Петровичева Лариса.

На краю заката

Глава 1

— Все-таки вы неправильно проводите время, друг мой.

Дерек выдержал паузу, достаточную для того, чтоб указать, что господин Ауфхорн лезет не в свое дело, а затем поинтересовался:

— И как же мне следует проводить время?

День выдался жаркий, а вечер не принес облегчения. Ветер, что дул с моря, ероша зеленые шевелюры раскидистых деревьев на аллее, был тяжелым и душным. Жители этого маленького лекийского города уже два месяца изнемогали от жары, но дождь все не приходил и не приходил.

— Сколько вам лет, Дерек? Сорок? А вы ведете себя так, словно вам все восемьдесят, — господин Ауфхорн перевернул газетный лист и сказал: — Вы слишком молоды для того, чтоб просто сидеть на скамейке под деревом, словно старик.

Дерек только плечами пожал. Господин Ауфхорн был прав — но он не знал всей истории. Если жизнь кончена, то незачем дергаться, пытаясь делать вид, что это не так. Дерек потерял жену и ребенка, отомстил за их смерть и смирился со своей судьбой.

Вот и все.

— Я слишком многое утратил, господин Ауфхорн, — лениво произнес Дерек. — И теперь просто жду, когда все закончится. Согласитесь, я выбрал для этого чудесное место.

Отсюда действительно открывался замечательный вид на Вараджийскую бухту. Белые домики в рыжих шапках черепичных крыш теснились, поднимаясь на гору — деревья опутывали ее кудрявой зеленой шерстью, делая похожей на спящее животное. Внизу толпилось бесчисленное множество кораблей и корабликов со всего света, ветер трепал пестрые флажки на мачтах, и волны лениво набегали на каменистый пляж, чтоб спустя несколько мгновений уйти и вернуться.

— Но если чувствовать сиротство, то лучше в тех местах, чей вид волнует, нежели язвит, — произнес господин Ауфхорн. — Как вам, кстати, стихи Йанора Веккьо? Он ведь утверждает, что не поэт, а переводчик текстов из других миров.

— Неужели? — усмехнулся Дерек. Стихи ему понравились, а вот заявление их автора сразу навеяло мысли о лечебнице для душевнобольных.

— Литераторы вообще странный народ, — кивнул господин Ауфхорн и развернул газету: — Да вот послушайте. «Вчера в окружном суде слушалось весьма занимательное дело о плагиате. Истец, девица Мартина Цетше, заявила, что великий лекийский писатель Александр Роланд использовал сюжет ее романа о маге-некроманте. На здравое замечание судьи о том, что Роланд умер сто пять лет назад, девица ответила, что он наверняка воспользовался артефактами, чтоб заглянуть в будущее и украсть ее черновики…» — господин Ауфхорн вдруг отвлекся от газеты и зачарованным тоном, который появляется у старого ловеласа, вдруг увидевшего юную прелестницу, проговорил: — Взгляните, друг мой, что за цветок!

По аллее шла девушка в простом белом платье — на мгновение, острое до сердечной боли, она напомнила Дереку погибшую жену: то ли кудрявыми каштановыми волосами, с которыми вольно играл ветер, то ли тоненькой фигуркой, что больше подойдет фее, а не человеку из плоти и крови. Но, конечно, это была не Аурика — просто юная красавица, пусть и исключительно хорошенькая.

Дерек кивнул и снова открыл свою книгу — роман был из модных и популярных, но он никак не мог запомнить ни названия, ни героев. Господин Ауфхорн с неудовольствием посмотрел на Дерека — ясное дело, он ожидал иной реакции, и Дерек на какой-то миг даже пожалел доброго старика, который так старательно пытался его расшевелить. А девушка вдруг подошла к их скамье и улыбнувшись той улыбкой, которой улыбаются все воспитанные девушки при виде джентльменов, промолвила:

— Господин Дерек Тобби, если не ошибаюсь? Бывший министр инквизиции Хаомы?

Дерек поднялся со скамьи, кивнул. Ветер становился сильнее — появилась надежда, что он все-таки принесет шторм и прохладу.

— Это я, — кивнул он. — Чем могу помочь?

По красивому светлокожему лицу девушки скользнула тень, а в глазах появилось то темное выражение, которое Дерек бесчисленное количество раз видел в своей прошлой жизни. Он узнал его и вдруг очень обрадовался.

Оно означало, что смерть рядом. Что еще немного, и все закончится.

— Это моя работа, — едва слышно сказала девушка. — Ничего личного.

Дерека вдруг ударило в левую часть груди — сильно, обжигающе, так больно, что он на мгновение перестал дышать. Где-то в стороне вскрикнул господин Ауфхорн, издалека донесся хрип полицейского свистка, и Дерека ударило еще раз — теперь пуля вошла в грудь чуть ниже яремной ямки. Он шагнул было назад, но оступился и рухнул на дорожку, ткнувшись щекой в камень. Девушка опустила пистолет — сейчас она смотрела настолько растерянно, словно сама не понимала, что сделала.

Вот и все, радостно подумал Дерек и закрыл глаза.

(В главе цитируются стихи Иосифа Бродского.)

— Взгляните, друг мой, что за цветок!

Острый уголок книги врезался в ладонь почти до крови. Дерек разжал руку и несколько мгновений смотрел на вмятину на ладони, а затем так же медленно и растерянно перевел взгляд на девушку, идущую по аллее. Господин Ауфхорн смотрел на нее так, как старый боевой конь будет смотреть на парад и вслушиваться в звуки трубы. Девушка скользнула по ним взглядом слишком пристальным для просто гуляющей юной леди и пошла дальше.

Дерек дотронулся до груди. Дьявол побери, он ведь чувствовал, как пуля из маленького дамского револьвера вошла именно в это место. Он помнил, как умер.

— И правда, цветок, — сказал он и, поднявшись со скамьи, быстрым шагом двинулся за девушкой. Господин Ауфхорн довольно выдохнул:

— Ну, слава Богу. Ожил.

Дерек догнал девушку почти у лестницы, ведущей на набережную — осторожно, но цепко подхватил под локоть и негромко шепнул в маленькое аккуратное ушко:

— Ни шагу, иначе сломаю вам руку.

Девушка послушно остановилась и таким же негромким тоном заговорщика ответила:

— Мне нужна ваша помощь.

Дерек ухмыльнулся. Он все еще чувствовал пули, что разрывали его тело, и прикосновение земли к лицу. И если в момент выстрелов он почти растворился в том счастье, которое принесла ему смерть, то теперь на него нахлынула злость.

— Как это мило, — процедил Дерек. Он подвел девушку к скамейке на самом солнцепеке и резко дернул руку вниз, вынуждая свою спутницу сесть. На набережной никто не гулял, мир задыхался в тяжелом предгрозовом зное. — И чтоб попросить о помощи, меня надо было убить.

Он сел рядом с незнакомкой и уткнулся лицом в ладони — на мгновение Дереку показалось, что он сейчас потеряет сознание. Девушка предупредительно дотронулась до его колена, и Дерек почувствовал запах нюхательной соли.

— Так всегда бывает, — сказала она. — Простите.

Не глядя на нее, Дерек взял флакон, и живительная вонь привела его в чувство.

— Что вы сделали? — спросил он. — Прыжок во времени? Артефакт?

Лицо девушки дрогнуло, словно она готова была расплакаться. Дерек хмуро посмотрел на нее — на лице незнакомки была благодарность, будто он поступил именно так, как она и хотела.

— Не совсем прыжок, — ответила девушка. — Перемотка. Я, видите ли, зарабатываю на хлеб наемными убийствами.

— Это я уже понял, — произнес Дерек. Ветер усиливался. Небо на горизонте приобрело желто-грязный цвет старой тряпки, и Дереку казалось, что оно начинает вскипать, заворачиваясь по краям.

Надвигался шторм. Если они не уйдут отсюда, то через какой-нибудь час их просто смоет в море.

— Я всегда подписываю магический договор, — продолжала девушка. — Его не обойти какими-то заклинаниями или артефактами, заказ всегда выполняется, и заказчик это знает. Я убила вас по-честному, как и всех остальных до вас. А потом просто немножко перематывала время, и все оставались живы.

Во рту скопилась горечь. Дерек презрительно посмотрел на девушку: надо же, прямо благородный разбойник из анекдота. Драл и плакал. Или нет, это та ушлая бабенка, которая умудрилась не только рыбку съесть.

— Одним словом, вы мошенница, — сказал Дерек. — Убийство есть, и в тоже время все живы. Состава преступления нет, но заказ выполнен. А заказчик в рамках магического договора не может вам не заплатить, — девушка кивнула, и он спросил: — Как вас зовут?

— Кьяра, — с готовностью ответила девушка. Киталийка, значит, вот откуда в ее речи этот мягкий выговор.

— Что за артефакт вы используете?

Девушка посмотрела на Дерека с ужасом и мольбой.

— Я сама артефакт, — призналась она. — Магии во мне нет, это точно. А сила есть.

Дерек мысленно чертыхнулся. Похоже, его новая знакомая принадлежала к редчайшему типу людей, обладающих изначальным волшебством — тем, которое не имеет отношения к привычной магии и артефакторике, но именно оно когда-то лежало в основе всей магической жизни.

В отличие от магов и артефакторов, волшебников уничтожали. Потому что в большинстве случаев они не могли себя контролировать, и никто не позволил бы ходячей бомбе просто так бродить по земле.

— А я при чем? — поинтересовался Дерек. — Я давно отошел от дел.

Кьяра кивнула, и в ее карих глазах появились слезы, сделав девушку необыкновенно хрупкой и прекрасной.

— Помогите, — прошептала она. — За мной начали охоту.

* * *

Шторм разразился ровно через десять минут после того, как Дерек и его новая знакомая вошли в дом на Большой Морской. Разумеется, Дерек не стал приглашать девицу в свою квартиру — в ресторане на первом этаже были прекрасные кабинеты для частных бесед. Заказав кофе с ликером, Дерек сел возле окна и, глядя, как тугие потоки ливня хлещут по стенам домов и почти сбрасывают с мостовой запоздалых прохожих, поинтересовался:

— Если за вами охотятся не клиенты, то кто же?

Кьяра жалобно улыбнулась и спросила:

— Что вы знаете о контролерах?

Дерек пожал плечами. Пусть он давно отошел от дел, но эта Кьяра постепенно начала вызывать в нем профессиональный интерес. Преступница и мошенница, хитрая бестия с невинным взглядом… Хотя господин Ауфхорн с горечью сказал бы, что прелестные девушки должны пробуждать в его друге любопытство совсем иного рода.

— Ничего, — ответил он. — Я никогда о них не слышал.

Кьяра придвинула к себе чашку, обхватила ее ладонями, и Дерек вдруг подумал, что девушку знобит от испуга. Он усмехнулся и спросил без перехода:

— Так кто, говорите, заказал меня?

Дерек и в самом деле был удивлен. Кому мог понадобиться бывший инквизитор, который давно не играет никакой роли ни в каких раскладах?

— Энцо Симонетти, — ответила Клара, и Дерек понимающе кивнул. Вот оно что, тут личное. Симонетти был братом одной из злонамеренных ведьм — Дерек отправил ее на тот свет десять лет назад. Значит, братец вышел из тюрьмы и решил, что отомстить убийце сестры никогда не помешает.

— Он опасная сволочь, — признал Дерек. — Пожалуй, вам следует бояться его сильнее, чем этих ваших контролеров. Но… — он сделал паузу, задумчиво глядя, как поток воды тащит по мостовой сорванную тряпку рекламного плаката. — Почему к вам вообще идут клиенты, раз вы их дурите?

Кьяра одарила его очаровательной улыбкой.

— Потому что никто не знает о том, что я кого-то дурю. Отматывая время назад, я всегда говорю жертвам, кто именно их заказал. А там уж они разбираются между собой… В общем, в этом плане у меня пока нет проблем.

Так вот оно что. Теперь Дереку предстоит разбираться с заказчиком собственного убийства…

Некоторое время они молчали. Из-за стены доносилась негромкая музыка и женский смех. Дерек подумал, что в таких вот кабинетах часто организуют интимные свидания — не тащить же куртизанку или любовницу к себе домой. А тут вся обстановка способствует. Дождь шел все сильнее, Большая Морская тонула в серой пелене.

— Так кто такие эти ваши контролеры? — спросил Дерек, чтоб как-то развеять угрюмое сумрачное настроение в душе. Кьяра шмыгнула носом.

— Я встретила их два заказа назад. Мне сложно описать… они похожи на клочья тумана, но в них чувствуется разум и злоба. Они ненавидят меня за то, что я делаю со временем, — голос Кьяры дрогнул, она в самом деле была напугана. — Если сначала они просто смотрели, то потом начали приближаться. Сегодня, когда я стреляла в вас, они сделали еще шаг.

Девушка умолкла. Дерек вдруг понял, что в кабинете слишком сумрачно — свет маленьких ламп не мог развеять сырую тьму, что гнездилась по углам. Впрочем, если бы он обращал внимание на все те ужасы, о которых ему рассказывали ведьмы, то давно бы сошел с ума — а такой финал Дереку не нравился.

— И что они сделают, если доберутся до вас? — спросил он. В глазах Кьяры сверкнули слезы.

— Боюсь, это будет хуже смерти, — ответила она. Дерек устало вздохнул.

— Боюсь, вы просто безумны, Кьяра. Ладно, вы умеете управлять временем. И…

Он вдруг осекся. Над городом раскатился гром — словно в небесах палили тысячи пушек, и на мгновение Дерека пробрало лютым холодом.

— Насколько далеко вы можете отмотать время?

— На пятнадцать лет назад, — сказала Кьяра: она почувствовала, что дело сдвинулось с мертвой точки, и теперь смотрела на Дерека с ужасом и надеждой. — Вы…

— Я помогу вам, Кьяра, — сказал Дерек. Пол вдруг стал уходить из-под ног, и ему захотелось закричать. Надежда нахлынула на него и смяла. — Что именно нужно сделать? Убрать контролеров?

— Вы ведь сможете? — спросила Кьяра. Поднявшись из-за стола, она подошла к Дереку и, помедлив, взяла его за руку. — Никто не знает о магии больше, чем вы.

Некоторое время они смотрели друг на друга, как заговорщики, которые затеяли рискованное и опасное дело, и им оставалось только решиться и сделать первый шаг.

— Если вы не будете перематывать время, то они оставят вас в покое, — предположил Дерек. — Или нет?

— Я не буду, — прошептала Кьяра. — Но кто знает, что у них на уме? Я боюсь, что они не оставят меня в покое.

— Вам бы следовало бояться вашего обманутого клиента, — сказал Дерек. — Энцо Симонетти начнет за вами охоту, я знаю повадки его семейки.

Что сестра, что брат Симонетти были буйными, отчаянными и всегда идущими до конца, чего бы это им не стоило. Когда Энцо узнает, как именно выполнили его заказ, то он обязательно пойдет снимать головы и с Кьяры, и с несостоявшейся жертвы. Нахлынувшее на Дерека чувство было похоже на почти забытый азарт охоты на человека — самой рискованной, самой опасной.

— И за вами тоже, — откликнулась Кьяра. — Помогите мне, Дерек. А я помогу вам.

* * *

— То есть, вы просто оставите меня здесь?

В голосе Кьяры звенело искреннее возмущение. Они вышли из ресторана в просторный холл, и, подойдя к лестнице, что вела к жилым этажам, Дерек пожелал Кьяре приятного вечера и намерился идти домой.

— А что не так? — ответил Дерек вопросом на вопрос. Кьяра одарила его обжигающим взглядом и сказала:

— Там ливень, если вы не заметили.

— Ну и что? Вам подадут экипаж прямо к дверям.

Лицо Кьяры снова дрогнуло, сделав девушку совсем юной и очень несчастной. Она вдруг сделалась похожа на животное, которое жестокие хозяева выбрасывают из дома.

— А если контролеры придут сегодня вечером? — глухо спросила Кьяра. Сейчас она не притворялась одинокой, испуганной и несчастной, а действительно была ею. Дерек даже пожалел ее — немного, самую малость.

— Не придут. Не волнуйтесь.

По щеке девушки пробежала слезинка, затем вторая.

— Напрасно я к вам обратилась, — прошептала Кьяра. — Вы жестокий человек, такой же, как Симонетти. Надо было не перематывать время, а оставить вас умирать.

— Ха! — воскликнул Дерек. Девчонка всерьез думала, что его можно этим задеть. — Вы бы оказали мне услугу, Кьяра.

— Ладно, — глаза Кьяры решительно сверкнули. — Ладно, выбрасывайте меня под дождь. Пусть меня заберут контролеры… ну или Симонетти. А вы и дальше сидите на лавке и думайте, как бы поскорее сдохнуть. А могли бы все исправить, и Аурика осталась бы в живых…

Расстояние между ними Дерек преодолел за секунду. У Кьяры оказалась тонкая теплая шея, он сжал руку так, что девушка беззвучно ахнула и, задыхаясь, вцепилась в его запястье, чтоб ослабить хватку. Не получилось, конечно. Дерек стиснул пальцы еще сильнее и очень ласково произнес:

— Следи за языком, девочка. Моя семья — это то, о чем ты никогда не будешь говорить. Это ясно?

— Ясно… — едва слышно прохрипела Кьяра. Дрожащие пальцы ввинчивались в его руку, широко распахнутые карие глаза наполнялись слезами, и лицо было овеяно такой мучительной тоской, что больно было смотреть. Дерек разжал руку, и Кьяра беспомощно опустилась на ступеньки. Из ресторана выглянул администратор, привлеченный шумом, но наткнулся на взгляд Дерека и счел за лучшее вернуться в зал.

На какое-то мгновение Дерек почувствовал себя сволочью — но это ощущение исчезло почти сразу.

— Мне некуда идти, — прошептала Кьяра, и над городом снова прогремел гром — такой силы, что в зале ресторана кто-то испуганно вскрикнул. — Мне правда некуда идти.

— Ну и сказали бы сразу, — устало ответил Дерек. Только сейчас он до конца почувствовал, насколько его вымотал этот день. Хотелось лечь в кровать и проспать несколько дней, и чтоб не снилось ничего. — Дьявол с вами, пойдемте.

Дворецкий, открывший дверь квартиры, посмотрел на Кьяру с профессиональным уважением к гостям, кем бы они ни были — но за этим уважением была заметна радость: ну наконец-то вечно угрюмый и одинокий хозяин квартиры пригласил гостью!

— Проводите миледи Кьяру в гостевую комнату, Этьен, — сухо произнес Дерек. — Меня сегодня не беспокоить. Доброй ночи, Кьяра.

Девушка посмотрела на него, и в карих глазах мелькнуло странное выражение, которого Дерек не понял.

— Доброй ночи, — улыбнулась Кьяра и пошла за дворецким.

Закрыв за собой дверь спальни, Дерек опустился на край кровати и долго смотрел на дагерротипический снимок на прикроватном столике. В дождливых сумерках лицо Аурики казалось лицом незнакомки. Эта девушка могла быть кем угодно — да хоть и Кьярой. В конце концов, Дерек прожил гораздо больше времени без Аурики, чем с ней.

В его жизнь когда-то вошло чудо, провело с ним отмеренный срок и ушло. А он остался. Протянув руку, Дерек взял рамку со снимком — дьявольщина, да за эти годы он ни разу не был с женщиной. Просто потому, что все кончилось.

Но сегодня появилась Кьяра и принесла надежду. И сейчас, глядя на снимок, Дерек не знал, стоит ли впускать эту надежду в свою жизнь. Он не мог решиться — потому что понимал: если Кьяра все-таки обманывает его, то он не вынесет крушения этой надежды.

Это станет его концом — тем, что хуже смерти.

Девичий вопль разбудил Дерека в три часа ночи. Самое глухое и жуткое время, как говаривал когда-то его старый приятель, бургомистр Говард.

Дерек сорвался с постели и бросился в гостевую спальню. Саблю с пола он подхватил автоматически — тело само сработало так, как нужно. Вроде бы давно не тренировался, а руки помнили…

Он обнаружил Кьяру забившейся в угол — девушка была жива и невредима, в комнате, едва озаренной маленьким ночником, не было ни следа посторонних, и Дерек вдруг почувствовал себя дураком, каких не видывал белый свет. Кьяра закрывала лицо дрожащими ладонями, и ее тряс такой озноб, что тонкая нижняя сорочка тряслась, словно ее мотало ветром. Дерек бросил саблю на сбитые простыни, присел на корточки рядом с девушкой и устало позвал:

— Кьяра. Кьяра, это я, Дерек.

Похоже, она не услышала ни слова. Но хоть кричать перестала, и то слава богу. Дерек осторожно взял ее за тонкие запястья и попробовал отстранить руки от лица.

— Кьяра, что с вами?

Девушка не ответила. Дерек устало подумал, что его жизнь похожа на какой-то исключительно идиотский водевиль, вечно ему на голову падают взбалмошные девицы, которых надо спасать бог весть от чего.

Вздохнув, он выпрямился и легко поднял девушку на руки. Маленькая, тонкая, словно веточка, Кьяра прижалась к нему всем телом и жалобно всхлипнула.

— Они здесь, — прошелестел ее голос. — Дерек, они здесь.

Дерек с прежней осторожностью опустил Кьяру на кровать, и девушка вцепилась в его плечи так, словно боялась, что он уйдет, и не могла этого допустить. Дерек обнял ее и спросил:

— Контролеры?

— Да, — прошептала Кьяра и обняла Дерека еще крепче.

Кругом царила ночь. Дерек мог видеть темную громаду сада за окном и часть улицы, озаренную фонарем. Дождь давно прошел, небо очистилось, и кучер, который поджидал запоздалых пассажиров возле экипажа, курил папироску: красный огонек то гас, то разгорался сильнее. В соседнем доме горело единственное окно — кухня, должно быть. Повара всегда поднимаются раньше всех.

Дерек моргнул и посмотрел по сторонам еще раз, пытаясь уловить те крошечные изменения в мире, которые оставляет колдовство. Иногда они были почти незаметны, но от натренированного чутья профессионального инквизитора им было не скрыться. Но сейчас все было чисто.

Возможно, контролеры существуют только в голове его навязанной гостьи. Работа со временем вполне могла повредить ее разум, почему бы и нет… «Только сумасшедшей мне тут и не хватало», — хмуро подумал Дерек и сказал:

— Кьяра, тут никого нет. Действительно нет. Можете мне верить.

Кьяра всхлипнула и отстранилась от него. Некоторое время она смотрела по сторонам, словно боялась, что контролеры выпрыгнут на нее из-за шкафа, а потом промолвила:

— Вы спугнули их, Дерек. Вы… спасли меня.

Дерек усмехнулся. Неопределенно дернул плечом.

— Это моя профессия, Кьяра. Спасать людей от зла. Как все случилось?

В приоткрытую дверь наконец-то заглянул сонный дворецкий со свечой в одной руке и с пистолетом в другой. «Тоже мне, вояка, — угрюмо подумал Дерек. — Тут вашего барина зарежут, например, а вы и не шелохнетесь».

— Все в порядке, милорд?

— В полном, — ответил Дерек, давая понять, что дворецкому лучше уйти. — Заварите мне кофе и спите дальше.

Дворецкий чопорно кивнул и ушел. Дерек вдруг подумал, что их с Кьярой водевиль становится еще глупее. Вот они сидят на кровати, оба в исподнем, рядом сабля и для полного счастья не хватает еще чьей-нибудь отрубленной головы под кроватью…

— Так как все было? — спросил Дерек. Кьяра поежилась и, словно наконец-то поняв, что сидит в одном белье рядом с малознакомым мужчиной, натянула на себя одеяло.

— Я проснулась от какого-то шороха, — прошептала она. — Сначала подумала, что это крыса, но… У вас ведь нет крыс. И я открыла глаза… а они стояли вот тут, возле кресла.

Дерек покосился на помянутое кресло, на котором лежало платье Кьяры. Интересно, могла ли она перепутать его со своими контролерами? Мало ли, что примерещится спросонок?

— Как они выглядели? — поинтересовался Дерек. — Серые клочья тумана, наполненные злобой?

Кьяра не ответила. Только кивнула.

Дерек поднялся с кровати и подошел к креслу. Ничего. От тонкого платья едва заметно пахло духами, на ковре лежал скомканный билет из омнибуса — должно быть, выпал из кармана. Если контролеры и были здесь, то они не оставили никаких следов. Дерек нагнулся и поднял билет — просто для того, чтоб…

Его ударило в затылок так сильно, что Дерек почти потерял сознание и вдруг увидел себя со стороны: вот он спотыкается, падает, ударяется головой о резной набалдашник на ручке кресла и обмякает на полу, безжизненно выбросив вперед руку с зажатым в ней билетом.

Контролеры выглядели именно так, как их и описывала Кьяра. Клочья серого тумана вытекли из сумерек и склонились над Дереком — вот только в них сейчас не было ни капли злобы и ненависти. А вот печаль была.

Мертвое должно оставаться мертвым, услышал Дерек. Голос не был ни мужским, ни женским, он принадлежал чему-то, что было слишком далеко от мира людей.

Мертвое должно оставаться мертвым, повторил контролер. Чем скорее ты поймешь это, тем будет лучше.

Обиднее всего был рассеченный лоб. Дерек махнул расческой по волосам, сбросив прядь на багровый рубец, и подумал, что так только хуже. Сейчас он напоминал выпивоху, который поцеловался с дверной ручкой, и зрелище было противным до брезгливости.

Билет из омнибуса окончательно утратил волшебную силу — теперь это был просто кусочек плотной бумаги. Отложив расческу и очаявшись все-таки привести себя в порядок, Дерек задумчиво покрутил его в пальцах. Бумага и бумага, на которую нанесли порошок с особыми свойствами. Порошок испарился, и билет теперь был самым обыкновенным. Каждый день кондуктора сдают стопки таких в омнибусных бюро.

— Кьяра! — громко сказал Дерек. — Кьяра, на минуту.

Девушка тотчас же заглянула в дверь, словно ждала, когда ее позовут.

— На чем ты сюда приехала? — поинтересовался Дерек. — Поезд, дирижабль?

Надо отдать ей должное, Кьяра держалась великолепно. Когда чужая магия оглушила Дерека, то она сориентировалась сразу: позвала дворецкого и заставила его вызвать врача — все это было сделано так уверенно и спокойно, словно девушка не видела чудовищ несколько мгновений назад. А контролеры и в самом деле были чудовищами. За туманом они прятали свой подлинный облик, и можно было лишиться рассудка, заглянув за серую клокастую пелену.

— Поезд, — с готовностью ответила Кьяра. — А потом, от вокзала, на омнибусе.

Пока все совпадало. Билеты омнибусов центрального направления были бледно-зелеными, как и тот билет, что сейчас лежал у зеркала. Дерек снова посмотрел на свое отражение, убедился, что выглядит отвратительно, и сказал:

— Теперь вспоминай. Что ты сделала с билетом?

Кьяра нахмурилась и с искренним смущением призналась:

— Я… я съела его, Дерек.

Дерек посмотрел на нее так, словно Кьяра только что сообщила о своей любви к валянию в грязи. За время работы в инквизиции Дерек успел понять, что у людей бывают самые разные увлечения и пристрастия, в том числе и пищевые, но есть билеты из омнибусов?

— Позволь узнать, зачем? — удивленно спросил он. На щеках Кьяры появился румянец, сделав девушку невероятно привлекательной и чистой.

— Есть такая примета, — негромко ответила девушка. — Надо сложить первые две и последние две цифры в номере билета. Если они совпадут, то надо загадать желание и съесть билет, тогда оно исполнится…

Кьяра замолчала, окончательно стушевавшись. Дерек провел пальцами по билету: номер 1641. Несчастливый.

— И что же ты загадала? — поинтересовался Дерек. Кьяра посмотрела на него, и ее взгляд стал глубоким и тоскливым.

— Чтобы ты мне помог, разумеется.

Дерек невольно усмехнулся. Желание исполнилось, вот теперь и не верь в дурацкие приметы.

— Смотри, что получается, — сказал Дерек. — Тебе подсунули билет, из которого изготовили временный артефакт. Когда он сработал, то мы оба увидели контролеров. Понимаешь, что это значит?

Кьяра пожала плечами.

— Не совсем, — призналась она. Дерек вздохнул и устало прикрыл глаза. Лоб наполняла нудная боль, сквозь которую медленно, но верно проступал азарт.

— Твои контролеры — всего лишь морок, — произнес Дерек. — И, как и любой морок, они не смогут причинить тебе вреда. Их не существует, они появляются только тогда, когда идет взаимодействие с артефактом. А создает этих контролеров очень опытный и талантливый артефактор, который умеет работать быстро и качественно. Заметь! — Дерек поднялся со стула и принялся бродить взад-вперед по комнате. — Он не оставляет улик. Я заметил билет совершенно случайно и поднял его просто так. Если бы я этого не сделал, то продолжал бы думать, что ты безумна.

В темном взгляде Кьяры появились гневные огоньки.

— То есть, ты считаешь меня сумасшедшей? — спросила она. Голос вроде бы звучал спокойно, но за этим спокойствием ревело голодное пламя. Дерек оценивающе посмотрел на нее и насмешливо улыбнулся.

— Теперь нет, — искренне ответил Дерек. — Но я почти не ошибся, считая твоих контролеров несуществующими. Их создатель тебя запугивает. Какая у него цель, как считаешь?

Кьяра только руками развела. Сейчас, озаренная лучами утреннего солнца, она была удивительно хороша собой. «Может, обиженный поклонник мстит? — подумал Дерек. — Вряд ли она умеет правильно отправлять мужчин в отставку».

— Я не знаю, — сейчас Кьяра смотрела на Дерека с такой надеждой, что ему стало не по себе. — Но ты ведь сможешь это выяснить? Скажи, ты сможешь?

Дерек усмехнулся. Неизвестный был хитер и ловок, он считал, что не оставляет улик, но маленький билет все-таки сможет вывести его на чистую воду.

— Попробую, — сказал Дерек. — Это уже становится интересным.

Номер 1641 — первый маршрут и омнибус номер шесть. Путь ему предстоял долгий, через весь город от вокзала через проспект Георга Великого и парковую зону к порту. Что еще нужно для приятной прогулки? Сиди себе на открытом втором этаже и наслаждайся красотами приморской Лекии. Не хватает лишь чашечки кофе.

Дерек и Кьяра приехали на узловую станцию ровно в семь утра, когда первые омнибусы собирались выйти на маршрут. Нужный им шестой номер еще не отправился в дорогу: водитель откинул сверкающую крышку капота и со знанием дела возился в металлических потрохах. Парень в черном кепи и с кондукторской сумкой через плечо стоял рядом, с любопытством поглядывал во внутренности омнибуса и периодически ковырял прыщ на щеке.

— Ну что? — спросил он. — Артефакт забарахлил?

— Не, — водитель вынырнул из-под капота и, осторожно опустив крышку, принялся обтирать тряпицей грязные ладони. — На масленник грязь насела. Ничего, теперь поедет, как новенький.

Заметив подходящих к омнибусу Дерека и Кьяру, водитель сразу же обрел усталый вид и произнес:

— Господа, посадка на станции. Вон там, под колоннами.

Дерек не стал тратить время на ответ. Он обошел капот и, приблизившись к кондуктору, поинтересовался, глядя тому в переносицу:

— Эта девушка вчера ехала на вашей колымаге. Рейс с двух часов дня. Помните?

Кондуктор снова ковырнул прыщ, и выражение его глаз сделалось оловянным. Дерек мысленно усмехнулся: он не раз видел такой блеск в людских глазах, и означал он лишь одно — желание нажиться там, где этого делать не следует.

— Не знаю, — ответил кондуктор. — Мы тут в день толпы перевозим.

Дерек жестом фокусника выдернул из кармана билет и покрутил его перед лицом кондуктора.

— Билетик ваш?

Кондуктор лишь плечами пожал. Внутренне он невероятно сетовал на недогадливость этого франтоватого любителя задавать вопросы. За ответы ведь платить надо, что тут непонятного?

— Может, наш, а может, и не наш. Вы, если что-то не так, обращайтесь в центральное управление с жалобой. А нам работать пора, — ответил кондуктор и обернулся к водителю: — Шон, поехали. Вон, людишки уже на остановке собрались…

Он вдруг осекся и удивленно стал смотреть, как несколько кудрявых прядей медленно падают с его головы, рассыпаясь на волоски. Кьяра ахнула с испуганным восторгом, а маленький серповидный нож, который когда-то прислал Дереку товарищ с Дальнего Севера, описал круг над омнибусом и вернулся к владельцу. Дерек небрежно поймал его двумя пальцами, довольно заметив, что мастерство никуда не делось за несколько лет, проведенных без тренировок, и сказал:

— В следующий раз брошу так, что перережу горло. Проживешь еще восемь секунд, успеешь посмотреть, как умираешь. И пожалеешь о том, что был настолько глуп.

Ему очень понравилось выражение лица кондуктора. Оно наконец-то было правильным. Дерек привык, что его не воспринимают всерьез, и очень любил те минуты, когда люди понимали, что перед ними не просто щеголь, который отводит половину дня на полировку ногтей.

— Наш, наш билет, — торопливо ответил кондуктор. Теперь в его лице была лишь горячая готовность услужить: лишь бы нашлось, чем задобрить! — И миледи я помню, да. Она ехала вчера. Сидела на втором этаже. С ней рядом еще паренек увивался, не карманник, нет.

Дерек покосился на Кьяру. Везде, где есть кондукторы, найдутся и контролеры.

— Что за паренек? — сухо осведомился он.

В речи кондуктора от волнения даже прорезался акцент.

— Молодой, лет двадцать пять. Брюнет, лицо круглое, очки. Упитанный такой паренек, прямо скажу…

— Я ему еще сказал: «Куда ты на второй этаж-то полез?» — подал голос водитель омнибуса. — Отожрал себе пердак, как дирижабль, транспорт перевернет! — он покосился на Кьяру и поправился: — Задница здоровая, короче.

Дерек мысленно нарисовал Кьяриного соседа: молодой толстяк выглядел крайне невинно. В принципе, это правильно. Люди должны смотреть на него и видеть не хищника, а беспомощного растяпу, например, студента или учителя. Хорошая маскировка — уже половина дела.

— Где он вышел? — поинтересовался Дерек. Водитель пожал плечами.

— Господом Богом клянусь, не запомнил.

— А я запомнил! — сказал кондуктор. — На углу Малой Морской. Я еще подумал: куда ж тебя, жиробаса, понесло! Смотрю, он заходит в заведение мадам Розетты, ну, думаю, с тобой и правда только за большие деньги…

— Что у него было при себе? — оборвал Дерек излияния кондуктора.

— Саквояж. Маленький клетчатый, с какими доктора ходят.

Вот только в отличие от докторов, наш Толстяк не носит с собой ни лекарств, ни стетоскопа, подумал Дерек. И в саквояже у него походный набор артефактора и наверняка оружие.

— Хорошо, — кивнул Дерек и протянул кондуктору серебряную монетку. — Два билета, пожалуйста.

Кондуктор послушно оторвал два билета от рулончика — не отважился напоминать, что посадка на остановке. Дерек пропустил Кьяру вперед, рассеянно подумав, что давно не пользовался общественным транспортом. К чему это, когда имеешь свой экипаж, да и вообще, редко отправляешься куда-то далеко…

Кьяра опустилась на сиденье в самом конце второго этажа и, разгладив складки платья, призналась:

— Мне было страшно, Дерек. Очень страшно.

Дерек устроился рядом с девушкой и устало вытянул ноги в проход. К носку ботинка прилипла невесть откуда взявшаяся соринка.

— Это еще почему? — поинтересовался он. Водитель занял свое место, омнибус заворчал и деловито направился к остановке.

— Когда ты бросил нож, — объяснила Кьяра. — Видишь ли… ты выглядишь очень миролюбиво. На тебя смотришь — и не веришь, что ты способен убивать. А потом ты берешь и швыряешь нож. И у тебя лицо убийцы.

Дерек усмехнулся. Это Кьяра еще не знала о количестве убитых им ведьм. И о коллекции, которую он собирал когда-то. Потом Аурика дала ему понять, что жизнь не сводится к коже, снятой с уничтоженных монстров…

— Миролюбиво, значит, — произнес он. Кьяра кивнула и оценивающе посмотрела в его сторону.

— Знаешь, если у мужчины сюртук цвета розового парфе, то он не производит впечатления опасного типа, — улыбнулась Кьяра. Дерек скептически посмотрел на собственный рукав. Ну да, цвет розового парфе. И что в этом такого?

— Разве это плохо? — хмыкнул Дерек. Кьяра пожала плечами.

— Все думают, что ты играешь за другую команду.

Чего-то в этом роде Дерек и ожидал. Что ты будешь делать, так уж принято считать: если мужчина моет руки два раза в день и, не дай Бог, стрижется чаще раза в месяц, то с гарантией можно утверждать, что ему нравятся другие мужчины.

Когда-то его это задевало. Потом стало все равно.

— Как думаешь, — задумчиво произнес Дерек, — если я тебя отсюда сброшу на мостовую, ты разобьешь голову или нет?

Кьяра пристально посмотрела на него и убедилась, что он не шутит.

— Прости, — тотчас же сказала она. — Я сказала, не подумав.

Что ж, у нее, по крайней мере, хватало ума признавать свои ошибки.

Глава 2

Заведение мадам Розетты работало круглосуточно, выделялось на улице обнаженными кариатидами возле дверей и имело вполне демократичные расценки: конечно, не для всех желающих продажной любви, но для тех, кто уже сделал пару шагов вверх по карьерной лестнице. Возле входа с Дереком раскланялся какой-то интеллигентный господин, похожий на учителя гимназии или инженера, и Кьяра сказала:

— Да… любопытное местечко.

Обстановка внутри была спокойной и изящной. По раннему времени посетителей было мало, в заведении царила тишина, которую нарушал лишь шелест страниц: хозяйка, сидевшая за стойкой, вносила какие-то записи в пухлый гроссбух. Услышав шаги, она подняла голову и изменилась в лице так, словно получила ценный приз.

— Господин Тобби! — воскликнула она и, выплыв из-за стойки, взяла Дерека под руку и легонько налегла на него грудью. Грудь была впечатляющая, запах духов — дорогим и густым, и Дерека даже чуть повело на сторону от такого напора. — А я-то все гадаю, когда же столь изысканный джентльмен посетит заведения нашего рода, и кому в городе настолько повезет! О счастливый день!

Кьяра негромко кашлянула и сказала:

— Мы к вам по делу.

Хозяйка посмотрела на нее таким взглядом, что у Кьяры невольно дрогнули руки, словно она хотела прикрыться. Оценив стоимость девушки на рынке услуг, которые оказывало заведение, хозяйка явно сочла, что Кьяра не конкурент ее работницам.

— Сюда все приходят по делу, милочка, — заметила она, — и девицы госпожи Занзы делают это дело так, что к ним потом возвращаются снова и снова, — затем Занза обернулась к Дереку и с самой милой улыбкой пропела: — У меня девушки любого возраста, все цвета кожи, вес от минимального до самого большого, все прекрасно обучены для удовольствий любого рода. Какими будут ваши пожелания, мой дорогой друг?

— Мы действительно к вам по делу, госпожа Занза, — ответил Дерек, попытавшись освободиться или хотя бы отстраниться. Не получилось: Занза держала свою жертву крепче изголодавшейся паучихи. — Я веду официальное расследование совместно с инквизицией Лекии, и сегодня мне стало известно, что наш подозреваемый бывает в вашем заведении…

— Спаси Господь! — воскликнула Занза и, выпустив-таки Дерека, сложила ладони перед грудью в молитвенном жесте. — Преступник — и в моем заведении? Господи, какой ужас, какой позор!

Дерек прекрасно понимал, что это представление на публику. По домам с продажными девицами ходят люди совершенно особенного склада ума, а не всякие нежные фиалки. Но хозяйке надо было держать лицо, и он не стал ей мешать.

— Мужчина, двадцать пять лет, брюнет, носит круглые очки, — продолжал Дерек, и теперь в его голосе за флером деликатной вежливости появились те металлические нотки, которые в прежние времена заставляли ведьм приседать от страха. — Вчера около половины третьего он зашел в эти двери. Вспоминайте его, госпожа Занза, и я уйду отсюда вашим искренним другом. А иметь меня в друзьях намного лучше, чем во врагах.

Надо отдать Занзе должное — она прекрасно разбиралась в людях и сразу же поняла, что Дерек не врет и не блефует. Именно за это он и любил женщин со дна жизни: они всегда понимали, как надо себя вести, и что с ними будет, если они все-таки ошибутся.

— Друг мой, по описанию ваш преступник похож на нашего врача, господина Эттера, — произнесла Занза уже совсем другим тоном, без следа заманчивой приторности. — Он ежедневно осматривает моих девушек на предмет… ну вы понимаете.

Дерек довольно кивнул. Кажется, эта история с Кьярой будет самым быстрым делом за всю его карьеру.

— Где он сейчас? — спросил Дерек уже мягче, и Занза вздохнула с заметным облегчением.

— На втором этаже, ведет утренний осмотр. Я провожу вас.

Дверь, за которой работал господин Эттер, находилась в каком-то отнорке в самом конце коридора. Дерек невольно обрадовался: если Толстяк решит задать деру, то далеко не убежит, его можно будет перехватить почти сразу. Занза подняла руку, чтоб постучать, но Дерек осторожно перехватил ее за пухлое запястье и негромко сказал:

— Уходите за стойку и займитесь своими делами. Спасибо за содействие.

Занза вновь облегченно вздохнула и, подхватив пышные юбки, бесшумным, но быстрым шагом двинулась к лестнице. Дерек жестом приказал Кьяре встать у него за спиной, некоторое время вслушивался в то, что происходило в комнате, а потом толкнул дверь и вошел.

Процесс осмотра был в самом разгаре, Кьяра едва слышно ахнула, и Дерек подумал, что сейчас она наверняка потупила очи долу. Молодой брюнет со слегка вьющимися волосами, который стоял в центре комнаты, действительно был весьма плотного сложения и в самом деле носил очки. Запустив руки в волосы девицы, стоявшей перед ним на коленях, он резкими движениями задавал скорость и ритм, да так, что сотрудница заведения госпожи Занзы даже всхлипывала.

— Это вы так ангину лечите, да, доктор? — громко поинтересовался Дерек и хотел было добавить, что боится даже спрашивать про геморрой. Брюнет оттолкнул девицу, и та привычно бросилась к дверям. Доктор Эттер застегнул старые серые брюки и, невозмутимо обернувшись к Дереку и Кьяре, произнес:

— Быстро же вы.

Дерек отдал ему легкий поклон: дескать, стараемся. Инквизиция всегда на посту, даже когда в отставке.

— Вы зачем девушку запугивали? — поинтересовался Дерек. Эттер выглядел крайне беззащитным и миролюбивым, как и любой другой толстяк в очках, но Дерек едва заметно повел рукой, переводя один из кинжалов в боевое положение. От доктора веяло отчетливым запахом опасности.

Облик добродушного увальня был лишь маской, за которой скрывалось чудовище.

— Я не запугивал, — ответил Эттер. Голос у него был приятный, тихий и мягкий. — Я просто давал понять, что если она будет крутить время, то умрет.

Кьяра охнула и тотчас же спросила:

— Зачем? Что я тебе сделала?

Ее звонкий голос дрожал от возмущения, словно девушка с трудом сдерживалась, чтоб не расцарапать доктору физиономию.

— Ничего, — с прежней спокойной миролюбивостью ответил Эттер. — Но ты и правда умрешь, если снова начнешь крутить время. Контролеры тебя разорвут.

— А смысл этого интригующего деяния? — поинтересовался Дерек.

Движение руки доктора было легким и небрежным — Дерек узнал его, так включают артефакты направленного действия, и как-то отстраненно подумал, что сегодня просто прекрасный день для того, чтоб умереть.

Самым досадным было то, что ему и закрыться-то было нечем.

Дерек ощутил воздействие артефакта как удар в грудь — резкий, помрачающий сознание. Он упал на колени, проехался ладонями по затоптанному ковру и, ткнувшись лбом в пол, вдруг увидел туфельки Кьяры и свои собственные ботинки. На одном из них до сих пор была соринка.

— Тошнит? — спросил странно знакомый голос. — Это пройдет. Через четверть часа все будет кончено.

«Это ведь я говорю», — растерянно подумал Дерек. Ботинки цвета розового парфе, подобранные специально под костюм, двинулись к нему. Замерли.

Где-то далеко-далеко завыла Кьяра. Тоненько, страшно, как по покойнику. Дерек вдруг понял, что очень плохо видит, что сердце колотится с перебоями, и его действительно тошнит. Титаническим усилием он сумел оторвать голову от ковра и посмотрел вверх.

— Пройдет, поверьте врачу. Кьяра, повторяю: станешь перематывать время — умрешь в муках. Это не шутка. Все, друзья мои, прощайте!

Дереку казалось, что он сходит с ума. Он корчился на ковре — и он же легкой быстрой походкой вышел из комнаты, подхватив с тумбочки саквояж доктора. Этого не могло быть, это было подлинным безумием…

Кьяра упала на ковер рядом с ним и схватила его за руки. Дерек вдруг увидел, что одет в ужасный темно-серый костюм доктора, что его руки — чужие, с некрасивыми толстыми пальцами, что…

— Душа, — прошептал он, вцепившись в запястье Кьяры. — Это обмен душами… Он… он занял мое тело. Он…

Сердце гулко стукнуло и оборвалось. Дерек снова обмяк на ковре, и мир померк.

Спустя три часа они сидели в гостиной квартиры Дерека, и дворецкий подавал кофе — день был вполне спокойным и приятным, если не учитывать того факта, что в зеркале на стене отражалась совершенно отвратительная физиономия.

Поднявшись на ноги в комнате борделя, Дерек сделал над собой просто неимоверное усилие — он смог мобилизоваться, взял себя в руки и, вместо того, чтоб погружаться в шок пополам с брезгливостью, стал работать. В конце концов, работа всегда спасала его даже тогда, когда жизнь теряла всякий смысл.

— Куда мы? — Кьяра схватила его за руку, и на мгновение Дереком вновь овладело знобкое чувство отторжения: это была не его рука, это был не он, над ним надругались, засунув в чужое тело. — Куда мы?

— В банк, — прошептал Дерек. Его покачивало, ступеньки так и норовили убежать из-под ног, и он с каким-то истерическим смешком подумал, что толстякам наверняка не больно падать. — Я должен заблокировать счета.

Разумеется, доктор Эттер захочет воспользоваться средствами бывшего министра Тобби: возможно, все это и затеялось ради денег. Занял чужое тело, обобрал владельца, и никто ничего не докажет. В одном из зеркал отразилась Кьяра, бледная до синевы, и Дереку на какой-то миг стало страшно.

Что, если доктора Эттера собьет какой-нибудь самоходный экипаж? Газеты разместят некрологи, знакомые поплачут, на похоронах обязательно расскажут о том, сколько господин Тобби сделал для двух стран, а Дереку придется и дальше жить в этом отвратительном жирном теле… Господи, ну как можно себя запустить до такого состояния!

Занза хотела было что-то сказать ему, но Дерек выбежал на улицу, и хозяйка борделя так и осталась стоять с комично приоткрытым ртом. Должно быть, не ожидала от своего врача такой прыти.

В банке Дереку стало легче. В таких местах все было подчинено строгой логике, все работало, как тонкий, идеально отлаженный механизм, и мир был спокойным и разумным. Когда управляющий первого звена раскланялся с ними, то Дереку вдруг подумалось, что этот господин с идеально ровным пробором может знать доктора Эттера. Встречались в известном заведении.

— Чем могу помочь? — спросил управляющий с отменной вежливостью. Дерек внезапно понял, что Кьяра до сих пор держит его за руку. За эту уродливую толстую руку со шрамом на указательном пальце и простеньким серебряным кольцом на мизинце.

Эта сволочь забрала его кольца. Обручальное, память об Аурике…

— Меня зовут Дерек Тобби, — сухо произнес Дерек, стараясь добавить в голос твердые нотки. — Я хотел бы полностью закрыть все свои нынешние счета и открыть новый.

Он ожидал, что управляющий ответит отказом, но тот лишь кивнул.

— Сию секунду, господин Тобби.

Какое счастье, что никто не знает его в лицо в этом филиале! Управляющий вынул несколько банковских книг в твердом переплете и, найдя фамилию Тобби, сказал:

— Назовите кодовые слова, пожалуйста.

— Одиннадцать, сорок один, Вера, слон, анальгезия, — без запинки произнес Дерек, и управляющий снова утвердительно качнул головой.

— Все в порядке, господин Тобби. Извольте подождать четверть часа, я подготовлю бумаги.

Когда они с Кьярой сели на диванчики для посетителей, Дерек откинулся на мягкую спинку и устало прикрыл глаза. Ну вот, теперь доктор Эттер не получит ни монетки из чужого состояния. Это либо разрушит его планы, либо знатно подгадит. Кьяра осторожно дотронулась до запястья Дерека и позвала:

— Дерек… Ты бледный. Ты как?

Дерек вдруг рассмеялся — настолько искренне, что девушка вздрогнула от удивления.

— Интересно, он знает о том, что я живу на артефактах?

Кьяра зажмурилась и помотала головой. Открыла глаза.

— Что? Как понять «живу на артефактах»?

— Так и понять. У меня донорское сердце и легкие, — ответил Дерек. — Не считая еще ряда вещей по мелочи, вроде нескольких клинических смертей. Мою жизнь поддерживают артефакты, менять их нужно через пять дней. И либо доктор планирует уложиться в этот срок, либо его ждет неприятный сюрприз.

Дерек хищно ухмыльнулся и добавил:

— И это дает нам возможность его найти.

День кружился возле них мешаниной разноцветных пятен и звуков. Убрав документы по новому счету в маленький саквояж с эмблемой банка, Дерек подумал, что сейчас ему стоит обращать внимание на все мелочи — просто ради того, чтоб не свихнуться. Чтоб не замечать, что у доктора Эттера слабое зрение, неуклюжая походка и безвкусный костюм. Чтоб не думать, что он сейчас использует чужое тело в свое удовольствие.

Обручальное кольцо Аурики он тоже носит. И для него это просто кусочек драгоценного металла. Может пойти и заложить в ломбард, например.

— Куда мы теперь? — спросила Кьяра. Дерек поймал ее отражение в витрине и подумал, что это хорошая зацепка, чтоб как-то закрепиться в новом мире: видишь Кьяру — ты и есть этот человек рядом с ней. Комический толстяк в очках с интеллигентным лицом ученого или врача.

Дерек шагнул к витрине, и толстяк в отражении шагнул к нему навстречу. Дерек смотрел в чужое лицо так, словно составлял ориентировку. Темные волосы с легкой волной, карие глаза с прозеленью, мягко прищуренные за стеклами дешевых очков, небольшой, аккуратно вылепленный нос, тонкие губы — доктору бы сбросить лишнее, и из него бы получился вполне приятный джентльмен…

Дерек закрыл лицо ладонями и расхохотался. Кьяра обняла его, словно испугалась, что у Дерека начинается истерика — в каком-то смысле так оно и было.

— Я тут подумал, — сообщил Дерек, — что мне-то сорок. А ему — двадцать пять. Молодое тело, которое надо слегка подправить и жить дальше в свое удовольствие… Дьявольщина, кому из нас повезло, Кьяра?

От Кьяры пахло легкими духами и каким-то таинственным теплом, и Дереку казалось, что он слышит, как бьется ее сердце. Кто-то из прохожих неодобрительно посмотрел на них: тоже, нашли место и время обниматься!

— Все хорошо, Дерек, — шепнула Кьяра ему на ухо. — Ты справишься. Ты обязательно справишься, я верю.

Дворецкий, разумеется, посмотрел на Дерека, как на наглого пришельца, который лезет туда, куда его не звали, и было ясно, что он готов взять незнакомца за шиворот и спустить с лестницы. Не дожидаясь, когда его схватят за воротник, Дерек твердо произнес:

— Я Дерек Тобби, хозяин этого дома. Сейчас выгляжу так в связи с делом государственной важности. А ты изменяешь жене с кухарочкой из ресторана внизу, и об этом знаем лишь мы трое.

В глазах дворецкого тотчас же появилась оловянная покорность, и он опустил руку и произнес:

— Простите, милорд. Не узнал вас.

Дерек прошел в гостиную и теперь, дома, наконец-то почувствовал себя защищенным. Теперь он знал, что сможет выстоять.

Судя по всему, доктор Эттер был любителем жрать, как не в себя. И деньги у него водились, и зубы были хорошие: без денег и зубов такую задницу не наешь.

Стоя перед зеркалом в спальне, Дерек угрюмо смотрел в отражение. Несколько минут назад он отдал пару распоряжений старым подручным, и теперь оставалось только ждать и надеяться, что доктор не улизнул из города в ворованном теле.

Зачем ему вообще это понадобилось? Деньги? Допустим, но денег ему теперь не видать. Использовать именно облик Дерека? Тоже бессмысленно — бывший министр Тобби давным-давно отошел от всех дел и не имел никакого веса ни в каких раскладах. С тем же успехом можно было поменяться с его дворецким. И если уж речь о деньгах, то почему бы не завладеть директором банка?

Дворецкий, кстати, уже успел подсуетиться — отправил посыльного в магазин готового платья, и сейчас Дерек уныло рассматривал новую рубашку, больше похожую на чехол для дирижабля, чем на нормальную одежду. Большой такой, белый чехол.

К горлу снова подкатил комок тошноты. Дерек прикрыл глаза и принялся расстегивать рубашку доктора. Когда они встретятся, он запихает это тряпье Эттеру… ну, допустим, в глотку. Для начала.

Рубашка упала на ковер, и Дерек на ощупь оттолкнул ее ногой. Он никогда не был трусом, но сейчас открыть глаза и посмотреть на того, кем он стал, было выше его сил. Дерек задумался над тем, как можно назвать его нынешнее чувство, и решил, что это все-таки обида. К тому же, сейчас ничего нельзя было исправить.

Дерек снял тонкие брюки доктора — ветхая ткань чуть ли не рассыпалась в руках — и наконец-то отважился открыть глаза.

Зрелище действительно было тошнотворным. Неудивительно, что доктор пользует только проституток — с такой горой сала, да по любви? Это невозможно. Дерек похлопал себя по рыхлому животу и ядовито подумал, что при таком весе у докторишки наверняка проблемы с сердцем. И он ведь молод — что стоит взять себя в руки и если не садиться на жесткую диету, то хотя бы обратиться к артефакторам? Разогнали бы энергетические потоки, убирая лишнее. Либо доктор был ленив, либо полностью равнодушен к своей внешности.

— Мерзость, — негромко сказал Дерек и посмотрел ниже. Там все было еще печальнее. Справить малую нужду — еще хватит, а для всего остального… Дерек презрительно ухмыльнулся и вдруг представил, что доктор Эттер сейчас тоже стоит перед зеркалом, рассматривает сеть шрамов на груди бывшего министра инквизиции и, возможно, понимает, что дела идут не так, как ему хотелось бы.

Пять дней. Ему осталось всего пять дней.

Дерек вздохнул и взял с кровати новую рубашку. Да и дьявол с ним. Доктор Эттер должен прийти к Лотарю, лучшему артефактору Лекии, чтоб получить новые серебряные пластинки, исчерченные рунами, и прожить еще полгода. Знает ли он, куда надо идти? Знает ли он, что его жизнь зависит от артефактов?

— Да ни хрена он не знает, — произнес Дерек. Пуговицы с трудом входили в узкие прорези — пальцы доктора вдруг стали непослушными. Застегнувшись, Дерек бросил угрюмый взгляд в зеркало: сейчас, когда чужая нагота была прикрыта, ему стало немного легче.

Зачем все-таки доктор затеял такую сложную игру? Почему ему нужно было именно тело Дерека Тобби?

— На кой дьявол столько сложностей… — вздохнул Дерек. Рубашка оказалась чуть велика, ну и бисы с ней. Брюки из магазина готового платья выглядели очень прилично, и Дерек с какой-то плотоядной радостью подумал, что скоро распустит их на ленточки, сплетет из них длинную косицу и повесит доктора Эттера на мосту. Пусть показывает кораблям направление.

Одевшись, Дерек опустился на кровать — силы почти покинули его. Возможно, доктор был каким-нибудь родственником ведьмы, которую Дерек отправил на тот свет, и теперь просто пришел отомстить. Как Энцо Симонетти, который нанял Кьяру…

— Кьяра! — громко сказал Дерек. — Кьяра, на минутку!

Дверь сразу же открылась, словно Кьяра подслушивала. Дерек с какой-то угрюмой обреченностью подумал, что сейчас Кьяра его единственный друг и надежда.

— Все в порядке? — спросила Кьяра, рассматривая Дерека с искренним интересом. Должно быть, теперь, в приличной одежде и с нормальной прической, он выглядел вполне пристойно.

— Время, Кьяра, — произнес Дерек, и девушка побледнела, поняв, что он хочет сказать, и уже приготовив отрицательный ответ. — Крути время на сегодняшнее утро. Мы и тот убогий омнибус.

Глаза Кьяры распахнулись так, словно она заглянула в лицо своей смерти.

— Контролеры, — прошептала Кьяра. — Они уничтожат нас обоих, Дерек. Ты их видел, ты же понимаешь…

— Нет никаких контролеров, — устало произнес Дерек. Если бы только Кьяра поверила ему! Беда была лишь в том, что он и сам себе не верил. Контролеры могли быть обычным маревом, но если Эттер сумел создать артефакт, который меняет души в телах, то система охраны и защиты для него уже мелочь. — Он просто запугивал нас.

Взгляд Кьяры стал сверкающим и влажным — она боролась со страхом, и страх побеждал.

— Нет, Дерек, — проговорила она едва слышно и взяла Дерека за руки. — Ведь ты же придумаешь что-то еще, правда? Я не могу… мне слишком страшно.

Дерек вздохнул и понимающе качнул головой. Он знал, что ответ будет именно таким, и теперь чувствовал лишь усталость, глухую и тяжелую. Хотелось лечь, закрыть глаза и никогда не подниматься.

— Свяжись с Симонетти, — произнес он. — Мне надо с ним поговорить.

Энцо Симонетти, сидевший за столиком в дальнем углу, был сухим, сутулым, и манера бросать колючие взгляды исподлобья выдавала в нем бывалого сидельца — не помогала даже хорошая одежда. Впрочем, в этом кафе на окраине города такие господа были частыми посетителями. Входя в заведение, Дерек с удивлением обнаружил, что сидящие за столиком улыбаются ему с доброжелательным уважением. Да, похоже, доктор Эттер пользовал не только проституток, но и их клиентов, которые умудрились подцепить болезни от любви.

— Ну что, Кьяра, — устало произнес Симонетти, когда они неторопливо подошли к столику, — облажалась? Извиняться пришла? Что за гнут с тобой?

Гнутами обычно называли простаков, которых легко обдурить и оставить без денег и вещей. «Ты никогда так не ошибался», — подумал Дерек и, сев за стол без приглашения, ответил:

— Гнуты на лабазе качкуются, за базаром следят, и ты последи.

Симонетти смерил Дерека удивленным взглядом — он действительно не ожидал, что человек с внешностью доктора Эттера будет настолько легко и непринужденно общаться на воровском жаргоне.

— Да ты, парниша, виды повидал, — уважительно заметил он. — По северам работал?

Кьяра до сих пор смущенно мялась за спиной Дерека: он небрежно указал ей на свободный стул и подумал, что Симонетти очень похож на свою сестру. Когда-то давно та умела поднимать мертвецов со дна болот и отправляла их в ближайшие поселки: пить людскую кровь. Просто так, забавы ради. Помнится, Дерек загнал ей клинок под ребра, а потом срезал прядь волос и кусок кожи со спины. Кажется, тогда Эвга Симонетти еще была жива. Он не помнил точно.

Его последняя ведьма. Закончив ее дело, Дерек окончательно перешел на административную работу.

— И на севере, — кивнул он и сказал, глядя Симонетти в переносицу: — Моя мать умерла, потеряв прядку волос. И кожу.

Симонетти изменился в лице. Откинувшись на спинку стула, он какое-то время теребил в руках салфетку, и вид у него был самый ошарашенный.

— Ведьмак, значит? — наконец предположил он. Кьяра сидела ни жива, ни мертва. Дерек еще не видел ее настолько бледной и испуганной, даже тогда, когда она говорила о контролерах.

— Слабый, — ответил Дерек. — В мать не пошел. Твоя сестра с теми же потерями, насколько я знаю.

Симонетти сжал губы в тонкую линию. Какие-то оборванцы за соседним столиком поймали его взгляд и решили быстренько убраться подальше. Дерек всей душой одобрял это решение.

Он понял, что допустил ошибку. Должно быть, тогда, когда упомянул сестру.

— Я не говорил ей, что мщу за сестру, — медленно произнес Симонетти. — Откуда ты знаешь?

Дерек усмехнулся. Сейчас следовало рассказать что-нибудь трагичное и трогательное, чтоб задеть те струны души, которые Симонетти прятал за своей местью.

— Я знал Эвгу Симонетти, — сказал Дерек. — О ней говорили, что она сильнейшая злонамеренная ведьма. Но однажды я встретил Эвгу на болотах, и она вытащила меня из топи. Вытащила и отвела домой.

Когда говорят о прошлом, то невольно смотрят вправо и чуть вниз. Дерек так и сделал.

— Я помню этот день, как будто он был вчера, — продолжал он. — Мы жили в поселке траводобытчиков, и я пошел на болота собирать барульницу. Я был ребенком, но всегда помогал матери. И забрел в бучило. Если бы не Эвга, я бы там и остался.

Лицо Симонетти дрогнуло, и он снова скомкал салфетку и положил на стол. Краем глаза Дерек увидел, что Кьяра дрожит от страха. Она бы убежала отсюда неведомо куда — да вот только ноги не слушались.

— Как, говоришь, тебя зовут?

— Виньен Эттер, — сказал Дерек. — И я хотел бы пообщаться с нашим общим знакомым.

Симонетти ухмыльнулся. Должно быть, когда его тонкогубый рот так кривился, то те, кому не посчастливилось оказаться рядом, испытывали резкое и неукротимое решение пробежаться в уборную. Но Дерека этим было не пронять, он посмотрел Симонетти в глаза, и тот отвел взгляд.

— Да, Виньен, ты и правда виды повидал, — повторил он. — Каков мой профит?

Дерек скользнул по Симонетти пристальным оценивающим взглядом, представляя движения ножа, отделяющего кожу от спины под лопаткой. Эвга Симонетти и не предполагала, чем все может закончиться, она была слишком самоуверенной, и в ее картине мира не было воздаяния за грехи.

— Никакой, — спокойно ответил Дерек. — Мне нечего тебе предложить. Но я хочу отомстить за свою мать. Как и ты — за сестру.

Симонетти понимающе кивнул и сказал:

— Час назад Тобби уехал в Хаому. Сел на поезд до столицы, и поминай, как звали.

Дерек понимающе качнул головой, хотя сейчас он не мог понять ровным счетом ничего. Бывший министр инквизиции Тобби давным-давно распрощался с родиной, он ничего там не оставил, кроме горького прошлого, он никому не был там нужен. А доктор Эттер оклемался и рванул на север. Зачем? Кто за ним стоит?

— Помянем в лучшем виде, — ответил Дерек. — Тебя как, на дирижаблях не тошнит?

Симонетти пожал плечами.

— Никогда не летал, не знаю. Можно и проверить, — он одним глотком осушил чашку остывшего кофе и добавил: — Ты платишь за билеты.

Хаомийская столица встретила их компанию проливным дождем и прохладой. Если юг наслаждался теплом и солнцем, то здесь погода говорила в открытую: скоро бабье лето, а там и осень. Шагая за Симонетти на стоянку экипажей, Дерек думал о том, что почти забыл родину. Казалось бы, прожил в Лекии совсем немного — а забыл.

Интересно, бывал ли здесь доктор Эттер? Весь полет Дерек таращился в окно на ночное небо, усеянное звездами, и мучительно размышлял о том, что же все-таки затеял человек, укравший его тело. Что такого могло случиться в Хаоме, что там понадобился именно Дерек Тобби?

Кьяра смотрела на него с сочувствием и интересом. В конце концов, Дерек устал от этого пытливого взгляда и полюбопытствовал:

— Со мной что-то не так?

Он запоздало подумал, что вопрос звучит просто ужасно. Да, с ним действительно кое-что не так, его душу зашвырнули в уродливое тело с бесчисленным количеством жировых складок — о чем тут можно спрашивать? Однако Кьяра улыбнулась и мягко погладила его по руке.

— Дерек, может, ты останешься в этом теле?

Дерек посмотрел по сторонам и с облегчением обнаружил, что Симонетти ушел в уборную. Услышав Кьяру, он бы сразу же начал задавать ненужные вопросы, и беседа завершилась бы поножовщиной, вполне в духе его прекрасной семейки.

Потом Дерек понял, что именно Кьяра имеет в виду, и холодно спросил:

— Ты в своем уме?

Голос доктора Эттера все равно прозвучал без угрозы, спокойно и негромко. Должно быть, этот толстяк никогда и ни на кого не производил удручающего или опасного впечатления. Кто будет бояться врача, который пользует шлюх в бардаке? Доктор Эттер, должно быть, вел спокойную и неприметную жизнь, за фасадом которой было колдовство и страшные артефакты.

— Всегда ведь можно похудеть, правда? — откликнулась Кьяра и с совершенно определенным кокетством поправила острые лацканы модного пиджака Дерека. Когда он одевался, то невольно заметил, что вещь можно считать модной только тогда, когда она не соперничает в размерах с парусами. — Это молодое и сильное тело. Деньги у тебя есть. А Эттер… ну и бог с ним, пусть идет, куда хочет. Ему недолго осталось. Скоро менять артефакты, а взять их негде.

Дерек хотел было осадить Кьяру максимально решительно и жестко, но вдруг с неожиданной жалостью подумал, что ей просто страшно. Она трепещет от ужаса при одной мысли о докторе Эттере и его затеях.

— Не бойся, — как можно мягче ответил Дерек и ободряюще сжал руку Кьяры. — Он не причинит тебе вреда. Никогда.

…к удивлению Дерека затрапезный экипаж довез их до вокзала всего за полчаса. Поезд из Лекии еще не прибыл, и Эттер в чужом теле сейчас сидит на мягком диванчике в вагоне первого класса и не предполагает, что его будут встречать.

— Побеседуем по-свойски, — сказал Симонетти, когда они обсуждали, что будут делать дальше. Прекрасно понимая, что подобная беседа оставит доктора Эттера без зубов и со сломанными ребрами, Дерек предупредительно вскинул руку.

— Только без членовредительства! Он нужен мне здоровым!

В глазах Симонетти появился неприятный блеск, словно он что-то заподозрил.

— Это еще зачем? — полюбопытствовал он. Дерек выдержал его взгляд и ответил:

— Я врач. А Тобби перенес три клинические смерти и живет на артефактах. Я хочу понять, как именно он это делает. Пойму — тогда он твой, можешь сделать с ним, что захочешь.

Лицо Симонетти неприятно дрогнуло. Дерек вспомнил, как на него смотрела Эвга — уже после того, как потерпела поражение и поняла, что умирает. Лютая, неприкрытая ненависть — и печаль о том, чего уже нельзя исправить. Возможно, она хотела бы прожить иную жизнь, но теперь для нее все было закончено.

— Я в тюрьме при кухне пробавлялся, — сообщил Симонетти. — Свиней свежевал. Спущу с него кожу и обтяну ею молитвенник.

Кьяра вздрогнула, и Дерек увидел, как побелели ее пальцы, сцепленные на колене. Симонетти презрительно хмыкнул.

— Можешь не смотреть, я не заставляю.

…Пройдя сквозь здание вокзала, они вышли на перрон, и золотистый шар артефакта, который парил над доской с расписанием поездов, мелодично прозвенел:

— Поезд из Малого Харавана прибывает на первую платформу через час. Поезд-дубль из Лекии прибывает через сорок минут. Нумерация вагонов от головы состава.

Симонетти ухмыльнулся и сплюнул себе под ноги через щербину в зубах.

— Ну что, повторим еще раз, — сказал он. — Принимаем с двух сторон под белы рученьки, и ты сразу делаешь ему укол в шею.

Я кивнул и похлопал по карману, в котором лежал маленький шприц. Сколупин, прекрасное средство: со стороны будет казаться, что благородный господин перепил, и теперь добрые товарищи ведут его к экипажу. Двигаться можно, а сопротивляться — уже нет.

— Ты, — Симонетти обернулся к Кьяре. — Идешь чуть поодаль. Если будет трепыхаться — падаешь в обморок. Суета, шмунь, все такое. А мы уходим.

Шмунью сокамерники Симонетти называли суматоху. Кьяра качнула головой и хмуро ответила:

— Понятно. Сделаю.

— «Сде-елаю», — передразнил Симонетти. — Зря я с тобой связался.

До появления поезда все молчали. Перрон заполнялся встречающими, и Дерек с грустью подумал, что хотел бы снова испытать то почти забытое, трепетное чувство, когда возвращаешься домой, и тебя обнимает любимая. Аурика однажды встретила его из поездки по Северному округу и, после того, как они наобнимались досыта, заговорщицки сообщила:

«Мы по тебе скучали».

Дерек тогда не понял, что она имеет в виду, и Аурика рассмеялась и указала на живот.

«Была у медикуса, — сказала она. — Все подтвердилось. Под новый год буду рожать».

Воспоминание было таким простым и таким ясным, что на мгновение Дереку показалось, что он вернулся в прошлое. Вот его поезд подходит к вокзалу, вот Аурика поднимается на цыпочки, рассматривая нумерацию вагонов. Аурика давно умерла, от нее ничего не осталось — и надежда, которая вела Дерека с момента встречи с Кьярой, вдруг показалась смешной и наивной.

- Второй вагон, — сквозь зубы процедил Симонетти. — Вот послал же Господь напарничков!

Дерек послушно двинулся ко второму вагону, прорубаясь через толпу встречающих, как ледолом сквозь полярные льдины. Вот проводник открыл двери и выставил лестницу, вот пошли первые пассажиры… Дерек смотрел, чувствуя, как в груди нарастает огонь нетерпения. Да где же этот проклятый докторишка!

— Друг, мы встречаем господина Дерека Тобби, — Симонетти сориентировался быстрее и, подойдя к проводнику, взял его под руку: вроде бы легонько, но ясно, что шутить не стоит. — Он еще в вагоне?

Проводник оценивающе посмотрел на их компанию, понял, что лучше не связываться и ответил:

— Господин Тобби вышел на станции Эвлар. Час назад. Я еще спросил, точно ли? А то мне там двери открывать приятного мало. Да, говорит, точно. Предместья нужны.

Дереку захотелось стукнуть кулаком по железу вагона. То ли Эттер понял, что за ним следят, и решил петлять, то ли именно в предместьях и было то, в чем он нуждался.

— Дьявольщина! — выдохнул Симонетти сквозь зубы и, взяв Кьяру за руку, потянул ее за собой к зданию вокзала. Дерек молча подался за ними.

Когда они спустя полтора часа добрались до Эвлара, небольшого поселка, прираставшего краем к столице, дождь перестал и проглянуло солнце. Кьяра, которая всю дорогу хранила угрюмое молчание, оживилась, и в ее глазах появился энергичный блеск. Возможно, она наконец-то взяла себя в руки и перестала бояться доктора Эттера — а возможно, ее просто взбодрила мысль о том, что все плохое однажды пройдет, как и дождь.

Поселок состоял из одной-единственной улицы, и дома, которые утопали в цветах, можно было без всякой натяжки называть элитными. Дерек вспомнил, что во времена его работы в хаомийской инквизиции в этих домах жила обеспеченная интеллигенция — музыканты, актеры и живописцы из тех, кто сумел приблизиться к королевской фамилии.

— Что-то не так? — тотчас же спросила Кьяра, глядя, как Дерек смотрит по сторонам.

— Прикидываю, кто здесь живет, — ответил Дерек. Ну точно, художники. Вон один из них сидит в саду и марает холст изображением барышни, которая расположилась чуть поодаль и читала книгу.

— Тут много кто живет, — произнес Симонетти. Спрятав руки в карманы и сдвинув шляпу на затылок, он с интересом рассматривал натурщицу. Неудивительно — всю ее одежду составляла жемчужина на серебряной цепочке. — Мы с приятелем тут однажды лошка одного подрезали. И есть-то никто, свистун в оркесте, а карманы полны рыжья.

Он помолчал и добавил:

— И каких хренов тут Тобби потерял?

Дерек полностью разделял его изумление. Зачем красть тело бывшего министра инквизиции, чтоб приехать в Эвлар? Дерек отлично знал, что ничего тут не забыл. Артефакторов тут не было, равно как и его коллег. Но доктор Эттер, судя по всему, ехал именно сюда.

— Поди знай, — пожала плечами Кьяра. Симонетти сделал шаг вперед, к изящному металлическому кружеву заборчика, и промолвил:

— Эй, уважаемый! Мы тут одного человечка ищем, может, поспособствуете?

Когда было надо, Симонетти мог полностью изменить облик. Вот и сейчас прежний ездок по тюрьмам да ссылкам безвозвратно исчез, превратившись в немолодого, видавшего жизнь, но все-таки очень приличного человека похожего на репортера криминальной хроники в «Хаомийском времени».

Художник обернулся, смерил их компанию оценивающим взглядом и вновь вернулся к работе. Натурщица и бровью не повела, что уж говорить о прикрытии наготы. Дерек вспомнил, что обычно натурщицами служили элитные проститутки, и вдруг поймал себя на мысли о том, что подумал об этом в ворчливом, чуть ли не стариковском тоне.

Ему, в конце концов, сорок. А сорокалетний вдовец без детей имеет право сидеть на скамейке и ворчать о том, что молодежь лишилась стыда.

— Если вы от Рудрольфа, то идите к дьяволу, — сварливо сказал художник. — Я уже говорил ему, что оплачу все чеки только после выставки.

Симонетти обернулся к Дереку и выразительно закатил глаза: дескать, видишь, с кем приходится работать? Затем он толкнул калитку, прошел в сад и первым делом сломал мольберт ударом ноги с разворота, а потом приголубил ворчливого художника коротким и резким тычком в нос. Кьяра испуганно вскрикнула и схватила Дерека за руку, а натурщица и бровью не повела. Похоже, она была привычна к подобному повороту бесед.

— Ай, с-сука! — завыл художник, упав на траву и зажимая нос. Из горсти вытекала кровь, и пальцы Кьяры на руке Дерека сжались еще сильнее.

— Я ж тебя, вахмыр ты этакий, по-хорошему спросил, — почти ласково пропел Симонетти, и Дерек снова вспомнил его сестру: хмель и мед, которые обволакивали душу и несли смерть. — Я же к тебе, как человеку. А ты?

Он пнул художника еще раз — почти не больно, подумал Дерек, с умом и для прояснения ума — и, сев на стульчик, сказал:

— Бывший министр инквизиции Дерек Тобби. Приехал сюда два… — Симонетти запустил руку в карман, вынул луковку часов и уточнил: — Три часа назад. Ты его видел?

Художник не ответил: он по-прежнему зажимал битый нос и ныл. Зато натурщица откинулась на спинку скамейки и спросила:

— Белобрысый такой? У него еще костюмчик с иголочки. В розовых тонах.

«Да, — Дерек вдруг понял, что ему стало холодно. — Белобрысый и с иголочки. Это я».

Ему вдруг до боли в висках захотелось найти Эттера, поменяться с ним телами, вернув все, как было, и первые полчаса просто пинать наглую суку по жирной заднице.

— Точно, голуба, — ухмыльнулся Симонетти. — Видела его?

Девица кивнула и махнула рукой, указывая направление.

— Прошел вон туда! Дом вдовы Эшвуд. И я не видела, чтоб он шел обратно.

«Дом Эшвудов, — мысленно повторил Дерек, внезапно почувствовав себя маленьким, растерянным и беспомощным, и добавил: — Вера».

В следующий миг он уже бежал туда, куда показала натурщица — бежал так, что в ногах звенело, а воздух комкался и застревал в горле. Он не знал, что Вера овдовела, он давно ничего о ней не слышал, но теперь он бежал так, что ни Кьяра, ни Симонетти не могли его догнать.

Дом Веры почти ничем не отличался от других домов на улице — такой же изящный фасад, такой же садик, наполненный разноцветным кипением люпинов. Служанка в кокетливом белом фартучке поверх зеленого платья срезала цветы, складывая их в корзину, и от всего дома веяло такой тишиной и покоем, что на мгновение Дерек забыл, как дышать.

— Вера! — крикнув так, что отдалось по всему поселку, он почти врезался в заборчик и вцепился в прутья. — Вера!

Служанка ахнула от неожиданности и села на дорожку, едва не передавив люпины. В ее огромных глазах плескался ужас.

— Что зыришь! — рявкнул Симонетти. Надо отдать ему должное, он сориентировался сразу. — Барыня твоя где?

Служанка вздрогнула всем телом, словно ее ударили.

— У-уехала! — ответила она. — Час назад уехала.

— С кем? — рыкнул Дерек, и девушка захлюпала носом.

— С господином Тобби, — пролепетала она. — Наш бывший министр.

Глава 3

Вера овдовела — а он и не знал. Дерек вдруг обнаружил, что забыл о ней на эти годы. Окутанный своим горем, словно саваном, он выбросил прочь все, что было в прошлом.

А теперь вот вспомнил. Вера будто бы встала перед ним, улыбнулась и сказала: я всегда была здесь, Дерек. Я никогда тебя не оставляла.

Самобеглый экипаж, который Симонетти, используя зубодробительное обаяние бывалого сидельца, умудрился арендовать у какого-то обитателя Эвлара, не отличался плавностью хода и подскакивал на каждой колдобине так, что через две минуты пути всех стало тошнить. Дерек угрюмо смотрел на бегущий справа от дороги лес и в очередной раз убеждался, что ничего не понимает.

— Кто эта бабенка? — поинтересовался Симонетти. Он крутил руль с такой небрежностью, словно управление самобеглым экипажем, непростая, кстати сказать, вещь, было для него совершенным пустяком.

— Его бывшая жена, — глухо ответил Дерек. Симонетти глумливо ухмыльнулся, и экипаж в очередной раз подбросило на выбоине.

— Ну понятно, — ответил он. — Решил мочкануть вдовушку.

Дерек прикрыл глаза, словно это его не касалось. В голове на какое-то время поднялся звон. Симонетти был прав: доктор похитил тело Дерека Тобби ради того, чтоб расправиться с Верой. Она вполне доверяет бывшему мужу, он не делал ей ничего, кроме добра — а значит, Вера спокойно пойдет с ним в ловушку, даже не подозревая о том, что ловушка существует.

— Слышь, — Симонетти покосился в сторону Дерека, и в его взгляде появилось неприятное, тяжелое выражение. — А ты откуда знаешь, что она его бывшая жена?

Кьяра, которая расположилась на заднем сиденье, посмотрела на Дерека с плохо скрываемым страхом.

— А это все знают, — хмуро ответил Дерек. — Там скандал был с их браком, Тобби был ее опекуном — и женился на ней, хотя по закону не мог. Деньги загреб.

Симонетти понимающе качнул головой. Одобрительно хмыкнул — во рту сверкнула серая искра металлического зуба.

— Ловкач, — заметил он похвальным тоном. — Своего не упустит, я всегда знал.

— Все газеты тогда гудели, — поддакнула Кьяра, которая в очередной раз сумела взять себя в руки и справиться со страхом.

— А, ну ясно. Похоже, у нашего брата тогда одна газета была. «Честный труд — дорога к дому», и та на подтирку шла.

Дерек только вздохнул.

Зачем доктору Эттеру могла понадобиться Вера? Авантюристка и искательница приключений, она давным-давно отошла от дел, как раз тогда, когда наконец-то вышла замуж за своего переплетчика. Как бишь его, Давид? Или Даниэль? Дамьен, точно.

Этот Дамьен никогда не нравился Дереку. Знаменитый мастер-переплетчик, достигший вершин своего ремесла, иногда производил впечатление простодушного дурачка. А ведь когда-то он и был дурачком — разумным его сделала только передача частицы чужой души. Возможно, это в итоге и свело его в могилу, сделав семейное счастье Веры таким коротким.

Дерек закрыл лицо ладонями. Все постепенно стало проясняться. Доктор Эттер владел артефактом, который перекидывал душу из одного тела в другое, и это была новая технология, тоньше и совершеннее той, которую когда-то изобрели муж Веры и покойный принц Эвгар. Заныло изувеченное ухо; Дерек машинально дотронулся до него — обнаружил, что это фантомная боль, и ухо доктора Эттера совершенно целое, и сказал:

— Я знаю, где они.

Симонетти снова покосился в его сторону. Нахмурился. Он прекрасно понимал, что дело нечисто, и Дерек подобрался, готовясь в любую минуту отразить удар.

— Что-то слишком много ты знаешь, — сказал Симонетти тем тоном, который не обещал ничего хорошего.

— Ты хочешь его убить? — спросил Дерек. — Если хочешь, то крути руль и не умничай. А не хочешь — высади нас и скройся нахрен.

Экипаж вновь тряхнуло так, что Кьяра ойкнула. Лицо Симонетти заострилось от непривычной умственной работы — он действительно прикидывал, нужны ли ему на самом деле такие напарники.

— Где они? — наконец, поинтересовался Симонетти, и его голос прозвучал вполне миролюбиво.

— Башня Кастерли, — ответил Дерек. — Если Веру и убьют, то именно там.

Он вспомнил, чем закончился их с Верой прошлый визит в полуразрушенную башню на окраине столицы. Отрезанным ухом, смертью единственного друга и рухнувшей жизнью, которую потом смогла воскресить Аурика.

И кусочком кожи и прядью волос Веры — последним экземпляром в коллекции.

— Это те развалины с привидениями? — уточнила Кьяра. Дерек угрюмо кивнул. Дорога стала получше: экипаж приближался к столице, впереди уже маячили первые городские дома. Снова стал накрапывать дождь.

— Каков затейник, — осклабился Симонетти. — Ладно, показывай дорогу, умник. Посмотрим.

— Значит, дом с привидениями.

Особняк, который сейчас стоял на месте башни Кастерли, меньше всего напоминал то место, в котором могут водиться призраки. Изящный, белостенный, с кокетливыми балкончиками и высокими окнами, он прекрасно подошел бы для пансиона благородных девиц. Сейчас ничто не напоминало о том, что когда-то на этом месте уродливым пальцем, грозящим небу, возвышалась башня, в которой принц Эвгар устроил свою лабораторию.

— Сама вижу, — огрызнулась Кьяра. Похоже, она стала привыкать, и Симонетти пугал ее уже не так сильно, как раньше. — Значит, кто-то выкупил землю.

Симонетти ухмыльнулся и принялся выразительно разминать руки.

— Ну что ж, поработаю по замочку, — сказал он и обернулся к Дереку. — Слышь, ты уверен, что это то место?

Дерек кивнул. Дом и сад были погружены в сонную тишину, но он чувствовал, что доктор Эттер и Вера именно там, за этими белыми стенами. Как бы странно это ни звучало, но Дерек всей шкурой ощущал присутствие самого себя в доме — так натренированная собака чует зайца, затаившегося в траве.

— Они там, — едва слышно сказал он и шагнул к воротам. Не закрыты.

Господи Боже, ну Вера-то ему зачем! Дерек быстрым шагом двинулся по тщательно выметенной дорожке к дверям, вслушиваясь в каждый шорох. Вечер был тихим и свежим, со стороны сада доносилось негромкое птичье пение — единственное, что нарушало какое-то торжественное молчание. Что, если они не успели, и Вера умерла?

Что, если доктор Эттер сбросит тело Дерека, как змея сбрасывает кожу, и переселит свою душу в Веру?

Симонетти мягким шагом обошел Дерека, взбежал по ступеням к двери и вдруг замер и, плавно запустив руку в карман, вынул пистолет. Дерек поднялся к нему, стараясь держаться за его спиной, и в очередной раз пожалел о том, что с ним нет его привычного набора метательных ножей.

— Открыто, — едва слышно прошептал Симонетти и приказал уже громче: — Держитесь у меня за спиной. Эта гадина ножи мечет.

Сказано это было таким тоном, что Дерек невольно почувствовал гордость за свои умения. Окажется в собственном теле — снова вернется к тренировкам. Просто так.

Они проскользнули в дом, и Дерек подумал, что Кьяра все-таки была права. В этом месте жили привидения. Мебель была покрыта белыми чехлами, ни одна лампа не горела, и на дорогом паркетном полу не было ни пылинки. Возможно, настоящие хозяева дома уехали куда-нибудь на отдых и даже не подозревают, что здесь может произойти. Симонетти хищно повел плечами и головой, словно готовился к броску, и кивнул в сторону лестницы.

— Второй этаж. Баба точно там.

Когда они стали подниматься по лестнице, то Дерек уловил едва заметную ленту дорогих духов — мягкий, очень женственный аромат. Раньше Вера предпочитала более решительные и острые запахи… А потом до него донесся короткий, слабый вздох, и Дерек сказал настолько твердо, что никто не захотел с ним спорить:

— Он нужен мне живым.

— Да понял уже, — ответил Симонетти, махнув рукой. — Погнали.

Нужная дверь обнаружилась в центре коридора — обычно в таких местах размещалась спальня хозяев. Симонетти толкнул ее, скользнул внутрь, и Дерек, который до сих пор послушно шел за ним, на мгновение оглох от грохота выстрела.

Комната была абсолютно пуста — конечно, если не считать обстановкой маленький стол с инструментами и вбитый в стену крюк. Вера висела на стене — доктор Эттер подвесил ее за руки и развлекался тем, что наносил ей порезы. Голова безжизненно свесилась, посеревшее лицо застыло в гримасе боли, и темные волосы, сбегавшие по плечам, были тяжелыми, словно змеиные кольца. Крови было много, Дереку показалось, что даже слишком много. В этом и был план доктора: резать Веру до тех пор, пока она не истечет кровью. Кьяра взвизгнула и зажала рот ладонями, а Дерек сперва крикнул:

— Я же говорил, что он нужен живым! — и только потом посмотрел в лицо самому себе. Пуля Симонетти прошлась по голове светловолосого человека с уродливой сетью шрамов на груди и оглушила его, но доктор Эттер уже приходил в себя — он застонал от боли и слепо поднес руку к глазам. Кьяра среагировала первой: обежав замерших компаньонов, она бросилась к столу с инструментами, среди которых Дерек опознал свои метательные ножи, и, схватив один, побежала к Вере — перерезать веревки. Симонетти нагнулся к Эттеру, заломил ему руки и, ткнув лицом в ковер, сказал:

— Ну все, родимый. Отбегался ты.

— С-сука, — прохрипел доктор, и Дерек удивленно подумал, насколько это странно: слышать собственный голос со стороны. Симонетти заломил руки доктора еще сильнее, и Дерек отстраненно подумал: он ведь мне их вывихнет.

— Я тебе не сука, родное сердце. Я брат Эвги Симонетти.

Артефакт для перемещения душ лежал на столе с инструментами — небрежно брошенный, он напоминал забытую игрушку. Кьяра успела перерезать веревки, и Вера безжизненно обмякла на ковре — Дерек протянул руку к артефакту, сжал его в горсти и, нащупав кончиком указательного пальца крошечный рычажок, подумал, что он все-таки сумеет его активировать.

Доктор Эттер дернулся на ковре, отчаянно и безнадежно пытаясь вырваться из захвата Симонетти. «Я ничего не знаю, Господи, — подумал Дерек, — но помоги мне, пожалуйста».

Он нажал на рычажок, и мир застыл.

Уже потом, вспоминая об этом, Дерек понял, что это время растянулось, превратив секунду в вечность. Он видел застывшего Симонетти с искаженным яростью лицом — наконец-то он добрался до старого врага и теперь готов был наплевать на все договоренности и свернуть ему шею. Вера была жива: Кьяра замерла рядом с ней, и Дерек знал, что Вера выживет. Доктор Эттер пока играл, он не успел нанести ей серьезных ран.

Он видел душу доктора — серебристое облачко, которое могущество артефакта выдернуло из чужого тела — и себя: золотистый туман, который потек обратно, соединяясь с собой.

Кто ты, спросил Дерек у серебра. Ему послышался горький смех, и Дерек вдруг понял, что никогда прежде не встречал доктора Эттера. Он не имел отношения к покойному Эвгару, и от этого Дереку стало одновременно и легко, и горько.

Ланге, ответил доктор, меня зовут Виньен Ланге. Я не хотел марать фамилию отца, пользуя шлюх в борделе.

Альфред Ланге первый муж Веры, понял Дерек, и время потекло быстрее. Он уже чувствовал боль в вывернутых руках и туман, застилавший голову после выстрела Симонетти, он возвращался к себе.

Доктор Эттер рассмеялся — он понял, как все закончится, и Дерек ощутил это понимание.

Отец погиб из-за этой шлюхи, услышал он. И я хотел отомстить так, чтоб ей было максимально больно.

Послышался легкий звон, словно где-то вдали ожили сотни колокольчиков, и на мгновение Дерек ослеп и оглох от боли — он очнулся от секундного замешательства тогда, когда голос доктора Эттера прокричал:

— Убей его! — и Симонетти где-то высоко-высоко откликнулся:

— А вот это с удовольствием.

Дерек не думал о том, что делает — боль и радость не давали ему думать. Изувеченное тело сработало само, так, как его учили когда-то в школе инквизиции. Симонетти на несколько мгновений задохнулся от удара в солнечное сплетение, и этого времени Дереку хватило для того, чтоб освободиться и метнуться в сторону стола с инструментами.

Он успел заметить, что Вера приходит в себя — увидел, как она шевельнулась на полу и попробовала сесть, а потом схватил два первых лезвия, какие подвернулись под руку и бросил их, запоздало почувствовав, как металл стал смертоносным продолжением его собственных рук.

Симонетти рухнул на пол, зажимая рану в горле и нервно дергая ногами — он увидел смерть и словно бы попробовал сбежать от нее, да не вышло. Доктор Эттер умер сразу: лезвие вошло в правый глаз и проникло в мозг.

«Привет папаше», — удовлетворенно подумал Дерек и обмяк на полу без сознания.

— Да, офицер. Именно так.

Голос Веры плавал где-то высоко-высоко, и Дерек заметил, что он ничуть не изменился за все эти годы. По-прежнему полон молодой глубокой силы, по-прежнему проникает в самую глубину.

— Он был внебрачным сыном моего первого мужа, — продолжала Вера. — Альфред не хотел жениться на его матери, та была всего лишь дочерью кузнеца и не пара для такого джентльмена… но он прекрасно обеспечивал сына.

Возникла пауза, тяжелая и гулкая, а потом незнакомый мужской голос спросил:

— А господин Тобби… сколько он будет так лежать?

— Все зависит от того, когда организм привыкнет к новым артефактам, — деловито сообщила Вера. — Это в определенной степени перезагрузка, если вы понимаете, о чем я.

— А доктор Эттер… Почему он так на вас обозлился?

— Он был уверен, что его отец погиб из-за меня, — устало сказала Вера. — Что это из-за меня Виньен рос бастардом и нищенствовал, когда умер Альфред. Такая, знаете ли, накрученная злоба и желание мести.

Дереку подумалось, что сейчас полицейскому следует понимающе кивнуть. Юный Эттер потерял любимого отца и хотел найти тех, кому можно выставить за это счет. Нашел сразу. Он думал о своей семье и матери, которая родила ребенка без мужа и стала изгоем — юная Вера, которую истязал его драгоценный и безгрешный папаша, Эттера не интересовала.

Он поймал себя на том, что чувствует свое тело. Вот слегка потягивает правое плечо, вот правое бедро зудит… Значит, жив, значит, артефакты работают. Дереку казалось, что каждая клетка в нем нервно вибрирует — как и всегда, когда в дело вступали новые артефакты.

— Ты меня слышишь?

Прикосновение к лицу было прохладным и приятным. Дерек хотел было сказать, чтоб Вера не убирала руку — и не смог.

— Слышишь, — сказала Вера, и по голосу было ясно, что она улыбается. — Ты совсем не изменился. Сколько лет мы не виделись?

«Шесть или семь», — подумал Дерек и понял, что наверняка ошибается. Годы давно потеряли смысл, он утратил им счет. Вера погладила его по щеке и негромко рассмеялась:

— Открывай глаза, не подслушивай. Я вижу, что ты не спишь.

Дерек не думал, что у него получится — получилось. Открыв глаза, он увидел, что Вера сидит на краю его кровати, и ее улыбка полна такого тепла и такой ласки, что становилось трудно дышать. Свежий порез на ее щеке был заклеен пластырем, правое запястье было перевязано.

— Мы в больнице, — едва слышно прошелестел Дерек, и почувствовал, как лицо дрогнуло в улыбке. — Вера…

— Ты меня спас, — откликнулась она, и Дерек заметил, что в ее глазах появилась влажная пелена. — Все, как в старые времена.

В носу защипало, и Дерек вдруг с какой-то беспомощной жалостью подумал, что тоже готов расплакаться. Все кончилось, он успел спасти Веру и расправиться с Симонетти, и доктор Эттер завершил свой путь… Вера ласково погладила Дерека по щеке и прошептала:

— Не плачь, ну что ты. Все хорошо.

— Да, — откликнулся Дерек, и голос теперь прозвучал громче. — Да, все хорошо… Вера, как ты?

Он хотел спросить «Давно ли ты овдовела?», но не смог. Вера улыбнулась и задумчиво дотронулась до пластыря на щеке. Дерек подумал, что никогда еще они оба не были такими одинокими. Они потеряли тех, кого любили, и жизнь на какое-то время прибила их друг к другу своими волнами — чтоб совсем скоро разнести дальше.

— Я? — переспросила Вера. — Я очень быстро поняла, что это был не ты.

Дерек хрипло рассмеялся и решил, что не будет уточнять, как именно она это поняла. Когда он с компанией ворвался в комнату пыток, то и Вера была обнажена, и Эттер стоял в исподнем.

Впрочем, какое это теперь имеет значение?

— Вот и хорошо, — плечи заныли, и Дерек попробовал улечься поудобнее. Получилось — возможно, уже завтра вечером он отсюда уедет. — Чем ты сейчас живешь?

Вера неопределенно пожала плечами.

— Будешь смеяться, но я пишу мемуары, — призналась она. — «Хаомийское зеркало» обещало за них три миллиона.

Дерек мысленно присвистнул — сумма была впечатляющей. Вера действительно сумела стать звездой, если за воспоминания ей платили такие деньжищи.

— Только не пиши о том, каков я в постели, — попросил он. — Мне будет стыдно.

Вера рассмеялась — звонко, совсем по-девичьи, и Дереку вдруг стало очень легко и спокойно. Одно опасное приключение завершилось — и совсем скоро начнется другое.

Он, возможно, любил Веру в эту минуту почти так же, как раньше — но течение жизни уже уносило их все дальше и дальше друг от друга. Дерек почти чувствовал прикосновение волн.

— Ты обязательно будешь счастлива, — сказал он и осторожно сжал Верины пальцы, тонкие и теплые. — Можешь мне поверить.

Вера снова рассмеялась и, нагнувшись к Дереку, осторожно поцеловала его в лоб.

— Верю, — ответила она. — Я всегда тебе верю.

Дерек покинул больницу на следующий день. Кьяра сидела на скамеечке возле входа и, когда Дерек появился, тотчас же спросила:

— Контролеров больше не будет? Точно не будет?

«Точно, — подумал Дерек. — Можешь и дальше облапошивать своих заказчиков».

— Откуда бы им взяться? — сказал он, внезапно обнаружив, что у него впервые с юности вспотели ладони. Он только теперь понял, насколько близок к тому, о чем все это время даже боялся подумать, а теперь у него даже в животе заныло.

Дерек спрятал руки в карманы и мрачно сказал:

— Нет. Контролеров больше нет, тебе не о чем беспокоиться, — он сделал небольшую паузу и добавил: — Теперь пришла пора выполнить мою просьбу, Кьяра.

Некоторое время они молчали. Кьяра смотрела на него так, словно хотела попросить: не надо, останься. Дерек решил сделать вид, что не понимает ее молчаливой мольбы, и тогда Кьяра едва слышно спросила:

— Ты уверен? Может, прошлому лучше остаться в прошлом?

Дерек прекрасно понял все, что она хотела этим сказать на самом деле. Усмехнулся: может, Кьяра и права — вот только он не сможет жить с этой ее правотой, если откажется.

— Нет, — ответил Дерек. — Нет, не лучше. Я выполнил свою часть договора, избавил тебя от контролеров. Теперь твоя очередь.

Кьяра устало вздохнула — поняла, что его не переубедить.

— Ладно, — выдохнула она. — Называй дату.

Дерек назвал. Какая-то часть его души в этот момент была уверена в том, что ничего у них не получится. Что Кьяра не перенесет его в теплый весенний день на много лет назад, когда мир был совсем другим, а хорошие люди в нем — живыми.

Его ударило в грудь так, что на какое-то время Дерек перестал дышать. Все краски, звуки, запахи смазались, стекая куда-то вниз и обнажая уродливую пустоту, безвременье, ничто. Дерек даже испугаться не успел, просто замер, маленький и испуганный, перед густой непроницаемой тьмой, которая охватила его и сжала в тяжелых душных объятиях. Шумело в ушах, разум ускользал в серую пелену спасительного обморока, и когда уже ничего не стало, Дерека вдруг похлопали по щеке.

— Ваша светлость! — услышал он знакомый голос. — Ваша светлость!

Его с кряхтением подняли и куда-то поволокли. Сквозь тьму стали проступать неясные очертания каких-то предметов, и Дерек обрадовался этому, как ребенок подарку на новый год. Тьма больше не была пустой, он выжил, у Кьяры все получилось.

— Дьявольщина, — пробормотал Игорь, его ассистент. — Неужели артефакты… Ваша светлость!

Дереку стало радостно чуть ли не до слез. Игорь был жив, он еще не умер в муках от легочного жабса. Все получилось, все было хорошо. В лицо ударили капли воды, и почти сразу же Дерека накрыло вонью нюхательной соли, настолько резкой, что мертвого можно было бы поднять из гроба.

Дерек открыл глаза и первым, что он увидел, был портрет его величества Пауля на стене. На портрете лежали пятна солнечного света, муха беспечно ползла по носу государя. В открытое окно дул весенний ветер, нес запахи цветущих абрикосов, земли и воды. Дерек шевельнул головой, и в поле зрения сразу же возник знакомый стол с бумагами и книгами и перепуганная физиономия Игоря.

— Хвала Господу! — воскликнул он и на всякий случай снова поднес к носу Дерека омерзительно пахнущий пузырек. Дерек отодвинул его руку и с трудом смог спросить:

— Что случилось?

Игорь только руками развел. Весь его вид говорил о том, что он считает себя виноватым и не знает, как искупить вину.

— Вы упали, ваша светлость, — промолвил он. — Я относил бумаги к Шунцу, пришел, а вы на ковре. Позвать медикуса?

— Нет, — отмахнулся Дерек. — Все в порядке…

Он скользнул взглядом по кабинету — да, это место выглядело в точности таким же, как и во времена его министерской работы. Вот знакомые книги в шкафу, вот скромная дверка в комнату отдыха, вот огромный глобус возле окна… Кьяра сумела отправить его в прошлое, и старый мир лежал перед Дереком подобно пациенту на столе хирурга.

Мир ждал, что он все исправит.

— Мне нужен магофонический аппарат, — во рту было сухо и горько, и Дерек испугался, что его сейчас вырвет. — Проводи меня в переговорную.

Игорь кивнул и помог ему подняться на ноги.

Говард, старый друг и бургомистр Эверфорта, городка на севере, откуда Дерек был родом, ответил сразу же, очень обрадовался, узнав, кто именно звонит, и незамедлительно пригласил:

— Дружище, да бросай ты свою столицу! У нас бочки с осенней медовухой вскрыли, запах — ума лишишься! Вот всю жизнь будешь жалеть, что не попробовал!

Дерек откинулся на спинку кресла и закрыл лицо ладонями. Ему стоит сказать всего несколько слов — и мир окончательно изменится.

— У вас в полицейском отделении работает Эдвард Гресян, — произнес Дерек. — Есть такой?

— Эд? Есть, конечно. Лопух он редкостный, но старается.

Дерек мысленно усмехнулся. Знал бы Говард, кого он называет лопухом!

— Его настоящее имя — Миша Мейерн, — сказал он, и бургомистр удивленно ахнул.

— То есть, ты хочешь сказать… Родственник Мейерна? Того самого?

Тот самый Мейерн когда-то устроил переворот, пытаясь лишить короля Пауля престола. Дерек кивнул.

— Он его сын. Говард, парня нужно срочно арестовать и поместить в тюрьму. У меня есть неопровержимые доказательства того, что он серийный убийца, и скоро в городе начнут умирать девушки из ваших.

Говард молчал несколько долгих минут, так что Дерек даже проверил, не оборвалась ли связь. Все было хорошо, огонек на крышке аппарата горел зеленым, а стеклянные трубки через равные промежутки времени наполнялись пузырящейся жидкостью.

— Это точно? Ты гарантируешь? — наконец, спросил бургомистр, и Дерек подумал, что любит своего старого товарища именно за эту веру.

— Да, — ответил он. — Я гарантирую. Миша Мейерн должен умереть в тюрьме. Сегодня вечером.

Его слова прозвучали как тот приказ, который не требует обсуждений и одобрений. Дереку казалось, что где-то далеко на севере бургомистр Говард понимающе качнул головой.

— Да, дружище, — ответил он. — Сделаем.

Когда разговор завершился, то Дерек четверть часа сидел в кресле, бессмысленно смотрел в окно на столичную панораму удивительной красоты и ни о чем не думал. Он спас от жестокой смерти семь девушек Эверфорта, но почему-то не чувствовал ни гордости, ни радости — только усталость.

Семь невинных дев будут жить дальше. Выйдут замуж, родят детей… Они будут жить. Дерек провел по лицу и позвал:

— Игорь! На минуту.

Игорь тотчас же зашел в переговорную, и весь его вид выражал полную готовность к работе. Дерек сжал переносицу — дьявольщина, головная боль все росла и росла — и сказал:

— Мне нужна полная информация об Аурике вин Селлан из Запольских земель.

Игорь кивнул — находить сведения о ком-то было для него не в диковинку.

— Сделаю в течение часа, ваша светлость, — сказал он.

Ассистент справился через полчаса. Дерек открыл тонкую папку, бесшумно положенную перед ним на стол и прочел: «Аурика вин Аффер, в девичестве Селлан. 19 лет, зарегистрированная некромантка. Замужем за Отто вин Аффером».

Впервые за всю карьеру Игорь получил летящую в лицо папку. Листки рассеялись по кабинету, ассистент испуганно хлопал глазами, оторопело глядя на Дерека, и кончик его носа покраснел — верный знак того, что Игорь готов кричать от обиды.

— Ты что мне лажу-то суешь? — рыкнул на него Дерек. — Это что за бред собачий, а?

— Какой бред? — лицо Игоря дрогнуло, углы рта оттянуло книзу, и парень вдруг сделался совсем молодым, почти сопляком. — Все, как есть…

Дерек вдруг почувствовал, что хочет взять Игоря за шкирку и потыкать носом в бумажки, как нашкодившего кота. Аурика не могла быть замужем. Просто не могла. В это время она еще была любимой дочерью, и дар некромантии крепко спал в ней и не собирался просыпаться. И тут вдруг Отто вин Аффер. Откуда он мог взяться, дьявол его побери?

— Я не знаю, где ты это выкопал, — Дерек все-таки совладал с собой: Игорь был хорошим человеком, и трепка была бы лишней. — Но это не имеет отношения к реальности.

Игорь совсем по-детски шмыгнул носом, и его глаза влажно заблестели.

— Я вам когда-нибудь приносил ошибочные сведения? — прошептал он. — Хоть когда-нибудь?!

Дерек понял, что обидел Игоря до глубины души. Он действительно был одним из лучших сотрудников министерства и карьеру делал сам, исключительно трудом и упорством, а не упованием на родных или покровителей. Он работал, не покладая рук, и никогда не относился к заданиям беспечно.

Если Игорь принес эти сведения, значит, они были правдивы. За это можно было ручаться.

Дерек почти рухнул в кресло и закрыл лицо ладонями. Игорь снова шмыгнул носом и принялся собирать листки. Дереку стало стыдно.

— Прости, — сказал он. — Прости, Игорь, я вспылил.

— Угу, — буркнул Игорь. Папка легла на стол перед Дереком, и ассистент спросил: — Что-то еще, ваша светлость?

Аурика не могла быть замужем. Дерек не понимал, что происходит. Вспомнилось, как несколько лет назад он читал статью о том, что ученые уверены в существовании множества обитаемых миров. Этакие параллельные вселенные, которые плывут себе в пространстве, и населены они почти одинаково. Дерек, помнится, усмехнулся, представив своих двойников. Множество Дереков Тобби, которые истребляют злонамеренное колдовство…

Может, Кьяра случайно забросила его как раз в такой параллельный мир? И Аурика в нем жива, но проклятый Отто успел подсуетиться и взял ее в жены.

— Там есть адрес? — спросил Дерек. Игорь кивнул, открыл папку и развернул перед ним.

— Вот, пожалуйста.

Некоторое время Дерек хмуро смотрел на листок бумаги, а затем сказал:

— Игорь, тебе надо больше времени проводить на солнце. У тебя слабые легкие. Даю две недели отпуска и командировочные на лекийское побережье. Отдыхай, ты заслужил.

Игорь посмотрел на него так, словно Дерек отколол какой-то ну совершенно неуместный номер. Свесил задницу из окна министерства, например.

— Это шутка? — неуверенно спросил он. Дерек устало вздохнул и, открыв один из ящиков стола, вынул ларчик, битком набитый ассигнациями — личный тайничок для непредвиденных случаев.

— Увидимся через две недели, — сказал Дерек и, разделив стопку купюр на две части, протянул одну из них Игорю. Парень отчетливо побледнел с лица: он никогда в жизни не видел столько денег. — Отдохни там, вина попей… Да! Закажи мне билет до Запольских земель.

Взгляд Игоря прояснился: жизнь снова входила в предсказуемое русло.

— Да, ваша светлость! — радостно воскликнул он. — Разрешите выполнять?

…Через два дня Дерек шагал по проселочной дороге в сторону замка Аффер. Сперва он сутки трясся в поезде, затем ехал в дилижансе и наконец очутился здесь, среди лугов и холмов, в таком страшном захолустье, которого белый свет не видывал. Он успел узнать, что Отто вин Аффер происходит из старинного дворянского рода, дожил до пятидесяти шести лет, схоронил жену и троих детей и теперь женился, дав за женой такое приданое, которое спасло ее родителей от разорения. Родители Аурики радовались, Отто вин Аффер радовался, чего нельзя было сказать о его двоих сыновьях, которым вовсе не улыбалось делить наследство с юной вин Селлан. Старший так и сказал: папаша рехнулся, беса тешит.

Купчик, который ехал с Дереком в экипаже, был великим охотником до разговоров и сплетен. Дерек ловил каждое его слово, и чем больше он узнавал об Отто, тем сильнее ему казалось, что он падает в теплую липкую грязь.

— Как же он беса-то тешит? — поинтересовался Дерек, будто бы невзначай продемонстрировав купчику серебряный инквизиторский жетон.

— Сыновья говорят, что он впал в соблазн от этой девушки, — невозмутимо объяснил купчик. — Юная, свежая… Отто всегда был лакомкой, ну вы понимаете, о чем я.

Дерек представил, как этот старик дотрагивается до его Аурики своими мерзкими лапами, и почувствовал тошноту.

…впереди появилась кромка леса, и Дерек решил, что сделает там привал: ноги гудели, как в те времена, когда он гонялся за ведьмами по всей Хаоме. Объясняя, как добраться до замка, купчик сказал: дойдете до лесочка, а там еще два горизонта. Что и говорить, глушь была знатная, и Аурику заперли в этой глуши с человеком, который видит в ней только молодое глупое мясо.

Но она была жива. Дерек мог все исправить.

Впереди появился человек. Хрупкая девичья фигурка выбежала из леса, и Дерек подумал, что теперь ему есть, у кого спросить, правильно ли он идет к замку. Девушка была все ближе и ближе, ее кудрявые каштановые волосы трепал ветер, и Дерек вдруг понял, кто это.

Мир содрогнулся и замер, сердце пропустило удар, а голову накрыло болью. Аурика, его Аурика, живая и здоровая, бежала по дороге, и Дерек вдруг понял, что все-таки дожил до этого дня. Он выронил сумку, бросился к девушке — да, это в самом деле была Аурика, в точности такая же, как в его памяти. Те же карие глаза, как у олененка, те же волосы, та же порывистость движений. Сейчас она бежала, захлебываясь слезами, и не разбирала дороги.

Дерек сгреб Аурику в объятия, прижал к себе, чувствуя, как нервно и испуганно колотится ее сердце, и на какой-то миг захлебнулся в таком знакомом и родном тепле ее кожи и запахе волос. Он исступленно целовал ее заплаканное лицо и рыдал сам, он словно лишился разума в эту минуту. Аурика была жива, все было хорошо, он наконец-то нашел ее и теперь сбивчиво шептал, что никогда и никому не отдаст, что теперь у нее начнется другая жизнь, что никто и никогда ее не обидит…

Минуты безумия прошли тогда, когда тоненькая рука залепила Дереку пощечину. Он опомнился, отстранился от Аурики — ее глаза пылали страхом и гневом, на щеках цвел румянец. «Конечно, она же меня еще не знает», — подумал Дерек, и Аурика спросила:

— Кто вы такой? Что вы себе позволяете?

Инквизиторский жетон в какой-то степени успокоил Аурику. Увидев его, она медленно сошла с дороги, села в траву и усталым, обреченным тоном произнесла:

— Я так и знала, что этим кончится.

Дерек сунул жетон в карман — пальцы дрожали — и тоже опустился на землю рядом с Аурикой. Ему казалось, что он спит и видит очень хороший сон, и не дай бог кто-нибудь появится и разбудит! Но Аурика была настоящей, от нее веяло живым человеческим теплом, и запах ее кудрявых волос был именно таким, каким Дерек его запомнил.

— Клянусь своей жизнью, я не причиню тебе вреда, — негромко сказал Дерек. Аурика печально усмехнулась.

— Так я вам и поверила. Вы инквизитор, и вы по мою душу.

— Я не сделаю тебе ничего плохого, — повторил Дерек. — Я пришел, чтоб тебя спасти.

Аурика недоверчиво посмотрела на него. Не надо было уметь читать мысли, чтоб понять, о чем она сейчас думает. Инквизитор, да еще и псих отбитый.

— Это твой муж сделал? — Дерек указал на правую щеку Аурики, где наливался свежий синяк. Чем дольше он смотрел на него, тем больше ему хотелось добраться до замка и сделать так, чтоб та тварь, которая осмелилась поднять руку на Аурику, долго-долго жалела об этом.

Лицо Аурики дрогнуло, словно она готова была разрыдаться.

— Неважно, — едва слышно прошелестел ее голос. — Это не имеет значения, — она провела пальцами по глазам и спросила, не глядя на Дерека. — Вы меня знаете. Откуда?

«Если ей рассказать правду, она все равно не поверит, — с грустью подумал Дерек. — Лишь уверится в том, что я безумец, причем опасный безумец».

— Ты знаешь про артефакторику? — ответил он вопросом на вопрос. Над ними пролетела ласточка, почти скользнула брюшком по траве и взмыла вверх. Дерек подумал, что всю жизнь бы сидел так рядом с Аурикой, говорил бы о чем-то или молчал, глядя в небо.

Аурика хмуро посмотрела на него.

— Знаю, — отчеканила она. — Я живу в глуши, но не в пустыне. Тут тоже есть артефакты.

— Я изучаю артефакты по долгу службы, — сказал Дерек. Врать приходилось прямо на ходу, оставалось надеяться, что он не запутается. — Некоторое время назад мне попался один… и он показывал тебя.

Брови Аурики дрогнули, но лицо тотчас же разгладилось. Губы слегка приоткрылись.

— То есть, вы… — Аурика замялась. — Вы все видели? Смотрели за мной?

Дерек кивнул.

— Да, — ответил он. — И я понял, что тебе нужна помощь, так что… я здесь. Это ведь твой муж ударил, да?

Аурика горько усмехнулась, дотронулась до синяка. Дерек почувствовал, что в ней что-то поменялось — она, конечно, не поверила, что встретила друга, но больше не напоминала затравленного зверька. Теперь она была не одна: это понимание придало ей сил.

— Он так учит меня покорности, — негромко сказала она. — И его сыновья учат меня покорности.

Дерек решил, что выпустит кишки из этой славной троицы, оплетет ими ворота замка, а потом повесит проклятого Отто с его выродками возле ворот. И сожжет это осиное гнездо.

— Мерзавцы, — выдохнул Дерек. — Я тебя забираю, мы сегодня же уедем в столицу.

Аурика вздрогнула и на всякий случай отодвинулась подальше. Подол платья скользнул вверх, открыв щиколотку со старыми ссадинами. По долгу службы Дерек знал, что такие следы оставляют ножные кандалы.

— Это тоже его работа? — поинтересовался он, указывая на ссадины. Аурика совсем по-детски шмыгнула носом и устало ответила:

— Вы и так знаете.

Дерек осторожно взял ее за руку. Широко распахнутые карие глаза действительно делали Аурику похожей на испуганного олененка, который замер перед дулом охотника.

— Тебя больше никто и никогда не обидит, — твердо сказал Дерек. — Никто и никогда не сделает тебе больно. Поверь мне.

Слезинка упала, прочертила влажную дорожку по правой щеке Аурики. Освободив руку, она закрыла лицо, и хрупкие плечи задрожали от рыданий. Дерек с прежней осторожностью обнял ее, прижал к себе и, гладя по голове, долго-долго говорил какие-то добрые и бессмысленные слова, те, которые говорят плачущим детям. Он обещал, что всегда будет рядом и никогда не оставит ее, и знал, что теперь сдержит слово.

— До чего же все дошло, — услышал он сбивчивый шепот, — если я верю вам. Впервые вижу — и верю.

— Верь, — тоже шепотом ответил Дерек. Он подумал, что рассек пласты времени, чтоб изменить свое и чужое будущее, прошел так много и далеко, что ему можно верить.

Но он, конечно, не сказал этого вслух.

И все закончилось, когда из леса появился всадник — молодой холеный мужчина на такой же гладкой сытой лошади. Аурика вскочила, шагнула было дальше в траву и замерла.

— Не отдавайте меня ему, — выдохнула она. — Богом прошу, не отдавайте.

Дерек тоже поднялся и, закрыв девушку собой, повел правой рукой, приводя спрятанный кинжал в боевое положение для броска. Всадник приблизился и какое-то время гарцевал возле них, оценивая ситуацию. Его красивое лицо с чертами античной статуи было наполнено каким-то привычным презрением.

— Далеко не убежала, да? — наконец, промолвил он и, смерив Дерека оценивающим взглядом, добавил: — Эй, ты! Отойди!

Те немногие, кто осмеливался сказать Дереку «Эй, ты!», обычно очень быстро жалели об этом. Дерек вынул свой жетон, показал всаднику и с удовольствием заметил, что его лицо тотчас же стало почтительным и очень вежливым: он понял, что перед ним инквизитор, а не какой-то непромытый селянин. Так-то лучше.

— Ты чьих будешь? — процедил Дерек. С такой фразой господа обращались к рабам в прошлом веке, когда в Хаоме еще было крепостное право, и для джентльмена не было большего оскорбления, чем эти слова. Однако всадник счел за лучшее проглотить обиду: выделываться перед инквизитором было, по меньшей мере, глупо.

— Я Бен вин Аффер, господин, — ответил всадник. — Так сказать, пасынок этой беглянки, она жена моего несчастного отца.

Аурика всхлипнула. Дерек посмотрел на Бена так, словно снимал с него мерки для домовины — и это наконец-то пробрало красавца по-настоящему. Он спешился, подошел к Дереку и подчеркнуто уважительно произнес:

— Моя мачеха сегодня сбежала из дому, и я…

— Это вы ее избили? — перебил Дерек, но Бен и бровью не повел.

— Никто ее не бил, господин, — ответил он. — Ее учили быть уважительной и порядочной женой. Ценить свой новый дом и его хозяев, быть верной и покорной, как и полагается приличной замужней хаомийке. А бить — нет, никто не бил.

«Как полагается бессловесной скотине», — злобно подумал Дерек, чувствуя, как висок наливается болью. Дурной знак — сегодня обязательно прольется кровь.

— Госпожа вин Селлан зарегистрированный некромант, — сказал он. — Я приехал, чтоб забрать ее в столицу, а тут такая удача, на ловца и зверь бежит.

Аурика схватила его за рубашку, и Дерек подумал, что она сейчас наверняка низко-низко опустила голову и зажмурилась.

— Господь услышал наши молитвы! — воскликнул Бен. — Не угодно ли отправиться в замок, господин? Вы побеседуете с моим отцом о том, как правильно все оформить… — он понизил голос и добавил: — Увезите отсюда эту суку. Сожгите ее, съешьте, оттрахайте — дело ваше, только увезите, богом прошу. В долгу не останусь.

Дерек не почувствовал, как кинжал поплыл из рукава: нарезать этого Бена на тонкие ленточки и засунуть его грязный язык ему же в задницу, там самое место… Он осадил себя: рано. Еще рано. В гнезде еще две змеи, с которыми тоже надо разобраться.

— Я государственный служащий при исполнении, — блеклым судейским голосом сообщил Дерек. — Изволите предлагать взятку?

Бен широко улыбнулся.

— Ни в коем случае! Исключительно мою искреннюю благодарность за участие в деле. Идемте же!

— Я Бен вин Аффер, господин, — ответил всадник. — Так сказать, пасынок этой беглянки, она жена моего несчастного отца.

Аурика всхлипнула. Дерек посмотрел на Бена так, словно снимал с него мерки для домовины — и это наконец-то пробрало красавца по-настоящему. Он спешился, подошел к Дереку и подчеркнуто уважительно произнес:

— Моя мачеха сегодня сбежала из дому, и я…

— Это вы ее избили? — перебил Дерек, но Бен и бровью не повел.

— Никто ее не бил, господин, — ответил он. — Ее учили быть уважительной и порядочной женой. Ценить свой новый дом и его хозяев, быть верной и покорной, как и полагается приличной замужней хаомийке. А бить — нет, никто не бил.

«Как полагается бессловесной скотине», — злобно подумал Дерек, чувствуя, как висок наливается болью. Дурной знак — сегодня обязательно прольется кровь.

— Госпожа вин Селлан зарегистрированный некромант, — сказал он. — Я приехал, чтоб забрать ее в столицу, а тут такая удача, на ловца и зверь бежит.

Аурика схватила его за рубашку, и Дерек подумал, что она сейчас наверняка низко-низко опустила голову и зажмурилась.

— Господь услышал наши молитвы! — воскликнул Бен. — Не угодно ли отправиться в замок, господин? Вы побеседуете с моим отцом о том, как правильно все оформить… — он понизил голос и добавил: — Увезите отсюда эту суку. Сожгите ее, съешьте, оттрахайте — дело ваше, только увезите, богом прошу. В долгу не останусь.

Дерек не почувствовал, как кинжал поплыл из рукава: нарезать этого Бена на тонкие ленточки и засунуть его грязный язык ему же в задницу, там самое место… Он осадил себя: рано. Еще рано. В гнезде еще две змеи, с которыми тоже надо разобраться.

— Я государственный служащий при исполнении, — блеклым судейским голосом сообщил Дерек. — Изволите предлагать взятку?

Бен широко улыбнулся.

— Ни в коем случае! Исключительно мою искреннюю благодарность за участие в деле. Идемте же!

Как и полагал Дерек, Отто вин Аффер оказался из той гнилой людской породы, которая безжалостна к слабому и ползает на брюхе перед сильным. Когда Бен ввел его и Аурику в гостиную, то Отто поднялся с кресла и сразу же сориентировался в ситуации. Он знал людей гораздо лучше, чем Бен.

— Господин из столичной инквизиции? — осведомился он с легким поклоном в сторону Дерека. Аурика юркнула в дальний угол и забилась в кресло. Дерек с болью и ненавистью подумал о том, сколько раз она так делала, чтоб избежать истязаний.

— Господин как раз оттуда, — сухо ответил он. — Дерек Тобби, старший советник инквизиции. Я приехал, чтоб внести ясность в дело госпожи вин Селлан и забрать ее в столицу.

Он плавным жестом продемонстрировал свой жетон, и на лице Отто в нужных пропорциях отразились ужас и подобострастие. Чем дольше Дерек смотрел, тем больше Отто напоминал ему таракана. Длинный, нескладный, лысеющий, с удивленно выпученными бледно-голубыми глазами, он был мерзким, и эта ходячая мерзость владела Аурикой на правах законного супруга, била ее и насиловала.

— Разумеется, разумеется, — кивнул Отто, и было ясно, что он не собирается отдавать Аурику просто так какому-то заезжему хлыщу. Она была его вещью, дорогой и нужной, а с такими вещами не расстаются. — Мы как раз собираемся обедать, давайте обсудим все вопросы за столом.

Обед был по-провинциальному сытным и обильным, правда Дерек не прикоснулся ни к поросенку, ни к куриным ножкам в меду, ни к золотистым шарам картофеля. Поди знай, какой ядовитой приправой сдобрена эта снедь! Правда Бен с папашей жрали так, что за ушами трещало.

— Где ваш младший сын? — поинтересовался Дерек.

— Молится, — кротко ответил Отто, бросив острый взгляд в сторону Аурики. Та сидела напротив Дерека, низко опустив голову. Пальцы, державшие серебряную двузубую вилку, едва заметно подрагивали.

— Вот как! — удивился Дерек. — Сколь похвально такое стремление к Господу.

Отто кивнул.

— Он молится за свою мачеху, — ответил он. — Просит послать ей смирения, верности и честности.

Аурика вздрогнула, словно муж закатил ей оплеуху, но головы не подняла.

— Вот как, — повторил Дерек и, указав вилкой в сторону Аурики, спросил: — Эти следы на ее плечах. Они появились из-за отсутствия смирения?

Отто вновь с достоинством качнул головой. Бен одарил Аурику взглядом, наполненным такой ненавистью, что Дерек с трудом сдержал острый порыв всадить ему в глаз тот нож, которым Бен пластал свинину. Немудрено, в общем-то, что красавец ненавидит мачеху. Когда отец умрет, то она унаследует и этот богато обставленный замок, и эти земли, и счета вин Афферов.

— Это мой священный долг, господин Тобби, — сказал Отто. — Аурика происходит из бедной заполянской семьи, и ее родители плохо занимались ее воспитанием. Сказано же в Писании: жена да покорится мужу своему, да ляжет у его ног и примет его волю.

И Аурика отказалась ложиться к ногам. Мир изменился — Дерек сам изменил его, когда решил спасти девушек-оборотней Эверфорта. Но сила духа той, кого он любил больше жизни, никуда не делась. Аурика никогда не была бы покорной рабыней у пресыщенного мерзавца.

Послышались шаги, и в столовую вошел молодой блондин с неприятно липким взглядом голубых глаз. Он смотрел так, словно успел познать все самые невероятные пороки и сумел спрятать их за видом добродетели, в которой никто не станет сомневаться. Дерек мельком подумал: почему он видит плохое в этих людях? Потому что знает свет и людей, или потому, что папаша вин Аффер с сыновьями действительно сволочи, каких мало? Потому, что они насиловали и истязали его Аурику?

«Да, — ответил Дерек. — Именно поэтому».

— Я заметил у нее на ногах следы поножей, — сказал он. — Вы держали ее в подвале?

Аурика шмыгнула носом и склонила голову еще ниже.

— Мы были вынуждены, — подчеркнуто уважительно заметил младший сын. Сев за стол, он придвинул к себе блюдо с нарезанными овощами, и Дерек вспомнил, что сейчас идет постная неделя. — Поверьте, это не доставило удовольствия никому из нас.

— Это связано с ее способностями к некромантии? — осведомился Дерек, и троица вин Афферов дружно откликнулась:

— Да!

Аурика провела ладонями по лицу и сказала негромко, но так, что услышали все:

— Нет. Я пыталась сбежать после того, как мой муж… — она сделала паузу, пытаясь справиться с болью, и закрыла лицо руками.

Дерек мысленно сосчитал до десяти. Когда-то это помогало ему успокоиться.

— Почему вы не обратились в инквизицию? — спросил он, прекрасно понимая, каким будет ответ. — Это ведь наша работа, сдерживать подобные порывы.

Вин Афферы промолчали. В наступившей тишине было слышно, как где-то в саду, за распахнутыми настежь окнами, беззаботно щебечет птичка.

— Госпожа вин Селлан, — глухо произнес Дерек. — Поднимитесь в вашу комнату, пожалуйста.

Когда Аурика выбежала из-за стола и покинула столовую, то Отто откинулся на спинку стула и недовольно сказал:

— Мне кажется, господин Тобби, вы позволяете себе лишнее.

Дерек понимающе кивнул. Лезвие восточного метательного ножичка само скользнуло ему в ладонь. Он всегда любил работать именно им — смертоносный металл чувствовал зло и стремился его исправить. Да, пожалуй, так оно и есть: все дурное в человеке можно подкорректировать. Надо просто приложить усилия.

Вин Афферы не сразу поняли, что произошло. Когда капля крови с разрезанной щеки упала на лист салата, младший посмотрел на ее с таким потешным изумлением, что Дерек едва не рассмеялся. Бен схватился за окровавленную щеку, Отто слепо провел пальцами по лицу, а Дерек поймал вернувшийся к нему нож и улыбнулся.

— Сидеть, — приказал он, заметив, что Бен начал было подниматься со стула. — Сидеть и не шевелиться.

Лицо Отто потемнело от ярости. Должно быть, именно такую физиономию Аурика видела каждый день — и защитить ее было некому. И кругом была только тьма и боль, и ничего, кроме тьмы и боли.

— Ты кто такой? — прошипел Отто. Дерек одарил его самой обаятельной улыбкой и ответил:

— Вы же видели мой жетон. Я пришел восстановить справедливость, такова моя работа. А теперь, господа, встаньте, пожалуйста. И избавьте меня от необходимости вас поднимать.

Отодвинулись стулья, и вин Афферы поднялись из-за стола. Младший всхлипывал, не отрывая руки от изувеченной щеки. Бен едва слышно проклинал Дерека в тех выражениях, что сделали бы честь пиратскому боцману. Отто побледнел.

Дерек вздохнул, встал и, сделав несколько шагов в сторону дверей, приказал:

— Спустите штаны.

Лица прекрасной семейки обрели просто неописуемое выражение паники и омерзения. Что они подумали, интересно? Что Дерек надругается над ними лично и собственноручно?

Он презрительно ухмыльнулся — для такого он был слишком брезглив. Но вин Афферы этого не знали. Щелкнули пряжки поясов, зашуршала ткань. Должно быть, эти люди никогда не думали, что окажутся в положении жертв, и никто не придет к ним на помощь. Можно и не звать.

— Я искренне надеюсь, — сказал Дерек, взвешивая на ладони нож, — что вы умрете от потери крови.

Он повел рукой, выбросил еще два лезвия и, придав им затейливое направление движения, пошел к дверям. Смотреть на семейку мерзавцев не было нужды. Один, два, три — верные ножи раскрывались в полете, ощетиниваясь дополнительными лезвиями, и вин Афферы падали на колени и зажимали хлещущий кровью пах, захлебываясь ревом боли.

Дерек вышел за двери и подумал, что зло исправлено. Иногда для этого надо просто избавить больных от их причиндалов.

* * *

Аурика стояла чуть поодаль, прижавшись к стене и закрыв рот ладонями. Какое-то время Дерек видел только ее глаза: огромные, темные, заполненные ужасом и болью.

— Все, — сказал он, не вслушиваясь в угасающие крики за спиной. Отто скулил, чувствуя, как из него утекает жизнь — да, кажется, это был Отто. — Я закончил.

Аурика отвела руки от лица. Сейчас Дереку казалось, что она смотрит ему в душу — настолько обжигающим и глубоким был ее взгляд.

— Что вы сделали? — прошептала она. — Вы…

Дерек обнял ее, и Аурика не отстранилась. Уткнулась лицом ему в грудь — какая же она была маленькая и хрупкая! Дерек поцеловал ее волосы и ответил:

— Забудь о них. Все кончено.

Когда они вышли из замка и неторопливо побрели по дороге в сторону ближайшего города, для вин Афферов все действительно подошло к концу. Бен умер последним: на прощание Дерек заглянул в столовую и увидел, как Бен лежит на белом мраморе пола, нервно дергая ногами и размазывая кровь. Вот последнее судорожное движение — и Бен умер.

Дом вин Афферов пал. Ну и невелика потеря.

— Что теперь будет? — спросила Аурика, когда они пошли по просеке, замок остался позади, и она наконец-то смогла заговорить. — Что же теперь будет?

Дерек вздохнул и крепче сжал ее руку. Дорога бежала вперед, туда, где солнце уползало к горизонту, и на краю заката летали стрижи.

— С тобой — ничего, — ответил он. — Я оформлю все документы… семья вин Афферов была убита при оказании сопротивления сотруднику инквизиции. Мне, конечно, вынесут строгий выговор за самоуправство, но этих выговоров на мне… как блох на барбоске.

Некоторое время Аурика шла молча. Дерек снова подумал, что готов идти вот так, с ней, всю жизнь. Наконец-то его сломанный мир был исправлен и исцелен.

— Что же мне делать… — выдохнула Аурика. Она не спрашивала — просто пыталась определиться с собственной жизнью. И Дерек знал, как ее направить.

— Я уеду в Лекию через несколько дней, — сказал он. — И ты поедешь со мной. Ничего предосудительного! — быстро добавил Дерек, когда Аурика испуганно вскинула голову, готовясь протестовать. — Я предлагаю тебе работу.

Просека вывела их в бескрайние летние луга. Запах травы и цветов был таким, что кружилась голова.

— Что за работа? — спросила Аурика, и Дерек понял, что она уже согласна.

— Меня мучают кошмары, — признался Дерек. — Твоя задача — ночью сидеть в кресле рядом с кроватью и толкать меня, когда я начну кричать и метаться. Только это и ничего больше.

Когда-то они начали именно так. Дерек словно бы увидел целиком весь тот страшный путь, который он прошел для того, чтоб соединить конец и начало.

— Согласна? — спросил он. Аурика кивнула и ответила:

— Да. Я согласна.

Content

Петровичева Лариса.
На краю заката

Глава 1

Глава 2

Глава 3