой ноги ему начинать опускаться.

— Поднимитесь, не надо так, — окончательно растерялась Лия, — я не сержусь. Никто этого не ожидал. Расходитесь по своим делам, прошу вас.

Слуги, оставив идею протереть коленями полы, откланявшись, стали расходиться, не забыв напоследок ещё раз извиниться и выразить слова сожаления. Позади Лии хмыкнула Матильда.

— Эта дамочка к ним магию применила. Стражники просто уснули — кто где стоял. Фальком, дворецкий, успел только спросить о визите, как получил воздушным «кулаком» по голове и отключился на крыльце. Жарвис преградил дорогу уже на лестнице в холле, но, как оказалось, у этой ведьмы хороший удар головой, она его в челюсть так боднула! Как ещё зубов бедолага не лишился! Другой лакей поспешил ему на помощь, да вдруг споткнулся на ровном месте и пересчитал ступеньки, скатившись вниз. Обоих нашли спящими под лестницей. Вирош… уж не знаю, что с этим мужчиной. Как всегда, ни рыба, ни мясо. Один камердинер сообразил позвать лорда Бреуна! — и верная Матильда добавила с сожалением, — эх, меня там не было!

«Милый мой папенька!

Долгих лет Вам жизни и всех благ! Как же я по Вас скучаю!

Простите, что долго не отвечала. В прошлом письме вы спрашивали, как мне тут живётся спустя несколько месяцев замужества за герцогом. Отвечаю — хорошо и даже иногда весело.

Замок полон гостей. Не все из них мне приятны, но это не мой выбор. По крайней мере, господа ведут себя корректно и доброжелательно. Старая графиня Антор стала мне настоящей подругой. Её советы по тому или другому поводу приходятся всегда кстати. За что я ей очень благодарна.

Вы, папенька, интересовались нашими с супругом отношениями. Я назвала бы их очень нежными. То он ко мне заходит в спальню, когда я сплю, а он думает иначе. То я порой прохожу мимо его кабинета по нескольку раз, не решаясь зайти и ища предлог. Как выяснилось, мой супруг самый порядочный и самый заботливый на свете. Он настолько благороден, что даже не отчитал меня за утопленное родовое кольцо!»

Вошедшая горничная поставила на столик в гостиной, где сидела Юлия, вазу с цветами.

— От графа Бероуза, госпожа. С запиской.

«…Ох, папенька, знал бы ты, как трудно быть замужней женой! А ещё эти мужчины, что так и спешат одарить комплиментом без участия моего драгоценного супруга. И все где-нибудь наедине, будь то гостиная или библиотека. Я уже привыкла и стараюсь не обращать внимания на порой откровенные взгляды… Хотя, что скрывать, для каждой женщины большое удовольствие нравиться не только своему мужу…»

— Опять ты здесь? Брысь! — Марс с фырканьем вылетел из гардеробной, получив от служанки по заду панталонами леди Юлии.

«…Я не уверена в чувствах Его светлости, но мне хочется верить, что он меня любит… Есть что-то в его взгляде, отчего моё сердечко порой замирает, а потом пускается вскачь. А уж когда он меня обнимает… милый мой родитель, я растворяюсь в этих ощущениях!

Ах, милый папенька, вы даже не представляете, насколько добр и мил мой драгоценный супруг. И с каждым днём меня тянет к нему всё сильней и сильней! Боюсь признаться, но я, кажется, его люблю!»

В соседней комнате что-то упало. Лия нахмурилась, отвлекаясь на громкий звук. Матильда вышла из спальни, держа в руках надвое расколотый горшок с миниатюрным фикусом.

— Вам же он все равно не нравился, хозяюшка.

«…Это чувство усиливается всякий раз, когда лорд Дункан целует мои пальчики, когда мы встречаемся и желаем друг другу спокойной ночи или доброго утра. Поцелуй его горячих и сухих губ в висок… Я забываю, папенька, дышать, когда герцог касается моих губ…

В такие минуты понимаешь: быть женщиной — ужели не счастье!»

Грой, кряхтя, опустилась на колени, заглядывая под софу.

— Так вот он где! Я у прачек все вверх дном перевернула, а он здесь преспокойненько лежит и молчит! — возмущалась девушка, доставая носовой платок с вышитой монограммой герцогини Эррол, невесть как оказавшийся там.

«…Но, папенька, нынче мне знакома и ревность! Не далее как вчера к нам заявилась некая Ивон, надушенная, как тот скунс, которого решили вывести в люди. Ох, мой драгоценный родитель, вот именно тогда я решила, что у меня болит сердце. Однако, поразмыслив, пришла к простому выводу: герцог мне не безразличен, а причина такого недуга — обычная женская ревность. Надо же, она коснулась и меня!»

Сложив листок в четыре раза, Юлия задумалась, а потом решительно разорвала написанное. Затем обмакнула перо в чернила, на миг прикрыла глаза, и начала новое письмо для драгоценного родителя.

«Милый папенька! Пишет Вам любящая дочь Юлия, ныне герцогиня Эррол…»

Второе послание оказалось более лаконичным, а в случае если кто-то прочитает, то и благоразумным.

Казалось, даже воздух содрогнулся, когда над распадком грянул громкий смех. Двое мужчин хохотали от души, вытирая слезы и не обращая внимания на предостережения сопровождающих о том, что в низине, находясь у подножия коварной горы, не стоит шуметь. Один даже упал спиной на снег, заходясь в безудержном веселье.

— Хотел бы я посмотреть на это! — еле смог выговорить Гарольд, утирая слезы.

— Это ещё не самое страшное! Он из всей этой кучи обломков достал один, с изображением какой-то каракатицы, назвал её «бабочкой от ангела» и отнёс в кабинет! Подозреваю, что даже спрятал в сейф, как самую большую ценность!

Стоящие неподалёку теггирцы прятали улыбки за полумасками, закрывающими нижнюю часть лица, окружив плотным кольцом двух магов — стихийников, привезённых с собой из замка Гинтор. Опустошив весь свой магический потенциал при растопке огромного участка утрамбованного снега после сошедшей лавины, те сейчас сидели понурые и измождённые, не принимая участия в общем веселье, и молили своих богов, чтобы их труд не остался без награды. Под «наградой» подразумевалось сохранение им жизни.

— Где он там бабочку увидел? Я его «панцирь» вдоль и поперёк просмотрел — не было там ничего и близко похожего!

— Я ему тоже об этом сказал, но разве его переубедишь? Когда лекарь пришёл со здоровенными садовыми ножницами в одной руке и молотком в другой, надо было видеть глаза нашего герцога! Паника и отчаяние! Честное слово, первый раз видел Дункана таким! Помня о твоей просьбе, я посоветовал Калену аккуратней быть с теми местами, где письмена уже поддались расшифровке. Наш «больной», видимо, тоже проникся трудами своей жены и безапелляционно заявил: «Колоть не дам — режь». Свонсон какое-то время ходил вокруг, примерялся — откуда начать и решительно чикнул кусок тверди с наружной стороны бедра. До — олго резал, кряхтел, пыхтел и приговаривал: "Какой, однако, крепкий гипс получился!", а тот ему ехидно так: «Твоих рук дело! И только не говори мне, что это твой первый эксперимент». Эррол орёт-торопит, ногой подрыгивает в нетерпении, а у взмокшего лекаря инструмент в руках дрожит. Юлия всполошилась, а то, как порежут ненароком не то, что надо. Она как крикнет: «Лежи смирно!» — подпрыгнули все! Даже наш герой умудрился лёжа, практически обездвиженный, это сделать, — и Бреун снова зашёлся хохотом.

Харук вдруг перестал смеяться и, глядя в сторону, с обманчивым безразличием спросил:

— А как там герцогиня?

Ирвин оборвал веселье на полувсхлипе и внимательно посмотрел на графа. Светлые брови сошлись на переносице.

— Друг, не надо… Пока все не зашло слишком далеко, остановись. Мне одной безнадёжно влюблённой хватает… — хлопнув себя руками по коленкам, он нарочито бодро продолжил, — А что мы сидим? Сундук твой выкопали, бумаги на месте, транспорт ждёт, ребята готовы. Вперёд! Пока не отморозили себе… чего-нибудь, — и кивнул двум здоровякам, стоящим неподалёку.

Мужики с удивительной для их комплекции резвостью подскочили с места. И, подцепив сундук шестом за ручки, чуть ли не бегом потащили его наверх, на дорогу, где их ждала карета и оставшаяся охрана.

— Аника, она старая уже, молока не даёт, видит плохо, — в очередной раз пытался поговорить с племянницей хромой истопник. — Заведёшь себе другую… зверушку.

Девчонка, зажав уши ладошками, только мотала головой и глотала слезы.

Файка стояла, спрятавшись за хозяйку, пугливо посматривая из-за неё на сидящего перед ними большого «злого дядю». Губы козы машинально поймали подол укороченного тёплого кафтанчика малышки и стали медленно мусолить материю.

— От неё одни неприятности! — продолжал Фил, пытаясь достучаться до девчушки. — Я устал получать жалобы от поварихи, прачек и… конюха! За что она его боднула?

— А зачем он на неё вилами замахнулся? — сквозь рыдания разобрал тот.

— А зачем она пожевала упряжь?

— А не надо было бросать где попало! — всхлипнула Аника и, вырвав свою одежду из пасти любимицы, выбежала из домика, крикнув в отчаянии напоследок: "Она хорошая!»

Фая осталась один на один с мужчиной, который лишь устало вздохнул и протянул к ней руку. Ошеломлённая тем, что её лишили такой надёжной преграды, как спина хозяйки, рогатая выпучила глаза и, коротко «мекнув», припустила следом за ребёнком.

Когда мимо Патерсона, стоящего у колодца, пронеслась плачущая девочка, а потом её коза, мальчишка, бросив ведра, побежал следом. Нашёл он их в саду, у дальней башенки с их тайным убежищем. Аника продиралась сквозь густой кустарник к потайной дверце. Её питомица не отставала. Поварёнок нырнул за ними и, закрыв за собой проход, обернулся к зарёванной малышке.

— Что случилось?

— Они хотят Файку… Люси-прачка так и сказала: "Хочу горжетку из козы — ы–ы…", — слезы с новой силой хлынули из глаз подруги.

Пат обнял Анику и погладил её по спине успокаивая.

— Мы её спрячем, не плачь. Вот здесь и спрячем, в нашем секретном месте. Я ей буду носить с кухни еду и воду. А когда все успокоится, можно будет выпускать твою горжет… тьфу, козочку на улицу, на длинной верёвке. Нам бы только до весны продержаться. Сена натаскаем… хватит реветь! — подбадривающе улыбнулся он Нике и показал кулак рогатой пройдохе.

Вдруг где-то в глубине прохода что-то звякнуло, и дети замерли. Аника, вытирая ладошками щёки, подняла испуганные глаза на мальчика.

— Что это? — спросила шёпотом.

Патерсон нахмурился и задвинул её себе за спину.

— Сейчас узнаем. Стой тут.

— Нетушки, я с тобой! — мальчишка в ответ только приложил палец к губам, призывая к молчанию.

Крались они по тёмному коридору практически на ощупь. Пат почувствовал, как ручки малышки вцепились сзади в его курточку. Единственным затруднением для беспрепятственного передвижения были толстые балки и бревна, торчащие из стен у самого основания, через которые приходилось перелезать. От остального мусора друзья освободили тайный ход, как только его нашли, изучив каждый поворот, каждую нишу, облазив его вдоль и поперёк.

Затормозив возле маленького углубления в каменной кладке, девочка потянулась за огнивом. Её руку перехватили, и Пат, что-то предупреждающе прошипев, дёрнул за собой, двигаясь дальше.

Слабый дрожащий свет от свечи в чьих-то руках, внезапно вынырнувший из-за нагромождения старых бочек у стены, заставил маленьких шпионов остановиться и прижаться к холодному камню спиной.

Файка, меланхолично пережёвывая старую жвачку, слушала, как её маленькая хозяйка о чем-то тихо спорит с мальчишкой, от которого всегда вкусно пахнет. Ей не понравилось место, куда ее затащили. Сарай не сарай, погреб не погреб. Было сыро, темно, пахло старым деревом и камнем. А ещё мышами. Мышей она не любила. Эти мелкие проныры иногда устраивали свои гнезда в сене, воровали из кормушки зерно, оставляя лишь мякину, и всегда щедро делились своим конечным продуктом пищеварения. Уж чего-чего, а этого добра они не жалели. И по ночам её нервировал их писк! Видимо, старость.

За своими раздумьями она не заметила, как дети ушли в темноту этого странного прохода. Ещё какое-то время Файка удивлённо смотрела на то место, где совсем недавно стояла девчонка, а потом встрепенулась, навострила уши и, неслышно ступая по утрамбованному земляному полу, пошла следом, больше ориентируясь на звук шагов идущих впереди детей, чем на зрение. Шла осторожно, вытянув шею, но все равно пару раз споткнулась о какие-то палки и чуть не задела рогами торчащий металлический крюк непонятного назначения. Когда впереди забрезжил неяркий свет, коза очень обрадовалась и прибавила шаг. Выныривая из глубокой тени на более освещённый участок, она краем глаза заметила хозяйку и ее друга, прилипших к стене. Что это с ними?

Впереди шла фигура в длинном тёмном плаще со свечой в руке. Незнакомец часто останавливался и то оглаживал ладонью, то простукивал костяшками пальцев кладку, не замечая приближающейся к нему козы. Фая, остановившись в шаге позади человека, оглянулась на ребятишек. Аника молча делала ей какие-то знаки руками, а Патерсон, округлив глаза, зачем-то строил страшные рожи. Не понимая, что от неё хотят и почему все молчат, Файка ещё раз оглядела стоящую перед ней фигуру, раздражённо дёрнула хвостом и, отойдя на пару шагов назад, выставила рога. Разбег был короткий, но удар снизу вверх как всегда отличный!

Так верещать могла только женщина! Визг стоял такой, что у рогатой заложило уши.

Незнакомка в панике выронила свечу и в кромешной темноте заметалась, продолжая истошно голосить. Усугубила положение козлиная трель, дополнив сопрано дамочки большей насыщенностью и глубиной звучания. И только по счастливой случайности, и никак иначе, ее хаотичные метания по тайному ходу вывели неизвестную к лестнице, ведущей к секретной двери в покои на третьем этаже. Там была уже не такая кромешная тьма, из заколоченных досками узких оконцев-бойниц местами пробивался дневной свет. Всхлипывая, спотыкаясь и путаясь в подоле платья, несчастная рванула, не считая ступеньки, наверх. Послышался скрежет старого механизма, открывающего ту самую дверь, и затем все стихло.

Дети какое-то время находились в прострации, шокированные произошедшим. Одна лишь Файка не впечатлилась тем хаосом, который возник по её вине, и спокойно стояла, почёсывая рога о деревянный столб, подпирающий потолочную балку.

***

Ужин был поистине праздничным. Нора превзошла саму себя! Стол ломился от аппетитнейших блюд, от жареного и варёного, печёного и мочёного, пресного и солёного. И повода было два — выздоровление его светлости и прощание с графом Бероузом и виконтом Оноре де Катисом, которых утром ждала дорога в столицу. У всех присутствующих было приподнятое настроение, то и дело раздавались громкие реплики и смех оборотня, веселившего всю компанию своими байками и нелепыми историями из жизни молодых аристократов. Позже и гости, и хозяева переместились в игровую комнату. Леди заняли диванчик, потягивая сладкий ликёр, а мужчины расселись за карточным столом, предварительно наполнив свои бокалы янтарным бренди.

— Ну что, господа, сыграем? Наш виконт обещал отыграться и вернуть себе звание лучшего игрока в бридж! — предложил Бероуз.

— Вы сомневаетесь? — тут же обернулся к нему де Катис, прищурив правый глаз.

— Да нисколько! Если только вам несказанно повезёт, и все козыри сразу окажутся на ваших руках, — хохотнул Эррол, тасуя колоду.

Вошёл дворецкий и, найдя глазами Дункана, приблизился и что-то тихо сказал тому на ухо. Герцог кивнул, соглашаясь, и продолжил сдавать карты игрокам.

— Ну, так что, милорд, располагаете вы достаточной суммой на сегодня, чтобы завтра не отправляться в столицу в одних штанах? — продолжал подначивать молодого человека лорд Харт.

— Так — так — так, — раздалось от дверей, и леди Антор, вздрогнув, обернулась вместе со всеми. Слова принадлежали главе агентства по расследованию преступлений департамента правопорядка Вениамину Дринку, который стоял у входа, слегка наклонив голову и зажав под мышкой красную папочку.

— Значит, в картишки и на деньги, а виконт де Катис выиграет при любом раскладе, если захочет.

— Ну, при любом, это громко сказано, — невозмутимо произнёс Оноре, стряхивая несуществующую соринку с рукава.

— Добрый день, господин Дринк, — поднялась навстречу Лия, бросив взгляд на невозмутимого мужа, продолжавшего сидеть на месте. — С чем вы к нам пожаловали?

— Ваша светлость, господа, — Дринк отвесил в сторону герцогини поклон, — моё почтение. Мне необходимо поговорить с герцогом Эрролом.

— Если вы не очень спешите, уважаемый, я бы хотел закончить партию, — не отрываясь от игры, недовольно сказал Дункан.

— Присаживайтесь, прошу вас, могу я предложить вам напитки? — Юлия указала на столик, заставленный элитным алкоголем, и прошла к игральному столу, встав за плечом супруга.

— Не откажусь, миледи, — произнёс пожилой мужчина и охотно уселся рядом с леди Антор, отчего на Августу тут же напала икота.

— Ик! — громко вырвалось у женщины, но все сделали вид, что ничего страшного не случилось. А расторопный слуга тут же наполнил бокал чистейшей водой. — Спасибо, — буркнула смущённая как никогда леди, в то время как Дринк, приняв оттого же слуги наполненный бокал с крепким напитком, то и дело бросал на неё заинтересованные взгляды.

— Леди… — начал глава агентства.

— Графиня Августа Антор, — осторожно проговорила женщина, прислушиваясь к себе. Нет, икота больше не возвращалась, а значит, можно было вздохнуть спокойно.

— Весьма приятно, — учтиво произнёс Вениамин и улыбнулся. — А вы тут надолго или просто погостить?

— Погостить, — вежливо ответила леди, — а вы? Что вы тут делаете?

— О, я всё больше по служебным делам, — произнёс с недовольством мужчина и поправил своё пенсне. — Никакого покоя нет ни днём, ни ночью, честное слово.

— Хм, — недоверчиво посмотрела на него Августа, приняв это за кокетство. Хочешь покоя — сиди дома, воспитывай внуков, а Дринк…

— Вы женаты? — прошептала графиня, подавшись к главе агентства всем корпусом.

— Был, лет десять назад, — с таким же заговорщическим видом отозвался Дринк и вдруг подмигнул ей, — но теперь свободен, как и вы.

— А?.. — открыла было рот леди, но, увидев усмешку на губах старичка, растерянно моргнула и ещё больше смутилась.

— Что вы делаете завтра вечером? — неожиданно поинтересовался мужчина у Августы, которая от этих слов едва не уронила бокал. Лишь лёгкая улыбка скользнула по губам пожилой леди. Видел бы сейчас свою жену покойный супруг… но нет, пусть лежит там, куда попал, и не дёргается.

— Прогулка по саду, а затем посещение библиотеки. Люблю, знаете ли, почитать перед сном. А к чему этот вопрос?

— Хочу к вам присоединиться.

— С какой целью? — женщина начала понимать, что где-то упустила нить разговора.

— Хочу услышать ваше мнение относительно одного вопроса. Вы не будете возражать против моей компании?

— Я, если честно, вообще уже ничего не понимаю, но возражать, пожалуй, не буду, — отозвалась графиня, предполагая, что этот вечер запомнится ей надолго.

— Милая, не жди меня. Подозреваю, это надолго, — Эррол, отыграв партию, поднялся из-за стола, извиняясь, улыбнулся жене и сделал приглашающий жест в сторону дверей, обращаясь к следователю. — Прошу вас, пройдёмте в мой кабинет.

— Господа, леди, — расшаркался нежданный гость, поцеловал Лии ручку и пошёл следом за хозяином замка.

Но леди Антор этого уже не слышала.

Она думала, что надеть на встречу со столь необычным мужчиной. Небольшое декольте — это для миленьких девушек, таких, как нежная Юлия, а вот ей, женщине в годах, стоит подумать над… а впрочем, накинутая сверху лёгкая ажурная шаль будет смотреться более чем пристойно.

Глава 13

Вениамин Дринк сидел в кресле и молча смотрел на картину, украшающую одну из стен кабинета: чёрный дракон, широко расправив огромные перепончатые крылья и изогнув шею, сидел на вершине покрытого снегом холма. Пронзительный взгляд ящера, казалось, был направлен прямо на агента. Чуть приподнятая верхняя губа делала морду благородного чудовища ещё более устрашающей, оголяя большие страшные клыки в оскале. Глава агентства невольно поёжился. Потом поправил пенсне и обратился к Дункану.

— Скажите, кто художник сего шедевра?

Герцог отвлёкся от изучаемого документа и бросил хмурый взгляд на мужчину.

— Нравится?

— Мощно. Поздний Харванрейн?

Эррол не ответил, снова переключив своё внимание на бумагу.

Чиновник, чувствуя себя немного неуютно в большом глубоком кресле, нетерпеливо поёрзал, чем опять привлёк внимание хозяина замка.

— Вы узнали, кто автор… этого шедевра? — его светлость в раздражении отодвинул от себя исписанный лист.

— К сожалению, нет. Но это не означает, что управление закроет глаза на предъявленные факты. Пусть и предоставленные неким инкогнито.

— С каких пор департамент правопорядка на службе его величества прислушивается к заявлениям анонимов? — всё больше раздражался Дункан.

— Всегда! Вам ли не знать, что благодаря таким вот "доброжелателям" был подавлен мятеж после смерти старого короля? Или был раскрыт заговор почти под носом у правителя, два года назад, с участием вступивших в ряды изгоев братьев Засрану? Или благодаря такой вот анонимке была поймана отравительница и душегубка, теперь уже бывшая графиня Падлавская? А алхимические лаборатории? А хищение артефактов из королевской сокровищницы?..

— От меня вы что хотите? — перебил разошедшегося гостя герцог, устало откинувшись на спинку.

— Хочу убедиться, насколько правдиво донесение, или удостовериться в его клевете. Вы подтверждаете, что в подвалах вашего замка имеются тайные комнаты, где проводятся некие опыты на основе алхимии? Или вы покажете мне все сами, или мне вернуться с предписанием?

Эррол тяжело вздохнул и отвернулся к окну, за которым уже сгущалась тьма. Послать подальше… в столицу этого пронырливого дознавателя вряд ли получится. Вон как настроен решительно! И плевать ему, что уже ночь, что люди устали, что существуют, в конце концов, какие-то нормы приличия. Сидит и невозмутимо ждет его ответа, поблескивая стёклышками пенсне… Не отстанет.

— Ну что же, пойдёмте…

Юлия уже открыла дверь своих покоев, когда из кабинета мужа вышли глава агентства и сам герцог и направились в сторону лестницы. Провожает? Её светлости этот маленький человек показался этаким забавным старикашкой-добряком. Ну никак не вязалась его серьёзная должность с внешностью. А как он смотрел на леди Антор?! Кивнув поджидающей её Матильде: «Я скоро», герцогиня поспешила за супругом и его посетителем. Каково же было её удивление, когда оба мужчины скрылись в переходе, ведущем в ту самую лабораторию, о которой ей рассказывал Дункан.

Первая мысль девушки была — незаметно проследить за господами. Уже пересекая холл, она остановилась и чуть не рассмеялась своим шпионским мыслям. Зачем? Зачем скрываться, когда это уже не является для неё секретом? И уже открыто, не боясь звука каблучков по мраморному полу, проследовала в заданном направлении.

Лия издалека увидела распахнутую массивную дверь в это таинственное помещение и возвышающуюся фигуру Эррола в проёме, спиной к ней. Он, услышав шаги, резко обернулся, упрямо поджатые губы, мелькнувшее раздражение в глазах. Лия, растеряв всю свою решимость, остановилась, не зная, как поступить дальше. Развернуться и уйти или… вложить свою ладонь в протянутую руку?

— Что ему нужно? — тихо спросила мужа, когда тот притянул её и прижал спиной к своей груди, обнимая за талию.

— Кому-то в моём замке неймётся… — ответил шёпотом лорд, поцеловав жену куда-то в затылок. — Уже донесли. Почему не спишь?

Герцогиня пожала плечами, наблюдая, как Вениамин Дринк обследует каждый уголок в лаборатории. С каким восторгом он нюхал каждую колбочку с разноцветными жидкостями, приговаривая: «Интересно-интересно…». Как попробовал на ощупь какие-то порошки в банках со словами: «Изумительно! Восхитительно!». Как пробежался глазами по записям в журнале на столе: «Так-так-так…». А ещё Дринк засунул свой палец в пробирку с какой-то розовой желеобразной массой, а вынув, облизнул и, причмокнув губами, расплылся в улыбке:

— У-ум, малиновый джем?

Лорд на это только глаза закатил, а Юлии стало неспокойно:

— Вас в чем-то обвиняют?

— Пока нет… чему я удивлён. Какая-то св… кто-то выдал департаменту наличие у меня этой комнаты. И мне очень хотелось бы знать имя этого… несчастного. Тем более что про это место знает очень маленький круг людей. И всем я доверяю безоговорочно. Ты… — заглянул он ей в лицо с невысказанным вопросом.

— Нет! — возмутилась девушка, округлив от негодования глаза.

— Я верю, — поцеловав в висок своего ангела, Дункан нахмурился, — у тебя руки холодные!

— Я не замёрзла!

— Все равно, надо было что-нибудь накинуть на плечи!

— Я не собиралась идти в подземелье!

— Вот именно, ты уже в кровати должна быть!

— Не шипите на меня! — не сдержалась Лия, при этом сильнее прижимаясь к мужу и чувствуя, что действительно начала замёрзать.

— Ваша светлость, я закончил на сегодня, — отвлёк супругов от их мыслей невозмутимый голос чиновника. — Завтра с утра, с вашего позволения, я прибуду с помощником и более тщательно обследую вашу… А зачем она вам, собственно, нужна? Вы не алхимик, насколько я знаю. Что вы здесь изобретаете? — острый взгляд сквозь оптику впился в лицо герцога Эррола.

— До завтра, уважаемый, — ответили ему, как отрезали.

***

Матильда, кутаясь в большой пуховый платок, спешила на свидание. И ничего, что это свидание с Теодором она назначила сама себе. Девушка не обещала ему прийти сегодня, и вряд ли он ждёт… вот и будет милому сюрприз! Шла, поглядывая на звёздное небо, выискивая на чёрном полотне ту самую, ей подаренную! Да-да, ей вчера подарили звезду! Самую настоящую! Указав перстом на яркое небесное тело через маленькое оконце на сеновале. Сушило — так назвал любимый второй ярус над денниками с душистым сеном для лошадей, помогая Тильде подняться по лестнице, придерживая ее исключительно двумя руками под зад. Вспомнив, что эти руки вчера вытворяли с её телом, горничная судорожно вздохнула. Искусный любовник! Ни разу не повторился за полночи. У красавицы фантазии бы не хватило на такие позитуры, в какие он ее скручивал! Но это было незабываемо!

Предвкушая ночь не менее восхитительную, чем вчера, Грой вошла через маленькую боковую дверцу в конюшню.

— Тео, — тихо позвала она мужчину. Одна из лошадок встрепенулась, напугав нежданную гостью. Пройдя к маленькому огороженному закутку, где обитал конюх, и, обнаружив пустую лежанку, растерялась. Улыбнулась, увидев приставленную лестницу наверх, на сеновал. Ласточкой вспорхнула по перекладинам, отметив про себя, что вчерашний подъем дался куда сложнее, и… Из сена торчали четыре ноги!

Матильда застыла, словно эти две пары конечностей были отгадкой к чему-то великому и требовали непременного созерцания. А для того чтобы убедиться, что не мерещится, она даже хотела пересчитать пальцы на этих самых четырёх ногах…

Но нет, хладнокровие при подобном стечении обстоятельств не её конёк! И вообще, раз изменник Теодор и (подняла глаза выше), молоденькая помощница кухарки, кривоногая Бинди, решили провести эту ночь вместе, то уже ничего не изменишь. А вот отомстить — это, пожалуйста!

Недолго думая, злая личная горничная леди Юлии схватила в охапку одежду бессовестной парочки и, скинув её вниз, осторожно спустилась сама. Затем бросила это барахло в ещё не чищеное стойло какому-то жеребцу под ноги. Конь тихо заржал, словно понял, что это исключительно для его удобства, и, переступая ногами по нарядному платью Бинди и штанам Теодора, кивнул, благодаря Матильду.

Девушка уже собралась покинуть это место и даже приблизилась к дверям, ведущим из конюшни, но, как бы ни было противно и неприятно, уходить не хотелось. Минуту назад ещё верила, что этот красивый мерзавец был предназначен только для неё, а что в результате? Четыре ноги, и две из них точно не принадлежат ей, Тильде! Ей, звёздочке! Ей, пышечке! Как он вчера «пел»! Желание сделать ещё какую-нибудь гадость возникло непреодолимо, аж до скрежета зубов, до зуда в ладошках. А если зудит, то зачем себе отказывать?

Подойдя к большому ящику, в котором хранился овёс вперемешку с половой (мякина, отброс при обработке зерна***), Грой решительно зачерпнула целое ведро. Однако в голову оскорбленной служанке пришла ещё одна гениальная мысль, и она, удалив треть зерна, долила туда воды, перемешала и вот теперь, с довольной усмешкой, направилась мстить.

Ничего не подозревающие Теодор и Бинди почивали, предаваясь заслуженному, по их мнению, отдыху, но Матильда так не считала. То, что опять пришлось преодолевать шаткую лестницу, да ещё и с ношей, её нисколько не напугало. Достигнув верха, размахнулась и… вытряхнула содержимое ведра на любовников, надеясь, что не промазала.

— А! Что это?! — заверещала подскочившая от испуга соперница, чья причёска в этот момент напоминала воронье гнездо, сдобренное стекающей с него кормовой массой.

— Что за… — ветвисто и громко выругался Теодор, одновременно подскочивший со своего места, но, увидев Грой, запустил в мстительницу ругательство, от которого даже эта клещёногая повариха, заткнувшись, икнула.

Подобного горничная не ожидала. Она, конечно, не надеялась на слова благодарности, но чтобы её и непечатным, особой редкости словом?!

Бросив на Тео взгляд, полный горечи и обиды, Матильда спустилась вниз и одним отчаянным движением руки уронила лестницу на землю.

— Тильда, вернись! Давай я все объясню! Верни лестницу! Верни одежду! — грохотал мужчина вслед удаляющейся девушке.

Что уж там он хотел объяснить, когда и так все понятно? Дёрнув плечом, как это иногда делала герцогиня, когда ей что-то не нравилось, она даже не обернулась, не желая ни слышать, ни видеть этих двоих.

— Матильда, я тебе все волосы выдеру! — раздался визгливый голос Бинди, но Тиль только рассмеялась.

— Рискни! Встретимся сегодня у Альберта, твоего жениха! — съязвила горничная, не повышая особо голоса, но услышали оба виновника гнева девушки. — Или уже бывшего жениха?

***

Завтрак Августы прошёл в небольшом волнении. Затем было прощание с милым мальчиком Оноре де Катисом и графом Хартом Бероузом, а после недолгая прогулка по саду и разговор на отвлечённые темы с молодой герцогиней. В обед леди Антор почувствовала лёгкий приступ паники. Пятнадцать капель успокоительной настойки не помогли от невозможно-панического состояния ожидания чего-то, а каждую минуту в животе скручивались в узел все внутренности. Кроме того, в руках появилась противная дрожь.

И вот, когда в комнату её сиятельства постучали, и она, едва успев подкрутить пальцем локон, выбившийся из аккуратного кружевного чепца, открыла дверь, наступило то самое осознание, что она ждала не чего-то, а кого-то. Ну конечно, это был он — мужчина, прибывший поговорить с ней о каком-то важном деле. Румянец проступил сквозь слой пудры, что так старательно наносился в течение всего утра. И стыдно было признаться самой себе, что душа её полнится ожиданием вовсе не «делового визита» агента.

— Леди Антор, — поклонился Вениамин Дринк, — вы так забавно краснеете, что будь я хоть сколь-нибудь моложе…

— Вы шутите! — усмехнулась Августа, отмечая, что мужчина, приложивший её руку к своим губам, не так уж и суховат. Уверенный в себе, с цепким взглядом, он только с первого взгляда вызывал ощущение безобидного старичка. Стоит внимательнее присмотреться, и тут же понимаешь, что это не просто сухарь, а умный, хитрый и где-то даже жёсткий человек, способный зарыть любого в землю если не лопатой, так своими методами, а то и словами.

— Если только немного, — усмехнулся Дринк, с явным неудовольствием отпуская руку женщины.

— О чём вы хотели со мной поговорить? Да ещё и наедине, — графиня повела рукой, приглашая пройти, присесть, и сама устроилась в кресле. — Я слушаю вас.

— Что вы скажете о герцогине Эррол? — сходу выпалил чиновник, занимая софу.

Августа несколько секунд в замешательстве смотрела на него, не понимая сути вопроса.

— Милейшая девушка, каких ещё свет не видывал, бескорыстная, добрая, бесхитростная, очень привязана к своему мужу! — с гордостью произнесла Августа, всем видом показывая своё доверие к Юлии. Да и разве могло быть иначе?

— Похоже, так и есть, — пробурчал Вениамин, записывая что-то в своём блокноте. — Ну что же, — он встал и улыбнулся белозубой улыбкой, — спасибо за помощь.

— И это все?! — удивилась Августа, ожидавшая как минимум десятка вопросов от этого загадочного мужчины. Разочарование чуть было уже не постигло её, когда прозвучало следующее:

— Честно говоря, ваше сиятельство, я сейчас тут исключительно ради вас.

— В самом деле? — стало душно, а в комнате почувствовалась нехватка кислорода. — Не совсем верно поняла вас, господин глава! Объяснитесь.

Дринк, не глядя на неё, как-то нервно снял своё пенсне, протёр платочком стекла, потом долго цеплял их на нос, раскрыл свой саквояж, забросил туда карандаш и блокнот и вскочил с места.

— Понимаете, леди Августа, я человек маленький, но со всей уверенностью заявляю, что очень ответственный и… одинокий, — выдохнул, нервно сжимая пальцами ручку сака. — Только не перебивайте меня! У меня есть сын… взрослый, самостоятельный мужчина… владею поместьем… большим. Уф! Я на хорошем счету у его величества… награды имеются, титул… да-да, баронский. Удивил? Вдовец… ну, это вы уже знаете. Такая женщина, как вы… я бы никогда не решился, — и вдруг растеряв весь свой пыл, тихо продолжил, как-то растерянно глядя на герцогиню. — Я, знаете ли, никогда не умел объясняться. Скажу только, что знаю вас очень давно… хотя заметить какого-то невзрачного служащего, когда вокруг тебя крутятся светские львы, один вельможней другого… а тут сам граф Антор… куда уж нам! Вот, собственно… разрешите откланяться. Ещё увидимся, леди.

И сбежал. Сбежал!

Её сиятельство устало откинулась на спинку. Веер полетел в соседнее кресло, туда же отправилась ажурная шаль… Куда-то улетучились все мысли, кроме одной: "Меня только что сосватали?"

***

С самого утра у Матильды все валилось из рук, то петли во время вязки слетали, то чашка выпала из рук и разбилась. Ко всему противные шпильки куда-то запропастились, и находиться категорически не желали. А все из-за него, из-за растреклятого конюха, посмевшего засесть в девичьем сердечке! И как издёвка над страдающей девичьей душой — противная Бинди с покрасневшими глазами, гремевшая остервенело железной посудой на кухне, вместо того чтобы забиться где-нибудь в уголке и сидеть тише мыши, пока Грой ждала завтрак для господ. Чем уж там у них с Теодором закончилась ночь, Тильде было совершенно неинтересно. Вот ни капельки! Надо спросить у прачек, те всё всегда про всех знают. Как сороки новость разносят по двору. Порой непосредственный виновник происшествия ещё сам не осознал, что же произошло, а сосед ему уже кричал: «Как же, как же, слышал, слышал!» А тут целый скандал на конюшне! Чем запить, залить, заесть, чтобы не думать, не вспоминать, не терзаться? Как забыть этого поганца?

Поздним вечером девушка, уставшая после дневных забот и хлопот, направлялась к себе. Прихватив большую чашку чая, она намеревалась в тишине своей маленькой комнатки помечтать, лежа в постели за чтением романа, что взяла у леди Юлии. О прекрасных и храбрых незнакомцах — рыцарях и кавалерах, полных любви и верности к своим дамам, потому как о «знакомцах» мечтать не хотелось. Нет в них ни верности, ни порядочности…

— Эй, красавица, подожди! — неожиданно сзади раздался голос Томаса, а Тиль, которую и бешеная собака в подворотне не напугает, на этот раз вздрогнула и расплескала кипяток.

— Чего орешь, дурень, напугал, — не останавливаясь, процедила горничная, с горечью замечая, как тёмное сырое пятно растекается по подолу юбки.

Том с шальной улыбкой на лице вприпрыжку нагнал девушку и пристроился рядом.

— Слышала, конюх ногу сломал?

Матильда, пораженная известием, резко остановилась, вызвав в кружке с жидкостью опасную волну.

— Сильно сломал?

— Да нет, перелом лодыжки, — почему-то разочарованно протянул помощник лекаря. — Жалко, я открытый никогда не видел… Мне практика нужна, а никто не ломался, как следует!

— А когда сломал? — медленно продолжила путь служанка, догадываясь, каким будет ответ. Как-то не рассчитывала она, что будут жертвы, когда роняла лестницу…

— Ночью приковылял, — рассмеялся мальчишка, — злой и весь в овсе! Мастер Свонсон его спрашивает: «Где ж вы, милейший, умудрились так?», а тот молчит и только пыхтит да зубами скрипит. Я чего к тебе бежал-то, он меня просил передать, чтоб зашла к нему сегодня вечером, — и хитро подмигнул, отчего Грой едва снова не выронила чашку.

— С каких это пор вы, Томас Хейли, занялись сводничеством?

— Так если не передам, по шее надаёт! Видела, какой у него кулак?!

— Испугался? — ехидно подначила гонца.

— Вот ещё, — вскинулся тот, — ему всю неделю на костылях передвигаться, пусть попробует догнать! — и, приободренный своими же словами, выпалил, схватив девушку за руку, — пойдем, погуляем?

Теперь уже смеялась Тильда.

— А давай я тебя сразу поцелую, и ты отстанешь от меня?

— Ты знаешь цену, милашка. Целуй, — расплылся в улыбке этот нахалёнок и потянулся к ней за «альтернативой»…

— Так что передать Тео? — крикнул вслед горничной получивший свою награду Том.

— Чтобы учился летать! — и уже тише, — такому кобелю это в жизни пригодится.

Как говорила покойная маменька, «никогда не понять того, кто думает двумя головами», словно знала, предчувствовала, что на пути любимой дочери встретится подобное любвеобильное существо.

Какой-то скрип вначале не привлёк внимания Матильды, увлечённой чтением амурного романа, а спустя минуту Тиль поняла, что звук издаёт реальность. А ещё он не смолкает, наоборот, усиливается.

"Шкряб-шкряб! Шкряб!" — раздалось в окно, и девушка испуганно подскочила, выронив из рук книгу и едва не опрокинув свечу, стоящую на табурете у кровати… Тиль интуитивно затушила фитиль и, прихватив кочергу, прокралась к источнику непонятного звука…

Второй этаж — весьма неудачное место для грабителей, но этот факт не стал помехой для раскорячившегося на лестнице Теодора. Он, без шапки, вцепившись рукой в широкую верхнюю перекладину лестницы, пытался подтянуться повыше, умудряясь при этом пальцами другой конечности шкрябать по оконному стеклу. Как уж ему удалось на одной здоровой ноге проделать весь этот подъем, было загадкой. Снизу хромого затейника страховал Томас, решивший помочь своему непутёвому другу. А чуть в отдалении группка стражников с факелами вовсю потешались над незадачливым любовничком. Боги, стыд-то какой!

Мысли, одна другой коварнее, пронеслись в голове у Грой. От «оттолкнуть всю эту конструкцию» до «ударить кочергой по голове Тео» или «вылить на него ведро ледяной воды»… А вот чтобы впустить мужчину… Нет! А тот все долбился и долбился!

Целый час девушка в полной темноте просидела на кровати, обняв колени, слушая стук и слова, что конюх кричал ей, приклеившись носом к стеклу: «Матильда, прости! Душечка! Никогда, даю слово, больше никогда этого не произойдёт!», «Звёздочка моя, открой, я замёрз! Хочешь, чтобы я умер?»… Слезы капали на ночную сорочку, но Тильда была непреклонна. Стоило кинуть взгляд на лицо, что маячило с другой стороны окна, как в памяти всплывала картина переплетённых ног на сеновале…

Спустя какое-то время все стихло. Тильда поднялась с постели, улыбнулась, умылась, переоделась и с чувством полного удовлетворения легла досматривать сон. И снился ей Теодор, пытающийся влезть в окно со своим главным орудием труда — вилами.

***

Когда-то герцог Верджил Эррол, отец Дункана, восстанавливая старое родовое гнездо, распорядился отвести второй этаж южного крыла под господские апартаменты. Длинный коридор — четыре двери. Покои его светлости, комнаты герцогини, детская и кабинет. Леди Марибет, молодая жена и хозяйка замка Шгрив, ничего не объясняя, настояла на том, чтобы убрали смежные двери между комнатами супругов. Отец тогда не стал спорить с беременной женщиной, а возможно из принципа, оставил её спальню в состоянии «вечного ремонта». Таким образом, Мари была поставлена перед выбором: переселиться к мужу или… Вот это «или» Верджил категорически отмёл. С тех пор они ни одной ночи не провели порознь, за исключением отсутствия хозяина в замке по тем или иным причинам.

Маленький Дункан иногда наблюдал за спектаклем, который разыгрывали друг перед другом его родители. Лорд Эррол, бывало, вооружённый большим букетом цветов, подходил к супружеским покоям, коротко стучал и, открывая дверь, заявлял: «Ваша светлость, я к Вам с визитом!», а ему в ответ кокетливое: «Я сегодня не принимаю!». «Не принимаете где? В гостиной? Спальне? Гардеробной? Есть ещё ванная. Уж уточните, будьте любезны», — ухмылялся отец, закрывая за собой дверь. Слышался матушкин заливистый смех, а малыш искренне не понимал, почему мама принимает «визитёров» в ванной? Для этого есть зал приёмов! Или папин кабинет…

Лорд Дункан, сидя за столом своего рабочего кабинета, окунулся в воспоминания двадцатипятилетней давности. Тогда родители были молоды и красивы. В семье царила нежность и гармония. Крепость, которую никто и ничто, казалось, не сможет разрушить, ведь царили в ней любовь, взаимопонимание и уважение, а двери были открыты для добра и счастья…

…Они умерли друг за другом, подряд, с интервалом в несколько месяцев. Верджил вослед за Марибет (это была тёмная история), которая погибла, упав во время прогулки с лошади. Они умерли нелепо, слишком рано, слишком некстати…

Четырнадцатилетний подросток долго бы ещё отходил от всех этих похорон, поминок, ношения гробов, разговоров с могильщиками — народом беззастенчивым и алчным, плохо скрывающимся за тонкой маской сочувствия, привыкшим и к чужой смерти, и к чужому горю, и точно знающим цену этого горя. И если бы не герцог Терранс Бреун, отец Ирвина и Ивонессы, который взял под опеку молодого лорда…

Крепость… С недавних пор Дункан чувствовал что-то неуловимо-тревожное в воздухе родного замка. А ещё приходили сны. Всегда надрывно-щемящие, колющие, терзающие и рвущие память — и тем пасмурнее казался наступавший день, тем угрюмей становился он сам и к вечеру все более страшился повторения сна.

Громкий вскрик из-за стены разбудил Юлию среди ночи. Спихнув с себя спящего Марса, девушка поднялась с постели, зажгла свечу и как была, босиком и в тонкой ночной сорочке, выскочила в коридор. Двери покоев мужа были не заперты. Громкое хриплое дыхание мужа доносилось из открытой спальни. Подойдя к кровати, поставила подсвечник на маленький столик и, наклонившись над спящим, невесомо коснулась ладонью его лба. Холодный и влажный. Его светлость, тяжело дыша, раскинулся на ложе, высоко запрокинув голову. Наволочка была мокрая от пота, а одеяло и сбившаяся простыня скомкана и прижата ногами. Метнувшись в ванную комнату, Лия схватила полотенце и, намочив один край водой из кувшина, вернулась к Дункану. Стараясь делать как можно нежнее, обтёрла его лоб, шею, грудь…

— Юлия? — удивлённо просипел мужчина, открыв глаза.

— Вы кричали, — проводя по его плечам влажной тканью, невозмутимо ответила девушка.

Эррол лежал, боясь пошевелиться, наблюдая за хлопотами жены. А та, приободрённая тем, что её не остановили в порыве поухаживать за супругом, совсем осмелела.

— Приподнимите голову, — попросила, аккуратно выдёргивая из-под него мокрую от пота подушку. — Что с вами было? — сухая заняла место под головой герцога.

— Дурной сон, милая.

— Не хотите говорить правду? — взявшись за одеяло, попыталась выдернуть его из ножного захвата.

— Не хочу… Ну вот что ты делаешь? — улыбнулся, глядя, как возмущённо подпрыгивают папильотки на её волосах, когда она влезла к нему на кровать и, пыхтя, стала тянуть это самое одеяло на себя.

— Так поднимите ноги! Вы же тяжёлый! Не видите, девушка мучается?

Герцог фыркнул и приподнял конечности, позволив Лии победить сопротивляющуюся постельную принадлежность.

— И часто вас мучают кошмары? — она опустилась на колени на перину и укрыла его, тщательно подоткнув покрывало со всех сторон. Потом, осмотрев результат своих усилий, стала сползать с ложа и пискнула от неожиданности, когда пальцы Дункана обхватили её лодыжку и подтащили к себе.

— Боги, да ты ледяная! — возмутился Его светлость, проигнорировав вопрос. — Иди сюда, греть буду.

Затащив супругу к себе под бок, прижался грудью к её спине и обхватил руками. В отличие от ног сама Юлия была тёплая. Мягкая. Родная.

Девушка затаилась, чувствуя размеренное и тёплое дыхание мужа у себя на затылке. А что вытворяло её сердечко!

— Можно их убрать? — спросил он и подцепил губами одну папильотку.

— Можно, — шепнула она и смутилась, вспомнив, в каком виде предстала перед мужем. С этими «бантиками» на голове!

Пальцы Эррола медленно и осторожно раскручивали тряпочки, выпуская прядки на свободу. От нежного копошения рук у себя в волосах герцогиня пребывала в ленной неге, блаженствовала и чуть ли не мурлыкала от удовольствия мягкого массажа, который устроили ей эти пальчики.

— Спи, мой ангел, — последнее, что услышала девушка перед тем, как провалиться в сон. А лёгкий поцелуй на своей шее ей уже приснился.

Глава 14

Молодая, очаровательная гостья, графиня Саввойская, которая прибыла на бал по приглашению самого императора Генриха Х, была несомненно хороша. С пышной грудью, что не умещалась в жёсткий для таких богатых женских форм корсет, и блеском карих глаз, в которых граф Харт Бероуз усмотрел обещание неземного блаженства. Интересно прикоснуться к этой коже, наверняка она так же нежна на ощупь, как и на вид…

— Граф! — рявкнул Генрих, и вампир, «вынырнув» из глубокого выреза на платье незнакомой брюнетки, едва не выронил из рук папку.

— Да, ваше величество, я весь внимание.

— Ты подготовил для меня список того, что мы можем подарить ценного сопредельному государству, дабы выглядело достойно, но нам от этого без урона?

— Конечно, ваше величество, взгляните, — произнёс Харт, открывая папочку перед носом коронованной особы, — картина Зарубеля «Дева с перьями» или скульптура «Венера с руками».

— Почему с руками? — опешил правитель.

— Безрукая бесценна, — пояснил вампир, снова пытаясь отыскать глазами полнокровную красавицу, но её нигде не было видно.

— Тогда эту, с руками, и хватит, — кивнул, соглашаясь, Генрих.

— Вы правы, сир. А что делать с изумрудным гарнитуром к охотничьему костюму?

— Обойдутся! Я сказал — без урона!

— Понял Вас, — хмыкнул советник, продолжая отслеживать всех брюнеток, находящихся в зале.

— Ещё б ты не понял, — усмехнулся император, — не первый год советником служишь, — и, покосившись на её величество в соседнем кресле, кивнул в сторону кучки представителей делегации из Зейрасса и других дипломатических особ из сопредельных государств. — Советую обратить внимание на дочь посла Дальглера. Милейшее создание! Можешь быть свободен.

— Как Вам будет угодно, — склонил голову граф Бероуз.

Через минуту он уже мило раскланивался с дамами, перекидывался короткими репликами с мужчинами… Все как обычно, ничего нового и интересного, кроме той красотки, в чьих венах наверняка течёт много сладкой крови.

Бал разгорался час от часу сильнее. Тонкий чад волновался над бесчисленными тускнеющими свечами. На небольшом возвышении с визгом скользили смычки по натянутым струнам. Быстрее бился пульс, чаще встречались руки, громче звучал смех, и томнее делались взоры.

Его сиятельство уже насмотрелся на белые худенькие плечи Мареллы Дальглер и успел сосчитать на них все фиолетовые жилки, надышался её запахом, подавляя желание скривиться от резкого для его чувствительного носа парфюма. Наговорился с ней обо всём, о чём можно наговориться за два танца. И — о, неблагодарный, — чувствовал лишь раздражение и голод.

— Граф! — извиваясь среди танцующих, к ним пробиралась рыжеволосая леди Селена. Молодая милейшая особа мёртвой хваткой вцепилась в рукав графского камзола. — Ваш друг меня обидел!

— Кто посмел? — оскалился в ответ Бероуз той самой улыбкой, от которой у простого люда стыла кровь.

— Этот пройдоха — виконт де Катис! Нашёл себе другую, нагло бросив меня прямо там, на балконе!

— Что вы говорите? — изумился Бероуз, который точно знал, что Оноре не упустил бы повода воспользоваться милостью малышки Селены, а тут такой поворот!

Его взгляд лениво блуждал по лицам собравшейся публики. Мимо него проносился поток бриллиантов, бархата, духов и перьев. Уже собираясь открыть рот, чтобы выпустить дежурную порцию утешительных слов, Харт так и замер со светским оскалом на лице. Та самая фигуристая красавица показалась в дверях бальной залы. Должно быть, она просто выходила припудрить носик, а граф уж расстроился, не воспользовался ли кто моментом и не пригласил ли незнакомку побродить по коридорам дворца, например…

— Ваш друг, он… — с досадой повторила девушка, но вампир уже не слушал её.

— Простите, несравненная, меня ждут государственные дела, — заметив заинтересованные взгляды кое-кого из мужчин на гостью, коротко кивнул дамам и поспешил за скрывшимся в толпе чудным видением.

— О, духи! Зачем мой только сделал это на голова, — с сильным акцентом посетовала белокурая Марелла. — Неужель яйца так пугать мужчин?!

Селена подняла глаза и не смогла сдержать вздох изумления, причёску девушки украшало самое настоящее гнездо! С яйцами!

Но граф уже не слышал стенаний красотки, он целенаправленно шёл к женщине, покорившей его в этот вечер, около которой уже крутился какой-то напыщенный хлюст.

— Оставьте за мной мазурку, леди, — пропищал низкорослый щеголь, чье имя Бероуз не помнил, да и не хотел вспоминать.

— Прочь! — шикнул граф, наступив молодому человеку на ногу, и тот не посмел возмутиться, потому что знал вздорный нрав советника.

Даже вызывать на дуэль этого монстра было делом заведомо проигрышным — ведь монстр бессмертен! Ну, практически. Для здоровья полезней просто ретироваться.

— Разрешите представиться, граф Бероуз, советник Его Императорского Величества. А вы? — произнёс Харт, с удовольствием приняв пышную ручку этой феи.

— Графиня Эмилия Саввойская, — взволнованно отозвалась та, с трепетом полуприкрыв глаза, — ваше сиятельство, вы меня ставите в неловкое положение касаемо представления. Или вам правила хорошего тона не писаны?

— Мне плевать на правила.

Вампир сглотнул, наблюдая, как от движений у женщины в глубоком декольте заколыхалась грудь — словно нежный молочный кисель. Почувствовал, как от оголённых плеч красавицы поднялся знойный воздух, сдобренный душистым коктейлем восточных ароматов. Чудное зрелище!

— Не хотите ли прогуляться? В зале так душно! — прохрипел Харт.

Слова сами сорвались с губ. И обычно он так не поступал, ведь этикетом… да к нечистым эти правила! Эту женщину хотелось затащить за портьеру, в альков, нишу, любой первый попавшийся закуток и не просто прикоснуться, её хотелось трогать и мять всю и целиком, везде и со вкусом! Наваждение, не иначе!

— Действительно… душно, очень, — кокетливо отозвалась молодая женщина, и спустя пять минут парочка уже прогуливалась по дальним коридорам просторного дворца Генриха Х.

— Какая вы горячая штучка, Эми, — рокотал его сиятельство, запуская руку в лиф платья несопротивляющейся нимфы.

— А вы — несказанно холодны, — стонала та в ответ. — Мне как раз не мешает немного охладиться…

— Я знаю, что под юбкой у дам особенно жарко. Обопритесь на скамью, я постараюсь унять ваш жар… Чулки на подвязках… боги! — простонал граф.

— О! Я не думала, что у мужчин бывают такие… — восхищенный шёпот красавицы оборвался на полуслове, и оба любовника застыли, услышав приближение посторонних.

— Я положила молодость к его ногам, а он? — произнёс очень знакомый разгневанный женский голос.

Лорд Бероуз попытался вспомнить, кому он принадлежит, — не получалось. Виной тому, вероятно, было состояние, в котором он находился, а ещё толстый гобелен, приглушающий звук…

— Я обещал тебе, что я что-нибудь придумаю. И хватит об этом, — совсем рядом тихо сказал… Бурже?

— Не сердись, Раф, ожидание меня убивает, — отозвалась женщина с придыханием.

— Терпение, Несса, месть не терпит суеты. А пока предлагаю ещё раз… скрепить наше сотрудничество! — послышался шелест одежды.

— Не здесь! — возмущённо прошипела… Ивон Бреун? — В твоей спальне «скреплять» будет намного приятнее!

Дамы и кавалеры вальсировали, кружились, и от шелеста юбок уже шумело в ушах. Оноре зевнул, проводил взглядом вечно невозмутимого Харта, который с важным видом что-то говорил его величеству, и отвернулся. У стены на расставленных диванчиках сидели, пригорюнившись и кусая губы от досады, не имевшие успеха дамы и девицы. Дамы сидели, музыка играла, пары кружились, и… все это приелось после четвёртого часа от начала мероприятия.

— Оноре! — раздался рядом восторженный голос.

Ну, конечно же, красотка Сели, собственной персоной! Гроза замужних женщин и услада холостых и не очень мужчин.

— Селена, — де Катис прижал ухоженные пальчики женщины к губам, — все так же прелестна!

— А вы где пропадали, милый виконт? И даже не представляете, как я рада нашей встрече, — прошептала красавица, округлив глаза, отчего вся её безупречная причёска вместе с лицом на миг показались оборотню фрагментом сцены домашнего спектакля герцога Эррола.

— Гостил у герцога Эррола, — произнёс кот, притянув девушку ближе к себе и мурлыкнув ей на ушко. — А вы, чаровница, чем занимались? Все балы да маскарады?

— Ах, милый друг, как скучно в этом мире женщине! Если она сама себя не развлечёт!

— И чем вы развлекались? — произнёс оборотень с придыханием, едва коснувшись губами женского ушка. — И без меня, негодница!

Молодой человек, продолжая шептать Сели нежные словечки, от которых она хихикая, мило краснела, увлекал её за собой на балкончик, когда мимо в паре с советником Бероузом проплыло в танце обворожительное создание. От восхищения юноша даже остановился, выпустив руку спутницы из своего захвата. Глупо хлопая глазами, он провожал удаляющуюся пару, пока те не скрылись в массе людских тел.

— Что с вами, Оноре? — похлопала виконта веером по плечу его дама. — Все в порядке?

— Да-да, ты иди… без меня… я скоро… — рассеянно пробормотал виконт, по-прежнему смотря в сторону скрывшейся девушки и немало не заботясь, как выглядит в глазах женщины, с которой только что мечтал уединиться… Но этот запах!

— Фи, — скривилась оскорбленная красавица, — вы не меняетесь, виконт!

— Да-да, конечно… — отмахнулся он от неё и, вдыхая носом остаточный запах мелиссы, как заворожённый пошёл по следу.

Виконт был готов поспорить, что это не человек, а… кошечка, нежнейшее создание, что могло появиться на свет. Интересно, какой у неё окрас? Почему он её раньше не видел?

Оноре де Катис, ловелас и любитель женщин, был повержен и взят в плен этой маленькой незнакомкой. Именно теперь он прекрасно понимал тот взгляд, что бросал Дункан Эррол на свою жену! Обожание, ревность, помноженные на восторг, вызывала эта прелестница, стоявшая у колонны и растерянно глядевшая по сторонам. Мир милорда де Катиса сузился до одной-единственной девушки с… гнездом на голове!

Как завороженный, он подошёл к леди, не в силах произнести ни слова и отвести взгляд. Хрупкая, нежная, вся словно сотканная из белого тумана, как будто с неба к ним спустился сам ангел неземной…

— Виконт, вы мерзавец! — неприятный визгливый голос, раздавшийся рядом, заставил Оноре очнуться и оглядеться.

Селена, пышущая негодованием, стояла рядом с незнакомкой и разве что не дымилась от злости.

— Кто есть «мерзавец»? — моргнув, удивлённо спросила незнакомка, и юноша издал звук, похожий на стон больного человека.

— Идеальна!

— Ви есть кто? — тонкий пальчик уткнулся в грудь слишком близко стоящего оборотня.

— Я твоя судьба…

— Пойдём со мной, «судьба»! Простите нас, леди, — ураган с именем Бероуз дёрнул Оноре в сторону и потащил дальше на выход из залы.

— Граф, какого демона? — упирался де Катис, пытаясь вырвать руку из мёртвой хватки королевского советника.

— Не дёргайся! Есть дело особой важности, — завернув за первый попавшийся угол, Его сиятельство прижал кота к стенке и вкрадчивым шёпотом сказал:

— Эрролам грозит опасность. Ивонесса Бреун и Бурже что-то замышляют. Случайно подслушал разговор. Необходимо сообщить лорду Ирвину. Я к себе в кабинет, а ты, как увидишь этих двоих, не спускай глаз!

— Я нашёл свою единственную! — зашипел Оноре. — По твоей милости не успел даже познакомиться!

— Это та, с гнездом? — кот кивнул. — Это дочь посла Зейрасса — Марелла Дальглер. Что… виконт, ты серьёзно? Скандала нам не хватало, — обречённо простонал Харт.

***

— Вот, ваша светлость.

Перед Дунканом на стол положили предмет, замотанный в кусок полотна. Эррол поднял глаза на истопника. Мужчина нерешительно переминался с ноги на ногу перед хозяином замка и постоянно одёргивал край рукава на своей поношенной куртке.

— Что это? — герцог не спешил брать в руки замотанный свёрток.

— Не могу знать, Вашество. Кругляш какой-то, с камешком, похоже, драгоценным. В кармане у племянницы сегодня нашёл. Спрашиваю, где взяла? Нашла, — говорит. А где нашла, не сознается. Я же вижу, что это непростая штуковина. Ежели она украла у кого… Хозяин, ребёнок она ещё… Как сорока подбирает все, что блестит. Что делать-то… — совсем сник хромой Фил, понурив голову.

Дункан осторожно откинул уголки тряпицы и уставился на… артефакт! Круглой формы, плоский. Из какого-то чёрного металла, абсолютно гладкий, не считая блестящего, вдавленного в него темно-зелёного камня, похожего на хризолит.

— Вирош! — крикнул он секретаря.

— Да, ваша светлость, — Данкин влетел в кабинет и затормозил у самого стола.

— Ты видел что-нибудь подобное?

Мужчина внимательно посмотрел на находку и мотнул головой.

— Первый раз вижу. Незнакомый металл… и камень. У нас такие не добывают. Надо поискать в справочнике. В целях безопасности я рекомендовал бы пока спрятать его в антимагический короб.

— Сделай, как нужно, — вздохнул Эррол и посмотрел на дядю Аники, — а мы с вами, уважаемый, пока побеседуем с девочкой. Приведите её.

Слуга поклонился и, прихрамывая, вышел из комнаты вслед за секретарём. Герцог закрыл лицо руками. Арганская соль, белладонна, лавина в горах, хотя… Может быть, это и чистая случайность. А теперь ещё и странные артефакты на территории замка. Что ещё? Кто и зачем? Вопросов было много — ответов не одного. И это было страшно. Страшно не за себя, а за свою девочку, своего ангела. Сейчас так нужны были его друзья! Но группа ещё не вернулась с поисков. Он ждал их со дня на день, а до того надо было что-то предпринять. Усилить охрану замка. Запретить выезд супруги за территорию. Смысл? Если подозрительные предметы находят дети, не выходя за ворота.

В двери тихонько постучали, и после приглашения войти в приоткрытую створку просунулся маленький носик.

— Смелей, смелей, Аника, заходи, не бойся, — улыбнулся Дункан.

Малышка на секунду скрылась за дверью, а потом, распахнув ее, вошла, держа за руку своего опекуна. Присела в смешном книксене и уставилась на лорда испуганными глазенками.

— Подойди ближе, милая, — ласково позвал он. — Расскажи мне, где ты это взяла?

— Я не крала! — смело возмутился ребёнок, посмотрев на предмет, и страх исчез во взгляде. Появились решимость и упрямство.

— Я тебе верю, — кивнул Эррол, — ты его нашла. А где?

— В нашем секретном месте.

— Нашем?

— Мы с Патерсоном его нашли, в крепостной стене, — ответила Ника и покосилась на Фила.

Дункан нахмурился, откинувшись на спинку кресла. За всеми этими событиями он совершенно забыл о старых герцогских покоях в северном крыле и ведущем из них тайном проходе. И вот тебе сюрприз! Дети, как выяснилось, его давно обнаружили и пользуются им, превратив в место для игр. И главный вопрос — кто ещё знает эту тайну?

— Аника, кто ещё знает о вашем секретном месте?

Малышка выдернула руку из дядиного кулака и, загибая пальчики, принялась перечислять:

— Я, Пат, Файка, леди Юлия, — брови обоих мужчин подскочили вверх, — и… привидение.

Герцог стоял у башенки с потайной дверцей, спрятанной за густым кустарником, и вопросительно смотрел на свою жену, которая старалась быть совершенно невозмутимой, но то и дело прятала смущённую улыбку за поднятым воротником шубки. Ему стоило только бросить взгляд на это раскидистое растение и представить, как его леди продиралась сквозь него… Он и сам готов был рассмеяться над представившейся картинкой, но в окружении слуг приходилось «держать лицо».

Оценив обстановку, Его светлость обернулся к стоящим позади него секретарю и управляющему и отдал короткий приказ:

— Замуровать!

— Нет! — раздался истошный крик Аники, от которого невольно дёрнулись два бывалых стражника, а Дункан, обнимавший одной рукой плечи супруги, другой схватился за сердце. Сердце Юлии.

— Не надо! Там Файка! — девочка, рыдая, упала на колени. Патерсон бросился к подруге и стал ей что-то тихо говорить на ушко, прижав маленькую головку к своей груди. Фил было кинулся к племяннице, но остановился и, растерянно посмотрев на лорда Эррола, пожал плечами, не зная, как объяснить происходящее.

— В чём дело?! — властный голос хозяина замка Шгрив заставил вздрогнуть не только герцогиню, после чего она укоризненно посмотрела сначала на его руку у себя на груди, а потом, собственно, и на него самого. Мягко освободившись из объятий мужчины, подошла к детям.

— Пат, скажи нам, что там делает коза? — склонилась она к малышам.

— Мы её там прячем, — ответил поварёнок, продолжая гладить всхлипывающую Анику по спине. — Её убить хотели. Она всем мешает, — и покосился на истопника, который с выражением досады почёсывал затылок.

— Так, — начиная терять терпение от всей этой сцены, жёстко сказал Дункан, — козу — в стойло, дверь — замуровать, девицу — успокоить, остальные — за мной!

И подхватив Лию под локоток, быстрым шагом направился к чёрному ходу в замок. Поднимаясь по лестнице заброшенного крыла, герцог вдруг резко остановился, раздражённо качнул головой, потёр колено, прошипев сквозь зубы какое-то ругательство. После чего его прихрамывающее восхождение на третий этаж стало не таким стремительным. Девушка, обеспокоенно глянув на лорда, освободилась из его хватки, и теперь уже сама поддерживала мужа под руку весь остаток пути до комнаты с диваном-монстром.

Вот лучше бы она туда не ходила! Стоило только увидеть этот кожаный раритет, как воспоминание о произошедшем здесь событии, свидетелем которого ей «посчастливилось» быть, заставили её светлость испытать непередаваемое смущение и густо покраснеть.

— Ты и здесь была? — то ли спросил, то ли констатировал очевидное её супруг, как-то рассеянно оглядывая чьи-то бывшие покои. В них не было ничего примечательного. Все самое ценное давно перенесли в жилое крыло: книги, картины, ковры… Он подошёл к камину, провёл рукой по статуэтке чёрного дракона и замер нахмурившись, погрузившись в какие-то свои думы.

Юлия, наблюдая за герцогом, боялась пошевелиться, чтобы не мешать мужу.

— Ничто так не пробуждает воспоминания, как музыка, запах и старые предметы, — его светлость горько усмехнулся, обернувшись к Лии. — Воспоминания — удивительная штука, милая, согревают изнутри и тут же рвут душу на части. Это были комнаты моего отца. После смерти матери…

Девушка, сопереживая и сочувствуя, уже хотела подойти к Эрролу, как тот тряхнул головой, будто прогоняя навязчивые видения. Затем обратился к Вирошу, стоящему в дверном проёме, за спиной которого столпились другие слуги.

— Найди лампу или факел, пойдём смотреть пристанище призраков. — И уже своему ангелу, — ты со мной?

— Конечно! — услышал уверенный ответ.

Дункан кивнул и, протянув руку жене, нашёл глазами Патерсона, выглядывавшего из-за плеча секретаря.

— Давай, парень, открывай!

Мальчишка нерешительно подошёл к камину и нажал на сердцевину крупного цветка в лепнине гипсового декора. Раздался механический скрежет, и часть стены ушла куда-то вбок, открыв тёмный зияющий проём в стене.

Её светлость стояла, держа в руках масляную лампу, и наблюдала, как пятеро мужчин, кое-как закрепив пару факелов на каких-то крюках, исследуют каждый камень и выступ, каждую балку и углубление в стенах потайного хода.

После того как поварёнок поведал о таинственной незнакомке, которой не посчастливилось встретиться с рогами Файки в тёмном проходе, и её подозрительных действиях, герцог приказал обыскать каждый уголок этого места. И сам же принял в том активное участие. Юлии же было дано важное задание — стоять на месте и держать лампу!

После безрезультатных часовых поисков лорд Эррол дал людям распоряжение покинуть секретный лаз, коим он уже не являлся. И только выйдя на улицу, вздохнул с облегчением, глотнув свежего воздуха.

— Вызывай Дринка, — кивнул он Данкину, признавая своё поражение.

Среди ночи Лию разбудил неясный шум за пределами её комнат. Накинув халат и сунув ноги в домашние туфли, она выглянула за дверь. Голоса и громкий смех доносились из холла первого этажа. Озадаченная чьим-то ночным визитом, она прошла к лестнице и, остановившись на неосвещённой площадке, с удивлением рассматривала десятерых прибывших мужчин. Его светлость стоял спиной к ней и переговаривался с двумя, в шубах с длинным ворсом. Одного она узнала сразу. Ирвин Бреун говорил громко и эмоционально, что-то рассказывая её лорду. Остальные, все в чёрном, припорошённые снегом, толпились чуть в стороне, рядом с большим кованым сундуком. Там же, внизу, Жюстина уже давала распоряжения заспанным горничным, а дворецкий, с опаской поглядывая на наёмников, шикал на поломойку, слишком активно махавшую шваброй, вытирая с пола растаявший снег, принесённый долгожданными гостями.

Вдруг второй из собеседников мужа резко вскинул голову и в упор посмотрел на маленькую хозяйку. Гарольд! Юлия смущённо улыбнулась и, оставаясь в тени, кивнула в знак приветствия лорду Харуку. Оттуда она показалась его сиятельству воздушной, полупрозрачной феей в белом, окружённой сумраком. Он так и стоял, устремив наверх глаза, боясь их отвести или моргнуть, страшась, что видение исчезнет. Дункан что-то сказал другу и, не дождавшись ответа, оглянулся. Увидев причину его ступора, послал супруге хмурый взгляд. Девушка сделала два шага назад и, «утонув» в глубине лестничной площадки, показала мужу язык, зная наверняка, что её не увидят. Потом, подхватив полы халата, кинулась к себе, радуясь, что друзья супруга наконец вернулись живыми и невредимыми.

За завтраком хмурый герцог задумчиво наблюдал за женой, которая, находясь в хорошем настроении, оживлённо беседовала с Гарольдом. А у того вдруг проснулось неконтролируемое красноречие! Ирвин тоже с удовольствием поддерживал разговор, посвящая девушку в детали их путешествия на перевал Селла. Об одном только лорды слаженно молчали — об использовании двух магов-отшельников, которые этой же ночью были доставлены обратно в свои камеры в замке Гинтор. Дункан и сам себе не мог бы сейчас объяснить причину своего недовольства. Коктейль из эмоций, что бушевал в его душе, сделал из гостеприимного хозяина угрюмого собственника: ревность, обида, зависть. Не много ли внимания она уделяет графу? На него самого посмотрела от силы два раза! Конечно, эти двое всегда были отличными рассказчиками! Видя, как загорелись глаза его ангела при упоминании Харука о добытых не совсем честным путём свитках, Эррол заметно повеселел. Ему пришла в голову замечательная идея — привлечь и Юлию к исследованиям старых записей. Помнится, у неё где-то был найденный старый дневник, про который все благополучно забыли в связи с последними неприятными событиями и отъездом гостей. Кстати сказать, сваленные в большой короб большие куски гипса, что не так давно покрывали большую часть его тела, так и ждут удобного часа для полного пояснения с её стороны и расшифровки своих же каракуль.

Услышав от герцога предложение присоединиться к ним после завтрака в библиотеке, Юлия посмотрела на мужа с такой благодарностью, что он почувствовал себя чуть ли не героем дня! А воодушевившаяся таким доверием маленькая хозяйка, счастливо улыбаясь, вся в нетерпении уже ёрзала на месте, готовая сию минуту рвануть к загадочным письменам, забыв про десерт.

Леди Антор, тихонько сидевшая за трапезой напротив Лии, ничем не выказывала интереса к разговору. Витая где-то в своих мыслях, она отстраненно пила чай, изредка улыбаясь невпопад, глядя куда-то в пространство. Её светлости пришлось несколько раз окликнуть ее, пока до пожилой графини не дошло, что обращаются к ней. Такое странное поведение подруги озадачило леди Эррол. Всегда собранная и внимательная Августа сегодня была сама на себя не похожа.

— Дорогая моя, а вы не хотели бы присоединиться к нам? — мягко спросила её Юлия, бросив вопросительный взгляд на мужа. Дункан кивнул, поддерживая предложение супруги, и девушка с облегчением улыбнулась. — Не хотелось бы оставлять вас одну, без внимания.

— О, нет-нет, милая, обо мне не беспокойтесь! — встрепенулась дама, краем глаза наблюдая за вошедшим лакеем, направляющимся к хозяину замка. — Я найду себе занятие по душе. Одна прогулка по саду без хорошей компании меня нисколько не огорчит…

Договорить она не успела, потому что слуга, склонившись к Эрролу, вполголоса объявил:

— Пожаловал господин Вениамин Дринк, ваша светлость!

Глава 15

— Матильда, душенька, ты здесь? — Юлия впорхнула в свои покои и закружилась со счастливой улыбкой.

— Здесь я, здесь. Где ж мне быть-то, хозяюшка! — служанка, ворча, вынырнула из гардеробной, обвешанная платьями и накидками. — Что случилось?

— День сегодня случился хороший! Мне предложили поработать с редкими документами. Старыми. Ценными! — выделяя каждое слово, ответила Лия, преумножая значение того вороха бумаг и свитков, что покоились в привезённом графом сундуке. — Мы будем в библиотеке. Передай, чуть позже пусть подадут горячего чая господам, — сказала и закашлялась, схватившись за горло.

— А мне какого-нибудь травяного отвара, в горле с утра першит. Не так, чтобы очень, но не хотелось заболеть, когда вперёди, возможно, какое-нибудь грандиозное открытие! Ты не представляешь, как это интересно, соприкоснуться с древностью!

— Не иначе вчера на Блонди накатались! — кивнула горничная, вычленяя из всего сказанного для себя главное. — Шубка как всегда нараспашку!

— Не ворчи, а то характер испортится и замуж не выйдешь, — отшутилась её светлость, доставая из бюро старый дневник и свои записи.

— Да нужны они… — буркнула в ответ Тильда, разворачиваясь и снова прячась в комнате для одежды. И уже оттуда громко сказала, — Вам бы молочка горячего с маслицем! Но только потом на улицу ни шагу!

— Хорошо, пусть будет молоко, — покладисто улыбнулась девушка, заправляя за ухо непослушный локон, что постоянно выбивался из причёски, — но тогда и печенье пусть подадут. Сахарное, с орехами. И миндальное. И овсяное!

— Всё исполню, госпожа! — и негромко, надеясь, что её не услышат. — Овсяное им подавай… овсяное мы сами любим… и миндальное… и с орехами…

Идя по коридорам замка в сторону кухни, Тиль корила себя за несдержанность. Леди Эррол никоим образом не была виновата в её неудачных и несчастных романах. И господа не виноваты. И вместе с тем, мысль о том, что она не сможет выйти замуж, что заронила нечаянно герцогиня… так плохо сделалось на душе! И что детишек может не быть…

Нет! У неё будет самая настоящая семья! Дом и муж. И дети! У неё ведь целый сундук вязанных носочков, варежек, шарфиков, шапочек…

— Едрит! — вырвалось у девушки, поскользнувшейся в тёмном переходе. И кто только погасил все светильники!

Стоя на коленях и опираясь руками о мокрый пол, девушка вспомнила все ругательства, какие только знала и мысленно добавила парочку лично от себя. Но тут, из-за дверей кладовой, справа от неё, послышался странный звук, словно кто-то с кем-то боролся или что-то толкал. И ведь она своими ушами слышала, как повариха Нора костерила Бинди забывающей закрывать на замок двери хранилищ!

Полная возмущения, Грой поднялась опираясь о стену и пошла дальше, минуя чулан, ведь не её дело! А впрочем… ещё раз услышать гневную тираду в адрес разлучницы — это ли не праздник для души?

Неожиданностью стал радостный возглас, из этой самой кладовой, поломойки Аглаи, которая так плохо отжимает тряпку, что честные люди грозятся переломать руки-ноги… а потом послышался смех… Тео!

У горничной перехватило дыхание. Вот даже как… А где же кривоногое недоразумение? Она уже хотела было пройти мимо, но тут в голову пришла коварная мысль, и Тиль не стала от неё отказываться. Не сегодня! Настроение располагало и не к таким демаршам. Очень осторожно она задвинула засов, висящий на двери снаружи, и с чувством выполненного долга поплелась дальше своим курсом, попутно потирая отбитые коленки.

— Нора, у вас опять кладовая не заперта! — стрельнув в сторону нарезающей зелень Бинди, выпалила Матильда, едва зайдя на кухню. — Прохожу сейчас, слышу шорох — не иначе мыши празднуют!

— Ох-тыж! — всплеснула руками повариха и бросила гневный взгляд на свою помощницу. — Что стоишь, глазами хлопаешь, беги, закрывай, да мышеловки проверь! Бестолочи одни вокруг!

Обратно, с полным подносом, служанка шла, широко улыбаясь. Вид всклокоченной, раскрасневшейся Бинди, с оторванным воротничком и царапиной на щеке от (догадаться нетрудно), чьих ногтей изрядно повеселили как её, так и главную стряпуху с поварятами.

Но веселье мигом улетучилось, когда на её пути возник очень сердитый конюх.

— Твоя работа? — рыкнул он на девушку, отряхивая одежду от муки.

Тильда даже растерялась на секунду от прямоты вопроса. Потом невинно хлопнула ресницами, мило улыбнулась и попыталась проскочить мимо, не желая отвечать ему. Но Теодор резко схватил её за руку, отчего кувшинчик с молоком и стакан на подносе опасно покачнулись и звякнули, стукнувшись друг об друга. Тео, наклонившись к самому лицу девушки, желчно прошипел:

— Что, звёздочка, ревнуешь?

— Руку убрал! Я себя слишком уважаю, чтобы ревновать такого, как ты! — даже голос не дрогнул, настолько она была вне себя от злости и досады.

Руку отпустили и больше не пытались задерживать спешащую служанку леди Юлии.

Придумать же такое — она… его! Да ни разу!

Слёзы сами собой полились из глаз девушки, твёрдо решившей, что теперь она никогда и ни за что не простит похотливого конюха. И ей всё равно с кем он спит и когда, в каких позах и по сколько раз за ночь! Вот только слёзы… Кто их просит!

Так, уйдя в собственные переживания, Матильда приблизилась к лестнице, ведущей наверх и, едва поставила ногу на первую ступень, как сзади раздался мужской голос:

— Кто вас опечалил, милое создание? Хотите, я накажу обидчика?

Грой остановилась и медленно обернулась. "Милое создание"?

— Это вы мне?

— Разве тут есть кто-то ещё кроме нас? — усмехнулся молодой мужчина. Высокий и очаровательно-рыжий!

— А вы кто? — спросила незнакомца девушка, тихонько шмыгнув носом. Последняя слезинка застыла на щеке и никак не хотела скатываться по бархатной коже, мешая и отвлекая.

— Николас Михельсен, младший сотрудник агентства по расследованию преступлений Департамента правопорядка, — отрапортовал по-военному тот, прищёлкнув каблуками чёрных высоких сапог. А потом, вдруг сделав резкий выпад в сторону Тильды, осторожно вытер ей эту самую слезинку, невесть откуда взявшимся платком и зачем-то добавил тихо, — маг.

Горничная даже отшатнуться не успела! А теперь стояла и растерянно смотрела на гостя широко открытыми глазами.

Широкие плечи и подтянутая фигура предполагали профессию военного или даже жандарма, но не магического работника! Почему-то род занятий мужчины вовсе не ассоциировался у Тиль с этой внушительной внешностью! Громила, охранник, но никак не маг-специалист.

— Всё же, что вас так расстроило? — повторил вопрос Михельсен, также придирчиво рассматривая девушку.

— Неважно, вас это не должно волновать! Простите, мне нужно спешить, — спохватившись, несколько резко ответила Тиль, разворачиваясь и продолжая подниматься на второй этаж.

— А может быть, как раз должно? Вернее, не так! Я хочу, что бы меня это волновало! — донеслось смешливое вслед.

Надо же, платочек наколдовал… Вспомнив, девушка смущённо улыбнулась и перед тем, как свернуть с лестницы в коридор, ведущий к покоям госпожи, посмотрела вниз через плечо.

Рыжий все так же стоял внизу, широко расставив ноги и, заложив руки за спину, улыбался, провожая её взглядом.

***

Эррол встречал агентов сидя за столом в своём кабинете.

— Прошу, господа, располагайтесь, — указал он на два придвинутых ближе кресла.

Михельсен пропустил вперёд своего начальника, который с видимым удовольствием уселся в кресло, вытянув ноги, а затем с интересом уставился на хозяина замка, поблёскивая стёклышками пенсне. Только после этого Николас занял второй предмет кабинетного интерьера, с таким же вниманием глядя на Дункана.

Вошёл Вирош и, подойдя к столу, осторожно поставил на него маленькую чёрную коробку, после чего отошёл в сторону и замер, следя за происходящим.

— Вот, собственно то, из-за чего я вас пригласил, — с этими словами герцог аккуратно окинул крышку антимагического короба, привлекая внимание специалистов. — У нас есть кое-какие предположения, но хотелось бы услышать ваше мнение.

Сыщики вытянув шею, заглянули в нутро ящичка. Дринк изменился в лице, и на смену любопытства пришла озадаченность.

— Любопытно, любопытно, — пробормотал он и посмотрел на своего помощника, — Что вы думаете, коллега?

— Ваша светлость, как давно это у вас? — тихо и как-то сдавленно произнёс Николас, проведя ладонью над коробкой с лежащим там предметом.

— Несколько дней, а что? — нахмурился Эррол.

— Чем скорее это будет вынесено из замка, тем лучше, — произнёс молодой человек и закрыл крышку, а затем достал платок и вытер им выступившую испарину на лбу.

— И все же, что это? — начал уже раздражаться герцог.

— Артефакт, без сомнений, большой разрушительной силы. А попросту говоря, взрывчатка. Подобное изобретение я видел всего два раза в жизни. Она настроена на владельца и стоит тому пожелать, даже на большом расстоянии, как произойдёт взрыв. От вашего замка останется пыль. Где вы это взяли?

— В замковой стене, — мрачно и неопределённо отозвался Дункан, — и я понятия не имею, сколько времени он там пролежал. Дети случайно нашли…

Вениамин Дринк крякнул что-то неразборчивое и покачал головой.

— Лорд Эррол, ваш замок становится объектом пристального внимания со стороны Департамента правопорядка. То взрыв на покрытом льдом пруду, во время катания на коньках обитателей и гостей замка, то обличительные анонимные письма, то теперь вот это. Что ещё мы не знаем? Вам кто-то угрожает? Угрожал? Враги? Недоброжелатели? Завистники? Все, что можете вспомнить, все подозрительное и необычное… Сейчас каждая мелочь может помочь в расследовании. Позовите начальника охраны и дворцовой стражи ко мне для инструктажа. Усильте охрану… я знаю, что ваш друг, герцог Бреун давно и весьма плодотворно пользуется услугами наёмников-теггирцев…

— Вы думаете… — Дункан вскинул на старика напряжённый взгляд.

— Сколько на вашем счету мятежников?

— За последние два года около двадцати…

— Где-то вы, господа, ошиблись, потеряли бдительность или оставили свидетеля.

— Тогда получается, что в моём доме диверсант…

— Я почти в этом уверен. Мне нужен список всех находящихся в замке: гостей, прислуги, наёмных работников. Всех! Ещё… хотелось бы осмотреть место, где был обнаружен артефакт, переговорить с ребятишками, — агент поднялся с места. — Пока на этом все. Оставляю вам своего помощника. Он толковый парень, знает своё дело и… возможно скоро займёт пост главного мага Департамента. Ну а мне пора на покой, стар я уже, носиться за криминалом. Да и смею вам напомнить наш уговор — покажите ему Вашу лабораторию.

Юлия, поначалу, чувствовала себя несколько неловко в присутствии двух лордов. Находясь в библиотеке с графом Харуком и герцогом Бреуном, то и дело приходилось следить за манерами: низко не наклоняться, громко не восхищаться, рот и глаза вообще стараться широко не открывать от удивления. Раскрепощение наступило, когда все трое одновременно склонились над сундуком, стукнувшись макушками. Рассмеялись и махнули рукой на чопорность и условности. Свитки и бумаги, дневники и манускрипты. Несколько, особенно редких, материалом которых служили шкурки животных и папирус, привели девушку в неописуемый восторг! В деревянных футлярах они обнаружили редчайшие экземпляры из шелка и льна, исписанные золотыми и серебряными чернилами. Да любой архивариус за такое сокровище не пожалел бы последних штанов, желая пополнить своё книгохранилище или исторический архив!

Эррол только заглянул на минуточку, пожелав им удачи и поцеловав жену в висок, ушёл, бросив тоскливый взгляд на стол, заваленный документами. Вызванный Дринк уже ожидал его светлость в гостиной.

— Лорды, мы ищем что-то конкретное? — обратилась Лия к мужчинам.

— Да… все, что связано с древними проклятиями… описание обряда, заговоры, оккультные ритуалы… — Ирвин через большую лупу рассматривал пожелтевший лист с рунами.

— От какого проклятия? — леди оторвалась от просмотра какого-то свитка с незнакомыми иероглифами.

— Э… — неуверенно начал тот и посмотрел на графа. Гарольд пожал плечами: «Решай сам». — Все, что связано с чёрной магией и заклятиями на быстрое старение… все о восстановлении жизненных сил.

Герцогиня некоторое время смотрела на лордов, ожидая пояснения, но те, будто не видя её вопрошающего взгляда, с ещё большим энтузиазмом кинулись разбирать труды неизвестных магов-философов. Вздохнув, маленькая хозяйка потянулась за фрагментом свитка, скреплённым сургучной печатью. Развернув лист, она вгляделась в знакомые поблекнувшие буквы. Не так давно ей встречались знакомые письмена. Открыв найденный дневник, Юлия изумилась схожестью некоторых символов. В голове вдруг сами собой возникли и сложились слова и выстроились в стихотворные строчки:

— …За ним следит безжалостная смерть,

Минуты жизни жадно поглощает.

Он от проклятья должен умереть,

Но чудо исцеления бывает!

Когда решится дева, на алтарь…

Потрясённая она подняла голову и встретила такой же ошарашенный взгляд друзей.

— А дальше? — выдавил из себя Гарольд, смотря на девушку, как на ожившее божество.

— Всё. Здесь оторван большой кусок…

Не успела она закончить фразу, как мужчины кинулись разгребать завалы, перетряхивая каждую связку бумаг.

— Мне кажется, я уже встречала что-то похожее. Рифма! Меня тогда удивила рифма, у нас давно не используют подобный слог. Где же это… — Юлия бросилась в угол к сваленным фрагментам из гипса. Вынув небольшой кусок, похожий на остов плечевого сустава, она неверяще протянула его господам.

— Вот!

— Сокровище Вы наше, можете прочесть? — Бреун от волнения не мог двинуться с места. Неужели годы поисков подошли к концу? Невозможно. Невообразимо. Трудно поверить.

— …Невинность и судьбу свою положит,

Падёт проклятье, молодым, как встарь

Уйти от смерти обречённый сможет…

Тишина, возникшая в библиотеке, была оглушительная и всепоглощающая, если только можно было применить это слово к ситуации, возникшей в книжном хранилище.

***

Прогулка графини Антор вышла совершенно постная. Голубое небо было неярким, ветер слишком тихо раскачивал верхушки деревьев, воробьи разлетелись, стоило ей только ступить на тропинку и пришлось самой жевать маленькую булочку, давясь всухомятку. Было слишком тихо, морозно и скучно.

Вернувшись в покои Августа подошла к окну. Замковый двор жил своей жизнью. Снующие слуги, стражники, возня, шумы, запахи… Это был этакий маленький мирок, что заканчивался за пределами каменных стен. Вспомнился свой дом: пустой, холодный, тоскливый. Никто её там не ждал, кроме слуг и верного управляющего Салевана…

Ну вот, стоило подумать о ненавистном замке Антор, как настроение испортилось окончательно, а следом и желание с кем-либо встречаться. И когда в дверь её комнат тихо постучали, графиня с отчаянием подумала: «Ну почему у Эрролов нет таких замечательных табличек «Не беспокоить», как во всех столичных гостиницах?».

Где-то подсознательно она ждала этого стука и даже догадывалась о том, кто это может быть. Но настроение это не добавило, а прибавилось ещё и необъяснимое волнение и нервозность. Вот уж с чего бы это? Такому своему состоянию она искренне удивилась. И удивилась ещё больше, увидев на пороге спокойного и очень торжественного Дринка. В руках цилиндр, папочка под мышкой, в блестящих ботинках, в выходном костюме, состоящем из чёрно-серых полосатых брюк, светлого жилета и чёрного редингота. За всей этой помпезностью он даже стал казаться выше ростом!

— Барон… — приглашающий жест войти от графини и, негнущиеся ноги и скованная походка, все-таки, выдают сильное волнение мужчины. Отмечены также бледные щёки и крепко сжатые губы. Агент делает глубокий вздох и…

— Дорогая… нет! Несравненная леди Августа, я прибыл сюда по делам к герцогу, но не мог не засвидетельствовать и вам своё почтение, — произнёс визитёр, и осторожно взяв в свою свободную руку пальчики леди Антор, отчаянно припал к ним своими губами.

— Мне, право, это весьма приятно, — пробормотала смутившаяся женщина, поймав себя на мысли, что ей нравится прикосновение этого человека. А ещё, что она неожиданно, рада видеть его здесь, перед собой.

— Но есть ещё одна цель. Важная, — Вениамин сделал шаг навстречу замершей в томительном ожидании леди. — Я хочу, чтобы вы стали моей женой!

Подобного поворота Августа не могла представить, пусть даже и прочитала множество прелестнейших романов, где кавалеры сказочно прекрасны и нежны. Но чтобы в таком возрасте, кто-то звал замуж… о подобном не пишут! В памяти всплыло недавнее его сетование на одиночество, что-то про взрослого сына, наградах и большом поместье. Да, точно, и про поместье было… Она тогда правильно подумала — это все-таки сватовство!

— Я сейчас не ослышалась? — спросила леди, изобразив безграничное удивление.

— Нет. Я действительно делаю вам предложение. Надеюсь на положительный ответ. Очень, — ответ был чрезвычайно важен для мужчины, Августа это видела. Она и сама разволновалась, словно юная дева при мысли, что ещё может кому-то быть интересной. И что от её решения будет зависеть будущая жизнь… и её, и его.

— Господин…

— Вениамин, для вас, леди Августа, я Вениамин, — несвойственным для агента севшим голосом произнёс он.

— Хорошо, — голос хозяйки покоев непривычно дрожал, — если вас не смущает, что невеста давно превысила девичий возраст, я… согласна.

Дринк счастливо улыбнулся и бухнулся на одно колено перед ней, уронив котелок и папку. Схватил руку графини, покрыл поцелуями. Оторвавшись, поднял голову и не в силах говорить, жарко зашептал:

— Не будем откладывать, завтра же к священнику!

— Ох, да к чему такая спешка, милый мой? Вы ведь видите, что творится в этом замке! Я просто не могу оставить герцогиню одну!

Барон часто закивал головой, соглашаясь с доводами Её сиятельства.

— Да-да-да, конечно! Вы необыкновенная женщина! — проникновенно воскликнул Дринк, снова прижав руку Августы к губам. — И я Вас бесконечно понимаю! И буду ждать, конечно же, дорогая… Вы позволите мне так называть вас?

Леди Антор густо покраснела и за все это время первый раз нежно улыбнулась жениху.

В то время, когда агент Департамента правопорядка стоял на коленях перед женщиной своей мечты, на одной из замковых башен, приспособленной под голубятню, юный отрок Шимус пытался поймать теумторского курьера. Противный голубь королевской почтовой службы никак не хотел даваться в руки парню! Как будто зная себе цену, летун уселся на самую высокую жердь, согнав герцогских сизых собратьев, и оттуда, наблюдая за тщетными потугами голубевода приманить его горохом, равнодушно прихорашивался, чистя своё оперение. Брошенный парнишкой в отчаянии башмак, пролетел, чуть не сбив «придворного гадёныша», согнав того с жёрдочки. Почтарь в панике метнулся вниз, где и был загнан в угол смышлёным Шимусом. С громким: «Ха! То-то же!» мальчишка снял с лапки птицы послание. Раздосадованный своим проигрышем «аристократ», больно ущипнул клювом руку ловца, после чего, не слишком деликатно был засунут в клетку.

— Ваша светлость, письмо с пометкой «Срочно», — вышедший на какое-то время из кабинета герцога секретарь вернулся с маленьким позолоченным футляром.

Сорвав сургучную печать, Дункан вынул и развернул записку, скрученную в трубочку.

«На балу мне удалось подслушать разговор Ивонессы Бреун и Рафаэля Бурже, замышляющих против леди Юлии что-то неблаговидное. Будьте осторожны. Харт Бероуз.»

Пробежавшись глазами по бумаге ещё раз, а, потом ещё, Эррол нахмурился. Ивон способна на всё, а если с ней ещё и Бурже, то это опаснее в разы.

— Позови ко мне лорда Бреуна, он в библиотеке, — отдал распоряжения герцог Вирошу.

Мысль о том, что его бесценной жене, его нежному ангелу смеют угрожать, приводила мужчину в ярость. И кто? Ивон, которую он до недавнего времени уважал и считал порядочной женщиной! А не верить Харту нельзя, этот хладнокровный вампир не станет напрасно сгущать краски. И если письмо срочное, значит, всё гораздо серьёзнее, чем может показаться. Но зачем это надо магу? Какой ему интерес вступать в сговор с этой женщиной? Единственная причина — наследство. Женитьба быстро стареющего и теряющего силы родственника, наверняка, подпортили картинку беспрепятственного обогащения алчного и разорившегося племянника. М-да. Он, вдруг, вспомнил, как валялся, корчась от невыносимой боли в своей кровати. Как целыми часами молил святых, демонов, всех, чтобы они прекратили его страдания. Не видя никого и ничего, слыша только свой нечеловеческий вой. И, когда, неожиданно, пытка прекратилась… рядом сидели, потрясённые его новым обликом, Ирвин и Кален. А ещё Рафаэль, потягивающий бренди в гостиной. А потом, с огромным разочарованием, читавшимся на лице, покинувший замок Шгрив на целых десять лет…

Вошедший Ирвин вопросительно поднял бровь, глядя на мрачного друга.

— От Бероуза, — произнёс герцог, подавая ему записку от королевского советника. — Что думаешь по этому поводу?

— Я найду её! — с горячностью произнёс Бреун, чьё лицо после прочтения исказилось от ярости и боли. — Она не посмеет!

— Ты так считаешь? — с недоверием и каплей сарказма отозвался Эррол.

— К сожалению, ты прав, — тут же признал свои слова ошибочными Ирвин. — Эту изменившуюся Ивон я просто не узнаю. А может быть она давно стала такой, да только я этого не заметил, пропустил момент, когда собственная сестра превратилась в мстительную злобную стерву. Я должен найти её и поговорить, а ещё лучше посадить под домашний арест!

От последних слов друга веяло горечью. Но Дункан, понимая его братские чувства, все же думал не об упавшей в его глазах Ивонессе, а о безопасности Лии.

— Знаешь где искать? Это столица, друг мой! — вздохнул он.

— Как называется усадьба этого мага? — прищурив глаза спросил Бреун.

— Бренмор. Думаешь, справишься? — нахмурился герцог.

— Другого выхода нет, — сказав это, хозяин замка Гинтор раздавил капсулу портала и, прежде чем войти в мерцающую воронку, услышал:

— Выдай её замуж!

Глава 16

Десять лет назад

— Потрясающий вид! — выдохнула Ивон, глядя на лежащее далеко внизу Фаронское ущелье.

Довольно сложное восхождение по южному склону путники преодолели за полдня. Поднявшихся на большой каменный уступ по выдолбленной прямо в скальной породе лестнице ждало великолепное зрелище: слева — горы, справа — горы, сзади — горная стена, изобилующая множеством больших и маленьких пещер, вперёди — пропасть…

— Нашла время любоваться красотами, — недовольно рыкнул на сестру Ирвин.

Мужчины приводили своё дыхание в норму, сидя на созданной природой площадке, тогда как девушка на зависть молодых людей даже не чувствовала сильной усталости. Перебегала от одного края уступа к другому, восхищаясь и удивляясь всему вокруг. И только посмеивалась, глядя на друзей и щурясь от ярких лучей заходящего за заснеженные вершины Торильской гряды Аома. Гарольд невольно засмотрелся на красавицу Ивонессу, на какое-то время даже позабыв о цели их миссии.

— Пора, — Бреун встал, отряхивая штаны от каменной крошки. — Иви, соберись. Так какая нам нужна?

Она бросила на брата обиженный взгляд и прикрыла веки сосредотачиваясь.

— Вот эта! — указала рукой на одну из дыр в скале и медленно подняла ресницы, наслаждаясь произведённым на молодых людей остаточным эффектом светящихся голубых глаз.

Дункан же, хмыкнув, внимательно оглядел спутников, потом достал палку из заплечного мешка, обмотанную с одного конца просмолённой паклей и поджёг её.

— Держите оружие наготове. Ивонесса, идёшь предпоследней, и не высовывайся. Соол, — кивнул он наёмнику, — Замыкаешь.

— Можно я за тобой пойду? — спросила магиня, пытаясь поймать взгляд Эррола.

— Ты идёшь предпоследней. И не обсуждается! — жёстко ответил ей он и набрав побольше воздуха в грудь, выдохнул, поворачиваясь к зияющему чернотой проему. — Да помогут нам боги!

Пещера встретила их темнотой и сыростью. В свете факела на удивление ровные каменные стены пещеры отливали буро-оранжевыми всполохами. Будто «отполированные» руками человека, с узором натечек, они изгибались полукругом, образуя в центре потолка сферический свод, с которого изредка падали капали воды, разбиваясь о «воткнутые» в пол огромные ледяные сосульки. Сам пол из серого камня гулко отзывался на шаги непрошенных гостей. И ещё этот звук! Тихий шелест. Было непонятно, откуда он идёт, настойчиво накатывая волнами, напоминая шум моря у берега с галькой.

— Слышите? — негромко спросила Ивонесса, поёжившись.

— Пещеры шёпота, — ответил ей брат, пожав плечами. — Я же рассказывал вам.

Вдруг вперёди идущий Эррол замедлил шаг. Махнул рукой другим, чтобы они сделали то же и, подав знак к полной тишине, совсем остановился. Все прислушались. Какой-то отдалённый звук, похожий на стон, донёсся из глубины каменного коридора. Дункан не успел, что-либо подумать, как Ирвин сорвался с места и побежал вперёд, в темноту прохода. Выругавшись, Его светлость бросился догонять этого ненормального, забывшего об осторожности. За спиной Дункана раздавался топот бегущих друзей.

Николас потерял счёт времени, находясь в лаборатории герцога, увлёкшись изучением найденного артефакта. Его светлость предоставил ему своё детище в полное распоряжение, оставив одного по просьбе самого мага. Осторожно вынув магический предмет из ящичка, и положив его на стол, Михельсен восхитился его абсолютной гладкостью и глубиной цвета самого камня. Хризолиты такого качества встречались чрезвычайно редко, и среди артефакторов шла нешуточная охота за такими экземплярами. Аккуратно перевернув кругляш двумя пальцами, плоской обратной стороной, вверх, мужчина заметил мелкую гравировку в центре овальной поверхности. Он даже замер, поражённый этим открытием. На подобных магических штуках никто и никогда ещё не оставлял своего клейма! У Николаса даже руки затряслись от волнения. Раскрытие имени неизвестного мастера по изготовлению запрещённых вещей предвещало, ни много ни мало, сенсацию и…самую высокую оценку его профессиональных заслуг.

Вооружившись лупой, он так увлёкся расшифровкой монограммы, что не услышал, как в дверь тихо постучали, после чего она отворилась и в комнату кто-то вошёл.

— Господин, не угодно ли чаю?

Агент, мельком глянул на вошедшую девушку с подносом в руках и снова склонился над артефактом.

— Да-да, конечно… — рассеянно ответил он и неопределённо махнул рукой куда-то в сторону.

— Его светлость распорядился подать вам чай, господин сыщик, — уже ближе раздался голос настойчивой служанки.

Михельсен приподнял голову и уставился на форменный белый фартучек прислуги, подошедшей к столу и притихшей в ожидании… чего-то.

— Оставь, я сам… — непонятливость герцогской челяди начала раздражать.

И, стараясь больше не отвлекаться на посторонних, снова погрузился в свои изыскания и уже не видел, как девушка бережно поставила на край столешницы свою ношу. На миг замерла, а потом стремительно вышла из лаборатории, не потрудившись закрыть за собой дверь. Ничего этого агент не видел, ломая голову над зашифрованными инициалами неизвестного мага. И когда спустя какое-то время, произошло неожиданное, он только удивлённо моргнул, не сразу сообразив, что происходит.

Тёмно-зелёный хризолит вдруг начал светиться! Сначала слабо, а потом с каждой секундой все ярче и ярче. Николас подскочил с места и потянулся за антимагическим коробом, но на его месте стоял… поднос с чайным сервизом!!!

Младший сотрудник Департамента правопорядка Николас Михельсен не был трусом. Хотя, специальный ящичек вселял бы больше уверенности в том, что эта гадкая вещь, а по-другому он не мог относиться к предмету и своих руках, не сработает раньше времени. Маг бежал от стен Шгрив на пределе возможности. В Академии на первом курсе так не бегал от разъярённого фантома нежити. Портал? Портальная капсула, как назло, осталась у начальника, которого ещё надо было найти в недрах этого замка. Времени не было. Камень светился, пульсируя, яркой звездой. Зажав его в руке, мужчина мчался не оглядываясь, взяв направление на ближайший лес. Через дорогу, моля богов, что бы она оказалась безлюдной, через маленькую, замёрзшую речушку, возблагодарив морозные ночи, что покрыли ту прочным льдом. Подальше от всех, не зная точной разрушительной силы артефакта.

Кругляш в ладони стал нагреваться и Николас, уповая на судьбу и высшие силы, упал на колени перед первым попавшимся деревом. Старый дуб, окружённый молодыми берёзами, должен был принять основной удар на себя. Раскапывая снег, между толстыми корнями исполина, он услышал щебет какой-то пичужки. Горько усмехнулся.

— Услышать прекрасное и умереть — не это ли была твоя мечта, Ник?

Засунув в корневища, поглубже, уже хорошо раскалившийся магический предмет, он вскочил на ноги и рванул обратно. Когда до замка оставалось совсем ничего — последний рывок, случилось непредвиденное: по протоптанной тропе, из леса вышла девушка. Вот так, просто шла, и улыбалась каким-то своим мыслям.

— Дурёха, беги! — срывая голос, заорал агент, меняя направление бега в сторону молодки, — сейчас рванёт!

Но та, вместо того чтобы бежать, остановилась как вкопанная, глупо хлопая глазами…

Взрыв был такой силы, что его звук разнёсся далеко по округе, вызвав очередную снежную лавину в горах…

Тётка Марта свою племянницу боготворила — это же надо, выбиться в услужение к самой герцогине! Оттого и «плыла» женщина по деревне гордая, снисходительно поглядывая на подруженек Тильды, которые «застряли» в коровнике. Одно только огорчало добросердечную родственницу — девице скоро двадцать три года стукнет, а все с «непокрытой головой» ходит. Переживала в этом вопросе она за племянницу очень. Ну и бегала каждый месяц в соседнее поселение к свахе опытной, да с подарками, чтоб та да не отказала в поисках самого лучшего жениха для Матильдушки. Да все мимо!

— Ягодка моя, — Марта ласково улыбалась девушке, подкладывая той на тарелочку пятнадцатый блинчик, — Пожалей ты меня старую. Эта сваха — змеюка три шкуры стала драть за свои услуги, чтоб ей окосеть! И притом, подсовывает таких, что хоть плачь.

— А я тебе говорила! Не ходи к ней. Не нужны мне её «князья» да «соколы» облезлые, — «шестнадцатый» исчез во рту горничной.

— Да как же… Или у тебя кто есть на примете?

Тиль вздохнула.

— Нет у меня никого.

— А может, ну их, мужиков этих, а, ласточка? Вот что скажу тебе, ты, если слюбишься с кем, так не волнуйся насчёт последствий — вырастим дитятко сами, поставим на ноги. Я ещё не совсем старая — помогу, не выгоню. Уж так маленьких гройчиков хочется понянчить…

Растроганная словами тётушки служанка кинулась той на шею. Зарыдали обе, носами захлюпали.

— Ну, ничего, ничего, — успокаивающе похлопала старшая Грой племяшку по спине. — Ты у меня красавица, умница и на должности вон какой, на зависть селянам! Скажи-ка, не обижает тебя госпожа?

— Нет, что ты — она хорошая! Только, на мой взгляд, слишком добрая и доверчивая, что дитё.

— А и ладно, коли дурного за ней нет ничего, так и нам незачем обсуждать господ. Ты на праздник-то придёшь? Ждать тебя? Девиц в деревне почти не осталось одиноких, так мы с тобой ночные посиделки устроим, а? Да с дегустацией, — подмигнула, указывая на крышку погреба.

— Ох, совсем забыла! Скоро же Ночь Эута! Не знаю, тётушка, смогу ли вырваться. Это сегодня леди Юлия в библиотеке с господами заперлись — изучают что-то, или ищут… Вот я и сбежала ненадолго — тебя проведать. Да и то, пора уже возвращаться обратно, пока не хватились меня.

На этой минорной ноте они и расстались до следующей встречи.

Свежий воздух приятно бодрил, да и сама девушка радовалась, что успела вовремя уйти, пока разговор о её замужестве не пошёл по новому кругу.

Неожиданно, из соседнего открытого загона для птиц, на дорогу высыпало стадо гусей во главе с огромным воинственным вожаком. Разбрелись пернатые, загомонили, обрадованные свободой. Недолго думая, как обойти препятствие, Матильда свернула на тропинку меж крестьянских домов к лесу, что выводила к самому замку, сокращая путь. Сумка с гостинцами, приятно оттягивала руку. Бутылочка вишнёвой наливочки — исключительно вкусная, и глиняный горшочек с изумительным тёткиным студнем. Тишина зимнего леса, скрип снега под ногами, птица, какая-то вдалеке просвистела, лёгкий морозец — красота! Замечтавшись, Тиль не сразу заметила мужчину, бегущего ей навстречу. Он издалека очень уж походил на разбойника, здоровенный, взлохмаченный и с диким выражением лица.

Девушка бросила взгляд по сторонам, надеясь увидеть ещё хоть кого-то из людей и остановилась.

— Дурёха, беги! Сейчас рванёт!

Горничная изумлённо заморгала. Что рванёт? Куда беги?

Додумать ей не дали, схватив в охапку и повалив на землю. И тут раздался страшный грохот, оглушив её. Зажмурившись, она только слышала, как с громким треском валятся рядом деревья. Что-то вокруг падало, сыпалось и каталось. Воздух наполнился пылью, дымом, вперемешку со снежной крошкой. Стало нечем дышать, а следом пришёл испуг. Тиль открыла глаза и с ужасом наблюдала, как вырванная из земли с корнем старая берёза рухнула недалеко, хлестнув тонкими ветками по переливающемуся магическому щиту за спиной лежащего на ней мужчины. Перевела ошарашенный взгляд на своего спасителя. Рыжий маг! Вот только утром виделись! И теперь, этот, как его, агент из Департамента с силой своего немаленького веса прижимал её к холодной земле, накрыв собою и щитом.

Когда все более-менее улеглось, и с неба уже не падала земля и ветки, служанка сделала попытку пошевелиться.

— Ой-ой, — из её горла вырвался сдавленный писк, — слезьте с меня!

Николас поднял голову.

— Тебя не задело? — разглядывая лицо Матильды обеспокоенно спросил он, а затем нахмурился и рявкнул. — Какого демона ты здесь делала, ненормальная?

Девушка вспыхнула, глаза округлила.

— Сам дурак! — понимая, что мужик даже не думает вставать с неё, крепче сжала кулачек с какой-то тряпкой в нём. — Мой Студень! — в панике воскликнула, вспомнив про содержимое своей ноши и ещё раз дёрнулась под телом молодого человека. Михельсен достал из-под её спины свою руку и, застонав, схватился за голову.

— Откуда только ты на меня свалилась? — произнёс он, в притворном обмороке закатывая глаза и роняя вихратое чело ей на грудь.

— От тётки! И, свалились вы! На меня! Да что ж вы развалились-то, как на перине! Отползите в сторону, мне дышать трудно!

— Вот так спасаешь людей, а в ответ никакой благодарности! — фыркнул он, откатываясь в сторону. — А перина в сравнении с тобой, дерзкая, проигрывает, — протянул насмешливо.

И тут, происходящее начало медленно доходить до Тильды. Она села, рассеянно как-то посмотрела на ручки от сумки в своей руке. Чуть дальше расколотый горшочек, вокруг которого печально застыли сгустки, так и не попробованного студня и целёхонькую бутылку наливочки рядом.

— Спасибо, — прошептала и всхлипнула.

Сильные мужские руки подхватили под мышки, подняли и неловко отряхнули её одежду от мусора.

— Испугалась? — тихо спросил рыжий, руками бережно обхватив за плечи девушку. — Как тебя зовут?

— Матильда… Грой… просто Тиль, — ответила горничная смущённо и оглянулась. Страшное зрелище! Сплошным настилом на большом расстоянии лежали лесные великаны. Мрачно пронзили небо «иглы» голых, лишённых веток взрывом и местами обожжённых, но оставшихся на корню деревьев. Вся поваленная растительность была обращена корнями почти в одно место. Место большой воронки там, где стоял столетний дуб. Маг тоже оглянулся и присвистнул.

— Красивый был лес. Наверное. Ты в замок или к тётке проводить? — спросил Николас.

— В замок, — вздохнула Грой. И подобрав бутылочку вишнёвочки, стала пробираться через завалы вслед за мужчиной, который то и дело оборачивался и бросал на неё задумчивый взгляд, но заговорить больше не пытался.

Вечером этого же дня, у дверей своей комнатки Тиль нашла сверток, в котором лежал большой пакет вкуснейших шоколадных конфет и свои варежки, видимо, потерянные на том самом месте, где её спас Николас.

Шгрив был похож на разворошённый улей, или на военный лагерь, подвергшийся нападению. Бегали туда-сюда слуги и ремесленники, стражники и куры. Кто-то кричал, кто-то молча собирал рассыпавшуюся утварь. Девчонки-прачки тихо, жалея свою работу, плакали, подбирая разлетевшееся по всей площади бельё, и испуганно взирали на творящийся бардак вокруг. Только невозмутимый дворовый пёс лежал на своем месте и как положено, «огрызался» на проходивших мимо него людей.

Навстречу Михельсену с крыльца сбежал белый как мел Дринк.

— Николас, что произошло? Ты сам не пострадал? — оглядев напарника с ног до головы, подхватил того под руку и потащил к парадному входу. — Громыхнуло так, что звенели стёкла в окнах, на удивление ни одно не разбилось! Какая-то старая магия, защищающая от природных катаклизмов, ещё отец Эррола ставил. Зато волной окатило поверху так, словно смерч прошёл. Посрывало все флаги на башнях! Если бы не стены, снесло дворовые постройки начисто.

— Это была провокация, кто-то активировал артефакт, когда я работал с ним.

Дринк потрясённый новостью, остановился.

— А ящик?!

— А вот это самое интересное — ящик пропал. Увели у меня из-под самого носа. Женщина. Служанка. Зато я узнал кто мастер и орден, к которому он принадлежит!

— Ну, хоть что-то… — пожилой агент тряхнул головой и быстро посеменил вперёд.

Ник оглянулся перед тем, как дворецкий закрыл за ним двери и поискал глазами свою спутницу. Но девушка, как только они вошли в ворота замка, отошла от него в сторону. А он, отвлёкшись на начальника, потерял её из виду в той суматохе, что творилась вокруг.

Вирош, увидев входящих в приёмную агентов, бодро подскочил с места и распахнул перед ними створки дверей герцогского кабинета. К вошедшим обратились взгляды пяти пар глаз, кроме самого Дункана и его супруги, стоящей у окна, в одном из кресел сидел граф Харук, а на стульчиках у стены — начальник стражи и управляющий. Когда вновь прибывшие мужчины расселись, мрачный Эррол протянул руку жене и только после того, как та, подойдя к креслу, вложила в его ладонь свои пальчики, обратился к сыскарям. Будто, только так, чувствуя тепло её тела, он мог держать себя в руках и сохранять спокойствие.

— Рад видеть вас в добром здравии, Михельсен. А теперь, господа, всем нам очень интересно узнать, что произошло в подвале, и почему я вдруг стал обладателем целого каравана подвод «свежесрубленного» леса?

Михельсен, откашлявшись, встал и рассказал, как все было, умолчал только о встрече с Матильдой, справедливо полагая, что девушку вмешивать в расследование не стоит. Она появилась совершенно случайно на тропе и, если бы он не успел, возможно, стала единственной жертвой взрыва.

— Я не совсем понял, куда пропал ящик, если, как вы говорите, не покидали лабораторию? — спросил Дункан.

— Ящик пропал после того, как служанка, по вашему распоряжению, принесла мне чай.

Брови герцога взметнулись вверх.

— Я не отдавал такого распоряжения, — агенты переглянулись. — Как выглядела эта служанка?

— Видите ли, у меня не было причин рассматривать исполняющую приказ прислугу. Запомнил только голос, коричневое форменное платье и белый кружевной фартук…

Дринк прикрыл глаза, скрывая досаду за промашку подчинённого. Гарольд скривился, понимая молодого человека. Сам такой, если сильно чем-то был увлечён, то мир вокруг переставал существовать. Начальник стражи неопределённо хмыкнул.

— Вы позволите, ваша светлость? Я думаю сейчас бесполезно кого-либо искать. Если это была спланированная провокация, то враг уже далеко отсюда. Но мы хотя бы можем узнать, кто отсутствует.

Дункану стало не по себе. Какая-то… жила в его замке, разнюхивала, следила за его жизнью, возможно, находилась даже ближе, чем он мог предполагать. «Кто?» и «Почему?» — вот два вопроса, которые не давали ему покоя ни днём, ни ночью. Он рылся в своей памяти, вытаскивая оттуда все неприятные моменты, когда-либо происходившие с ним. Вспоминал всех недоброжелателей, которым когда-то наступил на «хвост». Лица, имена, титулы, даты… дамы. Он давно уже отошёл от политики и дворцовых интриг, стараясь как можно реже появляться при дворе, оставив о себе неплохое мнение у аристократии и правящей верхушки.

— Женщина… — задумчиво протянул Харук, глядя в окно.

— Я знаю, кого ты имеешь в виду, Бурже, — покачал головой Эррол. — Её я в расчёт не беру. Какой бы она ни оказалась на самом деле… обиженной, на такой шаг она не решится.

— Бурже… — не меняя интонации, продолжил перечисление кандидатов в злоумышленники граф.

— Наследство? Но почему сейчас? Почему десять лет ничего не предпринимал? Где был, где жил все это время? Родители, после смерти, оставили ему немалое состояние, богатое поместье и яблоневые сады, — задумчиво ответил ему хозяин замка.

— При грамотном ведении хозяйства можно было получать отличный доход, из яблок получается отличное вино, вкусный джем и повидло… — мечтательно протянул его сиятельство. — Но поговаривали, что молодой граф тогда проводил больше времени на охоте или в столице… и вёл довольно беспорядочный образ жизни…

По комнатам бродят собаки,

На люстрах уздечки, хлысты…

Друзья, пьянки, карты и драки,

В корсетах и фижмах кусты…

Процитировал он к месту, чьи-то стихи. Остальные, находящиеся в комнате, затаили дыхание, слушая обмен мнениями двух лордов.

— Нет. Что-то не вяжется… Опять же, чтобы пойти на такой шаг нужно быть уверенным, что твоё имя не станет в списке подозреваемых первым. Не мог же он не понимать, что нахождение в замке двух агентов и их гибель не останутся без особого внимания со стороны короны, — трудно было поверить. Не хотелось верить. Страшно было верить. Эррол упорно отталкивал от себя мысль о предательстве родственника.

— Это уже объявление войны всему Департаменту! — бросил раздражённо Дринк.

— Слишком много странностей. Непонятна роль этой служанки — не служанки. Кто такая и какие преследует цели? Связана ли она с Рафаэлем? — помолчав немного, продолжил Дункан. — Допустим, всего лишь на минуту допустим, что это он. Чем ему помешала Юлия, если брать в расчёт неудавшееся покушение на катке?

— Не Юлия, а сам факт брака, — Харук посмотрел на девушку, стоящую рядом с Эрролом. Маленькая хозяйка была слегка бледна, но её лицо выражало совершенное спокойствие. — Может быть… Вам уехать на время из замка, герцогиня, переждать, пока не поймают злодея? Могу предложить свою усадьбу в Илларской долине…

Дункан сначала даже не сообразил, что предлагает граф его жене, а когда до него дошёл смысл сказанного, изменился в лице и прожёг друга испепеляющим взглядом.

— Нет! — рявкнул он, опередив супругу в попытке что-то ответить его сиятельству. — Что узнали об артефакте? — Дункан сменил неприятную для него тему, бросив острый взгляд на Николаса.

Тот вздохнул.

— Все, но поиски мастера тоже ни к чему не приведут, он мёртв уже пять лет как. А орден, при котором он состоял, называется Орден Высоких Колпаков.

— Как? — Гарольд пораженно привстал с кресла.

Его светлость крепче сжал руку Юлии и посмотрел на него насмешливо.

— Какой интересный поворот судьбы, да, друг?

Замок затих, отдыхая от тяжёлого и тревожного дня, как и его обитатели. Все замолкало, убаюканное поднявшейся снежной метелью, усердно заметавшей вытоптанный двор и окрестности. Лес с огромной проплешиной на месте взрыва. Заметалась, закружилась меж домов в деревне с испуганными, но любопытными селянами, которые успели до сумерек побывать все как один на месте происшествия и облазить каждую кочку, а уходя, прихватить «на память» бревно поувесистей — в хозяйстве пригодится.

И только Дункан ворочался с одного бока на другой.

Совещание затянулось до позднего вечера. После короткого перерыва на ужин стали подходить люди с отчётом о проделанной работе. Отдавались новые распоряжения, выслушивались жалобы…Юлия отлучалась по каким-то делам, бегала по замку с экономкой, спорила с управляющим; о чем-то шепталась с поварихой, после чего всех замковых детей собрали в большой обеденной зале и сытно накормили. Несколько раз заглядывала к мужчинам и хмурилась, глядя на уставшего мужа, подходила к окну и на несколько минут раскрывала его, чтобы проветрить помещение, под удивлённым взглядом мужчин. После третьего раза, господа перестали обращать внимание на неё и её действия и растерялись, когда она решительно вошла в кабинет в половину первого ночи и разогнала всех заседавших по выделенным им комнатам.

Герцог был ей благодарен. Её забота о нём грела и успокаивала тревожное сердце. Нежная улыбка действовала лучше всяких пилюль. Прикосновение руки… И Калена можно ещё долго не тревожить, отпускала боль в ноге. Его светлость усмехнулся: «Не жена, а панацея».

В десятый раз поменяв положение на развороченной постели, Эррол задумался: «Интересно, она уже спит? Свернулась в калачик или раскинула руки, словно парящая птица? Какая на ней надета ночная сорочка? Та, что вчера, персикового цвета с кружевами? Или же сегодня на ангеле что-то другое?»

Прошлой ночью герцог дождался, когда в окне Лии погаснет свет, и, выждав несколько мучительных минут, тихо вошёл в её спальню. Тусклые отблески луны из окна падали на подушку, серебря блестящие волосы жены и золотистые нити на персиковой ткани. Кружева спустились с плеча, обнажив нежную кожу и холмик груди — невозможно оторвать взгляд от этого завораживающего зрелища…

Дункан почувствовал себя вуайеристом. Сам себя загнал в эту ситуацию, сам придумал эту муку, сам теперь вот мечется на кровати и страдает бессонницей. Идиот.

От безрассудной, нелепой идеи, пришедшей в его седую голову, даже дыхание сбилось. Единственное, что его ещё удерживало в комнате — это осознание, не будет ли он смешон в том поступке. Дункан даже застонал от своей нерешительности. Кто б дал пинка, что бы все сомнения развеять?

— Юлия? — шёпот супруга разбудил девушку.

— Что произошло? — взволнованный голос жены был бальзамом на измученное тоскою и любовью сердце. Эррол постарался придать себе болезненный вид.

— Родная, мне нужна твоя помощь… Свело мышцу, боль сильная, даже очень, — произнес и тут же, словно в подтверждение собственных ощущений скривился, коснувшись рукой предполагаемого больного места на правом плече.

— Да, конечно! — тут же подскочила она с постели, хватая с кресла шелковый халат, — Пойдём… те к вам или здесь?

Герцог только раскрыл рот от подобных перспектив, как девушка быстро сообразила и исправилась.

— О чём это я! Ну, конечно же, к вам, ведь после хорошего массажа нужно лежать в тепле, а не бродить по холодному коридору.

— Да, так будет лучше, — согласился герцог, пропуская её вперёд. Ох, не видит она самодовольное выражение лица этого симулянта!

Зайдя к себе и откинув одеяло, Дункан улёгся на кровать и расслабился, ожидая, как нежные ручки жены сейчас коснутся его плеч и рук, лишённых одежды. Хорошо, что после того, как Эррол скинул махровый халат, на нём остались тонкие спальные брюки. Именно их сегодня мужчина решил предусмотрительно не снимать.

— Всё? — спросила Лия, — можно поворачиваться?

— Конечно, — хрипло отозвался мужчина, укладываясь поудобнее на живот по центру кровати… но удобно уже не было, потому что тело требовало удовлетворения вполне естественных потребностей.

— Ну, тогда я приступаю, — прошептала девушка. Она заползла к нему на постель, устраиваясь на коленях рядом, и дрожащими руками слегка коснулась левого плеча мужа.

— Ай-я! — тихо вскрикнул Дункан и застонал.

— Больно? — испугалась Лия, — Простите, я буду осторожнее. Так лучше? — мягкие пальчики жены вновь коснулись его кожи, осторожно разминая и поглаживая.

— Замечательно, мой ангел, чувствую, как боль уходит. Ты волшебница, — промурлыкал супруг, рассматривающий сквозь полуопущенные веки горящие поленья в камине. — Ой! — снова вскрикнул герцог, дёрнувшись, когда пальчики жены снова вернулись к его левому плечу.

— Мой лорд! — строгим голосом произнесла Лия, — Вы меня обманываете! Когда сюда шли, мне было сказано, что болит правая сторона, а теперь?

— А что теперь? — начал, было, герцог и, не желая больше притворяться, сознался. — Ну да, симулирую.

Он резко развернулся, и Юлия отпрянув, не удержалась и рухнула спиной с кровати. Мягкий толстый ковёр смягчил падение «массажистки». Эррол зажмурился и уткнулся лицом в подушку, сдерживая гогот. Неимоверными усилиями, взяв себя в руки, он поднял голову и свесился с края ложа, любуясь отблесками уже не луны, а огня на мягких волосах, не делающей попыток подняться, её светлости. Дункан протянул руку и прикоснулся к одному из локонов, удостоверился в их безупречности.

— Зачем? — прищурилась девушка, принимая игру, и в голосе послышалось веселье.

— Хотел, чтобы ты была рядом сегодня ночью, — протянув руки, он потянул её на себя, помогая встать.

— Вы… ты хочешь, чтобы мы сейчас… — судорожно вздохнула, опускаясь на прохладные простыни и нервно расправляя подол своей сорочки.

— Хочу, мой ангел, очень. Ты даже не представляешь как, но… дай мне время, всё у нас будет. А сегодня останешься со мной? Просто будь рядом. Пожалуйста.

— Хорошо, — согласилась девушка, не отрывая самых прекрасных на свете глаз от мужа.

Герцог смотрел, как она медленно развязывает пояс халата, как снимает его и бросает на спинку кресла…

— Двигайтесь, муж мой и учтите, начнёте храпеть… Да-да, вы ужасно храпите! Разбужу самым неучтивым образом.

— Это, каким же? — усмехнулся Дункан, заключая в объятия улёгшуюся, наконец-то, супругу.

— Я вас пну!

Комната взорвалась громким мужским хохотом.

Глава 17

— Куда ты спешишь, милая? — усмехнулся Дункан, наблюдая, как Юлия пытается нащупать ножкой под кроватью второй тапочек. Его неприятно кольнуло, что она, не успев толком проснуться, подскочила с постели и принялась спешно облачаться в свой халатик. Ночью всё казалось гораздо проще, чем с утра.

— Ваш камердинер уже гремит чем-то в гостиной, — смущённо произнесла Лия, завязывая поясок. — Он может войти? — и растерянно застыла, глядя, как муж лениво потягивается, расправляя плечи и играя мышцами на груди. Хорош! Она второй раз видит супруга без рубашки и только сейчас обратила внимание, что несмотря на возраст, его тело было поразительно красиво. Широкие плечи, мощная грудь и мускулистые руки — далеко не каждый молодой человек может похвастаться таким анатомическим набором.

Заворожённая зрелищем девушка подошла вплотную к кровати и тут же была схвачена за руки и мягким движением уложена рядом с герцогом.

— Он не войдёт. Что ты так всполошилась? В конце концов, мы в своём праве, душа моя, — он навис над ней, поймал её взгляд и не отпускал.

Юлия лежала затаив дыхание, глядя в его глаза, где плескались крохотные янтарные искорки. Притронулась к его груди, чуть выше сердца, и ощутила тёплую кожу, покрытую нежными волосками, упругие мышцы, сердце, бьющееся сильно и уверенно.

Его взгляд скользил по её лицу, не пропуская на нём ни единой чёрточки, как будто он провёл вечность вдали от неё. И видеть её было для него так же необходимо, как дышать воздухом.

Эррол опустил голову ниже и согрел дыханием её ушко, потом его губы медленно спустились к шее, провели дорожку из частых поцелуев до подбородка, заскользили выше и остановились на щеке.

Лия втянула в себя воздух, и её ноздри наполнил резкий запах лимона и мускуса. Её светлость охватило неудержимое желание тоже прижаться лицом к его шее. Ощутить на своих устах вкус его тела. Поцеловать. Будто угадав её желание, Дункан прикрыв глаза, мягко коснулся её губ своими. Из горла мужчины вырвался тихий вибрирующий звук. Он целовал её нежными, ласкающими поцелуями, чувствуя, как все её тело расслабляется, отдаваясь на милость искусным ласкам.

Так некстати раздавшийся стук из соседней комнаты вмиг разрушил это их сладкое блаженство. Герцог отстранился с рыком, полным досады и улыбнулся супруге.

— Хотел тебе заметить, что спал я сегодня, как младенец. Когда ты рядом, меня не мучают кошмары. Хочу получать твой чудодейственный массаж каждый вечер. Хочу вздрагивать каждый раз, когда ты закидываешь свои руки и ноги на меня. Хочу уворачиваться от твоего острого локотка. Хочу слышать твоё очаровательное сопение у себя над ухом… Хочу засыпать так каждую ночь.

И Юлия вдруг растерялась. Много раз она представляла себе, как это будет, ждала. Нет, не испугалась, а смешалась от нахлынувших картинок совместных ночей, не всегда, отнюдь, таких же вот невинных.

— С одним условием, — прерывисто вздохнув, прошептала герцогиня, — вы позаботитесь, чтобы установили смежную дверь между нашими покоями.

Эррол удивлённо моргнул. Не ожидал того, что она согласиться сразу. Пока высказывал своё «хочу», настроился на крайнюю степень смущения с её стороны, жеманства, проповедь о морали и тому подобное, но не на адекватное согласие, да ещё и с ответными требованиями.

— Как скажешь, свет мой. Твори, что хочешь с этими спальнями, я буду только рад.

Она ничего не ответила, просто лукаво улыбнулась и запустила руки в волосы Дункана, взъерошив их. Жест был таким необыкновенно-приятным, что герцог тут же поймал пальчики Лии и прижал к своим губам, попеременно целуя каждый…

Лия выскользнула из комнат мужа и быстро направилась к себе, опасаясь быть замеченной слугами в халате и с полным кавардаком на голове, как за спиной раздался голос леди Антор, которой отчего-то не спалось в такой ранний час:

— Доброе утро, герцогиня!

— Доброе, леди Августа!

— Вы, наверное, гадаете, что я тут забыла в столь ранний час, — начала Августа, нервно теребя перчатки.

— Признаться, да, я немного удивлена, — отозвалась маленькая хозяйка, жестом руки приглашая даму в свою гостиную. — Проходите, располагайтесь, я буквально на несколько минут оставлю вас! — быстро проговорила, сбегая в спальню приводить себя в порядок. Руки мужа сотворили у неё на голове такое… «Нет, не сейчас» — одёрнула себя, хватая щётку для волос…

— Так что вас привело ко мне в столь ранний час? — поинтересовалась девушка, вновь появляясь перед гостьей.

— Свадьба.

— Чья свадьба? — Юлия даже остановилась от неожиданности.

— Моя собственная, — отозвалась женщина.

— Да… о… это… ну надо же! — выдохнула изумлённо Юлия. — А кто ваш избранник?

— Вениамин Дринк. Он сделал мне предложение, и я решила принять его, — вздохнула Августа и посмотрела на герцогиню. — Как думаете, я не поспешила?

— Нет, даже не сомневайтесь в себе! — растерянность от подобной новости прошла. Юлия искренне улыбнулась, отметив про себя, что без слоя пудры леди Антор и выглядит гораздо моложе и привлекательней. От неё будто исходило особое женское свечение. Когда женщина счастлива, она как солнышко сияет всем, кто её окружает.

— Спасибо, милая. Я очень признательна за эти слова. И прошу вас вместе с герцогом быть у нас через два месяца на свадьбе! — с воодушевлением произнесла будущая леди Дринк.

— Что же, — улыбка не сходила с лица молодой герцогини, — мы с мужем будем ждать вашего официального приглашения!

— Непременно пришлём, — заверила пожилая леди. — Но мне в связи с этим нужно отбыть к себе, чтобы готовиться к такому важному событию. Поэтому, я надеюсь, вы не будете сильно огорчены, если я уже сегодня покину вас?

— О чём вы, конечно нет! То есть буду огорчена. Но Ваше счастье, оно важнее!

***

— Фаюшечка, ну попробуй вот это яблочко, — уговаривала козу Аника, сидя на корточках перед деревянной загородкой на конюшне, за которой разместили её любимицу. Рогатая лежала на копне сена, отвернувшись от девочки, всем своим видом показывая, насколько она оскорблена сложившимся фактом её положения: быть запертой в каком-то загоне!

Малышка вздохнула.

— Так будет лучше для тебя, потерпи до весны…

— Аника! Вот ты где, — вбежал запыхавшийся Патерсон. — Пойдём скорее, что-то покажу! — и, схватив подругу за руку, потянул её на выход.

— О-го, — протянула Ника, глядя на находку своего друга, — а я туда пролезу?

— Ну, если я пролез, то и ты сможешь, — уверенно кивнул поварёнок.

— А с другой стороны, что?

— Глубокий овраг. Я, как с горки съехал на дно. Там снега по пояс будет… мне, — он придирчиво окинул взглядом девчонку, отметив её маленький рост. — Тебе по грудь. Ничего, утопчем. Полезешь смотреть?

— Полезу. Только ты первый.

— Трусиха! — засмеялся мальчишка и осторожно протиснулся в довольно широкую щель между толстыми прутьями разорванной решётки, закрывающей вход в старый, забытый и полуразрушенный тоннель для сточных вод под крепостной стеной за сараем с каким-то кузнечным инвентарём.

***

— Твоя подопечная с поварёнком опять что-то задумали, — сказал Дункан жене, глядя в окно своего кабинета. — Хорошая девочка.

Юлия подошла к супругу и, положив руку ему на плечо, улыбнулась, наблюдая, как ребятня быстро пересекает замковый двор.

— Патерсон замечательный мальчик. Если они сохранят надолго эту дружбу, им никакие беды не страшны в будущем.

— У тебя были друзья? — Эррол повернулся к супруге.

— Конечно! Но самым большим другом для меня был отец, — сказала и охнула, когда герцог подхватил её за талию и, приподняв, усадил на широкий подоконник.

— А меня ты считаешь своим другом? — коснулся он губами виска Лии.

— Вас я считаю своим любимым му…

— Кхе — кхе… — покашливание секретаря прервало герцогиню на полуслове. Смутившись, девушка скользнула на пол и быстро отошла к стеллажам с книгами. — Простите, к вам посетители, ваша светлость.

Вошедшие начальник стражи и управляющий поклонились герцогской чете. И последний протянул Дункану бумагу с перечнем всех слуг, где напротив трёх имён карандашом были поставлены жирные кресты.

— Трое? До сих пор не вернулись? — хозяин замка вопросительно посмотрел на слугу.

— Все вернулись, господин!

— И где они были?

— Матильда Грой — горничная, навещала тётку в деревне Пушица, вернулась сразу после взрыва. Белошвейка Бренда Уайтхед — отпрашивалась к жениху в Лудницы, вернулась сегодня утром. Аглая Поуп — уборщица, бегала за лекарством к травнице, что живёт в лесу за фермой, вернулась поздно вечером, — отрапортовал мужчина.

— Проверили? — Эррол перевёл взгляд на начальника стражи.

— Людей послал — проверяют, — герцог только кивнул, отпуская людей и задумался, уставившись в список.

— Мой лорд, я не верю, что это Матильда. Она не могла… — тихо сказала Юлия, подойдя к мужу и пытаясь поймать его взгляд.

— Разберёмся, мой ангел.

***

— Фу, как здесь воняет! — сморщила носик хозяйка козы, пробираясь по желобу вслед за Патом. — Как ты это нашёл?

— Я видел, как Гектор, сын кузнеца, за сарай ведра с водой выносит. Думал, здесь сточная канава, а здесь труба. На подземный ход похоже, правда? — с этими словами он выбрался наружу и отошёл немного в сторону, чтобы дневной свет больше проник внутрь прохода и осветил дорогу девочке.

Аника выскочила вслед за мальчишкой и чуть не ухнула вниз головой с крутого склона естественного оборонительного сооружения. Патерсон смеясь успел поймать её за руку и дёрнуть назад.

— Осторожно, куда спешишь? Успеешь ещё шею сломать!

Они стояли на нешироком бортике, который тянулся вдоль всей стены и с азартом первооткрывателей осматривали округу.

— Смотри, как надо! — поварёнок присел на корточки и сиганул по замёрзшему скату вниз.

— Ух, ты! — у девчонки аж дух захватило, глядя, как друг, твердо удерживаясь на ногах, с большой скоростью спускается по ледяной горке. Недолго думая, она плюхнулась на попу и полетела следом. Глаза слезились, ветер трепал кончики косичек, торчащих из-под шапочки, а на душе было весело и азартно. Потом они пыхтя и кряхтя взбирались по скользкой поверхности и хохоча снова катились по склону, падали в рыхлый снег на дне овражка, и опять ползли наверх. Стражник, заметив их со стены, только развёл руками.

— Эй, мелочь, вы как туда прошли?!

— Через ворота, вдоль стены! — не моргнув глазом соврал старший из «мелочи».

Когда и штанишки и курточки детей промокли настолько, что хоть отжимай, Пат скомандовал возвращаться. Розовощёкие, с горящими от восторга глазами они вывалились из тоннеля и чуть не угодили под фонтан грязной воды, выплеснутой из ведра поломойкой Аглаей.

— Вы что здесь делаете? — зашипела змеёй на детей девица.

— Ничего, — ответила опешившая Ника и отшатнулась. А мальчишка, схватив подругу за рукав, быстро потянул её за угол сарая.

— Стой! — служанка успела зацепиться пальцами за воротник девчоночьей одежды. — Чтоб я вас здесь больше не видела! — прожгла ненавидящим взглядом мальцов, а потом стояла и смотрела вслед улепётывающей детворе, пока те не скрылись в домике хромого Фила.

— У-у, ведьма, — показав язык и скорчив смешную рожицу, парнишка веселил подругу, передразнивая "злую Глашку", сидя у окна в маленькой комнатке племянницы истопника.

***

— Харт! — тряхнул вихрами Оноре, плюхаясь в кресло в апартаментах Его сиятельства, — Все, я передумал пока жениться!

— Идиот, — буркнул Бероуз, просматривая какие-то бумаги и изредка поглядывая на своего гостя, который за последний час три раза пытался нанести визит послу Зейрасса, чтобы просить руки его дочери и три раза отменял своё решение. — Так что, — добавил вампир уже громче, — Наплюём на сватовство? Марелла больше тебе не нужна? Пусть на ней женится кто-то другой?

— Ты что? — вскинулся оборотень, — Чтобы такая нимфа, да досталась какому-нибудь старому скупердяю? Который ни её не оценит, ни эти её… штучки? — де Катис прокрутил над головой кистью руки, подразумевая эксцентричные и экстравагантные аксессуары, постоянно украшающие различные причёски девушки.

— Едем? — переспросил в двадцатый раз вампир, думая: успеют они перекусить в очередную смену настроения Оноре или не успеют?

— Едем! — решительно, в который раз, подскочил с места кот.

С неба посыпал снег, когда карета с важными господами подкатила к посольству сопредельного государства. Получив щедрые чаевые, кучер усмехнулся и отъехав немного вперёд, остановился в ожидании. Не каждый раз такие деньги сваливаются ему в карман от аристократов, которые вот уже в четвёртый раз приезжают к этому казённому дому.

Сбросив верхнюю одежду вежливому слуге, граф и виконт поднялись по высокой мраморной лестнице. Большие двери плавно раскрылись, и друзья зашли в зал приёма, где их ещё час назад ждал, согласно записи на аудиенцию, посол Дальглер.

— Чем могу вам служить, господа? — раздражённо спросил мужчина.

— Ваша светлость, простите за опоздание — кобыла расковалась, — начал с вежливого поклона свою речь Бероуз. — Позвольте представить вам моего хорошего друга, виконта Оноре де Катиса.

— Рад знакомству, — небрежный кивок в сторону молодого человека. — И-и? Что привело вас сюда?

— Я требую руки вашей дочери! — выпалил, Оноре вытянувшись в струнку, с руками по швам и с глупейшим выражением лица влюблённого человека. А все потому, что в зал вплыло видение, нимфа и фея его усталого кошачьего сердца.

Харт издал какой-то странный звук и прикрыл обречённо глаза.

— Как? — моргнул посол, — Вы требуете?!

— Прошу, — негромко, с мягкой интонацией исправился Его милость, склоняясь перед девушкой. — Я прошу руки вашей очаровательной дочери.

— Марелла, детка, этот господин… — начал нервничать её отец.

— Я согласна, — произнесла белокурая красавица.

— Дочь моя, ты верно не поняла, — Дальглер даже побагровел от досады, — Он просит твоей руки!

— Да, папа, — нимфа коснулась рукой камзола отца и улыбнулась ошалевшему от счастья Оноре. Он ведь до сих пор не верил в успех их предприятия, — я всё знать про этот виконт. Он тебе пон — ра — вит — ся, я не сомневаться. Он кот!

— Да мало ли этих кошаков на свете, моя радость, мы его знать не знаем! — уже орал, пытаясь образумить дочь заботливый папаша.

Бероуз встрепенулся и решил, что пришло время вступиться за протеже.

— Господин посол, если вы не возражаете, мне бы хотелось поговорить с вами наедине, так сказать, в более спокойной обстановке, — и, подойдя вплотную к мужчине, вкрадчиво продолжил. — Я расскажу о виконте, о его материальном положении — каков его годовой доход, к тому же вам будет интересно, что он является наследником графа Весминского из Байрамии, плюс его родной дядя, граф Булонский, владелец.

— Что вы говорите?! — брови Дальглера взлетели вверх. — Наследник графа из Байрамии? Того самого, которому принадлежит треть доходов всей страны?

— Врут сплетники, — вставил своё слово начинающий приходить в себя Оноре, — только четверть, а не треть.

— Я готов вас слушать, — не обращая внимания на существенную поправочку, посол закивал советнику Его Императорского Величества, графу Харту Бероузу, — А вы, дети, помурлыкайте тут, но, предупреждаю вас, виконт, держите пока от неё подальше свои лапы! — грозно предупредил де Катиса глава дипмиссии, после чего переговорщики удалились в находящуюся рядом гостиную.

— Я думала, что совсем не нравится вам, — мурлыкнула красавица, опустив глаза в пол. Дева сегодня была чудо, как хороша: тонкая кость, бледная кожа… бабочки в причёске!

— Неправда, о прекраснейшая! — с горячностью заверил молодой человек.

— Ведь вы так долго шли…

— Да если бы я знал! — сожалеюще воскликнул он. — Я не решался… не зная, как вы относитесь ко мне, что чувствуете…

— Я чувствовать сильный кот, наглый кот. И мне нра — вит — ся, как пахнет этот кот, — рассмеялась искусительница.

— Киса моя, — умирая от переполнявших его чувств, простонал де Катис.

Рухнул перед Мареллой на колени и, захватив в плен её руки, принялся выцеловывать каждый пальчик, мурча от удовольствия, поднимаясь все выше, вдыхая пьянящий аромат её кожи. Вот уже нежный бархат предплечья… выше… ткань платья — фыркнул, сплюнул в сторону(не то —…шейка.).

— Виконт! Я же просил: «Без лап»! — растягивая слова, прогромыхал папаша его девочки.

Молодой человек вздрогнул и оторвался от вожделенного тела. Он бы и в сторону отскочил, но ему не позволила это сделать девушка, крепко вцепившись в полу его камзола, заставляя тем самым оставаться на месте. Оноре пожал плечами и извиняюще улыбнулся.

— Папа! — требовательный тон Мареллы волшебным образом подействовал на разъярённого чиновника, — Я уже есть невеста?

Дальглер вздохнул и, смерив парня тяжёлым взглядом, сказал:

— И только посмей посмотреть на другую пусичку, даже в период весеннего котовского загула…

— Да никогда! — выпалил тот, и лицо посла засияло благодушной улыбкой.

— Дочь моя, твоя мать не дожила до этого светлого дня, но я уверен, она видит тебя и радуется вместе со мной. — Тут он поднял глаза, уставившись в потолок, украшенный вычурной лепниной и, выдержав торжественную паузу, продолжил, — Не вижу препятствий к твоему замужеству с этим достойным представителем уважаемого семейства! А посему, благословляю вас, дети мои!

***

На обратном пути Оноре был «недоступен». Несколько раз, граф пытался привлечь его внимание щелчками пальцев у самого носа, но только лёгкая пощёчина вывела оборотня из состояния глубокого счастья.

— Катис, ты слышал, что я тебе сказал? Твой будущий тесть через неделю возвращается в Зейрасс. Его ждёт должность главного интенданта при дворе, — ошеломляющая новость спустила виконта с небес на землю.

— Ты шутишь? А как же свадьба?

— Ваша свадьба через полгода!

— Я не смогу находиться вдали от неё! — кот был в отчаянии.

— Я все устрою, ты у нас отправишься туда в составе дипмиссии и останешься при посольстве. Сделаем тебя… ну, например, атташе по культуре. Как тебе?

— Меня? В это захолустье? Да я там с ума сойду!

— Тебе будет не до этого, — отмахнулся советник от истерики жениха.

Оноре схватился за голову продолжая стенать.

— Что, что я там буду делать?

— Служить во славу Родины и короля!

***

Как бы ни сложился завтрашний день, но именно сегодня Ирвин был спокоен и сосредоточен. И даже тот факт, что в последнее время за сестру приходилось бесконечно краснеть, не добавлял неприятностей.

Именно сегодня ночью Линда шепнула, что кажется, он скоро станет отцом! В третий раз! И в её «кажется» было вложено столько уверенности, что герцог нисколько не сомневался в этой Божьей милости.

Но это были их с женой личные планы. А ещё один, касаемо его близкого человека, он надеялся воплотить в ближайшее время. Бреун ехал к Бурже по очень важному делу, отлагательство которого весьма и весьма нежелательно.

Снег скрипел, солнце ярко светило, но уже по-особому, более мягко и ласково, но в то же время жарче, растапливая снег на крышах домов и образуя длинные, острые сосульки. Белые шапки на холмах и пригорках плавно стекали вниз, раскрывая чёрные макушки и подставляя их тёплым лучам Аома. Зима подходила к концу, но вот морозы по ночам ещё огрызались на пару с ледяными ветрами. Каждая из природных стихий ещё чувствовала нерастраченную силу и власть над человеком.

Дорога уводила Его светлость все дальше от Торильских гор на юг, в царство равнин, озёр и степенных рек. Здесь в провинции Бенидор располагалась старая усадьба Бронмор, много лет принадлежащая славной династии Бурже. Здешние земли испокон веков славились яблоневыми садами. Они простирались так широко, что невозможно было оглядеть их взглядом. А что будет, когда начнётся цветение? Воздух наполнится нежным ароматом, щебетом птиц, жужжанием пчел. Деревья накроет одним сплошным белым облаком — яблоневым снегом…

Ирвин, представил картину садов в бело — розовой дымке и вздохнул полной грудью, как будто уже сейчас мог ощутить этот дивный аромат. Тряхнул головой, прогоняя наваждение, и крикнул кучеру, чтобы прибавил ходу. Чудесные картины, нарисованные воображением, отодвинули на задний план мысли о неприятной миссии. Миссии, после которой, он не сомневался, Ивонесса устроит грандиозный скандал, а то и вовсе разорвёт всякие отношения с братом.

Рафаэль, собираясь куда-то ехать, уже сел на коня, когда во двор особняка въехала карета с гербом герцога Бреуна. Тихо выругавшись Бурже досадно скривился и спешился.

— Вы вовремя, ваша светлость, мы могли разминуться. Чем обязан вашему визиту? — не скрывая неприязни, крикнул он, выходящему из повозки нежданному гостю.

— Нам с вами нужно обсудить вопрос, касающийся моей сестры, — оповестил Бреун о цели своего визита. После этих слов взгляд Бурже стал более заинтересованным.

— Тогда прошу в дом, — произнес маг и жестом руки пригласил следовать за собой.

Переступив порог его владений, Ирвин понял, что хозяин из родственника Эррола неважный. Дом не отличался красотой и чистотой. Возможно, раньше он был прекрасным и богатым строением, но обшарпанные стены и паутины по углам красноречиво указывали, что за ним никто не следил, и он пришёл в полное запустение. Видно было, что Рафаэль уже давно не покупал ничего нового. Но и из старого, кажется, не осталось ничего ценного. Возможно в другое время брат Иви, глядя на грязные полы и засаленные ковры с неприятным запахом, испытал бы брезгливость и отвращение, но не сегодня. На данный момент такое положение дел графа ему было даже на руку.

— Цель моего визита, — начал Ирвин, удобно расположившись в чёрном кожаном кресле, сочетавшимся с мрачным интерьером гостиной, — это сделать вам предложение. Очень выгодное.

Раф нахмурился и какое-то время испытывающе сверлил взглядом визитёра.

— Я догадываюсь, о чём пойдёт речь, но хотелось бы услышать вас.

— Раз так, то и тянуть не следует, — невозмутимо отозвался Ирвин. — Я хочу предложить вам жениться на моей сестре. И даю за ней очень приличное приданое.

— Вы это серьёзно? — голос Рафаэля не дрогнул и не выразил и капли удивления. Словно подобные беседы он имел каждый день и успел к ним привыкнуть.

— Я серьёзен, как никогда. Насколько понимаю, моя сестра вам небезразлична?

Повисла пауза, во время которой Бурже не отрывал задумчивого взгляда от мужчины напротив. И это продолжалось бы ещё долго, если не звук падающего за окном снега, съехавшего с покатой крыши.

— Мне очень нравится ваша сестра, — не стал скрывать Раф. — Но, как к этому отнесётся сама Иви? — при упоминании имени женщины обычно жёсткие черты его лица смягчились, что не осталось незамеченным Бреуном.

Гость усмехнулся.

— Боюсь, что она будет против. Я хочу, чтобы этот мой визит, как и сама его цель остались неизвестны Ивонессе. Вы знаете, что сестра строптива и малейшее покушение на её свободу расценит как объявление ей войны и тогда… мягко говоря, будет протестовать.

— Так вы хотите, чтобы она меня записала в свои враги? — тут же сориентировался хозяин дома.

— Я думаю, — Бреун чуть понизил голос, — размер её приданного может компенсировать любые неудобства, связанные с характером Ивон. В дальнейшем же, все будет зависеть целиком от вас. Насколько я слышал, женщины от вас без ума? Конкретно с этой вам придётся постараться, чтобы она оценила то, что попало ей в руки.

— Вот, значит, какого вы мнения обо мне, — усмехнулся Бурже. — Что же, озвучьте, во что вам обойдется ваша братская щедрость.

Ирвин не стал сотрясать воздух из-за откровенно ехидного тона собеседника, а просто написал сумму на маленьком клочке, что оторвал от свежей газеты, лежавшей на столе владельца. Он был уверен — сумма заинтригует мага, ведь она более чем прилична.

— Ко всему, за ней остаётся Коралловый замок на побережье, золотоносный прииск и поместье Эльгорм.

— Согласен! — отозвался граф, ещё раз взглянув на заманчивые цифры. — Дело осталось за малым, сделать даме предложение руки и сердца.

— Вам что, жить надоело?

— Как так? — глаза Бурже, чуть не вылезли из орбит. — А как же она узнает, что ей в скором будущем светят фата, новая фамилия и бесконечное счастье?

— А леди и не узнает.

«Жених» рассмеялся.

— Как вы это планируете организовать? Делитесь уже вашими коварными планами!

— Есть один способ, — туманно ответил Бреун, — Покладистую и сговорчивую невесту на какое-то время я вам гарантирую…

***

Что-то часто Матильду стали посещать мысли о высоком, рыжем мужчине, и это начало тревожить девушку. Разочароваться в очередной раз или питаться пустыми иллюзиями не хотелось. Хватит терзать своё влюбчивое сердечко! И не было у девушки никаких планов на Николаса. Да и не виделись они с тех пор, как встретились в лесу после взрыва. Вот только каждый вечер, возвращаясь в свою комнату, она находила небольшой подарок от него. Конфеты, маленькие безделушки, такие как гребни и заколки. Недорогие, но искусно выполненные. Пряжа. Новёхонькие моточки, пахнущие чуть-чуть шерстью и лавандой, не так, как её, рукодельные, будто из старых самцов-баранов. И такому подарку Тиль была особенно рада, хотя, было немного неловко. За что агент, собственно, одаривает её? Какую цель преследует? И где он сам? Горничная, привыкшая к открытым проявлениям внимания со стороны мужчин, была несколько озадачена. Здесь она немного слукавила, по большей части, она чаще выступала инициатором отношений. Но, как показывало время — эта «инициатива» ни к чему хорошему не приводила. Она либо сама обманывалась в сердечном друге, либо её обманывали…

— И как я это всё съем? — вздохнула Грой, держа в руках большой бумажный куль с засахаренными цукатами и орехами в меду, который обнаружился перед дверью в её комнатку поздно вечером.

— А ты меня пригласи, — раздался насмешливый голос рыжего мага за спиной.

— А нужно? — устало отозвалась Тиль и обернулась.

Мужчина улыбался, чуть нахмурив брови. Он так смотрел на Матильду, словно от её решения зависело многое. Сын мелкого лавочника, сумевший подняться от простого продавца товарами в родительской лавке до напарника Дринка, видел людей насквозь. Как когда-то сам Вениамин Дринк, случайно зашедший к ним за покупкой и обративший внимание на мальчишку, который не обжёгся от упавшей на его ногу из печи головни. Но его прошлого девушка не знала, да и не рассказывал он о подобном никому, считая это исключительно его личным делом. Его и будущей избранницы.

— Давай попробуем? — произнёс Ник.

— Что именно? — не уступала служанка.

— Для начала, проведём вместе вечер, — уточнил маг.

— А что, больше не к кому вечером ходить? — тут же огрызнулась Тиль. Надоели эти пустые обещания, раздаваемые мужчинами.

— Он тебя сильно обидел, — не спрашивал, а утверждал рыжик. — Только скажи, и я накажу его.

— Мне плевать на него. Часто лучше не замечать обид, чем мстить за неё. Отомстив, не становится легче.

Михельсен одобрительно хмыкнул, признавая правду в словах девушки.

— А со мной будешь встречаться? — спросил и затаил дыхание. И пока горничная переваривала вопрос, приблизился вплотную, чем сильно смутил её.

— Может, лучше чаю? С конфетками? — слабым голосом, уйдя от ответа, проблеяла «Великанша» не глядя на Николаса. И для достоверности своих намерений потрясла кулём с лакомством перед носом агента.

— Ты мне не ответила, — мотнув головой, упорствовал сыщик.

— Я всего лишь горничная… — вздохнула с горечью Тильда, а у самой сердечко затрепетало.

— Нет. Не «всего лишь», — усмехнулся тот и дунул на выбившуюся из-под её чепца кудряшку. — Для меня ты другая.

В словах мужчины послышалось уважение. А может быть это всё показалось Грой, утверждать она не бралась. Горничная ощутила лёгкое разочарование, стоило магу отпрянуть от неё. И как ответить ему, если она сама себя уже не понимала?

— Тиль! — громкий радостный голос Томаса Хейли неожиданно вывел её из самокопания, — Я за призом!

— За каким — таким призом? — горничная слегка опешила от его заявления.

— Тео опять меня послал за лестницей, но я отказался ему помогать и получил по уху, — стервец развёл руками и, повернув голову набок, продемонстрировал опухший и покрасневший слуховой орган. — Так что я пострадавший!

Матильда вымучено застонала и подняла растерянный взгляд на рыжего. Тот с интересом изучал нагловатого парня.

— Весело тут у вас… — протянул насмешливо Ник, и это стало последней каплей для девушки.

Не обращая внимания на веселье Михельсена, она решительно взяла его за руку и потащила за собой по коридору.

— Эй, вы куда? — забеспокоился Том.

— На кухню пить чай! — уверенно бросила ему через плечо на ходу Тиль.

— А это кто с тобой? — продолжал волноваться помощник лекаря, еле поспевая за ними.

— Жених!

Глава 18

Старую Фриду деревенские считали полоумной и давно перестали обращать внимания на ее выходки. Она собирала по всей округе бездомных кошек и собак, притаскивая их в свой старый, разваливающийся дом на окраине поселения. Иногда развлекала жителей концертами — сидя на лавочке под покосившимся забором она могла полдня горланить одну и ту же песню. А порой пропадала летом в лесу по нескольку дней, чем заставляла сердобольных жителей деревни волноваться за неё. Несколько раз мужики отправлялись на поиски старухи, но, не найдя, — возвращались. Разводили руками и осеняли себя знаками святых, желая той лёгкой смерти. А она объявлялась. Голодная, оборванная, грязная, но счастливая. Женщины только всплёскивали руками, а мужики сплёвывали раздосадованно и чесали затылок. За время её «путешествий» оставленная без присмотра животина разбегалась по округе, чем сильно огорчала болезную. Жители, не услышав утром протяжную песню от околицы, начинали даже волноваться, будто день начался не по установившейся традиции, а кто и посмеиваться, поговаривая, что де опять малодушную в лес потянуло или рыщет, местность прочёсывает в поисках своих Жулек и Мурок.

Но этой зимой старушка редко появлялась на улице. Одна — одинёшенька, она давно бы отдала богам душу, если не помощь соседей. Кто кусок хлеба принесёт, кто похлёбку, кто воды натаскает из колодца, а кто и старой одеждой поделится. А ещё люди стали замечать девушку, что раз в неделю стала приходить к их Фриде. Девушка ладная, бедно, но чисто одетая. Всегда с гостинцами. На все вопросы деревенских, мол, кто такая? Взялась откуда? Отвечала, что дальняя родственница и служит в замке герцога Эррола. Народ и успокоился, и проявлять больше, чем принято, любопытства не стал.

Вот и в этот день селяне видели Берту, идущую к своей тётушке. Проводили взглядом и тут же забыли, занявшись насущным.

Дверь лачуги с тихим скрипом отворилась, и служанка только охнуть успела, когда её резко дёрнули внутрь дома за руку, а потом прижали к крепкому телу.

— Лео! Отпусти, демон, напугал! — отталкивая руками мужчину, она пыталась вырваться из железной хватки, — вы с ума сошли, являться среди бела дня? А если бы кто увидел? Вы, дурни, в петлю захотели или проверить на прочность решётки в замке Гинтор?

— Не злись, любимая, никто нас не видел: мы ещё ночью пришли. Ждать неизвестности больше сил нет. Что с амулетом? — тот, кого назвали Лео, вопросительно посмотрел на ту, которая назвалась Бертой.

Второй «гость» старой Фриды молча стоял у дальней стены и сверлил хмурым взглядом любовников. Девушка скептически оглядела визитёров.

— Ну и вырядились! Где вы видели крестьянина в сапогах для верховой езды из дорогой кожи?

— Ты по делу отвечай, а как нам выглядеть — не твоя забота, — недобро ухмыльнулся «хмурый».

— А ты, братец, на меня не шипи! Где старуха? — её наконец отпустили и все трое уселись за старенький стол.

— За печкой спит твоя старуха. Ты от вопроса-то не уходи: что с артефактом? — начал злиться мужчина.

— Надеюсь, не вечным сном, — пробурчала себе под нос девица и продолжила уже громче. — Артефакт твой сработал… да не там, где надо.

— Что значит «не там»? Ты где его оставляла?! Ничего этой курице доверить нельзя! — и хлопнул ладонью по столешнице так, что парочка вздрогнула.

— Натан, ты со словами-то поосторожней! Не посмотрю, что главарь и будущий родственник, вмажу, мало не покажется! — взъярился Лео.

«Берта» притворно всхлипнула и крепче прижалась к боку любимого.

— Я его хорошо спрятала! Нашёл кто-то и отдал герцогу, а тот сыскарей из управления вызвал… Маг рыжий, есть у них там такой, исследовать взялся. Я на свой страх и риск только и смогла, что антимагический короб у него из-под носа стащить, да из замка бегом. На ходу уже активировала! Громыхнуло тогда, когда я на полпути к деревне была. Успела упасть в канаву у дороги… А этот… шустрый, до леса успел добежать… Натан, ну не виновата я!

Воцарилось молчание. Мужчины о чем-то задумались, поглядывая на шмыгающую носом девицу.

— Второй такой не достать, — с досадой проскрипел брат служанки, — надо возвращаться к "братьям".

— Что? — неверяще уставилась на него сестра, — ты вот так вот сдашься? А как же Гай? Ты спустишь этим аристократишкам гибель брата? Мы столько ждали! Я как последняя шалава, хожу, заигрываю со стражей, строю глазки конюхам, лакеям… всякой черни! Разнюхиваю, выпытываю для нас нужные сведения, а ты "возвращаться", — передразнила она мужчину. Лео попытался обнять за плечи невесту, но та только от него нервно отмахнулась.

— Что ты предлагаешь? Вооружиться вилами и штурмовать оплот поганого лорда? После всех твоих бредовых идей только это и остаётся!

— Это какие такие бредовые? — вскинулась девица.

— Да ты весь наш запас арганской соли перевела на какой-то свой шальной план! — взревел Натан. — Что в итоге? Герцога даже в замке не было!

В углу за печкой что-то зашуршало и послышалось тихое пение. Заговорщики вмиг притихли и разом с опаской покосились в ту сторону. Старший вытащил из кармана своей старой куртки какой-то пузырёк и протянул «Берте».

— Пойди, напои её, две капли на кружку хватит, а то ещё ноги протянет. Не время сейчас. А нам этот дом пока нужен и хозяйка нужна. Живая.

— Не боитесь, что деревенским проговорится? — девушка, демонстрируя оскорблённую невинность, с опаской взяла у него снадобье.

— А кто ж ей поверит, немощи не от мира сего? Она и нас за селян принимает. Чирикает, радуется, за стол сажает, угощает сладкой водицей зелёного цвета, которую мы же ей и даём, — развеселился Лео, — а потом ба — аиньки…

Служанка только головой покачала и пошла «угощать» хозяйку «сладкой водицей».

— Заканчивать надо со всем этим. В замке суета, всех работников проверяют, все с подозрением косятся друг на друга. Стража с управляющим комнаты слуг обыскивали… Натан, — «Берта» даже ахнула от пришедшей идеи и накрыла ладонью рот. — Я ход знаю потайной, под западной стеной, из замка! Я знаю, что мы сделаем!

— О, у меня не сестра, а кладезь идей! — нарочито радостно воскликнул «хмурый».

— «Братья», думаю, обрадуются нашему подарку, — язвительно парировала она. — Если не добраться до герцога и его друга, тогда… Они лишили нас дорогого нам человека, а мы лишим Эррола того, что дорого ему.

— Казны, что ли? — недоверчиво хмыкнул жених, а в глазах второго вдруг зажглось понимание.

— Есть то, что для него ценнее золота и брильянтов, милый… Но мне страшно, — вдруг испуганно прошептала девица. — Намного проще подложить артефакт, чем…

— … добыть «подарок» для Верховного мага. Ты это хотела сказать? А что, мне нравится твоя идея! Только вот вдвоём, ты не в счёт, нам не справиться. Все равно придётся вернуться в горы. Запастись зельями, раздобыть повозку и прихватить пару-тройку помощников, — кивал своим словам главарь.

— Не трясись, любимая. Возвращайся в замок и будь умницей. Через неделю встречаемся здесь же, — Лео нежно поцеловал невесту.

— Вам нужно успеть до Ночи Эута! — уверенно подытожила «Берта».

***

Эррол, прижимая к глазу носовой платок, стремительно вошёл в лекарскую и закрыл дверь на щеколду.

— Кален, у тебя, я знаю, есть чудодейственная мазь от синяков.

— Что случилось? — всполошился целитель, подходя к нему и отряхивая ладони от какого-то жёлтого порошка. — Уберите руку и покажите!

Дункан, поморщившись, подчинился. Свонсон развернул его к окну. Под правым глазом хозяина замка красовалась свежая гематома, придавая его лицу бандитский вид.

— Ого! Кто это вас? Где это вы?

— Спросонья на косяк напоролся…

— Ну да, ну да, — не поверил эскулап. — А у косяка есть имя?

— Есть… что ты… мажь давай! Дел ещё невпроворот! Полдня теперь придётся отсиживаться в библиотеке, — ворчал пострадавший, чувствуя, как длинные пальцы Калена размазывают по коже под глазом охлаждающее и дурно пахнущее средство.

— Ну, во-от, через три-четыре часа будете как новенький, — любуясь на свою работу, довольно улыбнулся лекарь.

— Это ещё не все… — замялся герцог, отводя глаза, — дай мне снотворных капель.

— Бессонница? — вновь всполошился целитель.

— Нет, есть причина, по которой я не могу быстро заснуть.

— Переутомление? Волнение? Боли в колене? — «включил» дотошного доктуруса Свонсон.

— Леди Юлия, — выпалил тот, о чём сразу пожалел.

— Э-э… так это… кхм… не совсем понял вас, — вид мужчины выражал крайнюю степень озадаченности.

Эррол по-воровски огляделся, будто их мог кто подслушать, и перешёл на шёпот.

— Я с некоторых пор делю спальню с супругой, а она у меня, как выяснилось, не только дерётся во сне, — он красноречиво обвёл пальцем свой синяк, — а ещё, очень меня… — издал какое-то нечленораздельное мычание герцог. — Сейчас понял?

— Ну, так это же замечательно! — выпалил радостный до безобразия лекарь.

— Конечно, замечательно, но капли все равно дай! Ведро холодной воды уже мало помогает, — тяжело вздохнул Дункан.

— Все так плохо? — откинув веселье, серьёзно спросил Кален, протягивая синий пузырёк лорду.

Ему никто не ответил. Герцог вышел из комнаты, как-то обречённо опустив плечи, тихо закрыл за собой дверь.

***

Богатые ковровые дорожки гостиничного коридора с успехом глушили чеканный шаг приезжего лорда. Семенящий впереди портье всю дорогу опасливо озирался и дрожащим голосом пытался убедить визитёра в неразумности именно сейчас наносить визит постоялице.

— Ваша светлость, госпожа вас не примет! Прошу, не губите, я не хочу потерять место… не совсем удачное время… у госпожи гость… Её светлость будет гневаться… если не хотите попасть под горячую руку…

Перед самой дверью в апартаменты служка запнулся и поднял несчастный взгляд на мужчину.

— Прошу вас, ваша светлость…

— Открывай! — рявкнул гость.

Обречённо вздохнув, тот взялся за позолоченные ручки на дверях и толкнул от себя, широко раскрывая створки в роскошно обставленный номер-люкс. Фрески ручной работы, канделябры из руанского стекла, драгоценный мрамор, шикарные ковры, позолота и… Ивонесса Бреун в обществе какого-то полуголого молодого хлыща.

— Кто посмел! — от визгливого крика женщины портье побледнел и нырнул за спину лорда. Мимо нарушителей покоя важной госпожи пролетел огненный шар и с громким хлопком врезался в дверное полотно справа от них.

Служка взвизгнул и "растворился" в коридорах четвёртого этажа отеля "Эдем". Ирвин же и глазом не провёл, а с широкой улыбкой раскрыл объятия и радостно пророкотал:

— Сес-трён-ка!

Герцогиня икнула и стала медленно оседать на пол, будто ноги перестали держать её высокородное тело.

— Пшёл вон! — его светлость метнул недобрый взгляд в сторону юноши. И тот лихорадочно заметался по комнате, собирая свою одежду, а потом буквально по стеночке, стараясь не дышать, направился в сторону выхода. Тихий щелчок замка известил присутствующих о том, что они остались в комнате вдвоём.

Бреун подошёл к женщине и присел перед ней на корточки.

— Ну что ты, милая, так испугалась? Будто я тиран какой? А я просто соскучился по тебе, искал, переживал. Поедем домой? А?

— Пр… — голос герцогини охрип, и ей пришлось откашляться, — правда, соскучился?

— Фу-у! — поморщился он и помахал перед носом кистью руки. — Это сколько ж ты пьёшь уже? День? Два? Неделю? Такая шикарная женщина, умница, красавица, а скатываешься до трактирной бормотушницы! Что тут у нас? — Ирвин протянул руку в сторону и поднял валяющуюся у кресла бутылку. Изучил этикетку. — О, прошу прощения — элитная бормотушница!

— Имею право!

— Конечно, имеешь, — покладисто согласился её брат.

Под ласковой улыбкой и тёплым взглядом мужчины Иви расслабилась и позволила себя поднять и усадить на диванчик.

— Хватит терзать себя, малыш, поехали со мной.

— Куда? — горько усмехнулась она.

— Домой, в Гинтор.

— Я там не нужна, Ирвин. Я никому не нужна! — голубые глаза наполнились слезами.

— Неправда, ты мне нужна. И ещё кое-кому… есть один человек, который тебя ждёт. Очень.

— Да-а, — недоверчиво протянула Ивонесса, покосившись на брата, — кто это?

— Увидишь, — с этими словами Бреун вздёрнул сестру на ноги и, не давая опомниться, раздавил капсулу портала.

— У меня какое-то нехорошее предчувствие, — оглядывая свои покои в родовом замке, хмуро произнесла Ивонесса. — Чувствую, что что-то должно произойти, но вот что?.. — и, задумавшись, сделала глоток ароматного чая. — М-м-м, вкусно! Что-то новенькое?

— Да, — подтвердил Бреун, расположившийся напротив за низким чайным столиком, радуясь, что удалось отвлечь её от навязчивых мыслей, — Гарольд привёз из путешествия. Чай «Мечта», называется.

Визит лекаря, флакон снадобья — и сейчас перед лордом сидела прежняя Ивон. Статная, красивая, надменная, уверенная в себе женщина. С безупречной причёской и в новом великолепном бирюзовом платье из дорогого муслина. Наряд был слишком торжественен для вечернего чаепития, но другого выбора не было. Все подходящие платья для этого случая, заполнявшие её гардеробную, куда-то исчезли, а на любимый вопрос: «Кто посмел?» — горничная пролепетала что-то про распоряжение хозяина о смене гардероба для обожаемой сестры. Проникшись вниманием и заботой брата, Ивон отбросила строптивость и приняла подарок Ирвина.

— Надо же, — вдруг хихикнула она и попросила, — налей мне ещё, будь добр.

— Да, пожалуйста, — тут же отозвался мужчина и потянулся за чайничком, бросив взгляд на часы.

С каждым глотком этого чудо-напитка глаза красавицы начинали всё больше блестеть. В голове появилась лёгкость. Чувство беспричинного веселья и расслабленности развязали язык магини.

— Как поживают твоя жена и мои племянники? Что нового у соседей? Ой, нет, про соседей не надо. Не хочу себе портить такой прекрасный вечер. Где сейчас Гарольд? Кстати, о нём, он все так же влюблён в меня? Глупый… но ми-илый, — щебетала леди, всё больше погружаясь в атмосферу навеянного безграничного счастья. — Вы считали меня бездушной, холодной, а я всех люблю! И тебя, и Линду, и твоих карапузов… И тебя, — она развернулась к стене, на которой висела картина с изображением рогатого Фавна. Потом подскочила и, подойдя к шедевру, чмокнула морду не холсте. — И тебя! — поцелуя удостоилось другое козлоногое существо — сатир с полотна пристроенного в простенке между окнами.

Бреун, решив, что с него хватит этого фарса, поднялся, отставив чашку с нетронутым «чаем», и вышел из гостиной. Ожидавшие его в коридоре мужчины выглядели по-разному. Один — очень взволнованно, а другой — обиженно.

— Пора! — не зацикливаясь на душевном состоянии сообщников, коротко скомандовал герцог и вернулся обратно в комнату.

— …и этих! — взгляд переместился на появившегося Бурже и маячившего позади него невысокого крепкого мужчину в одежде чиновника столичной мэрии с белой папкой под мышкой. — Они лучше, чем эти распутники и алкоголики… — женщина отмахнулась от древних лесных божеств и мило улыбнулась вошедшим.

— А этого… — Раф, быстро подойдя к «невесте», оглянулся на недовольного государственного представителя по заключению браков, — этого тебе необязательно любить, милая. Он здесь по службе.

Чиновник фыркнул.

— Как же, «по службе»! Выдернули самым возмутительным образом из кабинета под конец рабочего дня! Без вопросов и объяснений! Да к тому же перенесли порталом в какую-то глушь и заставили участвовать в вопиющей авантюре!

Ив посмотрела на Бурже с изумлением, не понимая смысла сказанного.

— Вас не устроило количество нулей не чеке? Час назад вы были довольны! — зашипел Ирвин на регистратора, готовый прибить того на месте за длинный язык.

И тут Бурже, встав на одно колено перед леди, достал из кармана чёрную бархатную коробочку и, раскрыв её, торжественно произнёс.

— Леди Ивонесса, я прошу вас оказать мне честь — стать моей женой.

Старший Бреун закатил глаза.

— Просил же, без этого! — с досадой процедил он сквозь зубы.

— Это мне? — дрожащим голосом отозвалась женщина и осторожно взяла подарок — золотое кольцо с огромным бриллиантом.

— Тебе, — ответил маг. — Ивон, что ты мне ответишь? Кольцо, кстати, можешь сразу надеть. Да не на этот пальчик, милая, это не помолвочное. И не на этот, ты ещё не вдова.

— Я просто волнуюсь!

Как всякая уважающая себя леди из высшего света, она знала толк в драгоценностях. Украшения, подобные этому по величине и чистоте, приводили её в состояние, близкое к священному трепету.

— Нравится? — Бурже задержал дыхание.

— Да! — улыбнулась молодая женщина и хвастливо потрясла кистью руки у него перед носом.

— Чего застыли? — зашипел на сотрудника мэрии Бреун, пихая его локтем в бок. — Пишите: «Невеста согласна».

— А речь? — возмущённо вскинулся тот.

— К демонам вашу речь, читайте последнюю строчку! — в шипении Рафаэль мог посоревноваться с хозяином замка. Была дорога каждая минута. Никто не знал определённо, насколько хватит одурманивающего действия чудо-чая.

— А-а… так… «муж и жена»… дальше… «Да скрепит поцелуй ваш союз»!

— Ура! — подскочил с колен жених и поцеловал ничего не понимающую, но счастливую леди. И пока Ивонесса пребывала в эйфории от головокружительного слияния губ с этим мужчиной, тот подхватил её и скрылся в появившейся серой дымке перехода.

Возникла тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов. Ирвин молча смотрел на чиновника, а тот на Бреуна…

Дверь в покои тихонько скрипнула и отворилась. Вошедшая леди Линда вопросительно посмотрела на мужа.

— Как всё прошло?

— Пока все счастливы… — туманно отозвался Бреун.

***

— Смотри выше, на фоне неба. Расфокусируй зрение… видишь? Да нет, не щурься. Видишь?

— Ви-и-ижу, — благоговейным шёпотом протянула Юлия, глядя на переливающиеся линии за окном библиотеки. Как будто тончайшие натянутые паутинки, даже тоньше, в хаотичном порядке висели в воздухе в шаге от стен замка, поблёскивая изредка в лучах Аома. С улицы, если не вглядываться, можно было подумать, что это блестят крупицы слюды в камне, из которого построен замок. А так, впрочем, и думали. Она сама не раз обращала внимание во время прогулки в погожий денёк на необычную способность такого вроде бы простого строительного материала.

— Так это и есть древняя магическая защита? — обернулась она к Дункану, стоящему за её спиной.

— Да, — просто ответил герцог, пристроив свой подбородок ей на плечо.

— Красиво, — Лия улыбнулась, поёжившись от губ мужа, щекотавших её шею на сгибе. — И как долго она будет держаться?

— Вечно, пока не рухнет замок. Да и потом будет висеть над руинами, пока время не сотрёт в пыль последний камень…

— Ваш батюшка был сильным магом?

Эррол вздохнул и отстранился, а девушка непроизвольно потянулась за ним. Так приятно было стоять, облокотившись на него спиной. Слушать его тихое дыхание у самого уха. Чувствовать тепло его рук, обнимающих её за плечи. Миг, и все пропало. Чем простой, казалось бы, вопрос мог его огорчить?

— Был, — сделав два шага назад, он сел в кресло и протянул ей ладонь, приглашая присоединиться. Она оглянулась на Гарольда, сидевшего к ним вполоборота за столом, заваленным бумагами и свитками. Тот, увлечённый изучением старых трудов, не обращал никакого внимания на супругов, находясь сейчас в своём, исследовательском мире. Устроиться на коленях у мужа, как он того, видимо, хотел, при посторонних маленькая хозяйка все же не решилась и присела в кресло рядом. Дункан понимающе хмыкнул и, уронив руку на своё колено, вполголоса продолжил:

— Отец был сильным магом, знал древние заклятия, но старался не пользовался ими. Только два раза он прибегал к такому колдовству. Один раз — когда ставил защиту на Шгрив. Говорил, что это своего рода эксперимент, хотел проверить свои способности… и чуть не сгорел. Я помню его, лежащего на кровати, бледного, обессиленного, но довольного. У него все получилось с первого раза!

— А второй? — голос у Юлии охрип. Она во все глаза смотрела на мужа, и нехорошее предчувствие относительно второго раза закрались в её сердце.

— Второй раз случился в горах. После гибели матери. Ему было невыносимо находиться в замке… Душа требовала какой-то деятельности. Чтобы не умереть с горя от утраты, он рвался туда, где он мог забыть свою боль. Отец часто с небольшим отрядом прочёсывал ущелья в поисках отверженных. И однажды… лорд Вёрджил Эррол не вернулся домой.

Герцогиня подалась вперёд и взяла в свои руки его сжавшуюся в кулак кисть. Расправила судорожно скрюченные пальцы, несколько раз погладила большую тёплую ладонь, чувствуя, как расслабляются мышцы. Подняла голову и встретила его задумчивый немигающий взгляд, будто сквозь неё. Мыслями он, наверное, сейчас вернулся в тот день, когда узнал, что отца нет в живых.

Сзади с тихим шлепком, скатившись со стола, упал на пол свиток. Вслед за этим что-то негромко пробурчал себе под нос граф. Дункан вдруг моргнул и потряс головой, освобождаясь от плена воспоминаний.

— Ангел мой, ты не устала? — улыбнулся он жене.

— Нет… Вы не хотите рассказывать дальше? Слишком тяжело? Я не настаиваю, — она сжала его руку и получила ответное пожатие, будто Эррол благодарил её за понимание.

От стола вновь донёсся недовольный бубнёж Его сиятельства.

— А как вы познакомились? — Лия слегка повернула голову в сторону Харука, решив сменить неприятную для мужчины тему.

Воцарилась тишина. Перестали шелестеть страницы, перо в руке Гарольда замерло на полпути к чернильнице. Дункан открыл было рот что-то сказать, но так и замер, глядя растерянно на супругу. Как сказать ей, что они друзья ещё с университетской скамьи? Тогда возникнет логичный вопрос, а в каком возрасте вы, милый лорд, поступили учиться? Невинный интерес потянет за собой целый хвост лжи и оговорок. Эрролу сделалось дурно. Девушка непонимающе оглянулась на графа, отмечая, что и тот находится в каком-то ступоре, не сводя глаз со своего друга.

— Что? Это тоже секрет? — она нахмурилась и отпустила конечность мужа, встав с кресла. — Скоро ужин, господа, не опаздывайте, — холодным тоном произнесла герцогиня и вышла из библиотеки.

— Когда ты ей скажешь? — злой голос гостя резанул слух хозяина замка.

— Да, ты прав… С моей стороны это малодушие! — и резко поднявшись, тот выскочил из хранилища вслед за Юлией.

Открыв дверь своих покоев, Её светлость остановилась в нерешительности. Сидеть до ужина одной в комнатах — тоской отдавало. И вот чего сорвалась, спрашивается? Где, леди, ваша терпимость? С чего вдруг вылезла наружу маленькая девочка, которой не дали требуемое?

За спиной послышались шаги. Матильда с высокой стопкой белья в руках шла по коридору в её сторону.

— Вы не знаете, госпожа, какие-нибудь гадания?

— Что? — не поняла та, пропуская мимо себя горничную в помещение.

— Про гадания говорю. Там, откуда вы, как справляют Ночь Эута?

— Ах, ты об этом! — до девушки наконец-то дошло, о чём её спрашивает служанка, и она вошла следом, закрывая за собой дверь. — Нет, не знаю. Я никогда не участвовала в девичниках.

Грой удивлённо остановилась на полпути в гардеробную.

— Да как же так… — уставилась она на хозяйку. — Это ж вы что, не гадали на жениха ни разу?

— Нет, — пожала плечами Лия.

— Ну, сейчас вам это и не надо — муж под боком, но посиделки я нам устрою.

— А что для этого нужно? И когда это будет? И где? — заинтригованная, герцогиня хвостиком ходила за мельтешившей по апартаментам Тильдой.

— Не волнуйтесь, полный Эут будет только через… — она резко остановилась, и не ожидавшая этого леди Эррол налетела ей на спину, — пять дней! Что нужно? — Матильда повернулась и, смерив ту взглядом, вздохнула. — Ладно, сама все сделаю. Скорее всего, пойдём в «угол мастеровых». Наши барышни обычно собираются у той, кому жребий выпадет привечать гостей.

— А я не приведу в смущение девушек своим присутствием?

Та ещё раз оглядела её оценивающе.

— Вам бы одёжу какую попроще подобрать.

— Зачем?

— В парчовом платье да плаще из бархата на меху вы точно будете не к месту. В корсете и в этом Вашем… турнюре. — Тиль выразительно изобразила у себя сзади руками «большую попу», — Вам будет не совсем удобно ночью в гости по простым домам ходить.

— Так это на всю ночь?

— Конечно! Ой… — горничная прикрыла рот ладонью. — А ну как его светлость не пустит вас?

— Я поговорю с лордом Дунканом, — сникла Юлия.

Маленькой хозяйке очень хотелось пойти на праздник, рождённый по мотивам красивой легенды. В мифе рассказывалось о молодом боге Эуте и неприступной красавице, которую однажды встретил ночью на берегу лесного озера. По уши влюблённый в строптивую деву, он безуспешно добивался её расположения, но та все вглядывалась в водную гладь, любуясь отражением звёзд в ней, и не обращала никакого внимания на страдальца рядом. Тогда отчаявшийся Эут сделал последнюю попытку привлечь внимание любимой. Он взмыл в небо и обратился ночным светилом. Таким большим и ярким, что затмил собой все звёзды. И только он теперь отражался в воде озёра, и только его теперь могла видеть красавица. С тех пор незамужние девушки собирались в начале последнего месяца зимы вместе в Ночь Эута и сидели у зеркал в надежде увидеть там своего единственного, им предназначенного.

Герцог вошёл к жене без стука, застав занятную сцену: горничная и его супруга склонились над чайным столиком, и кончиками пальцев касаясь дна перевернутого блюдца, двигали его кругами по скользкой поверхности столешницы. http://zagovorov.ru/wp-content/uploads/2015/09/34341-300x197.png

— Кхм, — привлёк к себе внимание лорд, и девушки дружно вздрогнув, резко убрали руки от предмета из шабашского сервиза и разогнулись. — Матильда, оставь нас…

— Милая, мне кажется, мы закончили разговор, немного не поняв друг друга, — начал он, как только за служанкой закрылась дверь.

Мужчина пытался встретиться взглядом с супругой, но она упорно отводила его.

— Мне некомфортно, когда ты не смотришь на меня, — с ноткой раздражения сказал Дункан.

Лия фыркнула:

— А мне некомфортно, когда мне не доверяют! Это. обижает!

— Не в доверии дело, мой ангел, — голос Эррола заметно смягчился. — Дело в моей нерешительности и страхе разочаровать тебя… Если ты готова слушать мою историю… — он замолчал, отошёл к окну, и встал, повернувшись к нему спиной и облокотившись на подоконник. Молчал, хмурил брови, будто решая, с чего начать.

Юлия тихонько присела в кресло, аккуратно расправила ткань юбки и сложила руки в замок на коленях.

— Я готова, мой лорд, — ответила она ему тихим голосом.

Его светлость вздохнул и заговорил, не отрывая взгляда от её лица с широко открытыми зелёными глазами.

— Десять лет назад у Ирвина Бреуна отшельники похитили невесту — Линду Аддерли…

Глава 19

Десять лет назад

— Слышите? — негромко спросила Ивонесса поёжившись.

— Пещеры шёпота, — ответил ей брат, пожав плечами. — Я же рассказывал вам.

Вдруг впереди идущий Эррол замедлил шаг. Махнул рукой другим, чтобы они сделали то же и, подав знак к полной тишине, совсем остановился. Все прислушались. Какой-то отдалённый звук, похожий на стон, донёсся из глубины каменного коридора. Дункан не успел что-либо подумать, как Ирвин сорвался с места и рванул вперёд, в темноту прохода. Выругавшись, герцог бросился догонять этого ненормального, забывшего об осторожности. За спиной Дункана раздавался топот поспевающих друзей.

Они бежали недолго, когда впереди увидели зарево. Проход прибавил в высоте, раздался вширь и вывел их в огромную пещеру. Свет от факелов, воткнутых в стены и сжимаемых в руках нескольких мужчин, освещал довольно большое пространство, созданное природой. Бреун застыл на месте, с невообразимым ужасом глядя вперёд. Десять человек, одетые в длинные балахоны из грубого полотна, больше похожие на мешки с прорезями для головы и рук, стояли в самом центре грота на достаточно большом расстоянии от входа по обе стороны большого чёрного камня подозрительно правильной формы. На их головах были натянуты какие-то тёмные остроконечные головные уборы, напоминающие обрезанные капюшоны от плащей магов, скрывающие лица. "Алтарь", — подсказало Эрролу его сознание. И к горлу подкатила дурнота от увиденного далее. Стянутая оковами по рукам и ногам на этом самом алтаре лежала обнажённая молодая девушка. Цвет её кожи был далёк от естественного, какого-то синюшного оттенка. Несчастную колотило от холода и страха. Она тихонько всхлипывала и огромными от ужаса глазами смотрела на всех этих людей, стоящих по бокам жертвенника.

— Линда… — на грани слышимости прошептал Ирвин. Сзади, в спину лордам, с тихим свистом от быстрого бега, уже дышали подоспевшие Ивон, Гарольд и наёмник.

В этот момент откуда-то из глубины пещеры, утопающей в густой тени, куда не дотягивался свет от огня, появилась ещё одна фигура в таком же странном одеянии. «Колпак» этого представителя тёмного братства отличался от других ярко-красным, кровавым цветом.

— Верховный маг… тёмный, — прошелестела Ивон на ухо Дункану.

Главарь отшельников меж тем приблизился вплотную к камню и воздев руки вверх, пророкотал:

— Возрадуйтесь! Сегодня благодаря этой жертве мы восполним утраченную энергию наших тел и душ! Но существует закон. Прежде всего, капля живой крови должна быть подарена ЕМУ! — он протянул руку в сторону, и один из отшельников подал ему длинный изогнутый ритуальный нож.

Маг коротко взмахнул им и рассёк себе ладонь левой руки. Выступившая кровь тонкой струйкой потекла на гладкую поверхность камня у самых ступней замершей девушки. Её тонкие руки в оковах слабо дёрнулись и обмякли. Линда потеряла сознание.

Рядом с Эрролом раздался звук похожий на рык взбешённого зверя. Хозяин замка Гинтор ринулся на толпу фанатиков, готовый в одиночку порезать всех на части. Друзья будто все разом очнулись от наваждения. Блеснули в воздухе короткие метательные ножи, брошенные теггирцем. И двое отщепенцев, не успев даже обернуться на появление непрошеных гостей, свалились кулями на холодный пол пещеры. Великолепный фехтовальщик, Гарольд метнулся вслед за Бреуном и сцепился с двумя отшельниками, вооруженными короткими мечами. Дункан, прикрывая Ивонессу, отражал стремительные броски одного из «братьев». Он даже успел подивиться хорошей выучке этого отребья, прежде чем вогнал ему в сердце свой клинок. "Красный колпак", прячась за спинами троих подельников, уже формировал какое-то заклинание, когда в их группу врезался огненный шар, сотворённый Ивон. Слуги запретного культа вспыхнули как свечки, издавая нечеловеческий вой.

Предводитель, не обращая внимания на корчившиеся тела у своих ног, вдруг резко протянул вперёд руки и на странном гортанном языке что-то выкрикнул. С его пальцев сорвался веер зелёных брызг. И в тот же миг воздух вокруг словно превратился в вязкую болотную жижу. Он не хотел проходить в лёгкие, дышать становилось все труднее и труднее. Паника и удушье накатывали необратимой волной. Магия Древних, простая и грубая, валила с ног, сковывала движения, лишала сил. Один за другим друзья падали без чувств, как и их ещё оставшиеся в живых соперники. Дункан, не сводя глаз с Верховного, услышал, как за спиной Ивонесса шепчет колдовские слова.

На лице Верховного проступило удивление, когда он увидел мягкое свечение воздушного кокона, который опутал магиню и молодого мужчину рядом с ней.

— Умница, Ив, — похвалил девушку Эррол, и более не отвлекаясь, сделав глубокой вздох и растянув губы в многообещающем оскале, подкинул свой меч. Перехватил его на манер копья и метнул в Тёмного мага. Отщепенец издал короткий вскрик и опустил голову, оставаясь стоять на ногах и глядя на торчащий из его груди клинок. Ивонесса обессиленно сползла по телу Дункана и потеряла сознание. Щит, сотворённый леди Бреун, пропал, как и смертельная магия, заполнявшая пространство вместо воздуха. Его светлость обернулся к девушке и хотел уже наклониться, проверить её состояние, как пошатнулся от сильного воздушного удара с вплетённым проклятием. То, что это было оно, он понял сразу по тому холодку, который пробежал по его телу с ног до головы. Фанатик, коварно ударивший в спину герцога последним в своей жизни заклинанием, распластался в луже собственной крови, уставившись стеклянными мертвыми глазами в потолок пещеры.

На ослабевших вдруг ногах Дункан обошёл лежащих без движения друзей, проверил пульс и попытался привести в сознание хоть кого-то. Но безуспешно. У него закружилась голова, заплясали чёрные точки перед глазами. Как во сне Эррол добрался до алтаря. Дрожащими пальцами отстегнул оковы на щиколотках и запястьях леди Аддерли и, стащив её с этого ужасного камня, сел вместе с ней на пол, облокотившись о жертвенник спиной. С трудом стянул с себя куртку и укутал бесчувственную девушку. Потом взял в руки её ладони, поднёс к своим губам ледяные пальцы и отчаянно пытался согреть их горячим дыханием. Сколько они так просидели, он не знал, но ему казалось бесконечно долго. А он все дышал и дышал, как одержимый, на руки Линды. Уже находясь на краю сознания, он увидел, как дрогнули ресницы на её бледном лице, как она чуть приоткрыла рот, глубоко вздохнув. Кто-то к ним подошёл. Его тормошили и что-то кричали. Он не мог разобрать — в ушах появился неприятный звон, в глазах потемнело, и реальность уплыла…

— …Ивонесса очнулась первая и находилась в панике, не зная, что делать с нашими бессознательными телами.

Дункан ненадолго замолчал, переводя дыхание от долгого рассказа. Как-то незаметно он перебрался на диванчик, перетянув Юлию из кресла к себе на колени. Девушка держала его руку, задумчиво перебирая длинные пальцы. Её голова покоилась на его плече, и рыжие пряди щекотали кожу за ухом. Он, чуть повернув голову, уткнулся носом ей в волосы, вдыхая запах любимой женщины. В груди герцога будто лопнуло что-то. И там, где были горечь и отчаяние, поселились безграничная нежность и спокойствие.

— Через какое-то время очнулись Гарольд с Соолом, потом и Ирвин… — продолжал вспоминать Эррол, не осознавая, что уже обнимает герцогиню. — Как справились с остальными фанатиками, как выбирались из пещеры, как тащили вашего мужа, я рассказывать не буду, леди. Это долго и не столь важно… Самое неприятное то, что проклятие начало действовать на пути обратно. Меня, так и не пришедшего в себя, скрутила ужасная боль, выжигая все внутренности и выворачивая суставы. Мой личный ад, милая, длился семь дней. Когда все закончилось… Я не узнал себя в зеркале. Душа молодого парня оказалась "заперта" в теле старика… Это страшно, ангел мой.

Лия подняла голову и долго смотрела мужу в глаза. Медленно склонилась к его губам, нежно поцеловала, потом отстранилась и тихо сказала:

— Я чувствовала, — и обрушила на лицо супруга град мягких поцелуев. — Спасибо.

— За что, свет мой? — задыхаясь от переполнявших его эмоций, прошептал герцог.

— За то, что выжили. За то, что рассказали. За то, что я с вами.

***

Рафаэль с нежностью смотрел на свою жену. Как непривычно, однако, это звучит для слуха свободолюбивого лорда!

Обнажённая молодая женщина лежала в кровати и стонала, выгибаясь от малейшей ласки, даримой ей мужчиной. Гордячка и, по сути, изрядная стерва, теперь принадлежала ему, вместе с золотоносным прииском и Коралловым замком на побережье Восточного моря…

Тихий стон наслаждения прервал мечты Рафаэля. Задумавшись, он совершенно не контролировал действия своих рук, исследовавших её соблазнительные изгибы, поглаживавших, сжимавших прелестные выпуклости.

— Прекрати, пожалуйста!

— Прекратить? — усмехнулся граф и убрал свою руку с бедра супруги, но в ответ получил недовольную гримасу.

— Я не о том! — упрекнула она, и мужчина получил по руке лёгкий шлепок. — Ты заставляешь меня просить…

— Заставляю? — продолжал тот «валять дурака».

— Да!

— Скажи, как сильно ты этого хочешь, — с насмешливой издёвкой прищурился «змей-искуситель» и склонился над грудью жены, выбирая, с какой начать.

— Раз назвался моим мужем, то будь так любезен — исполняй супружеские обязанности без этих твоих словесных прелюдий! — возмутилась Ивон с видом оскорблённой добродетели и снова прикрыла глаза от удовольствия.

Рафаэль ласкал её шею и плечи губами, поглаживая рукой низ живота. Сквозь ресницы наблюдал, как трепещет в неистовом желании тело Ив. Маг тянул время, наслаждаясь нетерпением своей феи. Трогательное нежное, дразнящее прикосновение, и гневное в ответ:

— Если сей же миг не войдёшь, я тебе отомщу!

Улыбнулся, ощутив, как её маленький кулачок ударил его в грудь, наказывая за непонимание и медлительность. Смотрел в её глаза, голубые, блестящие. Сколько же Ирвин влил в неё этого чая? — и представил маленькую белокурую девочку с васильковыми… Стоп!

Внутри него красавчик, ловелас и прожигатель жизни мерзко рассмеялся: «Что, попал?».

Меркантильный мужчина самодовольно ухмыльнулся: «Не все так плохо, есть, за что благодарить судьбу!».

Лорд Рафаэль Бурже, сын любящих родителей, внимательный и нежный внук вспомнил ласковые руки матери, тихие бабушкины сказки на ночь и крепкие руки отца, подсаживающие его в седло…

Блестящий талантливый маг уверенно тряхнул чёлкой: «Прорвёмся!».

И он вошёл… Услышал громкий то ли вздох, то ли стон. Её? Его? Пьянящие поцелуи сладко кружили голову, хмельные слова сводили с ума. И пронзительное понимание, что без этой женщины ему уже не будет так интересен этот мир.

Маленькая белокурая девочка с васильковыми глазами в его подсознании счастливо улыбнулась во весь свой щербатый рот. Вот! Над созданием этого чуда они прямо сейчас и начнут работать!..

— И всё-таки ты изрядная сволочь, Бурже! — заявила Ивонесса, тяжело дыша, спустя какое-то время.

— Зато весь твой! — заметил ухмыльнувшийся мужчина и ещё крепче прижал её к себе.

Стайка крылатых Амурчиков кружила вокруг Ивонессы и размахивала невпопад своими луками под странную мелодию, очень похожую на марш новобрачных. Музыканты были либо бездарными, либо вообще первый раз в жизни держали инструменты. Несогласованное сочетание выдаваемых звуков резало утончённый слух женщины. Осмотревшись вокруг в поисках источника этого безобразия, она увидела трёх мужчин в длинных чёрных сюртуках находящихся на некоей возвышенности. В одном из них с удивлением узнала Ирвина, чьи пальцы хаотично порхали по клавишам клавесина, очень похожего на тот, что стоял в музыкальной комнате родного замка. Второй был Рафаэль, терзающий смычком струны скрипки. Третий — невысокий, в форменной одежде, самозабвенно выдувал на флейте высокие ноты. Перед ним стоял пюпитр с раскрытой белой папочкой, в которую он периодически опускал взгляд и удовлетворённо кивал своим мыслям.

— Вжик!.. — скрипка выдала душераздирающий звук. Бурже довольно оскалился, глядя, как Ивон передёрнуло от выдаваемого инструментом противного скрежета. — Скажи, любовь моя, ты согласна?

— Да-да, милая, скажи ему, мы ждём! — брат стучал по одной клавише, оглушая сестру дискантом.

Флейтист, прервавшись от попытки выдуть что-то более или менее похожее на мотив, укоризненно помотал головой.

Не в силах вытерпеть эту игру на нервах, в прямом смысле слова, Иви, закрыв руками уши, закричала:

— Я согласна! — и… проснулась.

Минуты две лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к спокойному сопению справа от себя, и вспоминая события дня минувшего. Картинки безумным калейдоскопом кружили в голове. Вот они с Ирвином спокойно пьют чай в её покоях… Коленопреклонённый Рафаэль протягивает ей коробочку с изумительной красоты перстнем…

Она подняла руку и уставилась на ювелирную прелесть. «Да скрепит поцелуй ваш союз!» — память воспроизвела слова, сказанные незнакомцем с напускной торжественностью. Слова-приговор… Не может быть!

Кровь прилила к лицу, сердце гулко застучало в груди, затряслись руки от накатывающей ярости. Метнув уничижительный взгляд на спящего мужа, леди поднялась и неслышной тенью выскользнула из спальни. Накинув тёплый длинный плащ, Ивон устремилась на улицу. Ей сейчас нужен был свежий воздух. Реальность обрушилась на неё удушающей волной, прикончив последнюю надежду на мечту — быть с тем, о ком грезила много лет.

Длинный тёмный коридор… холл… крыльцо… Предрассветный час и тишина вокруг. Оглушающая, безнадёжная. Или это она ничего не слышит от переполняющей её злости? «…Ваш союз… Ваш союз!». Искры сами сорвались с кончиков подрагивающих пальцев. Взгляд упал на хозяйские постройки, кованую ограду, резную беседку… мост через небольшую речушку на подъезде к поместью…

Мужчина ещё спал. Тихо, безмятежно. Ивонесса легла рядом, прижавшись спиной к горячему телу. Не глядя нащупала его руку и переместила её себе на талию. Повела носом. Слабый специфический запах гари витал в спальне, и женщина блаженно вздохнула. Очень хорошая магия, ни гула, ни треска, ни других звуков. Идеально! Она гордилась собой!

— Спустила пар? — хриплым со сна голосом поинтересовался муж и зевнул. Сладко и громко. — Хоть что-нибудь осталось?

— Да, собачья будка.

— Спасибо тебе от имени Джека, старый пёс не перенёс бы такого удара, как остаться без крова, — плечи Бурже сотрясались от беззвучного смеха. Тяжело было сохранять равнодушный тон.

— Вы сволочи, — шмыгнула носом новоиспеченная леди Бурже. Откат от работы с магией все чаще «приходил» вот так, со слезами. Хотя в данный момент она не была уверена, что это последствия колдовства.

— Фея моя, — мурлыкнул Раф, поцеловал нежное плечико и выпалил, — роди мне дочь с такими же красивыми глазами, как у тебя. И я буду счастлив вдвойне.

Иви даже дышать перестала, не поверив своим ушам. Ошеломленно воспроизвела про себя его слова. А затем развернулась лицом к супругу и подозрительно прищурилась. Его настороженный взгляд в ответ, в котором не было ни цинизма, ни насмешки, заставил её сердце биться чаще. Он действительно так хочет?

— Ты не шутишь?

— Нет.

— Рожу, — еле слышно прошептала она.

***

Жюстина, запнувшись о собственную ногу, чуть не навернулась с лестницы, увидев посреди холла первого этажа жарко целующуюся парочку. Матильда всем телом прижималась к рыжему парню из Департамента, обвив руками его шею, а тот не менее крепко обнимал её в ответ. Дворецкий, нервно покашливая, стоял у окна к ним спиной, что-то с преувеличенным интересом рассматривая на улице. Наконец, оторвавшись друг от друга, молодые люди оглянулись вокруг и, заметив невольного свидетеля в лице экономки, смутились.

— Я такая же слепая, как и наш Жарвис, — пропела, лукаво улыбаясь, женщина. Спускаясь и проходя мимо них в сторону кухни, она заговорщически подмигнула пунцовой Грой.

— Тиличка, обещай, что будешь ждать, — жарко шептал Николас расстроенной девушке. — Приму дела и приеду за тобой.

Горничная отвела взгляд.

— Не обещай ничего, не надо… Пусть уж так, без обязательств. Мне не так больно будет, если… — последние слова застряли в горле. Слёзы всё-таки не удержались и двумя крупными каплями скатились из-под её прикрытых ресниц.

— Я приеду, — твёрдым голосом повторил мужчина, — не знаю, как быстро, но обязательно приеду. Мне только надо быть уверенным, что здесь меня ждут. Понимаешь? Что именно ты меня ждёшь, — он пытливо смотрел в её глаза.

Тиль, оторвала от себя его руки и отошла на два шага. Вытерла ладошками мокрые щёки и подняла голову.

— Дай слово, что напишешь мне, когда буду не нужна… чтобы не терзалась напрасными надеждами.

Михельсен вздохнул и посмотрел в сторону замершего у окна дворецкого. У того, казалось, даже уши развернулись в обратную сторону и увеличились в размере. Усмехнулся деликатности служки и, стремительно сократив расстояние, вновь заключил Матильду в кольцо своих рук.

— Не будет от меня такого письма, слышишь? Не будет!

Потом, отпустив её, быстро отошёл и исчез в мареве возникшего портала, успев выкрикнуть: «Жди меня!».

Тиль, так и осталась стоять, погрузившись в свои думы. Вздрогнула, когда неожиданно рядом хмыкнул Жарвис.

— Хороший он парень, повезло тебе, девка.

Та зло фыркнула в ответ:

— Да все вы хорошие, пока не на привязи! — и, резко развернувшись, умчалась вверх по лестнице на второй этаж.

Мужчина тяжело вздохнул ей вслед.

— Паршивец ты, Теодор, такую девчонку веры лишил.

***

Шгрив как-то быстро оправился от потрясения после взрыва. Жизнь возвращалась в обычную колею. Ремесленники готовились к скорым ярмаркам. Из кузницы, то и дело, на всю округу весело перестукивались молоты, звенела наковальня. Краснодеревщики и кожевенники, гончары и корзинщики, сапожники, плотники, все будто встряхнулись от «спячки» и теперь спешили сотворить, удивить новыми идеями, воплотить фантазии, накопившиеся за эти два месяца зимы. Девицы перетряхивали свои сундуки с нарядами, проводя ревизию. Ждали первые торговые караваны, которые скоро, очень скоро уже появятся на покрытой укатанным снегом дороге. А потом опять их долго не будет. Снег начнёт таять, и путь превратится в непроходимое мучение до тех пор, пока Аом не подсушит землю. Метели и обильные снегопады уходили дальше на север. Здесь с ними простились. Та мелкая крошка, что сыпала с неба и оставляла после себя большие лужи, не давая просохнуть камню, коим был выстлан замковый двор, уже не пугала людей, а скорее раздражала. Сам воздух потерял морозность, очертания мира стали более чёткими, дни, согретые, все выше поднимающимся ярким светилом, потихоньку начали растворять зимнюю строгость.

Матильда ввалилась в покои герцогини, вооружившись большим ворохом одежды, ногой захлопнула дверь и, пройдя в спальню, вывалила свою ношу на постель с громким «Уф!».

Марс, вальяжно растянувшийся на мягком покрывале, не успел даже глаза открыть, как его погребло под тяжёлой грудой шмотья. Возмущённо урча, он выбрался из-под неё, кинул недобрый взгляд на нарушительницу своего покоя, встряхнул брезгливо задними лапами и, задрав хвост трубой, гордо прошествовал в гостиную, вынашивать план мести служанке, лёжа в любимом кресле у камина.

— Вот, Ваша светлость, мерить надо.

— Это что? — Юлия растерянно взирала на кучу из платьев и юбок.

— Как это что? Вы в чём на девичник пойдёте? В своих шелках?

— Ах… Тильда, я совсем забыла! Конечно, не в шелках! — она подошла к кровати и с опаской взяла в руки первую попавшуюся вещь. Это оказался сарафан из шерсти темно-синего цвета.

— Да вы не волнуйтесь, все новое, ни разу ненадёванное. Тёткин сундук разворошила.

Лия с сомнением посмотрела на неё.

— А я в нём не утону?

— Не утонете, — усмехнулась «великанша», — у нас в семье только я таких выдающихся размеров.

— А повеселей расцветочки не было? — как-то кисло спросила девушка, оглядывая эту серо-бурую массу, именуемой одеждой, но, заметив сердитое выражение лица горничной после своих слов, быстро пошла напопятную. — Нет, в общем, меня всё устраивает. Нам же главное, не выделяться?

— Поворачивайтесь, раздевать вас буду! — скомандовала Грой. И Юле не оставалось ничего, как повернуться покорно спиной, подставляя многочисленные крючочки под ловкие пальцы служанки.

Лия несмело постучалась в дверь герцогского кабинета и, немного приоткрыв её, просунула голову.

— Мой лорд? Не уделите мне несколько минут?

Дункан оторвался от чтения каких-то бумаг и поманил её к себе рукой. Зайдя в комнату, герцогиня нерешительно остановилась напротив его стола.

— Да, мой ангел, что ты хотела?

Супруга начала издалека:

— Через четыре дня будет праздник. Ночь Эута. У нас в графстве в эту ночь девушки собирались вместе, гадали, общались, пели песни… Я слышала, ваши женщины тоже очень любят эту ночь!

— И-и?.. — Эррол откинулся на спинку кресла и улыбнулся краешком губ.

— Так вот, во избежание недоразумения, спешу предупредить Вас о том, что я приглашена на такой вот девичник, — выпалила она скороговоркой и перевела дух.

— Ага, — герцог опустил голову, будто о чем-то размышляя, — ночь Эута, значит.

— Ага, Эута, — повторила маленькая хозяйка, тихонько подкрадываясь к мужу.

Подойдя к нему вплотную, плутовка положила руку ему на плечо. Смахнула несуществующую соринку.

— Я даже за ворота замка не выйду, ваша светлость. И Тиль будет со мной, — расценив его молчание как вероятный отказ, заверила она мужа.

Мужчина покосился на девушку и, обхватив её за талию, усадил к себе на колени.

— Полагаю, это на всю ночь?

— Как получится, — вздохнула Юлия и уткнулась носом ему в плечо.

— Девицы на суженых гадать будут? А ты на кого, если не секрет? — Дункан уже откровенно потешался.

— А мне интересен сам процесс. Вы знаете, ведь когда я жила с батюшкой, так вышло, что я ни разу не была на таких вот посиделках. Говорят, это весело!

— У меня только одна просьба — будь осторожна. Не отходи от Матильды ни на шаг.

— Я люблю тебя, мой лорд! — пискнула герцогиня, подарила ему быстрый поцелуй и, спрыгнув с колен супруга, выбежала чуть ли не вприпрыжку из кабинета, оставив ошарашенного Эррола глупо открывать и закрывать рот в немом изумлении.

«Она сейчас что сказала?».

Глава 20

— Гар! Ты скоро здесь книжной пылью обрастёшь! — герцог Эррол ворвался в библиотеку и плюхнулся в кресло. — Пойдём, разомнёмся.

Граф рассеянно посмотрел на друга. Перо с пожёванным концом в руке красноречиво указывало на то, что мужчина долгое время находился в раздумьях, решая какую-то сложную задачу.

— Хватит корпеть над бумагами — всех тайн не раскрыть вот так, за неделю. У тебя уже цвет лица сравнялся с цветом вон тех старых манускриптов! Предлагаю сначала конную прогулку, потом поединок. Выбор оружия за тобой, — Дункан лукаво прищурил один глаз.

До Гарольда наконец дошло, что от него хотят. Он уже более осмысленно посмотрел на герцога, подмечая существенные перемены в поведении хозяина замка. Тот был весел, чрезмерно разговорчив и… счастлив. «Поговорил с Юлией», — понял Гар, и маленький червячок ревности шевельнулся где-то глубоко в душе. Но и только. Обладая добрым и уравновешенным характером, он никогда не позволял эмоциям выйти наружу. Никогда не стремился к лидерству, не был амбициозным. Довольно замкнутый Харук раскрывался только очень близким людям, которым доверял и был уверен в их искренности. Личная жизнь у мужчины складывалась сложно. Он был очень придирчив к женскому полу. Единственной женщине, кого он боготворил и тайно любил на протяжении долгих лет, он прощал все недостатки. Закрывал глаза на её, бывало, эпатажное поведение. Мирился с её болезненным увлечением Эрролом, с её многочисленными мимолётными романами. Ивонесса, несмотря ни на что, была для него эталоном женственности, красоты и нежности. Пока… пока он не встретил маленькую хозяйку замка Шгрив. Какой смешной показалась ему эта влюблённость в леди Бреун! Как нелепо было думать и верить, что эта женщина когда-нибудь обратила бы на него своё внимание. И что он вообще принимал за любовь?..

— Гар, что ты молчишь? Что случилось? — обеспокоенный голос друга вывел его из задумчивого оцепенения. Он выпрямился в кресле и с хрустом потянулся.

— Действительно засиделся, — улыбнулся лорд Харук и потёр рукой шею, разминая мышцу. — Очень необычную деталь обнаружил, пытался разгадать. Ты помнишь, герцогиня скопировала на твой гипс из дневника пентаграмму с чёрным драконом? Так вот, такой же дракон встречается во всех курумских письменах. Что ты думаешь обо всем этом?

— Не знаю, — задумчиво протянул Дункан, — упоминания о чёрных ящерах довольно скудны. Точнее, единственное, что о них известно, они когда-то якобы заселяли небольшую территорию на севере материка и островах. Но это не более чем легенда, ты же знаешь.

— В летописях практически каждого народа мира имеются упоминания о драконах. Я склонен верить, что они всё-таки когда-то существовали, — отмахнулся от слов герцога Гарольд. Потом вдруг, будто что-то вспомнив, вкрадчиво спросил, — Что ты знаешь о своих предках? Твой отец никогда не рассказывал, откуда его дед приехал в Аргайл? Этот дневник ведь принадлежал кому-то из твоих дальних родственников по мужской линии. Твою мать я сразу исключаю, можешь на меня так удивлённо не смотреть, её род прослеживается до десятого колена, даже коты затесались. Более известную родословную можно наблюдать только у правящей династии. А вот с твоим пра — прадедом не все так чисто. Эррол — фамилия ведь не аргайльская, и не теумторская, и не зейрасская…

— Ну, скажи ещё, что во мне течёт кровь древнего народа! — развеселился герцог.

— А ты не скалься, а послушай, что тебе скажет умный человек, почти профессор истории и путешественник-исследователь.

— Давай, просвети меня, кладезь информации ты наш! — Его светлость удобнее устроился в кресле и принял вид внимающего с преувеличенным интересом.

— Что ты знаешь о племени курумов? — Дункан на этот вопрос развёл руками, признавая своё поражение, и Гарольд продолжил. — Покровитель племени был Чёрный Дракон — воплощение стихии огня. В древних рукописях говорится о том, что когда в самом начале времён материки поднялись из морских глубин, то первыми рождены были люди-драконы землёй и ветром. Так говорится в «песне о Созидании». И были они прекрасны и сильны, мудры и свободны, и звали они себя свободное племя Курум. Но с течением времени все меняется. Вот и в племени драконов-людей появились разногласия. Некоторые всё больше стремились к полёту под небесами и дикой вольности, и всё меньше времени уделяли Созиданию и Познанию, всё меньше времени проводили в домах и городах. Они мечтали летать на просторе, охотиться, не ведая ни забот, ни излишней премудрости, оставаясь вольными и дикими, стремясь к одной лишь свободе. Другая часть этого племени, наоборот, все реже поднималась в поднебесье, но занята была сбором сокровищ, укреплением своего благополучия, созиданием и накоплением знаний. И постепенно единое ранее племя драконов-людей разделилось на два: одно из них, племя летающих ящеров, становилось все малочисленнее, и его представители всё больше дичали, а другое — племя людей, напротив, все более умножалось и процветало в своих богатых городах и селениях. Когда единое племя разделилось надвое, некоторые его представители по — прежнему оставшиеся полудраконами и полулюдьми, улетели с континента. И направлялись все дальше и дальше на север, над просторами Открытого Моря, пока не достигли диких островов, покрытых горами, снегами и льдом…

— Вот как, я теперь ещё и ящер? — Эррол не смог скрыть иронии. — Однозначно тебе надо на воздух, друг. И кстати, ты не знаешь курумский! Тогда откуда?..

— Зато его знает твоя жена, как выяснилось. Некий профессор Барре, семидесяти лет, преподал юной леди Юлии помимо обычной программы несколько уроков этого языка. Уж не знаю, где откопал это сокровище её отец, но как учителю-языковеду ему цены нет. И обрати внимание на фамилию учителя, такая же сдвоенная "р", как и у тебя. Герцогиня-то и помогла с переводом нескольких манускриптов. Помнишь свой «панцирь», исписанный символами и рунами, которые мы приняли за каракули? Так вот, твоя супруга, не зная того, подарила нам алфавит древнего народа! Ну что, встряхнёмся? — граф хлопнул в ладоши. Дункан моргнул и непонимающе посмотрел на друга. Такая резкая перемена темы поставила его в замешательство. — Я выбираю шпаги!

— Ну почему не мечи? — вымучено застонал хозяин замка.

— Хе-хе, сегодня хочу одержать победу над тобой, дракон! Это будет приятная награда мне за раскрытие великой тайны рода Эррол!

***

— Боги, откуда такие синяки!? — Юлия спрыгнула с постели и подбежала к мужу. Помогла снять рубашку и провела руками по груди и плечам, отмечая многочисленные ссадины и кровоподтёки, оставленные каким-то колющим оружием. — Да на тебе живого места нет!

— Это ерунда, ангел, мелочь, бывало и хуже…

— Кто это с тобой так? — нахмурилась девушка, продолжая оглаживать повреждённые места.

— Гарольд отрабатывал свои лучшие приёмы, доказывая мне в очередной раз, какой он великолепный фехтовальщик и… немного перестарался.

Лия почувствовала, как под её руками напряглось тело мужчины, его голова склонилась над ней, и тёплое дыхание коснулось лба.

— Надо позвать Калена, — прошептала она.

— Не надо Калена, твои руки — лучшее лекарство, — также тихо ответил он и, обняв, прижал её к своей груди. — Вот видишь, это же совсем несложно, зато, как ласкает слух…

Герцогиня отстранилась и обеспокоенно посмотрела мужу в глаза, подозревая ещё и ушиб головы.

— Что «несложно»?

— Говорить мне «ты».

— А-а… — что там дальше хотела сказать маленькая хозяйка, Дункана уже не интересовало. Целовать супругу было намного интересней и приятней, развеивая последние мысли в её и своей голове.

***

Марс дёрнул хвостом и возмущённо мявкнул, когда его, не особо церемонясь, подняли за шкирку с кровати и перебросили в кресло. Недовольно урча, он стал утаптывать новое место для ночлега, подгребая под себя брошенные на подлокотник шёлковый пеньюар Юлии и рубашку хозяина. Опрометчиво с их стороны. «Угнездившись» на созданной им куче из одежды, поджав под себя передние лапы и обернувшись хвостом, недовольно уставился на господ, укладывающихся спать на широком герцогском ложе. Свечи не погасили, разговорами и суетой они создавали маленький хаос в столь поздний час, какой может быть сон?

Маленькая хозяйка громким шёпотом что-то выговаривала лорду. Тот же, тихо смеялся, закутывая её в одеяло, и упорно пытался уложить на подушку… На его, между прочим, нагретое место! Девушка же, как «пиньиньский болванчик», упорно возвращалась в сидячее положение.

Сощурив глаза в узкие щёлочки, он наблюдал за людьми, с сожалением вспоминая те ночи, когда мягкая постель в покоях рядом была в полном его распоряжении, и соседство доброй госпожи не создавало ему неудобств. Марса тогда осторожно перекладывали с покрывала в изножье кровати, шутливо и необидно щекотали брюшко и иногда даже целовали в нос!.. Вот зачем гладить так нежно плечи этого мужчины? Он же не чувствует своей толстой кожей, насколько мягкие у Лии руки! А кот оценил, и уже давно. Ему ли не знать, как могут эти тонкие пальчики зарываться в чёрный мех, вызывая приятную дрожь во всем теле и заставляя «включать» тарахтелку. Усатый дёрнул ушами. Нет, не урчит хозяин, не знает, как это делать, хотя… чего там уметь! Если бы, как сейчас, эти самые руки были не в волосах Эррола, а запутались в его шерсти, он такой концерт закатил, у-умр!

Вот чего точно не мог понять гроза всех мышей, так это как можно получать удовольствие от грубых ладоней Его светлости, что сейчас скользят вверх по ноге девушки, все выше и выше поднимая край тонкой сорочки. Ну, надо же, даже глаза прикрыла от удовольствия, и дыхание сбилось… сбилось? Господин что, не слышит? Муркин Бог, ей и так не хватает воздуха, а он ещё и рот ей закрыл своим!

Марс напрягся, готовый броситься на Дункана, если Лия не придёт в нормальное состояние сейчас же! Её тихий томный шёпот заставил с сожалением спрятать обратно в подушечки выпущенные когти. А что это, собственно, он так переживает? Хозяйка не плачет… вот только подумал, как заметил слезинки под ресницами! Не кричит… если бы его так сжали в объятиях, он уже хрипел на последнем издыхании, вывалив язык!

А вот то, что мужчина так тщательно умывает свою женщину — это он одобрил. Плечи, грудь… о, даже под сорочку сунул голову, чтобы добраться до животика! Какой молодец! Такая забота похвальна!

Когда неожиданно ногти госпожи впились в спину мужчины и проделали четыре отчётливые борозды, кот даже вытаращил глаза в изумлении. Его школа! И пусть не до крови, но тоже неплохой результат.

К его удивлению Эррол оказался не таким уж и толстокожим, вон как застонал от боли, как его мелко заколотило, затрясло… и снесло с кровати в сторону ванной комнаты. Ну вот, расстроил всё-таки девушку… А может, и нет, было бы ей плохо, не улыбалась сейчас так смущённо, глядя в потолок. Повернула голову.

— Кис-кис…

Марс отвернулся, дёрнув раздражённо ушами. «Сейчас придёт твоя новая большая «грелка», которую ты вот уже, какую ночь предпочитаешь мне…»

Пришёл, мотнув влажной головой, и усатый вздрогнул, когда холодные капли упали на мягкую шерсть. Недовольно фыркнул, теперь вылизываться полночи!

Приглаживая шершавым языком чёрную шубку, слушал, как все тише и медленнее становилась речь мужчины, как вязли в сонной топи ему в ответ слова маленькой хозяйки… Ещё немного, и можно будет перебраться под её тёплый бок…

— Кис-кис…

Да, да, хозяюшка, я тут! Обиженный и гордый.

***

Следующие три дня герцог напрасно пытался выловить свою жену в замке. Вот только была в своих покоях, как её уже и след простыл, а встреченные слуги не могут сказать точно, где видели её в последний раз. Кто-то слышал её голос в столовой, кто-то встретил госпожу, спускающуюся по лестнице вместе с Жюстиной. Жером утверждал, что леди Юлия только что вышла во двор. А потом были музыкальная комната, кухня, погреба, библиотека… И так до самого ужина.

За столом девушка была как всегда приветлива и мила. Поддерживала беседу, нежно улыбалась Дункану, а потом извинялась, жалуясь на усталость и уходила к себе, оставляя мужчин одних. Эррол, чувствуя, что с Юлией что-то происходит, пытался с ней поговорить, но она, краснея, ссылалась на женские недомогания, просила не волноваться и в мягкой форме выставляла его за дверь.

Расстроенному и немного обеспокоенному его светлости ничего не оставалось делать, как проводить оставшееся перед сном время в компании старого друга, который искренне радовался тёплой беседе за бутылочкой бренди.

— Загостился я у вас что-то, — потирая чуть воспалённые глаза, сказал Гарольд устроившись с хозяином замка в креслах перед камином вечером накануне народного праздника, посвящённого богу Эуту, — пора и честь знать. Завтра ещё поработаю с дневниками, а послезавтра покину гостеприимный Шгрив. Навещу семейство Бреунов. Линда обидится, если я так и не покажусь своим крестникам. Потом ненадолго заеду к матушке, она сейчас в моём поместье в Илларской долине, — вздохнул, — порядок наводит. Виноградники, ты знаешь, это хлопотно, а я… не по этой части. Она привезла с собой управляющего Юргенса. Он хороший работник. С его лёгкой руки дело пойдёт на лад, а мне и процента хватит на безбедное существование.

— А потом куда? — спросил герцог.

Харук усмехнулся:

— Дорог много!

— Жаль, я думал, это было твоё последнее путешествие.

— Не дождётесь! — развеселился граф. — Алтарь к тебе домой сам не придёт!

— Какой алтарь? — непонимающе уставился на друга Эррол.

Гарольд оборвал смех.

— То есть как это какой? В пророчестве… ты что… ты не… Демон! — мужчина схватился за голову и поднял затравленный взгляд на собеседника. — Это я виноват, увлёкся и забыл сказать тебе о самом главном! Я сейчас… никуда не уходи!

С этими словами он сорвался с места и вылетел из комнаты. Через пять минут запыхавшийся и взъерошенный мужчина передал Его светлости блокнот Лии.

— Читай!

Дункан пробежал глазами по ровным строчкам древнего пророчества, написанного рукой его ангела, и тетрадь мелко затряслась в руках герцога.

— Ты думаешь?..

— Я уверен, — решительно кивнул Гарольд, — и Ирвин со мной согласен.

Хозяин замка ещё раз прочитал, но уже медленнее, вдумчиво, шёпотом проговаривая стихотворные строчки.

— …За ним следит безжалостная смерть,

Минуты жизни жадно поглощает…

…Падёт проклятье, молодым, как встарь,

Уйти от смерти обречённый сможет… Лия знает, что это?

— Знает, но… не думаю, что она сопоставила…

— Не сомневайся — сопоставила, она умная девочка, — не отрываясь от страницы, заверил друга Эррол. — Тем более что пять дней назад я рассказал ей эту историю.

Горло сжал болезненный спазм. Гулко сглотнув, герцог взял со столика бокал с бренди и залпом выпил, даже не скривившись. В гостиной повисла гнетущая тишина.

— Не понимаю твоё волнение, вы же уже больше четырёх месяцев, как муж и жена… Ты понимаешь, о чём я говорю, — решил нарушить молчание граф, — а там говорится о невинной де…

Взгляд, которым одарил Дункан мужчину, заставил его замолчать на полуслове.

— Нет? — осипшим голосом прохрипел Харук, округлив глаза.

— Нет, — помертвевшими губами ответил Дункан.

— Что же делать?

— Не знаю. Мне кажется, она… я не позволю! — бокал, до сих пор находящийся в руке мужчины, полетел в стену и, разбившись, мелкой крошкой осыпался на пол. — Пусть все остаётся как есть.

— Дункан…

— Что ты мне предлагаешь?! — разъярился Эррол. — Жену на жертвенник положить? Или найти невинную простушку, которая согласится ради какого-то лорда пожертвовать собой?!

— Может быть, ничего страшного в этом обряде нет! — Гарольд тоже повысил тон.

— А я не собираюсь проверять! Я все сказал, — его голос с крика упал до еле различимого шёпота. — Я все сказал.

С утра мрачные серые тучи заволокли все небо над герцогством. Двум последним обманчиво тёплым дням конца зимы радовалось все живое в округе. Природа наградила оттепелью и ветром с юга. Ласковым, пахнувшим весной, как может пахнуть прогретая земля и первые лесные первоцветы, набухшие почки и берёзовый сок. Робкий осторожный шаг, как предупреждение Белой госпоже, что время её на исходе. Совсем немного, и этот шаг будет уже сделан уверенно, по праву хозяина положения, и тепло сметёт сопротивление холодной старухи, бьющейся в последней агонии. Её верные слуги — ледяные ветра, засевшие на горных вершинах, только ухмылялись этому смелому несвоевременному появлению южанина. Дали ему порезвиться немного и теперь медленно, словно хищники, подкрадывались, окружали, грозясь обрушиться на ничего не подозревающего нежданного гостя всей своей мощью.

Люди подозрительно косились на небо, не в силах предугадать, к чему приведёт такое противостояние стихий. Старики качали головами, что-то да будет, и ничего хорошего ожидать не стоит от таких финтов природы.

***

День начался с хлопот в библиотеке. После завтрака Юлия помогала Гарольду упаковывать бумаги в его огромный сундук, когда зашёл Эррол, мрачно обвёл взглядом помещение и кивнул графу:

— Увези все до последнего листочка! — покосился на герцогиню, прижавшую после этих слов к груди дневник, найденный ею, и холодно бросил, — милая, его, я думаю, тоже надо отдать.

Вздрогнула, когда за Дунканом захлопнулась дверь, и растерянно посмотрела на Харука.

Такой супруг пугал маленькую хозяйку, властный, непреклонный, чужой. Его светлость будто кто-то подменил с утра.

— Мне очень жаль, что вы нас покидаете, — часто заморгала Лия, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Было обидно. За себя, за гостя. Она не понимала, чем заслужила подобный тон.

— Не расстраивайтесь, леди Юлия, он отойдёт. Бывает у нашего герцога такое… Вы поймите, ему сейчас очень трудно, — и, подойдя ближе к девушке на пару шагов, тихо произнёс, — он принял решение…

Лия ахнула и быстро зажала рот ладонью, не позволяя вырваться последующим за этим горьким всхлипам. Теперь она поняла причину срыва её мужа. Поняла, но не готова была принять ни сердцем, ни умом.

— Вы же не оставите его? — с отчаянием посмотрела она на Гарольда. — Я прошу вас!

Граф не выдержал. Ноги сами сократили расстояние между ними. Он обнял девушку и прижал к себе. Грудь сдавило от нежности к этому юному созданию.

— Нет, конечно, нет. Я бы не смог так поступить! Сделаю все, что в моих силах. Землю переверну, если понадобится. Горы разворошу, только чтобы не видеть печали в ваших глазах. Он не заслуживает такой участи, только не он. Только не вы… — зачастил мужчина, готовый сейчас поклясться ей в чём угодно, лишь бы вырвать из этого состояния безнадёжности и тоски.

— Возьмите, — немного успокоившись, герцогиня отстранилась и протянула ему дневник. — Там есть закладка, правда, я неуверена, что справилась с переводом, и не совсем поняла смысл написанного, но… в общем, вам это будет, наверное, интересно.

Харук взял тетрадь и открыл заложенную шелковой ленточкой страницу.

«..Ты камень кровью девы окропи,

С последнею слезой падут оковы.

Откинь сомненья прочь — на свет иди…

С рассветом крылья обретёшь ты снова…»

И мир покачнулся под ногами Харука.

***

На вечеринку Лия надела серое простое домашнее платье. Сняла с себя все украшения, а ноги всунула в мягкие тёплые сапожки на низком ходу. Матильда убрала ей волосы в простой пучок, украсив серебристой лентой. Отошла от хозяйки и критически оглядела её.

— Как-то мрачно получилось. Мы же на праздник идём, а не на поминки, — метнулась в гардеробную и вынесла оттуда большой яркий платок с длинными кистями — дивной, небесной красоты, с вышитыми цветами неземными, с пером птицы неведомой, райской в центре…

— Вот, негоже такой прелести томиться на полке в такой день! — с этими словами она накинула вещь на плечи девушки.

— Это последний мамин подарок, — герцогиня грустно улыбнулась и любовно провела ладонями по бархатистым свисающим концам.

— Красота! — восхитилась Юлиному отражению в зеркале горничная.

— У меня тоже кое-что для тебя есть, — опомнилась маленькая хозяйка и вытащила из большой шкатулки нитку речного жемчуга, — надень.

Грой ахнула и всплеснула руками:

— Да как же можно, герцогинюшка, такую редкую дороговизну на простую служанку напяливать! У меня рука не поднимется от вас подобный подарок принять!

— Бери, бери, это тебе за заботу.

— Ваша светлость, — смущённо пролепетала «великанша», принимая бусы, — спасибо. Ох, не потерять бы теперь, не привыкла я к таким сокровищам, не имела никогда, не носила…

Эту трогательную сцену прервал короткий стук в дверь. Тиль кинулась открывать. На пороге возник лорд Дункан. Пересёк гостиную, остановился в дверях спальни, окинул хмурым взглядом комнату, отмечая разбросанные вещи, робко переминающуюся с ноги на ногу горничную и замершую в нерешительности у зеркала супругу, и чуть не задохнулся от увиденного. Перед ним стояла та девчонка-хохотушка с каруселей, когда он впервые увидел её. В простом платьице, без драгоценностей. Взгляд открытый, вопрошающий, слегка наивный. Он почувствовал себя последней сволочью, но внутреннее чутье подсказывало, что он должен так поступить. И уговоры были излишни — только суровый наказ, чтобы у неё не осталось никаких сомнений, выполнять или не выполнять.

— Я желаю, чтобы ты вернулась сразу после полуночи, милая.

Лия растерянно моргнула, и когда до неё дошёл смысл сказанного, вспыхнула от негодования и досады. Бросила быстрый взгляд на Матильду. Та, насупившись, сверлила Эррола взглядом из-под бровей.

— Вы обещали, — постаралась сказать ровно, боясь не справиться с голосом и сорваться на крик.

Это было несправедливо, унизительно, обидно. Второй раз за день он пытается ей что-то доказать. Указать на место? Ущемить в правах? Что? За что? Она не сделала ничего предосудительного. Все ведь было хорошо до сегодняшнего утра!

— Я передумал! — на каменном лице не дрогнул ни один мускул, сурово сомкнутые губы, твёрдый взгляд. Если бы она только знала, чего ему стоило держать это лицо! Не кинуться к ней, не умолять простить за грубость. Не зацеловать эти дрогнувшие пальчики, сжавшиеся в кулачки. Терзаемая демонами душа страдала, захлёбываясь внутренним противоречием.

— Какая муха его укусила? — пробурчала себе под нос Тиль, когда за Эрролом закрылась дверь.

— Вот и сходили на праздник, — расстроено произнесла герцогиня, стягивая с плеч платок. Настроение упало, и желание идти куда-то совершенно пропало.

— Глупости! И пойдём, и повеселимся, и получим массу удовольствия, и… А у меня наливочка вкусная есть!

— Правда? — воспаряла духом девушка и улыбнулась. — Ну, тогда… за ночь Эута?

Угол мастеровых гудел весельем. Отовсюду лился смех, сыпались остроты. Подсвечивая себе дорогу факелами, компании из барышень по три-четыре человека переходили от одного жилища к другому. Стражники, обходившие караулом, цепляли разгулявшихся девиц беззлобными шутками и обещаниями явить именно свой лик в зеркале перед той или иной красоткой. Грой схватила герцогиню за руку и втащила в один из домиков. Поздоровавшись с хозяйкой, они довольно быстро нашли свободное местечко на лавке у стены и стали осматриваться. Ещё три девушки, пихаясь попами, уже хлопотали над приготовлением ритуала: устанавливали зеркала, зажигали свечи. На леди Эррол никто не обращал внимания, и Юлия, откинув своё смущение, с интересом стала наблюдать за разворачивающимися событиями. И на петухе гадали, и сапоги за порог бросали, и воск в чашу лили, и в полной тишине перед зеркалом сидели, и наливочкой угощались…

И давно так Лия не смеялась, забыв, где она, кто она и из какого сословия.

— Ай! — вскрикнули девушки и присели от страха, когда вслед за сверкнувшей вдруг молнией громыхнуло так, что задребезжали стёкла в окнах мастерских, мимо которых они возвращались обратно в замок. Сверкнула ещё одна молния, и с неба хлынул дождь. Самый настоящий!

— Что делается-то! Это что ж такое творится! — запричитала Грой, пряча голову под капюшон поглубже. Дождь с каждой секундой усиливался, грозясь перерасти в ливень.

— Это чудо! — кричала маленькая хозяйка девушке, перекрикивая барабанную дробь падающих на черепичные крыши капель.

— Не надо нам такого чуда! — гаркнула Матильда и… упала.

Её светлость удивлённо уставилась на лежащую у её ног горничную. Икнула и, забилась в чьих-то сильных руках, обхвативших её за шею сзади. К лицу прижали какую-то тряпку с резким запахом. Закружилась голова, перед глазами все поплыло и, последнее, что услышала Лия, прежде чем отключиться — это хриплый незнакомый голос, который сказал ей на ухо:

— А нам такое чудо, ох, как надо!

Глава 21

Замок Шгрив. Гостиная.

— Ирвин пишет, что получил письмо от Бурже. Тот намекает на некую компенсацию за сожжённое родовое поместье, — Гарольд сел в кресло и с удовольствием вытянул ноги.

Дункан в удивлении вскинул бровь.

— Как это случилось?

— Ивонесса, — лаконично ответил граф.

— Жаль яблоневый сад. Хорошие яблоки родили, вкусные.

— Сад она оставила, — улыбнувшись, протянул Харук, — от дома остались вестибюль, лестница и часть хозяйского крыла. От ограды только столбики. Рафаэль не знает, то ли восторгаться, то ли убиваться. Но Бреуну написал, пожаловался.

Эррол только кивнул и перевёл взгляд на часы. Без пяти полночь, и на душе становилось все тревожнее. Необъяснимое волнение накатывало с каждой минутой.

***

То же время, окрестности замка.

Телега остановилась на старой неезженой дороге за узкой кромкой леса перед поворотом к Шгрив. Отсюда хорошо просматривалась крепостная стена со сторожевыми башенками по углам, донжон, чёрный зев рва. Меж стрельчатых выступов этого каменного оплота было видно, как неспешно прохаживаются поверху стражники, подсвеченные огнями факелов.

Четверо мужчин, закутанные в тёмные плащи, напряжённо вглядывались в одну точку. Туда, где насыпь соприкасалась с камнем оградительного строения.

— Ни демона не вижу! — психанул один из них, высокий, мощный, со сломанным носом. — И жрать охота!

— А я сразу сказал, что это плохая идея. Надо было днём пройти, пока ворота были открыты, — меланхолично высказался другой, ниже ростом и с красивым лицом, — а вы все бабу свою слушали.

— Я тебе сейчас за "бабу"… — перед носом «красавчика» возник мощный кулак со сбитыми костяшками.

— Заткнитесь оба! — осадил их третий, самый старший, с тяжёлым взглядом. — Лео, она точно это место указала?

— Это, — насупился здоровяк и нехотя убрал кулак от лица подельника, — вчера, и очень подробно… Вон — куст чахлый на краю рва, отсюда, как оленьи рога. Тридцать шагов от правого угла и дыра. Должна быть. Из-за темени не видно. Свечу зажжёт. Увидим, не так уж и далеко.

Четвёртый, сидящий до этого неподвижно на телеге так, что его можно было принять за большой тюк, лениво пошевелился.

— Грозой пахнет, — сказал он низким хриплым голосом.

— Зимой? — не поверил «красавчик» и с сомнением посмотрел на небо. Вдали оно казалось почти чёрным. Ни Эута, ни звёзд не было видно из-за тяжёлых клубящихся туч.

— Вижу! — встрепенулся Лео, протягивая руку в сторону замка. Маленький слабый огонёк мерцал у самого подножия каменной стены.

— Мешок не забудьте, — кинул всем и никому конкретно «старший». И, тенью скользнув от телеги, не оглядываясь, быстро пошёл вперёд, моля богов, чтобы успеть проскочить открытую местность и остаться незамеченным стражниками.

Остальные трое поспешили следом, закутываясь на ходу плотнее в тёмные плащи и пряча головы под капюшонами.

Замок Шгрив. Гостиная.

— Я утомил тебя? — спросил Гарольд, когда Дункан раз в пятый за последние полчаса посмотрел на часы.

— Не в тебе дело, Юлию отпустил на праздник… Неспокойно мне.

— Что с ней может случиться?

— С утра какое-то чувство тревоги преследует, не могу определить источник. Может, он к ней и не относится, но тот факт, что она где-то там, на улице, не даёт покоя, — с этими словами он потёр рукой грудную клетку, — сердце давит.

— Охрану приставил?

— Приставил одного, сказал, чтобы незаметно приглядывал.

— Ну, тогда что волноваться? Не за воротами же она, непонятно где. А здесь, рядом.

— То-то и оно, что рядом… Знать бы, что она у себя… да держать за руку… — прервал невнятную речь, поднимаясь с кресла и подходя к окну.

Харук присоединился к другу. Метнулась чёрная клякса, и на подоконник перед мужчинами уселся Марс, тоже вглядываясь в пространство замковой площади за стеклом. Неспешно прошла охрана, лязгая подбитыми металлическими набойками по каменному настилу двора. Следом, ковыляющей походкой, понуро плёлся старый сторожевой пёс. Кот проводил его прищуренным взглядом.

— Что, тоже неспокойно тебе, усатый, — Эррол почесал его за ушком, — или не спится без хозяйки? Мне вот тоже не спится…

Вдруг небо разрезала молния. И, будто прямо над их головами, грянул гром. Он раздался, словно внезапный выстрел, и, прокатившись по округе, нехотя затих где-то за горизонтом. Тут же, как бы в ответ ему, откуда-то издалека донёсся другой раскат. Грохочущие звуки то нарастали, то затихали, возобновлялись вновь и уходили вдаль. Казалось, что там, наверху, кто-то ведёт бурный спор.

— Не могу поверить, гроза? Зимой? — восхитился Дункан.

На какое-то мгновение все стихло. Был слышен только треск поленьев в камине. Через несколько секунд полил такой ливень, что все за окном стало трудноразличимым. Словно кто-то опрокинул с небес огромный ушат воды. Нарастающий шум заглушал звук голосов. Обрушившаяся стихия застала людей врасплох, загнала поздних гуляк в дома и под навесы. Стражники, коим не повезло нести в этот момент службу, громко ругались, перекликались, стараясь переорать накатывающий гул от ливня, стоящего непроглядной стеной.

— Ещё и это… — не выдержал герцог и рванул к двери.

— Ты куда? — запоздало отреагировал Гарольд.

— За женой! — не оборачиваясь, рявкнул Дункан.

***

То же время. Внутренний двор замка.

— Почему так долго? — недовольно зашипела молодая женщина, как только все четверо отшельников выкарабкались из узкого старого хода, когда-то служившего сточной каменной шахтой в северной части замковой ограды.

— Опоздали? — здоровяк притянул к себе подругу и поцеловал.

— Лео! Нашёл тоже время, — ещё сильнее зашипела она, вырвавшись из загребущих рук мужчины, — не выходила ещё. Она не одна, с ней служанка и стражник.

— Стражника я беру на себя, — сказал «красавчик» и заозирался в поисках подручных средств для устранения лишнего свидетеля.

Сверкнула молния, осветив прижавшихся к стене под навесом одного из домов четверых заговорщиков. Следом громыхнуло так сильно, казалось, небо раскололось пополам.

— Плохой знак, плохой знак… — зажмурившись, шёпотом запричитала девица, прижимаясь к сердечному другу.

— Очень даже хороший знак, как раз нам на руку, — только успел сказать «хрипатый», как с неба хлынул ливень. Крупные капли барабанили по крышам домиков. Падали на землю, и отскакивая от камней, мелкими брызгами отлетали во все стороны. По водостокам побежала вода, шумно гремя внутри о медные стенки. Вырывалась из труб обильным водопадом, заполняя собой канавы и выбоины в грунте.

— Сестрёнка, ну-ка глянь, это не они? — дёрнул женщину за руку Натан.

Та осторожно выглянула из-за угла. Негромко о чем-то переговариваясь, по проходу между кузницей и какими-то мастерскими неуверенной походкой, поддерживая друг друга, неспешно шли две девушки. Вот они остановились. Горничная басовито запричитала, пытаясь справиться со ставшим непослушным капюшоном. Не узнать в этих габаритах личную служанку госпожи было сложно.

— Они, — короткий ответ, как приказ к действию.

Стражник, заслонённый от своих подопечных стеной дождя, упал первым, получив сильный удар по голове дубиной, подобранной «красавчиком». К Её светлости и Тиль столь кардинальные меры не применяли, а просто зажали нос тряпкой, смоченной в эфире, подобравшись сзади. «Старший» быстро подхватил оседающее тело Юлии, зашёл в укрытие, натянул на неё с помощью сестры большой мешок, так что он накрыл Её светлость до самых колен, и, перекинув через плечо, исчез за углом сарая, примыкающего к кузнице. Его сестра, быстро оглянувшись на остальных, поспешила обогнать его проверяя дорогу.

Матильду оттащили за руки под навес.

— А с этой что делать? — задал вопрос «хрипатый» здоровяку.

Тот пожал плечами.

— С собой возьмём.

— Ты шутишь? Мы её не упрём! — чуть не сорвался на крик «красавчик».

— Нет времени на размышления. Забираем с собой или бросаем здесь, но есть вероятность, что она очнётся раньше времени. И тогда не избежать скорой погони, — с недовольной гримасой рассудил «хрипатый».

— Ладно, братья, хватаем добычу! — скомандовал Лео.

Трое мужчин бесцеремонно подхватили Тиль за руки и за ноги и, кряхтя и матерясь сквозь зубы, поволокли вслед за ушедшими братом и сестрой.

— Главное, чтобы она в этой дыре не застряла, — бурчал себе под нос «красавчик», проходя в лаз, согнувшись под тяжестью ног горничной.

***

Позже. Внутренний двор замка.

В памяти обитателей Шгрив долго ещё будет стоять картина стоящего на коленях посреди замковой площади переполненного горем герцога.

Дождь закончился так же внезапно, как и начался, успев смыть все следы дерзкого нападения на девушек и их охрану. На мужчину наткнулись, лежащего в бессознательном состоянии в проходе между кузней и скорняжной мастерской. Дункан вцепился в беднягу и тряс с такой силой, что у того чудом голова не отлетела, безвольно мотаясь вперёд-назад, пока Гарольд не оттащил невменяемого хозяина замка от пострадавшего.

— Стража! — граф, рискуя сорвать голос, гаркнул так, что сторожевой пёс на воротах, вздрогнув, поджал хвост и нырнул в свою будку. Такого герцога он ещё никогда не видел.

В поисках Юлии перевернули все дома, подвалы, колодцы, погреба, сараи. Поднятые на ноги слуги обшаривали замок снизу доверху. Стражники носом землю рыли, дважды прочесывая всю территорию вдоль и поперёк. Все безрезультатно.

Два часа интенсивных поисков ни к чему не привели. Начальник охраны взмыленным конём носился, отдавая распоряжения подчинённым. Люди, и те, кто уже спал, разбуженные случившимся переполохом и те, кто ещё не ложился в эту гадальную ночь, не понимающие причину таких масштабных поисков, покидали свои жилища и ведомые какой-то тревогой спешили на площадь перед замком. Растерянно переглядываясь, ремесленники и слуги собирались перед парадным крыльцом под зорким взглядом стражей на крепостной стене. На верхней ступени, расставив широко ноги, замер лорд Эррол. Почерневшее лицо, заострившиеся черты, пустой невидящий взгляд перед собой. Минуты текли, герцог молчал, погрузившись в какое-то оцепенение, притихшая челядь взирала на хозяина замка, не смея потревожить малейшим звуком гнетущую тишину.

Стоящий рядом граф Харук сделал робкий шаг вперёд и, покосившись на друга, негромко сказал, обращаясь к толпе:

— Пропала герцогиня. Если кто-то что-то видел или слышал…

У людей на лицах появилось выражение полного недоумения. Над площадью сначала раздался изумлённый вздох, а затем робкий тихий гомон прокатился над головами собравшихся. Новость сразила всех своей невероятностью.

Гарольд продолжил:

— Ваша помощь в поисках Её светлости будет неоценима.

— Куда ж она могла деться, коль ворота закрыты? Испарилась? — чей-то голос прозвучал неуверенно, но в этой ситуации чуть ли не издевательски.

— Просочилась! — ему ответили насмешливо, после чего послышались хлёсткие звуки подзатыльников и возмущённые сдавленные вскрики.

Вновь несмело заговорили собравшиеся, делясь, пока ещё друг с другом, вероятными версиями странного исчезновения. Начальник стражи скользил взглядом по толпе, улавливая эмоции и чувства окружающих. Кто-то дёрнул его за рукав. Оглянувшись, он увидел мальчишку-поварёнка, испуганно смотрящего на него большими глазами.

— Чего тебе малец? — и нагнулся к Патерсону, приманенный пальчиком.

— Пойдёмте, я что-то покажу, — прошептал парнишка и, не оборачиваясь, быстрым шагом направился в сторону хозяйственных построек. Мужчина, подойдя к лордам, многозначительно указал головой на удаляющуюся фигурку пацанёнка и поспешил следом, прихватив с собой двух воинов.

Увидев зияющую чёрную дыру в стене, прикрытую какой-то широкой доской, Харук, не сдержавшись, громко и ёмко выругался. Начальник стражи нервно тёр подбородок, мысленно признавая свой промах и трезво оценивая перспективы дальнейшей службы на своём посту. Его подчинённые, вооружённые факелами, не дожидаясь приказа, нырнули внутрь, и пропали на несколько минут. В ожидании их Дункан, до сих пор не проронивший ни слова, стоял, сжимая и разжимая кулаки в бессильной ярости.

С какой-то отчаянной надеждой в глазах встречали выбравшихся обратно служивых трое мужчин. Но те только помотали головой, следов нет, кроме… Эрролу протянули лоскут ткани. Сняли с острого прута, торчащего из сломанной решётки. Эррол сжал тряпицу в руке.

— Гарольд, вызывай всех… — и резко развернувшись, быстрым шагом покинул задворки.

Не дойдя до парадного крыльца, он вдруг остановился, покачнулся и как подкошенный рухнул на колени. «Не уберёг, не защитил… Что слова, когда сердце рвётся на части от боли. Выть хочется. Зарыться в землю пальцами, срывая ногти. Волком выть!» Свонсон кинулся к Его светлости, досадуя, что оставил в лекарской аммиачный раствор. Обеспокоенно заглянув в лицо Дункану, тихо сказал:

— Ваша светлость, держитесь, вы должны быть сильным. Люди не должны видеть вас слабым и раздавленным.

Лекарь вздохнул с облегчением, когда тот поднял на него более-менее осмысленный взгляд.

— Ты прав. Не время, не место. Кален, будь добр, лучших твоих настоек… сердце… я буду в кабинете, — сипло ответил мужчина, встал с колен и, не глядя ни на кого, скрылся за тяжёлыми дверями замка.

Вирош Данкин, поднявшись в голубятню в это время уже строчил короткие послания, краем глаза поглядывая на творящееся внизу, и отдавал Шимусу. Мальчишка сноровисто привязывал к лапкам пернатых почтальонов маленькие футлярчики и отправлял в полет. Замок Гинтор, императорский дворец, департамент правопорядка — вот основные места, куда сейчас спешила крылатая братия. Голубевод качал головой, ночью птица летит в два раза медленнее — а тут дорога каждая минута. Секретарь на паренька шикнул: «Знаешь другой способ? Нет? Тогда молчи и… это в замок Антор. На всякий случай», — про себя подумал Вирош, позволив проявить со своей стороны инициативу.

Ближе к обеду, Ирвин, не успев появиться с двумя небольшими отрядами горцев из портала, только один раз глянул на друга, понял все. И, бросив что-то старшему наёмнику, снова исчез в мареве перехода.

Теггирцы чёрной тучей пронеслись по округе, прочёсывая леса, овраги и деревни. Врывались в дома селян, обшаривая каждый угол и не церемонясь особо с «зубастыми» мужиками, грудью встающими за сохранение своего добра. Тщательному досмотру подверглись даже стога сена, торчащие серыми конусами на полях.

***

Побережье Лазурного моря. Коралловый замок.

Ивонесса медленно шла вдоль кромки прибоя. Море ласково лизало песок, пытаясь дотянуться до сапог женщины, выплёвывало пену и осколки раковин, оставляя их сиротливо лежать на мокрых камешках. Зябко ёжась от холодного ветра, магиня не торопилась покинуть берег. Ей нравилась эта неукротимая стихия, простор, запах соли и морских водорослей, крики чаёк. Коралловый замок, подарок отца, восхитительным чудом возвышался вдали. Прекрасное белое здание с утончёнными линиями, элегантное и изящное. Прекрасное место для проведения медового месяца!

Ив остановилась, вглядываясь в горизонт, туда, где воды соприкасались с небом, размывая границу, вздохнула полной грудью и вздрогнула, услышав шуршание гальки под чьими-то ногами у себя за спиной. Обернулась, и настроение вмиг от томно-лирического упало до уныло-паршивого.

— Какими судьбами, братец? — небрежно спросила нарушителя своего спокойствия и демонстративно отвернулась от него.

Бреун остановился в шаге от сестры. Не дождавшись ответа, она раздражённо посмотрела на мужчину и отшатнулась. Она уже видела этот взгляд. Один раз. Давно. Взгляд, наполненный болью, отчаянием и мольбой. Сердце дёрнулось, во рту мгновенно пересохло, стало ещё холоднее.

— Что? — беззвучно, одними губами спросила леди Бурже.

— Нужна твоя помощь, Иви, — тихо сказал герцог.

***

Окрестности замка Шгрив. Деревня Лудницы.

— Я ни демона не понимаю, о чём она говорит! — разозлился Дункан и отвернулся к окну. Затянутое бычьим пузырём, перекошенное, оно плохо пропускало дневной свет, и оттого в домике с одной комнаткой стоял плотный полумрак. Сильный запах гнили и затхлости вбивался в нос, раздражая нюхательные рецепторы. Печальная картина внутреннего убранства и общего состояния жилища, в котором герцог и рыжий агент имели «счастье» познакомиться с местной «достопримечательностью» деревни Лудницы — полоумной бабкой Фридой. Скрипучие доски под ногами; низкий, осыпающийся трухой потолок; по углам паутины, копоть; давно не белёная, потрескавшаяся печь; кривой стол на поленьях вместо ножек; две деревянные лавки, рассохшиеся от старости.

Эррол покосился на Михельсена, который без страха уселся на одну из них, не опасаясь её замусоленного вида и неустойчивости.

— Сейчас разберёмся, Ваша светлость, — покладисто сказал Николас и мило улыбнулся хозяйке «хоромов». — Расскажи нам, бабушка, ещё раз про своих гостей. Часто они к тебе приходили?

Фрида наклонилась и, подняв кошку, трущуюся у её ног, прижала к своей груди.

— Не гости то были, а сынки мои, — тоненьким голоском важно пропела старушка. — Не забывают матушку свою, навещают. Гостинцы приносят. Не обижают.

Ник переглянулся со старостой.

— Да нетуУ, господин, у неё никаких детей! Племянница вот только какая-то недавно стала ходить. Видать, сёстры-покойницы дочка. Так она девица приличная, тихая, у Вас, Ваша светлость, в замке служит, — зачастил мужчина, нервничая и постоянно оглядываясь через открытые двери во двор на трёх парней в форме королевских ищеек, стоявших на крыльце. — А тут, как пролетели «чёрны вороны» с гор по деревне с новостями недобрыми, так и прибежала ко мне соседка её, вся переполошённая. Говорит, бабка плачет, платочком машет из окошка — «сыновей провожает», и телега, запряжённая за домом. Не было у неё отродясь ни телеги, ни лошади! Заподозрили неладное…

— Знаете, как звать девицу приходящую? — Михельсен развернулся к селянину всем корпусом.

— Так… э-э, Бертой назвалась, — развёл руками старший по деревне, давая понять, что большей информацией он не владеет.

— Странно, — протянул рыжий, — а то, что «сынки» здесь бывают, ты не знал?

— Не видел, господин. Понятия, не имею, ни о каких «сынках», только девица была. Чужаков… не встречали.

Николас снова повернулся к Фриде.

— Бабушка, а когда последний раз сынки приходили?

Старушка, что-то мурлыкая и поглаживая чёрный кошачий бок, казалось, совсем забыла про присутствующих. Агент вздохнул.

— Михельсен… — герцог начал терять терпение.

— Подождите, Ваша светлость, не спешите… Фрида, как зовут твоих сыновей?

Женщина встрепенулась.

— Не помню… — растерянно обвела она взглядом присутствующих. — Красивые они у меня, добрые, заботливые. Матушку свою кормили, чаем поили. Чаем вкусным, зелё-ё-ёненьким…

— Что это может быть? — тихо спросил герцог у следователя.

— Скорее всего, снотворное, или наркотик, — также тихо ответили ему.

— … а ночью пришли, да с невестами! — продолжала вещать болезная, и мужчины напряглись. — Уж, какие невесты красавицы! Матушке бусики подарили — камушки белые… Звать… звать не знаю как… спали они, голубки, устали с дороги. Да я не в обиде, а за подарок спасибо…

— Куда, куда они пошли от тебя? — недослушав, выпалил Эррол. Старушка испуганно отшатнулась от него, чуть не свалившись с лавки, на которой сидела, захныкала, уткнувшись носом в кошачью шкурку.

— Ваша светлость, — укоризненно покачал головой Ник, — терпение — добродетель! — вытащил из кармана конфету и протянул хозяйке. Та нерешительно взяла угощение, глазки засияли, улыбнулась счастливо.

Маг продолжил вкрадчиво:

— Фрида, куда пошли сыновья с невестами, ты видела?

Кошка полетела на пол. Дункан наблюдал, играя желваками, как деревенская немочь тонкими пальцами снимает обёртку со сладости, нюхает, рассматривает со всех сторон, а потом осторожно кладёт на язык. Скрипнул зубами и закрыл глаза, считая до десяти… пятнадцати… двадцати… Дайте Боги сил не сорваться!

— В лес пошли по тропинке мои соколики и голубок с собой забрали, — с обидой в голосе ответила бабушка и причмокнула губами, смакуя леденец. — Торопились очень…

— В лес, быстро! — сорвался с места Михельсен и выскочил на улицу, чуть не снеся с ног старосту, оказавшегося на его пути.

Его светлость вышел следом, чуть задержался на крыльце, глядя, как черыре ищейки быстро пересекают двор, дорогу, овражек и углубляются по утоптанной тропинке в лес. Обернулся к деревенскому главе.

— Отремонтируй дом, не дело бабке в нечеловеческих условиях жить, — устало распорядился герцог.

Он спустился с крыльца и подошёл к сиротливо стоящей старой телеге у покосившегося забора. Откинул рогожку, разворошил сено, покрывающее дно повозки, будто надеялся там что-то найти. Что-то, что могло указать на след. Что-то, что могло остаться от его ангела. Потом облокотился двумя руками о борт и уронил голову на грудь, о чем-то задумавшись. Постоял немного и, резко оторвавшись от деревянного бортика, пошагал к поджидающему его Картеру, не слушая несущиеся вслед заверения селянина об исполнении наказа.

***

Спустя время. Замок Шгрив. Кабинет Дункана.

— Что удалось узнать? — спросил герцог у Михельсена, растирая лицо ладонями. В кабинете в узком кругу с разными выражениями лиц сидели участники поиска леди Юлии. Гарольд, прищурившись, рассматривал носки своих сапог, барабаня пальцами по подлокотнику кресла, в котором сидел. Напротив него сидел Вениамин Дринк, протирая своё пенсне.

Визит главы агентства по расследованию преступлений стал для Эррола и прочих сюрпризом.

— Я думал Вы готовитесь к свадьбе, — сказал после приветствия хозяин замка чиновнику.

— С вами ни свадьбы, ни заслуженного отдыха не увидишь. Каждую неделю что-то случается! — проворчал пожилой мужчина. — Дворец гудит, департамент на ушах стоит, слишком часто стали отшельники о себе напоминать. Леди Августа в ультимативной форме меня послала… к вам. Полагал, спокойно отсижусь за бумажками в последние дни! Какое там!

И вот теперь этот без пяти минут жених у алтаря ворчал что-то себе под нос и доводил свою оптику до идеала. Услышав вопрос Дункана, он заинтересованно посмотрел на своего подчинённого. Николас почувствовал себя, как на экзамене под пристальным взором дотошного преподавателя.

— Минутах в десяти по тропе — поляна. Там следы обрываются. Остаточный след от портала очень слаб. У нас нет специалиста сейчас, который мог бы определить, куда он был направлен. Маги такого уровня редкость, Вы знаете. Не всем дано «следовать» по пятам схлопнувшегося перехода и определять направление по невидимым человеческому глазу нитям. Даже не нитям — волнам. И не все рвутся работать на империю, предпочитая частную практику. Что уж говорить про аристократию, им это и подавно не надо, — с ноткой досады ответил будущий преемник Дринка. Тот же, слушая своего протеже, только согласно кивал головой.

Харук оставил в покое обивку кресла и задумчиво произнёс:

— Где сейчас Бреун? — посмотрел пристально на герцога. — Может быть…

— Я уже думал об этом. Сомневаюсь, что она согласится, — встав из-за стола, Эррол подошёл к окну. — Время, время уходит, а у нас ни зацепок, ни следов, ничего! Неизвестность хуже смерти!

Эррол обрушил кулак на подоконник, отчего тот жалобно крякнул.

Вирош Данкин испуганно заглянул в кабинет.

— Ваша светлость, Вас ожидает дама. Я позволил себе проводить её в гостиную.

— Кто?

— Она не представилась. Леди сказала, что прибыла по просьбе герцога Бреуна.

Дункан широким шагом быстро пересёк холл. Маленькая искра надежды затеплилась в душе мужчины. Как не хотелось ошибиться! Подойдя к дверям комнаты, он остановился, переводя дыхание. Не стоило так нестись по коридору, но медленней он бы не смог. Взявшись за ручку, рывком дёрнул на себя дверь. Вошёл. Мягкий свет от огня окутывал плавные изгибы красивой женской фигуры, стоящей перед камином. Гостья обернулась на звук и, откинув с лица густую вуаль, тихо сказала:

— Здравствуй, Дункан.

Глава 22

Холодно, сыро, темно. Девушки очнулись на полу в какой-то камере с узким входом, перегороженным решёткой, за которой прослеживался короткий коридор, уходящий куда-то вправо. Факел, воткнутый во вбитый в стену держатель, смрадно чадил и давал совсем мало света, больше гари.

Матильда зашевелилась первая и, застонала, схватившись за голову, закашлялась. Открыла глаза и с остервенением потёрла переносицу, там, где боль была особенно невыносимой. В полумраке различила высокий каменный свод и серые монолитные стены, все в трещинах и кавернах, верхняя часть которых была покрыта слоем плесени, фосфоресцирующей зелёным светом. Когда и почему они тут оказались? Память не откликнулась. С трудом поднялась на ноги и сделала несколько шагов, разминая затёкшие мышцы. Споткнулась о какой-то предмет. Глухо звякнул металл. Наклонилась посмотреть — кандалы на длинной цепи, скрученной ржавой змеёй, вызвали прилив паники. Она отпрянула от страшной находки, взгляд заметался в поисках герцогини. Юлия лежала в тёмном углу, на животе. Волосы растрёпаны, руки вытянуты вдоль тела, голова повёрнута к стене. Маленькая, хрупкая, беспомощная. У Тиль оборвалось сердце. Подошла, присела перед госпожой и осторожно перевернула её на спину. Лия глубоко вздохнула, сказала что-то невнятно и подняла веки. Прищурилась, пытаясь сфокусироваться. Зрение постепенно приобретало чёткость.

— Тильда, — с большим облегчением выдохнула герцогиня.

— Хозяюшка, — прозвучал сиплый голос Грой, и слёзы облегчения защипали глаза верной «великанши», — что с нами случилось?

— Не знаю, — растерянно произнесла герцогиня и огляделась. — Где это мы?

Сделала попытку подняться и тут же со стоном опустилась обратно.

— Голова… и пить хочется сильно. Почему я ничего не помню? — задала вопрос, скорее себе, чем сокамернице.

Грой помогла ей сесть и пристроилась рядом. Вот так, облокотившись на стену и прикасаясь плечами, друг к другу, делясь теплом, они и просидели какое-то время, приводя свои мысли в порядок.

— Нас похитили, — спустя несколько минут тихо сказала Юлия, констатируя факт. — Зачем и кто? И… мне страшно, — девушку начала бить мелкая дрожь.

— Боги, что же делать? — потрясённая горничная встала на ноги и подошла к решётке, вглядываясь в полумрак прохода за ней. Сложившееся положение пугало, неизвестность липким кошмаром вызывала неконтролируемый прилив адреналина. Вцепившись в железные прутья, она с силой начала дёргать преграду в попытке вырвать или хотя бы расшевелить их.

— Тильда, — Юля опасливо посмотрела на свою горничную, — может, стоит позвать кого-то? Пусть объяснят, что все это значит.

— Может быть, но я думаю, это не принесёт нам удовлетворения. Неизвестно, что задумали похитители, и знакомиться с ними у меня нет никакого желания! — теперь она ещё и ногой била по проклятой ограде. Удары гулким эхом разносились по камере и коридору.

— Угу, — мрачно подтвердила леди Эррол, плотнее кутаясь в свой плащ, — у меня тоже, но нам нужна информация.

— Зачем? — зло откликнулась Грой. — Что вы будете делать с этими знаниями? Пытаться убедить этих людей или человека, что они совершили ошибку? Поверьте, даже если это какое-то нелепое недоразумение, нас живыми отсюда уже никто не выпустит! Я в этом уверена!

Прочная преграда снова подверглась атаке со стороны разбушевавшейся горничной.

Сколько прошло времени — неизвестно. Бросив воевать с решёткой, Матильда устало села рядом со своей госпожой и притихла, прислонив голову к плечу Юлии.

— Ужасно болит все тело, — пожаловалась она хозяйке, — кидали меня, что ли? Или пинали? Не удивлюсь, если тащили волоком. Гады!

— У тебя вся одежда сырая! — маленькая хозяйка провела рукой по плащу Тиль, — грязная, впрочем, у меня не лучше, — оглядела себя. — Как будто мы в луже извалялись… луже… дождь… Дождь! Тильда, мы возвращались в замок и попали под ливень! Помнишь? Остановились и… все, больше ничего не помню, — сникла Лия. Последние слова давались с трудом. Её трясло все сильнее и сильнее, зубы клацали, будто отбивали ритм во время быстрого танца.

— Это я виновата. Зря я потащила вас на этот девичник. Остались бы в замке. Спали бы себе сейчас в мягкой кроватке. И герцог… и Николас! Ох, что же я наделала! — девушка разрыдалась.

Факел с тихим шипением мигнул последний раз и окончательно потух. И без того неутешительное положение пленниц усугубилось кромешной темнотой. Герцогиня крепко обняла всхлипывающую горничную, успокаивающе поглаживая её по спине. Голова, казалось, болела во всех местах сразу. Обостряли ситуацию мучившие организм жажда и голод. От холода или нервного стресса пальцы начали терять чувствительность. «Милая, ты не замёрзла?», — вспомнила, как любил повторять супруг, волнуясь о её самочувствии. Усмехнулась грустно. Спрашивал, а она бесилась. Задай его сейчас, любимый! Окажись рядом! Утешь, спрячь в своих объятиях от всех бед! Спаси нас!

Сколько они уже в этом кошмарном месте? Тишина давила на виски тяжёлым прессом и растворяла разум в бездне обречённости. Леди Эррол поморщилась и с сочувствием покосилась на еле различимую в темноте макушку задремавшей Матильды. По ощущениям, они тут уже несколько часов, но никто так и не соизволил прийти и что-либо объяснить. Надежда, что муж уже ищет и найдёт, теплилась в нежном сердце Юлии. А его история, которую Дункан рассказал совсем недавно, то и дело всплывала в памяти. Неужели вот в таком же месте держали ту девушку, жену лорда Ирвина? И если так, то значит ли это, что и здесь где-то находится похожий алтарь? Сердце сжалось от страшного предчувствия.

Под мерное сопение служанки она не заметила, как сама заснула, откинув голову на холодный камень стены за спиной.

Звук отпираемого засова заставил девушек вздрогнуть и открыть глаза. Два человека, вооружённых масляной лампой, открыли решётку. Один, здоровый, с печатью идиотизма на челе вошёл в камеру и поставил на пол корзину. Не говоря ни слова, развернулся и вышел. Второй, уступающий ему в габаритах и прячущий лицо под низко опущенным капюшоном темного плаща, с глухим грохотом захлопнул металлическую перегородку. Щёлкнул замок. Пленницы опомнились и бросились к прутьям.

— Подождите! Не уходите, объясните, что происходит? — крикнула Юлия удаляющимся визитёрам в надежде услышать от них ответы на мучавшие вопросы. — Где мы? Кто вы? Что вы хотите с нами сделать?

— Лампу оставьте! — гаркнула следом Грой.

Но только издевательский смех фигуры с капюшоном, отражаемый от стен и высокого каменного свода, был им в ответ. Женский смех!

— Что они оставили? — спросила Юлия, когда свет от огня окончательно растворился за углом короткого коридора.

— Бутыль с какой-то жидкостью, — с сомнением произнесла Тильда, осторожно нашарив руками в темноте оставленный «гостинец», — и хлеб.

— Голодом нас не собираются морить, и слава Богам, — глухо отозвалась герцогиня.

Живот горничной громким урчанием потребовал поторопиться с изучением ассортимента корзины.

— Поедим, — согласилась Матильда.

Позже, утолив острое чувство голода и жажды простой водой, оказавшейся в стеклянной таре, Тильда, жуя хлебную корочку, задумчиво сказала:

— А я ведь знаю этот смех. Я уверена, что слышала его в замке.

***

— Кричат? — Норман просунул голову в приёмную и обеспокоенно посмотрел на Вироша.

— Кричит, — секретарь покосился на дверь рабочего кабинета Эррола, откуда вот уже минут десять были слышны возгласы из возмущённой речи Бурже.

— Что ему опять не так? — управляющий перешёл на шёпот.

— Теперь он ставит ультиматум, что позволит жене магичить только в присутствии самого магистра Таумана — личного лекаря его величества, — секретарь недовольно скривился.

— Ох, ты ж! А лорд Дункан что? — мужчина бочком протиснулся в приоткрытую створку.

— Не расслышал, но вот герцог Бреун изволит иронизировать, что закатывать истерику привилегия беременных женщин, а не их мужей.

— А кто беременна? — Норман немного растерялся.

— Как кто? Леди Ивонесса… вроде как… они подозревают… — пробурчал Вирош.

— Да-а, дела-а, — протянул управляющий и тут же спохватился. — Это чем же ему наш Кален не лекарь?

— Кален лекарь, но не маг!

Мужчины слаженно вздохнули и с подозрением прислушались к возникшей тишине в кабинете.

***

— Раф, ты мешаешь, отойди на пять шагов от меня! — попросила Ивон, не глядя на стоящего рядом мужа.

— Хорошо. Раз, два, три, четыре… всё, больше с места не сдвинусь! — Бурже нехотя отошёл от супруги на два шага и встал, сложа руки на груди. Угрюмо оглядел людей, окруживших поляну, в центре которой стояла его женщина. Ирвин Бреун о чем-то тихо разговаривал с Гарольдом Харуком. Дункан Эррол мрачно смотрел прямо перед собой и казался глубоко ушедшим в свои мысли. Пять теггирцев-наёмников, быстрых, сильных, смертельно опасных, незаметно присматривались к участникам поисковой группы, будто оценивая, кто на что способен. Два королевских мага — стихийник и менталист, прибывшие по личному указу его величества Генриха Х, равнодушно и даже как-то скучающе оглядывали окрестности. Кален Свонсон заметно нервничал, поглаживая бок своего лекарского саквояжа. Николас Михельсен с группой агентов и самим Вениамином Дринком с интересом следили за каждым движением леди Бурже.

— Я попросила на пять! — уже раздражённо бросила Ивонесса.

— Как скажешь, — более покладисто сказал её благоверный и сделал ещё один шаг назад, — не нервничай, я тебе совершенно не мешаю! — он уставился на профиль своей леди.

Герцогиня укоризненно помотала головой, глубоко вздохнула, настраиваясь, опустила голову и прикрыла веки, погружаясь в некий транс. Плечи расслаблены. Руки свободно опущены вдоль тела. Дыхание ровное. Столичные магистры, не скрывая профессионального любопытства, слегка подались вперёд, пытаясь понять сам процесс волшбы. На поляне установилась абсолютная тишина. Все ждали, кто с волнением, кто с нескрываемым интересом, кто с непроницаемым хладнокровием. С ветки чирикнув, вспорхнула какая-то пичужка, нарушив тем самым безмолвие на небольшом пространстве посреди зимнего леса. Ивон вдруг покачнулась и, подняв голову, открыла затопленные яркой лазурью глаза. Менталист медленно подошёл к женщине и встал напротив.

— Горы… нет… да… похоже на ущелье Духов… — магиня нахмурилась, — дальше, уходит дальше… вижу, но не знаю направления…

— Вы позволите? — тихо попросил её маг и после согласного кивка сжал пальцами виски Ив. Несколько минут ничего не происходило. Мужчина считывал информацию из головы блондинки не торопясь, мягко, деликатно. Когда, наконец, он отстранился от неё, леди Бурже тепло улыбнулась и благодарно кивнула. Радужки в красивых глазах снова приобрели свой прежний светло-голубой цвет.

— Я восхищен вами, леди! — магистр склонился перед Нессой в почтительном поклоне, целуя ей ручку.

— Где? — в нетерпении подскочил к ним Дункан, пытливо всматриваясь в лицо менталиста.

Остальные тоже поспешили присоединиться, чтобы не пропустить ни единого слова.

— На север от материка в Открытом море, остров Шлак. А там… — он с сожалением развёл руками. — Там только развалины древнего храма и старый форт. Насколько нам известно, остров необитаем.

Подошедший Гарольд издал какой-то сдавленный звук.

— Причём тогда здесь ущелье Духов? — спросил Михельсен.

— Первый портал ведёт именно туда, — ответила за мага Ивонесса.

— Или путали следы, или они имели слабый резерв капсул перехода, вот и двигались скачками, — со знанием дела высказался герцог Бреун и обратился к стихийнику. — Мы можем напрямик?

— К сожалению, нам придётся перемещаться тем же маршрутом, чтобы попасть в нужную точку.

— Тогда чего ждём, открывайте и держите! — он оглянулся на людей, будто проверяя готовность и пересчитывая количество добровольцев. — Надо пропустить одиннадцать человек… сможете?

— Силами двух магов? Легко! — мужчина многозначительно посмотрел на Бурже.

В руках у магистра-стихийника хрустнула переломленная капсула перехода. Переливаясь бирюзой и золотом, закружила воронка, «поглощая» вступающих в неё мужчин. Стоящие по бокам от неё Рафаэль и маг-менталист протягивали руки к мерцающему мареву, вливая силу и тихо напутствуя на удачу уходящих Эррола, Бреуна, Харука, Михельсена, Свонсона, теггирцев и королевского чародея, способного управлять стихиями.

Дункан, прежде чем сделать последний шаг, посмотрел на Ивонессу и со всей искренностью сказал:

— Спасибо тебе, Ив.

Молодая женщина грустно улыбнулась и, не выдержав, часто заморгала, сдерживая рвущиеся пролиться слезы.

По тропе, ведущей из леса, не спеша шли супруги Бурже. За ними, тоже никуда не торопясь, следовали, о чем-то переговариваясь, Вениамин Дринк и маг-менталист. Досадливо ропща о несправедливости, последними брели три сыскаря из департамента правопорядка.

— Отставить возмущения! — бросил через плечо им глава агентства. — Без вас там хватает следопытов и вояк, кто здесь работать будет?

Молодёжь пристыженно затихла.

— Я дрянь, — неожиданно тихо сказала Ивонесса, отчего Рафаэль споткнулся и удивлённо посмотрел на жену. — Я ведь в тот момент, когда прибыл Ирвин с просьбой о помощи, пожелала, чтобы леди Юлию никогда не нашли… Я самая настоящая дрянь, Раф.

Было стыдно смотреть любимому мужу в глаза. В душе разливалась горечь от собственного низменного порыва.

— Да, ты дрянь, — спокойно согласился с ней мужчина и обнял за плечи. Она возмущённо вскинула на него взгляд. — Что ты так смотришь? Ты спалила мне фамильное гнездо! От родового поместья остались только сад, конюшня и будка для собаки! — Ив фыркнула и почувствовала, как её отпускает, развязывается кошмарный узел из ревности и обиды. — Но ты моя «дрянь», — с нежностью в голосе гордо закончил граф, улыбаясь, и сильней прижал к себе жену. — И я люблю тебя. Больше жизни.

***

По ноге Тиль кто-то пробежал, зацепившись чем-то острым за шерстяной чулок. Девушка коротко пискнула и резко села, прижав колени к груди. Рядом зашевелилась, проснувшись, Юлия.

— Ты что? — сиплым со сна голосом спросила герцогиня.

— Ваша светлость, вы крыс боитесь? — ответила ей вопросом на вопрос горничная.

Через секунду маленькая хозяйка сидела рядом, прижимаясь к служанке, точно в такой же позе.

— Ужасно боюсь! Особенно крыс, — всматриваясь в темноту вокруг них, тихо ответила Лия и прислушалась.

«Топот» маленьких когтистых лапок по каменному полу раздавался то справа, то слева от сокамерниц. Захрустела бумага, а за ней звук разгрызаемых прутьев. «Жрут корзину, — догадалась Матильда, — с аппетитом жрут».

— Сюда бы Марса нашего, — мечтательно протянула она.

Юлия невольно хихикнула:

— Что тебе плохого кот сделал, что ты ему такой участи желаешь?

— Нагло слишком в последнее время стал себя вести. В воспитательных целях не мешало бы… — проворчала «великанша» и замолчала, почувствовав, как сотрясаются от тихого смеха плечи госпожи. — Вот вы смеётесь, а это не вам он в туфли мочился всю свою сознательную кошачью молодость.

После этого Юлия уже не выдержала и засмеялась в полный голос.

Заразительным, лёгким, от души, чувствуя, как отпускает эмоциональное напряжение. Две представительницы семейства мышей еле различимыми тенями прыснули в сторону и скрылись в щели под стеной у самого входа в камеру. Грой, все это время не отводившая взгляд от того места, где «пировали» вредители, только и успела подумать: «Какие пугливые оказались крысята», как коридор за решетчатой дверью осветился светом от огня. Лия резко замолчала и непроизвольно крепче прижалась к своей горничной.

— Хозяюшка, вы не бойтесь, — быстро зашептала Тильда, — они не посмеют вас тронуть. Наверное, выкуп какой-нибудь хотят или ещё что. Герцог очень богат, вот и желают мерзавцы за вас побольше денег стребовать. Знают ведь, что господин вас очень любит и души не чает, пылинки сдувает…

— Ты так думаешь? — с ужасом покосилась на неё леди Эррол. О случаях похищения людей она когда-то читала в газетах. Преступников ловили или не ловили, но итог был всегда один — жертв ни разу не находили живыми. Виновных ждали суд и публичная казнь. — Мне не нравится это твоё"… или ещё что".

— Я хочу верить, что только выкуп. Не будем думать об ужасном.

— А откуда про «пылинки»?.. — с сомнением спросила Лия и почувствовала, как покраснела. Но услышать ответ не успела. Из-за угла показалась фигура в плаще с неизменным капюшоном, скрывающим личность человека, и факелом в руке.

Пленницы подскочили на ноги, решив встретить врага лицом к лицу в достойной позе. Матильда же со своим ростом чувствовала себя всё-таки более уверенно в ожидании неприятностей, которые, она была убеждена, последуют за этим визитом.

Между тем незнакомец подошёл вплотную к решётке и откинул покров с головы.

— Ты?!

— Я тебя знаю!

Одновременно воскликнули девушки, глядя на неожиданную гостью, на лице которой расцветала самодовольная улыбка.

— Удивлены? Да-а, кто бы мог подумать, взрыв на катке, активированный артефакт, белладонна под подушкой и, наконец, организация похищения самой герцогини Эррол — и все это дело рук одной неприметной серой мышки. Служанки, челядинки!

— Зачем? — потрясенно спросила Юлия, не веря в то, что услышала.

— Все до безобразия банально — месть! Наш душка-герцог очень, очень плохо поступил когда-то, — наигранно — сокрушенно вздохнула.

— Мы тебе для чего нужны? — ледяной тон Лии проник, казалось, даже под одежду. Матильда незаметно поёжилась. Она знала, что хозяйка может быть жёсткой. Даже находясь здесь, запертой в каменном мешке, в замусоленной старой одежде, с колтуном на голове вместо причёски и грязными разводами от слёз на щеках, она словно была на голову выше всех. — Деньги? — последнее слово Её светлости презрением окатило похитительницу.

Тильда расправила плечи и выпрямила спину. Вот! Они и за решёткой сильны духом!

— Мне? Деньги? — девица засмеялась, и было в этом смехе что-то от простуженной вороны.

— Только дураки в них не нуждаются, — совершенно спокойно произнесла Грой, и герцогиня с подозрением покосилась на неё.

— Ну конечно, — ох, сколько яда, — вы все меряете в деньгах! А кто вернёт мне моего брата? Кто? Разве твой муженёк сможет оживить его при помощи серебра или золота? Он! Только он, проклятый лорд Дункан, виноват в его смерти! Ненавижу! Пусть теперь он узнает, каково это — терять дорогих ему людей. Гаю было всего восемнадцать!

Выкрикивая эти сумбурные обвинения, бывшая служанка Эрролов забылась и подошла к решётке. Уцепившись за неё руками, прильнула лицом. Гнев переполнял женщину, но не на это обратили внимание пленницы. Под распахнутыми полами плаща виднелись концы платка, что был на плечах леди Юлии вечером перед похищением.

— Странно, — растягивая слово, задумчиво произнесла Тильда, прерывая пламенную истерику дамочки, — деньги не нужны, а за герцогиней вещички-то донашиваешь.

Та сначала непонимающе уставилась на «великаншу», а потом, когда смысл сказанного наконец до неё дошел, она сказала то, отчего герцогине стало дурно:

— Не дело такой красоте пропадать, — демонстративно стащила с плеч подарок графини Эвендейл своей дочери и игриво потрясла им перед взором пленниц. — Мёртвой хозяйке замка Шгрив он уже будет без надобности.

Матильда вдруг, о чем-то вспомнив, схватилась за шею.

— Бусы тоже ты сняла? Ко всем своим порокам добавила ещё и воровство? Чтоб ты подавилась! — выплюнула она слова с каким-то холодным равнодушием.

— Да кому она нужна, твоя подделка? Сумасшедшей бабке отдала твоё дешёвое ожерелье!

— Дешёвое? — Тиль переглянулась с Лией и весело хмыкнула, — ну и дура же ты! А шриланский жемчуг за подделку приняла!

Возникла пауза. Её светлость и горничная с умилением наблюдали, как постепенно перекашивается лицо бывшей служанки в бессильной ярости и покрывается красными пятнами.

— Аглая, ты не волнуйся так, ну профукала драгоценность, с кем не бывает? — участливо издевалась над поломойкой Тиль.

— Вы никогда отсюда не выйдете живыми! Чёрному Готу без разницы, чьей кровью его напоят, служанки или аристократки! — задыхаясь от ненависти, прорычала женщина, разворачиваясь и уходя прочь. — И я не Аглая, я Берта!

Глава 23

Они не выходили из портала, а вываливались по одному и оказывались по колено в ледяной воде. Ругательства на все лады и степени витиеватости огласили узкую полоску побережья острова Шлак. «Демоны!» и «Прилив… чтоб его!» — были самыми пристойными. Наёмники же молча снесли незапланированное намокание. Их вообще, казалось, невозможно ничем расстроить, смутить или вывести из равновесия. Готовые к любой неожиданности, эти пять парней молча вышли на песчаный берег и рассредоточились по пляжу на некотором расстоянии друг от друга, зорко оглядывая незнакомую местность.

— Ятидрёный хряп! — Гарольд не удержался на ногах, когда неожиданно большая волна ударила его ниже спины. Он упал на колени, погрузившись в стихию по самую грудь, успев «насладиться» вкусом солёных брызг. Сплюнул. — Что за напасть! Костра, как я полагаю, не будет, — не спрашивал, утверждал. Промокший, он выбрался из вод Открытого моря и был явно раздосадован, в заплечном мешке отсутствовали запасные штаны. Рассеянность и спешка были результатом такого промаха. Балласт в виде изнемогающего от насморка графа во время операции по поиску девушек, сопровождаемой возможными опасностями, подверг бы друзей лишним переживаниям.

Ирвин молча протянул ему флягу. Харук, кивнув, благодаря, не задумываясь, от души хлебнул из горлышка и задохнулся, когда неожиданно горло опалила огненная жидкость.

— Что это? — просипел он.

— Самогон… э-э, считай, что семидесятипроцентный виноградный бренди — то, что тебе сейчас нужно, — участливо похлопал его по плечу Бреун и сунул в руки незадачливого товарища сухие бриджи.

Дункан огляделся. Унылая картина: пустынный ландшафт — сыпучий барханник с редкими измождёнными кустиками неизвестного растения, тяжёлое серое небо и ветер, порывистый, холодный, пронизывающий. Снега было немного. Здесь он не задерживался, сдуваемый с равнинной местности проносящимся через весь остров норд-остом или норд-вестом. Поднявшись от береговой линии выше по пологому склону, мужчина встал поражённый нереальным видом. Перед ним простиралась бескрайняя каменистая пустошь, сдобренная огромными валунами-стражами до самого горизонта. Пейзаж одновременно и завораживал, и пугал своей мрачностью. И где-то здесь его зеленоглазый ангел, его родной человечек, который ждёт…

Встрепенулся, сбрасывая оцепенение от созерцания этой безрадостной реальности.

— Куда сейчас? — спросил у всех сразу, вглядываясь в темнеющую вдали скалу, похожую на огромного кита, бросившего своё тело на неприветливый берег, чёрную громаду. На ней, как корона из бурого камня, возвышалось неприступное строение — оборонительный форт.

Ведомый каким-то чутьём, он, не дожидаясь ответа от слегка растерявшихся друзей, ничего не объясняя, двинулся в сторону этого островного колосса. Его догнал Михельсен, сжатые губы, две пролёгшие между бровей складки — сосредоточен и полон решимости. Молодой человек нравился Эрролу своей выдержкой, сильным характером, хладнокровием. Он подозревал, что за всей этой маской скрывается человек с огнём в душе, таким же неукротимым и ярким, как его волосы.

Теггирцы вырвались вперёд, словно стая гончих, взявших след, слаженно и уверенно, рванули в указанном направлении, на ходу вынимая из своих потайных карманов разного вида холодное оружие. Замыкал их маленький отряд лекарь, с интересом наблюдавший, как благородные лорды преображаются из домашних аристократов в профессиональных охотников, воинов, вершителей справедливости. Ни одного лишнего слова, согласованные действия, короткий обмен взглядом — и вот они уже, как маленький карательный отряд, который не знает пощады, двигаются к своей цели… Лишь бы успели!

— От таких ребят, думаю, трудно будет уйти, — тихо сказал идущий чуть впереди него стихийник, тоже невольно восхищаясь этими радикальными переменами в облике лордов.

Кален поёжился, представив тех «несчастных» отступников, которым не повезло остаться в живых после налёта вот таких вот «судий». Да и выжившие уже не были похожи на тех бравых членов братства, которые когда-то маршем победителей входили в деревни, грабили, убивали и похищали людей.

— Уверен в этом, — кивнул Свонсон и увернулся от очередного порыва ветра, поднявшего с земли колючую ледяную крошку.

— Дункан, прошу тебя, без лишней бравады. Не бросайся очертя голову в гущу боя, — Бреун придержал за руку Эррола перед самыми подступами к форту. Крепость выглядела недружелюбно, прищурившись на незваных гостей узкими щёлочками-бойницами. Высокие неприступные стены со следами прошлых атак, как язвами на теле, «красовались» выбоинами от попадания тяжёлых снарядов. По мере приближения к нему у герцога сложилось ощущение, что это живой организм, а не просто строение… Огромный древний исполин, заключивший в себе какую-то тайну… Ну что ж, придётся разочаровать старика, ведь отступать никто не собирается. Лично он, Дункан, вытрясет из тебя весь дух, вывернет наизнанку, пока не найдёт того, кто ему дороже жизни. «Зря ты это затеял, парень, ох, зря», — мысленно попенял хозяин замка Шгрив то ли этому безмолвному оплоту воинства, то ли неизвестному вдохновителю, причастному к похищению Юлии.

«Юлия. Как ты там, девочка? Продержись ещё немного. Я рядом. Я с тобой. Знаю, страшно, трудно, но ты у меня умница, а ещё сильная и отважная, пусть с виду маленькая и хрупкая. Мой зеленоглазый ангел», — сердце Эррола сжалось от отчаяния и недоброго предчувствия, что заставило его прибавить шаг, догоняя отважных горцев.

Звук отпираемого замка в очередной раз вырвал пленниц из неспокойного полусна. Освещая пространство факелами, в камеру вошли четверо в серых мантиях. На голове остроконечные капюшоны-колпаки, закрывающие верхнюю часть лица. Один подошёл к безучастно сидящим у стены девушкам и протянул флакон с тёмной жидкостью.

— По одному глотку, красавицы, — хриплый низкий голос вызвал у Лии неосознанный страх. Она медленно поднялась, опираясь рукой о стену за спиной. Тело было вялым, слегка кружилась голова, губы пересохли, и говорить было трудно от вставшего кома в горле.

— Что это? — она не узнала свой голос. Тихий, безжизненный.

Рядом зашевелилась Матильда, тоже поднимаясь со своего места. Напряжённая, настороженная, готовая броситься врукопашную, защищая свою и госпожи жизни при первых признаках опасности со стороны визитёров.

— Не спрашивай, а пей! Не будешь по доброй воле, вольём силой, — вкрадчиво произнёс «хрипатый», начиная терять терпение. Герцогиня протянула руку, принимая бутылочку с зельем.

— Не надо, ваша светлость… — с мольбой во взгляде прошептала горничная, пытаясь остановить госпожу от опрометчивого шага.

Юлия сглотнула вязкую слюну.

— У нас нет выбора, Тиль.

— Правильно, у вас его нет. Будете покладистыми, и все пройдёт быстро и… нет, вот безболезненно я вам обещать не могу, — и мужчина рассмеялся, закашлялся. — Не тяни время!

Питье оказалось очень горьким на вкус, вызвав рвотное чувство. Юлия зажала рот рукой и, закрыв глаза, глубоко задышала через нос, пережидая неприятный момент. Флакон перекочевал в ладонь Грой.

То, что сделала в следующий момент служанка, страшно напугало Лию и разозлило тюремщиков. Резко взмахнув рукой, она послала в полет склянку с подозрительной жидкостью. Описав стремительную дугу, та, встретившись со стеной, с глухим хрустом осыпалась на пол, оставляя стекать по каменной кладке ручейки бордового цвета. А в следующий миг Матильда была схвачена за шею и прижата к холодной стене стоящим перед ней мужчиной.

— Очень недальновидно ты, дева, поступила, но это твоя проблема. Будет интересно нам с братьями наблюдать, как ты будешь корчиться от боли и визжать, моля о пощаде, — прошипел ей в лицо незнакомец.

— Отпустите её! — из Юлии вырвался крик отчаяния, и она повисла на предплечье мучителя в попытке оторвать его сильную конечность от своей «великанши».

Пальцы разжались, и Тиль с облегчением вздохнула, растирая грудь около ключицы, ни капли не сожалея о своём поступке.

— Нашёл чем пугать, сволочь! — выплюнула девушка в спину отошедшего от них «брата». — Но если ты её причинишь моей госпоже, я тебе лично глаза выцарапаю!

— Если успеешь, дорогуша, — оборачиваясь, осклабился мерзавец и рявкнул, — быстро на выход!

***

Сумерки в северных морях коротки. Калену вообще показалось, что ночь упала на них, как падает ястреб с высоты на жертву, с немыслимой скоростью. Вот только начали восхождение на скалу в серых красках вечера, а поднялись уже в тёмной черничной гамме. Взбирались по самому краю обрыва, вереницей, стараясь ступать осторожно, обходя трещины, врезавшиеся в край скалы, и непрочно лежащие булыжники, задев которые можно повлечь неконтролируемый камнепад.

Свонсон, не дойдя до вершины каких-то несколько шагов, остановился, переводя дыхание. Согнулся, опершись руками о колени. Домашний по сути человек, он не привык к таким марш — броскам на сложные дистанции. Поэтому, как ни храбрился, как ни старался поспевать за ушедшей далеко вперёд группой, выдохся в конце подъёма.

Внизу билось, шумело море, окатывая пеной выступающие камни и подмывая сыпучий бок «старого кита», образуя в нём гроты и расселины. Вечная мятежная стихия трудилась, не уставая, создавая только ей угодный ландшафт.

Заслушавшийся мощной песней неукротимых вод, лекарь дёрнулся, когда уловил краем глаза какое-то движение справа от себя. Что-то большое тёмное пролетело вниз мимо него и исчезло в распростёртых объятиях морских пучин. Он успел только один раз моргнуть, как ещё одно «что-то» последовало вслед за первым. Сердце тревожно пропустило удар: «Кто-то сорвался?». За считаные секунды он оказался на ровной поверхности вершины и в изумлении уставился на то, как бесшумно летучий отряд горцев перетаскивает одного за другим безжизненные тела трёх отступников от стен форта к краю утёса и отправляет их вслед за первыми двумя.

— Что с вами, Кален? — раздался рядом тихий голос лорда Харука.

— Я думал, кто-то из своих упал со скалы, я видел два тела, — растерянно сказал целитель. Взгляд переместился на людей, собравшихся у входа в крепость, в надежде увидеть герцога Эррола живым и невредимым.

— Не волнуйтесь, это теггирцы сняли охрану. Младенец с деревянной лопаткой и тот был бы опасней. Не охрана, насмешка. Вы не вооружены, поэтому оставайтесь пока у входа, здесь безопасней, — скорее приказал, чем попросил граф. И, демонстративно обнажив меч, поспешил за своими товарищами, исчезнувшими в тёмном проёме строения.

***

Тиль и Юлию вели по коридору, спиралью уходящему, по ощущениям, куда-то под землю. Процессию возглавил «хрипатый», освещая впереди дорогу факелом. Тёмный сырой ход выхватывал то слева, то справа такие же камеры с решётками, очень похожие на ту, в какой держали девушек. Под ногами время от времени хрустела известковая крошка, попадались и скелеты летучих мышей. Стены находились в обветшалом состоянии, осыпающийся строительный материал и плесень, которая покрывала местами большие участки каменной кладки. Воздух был тяжёлый, спёртый. Запах тлена, казалось, чувствовался даже кожей.

Наконец коридор закончился, и пленницы оказались в плохо освещённом зале — пещёре с высоким потолком, подпираемым по углам четырьмя массивными колоннами, испещрёнными загадочными рисунками и знаками. В центре помещения в полу была выдолблена и посыпана белым песком сложная пентаграмма.

Матильда вздрогнула, когда неожиданно сбоку от стены отделился силуэт в тёмном одеянии и вышел на свет. Она с подозрением смотрела на высокого мужчину лет сорока, с приятными чертами лица, но абсолютно лысого.

— Приветствую тебя, брат Елий! — сказал «хрипатый» и склонился в поклоне.

— Приветствую, брат Талий. Ты привёл? И кто же здесь у нас? — пристальный взгляд брата Елия переместился ему за спину.

— Тебе понравится, — ответил тот и отошёл в сторону, открывая вид на Лию и её служанку.

Лысый приблизился к Грой.

— Сколько тебе лет от роду, дева? — вкрадчиво спросил он девушку и, подняв руку, дотронулся до её щеки. Тиль отпрянула от его конечности, скривившись от омерзения.

— Кто вы такие? — проигнорировала она вопрос и сдвинулась чуть в сторону, загораживая собой маленькую хозяйку.

— Строптивая, — протянул главарь, — отказалась пить зелье или доза для тебя мала? — Он красноречиво окинул её взглядом с ног до головы.

— Сам травись своей гадостью!

Что с ней происходило, Матильда и сама не могла понять: страх перед неизвестностью обнажил дерзкую суть её характера. Она понимала, что эта её бравада в такой ситуации нелепа и смешна, но остановиться уже не могла. Единственная мысль засела в голове верной «великанши» — как можно дольше отвлекать внимание лысого на себя, и если случится чудо, то они вообще забудут о тихо стоящей за её спиной леди Юлии.

— Зря. Ты, видимо, не подозреваешь, что тебя ждёт. Сама себе все усложнила, но… это твой выбор, — наигранно печально покачал он головой. — Брат Талий пора начинать. Зовите всех, — как-то даже устало отдал распоряжение мужчина и, развернувшись, медленно двинулся к центру зала.

Матильда дерзко усмехнулась, стараясь не обращать внимания на гадкую улыбочку «хрипатого», а в душу уже начала пробираться разъедающая внутренности паника. Мелко подрагивающие пальчики она спрятала в кулачки, взгляд непроизвольно заметался по помещению в поисках выхода из их печального положения, но то и дело возвращался к лысому затылку незнакомца. Мысли хаотично заметались, словно бестолковая мошкара вокруг источника света, не давая сосредоточиться на нужной, правильной, важной. Боги, как же выдержать и позорно не разреветься от беспомощности и ядовитого ужаса?

— Вы не имеете права! Нас будут искать! Нас найдут! — голос к концу её выступления всё-таки дрогнул, и прорезались истеричные нотки.

— Возможно, — покладисто согласился главарь, не оборачиваясь, — но для тебя, красавица, будет уже слишком поздно.

Дальше начался настоящий кошмар. Тиль отволокли к стене и приковали руки сопротивляющейся девушки к кандалам на длинной цепи, пропущенной через кольцо, торчащее из стены. Комната начала заполняться откуда-то взявшимися людьми в серых балахонах с капюшонами, скрывающими лица. Служанка обомлела … отшельники! Да сколько же их здесь? Она насчитала пятнадцать человек вместе с лысым главарём. Герцогиню… А вот с леди Юлией творилось что-то странное. Пустой взгляд зелёных глаз безучастно смотрел перед собой, лёгкая полуулыбка, опущенные расслабленные плечи, нездоровая бледность на лице — весь вид её говорил о полной покорности и равнодушии к своей дальнейшей судьбе. Её светлость чересчур нежно, как показалось, взяли под руки, вывели на середину пещеры, раздели до сорочки … как посмели! Затем уложили на холодный каменный пол, в самый центр пентаграммы. Находящиеся отщепенцы рассредоточились по краю внешнего круга демонского рисунка.

— Стойте! Стойте, не делайте этого! Возьмите меня! Хозяюшка… да чтоб вас всех! — зарычала Грой, задёргалась, причиняя себе боль в запястьях от врезавшегося в кожу металла, зазвенела цепь. Её поведение привлекло внимание одну из фигур в толпе «братьев», которые никак не реагировали на бьющуюся в гневе девушку. Откинув капюшон с головы, ей торжествующе улыбнулась Аглая-Берта.

— Тварь, — глядя в глаза бывшей поломойке, с ненавистью прошипела Матильда.

Поуп презрительно скривилась и не спеша подошла к пленнице.

— Мне даже немного жаль тебя, Тиль — доч — ка. Ты ведь попала сюда по чистой случайности, так, за компанию со своей госпожой. Пропадёшь — никто и не вспомнит. Так была преданна, исполнительна во всём, так опекала Её светлость, тряслась над ней, пренебрегая собственным счастьем… Знаю, знаю о твоём бурном, но коротком романе с Теодором. Что, обошли тебя? Скажу откровенно, меня не зацепила его страсть, — доверительно прошептала Берта, чуть склоняясь к Тильде. — Пресно…

Договорить она не успела. Мощный кулак «великанши» встретился с носом лже — Аглаи. Раздался характерный звук ломающейся кости, и несколько человек могли наблюдать, как тело женщины оторвалось от пола, затем красиво изогнувшись в полете, отлетело назад на добрых пять шагов и рухнуло к ногам изумлённых мужчин.

В полнейшей тишине четырнадцать пар глаз несколько секунд молча взирали на соратницу, лежащую в бессознательном состоянии перед ними."Братья" находились в замешательстве. Неожиданный великолепный удар правой от слабой женщины, вызвал у большинства откровенный восторг. Здоровяк, сопровождавший было Берту в камеру к девушкам, их эмоции не разделял. Взревев раненым бизоном, он кинулся на обидчицу своей невесты.

— Брат Лео, остановись! — властный тон главаря затормозил жениха на полпути к испуганной угрозами расправы горничной. — Не время!

Посверкав злыми глазами на пленницу, тот не осмелился пойти против приказа лысого. Бережно подняв пострадавшую на руки, мужчина отнёс любимую к противоположной от Тиль стене, и вернулся в круг последователей.

Матильда вздохнула с облегчением. Нет, она не строила иллюзий. А ей ещё припомнят и сломанный нос бывшей поломойки, и синяки, что скоро расцветут у той под глазами всеми переливами синюшного, и её, Тиль, непокорность и вызов в своих действиях конкретно этой шайке изгоев.

Кисть дёрнуло острой болью. Сдерживая стон, девушка упала на колени, баюкая пострадавшую конечность.

Меж тем, в помещении стали происходить драматические события: большой подземный зал наполнился звуками горлового пения. Сначала тихо, но с каждой секундой увеличивался диапазон звучания. Вибрирующего, мощного, пробирающего до костей, проходящего через человеческую плоть, заставляя ее дрожать. Раздался лязг пришедшего в движение какого-то механизма, и круг с нарисованной пентаграммой, в центре которого лежала герцогиня, стал медленно подниматься. Большой каменный цилиндр с характерным шорохом, издаваемым трением твёрдых поверхностей друг о друга, вырастал из пола, словно гриб. Поднявшись на высоту в три локтя, глыба остановилась. «Братья», не прекращая свой речитатив, начали её обходить, медленно двигаясь против часовой стрелки.

Состояние заторможенности нахлынуло на Юлию внезапно, как только они с Матильдой вошли, сопровождаемые мужчинами, в зал с колоннами. Наступило спокойствие и безразличие. Словно во сне она наблюдала, как к ним подошёл незнакомец с лысой головой. Елий? Смешное имя. Его слова с трудом доходили до сознания леди Эррол, он говорил о каком-то выборе, а Грой злилась. Зачем? Герцогине было неинтересно и даже скучно. А вот когда их конвоиры стали размножаться на глазах, заполняя помещение, она чуть не рассмеялась. Удивительно, на что способна магия! Надо будет спросить Бурже, он так сможет?

Она всегда уважала в мужчинах галантность. С какой осторожностью они её подхватили с двух сторон и куда-то повели! Раздевали аккуратно, будто от нечаянного движения она могла сломаться. Вяло подчинилась настойчивым направлениям чьих-то рук. Ощутила поглаживающее движение на своей спине, но это не вызвало у неё никаких эмоций. Оставили Лию только в нижней сорочке. Слова благодарности застыли на губах маленькой хозяйки в тот момент, когда её положили прямо на пол с затейливым орнаментом. И опять вопрос: «Зачем?» выпорхнул из головы юркой птичкой. Положили — значит, так надо. Она потерпит этот твёрдый камень под спиной, ей нетрудно. Трясёт от холода? Надо крепче сжать зубы. Не положено леди так стучать ими. Ну вот, опять её горничная что-то кричит! Хм, а у неё есть горничная? Откуда Юлия вообще это взяла? Что пытается ей подсказать память? Лишние думы только отвлекают от созерцания бегающих бликов от факелов на потолке. Как красиво тени спорят со светом, в какие причудливые узоры складываются отображающиеся всполохи, создавая художественный хаос, сопровождаемый необычной песней. Протяжной, пронзительной — она быстро окутывает своей мрачностью все вокруг. Душа словно утопает, вязнет в странной мелодии, создаваемой сильными голосами. Какое это блаженство — слушать дивный хор и наслаждаться игрой огня на тёмном камне…

Как некстати вдруг зазвучал голос в голове, просит настойчиво: «Продержись ещё немного. Я рядом. Я с тобой». Что это? Помешательство? Или навеянная безумным песнопением галлюцинация?

Тело быстро отдавало тепло холодной поверхности под леди Эррол. Она уже не чувствовала свои пальчики на ногах и руках. Веки отяжелели. Сонливость нахлынула сладкой патокой, ластилась, уговаривала: «Не думай, не чувствуй, не вспоминай…»

Сознание трепыхнулось в последней попытке вернуться в настоящее. Картинки из прошлого на миг развеяли туман в голове.

Ночь. Спальня, сильные руки обнимают, ласкают, согревают. А тихий голос, такой знакомый, такой родной просит, умоляет: «Просто будь рядом. Пожалуйста…». Полутемный коридор. Окно. Мягкие губы мужчины касаются её холодных пальцев: «Ты совсем заледенела, мой ангел…». Кабинет. Стол, заваленный бумагами. Тёплое дыхание касается виска, плечи сжимают в объятии: «А меня ты считаешь своим другом?».

— Дункан… — тихо выдохнула маленькая хозяйка и как будто наяву увидела глаза, что смотрят с волнением и нежностью. Утопаешь в них, не в силах оторваться от янтарных искорок.

Её светлость уже не различала грань между обманом сознания и реальностью. В голове зашумело, болезненно сдавило затылок. Сквозь полуоткрытые губы она издала тихий мучительный стон, и тут же над ней склонилось чьё-то лицо. Равнодушное, непроницаемое.«…Скажи, красавица, твой муж уже успел вкусить всю сладость с этих губ?..» — улыбнулась витиеватой фразе, подкинутой воспоминаниями. Черты склонившегося исказила гримаса сочувствия. Её жалеют? Лучше бы прекратили это пение, от которого уже даже мысли связываются в тугой узел, не говоря о внутренностях! Из горла вырвался лишь хрип. Туман в голове нехотя, не спеша развеивался, оставляя после себя тяжесть и боль.

Юлия сглотнула и отвернулась в сторону от незнакомца, на миг сомкнула веки. Даже от такого простого движения, как поворот головы, все вокруг будто поплыло, закружилось.

Её верная служанка сидела у стены в цепях и словно безумная раскачивалась из стороны в сторону. Щёки были мокрые от слёз. Плечи вздрагивали от беззвучного плача. Встретившись с Матильдой взглядом, грустно улыбнулась и прошептала неслышно: «Прости…». Хотелось подбодрить, успокоить девушку, но перед глазами мельтешили, то и дело закрывая горничную от герцогини своими балахонами, фанатики, которые начали кружиться в своеобразном ритуальном танце, всё более впадая в экстаз и вознося под своды каменных потолков гимн Чёрному Богу.

Склонённый над Юлией Елий выпрямился и вскинул руки, в результате широкие рукава съехали до локтей, открывая то, что держал в своих ладонях. В свете огня сверкнул сталью большой нож с костяной рукоятью.

Безумные пляски прекратились, все остановились в ожидании чего-то. Гул голосов стал напряжённее, и не слова уже возносились под своды пещеры, а монотонный гул, издаваемый замершими на месте «братьями».

Герцогиня прикрыла глаза. Она не желала видеть, как этот мужчина с красивыми пальцами и горящими фанатизмом глазами вновь склоняется над её телом и берёт за руку. Она вообще ничего не хотела сейчас видеть и чувствовать… Но непроизвольно вздрогнула, когда холодный металл обжёг своим прикосновением и рассёк нежную кожу. А следом ощутила тёплую струйку, стекающую по тонкому девичьему запястью на камень под рукой.

Неожиданно атмосферу надвигающейся эйфории разрушил резкий звук аплодисментов. Будто захлебнувшись, мужчины прекратили пение, оборвав себя на середине ноты, и в наступившей тишине раздался спокойный голос:

— Великолепно поёте, господа! Браво!

Глава 24

— Великолепно поёте, господа! Браво! — Ирвин сделал пару шагов вперёд, освобождая проём для своих спутников. Тут же из-за его спины тенью скользнули и рассредоточились вдоль стен теггирцы, затем появился Гарольд.

— Просим прощения за опоздание, — развёл тот руки в сторону и наигранно виновато закончил, — по причине, не зависящей от нас.

Встав рядом с Бреуном, с интересом оглядел помещение и замерших от неожиданности отшельников, потом поднял руку и неприлично указал пальцем на здоровяка Лео.

— А вот этот фальшивил, я слышал!

Герцог насмешливо покосился на друга, Харук в своём репертуаре!

— Сейчас не делая лишних движений, освобождаемся от оружия! Вы все обвиняетесь в похищении людей, а также проведении незаконных ритуалов с использованием кровавых жертвоприношений! — Михельсен растрёпанным огненным демоном вынырнул из коридора вслед за графом и, вспомнив обязанности следователя Департамента правопорядка, зачитывал обвинения и сверлил глазами «композицию» из иноверцев в капюшонах. Увидел Матильду, прикованную у стены, и лицо его стало непросто суровым, оно пошло красными пятнами от бешенства.

— Где лорд Дункан? — тихо спросил его Ирвин, рассмотрев за «серыми балахонами» лежащую без движения на камне полураздетую Юлию. Испачканную в красном сорочку и вытекающую из рассечённого правого запястья кровь, расползающуюся по углублениям, выдолбленным в жертвеннике.

— Шёл за мной, — также тихо ответил ему Николас и бросил мимолётный обеспокоенный взгляд себе за спину.

— Не надо бы ему это видеть, — с досадой пробурчал себе под нос герцог, — Господа! — это громко уже к прислужникам Гота. — Будем сдаваться?

— Братья! — вышел из ступора главарь. — Во имя Чёрного Бога!..

Послышался звон стали. Вооружённые кто чем — ножами, клинками, тесаками, — "капюшоны" ощетинились против незваных гостей.

— Ого! Ты глянь, Ваша светлость, не верующие, а какая-то банда головорезов! — зло осклабился Гарольд.

— Прихвостни из беглых преступников, уверен, — выплюнул герцог.

— Здесь только один маг, тот, лысый, остальные простые люди, — раздался за правым плечом хозяина замка Гинтор голос подоспевшего магистра.

— Справитесь? — высматривая Елия, прячущегося за спинами подельников, спросил мага Бреун.

— Вы во мне сомневаетесь? — оскорбился уже немолодой мужчина.

— Волнуюсь, — прикинул Ирвин соотношение сил, девять против четырнадцати. Неплохой расклад!

— Зря, мы — стихийники тоже кое-что можем… — с этими словами он вышел вперёд и резко взмахнул рукой. Стремительное воздушное лассо метнулось к стоящему в боевой стойке одному из отшельников, оплетая того от шеи до колен магическими невидимыми путами. Пленённый кулём повалился на пол, рыча с досады от беспомощности.

— Один есть! Прошу, молодые люди, ваше слово! — стряхнул кисти рук довольный маг.

Это и послужило сигналом к действию. Теггирцы сорвались со своих мест и, с профессиональной точностью выбирая самых опасных, вклинились в самую гущу «братьев», внося сумятицу и неразбериху среди последних.

Завязался бой. Лорды плечом к плечу двинулись на врагов, оттесняя тех от алтаря. Его сиятельство, играючи помахивая мечом, искусно нападал и отбивал атаки двух преступников, приговаривая после каждого удара:

— Ваш… бог… Гот… мерзавец… редкостный! Кровушку… ему… подавай… невинных… дев!

Рыжий агент, оголив абордажную саблю, чем удивил Харука, с боевым кличем рванул расчищать путь к сжавшейся у стены от страха Тиль. Свои магические способности он решил приберечь на потом, а сейчас душа требовала настоящей мужской драки. Руки так и чесались просто набить кому-нибудь морду. Да хоть вот этому красавчику, который запутался в рукаве своей хламиды, вытаскивая какой-то ножичек.

Звон стали и выкрики сражающихся заглушил нечеловеческий рёв появившегося Дункана.

— Присматривай… за ним! — выкрикнул Харук, обращаясь к Бреуну, отсекая у одного из соперников кисть с огромным тесаком. — Вот так-то лучше!

Увидев жену в крови, Эррол, будто помутился рассудком. Он знал, что найдёт Юлию не в гостевых покоях старой крепости за чашечкой чая. Но он представить не мог, что увидит её такую, расхристанную и распластанную на бездушном алтаре. А этот пустой взгляд, которым она смотрела куда-то в пространство, просто выбивал почву из-под ног. Никогда он ещё не впадал в такую ярость. Исчезли краски, все смешалось в одну серую картинку, мрачное подземелье, друзья, недруги, звон оружия, вскрики раненых, падающие тела… Только одно светлое пятно впереди, как якорь, как маяк, рыжеволосая девушка на холодном страшном камне — его девочка, его свет, его жизнь. И весь мир сейчас — это она.

Он забыл, что возраст не сжалился над ним. Забыл, что только что из-за острой боли в колене был вынужден отстать от товарищей, и, лишь сцепив зубы до скрипа, смог спуститься по каменным ступеням старого форта. Он обо всем забыл, кроме одной мысли — жизнь отдаст за неё, потребуется — душу продаст! Лишь бы его любимая была рядом, улыбалась, грустила, ругалась. Жила.

А вокруг кипела схватка. Бреун сошёлся с одним из участников гнусного ритуала. Здоровяк с наивным по-детски лицом сопротивлялся отчаянно. Размахивая кинжалами в руках, словно мельница крыльями, он не давал лорду приблизиться к себе. Гарольд, оценив ситуацию, поспешил на помощь другу, как только его второй поединщик упал с проколотым сердцем.

«Уничтожайте магов заклинаниями не из их любимых сфер, чтобы не мешала их волшебная сопротивляемость», — главное правило ведения боя среди этой касты людей. Магистр магии с удовлетворением понял, что придётся иметь дело с колдуном низшего уровня, к тому же необученным универсалом. Лысый главарь, затравленно озираясь, пятился к выходу из пещеры, когда его сбила с ног сильная водяная струя. Стихийник размял шею, наблюдая, как мокрый «коллега» плетёт заклинание «ядовитый туман», подмечая его ошибки и медлительность. И прежде чем с пальцев Елия сорвалась гремучая смесь «тумана» и скабиса — заклятия, вызывающего чесотку, мощный «воздушный кулак» лишил его сознания.

— Дилетант, — совсем не аристократически сплюнул королевский волшебник.

Дункан бросился было к жертвенному камню, как ему неожиданно преградил дорогу крепкий детина, вооружённый бракемаром. Мужчина откинул с головы капюшон и мерзко улыбнулся.

— Вот и свиделись ещё раз, ваша светлость.

— Не помню, чтобы нас знакомили, — парировал Эррол.

— А я напомню. Ущелье Туманов, десять лет назад… Как колено? Не беспокоит? — с издёвкой в голосе спросил Натан.

Герцог прищурился, вглядываясь в лицо со шрамом на виске. Пришло узнавание, но он мог ошибаться.

— Что, герцог, — прошипел похититель, — вспомнил? Вспомни и молодого парня, которого ты убил!

События тех далёких дней мрачным калейдоскопом пронеслись в голове хозяина замка Шгрив. Ущелье. Дункан и Ирвин с небольшим отрядом горцев через полгода после похищения Линды, одержимые мщением рыскали по горам и преследовали разрозненные группы отшельников. Неожиданная встреча с последователями запретного культа. Перевес сил не на стороне преступников. Лёгкая победа. И вдруг молодой парень, неопытный маг, плетёт заклинание. Эррол уворачивается в последний момент, и огненный шар врезается в скалу за спиной. Грохот камнепада. Громкий вскрик юноши. Шум в голове. Невыносимая боль в раздроблённой ноге. Темнота… Освобождение из каменного плена. Улыбающиеся лица друзей. И слова: «Один ушёл!».

— Мальчишка погиб по своей вине, — глухо сказал герцог, глядя прямо в глаза брату Берты.

Натан хрипло рассмеялся.

— Не верю. А поэтому после того как разделаюсь с тобой, прикончу твою девку. А может, и не прикончу — сама сдохнет, ей недолго осталось…

— Не девку — жену! — прервал его своим рыком Дункан и бросился на отступника, причастного к похищению его ангела. Будто второе дыхание открылось! Обманное движение. Резкий выпад, и вот уже соперник с удивлением смотрит на торчащий из своей груди меч.

— Мальчишка погиб по своей вине, — с сожалением в голосе повторил, приблизившись, в лицо смертельно раненому бандиту Эррол, прежде чем вынуть из его тела клинок.

Наступила тишина. Короткий бой с фанатиками был закончен.

Юлия! Развернулся в сторону алтаря и замер. На него смотрели самые дорогие, самые любимые глаза — глаза его девочки. Бросился к супруге, на ходу снимая куртку. Склонился над ней, укутывая в сохранившую его тепло вещь, не в силах поверить, что нашёл, что успел, и его ангел теперь с ним, в его руках!

— Сейчас, сейчас, — торопился, пытаясь снять с себя шейный платок, — сейчас перевяжем, — дёрнул в раздражении за неподдающийся узел, — ты не молчи, милая, скажи что-нибудь, иначе я с ума сойду! — аксессуар наконец покинул шею герцога, и теперь он им осторожно перевязывал кровоточащее запястье маленькой хозяйки.

Подскочила освобождённая своим рыцарем взволнованная Матильда. Кандалы буквально рассыпались под воздействием волшбы, пальчики зацелованы, жалостливое: «Ай, больно!» при прикосновении к пострадавшей кисти утонуло в нежном поцелуе, подаренном рыжим героем. Её подняли, но она отмахнулась от настойчивого желания Николаса осмотреть её руку и обнять. Сейчас на первом месте была её госпожа. Все, кроме наёмников, собрались у жертвенника, теггирцы осматривали мёртвых преступников и оттаскивали их к стене, складывая в ряд.

— Почему кровь не останавливается? — всхлипнула Тиль глядя, как всё больше намокает повязка, наложенная герцогом, и почувствовала, как тёплые руки Михельсена успокаивающе погладили её плечи.

— Надо унести её отсюда, — подал голос Ирвин.

Дункан попытался поднять Лию, но та, закрыв глаза, издала протяжный мучительный стон, и он, запаниковав, оставил попытку.

— Я приведу лекаря, — сказал стоящий за его спиной Гарольд и побежал на выход.

— Ей холодно… почему она молчит? Её били? — Дункан бросил взгляд на горничную. Та отрицательно помотала головой, не в состоянии говорить, слёзы душили девушку. Дрожащие руки герцога порхали над телом супруги, боясь прикоснуться и сделать что-то не так или причинить ещё большее беспокойство любимой. — Родная, всё будет хорошо, ангел мой, открой глазки… Прости меня, прости, что так поздно! — он все шептал и шептал слова утешения, признания, каялся, уговаривал, а затем невесомо касался губами рта, щёк, лба, волос. Сердце сжалось в тугой комок, голос дрожал. — Боги, сжальтесь…

Берта очнулась, когда на неё завалилась обезглавленная туша здоровяка Лео. В ужасе огляделась: телами мёртвых братьев был буквально устлан весь пол пещеры, кругом кровь и отрубленные конечности. Незнакомцы в чёрных одеяниях, вытирающие оружие о бывшие когда-то серыми, а теперь окрашенные багровым балахоны, поверженных. Все, все мертвы! Нет больше Натана, нет Лео, нет Талия, нет красавчика Зига… Как это произошло?

Стараясь лежать тихо, прикрытая своим убитым любовником, женщина мысленно взывала к Готу, чтобы её не заметили, не нашли. Услышав громкий всхлип, метнула взгляд к алтарю. Группа людей стояла у камня, тихо переговариваясь и хлопоча вокруг герцогини. Она их почти всех узнала, кроме тех, кто стоял спиной к ней и одного, в мантии, с короткой бородкой, который присоединился к остальным, отойдя от связанного Елия. Значит, он жив? Что его теперь ждёт? Застенки? Нет, для себя она такой участи не желала.

Вот один из мужчин распрямился, спросив что-то у этой дряни Грой (надо было её ещё в камере прибить), повернул голову, и Берта чуть не задохнулась от ненависти. Герцог Эррол!

Сдерживая стон, вытащила затёкшие ноги из-под покойника. Теперь дать разойтись крови… Ах, Лео, Лео, ты был хорошим другом и любовником, помощником и защитником. И даже после смерти от тебя есть польза. Засапожный кинжал выскользнул из застывшей руки мертвеца и удобно устроился в её сжатой ладони… «Чёрные вороны» отошли на достаточное расстояние, значит, должна успеть… Резкий рывок — и вот она, спина ненавистного врага! Лезвие плавно, на удивление легко входит в тело… Неописуемое удовольствие видеть шокированные лица стоящих рядом!.. Отойти на два шага и улыбнуться бегущему к ней наёмнику… Толчок… и почувствовать, как шею будто прошило насквозь остриё из раскалённой стали. Ну что ж… Гай, Натан, Лео, я иду к вам…

Боль. Она огненной лавой прошла по позвоночнику, раскинула свои щупальца и опалила все внутренности. Привкус железа на языке заставил мозг лихорадочно заметаться от непонимания происходящего. Кровь отхлынула от лица, дыхание сбилось. Шум в ушах заглушил голоса. Все вокруг запрыгало, затанцевало в резком рваном ритме. Мутная пелена наплывала на глаза, заставляя видеть очертания людей нечёткими, будто сквозь густую дымку. И боль…

«Нет, это не может вот так вот всё закончиться! Не здесь, не сейчас! Это какая-то страшная ошибка!»

Его кто-то подхватил. Истошно закричала женщина. Взволнованный, переходящий на хрип голос Ирвина над самым ухом:

— Держись, друг, держись, не теряй сознание… Да где же этот Кален!

Топот множества ног. Суета и паника буквально затопили пространство.

— Что? Что случилось?! — голос Гарольда. Дункан не знал, что можно так страшно кричать.

И душераздирающе рыдать. Матильда, девушка-служанка, билась в руках рыжеволосого парня.

— Не-е-ет, сделайте что-нибудь, он не может вот так умереть! Не может!

«Умирать не страшно, страшно не жить. Не видеть глаз зелёных, колдовских. Не трогать рыжий локон, не вдыхать его цветочный запах. Не касаться нежной кожи, не слышать тихое и чуть смущённое «Мой лорд». Как все нелепо… страшно не знать, что будет с ней. Уйти самому будет не так больно, чем знать, что за тобой последует она… невыносимо. Кто решает, кому жить, а кому умирать? Каким богам молиться? Я готов. Пусть времени осталось капля — я успею. Не за себя — за ангела прошу…»

— Уложите его на камень, на живот, — голос Свонсона спокоен, но это напускное. Он профессионал, ему сейчас нельзя впадать в отчаяние. — Надо разрезать одежду…

Холодный камень ожёг щёку. Эррол дёрнулся — боги, сколько же его девочка уже пролежала на этой ледяной глыбе? Она так близко, касается его плеча своим. Герцог приоткрыл рот, задышал, опаляя её лицо тёплым дыханием. Чуть двинул рукой, нащупал замёрзшие пальчики, тонкие, расслабленные, сжал их в своей тёплой ладони, нежно согревая…

— Свет! Мне нужно много света! — выдержка всё-таки подвела лекаря.

Его светлость смотрел в лицо жены, освещённое ярким пульсаром, созданным Николасом, и подмечал усталость, тёмные круги под глазами, восковую бледность, синюшные губы, сухие, потрескавшиеся.

— Вытаскивай! — была дана команда кому-то из друзей. Рывок, и Дункан не сдержал болезненного стона. Что-то инородное, тяжёлой большой занозой сидевшее в спине, покинуло его тело. Почувствовал, как горячая жидкость побежала по бокам, затекая под грудь и живот липкой массой, окрашивая алтарь, смешиваясь с кровью Юлии. — Зажми края!

— Как много крови, — изумлённо-испуганный шёпот Тильды.

«Ну что ты говоришь? Оглянись вокруг!»

— Уберите её отсюда! — рык Бреуна на грани бешенства.

— Нет, нет, нет, я не оставлю леди, я буду молчать… пожалуйста… — умоляющие заверения Грой.

Служанка разыскала чей-то плащ, в грязных пятнах и со следами белой извести, неровными мазками украшающими спину, и с большой осторожностью укутывала им ноги своей госпожи. Эррол благодарно прикрыл глаза и вновь вернулся к лицу своей любимой.

Он с затаённой радостью заметил, как дрогнули её ресницы, как герцогиня тихонько вздохнула, моргнула… и подняла на него взгляд. В нём отразилось удивление, смешанное с безграничным счастьем и нежностью, но затем они уступили место тревоге. Ей было очень хорошо видно все, что делал лекарь. Она смотрела на руки Калена, испачканные в крови, и рубашку мужа, всю пропитанную красной жидкостью.

Губы Лии дрогнули, силясь что-то сказать, но герцог не услышал ни звука.

Поймал её взгляд, и ему уже не нужен был голос.

«Дункан…»

— Я, милая, — надеялся не испугать её своим сиплым голосом.

«Я верила… Я знала…»

Нахмурился, не понимая, как такое возможно — слышать мысли. Или это истосковавшийся и вымотанный тревогой мозг играет с его сознанием?

— Я с тобой… душа моя, смотри на меня… Оставайся со мной…

Гарольд, услышав Его светлость, склонился низко, с подозрением заглядывая в лицо друга.

Голос в голове, чуть дрогнув, стал напряжённее.

«Ты ранен?»

— Ерунда… — улыбнулся уголком рта, стараясь не зашипеть от боли, когда Свонсон полил рану чем-то жгучим.

— Дункан? — тон, каким прозвучало его имя, заставил сердце хозяина замка Шгрив дёрнуться от нехорошего предчувствия. — Я помню пророчество… Я попробую… Знаю, ты не веришь…

— О чём ты? — встревожился не на шутку, когда медленно и неотвратимо зелёная радужка немигающих глаз напротив стала терять живой блеск и из уголка скатилась слеза, хрустальной каплей упав на серый камень, впитавшись в него, словно в губку.

Юлия с трудом вновь разомкнула уста, и герцог уловил тихие слова на грани слышимости:

— Я люблю тебя… Прости.

А дальше до него донеслись слова, сказанные супругой:

— За ним следит безжалостная смерть,

Минуты жизни жадно поглощает.

Он от проклятья должен умереть,

Но чудо исцеления бывает!

— Остановись! — прохрипел в отчаянии Эррол, сжав почти до боли ладонь жены. Но его не слушая или не слыша, она, вздохнув, принялась дальше шептать помертвевшими губами:

— Когда решится дева, на алтарь

Невинность и судьбу свою положит,

Падёт проклятье, молодым, как встарь

Уйти от смерти обречённый сможет…

— Не надо, родная! — с мольбой в голосе пытался остановить жену Дункан, чувствуя подозрительное покалывание во всем теле, но лишь только дал ей короткую передышку, после чего она неумолимо продолжила:

— …Ты камень кровью девы окропи,

С последнею слезой падут оковы.

Откинь сомненья прочь — на свет иди…

С рассветом крылья обретёшь ты снова…

Последние слова, последний вздох и молодая леди затихла, закрыв глаза.

Гарольд первый почуял неладное и, схватив за руку Ирвина, указал на замерцавший белый песок, покрывающий края жёлоба выдолбленной в камне пентаграммы.

Кален, в это время обрабатывавший рану герцогу, вздрогнул от неожиданности и невольно отпрянул от жертвенника в тот момент, когда кровь, собравшаяся в углублениях под телами лежащих на алтаре, засветилась. И эта огненная змейка «побежала» по линиям и переплетениям узора, соединяясь, сталкиваясь на пересечениях и спеша дальше, торопясь достичь внешнего круга, заполняя собой все извилистые канавки магического символа. Достигнув границ, замкнула этот самый круг и ярко вспыхнула, ослепив на секунду стоящих вокруг изумлённых людей и заставив их отшатнуться. Неожиданно от основания монолитной глыбы столбом взметнулась вверх сверкающая сеть из тончайших нитей, очень напоминающая защитную магическую паутину, наложенную на замок Шгрив, отгораживая супругов от всех стоящих у ритуального камня.

Герцога вдруг выгнуло дугой, на шее вздулись вены, пальцы скрючило от невыносимой боли, а из горла несчастного вырвался леденящий душу протяжный крик, переходящий в рык. Его пару раз ощутимо тряхнуло, и все явственно увидели, как по позвоночнику Его светлости поползла цепочка мелких искорок, преображаясь в переливающиеся чешуйки. Рана на глазах стала затягиваться, и тут Дункан как подкошенный рухнул без чувств, уронив голову на грудь своей жены. Сеть, поблёкнув, развеялась, будто её и не было.

Тишина стояла такая, что было слышно гулкое биение сердец всех людей, находящихся в зале. Шок буквально можно было ощутить прикосновением. И вот в этой гробовой тишине раздался странный звук. Ирвин с Гарольдом оглянулись. Доступный им предел изумления был превзойдён. Пять теггирцев, пять опасных наёмников все как один стояли коленопреклонённо, низко опустив голову. И столько было в этой позе почтительности и торжественности, что у Бреуна невольно появилось желание последовать их примеру. Из наваждения его вывел голос Харука, который произнёс с благоговением:

— Да здравствует Дракон!

Аом ещё полностью не поднял свой лик из-за горизонта, а мрачных туч над северным морем уже коснулись первые лучи рассвета. Налетевший ледяной ветер принялся играючи гонять по небу, рвать и раскидывать серые облака, пока они не зависли над островом Шлак, приняв чёткие очертания крыльев.

Глава 25

— Я думаю, господа, что наш друг все сам расскажет, без давления с нашей стороны, — Ирвин многозначительно посмотрел на Гарольда и, подав ему бокал с бренди, вернулся на место.

— Жаль, хорошая порка этому мальчишке не помешала бы! — леди Августа направила хищный взгляд на графа. — Вы давно все знали и молчали?

— И даже поспособствовал! — убеждённо поддакнул будущей жене барон Дринк.

— А я сразу понял, что дело здесь нечисто, — лениво протянул Бурже и покосился на супругу. — Если верить легендам и подтверждённым фактам о физиологии оборотней, то только у них существует такое понятие, как «Истинная пара».

Ивонесса грустно усмехнулась:

— Мы десять лет искали ответы, способы разрушить проклятие, а они все сошлись в одной маленькой графине Эвендейл из богом забытой глубинки.

— Если бы брак вступил в силу, — смущаясь того, что выдаёт информацию о частной жизни Эррола, негромко сказал граф Харук, — возможно, он избавился от проклятия в тот же миг, а так…

— А так алтарь помог, распробовав кровь наших светлостей, — подытожил Бреун. А пожилая дама предупредительно кашлянула пару раз, заметив, как заинтересованно навострил уши сидящий рядом барон.

— И всё-таки, дорогой наш! — Августа вновь перевела взгляд на Гарольда, расположившегося в кресле у камина замка Шгрив, — мы ждём повествований о том, как вы пришли к такой теории, которая на поверку оказалось истиной. Расскажите нам все. Это очень интересно.

Все с повышенным вниманием уставились на его сиятельство.

Харук кашлянул в кулак, прочищая горло, напустил на себя виноватый вид и заговорил:

— Вот честное слово, я тут совершенно ни при чём — это все леди Юлия. Это она, не ведая того, раскрыла тайну пророчества, посвятила нас в секреты почти забытого и малоизвестного языка древнего народа… Удивительная девушка… — «ушёл» в свои мысли граф.

— Не отвлекайся! — нетерпеливый рык Ирвина стер с лица рассказчика затаённую улыбку.

— Так вот, — встрепенулся Гарольд, — все началось с того, что мне в руки попался интересный манускрипт, который я поначалу принял за мифический бред, сказки для детей на ночь. В нём описывались драконы, раскол, переселение, отказ от своей второй ипостаси, основание новых земель, новые устои, всякая этническая чепуха и, наконец, истребление и угроза вымирания. И если бы не один немаловажный факт и некоторые предметы, кстати, наличествующие в этом доме — таинственная сдвоенная «р» в фамилиях некоторых подданных королевства Аргайл. Я выяснил, что все их предки были выходцами с островов далеко на севере, которые согласно преданиям, описанным в старинных свитках, были заселены таинственным курумским народом — людьми-драконами, как их называли. Они не отказались от своего второго облика, за что и были подвергнуты гонениям со стороны собратьев-фанатиков, населявших уже не существующую Финизийскую, а ныне Бейрамскую империю. Но даже там, в холодных водах Открытого моря, их преследовали и истребляли не только родичи, но и напуганные таким соседством представители воинственных народов с большой земли. Чтобы как-то себя защитить, переселенцы строили замки и форты. В одном нам с вами «посчастливилось» побывать. Но это их не спасло. Никакие стены не способны оградить от коварства и предательства. Дабы сохранить остатки в прошлом могущественной расы, люди-драконы вынуждены были покинуть обжитые места и также перебраться на материк и затеряться на землях Аргайла, Теумтора и Зейрасса. Феррон, Торрим, Одаррош, Эррол, Барре — вот те немногие наследники древних фамилий, пришедшие к нам из той трагической эпохи.

— Но… откуда же там взялся алтарь этого… чёрного? — недоумённо спросила Ивон.

— О, здесь всё до нелепого смешно и страшно одновременно. На самом деле священный камень на Шлаке не принадлежит, никоим образом, этому Готу. Тем, кого мы… застали на месте старого святилища драконьего племени под фортом, в недрах скалы, было абсолютно все равно, на чём резать людей… простите, леди. Им лишь бы стоял какой-нибудь мало-мальски похожий на алтарь камень. А тут такая удача. И скрываясь от преследования, группа отшельников находит на необитаемом острове жертвенник, расписанный рунами, и с загадочной пентаграммой. Язык незнаком, символы не поддаются расшифровке, главное, соблюдается атрибутика. Напустить немного интриги, продемонстрировать заблуждавшимся таинство церемониала, запудрить мозги пафосными речами, пообещать долголетие, богатство и пятьдесят девственниц в загробном мире после смерти. И банда отступников готова поклоняться кому угодно. В их случае — чёрному Богу Готу. Надо заметить, что в отличие от этой группы обычных головорезов, встреченные нами десять лет назад фанатики были действительно страшной силой, так как владели секретами запретного культа и проводили жуткие ритуалы по выкачиванию жизненной энергии из своих жертв. Смерть наших девушек не принесла бы в процессе этого кровопускания никакого эффекта в этом смысле.

— Это ужасно! — взволнованно прошептала графиня. — Бедная Юлия, бедные девочки, сколько же им пришлось пережить?

— Интересные сведения, но… вы говорили об этом с кем-нибудь до этих драматических событий? — Вениамин нетерпеливо поёрзал в кресле.

— Я не был уверен до конца, но все же высказал свои предположения Дункану. Тот лишь отмахнулся, обозвав мои выводы нелепым вымыслом и ошибочными умозаключениями… В то время как у самого в кабинете висит картина с чёрным ящером, который периодически меняет положение головы…

— Да-да-да! Вы тоже это видели?! — Дринк с такой энергичностью закивал головой, что чуть не потерял своё пенсне. — А я уж думал, мне мерещится и сослался на игру света, а то и на собственное душевное состояние!

— Герцог Эррол-старший, вероятно, был последним, кто помнил тайну семьи, но не успел рассказать сыну, унеся эти знания с собой в могилу раньше положенного срока. Если хорошенько обыскать замок, я уверен, мы можем найти не одно доказательство принадлежности рода к загадочным драконам. Взять хотя бы тот дневник, найденный герцогиней.

Бреун задумчиво посмотрел на сестру.

— Интересно, наш отец знал? Ведь они были дружны с лордом Вёрджилом с самого детства. И что заставляло его так бережно хранить эту тайну? Неужели все ещё существует угроза со стороны соплеменников, изгнавших своих же собратьев из клана только за то, что последние не отказались от крыльев?

— Чтобы принять вторую ипостась, нужен ритуал, но произошла какая-то катастрофа, которая лишила драконов этой возможности. Смею полагать, что шаманы были убиты, алтари разрушены, а выжившие люди в спешке покидали место трагедии и острова. А потом и думать не смели, волнуясь за будущее поколение, — помрачнел граф, вертя в руках пустой бокал.

— Позволите, господа? — на пороге гостиной возник Кален.

— Как там наши светлости? — сразу оживился Харук, приглашая лекаря войти в комнату.

— Спят, — лаконично ответил Свонсон.

— Вторые сутки пошли, это нормально? — забеспокоилась леди Августа.

— В их случае нормально, леди, не стоит волноваться. Я зашёл сообщить об интересном феномене! Чешуйки пропали со спины лорда Дункана. Будто растворились и… не знаю, вам лучше самим это увидеть.

— У него вырос хвост? — весело усмехнулся Бурже, за что получил острым локотком в бок от жены.

— Было бы неплохо изучить эту особенность, — не понял иронии лекарь.

А Гарольд просто заржал.

***

Юлия проснулась с лёгкостью во всем теле, перебинтованным запястьем и ощущением полного счастья. Чуть приоткрыв глаза, прислушалась к окружающей обстановке. Под боком мурлыкнул Марс, поднялся, потянулся, лизнул ладонь девушки и снова улёгся, утоптав место под собой. Рядом кто-то тихо вздохнул, и кот, недовольно мявкнув, взлетел над постелью, поднятый за шкирку сильной мужской рукой. Шлёпанье босых ног по полу, за границей ковра, и отчаянно сопротивляющегося усатого выкидывают за порог спальни. Следом решительно закрыли дверь, пресекая попытку хвостатого любителя понежиться на хозяйской постели прошмыгнуть обратно. Герцогиня улыбнулась. Она дома. Светлые стены комнаты, запах лаванды от белья, окно за портьерами, щебет спорящих воробьёв на подоконнике и любимый мужчина, который сейчас нависает над ней, глядя немного обеспокоенно и нежно.

— Это не сон? — спросила сипло, прикоснувшись к щеке мужа. Кожа гладкая, без морщин, не считая сеточки мелких лучеобразных «гусиных лапок» в уголках глаз, которые появились, стоило ему улыбнуться. Седина пропала, уступив место русому, почти пшеничному цвету растрёпанной шевелюры. — Я ничего не помню.

Лия смотрела на мужа, молодого, красивого и не узнавала. Услышала биение его сердца. Он тут, рядом с ней, и нет больше тёмного каменного заключения. Нет больше тех страшных фанатиков. Нахмурилась, вспомнив жуткий подземный переход, идущего вперёди с факелом мужчину с хриплым голосом. Матильду, отбивающуюся от скрутивших её незнакомцев, и… все. Дальше урывками какие-то страшные моменты, как рассыпанная по полу мозаика. Крики, нож, боль, холод, странная песня, кровь…

— Мне казалось, что я умерла, — сдавленным шёпотом начала она и запнулась, уже по-настоящему сомневаясь в реальности происходящего. Как же так, герцогиня помнила эти мрачные стены длинного перехода, зал с колоннами. Хорошо понимала, зачем их туда привели с Грой, когда увидела алтарь… А теперь она в их с мужем спальне. Что считать иллюзией, сном? Сейчас проснётся и окажется опять в тёмной сырой камере?

— Тихо, тихо, милая, все позади, — увидев вспыхнувший страх в глазах девушки, Дункан прижал её к себе, запустив руку в волосы, мягкими движениями массируя затылок и шепча слова утешения, — мы в замке, все живы, тш-ш… Все позади.

С каждым словом он усиливал хватку, будто боялся, что она исчезнет, что не удержит.

— У-м-м-гу, — послышалось где-то в районе его груди невнятное и возмущённое.

Эррол отстранился, непонимающе уставившись на супругу. Она же, распахнув широко глаза и сделав глубокий вздох, стукнула его кулачком по плечу.

— Ты меня чуть не задушил! — выдохнула гневно. Такое неприятное и слегка болезненное ощущение, как приплюснутый нос, сразу развеял все сомнения, где она находится.

Ночная сорочка сбилась, оголяя плечо, маленькая родинка у самой впадинки меж ключицами манила взгляд. Рыжие волосы благодаря рукам герцога бунтарски топорщились во все стороны. Выступивший нежный румянец на лице, припухшие со сна губы… устоять невозможно!

— Ангел мой… — от его тона вся воинственность испарилась вместе с остатками плохих воспоминаний. Янтарные искорки глаз напротив взяли в плен сознание, дыхание, чувства, порабощая, подчиняя, пробуждая влечение, возбуждение, томление…

— Мой лорд, — вырвалось протяжно и растерянно.

— Девочка моя… сладкая… родная, — мужчина захлёбывался словами от переполнявших его эмоций, где на первом месте стояли сумасшедшая нежность и лишающее здравомыслия желание. Растворился в эйфории, лаская податливое тело жены, что-то бормотал невообразимо глупое и пылкое, отчего хотелось заткнуть самому себе рот, чтобы слова не отнимали те драгоценные секунды, которые даны для поцелуев.

Когда одеяло отлетело в неизвестном направлении? Кто знает…

Лишними стали и тонкая сорочка, что была надета на маленькой хозяйке, и пижамные штаны мужа, и робость… Сама целовала супруга. Плечи, грудь, шею, пытаясь передать всё, что чувствовала к нему в этот миг. Вдыхала его запах, аромат его тела, сладковато-терпкий, нежно-горький… Неописуемый, непередаваемый аромат, который будет всегда ассоциироваться у неё с любовью.

Рука Дункана мягко, дразня, погладила живот Юлии и, не задерживаясь, скользнула ниже. Едва коснувшись мягких завитков, переместилась на бедро, не торопясь в своих исследованиях всех восхитительных мест на теле любимой. Сердце Юлии замерло в предвкушении. Она сама замерла, осознавая, что вот оно, сейчас произойдёт. Наконец-то!

— Боишься? — прошептал мужчина, расценив это по-своему.

— Нет, — тихо отозвалась Лия, — и попробуй сбежать! Догоню! — совершенно серьёзно пригрозила она.

Тихий счастливый смех мужа был ей ответом.

— Не убегу. Никогда. Просто не смогу. Слишком долго ждал…

Его поцелуи стали смелее, наглее, перебравшись на такие места, прикосновение к которым вызывало у девушки сладостные ощущения. И вот уже сам Дункан возвышался над ней, осторожно проникая и вызывая боль. Короткий вскрик… маленькая передышка и восхитительное чувство от слияния, превращающее сознание в хаос бессвязных мыслей.

А муж все продолжал эту упоительную пытку. Юлии казалось, что она не выдержит нахлынувшего эмоционального взрыва, вознёсшего её на вершину блаженства, которого она доселе не испытывала. Яркая вспышка, и она рассыпалась на частицы. Несколько долгих секунд Лии просто не существовало в этом мире, в этой комнате, на этой кровати. В этой прострации удовольствия якорем были его руки. Самые сильные, самые родные и любимые, которые обнимали трепетно и нежно. Глаза, манящие, волшебные. Голос, негромко зовущий её по имени, ласкающий слух волнующей сентиментальными глупостями…

— Так бывает… всегда? — спрашивали позже зацелованные женские губы.

— Всегда восхитительно? Да, — отвечали им мужские.

— Это как полёт! — счастливая слеза покатилась по щеке.

— Я позже покажу тебе, каким бывает полет…

***

По прошествии месяца мало что изменилось в старом замке. Разве только весна ворвалась в мир набухшими почками на деревьях, прилетевшей бандой грачей, наполнившей шумом ближний лес и поля, ранними первоцветами — нежными подснежниками и синими подлесками, жужжанием мухи, разбуженной ласковыми лучами Аома, и упоительным запахом — сладким запахом пробуждающейся природы.

А ещё…

— Пат! Патерсон! Она снова убежала! — в кухню с криком вбежала взъерошенная и в слезах девочка.

Мальчик, сидевший над корзиной с картошкой с ножом в руке, обречённо вздохнул и покосился на мать, помешивающую что-то в жаровне на плите. Нора осторожно попробовала варево из большого половника, добавила специй, подумала, ещё добавила и только потом обернулась. Хмуро посмотрела на зарёванную Анику, нетерпеливо переминающуюся с ноги на ногу, перевела взгляд на сына, принявшего невинно-смущённый вид, и сказала строгим голосом:

— Иди, даю полчаса, картошка тебя ждёт! — и вернулась к булькающему в посудине будущему шедевру.

Повторять два раза мальчишке не надо было. Сцепив ладошки, дети выскочили на улицу и поспешили в сад, где в последние два раза вылавливали непоседливую козу, освобождающую розовые кусты от намотанной на них на зиму мешковины. Такую помощь садовник не оценил и довольно громко отреагировал на несанкционированное вторжение на его территорию рогатого вредителя.

— Фая!

— Не кричи, — одёрнул поварёнок подругу, — услышит, удерёт и спрячется, не найдёшь. Лазай потом по всей округе, ищи её. Опять забыла закрыть загон?

Ника хлюпнула носом и жалостливо протянула:

— Забыла… Там таких щеночков хорошеньких привезли! Вот я и…

— Каких щеночков? — Патерсон даже остановился заинтересовавшись.

— Ой, да в подарок нашей леди Юлии. Из столицы! — важно добавила она. — Такие прям пусечки-пусечки, пушистенькие-пушистенькие, — восторженно засюсюкала малышка.

— Девчонки, — снисходительно фыркнул мальчишка.

Коза нашлась в зарослях вишни, где она с аппетитом обгладывала нижние ветки. Увидев ребят, она на секунду перестала жевать, коротко мекнула и дала дёру, рогами вперёд продираясь через кусты.

— Стой, поганка! — сорвался следом Пат. — Хочешь горжеткой стать?

Вредительница остановилась как вкопанная. Это волшебное слово «горжетка» творило чудеса!

А пусечки — щеночки, разбуженные общим переполохом вокруг них, самозабвенно оглашали холл первого этажа замка своим писклявым тявканьем. Пара шестимесячных бишон-фризе, царапая стенки короба, вставали на задние лапки, подтягиваясь к краю в стремлении освободиться из «заключения» и начать исследовать новое место жительства.

— Какая прелесть! От кого это? — Юлия нагнулась над корзиной, с умилением рассматривая это белоснежное чудо.

— «Я не смог устоять перед очарованием этих кудрявых прелестников. Пусть я буду неоригинален, но прошу Вас принять от меня этот подарок со всем почтением и восхищением. Преданный Вам, граф Гарольд Харук», — прочитал на сопроводительной карточке стоящий рядом с женой Эррол. Потом нагнулся, поднял за шкирку обеих зверюг и констатировал, — мальчик и девочка. Третий подарок за неполный месяц, это уже вызов мне.

«Зверюги» под взглядом большого незнакомого человека затихли и повисли в сильных руках тряпочками, сверля того в ответ своими чёрными глазками-пуговками.

— Не ворчи, те милые безделушки не повод для ревности. Отдай их мне!

— А эти? — но ему не ответили. Герцогиня решительно отняла у мужа свой "подарок" и, прижав к груди пушистые создания, направилась в супружеские покои.

— Милая, я сегодня ещё увижу тебя?

Успел крикнуть с надеждой в голосе лорд Эррол своему ангелу, прежде чем она скрылась за поворотом второго этажа. И тяжело вздохнул, когда до него донеслось лишь:

— Вы же мои маленькие, какие же вы чудесные, сейчас с Марсиком познакомимся…

Нет, сегодня уже не увидит. Ну, Гарольд, ну, спасибо тебе, друг! Только приедь, узнаешь много нового о себе!

А после ужина, во время которого мысли девушки были только о милых пушистиках, Юлия получила короткую записку от мужа, которую ей тайно всунула в руки Матильда:

"На закате. В парке. У пруда. Жду. Надеюсь, ещё любимый тобой, Дункан. Соперничать с гавкающим подарком не в силах!".

Зябко поёживаясь и кутаясь в тёплый плащ, Юлия вот уже несколько минут стояла в быстро сгущавшихся сумерках на берегу водоёма, растерянно оглядываясь по сторонам в поисках супруга. Послание, переданное ей служанкой по всем правилам конспиративного кодекса, несколько озадачило маленькую хозяйку. Надвигающееся смутное ощущение тревоги и возбуждения заставляло её вглядываться в серую густую полосу низкорослых деревьев на другой стороне пруда, скользить взглядом по освободившейся ото льда темной воде, прислушиваться к невнятным шорохам вечернего парка. Где-то вдалеке перекликнулись и замолчали стражники на крепостных стенах. Тонкая песчаная полоса у самого берега захлестывалась небольшими волнами, гонимыми прохладным ветерком. Герцога все не было. Становилось неуютно.

И вдруг, когда диск взошедшего на небосвод Эута поднялся выше горных хребтов на горизонте, а его свет прочертил серебристую дорожку по воде, озерцо колыхнулось, будто чашу с жидкостью слегка встряхнули. Лия испуганно попятилась и уже хотела развернуться и бежать, как что-то большое и чёрное вырвалось из глубины, поднимая столб брызг. Свечой взметнулось вверх на небольшую высоту и, расправив огромные крылья, упало на воду, подняв волну, едва не достигшую ног её светлости, не отойди она ранее подальше от берега. Юлия замерла на месте, не в силах оторвать взгляд от потрясающе — великолепного дракона. Он с грацией, несвойственной, несоизмеримой с его размерами и телосложением медленно двинулся в её сторону, остановился, подойдя почти вплотную к ней и, опустив голову, обдал горячим дыханием из ноздрей. Лия вздрогнула и сжалась. Зверь издал низкий рокочущий звук, отголоски которого она почувствовала у себя в груди. Стояла и не верила своим глазам. Выходит, драконы не миф? Легенды не врут? Вот она, ожившая легенда, стоит сейчас перед ней и, кажется, даже дружелюбно настроена. Страх потихоньку уходил, оставляя любопытство и смутное подозрение, что пророчество не просто красочный стих. А значит, супруг и этот ящер перед ней…

А дракон стоял смирно, давая возможность девушке рассмотреть себя хорошенько. От него пахло чем-то тёплым и приятным, запахом живого зверя, а ещё немного корицей и деревом. Черные чешуйки веером разбегались от его переносицы по лбу, достигая костяных наростов в виде двух изогнутых назад рогов, украшающих тяжёлую клиновидную голову размером с… Да что там! Лия с комфортом могла бы устроиться в его пасти! Огромные желтые глаза, необъятная могучая шея, мокрое вытянутое туловище, заканчивающееся (герцогиня чуть склонилась в сторону и заглянула за спину чудовищу) шипастым хвостом. Дракон медленно, стараясь не напугать Лию, стал открывать пасть.

— Подожди! — тихий вскрик леди Эррол заставил исполина чуть отпрянуть назад и застыть. Маленькая хозяйка сделала несколько глубоких вздохов и милостиво кивнула. — Продолжай.

Зубы. Острые, страшные. И на нижнем клыке, на самом кончике, сверкнуло надетое на него золотое кольцо с красным камнем. Юлия протянула дрожащую руку, сняла с зуба родовой перстень, сжала его в кулачке и прежде чем выдержка покинула её вместе с сознанием, она успела прошептать: «Верни мне мужа».

Её светлость очнулась на коленях у супруга в кольце его рук, завернутая вместе с ним в один большой плед. Дункан бережно прижимал голову жены к своему плечу и тихонько покачивался, баюкая своего ангела, сидя на скамеечке в глубине темного парка. Эут уже вовсю властвовал среди ярких звезд, усыпавших высокое, бескрайнее небо. Юлия уткнулась носом в шею любимого и вдохнула уже знакомый запах, древесный, с оттенком корицы.

— Ты раздет, — прошептала, проведя ладонью по голому торсу мужа, чувствуя, как напрягаются его мышцы.

— В обороте есть один минус, он исключает одежду, — хриплым голосом ответил ей Эррол и поцеловал в висок. — Голова не болит?

— Ты заставил себя долго ждать… — упрекнула Лия своего дракона, опустив вопрос о самочувствии.

— Кольцо занесло илом. Искал. Нашёл, когда уже воздух в легких закончился. Напугал?

— Да… нет… Не знаю. Он такой… восхитительный! Ну что ты вздрагиваешь? — возмущенно отстранилась и попыталась встать.

— У тебя руки холодные, — подняться ей не позволили, а с тихим смешком крепче прижали. — Хотел обнять тебя крыльями, но ты, оправдывая звание истинной леди, красиво хлопнулась в обморок.

Маленькая хозяйка нарочито огорченно вздохнула.

— Ты обещал показать настоящий полет.

— А это хоть сейчас! Держи плед, милая! — с этими словами Дункан подскочил со скамьи. И, не спуская с рук свое сокровище, бодро направился к чёрному входу в замок, шлепая босыми ногами по дорожке из парка.

— Хочу на крыльях, — мечтательно протянула девушка, успев поймать ускользающее с их плеч покрывало. — Завтра слуги найдут твою одежду, что подумают?

— Будет и на крыльях… если не испугаешься высоты. На счет одежды не волнуйся, Вироша с утра отправлю.

— А как я буду держаться на тебе? — Юлия хитро улыбнулась и, дразня, поцеловала мужа в скулу, пощекотав кожу кончиком языка.

Герцог неожиданно резко остановился и, посмотрев на неё горящими от желания глазами, серьёзно сказал:

— В небе, родная, держит магия, а на земле — руки, крылья… даже хвост. И поверь мне, буду держать крепко и уже никогда не отпущу, потому что люблю. Люблю так сильно, как может любить настоящий дракон!

Эпилог

Антикварная лавка с большой витриной на торговой площади Мелькора, столицы Зейрасса, была чудесной. Это Харук понял сразу, едва приблизился, держа коня под уздцы, чтобы рассмотреть каким хламом торгуют в магазинчике со звучной вывеской «Альбрек и сыновья». Точнее, он думал, что торгуют хламом, пока не подошёл вплотную и не ткнулся носом в пыльное стекло, чтобы рассмотреть разложенный на прилавке за ним товар. На первый взгляд неприглядный и скучный: старые монеты, серебряные ложки в потёртом синем футляре, атрибут чайной церемонии — щипцы для сахара в виде куриных лапок, жирандоль на четыре свечи с неполным набором хрустальных подвесок, карманные часы на цепочке с чьим-то выгравированным именем на крышке, статуэтка из фарфора изображающая девушку с зайцем. Шкатулка, портсигар, пресс-папье с ручкой похожей на змеиную голову. Но взгляд графа приковала почерневшая от времени деревянная дощечка с вырезанными на ней рунами и знаком возрождения, символизирующим сияющий Аом. Кому-то подобная находка могла показаться никчёмной, но только не ему, помешанному на загадках древности.

Харук с тоской бросил взгляд на дверь, ведущую в лавку. На кованой железной ручке висела табличка: «Ушёл обедать. Буду обязательно». Мужчина вздохнул, а затем снова повернулся к стеклу, проведя по нему пальцем, словно пытаясь сквозь преграду почувствовать ценность экспоната. И когда кто-то закричал за его спиной: «Держи вора!», не сразу среагировал.

— Господин, что же вы рот-то так широко раззявили, у вас кошель срезали!

Гарольд машинально провёл по поясу… мешочка с монетами не было. Как и не было в поле зрения того, кто украл его. Он повертел головой, пытаясь высмотреть воришку, но только любопытные и насмешливые взгляды получил в ответ на свой немой вопрос, кто это сделал?

По всей видимости, для людей подобное было в порядке вещей. Торговцы, покупатели и просто праздные зеваки постоянно подвергались опустошению карманов со стороны местных бродяжек. Харук обычно не допускал подобной оплошности. Но увиденное за стеклом антикварной лавки, ради которой он заглянул в этот район Мелькора, на время заставило потерять бдительность. Усмехнувшись, он собрался было вернуться в гостиницу, где в снятых им апартаментах оставалась ещё достаточная сумма денег, как площадь огласил жалобный крик:

— Ай! Больно же! Ухо оторвёшь! — вопил босоногий мальчишка, которого за это самое ухо тащила необычная девушка.

То, что она вылезла из той же подворотни, было понятно, даже не имей никогда граф дело с беспризорной братией. Одежда на ней не отличалась чистотой и новизной. Узкие брюки, цвет трудно угадать, были заправлены в невысокие поношенные сапоги, покрытые толстым слоем пыли. Серый длинный жилет из грубого сукна и серая же рубаха с обтрёпанными манжетами. И в завершение этого ансамбля на голове девчонки красовалась широкополая мужская шляпа с загнутыми кверху краями, что делало её похожей на пиратку.

— У вас этот нахалёнок кошель спёр? — остановившись напротив, бесцеремонно поинтересовалась она у графа, по-прежнему не отпуская ухо мальчишки. Девица внимательно оглядывала мужчину с ног до головы.

— У меня, — немного растерянно признался Гарольд, рассматривая девушку в ответ не менее заинтересованно. Он дал бы ей лет двадцать. Красивая форма слегка обветренных губ и маленький нос с россыпью светлых веснушек, длинные светлые волосы, небрежно убранные в толстую косу, перекинутую через плечо, и потрясающая фигура. «Какая красота пропадает в нищете! Эти ноги просто преступление кутать в подобное тряпьё», — с досадой подумал мужчина и перехватил насмешливый взгляд серых глаз из-под головного убора.

— Сразу видно — приезжий, — пренебрежительно процедила она, затем ловко поддала коленкой под зад вырывающемуся пацанёнку.

— Стоять! А то ухо оторву и не верну!

— Прости-и-ите! — заскулил малец, приняв весьма несчастный вид.

— Держите! — крикнула незнакомка и ловко бросила кошель графу. — Будете ворон ловить — по миру пойдёте!

— Спасибо! — поблагодарил Гарольд, выбитый из колеи дерзким тоном очаровательной бродяжки. Он не отрывал взгляда от смеющихся серых глаз. — Э-э… чем я могу тебя отблагодарить? — спохватился Харук, вспомнив о правилах приличия, когда парочка развернулась от него, готовая нырнуть в гущу собравшихся зевак.

— Обойдусь! — сильнее развеселилась девица, — за своими штанами лучше следите!

Мальчишка, почувствовав ослабление хватки, извернулся, дёрнулся в сторону и рванул в толпу, сверкая босыми пятками. А Гарольд даже моргнуть не успел, как обаятельная незнакомка растворилась среди бесчисленных торговых рядов, палаток и людей, оставив после себя нотку лёгкой грусти и вспыхнувшего интереса.

Он всё-таки дождался продавца из «Альбрека и сыновья», но приобретая раритет уже не испытывал того восторга, как в самом начале, когда его увидел. Мысли то и дело возвращались к девушке, напоминая её дерзкий взгляд и красивые глаза. Длинные стройные ноги. Милые веснушки. Было что-то необычное в ней. То, что бросилось в глаза, но тут же забылось. Весь остаток дня Гарольд ломал голову, пока не сдался и не занялся приведением себя в порядок. О его приезде было известно заранее, и вечером его ждала встреча с местной аристократией.

Спустя какое-то время отмытый от дорожной пыли, переодетый в светлый костюм, граф Харук направился на приём к градоначальнику. Но не успел он переступить порог городской ратуши, как был сжат в крепких объятиях молодым человеком, бросившимся ему навстречу с криком: «Ну наконец-то! Хоть одно родное лицо!»

Оноре де Катис разве что слезу не пустил от переполнявших его эмоций.

— Как я рад! Как я рад, ваше сиятельство, что вы здесь! Надолго? Где остановились? Как там в Аргайле? Что нового в столице? — засыпал вопросами гостя виконт, вцепившись, как клещ в его руку.

— Я, собственно… — ошеломлённый таким бурным приветствием знакомого по дворцовым приёмам, Гарольд не мог собраться с мыслями. — Оноре, я тоже рад вас видеть, но как вы здесь…

— А, — оборотень с досадой махнул рукой и потащил визитёра вглубь здания. — Прослышал, что этот скучный город посетил земляк, и не абы какой, а сам граф Харук, и сбежал от пристального надзора будущих родственников, чтобы лично повидаться с Вами.

— Я слышал, у вас свадьба через неделю?

— Молчите! — чуть ли не взвыл кот. — Молчите и не произносите это слово при мне, умоляю!

— Как скажете, — понимающе усмехнулся Гарольд и слегка поклонился виконту, когда тот пропустил его вперёд себя через распахнутую дверь в небольшую светлую залу.

Остановившись в стороне от небольшой группы посетителей — глав гильдий, судя по одёжке, тоже видимо прибывших с визитом к градоначальнику, Его сиятельство подвергся настоящему допросу с пристрастием. Атташе по культуре посольства Аргайла в Зейрассе, слушая гостя о его планах на будущее, был на грани истерики:

— Возьмите меня с собой! — неожиданно взмолился оборотень, когда узнал, что Харук хочет пересечь Ющерское плоскогорье на юге сопредельного государства. И, перейдя границу углубиться в джунгли на поиски гробницы какой-то Зорийской царевны, жившей пять веков назад на земле древнего царства Зории, и чей курган ныне затерян среди густого, непроходимого леса.

— Умоляю, не оставляйте меня здесь! Я даже в Аргайл вернуться не могу — найдут и назад притащат!

— Все так плохо? — отбросив веселье, спросил у страдальца граф.

— Даже хуже, чем может вам показаться. Как я мог так ошибиться? А ведь колебался долго, все не мог понять, что же меня держит от опрометчивого шага…

— Вы меня несколько озадачили, Оноре, я не планировал пускаться в путешествие со спут… — оборвал Гарольд предложение на полуслове, когда в зал вошёл городской глава, высокий, светловолосый мужчина с серыми глазами, ведя под руку…

— Граф Растозак с дочерью Эмилией! — пропел де Катис на ухо гостю.

Харук моргнул, отбрасывая видение. Глядя прямо на него, рядом с градоначальником, в изящном платье из струящегося щёлка, с причудливой причёской из шикарных светло-золотистых волос и милой улыбкой на лице, шла его очаровательная бродяжка!

«Понятно, дочь — бунтарка!» — с долей восхищения подумал Гарольд и сделал шаг навстречу.

Два путника, спеша удалиться от большого города как можно быстрее и дальше, пустили своих лошадей вскачь. До рассвета оставалось совсем мало времени и чтобы достичь границ Зейрасского королевства к вечеру, им надо было поторопиться.

Через какое-то время один из них натянул повод и заставил перейти животное на тихий ход.

— До следующего города ещё часа три, не хотелось бы загнать лошадей, — пояснил Гарольд свои действия напряжённому Оноре.

Чёткий звук копыт летевшего на всех парах коня, нагоняющего их, заставил виконта в панике оглянуться и всмотреться в приближающегося всадника. Страх, что его исчезновение уже обнаружено и за непутёвым женихом пущена погоня, не давал расслабиться оборотню. Вороной, поравнявшись с беглецами, резко остановился, встав на дыбы, отчего седок крепко приник к спине скакуна, удерживаясь в седле. А когда животное встало на четыре ноги, нервно всхрапывая и недовольно косясь на двух путников, его хозяин, ласково похлопав конягу по взмыленной шее, одёрнул платок, закрывающий нижнюю половину лица, и… улыбнулась мужчинам:

— Я решила составить вам компанию, господа!

— Леди Эмилия?! — Гарольд чуть не свалился с лошади от удивления, а де Катис мечтательно вздохнув, мурлыкнул себе под нос:

— М-да, то ещё будет приключеньице.

***

— Нет, нет и ещё раз нет! — платок из лёгкой прозрачной ткани полетел на кресло, накрыв собою ничего неподозревающего кота. Впрочем, тот даже не дёрнулся под невесомым покрывалом из воздушного аксессуара. Матильда негодовала: «Как можно быть такой несообразительной неумёхой? Не знать, что нынче и цвет молодой зелени не популярен, и вообще не видеть, насколько он, цвет, не подходит к изумительному изумрудному платью госпожи!»

Молодая горничная, опустив руки, тихо всхлипнула, глядя, как мадам Михельсен хозяйничает в гардеробной леди Юлии, выискивая подходящую накидку среди вороха платков, шарфов, шалей и… кашне — а это откуда здесь?

— Вот! То, что нужно! С вечерним туалетом её светлости хорошо будет смотреться вот этот. Смотри и запоминай! — выходя из гардеробной с однотонным палантином из дорогой, затканной золотом шелковой ткани в руках, бывшая служанка хмуро окинула взглядом девушку, с несчастным видом внимающую тираде «великанши». Она приняла смиренный вид, кивала, соглашаясь со всем, что ей говорили, и молила богов, чтобы эта невыносимая женщина поскорее уехала обратно домой, в столицу после приёма. Слишком много её было для старого замка.

— Тиль, не будь так строга! Селин старается и постепенно научится всему, что касается выбора одежды, — герцогиня укоризненно посмотрела на свою «няньку».

— Конечно, научится, — не стала спорить та, — но когда это будет? И вам придётся раз за разом терзаться сомнениями в правильности своего, не моего, заметьте, выбора помощницы для себя. Предлагала вам чудесную женщину, тихую, спокойную, отличное рекомендательное письмо, годы практики и ни одного негативного отзыва…

— Ей шестьдесят!

— Ну и что, зато в вопросе подбора одежды никаких нареканий!

— Я сейчас вдруг вспомнила полосатые чулки под домашним платьем и синие вязаные штанишки под темно-сиреневой амазонкой! Боюсь, что в лице твоей «тихой» и «спокойной» я приобрету новую няньку, — хитро прищурившись, сказала Лия бывшей горничной. — Ты забыла, как мы с тобой спорили о том, что есть «практично», и о том, что «красиво» под верхней одеждой необязательно должно быть. И потом, ты уже не моя горничная, а добропорядочная хранительница домашнего очага семьи Михельсен. И… ты так и пойдёшь без причёски?

Матильда охнула, схватилась за голову и, сунув в руки Селин найденную накидку, выскочила из покоев герцогини.

Синее атласное платье с белыми кружевными вставками на груди и на рукавах было прекрасно. Тиль повернулась боком, с удовлетворением глянула на себя в зеркало (хороша!) и вздохнула.

— Что случилось? — Николас оторвался от борьбы с запонками на своей рубашке и подошёл к жене. — Опять сомневаешься в себе? — произнёс любимый маг и обнял её со спины. — Красавица! — восторженно шепнул он и нежно поцеловал обнажённую шейку.

— Я даже не знаю, — с сомнением произнесла Матильда, — может быть, не стоит мне так выряжаться. И… вообще, приедем потом? Я всё-таки бывшая горничная леди. Буду себя чувствовать глупо и скованно, краснеть, бледнеть и блеять среди всех этих герцогов и графьёв.

— Глупости, — совершенно серьёзно произнёс Николас, — теперь ты моя жена, у которой собственный штат слуг. И занимаешь достойное место в сердце одного очень упёртого мага… целого главы агентства по расследованию преступлений Департамента правопорядка. И у тебя приглашение на руках на такой же бумаге, с тем же золотым тиснением и печатью, как и у всех. Да ни одному гостю не выделили таких шикарных апартаментов, как нам, ещё и с детской в придачу.

— Да уж, — усмехнулась Тиль, прислонившись спиной к мужу. Замерла, прикрыв глаза, когда губы супруга коснулись ушка, прихватывая мочку вместе с серёжкой, отчего по телу разлилась томительная нега. — С тех пор, как барон женился и решил, что его заслуг перед государством достаточно, говорят, что он не отходит от своей жены, леди Августы. Зато мой собственный супруг, занявший место господина Дринка, постоянно пропадает на работе, — Матильда не удержалась и слегка пихнула мужа локтем.

— Герцогиня расстроится, если не увидит тебя на приёме, — попытался воззвать к совести жены Михельсен. — Получить приглашение на первый День рождения первенца в семье Эрролов повезло не всем. Хотя желающих было хоть отбавляй. Лично отбивался от нескольких, прознавших о наших с герцогом тёплых, почти дружеских, отношениях и пытающихся получить заветный бумажный прямоугольник окольными путями.

— Это основная причина, почему я не могу остаться дома. Веришь или нет, но не могу я относиться к герцогине, как к чужому человеку после всего того, что пережили с ней вместе… Ник! — возмущённо воскликнула Тиль, осознав, куда спустились губы мужа…

А мужчина, не скрывая своих намерений, развернул супругу к себе лицом и покрывал поцелуями грудь поверх выреза, подбираясь к соблазнительной ложбинке…

— Ник, ты помнёшь платье! — пытаясь придать голосу суровости, нахмурилась она, почувствовав, как юбка поползла вверх, сминаемая его пальцами на бёдрах.

— Душа моя, — возмутился наглый рыжий, оставляя ткань в покое, — ты сама хвасталась, что эта ткань не мнётся, не рвётся, не тонет и не горит! И вообще уникальная во всех смыслах! Как ты её назвала? Каполаворо? Шедевр? Согласен, байрамские ткачи непревзойдённые мастера…

— Ник! — простонала Матильда, уже не в силах терпеть чувственную пытку супруга.

— Что? — хрипло прошептал мужчина, осторожно выправляя пышную грудь жены из кружев, притороченных к корсету. — Дыши… ой, лучше не дыши. Когда она так вздымается у тебя, у меня в глазах темнеет от вожделения.

— Родной, у меня коленки подгибаются… — со стоном промолвила женщина и вдруг подобралась на подозрительный звук, доносящийся из коридора.

Шлёпая маленькими ладошками по паркету, решительно толкнув дверь, в комнату вполз, шустро перебирая ногами и руками, десятимесячный малыш с пушистой огненной шапочкой волос на голове. Сомлевшая Тильда отпрянула от мужа, спешно заправляя свои прелести обратно в платье. Она едва успела все исправить и даже весело подмигнула мужу, с любовью наблюдавшему за ней, как следом за неожиданным гостем ворвалась Марта и запричитала:

— Ну, знаете, милые родители, за вашим одуванчиком уже не угонишься! Я таких непоседливых ещё не встречала! И это он ещё не пошёл!

— Бу! — сев на попу, возмутился на тираду няни карапуз, и тут же был подхвачен на руки отцом. Маленькое рыжее солнышко обвило ручками шею Николаса и, счастливо улыбаясь Тильде, пустило слюни на отцовскую белоснежную рубашку.

— Не успела открыть дверь из детской, как он незаметно прошмыгнул мимо меня и на всех парах рванул по коридору в сторону ваших покоев! — продолжая сетовать на непоседливого внучатого племянника, пожилая женщина плюхнулась в кресло.

Матильда забрала сына у мужа и, указав на его мокрое плечо, села напротив Марты.

— Может быть, стоит нанять ещё одну няню, чтобы тебе было легче? — участливо спросила она у родственницы.

Женщина вспыхнула:

— Ещё чего! Сами справимся! Никому не доверю нашу кроху, нашего птенчика, нашу рыбку золотую, — перешла та на сюсюканье, протягивая руки к мальчику, и вздрогнула, когда из гардеробной раздался возмущённый голос Михельсена:

— Прекратите мне портить парня! Что это за «рыбка»? Что это за «птенчик»? «Лев» он!

— О, уже «лев», а вчера ещё был «львёнком»! — засмеялась Тиль.

— Ласточка моя, какая же ты счастливая. Не устаю радоваться за тебя. И муж у тебя такой светлый, добрый и преданный. А любит как тебя! — Марта посмотрела на племянницу с нежностью и, хитро прищурившись, шёпотом спросила, — он уже знает?

Матильда удивлённо вскинула брови.

— А ты откуда?..

— Откуда, откуда… по тебе вижу. Вон, светишься вся, словно звёздочка. Лев уже есть, надо бы теперь и львицу ему в компанию. Леонард и Леонида, в честь матушки твоей. Звучит?

— Бу, — подтвердил, довольно подпрыгнув на руках у матери, малыш и выдрал из её причёски блестящую заколку.

Герцог Эррол стоял на парадном крыльце и невозмутимо наблюдал, как его ангел, сбежав со ступеней, повисла на прибывшем госте. Скучающе обвёл взглядом двор, вздохнул и приготовился к долгому ожиданию. Он вспомнил, как она также висела на своём отце в день, когда увозил её из родного поместья. Заплаканное лицо, распухший нос, несчастный потухший взгляд и руки, нервно теребящие полы тёплой накидки. Он тогда тоже долго ждал, растягивая передачу документов управляющему Эвендейлов, стоя у открытой дверцы кареты. Знал ли он тем поздним вечером, что та девушка с зелёными глазами станет для него самым важным и дорогим в жизни? Тогда им двигали только жалость и врождённое благородство, вырвать это милое создание из тех обстоятельств, в каких она с отцом оказалась стараниями «добрых» родственников. Сделать маленькую леди если не счастливой, то хотя бы обеспечить ей достойную жизнь. Проклятие неумолимо приближало его к смерти. Сколько ему на тот период оставалось, он не знал, но предполагал, что большую часть отпущенного он уже прожил.

Вспомнил, как у него перехватило дыхание, лишь только встретился с этими омутами глаз при первом знакомстве. Как его ощутимо тряхнуло от их света и чистоты. Как эта зелень затянула безвозвратно, лишила покоя и сна. Её обеспокоенный и полный любви взгляд на Хереварда, когда тот, совершенно растеряв всю свою решимость, начал нести полную околесицу. Как на глазах у неё выступили слезы, едва на стол за ужином поставили блюдо с зажаренным цыплёнком. Потом всю дорогу не решался спросить, был ли это твой любимый питомец?

Наверное, первый бал в честь новой хозяйки стал тем самым переломным моментом, когда он впервые за всю свою взрослую жизнь испытал такое чувство, как ревность. Он безумно ревновал девчонку к загостившимся лордам. Их знаки внимания, её ответные улыбки этим молодым, полным сил мужчинам сжигали душу в котле ярости и беспомощности. Но что тогда он мог ей предложить? Старое, дряблое тело? Больное колено и хромоту? Дункан злился, а она… Она, оказывается, ждала. Не было в её взгляде отвращения или жалости. Не было страха перед совместной ночью. Без дрожи она прикасалась к нему, брала за руку и с неохотой отпускала. Он видел.

Никогда не забудет чувство пустоты и падения в чёрную бездну, когда глядел в стекленеющие глаза любимой и перестал слышать её дыхание. Тогда, на острове, он готов был пойти за ней, немедля, не сомневаясь, не видя смысла существовать дальше без своей Лии. Злился на неё за то, что оказалась настолько идеальна во всём и даже в этом глупом самопожертвовании. Не нужна она ему, эта жизнь, без его ангела. Не успел сказать, прохрипеть, прошептать — девчонка не слушала его, как одержимая произносила эти проклятые строчки пророчества. А он молился, чтобы ещё кто-нибудь из отщепенцев воскрес и всадил в него нож, но так, чтоб уж наверняка…

Маленькая мятежница — зеленоглазое чудо даже его дракона не испугалась!

Наверное, больше любить, чем любил Эррол, было уже невозможно. Но когда его свет, его жизнь, госпожа его сердца подарила чудо — наследника, сына Александра, герцог думал, что сойдёт с ума от счастья и безграничной нежности. Первый детский крик буквально согнул его пополам от нахлынувших эмоций. Что там жизнь! Его светлость готов был бросить к ногам жены мир, вселенную! Сын. Малышу уже год, а до сих пор ком в горле встаёт от сумасшедшего восторга и гордости, стоит подойти к нему, спящему в кроватке. И любоваться, любоваться, любоваться, не в силах оторвать взгляд от такого подарка!

Сбежав от гостей, из шумной, заполненной светом бальной залы замка Шгрив, пара уединилась на берегу пруда в глубине парка. Мужчина то и дело заботливо поправлял сползающий плед с плеча женщины. Потом плюнул и, пересадив её к себе на колени, закутался в покрывало вместе с ней, как уже однажды было, соорудил нечто похожее на кокон, в котором оказались двое.

— Наш сын полетит? — глядя в ночное небо, тихо спросила Юлия у мужа, положив голову ему на плечо.

— Полетит, — ответил Дункан, прижимаясь носом к её волосам и вдыхая любимый запах луговых трав.

— А дочка?

— И дочка, — улыбнулся, когда почувствовал, как её руки ловко справились с пуговицами на камзоле и уже добрались до его рубашки, вытягивая ту из брюк. — У нас обязательно будет дочь и ещё один сын. Сколько будет — все полетят и… — недоговорив, сдавленно охнул, когда холодные подрагивающие пальчики Лии скользнули под освобождённую одежду и коснулись его живота.

— Милая, ты не замёрзла? Ты дрожишь…

— Это от близости с тобой. До сих пор от твоих прикосновений сердце заходится, дыхание прерывается, как в первый раз, — повернув голову, Юля поймала губы мужа и нежно поцеловала. — Поцелуй твой пьянит, лишает воли и последних мыслей. Голос ласкает и заставляет тело трепетать…

— Что ты мне зубы заговариваешь?! — не сдавался Дункан.

— Янтарные искорки в глазах завораживают, гипнотизируют…

— Все, хватит! — рыкнул герцог и рывком поднялся, удерживая на руках своё сокровище. — Пора идти греться. Милая, оставь пряжку на ремне в покое, пока не доберёмся до спальни. И шейный платок тоже… — и застонал, когда супруга провела ноготками по оголённой груди. — Родная, что ты со мной делаешь?

— Люблю тебя.

Конец

Content

Маленькая хозяйка замка Шгрив
Ирина Снегирева

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог