Снегирева Ирина

Небо на память

Глава 1

— Везет тебе, Елагина, — вздохнула Берта Шефер, тряхнув короткими рыжими волосами.

— В чем? — поинтересовалась я у своей соседки по комнате.

Так вышло, что за шесть лет обучения в Лётной Академии больше всех я сблизилась именно с Бертой. Конечно, ровно я общалась почти со всеми, в той или иной степени. К тому же в Академии обучалось много других детей военачальников, таких же, как я. Однако с первого дня пребывания в стенах учебного заведения только Шефер была моей бессменной соседкой по комнате, а, следовательно, с ней лучше всех и ладила. Она меня не задирала, я её — чем не компания?

— Ты попадёшь стажёркой в армаду.

— А ты? — спросила я, оторвавшись от шнуровки очень удобных берц женской модели. — Ты ведь тоже там будешь.

— Скажешь тоже, — не согласилась со мной Берта и подошла к окну, прислонившись лбом к стеклу. Она смотрела куда-то вниз, словно силилась что-то разглядеть в мельчайших подробностях с тридцатого этажа нашего общежития. — Я вообще не знаю куда попаду, в какую команду. А у тебя хотя бы какая-то определённость. Меня моё положение, — тут Шефер замялась, словно стеснялась продолжить своё признание, — немного нервирует.

Я промолчала, потому что здесь Берта была абсолютно права. Мой отец генерал Космических войск самого императора был очень важной персоной. И в отличие от некоторых своих сокурсников космос для меня не диковина или какая-то недосягаемая мечта. Уже не раз я отправлялась в небольшие путешествия с отцом, но только в те, которые он считал действительно безопасными для меня. Папа не очень-то был доволен моим выбором, таким как поступление в Лётную Академию. Но под натиском моего недельного молчания согласился. Не подумайте, что я верчу отцом так, как мне хочется, вовсе нет. Им не повертишь! И я очень люблю своего папу. Просто нельзя из-за родительского страха потерять меня однажды запрещать делать то, к чему я стремилась с детства, о чём грезила, зубря теорию, к чему шла эти долгие шесть лет.

— Не переживай, всё наладится, — я попыталась подбодрить Берту. А затем встала, подошла к ней и тоже посмотрела туда, вниз на землю. Ярко зеленый ковер, расстилавшийся вокруг нашего академического городка, выглядел великолепно. Не зря трудились биологи, создав супер устойчивую траву, которую не способны вытоптать берцы тысячи курсантов Лётной Академии. Внезапно странная тоска проявила себя в моём сердце, заставив признаться, — знаешь, Берта, а мне жаль, что ещё месяц и нас выпустят отсюда. И разлетимся кто куда.

— Да ладно тебе, Юлька, — подруга закинула руку мне на плечо и с усмешкой добавила, — у тебя есть мой телефон, всегда сможешь позвонить.

— Это факт, — сразу согласилась я. — И не переживай, всё будет нормально. Главное, верь в это.

— Хотелось бы попасть в действительно хорошее место. Может быть, даже поближе к тебе, — пробормотала Шефер.

— А что… Вполне вероятно, — поддакнула я, совершенно не будучи уверенной в этом. Просто захотелось поддержать свою однокурсницу и подружку. — Рано или поздно мы с тобой обязательно встретимся!

Какое там встретимся! Нас раскидают по разным кораблям и разным уголкам бескрайнего космоса. Мой флагман будет самым огромным, рассчитанным четыре тысячи человек. Целый город в космосе! Остальные будут как его сопровождение. Да, попасть на него — это моя самая заветная мечта. Но не всё так просто. Дело в том, что отец, даже будучи занят очень важным поручением, совершенно в другом краю нашей солнечной системы, всё равно не дал мне возможности быть такой же, как все. То есть решил, что я буду стажироваться в штабе. Несомненно, это замечательный опыт и знакомство с очень умными и ответственными людьми. И среди них, безусловно, много холостых. Только это не предел моих мечтаний. Я хотела бы как все выпускники Лётной Академии получить распределение на космическую станцию, занять своё место в каком-нибудь элитном отряде и день за днём постигать всё то, через что папа меня решил "оградить" своей заботливой рукой. Конечно же, копаться в двигателях или клепать обшивку это однозначно не моё. Но… Сейчас же я, как и все мои сокурсники, жду, когда нас, лучших выпускников Академии доставят на космическую станцию, чтобы именно там получить распределение. Это почётно. Только они будут волноваться, гадать, какую новость преподнесёт им судьба. А у меня уже всё известно. И с не меньшей торжественностью я получу свой конверт со словами «Юлия Елагина направляется на стажировку в штаб Космических войск». Скучно!

В этот момент по внутренней связи раздались звуки марша, и мы с Бертой, не сговариваясь, бросились к двери. Так же как мы, десятки наших сокурсников и просто учащихся академии спешили на построение. Вечерняя перекличка, привычное дело. После неё только поздний ужин и всё, отбой.

— Елагина! Заходи в пятый лифт! — раздался голос нашего старосты Романа Краснова, и я по инерции туда направилась, увлекая Берту за собой. Всё-таки дисциплина великая вещь.

— Ну как дела? — Краснов довольный, как слон, расплылся в улыбке, едва за нами захлопнулись двери лифта.

— Нормально, — ответила за нас обеих Шефер, тряхнув рыжей чёлкой, — а чего нам волноваться? Экзамены сданы. Осталось только выждать, когда заберут на борт и всё!

По Уставу нашей Лётной Академии, курсанты, благополучно сдавшие экзамены и не имеющие дисциплинарных взысканий, какое-то время ещё находились на довольствии Академии. Причина проста — мы себе уже не принадлежали, так как были обязаны отслужить по контракту три года, служа на благо отечества и императора. В общем, пользуясь привилегией, мы просто ждали своей участи и бесконечно тренировались, изнывая от нетерпения. Кто-то заводил романы, кто-то проливал слёзы, боясь, что придётся расстаться со своим парнем. Мне было проще. У меня никого не было. Но всё это не по причине моей внешности, здесь родители не подкачали. Скорее некогда было, большие нагрузки, бесконечные занятия. Да и папу побаивались многие, считая, что генерала Елагина и его дочь лучше обойти стороной. Целее будешь. Мой отец участвовал во многих военных операциях, даже награждался орденом из рук самого императора. Он слыл очень жёстким человеком. Авторитет, против него не попрёшь.

Двери лифта открылись. И прежде чем я покинула кабину, Роман придержал меня за руку и безотрывно глядя в глаза, произнёс:

— Юль, приходи сегодня в кафе.

— Зачем? Скучно стало? — спросила я первое попавшееся.

Конечно же, я знала, что нравлюсь Краснову. И даже более того, на нашем выпускном мы со старостой танцевали пару зажигательных танцев. Но и только. Он пользовался спросом у наших девушек, особенно младших курсов. Я тоже не страдала отсутствием мужского внимания. Но близкие отношения считала не самым лучшим занятием. Меня прельщала карьера. Нас готовили для работы в космосе, а растрачивать себя на короткие отношения не хотелось.

— Юль! Пошли! — вовремя вмешалась Берта в наш разговор. И я ей за это была благодарна. Вообще-то Ромка был неплохим парнем, ответственным. Но в копилку со знаком минус можно было положить то, что всякий раз, когда он встречался с новой девушкой, об этом гудела вся академия. А как могло быть иначе, если девчонки сами афишировали, сколько раз они поцеловались и чем угощал их понравившийся парень. В общем, быть очередной темой для сплетен мне не хотелось. Да и некогда было заниматься ерундой.

— Буду ждать, — шепнул Краснов, случайно мазнув губами мне по уху. А у меня просто мурашки по коже побежали. Ну что за манера, чуть что, так сразу слюнявить!

Я торопливо вышла из лифта, проигнорировав ревнивый взгляд какой-то малявки. Мелькнула было мысль, что зря я так быстро сбежала, надо было хотя бы подмигнуть Краснову, чтобы позлить этих девчонок. Но сама идея была не столь уж и важной, поэтому едва догнав Берту, я уже позабыла о случившемся. Топот ног торопящихся на построение курсантов выбивал все лишние мысли из головы.

Мы с подругой вышли из здания, без труда нашли своих однокурсников, их легко было различить среди прочих учащихся, так как только нам полагалась тёмно-синяя форма, прочие же носили серые и зелёные тона. А потом встали в строй, ожидая, когда младшие курсы займут свои места.

— Смотри, что это у ректора с лицом? — поинтересовалась Берта, и я осторожно перевела взгляд на наше начальство.

— А что? Всё вроде на месте, — не поняла я. Синяков нет, выглядит как всегда свежим. Пристальный взгляд, от которого хочется поёжиться и сразу во всём признаться, ну так такое же впечатление ректор производит и на своих коллег-преподавателей.

— Да, не. Мне кажется, нам сейчас что-нибудь объявят, — пояснила Шефер.

— Возможно, — согласилась я, решив просто дождаться, чем всё закончится.

И в этот момент прямо над нами возникла голограмма часов, раздался бой и чёткий хорошо поставленный мужской голос оповестил, что уже семь часов вечера. Но это привычный ход построения. Потом наши кураторы по очереди доложили о наличии курсантов на территории Академии, а ректор сверился с общей цифрой и удовлетворенно кивнул головой. Мы же в это время стояли вытянутыми по струночке, ожидая, когда нас отпустят и можно будет спокойно двинуться всем в столовую. Не вышло. Шефер оказалась права.

— Курсанты. Выпускники. Вы пока ещё с нами и мы несём за вас ответственность.

Да, мы это знали и очень даже хорошо. Дисциплина, как и наказания, были совершенно не школьными. И вылететь из Академии каждый из нас мог не раз за всё время учёбы. Но мы выдержали, справились.

— А потому ещё раз призываю, — строгий взгляд седовласого ректора был направлен в сторону нашего курса, — не забудьте, кто вы и что будет после того, как покинете стены Лётной Академии.

Мужской голос, усиленный десятками динамиков, отдавался от стен, взлетал в облака. Туда, куда стремились не только птицы, но и мы. Никто из нас даже не шелохнулся, пока глава нашего учебного заведения произносил свою речь. И это было ещё не всё.

— Сегодня я получил кое-какие разъяснения, — речь ректора стала немногим мягче, спокойнее, — относительно вашей стажировки. И не вижу причины скрывать это.

Лёгкое движение острого локотка Берты относительно моего бока означало немое: «Я же говорила! Нам что-то хотят объявить!». В ответ я даже не дёрнулась, ожидая, что скажет руководитель.

— Вместе с вами будут стажироваться группы из соседних галактик. Так что ваш первый реальный опыт будет более чем бесценен. И это уже не просто знакомство, какое было здесь, в стенах Академии, когда инопланетные группы были у нас в качестве гостей. И если хотите чего-то достичь, придётся стать одной командой с ними, — небольшая пауза, а после прозвучало привычное, — всё свободны.

Строй загудел. Младшие курсы завидовали нам, ведь им ещё набираться опыта. А мы выдвигали предположения, кто именно будет присоединён к нашему распределению. И я вместе со всеми перебирала возможные варианты. Хотя в отличие от остальных курсантов из нашей группы, во время полётов с папой мне приходилось встречаться с некоторыми из…людей. Назвать гуманоидами того, кто удивительно похож на тебя, не поворачивался язык. А вот всякие рептилоиды и прочие виды разумных существ мне приходилось видеть только мельком. Конечно, в Академии нас готовили к встрече с различными расами. При необходимости мы изучали их особенности, степень развитости, уровень вооружения и всё то, что может пригодиться в общении и в случае конфликта. Только Академия это не зоопарк. И у каждого из нас будет свой опыт общения с внеземными цивилизациями, полученный в процессе работы.

— Не забудь, Елагина, жду тебя сейчас в кафе на верхнем уровне, — быстро шепнул Краснов и ушел, подхваченный строем таких же озабоченных курсантов, как и он сам. Я проигнорировала его слова, сделав вид, что ничего не услышала. Поправила растрепавшийся от легкого ветра хвост на макушке и направилась в сторону столовой.

— Смотри, какой настойчивый, — подруга она на то и подруга, чтобы обратить твоё внимание на то, что ты всячески пытаешься игнорировать. — Даже на верхний зовёт. Насколько я знаю, другим подобный праздник не полагался. Романтический ужин!

— Слушай, Берти, — я точно знала, чем можно отвлечь девушку от темы «я и Краснов», — а что ты будешь делать, если вместе с тобой будет стажироваться ящерица. Или зеленый человечек?

— Ну не знаю, — подруга передёрнула плечами, легко переключившись и подхватив мою мысль. — Придётся общаться на межгалактическом. А дальше по обстоятельствам.

— Хотя бы так, да, — рассмеялась я, — ну ладно, пошли. А то что-то уже есть хочется.

И мы поторопились в общую столовую, где уже толпился народ, наставляющий на свои подносы тарелки с едой. Это учителям были доступны полуфабрикаты в комнаты. А у нас такой роскоши не было. Впрочем, есть полуфабрикаты я тоже не любила никогда. Хотя прекрасно понимаю, в будущем с подобным придётся сталкиваться часто. Как показала практика, весь преподавательский состав предпочитал питаться вместе с нами, но за отдельным столом.

— Елагина, подвинься, — пропела тоненьким голоском ещё одна моя сокурсница, Азалия Арно, водружая свой поднос за нас с Бертой столик. — Ну что, девочки, чем вечером будете заниматься?

— Навещу брата, — ответила Шефер, подцепляя вилкой маринованную капусту и копчёную сосиску одновременно, — а то через месяц улетим, потом долго не увидимся. А вы?

— Буду ждать звонка от папы, — в свою очередь рассказала я. И не солгала. Каждый вечер, папа, откинув все дела, звонил мне. А я, вот уже на протяжении шести лет настолько привыкла не занимать это время ничем существенным, что даже сейчас, сидя здесь знала, что наше общение состоится через час. И никаких верхних этажей в компании Романа Краснова.

— Елагина, никакого разнообразия! — раскритиковала меня Арно, — пошли лучше с нашими в кино? На последний сеанс? Там в кафешку заглянем, а? Вы же спокойно можете воспользоваться увольнением, чтобы выйти в большой город, а не болтаться по учебным корпусам.

В этот момент берца Берты коснулась моей ноги, и её вопрос не стал для меня неожиданностью. Шефер девушка умная, недаром закончила с отличием.

— А кто там будет? — подруга с самым наивным видом хлопнула накрашенными новомодным составом ресницы. Понаблюдаю за ней еще пару недель и тоже так сделаю.

— Наши, — быстро ответила Азалия и пояснила, — в смысле наш выпуск и даже староста.

— О, как! — я позволила себе улыбнуться уголками губ. О сводничестве говорить ничего не стала. Вдруг ошибаюсь. — Нет, спасибо, Ази. Не могу. Честно. В другой раз.

— Ну, как хотите, — Арно передёрнула плечами и, легко подхватив поднос, направилась к выходу.

— Слушай, — как-то задумчиво произнесла Берта, глядя на удаляющуюся однокурсницу, — вот хотела себе такую же задницу скроить, а теперь сомневаюсь. Она не круглая. Квадратная!

Я едва не поперхнулась малиновым чаем, но сдержалась. Однако наш хохот всё-таки разнёсся по столовой и потонул в общем шуме.

Потом подруга ушла, помчавшись к своему брату прямо из столовой. И я бы тоже с удовольствием навестила кого-то из родни. Только её не было. Точнее у меня есть тётушки и дядюшки, но они жили совсем не близко, в других городах. Зато есть папа. И больше никого. Маму даже не помню, но множество фотографий и кадры видеосъемки передавали мне её портрет в мельчайших подробностях.

Я поспешила скорее в свою комнату, переоделась, надев любимые мягкие тапки с забавными тигриными мордами. Затем уселась в кресло, положив на колени планшет, и принялась ждать папиного вызова. Всё было выверено по минутам, поэтому я точно знала, что скоро мы увидимся и поговорим.

Звук звонка не был неожиданным и я, не осознавая, что улыбаюсь, приняла вызов.

— Юля, привет, родная! — произнёс папа глядя на меня через экран. Я поёрзала, устраиваясь на кресле с ногами и ответила:

— Приветик, пап! Ты обещал в этот раз голограмму, — напомнила я.

— Извини, милая, — короткостриженый пятидесятилетний мужчина в серой форме Космических войск улыбнулся в ответ и морщины у его глаз стали ещё глубже, — не в этот раз.

Передавать свою онлайн голограмму через гигантское расстояние, это большая затрата. И даже несмотря на наличие у меня в комнате специального приёмника, таким образом общались мы редко. Хотя видеть папины жесты рядом с собой, отслеживать его движение, это большое удовольствие. Словно он рядом, а не где-то там, за тысячи километров от меня.

Но это всё мелочи. Главное, наш разговор состоялся.

— Ну и ладно, — отмахнулась я, — как дела? Что нового?

— Нормально, — привычно ответил папа и добавил, — не знаю, дочь, вырвусь ли на станцию к тебе на распределение. Постараюсь. Но если что не переживай, всё уже договорено.

— Хорошо, — я снова улыбнулась, стараясь подавить свой вздох. После смерти мамы другой жены, как и детей у отца так и не появилось. Поэтому мы друг для друга значили очень многое, и я это прекрасно понимала.

— Знаешь, Юль, — глаза отца в очередной раз окатили меня теплом, — ты так похожа на Лилю. И даже причёска один в один.

— Мне так удобнее, — смутилась я и добавила, — просто стричься неохота. Жалко.

— Тебе виднее, — согласился папа. — Ну что, пока? Извини, больше не могу разговаривать, сейчас начнётся совещание.

— Пока пап! Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, принцесса.

Связь прервалась, а я какое-то время сидела и «зависала», глядя на потемневший экран. Принцесса. Да так он меня не называл уже очень давно. Хотя раньше было проще. Платья, цветные или кожаные ленты в волосах, туфельки с застёжками. Сейчас многое изменилось и в первую очередь я сама. Брючный костюм, футболки, топики и берцы, вот мои повседневные наряды. Правда, всего этого тоже имелся немалый ассортимент, да и косметику я любила, что кривить душой.

Так как все курсанты даже летом жили здесь, на территории Академии, то всех нас чем-то нужно было занимать. И первое дело, это бесконечные тренировки. Я не возражала, прекрасно понимая, что всё делается для нашего блага. И во время следующей пробежки Краснов делал вид, что ничего не произошло и мы просто однокурсники. Вот и ладно.

Мы всё тренировались, а время летело. И вот, ровно за день до отправки на космическую станцию, наша группа решила собраться в кафе. Но это не тайное мероприятие, а вполне себе законное. Так было заведено. Единственно, степень опьянения в идеале должна была бы равняться нулю, но… разве кто-то видел выпускников, провожающих свои шесть лет, проведённых в Лётной Академии с помощью чая или воды? Нет, конечно же. Вот и мы, собираясь вместе с Бертой, точно знали, куда идём.

— Юль, — удивлённо присвистнула подружка, поправляя свою короткую юбку из тончайшей шотландки из-под которой торчали сумасшедшие полосатые чулки.

— А? — только и произнесла я, активно нанося тушь на ресницы.

— Слушай, почему ты никогда не надевала платья? Я уж думала, что у тебя кроме брюк и маек ничего нет. Классно выглядишь! Оно такое цветастое, как на той сказочной поляне в научном центре!

— Это где ты сунула руку в генномодифицированный львиный зев и едва не лишилась пальца? — припомнила я с усмешкой.

Слушать похвалу от Шефер было приятно. И в платьях ходить мне тоже нравилось. Другой вопрос, здесь их было некуда надеть. Разве что в те редкие случаи, когда нам с папой удавалось вырваться в кафе и пообедать там. Но и эти моменты я могла сосчитать на пальцах одной руки.

— Не напоминай, — помрачнела Берти. В тот раз она впервые нарушила правила. И куратор, не стесняясь в выражениях, сказал… в общем: «Не хватай всё, что красивое, а уж если приспичило, то попробуй сначала в это ткнуть палкой». Смеялись тогда все, кроме подруги. И в местной аптечке нашёлся лейкопластырь, что очень помогло.

В кафе мы пришли за десять минут до назначенного времени, сказалась привычка. Но были уже не одни. Почти вся группа была в сборе. Звучала громкая музыка, кто-то шутил. Я посмотрела на своих однокурсников, помахала им рукой и направилась к барной стойке.

— Вау! Елагина, — крикнул Дастин Грей, явно впечатлённых моим непривычным видом, — какие у тебя длинные ноги!

Настроение было преотличным, и что-то пошутить в ответ я не успела. Берти меня опередила:

— А ты этого так и не усвоил год назад? Когда она на тренировке припечатала каблуком в челюсть? Я бы вот точно не достала.

Раздался громкий смех, звук льющегося в бокалы алкоголя. Я слегка улыбнулась Дастину, поймав его нисколько не смутившийся взгляд. Чего только не случалось на спарринге, обычное дело. Хотя признаюсь, тогда после боя мне было несколько неловко.

— О! Вот и наши девочки, — крикнул кто-то из парней и все повернулись в сторону Азалии, которая пришла вместе с Мари.

— Так! Всё! Вот теперь все в сборе! — неунывающий Дастин, всегда был заводилой в любой компании и сейчас, по всей видимости, решил снова взять инициативу в свои руки. — Все на месте? — крикнул он, обращаясь ко всем нам.

— Да! Да! — раздалось в ответ.

— А ты устрой перекличку, как наш ректор, — кто-то пошутил и тут же раздался весёлый смех. Строились мы два раза в день, утром и вечером. И так было на протяжении этих непростых шести лет.

— Не, это пусть Ромка нас считает, — рассмеялся темнокожий Фил, — но лучше не сейчас, а потом. После вечеринки!

Все оценили шутку, затем процесс наливания вина в бокалы продолжился. В общем, тост следовал за тостом, воспоминания о проделках и достижениях сменялись какой-нибудь историей из общего прошлого нашего курса. Было интересно. Постепенно девчонки потянулись танцевать и я вместе с ними. А парни так просто развернулись и с интересом оценивающе посматривали на двигающихся сокурсниц. В общем, вполне обычная компания, за исключением того, что возможно, скоро некоторые из нас больше не увидится друг с другом и от этого становилось немного грустно. Ах, да, кто-то из младших пытался прорваться в кафе, но безуспешно. Так уж заведено, что этот вечер отдан исключительно старшекурсникам.

— Слушай, Юль, — позвала меня Берти в тот момент, когда мы решили немного отдохнуть. Облокотившись о барную стойку, подруга неспешно потягивала очередной коктейль, — там с тобой поговорить хотят.

— Кто? — поинтересовалась я, не успев откусить конфетку. Прочая закуска уже не лезла.

— Тимашевич, — Шефер кивнула в сторону входной двери, но я никого не заметила. Только светомузыка, танцующие выпускники. — Его не пропускают.

— Понятно, — я раздумывала, идти или нет. Тимашевич учился на год младше нас и пытался оказывать мне знаки внимания. Только я знала его как облупленного. Его отец служил вместе с папой и вся эта семейка мне, в общем-то, не особо нравилась. Поэтому, даже здесь я старалась избегать общения с этими людьми. — Берти, выручи, а. Скажи, что не нашла меня.

— Даже так? — подруга многозначительно приподняла правую бровь. Нет, у меня так эффектно точно не получится. — А куда ты пропала?

— Застряла я. В кабинете. Съела что-то не то, — я нашла вполне себе реальное оправдание. Ну мало ли что со мной могло случиться. С кем не бывает!

И с этими словами я поставила свой бокал, положила надкусанную конфетку на маленькую тарелочку и отправилась в сторону туалетной комнаты. Честно говоря, наличие очередного воздыхателя меня не смущало, да и нет ему сюда хода, он это и сам прекрасно знал. Ну а если увидимся с ним лет через пять или десять, то вряд ли об этом случае парень вспомнит.

Прохлада туалетной комнаты порадовала. Всё-таки в общем зале было гораздо жарче, несмотря на наличие кондиционеров. Я намочила руки холодной водой, прикоснулась к раскрасневшимся щекам и посмотрела на себя в зеркало. То, что я видела, даже через три часа от начала вечеринки мне нравилось. В этот момент заиграла медленная композиция и я, чуть помедлив, всё-таки решила выйти. С удовольствием посмотрю на уже сформировавшиеся парочки, а может быть, кто-то ещё решится на короткий роман?

Вышла, но тут же кто-то меня схватили за руку и привлек к себе. Краснов, собственной персоной.

— Ну что, недотрога, потанцуем? — поинтересовался он, нисколько не смущаясь того факта, что вид у меня в этот момент был весьма удивленный.

— Прямо здесь? — усмехнулась я, быстро придя в себя. За моей спиной была приоткрытая дверь в дамскую комнату, впереди короткий коридор, ведущий в общий зал. Романтика!

— Если хочешь, — усмехнулся Краснов, спуская руку с моей спины чуть ниже. И я уже было собралась коварно пройтись каблуком по его ноге, но Ромка быстро просёк это. Не иначе опыт уже имелся.

— А что ещё можешь предложить? — поинтересовалась я, имея в виду танцевальное место. И вот зря я свою мысль облекла именно в такую форму, потому что тут же меня попросту сжали, заставив запрокинуть голову.

— Ты! — зашипела я разъярённой кошкой, однако в то же время, словно наблюдая за собой со стороны. И даже небольшой азарт появился, до какой степени дойдёт этот любвеобильный староста. Впрочем, Ромка был действительно интересным парнем, мужественным на вид. И его поступки во время занятий были далеки от легкомысленных.

И в ту же секунду губы мужчины накрыли мои. Краснов слегка приподнял меня, делая несколько шагов в сторону огромного окна, обращённого на запад. Вечернее солнце красной кровавой каймой прощалось с нами, но мы этого не замечали. Первой моей мыслью было оттолкнуть, в крайнем случае, заехать в морду наглецу. А второе я уже неоднократно и удачно практиковала с зарвавшимися курсантами нашей Академии. Но… целовался-то он действительно классно. А я ведь тоже не железный солдафон, и мне хотелось действительно мужского внимания, а не того, каким могут наградить сопливые мальчики.

— Юлька, — прошептал Роман, целуя меня в висок, жадно обнимая. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль про то, что правильную ткань для платья я выбирала, немнущуюся. В следующий раз буду смотреть только такие вещи.

— Что? — в ответ поинтересовалась я, слыша, как кто-то прошёл в стороне.

Хлопнула дверь туалетной комнаты. Пусть, мы ничего предосудительного не делаем. Впрочем, в Академии особых моралистов точно не было. И каждый находил здесь то, что хотел. Кто-то знания, ну а кто-то партнёров. Запрокинула голову, чтобы рассмотреть выражение глаз Романа. И снова попала в плен его ласковых и мягких губ. Мужские пальцы прикоснулись к моему затылку, зарываясь в волосы. Возникли приятные ощущения от лёгкого массажа, но всё это было неуместно. Хотя я была рада, что мою прическу — просто волнистые распущенные волосы, было не так-то просто испортить.

— Может, посидишь со мной? — произнёс он, отрываясь от меня. И так как Краснов второй рукой по-прежнему прижимал меня к себе, степень желания мужчины я могла оценить, почувствовав сквозь одежду.

— Где? — вполне резонный вопрос, почему бы и нет.

— Хочешь, поднимемся на крышу, — предложил Ромка и добавил. — Жди меня здесь, сейчас приду.

— Ты куда? — не поняла я его манёвра.

— Всего пару минуток, подожди, пожалуйста. Сейчас чего-нибудь нам захвачу с собой, для настроения, — попросил староста и, убедившись, что я присела на подоконник, чтобы сделать так, как он хочет, направился в сторону общего зала.

В этот момент донёсся звук сообщения на айфоне, и я решила проверить, кому и что понадобилось. Текст пришёл от Берты, и он был коротким и ёмким: «Прости, Елагина, но у меня внезапно организовалось свидание. Надеюсь, до нашей комнаты доберешься сама!». А в конце смеющийся коварный смайлик. Вот же…!

Недолго думая, я подхватила свою сумочку и направилась в сторону выхода из кафе. Пить на крыше вдвоём с Романом я не собиралась. А вот если бы мы с ним просто смотрели в ночное небо, был бы другой разговор. Я бы непременно согласилась. Только меня никто не позвал по такому поводу и это огорчало. Хотя да, природа требовала своё и в голове пронеслась мысль: «А не вернуться ли?». Но я без труда справилась с этим.

Мой айфон даже не пискнул, когда я шла к себе или принимала душ. Молчал он в тот момент, когда мягкое и ставшее почти что родным одеяло накрыло меня, обволакивая и успокаивая. Конечно, было несколько неудобно перед Ромкой, ведь ушла, не предупредив. Но что-то останавливало меня уединяться с ним дольше, чем десять минут. «Спать!» — приказала я себе и практически сразу же провалилась в сон.

Проснулась от непривычных звуков сдерживаемого рыдания. Я тут же прикоснулась рукой к стене. Полился мягкий приглушённый свет, открывая всё то, что прятала от человеческих глаз темнота. Увиденное мне не понравилось. Подруга плакала, в то время как её бельё аккуратной стопочкой желало в стороне. Но! Чулочки, те самые, в бесподобную полосочку, были безжалостно порваны.

— Берти! — воскликнула я, бросившись к девушке, — кто? Кто тебя обидел?!

— Юлька-а-а, — протянула Шефер, протяжно завывая, — Юлька-а-а!

— Кто он? — гневно выдохнула я, спешно осматривая плечи и спину подружки на предмет повреждений. — Берти, не молчи!

— Он! — выдохнула Шефер, пытаясь успокоиться, но, похоже, для неё это сейчас было непосильной задачей, — Дастин!

— Грей? — потрясённо выдохнула я, не ожидая от весёлого балагура чего-то плохого. Но тут же пришла в голову мысль, которую наши девчонки повторяли регулярно: «Все мужчины одинаковы!». И выдохнула, сжав кулаки, — убью, гада!

— За что? — воскликнула Шефер и испуганно посмотрела на меня, — не надо!

Я опешила, не понимая такой резкой перемены, но подруга не успокоилась.

— Юль, за что его убивать-то? Я же умру-у-у без него, — заголосила она. — Нас раскидают кого куда и я умру-у-у.

— Так, — соображала я быстро и догадку облекла в словесную форму, — значит, он тебя не обидел?

— Нет.

— А чулки? — я указала взглядом на порванную полосатую красоту.

— Ну, — протянула Берти, явно чувствуя себя при этом смущенно, — так вышло.

— Понятно, — я спрыгнула я постели Шефер, не забыв взъерошить её и без того взлохмаченные волосы. — Спи, давай. Завтра ещё вещи собирать. А по Дастину своему рано воешь, ещё распределения не было.

Кажется, это подействовало, и подружка замолчала, прекращая свою ночную истерику. Но едва моя голова коснулась подушки, как возник вопрос, который попросту не мог быть отложенным до утра.

— Скажи, а почему вы скрывали, что встречаетесь?

— А мы и не встречались, — тут же с охотой ответила Шефер, — только сегодня, в первый раз! И чувства просто накрыли. Понимаешь?

— Ага, — пробормотала я, прикрывая глаза. Не иначе на них накатило перед тем, как вся группа расстанется. Ну да ладно, не мне это решать. Я засыпала, но отчего-то сомневалась, что подобные отношения могли долго продержаться. Всё-таки общая атмосфера и наличие алкоголя в крови делали своё дело. А впрочем, возможно, я ошибаюсь.

Глава 2

Юлия Елагина

Несмотря на довольно бурный вечер и бессонную ночь, проснулись мы по привычке рано. Окинув свою комнату с нотой сожаления, я ещё раз заглянула в коробки, которые заготовила для отправки домой. Затем проверила вещи, которые решила взять с собой. Ну а прочее с ощущением жалости выкинула в утилизатор. Думаю, именно туда отправились порванные подругой и Дастином так понравившиеся мне бесподобные чулочки.

Поправив брюки и куртку, я придирчиво осмотрела себя. Кажется, полный порядок. Скоро общий сбор, а потом отправка. И хотелось выглядеть на все сто процентов ну или как минимум на девяносто девять. Неизвестно, как и что именно ждёт нас впереди, но большое дело, если ты чувствуешь себя уверенно. И последнее сегодня явно не мой конёк.

В назначенное время прозвучал сигнал общего сбора и мы, подхватив свои сумки, отправились на выход. Я бросила прощальный взгляд на свою комнату, бывшую мне домом на протяжении шести лет, и вышла, прикрыв за нами обеими дверь. Ощущение ожидания чего-то фантастического бурлило в груди. И вместе с тем не покидала грусть. Но она была где-то там, на задворках. Потому что поглазеть на нас вышли все младшие курсы. Девчонки вздыхали, завидовали нам, а заодно жалели понравившихся отбывающих старшекурсников. Ну, а парни просто завидовали, ведь им ещё не скоро идти по нашему пути к последней точке отсчёта — распределению. После удачного прохождения стажировки мы прикреплялись к определённому месту, чтобы, как и пришедшие до нас, начать работать. Торговый флот, космические войска или просто отряд учёных, всё это виделось нам уже более осязаемым, осталось только подождать.

— Привет! — то и дело здоровалась я со всеми.

В какой-то момент мне на глаза попался Краснов. Он кивнул нам нам и тут же отвернулся к своим друзьям. Неприятное ощущение царапнуло в груди, но на этом всё. Раздался бой часов и тут же мы увидели ректора, спешащего к нам.

— Курсанты! — начал, было, он и тут же осёкся, улыбнувшись уголками губ. Было ощущение, что он это сделал нарочно, но эта догадка всё равно не испортила торжественности момента. — Хотя нет. Выпускники! Я и ваши преподаватели, надеемся, что вы не посрамите честь нашей Лётной Академии. И все полученные в процессе обучения знания действительно будут вами использованы в будущем на благо Вселенной, — ректор ещё раз осмотрел нас, а потом сказал то, что мы ждали эти долгие шесть лет, — а теперь всем занять свои места. Пора.

Мне казалось, что после его слов я ощутила наивысшее волнение. И вместе со всеми наблюдала, как за нами подъехали три автобуса. Конечно же, до космодрома можно было бы доставить нас и телепортом, но ради продления момента торжественности никто не отходил от заведённого ритуала вот уже много лет.

— По местам! — скомандовал ректор и махнул рукой, давая разрешение.

И мы пошли. В какой-то момент я увидела впереди знакомую спину и, поравнявшись, придержала Краснова за рукав. Он недоумённо оглянулся.

— Не сердись, — попросила я и зачем-то слегка хлопнула его по плечу. Мне хотелось, чтобы и сам жест и эта минута общения выглядела по-дружески.

— А, Елагина. Привет, — произнёс Роман в ответ. Но сказал это так как всегда, буднично что ли. И ничего уже не напоминало того внимательного молодого мужчину, который был со мной вчера и с которым мы так страстно целовались. Просто однокурсник. Просто парень. Староста. — Что ты хочешь?

— Ром, не обижайся, — слова сами возникли в моей голове. Оставалось только озвучить их. — Понимаешь, когда между людьми что-то случается, они начинают отворачиваться друг от друга. А мне бы не хотелось портить тёплое воспоминание о нашей дружбе, — тут я решила поправиться, — об учёбе.

— Ясно, — усмехнулся Краснов. Он немного оттаял, я это видела. И слегка подтолкнув меня в автобус, добавил, — тогда да, портить не будем.

Загрузились бывшие курсанты профессионально быстро. Заняв свои места на небольшом корабле, рассчитанном на пятьдесят выпускников Лётной Академии, мы пристегнулись, как этого требовали правила безопасности. Раздался характерный чуть слышный вой и всё. Земля стремительно удалялась. А наши сердца бились в ускоренном ритме в ожидании уже совсем близкого момента выбора нашего будущего распределения. Но фишка была ещё в том, что выбирать должны были не мы сами. А нас. По представленной карте, залитой в базу данных, по навыкам и склонностям, проявленным во время обучения.

— Полёт закончен, — вещал механический женский голос, — желаю вам приятно провести время.

— Так и сделаю, — ответила Шефер и с нарочитой небрежностью обратилась ко мне, — ну что, Елагина, готова!

— А то! — отозвалась я, пытаясь спрятать проскальзывающие нервные нотки.

Каждый из нас уже бывал на этой космической станции. Поэтому сейчас нынешние выпускники Академии двигались бодро, привычно отмечая, что изменилось с последнего нашего появления здесь. Но если раньше за курсантами присматривали опытные наставники, то сейчас с нами были всего лишь пара офицеров. В этот момент вдалеке мы увидели небольшую группу людей. Хотя двигались они быстро и уверенно, не только у меня возникло понимание, что это прибыли такие же стажёры, как и мы. Только их значительно меньше, чем нас.

— Смотрите! Это же …

— Выпускники Академии с Рас Альхаг, — удовлетворил офицер сопровождения наш молчаливый интерес. И не сдерживая едкости в голосе, добавил, — кто-то уже передумал стажироваться? Можете вернуться на Землю.

Никто не поддержал, но и не засмеялся шутке, молча сосредоточенно двигаясь вслед за сопровождающим, а заодно пристально рассматривая не виданную нами ранее расу. Нет, конечно же, на голографических манекенах мы кого только не изучали, а так же отсмотрели огромное количество информации о жизни вне Солнечной системы и нашей галактики. Но Рас Альхаг расположен очень далеко, а его обитатели со слегка сероватой кожей вживую попались нам на глаза впервые. Мне так точно.

— Смотри, какой красавчик, — тихо и восхищенно произнесла Азалия, глядя на инопланетного блондина. Впрочем, эти прибывшие все были беловолосыми, — а цвет лица такой, какой у меня был с утра после вчерашних посиделок, — едко заметила девушка и все почти дружно понимающе хмыкнули.

— Тихо ты! — одернули говорившую, — у них может быть очень развит слух. Видишь, как тот рас*(житель Рас Альханг) посмотрел на тебя!

И действительно, у меня создалось ощущение, что эта небольшая группа в курсе наших переговоров. Впрочем, возможно им не менее интересно посмотреть на нас, как и нам на них.

С места прибытия мы перешли в небольшой зал, где нас уже ждали несколько офицеров Космических войск, а так же важные представители других цивилизаций, которые в этот раз доставили своих выпускников по обмену опытом. Нам велели располагаться, присаживаться и подождать какое-то время, пока нас не распределят по объектам. Руководство то и дело тыкало пальцами в планшеты, по всей видимости, решая, кого куда прикрепить.

— Смотрите, ещё товар прибыл, — пошутил Дастин, — сейчас и их будут оценивать.

И мы все действительно обернулись в сторону вошедших в зал мужчин. Их было десять. Похожие на нас, как оттенком кожи, так и внешне, они чем-то всё же неуловимо отличались. Природная грация и уверенность, граничащая с каким-то хищным началом. Я и не поняла, когда вдруг стала пристально следить за ними. Успокоилась лишь в тот момент, когда они уселись, так же как и мы, в ожидании своей участи. И всё же успела навести сканер, встроенный в моём браслете на вновь прибывших, чтобы узнать, что это представители Шеата. Только сотню лет назад выяснилось, что это не красный гигант, а покрытая плотным защитным слоем вполне пригодная для жизни планета. Впрочем, в справочнике упоминалось, что температура тела у шеатарианцев несколько выше, чему нас, землян. Зато не серо-зелёные!

— Так, ну раз у нас все в сборе, — громко произнёс представитель Космических войск, генерал Вертер. Папин знакомый, — приступаем.

Зал замер в ожидании собственной участи. И только я точно знала, что волноваться не стоит и место в штабе флагмана уже зарезервировано. А мне бы радоваться, вот только хотелось чего-то иного. Впрочем, промелькнула мысль, что у представителей с Рас Альхага или Шеата уже так же всё предопределено. И кажется мне, что к управлению флагманом их даже близко не допустят.

— Сейчас каждый из вас получит сообщение с местом стажировки и его подробным описанием, — вещал Вертер. — Если у кого-то возникнут вопросы, задавайте.

Все тут же уставились в свои планшеты. Я украдкой бросила взгляд в сторону представителей с других планет. Они так же как и мы тихо переговаривались, ожидая, когда всё объявят.

Объявили.

У всех прозвучали оповещения о полученных сообщениях.

— Вау! — довольно прошептал кто-то из наших, — я попаду на кеплер** (космическая обсерватория).

— Фига се, кеплер! А мне машинное отделение досталось, — разочарованно произнёс кто-то из наших. — Эх, не ходить мне в белых брючках!

— Главное, чтобы не лежать белых тапках, — усмехнулся Дастин, который сегодня сел рядом с Берти. Не иначе их вчерашняя встреча прошла на отлично. — Девчонки, а у вас что?

— Дастин, а у тебя? — Шефер явно нервничала, но не настолько, чтобы не улыбаться своему другу и забыть об искусстве хлопать глазками.

Я в это время нажала на кнопку, чтобы увидеть те самые строки, о которых предупреждал отец.

Место стажировки — флагман «Виктория».

Функция — помощник при штабе.

В общем одобрительном гуле как-то не сразу послышался голос Вертера. Но все очень быстро замолчали. Усиленный голос разнёсся над нами, заставляя уменьшить свой пыл от радости.

— Повторяю свой вопрос, все ли получили задание? И если есть те, кого не устраивает итог распределения, прошу поднять руку.

Тишина, полная. И в этот момент я окончательно понимаю, что не хочу идти в штаб. Не хочу! Стало немного стыдно, за то, что иду против воли отца, а потом всё прошло. Стоило только поднять руку и кожей почувствовать, что все посмотрели на меня.

— Елагина? Вы что-то хотели? — поинтересовался у меня генерал Вертер.

— Я прошу назначить мне другое место стажировки, — попросила я в абсолютной тишине. Хотя нет, удивлённые вздохи моих сокурсников я всё же расслышала. Сердце гулко стучало, а недоверие в сложившейся ситуации прогрессировало. Неужели получится? Или нет, не в моём случае?

В этот момент кто-то из руководства прибывших к нам гостей что-то спросил у Вертера, а тот, всё ещё рассматривал меня. Но решение принял быстро:

— Почему? — своего удивления мужчина не скрывал. — На вас Академия прислала рекомендации как на отличного теоретика по соответствующим расчётам. Вот и стажируйтесь.

Я хотела сказать, что даже на Земле детей вначале сажают на велосипед, а только потом за руль автомобиля. Все мы имели за спиной по нескольку сотен часов, проведённых в небе. Но чтобы сразу взяться за флагман… Страха не было, как и желания. Да и быть под постоянной опекой папиных знакомых, их присмотром, честно говоря, не хотелось.

— Генерал Вертер, я прошу назначить меня в другое место. Пожалуйста.

В этот момент боковым зрением увидела, как ещё несколько рук взметнулось над головами. Значит, я не одна решила поменять назначенный жребий. И, наверное, именно это решило мою участь. А может быть самому генералу стало интересно, как проявит себя дочь Михаила Елагина во вполне обычной обстановке, лишенная комфортабельных условий. Поэтому уже спустя несколько минут мы, обратившиеся к руководству, получили новые назначения.

Место стажировки — Вояджер

Функция — второй помощник капитана

Наверное, ещё никогда я так не радовалась, как в этот момент. Впрочем, мелькнула запоздалая мысль, а стоило ли было это делать. Но я задавила свои сомнения на корню.

— А теперь, — как-то подозрительно благодушно усмехнулся Вертер, — хватайте свои чемоданы и топайте по назначению. И попутного ветра в ваши спины!

Потом он повторил свою фразу на межгалактическом, только выглядела она более отшлифовано. Я отметила это мельком, потому что всё ещё не верила, что знакомый отца пошёл мне навстречу и разрешил стажировку в другом месте. В чём причина такой сговорчивости генерала, я даже не знаю. Но вероятнее всего, дело в присутствии на распределении посторонних. Подумала и тут же выкинула из головы то, что мне точно неведомо. Кто знает, какие мотивы были у Вертера. Может быть, дело обстояло гораздо проще, чем мне казалось. Главное, что у меня всё получилось. Но сейчас проблема была в другом. Как всё воспримет папа. Ведь я ни разу не заикнулась о своём несогласии с его решением. Впрочем, тогда это ровным счётом ничего бы не дало. Наоборот, мои шаги к отступлению можно было бы просмотреть и предупредить.

— Юлька, чего сидишь! — возмущённо прошипела Берти, — подъём! Давай прощаться!

— Уже? — как-то растерянно спросила я, поднимаясь, и в это же время раскинула руки для объятий. — Иди сюда!

И как-то само собой получилось, что подружка шмыгнула носом. Я, которая до этого момента считала, что наше расставание пройдёт безболезненно, вдруг поняла, что где-то близко слезы, и они вот-вот польются из глаз. И чтобы не позволить себе подобной вольности, произнесла:

— Дастин, забирай эту плаксу. И проследи, чтобы она завтра мне написала, как устроится.

— Я? — удивился Грей, но тут же улыбнулся с пониманием, — так и сделаю.

Эта парочка получила распределение на флагман «Виктория». Дастин, на мой взгляд, прекрасный техник, ну а Шефер неплохо разбирается в электронике. Но подозреваю, первое время их пересечение будет происходить крайне редко. Однако само понимание, что твой друг где-то рядом, успокаивает и даёт надежду на встречу. У меня же в этом плане была полная неразбериха.

— Выпускники, получившие направление на флагман, — вещал тем временем громкоговоритель, — проходят в зелёную зону стартовой площадки. Вас заберут ровно через полчаса. Для доставки на обсерваторию необходимо задержаться здесь, чтобы пройти дополнительное собеседование. Те, кто зачислен в сопровождение флагмана, должны пройти в зал ожидания жёлтой зоны. Там вас уже ожидают для дальнейшего распределения. Тем двоим, кому поступило сообщение о стажировке на корабле Рас Альхаг, прошу подойти к представителям этой планеты. ….

Приятный голос, лишённый и тени эмоций говорил, а ряды моих однокурсников редели. Мы прощались, шутили и снова замирали, чтобы узнать, когда будет озвучена конкретно наша участь. И в какой-то момент я вдруг поняла, что в опустевшем зале кроме меня и представителей руководства осталось всего двое выпускников: один рас и один шеатианин. Нас отобрали строго по одному.

В этот момент генерал, который что-то просматривал на своём планшете, вдруг внимательно посмотрел на меня и, не стесняясь присутствующих гостей, громко повторил:

— Юлия Михайловна, вы не передумали?

— Нет, — отозвалась я, пытаясь не смотреть на присутствующих кроме меня людей. Хотя их удивленные взгляды точно чувствовала кожей.

— Я так и думал, — кивнул Вертер и уже обращаясь к нам троим, объявил, — а вы следуете за капитаном Танером. Его вояджер ожидает вас в самом конце красной зоны.

— Спасибо! — поблагодарила я генерала и только после этого посмотрела на своих спутников. Внезапно появилась тоска по Берти и прочим однокурсникам. Ту же Азалию я уже знала как облупленную, но сложатся ли мои отношения с новой командой, это ещё бабка надвое сказала. Однако упрямо вскинув голову, я направилась в сторону поджидающего нас Танера. В любом случае пройдёт время, и я уже сама буду выбирать место своей дальнейшей работы. А сейчас это так, очередной забег с пока ещё незнакомыми мне препятствиями.

Издалека Танер казался невысоким плотным мужчиной. Однако стоило мне приблизиться к нему, как я поняла, что толщина капитана мнимая. Это его коренастое телосложение было увенчано грудой мышц, которые трудно было спрятать под формой.

— Ну что же, — задумчиво произнёс тот, кто на какое-то время станет моим начальником, руководителем и возможно, наставником, — раз ждать больше нечего, отправляемся. Да, — мужчина обвёл глазами нашу небольшую компанию, — предупреждаю, в случае серьёзного прокола выкину за борт. И ещё, — на сей раз капитан испытывающе смотрел уже на меня, — на моём корабле всего две женщины, а вы третья. Так что внимание мужчин вам обеспечено. Но советую этим не злоупотреблять, потому что не терплю, когда от этого страдает работа. Я ясно выразился?

— Ясно, капитан, — ответила я, чувствуя, как кровь прилила к моим щекам. Вот сволочь комуфляжная!

— Замечательно. А вы, — на этот раз под пристальное внимание Танера попали оба, рас и шеатианин, — надеюсь, прибыли действительно узнать о военной службе, а не прокатиться ради звания при возвращении домой.

Не знаю, что почувствовали в этот момент мои «собратья по стажировке», но у меня возникло отчётливое желание стукнуть капитана по лбу. Только субординация не позволяла, а жаль.

— Так, раз все формальности соблюдены, давайте знакомиться, — вдруг более миролюбиво произнёс Танер. И хотя по моим наблюдениям наши данные он наверняка уже просмотрел в своём планшете, порядок нарушать нельзя. — Джеймс Танер, капитан корабля и ваш непосредственный начальник.

— Юлия Елагина, — назвалась я в свою очередь, стоило коренастому мужчине посмотреть на меня.

— Ален Дюран, — пробасил выходец с Рас Альхага.

— Холгер Лейф, — выходец с Шеата так же не заставил себя ждать. И стоило ему назвать своё имя, как я неожиданно для себя отметила, что мог бы ещё что-то произнести. Голос приятный. Рассматривать подробнее самого стажёра я не решилась.

— Вот и замечательно, — подвёл итог Танер и добавил, уже поворачиваясь, чтобы уйти, — а сейчас все следуйте за мной. Каждый из вас во время учёбы зазубрил правила поведения на космическом корабле. Но, как известно, на любом судне есть свои приказы. По прибытии ознакомьтесь.

***************

Рас*- выходец с Рас Альхаг(Созвездие Змееносец)

Шеатианин* — выходец с Шеата (созвездие Пегаса)

Кеплер* — космическая обсерватория.

Вояджер* — (англ. voyager, от фр. voyageur — «путешественник»)

Сидя за стенами Академии, я мечтала о том, как зайду за корабль, займу своё место и приступлю к выполнению собственных обязанностей. Немало способствовали этому наши тренировочные полёты. Но всё это теперь осталось в прошлом. А сейчас огромный вояджер «Вихрь» стоял перед нами как глыба потрёпанного, но прекрасно сохранившегося льда. Да, судно не было новым. Однако зная, насколько высоки требования к летательным аппаратам, особенно такого класса, я была уверена — эта махина ещё многие транспортные суда переживёт. К тому же капитан не похож на человека, который наплевательски относился к собственному кораблю. Для космонавтов это второй дом, а о нём, как правило, заботятся.

— Здесь находятся ваши каюты. Каждый выбирает, какую захочет. Предупреждаю, что они одинаковые, — провозгласил Танер, когда мы попали в длинный коридор. — Даю час, чтобы прийти в себя. Затем, — он показал направление, — жду вас в помещении кают-компании. Будем знакомиться с командой. Всё ясно?

Нам было ясно.

Я коснулась рукой той самой двери, что была ближе ко мне и вошла. Небольшое помещение было безликим. Светло-серые стены, такого же цвета маленький столик, откидывающийся от стены и рядом встроенный шкаф. Порадовало наличие пусть тесного, но совмещенного с душем санузла. К вопросам гигиены я всегда подходила щепетильно. А ещё в стену была вмонтирована панель с разными кнопками. Скорее всего, это хозяйственный компьютер, созданный для того, чтобы заказывать полуфабрикаты прямо сюда или какие-то мелкие вещи, в виде зубной щётки. Пока проверять я не стала, успеется. Но что удивило, это наличие на спальном месте постельного белья, яркого, зелёного, разукрашенного кричащими красными цветами. Не иначе чтобы обитатели вояджера не забыли, какого цвета трава на Земле. И над всей этой поляной возвышалась не картина или головизор, а иллюминатор. Прямоугольный, такой же, как в самых обычных кораблях.

Я встала коленями на постель, прильнула к стеклу. Мы всё ещё не покинули пределы космической станции, вероятно дожидаясь, пока нам не дадут разрешение. Или же по какой-то иной причине, я не знала точно. Но догадки строить было неинтересно, а вот разобрать свою сумку самое время. Я расстегнула молнию и первое, что достала, это любимые тапочки с мордочками. Именно их я и надела, ощутив привычное тепло на ногах. Настроение несколько улучшилось. И все прочие вещи доставала и раскладывала по полкам уже с большим энтузиазмом.

Бросив взгляд на часы поняла, что пора на построение и вышла, едва не забыв переобуться в привычные берцы. В конце изгиба коридора мелькнули две спины. Кажется, это рос Дюран и шеатианин Лейф. Несмотря на наличие в Академии смешанных наций, имена новых знакомых получилось запомнить не сразу. Впрочем, наше общение ограничилось всего лишь совместным знакомством с капитаном Танером.

Я поспешила за молодыми мужчинами, не желая отставать. И не зря. В кают-компании уже дожидалось несколько человек. Хотя про то, что все они были людьми, это перебор. И среди членов экипажа (к моей радости) я заметила женщину несколько старше, чем я сама. Но из-за отсутствия косметики на её веснушчатом лице трудно было с ходу определить возраст. Однако наличие белоснежной куртки говорило, что это местный повар или временно исполняющий его обязанности.

— Значит все в сборе, — произнёс капитан Танер и те, кто сидел, поднялись, — ну что же, давайте знакомиться.

И мы познакомились. Как и предсказывал капитан, на меня смотрели с интересом. Кое-кто даже подмигнул мне, на что я никак не отреагировала. Не хотелось с первых дней прослыть пустышкой. В какой-то момент поняла, что здесь не все. Не хватало второй женщины, про которую упоминал Танер. И словно подслушав мои мысли, из угла кают-компании донеслось громкое, привлекающее к себе внимание:

— Мяу!

— А это, — тут капитан усмехнулся, посматривая на черную, как смоль, большую кошку, — наш специалист по космическим технологиям, Виктория.

Я была поражена важно вышагивающей мимо нас кисой. И сколько раз видела голографические примеры подобных рас, смотрела про них фильмы. Даже путешествуя с папой встречала полулюдей, словно застывших на грани обращения. Но чтобы так откровенно тереться о ноги представителя Шеата… Интересно, кого он ей напомнил? А ведь первой моей мыслью было почесать кошачью мордочку и взять на руки! Не судьба.

— Вика! — голос капитана прозвучал несколько резко. И чернявая красотка отскочила от Холгера Лейфа, чтобы приблизиться к самому Танеру.

Я бросила взгляд на экипаж, который так же с интересом наблюдал за этими манёврами. Неужели сказанное мне капитаном предупреждение о том, чтобы не отвлекать мужчин от работы это всего лишь опыт из жизни этого корабля? А сам Джеймс Танер имеет какие-то отношение к Виктории? Посмотрим, время покажет.

— А теперь озвучу цели «Вихря» для нашего пополнения, — произнёс капитан, не обращая внимания на присмиревшую у его ног кошку. — Во-первых, следуем за флагманом, во-вторых, при необходимости обеспечиваем его безопасность. Вопросы есть?

— Есть. Капитан, хотелось бы знать, где конкретно мы будем закреплены, — произнёс Холгер. А я снова поразилась его голосу. Интересно, а его товарищи с Шеата тоже обладают подобным тембром? Нет, будь я торговцем, так точно бы наняла их озвучивать аудиокниги, чтобы продажи не застаивались. И толпа вздыхающих девчонок была бы счастлива.

— Вы оба, — Танер посмотрел на вновь прибывших стажеров, раса и шеатианина, — поступаете в распоряжение бортового инженера. А с вами, Юлия, — на сей раз взгляд достался мне, — пожалуй, сначала побеседуем.

Я слегка удивилась, но скрыла это. А вот экипаж выражения лиц не прятал. Похоже, их капитан так поступал впервые.

— Елагина, за мной, — скомандовал мужчина и я подчинилась.

В какой-то момент вдруг почувствовала на себе внимательный пристальный взгляд, но не стала выяснять, кто именно буравил мне спину. Вся эта обстановка была несколько непривычной и странной. Впрочем, а что я знала о нормальной рабочей обстановке? Ничего. Для экипажа мы зеленые юнцы, считающие себя подкованными лишь теоретически. Однако каждый знает, что теория без практики это всего лишь половина дела. Так что, ступив на борт этого корабля, по сути, мы начали новый этап нашего обучения.

Капитанская рубка была просто…сказочной! Море новейшей электроники, прекрасный обзор. Так и хотелось прикоснуться к светящейся местами панели. Но оставалось только догадываться о назначении тех или иных приборов. Кажется, наша Академия кое-что упустила.

— Это мои личные разработки, — ухмыльнулся капитан, заметив мой внимательный взгляд. — Нравится?

— Очень! А можно посмотреть поближе? — сразу же поинтересовалась я. Где-то там, на задворках сознания мелькал вопрос, почему меня одну сюда позвали. И не связано ли это с моим происхождением. Но Танер перевёл разговор в нужное ему русло, так и не ответив на мою просьбу.

— Можно. Но не сейчас. Пока ответьте мне на такой вопрос — в насмешливом взгляде крепыша отчётливо сквозила ирония, — генерал Елагин вам кем приходится?

Я, честно говоря, ожидала подобного вопроса. Хотя сомневалась, что капитан Танер упустил такой момент и дозволил зайти на борт своего корабля непонятно кому. Все наши данные зашифрованы, а он однозначно имеет к этому доступ. Всё-таки это военный корабль, а не какой-нибудь там экскурсионный. Подозреваю, ему интересно послушать лично меня. И я не стала отказывать непосредственному руководителю в этом.

— Отцом, — коротко и ясно ответила я.

— Отец, — повторил за мной капитан, перекатываясь с пятки на носок и рассматривая меня с интересом. — А если не секрет, то, какое распределение вы получили изначально?

Я не видела смысла врать, поэтому призналась:

— Флагман. Помощник при штабе.

— Так и думал, — кивнул Танер. И поинтересовался, не скрывая насмешки, — а что вы здесь забыли? Сбежали от родни? Или захотелось подвигов?

Такая манера обращения ко мне капитана поражала. Хотя догадываюсь, причина была в том, что не всем понравится иметь под началом чьих-то детей. Опять же, случись что с ними, по головке не погладят. Настучат!

— Капитан Танер, — обратилась я, не сводя своего пристального взгляда с мужчины, — вас не устраивает моя кандидатура?

— Меня? — похоже, мне удалось смутить этого человека хотя бы ненадолго, — нет. Но надеюсь, вы понимаете, что наличие героического отца не даёт вам права на особые привилегии?

— Именно поэтому я и отказалась от места в штабе флагмана «Виктории», — ответила многозначительно и замолчала. И если со своими однокурсниками я могла бы поспорить, то в данной ситуации подобной возможности попросту не было.

Танер молчал. Молчала и я, думая, что, наверное, только мне достался такой дотошный и задиристый капитан. А впрочем, кто знает, с кем пришлось столкнуться моим однокурсникам.

— Хорошо, Елагина, — задумчиво проговорил капитан.

Я посмотрела на мужчину, ожидая, что он скажет после этих слов. Но услышанное меня удивило:

— Вы хотите выйти на связь с вашим отцом?

— Я? Да! — выпалила первое, что пришло на ум. Это спустя секунду осознала, что папа будет недоволен. Но ведь лучше я скажу об этом раньше, чем потом. Ведь так? — А вы можете с ним связаться?

— Его вызов, — тут Танер глянул на часы, — через двадцать минут. Так что можете подождать здесь. А заодно расскажите мне, что, по вашему мнению, находится вот на этой панели.

Сердце замерло в груди от событий, свалившихся на меня. Но обещание поговорить с папой стало исполнением чего-то невозможного. Оно конечно, связь на корабле никто не отменял, но ведь так всё быстро произошло!

В этот момент автоматическая дверь в капитанскую рубку открылась, пропуская миниатюрную коротко стриженую брюнеточку и двух стажеров. А так как я уже знала двух женщин на этом корабле, то вопрос о том, кто это вошел, отпал сам собой. Виктория. Женщина-кошка.

— Разрешите? — обратилась она к Танеру. И, дождавшись его согласия, повернулась ко мне. — Привет! — звонким голосом поздоровалась брюнетка, — я Вика. А ты Юлия?

Она протянула мне руку, и я машинально приняла её жест. Кажется, нахождение на этом судне для меня не будет столь обременительным. Берти мне никто не заменит, но я всегда была рада обзавестись хорошими знакомыми.

— Можно просто Юля, — улыбнулась я в ответ и замечая, что раскосые глаза этой красотки необыкновенного бриллиантового цвета. Словно зелёнки в них добавили! Смотрела-то я в лицо собеседнице, но в это же время отмечала, что рука девушки мягкая, как у обыкновенного человека. Впрочем, встреть я её ещё час назад на космической станции, ни за чтобы не поняла, что это не совсем человек.

— Юль, ты не будешь против, если я вечером к тебе зайду, — неожиданно спросила она и тут же пояснила, — поболтать?

— Только за, — призналась я. Откровенно говоря, с людьми не всегда вот так сходу находила общий язык. Сейчас же промелькнула надежда, что это знакомство станет удачным. К тому же мне на «Вихре» жить не день или два, а гораздо дольше.

— Договорились, — радостно воскликнула девушка и, подмигнув стажерам Холгеру и Алену, скомандовала, — ну что, мальчики, за мной!

Я с интересом проводила эту такую разноплановую троицу. И мой заинтересованный взгляд перехватил капитан Танер. Отчего-то снова вспомнилось его предупреждение про излишнее внимание мужчин, и я не без труда сдержала улыбку. Похоже, брюнетка имеет здесь какой-то вес. Хотя, возможно, дело вовсе не в наличии какой-то связи с Танером, а в её профессиональных качествах. Дальше свои мысли я не стала развивать, мне предстояло общаться с самим капитаном и вот уже сдавать первый тест. Надеюсь, если я что-то не так отвечу про приборы на панели, меня поправят, а "не отправят за борт".

— Ну что, приступим? — поинтересовалась я у Танера, таким образом, давая понять, что разговоры закончены и пора браться за работу.

— Что это? — без предисловий поинтересовался капитан, ткнув пальцем в ровный ряд мерцающих голубых огней. Я едва не закатила глаза от элементарности этого вопроса, но ответила:

— Анализатор состава воздуха.

— А это? — палец мужчины ткнулся в белёсые кнопки, на которых отсутствовало название, и это было странно. Возможно, это и есть та самая часть, которую усовершенствовал капитан? И, тем не менее, понимая, что молчать нельзя, я указывала то, что знаю, пробегая глазами по ближайшим панелям, — гравитация, энергоустановки, аварийные отсеки, контроль жилого кольца… Я называла, двигаясь по пункту управления полётом, переходя от одной панели к другой, а глаза то и дело натыкались на что-то новое. Похоже, в голове у Танера кроме гонора есть ещё что-то.

— Достаточно, — оборвал меня капитан в тот момент, когда мы почти что приблизились к Виктории и её двум подопечным. Те, засевшие за компьютер, с интересом наблюдали за мной. Возникла мысль о цирковом представлении, но дальше думать было просто некогда. — Как часто практиковались на стимуляторах?

— Два раза в неделю, — призналась я, глядя в глаза Танера. За эти полёты у меня был высший балл, но как я понимаю, сейчас это не имело ровным счетом никакого значения. И вдруг подумала, что этому опросу я обязана своему происхождению и наличию отца генерала. Вот только этот коренастый умник и не предполагал, что похожее испытание мне приходилось проходить не раз. Каждый преподаватель первое время считал своим долгом протестировать меня с особой тщательностью.

В этот момент раздался сигнал, привлекающий наше внимание.

— Капитан, — от шутливого голоса Виктории не осталось и следа, — с нами пытаются связаться…

— Подключайся, — скомандовал Танер, глядя на ближайший к нам головизор.

И в этот же момент на всех экранах появилось изображение отца. Он нашёл меня взглядом, улыбнулся уголками губ, как умеет только он и произнёс:

— Юля, — лёгкий укор, но не более, — а ты всё-таки поступила по-своему.

— Не сердись, па! — произнесла я, стараясь отрешиться от того факта, что сейчас здесь не одна. И несколько пар глаз совершенно чужих людей следят за нашей беседой.

— Хорошо, — довольно быстро согласился отец, — не забывай, держи со мной связь.

— Вечером, поговорим!

— Нет, Юль, это вряд ли возможно, корабль боевой. На них существуют ограничения, — «порадовал» меня папа. И глядя на наблюдающего за нашей беседой Джеймса Танера, переспросил, — я прав, капитан?

— Связь ограничена, — тут же подтвердил Танер.

— Так что будем общаться реже. Но я благодарю вас, капитан, что вы дали мне возможность пообщаться с дочерью. Всё, родная, удачи на новом месте!

Экраны погасли, поглотив изображение моего отца. Какое-то время я мысленно воспроизводила этот наш короткий разговор. И что-то мне говорило, что я ещё не ступила на борт «Вихря», а папа уже знал о моём назначении. Скорее всего, сам Вертер связался с моим отцом, а может быть, тот сам отслеживал окончательные списки итогов распределения.

И именно в этот момент я поняла, что началась моя действительно самостоятельная жизнь. Состояние и положение моей семьи таково, что мне можно было вообще не работать, не учиться, а найти себе подходящего мужа и жить припеваючи, рожая супругу розовощёких детишек. Возможно, это было бы неплохим вариантом для любой девушки. Но не для меня.

Очередной сигнал вывел меня из задумчивости, и я тут же посмотрела на капитана, а потом перевела взгляд на монитор.

— Ну что же, — с видимым облегчением произнёс Танер, направляясь к одному из удобных кресел, расположенных впереди командного пункта, — наконец-то взлетаем! Всем занять свои места и пристегнуться!

В силу совершенства данного корабля последнее было необязательно. Но по правилам безопасности мы обязаны были это сделать, что и исполнили с удовольствием.

* * *

Юлия Елагина

Я-то думала, что стоит нам лечь на заданный маршрут, как капитан поставит передо мной какую-нибудь задачу. А ещё лучше, если моё рабочее место будет рядом с ним. Ведь, несмотря на явно не простой характер Джеймса Танера, в сообразительности ему не откажешь. Однако коренастый мужчина встал с кресла, подошёл к Виктории, посмотрел, чем она занимается вместе со стажерами, о чём-то с ними пообщался. А затем, приблизившись ко мне, объявил:

— Юлия, вы сейчас пойдете на кухню к Славе и поступите в ее полное распоряжение. На сегодня вы её помощница. Всё ясно?

Я была удивлена, но спорить с капитаном не видела смысла. Да и на боевом судне подобное чревато. Хотя, честно говоря, что-то царапнуло, ведь рас и шеатар занимаются своими обязанностями, а я… Впрочем, приказы не обсуждаются.

— Всё ясно, — подтвердила я и направилась туда, куда меня послали.

Пока шла, вдруг поняла, что есть хочется неимоверно. И вроде бы я взрослый человек и привыкла справляться с чувством голода, однако события вымотали и забрали много энергии. Да и завтракали мы очень давно. Еще там, на Земле.

— Здравствуйте, — произнесла я, входя в кают-компанию и оглядываясь.

Приоткрытая в глубине помещения дверь манила своими запахами, вот на них-то я и пошла. Аппетитно пахло чем-то мясным, и я невольно сглотнула слюну, таким образом заочно оценив качество приготовления. И в этот же момент моим глазам предстала та самая Слава, которая шустро загружала картофель в овощечистку.

— Проходи, — тепло улыбнулась мне повариха, отвлекаясь от аппарата, — не иначе капитан прислал мне помощницу?

Честное слово от этой женщины повеяло таким домашним теплом и заботой, что я невольно осознала, что рада этому наряду по кухне. В смысле, что прислали сюда, а не, к примеру, в помощь технику в грузовой отсек. Да и желудок мой был с этим полностью согласен.

— Да, — согласилась я.

— Тебя, кажется, Юлия зовут? — уточнила женщина, посматривая на табло какого-то агрегата, по виду напоминающего мультиварку. Кажется, мясом пахло оттуда. Вот зря я не зашла в свою каюту и не перекусила полуфабрикатом. Сразу стало бы легче.

— Юля, — подтвердила я, отводя взгляд от приготовленных для нарезки продуктов.

И словно подслушав мои мысли, женщина произнесла:

— Открой холодильник, на верхней полке тарелка с бутербродами. Подкрепись. А потом придешь мне помогать.

Я так и сделала, не забыв поблагодарить Славу. После перекуса, нацепив передник, включились в работу, уже не слишком переживая по поводу подобной стажировки. Пусть это первый день моего пребывания на корабле и не на такое задание я рассчитывала, но будут ещё и другие.

По сути всё было почти приготовлено и без меня. Оставалось только сервировать столы, достать запечённый картофель и мясо, салат, разложить по тарелкам и раздать их. Я нисколько не сомневалась, что справлюсь с этим. Всё-таки кое-какая практика в Академии была. А ещё я для себя решила, что это неплохая возможность поближе познакомиться с народом.

— Юль, ты бы поторопилась, — окрикнула меня Слава и я ускорилась. И к моменту, когда народ стал собираться в кают-компании, мы с поварихой были во всеоружии, так сказать.

Первым вошёл капитан Танер, за ним, как бабочка, впорхнула Виктория. Следом потянулись бортинженер Гарри Блэк и техник Николай Чернов. Я ещё днём заметила, что эти двое что-то обсуждали, активно жестикулируя руками.

— Вон тот, с чёрным ёжиком на голове, видишь? — шепнула мне Слава, указывая на Блэка, — мой муж!

— Ага, — кивнула я, — буду знать.

Хотя, честно говоря, я и сама отметила на бирках, что фамилии совпадают. Мы же здесь все подписанные! Мысленно перебрав присутствующих членов экипажа, я недосчиталась стажеров. Но в этот момент самый вошли рас и шеатар, как ни в чём не бывало, направляясь к нам. Я слегка улыбнулась своим «собратьям по космическому счастью», на что глаза обоих стажеров потеплели. Общаться надо, не без этого!

— Надеюсь, вам всё понравится, — вставила своё слово Слава, наблюдая, как Холгер и Ален заставляют подносы тарелками с едой.

— Не сомневаюсь, — попытался улыбнуться ей в ответ серокожий рас Ален. А я отметила, что поварихе было приятно. И мне хотелось его рассмотреть поближе. И даже с микроскопом. Вдруг у него строение кожи совсем иное! Но это так, исключительно мои предположения, попозже разберусь, что к чему. Я мысленно усмехнулась своим размышлениям, в то же время замечая, как пристально на меня рассматривает Холгер. Надеюсь, с моим внешним видом сейчас всё в порядке.

— Что-то ещё? — поинтересовалась я у шеатара, показывая рукой на специи. Не знаю, что со мной происходило, но при взгляде на Холгера на меня напал невроз. Дрожь буквально пробежалась от груди к ногам, вызвав весьма непривычное ощущение.

— Нет, спасибо, — молодой мужчина ловко подхватил поднос, а я, следя за его движением, всё никак не могла понять, кто передо мной. Двигался словно хищник, но какой? А ещё этот чарующий голос, который наверняка заставляет жертву замереть, тем самым открывая путь к нападению.

Я почувствовала себя очень даже странно.

Мы со Славой тоже присели, чтобы пообедать. Я хотела было присоединиться к Вике, потому что рядом с ней было свободное место. Но она вела какую-то задушевную беседу с капитаном. Поэтому я не решилась им надоедать. И видя моё секундное замешательство, Слава позвала с собой. Кстати, в компании её мужа Гарри и техника Николая было довольно весело. И я почувствовала, как скрученная натянутая пружинка ослабла. Отношения с экипажем налаживались, что не могло не радовать.

Народ стал расходиться. Я же решила не торопиться, чтобы после того, как все покинут кают-компанию, спокойно протереть столы. И тут появилось ощущение, что спину припекает. Словно кто-то нарочно пытался прожечь в ней дырку. Не особо доверяя своим выводам, я обернулась и на миг застыла, встретившись с внимательным взглядом шеатара Холгера. И он в это время не задумался, нет. Мужчина пристально рассматривал меня и я не уверенна, что всё увиденное ему нравилось. Может быть, он вспомнил мой разговор с отцом и решил, что мне всё досталось просто так? Ну, так разуверять в обратном шеатара никто не будет. Сам догадается, если не дурак. Похоже, общий язык мы с ним вряд ли найдём.

— Юль! — окрикнула меня Слава в тот момент, когда я отвернулась от странного стажёра, — давай всё быстренько загрузим в посудомоечную машину и пошли в медицинский отсек.

И вот с этого момента распоряжение капитана Танера на сегодняшнее дежурство в качестве помощницы Славы Блэк мне стало нравиться ещё больше. Всё-таки это не только дежурство по кухне, но и возможность поучиться чему-то нужному и важному на этом корабле.

Каждый выпускник Лётной Академии был знаком с медицинским отсеком, с основным оборудованием и краткими правилами его использования. Нас готовили не цветочки собирать по инопланетным полянкам, а на боевых кораблях может случиться всякое. Однако удивляться в хозяйстве Славы было чему. Аппаратура, чьё назначение я смутно представляла, меня почти что не интересовала. И всё потому что едва я оказалась в этом царстве колб и пробирок, как увидела медицинскую капсулу.

Новейшую, какую только я могла представить себе, естественно исходя из собственного опыта! Я так и заявила Славе:

— Ничего себе, капсула!

— Ты с ними знакома? — с интересом спросила женщина, накидывая на себя кокетливый медицинский халатик со складочками по бокам.

— Было дело, — туманно ответила я. А потом решила пояснить, одновременно прикоснувшись к выпуклому стеклу капсулы, — год назад папа был ранен и он был вынужден сутки провести в анабиозе. Иначе никак.

— Бывает, — с пониманием ответила Слава, — а сейчас он как?

— В порядке, — я попыталась улыбнуться, не желая даже мысленно воспроизводить то время, когда мне сообщили, что папа в госпитале. Тогда для меня это означало, что даже капсула с её регенерирующими поврежденные ткани лучами не справилась. Переживала ужасно, даже когда узнала, что всё обошлось. И только наша с папой встреча немного успокоила меня. Однако после этого случая переживания за отца усилились. Потерять его я просто не могла.

— Знаешь, когда я в каталоге увидела эту капсулу, — Слава с благоговением провела пальцем по прозрачному стеклу, — решила, что нужна она нам и всё тут. Предыдущая этой даже в подмётки не годилась. Я пошла к Танеру, обрисовала ситуацию, выгоду, нарисовала перспективы. И он согласился.

— Сразу? — я догадывалась, что эта штучка весьма дорогое удовольствие.

— Нет, что ты, — женщина рассмеялась белозубой улыбкой, — пришлось сгустить краски. А дальше было проще.

Я улыбнулась на подобную женскую хитрость. А потом фраза, сказанная Славой, меня насторожила:

— То есть, как это он не сразу соглашался? — не поняла я. — А разве каждый корабль сам расплачивается за модернизацию?

— Юль, — собеседница перестала с любовью смотреть на пустую аппаратуру и повернулась ко мне, — «Вихрь» не всегда был боевым кораблём. Нам пришлось… в общем, Танеру пришлось заключить сделку, в результате которой мы в течении года будем работать под юрисдикцией императорских Космических войск. Ну а капсулу мы как раз приобрели перед контрактом.

Я не знала что сказать. Но подозреваю, что вероятно была создана какая-то комиссия и «Вихрь» сочли пригодным для подобной миссии. Иначе сделка бы не состоялась. Да и зачем брать пришлых, ведь легионеров своих хватает. Я сделала себе мысленную пометку, посмотреть, где упоминался «Вихрь», в каких сводках. Вполне возможно, что за какие-то определённые заслуги было разрешено заключить контракт с Космическими войсками.

Однако всех своих умозаключений я рассказывать не сдала. Лишь произнесла:

— Вовремя приобрели.

— Вот и я про то же! — весело согласилась со мной Слава и посоветовала. — В общем, ты пока пробегись глазами по тому, что здесь есть. А там я расскажу, если что-то конкретно заинтересует. Ну и про обязательный минимум мы с тобой поговорим.

Я не стала спрашивать, зачем мне это нужно. Ведь даже при условии, что медики получают специальное образование, в космосе случиться может всякое. Особенно если попадаешь на спорную территорию. Обстрел, атака, да мало ли что может приключиться! Поэтому я не стала умничать, а просто кивнула, обводя взглядом помещение. С чего начать, я уже знала. Инструкция по пользованию капсулой была приклеена к борту, вот её-то я и начала читать. Заинтересовалась всерьёз, увлеклась. Но в какой-то момент обернулась, привлечённая тишиной.

Слава сидела около небольшого бочонка, тыкала пальцем в его табло, расположенное на стенке. И записывала какие-то показания.

— Что это? — поинтересовалась я, взглядом указывая на работу женщины.

— Да так, мои личные наблюдения, — отозвалась Слава и закрыла тетрадь, давая понять, что здесь она всё закончила. — Ну что, Юль, определилась, с чего начнём? А впрочем, давай на мой выбор.

Я согласилась, ещё раз покосившись на бочонок. Только начали мы не с него.

Время, проведённое в медицинском отсеке в компании Славы, пролетело незаметно. А после, когда мы с ней направлялись готовить ужин для экипажа, я поймала себя на мысли, что благодарна назначению капитана Танера. Сегодняшний непростой день был весьма насыщенным с самого утра. И возможность хоть немного отвлечься, не вникая в расчёты и формулы, дорогого стоила. Такой отдых курсантам Лётной Академии выпадал редко.

Ужин, приготовленный нами, снова всем понравился. Подозреваю, подобная реакция на стряпню Славы здесь привычное явление. Кажется, я потихоньку вливалась в коллектив, рас и шеадар тоже. С единственным отличием — между собой мы всё ещё не общались. Точнее я не видела смысла общаться с тем, кто почему-то недоволен моим появлением. И так как ничего плохого я Холгеру не делала, то и виноватой себя не чувствовала.

— Юлия, — позвал меня Танер в тот момент, как многие все покинули помещение кают-компании. Только я, бортинженер и Слава, которая что-то выговаривала мужу. А тому, похоже, её укоры только в радость. Вот интересно, что она ему говорит?

— Да, капитан.

— Завтра ты снова будешь прикреплена здесь, ну а после тебя это место займёт, — тут Танер обернулся, но обоих стажёров уже и след простыл, — Ален Дюран. Надеюсь, — эти слова мужчина буркнул себе под нос, явно не заботясь, слышу я или нет, — расстройства желудка у экипажа не будет.

После того, как кают-компания и кухня были приведены в порядок, мы со Славой отправились по своим делам. Не знаю, куда пошла эта женщина, а я направилась в свою каюту. Ноги гудели, и хотелось просто посидеть. А ещё за день накопилось много вопросов, ответы на которые мне мог дать только доступ во всемирную паутину. Кстати, как не странно, но получать информацию таким образом я могла и это порадовало. Правда, некоторые сайты были закрыты, но это мелочи, хотя и неприятные. Подозреваю, что мой контент будет просматриваться, но данный вопрос меня не волновал. Я должна знать, что к чему и ничего предосудительного делать не собиралась.

— Так-с, — вслух пробормотала я, забравшись с ногами на кровать, — «Вихрь», «Вихрь», откуда тебя сюда такого занесло.

Долго ответа ждать не пришлось. Как и чего-то особо вразумительного.

«Крупная торговая фирма по межпланетной перевозке особо ценных грузов долгое время сотрудничала с экипажем космического корабля «Вихрь», который был зафрахтован как сопровождение и прикрытие от пиратов…»

Вот и всё упоминание о корабле, на котором я находилась. Хотя подозреваю, что искомая информация могла быть нарочно скрыта от любопытных глаз после того, как «Вихрь» заключил соглашение с Космическими войсками. Мне вдруг вспомнилась небольшая деформация на корпусе корабля, а ещё новейшая медицинская капсула. И появилось ощущение, что всё это неспроста. А впрочем, теперь это судно без какого либо сожаления может быть послано на столкновение с пиратами или кем-то враждебным. Так что Слава не зря присмотрела подобное оборудование. Ой, не зря!

Не получив исчерпывающей информации о «Вихре», я решила узнать кто есть кто из стажеров и членов экипажа. Но начать решила с раса Алена Дюрана.

«Цвет кожи у представителей с планеты Рас Альхага зависит от древности рода и его значимости на ней. Чем светлее кожный покров, тем значимее рас. А тёмно-серый, почти что мышиный цвет бывает лишь у представителей низшего класса. Это обусловлено длительным пребыванием под землёй с целью заработка и предпочтением народа Рас Альхага строить свои жилища не на поверхности планеты. В меру агрессивны. Это проявляется в случае непосредственной угрозы для жизни и здоровья расов».

Следуя этой статье, Ален относится к правящей династии? Вероятно. Простых расов, вероятно, не отправляют учиться в Лётные Академии. К тому же это не редкость, когда знатные мира сего решаются на авантюры, бросив свои владения, комфорт и почёт. Не знаю, как обстояли дела на самом деле, но после этого к серенькому я прониклась пусть небольшим, но уважением. И что немаловажно, эта нация не обращалась. Я вздохнула с облегчением. Ну, хоть кто-то будет выглядеть так же сегодня и завтра, и через неделю тоже.

Ещё раз пробежав глазами по наиболее заинтересовавшей информации по серокожему Алену, я закрыла эту страницу. Однако расставаться с планшетом не собиралась. Скинув берцы, забралась с ногами на свою зеленую полянку. И усевшись в позе лотоса, отправила запрос по представителям с планеты Шеат. На мой вопрос бескрайний интернет выдал тысячу фотографий, статей. И я, налюбовавшись действительно красивой природой с родины шеатаров, принялась читать.

Информации было много, она пестрила сенсационными для меня моментами. Например, я знала, что Шеат заселён хищниками. Но то, что на планете проживают только кошачьи — нет. Теперь я поняла, откуда у Холгера этот цепкий, завораживающий и выворачивающий насквозь взгляд. Мне и раньше казалось, что он своими «рассматриваниями» забирается мне прямо в мозг. А сейчас, прочитав про вторую сущность шеатаров не удивилась. Кошки, весьма разумные животные. Не зря им поклонялись в древности египтяне.

— Роды и их представители, — пробормотала я, решив хоть таким образом узнать что-то о Холгере Лейфе. Мне показалось, что теперь-то я добралась до самого главного. Экран планшета запестрил знатными фамилиями, их фотографиями, какими-то событиями. Но ничего о Лейфе. Совершенно ничего. И тогда я поняла причину его неприязненных взглядов в мою сторону. Моё происхождение. И наличие папы генерала. Похоже, шеатар решил, что мне всё сыплется с неба и само попадает в руки, раз я родилась с «серебряной ложечкой во рту».

Ну и ладно. Ну и пусть. Я ничего ему не должна и оправдываться ни перед кем не собираюсь.

Я хотела снова что-то поискать по «Вихрю» и его экипажу, но стук в дверь отвлёк от этого занятия. Тут же свернула набранное, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Пошла открывать, успев надеть только любимые тапки с мордами.

— Юль, привет! — промурлыкала Виктория. Она лучезарно улыбнулась мне и тут же поинтересовалась, — к тебе можно?

— Да, проходи, — я отошла в сторону, пропуская женщину-кошку. И сразу было видно, что у неё настроение было на высоте.

— Как первый день прошёл? — поинтересовалась она, сразу усевшись на мой единственный стульчик. И с каким-то умилением посмотрела на мои звериные тапочки.

— Нормально, — отозвалась я, присев на покрывало кровати. Другой мебели в моей каюте попросту не было. — Хочешь чего-нибудь? Правда в наличии только полуфабрикаты и тому подобное — я кивнула на светящуюся панель над столом.

— Да нет, спасибо, — отмахнулась Вика, — пока не хочу. Кстати, — тут зеленоглазка хитро взглянула на меня, — а твой отец такой красавчик. Он действительно тебе родным приходится?

— Что, не такая красотка как он? — я усмехнулась. Она была не первая, кто мне про эту нашу несхожесть говорил.

— Нет, что ты! Я не то имела в виду. И не обижайся, пожалуйста, — тут же исправилась Виктория. — Просто твой отец, он какой-то другой!

— А я пошла в маму, — пояснила, не зная о чем ещё разговаривать со своей новой знакомой. Но, похоже, у той были свои мысли на этот счёт. И она поспешила мне их высказать:

— А, тогда всё ясно, — длинные ноготки женщины-кошки барабанили по моему столу. — Слушай, я видела, как ты напряглась в тот момент, когда твой папаша звонил. Так ты не парься. Не особо не переживай.

— В смысле? — честно говоря, было не очень приятно, что мою реакцию кто-то заметил. Но сегодня действительно общение с папой прошло под прицелом нескольких пар глаз. Придётся к такому привыкать. Небольшой боевой корабль, это не место для манёвров. Вояджер не безразмерный.

— У каждого из нас за спиной что-то такое есть. Не зря сюда попали. Кто-то сбежал из дома, у кого-то острая игла в заднем месте торчит, не давая возможности посидеть на месте. Или наоборот, книжные зубрилы. Ну сама посуди, тому же расу или шеатару что тут делать?

Я не успела ответить, потому что всё ещё обдумывала слова Вики. Кажется, они достигли своей цели. По крайней мере, иметь адекватного собеседника на «Вихре» было приятно.

— Ой, что это у тебя? — удивлённо воскликнула кошка, указывая куда-то мне на спину. Я обернулась и ничего кроме своего айфона не обнаружила. О чём ей и сообщила.

— Это папин подарок, — ответила и несколько смутилась, потому что по сути, это редкостный раритет. Но он ценен мне как память, которой дорожу.

— Прикольная вещица, — красотка щёлкнула пальцами, но не для демонстрации твёрдости ногтей. А просто так, по привычке.

— Ещё какая, — я усмехнулась. Пожалуй, уберу-ка я его с глаз долой. Понятно, что сейчас он просто бесполезен. Но ведь в чужой безликой каюте так мало моих вещей, а он одна из них. Так что выбрасывать в утилизатор точно не буду.

— Понимаю, — кивнула Виктория и доверительно сообщила, чуть понизив голос, — у меня, кстати, тоже такой есть. Бабуля мне преподнесла на десять лет. Давно это было. А рука так и не поднялась выкинуть.

Потом мы заговорили о каких-то пустяках. Женщина-кошка поделилась, как она выходит из «бедственного» положения, не имея возможности демонстрировать капитану разные наряды. И она реально выкрутилась. У неё этих костюмчиков пару десятков. Некоторые похожи, но тем не менее…

— Капитану? — усмехнулась я, поймав Викторию на слове. Не знаю, намеренно она упомянула Джеймса Танера или нет. Но оговорка была, это факт.

— Ну, — холёный пальчик прошёлся по столешнице, — ты ведь не глупа, Юль. И всё прекрасно подметила. Наверняка уже сложила дважды два. Мы с Джейми…. Любовники. В некотором роде. И ты этому, как я понимаю, совсем не удивлена, — сделала свой вывод Вика глядя на меня, — я права?

— Ну, — от такой откровенности я поначалу лишилась дара речи, а после решила не церемониться. В конце концов, сама женщина-кошка не относилась к разряду скромниц. Да и сказывались годы, проведённые в Академии, — вообще-то были такие мысли. В нашу самую первую встречу. Когда ты подошла к Холгеру.

Я не стала говорить, что кошка тогда очень уж целеустремлённо обтиралась об ноги шеадара. И выглядело всё именно так, а не иначе.

— А, — слегка задумчиво протянула зеленоглазая брюнетка, — да, было дело. Мы с Тареном тогда немного повздорили, вот я им решила его проучить.

— Да? А когда вы позже вместе обедали, всё выглядело мирно, — пришлось ей напомнить.

— Ты всё заметила, — рассмеялась зеленоглазка. И вышло это у неё так весело, что я невольно улыбнулась. — Это я своего котика ещё не совсем простила. Просто перегибать палку не стала. Понимаешь?

— Да, — кивнула я. Чего тут не понятного. Хотелось спросить, из-за чего поссорились, но я не стала. Не стоит лезть кошке в душу. Захочет, сама расскажет.

Какое-то время мы ещё поболтали обо всём и ни о чём одновременно. И только покидая мою каюту, Виктория неожиданно призналась:

— Знаешь, Юль, обычно я не рассказываю о себе малознакомым. Но так как нам придётся много времени проводить в замкнутом пространстве, поэтому хочу, чтобы не было недомолвок.

— Логично, — согласилась я. А ещё подумала, что возможно, таким образом, Вика даёт мне понять, кто для неё капитан. И что не стоит лезть в их отношения. Но, естественно, вслух я ничего не произнесла.

Глава 3

Юлия Елагина

Вчера я до полночи смотрела слезливую мелодраму, которая была полна душещипательных моментов о несчастной любви. Обычно я так не реагирую на фильмы, но, видно, окружающая меня обстановка подействовала. Поэтому позволила себе всплакнуть, а потом ещё раз. В общем, по окончании шедевра киноискусства, я стояла в ванной комнате, приложив к глазам мокрое полотенце. И вот если бы кто-то в этот момент поинтересовался, из-за чего лились мои слёзы, то я бы совершенно искренне ему ответила, что не знаю.

Но это было ночью, а утром как всегда настойчиво прозвенел будильник. В растрёпанных чувствах я проснулась и всё вспомнила. С мрачным настроением направилась в ванную, надеясь увидеть опухшие затёкшие глаза и нос, которые влёт напугают всю команду, особенно капитана. Ну, или кто тут у них самый неустойчивый к женским «красотам»? Но к моему величайшему удивлению и радости, в зеркале отразилась я уже привычная. Без каких-либо намёков на припухлости и отёки. Виной ли тому нахождение в космосе или вода здесь какая-то особая, не знаю. Мне всё равно, главное результат.

Я не стала особо крутиться перед зеркалом. Футболка, костюм, извечные берцы и причёска-хвост, вот и всё моё наведение красоты. Почему-то другого сегодня не хотелось. Даже косметика осталась сиротливо лежать в шкафу, дожидаясь своей участи. Распорядок на корабле я уже выучила, поэтому точно знала, что сейчас завтрак, построение, а после все разойдутся по местам. Какое сегодня будет моё новое назначение, пока неизвестно. Всё во власти капитана. К счастью, по утрам экипаж не привередничает и Слава, по её заверению, вполне справлялась с готовкой одна.

Кают-компания уже была полна народа, когда я туда пришла. Поздоровавшись со всеми, прошла на кухню и поинтересовалась, не нужно ли чем помочь. А потом вместе со Славой вышла в общий зал, чтобы вновь сесть рядом с ней и её мужем. Вика призывно помахала мне рукой, но я пожала плечами, показывая тем самым, что уже приняла другое предложение. Несмотря на дружелюбность девушки, завтракать рядом с капитаном не хотелось.

— Надо же, Юльчик, — с усмешкой произнесла Слава, посматривая на меня в тот момент, когда я с упоением вдыхала аромат свежесваренного кофе. Он напоминал тот мой, домашний, который когда-то по утрам для нас с папой варила домработница.

— Что? — не поняла я, но улыбнулась в ответ. Боковым зрением поймала взгляд Холгера, но не повернулась, чтобы его приветствовать. Отчего-то мне становилось неуютно от его молчаливого наблюдения за мной.

— Без косметики ты выглядишь как девчонка-подросток.

— Глупо?

— Нет, что ты. Просто на два-три года моложе, — пояснила Слава, — это же здорово. Правда, Гарри?

— Согласен, — кивнул Блэк, с обожанием смотря на жену и совершенно не обращая внимания на меня. Техник Николай Чернов просто молча кивнул, не забывая при этом жевать.

— Спасибо, — поблагодарила я за комплимент и перевела разговор на другую тему. Всё-таки быть в центре внимания, это не моё. Другое дело, если бы они расхваливали Вику.

А потом было построение. И капитан Тарен, оглядев всех нас (я имею в виду стажеров), торжественно оповестил:

— Юлия Елагина сегодня работает со мной, Ален Дюран отправляется познавать тайны кухни и медицины. Ну а Холгер Лейф поступает в распоряжение техника Чернова. Вопросы есть? А раз нет, то по местам.

Естественно, спорить и возражать никто не стал. И удивительный момент, проходя мимо, Ален подмигнул мне и произнёс:

— Ну что, девочка-подросток, меняемся местами? Сегодня асом на кухне буду я.

— Удачи! — искренне пожелала я и не пожалела для серенького раса улыбки. Похоже, мы начинаем общаться. Подобное меня только радовало.

И настроение сразу же приподнялось. Только шеадар Холгер снова чем-то был недоволен. Ну да ладно, не буду обращать на него внимание. И уже предвкушая, что наконец-то займусь тем, к чему меня готовили, направилась в капитанскую рубку.

Не думала, что внешне суровый и слегка язвительный Джеймс Танер окажется весьма умелым рассказчиком и внимательным учителем. Я слушала пояснения, смотрела, что делает он и записывала непонятное в тетради. По ходу нашей совместной работы отвечала на вопросы, рассказывая, как тот или иной момент освещает преподавательский состав Лётной Академии. Пусть мы не делали никаких умопомрачительных кульбитов вокруг флагмана, да это и ни к чему было, но мне было реально интересно. Пироги печь тоже надо уменье, но то, чем я занималась сегодня, мне нравилось куда больше. Короткий перерыв, а потом снова в капитанскую рубку.

Я так увлеклась, что даже не заметила, как пролетел день. Очнулась, когда Гарри, муж Славы, пришёл, чтобы заступить на ночное дежурство.

— Это обязательно? — поинтересовалась я у бортинженера, потому что буквально час назад Танер рассказывал, что система вояджера совершенна. Можно не дергаться, постоянно заглядывая в рубку. Автопилот проверен вдоль и поперёк. А тут…

— Так надёжнее, — усмехнулся капитан и выпроводил меня со словами, — всё, Елагина, иди. Девчонки давно отдыхают, а ты звёздами любуешься. Неправильно это. Завтра снова будешь работать со мной. Надеюсь, за ночь не успеешь забыть всё то, что я тебе рассказал.

Вот и как понимать этого капитана. Вроде все нормально было, а последние слова так прямо выглядят необоснованной критикой. Решив ничего не отвечать на этот выпад, я попросту ушла, пожелав всем спокойной ночи.

Направилась к себе, неожиданно осознавая, как устала. И что очень хочется потянуться, повисеть на перекладине. Кажется, где-то на корабле есть небольшая спортивная комнатка, так стоит уделить ей внимание. Не привычная к отсутствию ежедневных тренировок, сегодня я поняла, что тело просто требует разминки.

— Юляш, — окрикнула меня Вика в тот момент, когда я подходила к себе, — ты Джейми не видела?

— Он там, — я махнула рукой в сторону пункта управления, — с Блэком.

— А, — голос женщины-кошки сразу погрустнел, — это может быть надолго. Хотя…

Тут зелёные глаза Вики загадочно блеснули, и она направилась туда, откуда я пришла. При этом брюнетка мурлыкала себе под нос какую-то песенку. Вот даже не сомневаюсь, что сейчас ей удастся увести Танера с собой.

Следующий день был предельно наполнен работой. Это суровая правда жизни, а не уроки в Академии. Здесь от наших решений зависит жизнь экипажа и корабля. Я снова была под непосредственным командованием капитана. Магия звездного неба, пролетающих мимо комет, далёкий флагман и ещё несколько таких же, как мы кораблей, всё это создавало невероятную картину. Умиротворения не было. Вместо него присутствовало устойчивое желание двигаться вперёд, познавать чего-то новое. Мне было интересно. И, кажется, капитан это заметил. Поэтому я нисколько не удивилась, что и на следующий день на распределении Танер снова озвучил моё местонахождение в рубке. Ален и Холгер уже курсировали по кораблю, узнавая что-то непосредственно на месте под руководством бортинженера Блэка и техника Чёрного. Слава справлялась одна. В последующие дни мне опять и опять доставалась стажировка в капитанской рубке. В принципе это было правильно, ведь Танер и Блэк гоняли меня по всевозможным расчётам, после проверял их с помощью бортового компьютера.

Вечерами иногда ко мне в каюту приходила Вика, но так было не всегда. Перед сном я посещала душ, а после шла отдыхать, не забыв включить какой-нибудь земной фильм.

А однажды случился неприятный инцидент. В тот вечер я допоздна засиделась в рубке с Блэком. После пришёл Танер, он по графику сменил инженера и заступил на своё ночное дежурство. И я уже было собиралась уйти, как вдруг капитан обратился ко мне:

— Что нового сегодня узнала? Присаживайся, Елагина. Рассказывай, как тебе тут у нас живётся?

Эта фраза сопровождалась характерной жестикуляцией. С капитаном не поспоришь. Я села в соседнее кресло, положила на колени тетрадь, которую в последнее время открывала всё реже. Информация усваивалась, а записи мне требовались не так уж и часто.

— Мне? — я не сразу поняла вопрос, точнее, о чём именно ведёт речь Танер, но быстро исправилась, — нормально.

– Вот и ладно. Кстати, хочешь поговорить со своим отцом?

Хотела ли я? Да я за все эти годы редкий день не общалась с ним. А тут за почти что неделю ни одного сообщения!

— Очень! — призналась я, чувствуя, что волнуюсь. И даже лёгкая тетрадка на коленях стала вдруг мешать. Захотелось расцеловать Танера, но я, естественно, не стала этого делать. — Спасибо!

— Как мало вам, девчонкам, для счастья надо, — ответил мне слегка смущённый мужчина. Кажется, он проникся моим воодушевлением. Я не успела скрыть радость от этого предложения, да и не видела в этом никакого смысла.

Он что-то очень быстро набрал на клавиатуре, монитор ответил ему стройным рядом цифр. Шифр, не иначе. После коротких манипуляций повисла пауза. Я в ожидании уставилась на ближайший экран, не сразу обратив внимание на слова за спиной:

— Чем это вы тут занимаетесь? Вдвоём.

Вздрогнула от неожиданности и повернулась. Вика с любопытством посматривала на нас, одновременно щёлкая идеальными ногтями.

— Ты пришла, — кивнул Танер, словно знал, что женщина-кошка нас навестит, — подожди немного. Сейчас Юлия поговорит со своим отцом, а мы с тобой пока сходим, попьём кофейку. Идёт?

— Идёт, — несколько резко ответила брюнетка, — а что, генерал потерял свою дочь?

Я уже неоднократно замечала, что Виктория говорила порой грубовато и без розовых соплей, хотя так было не всегда. Она делала то, что считала нужным и удобным для себя. Кошка, живущая сама по себе. Поэтому я не удивилась тому, что произнесла красотка. Правда, её фразочка мне не понравилась.

— Нет, — ответил Танер, — это вызов с нашей стороны.

— Даже так? — удивилась зеленоглазка, а я уставилась на экран, уже ловя тот заветный момент, когда появится папа.

— Ну всё, пошли, — капитан резко встал и направился к Вике, не забыв предупредить меня, — Юлия, разговор будет длиться примерно пару минут. На большее пока не рассчитывай, не те условия. И думай, что говоришь.

— Большое спасибо! — от всей души поблагодарила я, уже замечая, как подёрнулся серой рябью экран. С этого момента я уже не думала ни про капитана, ни про его своенравную подружку.

Разговор с папой состоялся. И прав был капитан, он закончился слишком быстро. Однако именно в такие моменты начинаешь понимать, что время — золото. Мы поговорили, экран погас. А я какое-то время ещё сидела и смотрела в бесконечное небо, чувствуя себя крошечной одинокой песчинкой, закинутой на маленький космической островок под названием «Вихрь».

Автопилоту я доверяла, но не решилась уйти, оставив командный отсек без присмотра. Поэтому направилась в кают-компанию, чтобы предупредить Танера. Благо, что этот космический корабль не бескрайнее футбольное поле. Настроение было радостным и немного грустным одновременно. Однако это не помешало мне расслышать в чуть приоткрытую дверь:

— Что, клюнул на понравившуюся девочку?

Краска прилила к моему лицу. Однако я остановилась, не спеша выходить из своего укрытия, как и не желая молча отправляться в свою каюту. Решила задержаться! Надо же, сколько интересного.

— Детка, ты никак ревнуешь? — лениво произнёс капитан. И в его голосе было столько незнакомых тягучих и завлекающих нот, что я несколько опешила, всё же стараясь не шуметь. Затаила дыхание. Я никогда не старалась подслушивать намеренно, так получилось.

— Ко-о-отя, — строго и недовольно протянула Виктория. Послышался звук сдвигаемого стула и тихий звон посуды. Кажется, кто-то поставил чашку на стол, — не зли меня! Ты меня знаешь.

— Угрожаешь? — вкрадчиво спросил мужчина. Мне не нужно было видеть лицо капитана, чтобы понимать, в нём разгорается злость.

Оглянулась, боясь быть застигнутой на неблаговидном занятии. Но никого не было, поэтому я осталась у двери, чувствуя, как неприятное и обидное чувство захлёстывает душу. А мне казалось, мы с Викой подружились. И разве я давала повод ревновать капитана к себе?

— Нет, что ты… Предупреждаю, — снова возмущённо звякнула посуда, а стул и вовсе полетел на пол. И странное дело, я подумала, что оба разозленные члена экипажа, в конец разругавшись, резко вскочат из-за стола чтобы выйти из кают-компании. Приготовилась сбежать. Но раздавшиеся звуки… они скорее были похожи на… Поцелуи, их я различила слишком ясно, чтобы путать с чем-то иным. — Если ты, котя, будешь смотреть в сторону других женщин, особенно на генеральскую дочку… а впрочем, вообще на всех…

— То что? — с вызовом поинтересовался Танер. И разрази меня гром, но я была уверена, что только что мне довелось присутствовать при сцене ревности со стороны Виктории. И капитану это очень понравилась. Проявление чувств партнёра, это всегда так волнует!

— Выц-ц-царапаю глас-с-за, — с шипением отозвалась взбешённая Виктория. Но видно капитана этим было не напугать. Он рассмеялся. Послышалась возня, которая явно характеризовала процесс чьих-то крепких объятий с одной стороны и не слишком успешного сопротивления с другой. — Вам обоим!

— Что ты хочешь, киска? — с каким-то придыханием поинтересовался Джеймс Танер и тут же в ответ раздался стон брюнетки. А я, даже не видя всей картины, вдруг внезапно представила, что Вика сидит на столе, беззастенчиво раздвинув ноги. А капитан нависает над ней, не забывая одаривать женщину-кошку ироничной и вместе с тем соблазнительной улыбкой. Ну и понятное дело, покрывает ее лицо поцелуями.

Вот же фантазия у меня разыгралась! Наверное, это сказывается отсутствие секса. Нет, нужно уходить! Не хватало, чтобы меня застали в такой момент. Возобладало желание уйти. И даже непринятие всей ситуации в целом ушло на второй план, потому что на первый выплыла необходимость дослушать разговор.

— Отправь её куда-нибудь от себя подальше, — прощебетала Виктория за дверью, — хотя бы к Славе. Дай девочке отдых! Ты с ней про других стажёров забыл!

Боль, а ещё всколыхнувшаяся обида на мгновение перехватили горло. Я развернулась и направилась к себе, надеясь, что в этот момент меня никто не застукал. Встречаться с кем-либо так же не было желания. И только когда добралась до коридора жилого сектора, остановилась, прислонившись к стене. Как так можно?! Решать судьбу человека, бездумно выбирая, учиться ему корабли водить или суп варить, только потому, что кому-то ревность глаза застелила? Не зная, что предпринять, поняла, что ощущение отчуждения и предприятия ситуации слишком стойкое, чтобы я могла с этим прямо сейчас справиться. И как завтра общаться с ними, работать вместе, доверять, в конце концов?

— Подслушивала, — тихий голос Холгера за моей спиной напугал. А он не спрашивал, он утверждал, словно только что видел меня под дверью кают-компании.

Я тут же обернулась и с губ уже были готовы сорваться резкие слова с конкретным указанием, куда он должен пойти и с какой скоростью света. Но шеадар прижал меня к стене и по-своему закрыл мой рот. Не рукой или чем-то иным. Он сделал это очень медленным, изучающим поцелуем, от которого у меня закружилась голова. И я в какой-то момент вдруг осознала, что отвечаю ему с не меньшим усердием. Казалось, нам обоим нравился этот процесс и прерывать его не было желания. Холгер чуть отстранился, лизнул меня в щёку, а затем провёл мокрую дорожку до шеи, по-прежнему не выпуская из своих крепких рук. Что это было, я не знаю, но в какой-то момент вдруг сама потянулась к нему за поцелуем. Словно здесь и сейчас не было ничего важнее, как быть рядом с ним, дышать одним воздухом, ощущать, как умопомрачительно пахнет этот мужчина.

Такое со мной было впервые.

Шеадар всё понял и снова накрыл мой рот своим. Но на сей раз поцелуй он был властным и требовательным, призывал к подчинению. Рука мужчины пробралась под мою футболку, и его горячая ладонь коснулась моей спины. Огонь пронёсся по моим венам от сердца, добрался до головы, сжигая в ней остатки разума. Я не помню, когда сама обвила руками шею Холгера, зарылась пальцами ему в волосы, но главное, в какой момент мои ноги оказались у него на талии. Мы были как два странника, что после изнуряющего жаркого пути вышли к утоляющему жажду колодцу. Сердце стучало, выбивая бешеный ритм. Я никого и ничего не видела, кроме этих невозможно синих глаз, в которых тонула без желания спастись. И как же я раньше-то не замечала, какие они у него глубокие, как чистейшие бездонные озёра!

Я горела. От прикосновений шеадара, от его шёпота, который, в общем-то, совершенно не понимала, ведь говорил он на каком-то непонятном языке…

Я таяла. От этих бесконечных ласк, от которых мой разум давно помутился без надежды на очищение и возвращение в привычный мир…

Неожиданно холод коснулся моей спины.

Отрезвление наступило не сразу, но очень даже вовремя. Хотя признаю, разум был ещё отравлен вспыхнувшими ощущениями и желанием конкретного мужчины. Оглянулась. Как оказалось, я лежала на полянке из непонятных диковинных цветов, чем-то напоминающих моё покрывало. Но только здесь основной тон был не зелёным, а жёлтым. Это я у него в каюте? Когда мы успели здесь оказаться… Тут же перевела взгляд на Холгера. Он стоял у двери и расстёгивал пояс брюк. Сердце снова замерло, отмечая эту необыкновенную синеву глаз, что завораживала, увлекая окунуться в незнакомые глубины, не останавливаться и продолжать… Но я уже почти справилась с собой. Поэтому резко села, одергивая бесстыдно задранную футболку.

Смотреть в глаза шеадару было неудобно, но я справилась с этим неприятным ощущением. Встала, пытаясь привести себя в порядок.

— Уже уходишь? — насмешливо протянул он, закрывая собой выход, — даже чай не попьёшь?

— Отойди. Обойдусь, — сквозь зубы процедила я, осознавая, что всё ещё не пришла в себя. Ничего подобного за свою не самую короткую жизнь я не припомню. Так нереально потерять себя, плавиться и гореть в руках совершенно незнакомого человека… Да и не человека вовсе. Оборотня.

Не знаю, сколько той гордости осталось на моём лице. Но упрямо вскинув голову, я всё-таки обошла шеадара, протиснувшись за спиной этого упрямого исполина к двери и сбежала. К счастью, полуосвещённый коридор был пуст, и я устремилась к своей спасительной каюте.

Сразу включила комедию, совершенно не заботясь о том, какой фильм выпал. И под весёлый, а скорее даже идиотский смех актёров направилась в душ. Тёплая вода стекала по моей коже, там, где ещё совсем недавно прикасались к ней руки шеадара, его губы. Я всё никак не могла забыть его взгляд, сумасшедшие поцелуи. Дрожь пробежала по моему телу, и я застонала, не в силах справиться с собой. Я продолжала гореть только от воспоминаний о нём. Разве это нормально, оставаться девственницей в двадцать четыре года? И только этому факту я приписала свою реакцию на Холгера. Хотя да, признаю, целуется он действительно классно. Так, что я весь оставшийся вечер и часть ночи то и дело мысленно возвращалась к произошедшему между нами.

Неожиданно я сама себя поймала на мысли, что сегодня мой день рождения. Значит, уже двадцать пять. Но впервые мне совершенно не хотелось о нём вспоминать, как и отмечать с кем-либо из экипажа.

* * *

Утро как утро, ничем не отличающееся от вчерашнего. Ну разве что только я не выспалась и причиной тому не подслушанный мной разговор между Танером и Викторией, вовсе нет! Всё гораздо проще. В мои сны коварно пробрался наглый шеадар Холгер и полночи мы вытворялись ним такое… В общем, утром спасла меня только зубрёжка материала, который мог спросить капитан. Вот так, раскрыв тетрадочку и зачитывая вслух особо ценные, на мой взгляд, советы по управлению «Вихрем», я и просыпалась, попутно приходя в себя.

После поспешила на завтрак. Нацепила дежурную полуулыбку и вежливо поздоровалась сразу со всеми. Смотреть на Викторию было неприятно, а в сторону Холгера я даже не повернулась. А вот Алекс Дюран мне сам подмигнул, но сделано это было без какого-то подтекста. И это немного сняло моё напряжение.

Так странно. В Лётной Академии народ был всякий. И мы то объединялись, то дружили группа против группы. Но там я не чувствовала себя одинокой. Нас было много. Немаловажным фактом было присутствие рядом подруги Берты Шефер. Здесь же всё выглядело иначе.

Я подсела к Славе, которая тут же принялась делиться со мной каким-то удивительным (по её мнению) рецептом серокожих расов. Ален, как оказалось, вчера готовил с энтузиазмом и не прочь был поболтать о своих кулинарных пристрастиях. Я же сделала вид, что мне действительно интересно. К тому же это лучше, чем сидеть и ждать построения с постным лицом.

Но время утекало, как вода сквозь пальцы. До построения остались считанные минуты. Я встала, убрала за собой, не забыв поблагодарить талантливую Славу. Народ так же дожидался построения и тех, кто ещё не успел доесть. Но я не стала ждать распределения и сама подошла к Танеру. В доли секунды в моей голове пронеслось воспоминание. Тот самый первый день, когда командир предупреждал об отношениях на корабле, что так мешают работать членам экипажа. А сам? Интересно, свои шашни со специалистом по космическим технологиям Викторией он к таковым не относил? Но я не стала развивать эту тему, потому что она заставляла всколыхнуться вчерашнюю обиду. А мне ещё здесь работать.

— Капитан, разрешите обратиться? — поинтересовалась я, успев заметить, что болтавшая с техником Николаем Виктория развернулась к нам, явно желая послушать. Ага, ушки на макушке!

— Да, Елагина, обращайся. Что ты хотела?

— Можно, я сегодня буду стажироваться здесь и в медицинском отсеке?

Наверное, это было сродни мини-бомбе. Брови коренастого капитана удивлённо взлетели. А потом он, чуть нахмурившись, глянул на свою кошку. Не знаю, что он подумал в тот момент, но она совсем не улыбалась, а застыла, приняв стойку суриката. Только я менять свой выбор не хотела. В конце концов, мне приятнее работать с тем, кто мне рад.

— Ты не усвоила сказанное мной? — Джеймс Танер отреагировал по-своему, — или что-то не поняла? Мне казалось, тебе вчера было всё ясно.

— Мне почти всё ясно, — я не стала строить из себя дурочку. Всё-таки мои отличные оценки и характеристики дались не за родство с Михаилом Елагиным, а за мои собственные знания. А над остальным мы с капитаном поработаем, но не сегодня.

— Тогда в чём дело?

Боковым зрением увидела, что Виктория дёрнулась в нашу сторону, но осталась стоять на месте. Видимо, выражение лица Танера ничуть не напоминало ей милого котю.

— Ни в чём, — ответила я. Можно подумать, что я сейчас должна была рассказать, как вчера «грела» уши под дверью.

Капитан задумался, словно я задала ему вопрос века, а он так нуждался во мне именно там, в пункте управления! Впрочем, его планов на меня я тоже не знала.

— Ну хорошо, — выдохнул Танер, не сводя с меня пытливого взгляда. Казалось, что он силится что-то понять. Надеюсь, ему это не удастся. И он не догадается просмотреть запись с камер, в которые я, возможно, попала. — Значит, ты сегодня помогаешь Блэк здесь и в медотсеке.

Я тут же хотела сказать «И завтра!», но разумно промолчала. Нужно подумать, что предпринять, чтобы Слава нуждалась во мне не только сегодня. Кстати, кое-кто мне обещал рассказать про свои опыты здесь на космическом корабле. Вот об этом я её и попрошу!

— Холгер Лейф, ты сегодня со мной. Расскажешь, чему вас там на Шеате учили. Ну а Дюран снова отправляется к технику Николаю, — как-то с нажимом на имени последнего произнесённого человека провозгласил Танер. — Всем всё ясно?

Не знаю как остальным, но я была рада подобному распределению. Работать вместе с Холгером я бы точно не смогла. И без того, несмотря на так старательно демонстрируемое мной безразличие к нему, чувствовала на себе прожигающий взгляд шеатара. Это хорошо, что кухня для троих будет тесновата. А вот нам со Славой в самый раз!

Все разошлись, ну а мы с моей наставницей направились в медотсек.

— С чего сегодня начнём? — я постаралась улыбнуться приветливой женщине.

Всё-таки было в ней что-то домашнее. Полноватая, с короткими волнистыми волосами, она напоминала сдобную булочку и выглядела весьма аппетитно. Но глядя на Славу, я совершенно не думала о том, что ей нужно заняться своей фигурой. Напротив! Подозреваю, конкретно её худоба просто испортит. И я не удивлюсь, если её муж, Гарри Блэк, тоже так считал. Всё-таки, как поговаривала наша домработница, которая постоянно пекла всевозможные пирожки, запеканки, блинчики, ватрушки: «Мужчина он не собака, его голой костью не завлечёшь. А ты ешь, Юленька, у тебя вся жизнь впереди!».

— А давай что-нибудь про возможности лаборатории? — мы со Славой, как и с Викой, довольно быстро перешли на ты. — Какие, например, мы можем самостоятельно взять анализы и расшифровать их?

— Юль, слушай, как здорово, что ты сегодня со мной, — неожиданно произнесла женщина и выразительно положила руки на свой живот. — А то вчера дали стажёров (меня она, по всей видимости, от Алена и Холгера уже отделила), а меня так мутило!

Я внимательно посмотрела на медика, сразу заподозрив ту в беременности. Не знаю, но отчего-то эта мысль была первой, ну а второй самая простая — пищевое отравление. Хотя если плохо стало повару, то, что говорить про остальных?

Слава поймала мой взгляд и рассмеялась.

— Да не красней ты! Я в положении, да!

— Поздравляю! — искренне порадовалась за нее и снова посмотрела на живот женщины, который был скрыт от меня складками одежды.

— Спасибо! Знаешь, мне не хотелось себе помогать медикаментозно, а в капсулу лезть при расе было как-то неприлично. Ну а после всё прошло.

— А сейчас опять мутит?

— Есть немного, — призналась Слава. — Но так, пустяки. Ты мне лучше скажи, чего это на тебя сегодня капитан так смотрел?

— Как? — тут же переспросила я, досадуя на возникший разговор. Уж лучше бы мы говорили о её беременности. — Слушай, в потом как? Ну когда родишь?

— У нас с Гарри дом имеется. В нём сейчас его родители живут. Вот и будут воспитывать ребёнка, пока мы в космосе мотаемся, — ответила Слава и добавила, — а ты стрелки-то не переводи. Знаешь, я думаю, что ещё никто так не удивлял Джеймса, как ты.

— Неужели? — отозвалась я. Ох, чую, не клеится у меня сегодня общение ни с кем. А ведь беременных ни обманывать нельзя, ни обделять (в случае нарезки пирога). Суеверие, конечно же, но всё-таки нужно как-то изворачиваться. Правду-то всё равно не скажу! — Честно говоря, захотелось сменить обстановку и поработать с тобой, — я оглядела светлое помещение, не имеющее ни одного окна. И ведь практически не соврала. Слава единственная, с кем бы мне сегодня хотелось остаться.

— Это хорошо, — задумчиво протянула она. — Слушай, Юль. Давай сегодня без лабораторных работ? Успеется. И завтра, и послезавтра мы с тобой будем здесь. Ничего не изменится, я с капитаном поговорю.

— Отлично! А чем тогда займёмся?

— Обедом. Мне бы сегодня отлежаться. Ничего не хочу. И в сон так тянет! Если что, одна справишься?

Я не возражала. А сразу после обеда Славу пришлось отпустить, потому что смотреть на то, как женщину каждую минуту выворачивает от запаха еды, невозможно. Кстати, чем не повод, вернуться сюда завтра, минуя рубку управления.

И вот стою я одна на кухне, в окружении приборов и машин. И так захотелось чего-нибудь сладенького, да ещё сделанного своими руками. Помнится, домработница показывала, как делать медовик. И у меня действительно получалось. Ну а если чего-нибудь не хватит, так мы заменим! Снова вспомнила про свой день рождения. Я думала и в то же время уже начала загружать ингредиенты в тестомесильную машину. Затем занялась кремом… и в какой-то момент вдруг поняла, что даже если у меня всё получится, не смогу выставить это угощение на всеобщее обозрение. И принимать поздравления от Вики и Танера, вкупе с Холдером тоже не смогу.

Шеадар. Мысль о нём обернулась каплей злости. Интересно, что он себе напридумал вчера?

И повинуясь внезапному порыву, я остановила тестомешалку и отправила все продукты в утилизатор. С днём рождения, Юлечка!

Выкинула… Но едва раздался характерный жужжащий звук, который означал, что процесс утилизации начался, я спохватилась. Жалко вдруг стало недоделанный тортик. А ведь мы со Славой могли бы с ним попить чай. Глядишь и токсикоз бы от неё отступил.

— Чем занимаешься? — раздался голос за спиной. И я резко обернулась. Серенький рас наблюдал за мной из дверей, ведущих в кухню. — Мусор провожаешь?

— Ага, — отозвалась я и направилась мыть тестомешалку, — желаю ему благополучно приземлиться.

— Слушай, круто! — не переставал умничать Ален, — научи!

— Элементарно, Ватсон! — вырвалось у меня.

— Не понял, — чуть нахмурился рас, — как ты меня назвала?

— Ладно, — я устало махнула рукой, — не загружай голову. Это литературный персонаж. Проехали. А ты чего хотел-то?

— Слава мне нужна. Я тут такой рецепт вспомнил! — с воодушевлением начал рас.

— А-а, — протянула я, — её пока не будет. Если появится на ужине, поделишься. А лучше записывай. После поделишься.

— Жалко, — вздохнул Ален и ушёл, не забыв прикрыть за собой дверь.

Я снова повернулась к тестомешалке, чтобы вымыть её. Но неожиданно раздавшийся голос Дюрана заставил вздрогнуть:

— Юль, слушай, а ты вечером чего делаешь?

Всё что угодно ожидала услышать, только не эту фразу. По крайней мере, не здесь, не на закрытом корабле. А впрочем, быть букой я не собиралась.

— Готовлю для всех ужин, — большой поварской нож мягко вошёл в специальную поставку, — а после мою посуду. А что? Есть идеи?

Не то чтобы я что-то имела против серенького, нет. Он вроде бы ничего, симпатичный, нормальный в общении. Только что у него на уме, я, кажется, знала. То же что и у Холгера. Идея у всех мужчин не нова и не оригинальна. И закралось у меня подозрение, что пройдёт неделя, месяц… У Славы есть Гарри, у Виктории капитан… А у остальной троицы кто? Никто. И боюсь, озабоченные мужики назначат потенциальной жертвой меня. Ха! Пока что лидирует шеадар. Ему эта затея первому в голову пришла.

— У меня к тебе дело. Поможешь? — блондинистый стажёр с надеждой посмотрел на меня, ожидая не меньше согласия. И вероятно, чтобы произвести неизгладимое впечатление, загородил спасительный дверной проём. — Не уйду, пока не согласишься!

— Ты о чём? — я постаралась быть вежливой и отошла от подставки для ножей. Мало ли! А вот к сковороде нужно быть поближе. Так надёжнее! — материал для отчёта по стажировке собираешь?

Я ляпнула так, наугад. Чтобы заговорить зубы расу, в то время как сама сделала шаг в сторону тяжёлой посуды. Но, к моему великому удивлению и не менее спасительной радости, Ален расцвёл:

— Ты гениальная девушка! Я об этом как раз хотел тебя попросить!

Вот так чьи-то опасения и подозрения развеваются как дым! Похоже, серенький умеет говорить комплименты. Как оказалось, в какой-то момент Ален понадеялся на свою память глядя на Холгера. Но как только он добрался до своей каюты (а случилось это спустя пять часов), выяснилось, что пробелы всё-таки есть. И капитана лишний раз не спросишь, а шеадар эту тему ещё не раскрыл для себя.

— Ладно, заходи вечерком, — я усмехнулась, кивнув в сторону кают-компании, — помогу.

Приглашать в свою каюту Дюрана я, естественно, не собиралась. А вот заглянуть в чужой конспект, почему бы и нет.

Мне повезло, что перед ужином появилась Слава, и отдуваться одной не пришлось. Хотя я не переживала за меню. У нас всё было распланировано, а загрузить в автоматы нужное количество продуктов, рассчитанное на всех, для меня трудности не составляло. Гораздо больше волнения вызывало непонятное желание увидеть Холгера, а ещё подняться в пункт управления кораблём, заглянуть на монитор, чтобы удостовериться, верно ли выбран маршрут. Меня тянуло к приборам совершенно иным, нежели кухонные автоматы.

Шеадар. Его появление почувствовала сразу, словно мой внутренний радар настроен на него, хотя в этот момент я была на кухне. И только его донёсшееся: «Спасибо!» подтвердило моё ощущение.

— Не за что, — отозвалась Слава, — сегодня парадом командовала не я, а Юля.

— Слав, — донёсся голос Виктории, и я поморщилась, потому что только что хотела выйти в кают-компанию, — ты как сама-то? Получше?

— Нормально, — отозвалась медик и повар в одном лице, — никак до капсулы не доберусь. Если только, — тут она усмехнулась, — поспать в ней немножко.

Похоже, беременность Славы ни для кого не являлась секретом. Впрочем, скрытность по этому поводу я тоже не понимала. Зачем? Все равно это скоро ни для кого не станет секретом, как только «живот на нос полезет».

— Ну вот. А я хотел завтра Елагину от тебя забрать, — в голосе Танера проскользнуло сожаление. Хотя нет, показалось.

— Лучше не надо, — попросила женщина, — оставь мне девочку хоть на денёк, другой. Она моё спасение. Кстати, и ваше тоже!

— Угу, — отозвался капитан, — делать нечего, оставлю.

А я вдруг подумала, что возможно, Танер не пошёл навстречу требованию кошки, а это его игра на публику? В какой-то момент поняла, что мне интересно узнать истинные мотивы капитана. И взглянуть в его лицо. Хотя подозреваю, прятать эмоции он умеет. А впрочем, пора вылезать из этого кухонного панциря, я ведь не черепаха!

Танер в этот момент находился рядом со Славой, поэтому ему трудно было меня не заметить. Дверь в кухню находилась как раз позади беременной женщины.

— Всем приятного аппетита, — пожелала я, мечтая присесть рядом всё с той же привычной компанией.

— А, Юля! — тут же сориентировался капитан, — ну как, справляешься?

— Наверное, — тут же ответила я, нерешительно встав. Сбегать во время разговора с Танером было как-то неприлично.

— Слав, — он обратился к Блэк, назидательно потряхивая указательным пальцем, — ты всё-таки в капсуле поспи. Елагиной, — теперь перст капитана был направлен на меня, — нужно отработать кое-какие моменты перед приземлением.

«Приземлением?» — недоумённо подумала я, вопросительно взглянув на Танера. Похоже, я чего-то не знала. И любопытство пересиливало желание поскорее сесть за заветный столик.

— Я чего-то не знаю? — с любопытством задала вопрос Слава. И я была ей за это благодарна. Новость о том, что нас ожидает посадка на какую-то планету, а не на очередную космическую станцию, взбудоражила. А ещё сама мысль, что мне предстоит выполнить это самостоятельно и отнюдь не на учебном тренажере. Симуляторов нет, всё реально! Разве можно такое променять на салат с курицей?!

— Да. Я всем как раз сейчас собирался объявить, — тут капитан отвлёкся от нас и повернулся к остальному экипажу. Так как ужин только что начался, все были взборе. — Мы не летим с флагманом, — сказал он это очень медленно, с расстановкой, выделяя каждое слово. — У нас совершенно иное задание, другой маршрут.

— Какое, капитан? — поинтересовался Гарри и в этот момент мы были с ним солидарны. Даже Виктория внимательно слушала Танера, что означало — она так же была не в курсе распоряжения штаба относительно нас.

— Послезавтра, — тут Танер посмотрел на свои наручные часы и исправился, — нет, завтра, мы приземлимся на планете Глизе, ближайшей к нам. Ну а дальнейшее я вам объявлю позднее.

— То есть, — тут не выдержала Виктория, — ты и сам не знаешь наше задание?

Разговор выстраивался очень интересный. Тишина стояла полная.

— Знаю, — жестко ответил капитан, — но всё ещё может измениться, поэтому сейчас не вижу смысла об этом говорить.

Я же поняла Танера сразу. Иногда в те времена, когда я жила с папой на Земле, у нас останавливались гости. Почти все из них были военные. Я как-то интуитивно научилась распознавать те моменты, когда лучше лишних вопросов не задавать. Не только папе, но и его друзьям. Вот и сейчас, глядя на профиль капитана, я была уверена, не стоит ни о чем спрашивать. Об этом маршруте Танер знал изначально. Но меня это не касается.

Особых предположений о цели нашего задания не было. Не было смысла гадать на кофейной гуще. Я довольно быстро доела и ушла на кухню, чтобы заняться своим делом. Слава направилась в отсек приводить себя в порядок. Народ разошёлся. И в какой-то момент в кают-компании стало тихо. Мне же предстояло всё привести в порядок и только потом идти к себе за планшетом, в котором набирала всё необходимое. А ещё я по старинке вела тетрадь. С ней пусть не всегда удобно, но зато точно надёжнее.

— Юлия! — внезапно раздался усиленный голос капитана, и я подняла голову, удивлённо озираясь по сторонам. Динамик на глаза попался сразу.

— Да, капитан!

— Подойди в рубку. И побыстрее. Вызов от твоего отца.

Я всё бросила и спешно направилась в командный центр «Вихря». Я была уверена, что папа звонит по поводу моего дня рождения. И с одной стороны радовалась этому, но с другой, не хотелось афишировать данный факт.

Но едва вышла из кают-компании, как наткнулась на Николая. Он приставил лесенку к двери и ковырялся с видеокамерой.

— Что-то случилось? — на ходу поинтересовалась я.

— Не работает, — отозвался Чёрный, — надо менять.

Я побежала дальше, надеясь, что оборудование сломалось не сегодня, а хотя бы вчера. И тут же в голову пришла мысль, что неплохо бы просмотреть, не попали ли мы с Холгером в обзор этой и другой камеры, расположенной в жилом секторе. Сделала себе заметку при первой возможности заглянуть в архивные записи видеонаблюдения и по возможности подчистить их. О том, что камеру нарочно кто-то мог повредить, я даже не допускала и мысли.

В рубке присутствовал только Танер, где были остальные, мне неизвестно. Капитан стоял лицом ко мне, широко расставив ноги и сцепив за спиной руки. О чём он думал в этот момент, мне неизвестно. Одно скажу точно, было ощущение, что что-то такое язвительное готово сорваться с языка Танера при взгляде на меня. Но он промолчал.

— Елагина, через пять минут будет звонить твой отец, — капитан вдруг как-то криво ухмыльнулся и поинтересовался, — слушай, я всё понимаю. Скучают родители без дочери, их вполне законное право. Но чтобы доставать тебя каждый вечер!

— Я думаю, что завтра звонка точно не будет, — выкрутилась я, бросая нетерпеливые взгляды на тёмный монитор. Другие светились наблюдениями с наружных камер обзора нашего корабля.

— Да? Посмотрим. И ещё, надеюсь, ты помнишь, что в разговоре ничего лишнего упоминать нельзя?

Да, я понимала, капитану было неприятно иметь генеральскую дочку в составе собственного экипажа. Но и оправдываться перед ним не было желания. За что?

— А разве вы, капитан, не просмотрели записи с камер? — я кивнула в сторону ближайшей. Ох уж эти камеры! Одна, нет! Две из них меня так интересуют! Но всё потом. Сейчас важнее всего разговор с папой. — И ещё, скажите, у вас есть близкий человек? Ну, или оборотень?

— Есть, — без задержки ответил Танер.

— И если он будет видеть вас раз в несколько месяцев, да и то, прилетая максимум на пять дней. Разве его стоит осуждать за то, что он стремится хотя бы таким способом элементарно узнать, как ваши дела? И разве бы вы не стали звонить своей дочери, зная, что кроме вас, по сути, у неё никого нет?

— Да, Елагина, — капитан снова усмехнулся. Но на сей раз на его гладковыбритом лице отсутствовала ирония. Что-то мелькнуло в глазах Танера, похожее на понимание. Но я быстро затолкала это определение куда подальше. Вот придёт Виктория и промоет ему мозг. Хотя судя по сегодняшним наблюдениям, он не особо поддаётся её приручению. — Ты неподражаема. Но думаю, ты права. Я бы свою дочь контролировал бесконечно. И никуда не отпускал!

— Даже если ей уже «слегка за двадцать»? — вопросительно с лёгкой насмешкой я смотрела на капитана. И похоже, он понял, что не во всём прав. А ещё, надеюсь, вспомнил, что изначально я должна была попасть на флагман.

Вызов папы не был неожиданностью. Но прежде чем его принять, я посмотрела на Танера и спросила:

— А у вас нет наушников? Чтобы вас не отвлекал наш разговор. И чтобы папу слышала только я?

— Елагина, не наглей! — усмехнулся капитан, — ладно. Я пошёл за кофе, но ровно через две минуты буду здесь.

— Спасибо. Двух минут достаточно.

Я уже не видела, как уходил Танер, слышала лишь удаляющиеся шаги и прикрывшуюся дверь. Нажала приём вызова и замерла, глядя на своего любимого генерала.

— С днём рождения, родная! — это были первые слова, которые произнёс мой отец. И мне стало вдруг так приятно. Он ведь не забыл, нет. Куча условностей, а ещё и эта невозможно засекреченная связь на обоих кораблях. Хотя я подозревала, что, скорее всего немаловажную роль играет то, что мы стажёры, а не проверенные вдоль и поперёк члены экипажа. Даже я, как показала практика, не всегда внушала Танеру доверие. И его понять можно.

— Привет, пап! Как ты? — я невольно улыбнулась, — как жалко, что у нас так мало времени!

У некоторых моих однокурсников была проблема в общении с родителями. Конечно же, они ладили между собой. Но не всегда находилась общая тема, чтобы ежедневно поддерживать разговор. У нас с папой такой сложности не было. Разве трудно поинтересоваться: «Как ты?» И этот маленький островок стабильности между нами разрушать очень не хотелось.

Показалось, разговор успел закончиться за минуту, но никак не за две. Но я посмотрела на монитор и поняла, что не права. Однако после нашего общения в сердце осталось тёплое пятнышко, которое согрело меня. Я уже хотела было выйти, но тут в голову пришла мысль о злополучных камерах. Секундным порывом было решение проверить вчерашние записи и стереть то, что могло бы скомпрометировать меня. Но я вовремя одумалась. Не сейчас, не время. И правильно сделала, потому что не успела приблизиться к двери, как она распахнулась. Показался Танер с чашкой кофе, распространяющим волшебный аромат вокруг.

— Спасибо, — поблагодарила я, пропуская капитана в рубку. Но он сделал всего лишь два шага, а затем развернулся и замер напротив меня.

— Я не шутил насчёт завтра. Надеюсь, всё что рассказал, ты усвоила?

— Думаю, да, — ответила я, стараясь не смотреть на ближайшие панели управления, чтобы прямо сейчас мысленно прикинуть, что к чему. Эх, надо было задержаться! — Могу даже сейчас попробовать.

— Пробовать не надо, — криво усмехнулся Танер, — а сейчас, как мне кажется, у тебя ещё остались дела на кухне. И если завтра Славе легче не станет, то придётся нам всем полуфабрикатами денёк питаться. Или, на худой конец, пришлю тебе в помощь Вику.

Мне хотелось спросить, почему «на худой», неужели кошка плохо готовит? И тут же я сама себя оборвала, не дав вредности восторжествовать. Скорее всего, дело в действительно важной работе женщины. И хотя тот же Танер, да и бортинженер Гарри очень хорошо соображали в этой системе, но ведь у них есть и другие обязанности.

— Ладно, Елагина, ступай.

И я ушла, решив сначала заглянуть в свою каюту, чтобы захватить тетрадь и планшет. А после, следуя в кают-компанию, думала не о предупреждении капитана и не о тех вопросах, которые завтра он может задать. Как ни странно, но это я оставила на потом. Придёт рас Дюран, вот и будем восполнять его, а заодно и мои пробелы. Почему-то сейчас я зацепилась за папину фразу: «Мне есть, что тебе сказать. Но лучше это сделать с глазу на глаз. Так правильнее». Все эти недомолвки только разжигают любопытство, но я никак не могла понять, о чём именно он хочет поговорить.

За то время, пока меня не было, на кухне ничего не изменилось. Быстро приведя её в порядок, я ещё раз проверила оборудование, протерла столы в кают-компании и приготовилась ждать Дюрана. А чтобы не скучать, решила последовать примеру капитана и побаловать себя кофейком, благо, что его здесь никто не ограничивал. Взяла небольшую чашку, налила в него ароматный напиток, поднесла его к носу, чтобы ещё сильнее прочувствовать аромат этого божественного нектара. Вздохнула и прикрыла глаза от удовольствия. Сказка!

— Юлия! — позвал меня из приоткрытых дверей Ален.

— Заходи, — я улыбнулась серокожему, который в свою очередь смотрел на меня с нескрываемым интересом. Но моя улыбка едва не пропала, едва из-за спины Алена показался Холгер. Видеть шеатара хотелось и не хотелось одновременно.

Вот зачем он пришёл?!

И в этот момент рас резко повернулся.

— Хол? Ты тоже к Юле?

Оказывается, эта парочка шла по отдельности. И я не знала, как на это реагировать: порадоваться или пожалеть, что шеатар не застал меня одну. Осознание последнего, как оказалось, несколько пугало.

— Нет, — нисколько не смущаясь, произнёс Холгер, — а вы чем собрались заниматься?

Сказанные оборотнем слова были лишены любопытства. Скорее как дань вежливости. Сам же он направился к кофеварке и принялся старательно изучать, какие виды напитков этот аппарат может приготовить. О том, что он попросту нас подслушивает, я не думала. Нашёл искомое шеатар Лейф довольно быстро и тут же принялся набирать нужный код на панели.

— Подтянуть боковые ускорители, — ответил ему рас, усаживаясь за стол, около которого я стояла. — У нас на Рас Альхаге они твёрдотопливные, в отличие от Земли.

— Сейчас приду, — бросила я расу и направилась за планшетом и тетрадью на кухню. Но стоило мне выйти, как я обнаружила, что к этой парочке уже присоединилась Виктория собственной персоной.

— Надо же! А я-то их ищу. А они все здесь! — рассмеялась брюнетка и хитро сверкнула в мою сторону глазами, — Юль, как ты? Справляешься?

Я едва сдержалась, чтобы не скривиться. Ну надо же, раз со мной не Танер, а эти двое, то можно и улыбаться! Нет, Виктория не кошка, она лиса. Чёрно-бурая!

— Вполне, — ответила я, тут же пододвинув свой стул к серенькому. Ну раз уж пошло такое мероприятие, так пусть уж все прочие идут лесом! — А ты, к нам на кофеёк зашла?

— Не совсем, — тут же с охотой ответила кошка, подмигнув шеатару, — пойдем со мной. Капитан ждёт.

— А по громкой связи? — не унималась я, потому что слабо представляла Викторию на побегушках. — Зачем тебя гонять?

— Я сама вызвалась, — отмахнулась она. — К тому же всё равно шла за кофейком. Так что считай, всё по пути. Ну что, стажер Холгер Лейф, ты готов? — чуть озорно поинтересовалась женщина-кошка.

— Да, Вик, пошли, — с улыбкой отозвался оборотень. Интересно, а после оборота он кто? Тигр? Барс? Партнера? А может быть камышовый кот? Тем временем молодой мужчина, допив свой кофе, скомкал стаканчик, а затем выбросил его.

Холгер и Ален почти что сразу перешли с кошкой на упрощённые отношения. Хотя подозреваю, что в случае с шеатаром какую-то роль сыграли их вторые сущности. Это ведь у его ног отиралась Виктория в наш первый день знакомства. И тут до меня дошёл тот факт, что я совершенно не знаю фамилии кошки. О чём сразу решила поинтересоваться у раса. Мы с ним остались вдвоём, почему бы и нет.

— Слушай, — обратилась я к серенькому блондину, — ты не в курсе, а как фамилия у нашего специалиста по космическим технологиям?

— У Вики? — тут же поинтересовался рас, словно у нас было два подобных спеца.

— Да.

— Да я как-то не интересовался. Мы с ней по именам друг друга называем, — пожал плечами рас, — ну что, приступим?

— Пожалуй, — согласилась я, открывая тетрадь, — так, что там ты пропустил?

Мы с Аленом занимались часа полтора, а то и два. Как ни странно, но обращаться с расом оказалось не так уж и плохо. Смешливый, пусть некоторые его шутки было не понять. Однако его присутствие и привычная обстановка (если таковой считать сам факт учёбы), повлияли позитивно на моё настроение. И я хотя чувствовала, что спина устала и не плохо бы посетить душ, а потом и вовсе полежать с какой-нибудь книжечкой или фильмом, но Дюрана «восвояси» не отправляла. Завтра день приземления. И, по сути, кроме меня рядом с капитаном должны быть оба стажёра. К тому же этот рас упоминал модели кораблей, которые я в глаза не видела и уж тем более не имела понятия об их устройстве.

А потом мы вместе пошли в сторону жилого кольца. Ален обладал даром прекрасного рассказчика. И на сей раз он развлекал меня рассказами о своей планете. Как оказалось, каждый рас, обладающий определённым капиталом может взять себе не одну жену, а несколько!

— Зачем? — поинтересовалась я. Но в действительности вопрос был задан автоматически. Можно подумать, подобных многоженцев нет у нас на Земле. Да сколько угодно!

— Статус. Он подчёркивает положение. И потом, знатный и богатый рас может обеспечить своих жен, детей. Так почему бы и нет. Разнообразие положительно влияет на семейную жизнь.

— Ага, — произнесла я, обдумывая сказанное. Бабники, одним словом. Можно подумать, от этого его сексуальная активность увеличивается. И вместо того, чтобы регулярно уделять внимание своей жене, он наносит ей визиты в порядке очереди. Интересно, кто составляет график посещений, сам муж или первая жена, а может быть коллективно? А подписи на этом графике ставятся? А то вдруг кто-то не согласен с днём недели! Но смеяться вслух, как и язвить я не стала. Всё-таки в остальном Ален был приятным собеседником. Ну а прочие недостатки, у кого их нет? — Понятно.

— А у вас, насколько я знаю, подобное тоже не редкость? — не унимался рас. В этот момент мы уже стояли в коридоре жилого сектора.

— Есть. Но я лично с ними точно не знакома, поэтому в подробностях расписать не могу, — ответила и направилась в сторону своей каюты. — Пока!

— До завтра, Юля, — попрощался со мной серенький.

Едва вошла к себе, сразу прикрыла дверь и рассмеялась, вспомнив, с каким усердием Дюран расписывал преимущества полигамного брака. За шумоизоляцию я не переживала, на кораблях она на высоте. А вот сам факт подобной темы наводил на определённые мысли. Но, надеюсь, ко мне она не относится.

И тут я поняла, что перед уходом позабыла проверить кухню. Оно конечно, автоматика, только если б так сделала Слава, одно дело. А я — совершенно другое. Поэтому бросив мечтательный взгляд в сторону ванной, я развернулась и решительно направилась обратно по направлению к кают-компании. Да, сегодня чувствовалась усталость, но она не была совсем уж утомительной. Весь день на ногах, но из-за занятости он пролетел очень быстро.

Добралась до кухни, проверила. Всё было в порядке, кроме немытой чашки из-под кофе. Когда пришёл Дюран, я её просто убрала, оставив на потом. Почему-то многие предпочитали пользоваться одноразовой посудой. Я тоже, но не в этот раз.

Порадовалась, что не оставила на утро Славе этот непорядок. А потом со спокойной совестью вышла, зная, что спустя несколько секунд свет сам погаснет автоматически и на кухне и в кают-компании. Проходя мимо стола, за которым мы с Аленом занимались, я поправила стулья и направилась к выходу.

Дверь распахнулась в тот самый момент, когда мне до неё оставалось всего лишь два шага. Два. И мы бы столкнулись с Холгером нос к носу. Точнее мой нос врезался бы в его ключицу.

— А где Ален? — спросил у меня шеатар. Только сейчас я обратила внимание, что у него серо-зелёные глаза. Выразительные, они буквально пронизывали меня насквозь и заставляли дрожать. Я даже не сомневалась в том, что оборотень прекрасно знал, никакого раса здесь нет. Про острый нюх хищников с Шеата я читала в самый первый день моего пребывания на корабле. Хотя мы здесь сидели достаточно долго, но вытяжка работает отменно.

— Под столом, — съязвила я. Зачем это сделала, не знаю. Оно само вырвалось. Хотя признаю, после той нашей встречи довольно часто возникало непреодолимое желание уколоть шеатара.

— Ты шутишь, — как-то хищно улыбнулся Холгер и плавно двинулся в мою сторону. — Это хорошо.

А я, заворожённо глядя в его необыкновенные глаза, сделала шаг назад.

— Неужели? — усмехнулась, одновременно ощущая, как дрожь непонятного предвкушения пронеслась по моему телу. Шеатары очень хищные и весьма изобретательные, настигая свою жертву. Похоже, сейчас мне хотят продемонстрировать всё своё охотничье мастерство. Не выйдет!

— Не веришь? — Холгер довольно улыбнулся, да так, что я сразу отмела все имеющиеся сомнения на счёт его хорошего расположения ко мне. Слишком опасным теперь казался мне этот молодой мужчина. — Доказать?

— Хорошо-хорошо, верю, — я попыталась торопливо согласиться с ним. Всё-таки не стоило провоцировать того, кто не являлся стопроцентным человеком. — И Дюрана, если что, ищи у него в каюте. Он туда пошёл.

Разговор не клеился. И мне казалось, что в воздухе витало то самое напряжение, про которое пишут в книгах. Разве что между нами не искрило, и не гас вокруг свет.

Но это не помешало шеатару шагнуть ко мне и резким движением привлечь к себе. Мой протест смешался со странным желанием. В этот раз поцеловать он меня даже не пытался… Холгер уткнулся носом в мои волосы и зарылся в них лицом.

— Что ты делаешь? — прошипела я, не желая привлекать внимание экипажа.

— Здесь замечательная изоляция, — напомнил Лейф.

И в тот же момент я приподняла ногу и с силой наступила на его новомодные берцы. Похоже, кто-то испытал не самое приятное ощущение. Даже мне стало больно. Но оборотень смолчал. Лишь глаза полыхнули каким-то хищным и злым огнём. Мои волосы шеатар тут же оттянул назад, заставляя слегка прогнуться.

— Нравится сопротивляться, да? — тут же поинтересовался Холгер. — Поиграем? Посмотрим, кто сильнее, — последнее слово он прошептал, уже приблизив ко мне своё лицо. Горячее дыхание мужчины обдало моё лицо. Глаза оборотня горели желанием, я это видела.

— Немедленно убери свои руки! — я постаралась вложить в своей голос всё презрение и ненависть, на которые была способна в этот момент. Странное дело, ещё никто не вызывал у меня гамму столь необычных и острых чувств. Да, я была возмущена поведением шеатара. Но не знаю, что со мной делали его руки и глаза… — Знай, Лейф, несмотря на то, что ты сильнее, будь уверен, до твоей рожи я обязательно дотянусь и поцарапаю!

Тут он меня медленно, но отпустил, не забыв ещё раз уткнуться носом в мои волосы. А потом вздохнуть и ещё раз крепко сжать в своих объятиях. Не думаю, что на шеатара повлияла моя угроза. Слишком сильны были эмоции, а какой-то внутренний стержень казался просто раскалённым. Возможно, он проверял, до какой грани раскованности я могу дойти в этот раз?

— Сильнее, — совершенно спокойно предупредил он, отступая к двери, — будь уверена.

В доли секунды я сомневалась, что лучше ответить. А потом, стиснув зубы, произнесла, глядя в след Холгеру:

— Хвостатая озабоченная маньячина!

— Ты хочешь посмотреть мой хвост? — резко обернулся оборотень, кривя губы в усмешке. И я успела заметить, как опасно сверкнули его глаза.

— Нет! — тут же выпалила я, — держи его при себе!

После случившегося ещё час я пыхтела в своей каюте, возмущённая столь наглым поведением оборотня. Испытанное мне нравилось, а вот методы, какими Лейф пытался справиться со мной — нет. Поцелуи и прикосновения были слишком умелыми, чтобы можно было подумать, будто Холгер в любовных играх новичок. Однако то, что он брал, не спрашивая, раздражало. А заодно выводил из себя этот слегка надменный взгляд победителя. В какой-то момент я пожалела, что не поцарапала самодовольное лицо этого неизвестного кошака. Да будь он хоть львом или леопардом, для меня не было разницы.

Глава 4

Юлия Елагина

Новый день. С каким нетерпением я его ожидала. Сегодня мне не снились сны, я вообще не просыпалась вплоть до того момента, как прозвенел будильник. В первую секунду с удивлением посмотрела на него, потому что заведён он был на полчаса раньше обычного времени. А потом сразу вспомнила, что хотела прийти пораньше на кухню и помочь Славе, ведь ещё неизвестно как она себя чувствует. Капсула это здорово, но беременность это не шутки.

Мы со Славой пришли одновременно. И не поддавшись на её уговоры, завтрак для экипажа приготовили совместно. Потом уселись за стол рядом с Блэком и Чёрным. Всем им было примерно слегка за сорок, но рядом с ними я чувствовала себя вполне комфортно. С сегодняшнего утра, несмотря на вполне миролюбивое настроение, я решила сделать вид, что шеатар отсутствует. Ну не было никакого желания даже здороваться с ним. Так, всего лишь мазнула взглядом и улыбнулась расу, который вошёл в кают-компанию вместе с Холгером и на моё приветствие хитро подмигнул.

Завтрак пролетел так же быстро, как и построение. А затем мы, стажёры, направились вслед за капитаном Танером. Не знаю как Дюран или Лейф, а я так просто предвкушала это приземление, с нетерпением ожидая этого момента. Хотя прекрасно понимала, что всё произойдёт не через час и даже не через два.

— Ну что, сейчас проверим, сколько по вашему у нас осталось времени для приземления на Глизе. Вот вам приборы, показания и в путь. Да! Чуть не забыл. Где мы сейчас находимся, я вам тоже не скажу, все данные перед вами. И ещё! Делать всё должны молча, не подсказывая друг другу даже взглядом. Кто будет косячить, сразу пойдёт в помощники к Славе, — в этот момент рас с шеатаром с недоумением посмотрели на капитана. — Что? Дырку во мне сверлите? Не хотите на кухню? Тогда к технику Николаю. Ему как раз нужна помощь в диагностике. И вот ещё что, тот, кто не справится, вместе с командой в город не пойдёт. Я ясно выразился?

Мы стояли ошарашенные. Но кивнуть силы хватило. Ничего себе условия! Конечно, каждый знает, что расстояние поделить на скорость, получится время. Только космос, это не Земля и нужно учитывать скорость летящих навстречу комет, которые (зная плотность потока), прежде всего, нужно было растворить, превратив в плазму. Да и мало ли ещё каких нюансов?! А есть ещё астероиды, осколки космических тел. Конечно, прямо сейчас сложно было предугадать, что именно встретится нам на пути, но ведь кое-что нам уже известно благодаря космическим сводкам.

— Дерзайте! — спокойным и довольным тоном произнёс Танер. И с интересом глядя на нас уселся в кресло.

Мы, не сговаривались, тут же направились к навигатору, чтобы в первую очередь понять, где именно находимся сейчас.

— Молодцы, — тут же прокомментировал наши действия капитан, — ну это проще пареной репы. Интересно, что будете делать дальше? И не наступайте друг другу на пятки, а то мне не понять, кто именно из вас самый сообразительный! А впрочем, открою-ка я ваши академические работы, просмотрю оценки. Там всё про вас есть!

Потом Танер то и дело отрывался от своего планшета, чтобы насмешливо комментировать прочитанную информацию. Мне казалось, что ему, несомненно, нравилось нас поддевать. Таким образом он просто за наш счёт развлекался. Но как бы там ни было, в процессе расчётов я почувствовала азарт и предвкушения от правильного решения и уже не обращала ни на кого внимания. В какие-то моменты я пересекалась и с расом, и с шеатаром. Последний даже учтиво придержал мне стул, чтобы я присела, делая записи. Я не глядя на Холгера поблагодарила и продолжила дальше распутывать этот клубочек. Знал бы Танер, что кто-кто из нашей группы, а я так точно любила эту теоретическую часть.

— Ну что, ерундой страдаете? — раздался голос Блэка в тот момент, когда я уже практически всё сделала и сейчас просто перепроверяла себя. Холгер в это время уже всё просчитал, а теперь сидел и смотрел на нас, чем бесконечно меня раздражал. Дюран как и я всё ещё не был готов полностью. Но я верила, что серенький обязательно справится. В его уме и сообразительности убедилась сама лично.

— И заметь, коллективно, — поддержал капитан своего бортинженера.

— Николаю нужен помощник, может, — тут Блэк бросил взгляд на освободившегося от расчётов шеатара, — Лейфа у тебя забрать?

— Нет, — ответил Танер, — стажёры мои. А что у техника? Что-то серьёзное?

— Сам справится, — отмахнулся Блэк и добавил, — просто он хотел кого-то из них забрать на сегодня к себе. Похоже, ему понравилось с Аленом работать.

Рас слегка усмехнулся, а потом снова уткнулся в свои записи. А лично я не удивилась тому, что он понравился технику Чёрному. У нас за столом во время обедов Николай тоже постоянно шутил. Так что вполне вероятно, что эти двое нашли друг друга во время общения, рассказывая истории из жизни.

Бортинженер ушёл, а капитану, по всей видимости, надоело наше молчание. И он, хлопнув в ладоши, громко произнёс:

— Так! Всё! Показываем, кто и что родил!

Я молча подвинула свои расчёты Танеру, успев заметить недоумение на лицах Лейфа и Дюрана. Но они довольно быстро сориентировались в образных выражениях капитана и повторили моё действие. Джеймс Танер довольно бегло посмотрел наши расчёты, а затем что-то ввёл на панели. Не прошло и секунды, как система выдала ему правильный ответ. Всё просто. Компьютер считает гораздо быстрее нас, анализируя тысячи возможностей. Но мы должны знать, что он учитывает, а что нет. Вот именно этого от нас хотел капитан. Хотя признаю, методы у него не самые лучшие, но действенные.

— Ну что же, — капитан не торопился с ответом, внимательно посматривая на нас. Подозреваю, для него это тоже был своеобразный ритуал по выматыванию чужих нервов. — Ваши ответы меня порадовали. Можно сказать до глубины души. Получается, что каждый из вас будет допущен к прогулке по Глизе. Поздравляю!

Наш общий шумный выдох вызвал у Танера широкую улыбку. Вот такой он, капитан «Вихря»!

* * *

Посадка. Она, как полагается, была произведена автоматически. И всё прошло гладко, как по маслу. А я замирала, стоя рядом с капитаном Танером, потому что это было моё первое дело! Я контролировала и проговаривала вслух, что произойдёт сейчас, а что должно быть в следующую минуту. Холгер озвучивал противоаварийные меры, ну а Ален нас страховал и дополнял.

Я с предвкушением ждала момента, когда можно было отправиться на прогулку.

— Может, пойдём вместе? — поинтересовалась Слава, — мне нужно кое-что прикупить для себя. Там вещички и прочие женские штучки.

— С удовольствием! — согласилась я. И честно признаться, к семейству Блэков присоединилась я с радостью. Ведь они не первый раз на этой планете. А мне было просто интересно, чем она живёт.

Мы вышли всем экипажем. Но постепенно народ стал от нас откалываться. Один лишь Николай, хитро подмигнув Гарри и посмотрев на Славу, произнёс:

— Может со мной? А то когда такой случай подвернётся?

— Если он с тобой пойдёт, — не растерялась Слава, которая, несмотря на кажущееся веселье, явно не оценила предложение нашего техника, — то в будущем какой бы случай не подвернулся, случаться уже будет нечем!

До меня не сразу, но дошёл весь смысл сказанного. А когда поняла, то сдержала свои высказывания. Я слышала, что на многих планетах неподалёку от космопортов были выстроены бордели. Самые настоящие, причём некоторые из них курировались правительством. И ассортимент красоток там был на любой вкус и цвет, включая щупальца, наличие нескольких грудей, а так же полное отсутствие развитых гениталий. Интернет и студенческие разговоры просветили меня на подобную тему прежде чем я попала на эту планету.

— Проваливай, — отмахнулся довольный Блэк, нежно обнимая свою беременную жену. Похоже, ревность супруги ему была приятна, — смотри только, чтобы какая-нибудь зелёная бабочка не откусила тебе хоботок.

Я сделала вид, что не заметила, как Слава ткнула локтем в бок своего мужа. Вообще мужчины, впрочем, как и женщины, в своём кругу начинают разговаривать совершенно не так, когда рядом наличествует противоположный пол. Но по всей видимости, техник изголодался по женскому вниманию, вот и взбудоражен предстоящей встречей с женщиной. Или не женщиной, а монстром? Я не стала развивать эту тему, потому что мы уже покинули закрытую территорию космопорта.

— Ничего себе! — воскликнула я, стоило огромным воротам раскрыться перед нами.

Красные, синие, зелёные, жёлтые и ядовито-розовые здания приковывали взгляды, словно маня и зазывая к себе прилетевших путников. Я увидела, как наш техник направился в сторону синего многоэтажного небоскрёба с зеркальными окнами и отвернулась. Ну страдает человек, что поделать. Уж лучше пусть свою энергию пристраивает куда-нибудь, лишь бы здоровью это не вредило. А то кто-то из сокурсников рассказывал очень давний случай, когда один из потерпевших аварию космонавт, едва не тронулся умом из-за длительного отсутствия связи с женщиной. Я не особо верила в подобное, но кто знает. А может быть, у него случилась травма головы при падении, и секс стал идеей фикс. Ну а гуманоиды не привлекали.

— С чего начнёте? — поинтересовался Гарри.

Сейчас перед нами сновало множество народа: такие же, как мы, покорители космоса, а также жители этой планеты. Пёстрые и тусклые, пешие и на летающих тарелочках, а ещё на странных скользящих платформах, люди и нелюди здесь передвигались всевозможными способами. Всё это было похоже на уже виданные мной иные миры и вместе с тем отличалось.

— В портах всегда скопление народа, — отмахнулась Слава, заметив мой взгляд.

— Ты никогда не была на других планетах? — поинтересовался у меня Блэк.

— Была, — тут же ответила я, — но не везде так шумно.

— Ладно, не будем создавать толпу. Пошли, — произнесла моя спутница, и мы двинулись вместе с ней к стоянке такси. Спустя несколько минут, небольшая платформа взмыла вверх, и мы полетели, огибая здания.

— Ты знаешь, куда нам нужно? — поинтересовалась я у Славы, в то время как Гарри о чём-то спрашивал у нашего водителя.

— Да, я успела посмотреть маршрут, — отозвалась женщина. — Нам нужны два последних этажа вон того салатового здания, там одежда, наиболее подходящая для нас. А потом посидим в кафе, ты не против?

— Я только за!

Конечно, чего мне было протестовать. К тому же здесь на Глизе я могла воспользоваться собственными деньгами, отложенными на моём счету папой. Или же спокойно расходовать стипендию, которая за годы учёбы копилась и копилась. Ну а куда мне особо-то было расходовать деньги, если курсанты на гособеспечении?

Наша платформа плавно опустилась в одну из ниш многоэтажного здания. Мы вышли, не забыв на межгалактическом языке поблагодарить водителя. Я едва не дёрнулась от неожиданности, когда в ответ он приподнял свою шляпу, но не рукой, а щупальцем, вытянувшимся откуда-то из волос. Вежливая улыбка застыла на лице Славы как приклеенная. А уж ей-то волноваться никак нельзя.

— Не бойтесь, девчонки! — развеселившийся от нашей реакции Гарри обнял нас обеих, явно чувствуя себя королём положения, — идите лучше тратить деньги.

— А ты? — тут же поинтересовалась Слава, вышедшая из ступора.

— А я пойду вон в то кафе, подожду вас, — Блэк указал на характерную вывеску и направился в ту сторону, не забыв предупредить, — только час, не дольше!

— Ты издеваешься? — возмутилась Слава.

— Да, — совершенно искренне ответил её супруг. Похоже, он пребывал в хорошем настроении. — Ну ладно, гуляй, сколько захочешь. Главное, не забудь мне отзываться.

— Хорошо, — согласилась моя спутница и бодро зашагала в сторону переливающихся витрин.

У каждого из нас были свои универсальные браслеты. Они показывали общее состояние носителя, его местонахождение, ну и, конечно, позволяли переговариваться между собой. Мой и других стажёров Гарри подключил к общей связи. Удобно!

Я, как и все девчонки, любила прогуляться по магазинам. Особенно зависала в отделах с нижним бельём. Почему именно бельё? Потому что всё прочее надевать, по сути, было некуда. Стандартная форма Лётной Академии, какие ещё могут быть варианты в таком месте? Ах, да! У себя в комнатах мы могли выглядеть как угодно. Но пока до них мы порой доползали, буквально валившись от усталости, было уже не до красоты. Так что предложение Славы посетить магазин женской одежды вызвал у меня повышенный энтузиазм.

Стеклянные двери первого салона, в который мы заглянули, распахнулись перед нами, демонстрируя просторный светлый холл с диванчиками, расположившимися полукругом вокруг светящихся фонтанов. Играла незнакомая, лёгкая и приятная музыка, слышалось щебетание птиц, журчание воды. И вся атмосфера располагала к умиротворению и полному спокойствию за свои кошельки, ведь их тут не обманут. Каждый владелец старался сделать свой салон неповторимым, и чтобы покупатель был уверен, что именно здесь он сделает правильный выбор, необходимый только ему. Две молоденьких продавщицы-гуманоида, которые до этого щебетали между собой, тут же обратили на нас своё внимание и направились навстречу. И чем ближе эти девушки приближались к нам, тем более они становились похожими на людей. Хамелеоны, не иначе.

— Та-а-ак! С чего начнём? — с предвкушением протянула моя спутница, едва одна из продавщиц услужливо сняла с нас голографические мерки и наши точные копии теперь молчаливо стояли на небольшом подиуме.

— А у нас есть какие-то особые варианты? — усмехнулась я. А про себя подумала, что три года контракта за возможность обучения в Академии хочешь, не хочешь, но придётся отрабатывать. А это обозначало, что не имело смысла покупать бесчисленное количество платьев и туфелек.

— Есть, — совершенно спокойно заявила Слава, листая в это время каталог, — главное, не переусердствовать. А то Джеймс не пустит нас с тобой с таким количеством вещей на корабль. Или выкинет всё за борт, — тут женщина на секунду отвлеклась и поинтересовалась у меня, — ты как предпочитаешь, чтобы твои трусики застряли на позитронном двигателе или развивались, как флаги, на пути в кают-компанию?

Я лишь усмехнулась, ничего не ответив.

— А-а-а, значит, будешь экономить деньги? Я так и поняла, — продолжила довольная Слава, — вот! Смотри! Какой милый халатик. Я смогу носить его не только сейчас, но и потом, когда живот подрастёт.

На какое-то время мы с ней выпали из реальности. Она одевала себя, рассматривая, как это выглядит на молчаливой копии на подиуме. Я же развлекалась со своей моделью, без сожаления надевая на неё всё, что попадётся на глаза. Хотя несколько весьма неплохих вещиц я здесь действительно купила.

Ассортимент салона оказался настолько большим, что идти куда-то ещё просто не возникло желания. Сколько мы здесь просидели даже не знаю. Просто потерялась во времени. Только в какой-то момент я вдруг поняла — больше не могу! Спина затекла, и палец устал водить и тыкать по сенсорному экрану. Сегодня же увеличу нагрузку в спортзале!

— Всё! — так я и сказала кинувшей на меня вопросительный взгляд Славе, — хочу есть!

— Надо же, как тебя разобрало, — усмехнулась она и согласилась, — пожалуй, и я тоже все.

В этот момент её браслет тихо зажужжал, напоминая о себе. Как оказалось, это Гарри потерял свою любимую жёнушку.

— Милый, мы идём! — шепнула она, поднеся руку к губам. — И не ругайся! Уверяю тебя, ты будешь сражён наповал! Вечером!

Поблагодарив продавщиц и расплатившись, мы покинули этот салон и направились в сторону кафе.

— Ну если ты не выполнишь своего обещания, — с угрозой в голосе произнёс Блэк, поднимаясь со скамейки и обращаясь к своей жене, — то смотри! Выкину всё, ради чего мне пришлось здесь сидеть целых два часа!

— Пф! — отозвалась Слава и тут же вопросительно посмотрела на меня, — вот скажи, почему эти мужики, чуть что, так сразу выбрасывать грозятся? Это нормально?

— Слушайте, может, чего-нибудь закажем? Есть хочется, — взмолилась я, вопросительно посматривая на обоих Блэков, которых, по моим наблюдениям, эта перепалка просто забавляла. — К тому же у нас осталось не так много времени.

Как оказалось, Гарри не скучал в гордом одиночестве. Он успел посмотреть какой-то местный фильм, встретиться с кем-то из знакомых, прилетевших, как и мы на Глизе.

Местная кухня оказалась вовсе не отвратительной, а вполне даже аппетитной. И на какое-то время мы замолчали, увлечённые своими мыслями и заказанными деликатесами. Только Гарри насытился первым и пожелал общения.

— Я слышал, что здесь есть ещё несколько кораблей с Земли.

— Да? — удивлённо переспросила я и тут же оглянулась, словно пыталась найти подтверждение его словам. — Интересно, кого ещё сюда занесло.

— А вон, посмотри, — Блэк кивнул в сторону практически незаметного стеклянного купала, парившего над полом посреди кафе. — Подойди, не бойся. Через него можно увидеть то, что делается этажом ниже.

Я тут же воспользовалась советом и направилась к этому странному объекту, напоминавшему даже не купол, а какую-то искристую субстанцию. Едва приблизилась, как поняла, что всё это результат умелой подсветки. Этажом ниже находилось такое же кафе, заполненное… людьми! Разноцветная одежда посетителей обращала на себя внимание, но меня привлекло вовсе не это. Серую форму Космических войск я могла узнать среди тысячи пиджаков, комбинезонов или платьев. А уж группу из нескольких человек не заметить было трудно. Как и мужчину, сидевшего ко мне спиной.

— Папа! — воскликнула я, неосознанно коснувшись руками этой искристой массы. Она заволновалась, обволакивая мои пальцы, как густой туман. Но там, этажом ниже, меня никто не услышал. И я тут же сорвалась на бег, успев на ходу предупредить Блэков, — там мой отец! Встретимся этажом ниже!

Наверное, я ещё никогда не бегала с такой скоростью, боясь не успеть или просто не найти спуск на нужный мне этаж. К счастью, все, к кому я обращалась, прекрасно владели межгалактическим языком, поэтому проблемы не возникло.

Я вошла в это кафе, очень напоминающее то, из которого только что выбежала. Покрутила головой в поисках своего любимого папочки. К счастью, он по-прежнему сидел на том же месте, посмеивался и о чём-по разговаривал с другими членами своей команды. Кого-то из этих мужчин я знала раньше, кого-то нет. Но сейчас всё моё внимание было приковано к отцу. Больше не медля ни секунды, я решительно направилась в его сторону. И по мере приближения видела, как его взгляд случайно остановился на мне, как от удивления изменилось родное лицо.… Наверное, я всё-таки могла бы всплакнуть от радости, но эти слёзы высохли, так и не успев пролиться из глаз.

— Юлька! — вскочил он, и с шумом отодвигая стул, — малышка моя!

Ну да, вот она я, любите и жалуйте! А отцовские объятия были крепче, чем иная броня, но именно в них я чувствовала себя как дома и в безопасности. Как и на корабле, время за разговорами пролетело незаметно. В какой-то момент небольшой разряд пробежал по запястью, предупреждая, что со мной хотят выйти на связь.

— Юль, мы с Гарри сейчас за тобой зайдём, — раздался голос Славы.

— Хорошо, — ответила я, с огромным сожалением посмотрев на отца. Сколько мы не виделись и как давно не сидели вот так, рядом, плечо к плечу.

— Пора? — грустно спросил он, обнимая меня одной рукой и прижимая к себе.

— Да, нужно возвращаться. А что ты мне хотел рассказать? — вдруг вспомнила я, поворачиваясь к отцу лицом.

— Ты когда улетаешь? — поинтересовался он, с отеческой любовью глядя на меня. И вообще, если бы я могла, то, как в детстве залезла к отцу на колени и сидела, прижавшись своей щекой к его щеке. Но так не получится, да и я уже взрослая.

— Завтра днём. А ты?

— Я тоже. Юль, ты бы хотела улететь со мной? — совершенно серьёзно проговорил он. Эти слова были сказаны так тихо, что я была уверена, кроме нас двоих их никто не услышал. Ведь папины спутники о чём-то оживлённо беседовали.

— Разве я могу? — удивлённо ответила. — И как же отработка? Контракт?

— Ага, вот ты где! — раздался голос Славы. Но как только она рассмотрела, кто сидит рядом со мной, тон её резко поменялся и теперь звучал восторженно, — здравствуйте!

Что тут сказать, мой папа личность легендарная!

— И вам доброго дня! — ответил мой отец с улыбкой.

Подозреваю, не будь у Славы Гарри, то она непременно обратила бы внимание на моего отца. По моему мнению, на женщин он всегда действовал гипнотически. Всё с тем же невозмутимым спокойствием он поздоровался с Гарри, а тот в свою очередь поприветствовал остальных членов папиной команды.

— Юль, я могу сделать то, о чём тебе только что говорил, — произнёс папа в тот момент, когда мы уже собирались покинуть эту компанию. — Давай договоримся завтра встретиться и ещё раз обсудить. Здесь. А возможно, сразу дашь ответ. В двенадцать подойдёт?

— Думаю, капитан пойдет мне на встречу и отпустит, — ответила я, предварительно посмотрев на кивнувшего мне в знак согласия Гарри. Это ведь я была не в курсе точного времени вылета, а он, как правая рука Танера, всё знал.

Всё то время, пока мы добирались в космопорт, я то и дело ловила себя на мысли, что нахожу предложение отца весьма выгодным для себя. И дело не в том, что он будет командовать не только подопечными, но и мной. Скорее факт нашего родства даже внесёт некоторые трудности в работе для нас обоих. Но главное обстановка вокруг меня. Да и численность папиного корабля куда больше, чем экипаж нашего маленького «Вихря».

— А ты видела наших в кафешке? — поинтересовалась у меня Слава в тот момент, когда мы втроём уже приблизились к кораблю.

— Нет, а где? — я уже немного отошла от радостной встречи с папой и теперь могла спокойно рассматривать, что происходит вокруг. Пыталась увидеть хоть какой-нибудь корабль землян, но увы, на глаза ни один не попался.

— Да там, где ты была с отцом. Но пока мы тебя ждали, они куда-то испарились. Не видела?

— Нет, — я подтвердила ранее сказанные мной слова. И уже хотела было поинтересоваться, а кто именно из членов экипажа присутствовал в то же время неподалёку от нас. Как вдруг отъехала автоматическая дверь и из «Вихря» показался хмурый Танер.

— А, нагулялись. Я вас заждался.

— Ты ушёл раньше нас, — заметил Блэк, кладя руку на плечо жене.

— Вернулся тоже раньше вас, — ответил капитан. И уже обращаясь ко мне, произнёс, — Елагина, пошли со мной.

— Зачем? — вместо меня поинтересовался Гарри. Похоже, его слова Танера удивили. И от этого мне тоже стало любопытно. Может быть, именно он был в кафе? О том, что кто-то мог расслышать папино предложение, я сильно сомневалась. Потому что сказано всё было слишком тихо, к тому же музыка и разговоры приглушали наше общение.

— И ты с нами пошли, раз слишком умный. Будем осматривать «Вихрь» снаружи.

— Думаешь, наш озабоченный техник не сможет самостоятельно осмотреть корабль, когда вернётся? — с ехидцей заметил Блэк. Ему-то что, у него жена под боком. Вот и насмехается над мужиком.

— Думаю, что если мы сейчас что-то не заметим, то простоим здесь не только до завтрашнего дня, но и ещё какое-то время. И тогда на наш счёт поступит не та сумма, на которую мы рассчитываем, — не менее едко ответил капитан.

А я шла рядом и молча слушала обоих мужчин, стараясь слиться с окружающей средой. Мне казалось, что Чёрный ответственный человек. Но мало ли о чём я не знаю, да и для личного опыта полезно поучаствовать в осмотре. Поэтому я порадовалась, что вернулась вместе с Блэками не слишком поздно и без приключений. А вот Дюрана и Лейфа, судя по всему, на корабле пока ещё не было.

Мужчины кружили вокруг корабля, я как тень шла за ними, ловя каждое слово или замечание. Практика — это вам не семинар в учебном зале, тут ведь всякое может случиться. Но то и дело мне вспоминались слова отца и его предложение.

— Джеймс! — раздался голос Виктории, и мы все обернулись, чтобы подождать спешащую к нам брюнетку, — что-то произошло? Почему ты сам осматриваешь корабль?

— Пока ничего, — резким тоном ответил ей капитан, — а вот ты где была? Я тебя, как дурак, прождал целый час у примерочной!

— Понимаешь, — кошка бросила на нас с Гарри непонятный взгляд, — можно было бы сказать, что я там запуталась, а после не нашла выход. Но ведь ты не поверишь, да?

Танер грозно молчал.

— В общем, я вышла через запасной ход. Думала, что успею, но задержалась. Ходила в магазин. В тот самый, помнишь, я тебе рассказывала…

Не знаю, о чём они вели речь, но стоило Виктории во время жестикуляции провести по своему запястью, как лицо Танера разгладилось. Он произнёс:

— В следующий раз выкину всё разом. За борт! Или в утилизатор!

Кошка только вздохнула и отправилась к себе. А я невольно задалась вопросом, что именно и где она купила. И почему у мужчин привычка всё принимать в штыки и вечно угрожать?! А ещё грозятся всё выкинуть!

Затем пришёл довольный, как мартовский кот Николай и меня отпустили, явно не желая, чтобы слушала мужские разговоры. Я поспешила поскорее скрыться, теряясь в собственных раздумьях. Как прошла дезинфектор, даже не заметила. Наши со Славой вещи вот-вот должны были доставить на корабль, и я подумала, а не поспешила ли с их покупкой. Хотя какая разница, откуда их забирать. Пока шла к себе, услышала заливистый смех Виктории, доносящийся из кают-компании. Она о чём-то переговаривалась со Славой. Я же чувствовала лёгкую усталость, поэтому направилась к себе. Да и где-то поставила пятно на брючине, возможно в кафе. Нужно было переодеться, благо, что ассортимент формы позволял.

А мысли… Они то и дело возвращались к папиному предложению. И даже когда мы все, собрались на ужин в кают-компании и обменивались впечатлениями, я то и дело теряла нить разговора, думая о своём.

— Юль, ты чего? — Слава слегка толкнула меня плечом в плечо, — не спи, а то замёрзнешь!

— Кто замёрз? — вскинулся Николай, при этом подмигнув мне, — погреть?

Я не удержалась и закатила глаза. Мужчина! Слава же одновременно, глядя на нашего техника, ехидно произнесла:

— А у тебя батарейка ещё не села?

— Остынь, — спокойно осадил её Гарри, — я же с тобой и никуда не пошёл.

— А ты собирался? — не смолчала моя соседка. И вот подозреваю, что сказал он это зря. Потому что женщина беременная, да осмыслившая всё именно так, как выгодной ей, несминаемая сила. Блэк ничего не успел ответить своей жене в оправдание, как она уже обращалась ко мне, — Юль, слушай, мне нужно помочь. Пойдём? А то я без тебя не справлюсь. Всё мальчики, — она слегка повернула голову в сторону мужа, — мы наелись, спасибо.

И мы направились на кухню. Я лишь успела поймать нахмуренный взгляд Холгера и Алена, который отчего-то пялился на меня. А вот лица Гарри и Николая были более, чем говорящие. Похоже, Блэк совершенно не понял, во что вляпался. А Чёрный светился от удовольствия. Поход в бордель явно удался! Лицо капитана было слишком задумчивым, чтобы можно было утверждать, будто бы он слышал наш короткий разговор.

— Ну и что ты думаешь по этому поводу? — с ходу спросила у меня Слава, едва дверь, отделяющая хозяйственную часть от самой кают-компании, плавно закрылась за моей спиной.

— Не знаю, — я слегка передёрнула плечами, с интересом смотря на свою собеседницу. Я уже давно не видела беременных женщин. У нас в Академии были случаи незапланированных беременностей, но то были не мои знакомые. И девочки почти сразу уходили. Да и что было говорить-то? Однако у меня тоже был свой вопрос, — а что за история с борделем?

Слава как-то внимательно посмотрела на меня, словно испытывающе. А потом уголок её тонких губ дёрнулся, словно она пыталась сдержать улыбку.

— Года четыре назад, — начала она свой рассказ, облокотившись на разделочный столик, — у меня не было ни Гарри, ни нашей команды, ни «Вихря». А был лишь муж, капитан торгового судна. Я, как и полагается, забеременела. И на втором месяце беременности пришлось остаться на Земле.

Я вопросительно посмотрела на Славу, так как совершенно точно была уверена, беременность не повод, чтобы не летать. И моя собеседница, поняв всё, пояснила:

— Нас тогда отправили на одну планету, где до этого был обнаружен вирус. Планету зачистили, но всё равно меня Фадеев предусмотрительно и не взял с собой. Разумное решение, я как медик понимала и одобряла его. Но всё равно скучала. Каждый день мы созванивались, к тому же муж присылал мне письма, полные нежности и заботы. Конечно, так было не всегда, но он старался поддержать меня. После, не возвращаясь на Землю, им было получено ещё одно задание, а потом ещё. При этом деньги регулярно перечислялись на мой счёт, а я уже была им не рада, потому что мужа любила и сильно переживала. И вот однажды, — тут Слава замолчала, налила себе стакан воды, выпила. Посмотрела на меня и только потом продолжила, — я поняла, что не могу так больше. Волновалась безмерно. Я купила билет на туристический корабль и направилась туда, где, по моему мнению, рано или поздно должен был появиться Фадеев. Но не думай, что я, будучи беременной, бросилась в авантюру и решила сломя голову мотаться по просторам космоса. Моя подруга работает в фирме, проплатившей доставку товара, поэтому я знала наверняка, где именно должен приземлиться корабль для дозаправки. В космопорту узнала, что корабль ещё не прибыл, а значит, у меня было много свободного времени. Я сняла себе номер в гостинице и отправилась гулять по городу. В общем, в этот день мужа я так и не дождалась. А с утра поспешила узнать новости. Мне сообщили, что корабль прибыл ночью, тогда же и разгрузился. Как оказалось, экипаж отправился в город. Я расстроилась, но быстро пришла в себя. Всё-таки муж всегда из поездки привозил мне какие-нибудь милые вещицы, а значит, сейчас он тоже занят этим. Или решал вопрос по очередному заданию.

Я молча слушала Славу, понимая, что эта история закончится не слишком хорошо. И фамилия у неё сейчас Блэк, а не Фадеева. Я слушала не перебивая, давая женщине высказаться.

— Я решила, что будет лучше подождать его в ближайшем кафе. Потому что была большая вероятность встретить не только мужа, но и кого-то из членов его экипажа. В общем, — тут губы моей собеседницы снова скривились, — я не сразу поняла, что окно, которое выходило на самый обычный высотный дом с зеркальными стенами, смотрело не просто на здание. Это был бордель, причём, как мне сказали, не дешёвый, — Слава грустно улыбнулась мне, поясняя, — я пила чай, а потом заметила женщину, которая вытирала слёзы, глядя на эту многоэтажку. Она же, заметив моё внимание, призналась, что её драгоценный супруг регулярно посещает это заведение. Я, как и полагается, бросилась утешать, подбирала какие-то слова…. Потом женщина ушла, а я немного задержалась… В общем, мой Фадеев тоже оказался клиентом местного борделя.

— А ребёнок? — глухо произнесла я, пытаясь заполнить очередную минуту молчания.

— Его нет, — Слава отвернулась, ведь ей явно было непросто, — не родился. Я припёрла мужа к стенке, он попытался оправдываться. Говорил, что это единственный раз, и то, потому что у нас давно не было отношений. Убеждал, что любит только меня, просил прощения. Я в тот же день улетела обратно, а во время полёта у меня случился выкидыш. После чего мы развелись. В общем, знаешь, Юль, — тут моя собеседница повернулась и дополнила, — козлы они все!

В этот момент дверь на кухню распахнулась. В проёме показался Гарри.

— Я могу с тобой поговорить? — напряженно произнёс он, глядя на свою жену.

— Говори, — она попыталась вернуть бесстрастное выражение и, на мой взгляд, ей это не очень удавалось.

Похоже, болезненные воспоминания всколыхнули забытые обиды. А такое не забывается. Я поняла, что лишняя здесь и потихоньку вышла, оставляя эту пару наедине. Мне никто не препятствовал, да и в кают-компании, как казалось, никого уже не было.

Кроме Холгера.

— Тебе добавки? — спросила первое, что пришло мне на ум. Хотела пройти мимо, но то, как он на меня смотрел, как горели его глаза, заставили сморозить эту глупость.

— Нет, — произнёс он каким-то отстранённым голосом. — Там, в кафе, это был твой отец?

— Да, — не стала отрицать я, не в силах оторваться от глаз оборотня. Что-то необыкновенное сейчас происходило с ним? — Мой. А что?

Я сразу вспомнила, что вероятно Слава, когда говорила о том, что она кого-то видела в том кафе, то имела в виду, Лейфа и Дюрана.

— Ничего, — сухо обронил шеатар и, развернувшись, покинул кают-компанию.

И если бы я была уверена в своих выводах, то наверняка сказала, что Холгер не просто так поинтересовался. Хотя в самый первый день моего пребывания, когда папа связался со мной, половина экипажа присутствовала при нашем разговоре. Так что ничего необычного в этом нет. Ещё раз посмотрев на закрытую за шеатаром дверь, я чуть помедлила, а затем тоже направилась к выходу. В моих планах было позаниматься на тренажёрах, принять душ и хорошо выспаться. И я всё больше и больше склонялась к мысли, что, скорее всего, приму предложение отца. Меня здесь ничего не держит!

* * *

Я спала, когда зажужжал мой браслет. Не понимая, что происходит, потёрла руку, а затем окончательно проснулась.

— Да, Слав, — ответила я, поднеся руку поближе к лицу, — что произошло?

— Юль, ты извини, что так рано. Гарри с Колькой с утра пораньше лазят и проверяют обшивку, а у меня вдруг такое дело…

— Тебе помочь на кухне? — догадалась я, глядя на часы. Ещё рано, но ведь сегодня мы улетаем, а значит, народ быстро перекусит и, наверняка, сделает ещё одну вылазку в город.

— Да! Давай скорее! — явно обрадовалась Слава, — там и поговорим!

Быстро встала, умылась, надела форменные брюки и новую футболку, собрала волосы в хвост и направилась на кухню. Попутно размышляя и склоняясь к мысли, что время Блэки наверняка помирились. Гарри не дурак. И думаю, он прекрасно знает историю своей жены. И если она ему дорога, то не будет делать вид, что вчера ничего не произошло. Конечно, ссоры очень часто возникают на пустом месте, но ведь нужно находить способы их решения.

— Что сегодня на завтрак? — поинтересовалась я, глядя как Слава проворно загружает геркулесовые хлопья в варочный агрегат.

— Каша. Геркулесовая. Хочу, представляешь! — усмехнулась женщина, — да и полезно мне. А значит и всем полезно.

— Я тоже её люблю. А народ, думаешь, он не будет воротить носы?

— На счёт нашего экипажа, даже не сомневаюсь. Гарри он всеядный, Колька холостой, а значит носом крутить точно не будет. Вика кошка, эта все каши любит, капитан тоже котяра ещё тот.

Меня слегка царапнули слова «нашего экипажа». Слава явно имела ввиду основной состав корабля, а не нас, стажёров. И всё же стало немного грустно. Но я не стала этим грузиться, всё-таки сегодня очень важный день. Я приняла решение и скорее всего, дам согласие на папино предложение. Вот только выясню все обстоятельства, а то мало ли у него будут неприятности из-за меня. Хотя в последнем сомневаюсь.

— Котяра? — повторила я вслед за своей собеседницей, уцепившись за последнее слово. Ну да, если уж я успела услышать, как Виктория называет его котей, то что говорить про остальных.

— Джеймс полукровка, — с улыбкой произнесла она, — кот. Точнее оцелот. Ты что, не знала?

— Нет. Откуда? — удивлённо пробормотала я, а мой мозг уже воспроизводил картинки: то, как мягко движется Танер, как он то и дело разваливается в капитанском кресле, словно большой кот. Да и сама крепкая коренастая фигура вполне могла принадлежать какому-нибудь зверю. Ещё один зверь.

— Он не любит об этом распространяться. Хотя без вас иной раз перекидывался и ходил котом. Такой милашка, не скажешь, что капитан! Правда, морда серьёзная. Вика только не визжала от удовольствия, когда его такого в первый раз увидела.

— Понятно, — усмехнулась я, вспоминая очень большую пятнистую кошку. — Слушай, а твой муж и Николай, они люди?

— Эти-то? — на губах Славы снова промелькнула улыбка, только на сей раз, она была несколько лукавой, — эти точно люди. Можешь не сомневаться. Но любой мужик хоть и козел, не прочь налево сходить, как обычный блудливый мартовский кот. Ой, Юль! Мы с тобой заговорились, а я ведь хотела тебя сразу после завтрака позвать с собой прогуляться. Кое-что забыла прикупить, а Гарри не хочется дёргать.

— А далеко?

— Туда же, где мы с тобой были. Я заметила один магазинчик, с вещами для малышей и беременных, — Слава характерным жестом рук округлила животик, — но вчера на него не хватило времени. Ты как? Согласна?

— Да. Но я потом сбегу к папе, ты не против? Мы с ним договорились пообедать вместе, — я очень обрадовалась, ведь до сих пор не отпросилась у капитана.

— Нет что ты! Встречайся на здоровье. Он ведь тебя потом проводит, так? К тому же ты и сама видишь, тут довольно мирно. Да и космопорт рядом, то есть этот район хорошо охраняется.

На том мы и порешили. Я не заметила, как пролетел завтрак, и прошло построение. И только выйдя вместе со Славой на улицу, вздохнула полной грудью. Меня не покидало ощущение временности пребывания здесь. И в тоже время было жаль расставаться со всеми. И я не знала, как к этому относится. А потом просто махнула на всё рукой, ведь мало ли что ещё в жизни придётся менять.

Мы довольно быстро покинули территорию космопорта и устремились к уже знакомому зданию. И даже водитель летающей платформы попался тот же самый. А может быть, они здесь были на одно лицо?

— Ну вот! Наконец-то я сюда добралась, — с улыбкой на губах произнесла Слава, стоило нам оказаться в отделе одежды для беременных.

— А Гарри, он… — вопросительно промямлила я, не зная как выразить свои мысли. С одной стороны, мне хотелось узнать, чем вчера закончился разговор Славы с мужем. Но не ради любопытства вовсе нет! Просто я всей душой переживала за эту женщину и желала ей только добра. История с её первым мужем поразила меня. Почему-то хотелось, чтобы Блэк оказался совершенно не таким, как озабоченный Фадеев.

— Мы помирились, — сообщила мне спутница, коснувшись своими пальчиками моего запястья, — и вообще, Юляш, как ты думаешь, вон тот сногсшибательный комбинезончик мне подойдёт?

Я тут же повернулась в сторону пузатенького манекена, с трудом представляя пока ещё стройную Славу в этом наряде. Но если беременная женщина хочет, разве можно ей в этом отказать? И прикинув вместо бездушной куклы-демонстратора лицо Славы Блэк, пришла к выводу, что моя спутница в тысячу раз интереснее, чем этот бездушный кусок пластика.

— Да! — совершенно искренне заявила я, — Гарри не устоять. Он будет хотеть не только рождения ребёнка, но и тебя тоже. А ещё, чтобы это твоё интересное положение повторилось.

Наверное, для каждой женщины приятно услышать о чувствах любимого мужчины, пусть даже сказано это не им самим, а кем-то посторонним. Вот и моя спутница ткнула пальцем в представленную модель со словами:

— Беру! Примерка не обязательна!

Так мы и ходили. То спортивный костюм привлёк беременную спутницу, то специальное нижнее бельё. И, в конце концов, уставшие, но довольные мы уселись передохнуть на мягкие цветные диванчики, украшенные каким-то исключительно детским рисунком.

— Если в течение получаса мы не покушаем, я не выживу, — призналась мне Слава, и я с ней была полностью согласна. Единственное отличие, на счёт последнего слова я была бы не столь критична. Но, не желая возражать, просто кивнула.

— Так пойдём, перекусим, — предложила я, с каким-то восторгом ещё раз глянув на манекены, вытянувшиеся вдоль стены. И пусть сейчас немодно было показывать модели одежды на пластиковых куклах. По-моему всё же, они выглядели весьма привлекательно, особенно если учесть, что все эти наряды шились для будущих мамочек.

— Пошли, — согласилась Слава и как бы невзначай провела рукой по своему животу. На мой взгляд, он был плоским, но само осознание, что внутри зреет жизнь, добавлял какой-то эйфории. Ведь что может быть прекраснее беременной женщины?! Только качающая на руках новорожденного малыша.

Мы шли по переливающемуся всеми цветами радуги стеклянному коридору, осматривая витрины и восхищаясь фантазией жителей Глизе. И в какой-то момент добрались до двух совершенно непохожих друг на друга кафе. Только с одной стороны всё было предназначено для детей, а с другой для взрослых.

— Какое выбираешь? — поинтересовалась я, глядя, как малыши вместе со своими родителями занимают места, о чём-то болтают, играют и вообще весело проводят время.

— Туда мне пока рано, — авторитетно рассудила Слава и свернула в сторону заведения для взрослых, — а происходящим напротив будем любоваться со стороны. Кстати, смотри какое чудное место!

Столик, который присмотрела моя спутница, находился под какими-то корявыми местными лианами и выглядел, на мой взгляд, несколько экзотически. Но так как это никоим образом не мешало нашему перекусу, я просто заняла своё место и принялась листать меню.

— Как тут оказалось неудобно, — посетовала Слава, усаживаясь спиной к детскому кафе, — а впрочем, чего мне на других смотреть, когда можно поесть! Знаешь, никогда не думала, что после часового шопинга буду буквально умирать с голода!

— Не надо умирать, лучше выбери себе чего-нибудь побыстрее, — усмехнулась я, посмотрев на часы. До встречи с папой осталось не так много времени. Но пока торопиться не стоило. Я определилась со своим заказом и отметила его на электронном меню. Теперь оставалась очередь за Славой. А вот она несколько зависла, пытаясь определить, чего ей больше хочется. Не желая торопить свою спутницу, я решила осмотреться вокруг.

И замерла, заметив со стороны детского кафе знакомую фигуру в форме Космических войск.

Папа? Снова он. Только на сей раз не один, а с Венерой. Эту женщину я знала, даже встречала несколько раз. Она приходила к нам в гости вместе с остальными членами экипажа. Я поискала взглядом ещё кого-из знакомых, но никого не заметила. Лишь с удивлением заметила мальчика, который скакал вокруг этой женщины. Её сын, наверное. Ребёнок не хотел садиться за стол, как бы не уговаривала его мать. В какой-то момент она встала, поправила мальчику штанишки и снова уселась. А я с удивлением заметила округлившийся животик женщины. С еще большим недоумением, смотрела на разворачивающееся перед моими глазами действие: отец встал, поцеловал эту самую Венеру, но отнюдь не как хорошую знакомую и уж тем более сослуживицу. Он целовал ее… как любовницу, близкого человека, жену… Потом подхватил мальчика на руки, подбросил и защекотал как делал это не раз со мой в детстве, чмокнул его в щёчку и усадил на место.

Догадка, замешенная на нереальности увиденного, заставила меня позабыть обо всём. Не отрываясь, я следила за происходящим. И если в первую минуту был порыв броситься к папе, то сейчас всё обстояло иначе. Я затаилась, как зверь на охоте. Мальчик снова продолжил бегать вокруг них, а мой отец счастливо улыбался ей и ребёнку… И посматривал на часы. Он ждал встречи со мной, не иначе.

— Даже не знаю, чего же мне больше хочется, — размышляла Слава, а я даже не отреагировала на её слова. Потому что в этот момент мальчик обещал вокруг стола, а потом с разбегу запрыгнул папе на колени. И тот, широко раскинув руки, обнял малыша, как… я уверена, как своего собственного!

Я задохнулась в немом крике, не смея даже раскрыть рот!

— Эй! Юляш, что с тобой? — моя спутница с озабоченным видом посмотрела в мою сторону. Как некстати.

— Всё в порядке. Извини, пожалуйста, я сейчас приду, — ответила ей и попыталась улыбнуться. И пояснила, пытаясь сгладить момент, — живот схватило.

И больше не говоря ничего, пошла в сторону туалета. Там, застыв над раковиной, я взглянула на себя в зеркальное отражение, но ничего не видела. Потому что перед глазами то и дело вставало счастливое лицо беременной Венеры, мальчугана и моего отца. Уж не об этом ли хотел поговорить со мной папа?

У него… у него что… у него уже есть другая семья? Я силилась понять, что только что произошло, и боялась поверить в реальность.

А я? А как же я? Зачем тогда ему я?

Хотела заплакать, но в этот момент какие-то дамы с фиолетовыми волосами вошли в туалетную комнату и я сдержалась. Вместо слез принялась интенсивно расчёсывать свой хвостик, причём не расчёской. Её-то у меня с собой как раз и не оказалось. Просто так, пальцами. В какой-то момент поняла, что уже могу выйти «в люди», показаться на глаза Славе. А вот отцу… Видеть его сейчас я просто не могла. Хотелось согнуться пополам, закричать от боли и съехать по стенке и разрыдаться. Конечно, я прекрасно понимала, что рано или поздно, но папа обязательно нашёл бы свою женщину. Но чтобы так… Эта самая Венера, сколько раз приходила к нам в дом, улыбалась мне, порой говорила комплименты. Не иначе уже тогда она примеряла себя на роль хозяйки, да работа не позволяла переехать к нам на постоянное жительство.

Как быть дальше, я не знала.

С тяжелым сердцем, с трудом передвигая ноги, я покинула туалетную комнату. А после вернулась за столик к своей спутнице.

— Как ты? — обеспокоенно взглянув на меня, поинтересовалась она. И тут же строго добавила, накрыв своей ладонью мои пальцы, — Юль, давай вернёмся на корабль, и не вздумай отнекиваться. Ты вся ледяная! В капсулу! На час, не меньше! Слышишь?

– Да, вполне, — согласилась я, пододвигая к себе заказ, который за моё короткое отсутствие был доставлен, — как скажешь, товарищ начальник!

— Ох, не нравишься ты мне чего-то, — вздохнула Слава, глядя на свой поднос с местными деликатесами, — вот придём, займусь тобой!

— Занимайся, разрешаю, — ответила я, — но сначала давай поедим.

На самом деле есть мне совершенно не хотелось, только нужно было чем-то заняться, а еда, это единственное, что позволило бы Славе хоть ненадолго оставить меня в покое. А ещё я вдруг совершенно точно поняла, что не хочу сейчас видеться с отцом. Не удивлюсь, если он привел свою нынешнюю семью сюда специально. И, конечно, обязательно позвал бы меня к ним. А я бы ни за чтобы не устроила скандал, ведь в душе всегда знала, что отец достоин, чтобы его любили. Моя родная мама поступила с ним, как последняя дрянь. Давным давно, когда мне был всего лишь годик, она сбежала от нас с любовником, оставив лишь короткую записку. Мой любимый папочка сделал всё, чтобы я ни в чем не нуждалась. А про него самого точно знаю, что женщины у него были. Он ведь красавец, легенда и просто мечта любой женщины. Да и вились вокруг него дамы всех возрастов и мастей, что уж тут говорить. Только предательство матери очень сильно на него повлияло. Отец сам мне всегда говорил, что женщин любил, но больше не доверял. Было такое в нашей с ним жизни, когда я ему супругу подбирала. То воспитательницу из детского сада, то кого-нибудь из моих учительниц. Но папа всегда меня убеждал, что самая главная женщина в его жизни — это я! Ему хватит предательств и другой жены в его жизни не будет никогда. А теперь… оказывается, у него есть не то чтобы женщина, другая семья! А я-то считала, что заслуживала честного отношения отца по отношению ко мне. Я же никогда не была против… а он…

Что же изменилось сейчас? Или повторная беременность Венеры (я едва не скривилась, стоило подумать о ней) требовала легализации их отношений? Не знаю. Да и не хочу знать.

Мне было очень плохо и хотелось плакать. Свернуться комочком у себя на постели, смотреть в иллюминатор на тёмный космос и сияющие звезды…Только они у меня остались…Только они… Холодные. Недоступные…

— Эй, Юльк, — не на шутку встревоженная Слава дергала меня за руку, — всё! Хватит, собираемся!

— Нет, давай посидим. Я ещё чего-нибудь съела бы, — очнулась я, мысленно ругая себя за то, что так раскисла, да ещё прилюдно.

— Какое поедим, — скривилась моя напарница, — ты посмотри на свои руки!

Я так и сделала. И с удивлением заметила разорванную в мелкие клочки салфетку.

— Что происходит, Юль?

— Всё в порядке, — ответила я, стараясь, чтобы на сей раз мой голос прозвучал бодрее.

Подняла голову, чтобы снова увидеть отца и его новую семью. Зачем хотела это сделать, не знаю. Боль никогда не являлась для меня самоцелью. Только там за столиком уже никого не было.

— Ладно, Слав. Пошли. А то ещё столько дел, — я попыталась улыбнуться.

— А как же твоя встреча с отцом? — женщина всё ещё недоверчиво смотрела на меня.

— Она не состоится, — совершенно уверенно произнесла я, зная, что никуда не пойду. Не хочу.

— Знаешь, Танер сегодня снова хотел, чтобы во время взлёта ты и Хол с Аленом были рядом. Но я думаю, он обойдётся без тебя. И я…

— Не надо, — на этот раз я коснулась руки своей собеседницы, — не лишай меня этого удовольствия. Полёт это, к чему я стремилась, обучаясь в Академии шесть лет. А наш капитан, он мужчина своеобразный, — тут я почему-то снова вспомнила, что он полукровка, — но кто из нас не без причуд? А в капсуле я побуду, если ты настаиваешь. Но пусть это будет потом, когда мы ляжем на заданный курс. Хорошо?

Слава согласилась со мной. Мы расплатились и направились в сторону космопорта. И пока мы не добрались до «Вихря», я ни разу не обернулась назад, чтобы хотя бы взглядом попытаться найти своего отца. Что-то во мне перевернулось, надорвалось, и я не знала, как дать этому точное определение.

Однако теперь я была уверена, что так просто этот экипаж не покину. И не сдамся. А ещё у меня появился план, который уже сегодня вечером решила воплотить в действие.

Глава 5

Юлия Елагина

Едва я успела пройти дезинфектор, как браслет зажужжал. Недолго думая, нажала его в положенном месте, и тут же раздался голос Танера:

— Юль, зайди ко мне.

— Это, наверное, на счёт взлёта, — сделала предположение Слава. — Но ты главное не забывай, что перед сном обещала подкрепить организм в капсуле.

— Не волнуйся, — забота совершенно чужого человека была приятна, — я всё сделаю.

— Нет, я сама выберу нужный режим, — отвергла мою самостоятельность Слава, — для тебя главное, появиться в медотсеке без напоминаний.

— Хорошо. Я буду.

На этом мы и разошлись. Первоначально в мои планы входило попасть к себе, но раз позвал Танер, то, пожалуй, это было лучшим вариантом. Тем меньше оставалось времени на раздумья. Я взглянула на встроенные в браслет часы. Отец наверняка уже сидит и ждёт меня. Возможно, на нашу встречу он пришёл тоже не один. Но сейчас для меня это уже ничего не меняло.

Автоматические двери разъехались передо мной, пропуская внутрь капитанской рубки. Сам Джеймс Танер уже был там. Заложив руки за спину, он смотрел на меня в упор:

— Елагина, ты ещё не передумала летать?

— Нет, — честно ответила я, не понимая, к чему этот вопрос. — Капитан, разве я давала повода сомневаться?

— Не дала, — чему-то усмехнулся Танер, — идите. Буду ждать вас здесь через час.

— А..

— Дюран и Лейф уже предупреждены. Вопросы ещё есть?

— Нет, — ответила я и отправилась к себе.

Едва дверь каюты закрылась за моей спиной, я поняла, как устала. Шоковое состояние, в котором пребывала, именной сейчас прорвалось, требуя хоть какой-то разрядки. Но что я могла сделать? Разбить иллюминатор, стукнув по нему стулом. Или разорвать свою тетрадь? Всё это было бы глупо и необдуманно. Тогда я упала на кровать и широко раскинула руки, тупо уставилась в потолок. И тогда память снова подкинула картинку из кафе. Это мне не нравилось. Странно, я всю жизнь мечтала о братике, а ещё лучше о сестричке. Но вот, похоже, они появились, а радости не добавилось и капли. Неужели я такая эгоистка? Думать об этом не хотелось. Но сильнее всего угнетало то, что я чувствовала себя обманутой.

Поняла, что ещё немного и чувство одиночества захлестнёт меня, а там и до слёз будет недалеко. Поэтому я решительно встала и, набрав на панели над столом знакомый код, заказала чёрный кофе в стаканчике. Конечно, по сравнению со свежесваренным, вкус был не идеальным. Но это позволило мне не выходить из каюты, а побыть одной. Впрочем, одним кофе я не ограничилась, заказав ещё пирожное, облитое сахарной глазурью. А потом решила сделать себе лёгкий «боевой раскрас», благо, что косметика была заброшена мной за ненадобностью в сумке. Теперь настал её черёд. А заодно это станет поводом не разреветься.

Я не стала дожидаться положенного времени и направилась в наш командный центр, где к Танеру присоединился Блэк. Не знаю, совпадение или предвидение, но именно в этот момент на пульт управления поступил сигнал.

— Капитан Джеймс Танер, слушаю, — произнёс Танер и принял вызов. На всех экранах рубки появилось лицо какого-то представительного мужчины, одетого в форму охраны космопорта.

— Капитан Танер, — обратился он, — вас приветствует начальник охраны воздушных судов бригадир-майор Грустер. Вы подали заявку на взлёт.

Мы все трое застыли, вслушиваясь в слова незнакомого мужчины. И если наш капитан, а заодно и бортинженер были сосредоточены, то у меня в этот момент витала определенная мысль, а точнее догадка.

— Подал. И не намерен отклоняться от графика. А в чём, собственно проблема?

Похоже, подобное внимание представителей местной власти космопорта не было обычным делом.

— Я всё понял. Однако в данный момент с вами хотел бы встретиться представитель землян, генерал Елагин. Он настаивает.

Услышанное не стало для меня неожиданностью. За определённое время до старта территория, прилегающая к кораблям, оцепляется, чтобы избежать возможной гибели случайно оказавшихся поблизости людей. Вот и сейчас из-за этих правил отец не смог к нам пройти напрямую.

Танер бросил на меня свой взгляд. И в нём я не прочла ничего хорошего для себя. А впрочем, сдаваться всё равно была не намерена.

— Елагина?

— Капитан, — произнесла я тихо, обращаясь исключительно к Танеру, — я с вами. Пожалуйста.

Не знаю, что прочитал на моём лице полукровка-оцелот, но мне бы хотелось, чтобы проблем из-за меня не прибавилось. А с другой стороны, А с другой стороны, я ни в коем случае не хотела встречаться с отцом. Не была готова.

— Бригадир-майор, если генерал Елагин все еще рядом, я бы хотел поговорить с ним прямо сейчас.

— Да, он здесь. Поговорите с ним. И я надеюсь, что это не затянется слишком надолго, потому что сами знаете, у нас существует график взлётов и посадок. Глизе торговая планета, а расписание в космопорту довольно плотное.

Едва Грустер закончил свою речь, как появилось изображение отца. Я боялась посмотреть на его лицо, и вместе с тем мне не хотелось прятать голову в песок, как трусливому страусу. Однако в этот момент Блэк произвёл настройку камер, и я была уверена, что в поле видимости попал только сам капитан.

— Майор, — начал он без предисловий. — Я знаю, что сейчас не самый подходящий момент, но мне бы хотелось увидеть свою дочь. И будет лучше для всех, если вы дадите разрешение взойти на ваш корабль. Обещаю, надолго я вас не задержу.

— Генерал, — голос Танера звучал не менее уверенно, — вы знаете наши правила. Сейчас я не могу открыть даже запасной люк. Надеюсь, вы понимаете, о чём речь.

Я удивлённо посмотрела на капитана, будучи уверенной, что дела обстоят совершенно иначе. Но раз так… Неужели Танер сказал всё это из-за меня? Или же есть что-то ещё, чего я не знаю. Ведь зачем-то «Вихрь» изменил свой курс.

— Вы в этом уверены? — голосом отца можно было заново заморозить не только северный полюс, но и прилегающие к нему океаны. Каждый к кому он так обращался, предпочёл бы поскорее испариться, чтобы не наживать себе лишних проблем. Нет, мой папа не мстительный, однако все почему-то предпочитают не переходить ему дорогу.

— Уверен, — четко и внятно произнёс Танер. — Извините, но мой ответ нет.

Тень пробежала по родному лицу, на которое я сейчас смотрела не отрываясь. Думаю, он наверняка догадался, что я была рядом с капитаном и его видела.

— Хорошо. Надеюсь, в сеансе связи с моей дочерью через, — тут отец посмотрел на свои часы, — шесть часов вы не откажете.

— Буду ждать.

— И ещё, — тяжёлый взгляд отца, казалось, проникал сквозь толщу камер, мониторов, — я надеюсь, что с ней всё в порядке?

— Вполне. В этом вы сможете убедиться в назначенное время. А впрочем…

Тут камера повернулась в мою сторону, и я замерла, не в силах оторвать своего взгляда от изображения напряженного лица отца. Было ощущение, что мы смотрим глаза в глаза, и между нами нет никакого расстояния.

— Юля, — медленно произнёс он, но я-то видела по его глазам, насколько непросто ему подбирать слова. А потом Танер перенаправил камеру.

— Генерал, вы должны меня понять… У нас подготовка к старту.

— Спасибо за понимание, капитан. Готовьтесь, — ответил мой отец. Но сказано было так, словно он отдавал нам приказ. Привычку никуда не денешь. К тому же папа всё-таки старший по званию, то есть теоретически, все до одного члена экипажа на «Вихре» должны подчиняться ему. Если, конечно же, нашей миссии не присвоен особый статус, о котором я ничего не знала, но догадывалась.

Экраны погасли. Мы какое-то время молчали. Блэк сверял данные перед запуском, то и дело щёлкая по клавишам. А капитан пристально посмотрел на меня, а затем задумчиво произнёс:

— Ну что же… Бывает и такое.

После Танер раздражённо произнёс в микрофон громкоговорителя:

— Лейф и Дюран, где вас собаки носят! Через пять минут прибыть в рубку, иначе только Елагина будет в курсе, — уголок губ мужчины дёрнулся в кривой ухмылке. Потом он едко добавил, — а вы в пролёте.

Конечно же, оба моих сотоварища по стажировке явились без опозданий. И началась предстартовая проверка двигателей и сопутствующего оборудования. В этот момент каждый из членов экипажа был чем-то занят. Даже Вика ушла в свою техническую комнату, где колдовала над всевозможными схемами, платами. Только Славу я не видела, но была уверена, что она вряд ли «тянет ляжки», лёжа в капсуле. Кроме кухни у неё много работы в медотсеке. Я сама видела, как она порой делает какие-то пробы и записывает в дневник наблюдений показатели.

— Юля, иди сюда, — громко позвал меня Танер, и я подошла, ощущая какое-то благоговение. В обычном режиме старт не осуществляется вручную, всё полностью автоматизировано. Но всё равно ощущение сопричастности к управлению космическим кораблём было сродни восторгу.

— Ещё раз, Холгер, отвечай, — произнёс капитан, — где находится центральный компьютер на «Вихре». Покажи мне его.

— Нигде, — уверенно ответил шеатар, — каждая система имеет своё управление. Отвечающая за вентиляцию, например, собрана в техническом блоке. Но для удобства возможность параллельного управления выведена сюда. А всё вместе, все системы, образуют единую сеть.

— Запомнил, молодец, — похвалил Танер и продолжил свой опрос, попутно показывая, что и где в первую очередь мы должны контролировать. — А теперь всем занять свои места и пристегнуться! — скомандовал капитан. Возражающих не нашлось.

В какой-то момент «Вихрь» наконец-то вздрогнул, что означало одно, включился режим ускорения. Мы оторвались от гостеприимной Глизе, чтобы следовать заданным маршрутом. Однажды мне пришлось взлетать в старой модели звездолёта. Так там нас, сидящих в креслах курсантов, на минуту расплющило так, что не было возможности разговаривать, не то что ли встать. Сейчас всё обстояло иначе. И можно было бы не пристёгиваться, но пока мы не преодолели верхние слои атмосферы этой планеты, не вырвались из её притяжения, не стоило пренебрегать техникой безопасности.

Я замерла, глядя, как световые картинки с огромной скоростью меняются перед нами. Это было необыкновенно. И только голос Танера, поясняющий, что происходит в конкретный момент, нарушал наше молчание. Да, я точно знала какой этап, за каким следует. Это знал каждый из нас, я уверена в этом. Но это были общие сведения, те самые, которые мы подчерпнули в процессе учёбы. А практики оставался непочатый край.

— Ну всё, теперь можете расслабиться и выпить по стакану кефира за наше здоровье, — сострил Танер.

— Капитан, — позвала я, — разрешите обратиться?

— Обращайся, Елагина. Чего хотела? — приподнятая правая бровь оцелота вопросительно выгнулась дугой.

— Куда мы направляемся? — мой голос не дрогнул. Да, наш корабль особый. Но ведь хотя бы что-то знать нам было нужно! В какую дыру мы сейчас летим?!

В этот момент все смотрели не на меня, а на капитана. Даже Гарри на минуту умолк, перестав переговариваться через браслет с кем-то. И я по-прежнему считала, что все кроме нас, новичков в курсе конечной цели.

– Умеешь ты задавать вопросы. Своего отца тоже ими достала? — попытался отшутиться капитан. Но я прекрасно понимала, что он подбирает возможный ответ для нас. Или нарочно испытывает наше терпение. Зная Танера, последнее очень даже возможно.

Я промолчала, не видя необходимости в ответе. Оцелот его и не ждал.

— Что же, ты права, — серьёзным голосом произнёс капитан, вставая с места. Мы же продолжали сидеть, словно боялись пропустить хоть слово, произнесённое руководителем полёта. А он подошёл и положил руку на спинку моего кресла. — Да, вы можете узнать наш маршрут. Теперь, после того, как мы покинули Глизе, остановок и дозаправок больше не будет. Наш путь лежит на Росс, экзопланету, чем-то сходную по климату с Землёй. Хотя, — тут Танер задумался, — там похолоднее будет. Но это не суть. Наше задание — доставить груз. И всё. Остальное я сообщу, когда мы будем подлетать к Россу.

Груз? Какой именно, капитан нам не рассказал. Оно и понятно, кто мы такие, чтобы знать такие подробности. Миссия наверняка секретная. Вот только почему мы втроём здесь? Особенно рас с шеатаром? Или их используют в качестве прикрытия? Тогда зачем нам было всё рассказывать? Хотя если подумать, ну что конкретно мы знаем? Ничего. Движемся на Росс, а дальше сплошной полёт фантазии.

И всё же, куда бы мы ни направлялись, это давало нам бесценный практический опыт.

— Сейчас всё, кроме Дюрана, свободны, — объявил Танер, бросив взгляд на дверь. Там, наблюдая за нами, стояла Виктория, принявшая вид чёрной кошки. Но стоил нам заметить её, как она тут же, зашипев, ушла. Капитан резко убрал руку со спинки моего кресла, а я сдержала усмешку. Происходящее между ними было очевидным. Она снова ревновала своего оцелота ко мне!

— Лейф, ты сегодня со мной, — Гарри не отставал от капитана, назначив себе в помощники шеатара.

— А Юлия… — задумчиво протянул Танер, посматривая на часы.

Да, я помню. Разговор с отцом ещё впереди. И сейчас после нашего взлёта, моя реакция на увиденное в кафе осталась прежней. И переживания никуда не делись. Однако кое-что изменилось. Я. И то, что собиралась сделать, было частью моего плана.

— Можно мне сегодня поработать с Викторией? — выпалила я, безотрывно наблюдая за капитаном. Он даже не удивился моему вопросу, но секундное замешательство в его глазах я заметила.

— Нужно, Елагина. Но не забывай про время. Сама знаешь, во сколько нужно быть здесь. Как я посмотрю, генерал человек пунктуальный.

— Буду, — кивнула я и не глядя на остальных членов экипажа покинула капитанскую рубку.

Быстро идя по коридору, мысленно представала свою встречу с кошкой. Я больше не собиралась отмалчиваться. Мне еще здесь работать и работать. Поэтому разговор начистоту (относительно Танера, конечно же), по-моему, был единственно правильным выходом. Викторию я нашла в её технической комнате. Она стояла около раскрытого металлического шкафа и выводила на коммуникационную панель шнур. К моему приходу кошка отнеслись спокойно.

— Привет, — произнесла я, подходя поближе. — Я сегодня буду работать с тобой, если не возражаешь.

— Это Джеймс тебя прислал? — поинтересовалась Виктория. Её пальцы работали ловко, словно не проводами заведовала, а вывязывала узоры.

— Нет. Я сама вызвалась, — произнесла я, осматриваясь, — поговорить хотела.

— Со мной? — удивлённо спросила кошка, оторвавшись от своего занятия, — о чём? Об этом?

— И об этом тоже. Кстати, что это за шкаф? — поинтересовалась я, потому что, не зная, по какому принципу тут всё распределено, самой сходу догадаться невозможно. Не будешь же выдёргивать проводки по очереди, чтобы определить всё опытным путём!

— Кухня, — усмехнулась Виктория, — территория, где царит наша Слава. А о чём ты со мной поговорить хотела? Об этом? — она постучала рукой в распахнутую дверцу шкафа.

Я решила не юлить и сказать, как есть. В крайнем случае, если не подберу нужные слова, то исправлюсь, чтобы было понятнее.

— Вик, мне кажется, ты думаешь, что мне нравится твой капитан. Я права?

— А тебе он не нравится? — она резко развернулась и отвёртка выпала из её рук.

— Нравится, — я не соврала. Но вложила в свои слова совершенно иной смысл. Зрачки кошки начали быстро расширяться, а само настороженное выражение лица стало сменяться хищным. И чтобы избежать ещё большего недопонимания между нами, добавила, — но не как мужчина. Да, он интересный. Но я имела ввиду вовсе не это.

— А что? — настороженность Виктории не пропала.

— Я про то, что он неординарная личность, он прекрасный рассказчик. С капитаном Танером приятно общаться, он много видел и знает. Конечно, его методы обучения порой далеки от тех, к которым я привыкла. Но и здесь какой-то проблемы я для себя не вижу.

По мере приведения моих аргументов и перечисления достоинств оцелота, хищное выражение стиралось с лица Виктории. Мне кажется, она меня поняла.

— И что?

— А то, что мне бы не хотелось сориться с тобой из-за какого-то мужика, — пояснила я, приказав себе забыть тот момент, что именно Виктория просила капитана сослать меня на кухню к Славе. — Он не тот, из-за кого бы я сходила с ума, понимаешь?

— Много ты, Юль, понимаешь. Из-за какого-то, — передразнила она меня с усмешкой. И я немного расслабилась. Да. Цель достигнута.

— Ну, хорошо. Если настаиваешь, из-за замечательного, — улыбнулась я и протянула Вике свою руку. — Ну что, мир?

— Мир! — подтвердила кошка и коснулась своей ладонью мою. А потом призналась, — И, кстати, я действительно ревновала Джеймса к тебе. А ты, значит, всё заметила?

Я лишь кивнула, не желая больше развивать эту неприятную тему.

— Давай вернемся к работе, — попросила я, кивнув на оборудование, — а то Холгер и Ален наверняка уже в курсе, что и как. А я в отстающих.

— Ничего, это дело наживное, — отозвалась повеселевшая брюнетка, сверкнув своими зелеными глазами. — Ну что, приступим? А ещё лучше вставай рядом, поможешь мне. Вон тот синий кабель видишь? Вытягивай его, только осторожно. А я заодно буду рассказывать, в каком шкафу что находится.

После этого разговора осязаемое напряжение, витающее между нами, спало. И хоть трудно сразу восстановить доверие, но общаться действительно стало проще. А Виктория без умолку все говорила и говорила, а ещё показывала. Потом был быстрый перекус, и снова мы принялись за работу. Мне понравилось, что в царстве кошки всё было идеальным. И только из-за меня она перебирала провода, гребёнки, называя, что куда идёт и чего питает. А заодно проверяла состояние оборудования. Не скажу, что это весёлое занятие, но, по крайней мере, мы не скучали.

— Слушай, Юль, — неожиданно обратилась ко мне Вика, — а кто тебе больше нравится, Ален или Хол?

— Мне? — удивилась я, а сама тут же про себя отметила, как сердце подпрыгнуло при мысли о шеатаре. Словно рас даже не существовал. Однако я не спешила с ответом, будто бы надеялась, что кошка забудет о своём вопросе. Напрасно.

— Тебе, — похоже, моё затяжное молчание позабавило её. — Ну так кто больше нравится?

— С Аленом весело, — ответила я.

— Согласна, — кивнула Виктория, — ну а Холгер что же?

— А он какой-то непонятный, — я снова попыталась выкрутиться. И ведь не соврала. Притяжение к этому молодому мужчине, безусловно, существовало. Но вёл он со мной себя действительно порой странно. А ещё эти постоянные попытки зажимать меня при любом удобном для него случае. Впрочем, в последнем ничего нового нет. Та же история была с Ромкой Красновым. Эх! Где-то он теперь? И где моя подруга Берта Шефер? Лёгкое чувство потери неприятно кольнуло.

— Почему непонятный? — рассмеялась Виктория. — Парень как парень. С абсолютно обычными мужскими потребностями и заморочками. Чего тебе в нём не ясно?

— Ну, — я несколько смутилась, хоть снова постаралась не подавать и вида. А про потребности моя собеседница верно заметила. — Например, я не знаю, кто он. Вот ты чёрная кошка. А он? — пояснила я свои слова, видя, как Вика недоумённо уставилась на меня.

— А-а-а, вот ты о чём. Так это несложно. Он ирбис. Снежный барс.

Спрашивать откуда она это знает, я не стала. Поверила безоговорочно. А ещё попыталась совместить внешность Лейфа как человека с пушистым хвостатым зверем. Получилось плохо.

— Значит, ты считаешь Хола непонятным? — чему-то веселилась Вика. — Слышал бы он твоё определение.

— Ну да, — подтвердила я, — а что тут такого?

Договорить я не успела. Потому что покалывание и жужжание от браслета на руке привлекло моё внимание. Я нажала кнопочку вызова. И до меня донеслось:

— Елагина, к капитану! Быстро!

Вмиг настроение упало. И я точно знала причину почему. За изучением коммуникаций и разговорами с развеселившейся брюнеткой на какой-то миг успела позабыть о том, из-за чего сегодня я отказалась не только от разговора с отцом, но и круто изменило мою жизнь. Но сколько время не тяни, вечно это длиться не может. К тому же прошло несколько часов, они-то и позволили взять себя в руки. Только липкое ощущение предательства никак не проходило.

— Вик, я к капитану. Вернусь, чуть позже, — сдавленным голосом проговорила я. Улыбаться не хотелось.

— А ты чего это расстроилась? Из-за Танера? — спросила кошка, глядя на меня в упор. — Так я не ревную. Ведь нет повода, правда?

А всё-таки она из-за него переживает. Неужели любит?

— Нет, Вик абсолютно никакого. Просто сейчас предстоит разговор с отцом, — пояснила я, положив отвёртку в чехол. — Скоро буду.

В рубку шла быстрым шагом, но на бег не срывалась, мысленно представляя глаза отца. Хотелось сбежать и спрятаться куда-нибудь так чтобы не нашли. Но я дала себе слово не прятать голову в песок от проблем. Что сейчас предстоит? Чем закончится эта встреча? Очень надеюсь, что рядом с ним не будет Венеры. Иначе я за себя точно не ручаюсь! Хотя понимаю, что вечно бегать от разговора не смогу.

Мне показалось, что капитан как-то испытывающе смотрит на меня. Похоже, кто-то догадывается о наших непростых отношениях. Хотя наверняка не знает их истинную причину. И не надо! Кроме него в пункте управления находился Холгер, который, видимо, сменил Алена. А вот серенький и бортинженер Гарри отсутствовали. И это к лучшему, потому что чем меньше народа будет присутствовать, при наших семейных разборках, тем лучше.

— Капитан, — мне было неудобно его об этом просить, поэтому слова подбирала с трудом, — я понимаю, что наглею, — говорила, глядя в глаза Танеру, не реагируя на настороженно поднявшего голову Холгера. Его взгляд ощущала на себе явственно. Он словно прожигал меня насквозь, будто лазерная пушка. Наверное, это такая особенность шеатаров, буравить глазами на расстоянии. — Но… мне бы хотелось… одной…

— Я тебя понял, Елагина, — улыбка капитана стала вдруг просто сияющей. А потом он почему-то довольно добавил, — видно наглость твоя раньше тебя родилась. Нет, — тут Танер обратился к Холгеру, не забыв при этом ткнуть указательным пальцем в мою сторону, — ты посмотри на неё. Выставляет меня с пункта управления. Представляешь?

Я молчала. А вот Танер продолжил серьёзно, уже перестав язвить:

— Юль, я сейчас переключу связь на твою каюту. Иди скорее к себе.

— Хорошо, — согласилась я, не успев удивиться и поблагодарить. Пока шла к себе, думала обо всём сразу: про то, что капитан понял, что между мною и отцом что-то не то. А ещё о том, что мог бы и в прошлый раз разрешить поговорить с отцом конфиденциально! Хотя, подозреваю, в этот раз он пошёл на уступки в виде исключения, заподозрив неладное. И спасибо ему за это!

Экран на стене загорелся, едва дверь за моей спиной мягко встала на место. И вот, сколько не готовила себя к тому, что придётся увидеть отца, а всё же вздрогнула. От его тяжелого взгляда, пытающегося проникнуть ко мне не только в глаза, в мозг, но и в душу.

— Привет, Юль, — его голос звучал чуть хрипло, а морщин, кажется, стало ещё больше. Похоже, он снова не спал, решая очередные весьма важные для императора задачи.

— Привет, — глухо ответила я, продолжая стоять на месте. Сегодня всё было не как всегда. Время разговора ограничено, но мы, казалось, даже не спешили общаться друг с другом, ограничиваясь многозначительными взглядами. И всё-таки он первый нарушил это молчание:

— Почему ты не пришла? Тебя не отпустили? Юль, что происходит? — напряжение сквозило в каждом слове отца, в каждом движении. — Ты в порядке?

— Я была там, — ответила, сдерживая свои эмоции. Хотя хотелось завизжать по примеру тех истеричек, которых сама терпеть не могу. — Была, но чуть раньше. И не в этом кафе, а в том, где отдыхают вместе с детьми, — пояснила, с трудом подбирая слова. А потом припечатала, — и видела тебя с твоим семейством! Видела!

— Юля! Юленька… — с болью и раскаяньем произнёс генерал, словно каждую букву приходилось произносить с величайшим трудом. — Прости меня, дочка. Я не мог сказать тебе, что у меня есть женщина. Мне казалось, что это обидит тебя. Я хотел попозже… чтоб ты подросла… чтоб все было хорошо…

— А теперь мне просто замечательно! — всё-таки выкрикнула я, даже не думая, что запись может транслироваться где-то ещё. И что каждый вызов или звонок согласно правилам непременно сохраняется в архиве записей. Мне не было до этого дела.

— Дочка, я люблю тебя! — попытался достучаться до меня отец. — Я не мог, боялся ранить, задеть твои чувства. А потом уже было поздно…

— А их? Их ты тоже любишь? А этот твой сын обо мне знает? Или это тоже тайна за семью печатями?! Ты тоже щадишь его чувства и ждешь пока он вырастит? — зло, уже эмоционально поинтересовалась я, вспоминая как в замедленной съемке поцелуй с Венерой, её животик и того самого непоседу, которого отец так заботливо и любяще прижимал к себе. — А она, приходя в наш дом, нормально себя чувствовала, совесть её не глодала?

— Юля, ты всё равно будешь для меня…

И я не в силах больше слушать эту ложь, поддалась порыву, тому самому, который случается во время телефонных разговоров, то есть мне захотелось бросить трубку. В моём случае просто отключить питание экрана.

— И мне всё равно, — безжизненным тоном произнесла я, глядя в наполненные болью глаза отца и нажала на кнопку. Наверное, поступила я очень эгоистично, но иначе не могла.

К капитану я не пошла, а направилась к поджидавшей меня Виктории. Сейчас кошка использовала подъемник и висела где-то под потолком.

— Ну как, поговорила с отцом? — поинтересовалась она, без особого любопытства посматривая на меня сверху вниз.

— Да, поговорили, — ответила я, запрокинув голову, — ну так что мы с тобой ещё не изучили?

— На сегодня хватит, — рассмеялась Вика, — пойду, проверю как там Джеймс. И чему он учит Дюрана.

— Там сейчас не рас, а шеатар, — исправила я. — Они поменялись.

— Да? А впрочем, какая разница. Подозреваю, наш капитан загружен какими-нибудь мыслями или выносит мозг стажёру. В общем, спасу Холгера Лейфа.

— Выносит мозг? — с любопытством переспросила я, стараясь отключиться от своих проблем. Получалось отвратительно.

— Учит уму-разуму, — исправилась кошка, но тут же ехидно добавила, — а заодно выносит мозг. Чтобы человек запомнил надолго.

— А шеатар? Ему надо всё по пять раз повторять? — поинтересовалась я. А вот про серенького даже не вспомнила.

— Холгер? — Вика хитро усмехнулась, сверкнув в мою сторону своими зелёными брызгами, — считаю, у него с памятью полный порядок. Не думаю, что с Шеата в нашу армаду могли прислать склерозника.

Я фыркнула и улыбнулась. Сейчас, когда мы выяснили все неприятные моменты между собой, кажется, общение налаживалось. Да, я не забыла, кто устроил мне экскурс на кухню, капая при этом на мозг капитану. Но если часто об этом думать, то стану большой и зелёной жабой, которую постоянно что-то давит. А этого мне совершенно не хотелось. Кроме того я на нее не в обиде. Именно тогда я поближе познакомилась со Славой и нисколько об этом не жалею. Это даже «плюс» к проделкам ревнивой кошки.

— И потом, — тут Вика спустилась пониже, приблизившись к самому моему лицу, — в этом ирбисе столько силы, что вряд ли он теряет хоть что-то сказанного Танером.

— Силы? — переспросила я, затаив дыхание. Мне казалось, что сейчас предстоит узнать что-то новое о том, о ком я почему-то порой задумываюсь. Но стоило нам оказаться вдвоём с шеатаром, то хотелось непременно сказать какую-нибудь гадость или ввернуть шпильку поострее. Вот интересно, такое поведение, это признак чего?

— Ну да, — как-то пространственно ответила Виктория. А после пояснила, правда, тоже размыто, — он ведь оборотень.

И я поняла, что то ли кошка напускает тумана из-за того что и сама тоже не совсем человек. Или она что-то такое знает, о чём со мной делиться не желает. Я задумалась, что же это может быть? И выдаст ли мне Всемирная паутина хоть какую-то подсказку.

— Так! Всё! На сегодня завязываем с работой! — бодро заявила Вика, хлопнув меня по плечу. Отчего коробочка с очень мелким инструментом едва не вывалилась у меня из рук, — слышала вашу земную поговорку про то, как от работы кони мрут?

— Дохнут, — исправила я. — Слышала.

— Вот именно! Даже кони дохнут, а я кошка. Меня, между прочим, — Виктория прищурилась, отцепляя карабин от подъемного устройства, — не прельщает возможность погибнуть там на высоте. Без Танера!

Похоже, энтузиазм и болтливость Вики сегодня прорвались. Или так на неё повлияло наше примиренье, не знаю. В любом случае она направилась в капитанскую рубку, я же пошла к себе. Но едва попала в жилой сектор, как вспомнила про обещание, данное Славе. И развернувшись, бодро направилась в медицинский отсек, надеясь её застать именно там.

— А-а-а, пришла! Я уж хотела вызывать тебя. Как хорошо, что Танер распорядился и вас подключить к нашей связи, — женщина потрясла кистью руки, демонстрируя браслет. — Ложись, давай!

— Уже иду, — сообщила я, расстёгивая берцы.

— Кстати, выглядишь ты много лучше, чем днём, — заметила Слава, отодвигая прозрачную поверхность капсулы. — Залезай.

— Это радует, — ответила я, стараясь, чтобы в моём тоне не присутствовал пессимизм. — Кстати, а что ты будешь делать, если понадобится одновременно две оздоровляющие капсулы?

— В случае боя? — предположила Слава.

— Да, — согласилась я, устраиваясь поудобнее.

— Такое уже было, — спокойно ответила моя собеседница, закрывая надо мной прозрачную крышку.

А мне сразу вспомнилась старая сказка о спящей царевне, качающейся в хрустальном гробу. Её ещё царевич целовал такую, спящую. Хорошо хоть ничего другое не понадобилось. Брр..

— У нас как-то было столкновение с пиратами, — продолжила Слава. Её голос доносился до меня приглушенно, — так пришлось сначала Кольку туда засунуть, он получил тяжёлое ранение. И только потом Джеймс соизволил занять место. Но это же Танер! Мне пришлось приложить усилие, чтобы его туда загнать.

— Всё было так плохо? — спросила я, отчего-то сразу поверив, что капитан не полез первый в регенерирующую камеру. Не в его это правилах.

— Справились, — ответила Слава, а я заметила, как её уголки губ дёрнулись. — Главное, не пришлось никого доставлять в госпиталь на станции. И на мужчинах всё зажило, как на… В общем, всё зажило. Кстати, как ты там? Удобно?

— Вполне. Кажется, меня в сон тянет, — заметила я.

— Это нормально. Ты кстати поспи, а я тебя через пару часиков выпущу. Сама не вставай, всё равно тебе торопиться некуда. Если проснёшься, а меня не будет, не пугайся. Я пока поработаю, есть над чем, — женщина бросила взгляд на белоснежный сейф, — а после схожу, перекушу. Представляешь, аппетит появляться стал! Так что не торопись, отдыхай, пока есть время.

— Как скажешь, — согласилась я, чувствуя, как успокоение волнами накатывает на меня. И запахло чем-то очень приятным. Словно я сейчас находилась не в капсуле, а на лугу, наполненным цветущими травами. А приятный ветерок ласкает мою кожу, даря успокоение. Я лежала и краем глаз замечала, как Слава подходит к сейфу, открывает его, достает какие-то записи и с ними садится за стол, чтобы что-то зафиксировать. Потом мне всё это надоело, и я смежила веки, пытаясь представить себя не здесь, а совершенно в ином месте. И чтобы непременно порхали бабочки, задевая меня своими лёгкими крылышками.

Красота…

Мне приснились камни, россыпи камней, и снежные горы, уходящие своими вершинами куда-то в облака. И тут я почувствовала взгляд, изучающий, незнакомый. Повернулась, чтобы отыскать того, кто рассматривает меня… Но не нашла. Однако я была уверена в том, что кроме меня здесь есть ещё кто-то и он не спешит обозначить своё присутствие. Настороженность сменила тревога, а за ней и острое чувство опасности. Неизвестность порой пугает.

Пробуждение было внезапным. Я резко распахнула глаза, хорошо хоть вскакивать не стала, а иначе шишка на лбу была бы обеспечена. Сквозь прозрачное выпуклое стекло можно было видеть всё, что творилось в медицинском отсеке. Приподняла голову, повертела ей по сторонам. Но никого не было. И всё же я была уверена, что здесь находилась не одна.

Сколько времени я здесь провела? Посмотрела на запястье, браслет показывал, что прошло два часа. Надо же, сколько длился сон! А ведь когда шла сюда думала, что не глаз не сомкну. Я потянулась, мечтая выбраться отсюда поскорее. Поэтому не стала ожидать, когда вернётся Слава и упёрлась руками. Крышка легко подалась и я без труда выбралась наружу. Снова потянулась, осознавая, что время, проведённое в капсуле, прошло с пользой. Кажется, самочувствие улучшилось, а ещё прошла головная боль, которая мучала меня половину дня.

Тут мой взгляд упал на сейф, который всякий раз запирала пунктуальная Слава. Вот интересно, а что в нём. И что за наблюдения она ведёт, тщательно записывая всё в тетрадь. Но мысли подойти и заглянуть в этот железный ящик даже не возникало. И это правильно, потому что в ту же секунду двери разъехались, пропуская в помещение Славу.

— О! Юльчик, ты проснулась! — в руках она держала тарелку с бутербродами, — хочешь?

— Спасибо! — я протянула руку, чувствуя, что действительно проголодалась. Интересно, а худеть во сне можно? Мне это не грозит, но исключительно так, ради спортивного интереса.

— Ты как? — поинтересовалась женщина.

— Нормально. Мне даже понравилось, — ответила я, стараясь тщательно прожёвывать. Всё-таки состояние легкой сонливости ещё не прошло, — можно идти?

— Конечно, — кивнула Слава и добавила, — вот такой ты мне больше нравишься. А то днём у меня было ощущение, что в тебе жизнь замерла.

Я лишь улыбнулась, продолжая жевать, и покинула отсек. Идти в свою каюту не хотелось, к тому же ещё было свежо воспоминание о разговоре в ней с отцом. Но свободного времени у меня в наличии было достаточно и куда было пойти-податься? На ум пришла спортивная комната, и я с радостью потопала туда. К тому же действительно пора было размяться, скинуть напряжение, а возможно, набить морду предполагаемому противнику в лице боксёрской груши. У вас она когда-нибудь была? У моей подружки Берты Шефер нет. А мне отец подарил её в детстве на праздник весны. Я сначала опешила, потому что мечтала о скутере. Но как оказалось, к этой груше очень удобно прикреплять фотографию одноклассников, посмевших дёрнуть меня за хвост или болезненно толкнуть. А после репетировать на них удары. Глупо, конечно же. И эта затея довольно быстро надоела мне, потому что с обидчиком разбиралась я куда как быстрее: подставить подножку, оглушить папкой по макушке, насыпать в школьную сумку россыпь камней, да так, что они обнаруживали их только дома. В общем, папин подарок я помнила даже сейчас, спустя много лет.

Распахнула дверь небольшого зала, который больше походил на комнату, и замедлила шаг. За небольшим теннисным столиком развлекались рас и шеатар. Понаблюдала, как по-разному они отдаются игре. Если Холгер выглядел расслабленным, словно нехотя вскидывающим руку, то Ален носился из угла в угол, пытаясь отразить атаки.

— Привет, — поздоровалась я и повернулась к тренажерам, пытаясь понять, с чего бы начать. Хотела попробовать штангу. Никогда не занималась подобной тяжестью. Но делать это перед двумя скалящимися в мою сторону стажерами не хотелось. А то вдруг лица треснут у кого-то от смеха.

— Юль, ты к нам решила присоединиться? — серенький пропустил подачу, но, похоже, это его не волновало.

— Ага, к вам, — ответила я, жалея, что пришла. Потому что выгибаться при них желания не было. Это однокурсники для меня были своими на протяжении нескольких лет. И даже когда их взгляд во время разговора опускался на грудь, всегда можно было показать изгибистую фигу или насмешливо фыркнуть. А эти двое форменных озабоченных самца.… Впрочем, ну чем они отличаются от наших похотливых курсантов? Ничем.

Поэтому я не стала сбегать, сославшись на срочно образовавшееся дело. Прошла, посмотрела на небольшой силовой комплекс. Порадовалась наличию фитбола, и уже было направилась к нему. Но вдруг услышала, как кто-то из играющих снова не отбил мяч. Ха! Да они же наблюдают за мной. Я коварно улыбнулась, решив, что лучшей разминкой будет демонстрация пары упражнений. А потом передумала. Озабоченный шеатар это одно, а если к его притязаниям присоединится рас? Нет, я уже не ждала, что Танер выкинет кого-то с корабля, как обещал. Но всё-таки решила отложить подобную провоцирующую мужчин разминку на другой раз. Сейчас же надумала просто ограничиться спортивной стенкой и всем тем, чем можно при помощи неё заняться. А потом возьмусь за балансировочную платформу, всё-таки мы много времени проводим сидя, а для меня это непривычно.

В какой-то момент я вздохнула спокойно. Ален и Хол перестали приставать ко мне со словечками типа: «Юля, хочешь, мы тебе выдадим ракетку» или: «Тебе помочь?». В общем, ничего нового, если учесть, что к подобным выкрикам я привыкла раньше, ещё в Академии. В ней девчонок училось гораздо меньше, чем парней, поэтому кто как мог, так и обращал на себя наше внимание. Только там порой наглеющих однокурсников можно было послать, но так чтобы преподаватель не услышал. А тут пока всё довольно мирно. К тому уже скоро я осталась одна и вот тогда уселась на платформу, чтобы заняться прессом.

Пришло время и мне возвращаться к себе. Я подумала, что ещё можно сделать, но усталость тела уже давала о себе знать. Да и то сказать, сегодняшний день был слишком богат на события, чтобы я не ощущала их тяжесть. Капсула сняла физические проявления, а вот душу залечить она не смогла. И никто не сможет. «Разве что по макушке треснуть», — съязвил мой внутренний голос. Но это не было выходом.

Я вышла из зала, а ноги сами понесли меня в сторону капитанской рубки. Со стороны кают-компании слышался смех Вики, но я прошла мимо, памятуя, как она там уединялась с капитаном. Возможно и сейчас они вдвоём, так зачем им мешать?

— Добрый вечер, — произнесла я, глядя на релаксирующего Гарри. Полулёжа в кресле, он смотрел на звёзды, при этом сложив на груди руки.

— Привет, — отозвался Блэк, повернув голову в мою сторону, — ну, как твоё самочувствие?

— Нормально, — ответила я, задумавшись, а правильно ли сделала, что зашла сюда. Но космос это не просто работа, а мечта. К тому же ровно в шесть вечера запираться в собственной каюте было тошно. Да и общение требовалось, как без него! У нас в общежитии народ ложился поздно.

— А то Слава, — при упоминании имени жены в голосе мужчины появились тёплые ноты, — волновалась.

— Она замечательная, — произнесла я и поняла, что, наверное, лучше мне будет уйти. А то мало ли чего ещё спросит. Или вдруг он был наслышан о генерале Елагине. А разговаривать на эту тему сейчас никак не хотелось.

Мужчина расплылся в улыбке, которая вероятно и была ответом на мой комплимент его беременной жене. Он задумчиво уставился на мелькающее за бортом бесконечное пространство, а я поспешила уйти.

А потом вспомнила, что хотела почитать про шеатаров, про ту силу, о которой упоминала Виктория. Поэтому в душе не задержалась, быстро завершив все свои гигиенические процедуры. Однако решение посветить вечер знаниям никак не повлияло на моё желание надеть новый черный гарнитур, который я прикупила себе во время похода по магазинам со Славой. Мелкие радости в виде подобных покупок всегда поднимали моё настроение. А сейчас это было очень нужно. Я взяла в руки планшет, надеясь, что доступ к интернету будет не столь ограничен. Откинула одеяло, чтобы сидя в постели приступить к чтению и замерла от увиденной картины.

На моей простыне лежала роза кремового оттенка.

Какое-то время я стояла, поражённая увиденным. Потом обернулась, словно тот, кто это сделал, находился за моей спиной. Кто без меня мог попасть в мою каюту и, главное, как? Ведь пароль на дверь я вводила сама, а взломать доступ не так-то просто. Я тут же сменила код, но на этот раз выбрав более мудрёный. И продолжила гадать, кто был здесь. Самый продвинутый, на мой взгляд, член экипажа, это Вика. Но ей-то, зачем это делать? Ориентация у неё правильная, к тому же кошка любит своего оцелота. На капитана я почему-то не думала, да и какой в этом смысл? Ни одной попытки поползновения в мою сторону, ни одного намёка. У Блэка есть Слава и в истории этих двоих третьим может быть только малыш. К тому же наш бортинженер очень ждёт рождения ребёнка, он ведь нормальный мужик.

Техник Николай? Чёрный наверняка специалист по электронике, без этого его работа не обходится. Но почему-то думать на него совершенно не хочется. Особенно после сегодняшнего посещения им борделя… Не верю в такой его поступок относительно меня.

Ален? Вот тут всё очень даже может быть. Это ведь он рассказывал про обычаи Рас Альхага, про многоженство. В этот момент я скептически посмотрела на розу, осторожно взяла её и повертела в руках. Неужели взятка? Рас решил начать с малого? Сначала цветок, а после и сам сюда запрыгнет? Сам блондин серенький, а цветочек беленький! Ай да Дюран!

А вдруг это Холгер? При упоминании шеатара улыбка пропала с моего лица. А память подкинула картинку, где мы целовались как сумасшедшие. И я, закинув обе ноги ему на талию(!), позволила внести себя в каюту! Но живой цветок, откуда он его взял? Неужели купил для меня на Глизе?

Идею выкинуть этот подарок сразу же отмела на корню. Такой красотой не швыряются! И налив воды в стакан, я поставила подарок на столик. Смотрелось изумительно. Такое чудо, здесь, сейчас в просторах холодного, черного космоса. После проверила постель на наличие ещё каких-либо колюще-приятных предметов и не найдя ничего, занялась тем, чем планировала изначально — чтением.

О силе шеатаров писалось немного. То ли это никому не было интересно, то ли стоял запрет на подобное вынесение информации за пределы Шеата, непонятно. Здесь многое сводилось к дикой демонстрации силы, где победа достаётся сильнейшему. И вместе с этим победителю прикладывалось положение в обществе, права, владения и прочие блага любой цивилизации. Но что-то подобное существовало на всех известных мне планетах. Разве что демонстрация силы происходила у народов по-разному: кто-то вступал в поединок, а кто-то натравливал на противника армию, подключал киберразведку. Ничего нового.

Интересно было почитать про привязку одного оборотня к другому. Но и это не стало новостью, так как в своё время я читала про такое в книжках. Звучало здорово. Единственно не знаю, что обо всём этом думают сами оборотни. Может быть до тех пор, пока они не встретят свою половинку, подобный исход дела им не нравится. А потом бац! И вторая смена. То есть, уже выбора нет, приходится любить. Или же влюблённый не осознаёт, что оно само, не по его доброй воле. Не знаю. С подобным я никогда не сталкивалась, поэтому не спешила принимать на веру то, что воспето в романтических книжках. Авторы порой так искажают действительность, что от правды там остаются крупицы. Один написал, второму понравилось, и он подхватил. Однако это не означает, что я не верю в подобные чувства, вовсе нет. Но как-то уж слишком правильно всё что ли.

Читала я много и долго. А потом поняла, что усталость взяла своё. Уже засыпая, бросила взгляд на розу, которая начала расправлять свои лепестки. И честно говоря, мне хотелось, чтобы этот цветок был от Холгера. Правда, общение с ним порой походило на танец на лезвие ножа. Он слишком для меня непонятный. А ещё эти тяжелые взгляды, которые шеатар то и дело бросал в мою сторону. К чему они? Что я ему сделала? Что не так? Даже когда мы находились друг к другу спиной, у меня возникало ощущение, что он всё равно за мной наблюдал. «Паранойя», — шепнул мой ехидный внутренний голос и, осознав, что улыбаюсь, я провалилась в сон.

Утро оказалось сносным, что не могло не радовать. И немалую роль в этом сыграла роза, которая стояла на столике. За ночь она не увяла, что не могло не радовать. А если бы листья опали, то у меня всё равно рука бы не поднялась выкинуть её в утилизатор. Засушить потом что ли?

Я быстро оделась и направилась в кают-компанию, где, к моему сожалению, пока присутствовало всего двое — Ален и Холгер.

— Юлия, доброе утро! — с каким-то повышенным энтузиазмом произнёс рас и отодвинул мне стул, приглашая садится. Столики в помещении были расставлены такие, что за каждым умещалось всего четыре человека. То есть, с какой стороны я не села бы, везде рядом будут они оба.

— Привет, — произнёс в мой адрес шеатар и слегка наклонил голову, продолжая рассматривать меня.

— Привет, — поздоровалась я сразу с обоими. — Мы рано?

Произнесла и бросила взгляд в сторону кухни, словно ища спасения. Я ещё ни разу не сидела рядом с ними за столом. Нельзя сказать, что это факт меня напрягал, вовсе нет. Но как воспримет Слава? Не обидится ли?

— Всего-то на десять минут, — голос Холгера, казалось, звучал исключительно для меня. Или это моё самомнение такое? И я разозлилась на себя, на свою реакцию. Вот дура! Что может с женщиной сделать элементарный цветок! Ведь еще не факт, что это от него! Как говорится — сама придумала, сама поверила…

Я переживала обидится ли Слава, но как оказалось, напрасно. Именно в тот момент, когда шеатар отвечал мне, дверь, ведущая в кухонное помещение, открылась и из неё выглянула наша повариха.

— Привет! Тебе помочь? — вскинулась я, задвигая стул.

— Ой, Юльчик, доброе утро! Нет, не надо. Все готово. Сейчас ребята соберутся, и будем завтракать. Не стой, присядь, — улыбнулась она, глядя, как Ален в очередной раз отодвигает мне стул, — в ногах правды нет. Не переживай, я справилась.

— Хорошо, — ответила я и улыбнулась таким же стажерам, как и я сама. Только чего скрывать, прибыли-то мы сюда вместе, но выглядели настолько по-разному. Как-будто у нас возрастная разница не год и не два, а больше… И я не долго думая, решила задать им самый простой вопрос, надеясь, то ответ разрешит мои сомнения. — А сколько лет учатся у вас в Академии?

Не знаю, о чём они подумали, услышав от меня такой вопрос, но оба удивились точно.

— У нас пять, — рас ответил самый первый и тут же подмигнул, — Юль, а ты что, хочешь навестить нас?

— Зачем? — тут же удивилась я. Но вопрос был задан исключительно в целях защиты. То есть: «Ты сам-то подумал, что сказал? Где я, а где ваше многоженство. Ну уж нет!»

— Ну мало ли, — рассмеялся Ален, — может быть и наше учебное заведение захочешь закончить. Мало ли людей имеют не по одному образованию. У меня сестра, так уже в третий раз учиться поступает.

— В третий? — удивленно переспросила я, не сводя глаз с серенького, — а почему так много?

Сказала и тут же осеклась. А ну как девушка плохо учится, поэтому то и дело пытается куда-нибудь поступить. Ставить в неловкое положение Алена не хотелось. А может, она ещё не нашла себе профессию по душе, вот и изучает?

— Это всё отец, — улыбнулся рас, переводя взгляд с меня на шеатара, — несколько лет назад он ей пообещал, что выдаст замуж только после того, как она закончит своё образование. Вот поэтому сестрёнка и мечется.

— А что, — я недоверчиво посмотрела на Дюрана, — без замужества никак? Ну не хочет она, так может, не встретила пока свою половинку. Я, конечно, ничего не имею против, — тут же поправилась, заметив, как улыбка сползла с серого лица, — но может быть она кого-то любит?

— Может, — Ален неопределённо пожал плечами. А я поспешила повторить свой вопрос Холгеру. Надеясь, что удастся сменить тему.

— А ты, сколько лет учился? — спросила, надеясь, что в этот момент мой голос не дрожал. Так просто говорить с молодым мужчиной, то и дело пытающимся влезть в мои мысли, пока не получалось.

— Десять, — ответил он. И в этот момент ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Десять? — переспросил Ален, — а чего так долго-то?

Я тоже удивилась, поэтому с нетерпением ждала ответа на вопрос.

— Сначала учился летать над Шеатом, потом в космосе, — совершенно спокойно ответил Холгер, — у нас так принято.

— Понятно, — кивнула я, — широкая программа.

— Наверное, — согласился шеатар, не сводя с меня своих глаз. И я, несомненно, могла бы утонуть в его взгляде, таком захватывающем и затягивающем в непонятные глубины. Вот только мы были не одни. И ситуация в целом совершенно не походила на свидание.

В этот момент двери распахнулись, чтобы запустить внутрь помещения цветущую Вику. Следом за ней шёл капитан Танер. Он о чём-то переговаривался с техником Николаем, активно жестикулируя. Но судя по довольному лицу кошки, провела она ночь вовсе не в одиночестве.

— О, Юляш, ты сегодня изменила своим правилам и завтракаешь с Холгером, — вездесущая Виктория не могла не заметить моё новое местоположение. И ведь, зараза зеленоглазая, нашла, как подколоть!

— И со мной, — добавил, Ален, который почему-то не пропустил подобную реплику.

А я лишь усмехнулась. Ладно, будет и на моей улице праздник.

— И с тобой, блондинчик, конечно же, — отозвалась брюнетка, улыбнувшись во все тридцать два зуба. А кстати, сколько их на самом деле у оборотней?

Завтрак начался, а серенький всё никак не мог угомониться с разговорами.

— Слушай, Юль, а ты была где-нибудь кроме Земли?

В этот момент я собиралась раскрыть рот, чтобы проглотить чайную ложечку клубничного джема, не обращая внимания на внимательно наблюдающего за мной шеатара. Мне показалось, что даже такое простое действие под его взглядом становилось чем-то иным, немного порочным. Рот пришлось закрыть, но ненадолго.

— А ты как думаешь? — не удержалась я от ехидства, обращённого к серенькому.

— Думаю, что твой отец куда только не брал свою дочь с собой, — отозвался Ален. Мне кажется, что он не заметил моей реакции на Холгера.

— Ага, — ответила я, не желая дальше развивать эту тему. Упоминание об отце снизило градус настроения. — А вы были где-нибудь ещё, кроме своих галактик, конечно же? — я перевела взгляд с Алена на Хола. И казалось, последний ждал этого действа.

— Да так, пара туристических поездок, — отмахнулся рас, — ничего ценного. Хотя в то время мне казалось, что попал на край света.

— Да, и мне удалось кое-где побывать, — коротко ответил шеатар. Но сделал он это так небрежно, словно его сообщение совершенно не стоило нашего внимания.

Сегодня он был немногословен. А впрочем, у меня тоже были свои причины, чтобы не распространяться на определённые темы. Но я, делая вид, что наслаждаюсь мятным чаем, впитывала в себя голос Холгера. Всякий раз, стоило ему оказаться близко от меня, мой мозг сразу же пытался отключиться. А коварная память подбрасывала воспоминания о его крышесносных, бесподобных поцелуях. И почему это сегодня я о них вспомнила? Неужели соскучилась?

— Все поели? — неожиданно голос Танера вывел меня из состояния собственного бичевания на тему шеатара. — А раз так, то на построение.

Мне показалось, что капитан сегодня был каким-то не таким, как обычно. Но окончательного вывода для себя я делать не стала. Кто его, Танера, знает. Мы слишком мало знакомы друг с другом, чтобы я могла с уверенностью утверждать что-то стопроцентно. Сначала он собрал нас всех вместе, и битый час тестировал на знание техники безопасности при нахождении на незнакомой планете. Поэтому я сразу поняла, что всё ведётся к тому, что обстановка там, куда мы летим, не очень-то благополучная. По крайней мере, иначе мы бы знали конечный пункт изначально.

Потом капитан снова нас «раздал» по наставникам. Меня же отправил к Гарри, чем весьма удивил. Мы с Блеком ещё никогда вместе не работали. Но да ладно, опыт нужен и такой. Топливо, силовые кристаллы, специальные жидкости, газы, всё это мы проходили в Академии, а здесь пришлось вспоминать. Работать с Гарри оказалось интересно. Свои объяснения он пересыпал какими-то шутками, меткими замечаниями, сказанными порой на иностранном языке. И я не заметила, как пролетела половина дня. После обеда мы собирались спуститься к Николаю, чтобы вместе что-то посмотреть. Я была не против. К тому же техникой интересовалась с детства, а здесь всё то же самое, только в иных масштабах. Хотя признаться, всегда предпочитала запах свежести, хвои, а не машинного масла. Но это так, мелочи, издержки профессии. А впрочем, техником на звездолёте мне не быть. Не хочу.

Пришло время обеда. И едва я попала в кают-компанию, как знакомый голосок Славы обратил на себя внимание.

— Юль, подойди, пожалуйста! — попросила она.

— Что-то помочь?

— Ты не могла бы сегодня присмотреть за ужином? Понимаешь, у меня работы много навалилось, — пояснила женщина, — сроки поджимают.

— Конечно, — согласилась я и снова повторила, — может быть тебе и там помочь?

— Нет, что ты. Я сама справлюсь, — отмахнулась она с улыбкой.

Мне подумалось, что причина вовсе не в большом объеме работ, хотя и в этом тоже. Наиболее вероятным здесь может быть какая-то секретность, связанная с заданием. Но я могла ошибаться. А вот с расспросами лучше не приставать. Мало ли чем это может грозить мне самой, да и Славе тоже.

— Капитан в курсе, что ты переходишь в мое распоряжение, — сразу предупредила моя собеседница, отметая все лишние вопросы.

— Тем лучше. Значит, ужин за мной, — я не знала, как реагировать на подобное распоряжение. Гораздо с большим энтузиазмом восприняла бы время, проведённое в капитанской рубке. Однако расстраиваться из-за этого не стала. Я ведь не собираюсь покидать наш «Вихрь», а значит, всё ещё впереди.

— Меню я набросала на столе. Можешь следовать ему, — заметила Слава.

— Хорошо, — ответила я, уже зная, что добавлю к выбору нашего медико-повара. Котлетки в тесте. Их очень часто делала наша домработница. — Слушай, а тесто я могу приготовить? Хочу кое-что испечь.

— О! Пожалуй надо почаще Танеру напоминать, что ты нужна мне здесь, — усмехнулась Слава. — Да ладно, не красней. Шучу я. Делать его не обязательно. Замороженное тесто уже ждёт тебя на верхней полке морозильной камеры. И если ты займется им прямо сейчас, то сегодня точно побалуешь нас вкусняшками. А теперь садись с нами за стол. А то мужики достали меня своими расспросами, почему это Юля теперь завтракает со стажёрами.

— Да? — удивилась я.

— А ты что думала. Мы все обратили внимание на Алена. Он всё утро тебя развлекал разговорами. Понравиться тебе хочет, не иначе, — весомо заметила моя собеседница.

— Скажешь тоже, — отмахнулась я. А сама вдруг разочарованно подумала, что возможно роза была не от шеатара, а от раса. Я-то размечталась, а на деле всё оказалось куда как приземлённее.

— Сама присмотрись, — посоветовала Слава. — Ну а сейчас хватит болтать. За стол!

Мы расселись, как и раньше. Я предпочла старую компанию. И только неугомонный Ален повернулся к нам, чтобы поинтересоваться:

— Юль, ты нам сегодня изменила?

— Опыта у тебя, Дюран, маловато, — язвительно заметил техник Николай. — С первого раза девчонка заметила, что разговариваешь много. А надо всё молча делать, молча.

Все рассмеялись шутке. Ещё бы, каждый мнящий себя опытным ловеласом, порой рад задеть того, у кого жизнь пока не настолько богата событиями. И я уже было вскинулась, чтобы ответить, но услышав слова Чёрного, решила промолчать. Бросила взгляд в сторону Алена и Холгера, чтобы улыбнуться в знак извинения. И с разочарованием заметила, что шеатар даже не смотрит на меня. Ну и ладно, ну и пусть! Наверное, Слава права, цветок был от серенького. От неожиданного осознания градус настроения резко упал вниз.

Вероятно, именно поэтому после того, как все покинули помещение кают-компании, я с каким-то остервенением принялась за уборку и выпечку. С чего вдруг Николай сегодня так пошутил? Хотя теперь (кривая улыбка легла на мои губы), я была уверена, что он специалист исключительно по женскому полу.

Пироги я никогда не пекла. Весь мой опыт состоял исключительно в помощи при их приготовлении. Но порывшись в интернете, я поняла, что это не так уж и трудно. Тем более что готовый фарш так же нашёлся в наших бездонных запасах. Я мысленно воздала хвалу Славе. Вот это женщина! С такой с голоду точно не помрёшь. И как-то так получилось, что в процессе обжарки котлет, формирования ровных шариков теста и раскатывания его, я вдруг поняла, что мне это нравится. Возникло какое-то тёплое воспоминание о доме. И вообще разве это плохо, сделать сюрприз для экипажа, ведь теперь они моя семья?

Я включила музыку, под которую в обычное время точно не уснёшь, но для меня это было самое то! Задавало темп и ритм. Дело спорилось!

За этим занятием и громкой музыкой я не услышала, как мягко отъехала дверь, и на кухню вошёл посторонний. Несмотря на свою увлечённость делом, присутствие шеатара я почувствовала сразу. Знакомое покалывание между лопаток было тому сигналом. И если в первую секунду не поверила собственному ощущению, то потом я круто обернулась, держа испачканные мукой руки перед собой.

— Ты?

— Я, — спокойно согласился он, шагнув мне навстречу.

— Зачем ты пришёл? — поинтересовалась я. И тут же добавила, — тот… подарок. Он был от тебя?

— Какой? — хитринки промелькнули в синих глазах шеатара. Отчего-то сейчас они мне напомнили бездонные озёра. Но подобного оттенка я на Земле не встречала. Хотя стоит заметить, что путешествовали мы с папой немало.

— Значит, как я и надеялась, это Ален постарался, — тут же ввернула я, хотя в душе разлилось разочарование, — надо не забыть сказать ему спасибо!

— Язва, — обозвал меня Холгер, положив мне свои руки на плечи. И я уже было дёрнулась, продемонстрировав свои испачканные мукой ладони. Однако, похоже, моего гостя это нисколечко не смутило.

— Обзываешься! — с возмущением заметила я, чувствуя, как сердце застучало чаще, а в голову полезли всякие глупости. Вроде того, поцелует он меня в этот раз или уже передумал?

— Нет, — покачал головой шеатар. Улыбка скользнула по его губам в тот момент, когда он рассматривал меня. И казалось, что взглядом он ласкал каждую чёрточку моего лица, каждый сантиметр. Странно, но сейчас его взгляд не прожигал, он был изучающим, мягким и в то же время нежным. Пальцы Холгера разминали мои плечи, словно он что-то хотел сказать, но никак не мог на это решиться, что на него крайне не похоже. — Просто констатирую факт.

— Что?

— Знаешь, — медленно произнёс Лейф, в очередной раз приблизив ко мне свое лицо. На сей раз он уже не улыбался, а смотрел совершенно серьёзно. — Я рад, что ты осталась.

Я думала, что меня уже ничто не может удивить. Ну, разве что он начал бы мне помогать крутить котлетки в тесте. Однако эти слова прозвучали как гром среди ясного неба.

— Ты о чём? — я нахмурилась, опуская руки. — Откуда узнал?

— Неважно, — уклончиво ответил он, чуть склоняясь ко мне. А я почему-то по инерции и вовсе руки развела в стороны, боясь его запачкать.

— Холгер, это ведь ты был там? — вспомнила я слова Славы, что кто-то из наших был в кафе. Но я не думала, что кто-то может хоть что-то расслышать в таком шуме. Только он оборотень, а у них всё иначе.

Вместо ответа он вдруг привлёк меня к себе, заставляя запрокинуть голову. И я ахнула, почувствовав силу этого мужчины, чем не преминул воспользоваться шеатар.

— Был, — выдохнул мне в губы Холгер. И тут же накрыл мой рот своими губами.

Этот поцелуй был не похож на тот, что произошёл между нами в коридоре жилого сектора. Сейчас всё было гораздо медленнее и изощрённее. Хол словно пил меня очень маленькими глотками, не забывая при этом безотрывно смотреть в глаза. И я поняла, что снова теряюсь. В его какой-то незнакомой для меня и в то же время так необходимой нежности. В этом стремлении познать чужого человека. Да и не человека вовсе.

Душа потянулась навстречу этому мужчине, раскрываясь и забывая где я, и что делаю сейчас. Захотелось обнять его в ответ, но я только дёрнула руками, словно подбитыми крыльями. И, наверное, только это отрезвило, мягко спуская с небес на землю. Попыталась отстраниться и мне это удалось. Холгер разжал свои объятия. И я, только что стремившаяся к свободе, вдруг поняла, что в его руках гораздо теплее и уютнее.

— А ты чего-пришёл-то? — чуть хрипло произнесла я и кашлянула в кулак, стараясь прочистить горло. Отчего-то сейчас я боялась смотреть на шеатара. Боялась, что снова утону в его безграничной синеве. Но так как разговаривать, сверля взглядом пол было очень неудобно, я вскинула голову, смело взглянув в глаза Холгера.

— Тебя увидеть захотел, — как-то просто произнёс он, — соскучился.

— А ты не находишь, что всё это лишнее? — я попыталась вернуть своё лицо, то есть взбрыкнуть, но не сильно.

— Но тебе же понравилось! — многозначительно произнёс шеатар. Потом очень быстро наклонился, поцеловал меня в нос и ушёл, не обернувшись.

А я, постояв ещё какое-то время, снова принялась за работу. Но на этот раз в голову лезли мысли, в которых не было места ни котлетам, ни серенькому Алену. Они все принадлежали исключительно Холгеру Лейфу. Подумала, что сегодня, оставшись наедине, шеатар впервые посмотрел на меня без какой-то настороженности во взгляде. Ведь в первое время мне казалось, что я раздражаю его. А теперь от этого не осталось и следа. Или мой вывод неправильный?

Я думала, а руки делали. И как награда — в добавку к ужину на каждом столике красовались котлеты, запечённые в тесте.

— Какая девчонка пропадает, — заметил Николай, хитро посматривая на меня и доедая запечённую рыбу в кляре с овощным гарниром. — Мечта, а не девушка!

— Это почему же пропадает? — с возмущением отозвалась я, понимая, что для подобной реакции нет причины. Лишь только снова стал раздражать взгляд, буравящий мне спину. И я вдруг поняла, что оборотень злится! Может спасательный жилет мне в следующий раз надеть? А то глядишь, Холгер дырку просверлит и ни одна капсула не восстановит.

— Не слушай его, Юль, — усмехнулась Слава. — А тебе, Коль, она не светит. Так что мечтай себе тихо… в сторонке!

— Почему это? — на сей раз в голосе техника прорезались обиженные нотки. Не иначе привык мужик, что раз холостой, все девки его?

— Старый ты для нее, — громким шёпотом коварно проговорила моя напарница по кухне, — вон, посмотри — молодое поколение тебе в затылок дышит. Вспомни, как двое позади нас только что отреагировали на то, что Юльчик не с ними села.

На самом деле ничего такого не произошло. Ален как всегда вздохнул, зачем-то картинно приложил руку к груди, глядя на меня, показывая тем самым, будто я разбиваю ему сердце. Было бы что разбивать! Но этот жест улучшил моё и без того неплохое настроение. Хотя чего скрывать, стоило посмотреть на Холгера, как у меня мгновенно создавалось ощущение, что мы с ним в кают-компании одни. Тоннельное зрение, где есть только он один. Такое вот у меня воображение.

Хорошо, что в этот момент в нашу болтовню вклинились слова Виктории. Она же неизменно ужинала, а так же завтракала и обедала вместе со своим оцелотом. Кошка, чего с неё взять. Сказала: «Моё!» и накрыла капитана когтистой лапой, попутно разгоняя возможных соперниц.

— Эх! Как вернусь к себе, закачусь в какой-нибудь из салонов на пару дней.

— На пару? — похоже, Танер не оценил слова Вики. И мы тоже замолчали, не смотря мировые новости, которые демонстрировал огромный экран на стене. Мне тоже стало интересно, что же ответит ему свободолюбивая кошка.

— Это по минимуму, — примирительно уверила она его, — ну сам посуди. Маникюр, педикюр, спа, в конце концов. И у парикмахера я давно не была.

— А что не так с твоими когтями? — похоже, своим известием Виктория озадачила капитана.

– Красоту навести, никогда не мешает, — кокетливо произнесла она, допивая свой кофе, — и потом, у тебя, кажется, тоже были какие-то дела. Кто-то родителей давно не навещал.

— Не обращай внимания, — Слава слегка коснулась пальцами моей руки, видя, как я задумалась. — Они всегда так себя ведут. Это можно сказать их ритуал.

— То есть, до окончания нашей миссии действительно осталось не так уж много времени? — предположила я. На самом деле мне всего лишь хотелось понять, в какие временные рамки укладывается наше задание. Хотя все знали, что до нужной нам экзопланеты Росс по космическим меркам осталось недалеко. Значит, наше дело будет не таким уж и сложным? Что-то в это верится с трудом. А впрочем, не мне обсуждать приказы руководства.

— Умная девочка, — тихо проговорил Николай. Сегодня мы ужинали втроём за нашим столиком, а Гарри задерживался. Наверное, это тоже послужило поводом к тому, чтобы я села рядом со Славой.

Больше никто из нас не произнёс ни слова. Лишь только Вика перечисляла, что она хочет приобрести, когда вернется домой. А я вдруг задумалась, где находится её дом? Вряд ли на Земле. Тогда что делать мне и прочим стажерам? Непонятно. «Вихрь» не карета, которая будет развозить всех по родным планетам, а потом вновь собирать. Я решила не ломать голову над этим, а прямо спросить:

— Слушайте, а вы где живёте? То есть откуда вы все? — спросила и тут же поправилась, — если это не тайна, конечно же.

Задания бывают всякие. И иной раз командование собирает абсолютно незнакомый между собой экипаж, члены которого имеют вымышленные имена. Но то особый случай. И если что, мне сейчас попросту не ответят и всё. Нормальная обстановка, ничего личного.

— Да нет, не тайна, — спокойно отозвалась Слава. — Я с Земли и Гарри тоже.

— И я, — добавил Николай. — И капитан с Викой не так давно приобрели там дом. В общем, все оттуда. А ты что же, — тут глаза техника хитро блеснули, — в гости напроситься хочешь? Тебя, Юль, я готов видеть у себя, когда ты только пожелаешь.

Слава закатила глаза. И выражение лица её в этот момент означало: «Горбатого могила исправит».

— Спасибо. Буду знать, — только и ответила я, не желая и дальше развивать тему, которая мне действительно изначально показалась любопытной. Как кошка и оцелот оказались на моей планете. Хотя, представители иных миров давно обосновались на Земле. Но если нам действительно дадут несколько выходных дней (на большее рассчитывать никак нельзя), то возможно, я возьму с собой шеатара и раса все вместе поедем в мой дом. В случае возвращения отца веселье будет обеспечено, уж я об этом позабочусь!

На несколько минут воцарилась тишина. Никуда не торопился Танер, Вика тоже оставалась сидеть на месте, хотя мне казалось, что она уже всё съела. Было ощущение, что никто не хотел расходиться. А может быть, кому-то из экипажа эти минуты чем-то напомнили дом. Не знаю.

Подобная обстановка для меня была непривычной. Но разрушать атмосферу не хотелось. И я уже собиралась встать, чтобы отправиться на кухню и там помыть всё то, что не успела до ужина. Как вдруг раздался голос Танера:

— Ну что же, у меня есть объявление.

В этот момент мы все повернулись, чтобы посмотреть на капитана. И кто-то нажал пульт, чтобы звук новостей не заглушал слов.

— Как вы все знаете, завтра мы прибываем на Росс. Стажёры прямо сейчас идут ко мне на инструктаж. Всех прочих ещё раз прошу проверить оборудование, снаряжение, которое может нам понадобиться. Если что-то не так, сразу ко мне. Всем всё ясно? Приступаем.

И Танер встал, чтобы покинуть вдруг ожившую кают-компанию. Все потянулись за ним. Да, по расчетам мы знали ориентировочное время прибытия. Но слова капитана словно приблизили наше ожидание и дали ему определённую форму.

— Юль, — Слава поймала меня за рукав и виновато спросила, — ты уберёшь всё тут? Я не успеваю с делами.

— Даже не сомневайся! — заверила я её, решив пока просто убрать всю посуду на кухню. А как вернусь, то всё засуну в посудомоечную машину. Сейчас мне тоже было некогда. И хотя стандартный инструктаж я не раз выслушивала во время тренировочных полётов, но реальность, это совершенно иное дело.

Глава 6

На кухню я шла в приподнятом настроении, то и дело вспоминая лица своих сослуживцев, когда я пообещала им ещё чего-нибудь испечь. Понятное дело, боялась, что, в конце концов, ответственность за кухню перейдёт на меня. Слава вряд ли с нами будет летать весь срок до самых родов. А пока над этим нет смысла задумываться. К тому же не будет Славы, не будет и медика, но не факт, что её-то будут заменять кем-то иным.

Ален и Холгер шли впереди меня, но догонять их не хотелось. Я нарочно задержалась, чтобы перекинуться парой фраз с Викой. И сейчас шла, любуясь разворотом плеч шеатара, его горделивой походкой. И мне вдруг захотелось приблизиться к оборотню со спины, поднять руку и запустить свои пальцы в его коротко остриженные волосы. А ещё уткнуться носом между лопаток, потому что выше я бы не достала. Похоже, сегодня я прожигала взглядом чужую спину. И тем удивительнее, что в какой-то момент Холгер вдруг обернулся и с неподдельным интересом уставился на меня. Словно он почувствовал мой взгляд, как и я, всякий раз ощущала его. Но, может быть, ему помогала вторая сущность? Всё было как-то странно. Хотя допускаю, произошло элементарное совпадение.

— О, Юля! — обрадованно произнёс серенький и наша с шеатаром связь через взгляд прервалась. — А я шёл к тебе.

— Да? — удивилась я, уставившись на Дюрана. А в голове всё ещё воспроизводила ту синеву, которой буквально упивалась, глядя в глаза Холгера, — тогда заходи.

— Ну ладно, Хол, увидимся, — раздалось за моей спиной в тот момент, когда я толкнула дверь в кают-компанию.

В глаза сразу же бросились грязные столы, и я поспешила за губкой, чтобы начать прибираться. Включила маленького робота-уборщика, который начал хаотично передвигаться по полу, подбирая возможные крошки.

— Ты располагайся, я сейчас! — сообщила Алену, вскользь посмотрев на него. Что-то неуловимо изменилось на лице раса. Сейчас он не выглядел тем смешливым стажёром, которым был на протяжении того недолгого времени, что мы вместе провели на корабле.

— Юль, ты послушай, потом всё уберёшь, — спокойно произнёс он, едва я вышла из помещения кухни, куда отнесла губку. — Не бойся, я тебя не задержу.

– Что ты хотел рассказать? — я прислонилась к столу, глядя на Алена.

— Знаешь, я давно за тобой наблюдаю, и меня не отпускает одна мысль, — рас взял первый попавшийся стул, развернул его, оседлал. Сложил свои руки на спинку, и, глядя на меня снизу вверх, добавил, — очень важная мысль.

— Даже так? — я попыталась улыбнуться, но какое-то предчувствие твердило, что не всё так радужно. А ещё мне порой казалось, что смешливость Дюрана это только маска, ширма, которой он привык закрываться. — Ну и что тебя мучает? Делись.

— Помнишь, я говорил тебе про свои обычаи?

— Допустим, — осторожно ответила я, стараясь не улыбнуться и не фыркнуть. Всё-таки обижать Алена не хотелось. — И какая же связь между вашими… правилами, — я прикусила губу, едва язвительно не назвав всё гаремами, — и мной.

— Думаю, ты и сама всё прекрасно понимаешь. И те знаки внимания, что я оказывал тебе, они шли от чистого сердца.

Вот после этих его слов на ум пришла та самая роза. Вот же! Неужели же это рас попал в мою комнату? Как жаль. Я промолчала о своих выводах, ожидая дальнейших объяснений серенького. Хотя, честно говоря, разговор на подобную тему меня несколько тяготил.

Ален понял, что наш разговор не клеится. И взъерошив обеими руками свою блондинистую голову, продолжил:

— Юль, я всё взвесил и пришёл к выводу, что ты мне подходишь.

Я молчала, не зная, то ли расхохотаться, то ли прикинуться ничего не понимающей дурочкой. И надо было расу ляпнуть такое! И как теперь мне общаться с ним? Нет, определённо, молчание — золото!

— Для чего именно? — прикусила губу, чтобы сдержать улыбку. Ну не могу я разговаривать о подобном со смущением или равнодушием в глазах!

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой и как можно скорее.

— Вон оно что, — пробормотала я, впав в минутное оцепенение. Да-а-а… Не так я представляла себе предложение руки и сердца. Хотя, если цветок действительно от серенького, то можно сказать, сейчас передо мною разыгрывается второй шаг по охмурению ненаглядной меня.

— У тебя есть какие-либо возражения? Ты озвучь. Я обязательно их рассмотрю, — продолжил Ален. — Но не думай, что я сошёл с ума или страдаю отсутствием секса.

— А ты не страдаешь? — я уцепилась за последнюю фразу, вмиг вспомнив Николая, который едва «Вихрь» спустился на Глизе, помчался в бордель. Интересно, рас и шеатар тоже там были?

— Давай не будем это обсуждать, — тактично попросил меня Дюран. — Ну так что?

— А где и как ты решил узаконить наши отношения? — меня буквально распирало от вспыхивающих в голове смешливых мыслей. И надо бы закругляться с этими объяснениями, но вопросы так и сыпались из меня.

— Я всё продумал, — воспрянул духом серенький, вероятно решив, что я уже почти что согласилась. — После нашего задания мы с тобой отправляемся в ваш первый попавшийся женильный орган и всё. Расписываемся. Если возникнет проблема со сроками регистрации брака, то я заплачу. Думаю, — тут Дюран мне хитро подмигнул, — что деньги любят на всех планетах. Ну что? Ты согласна?

— Э… — протянула я, не зная как деликатнее отказать Алену, чтобы он потом со мной продолжил дружески общаться. Всё-таки для мужчин раненое самолюбие многое значит. Хотя признаюсь, для меня тоже. А ещё идти с ним в выше обозначенный женильный орган… Это мне надо?!

— Ну же, Юль! Решайся! Что ты теряешь?

— Вообще-то свободу! А вот, что приобретаю? — осторожно поинтересовалась я, отлепившись от стола. Но не для того, чтобы кинуться в объятия блондина, вовсе нет. Сделала вид, что жду его ответа и в то же время отошла на несколько шагов назад. Кто знает, вдруг серые агрессивными становятся в случае именно такого отказа. Вот попала!

— Меня, богатого и перспективного, — без тени иронии гордо произнёс Дюран. — И потом всё тот же секс. Обещаю, что после ночи со мной ты точно не сможешь смотреть ни на кого из мужчин. Сама не захочешь.

— Даже так, — пробормотала я. — А что скажут твои родные? Вдруг они будут против жены с другой планеты?

— Они? Я сомневаюсь, — со знанием дела заметил рас. — К тому же ты и сама знаешь, что вливание чужой крови порой полезно. Ну так как? — он протянул свою руку, словно предлагая мне вложить в неё свою.

— Знаешь, Ален, — осторожно начала я, мысленно подбирая слова. Затягивать больше не было смысла. Да и, честно говоря, нужно было сразу обрубить все разговоры, а не выслушивать «перспективы» стать госпожой Дюран под каким-то номером.

— И ещё, Юль, — перебил меня Ален, — прости, не сразу вспомнил. Но это важно. Мы признаём детей, рождённых от подобных браков. И они тоже могут наследовать власть отца.

— Даже так, — в очередной раз произнесла я, «осчастливленная» подобными перспективами. — Ну а если я тебя не люблю? Тогда как?

— Справлюсь, — ничуть не смущаясь, проговорил самоуверенный блондинчик, — я же тебе говорил, что после ночи с расом ни одна девушка не пожелает посмотреть на другого.

Тут мне пришла в голову мысль, простая и действенная. Как отказать Дюрану, чтобы мы остались с ним друзьями, но его самолюбие не пострадало. Я хотела поведать о мифическом женихе, с которым помолвлена. Но в тот момент, когда я собиралась озвучить это, дверь распахнулась.

И к нашей тёплой компании присоединился Холгер Лейф. И, кажется, он был явно не в настроении. Я видела, как сверкнули его синие глаза, обдав колючим холодом.

— Хол? — удивился Ален, — а ты что тут делаешь?

— А ты? — спокойно произнёс шеатар, приблизившись к расу. Холгер присел на край стола, чем вызвал моё молчаливое неудовольствие. Не люблю, когда так делают. Но по всей видимости, ирбис не замечал моего взгляда. Или нарочно игнорировал.

— Общаюсь с Юлей, — лёгкая заминка произошла в словах серенького, но после он вздохнул полной грудью, а потом почти сразу продолжил, — по личному вопросу.

— По личному? — оборотень как-то недобро посмотрел на меня.

Наши взгляды встретились. Его — злой и вопрошающий, мой — ищущий поддержки и растерянный. Но рас не видел этого, он явно ждал моего ответа и ухода шеатара. А мне-то казалось, они успели подружиться. И тут Холгер произнёс то, чего я от него ну никак не ожидала:

— А ты предупредил её, — кивок в мою сторону, — что браки, заключенный вне Рас Альхага, твоим народом не признаются?

Ален не успел ничего ответить, как я возмущённо выпалила, ничуть не обидевшись на вмешавшегося в этот задушевный разговор Лейфа:

— Ну а как же дети?

— А их отцы или матери забирают с собой на Рас Альхаг. Детей воспитывают признанные официальные жёны. Таков закон, — шеатар был как всегда прямолинеен.

— Жесть, — произнесла я, подумав об участи несчастных малышей, которых вырвали из материнских рук.

— Юль, я уже говорил, что…

— Нет, Ален, — я приподняла обе руки, выставив в примирительном жесте обе ладони перед собой, — ты не обижайся. Но рановато мне думать о замужестве. А уж если кому-то из вас приспичило, — тут я многозначительно обвела взглядом обоих сотоварищей по стажировке, — то спросите техника Николая, он подскажет, где решат вашу проблему. Он мужик опытный, поинтересуйтесь! И вообще, рано мне замуж, рано!

Я поспешила покинуть кают-компанию, уединившись на кухне. И там принялась спешно скидывать недоеденную пищу и использованные салфетки в утилизатор. После, загрузив посуду в машину, присела, ели сдерживая смех. Ну и серый!

Дверь, ведущая на кухню, приоткрылась. И как оказалось, на сей раз меня навестить зашла Виктория.

— Привет, — хитро улыбнулась она, кивнув в сторону оставшейся горки выпечки, — можно?

— Спрашиваешь! — подтвердила я, пододвигая кошке тарелку, — может молока?

— Угу, — Вика уже жевала, поэтому ответ получился не слишком внятный.

Но я поняла брюнетку с полуслова. Налила стакан белоснежной жидкости и отдала его ей. Какое-то время она только жевала, а я, радовалась, что моя стряпня удалась. Потом окинула кухню взглядом, удостоверившись, что всё уже убрано, а посудомоечная машина наведёт чистоту на ложки, вилки и тарелки без меня.

— Слушай, — с хитрым прищуром поинтересовалась Вика, протягивая руку за которой котлеткой в тесте, — я сейчас видела Хола и Алена. Ты не знаешь, чего они не поделили?

Насмехаться над сереньким не хотелось. Он хоть и гад, который не предупредил меня обо всех сторонах возможного с ним брака. Но гад обаятельный.

— Ладно, можешь не отвечать, — милостиво произнесла Вика, — сама знаю. Тебя не поделили!

— Да? — притворно удивилась я. Но подозреваю, кошка на это не купилась. — Но я повода не давала! — заверила я её.

— А им он и не нужен, — тут же припечатала Виктория. — И вообще, на что рос рассчитывал? Хол давно положил на тебя глаз. Да и ты к нему неравнодушна.

Последнее замечание я решила проигнорировать, хоть вывод брюнетка сделала верный. Этот молодой мужчина меня действительно привлекал.

— Просто на этом корабле только я свободна и без пары. Вот парни мной и интересуются. Так что на самом деле всё гораздо проще, чем ты думаешь, — с насмешкой произнесла я, уверенная в том, что о наших поцелуях Виктория не догадывается. Хотя.… О нет! Неужели она могла видеть ту самую первую сцену в коридоре жилого сектора, когда я едва не оказалась в постели Холгера?

— Ладно, подруженька, считай, что про твоё отношение к ирбису я поверила, — примирительно произнесла Вика, состроив при этом весьма невинное личико. То, как она меня назвала, приятно удивило. Впрочем, нам ещё три года быть вместе, так отчего бы и нет. — Только поверь мне, Лейф точно к тебе неравнодушен. И он бы не стал на тебя так смотреть, а уж тем более отгонять Алена, если бы не имел серьезных намерений.

— Вик, — усмехнулась я этой кошачьей логике, — ерунда это всё. Просто мальчики их возраста склонны тискать девочек. Слава занята, с тобой ситуация ещё напряжённее, — многозначительно усмехнулась я, намекая на капитана, — остаюсь лишь я. Вот отсюда и намерения.

— Ну не знаю, — задумалась красотка, отставляя опустевшую чашку, — я, конечно, понимаю, что все мужики озабоченные. Да и нас, женщин, на них тоже тянет, — тут Вика подмигнула мне, — ведь так?

— Куда без них, — отшутилась я.

— Вот именно. Но! Сдаётся мне, Холгер имеет на тебя виды. Да у него даже запах меняется, неужели ты не чувствуешь?

— Нет, — призналась я, гадая, чем именно должен пахнуть ирбис. Как обычный блудливый кот? Или дело в чём-то ином?

— В общем, мне интересно будет посмотреть, чем всё закончится. Хол чистокровный шеатар, я это без родословных вижу.

— Ты разбираешься в снежных барсах? — удивилась я.

— Были кое-какие знакомства, — пространно ответила Вика. — И поверь, они выглядели не столь внушительно, что свидетельствовало о не самой крутой родословной. Но это не суть. Знаешь, — тут брюнетка стала серьёзной, — я ведь пришла тебя предупредить, потому что думаю, ты не знакома с этой стороной оборотней. Как и у всех, у нас чувства играют очень важную роль. А зов сердца, от него никуда не спрячешься.

— А разве ваш зов, он касается людей? Оборотни в них навек влюбляются? — спросила я, поняв, что сейчас мы обсуждаем то самое, о чём много читала в книжках. И, кажется, это было действительно интересно.

— Случается. Хотя бывает ли это у шеатаров, не знаю, — честно призналась Виктория. — Но если выбор сердца падает на человека, то оборотень становится уязвим.

— Почему?

— Людям свойственно влюбляться, а потом терять свои чувства. Для нас последнее просто невозможно, — пояснила мне брюнетка. — Представляешь, он продолжает любить, а она, будучи человеком, уже смотрит на другого. А может и того хуже уже живет с ним или имеет от него детей. В случае, если оба оборотни, такого просто не случится. Это навсегда.

— А почему ты тогда ревновала ко мне Танера? — вдруг припомнила я.

— Джеймс полукровка. У этих хоть редко, но бывает генетический сбой. Говорят, это следствие какого-то очень давнего эксперимента. Впрочем, лично я не видела никого из тех, кто унаследовал этот странный ген. Но всё равно опасаюсь. Собственница, что поделать?

Я поражённо слушала рассказ Виктории, которая почему-то думала, что у Холгера ко мне какие-то чувства. Хотя я по-прежнему считала, что это не совсем так. Ну симпатия, элементарное желание обладать понравившейся женщиной. Но не зов сердца. А всё же, как красиво это у них называется…

— Вик, как это у вас, — я витиевато взмахнула кистью руки, — красиво.

— Ага, — улыбнулась мне зеленоглазка. — В общем, если что, то наши мужики не уходят. Оборотень будет до конца своих дней беречь и любить только свою половинку.

— Везёт вам, — без тени зависти вздохнула я. И тут же почувствовала укол ревности в области сердца. И вызван был одной простой мыслью, вдруг Холгер уже любит кого-то, но не меня. Я ведь человек, а с такими им лучше не связываться. Но это не вносило понимания, почему в первые дни нашего знакомства шеатар посматривал в мою сторону с примесью злости и недоверия. Хотя, кто его знает. Может быть, я ему напомнила бывшую подружку, которая наступила снежному барсу на хвост?

Вика ничего не ответила, лишь снова рассмеялась.

— Ну ладно, Юль, ты слишком-то не заморачивайся. А то гляжу, лицо твоё стало такое задумчивое-задумчивое. Я ведь просто так, для информации.

— И про Холгера тоже? — не знаю почему, но больше всего меня интересовал именно этот вопрос.

— А-а-а, — довольно протянула Виктория, — так значит, интересно узнать, что Хол чувствует к тебе? Да?

— Да! — призналась я и рассмеялась, глядя в довольное лицо кошки. Ну что сказать, она ещё та зараза.

— Знаешь, мы все индивидуальны, — Виктория всё-таки решила ответить на мой вопрос, а не мучить меня дальше, — но мне кажется, что я на счёт него не ошибаюсь. Просто несколько раз замечала, что стоило тебе поговорить с Колькой или с Аленом, то Холгер менялся. И кстати, даю совет, — совершенно серьёзно произнесла подруга, — не дразни его, не обнимайся с другими мужчинами даже в шутку. Если сердце шеатара действительно выберет тебя, то соперников Лейф не потерпит.

— А если я влюблюсь в другого? — несмотря на то, что Холгер мне очень нравился, как-то не прельщала перспектива иметь за спиной ревнивого оборотня.

— Ну ты даёшь! — с усмешкой протянула Вика и направилась к выходу, — Юль, ты уж определись. Нравится тебе мужик или нет.

Она ушла, а я вспоминала рассказ кошки, выискивая для себя всё новые и новые подробности об особенностях шеатаров. Но на кухне оставаться вечно не было желания. И я покинула её, занятая весьма важными мыслями о синеглазом ирбисе.

Что удивительно, в спортивном зале сегодня было пусто. Только я битый час усердствовала, чтобы сбросить непонятное напряжение, возникшее после ознакомления с информацией о Россе. Казалось бы, ничего такого особого — населяли планету человекоподобные разумные существа, весьма похожие на нас. Природа тоже не поскупилась, окрасив этот мир сочными красками. И пусть преобладали горы и то, что мы называем степями, однако лесной массив на Россе тоже не редкость. Как и города и небольшие поселения. А ещё правящая верхушка и знать, которая никак не могла поделить власть и золотоносные рудники. Последние в ходе восстания переходили то к одним, то к другим представителям местной элиты. Впрочем, совсем недавно там было обнаружено крупное месторождение урана, на разработку которого были приглашены наши учёные. Поэтому сотрудничество с Россом имело большой смысл для Земли.

А ещё я уже давно догадалась, что наш груз должен внести серьёзные перевес в это противоборство. И если Танер сказал, что нас встретят на космической станции, которая принадлежит нынешнему правителю Росса, а не повстанцам, то значит, мы поддерживаем официальную власть. Что вполне естественно, так как наш императорский дом совсем недавно радушно принимал гостей с этой экзопланеты.

Я занималась, а сама то и дело прислушивалась, не идёт ли Холгер. Глупое сердце ждало, что вот-вот покажется шеатар. Главное, чтобы Ален не появился, потому что я не хотела продолжать разговор с ним на ту самую тему о замужестве. Могла ведь не выдержать и в лицо рассмеяться, а ещё сказать что-то колкое на счёт той роли, что он мне уготовил.

Устав от физической нагрузки, я с чувством полного удовлетворения поплелась в свою каюту, надеясь принять там душ, а после отдохнуть. Однако до неё не дошла. Брастет завибрировал, зажужжал и бодрый голос капитана оповестил:

— Елагина, зайди на пункт управления.

— Уже иду, — ответила я, несколько удивлённая этим вызовом. Подобное случилось впервые. Гадать причину не имело смысла, но грызло меня смутное предчувствие, что виной всему наше приближение к планете. Думать о том, что отец вышел на связь, и будет вновь настаивать на моём переводе на его корабль, не хотелось.

Танер ждал меня в капитанской рубке. В этот поздний час он находился один, так как сегодня была его очередь дежурить. К тому же мы приближались к Россу, а это повод проявить и без того не спящую бдительность экипажа.

Капитан дождался, когда двери за мной мягко прикрылись. Он просмотрел все близлежащие камеры. И только после этой процедуры обратился ко мне:

— Юль, присядь.

Я так и сделала, не сводя взгляда с оборотня, который мне показался очень серьёзным.

— Что-то произошло?

— Нет, к счастью нет. Дело в другом, — поспешил успокоить меня капитан. Я давно собирался с тобой поговорить, но всё не предоставлялось возможности. Честно говоря, я удивлён, что на боевой корабль были присланы стажёры. Да ещё какие!

Я промолчала, соглашаясь с вопросом капитана. Сама тоже не раз думала, зачем мы им. Но командованию виднее, поэтому не имело смысла ломать голову над этой проблемой. А вот к чему Танер затеял весь разговор, меня очень даже интересовало.

— Но я имею в виду не тебя, так как ты, — тут губы оцелота дрогнули, изображая нечто похожее на улыбку, — свой человек, можно сказать, проверенный. Гораздо интереснее каким Макаром тут оказались Лейф и Дюран. Хотя и здесь у меня есть кое-какие соображения.

— У нас проблемы из-за их пребывания на «Вихре»? — я нахмурилась, озвучивая собственный вывод. Как-то не ассоциировались у меня рас и шеатар с предательством.

— Нет, пока никаких, — порадовал меня капитан. А я только сейчас поняла, что ждала его ответ затаив дыхание. — Но я не о том. Мне хотелось бы тебе сказать, что вся наша команда будет рада, если после этого задания ты не уйдёшь, а останешься на «Вихре».

Я внимательно посмотрела на оцелота, слегка изломив бровь. Неужели и этот в курсе папиного предложения? Или генерал Елагин уже без меня решает вопрос о моём переводе?

— Меня хотят забрать от вас? — осторожно поинтересовалась я, надеясь на искренний ответ капитана. И получила его немедленно.

— Нет. Но подозреваю, подобный исход возможен, — признался оборотень, пояснив свою мысль, — подумай сама. Ты дочь известного военачальника. В первое время он звонил регулярно, даже пытался забрать тебя перед отлетом! Сейчас же всё затихло. Возможно, это связано с каким-то заданием твоего отца, либо он готовит для тебя другое назначение.

Посмотрел ли Танер запись нашего последнего разговора с отцом или нет, не знаю. В любом случае виду он точно не подал, а я рассказывать никому ни о чём не собиралась.

— И если бы был сын, это одно дело, а вот дочь, — тут капитан улыбнулся, — я бы за своей присматривал тщательнее. А лучше — держал бы под наблюдением.

— Вы думаете, у девушек меньше разума по сравнению с мужчинами? — я снова изумилась подобной логике. Это что же, он поддерживает моего отца? Даже растерялась от такого предположения, — или дело в чём-то ином?

— Нет. Дело в мужчинах, которых в космосе гораздо больше, чем этих самых девушек. А чтобы быть спокойным, я бы перевёл своего ребёнка в более безопасное место, чем наш корабль.

— Понятно, — эту точку зрения Танера я понимала, но не разделяла. Вероятно от того, что именно мой отец может провернуть такой кульбит без особых проблем. — И спасибо за предложение. Честно говоря, я никуда не хочу уходить с «Вихря».

— Я рад, — отозвался капитан. — Ну а теперь свободна. Можешь отдыхать. Или, — тут глаза оцелота хитро сверкнули, — ищи информацию.

Вот же кот!

— Пожалуй, именно так и поступлю, — немедленно отозвалась я, улыбнувшись капитану. И не сдержав любопытства, поинтересовалась, — а что, кроме меня никто больше ничего не ищет?

Вопрос, почему конкретно я стала центром особого внимания, разумно решила придержать при себе. Тут вариантов ответа может быть великое множество и не все они мне могут понравиться.

— Не забивай голову, Елагина, — отмахнулся Танер, — в интернете сидим мы все.

В последнем я не сомневалась. Как и в том, что капитану нравилось меня поддевать. Главное, чтобы не переходил черту приличия, а остальное мелочи.

После освежающего душа я действительно какое-то время я снова выискивала информацию о той планете, к которой мы приближались. Но ничего кардинально нового не увидела. Росс менее развит, чем наша Земля, поэтому меня трудно было чем-либо удивить. Потом усталость взяла свое, и я погасила свет. Последнее, что я видела, это кремовая роза, которая всё ещё хранила свою свежесть. И уже засыпая вдруг поняла, что так и не поинтересовалась у Холгера, каким образом он проник в мою каюту?

Проснулась с ощущением, что нахожусь в каюте не одна. Тут же повернула голову в сторону двери, которую в прошлый раз так бессовестно проник шеатар. И наткнулась на немигающий взгляд. Точнее это был не просто взгляд, а две точки, светящиеся в темноте каким-то стальным светом. Подобного я ещё ни разу не видела. Дрожь пробежала по моей коже, но я не стала впадать в панику. Быстро собралась, спешно перебирая в уме возможные варианты. Оружия под рукой нет, да нам и не выдали ещё. Иметь его стажёрам не разрешалось, несмотря на то, что «Вихрь» это не торговое судно. Кинуть одеяло противнику в лицо…

— Юля, это я, — знакомый голос разрезал тишину, — не бойся.

Я шумно, с облегчением выдохнула. Вот же хвостатый! Хорошо, что он, а не кто-то другой! Не серый, решивший со мной поквитаться.

— Напугал! — не преминула попенять я и села, прижав к груди одеяло. — Ты ко мне зачем пришёл? Сейчас ночь, — напомнила я, немало не сомневаясь в той цели, которую преследовал шеатар.

— Прости, — постель слегка промялась под весом присевшего на край мужчины.

— А у тебя глаза всегда так светятся в темноте? — поинтересовалась я. Понимала, что несу от волнения полную чепуху, но остановиться не могла. Сон как рукой сняло. Провела пальцами по стене. Тут же зажёгся приглушённый мягкий свет, даря мне толику уверенности.

— Нет, только при определённых обстоятельствах, — произнёс Холгер, явно не желая посвящать меня в особенности своей физиологии. Наверное, что-то всё-таки промелькнуло на моём лице, и он мягче добавил, — я тебе потом обязательно расскажу. Хорошо?

— Хорошо. Только ты не ответил на мой вопрос.

— Что я здесь забыл? — прервал меня Холгер, не скрывая улыбку. — К тебе пришёл. Мы ведь с тобой вечером наедине не виделись.

— И? — честное слово, я хотела продолжения этой фразы. А потому замерла, поджав ноги и прижимая к груди одеяло. Я спала не обнажённой, так как не позволяла этого себе никогда. Сегодня на мне была надета довольно милая пижамка и никаких изысканных кружавчиков. Ну не ждала я никого к себе, не ждала!

— Соскучился, — признался шеатар и протянул ко мне свою руку ладонью кверху. — Не сердишься?

— Как сказать, — ответила я. С одной стороны, это приятно, что тот, кто постоянно не вылезает из твоих мыслей, тоже скучает по тебе. А с другой… — Как ты взломал мой пароль? Или здесь система настолько несовершенна?

— Здесь стандартная система, — скупая улыбка снова легла на лицо Холгера, — но для меня это не проблема. Корабль защищён хорошо. Только, пожалуйста, не говори никому. Кроме тебя я никого не собираюсь навещать. Это не в моих правилах.

— А мог бы, — проворчала я, всё ещё посматривая на протянутую ладонь своего ночного визитёра. — К капитану, например. То-то бы он удивился.

— Язва, — тут же отозвался шеатар. — Ну что, мир? Ты не сердишься?

— Не сержусь, — призналась я.

Честно говоря, это была первая, и пока единственная возможность пообщаться с Холгером без свидетелей и боязни, что кто-то войдёт и застукает нас. Поэтому я отпустила одеяло и вложила свои пальцы в руку оборотня. Его ладонь оказалась горячей. Пальцы мужчины тут же слегка сжали мою руку, словно он боялся, что уберу. Или же решил убедиться, что всё это не сон.

– Ух ты! Красота какая! — удивленно произнёс шеатар, глядя на мою грудь. Он расплылся в улыбке, явно не ожидая увидеть ТАКОЕ у девушки. Возмутиться я не успела, так как до меня сразу же дошло, что именно привело его в восторг. Подарок подружки Берти Шефер был несомненно бесподобен. Особенно тот паук, который (как казалось), был готов своими загребущими лапами обнять всё необъятное.

— Да, — не стала отгораживаться я. — Мне тоже нравится.

— Довольно мило, — продолжил изгаляться наглый ирбис, не отпуская моей руки. Кажется, что он вцепился в неё намертво. — И тебе идёт.

— Спасибо, — ответила я. Хотела добавить, что подарила подруга, но передумала. Потому что выглядело бы оправданием, а вот этого я делать не собиралась.

Единственно меня мучил вопрос, что делать. Быстро сбежать ли в ванную, а там переодеться. Или может быть продолжать сидеть, вцепившись в одеяло. Однако слова сами сорвались с губ:

— Отвернись.

Шеатар посмотрел на меня вопросительно, только я чувствовала, что он всё понял.

— Зачем? — задал он самый нелепый для этого момента вопрос, явно испытывая моё терпение. Опять, похоже, включился режим «вредный Лейф».

— Удивить тебя хочу, — съязвила я, всё-таки выдернув свою руку. А потом продолжила, видя, что Холдер по-прежнему не отрывает от меня взгляд, — у вас на Шеате принято вламываться ночью в спальню к посторонним девушкам?

Шеатар поморщился, из чего я сделала вывод, что подобное поведение всё-таки не является для него нормой. Может быть, проснулась совесть? Хотя нет, последнее вряд ли. И уж чего я не ожидала, что после моих слов оборотень в прямом смысле слова упадёт на мою кровать, повернувшись ко мне лицом и приподнявшись на локте.

— Наглец!

— Язва!

— Мартовский котяра!

Я успела заметить, как глаза оборотня блеснули хищным блеском. И в ту же секунду он дёрнул меня за ноги, в результате чего я оказалась лежащей на спине буквально лицом к лицу со светящимся от самодовольства Холгером. Хорошо, что одеяло всё ещё прикрывало мои бёдра.

— Ты что делаеш-ш-шь? — зашипела я, вскидывая руку, чтобы оттолкнуть обнаглевшего поклонника. Но он не дал этого сделать. Перехватил мою кисть, поднёс её к своим губам и очень нежно поцеловал запястье, а затем ладонь. — Отпусти! — неуверенно и дрогнувшим голосом потребовала я. От прежнего боевого настроя остался лишь пшик.

Однако заметив мою настороженность, Лейф отвлёкся от так увлекшего его занятия целования моей ладошки и посмотрел в мои глаза. И что это был за взгляд! Даже сейчас, в ночном полумраке, я ясно видела, как они светятся, как затягивают меня… Но на достигнутом шеатар не остановился. Он наклонился, ничуть не отвлекаясь на мою попытку пнуть его. И вот зря я это сделала, так как в тот же момент почувствовала, что моя нога оголилась.

— Юленька-а-а, не дёргайся, — приказал он и добавил, но мягче, — пожалуйста. А ещё лучше, закрой глазки.

Видеть рядом с собой необыкновенные светящиеся глаза, было сродни чуду, но я подчинилась. Я смежила веки, ожидая поцелуя. И Холгер меня не разочаровал. Горячее дыхание мужчины обожгло мои губы. Это было так прекрасно, что вызвало у меня невольный стон. Сердце застучало, отправив бурлящие потоки крови по артериям. Подобного со мной тоже ещё не было. И дело вовсе не в той обстановке, в которой мы находились. Хотя молчаливые звёзды делали своё дело — они просто не мешали нам ярким манящим светом, подсматривая через иллюминатор.

Я обвила рукой шею оборотня, потому что просто прикасаться к его лицу, мне было мало. Хотелось прижаться ещё ближе, теснее. Почувствовать не только вкус губ, но и тяжесть его натренированного тела, ощутить под ладонями его крепкие мышцы. Рука Холгера коснулась моего бедра, а потом очень медленно стала подниматься вверх, сминая ткань на коротких шортах. Именно в этот момент молнией пронзило осознание того, что сейчас может случиться. За свою девственность я не держалась, однако отдаваться первому встречному тоже не спешила. В Академии же достойных кандидатов не видела, считая те отношения мимолётными, не стоящими моего внимания. Но сейчас… то, как меня тянуло к нему… то, что происходило между нами…

И это хорошо, что рука шеатара вдруг на миг замерла в районе моего живота, словно решая, в какую сторону двигаться. А я тут же открыла глаза, увидев напротив затуманенный желанием взгляд оборотня. И поняла, вот просто сердцем почувствовала, что сейчас для него целый мир составляю только я. Но стоило Холгеру двинуть рукой вниз, подныривая пальцами под резинку моих шорт, как с трудом преодолевая собственное желание, я тихо попросила:

— Остановись, — моё дыхание сбилось, — пожалуйста.

— Почему? Ты же хочешь меня, — выдохнул он мне в губы, — я это чувствую.

В тот же миг Хол прижался ко мне бёдрами, демонстрируя своё возбуждение.

— Скажи, только честно, а что ты чувствуешь ко мне? — спросила я, вдруг вспомнив откровения кошки. Не знаю, было ли для шеатаром это зовом сердца, но его плоть точно меня хотела и ещё как! Я не была наивной девочкой, лапшу на уши навешать и сама могла, хотя и не любила это делать. Только этот вопрос в случае с оборотнем являлся своеобразным тестом.

— Женщины любят ушами? — поинтересовался он, тёплое дыхание пощекотало мою шею. Вот чувствую, улыбается хвостатый!

— Вроде того, — отозвалась я. Тоже мне знаток женщин! И скомандовала, — начинай!

— К тебе…. — Холгер тяжело вздохнул и с явным сожалением отстранился от меня. Затем бросил жадный взгляд на мою оголившуюся ногу и живот. Я уже хотела было прикрыть съехавшим одеялом всё то, что отвлекало Лейфа от рассказа, но не стала. Да, немного играла, но исключительно в мирных целях, направленных на благо меня. Да и ответ на вопрос, что он ко мне чувствует, что скрывать, сильно меня волновал. «Ревность» в его исполнении я сегодня видела. Но она была неагрессивной, такой, я бы сказала, выводящей соперника на чистую воду. Просто оставил на место сильно размечтавшегося Алена. Так, гоняли два кота мышку, развлекались, в общем. Но что в действительности происходило в душе оборотня, я не знала. Вон озабоченный и предприимчивый рас сегодня замуж позвал, однако коробочка оказалась с двойным дном. При воспоминании о Дюране и его хитрозадом плане я едва не поморщилась. А что таится под невозмутимостью шеатара?

Оборотень с ответом не торопился.

— Чего молчишь? Не хочешь говорить? — я скривилась. — Не переживай. Дюран желает секса, зовёт меня замуж и ему плевать, что это фикция. Ты тоже думаешь о постели и проникаешь в каюту непонятным мне способом. И вот вопрос, — прищурилась, игнорируя синие молнии, которые уже метал в мою сторону шеатар, — чем же вы отличаетесь?

— Не смей сравнивать меня с Аленом! — приглушённо прорычал Лейф.

— Да что ты! — не унималась я. А потом рывком встала, чтобы направиться в ванную и там спокойно одеться в купленный на Глизе ядовито-салатовый халатик с крупными махрушками. Сама себе я в нём напоминала гусеницу. Однако вещь была необычайно мягкая и удобная, потому-то я её и приобрела.

— Постой! — рявкнул Холгер, ухватив меня за майку. Да так, что лямки затрещали. Я же, естественно не выдержала его напора. Упала, приземлившись спиной на собственную постель. Возмутиться не успела, потому что в ту же секунду надо мной навис шеатар, — я не рас! Запомни это!

Пораженная реакцией и поведением оборотня, я во все глаза смотрела на этого мужчину. Маньячина как есть!

— Мне начинать тебя бояться? — я поджала губы, пытаясь скрыть свой страх. И в то же время ощущала горячие ладони, прижавшиеся к моему телу, руки, удерживающие меня от повторной попытки сбежать. Но, надо признать, держал он меня крепко, а как-то странно… Бережно, что ли?

— Меня? — удивление, промелькнувшее в синих глазах, очень быстро сменилось пониманием, — никогда, никогда не бойся меня! Я последний, кого тебе следует опасаться.

Свои слова он произнёс, наклонившись надо мной. А я инстинктивно выставила руки, чтобы оттолкнуть, не дать поцеловать себя. Но шеатар даже не почувствовал моего сопротивления. Склонился, прикоснувшись своим лбом к моему лбу и произнёс, выделяя каждое слово:

— Я и сам не понимаю, почему ты вдруг стала для меня кем-то особенным. Знаешь, — тут Хол невесело усмехнулся, — никогда не думал, что так отреагирую именно на человечку.

— Как? Почему? — затаив дыхание спросила я. В этот момент мне ужасно захотелось освободить из захвата оборотня хотя бы одну руку. Что я и сделала. Осторожно подняла её, коснувшись нахмуренного лба ирбиса, пытаясь пальцем разгладить пролёгшую между бровей складку, — разве люди хуже, чем вы? Или это позор, испытывать влечение ко мне?

Я понимала, что говорила не самые приятные слова. И иной раз следовало бы промолчать. Но хотелось сразу прояснить ситуацию. Мы разные. И между нами происходит что-то, не всегда поддающееся самому обычному определению. Вот, например, иногда мне кажется, что, даже не видя рядом с собой шеатара, я совершенно точно знаю, где он находится. Реагируют на него, как радар. Вполне допускаю, что всё это вымысел чистой воды, придуманная мной ситуация. Но уже неоднократно ловила себя на этих предвкушениях его появления. И он действительно входил в помещения! А как расценивать то и дело повторяющиеся сны, в которых, как мне кажется, Холгер безотрывно смотрит на меня, бежит навстречу, но не может приблизиться? Конечно, объятия Морфея состояние весьма специфичное и до сих пор учёные бьются над разгадкой некоторых пророчеств, пришедших к нам через сонный мир. Но это не суть. Гораздо важнее, что сейчас происходит между нами. Любит ли меня шеатар? А впрочем, последнее вряд ли возможно. Мы слишком мало знакомы. И мы с ним такие разные…

— Нет, не позор, — опроверг мои слова оборотень. Хотя мне показалось, что не всё гладко в этом признании, — правда, не скажу, что поначалу я был рад подобному обстоятельству.

Конечно. В чём-то я его понимаю. Он вообще чужак на этом корабле, хотя и не младенец, чтобы переживать по этому поводу. Я видела, как быстро оборотень адаптировался на «Вихре». Вон Виктория в нем души не чает, а капитан даже не ревнует. Николай и Гарри опекают. Никого из нас, меня или Алена, никто из них не торопился спасать от Танера. А Слава, как заботливая мамочка, подкармливает. И даже я…

— А сейчас? — тихо произнесла я, проваливаясь в бездонные синие озёра. Вот интересно, это особенность нации такая? Тогда все девушки должны сходить с ума от подобной красоты. Не говоря о голосе, притягательностью которого я прониклась изначально.

— Сейчас я рад, что тебя встретил, — Холгер наконец-то ослабил хватку и прикоснулся освободившейся рукой к моему лицу. Осторожно провёл подушечками пальцев по бровям, изгибу носа, прикоснулся к губам, — хотя это многое осложняет.

А я лишь чуть раскрыла рот, чтобы задать следующий, самый волнующий меня вопрос. Чувствует ли ирбис зов сердца или это всё их расу совершенно не касается. Мой приоткрытый рот вызвал у Холгера совершенно иные эмоции. Он прижался к моим губам своими губами и углубил поцелуй. И пусть это было очень непоследовательно с моей стороны, сначала возмущаться, а потом таять в руках малознакомого мужчины. Но как быть, если у меня тянулось всё к этому оборотню: мысли, чувства. И даже не пойму, в какой момент я закинула на него ещё и ногу. Хотя могу ошибаться и это сделал сам Хол, так как его руки уже вовсю путешествовали по моему телу, вызывая дрожь и трепет.

— Понимаю, — прошептала, едва мы оторвались друг от друга. Стоило восстановить дыхание. И в то же время хотелось повторения этого безумия. — Я с одной планеты, ты с другой. К тому же я, как ты сказал, человечка.

— А ещё твой отец видная шишка и он вряд ли захочет за меня просто так отдать свою дочь, — усмехнулся шеатар. — Но с этим справлюсь.

— Почему не захочет? — пришла моя очередь хмуриться. Про то, что в этом вопросе мнение отца меня не волнует, промолчала. Возможно, это был своеобразный шаг протеста, но ведь жизнь-то моя! И только мне решать, с кем быть, а от кого отвернуться без права на помилование. — Последний аргумент совсем не такой уж и стоящий, чтобы мы его рассматривали, — произнесла я. И вдруг поняла, что мне очень понравилось слово мы, как будто оно уже существовало.

— Тогда, — уголок манящих губ мужчины дрогнул в лёгкой усмешке, — этот факт я не беру во внимание. Как и два предыдущих. Они мне кажутся несущественными.

Лейф говорил и в то же время продолжал наглаживать меня, словно я была его большой кошкой. Даже неосознанно почесал за ушком, из чего я сделала вывод, что это ему тоже нравится. Нужно будет как-нибудь проверить на самом шеатаре.

— И всё же, — напомнила я, тихо млея от нехитрой ласки, — что ты ко мне чувствуешь? Вика рассказывала про зов сердца… Но я думаю, что это сказки.

— А ты хочешь, чтобы он был? — неожиданно поинтересовался Холгер. И тут же добавил, — Юль, я тебе скажу, но с одним условием.

— Условие? — наверное, это глупо, но мне вдруг стало интересно. Что именно хочет узнать от меня шеатар.

— Ты в ответ честно расскажешь о том, что происходит у тебя здесь, — рука мужчины неожиданно легла на мою грудь. Хол не удержался, чтобы помять её, слегка прихватив за один сосок, а потом другой. А я промолчала, мечась между желанием закрыть глаза и застонать от удовольствия или оттолкнуть нахала за этот весьма неуместный сейчас порыв.

— Идёт, — согласилась, потому что, по сути, ничего не теряла. Мне казалось, что Хол иногда читает мои эмоции на расстоянии. Возможно, действительно что-то чувствует, а может быть, дело в его жизненном опыте.

— Зов сердца существует, — совершенно серьёзно произнёс оборотень, — и теперь, благодаря тебе, я точно знаю, что это такое.

От этих простых и нехитрых слов сердце затрепетало в моей груди, грозя вырваться наружу. Неужели Холгер любит меня? Хотя о чём это я, он сам мне об этом только что сказал.

— Ты меня привлекаешь, — ответила в свою очередь я, — притягиваешь как магнит. И мне кажется, что от этого никуда не деться. А сегодня, когда Ален сделал предложение, я искала слова, чтобы отказать. Но ты подошёл очень даже вовремя. За что огромное спасибо.

Воспоминания о минувшем разговоре с Дюраном вызвали у шеатара усмешку.

— Жалко только, что вы с ним поссорились из-за меня, — добавила я, совершенно уверенная, что всё так и обстоит. И теперь Ален будет всё время проводить с техником Николаем. Ну а я тоже не в накладе, потому что буду с Холгером.

— Мы не поссорились, — просветил меня оборотень. И многозначительно добавил, — Но давай не о нём. Иначе я решу, что сделал ошибку и пойду прямо сейчас исправлять её.

— То есть, для начала ты всё-таки взломаешь код его двери? — прищурилась я, припомнив проникновение в свою каюту.

— Не знаю, — передёрнул плечами оборотень. И мне показалось, что Хол сейчас рассмеётся, — думаю, он вряд ли в качестве кода выбрал дату своего рождения.

И я поняла, как попала. Действительно, в первый раз я установила пароль — год своего рождения. Второй — присовокупила к нему дату и месяц. При таком раскладе Холгеру не нужно было быть кибер взломщиком. Всё элементарно. Просто я не подозревала, что кто-то попадёт в мою каюту, вот и не задумывалась о прочих вариантах.

— Кстати прости, что вовремя не поздравил тебя с днём рождения. Я тогда ещё не знал про него его, — покаянно произнёс шеатар.

— Прощу, — милостиво согласилась я, — но с условием! — брови оборотня удивлённо взлетели вверх, — ты скажешь когда твой день рождения.

— Знаешь, меня ещё никогда так не шантажировали, — заявил этот невозможно наглый котяра и снова сграбастал меня в свои объятия. И, наверное, следовало бы что-то возразить, потому что разговор-то мы не закончили. Но когда тебя так целую тут, а ещё вот тут, а потом здесь, спускаясь всё ниже…протестовать как-то совсем не хотелось.

Голова уже давно шла кругом, а сердце стучало, выбивая бешеный ритм. В этом мужчине сосредоточилось всё для меня — желание, стремление, страсть. Я не только с удовольствием принимала его ласки, но и с радостью отдавала их сама. Ну те, на которые решалась. Холгер удивлённо замер, когда я скользнула рукой ему в раскрытый ворот футболки, чтобы коснуться его разгорячённой кожи, почувствовать её. Зрачки оборотня расширились, когда я слегка прикусила его за губу, а потом лизнула её, словно извиняясь за сделанное. После этого Холгер с удвоенным рвением принялся меня целовать. Я же обхватила его талию ногами, стараясь стать как можно ближе к нему и никуда не отпускать… Оборотень рыкнул. В этом звуке не было угрозы. Да и способен ли он был сейчас меня напугать своим напором? Вряд ли.

Треск рвущейся ткани раздался неожиданно. И именно он заставил меня остановиться, опустить ноги. Ну конечно…

— Эй, поосторожней! Это был подарок подруги, — прошипела я, выравнивая дыхание.

— Не переживай, — отмахнулся ирбис, — без него ты смотришься много лучше!

— Ну конечно, — я усмехнулась.

И в следующий момент мы снова целовались, таяли, пропадали в объятиях друг друга. Я так же стащила с оборотня футболку, обнаружив под ней совершенное тело. Да, я в этом не сомневалась. Но то, что оказалось под моими руками, было во сто крат лучше всех моих представлений. Потянулась губами к ключице Хола, но он увернулся, потому что был занят моей грудью и отрываться от неё не собирался. Он мял её, целовал, лизал, прикасался губами. Я даже не думала, что грудь у меня такое чувствительное место. А ещё живот, который горел под его ладонями, когда они до него добрались. Я замерла, ощутив ту самую дорожку из поцелуев, которая спускалась сверху вниз туда…

Повторный треск рвущейся ткани заставил меня насторожиться. И, несмотря на то, что моё тело горело, плавилось, стремилось плотнее прижаться к не менее пылающему оборотню, разум попытался протестовать.

— Ты всегда так поступаешь? — вкрадчиво, пытаясь выровнять дыхание, поинтересовалась я, совершенно не думая предъявлять претензии и в душе надеясь, что Хол не станет меня слушать. Ну а что? Во многих книгах и фильмах героини просто балдеют от подобного поведения своих любовников. Мне про это тоже нравилось читать. Но вот то, что подарок Берти пострадал от того, что кому-то крышу снесло, в корне меняло к этому моё отношение. Нет, мне было не жалко тряпки. Мне было жаль воспоминаний о подруге, тех отношениях, что были между нами и того, что она теперь далеко. Все эти мысли промелькнули в один момент. И тут протрезвевшее сознание решило вернуться, подкинув мне идею, заставившую похолодеть: «На ком он так репетировал?» — И как часто приходилось тебе расправляться с одеждой подобным образом? — спросила я, стараясь говорить как можно беззаботнее.

— Ревнуешь? — самодовольно улыбнулся оборотень.

Я чувствовала, что так есть, но признаваться не собиралась. И так захотелось его подковырнуть, что я не стала себе отказывать в удовольствии.

— Нет, совершенно не ревную! — протестовать, так протестовать. — И вообще, дело сделано, пижама порвана. На тело мое ты насмотрелся. Может, чай желаешь? Или кофе?

Наверное, никто из женщин, с кем Холгер спал до меня, не предлагал Лейфу перекусить в подобной обстановке. Лицо ирбиса вытянулось. Не знаю, что он подумал про мои умственные способности (да я сама сейчас от себя была в шоке!), объятия он ослабил, но полностью не разжал.

Минуту мы молчали, буравя друг друга взглядами. Остатки шорт всё ещё сиротливо болтались на мне, но я их точно не видела, только ощущала. Синие глаза Холгера сверкали покруче чем сигнальные огни в ночном небе, но меня это по-прежнему не пугало. Наоборот, желание щёлкнуть по носу самодовольного снежного барса только усилилось.

— С бутербродами или что посущественнее предпочтёшь?

Хол открыл рот, потом закрыл. И лишь спустя какое-то время улыбка снова озарила лицо невозможного мужчины:

— Язва! — припечатал он, — маленькая мстительная язва!

— Какая есть, — вдруг тихо произнесла я, чувствуя, что лёжа в объятиях шеатара снова теряю весь свой воинственный настрой. И хочется чего-то совсем иного, нежели еды.

Лейф с лёгкой полуулыбкой смотрел, потом взъерошил мои растрепавшиеся волосы, а после произнёс те слова, от которых на душе стало светло и радостно:

— Другой не надо.

Почувствовала, что ещё немного и слёзы покатятся по щекам. Поэтому моргнула, а затем ещё раз. И после произнесла, коснувшись пальцами волевого подбородка мужчины:

— И мне другого не надо.

Он снова долго, очень долго на меня смотрел. Словно пытался пробраться под кору головного мозга, узнать, что из сказанного мной правда, а что надумано под действием нахлынувших чувств. Но всё же не выдержал и произнёс то, чего я ну совсем от него не ожидала:

— Юль, а у тебя случайно нет тех пирожков, что были на ужин?

Теперь настала моя очередь удивляться. Хотя, что же, сама предложила мужчине перекусить. А путь к сердцу мужчины, сами знаете, через что лежит… Нет, я про еду, а не про то о чем вы подумали!

— Думаешь, я ем одна и в темноте?

— Ну, допустим не в темноте, — ухмыльнулся хитрый котяра.

— Всё что сегодня осталось, на кухне в холодильнике. Так что давай обойдёмся кексами, которые можно заказать при помощи панели? Не гадость, довольно приличные. Я пробовала!

— Согласен, — как-то слишком быстро ответил шеатар, даже чуток обидно стало. Но потом он склонился над моей грудью, лизнул сначала одну, затем другую и с сожалением вздохнул. Отстранился, не забыв прикрыть отброшенным за ненадобностью одеялом. И я поняла, что если сейчас не остановимся, то…

— Где там твои вещи? Давай, принесу.

— Там, — я глазами показала в сторону душа, стараясь не думать, насколько хорош мужчина, который сейчас находился в моей каюте. И не полная ли я дура отказываться от него сейчас? И ерунда, что для двоих это небольшое помещение казалось совсем тесным. Вследствие чего даже я чувствовала тот запах возбуждения, что всё ещё витал вокруг. Скорее всего, это мой мозг так реагировал на присутствие рядом шеатара. Можно было натянуть футболку Холгера, думаю, он не стал бы возражать. Но тогда мне всё равно придётся её снимать, чтобы вернуть хозяину. А я уже немного пришла в себя и пусть с сожалением, но осознала, что для секса рановато. Мы же знакомы всего ничего! И впереди у нас еще три года стажировки.

— Держи, — произнёс он, с неизменной усмешкой показав на халат, — прикольная вещица.

Вообще снежному барсу очень шла эта улыбка и все эмоции, возникающие на его лице, вызывали у меня прилив нежности в сердце. Наверное, у меня свой зов, направленный исключительно в сторону самоуверенного, несносного, но такого желанного шеатара.

— О! Ты ещё не видел мои тапочки, — я оценила его комплимент, быстро скользнув в халат.

Холгер в это время потянулся за своей футболкой. Но потом опустил взгляд на пол. Улыбка стала шире.

— И почему я не удивлён? Кстати, Юль, прости, сразу не отдал, — спохватился оборотень. — Это тебе. С прошедшим!

Только тут я заметила, что на стуле лежит небольшой свёрток. Осторожно взяла его, развернула. И ахнула. Шерстяной платок, красный, как снегири или маки. Этот цвет почему-то мне сразу понравился

— Мне? — я удивлённо поглаживала приятную на ощупь ткань. — Как ты догадался, что мне нравятся платки? И где взял? На Глизе я такого не видела.

— Я увидел его совершенно случайно, — признался оборотень, — понял, что хочу его подарить тебе. У нас на Шеате зимы бывают суровыми, и насколько я знаю, на Земле тоже самое. Во время посадки на Глизе услышал, как твой отец делает тебе предложение перейти к нему на стажировку… ну, в общем, я рад, что тебе понравилось.

— Очень! — совершенно искренне ответила я, — мне всегда такой хотелось. Но в Академии ходить в нём было некуда. Спасибо!

Я привстала на цыпочки, чтобы поцеловать шеатара. И оборотень тут же обнял меня, прижимая к себе. Поцелуй не был глубоким, страстным или совсем уж поверхностным. Он был таким… таким, каким надо. Что-то невыразимо нежное происходило между нами в этот момент. А ещё этот глубокий синий взгляд, в котором мне хотелось раствориться.

Потом мы пили чай с кексами. Я решила не менять код на двери, но снежному барсу об этом не сказала. Пусть подумает в следующий раз, сменила я или нет. Изгаляться над ним не хотелось. Хотя подозреваю, что бы я ни придумала, это не помеха для шеатара, чьё сердце выбрало меня.

Потом Холгер ушёл к себе, не забыв мне пожелать спокойной ночи и на прощание поцеловать. Да так, что я едва вспомнила, как дышать и сожалеть о том, что остановилась. Спустя время, успокоившись, я посмотрела на произошедшее, словно со стороны. Этот мужчина действовал на меня притягательно, наступал по всем фронтам и брал в плен без права освобождения моего собственного я. Вика говорила, что у оборотней существует зов сердца. А что у людей? Любовь? Но это определение нежное и певучее по сравнению с тем вулканом, который просыпался в моей груди по мере нашего сближения с ирбисом. Умопомрачение по полной программе. И чем чаще мы целуемся, прикасаемся друг к другу, тем больше меня затягивает в этот водоворот, и у меня нет ни малейшего желания из него выныривать. Возможно, его зов сердца — это вирус и им теперь заражена? Интересно, если у меня такой фонтан чувств, то тогда что же испытывает сам оборотень?

Спалось мне отвратительно. Наверное, поэтому проснулась я ни свет ни заря. Хотя о чём говорить, если за стеклом не красное солнышко, а россыпь немигающих звёзд на чёрном фоне. Красиво и бесподобно, но ничего общего с земной картиной. Попытки снова уснуть не увенчались успехом, и я решила не тянуть кота за все подробности, а встать и наведаться в капитанскую рубку. Помимо переживаний по поводу нашего ночного свидания мне не давала покоя мысль о планете Росс, к которой мы неумолимо приближались. Было безумно интересно, как встретят нас на космической станции и будет ли позволено выйти, чтобы пообщаться с другими экипажами.

Ступала я тихо, несмотря на то, что пол и стены практически везде на корабле были выполнены из тех материалов, которые при падении призваны уменьшить травмоопасность. Экипаж ещё спал и только кто-то один должен быть на вахте.

А когда из-за поворота вывернулся Ален, я опешила. Он выглядел как обычно. Ну разве что слегка заспанный вид, который сменился удивлением при виде меня:

— Юль, а ты чего в такую рань поднялась? — поинтересовался серенький, взъерошив свои белые вихры.

— Не спится, — я неопределённо пожала плечами и позволила себе лёгкую улыбку в знак того, что не помню вчерашнее предложение выйти за него замуж. И вообще это всё такое недоразумение, что лучше о нём забыть. — А ты чего слоняешься?

— Сам не знаю, — признался рас. — Но это хорошо. Тебя вот встретил.

Я промолчала, однако заметила, что Дюран сделал шаг навстречу, продолжая улыбаться. Мне это не понравилось, однако я не подала и виду, надеясь, что Ален всего лишь хочет поговорить про вчерашнее.

— Ладно, — я решила поскорее ретироваться, а не расспрашивать, чем для него хороша эта бессонница, — увидимся за завтраком.

— Куда сбегаешь, красотка? — Ален вдруг схватил меня за предплечье, чего я от него ну никак не ожидала. А потому уставилась на раса с вопросом в глазах и удивлением. Но так как я не хотела переводить всё в конфликт и привлечь еще чьё-то внимание, то произнесла тихо, но твёрдо:

— Чтобы это значило? Руки убери!

— Малышка больше не желает со мной общаться?

Я вздохнула полную грудь воздуха, потом выдохнула, пытаясь успокоиться и не обращать внимания на всё ещё удерживаемую в захвате руку.

— Послушай, Ален, ты всегда так на отказы девушек реагируешь? Или, наоборот, не привык к ним, а потому с первого раза не понимаешь?

Лёгкая досада отразилась на лице раса и пропала, отчего я сделала вывод, что попала в точку. Бедный, так вон в чём дело. Это он зря! На Земле девчонки его бы быстро обломали. И делали бы это регулярно, сообща, дабы мужик проникся женской натурой сполна.

— Неприятный момент, признаю, — уголок губ Дюрана нервно дёрнулся, — только ведь не отстану от тебя, понимаешь? — рука раса сжалась чуть сильнее и я поморщилась. Похоже, останутся синяки. Но доводить до разборок между ним и шеатаром не хотелось. Нам всем тут ещё три года потеть в одной упряжке.

— Да что ж ты такой нервный-то, а? — прошипела я и резко дёрнулась, поджав от боли губы. Многострадальная рука наконец-то оказалась на свободе. Но я не стала выказывать перед ним слабость. Потом, если вспомню, — знаешь, а вот мне не привыкать отказывать. Все случается в первый раз. Так что терпи! И принимай всё, как есть!

Я повернулась и пошла, ничуть не сожалея о сказанных словах. Дюран меня разозлил, а не только озадачил. Хотя, казалось бы, ничего необычного не произошло. Ну не всем нравятся отказы, путь бы даже изначально они были выражены в весьма нейтральной форме.

— Юли-и-ия, разговор не закончен. Продолжим позднее, — раздалось за моей спиной. И в голосе блондина звучало не просто предупреждение. Предвкушение.

Я молча фыркнула, удержавшись от неприличного жеста. Всё-таки корабль имеет ограниченное пространство и стычки между членами команды не новость. Но становиться той из-за кого начнётся первый конфликт, а уж тем более участвовать в нем не было ровным счётом никакого желания.

Но это было не самое непредвиденное событие этого раннего утра. Едва двери капитанской рубки распахнулись, как я увидела Гарри, капитана и Викторию

— Доброе утро! — поздоровалась я, пытаясь скрыть своё изумление.

— Доброе! — отозвались они все чуть ли не хором. Но лишь Вика произнесла, — Юль, рассказывать Холгеру будешь?

Я застыла, не зная, то ли сослаться на неотложные дела, то ли приблизиться к этой троице, детая вид, что ничего такого не спросили.

— Смотри, — кошка кивнула головой в сторону экрана, который транслировал запись с видеокамер.

Вот хотела спросить, неужели ни у кого не было желания прийти на помощь такой почти что беззащитной мне. Только, во-первых, не позволила себе подобной иронии, а во-вторых, все, что мы с Аленом наговорили друг другу и причину этого, не стоит выносить на всеобщее обозрение. В конце концов, сплетни ни меня, ни их красить не будут.

— Не буду, сама разберусь, — ответила я, стараясь, чтобы на моём лице не дрогнул и мускул. Ну и утро.

— Мужик должен знать. И он всё равно узнает, даже если она ничего не скажет. Не забывай, кто он, — заметил Танер, посматривая совершенно в другой экран. В тот, который мне было не видно. Видать, что-то интересное там происходило.

— Она сама справится! — встала на мою защиту Виктория. — Уверяю тебя! А уж если не получится, тогда подключит ирбиса. Хотя, думаю, ты прав насчёт Лейфа. Ждать он не будет.

— Надеюсь, — быстро проговорил капитан.

— Надо связаться со штабом, — спокойно проговорил Блэк.

В этот момент я сдержала облегчённый вздох. Чтоб этому озабоченному серенькому! Попали на всеобщее обозрение.

— Не знаю, — ответила в свою очередь Виктория и бросила на меня задумчивый взгляд. Но я понимала, что думает сейчас она совершенно не обо мне.

— Елагина, — теперь капитан обернулся ко мне в полкорпуса для того, чтобы обратиться, — космическая станция, являющаяся конечной точкой твоего путешествия, не отвечает. Каковы твои действия.

— Я…считаю, что бортинженер прав. Всё-таки у нас необычная миссия.

— Согласен, — кивнул оцелот. — Опять же инструкции войск так предписывают. А самодеятельность сейчас чревата.

И снова он разговаривал не только со мной одной, а со всеми. Хотя у меня было стойкое впечатление, что для общения с прочими Танеру не требовалось столько слов. Они ведь привыкли друг к другу. Этот вопрос был озвучен для меня, и я была ему за это благодарна.

— Пытаемся ещё раз, — озвучил свои действия капитан и что-то стал быстро набирать на клавиатуре. Полная тишина. И даже я замерла, прислушиваясь, не раздастся ли хотя бы слабый ответный сигнал. Но нет, ничего подобного. И тогда я понимаю те действия, что предпринимает Танер потом. Он связывается со штабом управления. Мне никто не приказал выйти, значит, меня действительно приняли за свою. И я в душе была этому рада, потому что видела, что наша ситуация далека от штатной.

Из динамика донёсся характерный писк, а после раздалось:

— Что у вас?

— Генерал Вертер, приветствую вас! — произнёс Танер, обращаясь к папиному знакомому. Именно он был тем человеком, который направил меня на «Вихрь», — у нас внештатная ситуация. Мы приближаемся к Россу. Космическая станция, на которой должны были передать груз, не подает никаких опознавательных сигналов, не выходит на связь.

— Сколько раз пытался связаться?

— Десять, — сразу ответил Танер, — на разных частотах.

— Хорошо, — с легкой задумчивостью в голосе произнёс Вертер. — Ну что же, этого более, чем достаточно. Думаю, нет смысла об этом докладывать императору. Так, сейчас я сам попробую открыть прямой канал связи с ними. А потом свяжусь с тобой. Жди!

Экран я по-прежнему не видела, да, в общем-то, в этом и не нуждалась. А напряженная обстановка, слегка ослабла. Мне тоже казалось, что генерал принесёт какую-то ясность в этом деле. К тому же несколько минут томительного ожидания могли означать разные вещи. Хотя бы то, что Вертера элементарно отвлекли. Но всё оказалось куда как сложнее. И сигнал, оповещающий о том, что руководство желает с нами связаться, раздался слишком резко:

— Значит так, ребятки, — неизменным басом произнёс генерал Вертер, — на Россе очередной переворот. На этот раз повстанцы захватили единственную на планете космическую станцию. Воздушный флот так же практически уничтожен. Так что не стоит надеяться на воздушную передачу. Нет теперь у них такой возможности.

Я забыла, как дышать, боясь пропустить каждое слово генерала. Молчали и старшие члены экипажа, которые безотрывно следили за генералом.

— На Россе бои, но восточная часть спокойна, там и сосредоточены сейчас оставшиеся войска. Защищают подходы к столице. Так что сами понимаете, на войне как на войне. И ваша задача — доставить груз в расположение императора Росса. Они подтвердили готовность принять его. В сущности, ждут вас, как манны небесной.

Последние слова, как мне показалось, генерал произнёс с некоторым смешком. Что же, он отдавал и не такие приказы. Я боялась, что сейчас Вертер вспомнит обо мне и задаст какой-нибудь неудобный вопрос. Но нет, ни слова. Сейчас я, по сути, такой же член экипажа, как и все остальные. И это радовало меня.

— О способах связи и координаты вам сообщит мой помощник. Удачи, Танер! Ты везучий, я верю в тебя!

Дальше общение происходило в ином режиме. Блэк надел наушники и уселся за компьютер. Танер уставился в чёрную даль, вероятно прикидывая наши возможности и ожидая то, что ему предоставить Гарри.

— Пошли, принесём им завтрак, они теперь здесь надолго заняты, — сообщила мне Вика. И я, взглянув на часы, согласилась. Да, действительно, скоро все прочие начнут собираться в кают-компании. Только сдаётся мне, что уже сейчас народ на взводе, ожидая вестей.

Я не удивилась тому, что Слава уже всё приготовила для Гарри и капитана и поставила на поднос. Они вместе съели не один пуд соли и знали все тонкости наизусть. Вика подхватила один поднос, я второй и так мы направились к выходу из кают-компании. При виде входящего Холгера кровь немедленно прилила к щекам, но я надеялась, что это всего лишь мои ощущения, которые не имеют ничего общего с красными щеками. Мои глаза сами собой задержались на его губах. Шеатар, пропуская нас, вдруг нахмурился, а затем пропустил меня вперёд в коридор и прикрыл дверь, отрезая от Славы. Вика же шла вперёд, не оглядываясь. И скорее всего, делала она это нарочно.

— Юль, погоди, — тихо попросил он тоном, не терпящим возражения. Я немедленно застыла, боясь опрокинуть поднос и всё расплескать, пусть бы завтрак и был упакован в контейнеры. А тем временем ирбис слегка склонил голову, принюхался, отчего мне захотелось хихикнуть. Вот только сам вид Лейфа словно говорил, что ничего смешного в этом нет. И нюхает он вовсе не завтрак для бортинженера, а нечто иное.

— Что? — губами спросила я, обращаясь к Холгеру.

Рука оборотня ласково коснулась моей щеки. Согнутым указательным пальцем он приподнял моё лицо и нежно поцеловал. Я снова забыла, как дышать. Одно хорошо, что поднос по-прежнему оставался в моих руках, а не спланировал в район пола.

— Я разберусь с этим, не волнуйся, — спокойно произнёс шеатар, мазнув большим пальцем по моим губам, едва не заставив их раскрыться.

Это нехитрое действо заставило меня снова вспомнить всё то, что ночью происходило между нами. Я сглотнула, пытаясь унять своё сердце, пустившееся вскачь, а заодно обуздать желания, сами собой вырывающиеся из-под корки моего кажущегося ледяного спокойствия. Хотя какое там спокойствие, если к прошедшим событиям сегодняшнего утра примешивалось то, что происходило между нами сейчас.

— Иди, а то тебя ждут, — с трудом оторвавшись от моих губ, Холгер слегка подтолкнул меня в спину. Кажется, касался он с удовольствием, — я тоже скоро приду. Чувствую, сегодняшний день будет полон неожиданностей для всех нас.

Последний слова оборотень сказал скорее для себя самого, нежели для меня. И я, уже следуя в сторону капитанской рубки, подумала, что речь была вовсе не о Дюране, схватившем меня за руку и оставившем на ней какой-то след. Имелось в виду всё то, что нам предстояло. И, похоже, предчувствие шеатара оправдается по полной программе.

Глава 7

Холгер Лейф

Шеатар поразился, каких усилий ему стоило отпустить девушку от себя. Нестерпимо хотелось идти за Юлей, а ещё лучше забрать у неё поднос, водрузив его поверх первого, что держала в руках зеленоглазая кошка. И пусть бы Виктория несла оба куда следует. А сам оборотень снова поговорил бы с той, что украла его сердце. Если бы Юлия сопротивлялась, то шеатару ничего не стоило перекинуть упрямицу через плечо и забрать с собой. В конце концов, он видел, что девушке точно нравилось его общество. Оборотень чувствовал тот запах, что исходил от её тела, реагирующего должным образом исключительно на него. И если будучи человеком, снежный барс не мог пропустить именно её запах желания, то, что произойдёт, если он обернётся зверем? Пожалуй, хвалёная выдержка шеатара затрещит по швам.

Шаги Алена Холгер услышал давно, но всё ещё стоял и смотрел вслед удаляющейся Юли.

— Хол! Не иначе ждёшь меня! — голос вечно радующегося раса вывел Лейфа из задумчивости.

— А ты как догадался? — криво усмехнулся оборотень, разворачиваясь на 180 градусов навстречу Дюрану.

— Так утро! Завтрак на носу, а ты не заходишь, — в очередной раз осклабился Ален, — ну что, пошли! Не загораживай дорогу! Или уже поел, что сил нет с места сойти?

— Всё это конечно весело, — словно нараспев произнёс Лейф, не сдвигаясь с места. Он только переступил с ноги на ногу, да так, чтобы рас не сумел его без проблем обойти. На самом деле Хоргер не хотел, чтобы их ссору увидела или услышала повариха Слава. Зачем беременную женщину зря волновать? — Но ты забыл кое о чём. А ведь я предупреждал.

— Ты про что? — с непонимающим видом уставился на него серокожий Ален.

— Я тебе говорил, что Юлия моя?

— Да, но…

— Говорил? — как ни старался шеатар, но рычащие нотки прорезались в его голосе. На самом деле, будь они сейчас на Шеате, то Лейф просто вызвал бы Дюрана на поединок и дело с концом. Пояснил бы зарвавшемуся товарищу, что означает «МОЯ» для настоящего оборотня. Потрепал бы его как следует, но оставил в живых. Здесь не планета оборотней, однако, свою женщину делить с кем бы то ни было, Холгер не собирался.

— Да, — улыбка пропала с лица самоуверенного нахала, смотрящего теперь с вызовом. — А если она предпочтёт меня? Что сделаешь?

А как хотелось всего лишь позволить себе всего лишь один удар рукой или лапой! Холгер едва не заскрипел зубами от невозможности этого сделать.

— Убью тебя. И рука не дрогнет, — совершенно спокойно ответил шеатар, заметив, как лицо любвеобильного раса посерело ещё больше. Видать не сразу проникся наследник любителей гаремов. Только сейчас до него дошло, что шутить никто не собирается. Всё же, одних слов было мало для звериной сущности снежного барса. Да и человеческая требовала физических действий со стороны Лейфа.

Резкий выпад, рука оборотня нацелена в район горла зарвавшегося Дюрана… и вот уже рас пригвождён к стене, приподнят за шею. И никакие способы из самообороны не помогали, так как своим мощным телом шеатар навалился на соперника.

— Я в последний раз предупреждаю, — без тени ехидства произнёс Лейф, не сводя ледяного взгляда с раса, — не лезь к ней и уж тем более не прикасайся. Я об этом узнаю даже без её слов. И тогда…

— Да понял я! — прошипел Ален, безуспешно пытающийся отнять руку Хола. — Вы оба ненормальные!

Холгер ослабил хватку, а потом и вовсе отошёл. Нет, он нисколько не сомневался в силе раса. Видел это и оценивал не только в спортзале. Только сейчас в злости оборотня участвовала не только человеческая, но и звериная сущность. Вторая вообще не поняла, почему серый был отпущен, причём живым и непотрёпанным. И потом, Лейфа совершенно не интересовали мотивы соперника, главное, чтобы никто не смел касаться Юлии без её на то позволения. А она явно не горела желанием обниматься с Дюраном.

— Пошли, — бросил через плечо уже повернувшийся спиной к расу оборотень, — а то Слава заждалась нас. Сегодня будет трудный день.

И он не ошибся. День сложился совершенно не так, как предполагало командование или даже сам Танер.

* * *

Юлия Елагина

«Вихрь» приблизился к Россу. Корабль скользил по орбите, а мы изредка наблюдали далёкие красно-серые вспышки. Что там происходило? Весь экипаж, включая нас, стажёров, сейчас с напряжением ждал распоряжений капитана, и безотрывно смотрел в сторону экзопланеты, которая ещё сутки назад казалась относительно безопасной.

— Сколько у нас осталось времени? — спросила Вика Танера.

— Час, не больше, — отозвался капитан, что-то сверяя на приборной доске.

А у меня сжалось сердце. Они вдвоём отвечают за доставку груза в Телан, столицу того самого государства, которое сейчас трещало по швам со страшным скрипом. Но как нас в очередной раз сегодня заверило командование, Росс ждёт наш экипаж с нетерпением. И как оказалось, кроме нас существует ещё два земных экипажа, призванных отвлекать внимание вооружённых повстанцев. По всей видимости, цена вопроса и в самом деле велика, раз наш император так дорожит доставкой.

— Вот тебе и неразвитая цивилизация, — произнёс под нос Николай, иронизируя. Но мы все расслышали его слова. — Похоже, тут передел имущества и никакой национализации.

— Юль, пошли со мной. Ты мне нужна, — позвала меня Слава. И я не стала отказываться. Ожидание действовало на нервы.

Когда я выходила, спиной почувствовала на себе пристальный взгляд своего шеатара, и сердце окатило теплом. Он волнуется. И хотя промелькнула мысль, что оборотню гораздо интереснее, что именно сейчас покажет мне Слава, но я откинула её. Ведь если сейчас сам ирбис куда-то отправится, я тоже начну волноваться. А ещё как-то задумчиво на меня посмотрел серенький, но я его взгляд проигнорировала.

Быстро пройдя по знакомому коридору, мы с Славой очутились в медотсеке. Она подождала, когда за мной прикроется дверь и только после этого произнесла:

— Юль, ты, как и весь экипаж, присутствующий на корабле, подписала бумаги о неразглашении.

Я кивнула. За время учёбы столько подписей ставила, что перевалят за тысячу. Сплошной перевод пасты для авторучек. А уж едва ступила на корабль, то само собой капитан озаботился нашим молчанием, как полагается, по всей форме.

— Хорошо, — Слава кивнула. — Сейчас Джеймс и Вика отправятся, а мы будем ждать. Но, — тут она сделала многозначительную паузу, во время которой у меня противные кошки заскреблись на душе от дурного предчувствия, — если кто-то из нас будет выведен из строя, то я хочу, чтобы ты знала, что следует сделать в экстренном случае.

Экстренном… Я не похолодела, да и коленки не затряслись. Однако сердце замерло. Хотя не забыла, что нахожусь на боевом судне, а не на торговом.

— Нужно всего лишь повернуть против часовой стрелки вот этот рычаг, — чётко и внятно произнесла Слава, открыв нижний ящик своего стола. К моему удивлению, он оказался пустым и только один единственный белый рычажок занимал всё пространство.

— Против часовой стрелки? — переспросила я, чтобы убедиться в услышанном.

— Да. И тогда все мои исследования будут уничтожены.

— А база данных? Ты ведь тоже её вела?

— Там отдельные фрагменты, которые воедино собрать смогу только я одна, — от привычно улыбчивой женщины сейчас не осталось и следа. Передо мной сейчас находился медик, который ради науки готов пострадать, равно, как и кинуть в «огонь» свои труды. — Что-то передавала за Землю, но сама понимаешь, технологии противника тоже не стоят на месте. Поэтому всё здесь, — женщина постучала пальцем по своему ровному белому лбу, на котором в сорок лет не было ни одной морщиночки, — и там, — палец Славы ткнулся в сторону сейфа.

— Наш груз? — догадалась я, не решаясь продолжать

— Умная девочка, я всегда так говорила мужу, — произнесла моя собеседница, не ответив на мой вопрос.

А ответа и не требовалось. Значит то, что мы везём на Росс, было под наблюдением у медика. Она же биолог. Возможно, это нечто живое или замороженное, а может быть в совершенно ином состоянии. Но в любом случае доставки груза очень ждут официальные власти, а значит, будут предприняты всевозможные шаги. Приказы не обсуждаются.

— Всё поняла, — выдохнула я и ещё раз покосилась на уже закрытый ящик.

— Вот и хорошо, — ответила Слава, — это то, что я тебе хотела сказать.

Я уже собиралась было уходить. Но в этот момент дверь в отсек распахнулась. Как оказалось, это Гарри решил нас навестить. Только я оказалась неправа. Мужчина пришёл по совершенно иной надобности, которую сама Слава поняла с одного взгляда мужа.

— Погрузка? — спросила она.

— Да, капитан велел приступать.

— Вам помочь? — выпалила я, сдерживая дыхание. Но мой интерес не укрылся от внимательных взглядов моих коллег.

— Пожалуй, — усмехнулся Гарри.

И я внутренне расслабилась. Похоже, мне начали доверять, и это было очень важно. Нет, что не говори, а я рада, что нашла общий язык с экипажем, а не перебралась к отцу. И разговор с Викой был для меня необходимым шагом. Ну а со Славой я сразу общий язык, и подводить её мне совершенно не хотелось.

В этот момент женщина набрала шифр, и дверь небольшого белоснежного сейфа открылась, являя перед нами ещё одну такую же. Но и этот ларчик оказался пусть и с секретом, но вполне решаемым. Я понимала, что сейчас передо мной тот самый таинственный груз не в пластмассовом тазу с ручками понесут, а в чём-то очень надёжном. Поэтому не удивилась, когда Гарри извлёк оттуда металлический бокс и вместе с ним двинулся в сторону двери. Просто так, не надевая защитных костюмов и прочих мер безопасности.

Я посторонилась, ожидая, что мне поручат. Но бортинженер произнёс не то, чего я ожидала:

— Юль, не говори Алену и Холгеру о том, что видишь. Они… — он чуть замялся, подбирая слова.

— Я поняла, — произнесла, совершенно точно зная, что Гарри имел в виду, — доверяй, но проверяй. Так?

— Я тебе говорил, что она умница? — сверкнул карими глазами Блэк, обращаясь к жене. — А теперь иди в рубку, — приказал Гарри, — так будет меньше расспросов. Да и Танер настаивал, чтобы все стажеры были у него на виду и знали, что он предпринимает.

* * *

Спустя какое-то время капитан и Виктория покинули нас, не забыв бросить: «К ужину вернёмся, без нас не начинать!». Гарри начал снижение, чтобы летательный аппарат под названием «Бурый» вошёл в термосферу, а мы оставались на орбите. И нашей задачей было как можно дальше держаться от единственной космической станции Росса, которую сейчас захватили повстанцы. А ещё ожидание, которое могло растянуться на неопределённое время.

— Всем по местам! — вдруг скомандовал Блэк, и я напряглась, тут же понимая, о чём он. Система безопасности зафиксировала приближение двух объектов и это не были обломки метеоритов или чего-то подобного. Сигнал тревоги раздался мгновенно, оповещая, что пора бы экипажу бросить ковыряться в носу и пора браться за дело.

— Повстанцы. Без опознавательных сигналов идут, — произнёс Холгер и каждый из нас понимал, что так оно и есть.

— Они и есть, — как-то радостно вздохнул Гарри, — не пожелали откликнуться на моё приветствие. Ну да ладно, я не гордый и первый поздороваюсь! И познакомлю их с нашим лучиком (пушка, способная поражать космические цели благодаря лучеобразным пучкам частиц высоких энергий ***) и его собратьями.

Не думала, что вслед за этой бравадой наш бортинженер откроет огонь. Мои спутники к этому оказались более готовы, чем я. Яркая вспышка была чем-то нереально красивым. Словно цветок, распустившийся в небе над Россом. Интересно, а что используется на кораблях той планеты в качестве топлива? И, нетрудно было догадаться, что один из противников мы подбили, но…

— Похоже, нас заметили не только эти. А теперь ускорители, — произнёс бортинженер, обращаясь к технику Николаю. И «Вихрь» пришёл в движение, попутно производя множественные выстрелы. Я заметила ещё одну жертву меткости нашего инженера. Или техника? Кажется, команда действительно сложилась, и каждый из них мог подменять кого-то другого в крайних случаях. И в отсутствии капитана Гарри с Николаем знали своё дело туго.

— Нам нужно отвлечь внимание от Танера, — произнёс Блэк, — а значит, сейчас будем пудрить жадным повстанцам их воспалённый мозг. Снижаемся!

Вы когда-нибудь прыгали в море, зная, что там, в толще воды скрыты острые скалы? Но, тем не менее, были смельчаки, которым это удавалось! Или обвязывались креплением от пятой точки до подмышек, зная, что вот-вот упадёте в пропасть, но не достанете дна ущелья? Банджи-джамперы любят щекотать свои нервы… Сейчас я испытывала то же самое. То, что выделывал Гарри, было уму непостижимо. Мы то ускорялись, то нарочно вертелись между кораблями повстанцев, сумев сбить ещё один звездолёт, причём так, что я не удержалась и взвизгнула от восторга. Как не странно, но я тоже начала чувствовать, как адреналин выбрасывается в кровь. Это чувство упоения, когда ты щёлкаешь по носу не просто зарвавшегося соседа по парте, а кого-то гораздо более опасного. И, похоже, мои ощущения разделял весь экипаж.

В какой-то момент я посмотрела вниз, на Росс и замерла, сравнивая очертания этой планеты и нашей Земли. Схожесть была на лицо. И если бы Земля близилась к катастрофе, то Росс стал бы возможным пунктом переселения. Впрочем, кто знает, какие планы лелеет наш император, ведь очень часто у подарков открывалось двойное дно.

Опасный неприятный скрежет врезался в мои мысли, и я перевела тревожный взгляд на Гарри, а затем на Николая, чьё лицо выражало, по меньшей мере, злость. Ещё бы! «Вихрь» он только тряпочкой не полировал, что уж там говорить о каких-то поврежэдениях.

— Двигатели, — коротко бросил техник, глядя мигающую красную надпись на мониторе, — подключаю аварийную систему.

Да, мы справлялись с задачей. Отвлечение внимания, похоже, удавалось на славу. — Насколько серьёзно? — Гарри был лаконичен.

— Запустил систему сканирования, — доложил Николай Чёрный, — посмотрим, что она обнаружит. Попытаюсь исправить.

— Хорошо, — кивнул Гарри.

И в этот момент я поняла, что мы снова используем ускорители. На сей раз, пытаясь подняться. Но главное, наш противник, тот самый, которого считали просто оппозицией, оказался до зубовного скрежета вооружён не меньше нашего. И как полагаю, определённый опыт тоже имелся. Вариантов, почему так произошло, было множество: повстанцы наняли кого-то с других планет, да тех же пиратов, или же сами космические войска по какой-то причине отказались повиноваться императору. Глубоко лезть в политику не хотелось, да и не имелось смысла. Гораздо важнее сейчас мне казались то и дело всплывающие за «Вихрем» смазанные пятна. Мы отражали атаку, растворяя то, чем бил в нас противник. Принимать бой и погибать во имя Росса как-то не хотелось. Да и не было подобного задания. А ещё это совершенно не входило в наши личные планы.

— Система выдала, что дела у нас дерьмецом попахивают, — заявил Николай после окончания проверки. — Ладно, тянем на аварийных двигателях. А там разберусь.

— Считаю, нужно или уходить и где-то зависать, но тогда капитана по возвращении могут расстрелять, как утку. Но скорее всего же нужна посадка. Вечно кружить в ожидании чуда мы не можем, не вижу смысла. Да и не дадут нам, вон как гоняются. Видать, не нравятся, что мы прилетели. Интересно, что стало с другими группами. Надеюсь, в стольном городке этой планетки нас не собьют. И бравые вояки рассмотрят наши опознавательные знаки.

— Согласен, — коротко ответил Николай.

Нашего мнения, конечно же, никто не спрашивал. И когда Холгер при всех взял в свою руку мою ладошку, я не стала протестовать. Мне действительно было не по себе. Предложить спрятаться и переждать на другой планете или спутнике? Но это не вариант! Ведь есть Вика и капитан. И эти двое точно будут пытаться вернуться к нам самое малое через несколько часов. А про максимум и думать не хотелось.

После этих слов «Вихрь», казалось, начал снизаться с бешеной скоростью.

Гул от нашего стремительного передвижения, смягчаемый защитой корабля, трудно было не расслышать. Но моё внимание сильнее притягивало странное свечение, происходящее на Россе. Этих сияний красно-серых огней было так много, что мой взгляд то и дело перемещался от одной вспышки к другой. И чем ближе мы приближались к планете, тем отчётливее становилось понимание, что никаких участков для спокойного приземления, свободных от повстанцев, здесь нет. Как же нам быть, если всюду происходят столкновения, взрывы и непонятно что ещё, отлично видимое из космоса? А ещё, очень интересно, насколько же сильна местная оппозиция, раз сумела организовать подобное широкомасштабное наступление, включая захват космической станции и кораблей?

И в который раз я задалась вопросом, что же такое ценное и жизненно необходимое мы привезли на раздираемую распрями и такими беспорядками планету? Отчего наш император Эд Великий так уверен в правильности действий монарха Росса Бернарда II? К чему такие жертвы, если (насколько мне не изменяет память) никакого родства между властительными домами нет. Полезные ископаемые, рудники и уран, вот ценность, которую приобретает наш император Эд взамен. Других равноценных вариантов я попросту не вижу.

Очередной скрежет металла и глухой удар вывел меня из состояния напряжённой задумчивости. Значит, нас снова пытаются догнать?

— Я проверю запасные капсулы, — произнёс Николай, взглянув на Гарри. И подмигнул, словно мы были на простой увеселительной прогулке, — отлучусь на минутку.

— Лейф! — голос Блэка прозвучал как никогда резко, — займи место Чёрного. Ему припёрло отлучиться.

— Ага, — мрачно, с усмешкой, свойственной только ему, подхватил Николай, — очень нужно. Просто сил нет.

— Понял, — отозвался Холгер.

Коротко сжав мои пальцы, оборотень поднес мою руку к своим губами и быстро поцеловал. Затем уверенно приблизился к креслу и занял место Николая. Тот что-то очень быстро показал шеатару и ушёл. Видимо, действительно, очень спешил. Вероятно, нас задели прилично. Но, естественно, вслух никто ничего не произнёс, да этого не и не требовалось. Мы с расом сейчас представляли из себя две молчаливые тени, которые следили за действиями ведущих. А вот Холгер, по моим наблюдениям, попал в родную стихию. Скользнул по приборной панели оценивающим взглядом, к чему-то примерился.

— Готов? — поинтересовался Гарри, бросив быстрый взгляд на шеатара.

— Да, — коротко бросил Хол.

И вдруг я поймала себя на мысли, что для ирбиса сама возможность принимать решения не нова. И не важно, что именно сейчас он находился на космическом корабле землян. Что-то властное было во всем облике оборотня, развороте плеч, жестах и просто взгляде. И ведь я совсем ничего не знала о нём. Холгер стал для меня полной загадкой. Понятно, что Лейф представитель одного из родов Шеата, иначе он не смог бы получить такое образование. Но скорее всего, его род не знатен, иначе я бы об этом информацию во всемирной сети обязательно нашла. Да, мне непременно нужно наверстать пробелы в знаниях по данному мужчине. Если у нас, конечно, будет хоть какое-то совместное будущее, пускай даже хотя бы на этот стажёрский период. А там.… При мысли, что по истечении определённого времени нам с Холом придётся расстаться, стало не по себе. Я почувствовала себя несчастной!

Эх! О чём я только думаю в такой ответственный момент! Мысленно дав себе подзатыльник, я приказала сосредоточиться на важных вещах, например таких, как тот объект, что по странному стечению обстоятельств висел у нас на хвосте. Может быть, наше правительство и в оснащении кораблей Бернарда II поучаствовало? А их сейчас захватили. Как неразумно… А впрочем, действия властей не обсуждаются какими-то там стажерами.

— Хол, давай! — приказал Гарри, и я бросила напряженный взгляд на руки шеатара, сжавшего рычаг управления. Мы снова удачно отстреливались. И сдаётся мне, делал это Лейф без тени сожаления. Я ещё в Академии решила для себя, что лояльность в космосе может выйти боком. Поэтому действия шеатара одобряла. Да какое там! Нас могли подстрелить как ту пришлую курицу, что по собственной глупости забрела в чужой огород.

— Надо же, — голос раса раздался особенно громко, — они так и висят у нас на хвосте.

— А ты думал, что в небе должны парить одни лишь дауны, кроме нас, конечно же? — едко заметил Блэк. — Ну раз хочется представления, держись! Снимжаемся.

И мы ускорились. Да так, что мельтешение перед кабиной напоминало кадры фильма, промотанные с колоссальной скоростью.

— Гарри, куда мы? — поинтересовалась я, не выдержав напряжения. Всё-таки знать название местности уже что-то, чем просто ждать приземления.

— Северный Скол, — ответил мне мужчина и пояснил, — столица восточной части империи. А судя по данным, сброшенным нам штабом, там относительно спокойно. Именно туда направились Джеймс с Викой. И раз уж мы не можем просто висеть в воздухе, дожидаясь Танера, то вынуждены приземляться.

Я промолчала, соглашаясь. Подняться, вырваться из притяжения гравитации Росса куда как легче, чем висеть в качестве мишени, ожидая, когда наш экипаж соберётся полностью.

— Елагина, садись вместо Вики и пытайся связаться с наземными службами, — продолжил Блэк. — На то, что нас распознают сразу, у меня нет надежды. Данные на её столе!

С радостью, которую пыталась скрыть, я направилась к рабочему месту… И тут нас тряхнуло. В какой-то момент Гарри попытался выровнять «Вихрь», не забыв крикнуть:

— Держитесь, ребятки! Холгер, молодец! Вмажь им по самые гланды! Осталось немного! Судя по карте, мы уже на территории своих. Эх, как там у Кольки дела?!

Мы быстро снижались. И, наверное, всё-таки что-то пошло не так и нас опять атаковали. Уже мелькал зелёный массив, черная гладь местных озёр. И в какой-то момент раздался жуткий, оглушающий взрыв. Для всех нас это стало полной неожиданностью. Как и то, что после взрыва хвостовая часть корабля начнёт отваливаться. Сверхпрочную металлическую обшивку, корпус и всё, что находилось в этой зоне, попросту оторвало с противным скрежетом. Вместе с Николаем.

— Катапультируемся! — приказал Гарри, — на горизонте снежная гора, встречаемся у её подножия! Елагина, пошла! Лейф, Дюран… Слава, прыгай! Кому говорят! Капсулы недоступны… Прыгай, любимая! Ты мне нужна живой!

Мы действовали на автомате. И уже потом, когда огромный купол парашюта раскрылся надо мной, а я сама пыталась увидеть кого-то из наших, раздался далёкий взрыв. «Вихрь, — пронеслась догадка в моей голове. А следом нервное, — врагу не сдаётся наш гордый варяг!» Насколько я уже знала, экипаж корабля выживал и не в таких передрягах, но видно, это был не их день. И не мой. Потому что короткая очередь, раздавшаяся следом, обожгла мою ногу. Нет, я пыталась рассмотреть то, куда меня занесёт, но кроме осознания, что попаду в гущу незнакомого леса, ничего на ум не приходило. Не обращая внимания на боль, я ещё раз бросила взгляд на россыпь парашютов, пытаясь понять, какое расстояние надо преодолеть до своих, чтобы потом вместе с ними продвигаться к той самой горе, что обозначил нам Гарри как место сбора.

Что-то чёрное промелькнуло в лесном массиве, и я не преминула выхватить свой бластер, радуясь, что не осталась без оружия. Нам как раз его выдали перед тем, как капитан покинул борт. Присмотрелась, а потом выстрелила, на доли секунды опередив очередное попадание в меня. Тот незнакомец явно метился, но его выстрелы ушли в никуда, просвистели совсем рядом. Я была бы рада считать, что тот чужак погиб, к тому же именно в этот момент мой парашют зацепился за сплетённые кроны деревьев.

Я только успела зажмуриться, прикрыв лицо руками от больно хлеставших по мне веток. Бластер выпал. А затем я повисла, раскачиваясь, словно на качелях. Отстегнуть крепление могла сразу, но это обозначало падение с высоты пяти метров. На ногах у меня были надеты простые берцы, пусть даже очень удобные. Но всё-таки они без пружинящей подошвы. И это существенно затрудняло мой выбор действий. Затрудняло, но не критично. Я спешно осмотрела местность, но не заметила никого. То ли этот некто был одиночкой, то кто-то и сейчас маскировался, наблюдая за мной и поджидал, когда я упаду ему прямо в лапы. Сама. И практически без оружия.

Но ведь вечно подвешенной не будешь. Поэтому я приняла решение не отстёгиваться сразу, а попытаться раскачаться, надеясь, что мне удастся зацепиться за ветки дерева. Рукой хлопнула по бедру, удостоверившись, что нож по-прежнему со мной. Работать последним почему-то нравилось куда как больше, чем стрелять. При мысли, что кого-то убила, мне стало нехорошо, но я силой затолкала это чувство внутрь. Жалеть себя было не время. Поплачу позднее. А ещё я отчаянно хотела, чтобы именно сейчас появился Холгер, но это уже было из области фантастики. Потому что я точно видела, что ветром его отнесло дальше, чем меня. Или это был Дюран? А потом, кажется, за нами была должна прыгать Слава.

Документы… Похоже, уничтожению они подверглись и без моего участия.

Я едва не прикусила язык от усердия, пока мои труды увенчались успехом. И только после того, как мне удалось ухватиться за коряжистую ветку, обхватить её ногами, отстегнула парашют. Без особого труда перебралась к основному стволу дерева и огляделась. Прямо идиллия! Вокруг шумел зелёный лес, пели местные птицы. А я, как прилетевшая с небес обезьяна, обняла ствол совершенно незнакомого мне дерева. Боль в ноге напомнила о ранении, и я приподняла штанину. К счастью, пуля (думаю, это была именно она) прошла по касательной. А кровь это всего лишь результат поцарапанного куска моей кожи. И чтобы избежать заражения, мне пришлось воспользоваться мини аптечкой, запакованной в рукаве формы. Без труда вколов в ногу антибиотик, я залепила рану пластырем, надеясь, что всё обойдётся.

Ещё раз прислушалась к окружающей среде и не обнаружила ничего постороннего. С большой осторожностью принялась спускаться, надеясь, что скоро встречусь с кем-то из своих. Спустилась и снова прислушалась. Но никаких посторонних звуков не привлекало моё внимание. Одновременно взглядом я попыталась найти своё утерянное оружие, ругая себя, на чём свет стоит. Снайпер хренов! На верёвочку привязывать нужно было бластер, как варежки когда-то привязывала мне на резиночку нянечка. Я ещё раз осмотрелась, позволив себе побродить под незнакомой растительностью. И естественно, ничего не нашла. Однако в голову пришла идея. Ведь если оружие было у нападавшего, а я (как мне казалось), его подстрелила, то, возможно, стоит поискать его труп, а с ним и его оружие? Неприятно, конечно же, но вариантов-то нет. Вокруг незнакомый густой лес, в котором ещё могут встретиться повстанцы. С моим ножом против дула не попрёшь.

Я мысленно представила траекторию своего падения, как меня крутило и вертело и в какой момент меня ранили, когда выстрелила в ответ. А если это некто всё ещё живой? Тогда мне нужно спасаться, а не пытаться отобрать оружие. К тому же этот незнакомец мог быть не один. Значит, мне как можно скорее следует покинуть место приземления.

Густая крона высоких деревьев не давала возможности рассмотреть, в какую сторону идти, поэтому я пошла наугад, надеясь, что выбрала правильное направление. Ну а если встретится полянка, то там уже будет проще. Залезу на дерево и окончательно сориентируюсь. Я осторожно шла, положив руку на кобуру, в которой был спрятан нож. Конечно, он не бластер, но всё же хоть какое-то оружие. Следовало поторопиться, и я ускорилась, жалея, что в этот момент одна. А потом неожиданно мой взгляд упал на браслет, и вспышка маленького счастья озарила моё сердце. Вот оно, спасение! И как это я раньше не догадалась!

Спешно набрав знакомую комбинацию, я попыталась вызвать Славу… но динамик браслета ответил лишь слабым треском. Возможно, она далеко и сила аккумуляторов не та. Я тут же набрала Холгера, хотя до этого момента ни разу не связывалась с ним. Треск повторился и пропал, словно связь прервалась. Но ведь это не простая стародавняя батарейка, современный аналог рассчитан на год бессменной работы. И всё равно, как быть? Я трясла рукой, постукивала пальцем по самому браслету, но ничего не помогало. Глизе была более милостива в этом смысле, чем Росс. Хотя там совсем рядом наличествовал космопорт и вообще цивилизованный мир. Сейчас же обстановка была совершенно иной.

В какой-то момент мне показалось, что где-то там, далеко впереди, за облаками, промелькнула снежная вершина. Это дало мне надежду, что иду в правильном направлении. И к вечеру, если не встречу каких-либо особо сложных препятствий, прибуду к подножию нужной горы.

Спустя час я присела передохнуть и обдумать, взвесить всё то, что мне пришлось увидеть. А заодно переосмыслить произошедшее за сегодняшний день. Место ранения начало ныть, вероятно, рана оказалась более глубокой, чем я представляла себе на первый взгляд. Да и кровавое пятно несколько выросло. Хотя последнее могло произойти из-за того, что какая-то коряга впилась мне в ногу, когда я перелезала через завал валежника. Осторожно приподняв штанину поморщилась. Ну конечно, так и есть. Пластырь весь промок, и срочно требовалась замена. Я достала свежий пластырь и прилепила его вместо старого. Рассиживаться было совершенно некогда, поэтому пришлось подниматься и снова отправиться в путь. Конечно, будь я в знакомой местности, то предпочла бы пробежаться, даже несмотря на саднящую боль в ноге. Но сейчас была вынуждена соблюдать осторожность. Хотя, честно говоря, с нетерпением ожидала, что вот-вот встречу кого-то из своих. А ещё подсознательно мечтала, что это будет именно Холгер. Вначале ирбис отправиться разыскивать меня, а уж потом мы с ним вместе присоединимся к остальным. Почему-то я надеялась на его чутьё оборотня, хотя умом понимала, что Лейфа могло отбросить очень далеко.

Небольшая речка, а точнее полноводный ручеёк, попавшийся мне на пути, показался добрым знаком. Очень хотелось пить, ведь ещё утром мы не рассчитывали покинуть «Вихрь» столь кардинальным образом. Я осторожно приблизилась к нему, памятуя, что на Земле водятся крокодилы, а здесь совершенно непонятно какие монстры поджидают меня. Но вода была настолько чистой, что я без труда рассмотрела краснопёрых мальков, собирающихся в стайки. Хотелось зачерпнуть пригоршню и пить, пить… Только кто знает, может этим рыбкам подобная влага рай, а для меня она станет верной смертью. Поэтому я принюхалась к воде, но не заметила ничего особого. Ещё бы! Я ведь человек, а не лаборатория Славы на борту корабля. Решила воздержаться, даже не полоскать штанину с засохшей на ней кровью, чего уж говорить о том, чтобы обмыть испачканную ногу. Встала, чтобы уйти… А потом вернулась и села, задумавшись. Кто знает, когда мне придется встретиться с своим экипажем. Но не факт, что вода ещё раз попадётся где-то на пути. В любом случае я и её должна буду опасаться. Но так долго не протянуть. И как поступить?

Я попыталась вспомнить всё то, что читала про Росс. Но ничего особого про водные источники не всплывало в моей памяти. Возможно, про это и не упоминалось. Разве что эта планета идеальна для проживания человечества. Значит, не только местным аборигенам подходит. Вздохнув полной грудью, я скосила глаза на шуструю стайку мальков, словно нарочно дразнящих меня своим весельем. Затем полезла в нарукавный карман за антидотом. Помирать, так с закуской. А если напьюсь, обезвоживание мне не грозит. Проглотив небольшую таблетку, я поморщилась. Похоже, она встала поперёк горла, словно напоминание о моей нерешительности. И только после этого я быстро ткнула пальцем в воду, а затем облизала его. Вкус показался не самым приятным. И отчего-то напомнил мне случай из детства, когда я нахлебалась воды из-за неумения плавать. После этого папа отдал меня в секцию по плаванию и ситуация в корне изменилась. Вода стала ещё одной моей любимой стихией. Как и космос.

После этого я подчерпнула сложенной ладошкой воды и нерешительно сделала несколько глотков. Кажется, опыт удался, и я его повторила. А потом решила обтереть ногу, а заодно прополоскать штанину. Разулась, с наслаждением сняв поднадоевшие берцы. И пока не поставила ноги в воду, снова решила напиться, а заодно увидеть собственное отражение. Склонилась над ручьем, слегка повернула голову в сторону…

И вздрогнула, заметив позади себя нахмуренных незнакомцев, обвешанных оружием, как ёлка в новогоднюю ночь разноцветными гирляндами. Они поняли, что я их увидела, но не сделали и шага вперёд. Я же опустила обе руки в воду, потом устало протёрла лицо и резко обернулась. Пять человек (если их можно было так назвать), сверлили меня своими взглядами. И я в который раз вспомнила про потерянный бластер, про убитого (или раненного?) снайпера, чья одежда была такая же чёрная, как у этих аборигенов.

Какое-то время мы рассматривали друг друга. И если мой взгляд становился всё напряжённее, то у мужчин, то и дело мелькала на лицах усмешка. Нехорошая такая, двусмысленная. От которой у меня сердце ухнуло в пятки, но после всё же нехотя вернулось на место. Нож по-прежнему висел у меня на поясе, и сдаваться просто так я была не намерена. Про Холгера и кого-то из экипажа я уже не вспоминала. Наверное, потому что не желала их смерти или чего-то подобного. Ведь убийство головореза (он не энтомолог, я была готова ручаться) мне никто не простит. А двое это ничто против хорошо обученных пятерых. В то, что передо мной дилетанты, я не верила.

Молчание затянулось. И я принялась обувать берцы, не выпуская из вида мужчин. Казалось, им нравилось за мной наблюдать, действуя на нервы и тем самым подталкивая к необдуманным поступкам. Я пыталась вычленить из этой черной массы обитателей этого леса главаря, но никак не могла справиться с этой задачей. Заговаривать первой я не спешила, хотя не факт, что незнакомцы знают межгалактический язык. Ну или на худой конец рунглиш, которым уже давно не пользуются, но изучают, следуя традициям первых космонавтов.

— Крошка прилетела к нам в гости? — раздалось за моей спиной на хорошем межгалактическом.

Вздрогнула, почувствовав, как одновременно чья-то тяжелая рука легла на моё плечо. Я резко крутанулась на 180 градусов, пытаясь локтем правой руки оттолкнуть противника и выхватить свой нож. Не получилось. Мой удар, который много раз я успешно практиковала на физических занятиях в Академии, для стоявшего за моей спиной был как укус комара слоновьей заднице. Огромный бугай ухватил меня за руку так, что едва не вырвал её с корнем. Я резко вскинула голову, желая убить незнакомца если не холодным оружием, то хотя бы взглядом. И застыла, удивлённо глядя на белокожего белобрысого блондина, у которого разве что глаза были красного цвета. Пожалуй, подобного мне не приходилось встречать никогда.

— Не к вам, — выдавила я, пытаясь вспомнить, как называют таких людей. Альбиносы… Хотя конкретно этот мог оказаться мифическим вампиром, потому что производил весьма неприятное впечатление. И эти красные, пожирающие меня глаза…

— Да ты что? А я по-другому думаю. Ко мне, — жуткий оскал, наверное, обозначал дружескую улыбку. Я вздрогнула, и это не укрылось от мужчины. — Ну разве я не похож на красавчика к которому ты так спешила?

Рука, которая по-прежнему была в захвате красноглазого, неприятно пульсировала.

— Скорее на вампира, — без тени иронии ответила я.

Быть прижатой к телу этого шкафа оказалось весьма неприятно. Мои женские инстинкты молчали, дело было совершенно в ином. Я опасалась того, что может последовать за нашим препирательством. И, кажется, беда не заставила себя ждать. Мужчина начал медленно склоняться ко мне, словно испытывая на прочность, не забыв при этом многозначительно причмокнуть губами. Я приготовилась боднуть его головой, ведь какая разница раньше или позже с тобой начнут забавляться. Конец-то один! И в нём ни праздничных фейерверков или торта не предусмотрено. Я уже чувствовала чужое дыхание на своих губах, как вдруг откуда-то из-за моей спины раздалось:

— Парк, отпусти её!

Сказано было настолько будничным, безразличным тоном, что я удивилась быстро разомкнувшимся пальцам альбиноса. Секунду сомневалась, стоит ли оборачиваться. Вдруг красноглазый решится продемонстрировать на мне еще какой-нибудь болевой приём. Но похоже, бугай и сам почему-то больше не горел желанием находиться рядом со мной. Он с некоторой ленцой сделал шаг в сторону, не забыв при этом бросить на меня насмешливый взгляд.

Я обернулась, увидев рядом с пятёркой всё тех же мужчин невысокого сгорбленного старичка с посохом. Казалось, всё бремя мира лежало на его плечах. А длинные седые волосы, развеваемые ветром, добавляли определённый колорит.

— Иди ко мне, птичка, — ласково позвал он, протягивая ко мне морщинистую сухую ладонь.

— Почему птичка? — переспросила я, едва удержавшись от того, чтобы не протянуть свою руку.

— Так с неба упала, — старик запрокинул голову и улыбнулся, сверкнув ослепительно белыми зубами. — Вот отсюда и птичка. Я так и буду звать тебя. Иди же!

Ни тени упрёка или высокомерия. Одно сплошное понимание и мудрость светились в его глазах. Какой-то оживший Мерлин сейчас смотрел прямо на меня и ждал, когда я сделаю свой шаг в его сторону.

— Иди! Чего встала, — осторожно толкнул меня в спину красноглазый.

Я ещё раз с удивлением обернулась на него, а после на Мерлина (так и буду его называть, чего уж там) и направилась в сторону старичка. Похоже, народ его опасался. Знать бы ещё почему. В любом случае я была рада его появлению.

— Спасибо! — произнесла я, стоило мне приблизиться к дедуле. — Вы вовремя появились.

— Да? — Мерлин с любопытством уставился на меня выцветшими глазами. Затем оглянулся на стоящих рядом с ним незнакомцев в чёрном. Вооружённые до зубов, сейчас они прямо таки напоминали переросших мальчиков-зайчиков. Просто образцы хорошего поведения и только. — Это они так, напугать хотели. И ничего плохого. Я прав?

Кто бы сомневался, что эта перекаченная «груда мышц» во главе с красноглазым не начнёт кивать. И сейчас в их взглядах уже отсутствовала похоть. Но что именно они чувствовали ко мне, я пока ещё не разобралась. Слишком всё странно. И это их беспрекословное подчинение Мерлину.

— Куда ты собралась, Птичка? — лучики морщинок, опоясавших старческие глаза, углубились. А сам он снова улыбался мне от всей души.

— Мне нужно найти своих, — ответила я. Вряд ли в этом есть хоть какая-то тайна. А вот про встречу под горой им знать совершенно незачем.

— А где они?

— Не знаю. Хотела хоть кого-то отыскать и наткнулась на этих, — я глазами указала на вооружённых мужчин, которые предпочли отодвинуться от нас метров на пять. Словно не опасались, что я захочу сбежать от немощного старика.

— Пойдём со мной. Мне кажется, я видел незнакомцев в той стороне, — посохом Мерлин ткнул куда-то вдаль по направлению к снежной горе. — Я провожу тебя.

— Спасибо, — ответила я, всё ещё сомневаясь в благостных намерениях старичка. Доброта добротой, но я хорошо помню, как во время приземления меня пытались подстрелить. Гостеприимством при этом даже не пахло. А ведь я к тому моменту не успела и слова плохого сказать, не то, что воспользоваться бластером.

Но Мерлин довольно быстро направился по одному ему ведомому пути, и я последовала за ним, удивляясь старческой прыти. А что ещё оставалось делать? Других вариантов пока даже не видела. Охрана во главе с белобрысым двинулись за нами.

— Где вы живёте? — поинтересовалась я, мечтая оказаться от этого места как можно дальше. Но впереди по-прежнему маячил лишь густой лес. Сейчас же мне стало казаться, что он стал ещё непрогляднее. Не иначе попали в заросшую чащу. Или же на Россе рано темнеет?

— Скоро увидишь, — загадочно пообещал старичок. В этот момент посох выпал у него из рук. Я нагнулась, чтобы подобрать его…

… и получила сильный удар по затылку, от которого потеряла сознание.

* * *

Очнулась я от приглушённых голосов, раздававшихся неподалёку. Первым моим желанием было вскочить, заняв оборонительную позицию, а вторым просто прислушаться, и только потом действовать по обстановке. Предпочла последнее. Сначала я приоткрыла глаза, наблюдая из-за полуопущенных ресниц за происходящим.

Просторная светлая комната в бежевых тонах указывала на вполне небедственное положение тех, кто здесь проживал. Скосила глаза в сторону, пытаясь рассмотреть, кто здесь разговаривает. И едва не ахнула, заметил двух полуголых девиц, прикрытых лишь лоскутками прозрачной воздушной ткани. Я напрягла слух, пытаясь понять, о чём они шепчутся, но из этого ничего не вышло. Чужую, незнакомую речь понять было невозможно. После этого сомкнула веки, решив обдумать сложившуюся ситуацию.

Похоже, я вляпалась в скверную историю. То ли шейх какой промышляет воровством девиц, то ли секта, занятая сутенёрством. Отнимать у меня нечего, имущество осталось на земле. Разве что парашют, но его я им и так отдам, без покушений на мою жизнь и всё прочее. Пусть берут, глядишь, на несколько платьев девчонкам хватит. Только мой юмор сейчас отдавал чёрным цветом и ситуация совершенно не располагала к веселью.

Я прислушалась к своим ощущениям и поёрзала, пытаясь понять, есть ли что на мне из одежды или только простынкой прикрыта. И тем самым привлекла внимание щебечущих девушек, которые вначале замолчали, а потом осмелели и подошли ко мне. Таиться уже не было смысла, и я открыла глаза, уставившись на незнакомок. Одна из них что-то спросила у меня, но я, естественно, ничего не поняла. Эта ситуация мне не нравилась, однако не хотелось, чтобы к нам присоединился кто-то ещё. Куй железо, пока оно горячо! Вот и я решила попытаться найти общий язык посредством тех, которыми владею.

— Кто вы? — поинтересовалась я, задав вопрос на межгалактическом. И каково же было моё удивление, когда одна из них на ломаном языке ответила:

— Мы излюбленные дети богини Ольды. Ты тоже станешь излюбленной дочерью, — тут незнакомка на какие-то время задумалась, вероятно, подбирая слова, чтобы я поняла. В этот момент девушка присела на край моей кровати, от чего её пышная грудь, прикрытая прозрачной тканью, дерзко колыхнулась, — если пройдёшь обряд посвящения.

— Обряд? — я напряглась. Села, с радостью осознав, что лежу в собственной одежде. За исключением берц, конечно же. Их я увидела около кровати после того, как бесцеремонно свесилась, игнорируя удивлённые взгляды девушек. Только ножа на поясе не было. Вместо него в кобуре красовался овощ, похожий на фигуристый вытянутый огурец. Интересно, кто этот юморист. Наверное, красноглазый. Вряд ли Мерлину придёт в голову сделать такое.

— Да, — подтвердила вторая девушка, чьи размеры груди и прочие объёмы весьма отставали от габаритов собеседницы, — обряд. Но ты не бойся, мы все через него прошли.

— Все? А разве есть ещё кто-то? — поинтересовалась я. В голове теснилось куча вопросов. А ещё она болела, видно от удара. Знать бы кто эта сволочь, что позволила себе подобное. Почему-то я снова подумала на альбиноса. Вот гад белобрысый!

— Пока нас всего пятеро, — с лёгкой улыбкой просветила меня худышка, так же как и её напарница, присевшая ко мне на кровать. Оказывается, межгалактический тут знаком многим! Ура! Только у этой девушки колыхаться особо было нечему. И, тем не менее, я не могла не оценить эротических костюмов этих знойных красоток. Догадывалась, чем эти излюбленные детки богини Ольды занимались на досуге.

— И в чём заключается ваш обряд? — поинтересовалась я, бросив взгляд в сторону окна. К сожалению, сидя на своём месте, мне ничего не было видно. Ну разве что кроны деревьев. А это обозначало, что нахожусь я совсем не на первом этаже. Плохо.

— О, это несложно, — рассмеялась пышногрудая.

— Но почётно, — весомо добавила худышка.

— Только не все способны справиться, — первая девица расправила ткань на груди, словно говоря, что ей покорились все вершины, что уж там говорить про какой-то обряд.

— А конкретно? — потребовала я с приторной улыбкой. Честно говоря, хотелось послать всех куда подальше, а потом просто сбежать. Но ситуация пока не позволяла этого сделать.

— Завтра праздник, соберутся знатные мужчины. И тогда ты должна будешь показать всем, насколько достойна занять место рядом с нами. А иначе, — ребро ладони прошло по шее пышногрудой, — будет очень неприятно.

— И сколько этих, — я пожевала губу, пытаясь подобрать подходящее словцо, — мужчин… будет на одну меня?

— Надо чтобы не меньше десяти, — заулыбалась худышка. Вероятно, она радовалась моей понятливости. Я в ответ состроила гримасу. Извращенцы. Девица что-то заподозрила, но не поняла, что именно. Поэтому поспешила пояснить, — не бойся, не все сразу. За ночь не меньше десяти. Будут танцы, легкое вино. И ты.

— А вы? — представлять себя среди кучки козлов-извращенцев с Росса мне никак не удавалось. В голове закружилось несколько идей, но пока ничего конкретного по поводу спасения не приходило. Слишком мало я знала об окружении, в котором находилась. К тому же была уверена, что те самые мордовороты, под конвоем которых я шла, будут где-то поблизости.

— Мы будем рядом, — «утешила» меня худышка, — ты не волнуйся. Можешь рассчитывать на нашу помощь и поддержку.

— Спасибо! — совершенно искренне поблагодарила я, мысленно послав их куда подальше. Тоже мне, ударницы горизонтального фронта. И вот очень мне интересно, в чем будет выражаться их поддержка?! За руки-ноги меня держать будут и рот закрывать?! Или рядом прилягут?

В этот момент дверь распахнулась, и мы синхронно повернули головы. На пороге показался высокий, широкоплечий мужчина, который мне уже был знаком. Альбинос.

— Пошли вон, — скомандовал он одалискам, совершенно не глядя на них. Красноглазый смотрел на меня. И в тот момент, когда девушки спорхнули с кровати, а затем покинули комнату, он даже не дёрнулся. Словно их не было.

Я невольно поджала губы. Только этого мне ещё не хватало.

— Тебе уже рассказали про планы на завтра? — поинтересовался альбинос. Помнится, его зовут Парк.

Было желание промолчать, что я и сделала. Лишь слегка наклонила голову, внимательно слушая, что мужчина скажет дальше.

— Готовься. Я буду первым, — предупредил он, не отводя от меня своего страшного взгляда. На ум пришло воспоминание о красноглазом кролике из зоопарка. Бывают такие, я видела их в детстве. Нянюшка мне ещё пуховые варежки из их шерсти вязала. Только сейчас передо мной было вовсе не безобидное животное, а очень опасный мужчина. А ещё прекрасно видела, каким взглядом он шарил по моей груди, ногам.

Не хотелось вступать с Парком в какие-либо дебаты или пререкания. При мысли о том, что уже завтра этот альбинос станет первым моим мужчиной, сердце тревожно заныло. Какое-то время блондин пристально рассматривал меня, а потом ушёл, не скрывая самодовольства в глазах. Сдаётся мне, не подоспей Мерлин у того ручья, то Парк уже воспользовался бы своим правом сильнейшего. Меня передёрнуло. Дикая планета и дикие нравы. И это им мы привезли груз?

Мужчина ушёл, так и не произнеся больше ни слова. А я быстро встала и приблизилась к окну. Знакомый пейзаж, то есть сплошной, непроходимый лес, мешал мне составить полную картину. То, что нахожусь примерно на третьем этаже, это я поняла сразу. Пришлось прижаться лицом к стеклу, чтобы попытаться ещё что-нибудь разглядеть. Сплошной лес… Как-то хиловато для рассадника порока. А где бассейн и беседки, подиум, на котором одалиски крутят своими телесами?

Я храбрилась, но на самом деле паника неотступно следовала за мной по пятам. В голову то и дело лезли отвратительные мысли по поводу завтрашнего праздника. Интересно, а были те, кто не справился, и что с ними стало? Их прибили или так, наспех подлатав, пустили в услуженье горничными и уборщицами? Или выбранные извращенцы типа Парка принимают экзамены, пока одалиски не научатся? Тогда что-то мало их, всего пятеро.

Было неприятно, противно и страшно. Но я старалась, чтобы паника не взяла надо мной верх. Принялась высматривать охрану, забор. Но ничего из этого не было видно. Скорее всего, территория этого логова слишком обширна. А вот раскидистое дерево мне понравилось. Правда, ближайшие ветки к окну несколько тонковаты. Что же, простынь и покрывало тоже могли сослужить свою роль при побеге. Главное, чтобы мне подвернулся шанс.

Моё уединение довольно быстро закончилось. На сей раз никого нового я не увидела. Лишь пышногрудую девицу. Сейчас она не улыбалась, а выглядела несколько растерянно.

— Как тебя зовут? — поинтересовалась я у неё, желая наладить хоть какое-то общение.

— Ровена, — призналась она, — а тебя?

— Юлия, — я не стала скрывать своё имя. Зачем. Мало ли меня будут разыскивать. — Скажи, что случилось? Ты расстроена.

— Да, — она сложила руки под грудью и с задумчивым видом посмотрела на меня, — а, знаешь, праздник начнётся очень странно. Не как обычно.

— То есть? — поинтересовалась я. Понимала, что эта девушка в любом случае будет играть на стороне владельца этого притона. Но других источников информации у меня попросту не было. — Вы не будете танцевать и пить вино, а сразу приступите к делу?

Сердце снова неприятно кольнуло, а коленки задрожали. Неужели только я буду «гвоздём» программы?

— Завтра нас с самого утра выпустят. А потом будут ловить.

Я представила этакое сафари или забег по лесам. Получалось отвратительно. Но, похоже, это был мой единственный шанс на спасение. Не так я представляла себе знакомство с жителями этой планеты, совершенно не так.

— Это плохо? — поинтересовалась я на всякий случай с опаской. Ровена меня знает всего ничего, а владельцы этого борделя для неё не чужие люди. Понимаю, что где-то я излишне резка в высказываниях, но своя рубашка каждому ближе к телу. Только сдаётся мне, те, кто будет развлекаться, не с цветами за одалисками побегут. И оружия у них много, я сама видела.

— Я не знаю, — тут она замялась, словно не зная, стоит мне говорить или нет.

— Ты кого-то боишься? — прошептала я, глядя на дверь. И подсказала, вспомнив недавнюю сцену, — Парка. Да? Кто он?

— Он сын хозяина. Вчера вернулся из города. Говорят, там неспокойно.

— А хозяин, это седой старичок? — догадалась я, вспомнив Мерлина. А с виду и не скажешь, что это отец с сыном.

— Да. Господин Марк, — подтвердила мне одалиска, — он велел передать, чтобы вы не волновались. И что ужин принесут сюда, для удобства. А если ещё что-то нужно, — она тактично кашлянула в кулачок, — то всё необходимое вон за той неприметной дверцей. А в коридор пока выходить нельзя.

— Спасибо, — поблагодарила я. Похоже, мне хотят напомнить, что я пленница? Но я и так это не забыла. Хорошо хоть не в каменном мешке сижу или не за решёткой. А с другой стороны, я была благодарна девушкам и тем, кто их направил за информацию, после которой буду стремиться на свободу ещё отчаяннее.

Девушка ушла, а я направилась к той самой дверце, про которую мне только что рассказали. К счастью, это оказался туалет и ванная. Никакой роскоши, однако, всё выглядело идеально чистым. Похоже, за местными жрицами любви неплохой уход. И танцы с ними разводят и выгуливают, чтобы потом отлавливать. Забота хлещет через край.

Я не теряла время даром. Промыла свою рану, застирала штанину, которая теперь неприятно облипала мою ногу. Вместо перевязочных средств я использовала загнутый край простыни, надеясь, что никто ничего не заметит. В любом случае лучше так, чем щеголять в том, в чём ходят местные одалиски. А мне как-то не хотелось дефилировать в их нарядах.

Затем я пальцем постучала по браслету, но в ответ не получила никакого отклика. И это мне очень и очень не понравилось.

Время бежало очень медленно. Я порывалась открыть дверь в коридор, чтобы сориентироваться. Но та оказалась заперта. По всей видимости, верхний этаж для меня был выбран неслучайно. Сидеть или лежать не хотелось, и я принялась метаться из угла в угол, то подходя к окнам, то снова принимаясь вышагивать по комнате. Нужно было придумать какой-то план, но у меня так мало было информации об окружающем мире. И я была бы рада, если обе девицы снова навестили меня. Эти хоть какой-то источник информации. Возможно, кто-то из них принесёт мне ужин, вот тогда и поговорим, если получится.

В дверь постучали, после чего она очень медленно распахнулась. В это время стояла у окна и пыталась рассмотреть хоть какую-то охрану. Но едва показался Марк-Мерлин, я уже сидела на краю кровати и внимательно смотрела на гостя.

— Как тебе у меня в гостях, Птичка? — ласково поинтересовался он.

— Голова болит, — ответила я и демонстративно потёрла затылок. — Не иначе погода у вас портится. Магнитные бури.

Старик закашлялся, пытаясь таким образом скрыть свой смех. Мне это не нравилось, но выбора не было. Специфический у дедули юмор, что скажешь.

— Ты, Птичка, не сердись на меня. Я не со зла.

Я скривилась от подобного заявления, но не сказала и слова.

— Можешь не верить, — совершенно правильно растолковал моё выражение лица Мерлин, — но ты мне понравилась.

— И чем я заслужила такую милость?

Во-первых, ты не истеричка. Мне это очень подходит. Во-вторых, вносишь разнообразие своим появлением в цветник богини Ольды. К тому же меня решил навестить сын. И я подумал, почему бы не порадовать мальчика.

Я не знала, что сказать этому своднику, чтобы не нахамить. Рановато ещё. Зубки и когти есть, только не хотелось, чтобы прежде времени меня посадили в клетку или попросту изнасиловали для сговорчивости. У меня уже сложилась определённая картинка. Живёт себе дедуля, тешится, простоту из себя разыгрывает. Периодически к нему приезжают гости им они включаются в эти козлиные ролевые игры. А тут и сынок пожаловал, так ему вообще никаких ограничений. Вон завтра охоту на одалисок объявит.

— Кстати, Птичка, не думай, тебя здесь никто не обидит. Вижу, не веришь, но я и сам на твоём месте сомневался бы.

— Меня уже обидели, — напомнила я, поглаживая затылок.

— Так было нужно, — заявил Мерлин и пояснил, — ты не должна была видеть дороги в мой дом. И к тому же мне нужно, чтобы моя гостья прониклась серьёзностью намерений. Понимаешь? — улыбка старика могла показаться доброй, только не мне. Глумливой — да.

— А то! — уверила я больного на всю седую голову собеседника. — Кстати, а у вас тут платят за это… за помощь Ольде?

— Любишь тулоны? — одобрительно заметил мужчина. И видя моё недопонимание, пояснил, — деньги.

— Деньги — двигатель прогресса, — тупо повторила я фразу, которую встретила на уроке экономики.

— Вот-вот! — Мерлину, похоже, понравилось сказанное, — я рад, что мы нашли общий язык. И поверь мне, Птичка, я умею быть благодарным. У всех моих красавиц есть приличные счета. И каждая из них вольна уйти, когда захочет.

— Даже так? — не поверила я насчёт последнего. И тут же напомнила мужчине, — меня-то под конвоем привели!

— Да, бывает и так. Но поверь, — тут старик сделал многозначительную паузу и почти вплотную приблизился ко мне, — это временно. А если ты понравишься Парку в постели, то у тебя не будет других мужчин. Похоже, моему мальчику наскучили прежние избранницы Ольды. И да будет так! Если всё сложится удачно, то уже через несколько дней на твой счёт поступит несколько сотен тулонов. Мы умеем быть щедрыми. Ну что, Птичка, я развеял твои сомнения? Порадовал тебя?

— Очень! — заверила я его и наивно поморгала глазками для пущей убедительности, но что есть силы сдерживаясь, чтобы не вцепиться в его седовласую козлиную морду. Отметила для себя, что про деньги он упомянул. А вот про то, что могу сразу уйти, если мне не понравится, умолчал…

Старик ушёл. Не думаю, что он мне полностью поверил. В любом случае мы поговорили, и ставки были озвучены. Но всё же, свобода дороже.

* * *

Как я и предполагала, ужин принесла Ровена. Она вкатила небольшой столик и прикрыла за собой дверь. Незнакомые мне ароматы тотчас наполнили комнату, а заодно и мой нос. И как следствие, в животе заурчало.

— Что там? — заинтересованно поинтересовалась я, сглотнув вязкую слюну. Сегодня я пропустила обед, а судя по моим часам, сейчас время припозднившегося ужина.

Ровена просто молча приоткрыла крышку, демонстрируя аппетитный кусок мяса, обрамлённый зеленью. И два небольших кусочка хлеба как дополнение.

— Мясо, — пояснила девушка то, что я и без её помощи поняла, — дикого свина.

— Замечательно, — тут же согласилась я. Кабанятина, не иначе. А может быть, и впрямь тут дикие свиньи бегают. Главное, чтобы людоедством никто не занимался. Всё прочее мелочи. Силы мне будут нужны. И тут мне в голову пришла мысль проверить слова Мерлина. Поэтому я дружелюбно улыбнулась девушке и поинтересовалась, — Ровена, а правда, что всем избранницам Ольды господин Мерл… Марк кладёт на счёт определённую сумму тулонов?

— Правда, — подтвердила она. — И мне тоже. Я ещё год поработаю и переберусь в столицу. Надеюсь, к тому времени беспорядки закончатся и можно будет спокойно купить там квартирку, а то и дом.

— То есть, ты тут прячешься от грабежей и разбоев? — догадалась я, перестав «выкать» одалиске, как при первой нашей встрече.

— Да, — спокойно ответила она, присаживаясь на стул возле окна. — А что? Спокойно, охрана, все удобства, ещё и заработок. И потом, мне здесь нравится. Хозяин щедр, его гостей я знаю. Кто-то предпочитает только меня. Так что у меня собственные любовники имеются.

— А ритуалы… Всё-таки боги любят ритуалы, — напомнила я.

— А-а-а, это, — тут девушка понимающе улыбнулась, — не переживай, тут всё просто. На празднике принято разыгрывать театральные сцены. Ольда — богиня любви. Господин Марк её жрец. Это очень красиво! Сама убедишься.

— Но как насчёт завтрашнего забега?

— Не знаю, — Ровена нахмурилась, — Парк странный. Я слышала, что он несколько лет воевал, да и сейчас занимается чем-то подобным. Но в любом случае господин Марк согласен с любым предложением сына, лишь бы тот подольше тут задержался. А в честь Ольды мы станцуем позднее, ведь гости здесь как минимум на неделю.

Последние слова она говорила в тот момент, когда я откусывала от какого-то сочного плода, чем-то напомнившего красный перец. И я чуть не закашлялась, услышав про длительность этого увеселения. Поздравляю, дорогая, тебя повысили! Ты теперь жрица любви! В борделе обыкновенном…

Стоит ли говорить, что после такого насыщенного дня заснуть я никак не могла? И всё же, через какое-то время, сон пришёл ко мне. Но тревожный, наполненный опасением, страхами и пробуждением. Именно поэтому в полночь я прислонила наклоненный стул к двери, надеясь, что если хоть кто-то попытается в ночи зайти ко мне, то будет шум.

И снились мне лишь синие, наполненные глубиной и тревогой глаза. Они не пугали, а что-то пытались сказать. Или о чём-то спросить? Я не знаю. Не поняла. Наверное, это Холгер пытается меня найти. Но особо на это не рассчитывала, потому что он, как и я сама попал в совершенно незнакомую местность.

* * *

Проснулась я очень рано. Посетила ванную комнату, осмотрела рану. Кажется, краснота вокруг неё начала спадать. Это хорошо. Оставшийся антибиотик решила сэкономить, кто знает, в какую передрягу мне предстоит попасть впереди. Потом я убрала стул от двери. В эту ночь никто не пытался ко мне зайти, видно народ был занят.

Я подошла к окну и с ненавистью увидела показавшуюся вдалеке машину, за ней другую. Не иначе народ собирался для охоты и разврата. Вот сволочи! Только рассвет, а они уже здесь. Осторожный стук в дверь отвлек, и я обернулась. Увидела Ровену, которая снова доставила мне завтрак. Сегодня её костюм сильно отличался от вчерашнего легкомысленного. Бриджи по колено, удлинённая футболка, под которой колыхалась немаленькая грудь. Кажется, бюстгальтер эта девушка совсем не признаёт.

— Привет! — поздоровалась я с ней, — во сколько выступаем?

— Через час, — ответила она.

Я заметила какое-то сомнение на лице девушки, которая закусила губу и с настороженностью смотрела на меня.

— Что-то не так? Еда отравлена? — я взглядом указала на чашку кофе и несколько бутербродов. Негусто, если учесть, что пару из них я намерена забрать с собой в дорогу. Кто знает, когда мне придётся перекусить в следующий раз.

— Нет-нет, ешь, не переживай, — быстро выпалила она, бросив тревожный взгляд на прикрытую дверь. — Я вот всё думаю насчёт этого забега. Только что на кухне мне удалось услышать, что вечером пять девушек должны быть накормлены по праздничному меню вместе с гостями.

— То есть танцы в честь Ольды состоятся после забега? — уточнила я. Значит ли это, что нас собираются гонять недолго. Подобный расклад меня не устраивал. Да, я не знала эту местность, но чем дальше буду от этого борделя, тем больше шансов на спасение.

— Юля, я не это хотела сказать. Ты меня не поняла! — резко выпалила одалиска. — Нас и без тебя было пять излюбленных дев, с тобой стало шестеро!

Она замолчала. Продолжения не требовалось.

— И почему ты решила поделиться этим со мной? — поинтересовалась я, — кстати, ты ела? Присаживайся.

— Спасибо. Я уже позавтракала, — улыбнулась Ровена. — Почему тебе рассказываю? Просто сильно от нас отличаешься. И мне кажется, ты выиграешь.

— Боишься, что не войдёшь в это число? — догадалась я. Матримониальные планы одалиски по накоплению денег меня не интересовали. Важнее сейчас было выяснить другое, — а что будет с шестой? Её отпустят на свободу?

— Отпустят, — она передёрнула плечами. — По крайней мере, я точно видела одну девушку, которая тут была в самом начале моего пребывания. А так, я слышала, что их отвозят в город и помогают устроить свою жизнь.

— А почему тогда переживаешь? — расспрашивала я. Как-то не верилось в подобную щедрость. Хотя кто знает, может быть так и есть.

— Та, о которой я говорила, стала любовницей одного из гостей. И я видела ее потом, когда она с ним приезжала сюда.

— То есть ты считаешь, что сегодня кому-то удаётся выжить, а кому-то нет? — озвучила я то, что пришло мне на ум.

— Да. Именно так.

Я была уверена, что что-то здесь нечисто. И мои опасения подтвердила Ровена. Тулонами расплачиваются, как же! Прикопают где-нибудь отработанный материал и дело с концом. Ну а ту, которая выжила, возможно, попросту выкупили у Мерлина. За особые заслуги на постельном фронте. И таким образом сохранили ей жизнь. После того, как меня сюда доставили, в гуманность местных мордоворотов я совершенно не верила. Наверное, это правильно, что моя собеседница всё-таки задумалась об участи участниц забега.

Мы замолчали. Ровена не торопилась уходить, а я спешно глотала то, что она принесла. И обдумывала наше положение.

— Юля, ты если что, не бросай меня. Хорошо? Я очень хорошо заплачу. У меня есть деньги, не думай.

Внимательно посмотрела на девушку. Умная. Но мой оценивающий взгляд одалиска расценила по-своему, поэтому продолжила:

— Я не имею в виду деньги господина Марка. У меня есть свои сбережения. Правда, придётся выдирать их у родных, но это всё мелочи. Почему-то чем ближе к назначенному времени, тем страшнее становится.

Давать пустые обещания я никогда не любила. Да и одной прорваться будет куда как проще, чем вдвоём. И всё же, сломай Ровена ногу в пути (гипотетически), я мимо не пройду. Поэтому ответила, подбирая слова:

— Знаешь, я не знаю, как сложится ситуация на самом деле. Но думаю, нет, не брошу.

А с другой стороны, если её рассказ-проверка, то, что я теряю? Вряд ли за ночь доверие ко мне Мерлина и красноглазого Парка возросло.

— Спасибо! — просияла одалиска, но я прервала её радостное восклицание.

— Нам с тобой нужно подготовиться. Две небольшие бутылочки с водой и хотя бы один маленький ножик. Ты сумеешь достать? И обыкновенный пакет!

— Без проблем, — ответила девушка. — Пойду, добуду.

Она ушла, а я быстро доела, ещё раз сходила в туалет и приготовилась ждать. Ровена появилась довольно быстро. Я забрала у неё одну бутылочку, спрятав её под курткой. Бутерброды сунула в пакет. Вместо ножа она предложила мне свой маникюрный набор, пришлось взять из него ножницы. Хотя бы что-то колющее! Видя мои старания, одалиска тоже решила что-то сделать. Поэтому снова отправилась на кухню, но уже за едой. Вероятно, девушке доверяли, раз перед нашим выходом она заглянула ко мне и потрясла пакетом каких-то орехов. Пышногрудая красотка уже почти что ушла, как вдруг я опомнилась, затащила её в свою комнату и поинтересовалась:

— Слушай, а где ваша столица? Покажи, хотя бы так, относительно этого дома.

— Первая, вторая или третья? — тут же отозвалась Ровена.

— Все! — выпалила я, не желая раскрывать Северный Скол и ту гору, на который мой экипаж должен был ориентироваться. — И какие-нибудь приметы, по которым можно определить направление.

Как я и предполагала, Северный Скол находился аккурат за белоснежной горой. А из моего окна их не было видно, потому что это расположено за правым углом дома. Всё что нужно, я разузнала. Остальное прослушала исключительно ради информации.

И вот настал тот час, когда я и женская компания оказалась на улице. Первое, что я увидела в момент выхода из дома, это скопление машин. И лица прибывших и всё ещё прибывающих гостей, в основном мужские. Помня рассказ Ровены, наличию двух женщин так же не удивилась. Может быть, у них ориентация не та, а может быть, интересно следить за охотой и забавами с одалисками. Пресытившиеся нормальной жизнью всегда ищут развлечений. Как жалко, что мишенью в этом загоне буду я.

Нас вывели как на прогулку, предложив присесть на скамейку. Кто-то из моих спутниц так и сделал. Я же осталась стоять, исподволь рассматривая округу. Леса направо, леса налево и лишь отдельные проплешины-поляны, через которые проложена дорога. Белоснежную шапку не видела, потому что высокие деревья загораживали обзор. Но я надеялась, что во время пути восполню свой пробел.

В этот момент показался любитель и организатор театрализованных представлений и ролевых игр Мерлин. Сегодня его внешний вид разительно отличался от вчерашнего беспомощного старичка. Солидный, седовласый, но уже без палки, в идеально сидящем на нём костюме-тройке. Не иначе богатый барин вышел встречать дорогих гостей. Рядом с ним шагал Парк. Всё так же в камуфляжной форме, с оружием. Впрочем, вчерашние мордовороты тоже были неподалёку и боевой арсенал находился при них.

— Дорогие мои! Рад вас всех приветствовать! — провозгласил гостеприимный хозяин дома и взмахнул рукой, на которой красовался золотой перстень с огромным красным камнем. Думаю, играя жреца, он его вряд ли снимает.

Гости заулыбались, а Мерлин продолжил:

— Надеюсь, все захватили то, о чём я вчера предупреждал?

Я не удивилась, когда в ответ несколько прибывших мужчин потрясли оружием, а одна из женщин длинной плёткой. После чего я сильно засомневалась, что ужин будет рассчитан на пять одалисок. Куда там! Похоже, Мерлин решил полностью заменить излюбленных служительниц Ольды.

Я слушала внимательно, стараясь не пропустить даже те разговоры, что едва доносились до меня. К счастью, многое из сказанного понимала, потому что разговаривали на межгалактическом. Интересно, откуда они тут такие собрались? Знать? При этом я старалась не обращать внимания на заинтересованные похотливые взгляды, которые облапили меня с головы до ног неоднократно. Похоже, прежних одалисок уже попробовали, и всех потянуло на новенькое.

Попыталась посчитать прибывших гостей. И если не ошиблась, то их оказалось чуть больше двадцати. Зашибись! Не удивлюсь, если каждый из них будет пытаться накинуться на меня.

— Так вот! — продолжил главный извращенец и содержатель этого притона, — мы с вами сейчас отправимся перекусить. Завтрак займёт часа два, не больше. А наши красавицы должны будут спрятаться в окрестном лесу так, чтобы в течение пяти часов их никто не нашёл. Предупреждаю, — хищный взгляд был брошен в нашу сторону, — кто не спрятался, мы не виноваты. Но одна из вас точно лишняя.

В этот момент я почувствовала на себе тяжёлый взгляд Парка, и ответила ему тем же. Красные глаза мужчины словно пытались проникнуть мне в мозг, желая разобраться в том, что я предприму. Мне не хотелось стать для него легкой добычей. Я ещё вчера поняла, что от этого жителя Росса пощады не жди. И что его цель на сегодня — я.

— А теперь, мои прелести, — Мерлин обвёл нас глазами, — побежали! Птичка, кыш! — эти слова относились уже ко мне. Я не скривилась, лишь сузила глаза, ещё раз бросив взгляд на окрестности. — И помни о том, что мы с тобой вчера говорили, — многозначительно добавил затейник-извращенец, — всё в твоих руках и… хм… везде.

У меня отчаянно напрашивалась рифма, но я снова смолчала. Сейчас нельзя их провоцировать, чтобы ни у кого не возникло сомнения, а стоит ли вообще выпускать меня в этот забег с прятками.

Мерлин сделал хлопок руками, и мы побежали. Я не обращала внимания на раздавшийся смех зажравшихся и пресытившихся обычной жизнью гостей и всё то, что за этим последовало. Будет и на моей улице праздник.

Глава 8

Юлия Елагина

Мне было всё равно, кто из девушек за мной побежал и с какой скоростью. У меня план был простой. Сначала мчаться прямо, чтобы охотники видели, куда я двинулась. Потом изменить направление, тем самым попытаться сбить их со следа. Надеялась, что никто не догадается взять с собой собак.

Сто лет я не бегала на тренировках. В последний раз в Академии. Счастье, что моя форма состояла не из платьев, туфель на каблуке, а удобных берц и брючного костюма.

— Юля, подожди, — за моей спиной раздался громкий топот. Я оглянулась и не сдержала разочарованный вздох. Ровена пыталась не отставать. А за ней, словно нарочно, увязалась худосочная девица. Та самая, что побывала в выделенной мне комнате. Такой компанией мы точно не спрячемся. Хотя признаю, будь одалиски натренированы не только сексом, в некоторых ситуациях вместе держаться куда как лучше.

— Вы думаете, кучнее легче затеряться? — поинтересовалась я, но скорость немного сбавила.

— Ты что, действительно хочешь куда-то прятаться? — с иронией поинтересовалась худышка, — брось! Парк и его команда нас везде найдут. Да и гостям, похоже, действительно интересно.

— А разве ты хочешь стать шестой? Той самой, которая лишняя? — напомнила я.

– Думаю, это точно буду не я, — уверенно заявила она, — у Дафны нога больная, она далеко не уйдёт.

— Что с ней? — в наш разговор вклинилась Ровена. — Я ничего такого не заметила. Мы с ней сегодня общались, и она не жаловалась.

— Наверное, на что-то наступила, — пояснила худышка. — Когда вы побежали, она вскрикнула.

Не знаю, что там было на самом деле, но мне это напомнило истории танцовщиц и балерин, которые по доброте душевной вместо мусорного ведра ссыпали осколки битых стёкол своим более удачливым коллегам. Однако надеяться на то, что именно незнакомую мне Дафну исключат из этого забега, я бы не стала. Вдруг она сильна в эротических танцах и прочих науках. Кто же такую в расход пустит?!

— Девочки поднажмём, — потребовала я. Но не просто так. Мне вдруг захотелось оторваться от болтливой худой одалиски. Конечно, это некрасиво по отношению к Ровене, но я не обещала тащить её на себе. Помогать при случае — да. Но и только. Для этих девушек не привыкать раздвигать ноги, а вот мне подобный способ заработка как-то претил. В голове тут же возник изучающий взгляд альбиноса, и я с трудом удержалась, чтобы не ускориться с ещё большей силой. Лишний рывок прежде времени ни к чему не приведёт.

Какое-то время девушки старались придерживаться меня. Но уже спустя пять минут худышка стала отставать от нас, мотивируя тем, что здесь довольно пышная кустистая растительность, а впереди ещё куча времени.

— А если тебя найдут? — попыталась образумить её Ровена. В этот момент я позволила себе остановиться на пару минут рядом с ней и восстановить дыхание.

— Я эту местность знаю, не переживай. Впереди ручей, он изгибистый. Затем старый лес. Кажется, после той бури, что была месяц назад, должно было появиться достаточно мест для пряток. Да и легче одной затеряться.

— Так и есть, — поддержала я решение худой одалиски.

Одной действительно легче. И пусть я ни в чём не обвиняла эту девушку, но после её выводов стало как-то неприятно. Хотя она права, с больной ногой далеко не ускачешь. Однако я не стала бы надеяться на быстрое выбывание Дафны. Может быть, ей просто камушек в обувь попал, так это быстро исправить.

— Девочки, удачи! — напутствовала нас худышка.

Как оказалось, лес был не настолько густым. Несколько раз мы выходили на каменистые поляны, удивляющие меня своей причудливой формой. Как пояснила Ровена, гор на Россе очень много и это результат естественных разрушений. Подробнее я выпытывать не стало. Не интересно мне это было сейчас, да и сбивало дыхание. Спустя полчаса бега и отдыха, мы наткнулись на ручей, на берегу которого устроили небольшой привал. Я откинулась на упавший ствол дерева и объявила:

— Сейчас я перейду на тот берег и какое-то расстояние пройду по воде. Ты со мной?

— С тобой! — согласно закивала пышногрудая одалиска. Она выглядела раскрасневшейся и слегка усталой.

Мне самой было жарко, поэтому куртку я сняла, обвязав её вокруг бёдер.

— Убери это, — приказала я, глядя, как Ровена принялась грызть орехи, — желудок забьёшь, бежать не сможешь. Лучше пей воду.

— Хорошо, — ответила мне одалиска и нехотя убрала свой пакет. — Слушай, Юль, ты уверена, что надо идти вдоль берега? Ведь тогда получается, мы не будем отдаляться от преследователей?

— Нам нужно запутать следы, — туманно пояснила я. Мне всё ещё не хотелось ей говорить, что целью моего забега являлось вовсе не желание как следует спрятаться. Хотя подозреваю, одалиска это и так поняла. Теперь я была готова повернуть совершенно в иную сторону и бежать по направлению к белоснежной вершине. — Ну что, встаём?

— Э-э-э, — вдруг протянула Ровена, — а нам разуваться или как?

— Как хочешь, — я пожала плечами. — Только если что учти, придётся надевать сырую обувь. Потом натрёт ноги, приятного мало будет. Далеко в такой точно не уйдёшь.

Сама я тут же скинула берцы и носки. Не нравилась мне эта затея, но иного выхода не видела. Какое-то время мы шли молча, благо, что противоположный берег ручья был песчаным.

— А чьи это земли? — поинтересовалась я.

— Понятия не имею, — одалиска пожала плечами, от чего её грудь заколыхалась, — я этим никогда не интересовалась. Но господин Марк богат, не удивлюсь, если ручей и что за ним, тоже его.

— Ясно, — коротко отрезала я, жалея, что у меня нет с собой карты или выхода в интернет. Да и кто ж знал, что попаду в лапы к озабоченным мужикам.

— А ты сама-то куда хо… — начала было Ровена, пытаясь меня догнать. И прямо у берега запнулась. Не удержалась, широко раскинула руки. Падение в воду было грандиозным, шумным. Брызг было много. Даже меня изрядно окатило. Вспорхнули испуганные птицы, выдавая нас с головой. Надеюсь, что поблизости еще никого не было. А белобрысый вместе с гостями еще спокойно завтракал и не торопился нас догонять, уверенный в своих силах. Впрочем, положенных два часа форы ещё не вышло. Браслет показывал время, а вот связи так и не было. Тишина полная.

— Всё, больше не могу, — заявила девушка, усевшись прямо в воду.

— Вставай. Потом отдохнёшь, — усмехнулась я, хотя веселья при этом совершенно не испытывала. Мне хотелось уйти одной, но бросить сейчас Ровену не могла. — Давай руку.

— Зря я побежала, — продолжила жаловаться одалиска, — Дафну найдут первую, а остальные уложатся в пятёрку. Может, мне здесь в кустах отсидеться?

— Ты так уверена? — прищурилась я. Похоже, наши пути готовы были разойтись.

— Не особо, — призналась пышечка и протянула мне свою руку. В другой она всё ещё держала обувь. В этот момент где-то далеко раздалась короткая автоматная очередь, и мы застыли. — Они обещали нам два часа, — нахмурено произнесла она. — Как же так?

— Но ведь никто не мешает им изменить правила, верно? — вопросом на вопрос ответила я. Возможно, это просто предупреждение, но скорее всего, Парк и гости уже направились нас искать. — Давай руку.

Я помогла Ровене встать. Но стоило девушке оказаться рядом, как я вдруг до моего слуха донёсся тихий звук, похожий на скрежет.

— Стой! Что это шумит? — спросила я, уставившись на одалиску. Она растерянно обернулась. Затем похлопала себя по карману, из которого извлекла небольшой объёмный брелок в форме помады. Вещь была усыпана стразами и выполнена в тон тех самых прозрачных одеяний, которые носили одалиски.

— Так, мелочь. Подарок, — пояснила она, собираясь убирать его в карман. — Он играл красивую мелодию. Жалко выкинуть. Может быть, высохнет, снова начнёт работать. И потом, господин Марк может потребовать его обратно, если найдёт нас. Не хочется лишних неприятностей.

— Дай мне его сюда, — потребовала я. Нет, я ни в коем случае не покушалась на собственность Ровены, только не люблю подобные штучки в столь ответственный день. Как ни странно, но девушка подчинилась и с неохотой протянула мне этот брелок. Маникюрными ножницами я подцепила край… — Смотри. Батарейка, небольшое плато, на нём и записана твоя мелодия. А это, — я пальцем подцепила очень маленький чёрный квадратик, — чип, по которому тебя отслеживают. Маячок. Всё это время за нами следили. Не удивлюсь, что не только за нами.

Повернула руку, и чип послушно упал в воду. Следом за ним испорченная батарейка.

— Держи, — произнесла я, затолкав музыкальное плато обратно. И посоветовала ошарашенной Ровене, — но я бы всё-таки выкинула.

Она замялась. А я, осенённая новой догадкой, приступила к другим поискам. Выскочила на берег и принялась обыскивать свою одежду. Ничего. Или же не смогли подкинуть? Подарков я ещё не заслужила, а решение Парка о прятках в лесу было неожиданным. В голову закралась уже знакомая мысль, а не нарочно ли Ровена привязалась ко мне? Всё это время девушка молча наблюдала за моими поисками. Я резко взглянула на неё, пытаясь хоть что-то прочитать по глазам.

— Нет, — она поняла всё правильно и сделала шаг назад, — я тебя не предавала. Поверь мне!

В этот момент снова раздалась ещё одна короткая автоматная очередь. Трудно сказать, какое расстояние нас разделяло с охотниками. Но то, что это далеко, я была уверена. Приблизительно именно в той стороне мы оставили худышку. После этого моя спутница резко вскинула руку и с размаху закинула брелок на середину ручья.

— Может быть, у меня ещё что-то есть? — решительно произнесла она, — давай поищем.

Я кивнула. Но больше ничего стоящего не обнаружили. А затем, не сговариваясь, мы рванули вдоль берега. Однако это затрудняло наше передвижение, поэтому спустя некоторое время решили сделать небольшой привал. И после пустились в путь, но уже по суше.

Бежать мне было легче, чем пышнотелой девушке, из-за которой наша скорость передвижения снизилась. Однако видя свирепое выражение лица Ровены, я поняла, что попасть в лапы своим хозяевам ей тоже не хочется. Поэтому она делает всё, что может. Про себя вообще молчу. Только это не могло длиться вечно. Одалиска снова запнулась, не успев переступить корни деревьев. И полетела кубарем, на ходу теряя воду и пакет с орехами.

— Всё! Больше не могу! — произнесла она, уткнувшись лицом в землю, не в силах встать. А потом кое-как перевернулась на спину и добавила, жалобно глядя на меня, — совсем не могу!

— Пять минут на отдых. Не больше, — ответила я, с шумом присаживаясь на землю рядом.

Разговаривать не хотелось. К тому же у меня самой силы были если не на исходе, то близки к этому. Что уж говорить про Ровену, которая с мученическим видом лежала, зажав руками живот. Сейчас от прежней девушки не осталось и следа. Грязная, разлохмаченная, она совсем не напоминала ту холёную избранницу богини, которой представилась мне ещё вчера. У меня у самой в ушах стучало. А ещё нестерпимо хотелось пить. Я открыла бутылку и сделала несколько глотков. Как вдруг мне показалось, что рядом кто-то есть. Быстро повернула голову и застыла. Сердце ухнуло вниз.

— Всего пять? — насмешливо поинтересовался Парк, — не густо. Эта корова за два часа в себя не придёт.

Альбинос стоял в стороне. И не один. Рядом с ним находилось ещё двое охотников за нами. В этот момент Парк вскинул автомат, направил его на меня. Я смотрела в глаза красноглазого, одновременно замечая, как тот очень медленно поглаживает ствол, перемещает руку к спусковому крючку. Словно будто нарочно растягивая время и действуя мне на нервы. И в ту же секунду его кисть дёрнулась, раздался выстрел.… Земля комьями взлетела рядом с Ровеной, которая теперь затравленно скулила.

Испытывал, сволочь.

— Подъём! — без тени сожаления произнёс Парк, приблизившись и рывком поднимая меня за предплечье.

Было больно, признаю. Я зашипела, одновременно пытаясь вырваться из железной хватки Парка. Что-то жуткое, торжествующее пронеслось в его глазах. Ну всё. Недолго бегали девчонки. Неполных два часа свободы это много или мало?

Сердце замерло от той мерзости, что ждала меня впереди. Секс не повод впадать в панику. Но точно я знала, чувствовала, что это будет началом моего конца. Валяться в ногах у этих отморозков не по мне. Один из уродов направился к пытающейся подняться Ровене, второй продолжал наблюдать за всеми.

— Командир, оставь и нам, — заржал второй с немалым удовольствием.

— Обойдёшься, — губы Парка скривились в порочной усмешке. — Пожалуй, — тут его пальцы ещё сильнее сжали мою руку. И я приказала себе молчать, не сметь показывать, что мне больно, — мы не будем ждать всех. Зачем?

— А как же твой отец? — поинтересовался тот мордоворот, что был с Ровеной. В этот момент я почувствовала тяжёлый взгляд спиной. Присоединиться к нам хочет, мразь! На свеженькое потянуло?!

— Не думаю, что он будет возражать, — вкрадчиво произнёс альбинос, не сводя с меня своего жадного взгляда. Думаю, в уме Парк уже давно раздел меня и брал в тех позах, что пришли ему на ум. — Ну что, Птичка, полетаем?

Блондин дёрнул меня на себя, отчего я влетела в его грудь, снова зашипев от боли.

— Пусти! — попыталась я вывернуться. Но куда там. Габариты не те! К сожалению, в этом положении достать ножницы было очень неудобно. А так хотелось всадить туда, куда достану!

— Мы вас покинем, — вкрадчиво произнёс блондин, глядя на меня. Но обращался он к своим головорезам, — на какое-то время. И если она мне не понравится, то очередь будет за вами. Так что тебе, — теперь настала очередь предупреждать меня, — придётся постараться, чтобы я был доволен. Иначе, точно не поздоровится.

— Парк! После тебя все бабы рваные и ноги у них неделю не сходятся. Ты эту лучше нам оставь! — раздался голос одного из головорезов. Но естественно, альбинос проигнорировал этот выпад. Лишь оскалился в ответ. И потащил меня куда-то в сторону.

Тем лучше. Я была подавлена. Однако остаться один на один с монстром куда лучше, чем быть растерзанной сразу компанией. Спину отчаянно жгло, видно оба мордоворота уже были готовы залезть на меня и сейчас не сводили своих похотливых взглядов. Однако тут же раздался вскрик Ровены.

— Раздвигай ноги! — крикнул один из охотников одалиске.

— Эй, Юрг, — с возмущением ответила она, — ты никогда не был хамом!

— Раньше ты не убегала. На колени! — раздался в ответ грубый окрик.

Кажется, её ударили. Я даже не попыталась обернуться. Потому что сейчас моя собственная участь волновала меня куда больше, чем судьба одалиски.

— Не бойся, я буду нежным. Очень! — «обнадёжил» меня красноглазый.

Я уже не упиралась, решив хоть немного усыпить его бдительность. И потом, чем дальше мы отойдём от этого места, тем больше шанса, что нас никто не увидит. Глупо, конечно, но иного случая на спасение у меня не было. Я не боевик, не легионер, и никогда им не была. Да и эти мужики совсем не дети чтобы быть побитыми какой-то девчонкой с Земли.

— Надеюсь, — произнесла я.

Похоже, Парк не считал нужным отходить на достаточно удалённое расстояние от своих собратьев по озабоченности. Он остановился, повернулся ко мне, наконец-то отцепил свои пальцы и скомандовал:

— Раздевайся!

— Прямо здесь? — рвано выдохнула я, спешно пытаясь собрать свои мысли и придумать что-то ещё. Ведь если я разденусь, то куда буду прятать ножницы?! Не бутылкой же с водой его в лоб бить, пока не упадёт?!

— А зачем ещё куда-то идти? — нагло поинтересовался альбинос, — мне и здесь нравится. Я присяду, — красноглазый тут же уселся на большой круглый серый валун, — а ты раздевайся. Хочу посмотреть, стоит ли с тобой связываться. А то может сразу отдать им? Как думаешь?

Пошлая ухмылка последовала за его словами. Но он хотел меня, это я поняла ещё вчера. И сейчас овладел мной не прямо там, где застиг нас, а повёл отдельно. Как максимум — я ему понравилась, как минимум — вызвала всего лишь животный интерес. А значит, есть мизерный шанс, что мужчина меня послушает.

— Мне здесь не нравится, — произнесла я, словно уже была согласна на секс с этим монстром, — пойдем, отойдём ещё немного подальше.

— Это почему? — блондин удивлённо подвигал своими бровками.

— Не могу это слышать, — призналась я, кивнув туда, откуда доносились крики Ровены. Похоже, одалиске приходилось несладко. И в отличие от истязателей, удовольствие она не испытывала. Возможно, я ошибалась, но мне казалось, что ей реально больно и сейчас она не играла. А впрочем, лучше бы играла.

— Нервная, значит, — понятливо кивнул он и встал, чтобы снова увлечь меня за собой. Но на сей раз я нарочно метнулась в другую сторону, чтобы Парк ухватил меня за левую руку. Всё так, ведь я правша. — Предупреждаю, далеко не пойдём.

— И не надо, — согласилась я, делая вид, что осматриваюсь, — вон там трава повыше.

Про то, что с этого места мне вдруг посчастливилось заметить белоснежную вершину, промолчала.

Красноглазый удивлённо взглянул на меня. Пришлось спешно пояснить:

— Не так жёстко будет. А то тут одни камни и деревья.

— Согласен, — ухмыльнулся альбинос, собравшийся проследовать к выбранному месту…

Всё дальнейшее просто пронеслось за доли секунды. Я схватила маникюрные ножницы, чтобы успеть всадить их в светящееся самодовольством лицо Парка. Но он, наученный жизненным опытом, отреагировал молниеносно, словно только и ждал моего нападения. Отшвырнул меня так, что я отлетела на несколько шагов, снова приложившись многострадальным затылком.

Не сумела удержать стона. Но он застрял у меня в горле, так и не успев вырваться. Потому что в это же мгновение серая тень метнулась на сына Мерлина, накрыла его собой. Огромная кошка, пятнистый ирбис, буквально вгрызался в горло свалившегося бандита. Парк вскинул руки в попытке оттолкнуть зверя, как-то странно хрюкнул…

Но было поздно.

Я смотрела на ирбиса, не осознавая, что по моим щекам катятся слёзы. Неужели это ОН? Лейф! Спасение пришло оттуда, откуда я вовсе не ждала. А когда хищник повернул ко мне свою жуткую окровавленную морду, вздрогнула. Промелькнула мысль, что я ошиблась, это не Холгер…

Массивный зверь осторожно слез с поверженного врага и сделал шаг в мою сторону. Замер. Кровь заляпала его шерсть, и от этого снежный хищний выглядел устрашающе. Я попятилась, отползая назад. Бешеный взгляд ирбиса не предвещал ничего хорошего.

— Эй, Парк, — донеслось до нас с той стороны, где осталась Ровена с садистами, — тебе помочь?

Раздался весёлый смех. По всей видимости, ответа никто не ждал. Им было некогда.

Я сразу начала искать взглядом своё утерянное оружие — ножницы, к счастью они валялись… около лап ирбиса. Как же так, а?

Вслед за этим раздался приглушённый звук, который издал хищник. Он не рычал, как мне удалось прочитать ранее, эти кошки вообще не умеют рычать. Однако могут издавать иные не менее грозные звуки, а так же мяукать, как котята. Сейчас снежный барс издал что-то похожее на протяжное: «Ма-а-ау», после чего я совсем позабыла про ножницы. Казалось, зверь что-то хотел сказать. Его взгляд был слишком разумным для того, кто пришёл только убивать.

— Холгер? — несмело произнесла я, чуть подавшись вперёд, — это ты?

В ответ ирбис нагнул голову, словно соглашаясь.

— Ты! — с облегчением выпалила я, рванув к оборотню. Сомнения относительно того, кто стоит передо мной, ещё не развеялись. Но меня уже было не удержать. Синие глаза сверкнули, подтверждая правоту моих предположений.

Я никогда не думала, что так буду радоваться мужчине, спасшему меня из беды. Впрочем, в подобную ситуацию я тоже не попадала. Снежный барс подошёл и ткнулся своим лбом мне в плечо, позволяя потрогать его, пройтись пальцами по густому меху. Напряжение прошедшего дня отпускало меня. А вот когда оборотень поднял свою голову, чтобы взглянуть мне в глаза, я едва не отшатнулась. Застыла, глядя на пятна крови на морде зверя. И эта кровь принадлежала Парку, который валялся неподалёку, как большой мешок с мусором. Ещё десять минут назад он был грозен и упивался собственной силой, а теперь…

— И-и-извини, — пробормотала я, отводя взгляд от испачканной шерсти. Но получалось плохо. — У меня есть вода, вот! — я спешно нагнулась за бутылкой, которая вместе с бутербродами валялась неподалёку, — хочешь умыться?

Холгер никогда не был дураком, он сразу понял, чего именно я испугалась. И отодвинулся. На улице было достаточно тепло. Не знаю, сколько градусов по местному значению. Но мне вдруг стало холодно. Похоже, ирбис обладал уникальной возможностью греть мою продрогшую душу, озябшую за последние сутки.

Взрыв непонятной речи неподалёку больше походил на ругань, произнесённую на незнакомом мне языке. А громкий всхлип одалиски заставил меня подобраться и посмотреть в сторону Парка. Его автомат валялся рядом с хозяином.

— Надо спасти Ровену, — быстро произнесла я, бросив взгляд на Лейфа. Затем встала, чтобы взять оружие красноглазого. Коснулась холодного металла, спешно пытаясь понять, как им пользоваться. И тут же ирбис наложил свою большую лапу на ствол, выдав очередной непонятный мне звук. Затем схватил автомат в зубы и оттащил его в сторону, чтобы я не вздумала прикасаться.

А недвусмысленные звуки чужого удовольствия продолжали вклиниваться в нашу странную беседу.

— Ей нужно помочь! — потребовала я в ответ оборотню. Но он меня уже не слушал, скрылся в кустах. А потом…

Вид совершенно обнажённого Холгера, появившегося через несколько секунд, шокировал меня. Конечно же, я видела голых мужчин. И это было не в моей постели, разумеется. Только сейчас всё казалось таким неожиданным. От некой заторможенности отвлекло только действие шеатара. Рукой он вытер свой рот.

— Юлька! — выдохнул он с облегчением и шагнул ко мне. Сильные руки мужчины оказались настолько надёжным укрытием, что я тут же осознала, насколько ждала своего оборотня. Его объятия вселяли уверенность, что теперь со мной всё будет хорошо.

— Хол! — я ткнулась лицом в широкую грудь мужчины, вдыхая его запах кожи и свежего ветра. Не выдержала, поцеловала. В ответ оборотень лишь сильнее прижал меня, а после быстро, но с видимым сожалением отстранился:

— Жди здесь. И даже не думай высовываться! — произнёс он, и ловко развязав рукава моей куртки, повязанной вокруг бёдер. А затем пристроил её к себе.

— А… — начала было я, желая спросить, где у оборотня одежда.

— Оставил в одном месте, — прервал он меня, — рядом с Чёрным. Потом расскажу, некогда. Жди здесь! — приказал Лейф и скользнул в кусты, не забыв прихватить с собой автомат. Я не знаю, как выглядел Тарзан из сказок, но этот мускулистый мужчина ничуть ему не уступал. И даже будучи в человеческом виде Холгер передвигался беззвучно. Сомневаюсь, что кто-то из мордоворотов сумеет его услышать и вовремя среагировать.

А я… даже подумать не успела. Прозвучало ровно два выстрела, а потом визг Ровены огласил округу. И также резко смолк. Находиться рядом с трупом Парка я больше не могла, рванула туда.

Картина, представшая перед глазами, впечатляла. Двое мёртвых со спущенными штанами валялись неподалёку от выпучившей глаза одалиски. Позы убитых могли показаться смешными, даже жалкими. Если бы не то занятие, за которым их застал оборотень. Сама Ровена тоже выглядела ужасно: всклокоченная, грязная и без одежды, в глазах шок, перемешанный с испугом. Я её понимала.

А вот Холгера здесь уже не было.

— Юля! — испуганно выдохнула девушка, попытавшись встать. — Тут ещё один! Он сбежал туда! — она ткнула рукой в ту сторону, откуда появилась я сама. — Это он их убил!

— Не бойся, это свой! — заверила я её, кинувшись поднимать девушку. Её футболка оказалась изодранной, поэтому пришлось её связать немыслимым образом, чтобы хоть как-то поддержать выбивающуюся из тисков пышную грудь одалиски.

Спустя короткое время вернулся Холгер. Я вздрогнула, уловив боковым зрением движение. Обернулась и молча раскрыла рот. Так же без слов закрыла. Ирбис разжился одеждой. Камуфляжной. Брюки и куртка Парка были ему практически впору. Разве что Лейф не настолько заматерел, как сын Мерлина. Но это дело наживное.

— Холгер! — снова не выдержала я, бросившись в его объятия. А ирбис не стал мне в этом отказывать, прижав к себе и скользнув губами по виску. — Как же я соскучилась! — прошептала, прикрыв глаза, чтобы не видеть двух мертвецов, валявшихся неподалёку.

— Рад, что ты меня ждала. Прости, что поздно, — тихо покаялся он, поглаживая меня по спине. — Подобрал по пути Николая.

— Мне казалось, он погиб! — мрачно призналась я.

— Я тоже так думал. Но он мужик живучий. Ладно, — чуть отстранившись от меня, произнёс оборотень, — давай отсюда выбираться. А по пути всё расскажешь.

— Ровена с нами, — сразу предупредила я, оглядываясь на одалиску. Та с этот момент отчаянно закивала, словно подтверждая мои слова. Понятно, что ей совершенно не хотелось оставаться в компании мертвецов. Да и что могло ждать девушку, после того, как её бы нашли? — Хол! — вдруг вспомнила я, — на них могут быть маячки! И на нас.

И почему я не удивилась, когда шеатар, довольно профессионально обыскавший убитых, нашёл не только маячки, но и устройство, позволившее нас отследить. Как выяснилось, на мне ничего не было. А вот Ровена… Не только брелок, но и серьги одалиски оказались с сюрпризом. Жадный Мерлин подстраховался по полной! В случае «утраты» девушки побрякушки наверняка забирались рачительным жрецом и дарились следующей служительнице богини Ольды.

— Придётся расстаться, — произнёс оборотень довольно бесцеремонным тоном.

— Мне не жалко, — тут же выпалила одалиска, пытаясь расстегнуть замочки серег с такой скоростью, будто бы это были не украшения, а змеи. Она собралась их выкинуть, но Холгер рассудил иначе. Положил на камень, благо, что их вокруг было много, а другим прихлопнул. Та же участь постигла все маячки и устройство, которое обнаружил шеатар.

С трупами пришлось сложнее. Неприятно, конечно, но нам пришлось их оттащить подальше, чтобы сразу не нашли их и закидать ветками. Перед тем как покинуть это место мы подобрали свои бутылки с водой, мои бутерброды и орехи Ровены. А ещё прихватили оружие. И только когда чей-то нож лёг в мою кобуру, а незнакомый мне автомат приятно оттянул плечо, я почувствовала, что жизнь налаживается. В любом случае, это не маникюрные ножницы, которые я тоже прихватила с собой.

— Ну что, уходим? — с нетерпением проговорила я, посматривая на своих спутников. Сейчас, когда многое позади, хотелось поскорее тронуться в путь. А ещё отмыться от всей той грязи, которую сегодня пришлось вынести.

— Погоди, Юль, — произнёс Хол, — с какой стороны они пришли?

— Оттуда, — вместо меня ответила Ровена. И испуганно добавила, — но это далеко!

— Думаю, вряд ли эта троица передвигалась без машины, — резонно заметил шеатар. — И ещё. Когда я бежал сюда, то слышал выстрелы с разных сторон. Думаю, что наши выстрелы тоже не остались без внимания. Поэтому надо как можно скорее уходить.

— Ой! — испугалась одалиска, — мы не доживём до вечера!

— Не каркай! — вырвалось у меня. И на удивленный взгляд девушки, которая не поняла моего восклицания, добавила, — не реви раньше времени!

Я думала, что мы сразу направимся туда, где Хол оставил нашего техника. Однако оборотень решил вначале найти машину Парка и его команды. Как оказалось, местный внедорожник, несмотря на своё предназначение ездить по ухабам, передвигался практически бесшумно. Именно поэтому мы с Ровеной и не услышали его приближение.

Я думала, что мы сразу направимся туда, где Хол оставил нашего техника. Однако оборотень решил вначале найти машину Парка и его команды. Как оказалось, местный внедорожник, несмотря на своё предназначение ездить по ухабам, передвигался практически бесшумно. Именно поэтому мы с Ровеной и не услышали его приближение.

Мы с шеатаром сели вперёд, а одалиска сзади, не забыв при этом бросить весьма заинтересованный взгляд на Лейфа. Кто знал, что спасая любвеобильную пышку, спустя какое-то время я буду ревновать ирбиса к ней. И ведь понимаю, что девушка исполнена благодарности к спасителю и всё такое. Но ведь ревность, она не спрашивает, когда проявить себя, а когда заткнуться.

— Куда мы едем? — поинтересовалась одалиска спустя несколько минут. А я снова почувствовала ревность, считая, что девушка обращалась не только ко мне, но и к оборотню.

— Понятия не имею, — ответила я, что впрочем, так и было. — Парадом командует капитан, — произнесла чуть нараспев, одновременно отвлекаясь на высокий каменный мост, по которому мы сейчас проезжали. У строителей Росса не было нехватки материала для постройки этого сооружения. Столько камней, бери и пользуйся. И быстрые воды незнакомой реки оделись в это светло серое кружево.

Я внимательно посмотрела на шеатара. Как же мне хотелось с ним поговорить с глазу на глаз, прижаться, сказать, что скучала! Сейчас Ровена была явно лишняя. Не то чтобы дело было в ревности, вовсе нет. Скорее мне не хотелось говорить при посторонних. А мы, хоть и пережили вместе весьма жуткое событие, но оставались друг другу чужими людьми. И, похоже, Лейф разделял моё мнение. На вопрос новой знакомой он не ответил.

Какое-то время мы ехали молча.

— А мы куда, в Северный Скол или дальше? — наша спутница снова задала свой вопрос, но уже переиначив.

Но Хол снова ничего не ответил. Похоже, по части упрямства, оборотням нет равных. Он заглушил мотор и, повернувшись к нам вполоборота, объявил:

— Девушки, дальше нам ехать опасно. Будем передвигаться пешком.

— Я с вами! — сразу сориентировалась Ровена.

Мы с Холом переглянулись.

— Пожалуйста, — добавила она, уловив наши сомнения. — И потом, я задолжала Юле тулоны. А долги надо отдавать.

— Деньги мне не нужны, — отмахнулась я, чтобы она не думала, будто бы её спасение зависело от обещанной награды. — Только с нами тоже может быть опасно.

— Без вас ещё хуже! — резонно возразила одалиска. — И потом, куда я в таком жутком виде?! — указательным пальцем девушка подцепила порванную футболку. Отсутствие бюстгальтера было просто вопиющим. И пусть я не чувствовала себя ущемлённой природой на счёт этой части тела женщины, но сейчас стало как-то не по себе. Нет, одним мужиком Ровена точно не удовлетворится в будущем. Хотя, о чём это я? Может быть, у неё будет пара любовников, которыми она будет руководить. Вряд ли теперь одалиска вернётся к Мерлину, даже если за побег ничего не будет.

— Хорошо, идёшь с нами, — ответил Хол, — а теперь выходите. Пока поблизости никого нет, нужно спрятать машину.

Нам не нужно было повторять дважды. Мы вылезли, не забыв прихватить оружие, ставшее нашим. Не знаю как Ровена, а я почти поняла принцип действия автомата. Ну а опыт придёт на практике. Или вон у Холгера поинтересуюсь, а то мало ли что. Пока мы с одалиской решили посетить ближайшие кустики, которых вокруг росло в избытке, шеатар не терял время даром. От внедорожника избавился он очень просто и даже не оригинально. Столкнул его в реку. И тот утоп где-то под мостом, не забыв на прощанье булькнуть.

Какое-то время мы шли молча, минуя дороги и открытые участки. Я то и дело оглядывалась, боясь, что нас могут настигнуть преследователи. Не верилось, что кроме шустрого, но уже безвозвратно мёртвого Парка, больше нет никого, способного нагнать убежавших девиц. Переживала и в то же время доверяла чутью и слуху шеатара, чьи способности как оборотня куда как выше, чем мои человеческие.

Ревность во мне больше не просыпалась. И всё потому что Холгер предпочёл держать меня за руку. А в том случае, когда это было невозможно, шёл позади. Ровену мы не игнорировали, то и дело что-то расспрашивая. В свою очередь она рассказывала всё, что знала о природе Росса и его порядках.

Постепенно плотный лес всё чаще и чаще стал показывать нам свои каменные проплешины. И я снова порадовалась, что обута в лёгкие берцы.

— Сюда! — скомандовал Холгер, увлекая нас по одному ему ведомому пути.

Вообще Лейф сегодня поразил меня своей приспособленностью и нормальным восприятием совершенно незнакомого мира, его природы. Да, ирбисы живут в горах, но это не значит, что чужая планета станет понятной можно сказать с первого дня знакомства. На мой взгляд Хол это не просто шеатар, а оборотень с секретом. В последнем я всё чаще и чаще убеждаюсь.

Пропетляв между высоких каменных глыб, местами нависающих над нами с угрожающим наклоном, мы вышли к небольшому ручью, на берегу которого сидел Николай. Кивком указав на техника, Холгер буквально растворился среди местных красот, предварительно шепнув мне на ушко, что скоро будет.

— Юльчик! — радостно приветствовал меня Николай, попытавшись подняться. Я, было, дёрнулась к нему. Но на полпути остановилась, видя ногу Чёрного. Перевязана она была тканью, удивительно напоминавшую футболку самого техника. И если не считать бурых пятен, то выглядела перевязка вполне сносно.

— Больно? — посочувствовала я, присев рядом с Николаем. Первый порыв обнять мужчину угас, но, наверное, это было к лучшему.

— До свадьбы заживёт! — заявил неугомонный весельчак и балагур. И подмигнув, пояснил, — до моей свадьбы, детка!

В этот момент из расщелины, ведущей сюда, показалась одалиска, и Чёрный замолчал, сосредоточенно рассматривая появившуюся гостью.

— Знакомься, это Ровена, — представила я девушку Николаю, — мы вместе с ней сбежали из борделя.

Едва я сказала последние слова, как горячие руки шеатара легли на мои плечи. Предаваться грустным воспоминаниям было не время. Да и народ кругом, чего прилюдно лить слёзы и жалеть себя. А вот прикосновение, поддержка и успокоение, идущие от ладоней Хола, это самое то, чтобы снять напряжение.

— Не понял, — несколько резко отозвался Чёрный, попытавшись встать, опираясь на какую-то рогатину, словно на трость. Подняться у техника получилось, но было видно, что далось это ему совсем непросто. — Куда ты попала?

Пришлось рассказать, естественно, не вдаваясь в подробности. Если захочет, расспросит о том Ровену.

— Значит, вас будут искать, — со знанием дела заявил Николай. — Надо уходить отсюда и как можно скорее.

Мои бутерброды были съедены нами ещё в пути. А вот орехи Ровены разделили на всех. Получилось немного, но желудок забили. Холгер переоделся в свои вещи, а куртку Парка отдал одалиске. Та не уставала демонстрировать свои «достоинства» как шеатару, так и Чёрному, щеголяя в стянутой на талии и порванной в нужных местах футболке. Оно и понятно, вид в ней будет совершенно не тот. Но и вечерняя прохлада давала о себе знать. Бывшая служительница богини понимала, что одежда в пути не будет лишней.

Как выяснилось, Николай воспользовался одиночной капсулой для полётов и успел покинуть хвостовую часть до её соприкосновения с землёй. Но так как при подлёте к Северному Сколу его могли сбить регулярные войска, оставшиеся при императоре, то техник принял решение идти на снижение. А травмированная нога, это результат небольшого взрыва, раздавшегося на «Вихре» ещё до того, как корабль раскололся.

И мы пошли. Хол предложил взвалить Николая на плечи, но тот начал отказываться, едва не обидевшись. За что я почувствовала уважение к обоим мужчинам. Чёрный опирался на свою рогатину и стоически сдерживал стоны, если ему было действительно больно. К тому же как-то так получилось, что теперь рядом с техником шла Ровена. Девушка то давала мужчине пить (пригодились бутылочки, которые мы снова наполнили у ручья), то о чём-то с ним разговаривала. Кажется, темой беседы были интересные случаи на других планетах. Похоже, Николай нашёл благодарного слушателя, а одалиска своим любопытством отвлекала мужчину от боли.

И именно в один из таких моментов шеатар придержал меня за руку, давая им уйти вперед. А затем развернул к себе, заставляя остановиться.

— Что? — шёпотом поинтересовалась я, вопросительно глядя в его синие глаза, ставшие в последние дни моим личным наваждением. А Холгер решил не разводить разговоры, а показать на деле, что именно ему требовалось мне сообщить. Точнее сделать. Он склонился и впился своими губами в мои, одновременно поддерживая меня за плечи. Словно я снова могла куда-то деться или сбежать от него. И это была не прихоть моего мужчины, а осознанная необходимость, вызванная той ситуацией в лесу. Я в ответ обняла его за талию, чтобы стать ещё ближе, почувствовать себя защищённой. Все мы хорошо понимали, что задержись Холгер хотя бы несколько минут, для меня многое могло закончиться. Я не собиралась быть послушной овцой, раздвигающей ноги перед всеми ради того, чтобы выжить.

— Я обещаю тебе, что вернусь и убью каждого, кто остался в том доме, — твёрдым голосом, лишённым самолюбования и высокопарности, произнёс шеатар, стоило нам прервать этот поцелуй.

— Надеюсь, мы здесь надолго не задержимся, — напомнила я, смутно представляя, как Хол собрался воплощать эту месть. К тому же переживала за него, чего скрывать. Как не ловок этот мужчина, но территорию дома Мерлина охраняют не бабы в юбках. Но факт остаётся фактом, только благодаря ирбису нам удалось спастись и уйти.

Лейф ничего не ответил, видно уже разрабатывал стратегию. Или воспроизводил в памяти каждый миг, когда он увидел нас с Ровеной. Как бандиты поделили нас, решив позабавиться. А ещё выяснилось, что именно взгляд шеатара я чувствовала спиной в те неприятные моменты. Только Хол выжидал удобного момента, чтобы напасть. Так и получилось.

— Нам нужно идти, — с огромным сожалением заметил Холгер.

— Нужно, — согласилась я, нехотя выскальзывая из объятий ирбиса.

Подумала «любимого», но тут же решила не развивать эту тему для себя. Да, этот мужчина выбил почву из под моих ног ещё там, на корабле. Но вдруг последний вывод был навеян лишь чудесным спасением и вполне естественной благодарностью? А вот сердечко всё равно твердило, что Холгер Лейф прочно обосновался в нём, заняв там место. И для другого оно не предназначено. И вряд ли шеатар способен его кому-то уступить.

— Не могу оторваться, — хрипло призналась я и, приподнявшись на цыпочки, снова прижалась своими губами к губам оборотня. Поцелуй получился лёгким и коротким. Я с каким-то упоением заметила, что после него шеатар неохотно отстранился от меня. Вспомнились слова Вики о зове сердца оборотней. И я вдруг подумала, что не будь его, захотел бы спасти меня Лейф или нет? Хотя этим каверзным вопросом лучше даже не интересоваться, какой толк. Холгер сам подтвердил, что его сердце тянется к моему. Так зачем лишние сомнения и переживания.

Шли мы долго, стараясь избегать каких-либо встреч. Исключительно поэтому игнорировали более удобные для передвижения дороги. А ещё у меня создалось ощущение, что внутри снежного барса находится встроенный компас, который безошибочно вёл нас по заданному курсу. Впрочем, ориентироваться на любой местности должны уметь все члены экипажа.

— Как думаешь, нам долго ещё осталось? — поинтересовалась я у Холгера, едва мы сделали очередной привал.

Усталость давала о себе знать. И я не представляла, как шёл Николай. Хотя о чём это я. Последние часы он фактически висел на своей рогатине, опираясь на неё одной рукой, другой обхватив шеатара, подставившего своё плечо. А белоснежная вершина приближалась так нехотя, что мне уже стало казаться, что до неё мы никогда не дойдём. Особенно если учесть, что вывороченные камни постепенно сменялись большими каменными плитами, всё больше напоминающими стареющие горы, скрывающиеся под землёй. Кажется, Северный Скол вполне оправдывал своё название, раз раскинулся у подножия горы.

— Судя по всему, нам нужно сделать привал. Девчонки устали, — заметил шеатар, — как считаешь?

Слова были обращены не ко мне, а к Николаю. И я посчитала это правильным. Всё-таки мужчинам не свойственно жаловаться или виснуть на других. А техник очень переживал тот факт, что из-за него мы медленно передвигаемся. Свалить всё на нас с Ровеной в данной ситуации было весьма разумно. Поэтому Хол обратился в первую очередь к Чёрному.

— Думаешь? — Николай повернул голову и бросил взгляд сначала на меня, потом на одалиску. Я напустила на себя более несчастный вид, чем имела на самом деле. — Ты прав. Они устали. Надо выбрать место для ночлега.

— Я поищу, — тут же отозвался шеатар, — нам бы найти какую-нибудь пещеру.

— Считаешь, можно развести огонь? — с сомнением поинтересовалась я, вспомнив, что никто из героев прочитанных книг или просмотренных фильмов так не поступал. Все прятались и ели сырое мясо, выкапывали корешки. К тому же нас почти на исходе вода, хотя голод тоже вовсю давал о себе знать.

— Нет, нельзя, — уголок губ Холгера чуть дёрнулся в лукавой улыбке. Словно он догадался, о чём я сейчас подумала.

Спустя какое-то время мы наткнулись на небольшой вход в пещеру. И прежде чем туда войти первым, шеатар обернулся снежным барсом. Как объяснил сам оборотень, у его зверя нюх и зрение гораздо острее. Мы не спорили, доверившись ирбису. Хол вошёл в темнеющую дыру, а мы расселись неподалёку, ожидая, когда он появится.

— Юль, можно тебя на минуточку? — попросила Ровена, напряжённо посматривая на меня. — Прогуляемся?

— Пошли, — согласилась я, вставая с большого валуна. Темнота наползала с колоссальной скоростью, а ноги гудели, требуя прохладную ванну. Мы с одалиской давно не посещали кустики, поэтому в предложении девушки не было ничего необычного. А поодиночке ходить не решались.

— Что? — поинтересовалась я, едва мы выбрали место, чтобы нас было невидно со стороны пещеры.

— Слушай, а этот ваш Николай, — Ровена замялась, чем весьма удивила меня. Мне казалось, что девушка лишена такого качества, как стеснение, — он женат?

— Кажется, нет. А что? — тут же спросила я, сдерживая улыбку. — Понравился?

— Понравился, — не стала скрывать она, — и потом, узнав, откуда я сбежала, не стал… делать брезгливое лицо.

Я промолчала, не желая рассказывать про посещение Чёрным борделя на Глизе. По всей видимости, он относился к тем мужчинам, которые девиц подобного рода не считали третьим сортом. Скорее всего, у него действительно нет жены, даже гражданской. По крайней мере, никто из экипажа никогда этого не упоминал.

— А вот твоему коту это не очень понравилось, — заметила Ровена, но в её голосе не было и тени обиды или ехидства.

— Ты не так расценила его поведение, — сама того не понимая, я тут же встала на защиту Холгера. Хотя кто знает, какое отношение у шеатара к подобным одалискам, — он переживает из-за меня. Мог ведь не успеть.

— Тебе виднее, — согласилась Ровена, — это ведь твой мужчина.

— Мой, — совершенно твёрдо и уверенно ответила я.

Мой. И сейчас мне крайне важно было его увидеть. Разговоры закончились. И мы пошли туда, где нас поджидал Николай. Многие мужчины не любят быть больными и даже казаться ими. Похоже, Чёрный был из таких.

— Юль! — приглушённо воскликнула девушка, едва не поскользнувшись на чём-то. — Смотри!

Я нагнулась, потому что в это время суток, да ещё и в кустах, видимость была уже не самой лучшей.

— Что это такое? — поинтересовалась я, ощущая лишь незнакомый запах, не лишённый приятности. Наверное, какие-то цветы.

— Это прунус (аналог сливы***)! — с самым довольным видом сообщила мне Ровена, которая теперь стояла, задрав голову. — Вот! Я же говорила! Видишь те тёмные плоды на ветках?

— Они съедобные? — в животе сразу заурчало, словно подтверждая серьёзность моих намерений относительно этой находки.

— Вполне! Главное, всё есть в меру! — заверила меня Ровена, доставая пакетик, в котором когда-то лежали орехи.

Как оказалось, плоды прунуса действительно вкусные. Мясистые и сладкие, они не могли утолить наш голод полностью, но хотя бы что-то было положено в желудки. И к тому моменту, когда Хол вышел из пещеры, мы пребывали в более бодром расположении духа.

— Держи! — произнесла я, протягивая пакет, набитый сливами, Холгеру.

Оборотень насыщался, а мы расспрашивали его об обследованном месте.

— На самом деле здесь несколько входов-выходов, — пояснил нам шеатар. — Пещера уходит вглубь. Там темно, но сухо. Где-то внутри есть вода, я её сразу почувствовал. А главное, никого поблизости нет. Крупных хищников точно. Предлагаю углубиться как можно дальше, найти какую-нибудь нишу или каменную комнату и спокойно отдохнуть. А утром двинемся в путь.

— Слушай, Хол, а другой вход в пещеру далеко? — неожиданно поинтересовался Николай. На наши недоуменные взгляды сразу пояснил, — я далеко не пойду. Да и неудобно мне с ногой по пещерам носиться. Где-нибудь с краю останусь. Вас сторожить.

— Зачем? Я на свой слух не жалуюсь, — пожал плечами шеатар.

— Остаюсь, — упрямо повторил Чёрный. И взглянул на Ровену. Да так, что не осталось сомнений. Даже раненый, он всё равно думал о своём. А одалиска тут же сделала полшажочка в сторону техника и протянула ему несколько слив, которые тот принял. Как хорошо, что темнота вокруг уже вступала в свои права полноправной хозяйкой. Потому что мне с трудом удалось скрыть ухмылку. Они же просто два сапога пара!

— Я с тобой, — заявила Ровена, обращаясь к Николаю. И чтобы мы поняли, что она не просто так с ним остаётся, а исключительно из гуманных соображений, пояснила всем присутствующим, — нужно ведь помочь наломать ветки, чтобы хоть что-то постелить на каменный пол?

— Я польщён, — тут же отозвался котяра блудливый по духу, содержанию и только человек по внешнему виду, Николай. — Девушка, позвольте вас сопроводить к месту нашего пребывания?

Надо было видеть картину, как опираясь на рогатку, Чёрный предложил Ровене руку. И она не отказалась. Наверное, это было смешно, смотреть, как раненый человек и одалиска в куртке с чужого плеча, направлялись туда, куда указал им Холгер. Но я лишь улыбнулась, в душе порадовавшись за них. Всё-таки моя спутница оказалась твёрдым орешком, раз после перенесённых унижений не оттолкнула мужчину, а смело пошла с ним разделить ложе. В то, что они будут спать отдельно, я сильно сомневалась.

Глава 9

Юлия Елагина

— Ну что, помочь тебе наломать веток? — поинтересовалась я, пряча потаённый смысл в своих словах и одновременно пародируя удалившуюся парочку.

— Помоги, — кивнул Холгер, осматриваясь, где бы лучше осуществить задуманное.

Работа было несложной, и мы довольно быстро набрали подходящие ветки для нашей постели. Полная темнота в пещере меня напрягала. А уж поиск какой-то ниши, в совершенно незнакомом месте, заставлял быть осторожной и двигаться медленнее.

Чего не скажешь о Холе. Его глаза оказались приспособленными к подобной обстановке. Кот он и есть кот. Только очень большой. В результате Лейф всё сделал сам. Я только листья набросала сверху для мягкости.

А потом застыла, почувствовав, что за моей спиной стоит мужчина. Тот самый, который пробрался в мои мысли, а заодно и сердце. И уходить, похоже, никуда не собирался. Я намеренно сделала шаг назад, чтобы спиной почувствовать Холгера, прижаться к нему. События сегодняшнего дня были бурные. Они навсегда врежутся в мою память, заняв в ней своё место. Но здесь и сейчас были только мы вдвоём. А ещё наши переживания, мысли и чувства.

Горячие руки мужчины обхватили мои плечи.

— Хочешь, я провожу тебя к подземному озеру? — хриплым шепотом поинтересовался шеатар мне прямо в ушко. Отчего улыбка тронула мои губы. И я не стала отказывать себе в этом удовольствии.

— Очень хочу, — не стала возражать я. Мы с Ровеной немного обмылись под тем мостом, под которым Хол утопил машину Парка. Но дорога была длинная, а сейчас обстановка располагала. — Только ведь там темно!

— И? — поинтересовался на ухо ирбис, не забыв прикусить мочку моего ушка. Как приятно… Пожалуй, так и я мурлыкать научусь.

— А если там опасно? Глубоко и вообще, кто-то водится.

— Я проверю, — успокоил меня оборотень. — Ну что, пойдём? Давай руку.

Идти в темноте, касаясь ладонями самого заботливого на свете мужчину, оказалось очень волнительно. Я старалась поднимать ноги, потому что то и дело спотыкалась о камни. Они словно нарочно оказывались именно на моём пути. Спасало то, что я держалась за Холгера, а он не давал мне упасть.

— Потерпи ещё немного, — ободрил снежный барс, так и не дождавшись от меня ни одной жалобы. — Скоро придём.

— Угу, — порадовалась я, в очередной раз удержавшись от падения. Ситуация мне показалась настолько неромантической, что я едва промолчала, чтобы не выругаться. Но вовремя спохватилась. Не стоит шокировать мужчину собственными разносторонними познаниями в языке.

Мне показалось, что со стороны Лейфа раздался приглушённый смешок. Только комментировать это я никак не стала. Постепенно до меня стали доноситься звуки, напоминающие журчание воды. И я приободрилась.

— Что там? Уже пришли? — поинтересовалась я, таращась в темноту широко раскрытыми глазами. И ведь понятно, что всё равно ничего не увижу, но так получалось само собой. Звук льющейся воды нарастал. И теперь он мало напоминал капель. Скорее это был небольшой поток берущий своё начало в невидимом мне месте и скрывающийся непонятно куда.

— Боишься? — поинтересовался Холгер, оценив моё замешательство.

— Почти, — призналась я, — здесь темно. А вдруг оступлюсь. Или вообще упаду в это озеро? Придётся тебе меня снова спасать.

— Я понял, — усмехнулся шеатар. — Стой здесь.

Лейф отпустил мою руку. Но в ту же секунду его пальцы коснулись моей щеки. А потом я услышала удаляющиеся шаги. Но паники не было. ОН был рядом.

Неожиданно вспышка разорвала темноту этой пещеры. И я зажмурилась, не ожидая ничего подобного. А потом с удивлением заметила Холгера. В руках он держал факел.

— Похоже, их здесь кто-то оставил, и очень давно, — сообщил мне оборотень, осветив примерно десяток факелов, стоящих у стены. — Ну а зажигалка у меня всегда в кармане.

— Супер! — отозвалась я, подумав о том, что можно было бы зажигалочкой мне дорожку-то подсветить. И отвернулась, чтобы рассмотреть водоём.

— Не сердись, — тут же разгадал мой манёвр хитрый шеатар, — ты так забавно сопела, что я решил послушать это вместо музыки. Давай лучше посмотрим, что тут. И зажжём ещё один факел.

— Давай, — согласилась я. По музыке он соскучился, затейник!

Так действительно было лучше. Свет преобразил черноту, показав и льющуюся с потолка воду, и небольшое озеро в форме овала, имеющее даже мне видимое дно.

— Ничего себе! — восторженно воскликнула я, но мой голос потонул в шуме льющейся воды. Я подняла голову, пытаясь хоть что-то рассмотреть под каменным сводом. Но ничего не вышло. В этот момент Холгер подошёл к берегу, опустил руку в воду.

— Кстати, вода не ледяная, — порадовал он меня. — Можешь приступать.

— Спасибо! — поблагодарила я, внезапно почувствовав неловкость ситуации.

И как он это себе представлял? Что я прямо сейчас кинусь раздеваться? Не скажу, что я ханжа. Но разве наши отношения дошли до такого уровня… И тут мой внутренний ехидный голос напомнил, что ещё несколько минут назад я сама лично раскидывала листочки на нашу с Холгером совместную постель. Или рассчитывала, что мужчина этот ляжет рядом и будет спать, не прикасаясь? Хотя чего переводить стрелки, я и сама теряла разум, находясь рядом с шеатаром. Ум просто отключался, а вот инстинкты правили бал. И контролировать себя, увы, получалось не всегда.

— Если не боишься остаться одна, я могу отойти, — предложил Хол, вероятно прочитав мои сомнения по лицу.

— Нет! — тут же запротестовала я, — не надо! А то мало ли, куда меня смоет.

— Хорошо, — улыбнулся шеатар. Похоже, подобное положение вещей его тоже очень устраивало. — И чтобы не терять драгоценное время, давай так, ты плещешься у берега, а я буду дальше.

Я подошла поближе, чтобы посмотреть в лицо оборотня. Ну конечно, этот наглый котяра не скрывал довольной улыбки. Словно перед ним была не я, а горка блинов и тарелка сметаны. Впрочем, о кулинарных предпочтениях ирбиса я не знаю ничего. Моё упущение.

— Хорошо, ка скажешь, — согласилась я, — кто-то у берега, а кто-то подальше.

— Можешь залезать в воду первой, — милостиво разрешил мне шеатар, — который даже не думал скрывать своей усмешки. Похоже, чьё-то сердце не только стремилось ко мне, но и подружилось с моими мыслями. Иначе как он всё разгадывает?!

Я представила, что раздеваюсь, складываю вещи, а оборотень стоит на бережке и ждёт своей очереди. Хитёр!

— Уступаю первый номер тебе, — сообщила я Холгеру и пристроила между камнями факел, который до этого держала в руках.

Мужчина медлить не стал. Быстро разулся, снял форму и направился в воду. А я изо всех сил пыталась делать вид, что мне неинтересно смотреть на перевитые мышцами ноги, сравнительно узкие бёдра. И вообще, когда Хол нырнул, мне ни капельки за него не было страшно. Однако я не упустила такой возможности и тоже поскорее скинула одежду, а потом залезла в воду.

Холгер был прав. Вода оказалась приятной и не вызывала дрожи. Я присела так, чтобы она доходила мне до плеч и какое-то время просто расслабилась, чувствуя, как уходит накопленная за день усталость и напряжение. А потом я немного осмелела и стала разглядывать, как вдалеке Холгер рассекает подземное озеро. И сама решила поплавать, но естественно, не углубляясь так, как он. Пот и пыль дорог весьма неприятное дополнение для девушки. И сейчас я была благодарна шеатару, что он нашел такое чудесное место и предложил мне прогуляться сюда. И в такие минуты мне не думалось ни о чем, даже о Ровене с Николаем. Эта парочка нашла общий язык почти с первых минут общения. Не хотелось вспоминать, что завтра на рассвете мы выдвигаемся, чтобы успеть попасть в Северный Скол до того, как нас обнаружат люди Мерлина.

Я задумалась, а вот шеатар не дремал. И когда оборотень вынырнул рядом со мной, была готова закричать от испуга. Но сильные руки сомкнулись на моей талии, привлекли к себе… И все мои слова застряли, просто испарились, даже не будучи озвученными.

Холгер был обнажён, я тоже. А полумрак, мерцание огня, пляшущие на стенах тени создавали атмосферу чего-то таинственного и необыкновенного.

— Ты дрожишь, — прошептал Лейф, направляясь вместе со мной к берегу. Он умудрялся грести одной рукой, другой бережно прижимал меня к себе, словно я могла выскользнуть или вовсе утонуть. Его жаркий шепотом вмиг заставил вспыхнуть кровь в моих венах.

— Немного, — не стала отпираться я, какой в этом толк.

— Обними меня, — попросил шеатар, уже доставший ногами дна. Мы с ним по-прежнему находились в воде, но выходить не спешили. Виной ли этому необычная, чуть сказочная обстановка. Или наше взаимное желание, разгорающееся с каждой секундой. В то, что Холгер меня хочет, я не сомневалось. Пока мы плыли, мужское достоинство (а оно у оборотня, несомненно, немалое), несколько раз касалось меня. И как хорошо, что в этот момент Хол не мог прочитать моих эмоций на лице!

— Обнять? — переспросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Кажется, даже получилось.

— Да, — подтвердил шеатар. В этот момент его глаза блестели приглушённой синевой, хорошо знакомой мне. Казалось, что именно она расщепляет меня на атомы, заставляя плавиться и быть послушной воле конкретно этого мужчины. Возможно, дело в природном магнетизме оборотня. Однако противоречить ему, спорить или даже возражать я не стала. Не захотела.

Я сжала пальцы в кулаки, не зная, как справиться с собой и с всё возрастающим желанием. Это ведь не просто, когда передо мной находился потрясающий мужчина, чей зов сердца принадлежал только мне. К тому же Холгер был обнажён, так же как и я сама. А вода омывала наши тела, связывая и опутывая их незримыми нитями, притягивая друг к другу.

— Трусиха, — мягко произнёс шеатар, пряча улыбку.

— Может быть, — не стала отпираться я. Ну что с того, что я без одежды? Мне двадцать пять и как бы это не тот возраст, в котором стоит стесняться. Ну же, Елагина, действуй! Подбадривая себя, я немного осмелела. И наконец-то положила свои руки на грудь оборотня.

А Холгер вздрогнул от моего прикосновения, словно не ожидал от меня такой смелости. Вспышка радости засветилась его глазах, которые буквально заструились синим светом. Что же делает со мной эта синева! Я как заворожённая, наблюдала за этим чудом, в то же время ощущая, как горячие ладони шеатара накрыли мои руки. Затем они очень медленно заскользили выше, добравшись до плеч, спустились по спине. И остановились, только когда оказались на моей талии, слегка придвинув меня к себе. Как оказалось, желание шеатара не пропало.

.

Несколько секунд мы молчали, думая каждый о своём, однако оторвать взгляды друг от друга не было сил.

— Ты даже не представляешь, сколько времени я ждал этого момента, — признался шеатар, осторожно поглаживая меня. Кажется, все мои нервные окончания на пояснице ловили его нежные прикосновения.

— Долго? — спешить не хотелось. Поэтому я предпочла немного пошалить, чтобы хоть как-то скинуть тот накал страстей, который с каждой минутой во мне, да и в шеатаре тоже, только усиливался. И прохладная вода, омывающая наши тела, в охлаждении наших порывов не преуспела.

— С первого дня, как только увидел, — произнёс Хол, а потом исправился. — Хотя нет, не с первого. В первый я решил что ты …

Шеатар вдруг замолчал. А я вспомнила, что что-то он обещал мне объяснить. Про ту самую негативную реакцию на меня, которая возникла в наши первые дни знакомства.

— Что? — я попыталась подбодрить мужчину.

— Юль, давай лучше займёмся более приятным? А? — синие глаза лукаво прищурились, — а то чувствую, ты скоро совсем замёрзнешь.

А я вдруг почувствовала, что пальцы ног и в самом деле немного заледенели. Поэтому недолго думая, я поставила их на ноги Холгера. На что тот кивнул, подтверждая свою правоту. Однако на достигнутом не остановился. Быстрым движением подхватил меня за талию, подкинул вверх… И вот я уже цепляюсь за его шею, а умелые руки оборотня подхватили меня под попу. Воспользовавшись моментом, я не стала себе отказывать в удовольствии, обняв ногами талию шеатара.

— Правильно мыслишь, — оборотень еще сильнее прижал меня к себе, хотя казалось, что крепче уже некуда. Его пальцы нежно поглаживали меня, чуть сжимали кожу, постепенно приближаясь к сокровенному.

Я вдруг поняла, что не знаю как себя вести. Хотелось отдаться во власть этим умелым рукам, почувствовать их прикосновения, изысканность ласк и напористость губ Холгера. Нежность вдруг затопила меня. И я потянулась к оборотню, нуждаясь в его поцелуях, внимании, необыкновенной силе. И Лейф понял меня. Наши губы, а затем и языки соприкоснулись. Я пила Хола как так необходимую мне воду, дышала им, словно шеатар стал последним глотком воздуха, без которого меня не станет, и я просто умру, не в силах быть без него.

— Юлька, — шептал он, непрерывно поглаживания мое тело и сжимая его в крепких и таких теплых объятьях, — моя Юленька… Родная, хорошая, как же я люблю тебя!

А я задыхалась от той нежности, что была в его словах, в его голосе, от всего того, что сейчас происходило между нами. Сама же цеплялась за плечи Хола, за его шею, за ту возможность стать ещё ближе к нему. Как же мне хотелось стать такой же необходимостью для него, как и он для меня, слиться с ним воедино! Ведь иначе меня просто не станет. Холгер пробрался под мою кожу, проник в кровь, достиг сердца. И расположился там навсегда, с каждой минутой всё сильнее закрепляя за собой завоеванные позиции.

Он что-то ещё говорил, чередуя свои нежные признания долгими, тягучими и от этого все более страстными поцелуями. Я же, находящаяся всё в том же положении, пыталась ласкать шеатара, гладить его и трогать, взъерошивать короткие волосы, а так же целовать, целовать, целовать… А когда его палец чуть проник в меня, ахнула от накативших ощущений и ещё крепче уцепилась за оборотня. Похоже, моей выдержке пришёл конец, раз я уже была готова стонать в голос.

— Нет, я больше не могу, прости, — произнёс Холгер и осторожно начал насаживать меня на себя. А озёрная вода тем временем обмывала наши тела, словно убирая всё лишнее и ненужное, что было с нами. Сейчас был только мы, готовые стать единым целым.

Я чуть сжалась, ощутив ту самую боль, про которую так много раз слышала от подруг и читала в книгах. Хол остановился и замер, давая мне возможность привыкнуть к его размерам, а заодно к тем ощущениям, что обрушились на меня лавиной. Потом приподнял меня вверх, но лишь для того, чтобы снова опустить вниз и войти в меня глубже… Не знаю, насколько комфортно чувствовал себя Холгер, ведь ему еще приходилось меня удерживать, что касается меня, то сравнивать получаемое удовольствие было не с кем. Думаю, равных шеатару нашлось бы немного. Ну как сравнить то, что внутри у меня всё то замирало, то жгло огнём, требуя продолжения?! Как передать то ощущение первого оргазма, когда я даже не смогла сдержать собственный стон, да это и не требовалось. С чем сравнить тихий рык удовлетворённого оборотня, когда его руки ещё крепче прижали меня к его телу. А я замерла, ощущая, как его член пульсирует во мне и при этом ловила кайф… Это было несравнимо ни с чем!

Мы замерли, мысленно переживая наше первое сближение. У меня не было сил и желания отпускать шеатара. Да и он, к моей радости, тоже не стремился отодвинуться от меня хоть на миллиметр.

— Как ты? — поинтересовался ирбис, смотря на меня бесконечно синими глазами.

Я лишь кивнула, не в силах произнести: «Замечательно!» или «Нет сил».

— Рад, — улыбнулся Холгер, осторожно целуя меня. — Ну что, продолжим купание или пойдём отдыхать?

— Давай ещё немножко тут побудем, — попросила я, так как уходить отсюда не хотелось. Но ведь нам завтра рано вставать и снова бежать неизвестно куда. А значит, необходимо отдохнуть. Я решила встать на ноги. И шеатар, поняв моё желание, осторожно поддерживал до тех пор, пока мои ноги не коснулись дна.

Я не хотела выходить на берег, предпочитая находиться рядом с Холгером. К тому же желание касаться конкретно этого мужчины после схлынувшего наваждения не угасло. Поэтому я набрала в ладонь воды и полила ей грудь оборотня. Затем проделала это ещё раз. Удовольствие отразилось на лице ирбиса. И я не стала сопротивляться, когда он потянул меня за собой к берегу. Уселся на мели, а заодно притянул меня к себе на колени. Я продолжила свою игру, а мой мужчина совершенно не возражал.

— Знаешь, Юль, — прошептал Холгер, — ты ведь теперь никуда от меня не денешься.

— А раньше у меня был шанс? — подняла с сомнением брови, закусив губу. Ведь вместо того, чтобы спокойно сидеть, шеатар заинтересовался моей грудью, нарочно легонько пощипывая пальцами за соски. Это было так волнительно.

— Думаю, что нет, не было, — ответил оборотень после минуты замешательства, — просто я сам не сразу это осознал. Но теперь ты точно только моя. Мужчины моего рода свою женщину ни с кем не делят.

А я вдруг подумала, что ничего не знаю о семье снежного барса. Вообще ничего! Какие у них обычаи, правила, нормы морали. Мужчины его рода… А женщины? Их у оборотней много? Поэтому ничего удивительного, что с моих губ сорвалось:

— А женщины? Ваши женщины своих любимых с кем-то делят?

Да, Вика ничего такого не упоминала. Но ведь она не шеатар. И есть тот же рас Алекс Дюран, чьи обычаи выходят за рамки моего понимания. Ну, в чём радость, бегать от одной к другой? Разве что тешить собственное эго. Так не факт, что эти мужчины столь умелые, какими они считают себя. Просто женщины их редко видят, вот и восхваляют, чтобы мужик не позабыл к ней дорогу. А будешь ругать, разве он придёт?

— Нет. Для нас существует только одна женщина, — совершенно серьёзно ответил Холгер. — Если, конечно, её почувствовало сердце.

— То есть, — странное дело, я испытывала какую-то затаённую радость, осознавая всё то, с чем делился сейчас со мной ирбис, — заниматься… сексом мужчина вашего рода может только со своей половинкой?

Я почувствовала волнение в тот момент, когда Холгер задумался, явно подбирая слова. Однако сильного разочарования не получилось. Мужчины, они везде мужчины, во всех мирах одинаковые! А как жаль…

— Сексом можно заниматься с кем угодно, — в тон мне ответил Лейф, — а вот любовью занимаются только со своей единственной. Только знаешь, — губы оборотня коснулись моего виска, — быть с кем-то другим уже совершенно не интересно. Когда твоя девочка лучше всех, зачем пытаться затащить в постель кого-то ещё? Ведь с другими ты не испытаешь и трети тех ощущений, что переживаешь со своей парой.

Я ничего не стала отвечать на это признание. Просто промолчала, изо всех сил стараясь сдержать улыбку. Затрудняюсь сказать, в чём конкретно дело, в нашей связи или в том, что только что озвучил Холгер, но на сердце стало ощутимо теплее.

И в этот самый момент поняла, что снова хочу шеатара. Поэтому привстала, перекинула ногу, а затем снова присела на колени ирбису, на сей раз оседлав его. Не скажу, что тому виной, моя ли распущенность или сама атмосфера, царящая вокруг нас. Не знаю. Но только оборотень всё понял. А его член к этому моменту снова был в полной боевой готовности. Интересно, у людей тоже так? Или им нужно приличное время, чтобы восстановиться.

— Юль, я хочу тебя, очень, — завораживающим голосом подтвердил мои наблюдения оборотень, — только для тебя сейчас это нежелательно. Слишком рано. Будет больно.

— Ты и это знаешь, — пробормотала я недовольно, не понимая как расценивать слова Лейфа. То ли в качестве заботы, то ли опыт у него большой по соблазнению девиц, то ли ему не хотелось повторения… Хотя эрегированный член последнее явно опровергал.

— Знаю, — не стал опровергать шеатар, а мне почему-то вдруг стало очень больно. Словно он изменил мне прямо сейчас и не против повторить! Я захотела немедленно отодвинуться, повинуясь внутреннему порыву. Но Хол не дал. Сильные руки удержали, впрочем, не причиняя боли. — Посмотри на меня! — потребовал ирбис.

— Я устала. Хочу отдохнуть, — я попыталась настоять на своём, — Холгер, отпусти меня. Пожалуйста.

— Юля, посмотри на меня! — тон изменился, стал требовательным. Похоже, кто-то привык пользоваться своим необыкновенным голосом не только для ласковых слов. Видя, что подчиняться я не намерена, оборотень приподнял мой подбородок, удерживая рукой. — Юльчик, — тихий, ласковый голос. Я взглянула в его необыкновенные глаза. Сейчас они казались не просто синими. Омуты! Они звали и манили. В них так хотелось утонуть и не возвращаться. — Я знаю, это неприятно говорить, тем более любимым, но не хочу тебе врать. Это было и это в прошлом. До тебя. И я не могу исправить, как бы мне не хотелось. Просто поверь, пожалуйста. Ты моя половинка, ты для меня всё! А остальные… мне нет до других никакого дела…

Я молчала, осознавая его правоту. А ещё понимала, что быть отдельно от этого мужчины не хочу. Да и какая разница, кто был у него в прошлом. Буду считать, что это необходимый опыт. Тренировка перед тем, как остаться со мной. Главное, сейчас и в будущем, у шеатара только я. Ведь зов сердца, он навсегда?!

Вероятно, Лейф почувствовал перемены в моём настроении, потому что потянулся ко мне с поцелуем. Прикоснулся своими губами к моим губам очень нежно, словно подтверждая, что только я его единственное сокровище. Только я нужна ему и сегодня, и завтра. Всегда! А в моём сердце снова разгорелось пламя желания, поэтому я не стала отказывать себе, закинув руки на плечи оборотня, прижимаясь к нему ставшей такой чувствительной грудью.

Наш второй раз действительно оказался несколько болезненным для меня. Но на эту саднящую боль я не обратила внимания, а после была вознаграждена. Ведь наше дыхание снова стало единым, а мои с трудом сдерживаемые стоны, они разлетались, уносясь куда-то вверх под каменные своды.

Обессиленные, но счастливые, мы вернулись на наше импровизированное ложе. Пожалуй, сейчас я бы не согласилась спать отдельно от любимого, даже если бы мне предложили мягкую кровать. Шеатар проверил, всё ли в порядке. А потом, когда мы легли, прижал к себе крепко, но нежно, как величайшую ценность. И уже балансируя на грани сна и яви, я услышала:

— Люблю тебя, родная. Спасибо, что приняла мое сердце!

И улыбнулась, чувствуя себя в полной безопасности рядом с ним.

А ночью я просыпалась несколько раз с осознанием бесконечного счастья. И пусть жесткие ветки впивались мне в бок, всегда можно подвинуться и изменить положение. А тепло, исходящее от тела шеатара невозможно сравнить ни с чем. И если бы было светло, то я непременно повернулась, чтобы взглянуть на спящего Холгера. Интересно, какой он в этот момент? Сквозь сон почувствовала на своей шее поцелуй и поняла, что улыбаюсь. Кажется, мужчина понял, что я проснулась и замер.

— Продолжай, — попросила я, — мне это понравилось.

— Прости, я тебя разбудил, — покаянно произнёс оборотень. На деле же всё выглядело совершенно не так безвинно. Просто ирбис перевернул меня, укладывая к себе на грудь. А после сцепил свои руки замком на моей спине.

— Да чего уж там, — довольная я разве что не светилась, как яркая лампа.

— Значит, ты не возражаешь? — спросил ирбис, заинтересованный моим ответом.

— Вовсе нет, — совершенно искренне ответила я. Мне ведь понравилось так просыпаться, чего скрывать. Правда, спали-то мы всего ничего. Но это не главное. Нам ведь нужно двигаться в путь. А он неблизкий. И присутствие рядом со мной шеатара делало дорогу в тысячу раз приятнее и спокойнее.

— Тогда пойдём! — просиял оборотень, сверкнув в темноте своими глазищами.

— Куда? — опешила я, не понимая о чём речь, — разве ты меня куда-то звал?

— А разве нет? — вкрадчиво произнёс шеатар. Он придержал меня руками и сел, не разжимая объятий. — Разве ты не хочешь идти со мной? — слова оборотня были сказаны мне на ушко. И звучали они так провокационно, что по мне пробежала дрожь. Ещё бы! Этот мужчина вызывал у меня очень много желаний, и почти все они были далеки от целомудренности.

— Хочу, — согласилась, вставая с колен Холгера. Утренняя прохлада проникла к нам пещеру, заползла невидимкой. Я поёжилась.

— Ты замёрзла? — от внимательного Лейфа не укрылась моя дрожь.

— Ерунда, — отмахнулась я, почувствовав его горячую ладонь на своём запястье. Кажется, Хол меня снова поведёт к озеру. Что же, я не против. К тому же другой такой возможности поплавать может ещё долго не представиться.

Я оказалась права. На этот раз всё повторилось с той лишь разницей, что долго плескаться я не стала. Ранним утром вода показалась холоднее. Но замёрзнуть мне никто не дал, потому что горячая кровь шеатара, вкупе с поцелуями и откровенными ласками оказались изумительным лекарством.

— Пошли будить Ровену с Николаем? — предложила я, не скрывая веселья в голосе, в то время как мы двигались по направлению к выходу из пещеры. Мой снежный барс был рядом, чего ещё желать? Разве что спасения. И чтобы нам снова попасть на один корабль. Но об этом я пока думать не стану.

— Не получится, — усмехнулся Холгер, снова привлекая меня к себе. И снова поцелуй, от которого у меня закружилась голова. Интересно, я всегда буду так реагировать на своего шеатара?

— Почему?

— Они уже нас на входе дожидаются, — пояснил оборотень, осторожно прикусывая мою нижнюю губу, словно играя. Похоже, ему доставляло удовольствие тискать меня, поглаживать, обнимать. И мне всё это безумно нравилось.

— Значит, раньше отправимся в путь, — отозвалась, едва мы оторвались друг от друга, а я сама перевела дыхание.

Рассвет на Россе был самым обычным. Утренний туман и далёкое светило, которое только-только просыпалось, не спеша показаться людям, напоминало наше, земное. Умиротворяющая картина, если не знать, что вокруг могут скрываться враги.

Николай и Ровена, сидели обнявшись. Рядом с ними, на плоском камне, лежал целый пакет местного прунуса. Эх, сейчас бы кусочек хлеба с мясом!

— Привет, молодёжь! — приглушённо воскликнул Чёрный. Чуть всклокоченный, с перевязанной ногой, он выглядел потрёпанно. Однако с непременной улыбкой на губах, что свидетельствовало о хорошо проведённой ночи.

— Доброе утро! — поздоровалась я, протягивая руку за прунусом. Спрашивать их: «Как спалось?» не стала. А зачем? И так всё понятно.

— У меня хорошие новости, — продолжил Николай, не скрывая довольного голоса. Мы с Холом вопросительно уставились на техника. В нашем положении слово «хорошие» должно обозначать реально что-то стоящее. К счастью, играть в «угадайку» никто не стал. — Браслет заработал.

Моё сердце забилось чуточку сильнее. Затаив дыхание, продолжила слушать мужчину. А говоря о своём браслете, Чёрный дёрнул рукой, словно показывая, на какой предмет ссылался… И я не удивилась, увидев не привычную темно-синюю полоску, а чёрную, более объёмную, чем моя или других стажёров.

— Он мощнее наших, — произнесла я вслух своё заключение. На лице Лейфа не было и тени удивления. Значит, он уже видел браслет ранее. Возможно, на корабле.

— Так и есть, — кивнул Николай, закидывая руку на плечо Ровене для того, чтобы снова привлечь её к себе. Одалиска не возражала. Она вообще пребывала в каком-то задумчивом состоянии. Словно пришла к определённым выводам или вот-вот должна была к ним прийти.

Очень хотелось стукнуть этого хромого интригана, который всё ещё никак не добрался до главных новостей. Но я стоически держалась. К тому же, чувствуя, что снова зябну, шеатар привлёк меня к себе и обнял. Меня начало потихоньку колотить, видно сказалось ночное купание в озере. Но ныть и жаловаться не хотелось, поэтому я старалась держаться.

— Говори, удалось связаться? — поторопил ирбис нашего техника.

— Удалось, — ноты самодовольства в голосе Николай даже не пытался скрыть, — разговаривал с капитаном. Нам велено оставаться здесь.

— Почему? — в разговор вступила Ровена, — я всё-таки можно сказать, местная. Разбираюсь, что где находится и выведу вас к нужному месту Северного Скола!

— Детка, — Чёрный притянул к себе одалиску, звонко поцеловав её в щёку, — мы тоже не в носу ковырялись все эти годы. И кое-чему обучались. Даже я со своей больной ногой смогу дать отпор в определённой ситуации. Но! На нашем пути есть несколько вражеских кордонов, местоположение которых лично я не знаю. И он, — мужчина кивнул в сторону шеатара, — тоже. Конечно, если разобраться, то проблему решим. Но не факт!

— Приказ? — произнесла я то, что и без того понятно. Нас так проще найти. А горы и подземное озеро, вход в пещеры, это хороший ориентир. Скорее всего, капитан Танер нас уже потерял, а может и вовсе похоронил. И теперь, когда связь установлена, всё должно измениться. К тому же мы не знаем о возможностях войск императора.

— Хол, твоя девочка умница. Ты знал? — привычка Чёрного говорить прямо в лоб меня порой умиляла.

— Ну раз за нами выслали команду спасателей, — голос шиатара был требовательным, командирским, а объятия стали ещё крепче, — предлагаю пройти в глубь пещеры. Там есть, что посмотреть. И, кстати, капитан не говорил, сколько времени им потребуется на дорогу?

— Думаю, к вечеру будут здесь, — ответил техник. А я в очередной раз поймала себя на мысли, что мой оборотень мог бы стать генералом. Вон как рассуждает. Чёрный отвечал на каждый его вопрос.

Пакет прунуса закончился довольно быстро. И когда мы уже повернули в сторону пещеры, шеатар шепнул мне на ухо:

— Юль, ты дорогу к озеру запомнила?

— Да, а что? — вопросом на вопрос ответила я. Мы держались за руки, словно малые дети. И мне это очень нравилось.

— Мне нужно поохотиться. А заодно разведать обстановку поблизости. Ты не сильно расстроишься, если я ненадолго оставлю тебя? — пояснил шеатар.

— Если только ненадолго, — игриво ответила я. А потом добавила, исключительно для оборотня, — а мне можно будет погладить твоего зверя?

Синий взгляд блеснул. Однако никаких эмоций на лице Лейфа прочитать я не смогла. Слишком быстро он поцеловал меня и ушёл. Где и как Холгер собрался превращаться в снежного барса, не знаю. Но я уверенна, что всё впереди. Может быть, он боится меня напугать? Ерунда. Вряд ли процесс смены внешности ужасный. Главное дотронуться до ирбиса, запустить в его густой мех пальцы. И даже потрогать хвост! Видела на фотографиях, он у этого зверя очень красивый.

И я повела нашу маленькую команду к озеру. Ровена обрадовалась возможности обмыться. Да и Николай тоже. Пока одалиска плескалась около берега, я помогла технику с перевязкой. Похоже, дела у него не так уж и плохи. Оказалось, мужчина использовал антибиотики, как и я при падении. Надеюсь, до вечера особых проблем не возникнет.

— Юль, а ты не желаешь присоединиться? Вода не холодная, — позвала меня Ровена.

— Нет, спасибо! — поблагодарила я, стараясь не стучать зубами. А ещё промелькнула мысль, что одалиска девушка пухлая вот и не холодно ей. Мои габариты несколько скромнее, поэтому я начинаю замерзать даже сидя на берегу.

— Кстати, вода действительно довольно приятная, — подтвердил Николай, который тоже хотел искупаться, но не мог. Поэтому всего лишь разделся по пояс и сейчас с видимым удовольствием обмывался. — Интересно, почему так?

— Скорее всего, где-то неподалёку есть горячие источники, — сообщила нам девушка. — В этой местности подобное встречается.

— А у вас что-то съедобное кроме прунуса растет поблизости? Ты не видела? — поинтересовалась я. Живот урчал. Хотелось есть, но что-то посущественнее. Сейчас я бы не отказалась от куска хлеба, а лучше мяса. Но никаких местных слив!

— Не знаю. Надо поискать, — с сомнением отозвалась одалиска. И добавила, словно оправдываясь, — мы ведь вечером пришли сюда, а сегодня утром было ещё темно.

Сколько мы здесь пробыли, я не знаю. С Холгером мы встретились только у входа в пещеру. В руках шеатар держал свою куртку, которую раскрыл при виде нас.

— Ровена, — оборотень впервые обратился к одалиске. А моя ревность встрепенулась, словно без неё никак нельзя. — Это ваши орехи. Я правильно понял?

— Жуглан, — кивнула девушка, уверенно протягивая руку к небольшому зелёно-коричневому яблочку. Поддев ногтем кожуру, она ловко извлекла какой-то костяной плод, удивительно похожий на наш грецкий орех. Разве что поверхность его была серая. Раздавить его для Ровены не составило труда. Мы с повышенным вниманием дождались, пока она положит этот самый жуглан в рот, разжуёт и проглотит…

А потом мы с огромным удовольствием занялись тем же самым. Думать о сливах уже не хотелось. В любом случае теперь до вечера дожить было гораздо проще. Разве что меня начал колотить озноб. Но стоило Холгеру прижать меня к себе, как всё менялось. Я даже будучи не совсем здоровой, забывала о том, что простыла. Думала лишь о нём, о его поцелуях. И вспоминала прошедшую ночь и утро. В свете случившегося даже ситуация с папой теперь мне не казалась такой фатальной. По крайней мере, наши отношения с шеатаром отгородили случившееся между мной и отцом сверкающей пеленой.

После обеда мне стало значительно хуже. Холгер не отходил от меня не на шаг, тихо кляня себя за то самое озеро, к которому привёл в ночи. А ещё что не оставил ни одного антибиотика, истратив всё на ногу Николая.

Мы с ним удалились в ту часть пещеры, где было наше импровизированное ложе из веток и листьев. Для удобства Хол зажёг факел, который мы прихватили из тех, что были у озера. Но мне было всё равно. Глаза закрывались и по-прежнему бил озноб. Похоже, я действительно простудилась.

— Не переживай, всё будет хорошо, — произнесла, коснувшись лица оборотня. Сейчас я сидела у него на коленях и, прислонившись к широкой груди, слушала биение сердца любимого.

— Обязательно будет! — подтвердил шеатар, поймав мою руку и прижав её к своим губам. — Юль, прости за то, что не сберёг!

— Поцелуй меня, — попросила я, не желая дальше развивать эту тему. Приподняла голову, чтобы взглянуть в лицо Холгера. Была хорошо видна вся та гамма чувств, что отражалась на дорогом мне лице. Он переживал. Наверное, поэтому поцелуй получился очень нежным, неторопливым. А впрочем, пока нас не нашли, спешить было совершенно некуда.

Спасатели появились поздно вечером, когда местное светило почти скрылось за горизонт. Шеатар задолго до приближения людей услышал их шаги и предупредил нас. Мы спрятались. Лишь когда среди прибывших, разглядели капитана и Вику, вышли из своего укрытия.

Вы когда-нибудь обнимались со своими коллегами, чувствуя, как переполняет радость и облегчение, что возможные беды уже позади? Я — да. И совершенно не стеснялась своих эмоций.

— Подружка! — воскликнула Вика, тиская меня, словно котёнка. Потом резко отстранилась, заглядывая в мои глаза, — Юль, что с тобой? Да ты вся горишь!

Вот не люблю такие моменты, когда я оказываюсь центром внимания. Все прибывшие тут же посмотрели на меня, кто со вниманием, а кто-то просто с интересом. Капитан тут же оторвался от Николая, подошёл к нам.

— Елагина, — удручённо вздохнул Танер, протягивая к моему горячему лбу свою огромную пятерню, — и как тебя угораздило? Твой отец мне голову оторвёт!

В ответ раздался предупреждающий рык ирбиса. И Джеймсу Танеру не нужно было пояснять, что он означал. Поэтому мужчина мгновенно убрал свою руку. Оцелот прекрасно понимал, чем ему грозит прикосновение к чужому. Мне показалось, что капитан лишь еле заметно втянул в себя воздух, напряженно всматриваясь в меня. Неужели… О, нет! От меня что, пахнет Холгером Лейфом? Как описывается в книжках? Я ничего не имею против запаха своего шеатара, просто, если каждый оказавшийся рядом со мной оборотень будет принюхиваться…

— Не успеет, — ответил Хол, по-хозяйски положив свою руку мне на талию и привлекая к себе.

— Теперь вдвойне оторвёт, — тут же нашёлся капитан, весело глядя на нас.

Пояснений никому не потребовалось.

Было решено оставаться здесь на ночлег и лишь рано утром двигаться в путь. Кому-то и вовсе не пришлось спать, неся ночное дежурство. Какое-то время я провела в обществе Вики. От неё же узнала кучу новостей. Она рассказала, с каким трудом приземлились. А затем передали дому императора Бернарда II ценный груз. Как вышли на связь Слава и Гарри, рос Ален. Сейчас они ожидали нас с нетерпением в Северном Сколе. Бортинженер разрывался между женой и желанием пойти за нами, но приказ капитана решил его сомнения. Да и Славе после перенесённого стресса оставаться одной было нежелательно.

— Жалко «Вихрь», — произнесла я, облизав сухие губы. Озноб то и дело сменялся жаром, чего у меня не было уже лет двадцать, а может быть и вовсе никогда.

— Держи, — Виктория заметила мой жест и подала заранее припасённую воду. Сейчас мы сидели с ней, прислонившись к стене на нашем с Холгером ложе. — Корабль был застрахован, так что не всё потеряно. На новый точно хватит. Но жалко, конечно, — тут кошка вздохнула, — Джейми в него много труда вложил. Да и мы тоже. Кстати, долго здесь болтаться не придётся. За нами должны прислать корабль.

— Значит, в штабе знают, что наша группа едва не погибла, — озвучила я то, что и без того было понятно.

— Знают. Генерал Вертер сказал, что всё сделает без промедления. Но если хочешь знать моё мнение, то к такому исходу штаб был готов. Представляешь?

Разговоры затихли, но ровно до того момента, как Виктории не пришло на ум узнать про Ровену. И мне пришлось рассказать про свои приключения, наше знакомство с одалиской и момент спасения шеатаром. Можно было смолчать из чувства такта по отношению к Ровене. Но девушка не скрывала место, откуда сбежала. Поэтому и я не видела в этом смысл. К тому же кошка, как и ирбис, наверняка уже уловила запахи чужих мужчин на бывшей поклонницы богини Ольды.

Через какое-то время Вику сменил шеатар. Я так ждала его, что стоило Холу появиться, как самочувствие сразу улучшилось. А поцелуи, те и вовсе оказали благотворное действие — мне захотелось есть. Поэтому нисколько не возражала против концентратов, которыми нас снабдил отряд спасателей.

Но всё же ночью температура полезла вверх. Лекарства, которые мне кололи, лишь ненадолго облегчали состояние, а потом всё снова повторялось. И надо сказать, Холгер не отходил от меня ни на шаг. Было неудобно и стыдно, едва стоило подумать об утреннем подъеме. Однако озвучить киношное: «Пристрелите меня или бросьте здесь», я не посмела даже ради разрядки обстановки. Лейф так волновался за меня, что я не рискнула шутить подобным образом.

И если бы ещё сутки назад я догадывалась, что стану тем человеком, из-за которого будет задерживаться наш переход, то сильно удивилась. Сказала бы, что такого просто быть не может, потому что настолько тяжело я никогда не болела! Но всё когда-то случается в первый раз. Я заставляла себя идти быстрее, передвигаться из последних сил, стараясь хотя бы не отставать. А когда в какой-то момент Холгер подхватил меня на руки, запротестовала… Но разве он слушал? Капитан вообще приказал молчать и не мешать. Тоже мне, группа поддержки шеатара!

Сколько мы шли, я не знаю. Даже пришлось прятаться, залегать в канаве, ожидая, когда мимо проедут представители противника. Но и это испытание наш отряд преодолел. И когда мы вышли на территорию, контролируемую войсками императора Бернарда II, все вздохнули с облегчением. И нет ничего удивительного в том, что нас уже ждали.

До госпиталя я продремала на плече шеатара, потому что совершенно не было сил любоваться местными красотами. Меня неудержимо тянуло в сон, который своими щупальцами затягивал в глубокую трясину, из которой вынырнуть не было сил.

Я очнулась в тот момент, когда вокруг меня суетились незнакомые люди в светлых одеждах. Рядом с каталкой, на которой меня везли, шагала сосредоточенная Вика. Она сурово хмурила лоб и поджимала губы, словно сейчас с кем-то вела мысленный незримый бой.

— В медкапсулу девочку надо! — со знанием дела произнесла кошка, обращаясь к незнакомцу, — после неё Юля придёт в себя гораздо быстрее всех ваших процедур!

— У нас нет медкапсулы, к сожалению, — ответил мужчина в белом. — Была в императорском дворце первой столицы. Но сейчас он захвачен. Но вы не волнуйтесь, ваша коллега быстро пойдёт на поправку. Вот увидите!

Я закрыла глаза, потому что лежать и рассматривать всё, не было сил. Каждую мышцу, каждую клеточку организма буквально сводило от боли. Куда-то пропал шеатар и все остальные. Хорошо, что Вика была со мной. Возможно, мужичины решали какие-то важные вопросы, всё-таки мы прибыли с территории повстанцев. А потом в голове всё и вовсе поплыло. И остались лишь обрывки воспоминаний, возможно навеянные сильной простудой.

…меня поместили в палату.

… разговоры на незнакомом мне языке, перемежаемые фразами на межгалактическом.

… Виктория, что-то пытающаяся объяснить и настоять на своём.

Ещё мне привиделось, что сюда зашёл мой отец. И я была ему очень рада. Всё-таки, несмотря на мою обиду, я по папе скучала. А когда тебе снятся подобные сны, можно расслабиться и улыбнуться в ответ, откинув все прошлые разногласия, ведь о них можно будет подумать потом. Позднее.

— Кто вы? Сюда нельзя посторонним! — раздался чей-то нервный голос, ворвавшийся в моё забытьё. С огромным усилием, превозмогая слабость и пытаясь вынырнуть из трясины забытья, я приоткрыла глаза.

— Это отец Юли, — пояснила растерянная Вика, — генерал Елагин.

— Папа! — прошептала я потрескавшимися губами. Ну точно сплю! Происходящее определённо было навеяно моим воспалённым мозгом. Потому что такого просто не могло быть как в принципе. — Папа, мне очень холодно.

— Юленька, девочка моя! — отец действительно был встревожен.

Родительский голос был настолько пронизан заботой, что я не выдержала и снова улыбнулась в ответ. Кажется, моя губа лопнула, и алая струйка крови потекла по подбородку.

Но это было всё, что я запомнила из событий этого дня, потому что пришла в себя только спустя неделю.

…в медкапсуле отцовского корабля.

Глава 10

Холгер Лейф

— И если сведения, изложенные в вашем заявлении верны, — басил невысокий поджарый комендант, назначенный следить за порядками в Северном Сколе, — то, как только мы освободим территории от повстанцев, названный бордель будет захвачен, а его владелец призван к ответственности и скорее всего, казнён. Если, конечно, все факты убийства девушек будут подтверждены. Спасибо за сообщение!

— Всё, пошли, — Танер положил руку на плечо Холгера, выводя того из кабинета.

А оборотню хотелось самому разобраться с Мерлином, позволившим себе захватить Юлию для собственного сынка-ублюдка. Но капитан был непреклонен и не собирался отпускать члена своего экипажа по следам преступников. Хотя скрипел зубами, не без этого. Особенно когда шеатар поинтересовался, оставил бы Танер безнаказанными обидчиков своей кошки? Нет, конечно же.

— Знаю, тебе хочется выпустить когти, — увещевал его капитан, — но неизвестно когда нас заберут. Мы в любой момент должны быть наготове. В крайнем случае, вернёмся потом, позднее. Просто так это не оставим.

Лейф категорически был не согласен. И у Танера нашлась бы куча аргументов. Но в этот момент раздался характерный сигнал звонка браслета. Капитан нажал вызов, поднеся руку к уху. Он даже не успел ничего сказать, как оттуда возбужденно донеслось:

— Джеймс! Здесь отец Юльки! Он забирает её с собой на корабль!

Взволнованный голос кошки слышал даже шеатар. Хол напрягся, готовый немедленно сорваться, чтобы бежать к своей половинке. Как чувствовал, что нельзя её оставлять! Вот только военное положение в городе обязывало явиться к коменданту даже особых посланников с Земли. Хорошо хоть женщин позволили с собой не тащить.

— Вика успокойся! — произнёс Танер, — говори внятно. Откуда тут взялся Елагин?

— Понятия не имею, — нервно огрызнулась брюнетка, — я пыталась его остановить, но он не один! С охраной! Сам понимаешь, мы им ничего не могли противопоставить. Он забрал ее, Джеймс! Весь госпиталь на ушах. Но главный врач сказал, что отец Юльки в своём праве. Вы ещё долго?

— Мы уже едем, — коротко произнёс Танер и добавил, — прямо на космодром. Блэки, Дюран и Чёрный с довеском сами доберутся. Некогда их ждать.

Экипажу с Земли были выделены номера в гостинице из разряда самых лучших. И команда собиралась навестить Юлю, а потом вернуться туда до прибытия за ними корабля. Не срослось.

Для Холгера, только-только обретшего собственное счастье, это было немыслимо. Шеатар был готов обернуться на глазах у всех, чтобы мчаться за Юлей, а потом выцарапать её из рук любого кто посмел протянуть к ней руки. Как так вышло? Откуда у генерала эта информация, если сообщение в штаб ушло всего лишь сутки назад, и там точно ничего не было о физическом состоянии здоровья девушки, лишь о потери корабля? Но ответ на вопрос «Почему?», Лейф знал. Потому что генерал Елагин её отец. Своих детей снежные барсы тоже не бросают.

Выделенный экипажу погибшего «Вихря» водитель быстро домчал двух мужчин до космодрома и остался ждать, как было приказано.

Ирбис, едва его ноги коснулись каменной мостовой, рванул что было сил в сторону закрытой зоны. Туда, где сверкали крылья небольшого летательного аппарата, на котором прибыли Танер и его кошка, доставившие ценный груз. Но это не интересовало шеатара. Запах техники и смазки ни с чем не спутать. Только среди этих технических ароматов выделялся один, больничный. Тот самый, что опутал собственный запах Юлии. И его нельзя было спутать ни с чем.

Многие встречные оборачивались, глядя на двух бегущих по площадке мужчин. Но оборотням на это было наплевать.

— Вон они! — крикнул Танер, едва поспевавший за шеатаром. А тот уже и сами видел большой военный корабль, принадлежащий флоту Эда Великого, императора с Земли.

Впереди действительно очень быстро шло несколько человек. И Хол мог бы сказать, что они так же торопились. Ему даже показалось, что между телами, в просветах, мелькало что-то белое, напоминающее больничную простынь…

Только догнать Елагина и его свиту ни сам Лейф, ни Танер не смогли. Путь был преграждён вооружённой охраной генерала. А сам вход на корабль закрылся намертво, демонстративно, прямо перед их носом. Серебристые двери сверкнули, отсекая возможность проникнуть на борт.

Но и это не остановило оборотней! Пока звездолёт не улетел, не всё потеряно!

— Хол, останься здесь. Я сейчас обращусь к начальнику космодрома, и попытаюсь решить этот вопрос! У генерала не будет выхода, и он выйдет с нами на связь! — горячо заверил Танер, направляясь в здание, где находилось управление полётами.

Однако стоило оцелоту покинуть стартовую площадку, как серебристая дверь звездолета раскрылась, являя шиатару отца Юлии.

— Вы что-то хотели? — поинтересовался с ходу Елагин. Охрана расступилась, но по-прежнему оставалась на месте. Другого приказа не поступало.

Лейф заметил, насколько тот схож со своей дочерью. Тот же упрямый взгляд, только отточенный временем и событиями, а оттого более жёсткий. Тот же вызов в глазах, что теперь не оставалось и сомнения в том, откуда это непокорность девушки. Тот же цвет волос, за исключением седины, поселившейся на голове мужчины.

— Генерал, я хотел бы забрать Юлию Елагину. Она член нашего экипажа и должна остаться здесь… со мной… в госпитале Росса. Мы ждём корабль, за нами скоро прилетят.

— Какое отношение вы лично имеете к моей дочери? — взгляд офицера не обещал ничего хорошего. Казалось, он сканировал, пытался добраться до всех потаённых мыслей шеатара, его поступков, вывернуть наизнанку. Вот только ничего плохого против девушки оборотень не замышлял. Как можно обидеть собственное сердце?

— Я люблю её, — честно и прямо ответил Лейф, глядя в глаза генерала.

— Холгер Богарт, — чётко, выделяя каждое слово, словно выплёвывая его в лицо ирбиса, произнёс Елагин, — наследник Снежных Барсов из рода Богартов, говорю вам в первый и последний раз, никогда, запомните, никогда, моя дочь не будет принадлежать шеатару. Даже несмотря на ваше столь высокое происхождение.

— Вы ошибаетесь! — злость, вызванная подобным заявлением, мгновенно застелила глаза, но оборотень сдержался. Ради неё. — Вы ошибаетесь, генерал, во всём! Дайте мне её забрать!

— Меня не интересуют ваши аргументы, — прервал его генерал. — Советую не разбрасываться подобными заявлениями. Разговор окончен. Убрать посторонних! Взлетаем! — скомандовал офицер, обращаясь уже к охране своей и местной.

И тут же подскочила охрана космодрома, оттесняя рвавшегося к любимой Холгера…

А генерал Елагин, с прямой спиной и несгибаемой волей, поднялся по трапу и скрылся за дверями звездолёта, который спустя несколько коротких минут покинул эту планету.

Огромного зверя было не удержать, когда он добрался до борделя, спрятанного в лесах. И первая жертва, Мерлин, умер, захлёбываясь собственной кровью, хлеставшей из разорванной глотки. И никто не пришёл к нему на помощь. Потому что было некому.

Хол не нашёл здесь ни одной одалиски, что неудивительно. Скорее всего, на той страшной охоте все девушки были расстреляны или изувечены позднее. Не зря Юля слышала выстрелы. А охрана… Те, кто дежурил в доме, умерли, как и их хозяин, за исключением нескольких сломанных шей. Затем дом загорелся и обрушился, погребая под собой это страшное место. И лишь тем, кто прибежал на треск огня, посчастливилось умереть от пули. Причина проста — шеатар торопился вернуться. Он не мог больше здесь находиться, хотя звериная натура всё ещё требовала мести. Однако безумцы порой стремятся навечно остаться в другом облике, а после забывают, как снова стать людьми. Снежный барс помнил об этом.

Но это путь не для наследника рода Богартов.

* * *

Юлия Елагина

Тяжёлое состояние сна отпускало. Я вдруг поняла, как устала спина и хочется перевернуться. Тихий писк каких-то приборов и приглушённая симфоническая музыка заставили напрячься.

Открыла глаза.

Без труда разглядела, что нахожусь в медицинской капсуле. И скорее всего я здесь давно, отсюда и желание сменить положение тела. Полумрак в отсеке говорил о том, что кроме меня тут, наверное, больше никого нет. Повернула голову и поняла, что ошибалась.

Невдалеке, за письменным столом под яркой лампой, сидела женщина и что-то сосредоточенно писала. В какой-то момент она тревожно вскинула голову и посмотрела на меня. Не узнать любовницу отца Венеру я не могла. Она быстро поднялась, подошла ко мне, пробежалась пальчиками по панели, проверяя показатели организма.

Но ждать, когда она меня откроет, не хотелось. Самочувствие улучшилось, а значит, нужно выбираться из капсулы.

— Юлия, полежи ещё немного. Я тебя сейчас выпущу, — попросила Венера, сделав рукой останавливающий жест. Пришлось подчиниться. — А теперь садись, только не торопись.

— Дайте воды, пожалуйста? — проскрипела я, словно несмазанное колесо у телеги. Горло пересохло, отсюда этот дискомфорт.

— Держи, — произнесла она, осторожно поддерживая чашку.

— Сама справлюсь, — произнесла я, сразу отстранив руку беременной женщины. К сожалению, я всё ещё отлично помнила, что увидела в кафе на далёкой Глизе.

— Ты упрямая, как твой отец, — грустно улыбнулась Венера, забрав у меня опустошённую чашку. Я упала на подушку, всё ещё приходя в себя. А заодно обдумывая своё положение. Если любовница отца здесь, значит… он тоже где-то рядом? Неужели папа прилетел за нами? Наверное, это хорошо. Его звездолёт куда как круче погибшего «Вихря» и более вместительный. Я и мои друзья, коллеги, точно будем в безопасности.

— Позовите кого-нибудь из членов моего экипажа, пожалуйста, — попросила я. Чтобы набраться храбрости перед встречей с собственным отцом, мне нужен снежный барс. А заодно хотелось сказать ему, что со мной уже всё в порядке и он может не волноваться.

— Полежи немного, сейчас, — спокойно произнесла Венера. И перед тем, как выйти из отсека, обернулась и добавила, — Юль, я не хотела, чтобы ты все узнала про нас таким образом. Но твой отец настаивал. Он боялся тебя потерять. Прости его. И меня заодно.

Женщина вышла, а я лежала и кусала губы, разрываемая сотней сомнений и противоречий. Наверное, нужно было что-то ей ответить, но не хотелось. С одной стороны, я всё ещё сердилась на отца. С другой, характер собственного родителя был мне знаком с детства. И если он видел в чём-то глубокий смысл, то прочие аргументы могли и не сразить. Раз решил защитить меня от лишних переживаний, то так тому и быть. А то, что появился побочный эффект, в виде моего раннего прозрения, папенька не предусмотрел. А теперь Венера в положении и все объяснения будут выглядеть, по крайней мере, запоздалыми.

Звук открываемой двери ворвался в мои раздумья, прерывая ту самую мысль, которая наверняка вела к открытию. Но она сорвалась.

— Дочка! — голос отца, пронизанный болью и облегчением, я не могла спутать абсолютно ни с кем. И тут же самый близкий мне генерал оказался рядом, нависая над распахнутой капсулой. — Как ты?

— Уже лучше, — тихо произнесла я, — а где все? Где мой экипаж?

В этот момент сотня теней пронеслась в глазах моего отца. И тот, кто близко не знает генерала Елагина, мог утверждать, что у него абсолютно каменное выражение лица, лишённое каких-либо эмоций. И вообще, он солдафон с головы до ног. Но я такого о нём сказать не могла.

— Где все? — повторила я, напряжённо вглядываясь в глаза отца. И тут же догадалась, не желая верить собственным выводам, — их нет на твоём корабле. Так?

— На Россе их тоже уже нет, — ответил отец. — Они следуют на околоземную базу. Скоро будут там.

— А дальше?

— Дальше будет расформирование экипажа. Или определят всех на новый корабль, — пояснил отец, продолжая нависать надо мной. Было несколько некомфортно. Но я находилась не в том, положении, чтобы возникать. Сейчас мне казалось очень важным прояснить ситуацию с оставшимися. Танер, Вика, Слава, Гарри, Николай со своей одалиской и даже Ален волновали меня. Но главное, это будущее моего шеатара.

— Отчего именно это зависит?

— От воли руководства, — пояснил мне отец тем самым голосом, которым разговаривают с тяжелобольными. Терпеливо и вежливо, а ещё тихо. Но у меня на сей счёт был иной взгляд. Только если бы ещё полгода назад я попыталась попросить помочь, то сейчас дела обстояли иначе. И всё же мне не хотелось, чтобы этот экипаж расформировали. Правда, Вика упоминала про страховку, но когда они её получат, совершенно непонятно. Опять же, что станет с народом к этому моменту? А Холгер, где мне потом искать его? На Шеат не так просто попасть. А впрочем, пытаться я всё равно буду.

— Мне нужно немедленно связаться с ними, — произнесла и накрыла свою руку, желая проверить, где браслет.

— Он перенастроен на пульт управления моего корабля, — просветил меня отец, заметив жест. Словно могло быть иначе.

— Понятно.

Разговаривать о посторонних вещах было проще, чем о том, что произошло между нами. К тому же отец чуть отодвинулся. Он присел на стоящий неподалёку стул, потёр ладонью лоб. Усталость сквозила в каждом жесте. Я ведь сто раз говорила, что ему нужен отдых! Нельзя так бесконечно работать!

А ещё меня вдруг накрыло осознание, что Холгера нет рядом. Совсем нет! Паника, она была так близко, что голографическая панель сбоку медицинской капсулы начала спешно выбрасывать цифры, предупреждающие о величинах, отличающихся от нормы.

— Юля! — отец тут же подскочил, пробежался пальцами по панели, приглушая резкие звуки… А потом снова навис надо мной. — Дочь! Выслушай, прошу! Я знаю, ты обижена. Но я всё делаю ради тебя! Живу ради тебя!

— А эти? — у меня не хватило мужества назвать пассию отца по имени. А ещё ведь есть тот мальчик, которого папа подкидывал на руках!

— Всё началось не так давно, — глухо произнёс отец, чуть отпрянув. — Буквально несколько месяцев назад.

Я промолчала, спрятав и собственную язвительность и обиду. Только мальчик никак не тянул на «несколько месяцев». В отличие от беременности Венеры. О чём я и сообщила отцу.

— Юль, — тяжёлый вздох мужчины, не привыкшего принимать поражение, — Павлик не мой сын. Но очень похож, — торопливо добавил отец, — я знаю. И сам это замечал. Но поверь мне на слово. Это случайное совпадение. Его отец погиб несколько лет назад. Помнишь ту жёсткую метеоритную атаку на колонию учёных, обосновавшихся на Бергене?

Помнила ли я то, о чём потом жужжали все средства массовой информации? Планета была практически уничтожена непонятным метеоритным дождём, имеющим кислотное происхождение. И ни один бункер не смог укрыть находящихся там людей от беды. Было послано несколько кораблей для эвакуации. Но только много позднее были найдены человеческие тела и корабли, изрешечённые, словно небольшими пушечными ядрами. Причём места соприкосновения с этой субстанцией у людей словно поджаривались, не давая сразу истекать кровью. Однако смерть наступила для всех одинаково жестоко, не выжил никто.

— Да, — только и удалось произнести мне. Лежать надоело, поэтому я попыталась сменить положение, всё ещё переваривая услышанную информацию. Села. Волосы упали на глаза. И я их откинула, стараясь не думать, что, скорее всего, в этот момент похожа на пугало.

— В общем, мы с Венерой сблизились совсем недавно, — сообщил отец. — А Павлик… он не знал своего настоящего отца. Только по фотографиям. И когда я познакомился с ним, паренёк потянулся ко мне, и я не смог оттолкнуть мальчишку.

Не знаю, чего больше я ощутила в этот момент. Разочарования оттого что какой-то малыш оказался в курсе отношений своей матери и моего отца, в отличие от меня. Или же радости, что всё-таки пока у папы из детей есть только я.

— Люблю тебя, девочка моя, — отец чуть приблизится, протянув свою ладонь. Пальцы тут же накрыли мою руку, словно таким образом пытаясь донести до меня очевидное, идущее от самого сердца мужчины, — но был неправ. Признаю. И ещё раз прошу прощения. Ты моё сокровище.

Я попыталась было открыть рот, а потом закрыла его, напомнив себе рыбу. Вопрос: «А как же они?», не прозвучал. Выглядело бы всё слишком истерично и в чём-то глупо. И я сама в какой-то момент показалась себе недалёкой. А впрочем, оставался факт сокрытия беременности Венеры. Но сейчас меня в большей степени интересовало иное.

— Мне нужно поговорить с капитаном Танером, — попросила я, надеясь, что на волне признаний и раскаяния отец пойдёт мне навстречу. Не тут-то было!

— Завтра, Юль. Сейчас весь экипаж занят. Им не до тебя.

— Почему? — я подобралась, уловив в голосе отца особые нотки.

— С ними сейчас занимается особый отдел. Ничего серьёзного. Обычная проверка при потере корабля. Сама понимаешь, страховка, бюрократия, всё, как всегда, — добавил отец, заметив мой нахмуренный вид, — Да и на Россе непростая ситуация. А экипаж видел всё с реальной точки зрения, отличной от местного населения.

— Ты хотел сказать, что наш император перестал дове…

— Я сказал то, что сказал, — прервал меня отец. — А информация лишней никогда не бывает. Ты меня поняла?

— Да. Вполне.

Отцу я доверяла. Только мне казалось, будет правильным, если я свяжусь со своим шеатаром. Он ведь волнуется!

В этот момент раздался писк коммуникатора, вклиниваясь в нашу беседу. И судя по лицу отца, этот был не тот вызов, который можно проигнорировать.

— Генерал Елагин, — представился отец, глядя в небольшой экран.

Я напряглась, заметив, как сжались пальцы у папы.

— Всё выполнено, господин главнокомандующий. Да, груз доставлен.

— Возвращайтесь на землю, генерал. Вас приказано отстранить от работы на период проведения служебного расследования. Удивлён вашим самоуправством и неумением держать себя в руках, — по ту сторону коммуникатора прозвучали обвинительные нотки. — Вы кадровый офицер, впервые нарушили приказ императора! Вашу дочь забрал бы звездолёт, посланный штабом.

— Слушаюсь, — ответил мой отец, не проронив больше ни слова. И только когда экран погас, папа обернулся ко мне. Теплота родных глаз была неподдельной, — Юль, полежи ещё немного здесь. Так нужно. А потом Венера покажет твою каюту. Извини, не могу остаться.

— Пап, а… — хотела, я было спросить насчёт слов, сказанных ему по коммуникатору.

— Ерунда, — улыбнулся отец, быстро приблизившись ко мне и поцеловав в макушку, — не бери в голову. Тебе вредно волноваться. Сейчас пришлю Венеру. Она расскажет всё про твоё состояние.

Он ушёл, а я, не в силах больше лежать под стеклянным куполом, поспешила вылезти. И всё ещё поражённая услышанным, застыла рядом с капсулой. Догадаться было нетрудно. Своё наказание отец получил из-за меня. Потому что действительно волновался. И когда вошла Венера, я не стала набрасываться на неё с обвинениями и требованиями отстать от папы. Всё это отступило на второй план.

— Что произошло? — с ходу спросила она, встревоженно глядя на меня. — Твой отец он…

Я отметила жест, характерный для беременных. Неосознанно, женщина прикрыла рукой живот, словно не только она, но и тот, кто внутри, беспокоились. И в этот момент я поняла, что не хочу трепать нервы Венере, бросаться обвинениями. Я вообще ничего такого не хочу. Гораздо важнее для меня участь собственного отца. А неподдельное участие в его судьбе я видела на лице женщины.

— Служебное расследование, — прошептала я, чувствуя, как пересыхают губы, — из-за меня.

Молчание показалось слишком тягостным. И я отвернулась, делая вид, что заинтересовалась данными с голографической панели капсулы.

— Юль, ты не волнуйся. Он с этим разберётся. Я уверена, — произнесла Венера, отчего-то решив меня поддержать. В её голосе слышались забота и участие. Неужели я выглядела такой больной, что моё состояние вызывало опасение? Ну да, всё ещё присутствовал озноб. Но он уже был настолько незначительным, что я не обращала на него внимания. Только это было ровно до того момента, когда на глаза мне попалась строка:

«Состояние объекта удовлетворительное… дыхание в норме…беременность восемь дней…»

Чтобы понять последнее, пришлось перечитать слова несколько раз. И дабы окончательно удостовериться в том, что мне не привиделось, я ткнула пальцем по нужному пункту. Тут же побежали цифры расчётов, данные анализов. А ещё очередное упоминание о беременности.

— Это чьё? — хрипло произнесла я, оглядываясь на Венеру. Хотя нет, это не её данные, срок маловат. Её доказательство интересного положения было видно визуально и давно перевалило за восемь дней.

— Это твои данные, — подтвердила женщина, приблизившись ко мне и пробежав пальцами по панели, — видишь?

Да. Я видела все результаты сканирования. Пролистала каждый день, приблизивший моё бесчувственное тело к процессу выздоровления.

— Что это? — я ткнула пальцем в разноцветную кривую, которая постепенно сходила на нет, однако, полностью не пропала. — Инфекция? Поэтому у меня держалась температура?

— Думаю, да. Сейчас удалось вывести чужеродные бактерии. Но процесс может возобновиться. Поэтому не забывай про капсулу. Она облегчит твоё состояние.

— Спасибо, — поблагодарила я, всё ещё не веря собственным глазам. Беременна. Я?!

После этой новости лежать под наблюдением совсем не хотелось. Поэтому я попросила Венеру проводить меня в отведённую каюту. Что она и сделала. И лишь когда передо мной открылись двери, ведущие в помещение, которое буду занимать, женщина произнесла, глядя в пространство безликой комнаты:

— Знаешь, Юль, я буду рада, если моя дочь родится похожей на тебя.

Мне показалось, что это признание было очень важным для Венеры и далось ей непросто. Но общаться на эту тему не было желания. Я пока пребывала в состоянии шока. Столько событий свалилось на мою голову! Единственное, о чём я сейчас могла думать, это о собственном интересном положении. И ещё о том, что должна немедленно сообщить об этом Холу. И пусть следующее моё действие адекватным не назовёшь, но продиктовано оно было исключительно важными соображениями. Я схватила за руку Венеру и быстро затораторила, смотря ей в глаза:

— Не хочу отрывать отца, — моя маленькая ложь против их вранья, смотрелась не невинной шалостью. Скорее осознанной необходимостью, — но мне нужно срочно связаться со своим экипажем. Ребята волнуются за меня, столько дней прошло!

— Юль, я была бы рада, но твой отец запретил, — просто и коротко ответила Венера. — Прости. И насколько я в курсе, сейчас твоих лучше не беспокоить.

— Почему?

— Им не до тебя, поверь, — мягко ответила собеседница, отцепляя мои пальцы от своей руки, — но всё образуется, я уверена. Ты отдохни, прими душ. Я через часик к тебе загляну. Проверю, как себя чувствуешь. Кстати, я там положила тебе кое-какие вещи. Это из моих запасов. Всё новое, не переживай.

— Спасибо. А папа, он знает о..

— Знает, — понимающе улыбнулась Венера.

— И?

Не то чтобы я страшилась реакции отца, вовсе нет. Просто именно сейчас мне хотелось знать, о чём он говорил глядя на показания голографической панели. Последние события волной накатили, смяв привычный жизненный уклад. И пропустить хоть что-то не хотелось.

— Ты выжила и для него это важнее. Так что иди в душ, а после отдыхай. И выбрось все лишние мысли из головы. Волноваться будущим мамочкам вредно.

Мысль о гигиене была своевременной. И я, кивнув Венере, отправилась принимать душ. Хотелось подумать о многом. В первую очередь о собственной беременности. А ещё об отце и о том наказании, которое вот-вот обрушится на его голову из-за меня.

* * *

И всё же, прибытие на Землю оказалось куда как прозаичнее, чем мне виделось до сих пор. Отца сослали в наш загородный дом до выяснения всех обстоятельств. Именно отсюда он выезжал на какие-то заседания и разбирательства. Меня же направили на флагманский корабль, как и было решено изначально. Однако я даже не успела добраться до космической станции, как меня завернули. Как оказалось, по причине моей беременности полагалась отсрочка. Хотя подозреваю, дело в том, что друзья отца попросту решили сделать ему одолжение. А впрочем, истории о беременной стажерке я слышала в Академии. И девицу тоже вернули на Землю. Так что, возможно, никаких особых привилегий для меня не было.

И вместо того, чтобы отправиться на стажировку, я жила в загородном доме. Меня это не напрягало, ведь всё здесь было знакомо. Только каждый вечер, перед тем как лечь спать, я подолгу смотрела в звёздное небо, пытаясь угадать, где сейчас находится мой экипаж. А пообщаться-то нам так и не удалось. Конечно, со слов отца я знала, что капитан Танер с командой действительно скоро получит страховку. И что какое-то время им снова придётся работать под крылом военного ведомства. Гораздо важнее оказалась информация по стажёрам. Новости оказались совершенно безрадостными. Шеатар и рас были распределены на другие корабли и уже приступили к выполнению задания на новом месте.

— Юль, — голос Венеры, раздавшийся из-за двери, вывел меня из состояния созерцания широкого луга, обрамлённого смешанным лесом, — к тебе можно?

— Да, конечно, заходите, — пригласила я, попытавшись придать своему лицу миролюбивый вид.

Папина любовница на время беременности так же была отстранена от работы. Оказывается, ей уже давно можно было покинуть звездолёт. Но именно из-за моего отца она оставалась в строю, видясь с собственным сыном лишь в моменты возвращения на Землю. Детям не место на боевом корабле, но полагаю, причина одного единственного маленького послабления крылась в моём отце. И именно тогда я и увидела их на Глизе.

— Как спалось? — поинтересовалась я у женщины. Её сын Павлик, уже катался на качелях под окнами, так что мы точно знали, чем он занят. Кстати, он оказался неплохим мальчишкой, и мы даже подружились. Украдкой от матери пробирался ко мне в комнату, чтобы забросать десятком вопросов о космосе. Ребенок грезил небом, определив себе в кумиры генерала Елагина.

— Хорошо, спасибо. Жалко будет забирать его отсюда, — произнесла женщина, глядя в окно на сына, — но завтра мы уезжаем к себе.

Вот уже два дня они жили у нас. Наши отношения с Венерой были странными. С одной стороны мы как-бы нашли общий язык. И это оказалось не так уж сложно, особенно по причине совместной тревоги за отца. С другой, каждая из нас слишком независима, чтобы привязываться друг к другу. Да и надо ли это? По крайней мере, на этом этапе общения меня всё устраивало. А ещё не отпускала тревога, которая денно и нощно не давала расслабиться. Я ужасно скучала по шеатару. Каждую ночь мне снились невероятно синие глаза, заглядывающие в самое сердце. Ирбис ни о чём мене не говорил и не спрашивал. Он молча смотрел, словно пытался запомнить. И проснувшись, мне было очень больно.

— Может быть, ещё погостите? — с надеждой поинтересовалась я, глядя на округлый живот женщины. Её присутствие благотворно влияло на отца, который сегодня наверняка снова приедет нахмуренным и молчаливым. К тому же места в доме было достаточно ещё для двух человек, не считая прислуги. И меня они нисколько не стесняли.

— Мы вернёмся, через недельку, — пообещала мне женщина. — Так что не скучай. А заодно расскажешь про твои походы к врачу.

И я уже хотела было произнести что-то обычное и вежливое. Как вдруг в голову пришла мысль. Приставать к отцу сейчас не хотелось. Он и без того был издёрган. А ещё помешался на нашей безопасности. И вдобавок к обычной сигнализации, нанял охранное агентство.

— Скажите, а как-то можно передать друзьям с «Вихря» сообщение. Узнать, что у них и как?

— Юль, давай с тобой перейдём на ты? А то я чувствую себя старой тёткой, когда слышу подобное.

— Хорошо, — согласилась я, ожидая ответ на свой предыдущий вопрос. Мне хотелось пообщаться хоть с кем-нибудь. И если это будет Вика, то тоже неплохо. Я попрошу её связаться с шеатаром, а там… Что будет дальше, пока не загадывала. Но не может молодой мужчина, чьё сердце принадлежало мне, не желать собственного ребёнка!

— А на счёт своего экипажа… Юль, ты ведь заметила, что на звездолётах существует ограничение в связи. И оно действует без разбора.

— Заметила, — тут же подтвердила я понуро. В глазах предательски защипало, но показывать собственную слабость перед Венерой не хотелось. Это мои личные с отношения с Холгером, которые я не спешила демонстрировать даже собственному отцу. Что-то останавливало. А впрочем, вечно так продолжаться не могло, и нужно было что-то решать.

— А если ты хочешь связаться с отцом малыша, — без тени иронии произнесла Венера. И я чуть не подпрыгнула на месте от её слов, — то мой тебе совет, прямо расскажи Елагину. Он всё поймёт. И что-нибудь придумает.

— Так и сделаю, — согласилась я, глядя, как один из охранников подал укатившийся мяч Павлику. И этот жест был настолько грациозным, что я вдруг подумала, что мужчина очень напоминает Хола. А ещё в него можно было без труда влюбиться. Но не мне. — Оборотень? — тихо поинтересовалась я, а то вдруг охранник услышит.

— Да. Они считаются лучшими в этой сфере, — подтвердила Венера.

И я молча согласилась, вспомнив, как Холгер обследовал пещеру, нацепив на себя шкуру зверя. Природная грация хищника, его когти и клыки, были бесспорным оружием. А вкупе с профессиональными навыками и вовсе делали оборотней лучшими из лучших охранников. И хотя я паранойей не страдала, но папин выбор одобряла. И потом, у каждого свой пунктик. Отцу хочется считать, что его дом — настоящая крепость. Значит так и будет. И если от этого папе легче, я рада.

Охрана охраной, но совет своей собеседницы я не забыла даже когда усталый, отец вернулся домой. В этот момент мы сидели на веранде, занятые кто чем. Павлик снова гонял мяч, Венера читала книгу, а я уткнулась в планшет, пытаясь разыскать упоминания о своих друзьях. Глупо, конечно же, только жить без движения не могла.

Звук подъезжающего автомобиля мы услышали издалека. Отец явно не торопился, словно что-то обдумывал или заново переживал какие-то события.

— Что-то случилось, — с тревогой в голосе произнесла женщина.

Она озвучила мои мысли. Папа всегда любил быструю езду и к медленным скоростям не привык. А сейчас ничего подобного не наблюдалось. Заглушив мотор, он перекинулся парой фраз с ближайшим к нему охранником, а потом неспешно направился в нашу сторону.

— Привет, как прошёл день? — поинтересовалась я, заметив, как Павлик со всех ног бежит к нам.

— Завтра опять поедешь? — продолжила мои слова Венера. Мы волновались, конечно же.

— Привет, мои хорошие, — тут же отозвался отец. С его любовницей мы сидели рядом. И у меня промелькнула ревнивая мысль, а кого же он поцелует первой, меня или её. Нехорошо, конечно же, но эта навязчивая идея меня царапала. Однако всё решил мальчишка, который вдруг запнулся и со всего размаха прокатился по траве прямо на животе. Раздался резкий вскрик, а затем детский плач…

И, конечно же, мы побежали к нему. Как думаете, чьё присутствие заставило ребёнка замолчать, обиженно поджав губы? Генерала Елагина.

— Больно? — совершенно серьёзно поинтересовался отец, помогая мальцу подняться. Внешне казалось, что он не пострадал, за исключением ссадин на руках. А зелёный цвет футболки это даже креативно.

Павлик кивнул, размазывая грязным кулаком слёзы по щекам.

— Мужчина не плачет, — произнёс отец, привлекая ребёнка к себе, — ну, почти.

— А если больно? — поинтересовался мальчик, пытаясь не реветь.

Мы с Венерой застыли. Я, потому что хоть и переживала, но видела, во мне особо не нуждаются. А вот любовнице отец жестом руки велел не приближаться.

— Ну если больно, то чуть-чуть можно. Только пойдём от девчонок подальше. Хорошо?

— А почему? — всхлипы прекратились, особенно когда папа поднял мальчика на руки.

— Пусть считают, что ты сильный и даже не ревел. Ну как? Согласен?

— Да! — детские ручонки обхватили шею отца.

Глядя, как они уходят, я не ревновала, нет. Картина была очень нежной и, наверное, правильной. Только что-то щемило в груди. Наверное, это нервы так действуют на будущих мам. Надо же! Только-только познать мужчину и сразу же забеременеть. Кому рассказать, не поверят. Ведь о современных средствах контрацепции в наше время знают все.

Вечер был вполне обычным. Разве что перед сном как всегда ко мне зашёл отец. В этот раз наш разговор не ограничился моей просьбой связаться с экипажем.

— Пап, что произошло? — я свернула свой запрос на планшете, — мне кажется или действительно есть какие-то новости по твоему делу?

— Да дело-то было, в общем, то всего на пару заседаний, — улыбнулся отец и присел в кресло. — Остальное показуха.

— Понятно. И чем эта показуха закончилась? — напускное спокойствие родителя меня не обманывало.

— Теперь я на длительном отдыхе, — улыбнулся папа, протянув длинные ноги и сцепив руки в замок, который сложил у себя на животе, — так что отосплюсь и наконец-то займусь чем-нибудь стоящим. А твои как дела? Чего изучаешь? — последовал короткий внимательный взгляд в сторону планшета.

— Думаю, как можно связаться с отцом своего ребёнка и сообщить ему столь радостную весть, — произнесла я, даже не пытаясь сосчитать сколько раз покраснела за свой недолгий монолог.

— Он хоть человек? — поинтересовался отец. И в его заинтересованном тоне я уловила настороженность. Моё сердце замерло, словно от предчувствия. Но уж если начал говорить «А», то следует продолжить «Б». Поэтому я решилась и призналась:

— Нет, он оборотень. Но очень хороший.

Никакой паузы не возникло, как и не увидела я недоумённого лица отца. Казалось, он о чём-то таком догадывался, хотя его шпионов в нашем экипаже не было. А впрочем, генерал привык держать удар и этот тоже не вызвал негативной реакции.

— Значит, оборотень, — жёстко повторил он вслух, словно выплюнул.

— Да. И я хотела бы с ним связаться. Только не знаю как. Всё-таки Холгер должен знать, что у него…

— Что ты к нему чувствуешь? — перебил меня отец.

Сто раз я задавала себе этот вопрос. В свете последних событий напускное могло наслоиться на реальные чувства. Только ведь шеатара я полюбила ещё до того момента, когда узнала о своей беременности. А значит, моё сердце тянулось к ирбису изначально.

— Люблю его, — произнесла я, глядя в глаза собственного папы, — а он меня.

Вот теперь я заметила, как отец чуть поморщился, словно слышать мои слова ему было не только крайне неприятно, а ещё и болезненно. И я не понимала его отношения к снежному барсу. А потому прямо спросила:

— Что не так? Пап, поясни! Или я должна смотреть только на землян? Но в наш развитый век это абсурд! Да и ты дома не сидишь, всё время в полётах! — возмущённо произнесла, вовремя прикусив язык.

С полётами у отца сейчас большая проблема. И ограничится ли это одним «отдыхом», я не знаю. Венера в разговоре обронила, что они перевозили какие-то сверхсекретные документы по личному распоряжению нашего императора Эда Великого. С чем это связано, непонятно. Но в наш век покорённых космических пространств и сверхскоростного интернета, подобным способом перевозки могло быть отправлено только что-то действительно важное. Оказывается, вначале нужно было доставить документы, а только после забрать меня. Елагин, узнав про ту беду, в которой мы оказались, выбрал собственного ребёнка. А уж увидев моё плачевное состояние, уверился в своей правоте. И забрав меня на борт, благополучно доставил документы в пункт назначения. Куда именно мы прилетели, не знаю. На тот момент я была в капсуле. Вот это и не понравилось правителю. Одно ясно, Эд Великий в гневе, а папа в опале.

— Пожалуйста, — теперь мой голос звучал тише. Я не находила себе места, поэтому просто подошла к креслу, на котором сидел отец.

— Хорошо, Юля, — выдохнул мужчина, а потом наклонился в мою сторону, — я скажу, от чего пытаюсь тебя оградить всё это время. Но поверь, лучше бы ты этого не знала.

Его слова меня насторожили. Но я боялась вспугнуть отцовское откровение. А потому приготовилась молча слушать, на всякий случай присев на кровать.

— Ты в курсе, что произошло много лет назад, когда мы расстались с твоей матерью?

— Не очень. Так, в общих чертах, — ответила я, не желая бередить эту рану. За прошедшее время мать не навестила меня ни разу и даже не позвонила. Прошло двадцать четыре года, и как сейчас выглядит эта женщина, понятия не имею. Конечно, много раз я пыталась это представить, но не знаю, насколько успешно. — Она бросила нас.

— Ты помнишь, как это случилось? — спросил мужчина, сжав губы в тонкую полоску.

— Нет.

— Конечно же, ты тогда была совсем малышкой, — отец кивнул, словно оттягивая неприятный момент. Но он всё равно настал. — Я взял небольшой отпуск, чтобы с твоей матерью отметить это событие. Она хотела путешествовать по другим планетам и я, тогда ещё капитан боевого расчёта, мог позволить себе это. Моя жена должна была получать всё самое лучшее. К тому же с Лерой мы виделись редко. И я чувствовал себя виноватым в этом. Честно говоря, постоянно очень скучал по вас. А когда Валерия была рядом, то и космос уже воспринимался как нечто иное. Юпитер её не впечатлил, Венера тем более. Поэтому я решил рвануть куда подальше, чтобы порадовать свою женщину, а заодно показать ей всё то, что запомнится ей до нашей следующей встречи. Вокруг Сириуса вращается огромная космическая станция, скорее напоминающая мини-город. Бары, рестораны, магазины, ночные клубы, всё это процветает благодаря кораблям, бесконечно садящимся в терминалах. И вот там твоя мать познакомилась с шеатаром Вестером Богартом, который также решил заглянуть туда ради развлечения.

На какое-то время отец замолчал, заново переживая события более чем двадцатилетней давности. А я прикусила губу, ожидая продолжения и не замечая, как пальцами вцепилась в покрывало.

— Этот Богарт путешествовал под вымышленным именем. Хотя уже тогда был правителем своего народа. И выглядел он, нужно сказать, очень внушительно. Я и сам не мелкий и вроде не урод, — тут отец криво усмехнулся, — но признаю, мужик вид имел что надо. Женщины шеи сворачивали и капали слюнями на свои туфли глядя, когда он проходил мимо. Валерия оказалась из их числа.

— А он? — глухо поинтересовалась я, потому что одно дело пялиться на объект вожделения, а другое, когда тот замечает тебя и что-то чувствует в ответ. Я не говорю про любовь, всего лишь элементарное желание.

— К тому времени Богарт уже имел семью. Но видимо, твоя мать его тоже чем-то зацепила. Я это сразу заметил, между мной и оборотнем возник конфликт. Мы подрались и на этом расстались, — совершенно спокойно произнёс отец. А я слушала, пытаясь представить эту ошеломляющую меня картину. — Однако спустя неделю после того, как мы с Валерией вернулись на Землю, а я снова улетел, она исчезла, оставив записку. Как понимаешь, сбежала с ним.

— Шеатар прилетел за ней? Сам?

— Он действовал через подставных лиц. И моя жена оказалась не против подобного путешествия. Настолько, что позабыла про собственную дочь.

— А при чём здесь Холгер Лейф? — поинтересовалась я, пытаясь справиться с тем потоком информации, что обрушился на меня как ураган. Да, я всегда понимала, что мама предпочла папе другого мужчину. И что, возможно, он стал мечтой её жизни. А вот кем стали для Валерии мы с отцом? Неприятным моментом, ошибкой молодости? Совершенно не хочу знать.

— Богарт, — поправил меня папа, припечатав своей фразой, — Холгер Богарт, наследник главы шеатаров. Сын Вестера. Того самого, с которым убежала твоя мать.

Я открывала рот как рыба, но довольно быстро справилась с собой. То, что рассказал отец, повергло меня в шок. Говорят, Земля круглая и даже люди, живущие на разных континентах, встречаются. Каким непостижимым способом пересеклись линии жизни шеатара и человеческой женщины, непонятно. И почему именно мы с Холгером должны были почувствовать то самое притяжение? Но я бы никогда не бросила маленькую дочь ради совершенно чужого мужика, даже если бы у него в качестве важных аргументов была шерсть и хвост, а ещё потрясающая внешность.

— Значит, получается, мама сейчас с ним?

— Я не знаю стопроцентно. Но кажется, что нет. И даже не хочу об этом ничего знать. Оборотни любвеобильны, думаю, ты об этом и сама наслышана. Валерия вряд ли могла надолго задержаться в постели Вестера. Возьми планшет и посмотри. Если это не великая тайна, то точно увидишь какую-нибудь фотографию, слитую в сеть.

Не знаю, кого хотела я увидеть. Но поисковик выдал красивую брюнетку, снятую рядом с высоким мужчиной. А под кадром надпись, гласившая, что супруги Богарты очень счастливы, что их единственный сын Холгерт возвращается. Ниже фотографии шли сообщения пресс-службы в том, что ранее объявленная помолвка принцессы ягуаров и наследника шеатаров Холгера состоится уже через неделю. И что семья Богартов очень рада тому факту, что их единственный сын получил очень ценный опыт в момент стажировки на боевом корабле землян.

Наверное, это банальная и очень глупая ситуация, когда ты отправляешься за хлебом и вдруг у соседского дома видишь своего возлюбленного, спешащего навстречу другой, целующего её и обнимающего. У меня сейчас было нечто подобное. Захотелось увидеть собственную мать, а получилось, что любимого ирбиса, спешащего вовсе не ко мне. И всё же, на свете существует тысяча совпадений и чужих мнений, которые никаким образом не влияют на твою реальность.

— Юля? — нахмурено произнёс отец, глядя, как я вот уже несколько минут тупо набираю новое имя Хола, выуживая ту скупую информацию, что есть в сети. Данных было очень мало, но мне хватило с головой. Оказывается, в прошлом у него было несколько романов с хорошенькими девушками. И сердце тревожно забилось в грудной клетке, словно та самая птичка, которая мечтала улететь.

— Ты знал? — я подняла голову, а заодно повернула экран к отцу. Да так чтобы ему было видно.

Не говоря ни слова, папа подошел, присел рядом со мной. А потом прочитал всё то, над чем я уже едва не рыдала, сдерживаясь изо всех сил. Нет, меня, конечно же, задевал тот момент, что Холгер носил другую фамилию, а я была не в курсе. Но мало ли по какой причине это было сделано. Может быть, он скрывал для более непредвзятого отношения к нему, всё-таки оказалось, оборотень — наследник правящей династии. А вот ситуация с невестой, к которой так торопился снежный барс, крайне не нравилась. В предчувствии беды сердце защемило от непереносимой боли. Но журналисты часто врут, только есть ли в этом сейчас смысл, я сомневалась.

— Нет, — ответил отец. — И даже не догадывался. Только вот не пойму, зачем он…

— Зачем он что? — повторила я, вглядываясь в напряженное лицо замолчавшего отца.

— С того момента, как мы обосновались здесь, через подставных лиц оборотень пытался со мной связаться, — признался отец, а я сразу поняла, что речь вовсе не о том ирбисе, который увёл мать. Нет, речь шла о Холгере.

— А ты?

— Послал его куда подальше. Пойми, милая, — папа придвинулся чуть ближе, возвращая планшет и пытаясь меня обнять. Я бросила взгляд на экран, но там уже не было той самой восторженной статьи с восторгами и наследнике шеатаров, — они не совсем люди. И зачастую их действия продиктованы всего лишь желаниями тел и прочих органов.

Добавив последнее, мой генерал скрипнул зубами, словно говорить об этом ему было очень неприятно.

— И сердца, — прошептала я, ни на миг не позабыв про зов сердца, о котором говорила Вика и сам снежный барс. Ведь он существует? А значит, Хол любит лишь меня? Снова вспомнив историю, рассказанную отцом, я, превозмогая возникающую пустоту в собственном сердце, подумала, что же чувствовала мать Холгера, когда её муж привёз землянку, повёрнутую на её шеатаре. И не в этом ли кроется неприязнь ирбиса в наши первые дни знакомства? Ведь судя по уцелевшим фотографиям матери, я на неё похожа, да и фамилия та же.

Как же всё запуталось! Но я не хотела верить в цинизм Лейфа-Богарта, решившего отомстить таким образом. Нет! Он не мог! Я хорошо помнила и его жаркий шёпот, что раздавался в момент наших безумных ласк и тот синий, пронизывающий взгляд, от которого я плавилась, не имея возможности отступления. Разве можно сыграть безграничную нежность?

— Хол что-то просил мне передать через третьих лиц? — напомнила я, прижимаясь к плечу отца. Сейчас как никогда мне нужна была его поддержка. А ещё мне казалось, что мы делим боль измены на двоих. Он — прошлую, а я — настоящую.

— Нет. Желал встретиться лично. Но как понимаешь, последнее невозможно. Я сейчас не в том положении, чтобы ослушаться приказа императора. И ради нашего будущего прошу не делать глупостей. Мы наверняка под наблюдением. У меня, знаешь ли, кроме верных друзей имеются ещё и враги.

Я почувствовала укол совести и мысленно дала себе подзатыльник. За собственными переживаниями так и не узнала толком, что грозит отцу. Стало невыносимо стыдно. А завистников у него наверняка немало.

— Тебя разжаловали?

— Меня отстранили от командования и полётов без права покидать Землю и территорию этого города без особого распоряжения. Плюс некоторые ограничения даже относительно моей семьи.

— Средневековье какое-то, — пробормотала я. Значит, ирбис хотел со мной встретиться? А зачем? Чтобы сказать о своей невесте или же поговорить о нас?

— Пап, как ты думаешь, он меня любит? — вырвалось у меня. Конечно, не стоило его задавать, но так вышло, увы. И что поделать, если в голове образовалась полная каша, замешанная на чувствах и боли, а вдобавок сдобренная открытиями. Как разобраться? Но я верила Холгеру, хотела верить.

— Юль, а может, чай? С медком? — мягко предложил отец, отбирая у меня планшет, в котором я снова собралась что-то искать. То, отчего мне, несомненно, станет легче или наоборот, больнее. Всё так запуталось. Одно знала точно, шеатар меня любит, а всё остальное, неудачное стечение обстоятельств и прошлое, мешающее нашему настоящему.

— Чай? — повторила я, пытаясь отрешиться от собственных невесёлых мыслей. Всё так наслоилось, что требовалось особого размышления. Но даже от этих открытий был большой толк. Теперь я точно знала, где искать Холгера. На Шиате! Сомневаюсь, что его электронка и прочие контактные данные размещены в открытом доступе. Подозреваю, их служба безопасности работает хорошо. Только тот, кто не пытается, ничего не достигает. — Да, пап, пожалуй. Только надо ещё Венеру с Павликом позвать.

— Кажется, вы неплохо ладите? — спросил отец будничным тоном. Но я ясно видела, что его это действительно интересовало.

— Нормально, — подтвердила я, не желая вдаваться в подробности, — ну что, идём?

— Иди, а я сейчас загляну к себе в кабинет и присоединюсь к тебе. И позови Венеру, вдруг не спит и тоже не против вечерней посиделки.

* * *

Михаил Елагин

Посмотрев вслед удаляющейся дочери, мужчина направился в свой кабинет, запер дверь, абсолютно уверенный, что никто не услышит. И только после этого включил компьютер и набрал код доступа. Принимающая вызов сторона ответила мгновенно, словно тот, с кем собирался говорить Елагин, ждал. Ещё бы! Богарт сам назначил встречу через посредников.

— Генерал, я хотел бы лично увидеться с Юлей. Как она?

— Лучше.

— Мне нужно с ней поговорить. Срочно.

— О чём? О вашей невесте? — Елагин с каким-то мрачным удовольствием отметил, как тень тревоги пробежала по лицу оборотня. Что? Захотелось сделать девочку любовницей, да не вышло. Она всё равно всё узнала. — Моя дочь уже в курсе ваших планов на брак с принцессой. Надеюсь, Вы понимаете, что не может идти никакой речи о встречах и разговорах. И если вы попытаетесь хоть как-то связаться с Юлей, то будьте уверены, я спрячу её так, что ни один оборотень не найдёт.

— Вы не понимаете! Если меня не будет рядом, она погибнет! — дикий, рвущий душу крик ирбиса по другую сторону экрана мог напугать кого угодно, но только не Елагина. Однако подобным не шутят и генерал насторожился.

— Ей кто-то угрожает? Ты подверг её опасности?! — мужчина не обратил внимания на изменившийся формат общения с наследником шеатаров и тот обвинительный тон, с каким это было сказано. Он был готов голыми руками схватить оборотня, чтобы лично придушить.

— Я люблю её. И только наша с ней близость спасительна для Юли, — заявил наглец, явно не желающий понять человека. Ещё бы! Проклятый шеатар не привык к отказам. И его отец тому наглядный пример. Нет, Елагин не хотел такой судьбы для собственной дочери. Какая любовь, если Богарт даже не отрицает само наличие невесты?!

Казалось, расстояние между двумя упрямцами должно было несколько сглаживать беседу. Но нет, генерал буквально кожей чувствовал тот накал от совместного общения, ненависти и непонимания.

И всё же, кадровому офицеру было, что показать похотливому снежному барсу, уверенному, что Юля без него погибнет. А потому человек включил головизор, висевший на стене, а после развернул экран компьютера так, чтобы шеатару было видно: вот Павлик бросил мяч девушке, а потом охраннику внушительного вида, который почему-то находился неподалёку. На следующем кадре она читала книгу, отгородившись ото всех. И всё тот же неугомонный мальчуган смешил развеселившуюся Юлию, а потом к ним присоединилась бесподобная и женственная при своей беременности Венера…

— Наследник Богарт, — Елагин даже не пытался скрыть свою язвительность. Кажется, вид ожившей девушки повлиял на барса. Неужели это так расстроило его? — отчего вы решили, что моя дочь при смерти? Вы ошиблись. Она в полном порядке. Да, с Росса я её забрал в очень тяжелом состоянии. Но всё прошло. И как видите, довольно быстро. Надеюсь, больше никаких попыток спасти не нуждающуюся в вашей опеке девушку не будет? Иначе я повторяюсь, мне придётся её забрать из привычного круга и спрятать. И ещё, возвращайтесь к себе, вас ждёт невеста. Не лишайте ее удовольствия от своего присутствия, женщины не любят невнимания.

— Генерал! — поспешно произнёс оборотень в тот момент, когда рука человека потянулась, чтобы отключить связь. Создавалось ощущение, что вены от натуги вот-вот лопнут на лице ирбиса. Да только Елагин тоже не в восторге от этого общения. Но ради дочери можно и потерпеть, хотя бы десять секунд. — Генерал, — продолжил Богарт, сверкая от злости синими глазами. Похоже, именно из-за них дочь лишилась разума. Блудливый кот! — неужели из-за ненависти к тому, что случилось много лет назад, вы готовы сломать жизнь собственной дочери?

— Наследник Богарт, вы вновь ошибаетесь, — ледяным тоном ответил Елагин, сдерживаясь, чтобы откровенно не послать зарвавшегося оборотня. И скорее всего так было бы понятнее и доходчивее. Но не факт, что шеатар может уяснить все слова из-за языковых особенностей. Да и психология такого бабника вряд ли неискоренима. — Моя жизнь давно переменилась и это вы только что видели на экране. Ну а собственные проблемы я никогда не переносил на свою дочь, как не советую этого другим! Надеюсь, мы больше не увидимся с вами, — ох как хотелось послать куда подальше Богарта! Но Елагин считал, что шипеть в ответ шипящему самовлюблённому коту не будет достойным ответом. А потому просто разорвал связь.

Какое-то время мужчина смотрел в окно, где на темнеющем вечернем небе зажигались звёзды. Они словно звали его и упрекали, не понимая, почему человек, отдавший больше полжизни небу, вдруг перестал летать.

«И это мы тоже переживём!» — сам себе приказал генерал, направляясь на кухню, откуда доносились неторопливые разговоры любимой дочери и…любимой. Нет, с этим что-то надо решать! Прямо сейчас!

— Так, все в сборе! — провозгласил Елагин, пытаясь улыбнуться своим женщинам. Там, за спиной, остался неприятный разговор. Но им об этом знать совершенно не зачем.

— Пап, садись! Я заварила тебе чай, — произнесла Юля, подавая отцу чашку.

— Спасибо! — нарочито бодро отозвался Михаил, — кстати, Юль, как ты смотришь на то, чтобы через недельку мы с Венерой сыграли свадьбу?

— Ух ты! Я только за! — улыбнулась дочь.

Да, ради этой улыбки стоило побыть хоть капельку клоуном с погонами и дамским угодником.

— А меня спросить? — возмущённо поинтересовалась Венера. Но, похоже, она не слишком-то протестовала. Вон и глазки заблестели. Да и о чём разговор, если всё уже обсуждалось и не раз. Но только так, абстрактно, без назначения конкретной даты и подачи заявления на регистрацию.

— Так! Это надо отметить! — тут же подскочила Юлия и направилась к шкафчику, в котором хранились алкогольные напитки и прочие настойки.

— Вечером спрошу, всё в подробностях, — многозначительно шепнул на ухо Венере Елагин, глядя, как дочь подливает какую-то укрепляющую настойку себе, а затем будущей родственнице. И уже громче добавил, — Юль, мне вот эту вашу траву не надо. Я не беременный. Коньячка!

Глава 11

Юлия Елагина, спустя полгода

Донёсшийся далёкий детский плач маленькой сестрёнки Анютки не был чем-то неприятным. И пусть я спала в последнее время плохо, но подобное не выводило меня из себя. Хотя прав был папа, предлагавший усилить шумоизоляцию каким-то новым способом. Пожалуй, следует согласиться на это. Однако, вот уже неделю, как сам отец отсутствовал. И исключительно по радостной для всей подросшей семьи Елагиных причине. После приглашения во дворец на состоятельную беседу, император Эд Великий вернул своего опального генерала из «ссылки». И вот, дано новое задание, после которого он отбыл. А Венера с дочерью и сыном, а также я сама, остались его ждать.

Кажется, малышка замолчала. Верно, заснула, убаюканная колыбельной Венеры. Женщина знала столько песен, что иной раз я садилась рядом, чтобы послушать и запомнить. И откуда она столько знает?

Но растревоженный детским плачем сон уже не шёл. И поднявшись, я какое-то время посидела на кровати, словно пытаясь для себя решить, что делать дальше. А потом подошла к окну. Конец зимы выдался затяжным. Давно пора весенним ручьям омыть проталины, обнажить замёрзшую траву, чтобы дать возможность новой зелени поскорее пробиться к свету.

А ещё для себя нужно было решить, действительно ли я готова к поездке и поискам Холгера. Всё-таки прошло уже столько месяцев. Ещё несколько недель и мои малыши появится на свет. После будет сложнее сорваться с места. И стоило ли это делать?

Сто раз я задавала себе этот вопрос. И половина ответов была отрицательная. Несколько месяцев назад отец упомянул, что оборотень искал со мной встречи. Но на этом всё закончилось. У Холгера состоялась помолвка с принцессой ягуаров, довольно красивой фигуристой девушкой. Судя по фотографиям, шестой или седьмой размер груди являлся её особой гордостью. И вероятно именно им она решила удержать около себя оборотня. А ещё выгодным браком и далеко идущими планами обоих семейств. Все эти мысли я уже не раз пропустила через свой мозг, то принимаясь рыдать, то отгораживаясь равнодушием. Что толку лить слёзы, если отец оказался прав, оборотни непостоянны. А все эти рассказы о привязке к своим половинкам, верно, имеют под собой реальную почву. Но они точно не про меня. К тому же он сам говорил: «Заниматься сексом можно со всеми…»

Плюс оказалось, что наследником снежных барсов бредили сотни девиц на Шеате. И даже был создан особый форум, где они обсуждали, кого когда-то Холгер поцеловал, кому подмигнул, а с кем и вовсе провёл незабываемую ночь. Поначалу я с болью читала про необыкновенно синие глаза, которыми ирбис смотрел на своих партнёрш. А после надоело. Бабников много, а прошлого не изменишь. К тому же довольно часто эти истории напоминали откровенную ложь, хотя где-то было похоже на правду. В общем, намучившись, я удалила ссылку на этот сайт. Но нет-нет, да и забивала в поисковой строке имя Холгера Богарта, чтобы снова удостовериться, что он жив, здоров и дела его в порядке. И порой его цветущая невеста красовалась рядом, что означало нерушимость идеи об их высочайшем счастливом браке. Правда, о дате свадьбы шли лишь расплывчатые предположения, но ведь это временное явление. Назначат когда-нибудь.

Поначалу я пыталась связаться с шеатаром, слала запросы под своим или вымышленным именем. Но, скорее всего, из-за высокой популярности Хола среди девиц, служба безопасности перекрывала каналы для подобных писем. А впрочем, это правильно. У Елагиных была охрана? Была. Так почему бы ей не быть у семейства Богартов.

А где-то там, в тёмном небе, находился отец со своей командой. Я вздохнула, пытаясь скрыть тоску. Смогу ли я когда-нибудь летать? Хотелось и очень. Но как оставить малышей? Даже отец против такого, хотя когда-то Венера летала с ним, зная, что Павлик дожидается на Земле. Смогу ли я оставить детей ради неба? Всё так запутано!

Взгляд упал на планшет, и идея возникла сама собой. Пока я свободна в передвижении, ну почти свободна. А значит, есть шанс увидеться с друзьями. И с шеатаром. Хотя нет, с ним, наверное, не стоит. Или мужчина должен знать, что он скоро станет отцом? И как ирбис это расценит? Шантаж перед свадьбой? За такой период не подал и весточки, а я побегу?

Случись это с кем-то другим, назвала бы девку дурой, которая липнет к тому, кому не нужна. А про себя как сказать?

И всё же, ругая себя, я открыла первую попавшуюся турфирму, занимающуюся перевозками, чтобы попасть на околоземную космическую станцию. План был простой — добраться до неё и посидеть хотя бы несколько часов в кафе в надежде разузнать про экипаж Джеймса Танера, в идеале увидеться с ними. Сейчас я была готова принять космос хотя бы таким, потому что за штурвал меня никто не допустит. А так хотелось…

— Что за..?! — вырвалось у меня в тот момент, когда я попыталась проплатить за билет.

«Отказано в доступе!» — гласила грозная алая надпись, сопровождающаяся характерным неприятным писком.

— Не поняла! — я упрямо снова попыталась оформить билет. Но тот же ответ. — Ну и ладно! Не больно-то хотелось! — презрительно фыркнула, уже приступая к заказу через другую турфирму.

Но… Ту же картину я наблюдала и на другом сайте и на следующем.

Скорее всего, во времени опалы, на нас всех было наложено какое-то ограничение. А так как я никуда не вылетала, то и не знала об этом. Оператор круглосуточной службы тоже был не в курсе. Он предположил, что может быть, я нарушила закон или дело в медицинских серьёзных отклонениях, занесённых в общую базу? Не желая больше доказывать постороннему человеку, что я не индюк, положила трубку. Возможно, через неделю-другую запрет будет снят и тогда…

Я легла на кровать, удобно устроившись на боку и замерла, с восхищением прислушиваясь к себе. Маленький мальчик и девочка внутри меня уже желали свободы. И напомнили своей ставшей плаксивой матери, что пусть сейчас ночь, но они растут, а значит, пора бы поесть. Попыталась проигнорировать эту мысль, осторожно поглаживая свой живот и тихо напевая песню из тех, что слышала у Венеры. Запомнила не всё, некоторые слова я просто тянула голосом, однако вышло очень нежно. И кажется, малышам это тоже понравилось. Они замерли, прислушиваясь ко мне или уснули, убаюканные тихим маминым голосом.

И где-то балансируя между сном и явью, проскользнула мысль, что будь рядом Хол, он бы непременно прижал меня к себе. А ещё обязательно погладил животик, в котором подрастал его сынок и дочь. Это ведь здорово, наблюдать за собственным ребёнком день за днём. Замечать, как раздаёшься в талии, прибавляешь в весе. Покупать кучу литературы и сверяться, а совпадают ли указанные периоды и признаки развития по книге с твоими личными данными.

Но шеатара рядом не было. И я уже не знала, чего хочу больше, чтобы Богарт увидел меня беременную или потом, спустя несколько лет. Когда буду держать за руку дочь или же взрослый сын придёт ко мне на корабль на стажировку, а там… Мы всем экипажем направимся в какой-нибудь косморесторан и там столкнёмся со снежным барсом. И он позабудет про свою принцессу, бросится за нами… Мечты бывают разные, но мои непременно со счастливым концом.

Через день исключительно ради интереса я опять попыталась заказать билет и снова неудачно. Только на этот раз у меня не было того настроя, который присутствовал перед этим. А ещё испортилась погода. Необходимо было ехать к врачу, а снег с дождём ухудшили видимость. Поэтому даже не спорила, уступив место за рулём охраннику. Сегодня меня сопровождал оборотень. И одно знание о том, что этот высокий широкоплечий мужчина не просто человек, а ещё и медведь, внушало уважение.

— Вы чем-то расстроены? — поинтересовался охранник, не глядя на меня.

— Это не я, а погода, — произнесла со вздохом, глядя как дворники очищают лобовое стекло. А потом пожаловалась, — солнца хочется, и чтобы ярким оно было. Тогда и настроение поднимется.

— Понимаю, — кивнул медведь Миша и нехотя признался, — в детстве в такую погоду спать очень хотелось.

— А сейчас?

— Уже нет, — усмехнулся оборотень, — привык.

Кто бы знал, сколько мне пришлось повоевать за возможность сидеть впереди, рядом с водителем! Поначалу папа настаивал на затемнённой задней части авто, словно я член монаршей семьи, а не просто генеральская дочь. Но через пару месяцев я отвоевала право сидеть там, где хочу и даже за рулём. Правда, сейчас мой животик подрос, и возникли некоторые ограничения. А я уже не возражала. Сейчас в сон клонило меня саму.

— Юлия Михайловна, — раздался голос охранника, — просыпайтесь. Подъехали.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, открывая глаза. Надо же, уснула!

На осмотре во время обмеров и взвешивания, прослушивания и расспросов я позабыла про всё на свете. А ещё прогнозы, рекомендации и вопросы, вопросы… Не знаю о чём думали другие беременные выходя от врача, а я так каждый раз буквально на крыльях парила. Это ведь счастье, знать, что малыши развиваются хорошо, без особых проблем. А ещё мальчик крупнее девочки, значит, он весь в папочку. И пусть шеатара рядом нет, но его часть, очень важная, навсегда останется со мной.

Звонко стуча каблучками, я прошла мимо администратора, не обращая внимания ни на посетителей, ни на персонал. Погода была отвратительной, но… после времени, проведённого у врача, я об этом забыла. Сейчас мне предстояло заехать в магазин игрушек, чтобы купить что-то сестрёнке, а заодно порадовать Павлика. И мысленно уже примерялась к тем или иным отделам…

— Юля! — раздалось вслед в тот момент, когда стеклянная дверь распахнулась, чтобы выпустить меня на улицу.

Я едва не поскользнулась от неожиданности. И виной тому не испуг, а мои каблуки, да принесённый ногами посетителей снег.

— Елагина! Не зевай! — рассмеялся Краснов. Он успел подхватить меня под локоть и помог выйти на улицу.

— Ты? — удивлённо произнесла и улыбнулась в ответ. Кого-кого, но Ромку я видеть была точно рада. — Привет! Что ты тут делаешь?

Спросила и тут же взглянула сквозь прозрачную дверь. И тут же заметила двух девушек, остановившихся около стойки администратора. Наверняка Краснов сопровождал кого-то из них. А что, имел полное право. Неужели женился?

— Сестру сопровождаю, — пояснил он, проследив за моим взглядом. — А ты?

Я повернула голову к бывшему сокурснику, успев заметить, как медленно сползла его улыбка. Похоже, он догадался, зачем я здесь. А впрочем, моё укороченное расклешённое пальто выдавало округлый животик, мягко облегая его пушистой волной. Да и не стоматология это, а клиника для будущих мам. Так что двусмысленность неуместна.

— А я вот, — пожала плечами, дескать, сам догадывайся, ведь не глупый.

— Понятно, — Краснов исправился, нацепив дежурную улыбку. — А это твой муж? — поинтересовался Ромка, указав на охранника Мишу, который вышел из машины. Оборотень, скорее всего, решал, стоит ли моему собеседнику шею мылить или так, отпустить с миром.

— Это? — я словно нарочно чуть-чуть затянула с ответом. Каждая женщина чувствует, когда нравится мужчине. Даже беременной приятно знать, что она привлекательна. И я не исключение.

— Юлия Михайловна, нам пора ехать! — раздался голос Михаила, безвозвратно порушившего всю мою конспирацию. В этот момент охранник распахнул дверцу, словно говоря, что хватит объекту наблюдения болтать с всякими незнакомцами. И это тоже было проявлением какого-то собственничества с его стороны. А впрочем, папа за это платит.

И я с трудом удержалась от того, чтобы не рассмеяться.

— Не муж, — сделал свой вывод Ромка. — И какая у тебя теперь фамилия?

— Всё та же, Елагина, — беззаботно ответила я, не вдаваясь в подробности. — Ну ладно, Ром, пока! Мне пора ехать.

— Пока. Рад был тебя увидеть, — произнёс Краснов. И, кажется, его рука дёрнулась. Однако до меня он так и не дотронулся. Всё правильно. А зачем?

Я села в машину, посмотрела в зеркальце, поймав себя на мысли, что улыбаюсь. Да, сойдись я с Красновым, всё могло сложиться иначе, но… Даже сейчас я чувствую, что моё сердце всё ещё принадлежит шеатару. И он забыл мне его вернуть. А с бывшим старостой отношения могли и вовсе не сложиться.

— Это ваш знакомый? — поинтересовался Михаил.

— Да, учились вместе, — подтвердила я, чувствуя его взгляд на себе. И зачем-то добавила, неопределённо махнув рукой, — сейчас он летает. Где-то.

Оборотень промолчал, а я не стремилась поддерживать разговор. Сегодня мой день был насыщен событиями: поход к врачу и встреча с бывшим однокурсником. А впереди магазин и море впечатлений во время выбора игрушек. Обожаю делать подарки! Интерактивная приставка-имитатор полёта с двумя шлемами и пультом управления для Павлика, белая лошадка с фиолетовой гривой и карета в придачу для подрастающей сестры Ани мне очень понравились. Поэтому домой я ехала в приподнятом настроении, уже мечтая, как вручу всё довольным родственникам. И даже охранник Миша оценил мои приобретения.

— Павлик, Венера! — крикнула я, едва оказалась в большой прихожей. Оборотень донёс мои покупки и ушёл, оставив меня одну.

Мальчик прибежал на мой зов. Он сразу заметил большую коробку с рисунком, который никак не мог быть подарен, например, сестре. И поинтересовался, хитро посматривая на меня:

— Юль, а что там?

— Это тебе. Будешь путешествовать по галактикам, — торжественно произнесла, с удовлетворением замечая, как ребёнок рад подарку. Всё-таки иметь возможность что-то дарить, большое благо. И конечно же, это всё благодаря отцу и тем накоплениям, что я сделала за время учёбы. — А твоя мама где? В детской?

— Новости смотрит, — со знанием дела произнёс Павлик, — там про конфликты рассказывают.

Я промолчала, спешно снимая пальто. Венера (вот никак не поворачивался язык даже про себя называть её мачехой) любила смотреть телевизор, как и я. И в этом не было ничего удивительного. Но сейчас почему-то стало тревожно. Поэтому наказав мальчику нести подарок себе в комнату и распаковать, но без меня не подключать, я направилась в гостиную. Там, сидя на диване со спящей Анечкой в руках, женщина нервно переключала каналы, пытаясь что-то найти:

— Что-то произошло? — поинтересовалась я, всматриваясь в чуть расстроенное лицо женщины. После родов она изменилась, стала домашней. А говоря так, я не имела в виду неухоженность. Просто более округлые формы тела Венеры, укороченный домашний халатик, мягкие тапочки с помпонами, меняли человека. И именно это очень нравилось отцу, видела это по его лицу. Всё-таки мой папа достоин иметь нормальную полную семью, а я за него только рада.

— Вот! Смотри! — произнесла она, включив какой-то новостной канал. Там телеведущий рассказывал о перевороте и бесчинствах на планете Росс. И что во многих поджогах и убийствах известных местных жителей подозреваются оборотни. А я застыла, услышав знакомое название. А ещё было сказано о массовой гибели представителей какого-то видного семейства, возглавившего оппозицию. И что якобы их сразила неизвестная болезнь, от которой не удалось излечить ни мужчин, ни женщин.

— Что тебя встревожило? — спросила я Венеру, пытаясь совладать с собой.

— Да и сама не пойму, — она подняла на меня лицо и попыталась улыбнуться, — пока не узнаю, где твой отец, так и буду дёргаться.

— Он не может быть там. И это всего лишь репортаж, ты же понимаешь, многое преувеличено, — попробовала я успокоить женщину, ободряюще сжав её плечо. И чтобы отвлечь её внимание от экрана, добавила, — а я Ане лошадку купила. С каретой.

— Лошадь? — с непониманием переспросила Венера. Но потом она сообразила, о чём я веду речь. И усмехнулась. Кажется, моя задумка удалась. — Ну раз так, давай определим её в детскую на полку, пока наездница ещё мала.

Спустя час, я в одиночестве пересмотрела те самые новости, чтобы ещё раз попытаться понять, что именно насторожило Венеру. А ещё была надежда, что может быть, где-нибудь мелькнёт знакомая форма, блеснёт опознавательный знак космических войск… Но нет, ничего подобного. Одно я знала точно, полёт на Росс запомнится на всю жизнь, до конца моих дней.

И всё же мелькнула мысль, а что же такое мы привезли на ту планету? Над чем так тщательно работала Слава Блэк? И не связано ли это с гибелью людей какого-то семейства? Ведь разработки учёных настолько точны, что достаточно ввести в питьевую воду какие-то определённые бактерии и вот уже не найти в живых монголоидов, или просто блондинов, то же самое касается какого-то семейства с его генными особенностями. Мне стало жутко от собственных предположений, какими бы бредовыми они не казались на первый взгляд.

* * *

Мои малыши родились в тот день, когда снег почти полностью сошёл, а до зелёной травки было ещё нескоро. Особая бригада врачей и прочих специалистов, практикующих рождение оборотней, особые условия, обо всём было обговорено и проплачено заранее. Отец настоял, чтобы я заранее легла в клинику и была там под надзором. А я и не протестовала, потому что была с ним полностью согласна. Правда, моей охране пришлось нелегко, но это уже была не моя забота. В клинике своя система безопасности, но папа задавил авторитетом и оборотням был дан зелёный свет. Естественно, после сдачи каких-то анализов и посещения дезинфектора.

Я рассматривала белый потолок, светлые стены, не желая ни включать телевизор, ни спать. Да какое там! В просторной палате было достаточно места для меня и двух небольших кроваток, в которых посапывали мои маленькие дети. Слёзы безмерного счастья застилали мои глаза, текли по щекам. И я с трудом поднялась, чтобы подойти к малышам. Скоро придёт сиделка, а мне после осмотра врача предстоит лечь в медкапсулу для восстановления, но это потом. Сейчас же, не в силах находиться в стороне от новорожденных, склонилась над кроваткой и замерла, сдерживая дыхание… Осторожно, пальчиком, я коснулась розовой щёчки крохотной дочери, поправила её одеяльце. Как же она похожа на своего отца! Перевела взгляд на сыночка и та же мысль пришлась мне по душе. Конечно же, я идеализировала своих солнышек, ведь им ещё расти и расти, а ещё меняться, но… Я уже была благодарна Холгеру только за то, что своих котяток мы зачали без насилия. И какое-то время я действительно была счастлива. В общем-то, за то, что теперь у меня есть маленький Арсений и крошка Есения, я прощаю ему всё. И невесту, и недолгий ни к чему не обязывающий флирт. Более того, я ему безмерно благодарна за два маленьких, таких любимых сердечка. Ну а как бы их назвал шеатар, не знаю. Да и неинтересно.

А их глазки… синие, как бездонное небо, как те васильки, что растут за нашим домом на поле. Глаза, которые были у моего любимого оборотня. Небо, что он оставил мне на память о себе.

Шло время. Нас выписали домой под довольно плотное наблюдение. Дети росли, а с ними и я набиралась ума, слушая советы Венеры и врача, регулярно нас посещавшего. За эти дни во мне что-то изменилось. Пропало рвение куда-то бежать, нестись. Весь мой мир теперь сосредоточился на двух маленьких комочках, постоянно требующих моего пристального внимания и наблюдения. Это счастье, знать, что только от тебя как от мамы зависит, будут ли детки сытыми и сухими. Ко всему прочему у меня не было молока и приходилось пользоваться смесями. А ещё мне не хватало рук, чтобы укачивать одного, в то время как другой принимался голосить. Именно тогда я согласилась на помощницу.

— Юля! Там папа приехал! — прокричал Павлик, вбегая в мою спальню.

Я в это время читала книгу, пользуясь свободной минутой. Помощница была отпущена, поэтому никого кроме нас троих в спальне не было. Спешно поправив причёску, я бросила взгляд на детей. Как-то воспримет их новоиспечённый дедушка? Мы дома уже несколько недель, а он ещё не был на Земле. Пару раз он звонил, поздравлял и интересовался самочувствием. Однажды я отправляла ему фотографии но… Всё это виделось на расстоянии, а реальность она всегда другая.

Завозился Арсений и я подошла к нему, чтобы узнать, в чём дело. И именно в этот момент дверь в нашу спальню отворилась. На миг я застыла, склонившись над проснувшимся малышом. Он моргнул синими глазками, беззубо улыбнулся и всё… моё сердце снова запело. И после этого я смело распрямилась и повернулась к папе.

— Привет, — тихо произнёс он. Только генеральское «тихо» весьма отличается от моего. Поэтому ничего удивительного в том нет, что Сенечка повернул голову в сторону деда и радостно пискнул. По крайней мере, выглядело всё именно так.

— Привет, пап! — только и успела сказать я, как сильные отцовские руки прижали меня к своей груди. И в это время волнение заполнило всё моё сердце, лёгкие. Как-то он примет малышей?

— Ну что, показывай мне моих внуков! — прошептал мужчина, не скрывая тепла в голосе. — Не терпится подержать их на руках.

Я подняла голову, отстранилась. Конечно же, отцовские глаза светились нежностью, как можно было сомневаться?! И смотрел он вовсе не на меня, а в сторону кроваток. Вы ощущали, как порой от одного лишь слова расправляются плечи, вырастают крылья? У меня сейчас было именно так.

— Юль, чего застыла? — произнёс отец, и от меня не укрылась искра укоризны в глазах. А потом недоверчивое, — или жалко?

Но Арсений ждать деда не хотел. Сколько можно разговаривать между собой, взрослые! Где мой дедушка? Вот он я! Кряхтение и возня со стороны его кроватки оборвало мою нерешительность.

— Деда ждёт, — усмехнулась я, кивая в сторону сына, — просит маму не мешать.

Моё сердце трепетало от нахлынувших чувств, видя, как отец очень бережно касается сначала Сени, а потом Есени.

— Юльк, а ведь ещё недавно мы с тобой были только вдвоём. А теперь вон какое большое у нас с тобой семейство!

— Точно, — подтвердила я, умолчав про то, что на самом деле неподалёку обитала Венера. Но всё же, Елагиных тогда действительно было всего двое. А сейчас гораздо больше.

— Кстати, — произнёс отец, не в силах оторваться от малышни, — завтра у нас гости. Моя команда.

— Хорошо, — кивнула я. Знакомое дело. Конечно же, папин звездолёт гораздо больше, чем был «Вихрь» и экипаж соответственно. И естественно, что приходили не все, а только самые близкие коллеги, проверенные временем и обстоятельствами друзья.

День прошёл в заботах об отце. Мы по нему соскучились, а он по нам. Тому, кто не имел полной семьи, не понять нашего восторга. А впрочем, ни Венера, ни Павлик когда-то тоже не были избалованы подобным вниманием. Теперь же наша разросшаяся семья наслаждалась взаимным присутствием, то и дело отвлекаясь на малышей.

* * *

Машины гостей подъезжали к назначенному времени и парковались на небольшой стоянке около дома. Охрана была предупреждена, поэтому никаких проблем не возникло. Всё как всегда, с единственной разницей, кроме нас с папой в этом доме жило теперь ещё несколько человек.

Я посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна. Коралловое платье свободного покроя, доходящее мне чуть выше колен, прямые волосы, подкрашенные ресницы. Хотелось, чтобы никто за отцовской спиной не пожалел его, глядя на дочь, родившую двойню без мужа. А впрочем, я не знаю никого из папиных друзей, кто бы мог ему так плюнуть в спину.

Бросила взгляд в сторону Сени и Есени. Снова спят. Пока они ещё маленькие, что-то будет с ним дальше.

— Вы идите, — произнесла моя и Венерина помощница, — я присмотрю за детками. И если что, позову.

— Спасибо, — поблагодарила я и отправилась к гостям.

Знакомые голоса звучали весело, а судя по папиным ответам и смеху Венеры, её их общие коллеги тоже были рады видеть. Тем лучше. Я спускалась по лестнице, уже предвкушая увидеть знакомых, как окунусь опять во все те разговоры о космосе, которые с детства любила слушать. И дружественную атмосферу, ради которой, по сути, народ здесь и собирался.

Сюрпризом было появление Краснова.

— Знакомься, это Венера, моя жена, — произнёс отец, обращаясь к Ромке и к жене, — а это мой новый помощник. Помнишь, я тебе рассказывал.

Я застыла на верху лестницы, не в силах сделать и шага. Надо же, как быстро пролетело время. Не прошло и года, как каждый из нас сделал свою карьеру. Его распределили на флагманский корабль. И вот он уже летает вместе с моим отцом. Я же из помощников Джеймса Танера переквалифицировалась в домохозяйки и стала воспитывать детей. Всё как любят повторять консерваторы. Женщинам — кухни, мужчинам — свободу, в данном случае небо.

— А где твоя крошка? Самая старшая? — голос темнокожего суперповара Самуэля, с которым папа бок о бок работал уже не на одном корабле, разрушил это милое знакомство. Я же с детства его звала дядюшка Сэм. Он сам так настаивал!

— Юля… — папа посмотрел в сторону лестницы, поэтому мне пришлось спуститься к ним, — да вот она!

— Крошка! — Сэм обнажил свои зубы в идеальной белозубой улыбке и широко раскинул руки, — иди сюда! Дай посмотрю, как ты выросла! Не видел тебя уже год. Соскучился.

— И я тоже, — не улыбнуться в ответ не получалось. Этот здоровяк просто источал оптимизм.

— Ну, я слышал, ты стала мамой? — не унимался повар, — молодец! Я говорил, что давно пора! А помнишь, как упрямо твердила: «Летать хочу, небо ждёт!»

В этот момент Венера позвала всех к столу, тем самым спасая ситуацию. А то мало ли какие вопросы Сэм решил задать. По своей доброте душевной ещё захочет знать, где папаша малышей. Можно подумать, я готова на это ответить! Самуэль входил в число папиных друзей из экипажа, и обижать его мне не хотелось.

Кто-то из гостей пришёл с жёнами, и это было правильно. Столовая у нас большая, места хватит всем. А женщины, они ведь тоже хотят куда-то выйти со своими половинками. Не всё сидеть дома, да вздыхать в одиночестве! Так получилось, что Краснов сел напротив меня. Мы то и дело оживлённо перебирали наших общих знакомых, делились знанием о том, кто куда из ребят попал. И как-то так получилось, что спустя время Ромка подсел ко мне, не забывая при этом выглядеть несколько серьёзнее, чем раньше. То ли он изменился и повзрослел, то ли я теперь смотрю на все другими глазами.

По просьбам гостей, темнокожий Сэм взял в руки гитару и запел. Грустная история о чёрных звёздах, навсегда поглотивших влюблённую пару, была известна всем. И честно говоря, у меня она всегда выбивала слезу и стойкое желание уйти куда подальше, чтобы не слушать. Поэтому не привлекая к себе внимания, я осторожно встала и направилась на застеклённую террасу. Эти посиделки выбили меня из привычной колеи. Захотелось проветриться и уединиться.

До лета ещё было далеко, и темнота довольно рано опускалась на наш город. Но свет от фонарей был ярким, поэтому я хорошо видела и садовые дорожки и охранника, прогуливающегося около закрытых ворот. Прочих же оборотней было не заметить. Возможно, кто-то обернулся, чтобы лучше патрулировать.

Уже не первый вечер небо было затянуто тёмными тучами, и сколько бы я не напрягала зрение, ни одной звезды не смогла увидеть, хотя нарочно не включала свет на террасе.

— Мечтаешь? — голос Ромки не был неожиданным. Я предполагала, что кто-то ещё захочет сменить обстановку. Правда, не думала, что он.

— Да так, — многозначительно улыбнулась, не желая выдавать свою страшную тайну о том, что любимая песня Сэма мне никогда не нравилась, — вышла немного сменить обстановку. А ты почему ушёл? Неужели утомили разговоры?

— Твой отец сказал, что у вас есть веранда и что на ней можно подышать свежим воздухом, — пояснил Роман, приближаясь ко мне. В этот момент я чувствовала себя немного странно. С одной стороны, он просто бывший однокурсник, от которого я когда-то сбежала на выпускном вечере. С другой, у меня теперь есть синеглазые ангелочки, являющиеся центром моей вселенной. А наличие рядом мужчины ставило в тупик. А впрочем, мы просто беседуем, ничего личного.

— Да, там становится жарко, — усмехнулась я, имея в виду вовсе не отопление, а винные пары, которые подогревали наших гостей. — Кстати, как давно ты летаешь с отцом?

— Всего несколько недель, — признался Краснов, — но это тоже ненадолго. Жду назначения, — многозначительно поделился Ромка. Но вышло у него вовсе не заносчиво. С такой улыбкой не хвалятся, а просто констатируют факт.

— Уже? Неужели дадут звездолёт? — чему-то удивилась я. А впрочем, подобную перспективу даже учителя из Академии обещали продвинутому старосте. Вот оно и сбывается. — Поздравляю!

— Спасибо! — тут же ответил Краснов.

Я же повернулась к окну, пытаясь скрыть неловкость. Всё-таки остаться с мужчиной вдвоём это не новость. Только помня репутацию Ромки как бабника, мысли у меня были тоже соответствующие.

— Покурить тут можно? — произнёс молодой мужчина, встав со мной рядом.

— Без проблем, — я приоткрыла окно и чуть посторонилась. Надо же, всё ещё не отвык. — Я думала, ты бросил.

— Всё верно, на корабле не покуришь. Так, балуюсь в редкие моменты, — ответил Краснов.

Какое-то время мы помолчали, не находя тему для совместного разговора. И я уже собралась уходить, ведь нас наверняка потеряли. Как вдруг горячая ладонь легла на моё запястье:

— Юль, постой, — попросил он, выбрасывая сигарету на улицу. Вот паршивец! Заставить бы его собирать!

— Боишься, не найдёшь дорогу обратно? — я отгородилась шуткой. От горячей ладони Ромки по моей коже пробежались мурашки. А ещё пересохло в горле. Я сглотнула.

— Нет, — спокойно произнёс Краснов, делая шаг в тень от уличного освещения и увлекая меня за собой, — боюсь, что ты снова сбежишь.

Сердце заколотилось в груди, выдавая моё смятение. И даже темнота не спасала. Я видела его внимательные глаза, а он мои. Руки Ромки легли мне на плечи, словно удерживая, не давая уйти.

— Юль, а ведь мы могли быть вместе, — тихо произнёс он, наклоняясь ко мне.

И в этот момент губы мужчины накрыли мои. Хотела ли я этого поцелуя? Да, хотела. Будет неправильно, если спишу всё исключительно на бывшего однокурсника. Холгер буквально заклеймил меня, а потом оставил. Я устала его ждать, читая заметки о похождениях шеатара и глядя на его фотографии с принцессой ягуаров. Довольно. Моё самомнение и так пострадало. А чем обычно лечат сердечные раны? Новым романом, даже если тот выглядит, как банальная женская месть. И пусть я не собиралась продлять эти отношения с Ромкой, но моё женское эго требовало компенсации.

Обдав меня дымом сигарет и лёгким привкусом алкоголя, к вопросу о поцелуе Краснов подошёл очень ответственно. То ли давно не общался с девушками, то ли постарался произвести на меня впечатление. Вроде как смотри, Елагина, от кого отказалась. Его губы удивительно нежные, касались меня мягко, словно спрашивая дозволения. И в то же время сильные руки не отпускали, говоря, что по сути, выхода нет. И что в этот раз меня никто не выпустит.

На долю секунды поцелуй прервался, и это дало мне возможность слегка отстраниться от Романа, прийти в себя.

— Спасибо тебе, — совершенно искренне поблагодарила я за этот небольшой жест внимания. — Ром, я считаю, что вряд ли у нас было общее будущее, — заметила я, привстав на цыпочки и невесомо прикоснувшись губами к губам Краснова ещё раз. Его руки разжались и это к лучшему.

— Не уходи, — попросил Ромка, чуть сжав свои пальцы на моём локте, — останься.

— Не стоит. У меня двое малышей. Не забывай об этом.

На мои слова он ничего не ответил. И я была этому рада. Всё-таки начни Краснов бить себя в грудь, что это мелочи, я бы не поверила. Не мелочи. Чужие дети очень часто как кость в горле, даже если на них не приходится тратиться. А так он дал мне возможность уйти без лишних слов. И это правильно.

Я заглянула в гостиную, где задушевные песни сменились разговорами о космосе, звездолётах и политике.

Увидев меня, папа подмигнул и вопросительно приподнял правую бровь. Вот сколько не пыталась, но у меня так не получалось. А он умел.

— Ни слова о работе, да? — произнесла я губами. Но папа понял меня и усмехнулся. Конечно. Так всегда бывает. Сначала хочется отвлечься, а после всё скатывается к извечной теме политики и технике. Ещё можно «о бабах». Но так как тут многие с жёнами, значит, подобные рассуждения табу.

— А что, будем летать, раз прикажут, — совершенно спокойно произнёс седой как лунь полковник. Кажется, таким он стал после какого-то полёта. — И потом, разработка рудников потребует специалистов.

— И охраны, — добавил Сэм.

— Думаю, на этот каравай не только мы рот разинули, — заметил папин бортинженер Юрген, — а значит, охрана нужна будет усиленная.

— Как полагается, — согласился Сэм.

Я снова отступила и постаралась незаметно покинуть вечеринку. Всё, теперь мужчин за уши не оттащишь от бесед. А их жёны будут просто молчать, заранее переживая. Потому что это на словах красиво, охрана, учёные. А на деле между разными правительствами зачастую происходят столкновения. Вон хоть бы взять Росс, раздираемый официальной властью и оппозицией. Плюс мы ещё туда влезли. А мало ли подобных планет, к которым протянулись руки и планы Эда Великого? На мой взгляд, мирным может быть захват лишь один из сотни. Всё остальное, это столкновение интересов.

Пока поднималась по лестнице, вспомнила про поцелуй. Он определённо мне был нужен. Да, я всё ещё помню, как это было с шеатаром. Огонь, бегущий по венам, проникающий в самое сердце. Но и сейчас всё было довольно неплохо. А главное, случившееся мне было крайне необходимо. Я почувствовала себя живой. Желанной.

— Спят? — удивилась я, глядя помощницу, которая тихо стучала спицами. Сеня и Есеня всё так же сопели. — Спасибо. Можете идти. Я сама справлюсь.

— Скоро, скоро будут путать день с ночью. Пока отдыхайте. А я ещё приду помочь купать их, — улыбнулась женщина и встала, собирая своё вязание.

Я прикрыла за ней дверь, уже твёрдо зная, что вниз я больше не пойду. Поэтому переоделась в домашний хлопковый костюм, собрала волосы в хвост. А малыши, верно, только этого и ждали. Сначала заворочалась Есеня, намекая, что пора бы сменить бельишко. А ещё покормить. И я едва успела переодеть дочку, как требовательный голос сына напомнил, что он тоже имеет право на мамино внимание.

Вместе с Анечкой на руках заглянула Венера. Немного побыла с нами, а потом ушла. Народ хотел видеть папину маленькую принцессу и новорождённых внуков. Но в компанию подвыпивших гостей, при всём к ним моём уважении, спускаться мне не хотелось. Запах алкоголя, громкий восторг посторонних незнакомых людей это не то, что нужно младенцам. Поэтому я попросила сказать, что дети спят. Так будет лучше. Вот подрастут, тогда, пожалуйста, развлекайте.

Кроватки малышей стояли рядом. И я поставила к ним поближе стул, переводя взгляд с одного на другого. Если бы ребёнок был один, то, скорее всего, большую часть времени он проводил у меня на руках. Но малышей было двое. И в то время, когда я оставалась одна, разгуливать с ними обоими на руках мне было проблематично.

— И чем займёмся, а? — проворковала я, переводя ласковый взгляд с одного на другого. — Может, сказку?

Похоже, им было неважно, что именно я скажу. Главное, как и каким голосом. А ещё ценно, что не посторонний человек, а мама. Нахмуренный Сеня и отчего-то жмурящаяся Есеня словно чего-то ждали. А раз дети сытые, то значит, на очереди обещанная сказка.

— Посадил дед репку, — начала было я то, что пришло мне в голову первым. С таким же успехом можно было читать книжку их планшета или читать статьи из колонки спортивных новостей. Но обманывать детей нехорошо, поэтому я продолжала, воодушевляясь с каждым словом, а заодно вспоминая о выразительном чтении. — Выросла репка большая-пребольшая…

Конечно, в тот самый момент, когда я уже развела руки, чтобы показать могучесть желтобокого корнеплода, а дверь раздался стук. Скорее всего, это дядюшка Сэм не утерпел и решил посмотреть на моих солнышек.

— Открыто, заходите, — спокойно произнесла, уменьшив размах рук. А вот увидеть у себя Краснова я как-то не ожидала.

— Можно? — нерешительно произнёс мужчина, застыв в дверях.

— Проходи, — просто произнесла я, сдержавшись от того, чтобы пожать плечами. Ну захотелось увидеть детей, что в том такого. В конце концов, помнится, его сестра тоже скоро станет матерью. — Мы не спим. Сказки слушаем.

Я улыбалась, глядя, как Ромка подошёл к кроваткам, заглянул в них. Нет, я не рассчитывала на повторение поцелуя. И это правильно, что он пришёл. Так даже лучше. Скорее потеряет ко мне интерес.

— А тебе идёт быть мамой, — зачем-то сказал Краснов не глядя на меня.

— Спасибо, — я улыбнулась. И в этот момент Есенька скуксилась, закряхтела, словно намекая, что взрослых раз двое, то почему это она, такая маленькая и хорошенькая до сих пор не на ручках. Непорядок!

— Мешаю, — произнёс Ромка, — извини. Я сейчас уезжаю. Вот пришёл попрощаться.

— Счастливо добраться до дома, — ответила я, подхватывая свою мелкую капризу. Сенечка в этот момент был занят собственными пальчиками и то хорошо. — Рада была увидеться с тобой, — произнесла. И тут же осознала, что слова вышли двусмысленными. Ну да ладно, пусть Краснов как хочет, так и понимает. Его дело.

Он ушёл, а я занялась детьми. Только расчёсывая волосы перед сном, мне на ум пришёл безвинный поцелуй с Ромкой. И я вдруг подумала, что мне за него не стыдно ни капельки. Потому что точно была уверена, что если шеатар всё ещё помнит обо мне, то это не означает, что его постель пуста.

Сексом можно заниматься с любой.

* * *

Это был очень долгий день и не менее тянущаяся бесконечная ночь. Казалось бы, получила толику адреналина, радуйся. Только Арсений и Есения так не считали. То плакали, поддерживая ливанувший ледяной весенний дождь, то «разговаривали», отчего я вскакивала, боясь пропустить какой-нибудь важный момент.

А ещё мне приснился снежный барс. Он разлёгся в детской кроватке, по-хозяйски подгребая лапами к себе кого-то из малышей и безотрывно глядя в мои глаза. Кого именно, я не смогла понять. Но ни одного из собственных детей отдавать ему я не собиралась. Это ещё одна причина, почему прошла ночь была наполнена тревогами.

И в результате разбитая и невыспавшаяся, рано утром я выползла на кухню. К счастью, кроме нашей домработницы, там никого не было:

— Бессонная ночь? — поинтересовалась она глядя на меня.

— Не то слово, — отмахнулась я, наливая горячее какао, — ничего. Наверстаю. А что гости, долго у нас были?

— Долго. Но наш генерал держался до последнего. Молодец!

Наша помощница полагала, что мужчина, который может выпить, должен хорошо питаться. А на аппетит папа никогда не жаловался, оставаясь при этом стройным. Что вполне заслуживало уважения хозяйственной прислуги.

Завтрак больше не прерывался никакими разговорами, и это было к лучшему. У меня не было никакого настроения для общения. Поэтому допив своё какао, я поблагодарила домработницу и отправилась к себе в спальню. Там я снова легла, вооружившись планшетом. Вчерашняя компания упоминала про какие-то разработки. Интересно, что-то уже просочилось в прессу или всё ещё держится в секрете? Новостей было много, а какая из них моя, неизвестно. Да и не факт, что мужчины говорили про что-то широко известное. Скорее всего, у правительства очередные тайные планы, о которых народ может узнать только спустя годы и то либо случайно, либо при величайшем дозволении.

Утренний сон не успел оплести меня своей невесомой паутиной, потому что послышался тихий, словно нерешительный стук в дверь. После этого всё смолкло. Словно кому-то я понадобилась, но не так, чтобы сильно. Решительно отодвинув в сторону планшет, я встала и приблизилась к двери, распахнула её…

И замерла, удивлённая увиденной картиной. В коридоре стояла Венера, которая держала в руках огромный букет розовых роз.

— Что это? — поинтересовалась я, глядя на такую красоту.

— Лучше спроси, кому они предназначены, — усмехнулась женщина и вместе с букетом развернулась, чтобы уйти.

— Кому? — любопытство не порок и я потянулась вслед за своей утренней гостьей.

— Тебе конечно, — тут же ответила Венера, словно это было само собой разумеющееся. — Стала бы я со своим букетом по дому с самого утра носиться.

— Мне? — удивилась я, — но от кого? И куда ты его понесла?

Честно говоря, если когда-либо я получала подарки, то привыкла, чтобы их вручали лично. И находились они исключительно у меня в руках. А тут… Ничего не понимаю!

— Юль, — улыбка женщины стала буквально запредельной, — действительно, чего это я с ним ношусь с утра пораньше. На! Держи! Раз тебе прислали, так и сама думай, куда поставить. А то я к тебе собиралась, а потом подумала, вдруг у Сени-Есени на них аллергия? Они ведь необычные детки!

— Спасибо! Об этом я даже не подумала.

Венера ушла, а я так и не решилась внести букет в спальню, оставив его в гостиной. Хорошо, что отправитель обозначится сразу, он приложил к цветам записку. Из неё я узнала, что такую красоту с самого утра прислал мне Ромка. «Очень хотелось сделать тебе приятное, но не знал, что подарить. Надеюсь, что отправил не зря».

Проснувшийся отец не задал ни одного вопроса, но думаю, что Венера ему всё рассказала. Да и некогда ему было расспрашивать меня, потому что снова был вызов. Не иначе очередное обсуждение задания требовало непременного присутствия генерала Елагина. Поэтому приняв таблетку от похмелья, он живо собрался и уехал, снова оставив нас одних. В какой-то момент у меня промелькнула жалостливая мысль, что моя жизнь теперь будет только на земле, а небо останется несбыточной мечтой. И сердце затопила тоска. Но дети не дали своей маме раскиснуть, снова требуя внимания к своим крошечным персонам.

И я ничуть не удивилась, когда на другой день папа многозначительно произнёс:

— Юль, там к тебе гость. Сейчас его пропустят.

— Роман? — отчего-то сразу догадалась я. Других вариантов не предвиделось. А жаль.

— Он самый. У вас с ним серьёзно? — поинтересовался отец. Похоже, этот вопрос его действительно волновал. Вон какой нахмуренный.

— Да собственно говоря, между нами пока ничего и нет, — я пожала плечами. Ну а что можно было ответить, если был всего лишь один поцелуй, после которого я получила букет цветов. Мало ли кому розочки дарят?! Может быть, это от чистого сердца! — А что?

— Как ты думаешь, — задумчиво протянул отец, заведя руки за спину и перекатываясь с пяток на носок, — его внимание, это результат моего положения. Или действительно интерес к тебе? Нет, я ничего не могу сказать, ты у меня умница и красавица, вот только…

— Па! Не волнуйся, — я улыбнулась и подошла к отцу, коснувшись ладонью его плеча, — мы с Красновым и раньше хорошо ладили. Он даже пытался за мной ухаживать. А что касается карьеризма, — тут я задумалась, попытавшись взглянуть на всё со стороны, — думаю, у него нет таких планов. Понимаешь, за Ромкой много девчонок бегало, а я…

— По носу щёлкнула мужика? — догадался отец. Теперь напряжение ушло из его глаз, они заискрились весельем. — Понимаю.

— Ну вот и разобрались, — закончила я. В этот момент дверной колокольчик оповестил о том, что к нам в дом попал гость и все разговоры стали неуместны.

* * *

Перерыв между полётами бывает разный. Но как правило, всё укладывалось в одну неделю. Отдых, ремонт звездолёта, получение задания. А потом отец снова отправлялся в далёкое путешествие, которое могло длиться порой целый месяц, а то и больше.

В один из таких дней, когда наше семейство было в полном составе, Краснов пригласил меня сходить в кино. Но! Чтобы я не протестовала, он предварительно заручился поддержкой отца и Венеры! Которые заверили его, что непременно побудут с малышами. И я уже собиралась отказаться, ведь какое кино, если всё что угодно можно посмотреть дома. Только чувствую, это всеобщий заговор. Раз даже моя помощница пришла и забрала Сеню-Есеню, чтобы мне можно было спокойно собираться и не переживать. И я решилась. Ну чего сидеть дома и тухнуть?!

Спецэффекты с наворотами и дёргающиеся кресла, это всё уже прошлый век. Однако мне понравилось. То ли я поменяла обстановку, то ли фильм оказался неплохой. А скорее всего, просто расслабилась в компании приятного молодого мужчины. Этот вечер мне запомнился. Не поцелуями в машине, по пути домой, не рассказами Ромки о первых днях стажировке. Хотя поцелуи были отменными, врать не буду. Возможно, дело оказалось в том, что я давно не отдыхала и никуда не выходила. И вот теперь Краснов вдруг напомнил мне, что я всё ещё девушка, молодая женщина, на которую заглядываются, а не просто случайно скользят взглядом.

И наверное, ничего удивительного не было в том, что в последний вечер перед отлётом Рома попросил с ним встретиться. Но не у нас, а где-нибудь в городе, в кафе. Естественно, стоило мне дома заикнуться о том, что нужно ненадолго отъехать, как меня тут же отпустили, посоветовав не торопиться.

— Я без охраны! — крикнула перед тем, как выйти из дома. Проверила ключи от машины и…

— Юль! Будь добра, прихвати кого-нибудь, — настоятельно посоветовал папа. Его тон не требовал возражения.

— Пап! Сколько можно?! — возмутилась, по-человечески жалея того оборотня, которому придётся меня дожидаться. И зачем всё это? Я понимаю, это практикуется. Но ведь хочется свободы хотя бы изредка! К тому же на личном опыте знала, что оборотни способны почувствовать запах другого человека на тебе. А вдруг это касается даже поцелуев?!

— Дочь, — тяжёлая отцовская рука легла на мой локоть. А его проникновенный голос словно говорил, что моё сопротивление бесполезно, — вот когда появится у тебя муж, тогда за тебя будет отвечать он. А сейчас будь добра, уважь старика, — при этих словах уголок губ папы дрогнул, чтобы не рассмеяться. — Не действуй мне на нервы.

Старика, как же! Голова седая, а младшей дочке и годика нет. Ну, папа-манипулятор!

— Уговорил, — буркнула я, думая, кто на сей раз будет моим сопровождающим.

К чести оборотней сказать, ещё ни разу они не повели себя как-то невежливо или даже подозрительно. Наоборот, мне казалось, что я нашла с ними общий язык. Причиной ли тому был папин авторитет или же хорошая оплата. Но подозреваю, немалую роль сыграл тот факт, что мои детки тоже оборотни. А значит, я не считаю себя на ступень выше, чем они. Да и глупости всё это!

Здорово чувствовать себя желанной и красивой. Или хотя бы той, кто приглашён на свидание в маленькое уютное кафе. Я вышла из машины, а оборотень Михаил направился вслед за мной. Ему тоже захотелось зайти сюда.

Едва я попала в помещение, как почувствовала необыкновенный запах кофе и шоколада. Это было приятно. Я улыбнулась, заметив Ромку, занявшего столик у окна. Мой охранник протопал мимо, но я совершенно уверена, что из вида он меня не выпустит. Но честно говоря, меня это не тяготило. Привыкла что ли.

— Привет, — произнёс Краснов, целуя меня и отодвигая стул, — я заказал нам кофе, мороженое и шоколад. Ты как на это смотришь?

— Положительно, — отозвалась я на эту предусмотрительность в то же время усаживаясь за стол. — Ну что, Ром? Завтра улетаешь?

Я постаралась сказать это как можно непринуждённее. А заодно скрыть свои чувства. Но не к нему, а к факту полёта. Честно говоря, немного завидовала даже самой возможности оказаться в космосе, строить расчёты, прокладывать маршруты, быть частью команды.

— Улетаю, — подтвердил он, присаживаясь напротив меня и откидываясь на спинку стула. В этот момент Краснов не сводил с меня глаз. Он был сосредоточен, словно перед экзаменом в Академии.

— Ваш заказ, — приятным голосом произнесла официантка, выставляя на столик чашки и фарфоровые креманки. Но мой собеседник едва ли взглянул на девушку. Сейчас он словно застыл, глядя на меня.

— Что? — под его взглядом я почувствовала себя неуютно. И попыталась улыбнуться, чтобы разрядить обстановку. Я не ждала ничего особого от этой встречи. Всё-таки поцелуи — это ещё не повод для каких-либо выводов и далеко идущих планов. Но меня этот флирт точно подбодрил. Хотя я даже спорить не буду с тем, что шеатар целуется гораздо лучше Краснова. Однозначно лучше, я проверяла.

— Юль, скажи, я могу надеяться на то, что ты будешь меня ждать?

— Даже так, — протянула я, пододвигая к себе креманку. Слегка прикусила изнутри щёку, словно это могло активировать мою умственную деятельность. Первой мыслью было поинтересоваться, неужели ему нужен кто-то с детьми, когда вокруг столько молодых девчонок и многие готовы упасть к ногам офицера. Но я промолчала, спрятав свою язвительность. — Ром, а тебе это зачем?

— Нужно, — с уверенностью заявил Краснов, а после сделал глоток горячего обжигающего кофе. На мороженое он даже не взглянул. — Ты будешь ждать моего возвращения?

— Ждать… — повторила я, в задумчивости крутя всё ту же креманку. По большому счёту в настоящий момент меня это ни к чему не обязывало. А время покажет, кто кому друг, а кто просто мимо проходящий. А Холгерт… он навсегда занял своё место в моём сердце. Только очень плохо и тяжело без него. И хочется хотя бы каплю внимания. А раз шеатара нет рядом, попробую найти замену. Если из этой затеи получится вообще что-то путное.

— Ты не пожалеешь, — пообещал Ромка, позволивший себе улыбнуться. Он потянулся и накрыл своими руками мои. — Кстати, Юль, не удивляйся, если изредка буду тебе звонить.

— Хорошо, — согласилась я, заранее зная, что это будет очень редко. Ну не на Земле же они будут! Папа и то делает это в крайних случаях. Кто позволит стажёру своевольничать? Всё-таки негражданское судно.

На этом мы и расстались. У Ромки ещё оставались дела, а мне пришла пора возвращаться. Краснов проводил меня до машины, поцеловал на прощание, после чего проследил за тем, как мы выезжаем с парковки. Мы попрощались, а я совершенно не расстроилась. Наверное, причиной тому наш слишком скоротечный роман, если вообще его можно назвать таким словом.

— Юлия Михайловна, мы домой или опять в тир? — подал голос молчавший до сих пор Михаил. Мы с ним иногда заезжали пострелять по мишеням. Конечно, в подвале дома у нас имелся современный домашний тир со всевозможными мишенями. Но раз уж мы едем мимо, а я без малышни, то почему бы не воспользоваться подвернувшимся случаем.

— Давайте! — вздохнула я, радуясь, что сейчас отвлекусь и от Ромкиного ухаживания и от собственных мыслей. Всколыхнулась толика злости на Холгера, чьё лицо я снова лицезрела сегодня во сне. А ведь это ещё не все претензии! Утром детки, ещё не осознавая всего, напомнили мне об отце. Не своим видом, нет! Просто Сенечка шумно вздохнул, словно хотел произнести букву Х. А сестрица Есеня его поддержала, сложив губки трубочкой и громко протянув: «О-о!» Наверное, у меня паранойя, но получилось: «Хо», которое я восприняла однозначно как часть имени их папаши. И что мне с этим делать? Как быть, если уже через какое-то время кое-кто подрастёт, и начнутся расспросы об отце.

Ух! Да, тир это то что мне сейчас просто необходимо, а потом к деткам.

Дома словно нарочно я столкнулась с отцом.

— Судя по твоему виду, свидание не удалось, — сделал он свой вывод.

— Пап, какой свидание? Краснов мне просто друг, — заявила я, тут же вспомнив про поцелуи. Ну что? Дружеский поцелуй, это очень даже модно.

— Дожил, — пробурчал отец мне вслед, — это по дружбе теперь цветы присылают и на встречи приглашают.

Глава 12

Юлия Елагина

Прошло ещё слишком мало времени с того момента, как я стала мамой. Но вопрос, как жить дальше и чем заниматься всё чаще приходил мне в голову. Сейчас детки ещё маленькие. А что потом? Венера проговорилась, что у отца были какие-то идеи, но он предпочитал о них умолчать. Но это однозначно было не о замужестве. Манипулировать собой в этом плане я не дам. А чем заняться, чтобы космос остался в моей жизни? Что предпринять? Пока на этот вопрос у меня не было ответа.

Но сейчас отец улетел. Однако по приезде его ждал допрос с пристрастием. И пусть не надеется увильнуть от ответа. А иначе попрошу пореветь в голос Сеню-Есеню! Они сумеют, я знаю!

— Юль, тебе помочь? — раздался голос Венеры, когда я вместе с дочкой на руках выходила на улицу. Жена отца в этот момент выглянула из кухни. Она помешивала остывающую кашу для подрастающей Анечки. У нас же в это время был тихий час.

— Да нет, спасибо! Я сама их по очереди вынесу. Там Павлик со школы вернулся, он ждёт меня около коляски с Сеней.

— Ну ладно. Если что, зови!

На улице становилось всё теплее и теплее. Всё чаще выглядывало солнце. И даже птицы пели, заливаясь счастьем и обещая своим потенциальным партнёрам море счастья, удобное гнездо и большой приплод. А ещё появилась маленькая свежая травка. Она только проклюнулась, наметила свой выход. И вся эта картина радовала глаз.

Попросила Павлика принести мне планшет. Просто так, на всякий случай. Вдруг захочется почитать. Потом устроила дочь рядом с братом, который от избытка свежего воздуха уже спал. Осторожно покатила коляску по дорожке. Через какое-то время ходьба надоела, и я уселась, чтобы полистать скаченную вчера книгу. Роман мне попался интересный. Про любовь. Мужчина полюбил трёх девушек и всё никак не мог определиться. В результате они ему накостыляли, потому как достал мотать им нервы! Однако после этого выбор свой он сделал и довольно быстро. Думаете, кого предпочёл этот бабник? Ту, которая не метила ниже пояса. Предусмотрительная девица попалась!

Я уже дочитывала эпилог, как вдруг раздался вызов. Краснов? Вот так сюрприз! С Ромкой мы не общались с того самого вечера в кафе. Но на прошлой неделе по видеосвязи папа упомянул, что тому всё-таки дали звездолёт. Небольшой, предназначенный исключительно для охраны. Что-то вроде нашего «Вихря». Но я порадовалась за успехи бывшего однокурсника. Молодец, что ещё сказать.

* * *

Холгер Богарт

Хол вышел из командирской палатки и с пристальным взглядом проводил заходящее светило планеты Дельран за горизонт. Фиолетовый цвет, щедро разлившийся по небу, был для шеатара в диковинку. Он видел разные закаты, однако, ничего подобного оборотень ещё не встречал. Сердце в очередной раз болезненно сжалось от мысли, что Юлька, наверняка оценила бы невероятные краски заката.

— Наследник Богарт, — раздался голос учёного доктора Шелдона, фанатика в своём деле, — я только что был в лагере землян. У них там вступил на вахту новый начальник отряда охраны. Он хотел бы с вами встретиться. Скоро прибудет к нам.

— Спасибо за предупреждение, господин Шелдон, — поблагодарил шеатар, отрывая свой взгляд от красочного небосвода. — Пожалуй, я сам прогуляюсь к ним. Нужно размяться. А заодно посмотреть, что изменилось у них в связи с прибытием нового начальника.

Вот уже несколько месяцев наследник безвылазно сидел здесь, на Дельране и делал вид, что занят очень важной для своей страны, семьи и себя лично делом. Хотя всё так и есть. Ценнейшее месторождение бриллиантов необыкновенной чистоты и цвета, тех самых, что дороже плутония, держалось под усиленной охраной от космических пиратов и прочих желающих присвоить чужое добро. Богатейшие рудники Дельрана шеатары подели вместе с землянами и ещё двумя планетами, пожелавшими в своё время вложить средства на разработку этих месторождений в, казалось бы, совершенно глухом месте. А кто музыку заказал, то её теперь и слушает.

На самом деле Богарт мог и не торчать здесь, на пропылённой и лишённой растительности чужой планете. Но ради семейных интересов шеатар сам сослал себя сюда. А заодно, чтобы попытаться вырвать из сердца Юлию Елагину, землянку, с чьим именем он давно ложился и вставал. Ну если быть до конца точным, Хол заранее знал, что всё бесполезно. И что в следующее его возвращение на Шеат грядёт скандал с отказом от назначения даты свадьбы. Хватит с этим тянуть. И пусть когда-то сгоряча он согласился на эту аферу, думая, что может быть вид цветущей принцессы ягуаров заставит забыть о человеческой девчонке. Бесполезно.

На стартовой площадке рядом со звездолётами красовался личный плайер (небольшой летательный аппарат с вертикальным взлётом**) наследника шеатаров Богарта. Именно к нему Хол и направился. Машина легко взмыла вверх, оставляя под собой котлован, палатки учёных и рабочих. Техника, вспомогательные устройства, проложенные коммуникации, всё это как паутина оплетало территорию, принадлежащую шеатарам. То тут, то там взлетали плайеры, занятые перемещением, охраной и наблюдением за работой, которая не прекращалась даже ночью. Непрерывный труд, который выбрал Холгер, чтобы сменить обстановку и заставить себя взглянуть на ситуацию с любимой с другой стороны. Взглянул и понял, что ничего не изменилось. Она ему была по-прежнему нужна. И теперь даже больше чем прежде.

При пересечении воздушной границы территории землян охрана оперативно считала код плайера оборотня. Поэтому ирбис без труда попал на территорию соседей. И не удивился, когда на парковке его поджидал высокий военный, в котором шеатар определил офицера. Не руководитель разработок Игорь Самойлов, с тем Холгерт был уже знаком. Вероятнее всего, это и есть тот самый новый начальник охраны, который стремился к знакомству. Нашивка на кармане подсказала, что его зовут Роман Краснов.

Задействованные в разработке территории у землян были пока ещё не такими большими, чем у представителей Шеата. Однако Богарт не обольщался, это временное явление. Была бы прибыль, а мощность нарастят.

— Здравствуйте! Вы руководитель соседнего месторождения Холгер Богарт? — произнёс приветствие Краснов, протягивая руку. От ирбиса не укрылось, как тот стрельнул глазами по его нашивке, удостоверившись, что перед ним действительно тот, с кем здоровается. — Я новый начальник охраны разработок землян Роман Краснов.

Хол пожал в ответ руку. Жест землян его давно не удивлял. Привык.

— Вы хотели со мной познакомиться?

— Хотел. Всё-таки вы наши соседи. Насколько я понял, вы здесь давно.

— Почти с самого начала, — ответил оборотень, посмотрев по сторонам, — я не вижу здесь звездолёта вашего руководства. Что-то случилось?

— А вы наблюдательный. Игорь Андреевич скоро должен вернуться. Пройдёмте ко мне, я хотел бы вам кое-что показать. И если можно так выразиться, посоветоваться.

Последнее шеатара слегка удивило. Но он не подал и вида. У каждого своя голова на плечах и что конкретно творилось в этой человеческой, пока непонятно.

Оба мужчины направились в сторону командного пункта, в котором Богарту уже приходилось бывать. Серая пыль под ногами клубилась, но проникнуть сквозь защиту берц ей не удавалось. Безжизненная на вид планета оказалась ценным кладом внутри. И большое дело, что здесь можно было добыть воду. Как, каким образом здесь пока ещё не зародилась жизнь, непонятно. Вполне возможно, после того, как огромные полчища разработчиков оставят на этой планете кучу своих бактерий и прочей живности, всё изменится. Или учёные возьмутся за новые эксперименты, захотят создать нечто в виде оазисов в серой пустыне планеты Дельран.

Кабинет начальника охраны, как и полагается, был заполнен всевозможной отслеживающей аппаратурой. Но на этом внимание заострять никто не стал. Краснов предложил Богарту присесть, от чего тот не отказался. Всё-таки усталость прошедшего дня давала о себе знать.

На рабочем столе темнел монитор ноутбука. Но оборотень слышал приглушённый писк. Скорее всего, шло какое-то соединение. Какое именно, спрашивать не стал, не имело смысла. Секретную информацию никто не выдаст, а что-то обыденное не интересует.

— Вот что я хотел вам показать, — произнёс землянин, двигая коробку по столу по направлению к шеатару. Сам же и открыл, демонстрируя клок одежды, которая когда-то была ярко рыжего цвета. — Я здесь человек новый, но судя по заверениям моих людей, это может принадлежать вашим соседям, менкарам. Ваше мнение?

Холгерту не нужно было прикасаться к тряпке. Запах пота тяжёлой нотой окутал помещение, стоило приоткрыть коробку. Ему приходилось сталкиваться с колонией учёных с Менкара. И эта тряпка принадлежала именно им.

— Где вы это нашли? Когда? — вопросом на вопрос ответил шеатар. Но видя внимательный взгляд человека, добавил, — ваше предположение верно. Я в этом даже не сомневаюсь. Но хотелось бы узнать подробности.

— Нашли перед вашим прилётом. Кто-то пытался подобраться к медпункту. Но не смог преодолеть охранный барьер. Сработала сигнализация, — рассказывал Краснов. — У моих сотрудников много версий, но лично мне хотелось бы знать вашу. Может быть, подобное уже встречалось на вашей территории?

— Встречалось. Но после принятых нами мер всё прекратилось, — ответил Богарт, уже составивший первое мнение о новом начальнике местной охраны. Молод, но уже не юнец. Скорее всего, не достиг ещё и тридцати лет. Умён, хотя большого опыта в подобном деле может и не иметь.

— Вот как? — заинтересованно отозвался Краснов. — И что это было?

— Я думаю причина, — Хол глазами указал на тряпку, — та же, что и у нас. Женщины. Насколько я знаю, их религия не позволяет женщинам работать. А уж тем более на других планетах. Поэтому их тут попросту нет. А мужчины с их, — уголок рта шеатара дёрнулся в усмешке, — потребностями есть. Вот они пытаются втайне от руководства и собственной охраны делать вылазки к соседям.

— Понятно, — тут же ответил Краснов, закрывая коробку. — У нас как раз женщины в медпункте работают. Значит, будем принимать меры. Спасибо!

Улыбка мелькнула на лице человека. Приятная, надо сказать. Такая нравится женщинам. Кольца на руке нет, значит, не женат. Хотя не факт.

— Не за что, — усмехнулся Холгер.

— Может, кофе? Хотите? Скоро Игорь Андреевич прибудет. Он тоже хотел с вами встретиться, можете подождать его здесь.

— Спасибо. От кофе точно не откажусь, — поблагодарил шеатар. И поинтересовался, глядя, как Краснов засыпает кофе в агрегат, — вы заканчивали земную Лётную Академию?

— Да, было дело, — отозвался землянин, блеснув белозубой улыбкой. — А вы, я слышал, стажировались у нас?

Ответить шеатар не успел. Приглушённый писк, который всё это время был каким-то фоном, стал сильнее. И начальник охраны вдруг сделал прыжок к ноутбуку, пробежался по клавишам пальцами, бросив на ходу:

— Извините! Я очень ждал этого соединения.

Хол кивнул, а затем просто встал, чтобы самому себе налить очень быстро сварившийся кофе.

— Наконец-то! Привет! Как ты там? — произнёс землянин, обращаясь к кому-то с такой тёплой интонацией, что шеатар сразу понял, на том конце связи женщина. И начальнику охраны она явно небезразлична.

— Нормально! Слушай, Ром, вот что хочешь говори. Но ты сейчас не на корабле. Я права? Какой-то кабинет, сейф за твоей спиной… Эй, ты чем занимаешься?

Горячая чашка едва не вывалилась из рук шеатара, но он удержал её с неимоверным усилием воли. Вряд ли Краснов обратил внимание на задеревеневшую всего лишь на миг спину оборотня. Он был занят общением со своей собеседницей.

С НЕЙ!

— Глазастая, — одобрительно хмыкнул человек, — похоже, у вас там сегодня солнечный день? А у меня небо фиолетовое. Жутко красивое! Тебе бы точно понравилось!

Снежный барс сделал несколько шагов к окну, делая вид, что любуется пейзажем. Но на самом деле он постарался заглянуть в монитор ноутбука. Не вышло.

— Сфотаешь? Не забудь! Слушай, Ром, какие-то помехи.

— Извини, Юль, больше не могу говорить! Ну всё, пока! Целую!

ЮЛЯ…

— Звони, Ром! Пока!

— Плохая связь? Проблемы? Может прислать кого? — поинтересовался шеатар глядя в довольную рожу человека. Сейчас, даже не узнав всей правды и не увидев лица той, с кем говорил Краснов, Богарт уже почти ненавидел этого нового начальника охраны. А всё ещё горячий кофе в глотку уже точно не лез.

— Спасибо. Попробуем справиться сначала своими силами, — самонадеянно отозвался новоприбывший начальник охраны.

А Холгерт ждал, когда тот продолжит! Но человек молчал, видимо, обдумывая состоявшийся разговор с Юлией. Краснов встал, налил себе кофе. А вот оборотень молчать не собирался. Он должен был узнать, с кем именно разговаривал Краснов.

— Жена?

— Нет. Пока нет, — признался новый знакомый, снова возвратившийся к столу. — Кто знает, как всё сложится. Мы вместе учились. Вот она.

Он щёлкнул пальцем по клавишам ноутбука, развернул его к Богарту…

И всё. Сомнений не осталось. Она, ЕГО Юлия, смотрела с экрана монитора начальника охраны своими глубокими, бездонными глазами.

— Красивая, — с трудом выдавил шеатар.

— А ещё с Академии на неё смотрел, — признался человек, — Юлька единственная, кто бегал от меня.

— Азарт охотника. А сейчас? — вопрос был не пустым. Отчего-то Холу казалось очень важным, чтобы Юля, его половинка сердца за время их вынужденной разлуки не подпускала к себе мужчин.

— Сейчас… — начал Краснов. Но в этот момент дверь в помещение начальника охраны распахнулась, и на пороге показался руководитель разработок землян Игорь Самойлов. Поэтому ответ человека был кратким, — нормально всё у нас.

— Холгер Вестерович! — поприветствовал шеатара землянин на свой манер. — Я как раз хотел с вами связываться. Пойдёмте ко мне, надо кое-что обсудить.

Через два часа оборотень возвращался к себе. Фиолетовые всполохи ночного неба Дельрана притягивали взгляд гостей планеты к этой потрясающей картине. Но ирбис этого словно не замечал. И дело не в том, что привык к окружающей обстановке, хотя находился он здесь давно. Причина в другом. Все мысли были заняты о Юле, Юльке, упрямой строптивой девчонке, чей голос он наконец-то услышал сегодня.

Плайер Богарда ещё находился в небе, когда раздался вызов.

— Да, Май, слушаю тебя. Чем порадуешь? — поинтересовался ирбис у своего помощника. Тот, будучи на Шеате, выполнял много важных поручений для наследника. И касалось это любой направленности, будь то юридическая или организационная. Сейчас по заданию самого Хола помощник пытался пробить один очень важный запрос.

— Наследник, ваше задание выполнено, — отозвался собеседник. И от снежного барса не укрылись довольные ноты, — выход найден.

— Это действительно реально? Или предположение? — нетерпеливо спросил Холгер. — Май, не тяни ирбиса за хвост, говори!

Столько раз он пытался попасть на Землю, не сосчитать. Однако обстоятельства складывались не лучшим образом. И причин к неудачам было великое множество. Во-первых, генерал Елагин, отрицательно настроенный к шеатарам и охраняющий свою сокровище как настоящий дракон. Не подобраться! Во-вторых, мать, не удержавшая зверя, когда услышала, кого выбрал её сын и разгромившая огромную гостиную. В-третьих, отец, почему-то решивший, что такого не бывает и землянка не может стать выбором сердца оборотня. После этого родители объединились и решили сделать шаг конём, опубликовав давно забытое соглашение о помолвке. Сделав объявление и снабдив всё фотографиями, когда ягуары всего лишь наносили визит вежливости. Всеобщая борьба характеров и упрямства. Подлило масла в огонь видение кадров, показанных генералом Елагиным, где Юля совершенно не напоминает больную девчонку, какой она была на Россе. Подлинность кадров Богарту подтвердили специалисты, в компетенции которых он не сомневался. Вдобавок удалось издалека сделать несколько снимков на Земле. И там девушка тоже выглядела весьма бодрой, даже держалась за какого-то здорового оборотня. И тогда Холгер, сходя с ума от ревности, решил согласиться на помолвку, которая, по сути, уже была объявлена и без его участия.

Он ошибался, думая, что станет легче. И какое-то время вёл себя как реальная скотина. Ах, нет, неверное определение. Как избалованный единственный наследник рода Богартов. Короче, вспомнил про бывших подруг. Но всё быстро наскучило. И после очередного скандала дома на тему назначения даты свадьбы, шеатар рванул на Дельран. Родителям выходки отпрыска уже изрядно надоели, поэтому они согласились, надеясь, что сын втянется в работу и быстрее образумится. А заодно лично проследит и оценит прибыльность добычи на алмазной планете.

Так Холгер оказался здесь. И снова предпринял попытки прорваться к Юле.

— Мы организуем делегацию от Шеата на Землю. Всё уже согласовано на высшем уровне и обговорено. Ждём письменных подтверждений.

— Повод моего появления там? — Холгер на стал приземляться. Он пошёл на новый виток над территориями разработок.

— Наша делегация посетит Лётную Академию с целью обмена опытом.

— Хорошо, — одобрил Холгер. Это же потом можно пригласить землян для ответного визита. И так бесконечно. — Сколько нужно на подготовку?

Теперь он был спокоен на счёт разрешения. Процесс запущен.

— Наследник, когда планировать визит?

— Через две — три недели, — прикинул Хол.

По-хорошему, нужно хотя бы месяц. Но сам оборотень ждать уже не хотел. Не мог. Нужно будет решить вопрос с преемником. Хотя, возглавить алмазную миссию на Дельране вполне способен начальник охраны шеатаров. И уже завтра с самого утра начать его вводить в курс дела. А на его место кого-нибудь пришлют. Потом слетать домой. И уже с Шеата вместе с делегацией отправляться на Землю.

— Я постараюсь, — заверил Май. — О результатах доложу.

— Буду ждать.

Холгер думал, что не уснёт после этой новости. Он уже был готов уже сейчас отправиться в путь, чтобы все эти две недели «провисеть» на орбите Земли, ожидая назначенной даты. Но так нельзя. Сейчас на его плечах лежала огромная ответственность. И ценой могут стать десятки жизней.

Уже оказавшись в своей комнате, оборотень достал коммуникатор и нашёл в нём фотографию Юли, сделанную ещё со времён совместной практики. Привычная тоска окатила волной, а потом отползла, притворившись послушной кошкой. Теперь всё было иначе. Нашёлся выход и ирбис будет цепляться за него всеми когтями.

А на другой день, рано утром, едва Хол открыл глаза, позвонила мать. Это хорошо, потому что он всё равно собирался связываться с родителями. Всё-таки вопрос назначения нового руководства алмазными разработками должен решаться в семейном кругу, не единолично. Но главное, его полёт на Землю и разрыв помолвки.

— Да, мам, — произнёс шеатар, не удивлённый подобным звонком. Май всё делал официально, а значит, до родителей сведения тоже дошли. Главное, что с опозданием. И палки в колёса уже поздно ставить. — Что-то случилось?

— И тебе не болеть, сын мой, — бодро отозвалась родительница на другом конце связи, — я тоже соскучилась. Говорят, у тебя изменились планы относительно невесты? — как не старалась мать, а её голос дрогнул.

— Мам, — Холгер сел на кровати, мысленно представляя перед собой правительницу шеатаров, — я не могу её забыть.

В ответ раздался глубокий вздох, после которого донеслось:

— Как знаешь. Она хоть на эту… не слишком похожа?

— Нет! Совершенно! — тут же выпалил ирбис, даже не спрашивая, что именно имела в виду мать. Итак понятно. Он и не заметил, как на лице расцвела улыбка. С того момента, как барс сам сослал себя сюда, отношения с родителями были, но не настолько, чтобы касаться личного. Сейчас, кажется, для его матери настал переломный момент.

— Ну ладно. Я тебе верю, сынок, — мягко ответила женщина. А после добавила, — а что будешь делать с принцессой? Ягуарам это не понравится.

— И отцу тоже, — добавил Хол, не сомневаясь, что тот наверняка уже в курсе планов сына относительно полёта на Землю.

— Его я беру на себя, — пообещала правительница. — Хотя подозреваю, что Вестер и сам не слепой. Скорее всего, твой отец чего-то выжидает. Ладно, родной, лети к своей землянке. Раз ты считаешь, что она и в самом деле другая. А кто её отец? Ты ведь говорил тогда, а я забыла.

— Генерал Космических войск, — напомнил Хол, сомневаясь, что мама что-то позабыла. — Он пользуется большим авторитетом.

— Это хорошо. Твой отец военных признаёт. Надеюсь, всё пройдёт легче, чем я сейчас думаю… Но Холгер! Разговаривать с принцессой в первую очередь должен ты сам. И с её отцом. Понял меня?!

— Конечно, мама, — вот эту часть шеатар даже не думал ни на кого перекладывать! К тому же кроме разговора между собой, необходимо было соблюсти формальности. Но это уже пусть выполняют секретари и юристы отца.

Чуть позже состоялся разговор с отцом. Вначале звучал он менее миролюбиво, чем беседа с матерью. Но так бывало довольно часто. И в дикой природе снежные барсы шипят друг на друга, будь ты хоть брат или сын. Поэтому Холгер не удивился, когда тональность беседы изменилась. Практичный правитель начал рассматривать ситуацию с иной стороны, ища максимальную выгоду для семьи.

Теперь встречи с Красновым были окрашены в красный цвет ревности. Оборотню приходилось сдерживать себя, чтобы не вцепиться в человека и не заставить его признаться в том, что на самом деле было между ним и Юлией. А ревность рисовала картины одна ярче другой! И вообще, мечталось обломать ручонки, когда-либо к ней прикасавшиеся. А заодно свернуть голову, потому что она, дурная голова, наверняка лезла к Елагиной с поцелуями. За миллионы километров случайным знакомым не пытаются так настойчиво дозвониться.

Для самого шеатара эти дни слились в сплошной поток обыденных дел. К привычным обязанностям добавилось обучение своей смены. Но и этот период закончился и настал тот день, когда Богарт отправился домой. А уже спустя ровно двое суток, он вылетел по направлению к Земле.

Холгер всегда любил полёты. Холодный космос звал его, манил. А когда звездолёт летел, суровая красота никогда не отталкивала ирбиса, заставляя смотреть в свои бесконечные дали. И чем меньше оставалось расстояние между ним и Юлией, тем беспокойнее становился оборотень. Чтобы ещё раз всё обдумать, прийти в себя, шеатар приказал сделать посадку на околоземной космической станции. Той самой, которая несколько месяцев назад свела Юлию и самого Холгерта.

Отпустив часть команды до назначенного времени, сам шеатар предпочёл не отсиживаться, а пройтись. На самом верхнем этаже станции находилось небесное кафе. Туда-то и направился Богарт вместе со своим помощником Маем. И в тот момент, когда оборотни пробирались к свободному столику, раздался громкий радостный крик:

— Хол! Холгер!

Ирбис тут же повернулся на голос и широко улыбнулся. Ещё вчера он и подумать не мог о подобной встрече. А сейчас… Вся команда Вихря, за исключением поварихи Славы, находилась за одним из столиком. Определённо, эта поездка принесёт лишь удачу.

— Ничего себе ты вырос! — удивился Чёрный, одобрительно хлопая по плечам шеатара. Хол лишь ухмыльнулся. Оборотень, встретивший свою половинку и переспавший с ней, становится ещё сильнее, включая мышечную массу. Но на самом деле для него это несущественная разница.

— Я слышал, ты теперь важный господин, — со смешком вставил своё слово капитан Танер. Он отодвинул стул рядом с собой, приглашая присесть, и Холгер не стал отказываться. Май, не страдающий скромностью, тоже устроился рядом. Честно говоря, Богарт был рад встрече с командой «Вихря». Потому что не виделся с ней уже много месяцев. Почти столько же, как и с Юлей.

— Целый наследник, — добавила Виктория, радостно сверкнув зелёными глазами.

— Ой! Холгер! — раздался ещё один радостный возглас. Оборотень обернулся и с удивлением заметил стоящую неподалёку девицу Ровену. И когда она подошла поближе, то стало понятно, что от женщины всё ещё пахнет техником. И в качестве подтверждения она присела рядом с ним.

— Где свою стажёрку потерял, герой? — не мог не поинтересоваться Николай Чёрный, закидывая по-хозяйски свою руку на спинку стула Ровены.

— На земле. Как раз за ней и еду, — сообщил шеатар, не вдаваясь в подробности.

В этот момент к ним подошла шустрая официантка. Её искусственные синие локоны и неестественный цвет зрачков должны были завлекать и напоминать звездоплавателям жителей далёкой планеты Синяя Мгла. Но на наведённые прелести девицы никто внимания не обратил, поэтому она быстро ретировалась, приняв заказ.

— Вы не вместе? — с недоумением произнесла Виктория, прижимаясь к своему капитану. — Почему? Зов сердца не отменить!

— Так вышло, — коротко ответил Хол. В глазах экипажа загорелось понимание. Что же, дураков среди присутствующих не наблюдалось. А генерал Елагин запомнился всем. — Но теперь надеюсь всё исправить.

— Удачи! — пожелал капитан.

— А, кстати! Как назвали новый звездолёт?

— «Вихрь», — спокойно ответил Танер, словно это было само собой разумеющееся.

И после этих слов беседа пошла совершенно в ином направлении. Команда делилась новостями. Выяснилось, Ровена неплохо готовит. Она теперь полноправный член экипажа и её место на кухне днём, и по умолчанию, ночью рядом с Николаем Чёрным. Слава родила и в скором времени снова поднимется на корабль, оставив сына Гарри своим и мужниным родителям. Оказалось, вдали от жены Блэк хандрил и порой срывался, что в принципе-то недопустимо. Серокожий Ален Дюран женился. И теперь летает где-то в своём созвездии, поближе к дому. Как поговаривали, жена ему досталась очень ревнивая.

Время за беседой пролетело незаметно, и настала пора вновь расставаться с экипажем. Со светлым чувством в груди снежный барс попрощался, наказав друзьям (а их Хол воспринимал только так) обязательно побывать у него в гостях на Шеате.

Однако на этом сюрпризы не закончились. В дверях Холгер столкнулся с Романом Красновым.

— Вы? — удивлённо выдохнул человек, — здесь?

— Я. — Холгер приподнял правую бровь, сдерживая ухмылку. — Здесь. А что в этом такого?

У самого шеатара присутствие на станции Романа Краснова не вызвало подобной бурной реакции. Люди работали «вахтами», а конкретно начальник охраны как раз должен был смениться. А встреча здесь это всего лишь стечение обстоятельств. Насколько оно удачно, будет ясно позднее.

Но человек очень быстро справился с собой и протянул руку для приветствия.

— Здравствуйте, Холгер Вестерович! Извините, не ожидал, — произнёс Краснов.

— Доброго времени суток! — тут же отозвался оборотень. — Признаться, я тоже.

В душе Холгера всколыхнулась гремучая смесь из чувств, которые он испытывал к Краснову. С одной стороны, его суждения и принятые меры по охране женщин оказались разумными. С другой… мужчина стремился домой, а значит, непременно увидится с Юлией. А этого зверь и человек, совмещённый в Богарте, принять не могли. Май застыл в стороне, ожидая развития событий.

— Может, посидим? Перекусим? — предложил Роман Краснов.

— Спасибо, только что из-за стола, — отозвался Холгер. И тут ему в голову пришла почти мысль гениальная. Поэтому оборотень улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами. — Кстати! Я лечу в вашу Академию. Обмен опытом. И если вы будете поблизости, то я не против где-нибудь пообедать вместе.

— Согласен! — Человек достал из кармана блокнот и очень быстро нацарапал на нём свой номер. Затем протянул его шеатару. — Позвоните мне, как будет возможность.

— Я обязательно позвоню! — заверил оборотень. — И кстати, на завтра назначено моё выступление в вашей Академии. Будет желание, приходите. Вместе с невестой.

Слова о статусе Юли дались Холу с трудом. Да от злости он даже был готов укусить собственный хвост! Но цель была достигнута. По лицу человека пробежала тень удовольствия, смешанная с недоумением. Неужели не думал жениться? Или посчитал, что шеатар страдает провалами памяти и позабыл, как присутствовал при разговоре землянина с Юлей?

— Хорошая идея! — отозвался Краснов. Но на этом и расстались.

Сегодняшний день оказался удачным на встречи. Но Холгер уже с нетерпением ждал приземления. Гостиница была забронирована заранее, поэтому Богарту не составило труда привести себя в порядок и отправиться по известному адресу. Он хотел видеть Юлю, заглянуть ей в глаза, прижать к себе и прошептать на ушко о своих чувствах. А ещё много того, чего не слышала от ирбиса ни одна женщина.

Лезть в жилище нахрапом шеатар не собирался. Холгер ведь знал, что дом под усиленной охраной. И не ошибся. Но само осознание того, что она здесь, рядом, грело сердце и добавляло нетерпения. Только с разбега подобное не решается. Нет, снежный барс не сомневался, что сумеет проникнуть в дом генерала. Но насколько долго получится там задержаться, было неизвестно. И ему совершенно не хотелось в первый день пребывания на Земле попасть в полицию. Охраняли дом оборотни, к тому же наверняка он напичкан электроникой. А вот шапки-невидимки ещё никто не придумал. Однако первичный осмотр ограждённой территории вызвал уважение. Генеральский дом действительно крепость, как и было сообщено Богарту в донесениях.

Спустя несколько часов наблюдения, Хол покинул своё место. Одно он знал точно, Краснов к ней сегодня не приехал. И это радовало.

* * *

Юлия Елагина

Звонок от Ромки раздался неожиданно. Я знала, что он прилетел. Но чтобы набрать меня поздно вечером, такое было впервые.

— Юль! Привет! Чем завтра занимаешься?

— Привет. — Я уже собиралась ложиться спать. А в данный момент стояла перед зеркалом в ванной и расчёсывала влажные волосы, заодно прокручивая в голове прошедший день.

А он выдался непростой. Малыши, словно сговорились, всё время капризничали. То ли погода грозила измениться, то ли это очередное испытание меня на стрессоустойчивость. Даже пришлось вызвать детского доктора, который осмотрел их и пояснил, что ничего серьёзного не происходит. И это всего лишь лезут зубки. А рано, потому что у меня не просто дети, а маленькие оборотни. Кстати, на прошлой неделе я впервые увидела, какие они в своей светлой пятнистой шкурке. Мы с Венерой целый час ошеломлённо наблюдали, как Сеня-Есеня сначала переставляли разъезжающиеся по полу дрожащие лапки, а потом бегали по нашей спальне друг за дружкой, с энтузиазмом ловя свои тощие хвостики. Счастье, что превращение в обычных детей не составило им труда. А вот тот же доктор был весьма удивлён случившимся. Оказалось, что первый оборот бывает трудным и порой болезненным. Требовалось присутствие родственников-оборотней или специалистов. И только сильная кровь способна перешагнуть через эту грань не испытывая особый дискомфорт. Не знаю, что ощущали мои малыши, но нахулиганили они в тот день изрядно.

— У меня к тебе на завтра предложение, от которого не сможешь отказаться! — произнёс Ромка, и я невольно улыбнулась. Похоже, кто-то полон энтузиазма. Хотя чего скрывать, его я рада увидеть. А вот слово предложение звучит как-то двусмысленно и напрягает. Но никакой подоплёки видеть в этом мне не хотелось. Не знаю почему, но для подобного было слишком рано.

— Какое?

— Давай заглянем вместе в Академию? Учителей навестим. Им приятно будет. Ну же, Юль, решайся!

Я покосилась на кроватки, в которых уже мирно посапывали Сеня-Есеня. В любом случае мне есть с кем их оставить. Но Лётная Академия — это не то место, куда сейчас стремились моё сердце. Все мои честолюбивые мечты были прерваны беременностью. И ловить сочувствующие, а порой и насмешливые взгляды педагогов я бы не хотела.

— Нет, Ром, извини. Не смогу.

Пояснять не стала, потому что услышать в ответ типичные слова ободрения не желала. Даже в дружественном исполнении. Но, похоже, Краснов и сам о чём-то таком догадался, потому что почти сразу произнёс:

— А поужинать со мной?

Я чуть не поперхнулась! Не знаю как у Ромки, а в моей голове ещё с учёбы засела фраза, сказанная им же в разговоре с сокурсниками на какой-то перемене. Произнесено было достаточно громко, поэтому услышали многие. И, не стесняясь, еле сдерживая смех, я процитировала по памяти:

— Кто девушку ужинает, тот её и завтракает?

Заминка Романа длилась недолго. Но провалами памяти он точно не страдал. Или же использовал эту фразу неоднократно? Не знаю. Но нашёлся с ответом довольно быстро:

— Это если только ты сама решишься. Но я о другом. А хочешь, это будет обед. Только боюсь, очень поздний обед.

— Ладно, — согласилась я и тут же добавила, — если получится, то постараюсь.

— Проблемы с детьми? — Краснов и здесь оказался очень понятливым.

— Да. Зубки лезут. Но надеюсь, завтра всё же увидимся.

Мы ещё немного поговорили с Ромкой и попрощались. Я выключила свет, оставив лишь небольшой ночник. После этого упала головой на подушку и прикрыла глаза, прислушиваясь к дыханию малышей. Спустя какое-то время, приглашение пообедать восприняла уже более позитивно. Всё-таки какое-то разнообразие. Нельзя сказать, что я была привязана к дому. Мы с Венерой уже несколько раз выбирались вместе с детьми. И наше сопровождение вместе с нами. Но это другое.

Погода порадовала. С самого утра светило солнце. И мы с Венерой и с малышами с удовольствием гуляли, разговаривали. Наверное, это особенность женщин, имеющих детей. Сразу находится куча общих тем, что интересно поддержать. А ещё мне снова позвонил Ромка. И мы договорились, во сколько он заедет за мной.

— Я думаю, до Нового года ты точно выйдешь замуж, — заявила Венера, глядя, как я кручусь перед зеркалом. Сегодня передо мной встала острая проблема под названием «Что надеть?».

— Ты так считаешь? — Я с сомнением окатила взглядом несколько вечерних платьев, которые купила, когда училась на старших курсах. Носить, по сути, мне их было некуда. Вот и висели, дожидаясь своего часа.

— И твой отец против точно не будет, — продолжила развивать тему моя развеселившаяся собеседница. — Он тебе хоть нравится?

— Ромка? — я приложила к себе бежевый брючный костюм. Вроде бы подходит. Светлый, словно в ожидании солнца. А как раз лето почти на носу. Хотя нет, что-то не то.

— Или может быть, вот это? — Вернера указала на длинное алое платье, чей подол выглядывал из-под всех нарядов.

— Хм. А что? Мне нравится!

Я приставила платье к себе, с неудовольствием заметив, что, кажется, немного похудела. Но так как ткань тянулась, то и особой проблемы в этом не увидела. Всё-таки быть «карандашом в стакане» мне всё равно не светило. Похоже, я нашла, в чём пойду сегодня на ужин. Точнее, на поздний обед.

— Ну как?

— Думаю, ему не устоять! — с хитрой усмешкой подмигнула мне Венера. Я, конечно, не такого эффекта ждала от этой тряпки. Потому что это та самая тонкая грань, после которой отношения переходят в горизонтальное положение. А с этим торопиться не хотелось. Ромка не Холгер, от присутствия которого у меня порой подкашивались ноги, и сбивался ритм сердца. Но похвала от другой женщины была, несомненно, приятна. И надевать что-то безвкусное уж точно не стоит.

* * *

Холгер Богарт

Синяя ковровая дорожка актового зала Академии выглядела весьма необычно. Но шеатар и его сопровождающие бодро шагали по ней. А рыжие звёзды, размером с футбольный мяч, то и дело скользили по ворсистому «небу», символизируя движение. По обеим сторонам дорожки выстроились курсанты. Они, затаив дыхание, следили за гостями. Скорее всего, ученики уже знали, что прибывшие гости не совсем люди. А к оборотням на любых планетах всегда относились с большим интересом. Но Холгер привык к повышенному вниманию. Всё-таки наследственность не дворовая. Да и сам когда-то учился в подобном учреждении. А потому он шёл уверенно, также вслед за ним двигалась команда. Никто из экипажа не захотел оставаться в гостинице или прогуляться по столице. Культурная программа была ещё впереди. Это Богарт своим пообещал, ведь никто из них не был на Земле ни разу.

Холгер шёл к сцене, на которой его уже дожидался седовласый ректор Лётной Академии. Со стороны казалось, что снежный барс был сосредоточен на важности момента и торжественности обстановки. А ещё он отчётливо слышал восторженные возгласы не только местных девушек, но и молодых курсантов.

На самом деле под маской серьёзности ирбис скрывал разочарование. Потому что уже понял, что Юлия не пришла. А значит, нужно срочно звонить Краснову, чтобы пригласить его на обед.

Глава 13

Юлия Елагина

Я посмотрела на себя в зеркало, одёрнула алое платье, провела руками по бёдрам, разглаживая несуществующие складки.

— А тебе идёт. — Венера придирчивым взглядом пробежалась по мне и кажется, осталась довольной.

— Мне тоже нравится, — заметила я, подхватывая свою маленькую сумочку, в которую помещался только платок, минимум косметики и денежная карточка. — Надеюсь, Краснов в обморок не упадёт. Он ведь меня в вечернем платье никогда не видел.

— Даже в Академии?

— Даже там.

— На малахольного он не похож, так что упасть не должен. Если только к твоим ногам, — с уверенностью заявила родственница. — Кстати, почему ты его постоянно по фамилии зовёшь и реже по имени?

— Разве? — я удивилась. Честно говоря, не замечала за собой такого. А потому просто пожала плечами. — Привыкла, наверное. Со времён учёбы.

Венера ничего не ответила. Да и не до того было. Она развлекала Анютку. Мои Сеня-Есеня уже спали. Потом пришла наша помощница, и я спокойно оставила малышей со своими няньками. Накинула плащик, ещё раз бросила взгляд в зеркало и подмигнула себе. На удачу.

В назначенное время вышла за ворота дома и не сдержала довольной улыбки. Всё-таки приятно видеть, как мужчина от увиденного все правила вежливости позабыл и не вышел из машины, жадно рассматривая меня, словно платье я надела на голое тело. Да, что не говори — красота страшная сила!

— Эй, красавчик, познакомиться не желаешь, а? — Я решила немного пошалить. Сама открыла дверцу и бесцеремонно уселась рядом с Ромкой. — Ну, раз кавалер в отключке, придётся поухаживать за собой самостоятельно.

— Прости, — он «отмер». — Ты сегодня выглядишь просто потрясно!

— Спасибо! — я улыбнулась на этот комплимент. Реакция Краснова мне понравилась.

— Я скучал, — неожиданно выдал мой спутник и потянулся ко мне за поцелуем.

Отказывать не стала. Самой хотелось снова попробовать вкус его губ. Убедиться ещё раз, что с ним пусть и не так крышесносно как с оборотнем, но тоже приятно целоваться. Да, с Холгером всё было иначе. Что уж скрывать от себя самой, с ним я была в раю! Каждая клеточка моего организма до сих пор настроена на Богарта и даже сейчас только от мыслей о нём моё сердце сладко сжимается. Но сколько можно цепляться за своё прошлое? Оно улетело вместе с любвеобильным шеатаром. От Краснова пахло мятной жвачкой, которой он пытался замаскировать вкус сигарет. Горячее дыхание мужчины, его близость, меня волновали. Но всему есть предел. К тому же я кое-что вспомнила:

— Ром, — сдерживая веселье, произнесла в губы своему спутнику, — хочешь, я дам тебе влажную салфетку.

— Зачем? — Краснов не желал меня отпускать.

— Стереть мой блеск для губ, — с нескрываемым коварством произнесла я и отстранилась. Теперь-то ему стала видна вся картина.

— Вот видишь, — притворно вздохнул Ромка, подставив мне свои поблёскивающие губы и щёки, — я же сказал, что соскучился.

— Верю.

Я тихо рассмеялась. С каждой минутой, проведённой вместе, настроение поднималось. И мне что-то хотелось сделать, только самой непонятно что. Кровь бурлила, вызывая прилив сил и желание нравиться ещё больше. Наверное, это погода так подействовала, а может быть, я тоже соскучилась по Краснову. Всё-таки он хороший друг.

Мы уже подъезжали к небольшому, но уютному ресторанчику, известному своей хорошей кухней и уютным залом. Как вдруг мой спутник признался:

— Юль, прости, после твоего блестящего появления все как-то из головы вылетело, — мужчина хитро взглянул в мою сторону. — Я совсем забыл предупредить.

— О чём? — Намёк на поцелуй я поняла. Ему тоже было приятно, это радовало.

— Мы будем не вдвоём. Прости, — рука мужчины легла на моё колено. — Мне очень хотелось бы тебя с кое-кем познакомить.

— Женщина? — я улыбнулась, пытаясь скрыть своё разочарование под маской любопытства. А впрочем, чего расстраиваться прежде времени. Почему-то на ум пришла подружка из академии Берта Шефер. Но с ней мы до сих пор переписываемся по электронке. Я точно знала, что сейчас Берта очень далеко и очутиться здесь никак не может. — Это кто-то из Лётной Академии? Преподаватели? Ты там был и пригласил их с нами пообедать?

— Не угадала, — так же туманно ответил Ромка. Но видя мой недовольно сморщенный носик, пояснил, — не женщина. Хотя ход твоих мыслей мне нравится. Значит, я тебе небезразличен!

— Мечтай! — я притворно отвернулась, сдерживая смех и рвущееся любопытство. Ну хорошо, раз кое-кто хочет сделать сюрприз, пусть так и будет.

Мы подъехали. И теперь уже Краснов не стал дожидаться, когда я выйду. А сам открыл мне дверь. Однако это не спасло от очередного оценивающего взгляда. Всё-таки полезная вещь, это облегающее красное платье. Как оказалось, заказанный Ромкой столик находился на втором этаже у самого окна. Я оценила выбор. И точно знала, что стоимость места здесь не в пример дороже остальных. К тому же без каких-либо связей просто так его не занять. Разве он знал, что я соглашусь? Или изначально намечалась встреча с кем-то иным. Но это было маловероятным.

Я села за столик и подвинула к себе меню. Хотелось чего-то лёгкого, но непременно вкусного. И десерт!

— Кажется, твой таинственный гость задерживается? — заметила я.

— На него это не похоже. А впрочем, время ещё есть. Это мы приехали чуть раньше. Может быть, пока закажем бутылку вина?

— Но ты же за рулём!

— Машину можно оставить здесь, разве нет?

Вино на нашем столике оказалось очень быстро и официант, откупорив бутылку, предложил налить мне в бокал. Но я отказалась, попросив принести чистой воды. Хотелось пить. В этот момент Роме кто-то позвонил. И он стал пояснять, как нас найти. Сразу стало ясно, что тот собеседник, которого ждём, вот-вот подойдёт. Я посмотрела в окно. Приближался вечер. Размытыми красками он ложился на светящийся огнями город. Красиво. Действительно, очень поздний обед получается. Но ничего.

— А вот и наши гости, — произнёс Краснов, кивнув в сторону идущих.

Я интуитивно повернула голову в ту сторону и замерла. Пальцы добела сжали ножку бокала. Как удержала и не раздавила, не знаю. Моргнула, словно не веря своим глазам. Потому что к нам стремительно приближался шеатар. Синий взгляд невозможных глаз снился мне сотни раз. Вот теперь, похоже, я окончательно спятила. А рядом с Холгером так же уверенно в себе шёл ещё один такой же оборотень.

— Ущипни меня, — шёпотом попросила я Краснова. И тот, вопросительно посмотрев, в знак поддержки положил на моё плечо руку.

— Не переживай. Это мой хороший знакомый со своим другом. Мы повстречались на последнем задании. А вчера я увидел Богарта на космической станции и не мог не пригласить посидеть в ресторанчике. Юль, эти оборотни нормальные, не волнуйся.

Рома говорил тихо, но я точно знала, что, несмотря на наличие посторонних звуков, снежный барс всё слышал. Сейчас глаза шеатара горели так же как тогда в пещере. Только ледяная злость и ярость не имели окраса. Но я видела, они точно присутствовали в той синеве.

— Добрый вечер. Вы со спутницей? — поприветствовал нас Хол. Но смотрел он исключительно на меня. А стоило Ромке убрать свою руку с моего плеча, как я почувствовала холод.

— Добрый! Знакомьтесь, это Юлия, моя девушка, — довольным голосом представил меня Краснов, протягивая руку шеатарам.

И тут я заметила, что с неменьшим интересом меня разглядывает и спутник Холгера. Небесной синевы в его глазах не наблюдалось. Исключительно серо-зелёный цвет.

— Приятно, — Богарт улыбнулся и потянулся за моей рукой. Взял её и поцеловал. И я, наверное, сошла с ума, раз в этом жесте почувствовала нежность.

И кто бы знал, как мне хотелось выдернуть руку, оттолкнуть его! Но цепкая хватка лапищи оборотня не давала такой возможности. Однако всё было в рамках приличия. И уже спустя несколько секунд я спрятала руки на коленях, то и дело сжимая их в кулаки. К счастью, стоило разорвать тактильный контакт, как я пришла в себя и собралась. Хорошо, что в первую минуту загасила желание признать оборотня. Он молчит, изучает меня. И я буду делать вид, что мы незнакомы. Может быть, так действительно будет легче? Вот зачем он сюда прибыл?

Я попыталась нацепить на лицо дежурную улыбку, осознавая, что выходит она не идеально. Но какая есть. В это время мужчины сделали заказ, продолжая неспешно беседовать.

— Раз уж мы здесь все вместе собрались, — заявил синеглазый наглец, — то давайте упростим наше общение и перейдём на ты. Согласны?

— Вполне, — кивнул Ромка и потянулся за моей рукой, чтобы просто коснуться её.

На краткий миг я отвлеклась, но успела заметить, как ирбис взглянул на Краснова. И если бы Хол сохранил ко мне хоть какие-то чувства, то можно было предположить, что это ревность. Но это из области фантастики. Прошло столько месяцев. И это всего лишь случайная вспышка. Оборотни, что с них взять. Вон даже помощник Богарта Май сразу изменился, стал сосредоточенный.

Нет, мне срочно нужно в туалетную комнату!

— Я сейчас приду! — тихо произнесла, обращаясь к Роману.

— Хорошо, — отозвался мой спутник.

А я, не глядя на шеатаров, направилась туда, куда хотелось не идти, а просто бежать. И едва достигла заветной цели, подошла к зеркалу и замерла. Ну конечно, белее полотна. Или это только кажется? Так, а что с моей улыбкой? Стоит порепетировать. Я попыталась усмехнуться, но в результате получились какая-то жуткая гримаса. Так не пойдёт. Просто улыбка выглядела тоже не особо. Напоминала осклабившегося волка. И даже мои вполне обычные глаза, казалось, метали молнии. Но вечно торчать в туалетной комнате я не собиралась.

Слегка похлопав себя по щекам, вызвала прилив крови, чтобы вызвать румянец. После неожиданно вспомнила, как сегодня утром обернувшаяся Есеня старательно вылизывала свою лапку. Это всё выглядело необычайно мило. И я улыбнулась собственным воспоминаниям. Всё! Решено! Так и буду делать. Улыбаться через силу не получится, да и не вижу смысла. Сидеть с постным лицом тоже не дело. Закатывать скандал, совершенно не мой вариант. Да и что я скажу: «Холгер, котик мой пушистый, у нас с тобой двое котят. Что мне делать дальше? Ждать, пока ты нагуляешься?» Нет уж! Как прилетел, так пусть и улетает. А я… Сердце защемило от боли, от осознания, что это наша последняя встреча. Но… Но разве мы ему нужны? Кажется у кого-то пятнистая хвостатая невеста с когтями и клыками во рту!

Рассердившись на собственные выводы, я вышла с гордо поднятой головой. Решила, что уж если мне потребуется улыбнуться, хоть тому же Ромке, то буду вспоминать что-то приятное. Например, собственных детей!

До сего момента нравилось, когда при моём появлении мужчины поворачивали головы. Но не сейчас. Трое сразу отреагировали и все по-разному: Ромка подмигнул, Май посмотрел с интересом, а Холгер сделал вид, что ему приятно видеть спутницу своего знакомого. Но мне казалось, что за всем этим кроется нечто большее. Или может быть, он не ожидал увидеть меня в компании другого мужчины? Напрасно. Не на нём одном сошёлся клином белый свет. Хотя мой как раз-таки сошёлся. Но я исправлю это. Из чистого упрямства.

— Юль, представляешь, Холгер и Май сегодня выступали в Лётной Академии, — произнёс Роман. Так вот зачем он меня туда звал!

— Даже так. — Я посмотрела на шеатаров, задержав взгляд на Мае. Так проще и удобнее. И можно было бы уставиться в окно. Но я не буду загонять себя в угол и делать вид, что компания мне неприятна. И если бы не это глупое желание, чтобы кое-кто ещё раз коснулся меня, хотя бы пальчиков. Похоже, чьей-то выдержки всё же не хватает. Совершенно неправильные и несвоевременные мысли. — Понравилось у нас? Сильно отличается от вашей Академии?

— Я не летаю. Работа с бумагами любой сложности. — Помощник Богарта сверкнул белозубой улыбкой. — Наследник, вот он ас.

Ах, он бумажки перекладывает. Крючкотворец? Что же, учту! Тогда про малышей снежному барсу подавно знать незачем. Вдруг у них в правилах отбирать детей своей крови? Что тогда? Но Май ещё и стрелки переводить мастер. И, похоже, что кое-кто в курсе наших отношений на стажировке. Хотя вряд ли ирбис мог предположить, что встретит сегодня меня. Или же Краснов рассказал? Как всё запутано! Не люблю подобные сюрпризы.

Я неспешно ела, отдавая дань мастерству местного повара. Заодно делала вид, что мне интересен разговор присутствующих здесь мужчин. Но на самом деле даже Ромка уже не был способен уловить полёт моих мыслей. Они обсуждали незнакомых мне людей, давали им характеристики. Плюс ко всему Краснов заинтересовался устройством звездолёта шеатаров. Опять пошло обсуждение. Здесь я уже точно была в теме. И проклятая ностальгия по космосу коснулась меня. И ведь вот она, причина моей «неулётной» жизни рядом. Сидит напротив, не сводит глаз. Интересно, Рома это заметил. Или нет? Или же у него есть какие-то соображения, потому-то помалкивает. Хотя всё благопристойно, придраться не к чему.

— Скажите, Юлия, — мягкий, чарующий голос вызвал у меня усиленное биение сердца. Смотри-ка, какая интересная реакция! А впрочем, злость вкупе с сердечными страданиями тут тоже прилагаются в комплекте. — Вы ведь тоже учились в Лётной Академии. Летаете? Если не секрет, на каком корабле?

Любопытному на днях прищемили нос в дверях!

— У сейчас меня вынужденная долгосрочная посадка, наследник, — вежливо ответила я, ткнув вилкой в листик нежного салата. Вот так! Именно! — Но скоро всё изменится.

— Скоро? Ты так уверена? — подал недоверчивый голос Краснов. — Юль, может, не стоит?

И я посмотрела на него тем самым взглядом, который должен был вразумить излишне разговорчивого мужчину. Ну же, Ромка, ты же никогда не был дураком! Не дело девушке говорить о детях при посторонних людях. Тем более, что один из них ничего не подозревающий отец.

— Вполне уверена! — Я снова улыбнулась. — Но не надо обо мне. Давайте о чём-нибудь интересном! — Бросила взгляд на снежных барсов. — Например, как долго вы планируете остаться на Земле?

Я не гоню, а просто интересуюсь! И не нужно на меня смотреть с укоризной! Тем временем Богарт хитро прищурился, явно обдумывая, что мне ответить. Но молчал он недолго.

— Мы пока не определились, — обрадовал меня Холгер, — правда, Май?

— Время есть, — поддакнул шеатар. — Хотим посмотреть Землю. Уже заказали несколько экскурсий.

У меня на языке вертелся вопрос о посещении нашего столичного зоопарка для встречи с сородичами. Но озвучивать его я разумно не стала. Всё-таки это могло быть воспринято как унижение ирбисов. А это уже перебор. Хотя честное слово, так хотелось чем-нибудь запустить в эту наглую кошачью морду!

Мы общались в весьма непривычном для меня формате. И всё же это чем-то отдалённо напоминало наши первые дни знакомства на корабле. С небольшой разницей. Между нами тогда не было связи. А ещё у меня так же не было детей от одного очень самоуверенного оборотня. И как бы я сейчас не распалялась, но одно понимала точно. Сердце всё ещё любит шеатара, а потому кровит. Ещё месяц назад я попыталась забыться в руках Ромки, но видно, не судьба. Оборотень незримой тенью вечно будет стоять у меня за спиной. И, похоже, все мои попытки внушить себе отпустить Холгера, не увенчались успехом. Да какое там! Арсений и Есения при мне, а значит, память об их отце не сотрёшь ни одним мужчиной.

Только ведь у него есть невеста. А в сказки я уже давно не верю.

Внезапно я поняла, что не могу больше так. Не могу его видеть и не касаться! Не целовать эти порочные губы, дарившие мне море наслаждения. И сердце снова болезненно сжалось. Ах, если бы курила, то непременно сейчас уселась с сигаретой, окутала себя дымом, чтобы отстраниться от мужчин. Но я не курю и не собираюсь. А вот Краснов, как посмотрю, уже два раза провёл рукой по карману. Это могло обозначать что угодно. В том числе и то, что после принятой совсем небольшой дозы алкоголя Ромке захотелось подымить.

И новая проблема назрела. Как поступить, если мой спутник выйдет хотя бы на несколько минут? Поддерживать разговор?

Мужчины разговаривали, а меня корёжило от собственных мыслей и переживаний. Воспоминания о времени, проведённом на Россе, накатывали волнами. И выбраться было всё сложнее. Как и делать вид, что мне интересно. Куда там! Похоже, моё сердце тоже имеет собственный зов. И предназначен он исключительно шеатару. Тому, кто вот-вот женится. Как же хотелось блеснуть осведомлённостью на счёт его помолвки. Или хотя бы просто поинтересоваться, где сейчас его невеста. Но нет, я не позволю себя заподозрить в ревности или чём-то подобном.

— Послушайте, у меня к вам предложение. Мы завтра собираемся осмотреть музейную экспозицию императорского дворца. Может быть, вы с нами? — предложил Хол, обращаясь к нам с Ромкой. — Всё-таки комментарии от местных жителей куда интереснее заученных фраз экскурсовода.

— Неплохая идея, — подхватил Краснов.

А я была готова стукнуть его за это! Или наступить каблуком на ногу. Но это было бы слишком заметно. У оборотней хороший слух, поймут, если я буду двигать туфлями под столом.

— Юль, ты как?

— Отличная идея! — подхватила я, посмотрев сначала на гостей, а после многозначительно на Романа. Хотела было произнести: «Но если меня не будет, не огорчайся. Сам понимаешь». Однако промолчала, вновь не желая открывать своей тайны о детях.

— Значит, решено! — включился в наш разговор Май, — завтра ждём вас у гостиницы и все вместе отправляемся на экскурсию! Потом прогулка по реке на катере.

— Отлично! — подхватил Богарт и махнул рукой официанту. Похоже, он собрался заказывать что-то ещё. А вот я сейчас лучше бы отправилась домой.

— Ты как? Действительно сможешь? — тихо произнёс Краснов, приблизив ко мне лицо, — точно?

— Посмотрим, — пространно ответила я, бросив взгляд на шеатаров. И предупреждая следующие слова Ромки, пояснила, — завтра с утра уточню. Хорошо?

В этот момент раздалась медленная композиция. И я захотела улизнуть, чтобы снова удалиться в туалетную комнату. Всё-таки выдержать напор из пронизывающих насквозь взглядов Холгера очень непросто. Только в мои планы вторгся Ромка.

— Юль, — произнёс Краснов, протягивая мне свою руку. — Потанцуем?

— С удовольствием, — отозвалась я, бросив салфетку на стол.

Мы кружились, о чём-то перешёптывались. Не знаю, что в этот момент чувствовал Ромка. Но кажется, происходящее его вполне устраивало. А мне так было не совсем уютно. С одной стороны удалось сбежать из-за стола. С другой, буравящий взгляд я чувствовала на протяжении всей песни. И кому он принадлежал, сомнений не было.

— Как тебе мои знакомые? — поинтересовался Краснов, придерживая меня за талию.

— Ничего так, — пространно ответила я. — А где вы познакомились? Или это нельзя разглашать?

— На Дельране, — ответил мой собеседник. — Знаешь о нём?

— Читала. — Я была удивлена, ведь до этого момента считала, что Роман, как и мой отец, стремился летать. Хотя кто знает, какими перспективами завлекла эта работа Краснова. — Рудники, месторождения. Так?

— Угадала. Кстати, почему завтра у тебя может не получиться с экскурсией? Что-то с детьми? Кто-то из них заболел?

Руки Краснова, прижимавшие меня к себе, медленно поползли вверх. Но всё было в пределах нормы и приличий.

— Зубки режутся, — коротко ответила я и постаралась незаметно бросить взгляд в сторону шеатаров. И пусть вокруг было несколько шумно, и набежавшие посетители ресторана увеличили громкость своего общения. Но я по-прежнему не хотела, чтобы оборотни знали о детях. Вру, конечно, с одной стороны хотела. И чтобы Богарт рвал на голове волосы и бил себя в грудь оттого, что пропустил очень важный момент — появление собственных детей. Но с другой, меньше знает, лучше спит. А то мало ли что этот Май придумает.

* * *

Холгер Богарт

— Наследник, это ведь она? — поинтересовался Май, глядя на танцующие посередине зала пары.

Переливающийся свет ламп лился на них откуда-то с потолка, словно обволакивая и отсекая от сидящих за столиками посетителей. А облегающее фигуру алое платье Юлии злило шеатара. Потому что оно ей неимоверно шло, потому что Роман Краснов беззастенчиво прижимал девушку к себе, то и дело срывая с её губ лёгкие поцелуи. Раздражало! Холгер с трудом удерживал в себе зверя, наконец-то нашедшего свою пару. И в уме поневоле пронеслось несколько наиболее удачных, по мнению ирбиса способов устранения соперника. Самый простой из них это просто взять и откинуть Романа в сторону. Так чтобы летел со второго этажа, не забыв при этом сломать голову и всё что к ней прилагалось. Хол не агрессивный, нет. Просто оборотни не терпят, когда к их женщинам с таким рвением прикасается кто-то ещё.

Но конкретно сейчас снежный барс не имел на это право. Несмотря на то, что моё оно и на Сириусе моё.

— Она, — кивнул Хол, не сводя взгляда с Юлии. Что-то неуловимое изменилось в её фигуре, движениях. Казалось бы, прошёл всего лишь год… Почти год жизни. И без НЕЁ.

— Красивая, — одобрительно произнёс Май и покосился на Богарта. Всё правильно, о чужой возлюбленной лучше говорить нейтрально или заткнуться. Иначе чревато последствиями. Помощник точно знал, что наследник излишним всепрощением не страдает. В мире сильных подобное воспринималось только слабостью.

— Твоя задача увести Романа. Ты заметил его запах?

— Сигареты, — с пониманием отозвался Май. — Всё сделаю.

Музыка лилась со всех сторон, но не громко, а именно так, как надо. Хол старался прислушиваться, хотя разговоров сейчас доносилось немало. В какой-то момент по обрывкам фраз удалось понять, что речь идёт о завтрашнем дне. И что у Юли есть действительно проблема…

Дети? Он не ослышался?

Зубки режутся? Точно, дети…

Шеатара окатило волной понимания и недоумения одновременно. И кто отец? А главное, когда это произошло? И почему в отчёте, присланном ему, не было ни слова о беременности Юлии? Холгер не знал, когда, в каком возрасте у человеческих малышей прорезаются зубы. Однако он хорошо помнил, что при их встрече любимая была девственницей. И если даже условно взять то время, когда они не виделись, прибавить всего лишь несколько месяцев детской жизни…

Догадка была сродни молнии, пронзившей его среди поля во время дождя.

Он напрягся, чувствуя, как вздулись вены на висках, на шее и на руках, глубоко вздохнул, дабы не сорваться. И втянул удлинившиеся когти. Это хорошо, что их столик стоял в стороне от остальных. Не хотелось бы проявлять свою сущность при посторонних. Хотя судя по всему, оборотни на Земле не редкость. И даже охрана у Елагиных состояла из них.

— Наследник? — в голосе Мая прорезались тревожные нотки.

— Я в порядке, — процедил шеатар сквозь зубы. Он прикрыл глаза, стараясь сдержать зверя, собственный гнев, бурлящие в груди эмоции… Вдох-выдох, вдох-выдох… Кажется, опасный момент миновал.

А если речь идёт о семье самого генерала и его жене? Всё вполне логично. Только в данном контексте не вписывался сам факт, что любимая перестала летать. Или дело снова в отце девушки? Плюс длительное время семья была в опале, и именно потому за Елагиными был установлен дополнительный надзор местного императора.

За всеми своими рассуждениями Холгер едва не пропустил момент, когда одна мелодия смолкла и началась другая. Такая же плавная и ненавязчивая. Юлия с Красновым уже возвращались на своё место. И свой шанс Богарт упускать не собирался. Он быстро поднялся и шагнул им навстречу, преграждая путь.

— Надеюсь, вы не откажете мне? — произнёс Хол, предлагая девушке свой согнутый локоть. В груди всё клокотало. Но не только от той догадки, что родилась в его голове. Само присутствие рядом столь желанной женщины делало шеатара неспособным смотреть на кого-то ещё. Её умопомрачительный запах проникал в нос, забивался в грудную клетку, сводил с ума.

Рука девушки чуть взметнулась, словно она действительно была готова принять предложение. И замерла в нерешительности.

* * *

Юлия Елагина

Я знала, что нам нужно поговорить. Но делать это, прижимаясь к оборотню, было весьма проблематично. И без того танцуя с Ромкой мысли то и дело возвращались к Холгеру. Не вечер, а сплошное мучение.

— Не бойся, — подбодрил меня Ромка, приблизившись к моему ушку. И шепнул, не скрывая хитрой усмешки, — а если что зови, приду на помощь.

— Юлия? — повторил оборотень, которого сложившаяся ситуация, похоже, напрягала. Я приписала это избалованности Богарта. В женщинах купается, а тут я ломаюсь!

— Я не возражаю, наследник, — произнесла, коснувшись рукой согнутого локтя мужчины. По имени назвать Богарта почему-то не смогла. Его глаза вспыхнули, искрясь удовольствием, смешанным с досадой. Вот так! А ты как думал?

— А мы, может быть, свежим воздухом подышим? — раздался позади меня голос Мая.

— Пошли. — Краснов обрадовался возможности покурить. Всё ясно. Оборотни никотин не уважают. Значит ли это, что Май выполняет приказ Холгера? Смотрите, какой незаменимый помощник!

Своей каплей мести насладиться не успела. Ведь стоило нам оказаться вдвоём, как весь мой мир сузился до одного очень важного для меня, но непостоянного оборотня. Спросите, разве такой бывает? Вот он, передо мной!

На краткий миг руки мужчины словно в нерешительности замерли. А потом пальцы Холгера невесомо пробежались по моим плечам, спине, остановились на талии. Свои ладони я положила ему на грудь, словно таким довольно нелепым способом пыталась отгородиться. Наивная.

А я боялась поднять глаза, чтобы не утонуть в той самой синеве, которая преследует меня с момента нашего знакомства. И чтобы не растечься киселём перед шеатаром, принялась вспоминать те дни, когда мне было особенно плохо без него. Заодно заметки и статьи прессы с Шеата. И до кучи фотографию довольной принцессы ягуаров!

— Прости меня, — неожиданно произнёс Хол.

Я посмотрела на него, не веря собственным глазам. Он что мои мысли читает? Интересно, за что именно ирбис просит прощения? За то, что бросил больную и беременную? За то, что не искал со мной встречи так долго? За измену?

Я посмотрела на него, не веря собственным глазам.

— Забудь. — Коротко и ясно. Другие слова у меня получались более прочувствованные и прямые. Адрес, куда посылать, знает каждый. Но главное, я боялась, что выдам себя и дам слабину.

— Не могу, Юль. Совсем не могу! Даже не проси! — Горячие ладони Богарта чуть сдвинулись по спине, прожигая. Меня и саму бросило в жар, словно здесь и сейчас танцевали не те, кто год не виделся. А пылкие любовники, действительно испытывающие друг к другу глубокие чувства. Ох, ну почему же нужно держать себя в руках?!

— Сомневаюсь, Лейф. Или нет, ты нынче Богарт? — съязвила я. Понимаю, мелко. Наследник имел право не привлекать к себе внимание. Только слово не воробей, вылетело, ловить не стану. Но яд спустить хотелось!

— Я пытался прорваться к тебе несколько месяцев, — сообщило синеглазое чудо, прижимая меня к себе чуточку сильнее и откровеннее. Губы мужчины коснулись моего виска, вызывая дрожь во всём теле. И самое неприятное, шеатар мог догадаться, что со мной происходит.

— Даже так? — я криво усмехнулась. — Не иначе зов сердца заставил тебя объявить помолвку.

А что ты хотел? Чтобы я молчала об этом. Нет.

— Я знаю, всё что скажешь, будет правдой. Но не всей. Я хочу, чтобы ты выслушала и мою версию. Поэтому прошу, пожалуйста, давай поговорим наедине, без свидетелей. Не здесь. — Короткая пауза, прерванная предложением из трёх слов, которые мечтает услышать любая девушка. — Я люблю тебя. Очень.

— Послушай, ты вот-вот женишься, забыл?

— Свадьбы не будет, я разорвал помолвку. — Губы Холгера вытянулись в узкую упрямую полоску. Сейчас передо мной был хищник, а не покоритель женских сердец. — Зов сердца, помнишь? Так вот, другой точно не будет. Я знал, что тебя не забыть. И эта попытка демонстрации собственной значимости и самостоятельности изначально была обречена на провал.

— Мне пожалеть тебя? — только и успела съязвить я, как вдруг, подчиняясь музыке и собственным желаниям, Хол склонился ко мне. Я прогнулась назад, пытаясь избежать его таких манящих губ. Умом понимала, что всё было сделано не просто так. Но ничего с собой поделать не могла. Шеатар горой нависал надо мной. Его глаза горели, готовые поглотить меня целиком. Хотя нет, не то слово! Сожрать вместе с этим самым красным платьем и туфлями на шпильке.

— Мне бы этого не хотелось, — прошептал оборотень, медленно возвращая меня в исходное положение.

— Надо же, — буркнула я, — чего же тебе нужно?

О том, что хочу я сама, он точно знать не должен.

— От тебя? — Синие глаза блеснули. Или может быть, это освещение сыграло такую шутку? — Просто будь со мной рядом. Пожалуйста.

Я потрясённо молчала, не обращая внимания на танцующие вокруг нас пары. Чарующий голос снежного барса снова затрагивал потаённые струны моего сознания. И где-то там, в глубине души очень хотелось поверить и простить. Мне ведь без него очень, очень плохо! Однако резкий всплеск музыкальной композиции, словно смычком проехался натянутым до предела нервам. Во мне всколыхнулась злость, обида, а вместе с ними и понимание, что вот-вот стану похожа на тряпку.

— На всё то время, пока ты здесь? — поинтересовалась я, стараясь вложить в свои слова не только язвительность, но и холод. А ещё и то разочарование, что разлилось во мне от одной только этой мысли. И признаться, моё эго требовало опровержения.

— Я понимаю, у тебя есть повод мне не доверять ненавидеть, — хрипло произнёс Холгер, буравя меня своим взглядом. Рассматривая так, словно на лбу у меня был выведен его персональный код от банковской ячейки, хранящей несметные сокровища. — Поверь, в том, что мы были не вместе, виноват не только я. Но сейчас разговор не об этом. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. По твоим законам и по моим.

Наверное, если бы над нами прямо сейчас взорвалась люстра, то это не стало таким шоком, как сказанное оборотнем. Слишком неожиданно прозвучали его слова.

— Издеваешься?

Шеатар решил действовать, а потому властным движением привлёк меня к себе и поцеловал. Быстро, едва не сорвав стон с моих губ. Но так, чтобы я поняла, что снежный барс не шутит. Всего пара секунд я ошалело воспринимала происходящее, а после постаралась оттолкнуть Богарта. Естественно, моих сил на это не хватило. Это как пытаться вручную сдвинуть с места вояджер.

— Устал без тебя, — выдохнул Хол мне в губы. А потом нехотя отстранился, словно не он, а я вынудила его к этому поступку.

— Поговорим потом, наедине, — только и произнесла, сдерживая своё рваное дыхание. Только сейчас я стала осознавать, что мы не одни. И вокруг нас живые люди. Они наверняка уже заметили это представление. Хотя подозреваю, у каждого из присутствующих своя больная тема и те самые клоуны в голове, которые остались после того, как цирк уехал.

— Буду ждать, — произнёс Холгер, попытавшись взять меня за руку.

Но так как у меня было время прийти в себя, то руку я отвела. И направилась к нашему всё ещё пустующему столику. Шеатар шёл со мной рядом, не отставая ни на шаг. Попадающие нам навстречу посетители ресторана спешили отойти в сторону, словно видели не меня или оборотня, а танкер, способный подмять под себя всё живое и неживое. И едва мы вернулись на место, как Богарт отодвинул стул, словно я была знатная дама. Затем сел напротив меня, явно что-то обдумывая. Его что-то терзало, тяготило. Но упрощать или как-то идти на встречу я не собиралась. Понимаю, вредность можно было бы и придержать. Только мне и самой было непросто. Сейчас со спешной скоростью я пыталась надеть на лицо очередную маску, скрывающую мои чувства и мысли. И это хорошо, что сейчас Краснова не было рядом.

— Когда и где мы встретимся? — донёсся до меня приглушённый голос Холгера. Его взгляд при этом был устремлён туда, откуда уже показались Рома и Май.

Отвечать я не торопилась. Сердцем чувствовала, что Богарт не оставит меня в покое. И что даже за высоким забором собственного дома мне не отсидеться и не спрятаться. Да и не выход это. Столько времени ждала его, а теперь сижу в растерянности.

— Скучаешь? — произнёс Ромка, стоило только ему приблизиться ко мне. Запах сигарет в этот раз показался неприятным. Не иначе как за приятной беседой с Маем выкурил не одну. Дорвался. Он присел рядом, не забыв при этом коснуться губами моей макушки. Собственнический жест, именно так расценила я эту демонстрацию нежности у Краснова. Сама же я продолжала смотреть на Холгера. То, что сейчас происходило между мной и Романом, ему не нравилось, я в этом была абсолютно уверена.

— Немного, — попыталась улыбнуться и разорвать зрительный контакт с шеатаром. Попутно радуясь, что Холгер проявил свою нечеловеческую выдержку. Или же на самом деле всё обстоит несколько иначе, чем я вижу? Помнится, Вика говорила, что при Холе нельзя даже в шутку позволять другому мужчине обнимать себя. Ему сорвёт крышу. Тогда как расценить то, что ирбис сидит напротив и не пытается проломить череп Краснову? Я выражаюсь некрасиво, но как расценить это поведение? Или же сейчас оборотень призвал все свои силы, чтобы поближе подобраться ко мне и детям? А за последних очень боюсь.

— А давайте выпьем за Юлию! — Май удивил меня. — Честно говоря, не думал, что землянки настолько красивы и интересны.

Похоже, язык у этого ирбиса подвешен как надо. И за словом в карман крючкотворец явно не полезет. Не удивлюсь, если эта кошачья морда положила глаз на какую-нибудь встретившуюся девушку. Естественно, предложение ирбиса все поддержали. А мне пришлось улыбаться, делая вид, что всё замечательно и я несказанно рада.

Вновь продолжились мужские разговоры. Я набрала сообщение «Как там малыши?» и отправила его Венере. Хотелось сбежать с этого затянувшегося «позднего обеда». Но под каким предлогом, я пока не придумала. Вариант прикрыться детьми отмела сразу. Практически сразу пришёл ответ от родственницы, что всё в порядке и что я могу гулять хоть до утра. Понятно! Я не кормящая мама, поэтому сейчас сижу спокойно, не переживая, что алое платье может быть испорчено молочными пятнами в районе груди. Но всё же мой дом моя крепость. И сейчас я бы не отказалась оказаться на собственной кухне с чашечкой ароматного кофе. Чтобы обдумать сложившуюся ситуацию и прийти к верному решению.

— Юлия, вы потанцуете со мной? — поинтересовался у меня Май. — Надеюсь, Ром, ты не против?

Ого! Вот интересно, это он сам решился или Холгеру что-то нужно от Ромки? И пусть Краснов уже взрослый мужчина, но я заволновалась. Даже при том, что они знакомы, мало ли что могли наговорить друг другу.

— Не против, — тут же отозвался мой спутник. Ещё бы! Я не его собственность.

— Юлия? — Май был настойчив. Он встал и предложил мне свою руку. Надежда в глазах и почти умоляющий взор могли растопить любое женское сердце. Но у меня сложилось впечатление, что всё это ненатуральное, напускное. И ведь артистичен, шельмец! Наверняка девчонкам нравится.

— Почему бы и нет, — я улыбнулась и не глядя на Богарта и Краснова, решила включиться в игру шеатара. Положив свою руку на согнутый локоть Мая, вместе с ним направилась в центр зала, с трудом сдерживаясь, чтобы не вильнуть задом. Странно, но именно сейчас я вдруг поняла, что не хочу, чтобы Холгер или Роман провожали меня домой. Лучше вызову такси.

— Вы выглядите обеспокоенной, — произнёс оборотень, едва одна его рука коснулась моей талии, а во вторую я вложила свои пальцы. Класть руки на грудь Маю я не собиралась. Не тот уровень общения.

— Вам показалось, — ответила я, переставляя ноги и двигаясь в такт. Всё-таки, несмотря на непростой вечер, танцевать я любила. А в последнее время особо-то и поводов не было.

— Что-то с детьми? — невинно поинтересовался снежный барс, вызвав тем самым у меня прилив тихого ужаса. Однако двигаться мы продолжили. Скорее всего, по инерции.

— Вы о чём? — Я сделала вид, что не поняла намёков помощника Хола. И наивно моргнула, глядя в серо-зелёные глаза пронырливого гада. Развесил уши!

— Юлия, не играйте со мной. Я слышал, о чём вы говорили с Романом. К тому же от вас очень вкусно пахнет детством. Когда я сидел за столом, у меня были большие сомнения. Но сейчас, рядом с вами, они отпали.

Игра нравилась мне всё меньше и меньше. И я могла бы плюнуть и уйти. Сбежать! Но возникшую проблему это не решало. А помощник у Богарта действительно незаменим.

— Вы верно не в курсе, но мой папа недавно вновь стал отцом, — произнесла я, добавив в слова ноту возмущения. Но, честно говоря, в эту отмазку я и сама поверила бы с трудом. Проверить не сложно. Зараза! Ведь если об этом говорит мне Май, то, что думал Холгер? А он молчал.

— Возможно. Но что-то мне подсказывает, — дотошный оборотень чуть наклонился к моему уху, — что будь это ваши маленькие братья-сёстры, то отказа от завтрашней экскурсии точно бы не было.

И я наступила на ногу Маю. Просто так. Из мести. Мелко, но от души.

— Извините, — попыталась изобразить на лице улыбку. Поневоле вспомнился тир, но, к сожалению, он не под рукой.

— Бывает. — Шеатар улыбался той самой мерзкой улыбочкой, которая буквально вопила о том, что всё он понял верно. Вот морда усатая! — Но наследник был рядом со мной, не забывайте.

— Понимаю, — произнесла я и сглотнула. Потому что даже сейчас Богарт наверняка слышал нас. Только реакции никакой от него я не дождалась. И чтобы это значило? Вряд ли равнодушие. В этом случае крючкотворец не сказал бы ни слова. Как же запутано всё!

— И ещё, Юлия, я рад, что наконец-то удалось пробить брешь в обороне. Ваш отец настоящий защитник.

— Вы сейчас о чём? Выгораживаете своё начальство? — Ох и содержательной вышла наша беседа! Просто вечер откровений какой-то! Что не шеатар, то новости!

— Холгер настоящий друг, не стану отрицать, — коротко сообщил Май и заткнулся. И сколько бы я не пыталась его разговорить, в ответ слышала лишь комплименты. Невозможный ирбис!

Всё же из услышанного я сделала определённый вывод. Оба шеатара намекали, что не так-то просто было подобраться ко мне. С этим я могла бы поспорить. Однако зная возможности отца… Но нет, его я не осуждала. И пока не поговорю с папой, даже не подумаю это делать. Он защищал меня, как мог!

Тут же внутренний голос проскрипел о том, что может быть и мама не могла ко мне приехать? Хотя нет, это всё глупости. Точно знала, что за прошедшие более чем двадцать лет бывшая жена генерала была на Земле несколько раз. Но я об этом узнавала слишком поздно. И тогда звание отца не было столь высоким. А охрана так и вовсе отсутствовала. Оборотни вообще появились год назад. И кто мешал ей связаться с брошенной дочерью?

— Извините, — вклинился в мои рассуждения Май, — я вас расстроил. Простите, Юлия, не хотел.

— Проехали, — буркнула я, не желая пояснять изменение в настроении. Понимаю, ответила не слишком вежливо. Но на другое я сейчас просто была не способна.

Бросила взгляд в сторону нашего столика. Кажется, Богарт и Краснов о чём-то оживлённо спорили. И я вдруг почувствовала, что не хочу возвращаться туда. После встречи с Холом между мной и Ромкой снова разверзлась пропасть. Точнее она была всегда. Только Краснов пытался возводить призрачный мост, а я делала вид, что хрупкая конструкция надёжна. Не срослось. А снежный барс… Разговор с ним состоится, но не сейчас. Мне хотелось увидеть Сеню-Есеню, убедиться, что с ними действительно всё в порядке. Прочее подождёт.

Похоже, моё лицо в этот момент было как открытая книга. И оборотень её без труда прочитал.

— Юлия, может, отвезти вас домой?

— Спасибо, Май. Мне бы не хотелось обижать Романа.

Я действительно предпочла бы сейчас оказаться в тишине собственной спальни. Или кормить малышей из бутылочки, носить их на руках, рассказывать несмышлёнышам сказки. А ещё позвонить отцу и спросить напрямую о той роли, что сыграли его связи в обороне меня единственной от оборотня. Или же раскрутить на признание Венеру. Знает ли она об этом что-то? Пожалуй, стоит попытаться. Всё-таки до папиного возвращения я с ума сойду. Но в любом случае это не отменяет того факта, что Богарт собирался жениться в то время как я вынашивала его детей.

— Я могу отвлечь Романа, а наставник сам отвезёт вас домой.

— Нет.

Коротко и ясно. Услугами сводни пользоваться дочери генерала Елагина не пристало.

Мы вернулись за столик. Возник очередной тост за красивых женщин с Земли. А после я положила пальчики на руку Ромке и тихо произнесла, зная, что услышат все присутствующие:

— Не хочу портить тебе вечер, но мне нужно уйти.

— Я отвезу тебя, — встрепенулся Краснов. Но я удержала его.

— Не надо. Возьму такси. Правда, не стоит. Вечер ещё не закончен.

— Ты можешь вызвать охрану. — Похоже, моё предложение не слишком впечатлило бывшего сокурсника. Нахмуренный, он смотрел в мои глаза, пытаясь в них что-то отыскать.

— Ни к чему. А если переживаешь, то выбери любое такси, что стоит на парковке. На твоё усмотрение.

Надо было видеть, как вся троица тщательно отбирала подходящую по их мнению для меня машину. От предложения ехать со мной я тоже отказалась. И зачем мне это нужно? Пусть разбираются сами.

И всё же стоило прийти домой, как в кармане собственного плаща я обнаружила сложенную в несколько раз салфетку. На ней был выведен номер коммуникатора. Без подписи и каких-либо опознавательных знаков. Такой же дожидался меня в клатче. Оставалось только назначить место и время. Только я не спешила, решив, что утро вечера мудренее. Не мной придумано, так в сказках написано. А им я верила.

День был непростым и длинным. Но и наступившая ночь не принесла облегчения. Едва я вернулась домой, Венера ушла, сказавшись усталой. И я не стала мучить расспросами, оставив всё до утра. Да и было над чем подумать. Встречи с Холгером не избежать. И хоть сердце начинало бешено биться при одном воспоминании о нашем поцелуе, нежных прикосновениях, о том пронизывающем взгляде, которым смотрел на меня шеатар, но мой разум пока ещё был со мной. А он вопил, бери детей и улепётывай, куда подальше. Потому что если простишь, а оборотень тебя ещё раз оставит, то пережить будет уже сложнее. С этим я даже не пыталась спорить. Разве что само осознание, что Холгер здесь, в моём городе, что он ищет со мной встречи, капало бальзамом на измученное сердце. И я уже была уверена, что эта его поездка в Академию была предлогом. Главная цель — это я.

Царство Морфея неохотно приняло меня в свои сети. А когда в полночь раздался звонок коммуникатора, я не сразу поняла, что произошло. Схватила аппарат, нажала отбой и с тревогой посмотрела туда, где спали дети. К счастью, освещённые ночником, кроватки надёжно хранили Сеню-Есеню. Малыши спали, словно для них ночная трель привычное дело, совсем не стоящая их внимания. Убедившись, что никто не проснулся, я нажала кнопку подсветки дисплея, уже мысленно откручивая голову кому-то неугомонному. Это надо додуматься, названивать в ночи! Почему-то подумала на шеатара. Но я обманулась. В это время суток пообщаться со мной захотелось Ромке. Что-то липкое и неприятное застряло в груди. Пока ещё ничего не совершив, я почувствовала себя виноватой перед ним. А потом отбросила эту мысль. Интересно, что ему понадобилось? Неужели поговорить об оборотнях. Или, может быть, захотелось просто услышать мой голос?

Пока я раздумывала, пришло сообщение от Краснова. Не удивлюсь, если в этот момент Ромка был пьян. А ещё подозреваю, уже был в курсе моих отношений с Богартом. «Юль, нам с тобой очень нужно поговорить!»

— Как скажешь, — согласилась я, отключив коммуникатор полностью. Переписываться с незримым собеседником я не собиралась. Раз мужчина хочет пообщаться с глазу на глаз, то пусть это будет день, но не ночь. А утро вечером мудренее. Глядишь, и забудет, о чём хотел со мной пообщаться.

Глава 14

Юлия Елагина

Никто не знает, как я ждала нового дня. И дело не в том, что мне была неизвестна причина, по которой Ромке среди ночи потребовалось со мной поговорить. Это любопытно, но и только. Гораздо важнее было само знание, что Холгер здесь. Не где-то там, в чёрном космосе, на расстоянии сотен парсек. Всего лишь несколько километров, преодолеть которые мне не стоит и труда. Но сама я точно не стану это делать.

Малыши проснулись и разбудили меня. За заботами о детях на какое-то время я забыла обо всём. Но когда все дела были сделаны, я подхватила своих малюток и отправилась разыскивать Венеру. В моей голове уже сформировались вопросы, которые требовали срочного разъяснения. Жена отца нашлась в гостиной. Она листала какой-то журнал, в то время как моя единокровная сестричка сидела рядом с ней на диванчике и ковыряла тонким пальчиком ворсистую обивку.

— Как погуляла? — поинтересовалась женщина, отбрасывая журнал в сторону.

— Неплохо, — отозвалась я. И чтобы не ходить вокруг и около, решила спросить напрямик, — скажи, ты знала, что отец усилил нашу безопасность непросто так?

— К чему этот вопрос, Юль? Не понимаю.

Похоже, Венера и в самом деле не понимала. Она пересадила дочь на колени, предлагая мне присесть рядом. Отказываться я не стала. А вот малышей пришлось пристроить рядом. Всё-таки, до культуриста мне далеко.

— Оборотни вокруг нас, камеры, сопровождение в город при каждой поездке. Это ведь не случайно. Я права?

— Обстановка вокруг…

— Да брось! — Я махнула рукой на попытку оправдать отца. Сейчас, видя, как умная женщина стремится выкрутиться, всё встало на свои места. И тот кордон, через который ко мне не мог попасть Холгер и невозможность мне самой купить билет даже на экскурсионный маршрут за пределы солнечной системы. Всё оказалось на поверхности. Мне бы с отцом поговорить, но его рядом нет. А значит, буду разговаривать с тем, кто есть. — Ты же знаешь, о чём я. Неужели папа думал, что таким способом меня можно оградить от неприятных встреч? Как он мог не поговорить со мной об этом?

Я чувствовала, как во мне закипает обида и непонимание. Но Венера тут не при чём, поэтому пришлось сбавить обороты.

— А разве Миша не говорил тебе, что отец твоих детей пытался встретиться с вами? — удивилась женщина тем самым тоном, в котором отсутствовало снисхождение, но наличествовала доля иронии. — Несколько месяцев назад. Вспомни!

— Говорил, но ведь это совсем другое!

— Юль, он защищал тебя, как мог. Ты ведь в курсе, что сделала твоя мать? Любой использовал бы все свои связи, чтобы оградить собственного ребёнка от подобной беды. И потом, вспомни, в каком состоянии тебя забрали с Росса. Твой отец тогда ещё больше поседел, виня себя в случившемся! — Сочувствие в глазах моей собеседницы было неподдельным. — И разве ты сама не станешь защищать их, — женщина взглядом указала на Сеню-Есеню, — всеми доступными и недоступными способами?

— Стану, — призналась, чувствуя огромную тяжесть в груди. Это как знать, что всё могло быть лучше, но не стало. Я должна была догадаться об этом раньше. Только сделанного не воротишь. А за своих детей, за каждую их слезинку, я любого порву в клочья.

— Скажи, а почему ты вдруг заговорила об этом?

— Догадалась. — Признаваться, что видела Богарта, я не стала. Мне хотелось как можно дольше сохранить видимое спокойствие хотя бы дома. Правда, всё моё с трудом обретённое душевное равновесие сутки назад пошатнулось.

— Юль, я думаю, всё к лучшему. Да и Краснову ты небезразлична. Разве не так? — Венера хитро подмигнула мне. Она захотела сменить опасную тему. Что же, я только «за». — Он ведь тебе нравится?

— Нравится, — призналась я. И озвучила то, о чём сама догадалась совсем недавно. Не в момент, когда увидела Холгера, вовсе нет. Раньше. — Ромка для меня просто друг.

— Друг? — Похоже, мне удалось удивить непробиваемую женщину. Она уставилась на меня с широко распахнутыми глазами, словно сейчас я перед ней проглотила вилку, предварительно откусив от неё все зубчики. А что? Я о дружбе с ним и папе говорила. — А он сам об этом знает?

Я пожала плечами. Мне не известно, что у Краснова на уме. Только сердцу не прикажешь. А оно, неуёмное, словно стремится к своему оборотню. Зов сердца, он, как оказалось, бывает и у людей.

— Понятия не имею. Роман хотел позвонить.

Тут я вспомнила, что после ночного звонка мой коммуникатор так и остался лежать отключенным. Поэтому на короткое время оставила малышей с Венерой, а сама отправилась за аппаратом. И удивительное дело, ни одного звонка или сообщения не поступило. Так о чём со мной хотел поговорить Роман? Перезвонить ему что ли? Хотя нет, не буду. Вот проснётся и сам свяжется со мной. Если захочет. А на счёт того чтобы пообщаться с Холгером… Честно говоря, шеатара сегодня я решила попросту продинамить. Ведь не явится он сам ко мне? Кто пропустит?

Я оказалась не права.

Дневной сон у Анечки и Сени-Есени иногда совпадал. И именно сегодня мы решили их уложить на улице в коляске. Погода выдалась отличной. Светило солнце, пели птицы. Распустившиеся пионы радовали глаза своим многообразием цветов.

— Юль, — прошептала Венера, — у меня ещё есть дела. Ты присмотришь за Анечкой?

— Конечно. Иди, — так же шёпотом отозвалась я. Мне не сложно. Сидеть на скамейке в тени яблони и изредка покачивать коляску, какой в этом труд.

Какое-то время я читала книжку в планшете. А потом прислонилась к спинке резной скамейки и замерла, наслаждаясь моментом. Но моя сказка длилась недолго. Спустя время ворота открылись, пропуская на территорию дома гостей. Эту троицу я узнала издалека. Если бы могла прикрыться шапкой-невидимкой, то непременно ею воспользовалась. Только в моём распоряжении её не было. А вот две коляски с малышнёй спрятать меня в принципе были не способны.

— Привет! — Ромка помахал мне рукой.

Я бросила взгляд на коляски, в которых безмятежно спали детки. И направилась навстречу гостям, жалея, что вчера пошла в этот проклятущий ресторан. Если сейчас шеатар увидит своих малышей… А впрочем, сегодня утром я поняла, что не смогу отказать Холгеру в просьбе познакомиться с Арсением и Есенией. Как бы не сложились наши отношения, но если он захочет на них посмотреть…

— Юлия, вы не поехали с нами на экскурсию. И мы напросились к вам в гости! — Май хитро подмигнул. Он стоял между Богартом и Красновым, вследствие чего последний не видел, как Холгер не сводил напряженный взгляд со стоящих позади меня колясок.

— Добрый день, — поздоровался Хол. Сейчас, в свете солнца, его глаза подсвечивались какими-то всполохами. Словно сам дневной свет спешил восхититься этим оттенком синевы. — Надеюсь, мы не помешаем?

О, да, котик, если бы ты знал, что я чувствую!

— Это точно не про Юлю, — поспешил оправдать меня Ромка.

Он подошёл ко мне, обнял одной рукой, словно показывая всем, кто хозяин этой территории. А я… я сжала кулаки, но продолжила стоять, не скидывая с плеч руку бывшего старосты. Сейчас мне ужасно хотелось, узнать, что чувствует Холгер, о чём думает. Вика говорила, что никому из мужчин нельзя приближаться к паре оборотня. Если набросится на Краснова, то моя охрана среагирует. И тогда кое-кому путь сюда будет заказан. Или выдержит, стиснув зубы, наблюдая за мной и соперником?

То, что промелькнуло в глазах оборотня, можно было сравнить с ударом плетью по лицу. И тут же всё пропало. Не знаю, видел ли это Краснов, а я так точно заметила. Барсу больно, это вне сомнений. Неужели он всё-таки любит меня?

— Коляски? — как ни в чём не бывало, поинтересовался Май, вклиниваясь в мои размышления.

— Они самые. — Я по-прежнему оставалась на месте, не сделав и шагу в сторону спящих малышей, словно загораживая их своей спиной.

Наверное, со стороны мы смотрелись как просто друзья или знакомые, которые мирно беседуют. На самом деле кто-то был здесь явно лишний. Или Ромка, или шеатары. Или я, но тогда мужчин следовало выставить за территорию дома. Как вежливой хозяйке мне следовало предложить гостям чай или кофе. И я уже открыла рот, чтобы так поступить. Но не успела.

— Здравствуйте! Рома, ты сегодня не один! — жена отца подошла к нам. — Юль, у тебя гости. Зови всех пить чай. Нам сейчас накроют стол на веранде.

Похоже, она заскучала и приезду гостей оказалась рада. Знала бы, кто сейчас стоит перед нами, рассмотрела бы мужчин поближе.

— Хорошая идея, — произнёс Роман, подталкивая меня к дому.

Вот только видел ли Краснов в этот момент глаза Хола? Нет. Ромка смотрел на Венеру. Но я-то не сводила глаз с оборотня! Тоска, смешанная с мольбой, ни с чем несравнимая смесь. Это как отказать путнику в глотке воды, как выгнать голодного из продуктового магазина, не дав купить хотя бы батон. Мои злость и желание уколоть шеатара сменились пониманием. Хотела бы я сидеть за столиком вместо того, чтобы увидеть собственных детей, держать их в своих руках, прижимать к груди? Никогда.

— Зачем чай? — Я не сомневалась, что Богарт скажет что-то такое. — Давайте погуляем? Погода, природа… Если хозяйки не возражают. — Усмешка отразилась только на губах Хола. А глаза… И нос! Я заметила, как он втягивал носом воздух. Исподволь, стараясь, чтобы никто не увидел. Только ветер дул с другой стороны. Но всё же…

Громкий плач именно моего ребёнка резанул как смычком по натянутым нервам. Я рванула к коляске, вырвавшись из объятия Краснова. Отмахнувшись от него, как от ненужного препятствия.

— Кажется, это не Аня, а кто-то из твоих, — озабоченно произнесла Венера, не поспевая за мной. Ведь если заголосил один, то и другие могут проснуться. А три ревущих малыша, это порой катастрофа.

Женщина вовремя успела увезти мою маленькую сестрёнку. Она ещё спала. А вот Сенечка нет. Он кричал и плакал, рыдая крупными слезами, словно его обидели и очень сильно. Я подхватила сына на руки, целуя в лобик, пытаясь укачивать, и с тревогой посмотрела на Есеню. Она, не раскрывая глазки, уже была готова поддержать брата. Нижняя губка беззвучно затряслась, заходясь в немом крике… Успокоить их обоих будет сложнее, но да мне не привыкать.

— Я помогу, — коротко бросил мне шеатар, непонятно каким образом оказавшийся рядом. И пока я хоть что-то сумела ответить, дочка оказалась на руках оборотня.

Вы когда-нибудь видели, как коллекционеру наконец-то достаётся какой-нибудь искомый раритет? Или же лицо ребёнка, сдавшего самый сложный в своей жизни экзамен на отлично? Так вот, это всё не то. Сейчас глаза Холгера, удерживающего на руках собственную дочь, светились тем самым светом, что видела я в нашу первую ночь в пещере. Любовь, счастье и безмерная нежность плескались в синеве его глаз. И все эти чувства и эмоции предназначались маленькой крошке, примостившейся на руках у папочки.

— Мой ребёнок, — прочла я по губам оборотня, с великой нежностью целующего собственную дочь.

— Оба твои, — тихо отозвалась я, укачивая на руках Арсения. Произнесла, не отводя взгляда от снежного барса. — Только это девочка. Есения.

Произнесла и тут же бросила опасливый взгляд в сторону Романа и Мая. Пронырливый оборотень удерживал своего собеседника и отвлекая какими-то разговорами, бурно жестикулируя и чем-то очень интересуясь. Так, что все внимание моего друга было всецело отдано ему. Но я-то видела, как напряжён Краснов. И эти стиснутые губы моего товарища по Академии намекали на что-то серьёзное. И чует моё сердце, неспроста Ромка хотел поговорить со мной ночью.

— Ну что же вы! — Окрикнула нас Венера. Значит и сестрёнка тоже проснулась. Вот такой он, наш детский сад! — Пойдёмте на веранду.

Не знаю, то ли плакать, то ли смеяться. Я посмотрела на Холгера, что-то тихо шепчущего в макушку дочери. Он стоял спиной к своим спутникам. Поэтому никто их них не видел, как шевелились губы оборотня, как очень нежно ворковал он над дочкой. Как немного неуклюже он перекладывал Есеню с руки на руку, боясь что-то сделать не так.

— Юлька! — прошептал шеатар, идя рядом со мной, — ты же понимаешь, что я теперь вас никуда не отпущу. Даже не мечтай!

А я ещё не забыла свои бессонные и полные слез ночи, горькое разочарование, когда рыдала в подушку, глядя на холёную принцессу ягуаров, прижимающуюся к моему оборотню. И всё это никуда не уйдёт от меня ни завтра, ни через неделю. Но сейчас в моём сердце с новой силой начал разгораться тот самый огонь любви к Богарту, который я напрасно пыталась затушить, встречаясь с Красновым.

Какая-то неправильная у нас встреча получилась с Холгером. Нужно бы с глазу на глаз. А в результате крик, слезы, полный детский набор… Как сдержаться, не выплеснуть слова обиды, когда вокруг куча посторонних?! И малыши! Уж при них бросаться всякими словами мне неудобно и даже стыдно.

— Мы с тобой между собой пока ещё ничего не решили, — сообщила я, отметая все задевающее сердце слова Холгера и пытаясь собрать свою волю в кулак. Именно так! — Ну что встал? Пошли! — скомандовала, неся в одной руке сына, а другой пытаясь везти за собой коляску.

– Давай мне малыша, тебе неудобно, — произнёс Богарт, прижимая к себе присмиревшую Есеню. Смотрите какая! И без бутылочки успокоилась на руках у отца. А может быть, они услышали его и подали голос… Почему бы и нет.

— Сама донесу. Это Арсений, — произнесла я исключительно для того, чтобы оборотень понял. У него сын и дочь. Пусть прочувствует, что потерял, летая где-то там без меня. Я, конечно, понимаю, что папа выстроил надёжный щит вокруг нас. И всё же… Похоже, от собственных обид мне пока никуда не деться.

Я то и дело молча воскрешала неприятные моменты, боясь растечься киселём рядом с любимым. Но не могла не заметить, как мощный Холгер необычайно хорош в образе отца. Мне было очень приятно посмотреть на мужчину, осторожно удерживающего маленькую дочку на руках. И, пожалуй, наш сын тоже смотрелся бы рядом очень неплохо.

— Разрешите? — Я, наверное, очень сосредоточилась на собственных ощущениях, раз не поняла, когда Май оказался рядом со мной. Он протянул руки с Сене, и я дёрнулась назад. Прямо картина «Кто хочет подержать младенца» получилась!

— Нет, не надо. Сама справлюсь, — выпалила я. И тут же улыбнулась, чтобы загладить неприятный момент. Что-то нервы не в порядке.

— Юль, коляску на веранду? — поинтересовался Ромка, вставая между мной и Маем.

— Да, помоги, пожалуйста.

Вчера был бесконечный вечер. Сегодня не менее резиновый день. И, кажется, все неудобные моменты собрались в одном месте. Но когда мы искали лёгких путей?

Столик был очень быстро накрыт благодаря нашей помощнице с кухни. Старинный самовар, подаренный отцу друзьями, красовался как диковинное чудо. Чашки, вазочки, наполненные конфетами и вареньем, печенье, всё это словно сошло со страниц картин из прошлого. Но сидя на веранде, в тени, подобное чаепитие было вполне уместным. По крайней мере, мне точно нравилось. И видя, что все расселись кто диванчике, кто на стульях рядом, я ненадолго решила сбежать. Не просто так, а по вполне уважительной причине!

— Я сейчас приду, — шепнула Венере, удерживающей на руках Анечку. — Мне нужно подогреть смесь.

— Погоди. Я с тобой! — подмигнула мне она. И вручила сестричку…ничего не подозревающему Маю.

— Юль, тебе помочь? — раздался голос Ромки.

— Мне? — я повернулась, удерживая сына. А потом вдруг подумала, почему бы и нет. — Да, пожалуйста. Подержи Сеню. Вот так, осторожнее. Я мигом! Оставлять детей только на шеатаров я побоялась бы. Но здесь Краснов и надёжная охрана, поэтому отмела свои страхи.

На Холгера смотреть не стала. Знаю, наверняка ему не понравился мой поступок. Не могу же я выделять его перед всеми, даже если он отец малышей.

Я направилась на кухню, Венера следом. В голове крутилась куча мыслей, но главная, это будь что будет. Пока все живы и здоровы и никто никого не прибил. А значит, всё довольно неплохо. С прочим разберёмся по ходу чаепития.

На кухне никого не было. Я приподняла термос для подогрева бутылочек, потрясла. Он как всегда оказался заполненный смесью. Хорошая у нас помощница работает, грех жаловаться.

— Ну что, доча, признавайся! — раздалось насмешливое за моей спиной. Я криво улыбнулась и развернулась лицом к Венере, плотно прикрывающей за собой дверь. Она никогда не называла меня так при отце. Но наедине могла. И то исключительно в шутливой форме. Я не обижалась, потому что получалось очень даже уместно. А впрочем, платила ей той же монетой. — Кто эти двое, кого твой Краснов привёл в дом?

— Если бы вы знали, маменька, кто они! — Придурь, она нападает, когда её не просят.

— Судя по твоим расспросам о нашей охране, — задумчиво произнесла Венера, — то один из этой пары оборотней и есть отец детей. Или приближённый к нему. Я права?

— Ты просто провидица. — Я отпустила несчастный термос, перестав его трясти. — Представляешь, все в одном месте собрались!

— Твоего отца нет. Он бы повеселился.

— Ага. Ты имеешь в виду то, что именно Ромка провёл гостей мимо охраны. Или же что без него у нас в гостях оборотень, от которого меня прятали столько времени? — я потёрла лоб. И в этот момент подумала, а слышат ли нас шеатары? Не должны. Звукоизоляция в доме что надо. Папа позаботился.

— Кстати, Юль, как с мужиком будешь разбираться? Жалко его!

— Сама не знаю. А поговорить надо! Вот прямо сегодня! Попрошу Рому остаться. Или задержаться.

— Ладно, пошли к гостям. Кто бы мог подумать, что сидит девица дома, да с двумя детьми. А тут женихи толпами пороги обивают, — хмыкнула Венера, открывая дверь и направляясь на веранду.

— Да уж, — картинно вздохнула я, следуя за женщиной. Но не успела. Ромка появился в помещении один, без Арсения! Моё сердце тревожно забилось. Дети там, с шеатарами… Но ведь есть ещё и охрана!

— А где Сеня?

— Его Холгер держит, не волнуйся.

— Ага, — я кивнула, останавливаясь. Хотела бы я посмотреть на оборотня, дорвавшегося до своих детей. Не удивлюсь, если сейчас их фотографировать начнёт. Я бы точно так сделала.

Внимательные глаза Краснова рассматривали меня с особой тщательностью. Казалось, что он ждёт какого-то признания. Только я не уверена, что именно сейчас оно должно быть произнесено. Такое обычно говорят наедине, без свидетелей.

— Ром, нам нужно поговорить.

Я расправила плечи, словно пыталась стряхнуть с них вину. Хотела забыть Холгера, честно, очень старалась, но не вышло. Оборотень проник в меня всеми способами. Это касается как сердца, так и мозга. На себе проверила, что отравленная чувствами к шеатару, других любить не может. Зов сердца, как оказалось, есть и у меня.

— Нужно, — согласился Краснов, положив свои руки мне на плечи. — Ты ведь с ними уже встречалась. Я прав?

— С чего ты так решил? — не хотелось Ромке врать. Но под каким соусом преподносить правду, я тоже пока ещё не решила. Не хотелось обижать своего однокурсника. Он ведь хороший.

— Знакомы, я уверен. Ты вчера Богарта назвала наследником. Для того, что впервые встречается с этим оборотнем, по меньшей мере странно.

Я мысленно дала себе подзатыльник. Прокол вышел…

— И потом, я, наверное, ревнивый идиот, — продолжил Роман, приблизив ко мне своё лицо, — но мне кажется, что дети похожи на него.

— А ты меня ревнуешь? — поинтересовалась я, пытаясь отсрочить неизбежное.

— Глупая. Конечно, а как же иначе, — усмехнулся Роман и потянулся ко мне за поцелуем. Я ответила и тут же отстранилась, словно боясь, что нас застанут.

— Я действительно встречала раньше Холгера. Тогда он носил фамилию Лейф. Вероятно, чтобы скрыть своё происхождение. Мы стажировались вместе. Только почему он не признался вчера, не знаю. А сама я расспрашивать об этом не собираюсь.

— Понятно, — Ромка кивнул, словно удовлетворённый моим объяснением. Свои руки он отпустил. И я сдержала облегчённый вздох.

— Пошли. А то там Венера и гости, — позвала я, не желая в данный момент развивать тему на кого похожи мои дети. Ну не в коридоре об этом рассуждать! — Попозже поговорим. Надеюсь, ты не сбежишь?

— Не дождёшься, — «обнадёжил» меня Краснов. — Ну что, двинули к твоим гостям?!

Он снова превратился в вечно неунывающего старосту.

— Не к моим, а к нашим с Венерой! — поправила я его на ходу.

— Сомневаюсь, что «к вашим», — передразнил меня Ромка, — к твоим!

Я сделала пару шагов, а потом застыла, осенённая догадкой. Помнится, Хол когда-то имел отличный нюх даже будучи человеком. Интересно, что он скажет сейчас, когда Краснов пришёл вслед за мной? И этот поцелуй.

— Ром, ты иди, — произнесла, спешно перебирая в уме варианты, что предпринять. — Я сейчас догоню.

— Ты куда?

Вот и как объяснить ему, что мне надо хотя бы обрызнуться духами. Или переодеться, умыться… А впрочем, зачем?

— Да так… Ладно! Пошли. Потом всё решу.

Похоже, мне снова придётся провоцировать Холгера. Но ничего не поделать. С его появлением всё встало с ног на голову. И где-то я даже рада этому. Но ведь у меня была своя жизнь, разве не так? И она не может резко оборваться, даже если тот, кто мне дорог, вдруг неожиданно появился на моём горизонте. Слишком долго он отсутствовал. Я задумалась, поэтому не сразу среагировала на остановившегося Ромку. И как итог — врезалась в его спину. Смешная получилась ситуация, если бы хмурое не выражение лиц шеатаров, увидевших как мы застыли в дверях.

А Краснов остановился не просто так. Тихое жужжание доносилось из его кармана. Он обеспокоенно повертел головой и вернулся в дом, не забыв коснуться моего плеча, когда проходил мимо. Я на Ромку не обратила внимания, потому что картина Холгера, удерживающего на руках малышей показалась мне невозможно милой и естественной. Я моргнула, дабы удостовериться, то ли вижу. Сеня-Есеня примерно вели себя на руках Богарта, пуская пузыри и хлопая блестящими глазёнками.

— Так, молодые люди, подержите наш детский сад ещё немного, — бодро произнесла Венера, наливая всем чай. — Сейчас мы вас освободим. Всё! Можно садиться за стол.

Я подошла к Холгеру с твёрдым намерением взять Есению и начать кормление именно с неё. И надо было видеть выражение лицо Богарта. Казалось, что тысяча эмоций пронеслась на его лице. От понимания, что сейчас придётся отдать мне детей, до самого наблюдения над этим практически священным действом.

— Ну, иди к маме, — проворковала я, забирая дочь из рук ирбиса. — Сейчас взрослые будут пить чай, а вы с братцем обедать.

— Так всегда бывает? — почему-то шёпотом поинтересовался Май, у которого забрали Анечку. Шеатар присел к столу, но до чашки так и не дотронулся, рассматривая меня и Сеню.

— Кормление? — спросила Венера. — Обычно ещё интереснее. Если эта троица вместе, то есть хотят все одновременно. И нам приходится изворачиваться.

Я присела на освободившееся место рядом с Холгером, положила дочь на руку и прикоснулась к её губам силиконовой пустышкой бутылочки. Ротик девочки сразу ухватил за сосок. Пожалуй, с такой жадностью Есенька ещё ни разу не ела. Она причмокивала, кряхтела и издавала все те звуки, которые должны были характеризовать исключительно удовольствие от процесса насыщения. И честно говоря, мне захотелось рассмеяться на это её поведение.

* * *

Холгер Богарт

За последние сутки многое произошло. Разве ещё утром Хол мог предположить, что малыши, о которых он хотел поговорить с Юлией, окажутся так близко? Он думал, что всё будет куда как сложнее, и сам разговор, и просьба показать их, его детей. Но вот уже они на руках у млеющего от счастья отца, а любимая рядом. И, наверное, только Арсений и Есения смогли предотвратить ту вспышку ревности, что появилась, едва Краснов стал проявлять к паре оборотня знаки внимания. До этой минуты Холгер и сам не догадывался, что усидеть и не разорвать наглеца будет так трудно. Смертником можно было бы считать любого, кто посмеет претендовать на любимую. Только это могло вспугнуть Юлию и окончательно её оттолкнуть. А шеатар этого не хотел всем своим измученным сердцем.

Тут Сенька как-то жалобно пискнул в руках отца и завозился. А Богарт, который с затаённым дыханием и нежностью смотрел на процесс кормления дочки, напрягся. Ему нестерпимо захотелось стать барсом, чтобы на другом уровне понять, что именно сейчас произойдёт с ребёнком. Но Хол не подросток, на поводу у зверя не пошёл. И правильно сделал. Потому что спустя несколько секунд сын заворочался в руках отца, а потом обернулся. И сделал он это так быстро, что все присутствующие застыли, глядя на пушистого котёнка. Маленький ирбис смешно задрал мордочку и моргнул серо-голубыми глазками, внимательно глядя на отца.

Этот момент шеатар будет помнить всю свою жизнь и даже чуточку дольше. Невидимая нить, тонкой цепочкой скреплявшая его и малышей, превращалась в стальной канат. И каждую секунду, прожитую рядом с детьми и любимой, Холгер слагал в своём сердце.

Шаги Романа Богарт услышал издалека. Но делать вид, что ничего не происходит, не собирался. Всё шло своим чередом, а отступать снежный барс не привык.

— Юль, видишь, я оказался прав. — Появившийся Краснов не спрашивал, он утверждал. И, по всей видимости, свои подозрения на счёт гостей он уже озвучивал девушке.

У оборотней защита своей семьи на первом месте. А потому Холгер поднялся, удерживая котёнка на руках. Сын цеплялся коготочками за джемпер отца. Шеатар неосознанно прикрыл мальчика и взглянул на ревнивого соперника.

— Ладно, оставайтесь, — усмехнулся Роман, пнув ногой невидимый камень. — А мне пора. Премилая картинка, даже портить не хочется.

Человек покинул веранду, а потом целеустремлённо пошёл к воротам. В этот момент Юля отняла от дочки опустевшую бутылочку и отставила её в сторону. Затем свободной рукой пробежалась пальчиками по коммуникатору и произнесла:

— Не выпускайте гостя. Я сейчас подойду.

Холгер напрягся от подобного известия. Неужели Краснов ей дорог? Хотя, о чём речь. Вон как родная нахмурилась. И осознавать, а уж тем более видеть подобное было очень больно.

— Сейчас чай остынет, — тихо произнесла женщина по имени Венера. — Май, а вы пейте. Это их разборки, не ваши. Юль, а ты отдай своему Холгеру Есеню и, поди, не медли. А то Рома на воротах сейчас застрянет. Нехорошо получится.

— Я сам с ним поговорю, — произнёс Хол в тот момент, когда Юлия приблизилась чтобы отдать дочь. И предвидя её возмущение, добавил, — а ты лучше потом команду дай, чтобы выпустили мужика. Я всё сказал.

Наверное, привычка командовать у наследника в крови с самого рождения. Богарт быстрым шагом приблизился к человеку, видя, как у того в ироничной усмешке кривятся губы. Как он сунул руки в карманы, вероятно для того, чтобы придать более независимый вид.

— Ты её не вини, — с ходу произнёс Холгерт, останавливаясь рядом с Романом. — Она не знала, что я приеду.

— Наследник, — Краснов специально выделил титул Богарта, — я думал, мы друзья. По крайней мере, мне так казалось.

— Я бы хотел тебя таковым считать, — честно признался шеатар, бросив взгляд в сторону веранды. Оттуда доносились встревоженные возгласы Юлии. Но Май со свойственной ему привычкой много говорить, отвлекал, как мог. — Но когда между нами стоит женщина, это довольно трудно. И всё же, хочу, чтобы ты знал. Я прибыл сюда с целью разыскать Юлю. Выступление в Академии для меня вторично.

— Знал бы, не показывал её на Дельране, — припомнил Краснов. Сейчас он уже не торопился уйти. А желание поговорить у собеседника обычно приносит неплохие результаты. Богарту не хотелось, чтобы этот человек винил во всём Юлию.

— Это не имело значения. Я уже тогда разыскивал свою пару.

— Что? Как ты назвал её? — Удивлённый голос Романа должны были услышать все оборотни. И даже те, что охраняли семью генерала. Впрочем, снежный барс хотел, чтобы они тоже поняли, это не прихоть. И в следующий раз будут более сговорчивы и пропустят гостя. Понятие пары для любого оборотня священно.

— Ты что-нибудь слышал о таком?

— Читал.

— Значит, должен понять. — Холгер сделал шаг навстречу своему собеседнику. — В общем, не вини Юлю. Она вообще лучшая. И меня точно не видела очень давно. Я виноват перед ней.

— Почему её бросил? Беременной?

— Не бросил. Так получилось. И про беременность тогда ничего не знал.

Посвящать постороннего человека в свою личную жизнь Холгер не собирался. Но вопрос прозвучал, а грубить не хотелось. Да и понравился наследнику Краснов, видел его в работе. Там, где можно наладить взаимодействие и общение, ругаться не имело смысла.

— В общем, ты нормальный мужик. Это у нас всё непросто. Сам видишь, — Хол кивнул в сторону веранды, откуда перестали доноситься голоса. Наверное, дошли до чая. Зверь просился наружу, чтобы прогнать соперника, заставить его улепётывать. Но человеческая половина шеатара удерживала от необдуманных поступков. — Мир?

Помня человеческие обычаи и повинуясь внутреннему порыву, Богарт протянул руку Краснову. И тот, чуть помедлив, скрепил рукопожатием.

— Знаешь, будь на твоём месте кто-то другой… — признался Роман.

— Верю, — совершенно серьёзно ответил ирбис.

Человек ещё что-то хотел произнести и даже слегка нахмурился, но промолчал. Прощаясь, махнул рукой в сторону веранды, а потом направился к воротам. И те, повинуясь незримой команде, раскрылись, выпуская гостя.

* * *

Юлия Елагина

— Май, — произнесла Венера, — помогите мне здесь всё убрать. А Юле надо поговорить с Холгером. Я права?

— Конечно, — благодарно согласилась я, прижимая к себе детей.

Удобный случай, ничего не скажешь. Только перед Ромкой стало как-то неудобно. Кажется, год назад, когда я сбежала из кафе, подобного чувства у меня не возникало. Всё-таки мне обязательно нужно ему позвонить и объясниться. Не прямо сейчас, чуть попозже.

Я видела, как ворота сомкнулись за Красновым, как снежный барс повернулся и направился в сторону дома. Холгер шёл медленно, но уверенно. И выглядело это так, словно он сейчас перебирал те предложения и оправдания, что заготовил для меня.

Но шеатар удивил.

— Юль, я тебе сегодня не говорил, что люблю тебя.

— Не говорил. — Я по-прежнему держала на руках Есению. А Арсений выглядывал на нас из-под стола. Слова Богарта достигли своей цели. Ведь даже такое выражение чувств с его стороны для меня было очень важным.

Холгер подошёл ко мне, обнял, поцеловал в висок, потом осторожно погладил ручку притихшей Есени.

— Какая она у нас хрупкая, — благоговейно произнёс шеатар, подушечками пальцем коснувшись гладкой щёчки дочери.

Я промолчала, любуясь этой нехитрой лаской. Сейчас мне захотелось все разногласия оставить на потом. Давно мечтала, чтобы на меня Хол смотрел с обожанием. А узнав о детях, так и вовсе подпрыгивал от радости. При виде нас эти синие глаза лучились так искренне, так по-настоящему, что именно сейчас я решила не отстраняться. Всё потом. Чуть-чуть попозже.

В этот момент немного резкие и вместе с тем жалобные звуки раздались из-под стола. И Холгер, намеревавшийся ещё что-то сказать, повернулся к сыну, присел на корточки.

— Иди ко мне, малыш, — произнёс он и похлопал по коленке. Прижавший свои короткие ушки маленький ирбис послушно потрусил к отцу. И вот как не поверишь в природный магнетизм оборотней? И то, что зверь своего младенца в любом обличье узнает?

Выглядело очень мило. И я мечтала об этом, скрывать не буду. Но появлению Венеры тоже оказалась рада. Всё-таки мы хотели поговорить, а тут только отвлекаемся.

— Так, молодежь, давайте детей мне. Сейчас я найду, чем занять их.

Я видела, как нахмурился Богарт. И, в общем-то, его можно было понять. Только Венера права. Умиляться мы оба можем бесконечно. Но разговора точно не получится. Привычно подхватив обоих, папина жена ушла в дом. А мы остались.

— Будешь чай? — поинтересовалась я, прикоснувшись к горячему боку самовара. Конечно, чего ему остывать, он полный. Пить было некогда, сплошные переживания и разговоры. Как ещё голова не закружилась от событий последних дней.

— Пожалуй, — согласился шеатар, глядя, как я поворачиваю извилистую ручку крана, из которого прямо в чашку полилась вода.

— Что думаешь дальше делать? — поинтересовалась я, проделывая всё то же самое, но уже для себя.

Как-то неправильно всё происходило. Слишком мирно. Хотя бить посуду это точно не выход. А вот кому-то заехать в глаз или наступить на хвост, я бы могла. Но не сегодня, много раньше. Сейчас же не зная, что ещё сказать, я просто взяла конфету и, глядя на Богарта, принялась её разворачивать. Блестящая обёртка шелестела, привлекая внимание. А мы молчали. Я, потому что ждала ответа. Он, скорее всего, думая, с чего начать. И этот стол, разделяющий нас, явно не способствовал активизации умственной деятельности снежного барса. Вот если бы мы снова вместе сели на диванчик. Но нет, пусть будет, так как есть. Иначе я за себя точно не ручаюсь.

— Ты знаешь, что я приехал разыскивать тебя. — Голос оборотня звучал ровно. И только такая же, как и у меня, конфета не давала пальцам Холгера покоя.

— Допустим.

— Поехали со мной! — вырвалось у шеатара. — Не могу больше без тебя… без вас. Понимаю, сволочь и гад. И ещё как угодно назови… Только будь со мной! Думал, с ума сойду, когда увидел тебя с Красновым. А он, словно нарочно то коснётся, то обнимет…

Его голос, еще недавно звучавший ровно, сейчас проникал в меня, касаясь каждой клеточки, каждой капли крови. Я смотрела на Богарта и видела неподдельное страдание на дорогом мне лице. Любовь к нему обожгла и меня. Разлюбить не получится, знаю. И каждый день без этого оборотня напоминал мне каторгу, особенно теперь, когда он приехал и снова растревожил едва зажившее сердце.

— Помнишь, при нашем первом знакомстве ты резко реагировал на меня, злился. Это из-за моей матери? — поинтересовалась я, стараясь отвлечь себя от этих чётко очерченных губ, от носа с маленькой горбинкой. Видно когда-то сломал его, и скорее всего это произошло в драке. Меня затягивали, завораживали эти глубокие синие омуты. И пока была в силах, трепыхалась, пытаясь выплыть и не утонуть.

— Да. — Смена темы даже если и удивила шеатара, то он не подал и вида. — Я с первого дня не хотел верить в то, что меня к тебе тянет. Старался нарочно задевать, чтобы вызвать абсолютно любую реакцию, неважно какую. А твоя мать, она…

— Ты не знаешь, что с ней? — мой голос дрогнул. Я перестала мучить конфету, бросила её на стол, а руки спрятала на коленях. Пальцы сжались в кулаки от ощущения какого-то унижения. Нет, конечно же, дело было не в Холгаре. А в том, что даже о собственной матери мне приходится узнавать через кого-то. В то время как она сама могла бы хоть раз в год написать письмо или даже пару строк…Я была бы рада…

Похоже, моя реакция не укрылась от оборотня. Он снова нахмурился, но комментировать моё поведение не стал. И не надо.

— В последний раз я видел её год назад. Кажется, живёт в столице с отставным военным.

Отчего-то я не удивилась. Думаю, моя мать любит мужчин при чинах.

— Потом я злился на себя. А когда Ален начал посматривать в твою сторону с явным интересом, то окончательно понял, что зверь не примет другую. Только тебя. И другому не уступит.

— Как же ты спал с принцессой? — Признаю, вопрос вырвался у меня непроизвольно. Но что поделать, интересовал он меня.

— Я с ней не спал, — тут же ответил Холгер. Но сказано это было так, что я поверила. И дело не в том, что хотелось видеть это правдой. Вовсе нет. Слишком спокойным выглядел в этот момент шеатар. Словно говорил о мебели или устаревшей модели корабля. — И не потому, что до свадьбы нельзя. В этом плане, — губы оборотня иронично изогнулись, — у ягуаров проблем нет. Их женщины до свадьбы свободны. Это касается любого сословия. Просто не хотел.

После такого признания, надеюсь, что на моём лице не отразилось и тени радости. Да, я знаю, Холгер наверняка был с женщинами. Сам говорил, что секс может быть с любой, пусть бы он и не приносил большого удовлетворения. Но мне хотелось верить, что щёлкни я пальцем в то время, Богарт бросил бы всех и примчался ко мне.

— Так ты подумаешь? — с надеждой в голосе произнёс оборотень.

— А что мне остаётся, — я передёрнула плечиком.

— Только учти, много времени я тебе не дам. С собой заберу! — огорошил меня шеатар.

А когда я хотела пояснить Холгеру, что вообще-то это моё право, простить или нет. Так же со всеми прочими решениями. Только вовремя заметила смешинки в синих глазах. Ну, вот как с ним разговаривать? Нет, пошутить я и сама могу. Только сейчас сама серьёзность, честное слово!

— Хол, я… — Потёрла лоб, намереваясь ответить что-то жесткое и не очень приятное. Находясь рядом с ним, я нарочно воскрешала в памяти плохие моменты. Чтобы иметь возможность защититься и не выглядеть радостной дурочкой.

— Ничего не говори, — произнёс снежный барс, поднимаясь из-за стола.

Когда опустела его чашка, я даже не заметила. Видно тоже нервничал, в горле пересохло. Грациозно, как может только очень большой хищник, Холгер приблизился, сгрёб мою руку и прикоснулся к ней губами. Осторожно и очень нежно… Интересно, мужчин такому учат, что ли? Дрожь пробежала по моему телу, вызвав непередаваемое удовольствие.

— Почему не говорить? — Я попыталась вырвать свою руку, то есть вернуть её законной владелице. Но не тут-то было!

— Подумай. Завтра я снова приеду к тебе и поговорим.

— Тебе пора уходить?

Сердце заныло от осознания, что он сейчас уйдёт. Ведь это неправильно! Так нечестно! А с другой стороны, Холгер прав. Мне нужно время на размышление. И я почти с благодарностью посмотрела на него. Совершенно верно, не нужно наседать на обиженную женщину. Стратег! Последнее слово не просто подумала, а прошипела, как рассерженная кошка. Всё потому что представила тех, на ком тренировался шеатар. Вот и как понять себя? Сложно.

— Родная, я бы ещё побыл вместе с вами. Но у меня сегодня ещё назначена встреча на дипломатическом уровне.

В ответ лишь молча кивнула. Понимаю. Холгер наследник, а не просто гость с Шеата. И сотрудничество на высшем уровне, вполне закономерно. Богарт снова прикоснулся губами к моим пальчикам, поцеловал ладонь, коснулся её кончиком языка. И тут же мой организм предательски передал этот импульс в низ живота. Помнится, я и раньше реагировала на прикосновения оборотня подобным образом.

— Тебе пора. — Я всё-таки умудрилась выдернуть свою руку из захвата Холгера. — А завтра созвонимся. Мой номер…

— Он у меня есть, — сообщил мне оборотень.

И почему я этому не удивилась?

— Знаешь, — шеатар разогнулся и с усмешкой посмотрел на меня, — я думал, что самым сложным будет дать понять тебе, что я знаю о детях. Всё оказалось куда как проще. А вот уйти от вас…

Он сделал шаг навстречу, положив свои ладони мне на плечи. Стоять и молчать, глядя в глаза, очень здорово. И я бы позволила себе это, ещё минуточку. Но боюсь, мои мозги окончательно расплавятся, превратившись в жидкий киселёк. А Холгер решит, что и наше примирение произошло куда как быстрее, чем он планировал. Поэтому передёрнула плечами, словно стряхивая с себя руки оборотня. И отступая, произнесла:

— Тебе пора.

— Хорошо, — нехотя произнёс шеатар. — Сейчас попрощаюсь с Арсением и Есенией и уйду. — Богарту доставляло особое удовольствие называть детей по именам.

Я направилась в дом. И в тот момент, когда проходила мимо Хола, он схватил меня за предплечье и, удерживая в таком положении, произнёс, касаясь губами моего виска:

— Люблю вас.

— Я рада за тебя, — ответила ему и почувствовала, как разжалась хватка. Мне кажется, что в ответ на своё признание Холгер ждал ответных слов. Но их у меня не было. Точнее всё было, но озвучивать это я не собиралась.

Оборотни уехали, а мы с Венерой и детьми остались.

— Вот теперь можно и поспать, да Сень? — поинтересовалась я у сынка, глядя в его закрывающиеся глазки. Он снова обернулся и сейчас выглядел так же, как его сестра. Маленький розовощёкий малыш.

— Любишь его, — вдруг произнесла Венера, глядя на меня. Она не спрашивала, скорее утверждала.

— Люблю. Но столько всего произошло…

— Смотри, время есть. Он откуда?

— С Шеата, — ответила я.

— Не близко.

— Я заметила.

— Ты хоть догадалась дать ему номер своего коммуникатора?

— Пф! — только и ответила я. Вот интересно, как могла повести себя Венера, если бы папа был здесь? Встать на его сторону или действительно действовать как независимый человек?

— Кстати о твоём отце. Думаю, этот гость ему не понравится. Даже наша охрана косится, — заметила Венера. А я и не спорила.

— Разберёмся, — только и произнесла я, направившись в сторону нашей с детьми комнаты. В любом случае сейчас отцу придётся объясниться по поводу того щита, что он выстроил вокруг меня.

Оставшаяся часть дня пролетела незаметно. Передо мной стояла очень важная задача: дети, дети и ещё раз дети. И только после вечернего купания малышей перед сном я поняла, что очень устала. Столько событий и поводов для размышления! А ещё и Венера вечером была какая-то задумчивая. Я подумала, что Анечка заболела, но нет, сестрёнка выглядела бодрой и здоровой.

* * *

Но этот день так просто не закончился. И честно говоря, я не удивилась, когда уже засыпая, мне послышалось тихое жужжание коммуникатора. Нажала на кнопку и на экране высветилось сообщение от Холгера: «Хочу тебе позвонить через видеосвязь. Удобно будет разговаривать?» Ответила не задумавшись: «Через минуту». Детки уснули, а чтобы им не мешать, я отправилась в ванную.

— Как они? — это первое что спросил шеатар. За его спиной я видела стены роскошного номера, несмятую постель. И что-то мне подсказывало, что спать он сегодня будет в ней один.

— Уснули, — сообщила я, устраиваясь на маленьком стульчике. И неожиданно для себя самой предложила, — хочешь посмотреть?

— Спрашиваешь!

Я осторожно открыла дверь в нашу комнату, подошла к кроваткам, освещённым тусклым светом ночника. И направила камеру скачала на свернувшегося мохнатым клубочком Сенечку, потом на раскинувшую ручки Есеню.

— Ну как? — поинтересовалась, стоило только мне вернуться в «переговорный пункт».

— Они всегда так? — синие глаза шеатара горели огнём, выдавая восхищение и неподдельный интерес. Хол даже на месте не смог спокойно устоять. То запускал пятерню в свои короткие волосы, то начинал ходить по комнате. И от его волнения при виде малышей мне становилось тепло на сердце.

— Ага. С каждым днём что-то новенькое появляется, — улыбаясь, ответила я. — Кстати, знаешь у нас даже специальный детский доктор, специалист по оборотням.

— Думаешь, у них достаточная квалификация? — с сомнением произнёс папаша. Ха! А он, оказывается, ещё та наседка.

— Вполне. Как прошла твоя встреча?

— Нормально.

Молчание могло затянуться. Но я точно видела по глазам цвета неба, что их обладателя что-то гнетёт.

— Ты что-то хочешь ещё спросить? — поинтересовалась я, поёрзав и усаживаясь поудобнее.

— Да, Юль. — От восторга на лице оборотня не осталось и следа. Сейчас Хол напряженно всматривался в моё лицо, словно пытался по нему найти какой-то важный для себя ответ. — Помнишь, как тебе стало плохо на Россе?

Помнила ли я это состояние. Ещё как. Особенно сам факт пробуждения. Когда вместо любимого рядом, вместо своего экипажа, белый купол медкапсулы и склонившаяся рядом Венера. А после понимания, где я, отчаяние, граничащее с паникой и безнадёгой.

— Помню. А почему ты спрашиваешь?

— Я тогда долго не мог поверить в то, что ты выздоровела. Боялся, что ты можешь умереть. Даже поскандалил с твоим отцом…

— Что? Когда? И почему ты был уверен, что я должна умереть? Разве кто-то из наших умер?

— Нет! Что ты! С экипажем полный порядок. Танера и его команду я видел несколько дней назад на околоземной космической станции. Представляешь, Николай вместе с Ровеной, а сам новый звездолёт назван «Вихрем».

— Здорово! — улыбнулась я, порадовавшись таким известиям. И пусть я недолго была с этими людьми и нелюдями, но увидеться с ними мне бы очень хотелось. Вот ещё один вопрос, который я хотела бы задать отцу. Как встретиться с этим экипажем, как с ним связаться

– А на счёт другого твоего вопроса, то я только вчера понял, в чём дело. Год назад я решил, что ты заболела, простыла после нашего ночного купания и ночёвки в пещере. Но когда тебя забрал твой отец, — Хол снова взъерошил волосы, — я вдруг понял, что это было не просто так. Если избранная шеатара не оборотень, со своей истинной парой объединение протекает не всегда гладко. Иногда требуется как можно чаще делить постель, чтобы женщина стала себя лучше чувствовать. Так связь закрепляется.

— Ты хочешь сказать, что моё плохое самочувствие это следствие наших отношений? — поражённо воскликнула я и тут же ладошкой прикрыла рот. Ещё не хватало, чтобы дети проснулись!

— Да. Другого я не вижу. Понимаешь, моё сердце отдано тебе и другие меня, в общем-то, не интересуют. А значит, связь образовалась. Но я и подумать не мог, что ты в положении!

— Отчего же? — я не удержалась от язвительного тона. — Знаешь, иногда после совместных ночей рождаются дети.

— Всё верно, только смотри!

Перед камерой одна за другой всплывали мои фотографии, снятые за последний год. Я сначала не поняла, что тут странного. Но потом догадалась. Ни на одной из них не видна моя беременность! А там, где животик был достаточно округлый, я сидела рядом с водителем или в кафе, но опять же по пояс.

— Интересно, — пробормотала я. — Как-то я тут снята очень избирательно!

— Да, — согласился Хол. — В общем, твоё самочувствие нормализовалось из-за беременности. И наверняка ещё капсула была. Ведь так?

— Была. Несколько дней. А что с фотографиями? Кто их тебе снимал?

— Кое-кто, работающий на меня. Но я разберусь, почему они такие…однобокие. И почему о беременности мне не было сказано ни слова.

Я даже не сомневалась, что будет всё именно так, как пообещал мне Холгер. Кто знает, как могла сложиться моя жизнь, если бы шеатар увидел меня беременной много раньше. И ведь несмотря ни на что всё равно сумел пробраться ко мне. К нам.

Уже засыпая, я снова и снова перебирала всё, что узнала за сегодняшний день. Про связь и самочувствие, а так же про встречу Холгера с экипажем. Но чего я не смогла сделать, так это дозвониться до Ромки и поговорить с ним. Коммуникатор Краснова оказался отключен, а жаль.

* * *

Ранний звонок разбудил меня. Открыла глаза, резко схватила свой коммуникатор и удивлённо уставилась на него. Холгер. Что-то произошло? Вряд ли ради слов: «Доброе утро!» он бы поднял меня в такую рань. А ведь рассвет только-только занялся за окном. Сбросила вызов и направилась в ванну, сонно потирая глаза.

— Доброе утро! Что произошло?

— Доброе, Юль. Извини, что разбудил, — скороговоркой произнёс шеатар, — просто если я внезапно исчезну, боюсь, ты мне не простишь.

— Исчезнешь? — Я нахмурилась и присела на стульчик, прислонившись спиной к стене. Остатки сна как рукой сняло. — Почему?

— Юль, я прямо сейчас вынужден отправиться на Дельран. Не спрашивай зачем, не могу пока сказать.

У меня защемило сердце от дурного предчувствия. И змея-ревность, непонятно откуда взявшаяся, снова подняла голову. Нахмурилась из-за собственной реакции. Попыталась напомнить себе, что, несмотря на признания Холгера, между нами всё равно стоит стена толщиной почти в год разлуки. Только не помогло. Похоже, только осознав, что оборотень вновь исчезнет из моей жизни, мне стало страшно.

— Ты вернёшься? — как можно спокойнее поинтересовалась я. Но не думаю, что моим голосом и тоном, каким это было сказано, мне удалось обмануть кого-то.

— Даже не надейся, что оставлю тебя в покое, — с какой-то мрачной решимостью заявил шеатар. — Вернусь, как только разберусь с кое-чем. Я люблю тебя и детей. И отказываться от вас не намерен.

— Это связано с твоей… помолвкой? — догадалась я. И стало как-то холодно.

— Нет. Помолвка разорвана, и этот вопрос я давно закрыл. Больше без меня родители не посмеют заключать подобное соглашение. Только ты, других вариантов нет. Здесь иное. И наших с тобой отношений совершенно не касается, поверь, родная.

— Ну-ну, — неопределённо произнесла я.

Честно говоря, вера в Холгера в последнее время очень возросла. И сейчас она даже не поколебалось. Что-то было в его нарочито-бодрых заверениях, что ничего не произошло. И если это никак не связано с его бабами, то, что заставляет его срочно покинуть Землю?

— Не злись, — примирительно произнёс шеатар.

А я хотела было возразить, что ничего подобного не наблюдается! Но прикусила язык. Понятно, что задело. Мы столько не виделись, а тут срочные дела. Одно я знала точно, Холгер не мог спокойно расстаться с детьми, ни за что не поверю! Значит, случилось действительно что-то очень важное.

— Не злюсь, — произнесла я, прислушиваясь, что там происходит за дверью. Может быть, малыши проснулись? Кажется, пока всё тихо.

— Я обязательно за тобой вернусь! — горячо заверил меня Богарт. — Даже не думай, что ты мне не нужна! И если твой отец вернётся, будет отговаривать, не смей так думать, слышишь!

— Слышу. — От сказанных им слов мне стало необычайно приятно. Всё-таки моё эго за вчерашний день напиталось положительными эмоциями глядя на ирбиса и детей. А заодно наслушавшись тех самых слов, что ждала несколько месяцев. Признаю, я из тех женщин, девушек, что не прочь полюбить ушами. В разумных пределах, конечно же. Но противная моя часть, всё ещё обиженная на снежного барса, выдавила, — Холгер, мы не женаты. Так что ты можешь поступать, как тебе захочется.

Я думала, что этими словами уязвлю любимого. Куда там! В глазах предательски защипало и так себя стало жалко… Просто ужас какой-то! Признаю, детский сад. Но ведь за одну ночь из памяти эти одинокие месяцы без него не выкинешь. Как и те фотографии, что щедро подкидывала всемирная паутина о Холгере и его девицах. Я вздохнула, признавая очевидный факт. Змейка-ревность будет вечной моей спутницей.

— Юль, знаю, о чём ты. Исправлю, как только вернусь! — снова заверил он меня.

— А как твои родители воспримут эту новость? — напомнила я о неприятном.

— Как? Я тебе скрин пришлю с маминого письма. Сразу всё поймёшь, не бойся. Юль, прости, мне пора. Помни, я тебя люблю! И никогда в этом не сомневайся… а ты …ты меня любишь?

Хол произнёс это с затаённой надеждой в голосе. Я открыла рот, чтобы подтвердить свои чувства, сказать, что люблю! А потом прикрыла его. Привалилась головой к стене. И не знаю зачем, произнесла:

— Прости, дети просыпаются. Мне нужно идти. Не забывай нам хотя бы изредка звонить.

— Конечно, — в его голосе я уловила ноту тоски или печали. Не могу утверждать точно. Понимаю, что, возможно, поступила не очень хорошо. Но ничего с собой поделать не смогла.

Разговор был завершён. Какое-то время я смотрела на темнеющий экран. А после пришло сообщение от моего снежного барса. Моего? Да, моего. С нетерпением я нажала на кнопку, распаковывая письмо. И прочла скрин того самого письма, что обещал мне шеатар.

«Мальчик мой, как же я хочу увидеть твою избранную и детей! А отец…знаешь, после известия о детях он вдруг решил подарить Юлии что-то за внуков… В общем-то, он прав. И главное, девочка должна жить у нас! Кто-то должен вылизывать котят!»

Я, прочитав текст ещё раз, пропустила момент о подарке и месте жительства, хотя последнее меня явно ставило в тупик. А вот вылизывать котят… действительно, как быть с этим?

Глава 15

Юлия Елагина

Я так и не сумела уснуть после разговора с шеатаром. Поэтому повозившись, решила спуститься и спокойно позавтракать, зная, что если малыши проснутся, то радионяня мне об этом тут же доложит.

К моему удивлению Венера уже сидела за кухонным столом в одиночестве и пила чай. Нашей помощницы нигде не было видно. Да и то верно, рано ещё. Заботливая женщина придёт чуть попозже. Это хорошо, что она жила рядом с нашим домом, сколько раз она нас выручала.

— Привет. Что-то произошло? — поинтересовалась я, заваривая чайный пакетик в кипятке. Варить кофе было просто лень.

— Привет. С чего ты взяла? — ответила жена отца и постаралась улыбнуться. Но я-то видела тревогу в её глазах. Так, и что мы скрываем?

— Ты чем-то озабочена. Признавайся! И дело не в Анечке или Павлике. Иначе я бы ещё вчера об этом знала. Что-то с папой?

— Тебя не проведёшь, — пробурчала Венера, откидываясь на спинку стула. — Вчера твой отец был слишком краток со мной.

Я удивлённо подняла брови, но промолчала. Она не девочка и наверняка пришла к каким-то выводам. Но к каким?

— И?

— Знаешь, когда я была рядом с ним на корабле, то спокойно воспринимала все задания. Знала, что Миша примет верное решение. А сейчас… Я как без рук!

— Волнуешься? — Я постаралась спрятать свою улыбку. Рада, что эта женщина любит моего отца таким, какой он есть. Властным, упрямым, но, несомненно щедрым и любящим нас.

— Само собой! Только знаешь, — нервно продолжила наш разговор моя собеседница, — он может обмануть кого угодно, но не меня. Сказал, что всё в порядке и скоро прилетит. Но Юль, я видела, за его спиной спец по технологиям что-то спешно отправлял! Экран то и дело мерцал. Знаю я этого компьютерщика, и ведёт он себя так при повышенной опасности.

— Папа не признался?

— Даже спросить не успела. Сказал, что некогда, позднее перезвонит.

Мы дружно вздохнули. Папино «позднее» при занятости может быть через несколько дней. А как не переживать? Мы тут, а он… И Холгера нет. А ещё Ромка так и не включил свой коммуникатор, потому что мне до сих пор не пришло подтверждение о получении моего сообщения. Обижается, понимаю. А, может быть, он тоже на Дельране?

Как и Хол. Глупость, конечно, хотя почему и нет…

— Не удивлюсь, если папа что-то «забыл» на Дельране, — озвучила я своё предположение, слабо веря в него. — Холгер срочно сорвался туда, Ромка не отвечает. Но может быть, он тоже отправился по тому маршруту. Так кто мешает папе туда направиться?

— Космос большой, а они топчутся там, как слоники? — усмехнулась Венера. — Сомнительно, конечно, что твой отец там. Он ведь вечно на особых заданиях у императора… Хотя, всё может быть. Только узнать не у кого. А впрочем, можно попытаться.

Наверное, это хорошо, что через своих знакомых ей удалось кое-что узнать. Про папу ничего конкретного. А про обстановку на алмазной планете… Космический пиратский синдикат решил напасть с целью ограбления. Я даже не представляю, какой вооружённой мощью грабители накрыли Дельран, если каждая планета усиленно охраняла свою территорию. Подозреваю, что именно в эти минуты шли бои. И нет ничего удивительного в том, что Холгер рванул туда. А Ромке скорее всего было приказано вернуться…

Но ни в этот день, ни на следующий, ничего нового разузнать не удалось. А я ругала себя и собственное упрямство. Потому что Холгер улетел, не узнав, что я его очень люблю.

* * *

С коммуникатором я не расставалась. Ждала, когда мой оборотень позвонит или что-нибудь напишет. Его же номер просто был недоступен. Как и у Краснова. И тем неожиданнее для меня спустя несколько дней прозвучал звонок.

— Рома? Привет! Где же ты пропал? — удивилась я, глядя на экран и даже не замечая, как Сеня-Есеня вцепились в мою ногу во время своей игры. Малыши с каждым днём становились всё забавнее и активнее. Поэтому кроме погремушек в кроватках, на полу в нашей спальне то и дело катались мячики, всевозможные шарики, машинки, колёсики от пирамидок. А уж сколько мягких игрушек мне приходилось собирать каждый вечер… Вот только вылизывать своих котят я не смогу. А жаль.

— Привет, Юль.

Несмотря на наше разногласие при последней встрече, в его голосе отчётливо были слышны весёлые нотки. Возможно, что-то в его тоне было наигранным, но я очень обрадовалась его звонку.

— Ром, ты не сердись на меня, ладно? У нас с Холгером изначально было всё так запутано…

— Скажи, — прервал меня Краснов, — я тебе хоть немного нравился? У меня был шанс?

— Шанс? Теоретически — да. А вот практически… Но я пыталась его забыть, Ром! С тобой. Ты мне всегда нравился.

— Спасибо за честность. Кстати, будет желание, приходи.

— Куда? — опешила я, не ожидая подобного приглашения.

— Ко мне. В центральный госпиталь. Лежу тут, загораю.

— Ты? — Я едва не подскочила, но вовремя удержалась. Малыши устроили прыжки через мои ноги. — В госпитале? Ром, что произошло? А Хол? Ты его видел?

— Вот! — сокрушённо вздохнул Краснов. — Я так и думал. Зову тебя навестить меня больного, а ты всё про своего хвостатого, — с долей иронии в голосе заметил он. — Ладно, Юль, проехали. У меня ожог, но заживает, как на собаке. Сказали, через несколько дней выпишут.

— Ром, а там…как?

— Уже порядок. Я надеюсь, — коротко заметил он.

И больше я расспрашивать не стала. Потому что понимаю, всему своё время. А лишние вопросы несут людям лишние проблемы.

— Понимаю. Ладно, давай свои координаты. Навещу тебя. А Холгер…

— Юль, два дня назад видел твоего барса. Зверь, мужик!

— Ага, — коротко произнесла я и едва не взвыла от боли. Арсений решил попробовать на вкус мизинец на моей ноге. — Ром, извини! Дети шалят. Скинь мне свои данные, и я тебя навещу. Кстати! — только и успела крикнуть я в тот момент, когда мой собеседник уже был готов отключиться, — папу не видел? Случайно так…

— Нет. Не видел… Юль, приходи, — пауза, после которой я понимаю, что Ромка не хочет говорить, а скорее просто не может.

— Договорились. Заеду после тихого часа. Кстати, а он в госпитале есть? У папы точно был.

— А как больному без тихого часа? Ты что, Елагина!

После разговора с Ромкой я поняла, что просто стряхнула гору с плеч. И где-то в душе пожалела, что у нас ничего не получилось. Только это длилось совсем недолго. Секунды две или три, не больше. Потому что тревога за шеатара и за папу отбрасывала все прочие мысли куда подальше.

Венера, узнав про мой разговор с Красновым заявила, что я просто обязана посетить его именно сегодня. А она точно будет ждать меня с результатом. С каким, я даже не спрашивала. И так всё понятно.

К высокому зеркальному зданию госпиталя я подъехала ровно после тихого часа. Слишком ценны были сведения, которыми мог располагать Краснов. Последний я здесь была давно, когда папа был ранен. Поэтому не удивилась наличию охраны на пропускном пункте и тому, что мне вежливо предложили оставить свою машину на специальной стоянке. Всё это было уже знакомо и не вызывало отторжения ни у меня, ни у моего сопровождения.

Соблюдя все формальности, я направилась в тот сектор, где согласно Ромкиным данным, он и должен был находиться. Вошла в просторный холл здания, поднялась на лифте до двадцатого этажа и после этого направилась к палате под номером…

Эх! Номер-то он мне и не сообщил. Ну и ладно, сейчас узнаю у кого-нибудь. К счастью, чтобы добраться до нужного мне поста медперсонала, не нужно было пересекать весь длинный коридор. Всё оказалось достаточно близко. И когда я приблизилась, приятной наружности девушка не стояла ко мне спиной, а улыбалась, поджидая, когда подойду.

— Здравствуйте! Вы к кому?

— Добрый день, — я постаралась улыбнуться милой медсестричке, — я ищу палату Романа Краснова. Он недавно к вам поступил.

Улыбка брюнеточки дрогнула, и её взгляд оценивающе прошёлся по моей фигуре. Но девушка быстро справилась с собой.

— По коридору налево двести вторая палата. А вы ему кто?

— Я? — переспросила, с трудом удержав улыбку. Похоже, Краснов не изменился. И где бы он ни был, вереница засматривающихся девиц всегда будет его преследовать. — Знакомая.

— А у нас посторонним к лежачим больным нельзя, — с мстительной улыбочкой тут же отозвалась медсестричка, покрутив наточенный карандашик между пальчиков. — Так что звоните. Или же ждите, когда поправится и ему разрешать гулять в нашем парке.

— То есть как к лежачим? — Я нахмурилась, не желая больше участвовать в этой «милой» беседе. И моё веселье сразу пропало. — Девушка, у меня пропуск, подписанный главным врачом госпиталя. Надеюсь, вы ничего не имеете против, если я пройду?

Попробовала бы она поспорить! Жена темнокожего Самуэля, суперповара папиного экипажа, работала в управлении госпиталя. Она не раз приходила в гости к нам вместе с мужем. Поэтому я, зная строгие правила, сразу обратилась к ней. И женщина мне не отказала, оформив всё ещё до моего приезда. За что ей огромное спасибо.

Ответом мне послужила тишина. Медсестра с недовольным видом уткнулась в свои записи, а я пошла туда, куда меня послали изначально. То есть к Краснову в палату. Шла и думала, то ли смеяться, то ли забыть про этот случай. Похоже, Ромкино обаяние заработало с новой силой.

И каково же было моё удивление, когда проходя мимо процедурной я услышала голос Краснова и ещё чей-то очень нежный и тонкий. Я бы прямо сказала, воркующий.

— Больной, потерпите ещё немного. Сейчас капельку пощиплет и всё!

Захотелось прильнуть к двери, а лучше её приоткрыть.

— Девушка, а ваше сердце свободно?

Ёлки зелёные! Он не меняется! Возможно, это из-за меня Ромка так себя повёл, хотя… он же обаятельный и привлекательный. И при погонах! Девчонки всегда к нему липли, как мухи на сладкое. Нет, всё же другом Краснов меня устраивал больше.

Я осторожно постучала в дверь, приоткрыла её… На кушеточке, со сладкой улыбочкой, лежал пациент. А дева в коротком белоснежном халатике со складочками внизу склонилась над ним. В одной руке она держала пинцет с ватой, а в другой баночку с какой-то мазью. Спину пациента мне было не разглядеть. Но раз капсула не помогла, то думаю, ничего хорошего.

— Девушка, — гневно произнесла процедурная медсестричка, — сюда нельзя!

— Привет! — Я подмигнула Ромео. Но он неожиданно чуть привстал на локте и, обращаясь к девушке, произнёс:

— Вот она-то меня и бросила. Представляете?

— Как? — удивлённо воскликнула медсестра.

Кажется, таким игривым я Ромку даже и не помню. А впрочем, пусть развлекается. Не всегда же быть сосредоточенным и держать себя в жёстких рамках.

— Бессердечная! Замуж выходит! За другого!

Клоун. Может, спиртика перенюхал?

— Ладно, в коридоре тебя подожду.

Я прикрыла дверь, заметив, что медсестричка с ещё большей улыбочкой продолжила наносить мазь своему подопечному. Отошла к окну, чтобы не мешать проходящим мимо меня людям. И не сдержала усмешку, когда Краснов вышел из процедурного кабинета.

— Мне сказали, ты лежачий, — съязвила я, видя довольного, словно мартовский кот, мужчину.

— Лежачий, — согласился Роман. — Но у меня скоро на животе и боках пролежни будут. На спине пока не могу. Ладно, пошли ко мне.

— Рассказывай, что со спиной, — произнесла я, стоило нам зайти в светлую двухместную палату. Соседняя койка пустовала, поэтому мы могли говорить спокойно.

— Ерунда, — отмахнулся он, явно не желая развивать тему. — Приложило хорошо.

— Приложило? И что горело?

— Балка. Но это всё мелочи. Ты, кажется, хотела меня о чём-то спросить?

Он очень удачно перевёл разговор. Потому что я уже собиралась развить мысль дальше. Балка… В какой передряге оказался Ромка? И это был явно не звездолёт.

— Да. Про папу…

— Нет, не видел его, — расстроенным голосом произнёс Краснов и быстро что-то начал писать на листочке. А потом отдал его мне. «Когда я покидал Дельран, он прибыл за крупной партией алмазов. Больше ничего не знаю», — было написано на бумаге.

Я кивнула в знак того, что всё поняла. То, чем занимался мой отец, всегда было сопряжено с повышенным риском. Но может быть, он вот-вот вернётся на Землю? Рома ведь сам только попал сюда.

Какое-то время мы ещё немного поговорили, а потом я засобиралась домой. Всё-таки разговоры с «бывшими» всегда имеют какие-то ограничения.

— Спасибо! Выздоравливай! — попрощалась я, пообещав звонить.

— Юль! — крикнул мне вслед Ромка, но не двинулся с места. Похоже, он действительно сильно пострадал.

— А?

— Как тебе девочка?

— Какая? — тут же переспросила я, а потом догадалась.

— Ну та, кареглазенькая из процедурной?

Надо же! И цвет глаз её запомнил. Точно понравилась девушка.

— Симпатичная, — ответила ему и многозначительно подмигнула. А потом вышла и прикрыла за собой дверь в палату.

О том, что удалось узнать, я сообщила Венере только дома. До глубокой ночи мы вместе с ней смотрели все космические новости, но ничего нового так и не увидели. Тревога нарастала, а чем её унять, мы не знали.

Сон пришёл с запозданием. И, наверное, поэтому проснулась я с головной болью. Но наличие двух хоть и маленьких, но шаловливых непосед обязывает быть всегда собранной. Это первые пять минут они лежат и размахивают ручонками, задирают ножки как все обычные дети. А потом всё меняется. И рядом с тобой уже не просто малыши, а два маленьких оборотня. Которые не желают оставаться на одном месте. В общем, требуют к себе максимум внимания.

— Ну что, пошли завтракать вместе? — предложила я Сене-Есене.

И не дожидаюсь сколь-нибудь внятного ответа, подхватила их обоих на руки (интересно, все оборотни так быстро в весе прибавляют?), а потом направилась на кухню. На прошлой неделе в магазине видела сумку-переноску, которая крепится прямо на маме. Надо приобрести! А то скоро руки будут как у орангутанга.

Едва я ступила на лестницу, то меня посетило ощущение, что что-то произошло. Приписав всё вчерашним волнениям, я продолжила спускаться. И только подойдя к кухне поняла…папа приехал!

Он завтракал вместе с Венерой, Павликом и Анечкой. Сестричка сидела на стульчике-трансформере рядом с отцом и вертела головой, отказываясь от фруктового пюре. А наша помощница суетилась, что-то готовя. Как правило, она редко садилась с нами за стол, читая это недопустимым для прислуги. А папина жена… сегодня Венера светилась и вообще выглядела не так напряженно, как вчера.

— Привет! Вот и Юля с компанией! — радостно обратился к нам отец. Как будто это не он ещё вчера с риском для жизни мотался в космосе и подвергал себя и весь экипаж опасности.

— Привет! Пап, ты вернулся! — радостно произнесла я, усаживаясь напротив. Завтракать с двумя детьми на руках как-то не с руки, поэтому Венера привычно забрала у меня Есению.

— Что мне оставалось делать, — отец подмигнул мне, — дома такой детский сад… А то вернусь как-нибудь, а они, — он кивнул в сторону малышни, — выросли.

— У Анечки ещё один зуб появился, а Сеня и Есеня кусали друг дружку за хвостики, — «доложил» наши новости Павлик.

— Даже так, — опешил отец, переведя свой озадаченный взгляд с меня на находящуюся рядом Есению. И я его понимаю. Одно дело знать, что твои внуки не совсем люди. А другое, видеть, как у них отрастают хвосты и они эту самую принадлежность регулярно грызут.

— Ага, — подтвердила я и улыбнулась, принимая от помощницы бутылочку для Арсения. В этот момент я вспомнила, что планировала поговорить с отцом. Но судя по углубившимся морщинам на лбу и по тяжёлому взгляду, лучше пока этого не делать. Сомневаюсь, что сегодня ночью ему удалось уснуть.

— Пап, а ты когда прилетел?

— Ночью, — тут же ответил он и встряхнул головой, словно сбрасывая наваждение. Не удивлюсь, если он сейчас пытался представить внуков в шерсти и с когтями. — Но дела задержали.

Я просто кивнула. Понятно. Пока весь ценный груз сдашь куда надо, пока вернёшься на космодром.

На какое-то время мы сменили тему разговора. А когда Павлик отправился в школу, а Венера унесла Анечку переодеться, отец всё-таки предложил мне пройти в его рабочий кабинет. Я не возражала. Хотя понимала, что разговор наверняка коснётся Холгера. А впрочем, меня саму очень интересовал вопрос той обороны, что генерал организовал вокруг меня.

— Ну что, дочь, рассказывай, — произнёс папа, усаживаясь в своё кресло. На этот раз Арсений устроился на руках у деда, и обращаться в снежного барса не спешил. Может быть не хотел травмировать и без того напряженного старшего родственника?

Естественно, каяться мне было не в чем. Да это и не требовалось. А вот свой вопрос задать очень даже хотелось. С него я и начала.

— Пап, я знаю, почему у нас появилась охрана. И даже догадываюсь зачем. — Брови отца вопросительно вздёрнулись вверх, но отступать я не собиралась. — Чтобы не дать мне общаться с Богартом, ведь так?

— Юль я старался тебя защитить от этих блудливых кошек, — хмуро отозвался отец.

— Я знаю, пап! И я люблю тебя за это! — Не выдержала, подхватила Есеню и приблизилась к отцу. И не смотря на то, что было крайне неудобно, одной рукой обняла его за шею. — Только и Холгера я люблю. Как видишь, время прошло, а я всё равно о нём не забыла. А ещё у нас ведь дети. И это важно!

— Наглый кот таки пробрался в наш дом. Ты его в дверь, а он в окно! — проворчал отец.

После этого замечания я отстранилась и присела на стул у окна. Только было что-то в словах отца такое… То ли интонация, то ли взгляд которым он посмотрел на Сенечку. И я уже собиралась открыть рот, чтобы сказать: «А как Хол должен был действовать, если ты обложил меня? Я даже билет не могла купить, чтобы покинуть Землю!». Но отец меня опередил. И надо сказать, о своём молчании я не пожалела.

— Ладно, посмотрим, что из этого получится. — Он уставился на внука так, словно пытался в малыше найти черты небезызвестного шеатара. Хотя чего их искать? Глазки с синевой, короткие волосёнки тоже светлые. И вообще… наличие хвоста при обороте тоже приравнивается к родству с оборотнем.

— Что ты сказал? — опешила я от совершенно другой точки зрения на снежного барса. — Но почему?

— Ты недовольна? — переспросил отец. — На тебя не угодишь.

— Почему ты вдруг переменил своё мнение… ведь столько месяцев… Пап! Ты видел Холгера?!

— И где бы мне с ним встретиться? — парировал отец.

— На Дельране! — Я не стала говорить, откуда сведения. Ни к чему сдавать Ромку. А потому попыталась выкрутиться. — Холгер туда полетел.

— Понятно.

— Так видел? — Я задержала дыхание, видя, что отец колеблется. Для меня это означало положительный ответ в любом случае.

— Знаешь, Юль, не думал, что когда-нибудь придётся об этом говорить, а уж тем более признавать, что в чём-то был неправ. Но я пытался защитить тебя теми способами, что мне доступны. Да, я видел этого оборотня. Так получилось, что под прикрытием шеатаров мне удалось покинуть планету. И я точно знаю, кто дал добро с их стороны на это.

Отец умолчал про алмазы, которые нужны короне. Скорее всего, именно их пришлось вывозить, а не людей. Но меня эти ценные минералы не интересовали. Гораздо важнее то, что происходило там, на Дельране.

— Под их прикрытием? Значит, у нас всё плохо?

— На мой взгляд, могло быть и лучше, — совершенно серьёзно заметил отец. — Но у шеатар другие объемы, отсюда и увеличенный контингент охраны. Но это не моя забота.

— А как там сейчас?

— Думаю, напряжённо. Но не настолько, как ты себе это нарисовала, — добавил он и попытался улыбнуться. Так я и поверила! — Изначально нападение вообще было произведено не на нашу территорию. Это потом были попытки прорваться любым способом.

— Понятно, — вздохнула я и замолчала. Планета не маленькая. И нет смысла спрашивать, что было вначале, а что в конце. Гораздо важнее сейчас, что отец дома.

А ещё, был бы жив и здоров мой оборотень… Мой, иначе просто быть не может.

Отец зевнул, прикрывая ладонью рот. И я спохватилась. Он ведь очень устал. Вон и тёмные круги под глазами от напряжения и регулярного недосыпа.

— Ладно, дочь, пошёл я спать. А то сейчас усну прямо тут в кабинете.

С момента нашей беседы не прошло и трёх часов, как отца вызвали в управление. Вот же! Неужели нельзя без него обойтись? Мне казалось, что всё это связано с ситуацией на Дельране. А подобные мероприятия не терпят отлагательств.

Как нам рассказал поздно вечером вернувшийся генерал, у него состоялась встреча с императором и военным советом. Папе пришлось обрисовывать ситуацию на той планете, что он увидел со своей точки зрения. А больше он нам ничего не рассказал. Но я понимаю, просто секретов у генерала Елагина секретов стало на один больше.

И только когда на закате мы все устроились пить чай на веранде, отец, глядя на меня, обронил:

— Там всё налаживается, не волнуйся.

— А он? Когда вернётся?

— Не знаю. — Отец повёл плечом. — Это не минутное дело. Жди.

* * *

А спустя три дня отчёты о доставке моих сообщений Богарту посыпались как горох. Дети уже спали, а я как раз только вышла из ванной, поэтому схватила коммуникатор сырыми руками.

— Что? Хол? Ёлки! — шипела я.

С рук капало, с волос капало… И пока аппарат честно показывал, что он работает, звоня тихим колокольчиком, я спешно взялась за полотенце, торопясь поскорее стереть с себя влагу. Вызов от Холгера раздался, словно по команде: я заворачиваю волосы в полотенце, закидываю его на голову, смотрюсь на себя в зеркало…

— Юлька, привет! — раздаётся в динамике родной голос, а я молчу. Но не от того, что обижена или жду дальнейших слов. Просто горло перехватило, а слёзы прорвались наружу. Я ведь так ждала его звонка! Боялась, что может произойти что-то непредвиденное. — Юля, я буду у тебя через час. Ты где?

– Привет. Я дома, конечно же. Приезжай, — ответить удалось с трудом. И я сама себя не узнавала. То напряжение, что давило на меня несколько дней подряд, вдруг стало улетучиваться. Ослабли стягивающие грудь и голову путы. Он приедет… Скоро!

Бросила на себя взгляд в зеркало и ужаснулась. Розовощёкая, со следами слёз на щеках, в махровом халатике и в тапках с меховыми помпонами, с пёстрым полотенцем на голове… Сама себе я напоминала то ли свинку, то ли курицу. Прелесть, а не мечта мужчины!

Захотелось понравиться шеатару, очень. И я стала носиться по комнате, спешно пытаясь придумать, что надеть. Платье — не то, брючный костюм — тоже ни к чему…А ещё надо волосы посушить… Шорты и футболка попались мне на глаза, и я решительно протянула к ним руку. Всё! Нечего дёргаться. Какая есть, такая есть. И ничего уже не изменишь.

К моменту приезда оборотня все были в курсе, что Холгер на Земле и следует к нам. Только папа с женой, Анечкой и Павликом уехали до завтра к матери Венеры. А мои малыши просто спали, даже не подозревая, что их отец вот-вот снова появится на горизонте. Я предупредила охрану, чтобы Хола пропустили. Один он будет или нет, мне это не известно. От осознания, что на улице начало темнеть, а в доме только я и дети, сердце в предвкушении застучало сильнее. Мой оборотень возвращается, что может быть лучше?!

Не зная, чем себя занять, я взглянула на спящих малышей и спустилась на первый этаж. Да так и застыла, не зная, то ли выйти на улицу, то ли подождать в доме. Хотя нет, лучше здесь. По крайней мере, не одолеют комары. К тому же мне нет смысла как Тузику гулять под дверями в ожидании хозяина и вздрагивать в нетерпении каждый раз, когда мимо ворот проедет чья-то машина.

Я, конечно, себя подбадривала и призывала к спокойствию. Но увидев шеатара, шагающего по дорожке к дому, замерла. Его походка уверенного в себе мужчины граничила с той грацией, что присуща крупным кошкам. И эти движения, обманчиво кажущиеся ленивыми. На самом деле оборотень в любой момент может напасть, и поверженный враг даже не успеет понять, что он проиграл.

Не выдержала, направилась навстречу. Вышла на веранду, да так и застыла, глядя, как этот внушительного размера снежный барс поднимается по ступеням.

— Разбудил тебя? — поинтересовался Богарт. А сам в этот момент смотрел на меня оценивающим взглядом. И, похоже, мой внешний вид ему понравился. Да, не вечерний наряд, но довольно удобный и мне нравится. Впрочем, когда я одевалась, то всё равно думала о Холгере.

— Нет, я… я не спала. — Признаваться, что мылась в этот момент, было как-то неловко. Да и охрана нас наверняка слышит. — Пошли в дом, а то тут немного прохладно.

Я только успела повернуться спиной и сделать шаг по направлению к двери, как руки оборотня коснулись моих плеч, а его губы прошептали на ушко:

— Юль, я зайду, обязательно, чтобы поговорить с генералом…

— Папа вместе с женой уехал, — прервала я Холгера, чувствуя, что сейчас не выдержу и просто прикоснусь щекой к его руке, словно кошка, выпрашивающая ласку. Но из желаемого всего лишь накрыла пальцы оборотня своими пальчиками. — Пойдём.

Мужские руки соскользнули с моих плеч, от чего сразу же почувствовала холод. Надо же, как быстро привыкла к хорошему. Вошла в дом, тут же услышав, как за нами прикрылась дверь.

И обернулась, с восхищением замечая, как разгорается синева в любимых глазах.

— Юль, — он снова коснулся моих плеч, заставляя поднять голову и смотреть в эти нереально-притягательные глаза цвета неба. — Я тебя люблю. Очень. А ты? Что ты чувствуешь ко мне?

Он смотрел, ждал ответа, а я понимала, что в этот момент мой шеатар хоть внешне и выглядел спокойным, но очень напряжён. Там, в глубине его глаз, затаилась тоска. А ещё я поняла, что он ждёт от меня отказа, обидных слов. И будь на моём месте кто-то другой, то кто знает, каким бы был этот ответ.

Но ведь я тоже люблю своего оборотня. Очень. И молчать, порождая беззвучную горечь в душе снежного барса, не хочу.

— Знаешь, моё сердце уже давно откликнулось на твой зов. Поэтому забыть тебя просто не могу. — Произнесла я. И тут же решила внести окончательную ясность, чтобы не ходить кругами вокруг да около. — Да, Холгер Богарт, я люблю тебя.

— Юлька! — выдохнул шеатар. И я тут же оказалась в плену его рук, которые меня с вдохновением гладили, прижимали к крепкому натренированному телу.

Я улыбнулась, не скрывая собственной радости. Кажется, даже пролилась слезинка. Но это исключительно от счастья, потому что реветь мне совершенно не хотелось.

— Девочка моя, — шепнул оборотень, целуя мои глаза, нос, щёки.

— Твоя! — только и успела подтвердить я. И тут же его губы прикоснулись к моим губам. Холгер целовал меня жадно, словно пустынный путник, дорвавшейся до глотка свежей воды. Я с трудом отстранилась, ощутив, как кружится голова, а дыхание сбилось.

— Ты голодный? Я про еду, — добавила с лёгким смешком. Уж слишком плотоядно смотрел оборотень. Будто готов был проглотить меня целиком.

— Я? Нет, спасибо. — Холгер пришёл в себя, но отпускать не спешил. И я буду не я, если его действие мне не понравилось! — А где наши котята?

Затем он посмотрел в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Словно знал где они, а скорее всего, чувствовал детский запах, которого в доме очень много.

– Там?

— Да. — Я взяла шеатара за руку и, не скрывая своей улыбки, повела его за собой. — Пошли, покажу нашу комнату.

Неяркий свет ночника мягко окутывал спальню, позволяя увидеть дочку и сына. Холгер направился к ним, ступая беззвучно, я двинулась следом. Он склонился над одной кроваткой, потом над другой, ели удерживаясь от желания взять малышей на руки. Я положила руку на его плечо, не желая стоять в стороне. Мне как воздух нужны были эти прикосновения. Словно невидимая сила тянула меня к шеатару, заставляя навёрстывать упущенное время.

— Они похожи на тебя, — с удовлетворением заметил оборотень, глядя на меня.

— Неужели? — я снова улыбнулась, не могла отказать себе в этом удовольствии, — если только Есеня девочка. А так… синие глазки, светлые волосы, опять же наличие хвостов!

— Мне виднее, — авторитетно заявил снежный барс, обняв меня за талию и так направившись со мной в сторону кровати. Я же обхватила его шею руками, чувствуя тепло крепкого тела, горячее дыхание. Желание конкретно этого мужчины разгоралось с неимоверной силой.

— Как же мне тебя не хватало, — прошептала я в его шею, целуя и удерживаясь от игривого желания прикусить зубами. Надо же, я ли это?

— Юля, — прошептал шеатар, сжимая меня ещё сильнее, словно я могла куда-нибудь сбежать, а то и вовсе испариться. Но нет, подобного коварного плана я даже в страшном сне видеть не хочу.

Очень скоро я оказалась сидящей на постели, а Холгер, мой синеглазый оборотень, стоящим на коленях между моих раздвинутых ног. Я, чуть не мурлыча от удовольствия, запустила пальцы в его короткие волосы, взъерошив их так, как мне всегда нравилось. Коснулась его лица, широких плеч. А шеатар уткнулся в мою шею, провёл по ней языком. Я приглушённо хихикнула в ответ и наклонила голову, спасаясь от щекотки. Но от Хола уже было не скрыться. Как огромный кот, дорвавшийся до сметаны, хозяйским жестом он притянул меня к себе, запуская руки под футболку. Эта самая часть одежды довольно скоро отлетела в сторону за ненадобностью. Вслед за ней туда же отправился бюстгальтер. А я задохнулась от очередного витка забытого наслаждения в тот момент, когда оборотень коснулся губами вершинки сначала одной моей груди, обвёл её языком. Затем всё то же самое сделал и с другой. После Холгер снова переключился на мои губы, терзая их, лаская, проникая внутрь рта языком.

Я попыталась обхватить шеатара ногами, чтобы как можно теснее прижаться к нему всеми конечностями. И еле сдержала стон, когда горячая рука мужчины прошлась по спине, а затем пробралась под пояс шорт, провокационно коснувшись ягодиц. В ответ я прислонила руку к его паху, мысленно пожалев немалое достоинство ирбиса. Его члену точно тесно!

И всё это время мы как сумасшедшие то отрывались друг от друга, заглядывая в глаза, то снова прижимались, чувствуя необходимость ещё большей близости. Желание всё возрастало, сметая ограничения и надуманные преграды. Сам снежный барс к этому времени уже тоже был по пояс раздетый, что только усиливало притяжение. И я, собрав остатки разума, попросила:

— Пошли … в ванную. Боюсь, я сейчас… буду кричать.

— А там? — шеатар провокационно прижал меня к себе. Вершинками груди я почувствовала разгорячённое тело оборотня и сглотнула, снова подавляя стон.

— Там есть вероятность, что дети не проснутся. По крайней мере, надо постараться их не разбудить!

И мы постарались. Очень. Хотя честное слово, сдержаться и не закричать порой было очень сложно, практически невозможно!

Сначала я опёрлась о бортик ванной, прикрыв глаза и ощущая, как мужские бёдра ритмично касаются моих ягодиц… Потом уже стоя всё в той же ванной, когда тёплая вода омывала наши тела… А после на кровати, но это уже было глубоко за полночь…Давно я не чувствовала себя наполненной Холгером, но сегодня он восполнил этот пробел сполна.

И уже засыпая в объятиях любимого, до моего слуха донеслось:

— Первый раз в пещере, сейчас в ванной… слушай, Юль, у меня на Шеате рядом со спальной есть маленький бассейн. Может, по приезду сразу туда?

Я тихо рассмеялась, соглашаясь с наблюдениями шеатара. А детей его маме поручим. Пусть вылизывает, ведь кто-то должен это делать, а я не умею.

* * *

Утро было ласковым, очень нежным и многообещающим. Я проснулась от того, что почувствовала ладонь Хола, осторожно поглаживающую мою пятую точку. И тут же вспомнила нашу бессонную ночь и те слова, что мы произнесли друг другу. Я была любима и любила, а ещё очень истосковалась по своему оборотню. Именно поэтому стремилась прижаться к нему плотнее, откровеннее.

— И я тебя хочу, котёнок, — прошептал мне на ушко самый лучший мужчина на свете. — Только наш сын уже проснулся и сейчас ищет способ, чтобы вылезть из своей кроватки. И если он обернётся, то боюсь, мы точно не успеем.

От этих слов остатки сна как рукой сняло. Я постаралась приподняться на локте, чтобы увидеть, что именно происходит в детских кроватках. И надо же, именно в этот момент раздался звонок моего коммуникатора, оповещающего, что пришло сообщение.

— Секундочку! — Я потянулась за аппаратом, перегнувшись через шеатара. И что? Конечно же, он воспользовался своим положением и придержал меня за бедро, чтобы я не свалилась. Горячая ладонь любимого навевала мне совершенно нецеломудренные мысли.

— Кто? — тихо прошептал оборотень. Хотя судя по возне, доносившейся из кроватки, дети всё-таки встали. Рановато сегодня. Может быть, мы их разбудили, или так маленькие оборотни чувствуют своего отца?

— Венера. Пишет, что они скоро подъедут. — Я с сожалением посмотрела на любимого и пропела. — Подъем, милый! Две минуты пошли!

А что, получилось довольно весело. И до приезда родных мы успели вылезти из постели и заняться детьми. Но едва наша дружная команда отправилась завтракать, как раскрылась дверь, и показалась моя семья во главе с отцом. Папа выглядел просто как скала. Огромная и несгибаемая. А его выражением лица так можно было воду в лёд превращать.

— У нас гости, — произнёс генерал, пристально глядя на шеатара. — Приветствую.

— Доброе утро, — мой шеатар чуть склонил голову на бок, словно выжидая, что будет дальше. А Есеня на его руках хлопала синими глазёнками, глядя на своего отца.

Возникла немая сцена, в которой двое упёртых мужчин рассматривали друг друга. Отчего-то они мне напомнили двух баранов, меряющихся характерами, чей круче.

— Вы ещё не завтракали? — нарочито бодро поинтересовалась Венера, подмигивая мне. Словно намекая, что срочно требуется разрядить обстановку. И я с этим была полностью согласна.

— Нет, только направляемся! Пап, Хол, пойдёмте!

— Вы идите, а мы с …наследником чуть позже присоединимся. Надеюсь, наш гость не против съесть свой завтрак чуть попозже?

Папа словно боролся с собой, пытался быть вежливым, но вместе с тем испытывал Богарта на прочность словесным обстрелом.

— Я потерплю, — с ослепительной улыбкой ответил мой шеатар. Вот котяра!

Похоже, лёгких путей никто не искал.

— Вот так всегда, — усмехнулась Венера, глядя вслед удаляющимся в отцовский кабинет мужчинам.

— Что-то вы рано, — съязвила я и направилась на кухню, удерживая теперь обоих детей. Нет, на руках у отца они смотрелись лучше. Мне было легче, по крайней мере.

— Ничего не говори! — фыркнула женщина, следуя за мной. И пожаловалась, — твой отец в четыре утра был готов сюда сорваться. Ели удержала!

— Даже так, — я нервно улыбнулась. — Как думаешь, все останутся живы?

— Не сомневайся, — заверила меня Венера. — На самом деле Миша хотел поблагодарить его за свой последний рейс с Дельрана. А там уж не знаю, до чего договорятся.

Я вздохнула, не зная, что ответить.

— Ладно, Юль, раз уж у нас мужики сбежали разборки чинить, то нам остаётся наращивать тылы.

— Чего? — оборот слов Венера меня заинтересовал. Почему-то подумала про пятую точку. Ну а что ещё?

— Давай детей кормить, говорю, — подмигнула мне собеседница.

— Ты сначала Аню корми. А мы пока так, глядя на вас слюни попускаем, — ответила я, поправляя малышей. Всё-таки тяжёлые!

Мы шутили, глядя, с каким интересом малыши рассматривают друг друга. Ждали, когда же появятся наши мужчины. И этот момент настал. У меня просто гора свалилась с плеч, когда папа и Хол вошли вместе!

— Садись, — отец кивнул шеатару на свободный стул рядом со мной. И я с удовольствием передала ему сына. А что? Оборотень от этого просто наслаждается.

И вот так, за семейным столом, мы не только завтракали, но и решали вопрос на счёт свадьбы. Естественно, что мне бы хотелось провести её здесь, среди своих друзей и знакомых. Холу как наследнику важен обряд там, на Шеате. Остановились на двух празднованиях, тут и там. Но по большому счёту мне, откровенно говоря, всё равно. Ведь главное, я выхожу замуж за любимого!

Эпилог

Юлия Елагина

— Юль, прекрати нервничать, — Венера дёрнула меня за полу пиджака.

Сегодня прохладно. А мы ждём гостей! Хотя, наверное, это из-за прилёта родителей Холгера меня то в жар бросало, то я начинала мёрзнуть. Шутка ли дело, первый визит верхушки Шеата на Землю. Даже во дворце императора Эда Великого по этому поводу вечером планируется приём на высшем уровне.

Но это всё политика. Для нашей семьи прибытие четы Богартов означало другое. Очередной возможный взрыв с последующим мордобоем. Хотя мой оборотень утверждал, что сейчас причины для подобной агрессии нет. Но даже Венера переживала, я-то чувствую!

Да, конечно, можно было познакомиться с родителями Хола и посредством видеосвязи. Я изначально думала, что всё случится именно так. Ошиблась и по-крупному. Богарты решили лично посетить наше семейство. Подозреваю, что дело вовсе не в разговорах о предстоящих хлопотах. Нет, тут другое. Фотографии Сени-Есени я регулярно отправляла улетевшему домой Холгеру и они очень скоро возымели своё действие. Похоже, будущие родственники действительно чтят семейные связи. А ещё любят детей. Этого отрицать не могу.

Хотя допускаю, что подобный визит мог состояться и без нашей свадьбы. Потому что просто так на Дельране земляне не могли оказаться рядом с представителями Шеата. Политика, чтоб её.

— Всё в порядке, — только и произнесла я, попытавшись улыбнуться. Получилось, на мой взгляд, неплохо.

— Думай о том, что предложил тебе твой барс, — напомнила мне Венера.

— Ага, — кивнула, пытаясь переключить свои мысли на ту информацию, которую мне подкинул мой шеатар. А рассказал он о весьма заманчивом предложении. Холгер категорически против моих постоянных отлучек из дома во время полётов, а Космическая Академия Шеата нуждается в новом сотруднике. Точнее в таком, который имеет совершенно иной взгляд на многие вещи. А если конкретнее, предполагается, что этот сотрудник должен будет рассказывать ученикам о том, как оценивается то или иное действие с точки зрения жителя другой планеты (на моём примере это Земля). А ещё планировалось, что этот человек (то есть я), будет представлять Космическую Академию Шеата на других планетах в подобных учебных заведениях. И судя по уверению Холгера, их Академия имеет на балансе несколько звездолётов для преподавательского состава. И конкретно для меня тоже будет выделен небольшой корабль. Понимаю, что подобного расположения я могла бы и не добиться, не будь мой муж наследник. Только мне всё равно. Каждый пользуется тем, чем может.

— Едут! — выдохнула Венера, — наконец-то!

По приказу папы охрана пропустила машину родителей Холгера внутрь. А вот их сопровождение осталось за воротами. Мы все вместе уже стояли на улице и с нетерпением ждали когда гости покажутся из машины… Дождались. Водитель вышел и размеренным шагом направился, чтобы открыть дверцу Вестеру Богарту. Я для себя отметила, что издали Хол очень похож на своего отца. И этот самый правитель снежных барсов не разрешил водителю открыть дверцу для своей жены, сам сделал это. Надо же, какой собственник. Ну а мой оборотень в обслуживании не нуждался, сам вышел.

Я-то думала, что мать Холгера непременно длинноногая эффектная красавица с идеальными чертами лица и надменным взглядом. Ошиблась. Алисия Богарт оказалась очень симпатичной женщиной. А ещё уютной. И я сразу при взгляде на неё поняла, она мне нравится. Что не скажешь про Вестера Богарта. Когда эта парочка только-только к нам навстречу, я вдруг ощутила на себе оценивающий взгляд мужчины. Но всё мгновенно исчезло, как и не бывало. Напротив, я уловила напряжение, а затем восторг в глазах обоих родителей моего шеатара. И причина этому стоящая рядом коляска с проснувшимися детьми. Куда их денешь? Да и не дворец это, дом.

— Можно мне их взять? — хорошо поставленным голосом, не лишённым волнения, произнесла Алисия. Она тааак жадно смотрела на малышей, что только последний гад решился бы отказать женщине в этой радости. Первой под руки попалась Есения. Онав то и улыбнулась бабушке, хвалясь своими зубками…

Ну, а Холгерт спрашивать не стал, взял сына на руки. По глазам видела, как он соскучился. Мурк!

Но больше чем само знакомство с Богартами, я переживала за встречу между нашими отцами… Всё оказалось лучше, чем можно было ожидать. То есть все остались живы и мебель цела. К счастью. Но не стоило от двух мужчин ждать какого-то панибратства. Подозреваю, недовольство друг другом они умело скрывали. Только это уже хоть какой-то, но шаг навстречу, ради нас, ради нашего будущего.

* * *

Спустя несколько месяцев, планета Шеат

Рука любимого мужчины лежала на моей талии, когда кортеж из свадебных машин ехал по Лендговеру, главному городу для всех снежных барсов. Я немного устала от той суеты, столпотворения, что творились вокруг весь последний месяц здесь и на Земле. Но игнорировать традиции правителей Богартов было никак нельзя. Поэтому я с уже приклеенной на губах улыбкой лишь молча улыбалась, глядя на мелькающие лица подданных, на цветы, которыми был устлан наш путь.

Но не всё было таким радостным. В первые дни прибытия на Шеат я порой замечала направленные в мою сторону завистливые взгляды женщин и оценивающие мужчин. Когда-то читала, что у тех, кто способен обращаться животным, главенствуют инстинкты, а человек живёт разумом. Чушь. Люди такие же звери, только внешний вид менять не могут, у них оболочка постоянна. И находясь в Академии, встречался всякий народ. Были даже те, кого исключали из Академии за недостойное поведение. Не скажу, что я ожидала полное радушие подданных. Хотя новость о том, истинная пара наследника человек, семейство Богартов не скрывало. Это я сама видела в заголовках местных интернет-изданий. Венера же посчитала, что таким образом, снежные барсы целенаправленно обрубают концы всевозможным невестам, пускающим слюни по Холгеру. Если это так, то я рада.

И всё же довольно неприятный для меня инцидент произошёл в наш первый вечер пребывания на Шеате.

Моей семье в гостевом крыле были отведены комнаты для особо ценных гостей. Так получилось, что папа и Венера занялись уставшими детьми. Мне же была выделена помощница, совершенно адекватная оборотница лет сорока. Из дальних родственников Богартов. Как заверила меня свекровь, этой женщине можно доверять. Она моих детей точно не обидит и покусает за них любого. Оказывается, Холгер когда-то спас её сына… Только эксплуатировать кого-то круглые сутки я не привыкла. И отпустила оборотницу к себе домой. Та, судя по всему, заглянула к свекрови… В общем, увидев нежащихся в кроватках с балдахинами внуков, Алисия призналась, что готова сидеть около них всю ночь. И что если я не против, то она ещё какое-то время с нами побудет… Честно говоря, в эту ночь я ждала Холгера. Он сам обещал к нам заглянуть, как закончится совещание по Дельрану. А вот наличие свекрови в моей спальне как-то не входило в наши планы. Но ведь это не на всю ночь?!

Мы с ней вместе уложили детей. Кажется, она даже прослезилась, но возможно, это мне показалось. Знаками указав на дверцу в душевую комнату и получив согласие, я направилась смыть с себя бремя дневного напряжения. Но когда вышла… На краю моей постели спала Алисия. Сейчас она выглядела счастливой. А в кресле рядом с детскими кроватками сидел Вестер Богарт. В джинсах и футболке он выглядел очень по-домашнему. Красив, зараза! Мужчина перевёл взгляд с меня на малышей, и показалось, что упрямые морщинки на лбу шеатара разгладились.

— Вы побудете здесь? — спросила я шёпотом, ели слышно.

В ответ Вестер кивнул и поёрзал, устраиваясь поудобнее. И что-то мне говорило, что родители моего шеатара рады остаться здесь на ночь. Исключительно, чтобы быть поближе к посапывающим Сене-Есене. А впрочем, взгляд, брошенный в сторону спящей Алисии, был наполнен нежностью. Неужели после интрижки с моей матерью, мужчина понял, что собственная жена и есть настоящее сокровище?

— А Холгер? — произнесла я почти беззвучно.

— К себе пошёл, — тихо ответил мне оборотень. — Юлия, вы знаете, где это?

— Да, — тут же отозвалась, чувствуя некоторую неловкость. Но не оттого, что Хол сегодня днём провёл экскурсию по своему замку. Просто как-то неудобно при Богратах-старших идти ночью к своему мужчине. Даже при наличии двух детей от него. Глупые традиции, спать до шеатарской свадьбы раздельно. По земным и межгалактическим законам мы уже женаты!

— Вас проводить? — светлая бровь правителя шеатаров приподнялась. Я не поняла, то ли Вестер предложил с это насмешкой, то ли с сочувствием. А потому поспешила поскорее сбежать от него, оставив сидеть в полумраке сокрытых под потолком ночников.

Шла, изредка встречая по пути чуть склонявших голову оборотней из прислуги. И это ни в коем случае не выглядело неучтивым. Мне совсем не нравилось, когда перед кем-то слуги гнули спины. А тут всё вполне пристойно и не унизительно.

Знакомый поворот я увидела издалека и поспешила, надеясь, что Холгер тоже вернулся к себе. До нашего приезда мы не виделись несколько дней, потому что сразу после свадьбы на Земле он улетел на Дельран. Видимо, опасность повторного нападения всё равно существовала. А сегодня, встретив нас, Хол не отходил ни на шаг. И только вечером ушёл, сославшись на неотложные дела. Я отчаянно хотела видеть его, целовать, провести руками плечам, вытащить рубашку из брюк и запустить в них свою руку. Не испорченная, нет. Просто соскучившаяся жена, изголодавшаяся по ласкам собственного мужа.

Почему не постучала, даже не знаю. Я просто нажала на массивную дверь, она распахнулась, являя за собой ещё парочку дверей. Направилась туда, откуда лился свет и тоже открыла. Картина, представшая передо мной, поразила своей наглостью. Молодая девушка в откровенно развратном наряде горничной разглаживала несуществующие складки на постели наследника. Она прогнулась, повернувшись ко мне задом, демонстрируя полное отсутствие нижнего белья. И я могла бы засомневаться, туда ли попала. Мало ли кто тут спит… Только вещи Холгера в этой спальне тоже присутствовали, указывая на владельца.

Всего лишь на секунду я застыла, оценивая масштабы, а заодно уловив из-за дверцы шум льющейся воды. Ага, скорее всего, мой муж именно там. Вот же…

В этот момент горничная обернулась, демонстрируя испуг, который не мог скрыть от меня хищное торжество в её глазах… И тогда… Я сделала то о чём впоследствии не пожалела ни разу. Подошла и пнула её со всей силы в оттопыренный зад.

— Пошла вон! — прикрикнула я, не удержавшись, и снова ударила оборотницу. Но теперь она уже пришла в себя. Приподнялась и полезла подальше от меня по кровати.

— Что здесь происхо… — раздалось за моей спиной.

И я обернулась. Подозреваю, гром и молния в этот момент отдыхали, глядя на мой вымораживающий взгляд. Я рванула к себе, не желая тут оставаться. Это как же я вовремя появилась?! Только Холгер не дурак, он мигом оценил обстановку и преградил мне путь, а заодно поинтересовался у девахи:

— Ты! Как сюда попала?

Наверное, услышь я это нарочито спокойный тон шеатара в другой обстановке, то непременно вздрогнула бы. А сейчас лишь замолчала, прервав так и не вырвавшийся поток обвинительных и бранных слов.

Богарт властно прижал меня к себе, отсекая путь к побегу, поцеловал в висок, словно проверяя, я ли это. А затем снова обратился к отчего-то присмиревшей и побелевшей горничной:

— Последний раз тебя спрашиваю. Дальше будешь рассказывать дознавателям. Кто тебя прислал сюда? Отвечай!

И что вы хотите? Прямо на моих глазах у этой неощипанной курицы вдруг приоткрылся рот. Я увидела страх в её глазах. Что же такого пугающего в моём муже? Кажется, именно сейчас я немного расслабилась. Вечер точно перестал быть томным, как и всё происходящее вокруг.

— Валерия… Стенфорд, — сглотнув, произнесла оборотница. Сейчас её красивое лицо смотрелось ужасной гримасой.

— Что ей нужно? А впрочем, я и без тебя знаю.

Холгер, не отпуская меня ни на миг, достал из кармана коммуникатор и что-то там набрал на нём. Не прошло и минуты, как в кашу комнату влетел Май.

— Леди Юлия, — он чуть пригнул голову в знак приветствия. Ну да, после того как я стала женой Хола по земным и межгалактическим правилам, крючкотворец стал обращаться ко мне именно так.

— Забирай эту тварь и доставь, сам знаешь куда.

— А откуда…

— Её подослала Валерия Стенфорд.

— Понял. — Похоже, эти двое давно работали вместе и понимали друг друга отлично.

И когда дверь за Маем плотно закрылась, Холгер развернул меня к себе и глядя в глаза, произнёс:

— Юлька, ты же не думаешь, что она пришла ко мне?

— Не знаю. Она не у меня по покрывалу ползала. — Я передёрнула плечами. Хотя, откровенно говоря, сейчас я думала несколько иначе, чем изначально. Только противные подозрительные кошки всё ещё скреблись в душе. — Валерия Стенфорд, это твоя любовница? Решила показать мне, какой ты на самом деле?

— Нет! — Синие глаза сузились. Холгер явно обдумывал, что мне ответить.

Я скривила ухмылку. Вот она, кошачья сущность и верность. А больно-то как, просто слов не подобрать! Всю душу он мне вывернул!

— Валерия, она… твоя мать.

Эти слова были сродни удару током или молотком по моим пальцам. Я уставилась на шеатара, не в силах осознать услышанное.

— Мама? Её фамилия Стенфорд?

— Да. Кстати, помнишь те фотографии, на которых не видна твоя беременность? Как оказалось, среди оборотней тоже встречаются идиоты или даже предатели. Так вот. Твоя мать сейчас живёт с одним ирбисом. Его сын отличный айтишник, служащий у нас. Именно через него фотографии с Земли попадали ко мне на стол. А те, на которых была видна беременность, — рука мужа коснулась моего живота, — просто стирались. Этот…недоумок, в нарушение всех инструкций порой работал дома. Таким образом, Валерия увидела твои фото.

— Он изымал другие, — вслух произнесла я, — но зачем? И это тоже? — Глазами указала на постель.

— На допросе этот самый спец признался, что твоя мать не питает к тебе нежных чувств. А вот к его отцу — да. Ты ей помешала.

— Я? — Очередное потрясение было весьма болезненным, — но чем?

— Видишь ли, родная, — Холгер ослабил хватку, поняв, что теперь я никуда от него не сбегу. Он уселся в кресло, а затем притянул меня к себе на колени, обнял и очень нежно прикоснулся губами к виску. И только теперь я поняла, что меня накрыло волной холода. Поэтому прижалась к мужу, ища у него спасения от такого невероятного по своей жестокости известия. Я помешала своей матери? Когда? — Твоя мать никому не говорила, что оставила на Земле маленького ребёнка. Но сведения всё равно просочились. Кто-то проболтался. Хотя думаю, причина в ней самой. И тогда на женщину обрушилось презрение. Адекватная оборотница никогда не оставит своего котёнка. Думаю, с нормальными людьми то же самое. Из-за отношения к ней, Валерия поменяла несколько мужчин, прежде чем остановилась на том, с кем сейчас живёт. Не знаю, чем она зацепила этого бывшего военного, но он к ней привязался. Однако отношение окружающих так и не изменилось. Твоя мать не бедствует, но, как понимаешь, это не прибавляет уважения.

— Хол, ты хочешь сказать, — я никак не могла осознать услышанное, — она меня ненавидит? И поэтому так поступает?

— Мне плевать, что чувствует глупая тварь, умеющая только расставлять ноги, — резко оборвал меня Холгер. Похоже, ему эта тема тоже была не по душе. — Главное, тебя больше жизни люблю я! Слышишь?

— Да, — я вздрогнула, уставившись в глаза мужа. Облизнула губы. — Повтори, пожалуйста!

— Люблю тебя! — произнёс мой шеатар, зарываясь свободной рукой мне в волосы. — И запомни, другим в моей постели не место.

— И я тебя люблю. Ты только мой!

Любовь горячей лавой расплывалась в наших сердцах. Именно она подсказала оборотню подхватить меня на руки и уложить на постель, предварительно стащив с него покрывало, по которому проползла горничная. А потом Хол принялся выцеловывать на моём теле каждый сантиметр, произносить слова, от которых кипела кровь, и хотелось ещё большей близости. Мы словно два сумасшедших, дорвавшихся друг до друга, срывали одежду, катались по белоснежным простыням. Я знаю, что такое невозможность насытиться конкретным мужчиной. Другие мне просто неинтересны! Холгер — это часть моего сердца, которая просто не может считать себя целой без меня.

После нашей бурной встречи, когда сердце немного сбавило бешеный ритм, а я лежала рядом с любимым, Хол произнёс:

— Знаешь, я принял решение выкинуть её с территории снежных барсов или вообще с Шеата. Выбирай.

Я поёжилась от услышанного.

— Может, просто запретишь ей приближаться к нашей семье или появляться в столице?

— Боюсь, таким образом эта тва… найдёт себе ещё одного единомышленника. По моим наблюдениям, у неё хорошо получается манипулировать кем-нибудь.

— Знаешь, — приподнялась на локте и взглянула в любимые глаза, которые тут же одарили меня красками неба, — наверное, я не очень хорошая дочь. И мне не особо стыдно… но реши это сам. Без меня. Тебе виднее, что может выкинуть Валерия в следующий раз. Но я не хочу, чтобы она лезла в нашу жизнь. И тем более к детям.

После откровений шеатара назвать женщину мамой как-то язык не повернулся. Да, от этого мне не легче. И горечь в груди никуда не делась. Но я переживу это, перешагну через себя. Главное, чтобы мои любимые не страдали. А видеть ещё одну горничную «во всеоружии» я не желаю.

— Иди сюда, — произнёс оборотень, чуть не урча от удовольствия укладывая меня к себе на грудь. И эта его поддержка мне показалась бальзамом на раненое самолюбие и растревоженное сердце. — И вообще, Юль, я не хочу следовать традициям шеатаров. С сегодняшнего дня спим вместе! Если, конечно, не возражаешь. Потому как честь невесты и всё такое…

Я рассмеялась. У нас двое детей, а до официального мероприятия спать должны отдельно? Бред! К тому же, насколько я сумела понять, оборотни не страдают излишней скромностью, что мужчины, что женщины.

— Заботишься о моей репутации?

— Твоя репутация, это исключительно моё дело, — с пафосом протянул снежный барс. — Ты что-то имеешь против?

— Я? Нет.

— То-то, женщина! Молчи и слушай меня! Сейчас я хочу, чтобы ты… — Холгер озвучил мне такое… В общем, алая роза сумела бы покраснеть раз пять, будь она в этой спальне. А я что, я нормально. Лишь ахнула от буйной эротической фантазии собственного мужа. Но отказываться от воплощения не намерена. Вот ещё! И как полагается, эти планы в долгий ящик откладывать мы не стали. Нет смысла. А в следующий раз придумаем что-то ещё.

Конечно же, на другое утро родители Холгера и мои родные знали об этом случае и виновнике «торжества». Папа был в ярости, Вестер тоже. На этой почве они даже как-то немного сошлись. И мужчины едва ли не хором заявили, что ей нет места на этой планете. Я выразилась культурно, на самом деле… витиеватость фраз могла бы украсить любой словарь по нецензурной брани. А что касается свекрови, так она вообще заявила, что Валерия недостойна иметь такую дочь, а уж тем более внуков. И Венера согласно поддакнула ей… Спелись!

Но это уже в прошлом.

Сейчас наш свадебный кортеж мчался по Лендговеру, чтобы все подданные смогли убедиться в свершившемся факте — наследник Холгер Богарт теперь уж точно женат. А ещё он здоров и весьма счастлив, как и полагается молодожёну. Газеты уже давно раструбили, что избранная самого влиятельного оборотня является дочерью одного из славных космических генералов, чьи подвиги и победы вошли в учебники многих планет. То есть, соответствующий антураж был создан. Осталось только поделиться с подданными радостным событием, чем мы с Холом и занимались.

Цветы летели под колёса машин, пестрели плакаты с поздравлением от местного населения, улыбки, радостные выкрики… всё было замечательно. До тех пор, пока на одной из извилистых улиц я не увидела женщину в чёрном. Машины чуть притормозили, чтобы достойно войти в поворот и не покалечить народ. И именно тогда эта дама попалась мне на глаза. В руках она держала кровавого цвета розы, разительно отличающиеся от её наряда и вместе с тем дополняющим его, как никакой другой цвет. Её глаз я не запомнила, помешали надувные шары, но сама её фигура, внешний вид были подозрительными.

— Кто эта женщина? — поинтересовалась я в тот момент, когда мы проезжали мимо.

— Где? — отозвался Хол, который в этот момент смотрел в противоположную сторону. Но проследив за моим взглядом, резко повернул голову…

— Это ведь она, да?

Я напряжённо замерла, глядя в глаза шеатара. Хотя к этому моменту заинтересовавшая меня женщина осталась далеко позади.

— Она, — с убийственной честностью ответил мой муж. — Ты хочешь вернуться?

Признаться, от самого осознания, что в нескольких метрах от меня стояла мама, стало тоскливо. Я ведь столько лет хотела её найти, поговорить… Только сжавшаяся горячая ладонь Холгера на моей талии стала тем этапом, который помог мне вернуться.

— Я знал, что ты можешь простить её, когда-нибудь. Поэтому уже завтра Валерия покинет Шеат навсегда. А сегодня ей разрешено остаться, чтобы доделать свои дела и попрощаться с близкими.

Она пришла ко мне?

— Юлька, не думай об этом. Валерия Стэнфорд не способна любить. Подозреваю, это очередной шаг и способ манипулировать, но на сей раз, тобой. Всё ещё хочешь вернуть её?

— Нет. Не хочу, — ответила я и только теперь осознала принятое решение. Да, это не самое приятное событие в моей жизни. Но не бывает всё гладко или идеально. Зато есть родные, которые меня любят такой, какая я есть. А главное, у меня замечательный муж и двое маленьких непосед. Возможно, когда-нибудь мы и встретимся с матерью. Но сейчас я к этому попросту не готова. Да и ни к чему искать любовь там, где её нет. И если бы кто-то попытался очернить Холгера, дескать, горничная была любовницей, а её стрелки на Валерию это продуманный шаг…Конечно, можно и так. Только Хол не мог заставить женщину бросить меня в младенчестве. Она сама это сделала, по доброй воле.

Очередной всплеск народной любви в виде гигантской цветочной арки с голубями отвлёк моё внимание от собственной беды. Точнее, я заставила себя отвлечься. Прижалась к мужу и приветливо помахала рукой шеатарам. Спустя час, радостное настроение нашего окружения подействовало и на меня. Всё хорошо. Любимые здесь, рядом. Мы уже точно муж и жена по всем законам и традициям. А уж нашу брачную ночь Холгер найдёт как разнообразить. А впрочем, есть и у меня одна затейка. Махровый поясок от моего халатика может пригодиться не только для того, чтобы я его повязала на талии. Вовсе нет! Кажется, пора взять власть над котиком, ну или хотя бы попытаться.

— О чём ты думаешь? — вкрадчиво произнёс шеатар.

— Любуюсь картиной за окном, — ответила я, не скрывая улыбку.

— И отчего я тебе не верю, — мурлыкнул оборотень, втянув носом воздух рядом с моим ушком. Нет, милый, я не забыла, что ты всё чуешь! И не надо искушающе кусать меня за мочку, там ведь серьги! — К сожалению, придётся терпеть до вечера. Но потом, Юлия Богарт, ты ответишь за всё!

Я тихо рассмеялась, купаясь в синеве глаз любимого. И зная его характер, даже не сомневалась, что он исполнит свою угрозу. Кстати, может быть сегодня захватить в нашу спальню мороженое…А что? Вдруг пригодится…А то кто-то уже закипает.

* * *

Четырнадцать лет спустя

Я стояла на балконе, любовалась видом чудесного парка и нервно покусывала губу. Так всегда бывало, когда Холгеру приходилось задерживаться. Он, конечно, предупредил, но я всё равно не находила себе место. Богарты ввязались в ещё одно коммерческое дело, а именно: очередные рудники на планете Альгениб. Мой муж, имеющий большой опыт в этом деле, налаживал работу.

И ничего удивительного нет в том, что соседями по разработкам снова оказались земляне. С недавних пор руководителем у них назначен Роман Краснов. За него я искренне была рада. Потому что спустя год после нашей свадьбы, он таки окольцевал ту самую заботливую медсестричку из процедурного кабинета. Кстати, она оказалась весьма милой девушкой. Тогда Ромка помог с трудоустройством её на Дельран. Учёным и охранникам нужны хорошие специалисты из медперсонала, а ухаживавшей за ним в госпитале девушке приличный заработок. Только мы с мужем уже сразу поняли, что дело не в желании помочь девушке и сотрудникам на Дельране. Просто Краснов побоялся, что уведут медсестричку, пока он по космосу болтается. И я действительно рада, что Роман наконец-то нашёл себя не только в личном счастье, но и в работе. Старосту учителя Академии всегда считали перспективным человеком. Так и оказалось.

Мелодичная трель коммуникатора вывела меня из оцепенения. И я приняла вызов. Звонила Алисия. Она вместе с мужем и моими детьми сейчас гостила в соседней с нами стране на территории Чёрных Пантер. Очередное подписание договоров запланировали провести вместе с рядом светских мероприятий. Сейчас лето, каникулы, поэтому бабушка и взяла Арсения и Есению с собой.

— Юлия, дорогая, как ты? — мурлыкнула свекровь. Прошло много лет, а я всё удивляюсь, сколько нежности и любви заключено в этой хрупкой женщине. Помнится, через месяц после нашей с Холом свадьбы я зашла в детскую и поражённо застыла, увидев, как изящный снежный барс с наслаждением вылизывает двух маленьких котят. Это было так трогательно…

— Всё хорошо. Скучаю и жду, когда вы все вернётесь, — усмехнулась я и поспешила добавить, — но, надеюсь, поездка удалась?

— Да! Мы с детьми и с семьёй правителя Чёрных Пантер, разъезжаем по экскурсиям, в то время как наши мужья занимаются делами. Кстати, спешу тебя порадовать, пантеры желают обручения Есении со своим наследником Гардом. Ему восемнадцать, прекрасный парень. Представляешь? Вестер говорит, это очень верное решение.

— Какое обручение?

С незапамятных времён слова помолвка и обручение у меня вызывали чувство подставы. Помнится, подобное событие касалось моего мужа. И Хол на нём не присутствовал, только принцесса ягуаров и Богарты-старшие.

— Юль, у нас так принято! Не волнуйся! Девочку никто не собирается выдавать замуж. Это всего лишь продуманный шаг. Чтобы отпугнуть от наших совместных границ тигров. Ох, прости! Не могу больше говорить. Я сильно отстала от всех, нужно догонять!

Не знаю, было ли это тактическое отступление Алисии или она действительно должна была спешить. Но после этого известия природа за окном уже не радовала, а настроение сменилось боевым. Надо же!

Моя любовь к стрельбе не умерла и здесь. Поэтому я прямиком направилась в подвальное помещение, служившее тиром. И пока шла, старалась не обращать внимания на семейные портреты предков Богартов, снисходительно поглядывающих на разъярённую женщину. Наверное, в их представлении подобный акт выглядел в порядке вещей. Но не для меня. И пусть, по мнению многих, Есения затмит умы противоположному полу, но ведь она пока ещё ребёнок!

Даже не представляю, сколько времени я провела в тире, забыв об обеде и привычной дневной прогулке. Очнулась лишь тогда, когда позади раздался голос моего шеатара:

— Что случилось?

Я обернулась. Холгер, он вернулся! При виде насторожённого собственного мужа злость притупилась, но не прошла.

— Иди ко мне! — Хол шагнул навстречу. Пришлось выпустить оружие из рук. И конечно же, я оказалась в объятиях любимого. Вздохнула, прижалась щекой к его широкой груди и замерла, наслаждаясь моментом. — Юль, что случилось?

— Пантеры настаивают на обручении Есении и их наследника Гарда. Представляешь? — Я была полна праведного гнева.

— Не переживай, родная! Ты ведь знаешь, что отец пылинки со своей любимой внучки сдувает, постоянно балует. И никогда не сделает ничего плохого, чего бы не понравилось нам и ей самой. — Холгер прижимал меня к себе, поглаживая спину, стараясь успокоить. — И потом, это чисто формальный шаг, чтобы заставить тигров присесть на задние лапы.

— Она же ребёнок! — возмущение не отпускало.

И муж туда же! Политики недоделанные! Снова захотелось пострелять, разбить посуду, сесть за руль спортивной машины, а ещё… оказаться в нашей спальне вместе со своим шеатаром. От последней мысли я застыла, не решив для себя, то ли это степень испорченности, то ли действительно очень соскучилась по любимому мужу.

— Не расстраивайся, сердце моё, — прозвучал над ухом голос оборотня. Затем он прикоснулся губами к моей макушке. — Тебе сейчас никак нельзя волноваться.

Объятия стали теснее, но я проигнорировала порыв мужа, хотя это на меня не похоже.

— В смысле?

— Юля, — чуть хриплый голос Холгера, наполненный безграничной любовью, звучал как песня. — Твой запах изменился. Думал, что уже никогда не увижу, как ты вынашиваешь нашего малыша. Но оказался неправ. И я рад этому, очень!

Ошарашенная этим известием, я приподняла лицо, чтобы взглянуть в глаза цвета неба и попала в ласковый плен губ мужа. Поцелуй получился медленный, очень нежный и многообещающий.

— Ты уверен, что там один… ребёнок?

— Нет! — Холгер тихо рассмеялся. — Ты же знаешь, что один для барсов это редкость. Как в случае со мной. Только время покажет.

— А ты… ты кого хочешь? Ещё одного сына или дочь?

— Всех!

Я хотела возмущённо фыркнуть, но не стала. Потому что очень люблю своих детей, а если их станет больше, то это к лучшему. Холгер прав, какая разница, кто у нас будет. Главное, чтобы малыш родился здоровым.

В этот момент в моём животе громко заурчало. Ну конечно, ведь обед я пропустила. И нисколько не удивилась, когда шеатар подхватил меня на руки и понёс к выходу, нашёптывая по пути, что он сделает со мной сегодня в спальне. Думаете, после этих заманчивых обещаний мы направились в столовую? Ничего подобного. Для воплощения наших совместных желаний решили сначала посетить бассейн. Холгер пытался, конечно, настоять на кормлении будущей мамочки. Но стоило запустить свою руку под рубашку мужа, осторожно провести коготочками по его груди и при этом прижаться к губам любимого, шепнув, что ужасно соскучилась, как он сдался!

А поели мы позже, гораздо позже.

* * *

Через несколько дней вернулись родители Холгера с нашими детьми. Я уже немного остыла от известия о планах Вестера на Есению. Действительно, всегда можно разорвать помолвку. А принуждать к браку дочь никто не будет и через несколько лет. Только моё сокровище удивило. При виде нас с мужем дети радостно побежали навстречу. И если Сенька, обняв по очереди родителей, начал делиться впечатлениями, то Есеня ещё и шепнула мне на ухо:

— Мама! У меня появился жених! А дед сказал, что если я передумаю выходить за него замуж, то он меня ругать не станет. А я не передумаю! Гард такой классный!

— А ещё он положил Есеньке на окно цветы, — с ухмылочкой добавил Сеня.

— Завидуй молча! — оборвала его сестра и дала подзатыльник. А потом с хохотом побежала в сторону замка. И конечно же, брат не мог простить подобного и помчался за ней. Эта парочка всегда доставала друг друга чем-нибудь. Однако никто не смел задеть их со стороны, брас с сестрой тут же объединялись и давали сдачи.

Все мои шеатары многозначительно посмотрели на меня, тщательно скрывая улыбки. О, да! Что-то мне подсказывало, что Гард из Чёрных Пантер не просто так оказывал знаки внимания моей девочке. Наверное, это неплохо. А если что-то пойдёт не так, то я подскажу ей, помогу и поддержу. Но пока ещё рано, пусть растёт.

— Смотришь на ситуацию с другой стороны? — Холгер обнял меня, поцеловал в висок и потянул в сторону замка, вслед за умчавшимися детьми и шагающими впереди родителями. — Не волнуйся, всё решится, вот увидишь!

— Я не волнуюсь. Слушай, что-то есть так хочется!

Мой муж счастливо рассмеялся. А я с удовольствием посмотрела в удивлённые глаза обернувшихся шеатаров. Да-да, вы снова станете бабушкой и дедом! А ещё надо сообщить своим на Землю, но это будет только завтра, когда папа вернётся с очередного задания.

Ласковое светило Шеата клонилось к закату. Я стояла у окна, мысленно благодаря высшие силы за своего снежного барса, за то, что зов его любящего сердца предназначался только мне. Разве кто-то мог подумать, что я стану парой оборотня с другой планеты? Нет, конечно же. Но если мне выпадет шанс снова прожить мою жизнь, то я всё равно предпочту Холгера Богарта. Другого варианта быть не может.

Конец

09.02.2018 г

Content

Снегирева Ирина
Небо на память

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог