Зинаида Гаврик

Деревенские кошмарики.

Бесстыжая нечисть

— Развернись к стене! Прогнись!

Я сладко вздрагивала, спеша подчиниться, и закусывала губу, чтобы не завыть от возбуждения.

Сильные мужские руки уперлись в стену надо мной.

Он не торопился, словно хотел наказать меня за долгое отсутствие. Впрочем, с такими наказаниями я, кажется, скоро стану о-о-очень непослушной девочкой…

Сейчас Денис был другим, жестким и властным. И, черт возьми, мне это ужасно нравилось! Он как будто чувствовал, чего именно я хочу.

— Денис… — простонала я наконец, не в силах выдерживать те до невозможности сладкие муки, которым он меня подвергал.

— Да? — Кажется, мое нетерпение позабавило его: в голосе прозвучала легкая насмешка. Желание — и без того жгучее — стало невыносимым. Ну, погоди… я ведь и отомстить могу.

Я прогнулась еще сильнее и потерлась ягодицами о то место, которое лучше всего выдавало, как сильно он по мне соскучился. Денис резко выдохнул. Все, кажется, игр больше не будет. Ммм… ну давай же, я вся горю…

И вот, именно в этот миг мучительного и сладостного ожидания, когда все мои чувства обострились до предела, случилось страшное. Внутри что-то болезненно лопнуло, и я вдруг со всей ясностью осознала две вещи: во-первых, зелье Кузьмы только что перестало действовать; во-вторых, не стоило игнорировать предупреждение домового о последствиях. Хотя, если честно, о таком он меня не предупреждал… Начнем с того, что первый сбой произошел отнюдь не на физическом уровне.

Я с ужасом поняла, что теряю контроль над собой. Сознание поплыло. Безумие накатывало волнами. Изнутри поднималось что-то животное, первобытное, темное… Нет-нет-нет! Надо держать себя в руках! Мой идеальный парень не должен узнать, что я уже не совсем человек! Не должен!

В момент, когда внутренняя борьба достигла пика, Денис вошел в меня одним резким толчком. Ох, что сейчас будет…

А ведь как все хорошо начиналось! Когда я сошла с электрички, Денис ждал меня на вокзале. Всю дорогу до города я пребывала в напряжении, опасаясь, что леший разберется, что к чему, и попробует, все-таки, остановить электричку. Один раз кто-то из пассажиров сорвал стоп-кран, так я едва не скончалась от ужаса… И лишь миновав городскую черту, ощутила некоторое облегчение. А увидев на станции Дениса, вообще едва не разревелась.

Из-за зелья он меня сначала не заметил, а когда я с ним заговорила, очень удивился.

— Тоня? Откуда ты появилась? Готов поклясться… впрочем, неважно.

— Привет… — пролепетала я, ощущая комок в горле, и тут же оказалась заключена в крепкие объятия. Хан протестующе пискнул, высунув мордочку из кармана.

— О, да у тебя новый член семьи, — Денис отстранился, присел на корточки и одним пальцем аккуратно погладил котенка по крошечной головке. Тот премиленько зевнул и замурлыкал. Я улыбнулась и в который раз мысленно напомнила Хану о том, чтобы не вздумал что-нибудь взболтнуть при Денисе.

По правде говоря, я опасалась, что Денис решит для начала заехать ко мне домой, ведь там мог подстерегать охваченный страстью ректор (вот, кстати, еще проблема, с которой предстоит как-то разбираться!). Однако, как выяснилось, мой идеальный парень даже не рассматривал такой вариант. Единственное место, куда он заехал по пути — это зоомагазин, в котором мы приобрели необходимые атрибуты для Хана, вроде мисочки, мягкого домика и кошачьего туалета.

— А теперь куда? — кокетливо уточнила я, скрывая легкое напряжение.

— Ко мне, разумеется. И возражения не принимаются. Я очень соскучился, — кинув на меня пылающий взгляд, отозвался Денис.

Я хмыкнула и успокоилась. Ну, почти. Проблема с ректором все же маячила на горизонте, вызывая некоторое беспокойство. Но, наверное, последние события с лешим временно оглушили моего внутреннего паникера и пока он еще не пришел в себя. Поэтому я каким-то образом умудрялась наслаждаться моментом и предвкушать романтический вечер, а также его горячее продолжение. Судя по голодным взглядам Дениса, он держал себя в руках из последних сил. Даже старался не прикасаться ко мне лишний раз, чтобы не сорваться раньше времени. Приятно-о-о. Особенно если учесть, что из деревни я приехала встрепанная и чумазая, без косметики и укладки. Мне простительно — я уходила от погони впопыхах. И до конца не была уверена, что ушла. Даже сейчас в голове нет-нет да и всплывали последние слова лешего: «Запомни, Тоня, я за тобой приду». Как-то уж очень уверенно он это сказал…

А дома у Дениса был и ужин, и горячая ванна, и… очень, очень горячие ласки. Хан, напившись молока, сладко спал в соседней комнате, а мы наслаждались друг другом. До тех пор, пока чертово зелье не испортило мне весь кайф. И надо же было ему так не вовремя перестать действовать!

Самое ужасное, что сбоить начала вся «система» целиком. Это значит — моя внутренняя чертовка тоже свихнулась. Поэтому звать ее на помощь, как в случае с белобрысой лесной ведьмой, не было никакого смысла. Сумасшедший вряд ли сможет помочь сумасшедшему.

Что интересно, больше всего я испугалась не за себя. Я испугалась за Дениса! Потому что в какой-то момент в моей голове мелькнула картинка, как я с наслаждением впиваюсь ему зубами в горло. Я до глубины души ужаснулась собственным порывам и благодаря этому смогла на мгновение овладеть собой. Вынырнув из омута раздирающих меня диких, первобытных желаний, я выбрала одно из них — самое безопасное для Дениса — и позволила этому желанию захлестнуть себя полностью. Что ж, я сделала все, что могла. Будь что будет!

— Ты напряжена, — шепнул он, продолжая ритмично двигаться.

Я двинула бедрами, разрывая контакт, и развернулась к нему. Наверное, мое лицо выглядело как-то по-другому. Денис чуть нахмурился и, кажется, хотел что-то сказать, но не успел. Я с неожиданной силой толкнула его на диван, а сама запрыгнула сверху, как дикая кошка, и начала жадно его целовать, прикусывая губы. Он попытался перехватить инициативу, но я сжала его ногами со сноровкой опытной наездницы, которой попался строптивый жеребец. Не знаю, что произошло бы, если бы Денис попытался вырваться. Наверное, я бы окончательно озверела. Но он внезапно застонал и расслабился, позволяя мне делать все, что заблагорассудится. Боже, что я вытворяла! Я отдавалась Денису так яростно и напористо, что при желании он мог бы, наверное, подать на меня в суд за изнасилование. Вот только ему, кажется… невероятно нравилось происходящее! Я царапала его ногтями, кусала, и довольно чувствительно, но Дениса это только сильнее заводило. М-да, кажется, безумие заразно…

Прошло много времени, прежде чем я, наконец, «насытилась» и выпустила свою потрепанную, но очень довольную «жертву». Некоторое время мы лежали неподвижно. Тишину нарушало только тяжелое дыхание. Как же я укатала парня! А ведь это непростая задача, учитывая его великолепную физическую форму.

— Тоня… — наконец, сказал он, спустя добрых десять минут, — я тебя люблю.

В любое другое время первое признание Дениса в любви сделало бы меня невероятно счастливой, но только не сейчас. Потому что я чувствовала, как отступившее было безумие возвращается.

— Ты чего-нибудь хочешь? — заботливо уточнил Денис. Наверное, решил, что я в шоке от его признания и нуждаюсь в смысловой паузе.

— Да, — еле слышно выдохнула я. — Я немного… проголодалась.

— Все понял, моя госпожа. Сейчас сооружу бутерброды, — он встал, с наслаждением потянулся и, послав мне нежный взгляд, ушлепал на кухню.

Я тут же вскочила и бесшумно заметалась по комнате.

— Хан! — позвала мысленно. — Хан, проснись!

— Что случилось? — сонно отозвался котенок.

— Со мной что-то происходит! Я теряю контроль над собой! Кажется, я… опасна для Дениса! Это все из-за зелья!

— Кузьма же тебя предупреждал… Погоди, сейчас приду…

Я ему не ответила. По правде говоря, я собой уже не владела. Последних крох разума хватило на то, чтобы открыть окно на улицу. То, что произошло дальше, он меня уже не зависело. Когда в комнате появился Хан, я подхватила его и «рыбкой» сиганула с пятого этажа. Еще в полете сознание окончательно отключилось.

Боже, голова раскалывается… и тошнит… Мы что, пили вчера? Не помню… Веки получилось разлепить только с третьей попытки. Превозмогая дурноту, я приподнялась на локтях и осмотрела свою комнату. Так… все вроде на местах. Никаких бутылок или других следов попойки. Чистота и порядок, даже пыли нет. Взгляд уперся в Хана, который сидел на тумбочке у кровати и сосредоточенно мыл переднюю лапу. А ничего, уютненько так он вписался в мою квартиру… стоп. В МОЮ КВАРТИРУ?!

Я резко подскочила и тут же со стоном повалилась обратно. В голове будто разорвался снаряд. Черт, больно-то как… Но как же я оказалась в своей квартире? Вчера ведь мы поехали к Денису. Да, точно! А там… бли-и-ин… у меня сорвало крышу! Был безумный секс, а потом я… я… выскочила в окно!

Вторая попытка сесть тоже оказалась болезненной, но я выдержала. С трудом.

— Ты цел? — Даже мысленный разговор с Ханом давался нелегко.

— Цел, — невозмутимо подтвердил котенок.

— Я тебя вчера не… повредила?

— Нет! Хоть ты и была не в себе, но меня держала очень бережно, — успокоил Хан, на мгновение прерывая процесс. — Правда, я все равно на тебя сердит.

И он продолжил яростно вылизывать ту же самую лапу, напрочь игнорируя остальные.

— Почему? — уточнила я, безуспешно пытаясь сосредоточиться. От этого затошнило сильнее.

— Не люблю падений с большой высоты!

— Я тоже их не люблю… — заторможенно отозвалась я, обхватывая себя руками. Эй, погодите-ка! Я же совсем голая!

— А где одежда?

— Где-где… у Дениса твоего в квартире осталась, — проворчал Хан, недовольно подергивая хвостишкой.

— У Дениса… — медленно повторила я, окончательно перестав что-либо понимать.

Внезапно в коридоре что-то стукнуло, и раздались тяжелые шаги. Я встрепенулась.

— Там кто-то есть? — прохрипела вслух.

— Твой новый знакомый, — неодобрительно отозвался котенок. — Ты здесь, конечно, главная, но мне кажется, что прежде чем выдавать нечисти приглашение в собственное жилище, надо хорошенько подумать…

— Нечисти? — еще больше напряглась я. Из коридора пополз зловонный черный туман.

— Угу, — подтвердил котенок.

Я с ужасом вытаращилась в дверной проем, ожидая появления жуткого гостя. Н-да, кажется, я вчера наломала дров… еще и какого-то потустороннего монстра домой притащила…

Как назло, гость появляться не спешил. Шаги стихли. В зеркало он там смотрится, что ли? А может… исчез? Хотя нет, так еще страшнее. Ожидание стало таким напряженным, что когда в коридоре скрипнул пол, я едва не завопила. Наконец, шаги возобновились. Топ… топ… топ… Я так активно таращилась в проем, что заболели глаза. Однако отводить взгляд было страшно. Воображение услужливо рисовало чудовищ, призывая на помощь все просмотренные мною когда-либо ужастики. Особенно ярко представился мертвец с дырой во лбу, который служил оболочкой для инопланетного монстра. Помнится, я долго не могла после этого фильма спокойно спать. Все казалось, будто жуткая фигура маячит в моей спальне…

Зловоние усилилось. В проеме возникла мохнатая рука с черными когтями и схватилась за косяк.

— Антонина… — прохрипел жуткий потусторонний голос. — Антонина…

Я открыла рот, чтобы крикнуть, но не смогла выдавить и звука.

Наконец, существо показалось полностью и закончило предложение:

— …Я там твоим унитазом воспользовался. Лучше бы тебе не заходить в туалет в ближайшую пару часов.

— А? — тупо переспросила я, во все глаза разглядывая «чудище». Хан хихикнул.

— Я говорю — в туалет в ближайшее время не заходи, а то у меня какое-то расстройство желудка, что ли… может, съел что-то не то…

Мой гость одновременно походил на медвежонка и на детеныша гориллы. Только вместо носа — мохнатое рыльце. И уши собачьи. Вообще-то, он был даже милым, несмотря на внушительные когти и устрашающе-острые зубы. Густая шоколадная шерсть с пухом, как у щенка. Большие фиолетовые глазищи. Толстая шея и странно припухшее горло. Может, он болен? Вон голос какой хриплый, будто прокуренный.

— Ты кто? — наконец, выдавила я.

— Коловертыш я. Забыла, что ли?

— Коловертыш? Какой еще коловертыш?!

— Тьфу ты, — притопнуло существо на удивление широкой ступней. — Опять, что ли? Коловертыш — значит, прислужник ведьмы. Я же тебе вчера полночи свою печальную историю рассказывал, пока мы от того мужика озабоченного убегали.

— Ась? — опешила я от новых деталей о вчерашнем безумии.

Он неправильно истолковал мое замешательство и принялся объяснять:

— Коловертышей ведьмы выводят, когда им помощники нужны. У нас есть кой-какие… полезные навыки. А зовут меня Проша.

Я пропустила объяснение мимо ушей, так как зацепилась за одну оброненную им фразу.

— Мы вчера… убегали от озабоченного мужика?!

— Ну да… после того, как ты под фонарем для него голая танцевала…

— Голая? — слабо переспросила я.

— Ага! — восторженно подтвердил коловертыш Проша. — Но выглядело, надо сказать, очень эффектно. Аж у меня дыхание сперло от восторга! Шутка ли — такая красотка под фонарем танцует, а вокруг мотыльки вьются… да еще красиво так, слаженно, ленточками летают… строго один за другим… как ты их так организовала?

— Разве это танец? — фыркнул Хан. — Это… это… бесстыдство это! Так откровенно извиваться! Ты ж ему все показала! Ничего не утаила! Да как! Бедняга сполна оценил твою гибкость и фантазию. У него аж слюни потекли! Он к тебе, а ты с дьявольским хохотом прочь…

— Хорошо, что не догнал… — убито пролепетала я. Дожила! Голышом по городу бегаю, мужиков совращаю!

— Даааа, хорошо, — согласился коловертыш. — Повезло ему. А то случилось бы с ним то же самое, что с теми отморозками в переулке…

— Так, стоп! — Я поняла, что вот-вот взорвусь. Мало того, что голова раскалывается, так еще эти двое меня сейчас своими обмолвками окончательно доконают.

Они замолчали. Хан вернулся к вылизыванию лапы (той же самой), а Проша сел на мохнатую попу и воззрился на меня преданными фиолетовыми глазищами.

Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь держать голову неподвижно, а потом медленно заговорила:

— Давайте-ка по порядку. Ты! Как там тебя… коловертыш! Ты опасный?

— Да ты чего, матушка? — не на шутку обиделся он, всплеснув когтистыми руками. — Да ты посмотри на меня! Разве ж я кого обидеть способен?! Я ж… я пыль тут везде протер! И на стол накрыл, между прочим! От меня же польза сплошная! Быстрый, услужливый! Незаметный!

— А пахнет почему так? — мой голос сорвался на визг. — И туман этот!

— Так расстройство желудка у меня, говорю же… Я вообще-то всеядный, а вот поди ж ты… Наверное, эти, в переулке, повредили мне что-нибудь…

— Ладно. Ты, значит, ведьминский прислужник. А где твоя хозяйка? — Я с опаской покосилась на вход. Вдруг она тоже тут появится?

— Так прогнала меня хозяйка-то! Я же вчера тебе…

— Стоп. Давай-ка проясним кое-что. Вчера я была не в себе. Ничего не помню. Поэтому сейчас вы вдвоем все по порядку мне расскажете. Только не очень громко, а то у меня голова треснет. И еще, ты, запашистый, окна открой пошире, дышать нечем. И не только здесь. Во всех комнатах открой. Про кухню не забудь.

Проша беспрекословно подчинился. Туман постепенно вытянуло наружу. От свежего воздуха стало чуть-чуть полегче.

— Давай я тебе голову-то подлечу? — предложил коловертыш, когда я немного отдышалась.

— Давай, — обрадовалась я.

Он подошел вплотную, встал на носочки (если бы я стояла в полный рост, он доставал бы мне до пояса), и обхватил голову. Сразу полегчало.

— Ой! — сказал Проша и плюхнулся на ковер. — Ой, как тебе худо-то было, хозяюшка… Голову-то как ломи-и-ит…

— Погоди, — заволновалась я. — Ты что, себе мою боль забрал, что ли?

— Да. Я по-другому лечить не умею, я же не колдун. Забрать только могу. Но ты не волнуйся, через полчасика все пройдет. Коловертыши быстро восстанавливаются. Ведьмы этим частенько пользуются.

— Ужас какой!

— Да я привычный. Желудок вот себе уже восстановил почти… сейчас и головой займусь…

Мне стало стыдно. Бедняга! Ну и что, что быстро восстанавливается? Все равно ведь страдает.

— А обратно ты мне боль передать не можешь?

— Могу. Но не буду. Да не переживай ты, проходит уже потихоньку. К тому же я тебе должен за вчерашнее. Ты ведь мне жизнь спасла!

— Ого, правда? А поподробнее? И, лучше, начните с начала…

В этот момент кто-то активно принялся названивать в дверь. Очень настойчиво.

— Аааай-яй! — прохрипел Проша, схватившись за голову.

Я вышла в коридор и остановилась в замешательстве. Открыть или притвориться, что меня нет дома? Вдруг это ректор?

— Тоня! — донесся до меня голос Дениса. — Тоня, ты здесь?! Открой! Тоня!

В этот момент я вдруг осознала, что исчезла у него из квартиры, оставив там всю одежду. Что он мог подумать? Да он же наверняка страшно перепугался! Сейчас утро, значит, меня не было остаток вчерашнего дня и всю ночь! Господи…

— Денис, я сейчас! Я не одета! — крикнула я в ответ и метнулась за халатом. — Ой! Проша, тебе надо спрятаться! Залезай в шкаф!

— Не переживай, хозяйка, я умею прятаться от людей. Когда вернешься в комнату, меня тут уже не будет, — заверил он своим хриплым баском.

Я кивнула и бросилась к двери. Распахнула. Застыла, увидев Дениса. Выглядел он неважно. В мятой одежде, с синяками под глазами. А лицо… у меня защемило сердце. Судя по всему, он пережил тяжелую ночь. Чувство вины стало нестерпимым.

— Денис… — пролепетала я, не представляя, что еще можно сказать в такой ситуации. — Я…

Первым делом он шагнул ко мне и крепко, до хруста, обнял. Потом отстранился. Я почти физически почувствовала, как страх сменяется злостью. Нет, не так. Точнее будет сказать: я почувствовала, как ужас сменяется бешенством.

— Где. Ты. Была?! — прорычал он, сжимая зубы после каждого слова, словно сдерживал рвущуюся наружу ругань.

— Денис… я… — Ну что ему сказать?! Как объяснить то, что объяснению не поддается?! — Мне просто… эээ… срочно надо было уйти. Я не могла остаться, поверь…

Боже, как же неубедительно это звучало!

— Как ты вышла? — глухо уточнил Денис. — Вся одежда осталась у меня…

— Не вся! — отчаянно сказала я и продолжила нести околесицу: — Я достала платье из дорожной сумки. Ты ведь не знаешь, что там было внутри. Вот.

— А обувь?

— Обувь? — Точно, еще ведь обувь! — Ну я… я сначала не планировала уходить! Пока ты был на кухне, мне позвонили подруги. Они были тут, поблизости. Я кое-что привезла им из деревни, решила отдать, пока не испортилось. Джинсы натягивать было долго, так я достала платье, быстро натянула его, вышла в коридор, открыла дверь… а потом вдруг у меня что-то сдвинулось в голове. Мне никто никогда не признавался в любви, и я испугалась. Это слишком серьезный шаг! Я хотела все обдумать… И поэтому убежала. Обуваться не стала, чтобы не терять времени и не создавать шума. Прямо так, босиком, выскочила. Лето ведь, тепло. Подруги на такси были, подвезли меня…

Денис спокойно выслушал эту чушь до конца, потом развернулся и молча шагнул к лестнице. Я поняла, что он сейчас уйдет. И мне стало страшно. Очень, очень страшно. Где-то внутри поселилась уверенность, что если я его сейчас отпущу, то никогда больше не увижу. А если и увижу, то он будет чужим. Совсем чужим. Холодным и непроницаемым. Я должна что-то сделать! Но что? Как исправить ситуацию?!

— Денис! — отчаянно выкрикнула я. Единственную пришедшую мне в голову идею никак нельзя было назвать удачной. Но, за неимением лучшего…

Он, помедлив, обернулся. Я развязала пояс и распахнула халат. Мне было плевать, что это может увидеть кто-то из соседей. Денис просто стоял и смотрел. Но стоял! Не уходил!

Я быстро шагнула вперед, прильнула к нему обнаженным телом, обвила руками шею и начала целовать его в плотно сжатые губы. Он не отвечал. Но и не отталкивал! Значит, продолжаем! С какой-то болезненной решимостью, я с силой рванула его рубашку так, что пуговицы посыпались на пол, покатились по ступеням… Не давая ему опомниться, я начала целовать мускулистую грудь, зализывая оставленные мной же вчера царапины и следы укусов и, одновременно, опускаясь все ниже… положила руку на ширинку, чуть сжала… Денис не выдержал. С рычанием раненого зверя он схватил меня за плечи, вздернул вверх и впился в губы. Затем оттеснил в квартиру. Не глядя, захлопнул дверь. Дальше мы не пошли. Все случилось прямо в прихожей. В этот раз вел Денис. Я отдавалась ему, позволяя делать все, что он только захочет. Как захочет. В нужные моменты нарочно раззадоривала, не давая успокоиться. Я хотела, чтобы он выплеснул всю ярость и боль, до капли. Прошло много времени, прежде чем буря, наконец-то, окончательно утихла. Совершенно обессиленные, мы повалились на ковер.

Я со страхом ждала его первых слов. Боялась, что он скажет что-то вроде: «Это ничего не меняет» и уйдет. Но, кажется, я нашла верный и, возможно, единственный способ его остановить.

— Тоня… что же ты со мной делаешь, а? Ты же из меня веревки вьешь… — пробормотал он. — Я всегда гордился своей выдержкой… А с тобой послал к черту все принципы, гордость, самоуважение… Ты меня с ума сведешь… рано или поздно.

— Ты не уйдешь? — задала я самый важный вопрос. Голос невольно дрогнул.

— Уйду. Но вечером вернусь. Меня на работе ждут, а я послал всех лесом и ушел тебя искать.

Я хотела сказать «прости», но остановила себя. В данном случае «прости» будет выглядеть издевательством. Лучше промолчу.

Некоторое время царила тишина.

— Как ты вышла из моей квартиры? — без перехода спросил Денис. — Я не слышал ни звука. А ведь кухня у меня рядом с выходом.

— Через дверь. Ты просто не заметил.

— Ну да… — согласился он. — Не в окно же ты с пятого этажа выпрыгнула.

Я еле сдержала нервный смех.

— Я ведь приходил к твоей квартире несколько раз. Звонил в дверь. Сидел в подъезде…

— Я к девчонкам поехала. Домой вернулась совсем недавно. — Вранье давалось мне все легче.

— Скажи только — почему? Почему ты ушла? Ты ведь могла просто сказать мне, что не готова еще к таким признаниям. Я бы понял. Притормозил бы. Неужели ты мне не доверяешь?

Ох, Денис. Знал бы ты… Что ж, попробуем рассказать частичную правду.

— Мой папа сильно пил, и мама ушла от него. Уехала в другой город. Ей очень нелегко пришлось. И я еще в детстве решила, что лучше уж одной быть, чем так мучиться. Поэтому стараюсь избегать стабильных отношений. Хотя сейчас моя мама уже снова замужем и вполне себе счастлива. Считай, что это детская травма. Наверное, я боюсь довериться полностью. Мне страшно влюбиться, а потом разочароваться. Ведь я о тебе практически ничего не знаю. Твое признание всколыхнуло все детские страхи. Я испугалась, что все зайдет слишком далеко и запаниковала. Да что там, я практически себя не контролировала! По правде говоря, я даже толком не помню, как сбежала.

Последнее предложение я сказала вполне искренне. И насчет родителей не соврала. Вот только не было у меня никогда страха отношений… Но, боюсь, другое объяснение может снова разжечь потухший конфликт. А я намерена избежать этого любой ценой.

— Прости, — помолчав, сказал Денис. Теперь он чувствовал вину за свою секретную работу, из-за которой я якобы не могу ему довериться. Да, перевести стрелки — подлый ход. Все бы отдала за возможность сказать правду и не потерять при этом Дениса! После случая с лешим только он держит меня над пропастью и не дает упасть. Так, все. Я же пообещала себе, что не буду думать про Власа. Не буду!

Больше Денис ничего не спрашивал. Конечно, он мог бы всего парой правильных вопросов камня на камне не оставить от моего вранья. И, скорее всего, сам он это прекрасно понимал. Но не стал ничего делать. Предпочел поверить и закрыть тему.

Мы обменялись еще парой ничего не значащих реплик, а потом он начал собираться. Со смешком накинул порванную мной рубашку, заметив, что теперь точно придется заехать домой и переодеться. Я смутилась.

— Да хоть все рубашки порви, — увидев мое смущение, подмигнул он. — Я готов каждый день покупать новые… Кстати, все хотел спросить… а что за странный запах у тебя в квартире?

Я мысленно обругала Прошу. Хорошо хоть, Денис уборной не пользовался! Страшно подумать, что там сейчас творится!

— А, это… — Я на секунду задумалась, прикидывая, с чем можно сравнить запах. Сравнения не находилось. А, ладно. Главное, говорить уверенно. — Новое средство от плесени в ванной. Ты же знаешь, какие они бывают едкие…

Понятия не имею, пользовался ли раньше Денис средствами от плесени, однако уверенный тон сработал. Он кивнул и склонился для поцелуя на прощание.

— Приеду вечером, заодно привезу твои вещи, — напомнил он и, наконец, ушел.

Я с милой улыбкой закрыла за ним дверь, а потом уселась на пол в прихожей и уставилась в пустоту. Все, не могу больше. Эмоциональное истощение иногда пострашнее физического.

Не знаю, сколько я так сидела. Но в какой-то момент вдруг обнаружилось, что рядом сидит Проша, а на коленях свернулся Хан, которому я уже какое-то время бездумно почесываю пузико.

— Едва его не потеряла, — зачем-то сказала им вслух. — Ума не приложу, как смогла удержать.

— А чего удивляться? Ты же не человек. У тебя очарование повышенное, — сочувственно прохрипел своим прокуренным голосом коловертыш. — Ему трудно было устоять.

— Ммм, ясно, — протянула я. И поймала себя на мысли, что сижу тут нагишом, в распахнутом халате, и совершенно не чувствую смущения. А ведь и Хан, и Проша прекрасно слышали, чем мы тут занимались. И стоны, и всхлипы, и просьбы, и высказывания, там, всякие, которые в процессе вырывались как-то сами собой… Странно. Да и когда я Дениса соблазняла, мне тоже было совершенно неважно, увидят меня соседи или нет. Я готова была прямо в подъезде перейти непосредственно к… примирению. Так что теперь меня по праву можно называть «бесстыжей нечистью». М-да. А еще на Огнеславу грешила.

— Шоколадку хочешь? — неожиданно спросил Проша. — Говорят, они силы восстанавливают.

— Ну… не знаю даже. Можно. Только где ты сейчас шоколад… ой!

Коловертыш разинул рот, засунул туда лапу аж по локоть, аккуратно извлек шоколадку в упаковке и вручил мне. Я на автомате взяла, как-то подсознательно ожидая, что она будет мокрая и склизкая. Но нет! Абсолютно сухая нормальная шоколадка. С орехами и изюмом. Словно из кармана достали.

— А как ты…

— Я же коловертыш, — пожал плечами он, словно это все объясняло.

— И что?

— Ну так ведьмы нас для того и выводят, чтобы мы им всякие вещи полезные добывали и приносили. У каждого коловертыша зоб, как сумка. Бывает, даст ведьма задание продуктов раздобыть, так мы полный зоб всякого добра набиваем, да приносим ей… за то и ценимся.

— Погоди-ка! А где это вы продукты добываете? — с подозрением уточнила я, обнаружив на шоколадке приклеенный ценник.

— Ну… — он немного смутился. — Раньше у людей брали… а сейчас магазинов полно всяких… от охраны уйти проще простого… мы прятаться-то хорошо умеем. А еще скорость при надобности развиваем такую, что и глазом не углядишь.

Я вылупила на него глаза. Ну, дела! Вот так вороватые помощнички!

— Так ты, получается, шоколадку эту украл?!

— Ага, — радостно подтвердил Проша. — И не только шоколадку! Я же говорю — на стол накрыл, идем чай пить! Правда, он остыл уже, но я новый мигом вскипячу!

Я подорвалась, забыв о своем глубочайшем расстройстве, и бросилась на кухню. И застыла в дверях, сраженная.

Стол был буквально завален всяческими деликатесами! Три банки красной икры, шпроты, конфеты разные, шоколадный кекс, пачка подтаявшего сливочного масла, коробка с чаем, две упаковки кофе (зерновой и растворимый), полпалки сервелата и… чекушка!

А уж хлеба-то и вовсе несколько видов: белый, черный, бездрожжевой, со злаками, батон…

— Не знал, какой ты ешь, — тихонько прокомментировал Проша, когда я обратила на него свой пылающий взор.

Немая сцена длилась еще некоторое время, а потом у меня началась нервная истерика. Я с хохотом сползла по косяку… Рядом тоненько заливался Хан. Проша робко улыбался, переводя взгляд с одного на другого и явно не понимая причин веселья.

— А чекушка-то зачем?.. — задыхаясь, уточнила я, когда смогла говорить.

— Просто ты под конец так выглядела, словно тебе с утра опохмелиться надо будет, — простодушно объяснил коловертыш. — Ну я и выхватил у мужичонки одного из кармана… на всякий случай…

— Ааааа, не могуууу… — И веселье пошло по новому кругу.

Отсмеявшись, я задумалась. Ну и что теперь с этим добром делать? Заставить Прошу вернуть все обратно? Или уж деградировать по полной и позавтракать?

— Значит так, — вздохнув, постановила я. — Проша, я не ем ворованного. Поэтому ты возьмешь у меня деньги и, как стемнеет, отнесешь их в тот магазин, где все это взял. С извинительной запиской, которую я напишу сама. Подкинь куда-нибудь поближе к кассе, чтобы никто, кроме кассира, не увидел. И больше так не делай, хорошо?

Он печально кивнул. Чтобы не расстраивать его еще больше, я уж не стала говорить, что на эти деликатесы уйдет львиная доля денег, которые мама с отчимом высылали мне на месяц. Придется на кашках сидеть. Ну да ладно. Попробую икру со шпротами на несколько дней растянуть. И хлеб лишний в холодильник уберу. Он ведь там подольше, наверное, храниться будет? Я открыла дверцу холодильника и заметила на полке большую бутылку свежего молока.

— Это я для питомца твоего взял, — понуро объяснил Проша.

— Спасибо тебе большое, — искренне поблагодарила я. — Да не расстраивайся ты! Будем считать, что ты мне организовал доставку продуктов из магазина на дом. Так бы мне самой пришлось идти покупать.

— Правда? — Он просиял, а потом задумался. — Ну, так я могу ходить, когда надо… за деньги! Все, что надо, возьму, а деньги кассиру подкину незаметно. А? Хорошо же я придумал?

— А ты чего это, жить у меня собираешься? — вдруг опомнилась я.

— Ну да… ты же на меня свою метку поставила… куда я пойду? — прошептал он, а потом как завопил с надрывом: — Опять по подворотням шататься?!

Я аж подпрыгнула. Тьфу ты. Метку я на него поставила… стоп. Метку?!

— Так, ребята. Давайте-ка за стол. А ты, Хан, на стол. Я тебе сейчас молоко подогрею. За завтраком вы подробно расскажете мне, что вчера произошло. Чувствую, натворила я делов…

Первым начал котенок, так как Проша, насколько я поняла, присоединился к нам не сразу.

— Ох и натерпелся я страху, когда ты меня схватила и выпрыгнула в окно! К счастью, приземление было мягким. Нас поймали деревья. Оказывается, в этом безумном состоянии ты неплохо управляешь своими лешачьими силами… Ну вот, а потом ты удобно устроилась в какой-то раскидистой кроне и… самым подлым образом уснула, прижимая меня к себе, как плюшевого медвежонка! Я пытался тебя добудиться, но ты не реагировала.

Дерево тебя листьями-ветками укутало, прикрыло от посторонних глаз. И, кажется, оно с тобой силой делилось… не уверен. Может, мне показалось. Потом я тоже задремал. Один раз чуть вниз не свалился, но дерево меня подхватило аккуратно и на место вернуло. Вот.

Когда окончательно стемнело, ты проснулась. Я опять попробовал с тобой заговорить, но ты мне не отвечала. Да и вообще, вела себя как-то не по-человечески. Спрыгнула с дерева, принюхалась, а потом уверенно почесала к ближайшему переулку…

— Дальше я расскажу, — вмешался Проша. До этого он весь изъерзался, ожидая своей очереди. — С тех пор, как хозяйка меня выгнала, я по городу слонялся, на крышах ночевал. Меня выследила банда упырей и полуночников.

— Кто такие полуночники? — перебила я.

— Мерзкие существа… к младенцам по ночам являются, жизненные силы у них высасывают, из-за чего те болеть начинают. А упыри — то бывшие мертвецы неупокоенные, что восстали и переродились в хищных тварей. Они мясом человеческим питаются.

— Бррр, — сказала я. Зачем я вчера вообще решила приблизиться к этим монстрам? Сейчас скажи мне кто, что упырь поблизости, так я такого деру дам… — Ну, ладно. Что дальше было?

— Так вот, охотилась за мной эта банда. Они хотели, чтобы я для них младенцев воровал новорожденных, очерненных проклятием родительским.

— Проклятием?!

— Да. Ну, не в прямом смысле. Просто если ребенок нежеланный и нелюбимый, если от него родители отказываются, пусть даже мысленно, то у такого малыша словно пятно черное на душе появляется, и он становится уязвимым. Разумеется, я на подобное согласиться никак не мог. Прятался от банды этой везде, но вчера бдительность потерял — они меня в переулок загнали. Окружили. Пригрозили, что на части разорвут, если не соглашусь на них работать. Я уж к смерти приготовился, и тут появилась ты… О, это было очень эффектно! — Он мечтательно зажмурился, вспоминая. Я выразительно кашлянула. Проша опомнился и продолжил рассказ: — Как сейчас картина перед глазами стоит. Эти морды жуткие вокруг скалятся, рычат, слюной брызгают, угрожают… и тут в переулок танцующей походкой входит абсолютно голая девушка с котенком на руках! Эти бандиты от счастья чуть не померли… сгрудились вокруг тебя, слюни пускают.

— Сожрать хотят? — слабым голосом переспросила я.

— И сожрать тоже… — деликатно откашлялся коловертыш. — Ну и вот. А потом ты улыбнулась так сладко-сладко… и жутко так. Монстры эти аж напряглись как-то. Но вроде голой девицы глупо бояться. Так что они к тебе ка-а-ак шагнут, а потом ка-а-ак назад отпрыгнут! Я сначала ничего не понял, а потом смотрю — у тебя глаза зеленым светятся! Мать честная! Лешачиха! В городе! Ну понятно, думаю, почему они нагрелись. А ты все шире, шире улыбаешься… А потом как давай зубами щелкать!

Проша подался вперед и для усиления эффекта щелкнул своими острыми зубищами перед моим лицом, я чуть со стула не свалилась.

— И тут же из всех углов крысы полезли… много, много крыс… — Проша передернул мохнатыми плечами. — Серой тенью по асфальту стелются, мохнатым ковром вокруг тебя собираются… Не видел я армии страшнее…

— Крысы? — с сомнением переспросила я. — Ну и что в них такого страшного-то? По сравнению с упырями…

— Ээээ, нет, матушка, — погрозил мне когтистым пальцем коловертыш. — Крысы — существа особенные. По одной, может, и не страшны. А вот как вместе соберутся, силой лешачьей объединенные, так от них и упырю не спрятаться… они ж как вода — везде просочатся, везде догонят… ни кусочка от упыря, ни косточки не останется… Страх крысам в таком состоянии не ведом, отвращение у них в принципе отсутствует, силе магической они неподвластны. Только лешим и подчиняются.

— Правда? — удивилась я. — Лешие сильнее всех, получается?

— Не совсем так, — почесав за ухом, принялся объяснять Проша, — лешие сильнее многих, это да. Но не в этом дело. Просто в лешем все твари живые вожака распознают. И крупные животные, и грызуны, и насекомые даже. Одно исключение есть — если они уже под покровительством другого лешего или лешачихи находятся, то тебя не послушают.

Я задумчиво покивала. Хм, а этот пушистик, кажется, много знает, а значит, может быть мне полезен.

— Надо ли говорить, что было дальше? — не подозревая о моих мыслях в свой адрес, продолжил коловертыш. — Ты красиво так рукой повела, и крысы пошли в атаку. Упыри с полуночниками брызнули во все стороны! По стенам уходили…

Он снова зажмурился от удовольствия, вспоминая. А я, наоборот, покрылась холодным потом, ярко представив ползущих по стенам упырей. Непреодолимо захотелось закрыть все окна в доме.

— Ну, я не растерялся, тут же на колени бухнулся перед тобой и покровительства попросил, — гордо ударил себя в грудь Проша. — Ты мольбам моим вняла и метку на меня свою поставила.

— Как?

— Да обычно! Опустилась на корточки, в глаза глянула, и меня теплом таким окатило. Я на мгновение лес увидел солнечный… красивый… шум деревьев услышал, ощутил запах травы, хвои прелой… А потом в голове возник вопрос, на который я мысленно ответил «да». И все. Теперь все нечистики будут видеть, что я под твоим покровительством. Упыри эти с полуночниками, надо думать, меня за три версты обходить будут.

— Угу, — призадумалась я. Когда леший меня силой пользоваться учил, я тоже лес видела. Мой лес. Что бы это значило?

— Ты про танец под фонарем расскажи! — ехидно пискнул Хан, вытащив мордочку из блюдца с молоком.

— Честно говоря, я так и не понял, чего это тебя под этот фонарь потянуло, — признался Проша. — Но подготовилась ты основательно. Сначала подходящее место искала. Потом мужика подстерегала. Котенка мне отдала, рукой на кусты махнула, мол, посидите там пока… И, главное, момент-то как подгадала! Мужик на секунду отвернулся, а потом поворачивается, а ты уже под фонарем извиваешься в окружении мотыльков… Он аж будто лбом обо что ударился — застыл, как вкопанный, рот раззявил и смотрит… А как отмер, да к тебе рванул, ты с хохотом в кусты нырнула и была такова. Мы за тобой. До самого рассвета ты его, бедолагу, дразнила. То покажешься из-за дерева, то снова с глаз скроешься… Он, поди, до сих пор там рыщет. Честно говоря, я так и не понял, в чем смысл был… Но повеселились знатно!

К концу рассказа я сидела красная, как вареный рак. Перепачканный в молоке Хан покатывался со смеху, глядя на мое вытянувшееся лицо.

— Был смысл, — выдавила, наконец, так как от меня, судя по всему, ждали объяснений. — Очевидно, я таким странным образом решила воплотить свою давнюю фантазию. Раньше — до того, как стала чертовкой — я частенько представляла себе, как летаю над ночным городом и танцую под фонарями, шокируя припозднившихся работяг и порождая городские легенды. Правда, в своих мечтах я делала это в белом платье… видимо, мотыльки должны были частично его… эээ… компенсировать…

— Без платья даже эффектнее получилось, — заверил Проша.

Хан снова начал хихикать, а я с подозрением уставилась на коловертыша. Издевается или нет? Он ответил мне честным, преданным взглядом.

— Ну ладно, насмешники, остался последний вопрос. Как мы оказались в моей квартире?

— Едва светать начало, ты вялая стала, с лица как-то спала… Я спросил, есть ли у тебя дом, а ты посмотрела на меня задумчиво и прямиком сюда направилась. Я вначале удивился, что у лешачихи квартира своя, но Хан сказал, что ты полукровка…

— А внутрь попали как?

— Не велика наука, — фыркнул Проша. — У тебя же дерево за окнами растет, а на форточке завертка сломана… Я уточнил, даешь ли ты мне приглашение войти, внутрь просочился и окно вам открыл. Ты уже едва шевелилась, так что дерево тебя в комнату практически закинуло, а тут я подхватил и на кровать пристроил.

— В форточку? — Я с сомнением смерила его взглядом. Великоват…

Он правильно понял мой взгляд, вздохнул мученически и вдруг преобразился. Бока подобрались, упитанное тельце вытянулось вверх, став длинным и узким, мордочка заострилась. Через мгновение передо мной стояла странная мохнатая колбаса, ростом чуть повыше меня.

Он подержался так пару секунд, а потом осел обратно, как огромная лягушка, и вновь стал коротким и толстым.

— Я же говорил, что коловертыши припасы для ведьм добывают, — смущенно напомнил он. — Для этого приходится в самые разные отверстия пролазить… главное, ничего особенно габаритного не воровать, а то зоб застрять может.

— Все с тобой ясно, — я откинулась на стуле. — Да уж, натворила я дел… И, боюсь, это еще не конец. Кузьма говорил, что последствия растянутся на пару-тройку недель. Значит, есть риск, что я снова одичаю. Какие имеются предложения?

Все сделали вид, что призадумались.

— К ведьме разве что сходить… — как-то неохотно изрек, наконец, коловертыш.

— К твоей бывшей хозяйке?

— Нет. К другой ведьме. Хозяйка уехала из нашего города, а меня с собой не взяла. Но я знаю, где живет вполне себе сильная ведьма. Правда, далеко не факт, что она захочет тебе помочь. Но и вредить не станет. Поостережется лешачиху обижать.

— Уверен? — с сомнением уточнила я. — Когда один вредный леший меня своей невестой едва не сделал, городская нечисть готова была на куски меня разорвать!

— Я про это ничего не знаю, — почесал голову Проша. — Вообще-то, городская нечисть лешаков боится.

— Ну… тогда я еще не была… эээ… такой. Я была человеком и опасности ни для кого не представляла.

— Так это другое дело. Сейчас-то в тебе сила есть, и немалая. Ведьмы это чувствуют. Чары опасные она на тебя наложить так, с ходу, не рискнет: так как ты полукровка, велик шанс, что сбой будет. А если сбой будет, ты ведь наверняка отомстить захочешь… Ведьмы осторожные очень, они все вероятности по двести раз просчитывают, чтобы любого риска избежать. Нет, готов спорить на собственные уши, что она поостережется тебя трогать. Никто в здравом уме не захочет заиметь мстительную лешачиху в качестве врага. В конце концов, ты можешь ведь и армию крыс натравить, забыла?

— То есть, если я с ней поговорить попробую, есть неплохой шанс, что меня, как минимум, выслушают? — Я немного приободрилась. — Мне бы, по правде говоря, даже просто хороший совет бы не помешал. А может, ты со мной пойдешь? На месте подскажешь, как себя правильно вести…

— Нет-нет, нельзя мне. Моя ведьма с этой ведьмой не ладила. Боюсь, как бы та обиду не затаила. Просто из вредности может на мне злость сорвать. Лучше даже про меня не упоминай на всякий случай.

— Жаль, ну да ладно. Пожалуй, пойду-ка я к ней прямо сейчас. Откладывать не стоит, вдруг снова срыв случится. Говори адрес.

Ради Дениса я не только к ведьме, я бы и к упырю на поклон пошла, если бы был хоть малейший шанс, что это мне поможет. А ведь если срывы продолжатся, Дениса я точно потеряю. Руководствуясь этими соображениями, я записала адрес и отправилась собираться в гости к ведьме.

Следующее открытие о себе я сделала, когда вошла в ванную и увидела собственное отражение в зеркале. Бог ты мой! Это я? Нет, лицо узнаваемое, но при этом… глаза яркие-яркие, зеленью отливают. А раньше серые были. Ресницы густы-ы-ые… Кожа гладкая, словно сияет изнутри. Губы алые, сочные, никакой помады не надо. Да я никогда так хорошо не выглядела! Придирчивый осмотр выявил, что изменения коснулись всего тела. Исчезли малейшие намеки на целлюлит, пропали пятнышки и прыщики. Даже шрам с коленки исчез! Моя фигура, и без того неплохая, заметно подтянулась. Округлости хоть и не увеличились в размерах, но… как-то более четко обозначилась, что ли. Короче, не девочка — картинка. Хоть сейчас на обложку мужского журнала, и пусть мужики облизываются. А то ведь жаль такую красоту от народа прятать!

Приняв душ, я открыла шкаф с одеждой, глянула на джинсы и скривилась. По непонятной причине привычная одежда вдруг вызвала приступ тоскливого отвращения. Жаль, что нельзя расхаживать по улицам обнаженной… стоп. Неужели это мои собственные мысли?! Как будто не хватило ночных приключений! Однако факт остается фактом. Я меняюсь, и это глупо отрицать. Придется поискать некий компромисс между желаемым и приемлемым. Что ж… Я еще раз обвела взглядом вешалки. Пожалуй, возьму вот эту мини-юбку, которую мне давным-давно сшила двоюродная сестра и при этом слегка ошиблась с длиной. В том смысле, что юбка стала не просто «мини», а «супермини». Я надевала ее один раз в жизни, после чего убрала подальше в шкаф и постаралась забыть о ней. Юбка вроде бы и не обтягивающая, но одно неловкое движение и у окружающих не останется никакой интриги относительно того, какое на мне нижнее белье. Правда, что-то мне подсказывало, что в моем нынешнем состоянии неловких движений не будет. С тех пор как Проша забрал у меня боль, я чувствовала себя все лучше и лучше. Тело ощущалось невероятно легким, гибким, послушным. Поэтому и движения стали мягкими, плавными, текучими, как у кошки. А уж про скорость реакции вообще молчу. Я случайно в душе горячую воду включила, так отклонилась прежде, чем струи достигли эмалированной поверхности ванны. Невероятно быстро.

Так, с юбкой определились. Чем же дополнить комплект? Надену, пожалуй, этот белый обтягивающий топ… без лифчика, разумеется. Я представила, как эластичная ткань обтянет грудь и ухмыльнулась. Должно получиться забавно… Наверняка будут просвечивать соски. Не очень явно, но если приглядеться… То что надо, в общем. Как раз на грани. Хотя, кажется, теперь мне всегда придется балансировать на этой грани, так как полностью отказываться от своей человечности я не собираюсь. Пока не знаю, как это — существовать на два мира, но я привыкну. Я научусь, чего бы мне это не стоило. К тому же, как сказал Лаврентий, в этом моя уникальность и сила.

Перед выходом я вошла в гостиную и замерла напротив денежного дерева. Ночью я легко пользовалась своими лешачьими способностями. Может, получится и сейчас? Кроме того, мне хотелось проверить, выйдет ли леший на связь. Лучше это сделать дома. Страшно, конечно. Но… рано или поздно мне придется с ним поговорить. Кстати, интересно, пробовал ли он выйти со мной на связь, когда я была не в себе?

Я протянула подрагивающую руку и прикоснулась к стволу так, словно могла обжечься. Ничего. Леший на связь не выходил. Дерево на мои приказы не реагировало. На всякий случай я простояла так около десяти минут, то пытаясь пообщаться с деревом, то мысленно вызывая Власа. Никакого отклика.

Хан порывался пойти со мной, но я оставила его с Прошей и строго-настрого наказала обоим, чтобы не вздумали покидать квартиру. А сама мысленно попросила котенка приглядывать за нашим новым знакомым. Вообще-то обострившееся чутье подсказывало, что коловертыш никакой опасности не представляет, но уж больно удобный был предлог, чтобы оставить Хана дома. Лучше потом с ним отдельно погуляю, город покажу. Заодно чары отвода глаз потренирует. Хан поворчал для проформы, но смирился, проникнувшись важностью поручения.

В нашем подъезде опять заседала местная шпана — молодые парни, лет по семнадцать-восемнадцать. Когда я вышла из квартиры, с ними как раз привычно ругался сосед дядя Женя. Шпана слушать нравоучения не желала, поэтому невежливо отправляла дядю Женю в пеший тур по физиологическому маршруту. И тут появилась я.

— Привет, мальчики! Доброе утро, дядя Женя!

И, напевая, принялась спускаться с лестницы. В своей коротюсенькой юбке. Тишина воцарилась такая, что стало слышно, как закипает электрический чайник в одной из квартир.

— Привет, Тоня, — наконец, сдавленно произнес кто-то из парней. — Как… как дела?

— Спасибо, хорошо.

— Куда пошла? Может, тебя проводить? — смущенно улыбнувшись, вступил в разговор другой. Забавно. Обычно он больше остальных дерзил окружающим, а мне, еще до того, как во мне проснулась нечистая кровь, частенько говорил вслед всяческие непристойности, после чего ржал, как конь. Правда, так он себя вел исключительно в тех случаях, когда со мной не было Мани. Ее дерзкий тип побаивался.

— Только не ты, Вася, — сполна отомстила ему за прошлые обиды я. — Ты слишком грубый и невоспитанный.

— Так может, тогда я?

— Дядя Женя! И вы туда же! — Я едва не расхохоталась в голос. От благовоспитанного соседа я ожидала скорее порицания за свой откровенный наряд. Но кажется, мои чары разили всех мужчин, независимо от возраста.

— Я исправлюсь! — попытался реабилитироваться в моих глазах Вася. — Я, между прочим, на работу устроился! Могу тебя вечером в кафе сводить… пойдем, а?

Тут уж я не выдержала и рассмеялась.

— Дрын, завали… — осек его более сообразительный приятель. — Такую девушку по вонючим кафешкам не водят… Я видел, у нее хахаль на дорогущем автомобиле ездит…

— Пра-а-авильно, сладкий, — одобрительно кивнула я. Парни слегка приуныли. Поднять им немного настроение, что ли?

Я полезла в сумочку и достала телефон, «случайно» уронив на пол пачку с одноразовыми платками.

— Ой… — вздохнула томно. Подняла. Медленно. — Ну ладно, пора мне, мальчики.

Никто не ответил. Парни застыли в разных позах, мечтательно таращась в пустоту. Я хмыкнула и продолжила путь. Дойдя до конца пролета, обернулась и увидела, как Вася молча протягивает дяде Жене початую банку с пивом. Тот также молча берет, отхлебывает и возвращает. Оба глубоко вздыхают. Вот оно, мужское взаимопонимание…

Как все-таки здорово обладать молниеносной реакцией! Я поняла это в тот момент, когда отошла от подъезда на пару метров, увидела въезжающий во двор джип ректора и спустя долю секунды обнаружила себя сидящей в раскидистых кустах сирени. Блин! Вот же гадство! Аркадий Михайлович вышел из джипа и направился к подъезду. Ключей у него не было, и он замер у двери, ожидая, когда кто-нибудь войдет или выйдет. У двери! В нескольких шагах от меня! Если он сейчас обернется, то почти наверняка увидит белеющий сквозь листву топик. С этой стороны ветви не особо густые… Можно, конечно, забуриться поглубже, но шум наверняка привлечет внимание ректора. Точно реагируя на мои мысли, Аркадий Михайлович резко повернул голову, словно что-то услышал. Еще немного, и он посмотрит прямо на меня!

От волнения внутри что-то переклинило. Сирень зашелестела, будто бы от порыва ветра, и сдвинула ветви, укрепляя мое убежище. Листики развернулись таким образом, чтобы создать практически непроницаемую зеленую стену.

Я поначалу обрадовалась, решив, что теперь могу и в сознательном состоянии пользоваться своими лешачьими силами. Однако радость оказалась преждевременной. На мои призывы сирень не отвечала, мысленные приказы игнорировала, а когда я попробовала чуть подвинуться вперед, ветки и не подумали передо мной расступиться! Очевидно, как и тогда с иргой, дерево откликнулось на случайный эмоциональный всплеск. Ну и ладно. Все равно хорошо. Теперь ректор меня вряд ли заметит.

Как назло, возле подъезда наступило редкостное затишье. Никто не входил и не выходил. Через десять минут я начала уставать. Сидеть на корточках в скрюченной позе — то еще удовольствие.

Внезапно в сумке завибрировал телефон. Я вздрогнула. Хоть и не звонок, но гудение слышно! Я в панике полезла в сумочку, чтобы отключить аппарат. Задела за ветку, та негромко хрустнула.

— Тоня… — вдруг раздался голос ректора. У меня аж сердце чуть не остановилось от страха. Я уже совсем было собиралась ломануться через кусты и попробовать убежать, но в этот момент Аркадий Михайлович добавил: — Давай же, возьми трубку, любовь моя… Ну почему ты не отвечаешь…

Тьфу ты! Так это он звонит! Я отключила телефон и попыталась отдышаться. Ректор негромко выругался. Черт, я совсем забыла, что у него есть мой номер. Кстати, странно, что он не названивал мне, когда я была в деревне. Несколько пропущенных вызовов от него я увидела только в электричке, уже после того, как позвонила Маня. И все они были сделаны в то же утро. Очевидно, не дозвонившись мне, он и вызвал к себе подруг.

Может, поначалу он еще боролся с собой, помнил про компромат, жалел сына? Или с супругой решил сперва разобраться, надеясь, что так я быстрее отвечу ему взаимностью? А может, просто подозревал, что я не обрадуюсь, узнав о его намерении добиться меня любой ценой, и не хотел вспугнуть раньше времени? Ходил, караулил меня у дома… а меня все не было и не было. Тогда он сорвался, попытался дозвониться, не смог, вызвал подруг и узнал, что я в деревне. Похоже на правду. Но в этом случае остается еще один вопрос — как он, скажите на милость, узнал, что я вернулась из деревни? Или он не знает, а просто ходит сюда каждый день, как на работу? Ох, надо поскорее решить эту проблему, иначе он рано или поздно столкнется с Денисом. Стоп. А может, ведьма мне и с ректором сумеет помочь? Вот было бы здорово!

Из мыслей меня выдернул звуковой сигнал открывшейся двери подъезда. Кто-то вышел. Ура! Сейчас ректор зайдет внутрь, а я тем временем сбегу. Я тихонько выглянула из укрытия и увидела, как ректор исчезает за дверью. Отлично! Пока он дойдет до моего этажа, пока позвонит в дверь… Полно времени, чтобы скрыться!

Я вылезла из кустов и быстро пошла прочь, по направлению к гаражам. Пройду через дворы к дальней остановке, чтобы наверняка остаться незамеченной. Но едва я миновала две трети пути, как звуковой сигнал раздался вновь! Дверь моего подъезда начала открываться! Я рванула вперед и метнулась за ближайший гараж. Окриков не было. Успела! Может, это вообще не ректор? А вдруг ректор? Вдруг он меня увидел и теперь молча подбирается к гаражу, чтобы не вспугнуть? Надо выглянуть. Но если он меня не заметил, то когда я высунусь, вполне может заметить! Черт! Нет, рискну.

Я осторожно выглянула из-за гаража и тут же спряталась снова. Аркадий Михайлович с задумчивым видом стоял на крыльце. Как он так быстро уложился… блин! Там же парни сидят! И дядя Женя с ними! Наверное, он додумался спросить у них, вернулась ли я из деревни, и получил ответ, что я буквально минуту назад была тут!

Так, медлить нельзя. До следующего гаража пара метров, если я побегу сейчас, он меня увидит. Но если он пойдет к джипу, я могу успеть завернуть за угол гаража, подождать, пока он отъедет и спокойно уйти. Я выглянула. Вовремя. Аркадий Михайлович как раз спускался с крыльца. Немного выждав, я обошла гараж и притаилась за углом. Отлично. Сейчас он сядет в свою машину и…

— Боже мой! Во что ты одета!

Я подпрыгнула от неожиданности и уставилась на соседку. Тетя Люба стояла напротив, уперев руки в бока. Ректор ведь наверняка слышал возглас. Правда, у него нет причин думать, что скандальная громкоголосая женщина обращается именно ко мне. По интонации, скорее, можно решить, что она ругает свою несовершеннолетнюю дочь. Главное, чтобы не назвала меня по имени!

— Тетя Люба, отстаньте! — тихо огрызнулась я. — Между прочим, я только что видела вашего мужа в подъезде! Он пил пиво вместе с подростками.

Не сработало.

— Да как ты смеешь наговаривать на уважаемого человека! Мой Женя никогда, слышишь, никогда…

В этот момент раздался звук отъезжающей машины. Ура! Пронесло! Я расслабилась.

— …Видела бы тебя твоя мать! — закончила свою эмоциональную речь соседка.

— Тетя Люба, — проникновенно сказала я в ответ, — если будете ко мне цепляться, я вашего мужа соблазню. Как думаете, он устоит?

С этими словами я выгнулась, огладила свое тело и медленно облизнула губы. Она на мгновение онемела. Я прочитала в ее глазах ответ на свой вопрос. А потом соседка опомнилась.

— Ах ты, вертихвостка! — истерично возопила она, замахнулась на меня сумкой и вдруг отскочила. Я услышала рычание. А через мгновение поняла, что это я рычу. Низко так, грозно, раскатисто. Может, еще зубами щелкнуть? Ну я и щелкнула. Тетя Люба взвизгнула и со всех ног бросилась к подъезду. Странно. Чего это она?

Я порылась в сумке, достала карманное зеркальце и глянула на себя. М-да. В глазах медленно таяли зеленые искры. Все правильно. Нечистики в совершенстве умеют не только обольщать, но и запугивать до смерти. Еще бы только научиться как-то это все контролировать…

Я хмыкнула и походкой победительницы направилась к остановке. Мурлыкая себе под нос песенку, миновала гаражи, свернула в соседний двор и… уткнулась прямо в Олега. Да что ж за день-то сегодня такой! Глянув в лицо ректорского сына, я струхнула не на шутку. Ой, что сейчас будет… Напугать бы его, как тетю Любу, но нет. Зверь внутри исчез так же внезапно, как и появился.

— Сука! — Он схватил меня за плечи и встряхнул. — Ненавижу тебя!

В его глазах плескались злость, отчаяние и боль. М-да. В таком состоянии он непредсказуем. Убьет…

— Олег…

— Молчи, тварь! — заорал он и занес руку. Я аж зажмурилась, ожидая удара. Но удара не последовало. Я аккуратно приоткрыла один глаз. Ректорский сын выглядел страшно. Его искаженное лицо пугало. Боюсь даже предположить, что он сделает…

Олег медленно опустил занесенную руку. А потом… упал на колени! В лужу. Дорогие брендовые штаны придется отстирывать… но ему до этого не было дела. Я так удивилась, что не нашлась, что сказать. Просто стояла столбом и хлопала глазами. Было так странно видеть перед собой на коленях самого вредного, заносчивого и наглого парня в универе! И ведь я чувствовала — сейчас он не околдован! Все, что он делает — он делает исключительно по своей воле.

— Тоня… — глухо сказал он. — Тоня, я люблю тебя. По-настоящему! Скажи, что мне сделать? Что угодно…

Я немного поскучнела. Вот в чем дело! Да, он не околдован. Но мое повышенное с недавних пор очарование никто не отменял. Не у него одного сегодня при виде полуголой меня резко начало припекать в штанах…

— Любишь? И когда ты это понял? Только что?

— Нет, — он вскинул голову и уставился на меня снизу вверх. — Впервые я осознал это в тот момент, когда ты мне в очередной раз отказала и я пошел к Наташке, чтобы забыться… Не смог! Она увивалась вокруг меня, а мне было противно. Я думал только о тебе! Тогда и решил, что добьюсь тебя любой ценой! По-хорошему или по-плохому. А потом пришел чертов новенький… этот Денис… и все закрутилось…

О, а вот это уже интересно. Не подозревала, что за гадким поведением кроются глубокие чувства. Списывала все на уязвленное самолюбие.

— А тебя не смущает, что я соблазнила твоего отца? Разрушила семью?

— Я хочу тебя ненавидеть… — глухо отозвался он. — Но понимаю, что сам виноват. Я поставил тебя в безвыходное положение, вынудил защищаться…

— Дошло, наконец, — хмыкнула я. — Отрадно слышать. Прости, Олежка, но твое признание ничего не меняет. И встань, пожалуйста. Кстати, почему у тебя лицо такое исцарапанное?

— Ветками расцарапал, — буркнул он, поднимаясь. — Когда за тобой гнался, помнишь? Застрял в кустах и… не знаю, как так получилось, но пока выбирался, всю одежду в клочья изорвал, кожу содрал в нескольких местах, ну и исцарапался весь. Сейчас заживает уже, а поначалу сильно саднило.

Я хмыкнула. А вот и маленький привет от лешего. Странно только, что у него хватило силы и на то, чтобы связаться со мной через городской барьер (что само по себе казалось невозможным), и на то, чтобы слегка потрепать ректорского сына. Впрочем, что я знаю о лешачьих силах? К сожалению, пока чуть больше, чем ничего.

— Ладно, пора мне, пожалуй.

— Тоня…

— Да?

— Скажи мне, только честно: у меня когда-нибудь был шанс?

Я внимательно на него посмотрела, прикидывая, стоит ли сказать правду. Хотя… ладно уж, скажу.

— Был. Когда на первом курсе я впервые пришла к тебе домой на вечеринку. Ты мне понравился. Такой яркий стильный парень, окруженный кучей друзей. Но потом я увидела, как ты поспорил с друзьями, что соблазнишь любую выбранную ими девчонку за пять минут. И соблазнил. А когда она согласилась пойти с тобой в отдельную комнату, начал ее при всех высмеивать за доступность. И по внешности прошелся. Мол, как ты, уродина, могла подумать, что сам я, великий Олег, могу обратить на тебя свое царственное внимание. Мне стало противно, и я ушла с вечеринки. На этом все. Как отрезало.

Он застыл, жадно ловя каждое слово. Кажется, из всей тирады его по-настоящему взволновал только тот факт, что когда-то я все же примеряла его на роль своего бойфренда. Я хмыкнула, обогнула замершего парня и, напевая, пошла в сторону остановки.

— Я не сдамся, Тоня! — хрипло донеслось мне вслед. Вот блин. Лучше бы все же соврала.

Ведьма жила в… девятиэтажке! В добротной такой девятиэтажке с огороженным двором. Над крышей не кружило воронье, по двору не расхаживали черные кошки. Напротив раскинулся парк, где неспешно прогуливались мамы с колясками. А как же она, интересно, в своей квартире зелья варит? Или ведьмы этим занимаются только в сказках?

Я остановилась у подъезда. В домофон звонить не стала. Лучше уж лично загляну, чтобы она сразу же увидела, с кем имеет дело.

Не прошло и пары минут, как из подъезда вышел представительный мужчина в костюме. Увидев меня, он вдруг улыбнулся и придержал дверь.

— Спасибо, — поблагодарила я и скорее шмыгнула внутрь прежде, чем он успел что-то сказать.

Ведьма жила на седьмом этаже за старенькой деревянной дверью, которая на фоне своих металлических собратьев выглядела очень жалкой и ненадежной. Но как-то сразу становилось понятно, что ни одному вору и в голову бы не пришло попытаться преодолеть эту хлипкую преграду. Хотя бы даже потому, что стоило к ней приблизиться, внутри возникало непреодолимое желание бежать прочь. Я несколько раз протягивала руку, чтобы позвонить и каждый раз отдергивала ее в последний момент. А когда, наконец, нажала на кнопку, вместо звонка раздался визгливый старушечий хохот. Обшарпанная дверь с жутким скрипом приоткрылась. Это приглашение войти? Надеюсь, так…

Просторный коридор уходил куда-то в бесконечность и терялся во тьме. Эффектно. Вот только я уже видела что-то подобное у банника. Он тоже любил поиграть с пространством, чтобы произвести на меня впечатление. Стоило мне войти внутрь, как дверь за спиной захлопнулась. Я вздрогнула. Мало того что в целом атмосфера жутковатая, так еще и ведьма, кажется, наложила какие-то чары, усиливающие страх. Не знаю, как, но я их чувствовала. И именно поэтому находила в себе силы идти дальше.

Внезапно мне померещилось, что сбоку что-то двигается. Я отпрыгнула и уставилась в большое зеркало. Тьфу ты! Это ж я. Я робко улыбнулась собственному отражению, и оно улыбнулось в ответ… Но не успела я вздохнуть с облегчением, как вдруг поняла, что губы зазеркальной Тони продолжают растягиваться, обнажая длинные желтоватые зубы, похожие на акульи. Улыбка медленно превращалась в жуткий оскал. Мать честная! Я невольно отшатнулась назад, а она в этот момент резко прыгнула вперед и начала остервенело долбиться в стекло. Не выдержав нового удара по моим и без того расшатанным нервам, я завизжала.

А кто бы не завизжал? Она яростно пробивалась ко мне, прыгала на стекло, брызгала слюной, царапала преграду отросшими когтями… Признаться, больше всего я боялась, что стекло не выдержит. Поэтому пошла вперед, с трудом заставив себя оторвать взгляд от хищной твари, прикрывшейся моим лицом. Позади слышались удары. Тварь не теряла надежды.

— Эй! — громко сказала я. — Я — лешачиха! Пришла к ведьме за советом! Хочу просто поговорить!

— Ну так чего тогда стоишь на пороге? — прохрипел ужасный потусторонний голос мне прямо в ухо. Готова поклясться, что почувствовала чье-то дыхание!

Я подпрыгнула от неожиданности, резко развернулась влево и уткнулась в невесть откуда возникший шкаф с игрушками. Еще секунду назад там ничего не было! От столкновения шкаф пошатнулся. С верхней полки на меня упала кукла. Я взвизгнула и отшвырнула ее в сторону. Она ударилась о стену и разлетелась на две части — верхнюю и нижнюю. И осталась лежать, не подавая никаких признаков жизни. Обычная игрушка. Разве что страшненькая. В целом, все куклы в этом шкафу были жуткие — каждая по-своему. У той, которая упала на меня, например, облупилось верхнее покрытие, выпал один глаз и частично истлело платье. Но были там и совсем новые. Особенно выделялась одна белокурая леди в нежно-розовом платье с рюшками, у которой было на редкость злорадное личико. Я некоторое время смотрела на нее, боясь отвернуться. Казалось, только отвернусь, и все куклы вдруг оживут. Но нет.

Через несколько минут, когда дыхание более-менее выровнялось, я пошла дальше. Сделала пару шагов, обернулась — шкаф исчез. Ну-ну. Видимо, до истерики доводить лешачиху не рискнули, решили ограничиться умеренным запугиванием. Но зачем? Или это у ведьмы охранная система такая, чтобы навсегда отвадить нежеланных гостей? Может, ее самой вообще нет дома? В любом случае, вернуться на лестничную площадку не получится — ветхая деревянная дверь исчезла. Там, где она раньше располагалась, теперь была лишь голая стена.

Значит, буду двигаться вперед. Куда-нибудь да выйду.

Я сделала еще несколько шагов и остановилась. Что-то не так. Сзади слышались привычные уже удары, но к ним добавился еще звук. Легкий, едва уловимый шорох. Ш-ширх… пауза… ш-ширх… пауза…

Я резко обернулась, первым делом кинув взгляд вдаль, в сторону зеркала. Ничего… Облегчение было очень коротким. Почти сразу я уловила краем глаза движение внизу, посмотрела на пол и завопила в голос: за мной ползла одноглазая кукла! Та самая, которую я швырнула в стену! Ноги у нее отлетели, поэтому она передвигалась, цепляясь ручонками за ковровое покрытие и подтягивая за собой тело. Собственно, волочащееся тело и издавало тот звук… Реагируя на вопль, сломанная кукла подняла голову и оскалилась.

Так, все. Не знаю, какую цель преследует ведьма, но еще немного, и ей придется иметь дело с озверевшей лешачихой. Из-за сильных эмоций моя неустойчивая психика снова понемногу начинала сбоить. Я буквально чувствовала, как пошла трещина по хлипкой преграде, которой я временно отделила единственный оставшийся островок разумности от пораженной зельем области. Безумие могло в любой момент прорваться наружу. И тогда… Как бы ни сложились обстоятельства, вряд ли я в этом случае смогу рассчитывать на помощь ведьмы.

Звук разбитого стекла выдернул меня из раздумий. Мой жуткий двойник все же сумел пробить зеркало изнутри! Я увидела, как из образовавшегося проема показались когтистые руки, а затем тварь вылезла целиком. Встала. Глянула на меня и радостно оскалилась. Я таращилась на нее, она на меня. Никто не двигался. Одноглазая кукла тоже замерла. Я моргнула, а когда вновь открыла глаза, обнаружила, что зазеркальная Тоня стоит намного ближе. Черт. Кажется, она двигается, когда я моргаю. Прямо как в фильмах ужасов! Едва я это осознала, как невыносимо захотелось моргнуть. Глаза аж заболели от напряжения. И разумеется, я не выдержала, позволив жуткой твари снова сократить расстояние. Теперь она стояла очень близко и уже пускала слюну, предвкушая, как видно, скорый обед. Следующий раз будет последним. Нельзя моргать! Нельзя… Хотя какого, собственно, черта? Внезапно я разозлилась. Ах, играть со мной вздумали? Ну тогда вы должны знать, с какими последствиями вот-вот столкнетесь. И не говорите потом, что не предупреждала.

— Если я испугаюсь еще чуть сильнее, у меня сорвет крышу, — отчетливо сказала я, глядя прямо в глаза стоящей напротив твари. Она насмешливо рыкнула. — Я стану дикой и неконтролируемой. В прошлый раз в таком состоянии я разогнала банду полуночников и упырей… с помощью крыс! Хотите иметь дело со спятившей лешачихой? Что ж, тогда продолжайте в том же духе!

Секунду царила тишина. Я несколько раз моргнула, но тварь не приближалась. Кукла вообще притворилась обычной игрушкой и не подавала никаких признаков жизни.

Наконец, зазеркальная Тоня раскрыла рот и прошипела:

— Уходи, лешачиха, тебе тут не рады…

— И как я должна уйти? — проворчала я. Тварь подняла когтистую руку и указала куда-то вбок. Я повернулась и без особого удивления увидела в шаге от себя давешнюю деревянную дверь.

— Вот значит как, — хмыкнула я. — Прогоняете?

Словно в ответ на мой вопрос, дверь с выразительным скрипом приоткрылась. Мол, проваливай, да поскорее.

— Ну ладно, — я шагнула к выходу и взялась за ручку, проворчав себе под нос: — Даже с мертвой ведьмой и то приятнее было иметь дело.

— Что?! — возопил женский голос, и в то же мгновение обстановка изменилась. Коридор с дверью исчезли, и я обнаружила себя в просторной светлой комнате, вполне себе современной. А напротив, на диване, в самой фривольной позе расположилась ведьма. Увидев ее, я опешила. Вот те на! Она выглядела… пошло. Ужасно пошло! Нет-нет, никаких черных волос, крючковатого носа и прочих подсознательно ожидаемых атрибутов стандартной ведьмы. Более того, она была полностью одета. Вот только…

Выглядела хозяйка дома лет на шестнадцать: наивное лицо, пухлые губки, большие оленьи глаза, две русые косички, узкая талия, полненькие ножки в гольфах и… огромная упругая грудь под тоненькой белой кофточкой на пуговках. Школьница. Школьница, у которой тело неожиданно повзрослело, а мозг еще нет. И она, хоть убей, не понимает, почему ее пожирают глазами взрослые дяденьки. Школьница, которая всем своим видом сообщает каждому встречному извращенцу: «Я надеюсь, что вы не воспользуетесь моей неопытностью, ведь я не в состоянии отличить хорошее от плохого и, скорее всего, выполню любую просьбу». Я поймала себя на мысли, что ведьма выбрала самое эффективное обличье, чтобы ввергать окружающих в пучину порока. Вольно или невольно при взгляде на нее возникали совершенно определенные мысли.

— Ну, что уставилась? — стервозно проворчала «школьница».

— Мама дома? — съязвила я, хотя прекрасно поняла, что передо мной именно ведьма.

— Не дерзи, лешачиха. Я вдесятеро старше тебя, — беззлобно огрызнулась та.

— А выглядишь почему так?

— На себя посмотри! — фыркнула она, а потом снизошла до объяснения: — Задача у нас, нечистиков, такая — вводить окружающих в искушение и пробуждать у них самые грязные, потайные желания.

— Зачем это? — с подозрением уточнила я. Меня этот вопрос очень интересовал, так как я и в себе начала замечать даже не желание — потребность дразнить, заставлять всех, без разбора, мужчин вожделеть меня. А вот почему это происходит — пока не понимала.

— О, смысл есть, — оживилась ведьма. — На чистого душой человека мы воздействовать не можем. Ну так что тебе от меня нужно, Антонина?

— Ты меня знаешь? — поразилась я.

— О, ведьмы о тебе наслышаны! — Она игриво погрозила мне пальцем. — Из-за тебя ведь недавно чуть городской барьер не пал. Неужели ты думала, что мы, его хранительницы, этого не почувствуем и виновницу не отыщем?

Я застыла.

— И… выходит, вы убить меня хотите? — спросила напряженно. Пришла, блин, за советом…

— Нет, — зевнула она, томно потягиваясь. — Ты город опасности подвергла, ты его и спасла. Как барьер пошатнулся, мы тут же спохватились. Стали выяснять причину. Выяснили. Ох и суета у нас в Совете ведьм поднялась! Мы ж тебя на кусочки разорвать хотели, пока ты в силу не вошла еще. Хорошо хоть, старейшины додумались поворожить, поможет ли смерть твоя город спасти. И тут — вот неожиданность! — духи нам выдают прогноз: если тебя убить, город точно падет. А если ведьмы вмешиваться в ситуацию не будут, то город выстоит с вероятностью в девяносто пять процентов! Так и получилось.

Я украдкой утерла пот со лба.

— А чего ж городская нечисть на меня напала тогда?

— Кто напал, те к нам отношения не имеют. У многих нечистиков дар стихийного предвидения есть. Видно, опасность почуяли и решили от тебя избавиться, пока ты в силу не вошла. Вычислить тебя несложно было — кольцо с кровью лешего на тебе горело, как сигнальный огонек.

— Так спасли бы меня тогда!

— Ты глухая, что ли? Говорю же — нельзя нам было в ситуацию вмешиваться! Любое вмешательство привело бы к катастрофе! — раздраженно отозвалась ведьма, но тут же сменила тон на ласковый. — Ладно, дело прошлое. Кстати, меня Аксинья зовут. Можно Ксюша. Чай будешь?

— Нет, спасибо.

— А я выпью, пожалуй. Чаю мне! — капризно выкрикнула она.

В комнату вплыл высокий мускулистый красавец с длинными белокурыми волосами. Из одежды на нем были полупрозрачные обтягивающие боксеры (при взгляде на которые становилось понятно — парня буквально распирает от энтузиазма) и бабочка. В руках он держал серебряный поднос с чайником, чашкой и высоким пирожным с белой кремовой шапкой, на вершине которой призывно алела консервированная вишенка. Я подавилась воздухом от неожиданности. Блондин подарил мне широкую улыбку и ловко пристроил поднос на журнальный столик, как бы невзначай вильнув хозяйством прямо перед моим лицом.

— Спасибо, сладкий, — с довольным видом сказала Ксюша и звонко шлепнула парня по заднице. — А теперь иди в спальню и жди меня там. Буду позже: у нас тут серьезный разговор.

— Это… человек? — прохрипела я, как только он удалился.

— На треть, — скупо ответила ведьма, наливая себе чай. По ее виду я поняла, что больше на эту тему вопросов задавать не стоит. — А теперь расскажи-ка мне, Антонина, о той мертвой ведьме, с которой тебе встречаться приходилось. Сдается мне, мы с тобой можем быть полезными друг другу.

Ну, я и рассказала. Коротко, конечно. Начала с момента, как еретица меня в лес зашвырнула, а закончила описанием ее пышной кончины в огне.

Грудастая «школьница» меня внимательно выслушала, а потом встала, порылась в шкафу и достала оттуда хрустальный шар.

— Сожми его в руках и представь себе ту ведьму еще до того, как она тебе свой истинный облик явила!

Я послушалась. В шаре немедленно появилось знакомое лицо, обрамленное черными волосами.

— Стелла! — ахнула грудастая и тяжело осела на диван.

— Ты ее знаешь? — уточнила я.

— Еще бы! Она в нашем городе жила. Сильна была, чертовка! Чувствовала я, что что-то с ней неладно… но чтобы до такой степени! Как же она улизнуть-то от нас умудрилась? Помог ей кто-то… кто-то могучий, кто-то, кто может укрыть ее от артефактов наших. Зря он так… Совет ведьм не успокоится, пока не найдет гада… — Она побарабанила пальцами по коленке, а потом задумчиво и как-то даже оценивающе глянула на меня. Почему-то мне не понравился ее взгляд.

— Чего смотришь? — с опаской уточнила я.

— Ничего, — она вдруг сладко улыбнулась. — Лучше расскажи, с какими проблемами пришла.

— Но…

— Давай-давай, не отвлекайся! — поторопила Ксюша. Вообще, я планировала задать ей еще несколько вопросов по поводу услышанного, но тут эта сладострастная бестия наклонилась к подносу так, что ее грудь чуть не вывалилась наружу, и с явным удовольствием скусила пышную белую верхушку пирожного. Конечно, она вся измазалась! Губы, щеки, подбородок… Я отвела глаза. Смотреть на то, как ведьма, мыча от удовольствия, собирает пальцами крем, а потом тщательно их обсасывает, было крайне неловко. Признаться, после сегодняшних выкрутасов в подъезде я была уверена, что меня уже ничем не смутить. Но нет. Что я там хотела сказать? Не помню… что-то о проблемах… а, точно!

Я с некоторым трудом собрала мысли в кучку и принялась излагать. Ксюша слушала с интересом. Рассказ о свихнувшемся ректоре ее изрядно позабавил. Деспотичные замашки лешего вызвали череду завистливых вздохов. А когда я дошла до собственного помешательства в момент жаркого секса с Денисом, эта коза и вовсе расхохоталась так громко, что аж стекла задребезжали.

Закончила я свой рассказ словами:

— Как ты понимаешь, жить в постоянном страхе следующего срыва я не могу. Да и с ректором надо что-то делать. Короче говоря, вся надежда на тебя.

Ведьма кинула на меня озорной взгляд и принялась методично расправлять складочки на своей короткой клетчатой юбке.

— Интересная ты девушка, Тоня. И безумно везучая. Помогу я тебе, с удовольствием. Вот только срывы я устранить не в состоянии. Они сами собой пройти должны… со временем. И в ситуации с ректором я — увы! — бессильна. Кто чары наложил, тот и снять их может. Ты ректора околдовала, тебе придется самой разбираться, как его расколдовывать. Кроме тебя этого никто не сделает.

— А тогда чем же ты мне поможешь-то? — Я почувствовала разочарование. Столько усилий, и все зря!

— Так ведь у тебя, милочка, проблема посерьезнее имеется. Из твоего же рассказа выходит, что у лешего есть лазейка в город, которой он нет-нет да и пользуется втайне от тебя. Как бы иначе он тебе от ректорского сына помог сбежать?

— Что?! — завопила я, вскакивая с дивана. Новость свалилась, как мохнатая гусеница в декольте. — Нет-нет-нет! Ты ошибаешься! О, пожалуйста, скажи, что ты пошутила!

— Все дело в том, — безжалостно продолжила ведьма, — что леший не смог бы взаимодействовать с тобой через растения, если бы находился по ту сторону городской черты. Никак не смог бы. Это просто невозможно.

— Но… но ведь помолвка давно расторгнута!

— Ну так что! Когда ты его в первый раз впустила в город, у лешего было достаточно времени, чтобы организовать себе запасной путь. Теоретически это возможно, хоть и непросто. Для этого он должен был найти себе здесь помощника-человека, наладить с ним прочную эмоциональную связь и рассказать ему, кем является на самом деле. Чтобы пригласить лешего в город, этот человек по доброй воле (да-да, вообще без принуждения!) должен провести пренеприятнейший (и это еще мягко сказано!) ритуал. Правда, приглашение такое, во-первых, имеет отвратительные последствия для самого вызывающего, во-вторых, накладывает на лешего строжайшие ограничения. Он, к примеру, не может убивать людей или наносить им опасные для жизни увечья.

— Не может? Но ведь, когда он в прошлый раз… — пискнула я.

— В прошлый раз все по-другому было! Ежу понятно — помолвка дает намного больше прав и возможностей, тем и страшна. Кстати, все спросить хотела… — Ведьма выдержала паузу и мечтательно облизнулась. — А вот когда леший твоим женихом был, как ты смогла устоять и помолвку не закрепить, а? Неужели не хотелось попробовать, каков он… хм… на вкус?

Я закашлялась, вкладывая в этот процесс все свое возмущение. Аж глаза заслезились.

— Ну ладно, ладно, — махнула рукой она. — Какая ты скучная, ей богу… О чем я? Так вот, от способностей лесного властителя остается лишь жалкая тень. Кроме того, город отторгает его, тянет из него силы, поэтому он вряд ли способен находиться здесь дольше нескольких дней. Сколько конкретно — зависит от лешего. Чем он сильнее, тем дольше сможет сопротивляться. В любом случае, периодически ему придется выходить за городскую черту, чтобы восстановиться. И для возвращения помощник каждый раз должен снова проводить ритуал приглашения. По доброй воле! Представляешь, насколько двинутым надо быть, чтобы согласиться… впрочем, неважно. Видимо, леший как-то с этим помощником расплачивается… — Противная Ксюша снова приглушила голос и теперь почти мурлыкала, откровенно поглаживая собственную грудь: — Готова спорить, это и не помощник вовсе, а помощница… которая, к слову, в отличие от занудливой тебя, не стала ушами хлопать и распробовала этот запретный лесной плод… Да не зыркай ты на меня так! Это всего лишь предположение. Суть всего вышеизложенного в том, что в таком ослабленном состоянии леший для хранительниц барьера не опасен. А вот тебе может доставить неприятности. Я права?

Я ей не ответила. Мое воображение в данный момент рисовало все те жуткие вещи, которые разъяренный Влас проделает со мной при встрече. Ну и что, что у него будет лишь тень былых способностей?! Мне и тени за глаза! Он и вообще без способностей опасен! Что ему помешает закинуть меня на плечо и вынести за городскую черту, а? А там… блин… Лоб невольно покрылся испариной. Надо думать, после моей последней выходки Влас оч-ч-чень обиделся… А учитывая его мстительность и фантазию… ох… Я вскочила и забегала по комнате. Получается, леший может проникнуть в город! А я думала, что здесь-то уж я в безопасности. Наивная Тоня! Вот почему он так уверенно сказал, что придет за мной! А может… он уже тут? Может, он в этот самый момент поджидает меня на улице?! Или даже поднимается по лестнице?

— Отставить панику! — рявкнула ведьма. — Рядом с домом его нет. Да и сам ритуал приглашения требует времени. Так что ты вполне успеешь подготовиться к его визиту.

— Как подготовиться?! — истерично возопила я.

— Да успокойся! Говорю же — помогу я тебе. Только не даром. Я могу наложить защитные чары сроком на неделю. Леший не сможет к тебе притронуться даже. — Я встрепенулась и с надеждой уставилась на ведьму. — Только чары эти будут внутри городского барьера действовать. Если хоть шаг за барьер сделаешь, они моментально слетят.

— А почему только на неделю?

— Потому что! Мне и на неделю наложить их будет ох как непросто. Потом придется долгое время восстанавливаться. Сложные это чары, ясно? Я вообще не уверена на сто процентов, что у меня получится. С вами, полукровками, никогда не знаешь, чего ожидать.

— Да, извини, — тут же пошла на попятный я, боясь, как бы она не передумала.

— Но если ты согласишься на сделку, которую я тебе предложу, то у тебя появится определенный шанс получить постоянную защиту от лешего. Не сказать чтобы большой, но все же… Правда, тоже только внутри города. Интересно?

Вот тут я опомнилась. Понятно ведь, что за свои услуги ведьма затребует немалую цену. Конечно, защита мне бы не помешала. Но кто знает, что придется сделать взамен? Может, столкновение с лешим еще цветочками покажется?

— Что конкретно от меня потребуется? — осторожно уточнила я.

— Да сущий пустяк! Тебе нужно будет разок воспользоваться своими лешачьими способностями. И все! Дело в том, что у этой подгнившей злыдни (я имею в виду Стеллу, конечно) на окраине есть домик. А так как ведьма незадолго до своей кончины обычно чувствует, что скоро станет еретицей, она наверняка подготовилась заранее и союзника подыскала еще при жизни. — Ксюша передернула плечами, от чего грудь соблазнительно всколыхнулась. — Тебе нужно будет пойти туда и аккуратненько пообщаться с зарослями вокруг жилища. Попросишь их показать всех посетителей дома за последний… ну, скажем, год. Учитывая, когда я видела Стеллу живой… да, думаю, года будет достаточно. А потом расскажешь мне, что выяснила. Не стану врать — это может быть опасно. Ведьмы свои жилища защищают и против незваных гостей устанавливают ловушки. Поэтому близко к дому лучше не подходи. Поболтай с кустиками и быстренько назад. На все про все уйдет максимум минут десять. Неплохая сделка, а? Семь дней защиты от лешего взамен за десять минут работы?

— А сама чего туда не пойдешь? — с подозрением уточнила я. Сдается мне, задание-то гораздо опаснее, чем пытается донести Ксюша.

— Потому что со мной растения говорить не будут! — жестко отрезала она. — Да не бойся! Пришла-ушла и все! Главное, к дому совсем близко не подходи и тем более внутрь попасть не пытайся. Вероятность, что ты зацепишь какую-то ловушку, от силы процентов пять. Почти никакого риска! Хотя, чего я тебя уговариваю? Скажу по секрету: сама бы я на твоем месте ни за что не согласилась на такую сделку.

Ну разумеется! Так и думала, что это смертельно опасно. Однако, как выяснилось, Ксюша еще не договорила.

— Да, не согласилась бы! И знаешь почему? Да потому что я совсем не против, чтобы меня наказал горячий и чертовски сексуальный леший! Вместо того чтобы накладывать защиту, я бы, наоборот, постаралась раздразнить его посильнее… Эй, ты чего побагровела-то? Думаешь, как бы послать меня куда подальше? А вот и зря. Ведь я не сказала самое главное: если вдруг среди гостей Стеллы все-таки окажется таинственный союзник еретицы, Совет ведьм в благодарность за неоценимую помощь в расследовании должен будет тебе ответную услугу. А Совет никогда не остается в долгу. Ты хоть понимаешь, что это значит? Ты сможешь попросить постоянную защиту от лешего на территории города! Да что там! Знаешь ли ты, что Совету ведьм по силам снова усыпить у тебя нечистую кровь, только уже навсегда? Ты опять станешь человеком! Если, конечно, захочешь. — Я ахнула, тут же позабыв все обиды. — Правда, не буду врать: шанс, что среди гостей будет нужный нам злоумышленник, очень мал. Но он есть! Неужели это не стоит того, чтобы попытаться?

Она меня почти убедила. Вот только…

— Не выйдет, — с явным сожалением сказала я. — Я же тебе говорила уже, что в сознательном состоянии силами своими пользоваться не могу!

— Все ты можешь! Надо только немного потренироваться. Так что, по рукам?

Я замешкалась, а потом все же кивнула. Была не была! Рано или поздно мне придется осваивать новые способности. К тому же нет никаких сомнений, что они у меня есть. Осталось только научиться использовать их сознательно. Мелочь, если подумать! Но все равно на всякий случай уточню:

— А если у меня ничего не выйдет? К примеру, я к дому подойти не смогу или растения со мной не захотят говорить… да мало ли что может пойти не так!

— Всякое бывает, — легко согласилась Ксюша, записывая на бумажке адрес ведьмы. — Но я верю, что ты сделаешь все возможное. Иначе через неделю, когда чары слетят, ничто не помешает лешему до тебя добраться.

Я гулко сглотнула.

— Ах да! Постарайся не волноваться по пустякам — срывы нам не нужны, — жизнерадостно напомнила ведьма. Мне почему-то захотелось ее ударить.

Легко ей говорить! Как не волноваться по пустякам, если есть вероятность, что за мной по пятам будет ходить леший? Да, физически он меня пока достать не сможет, но возможность психологического давления никто не отменял. А Влас в этом мастер! Очень важно, чтобы он не узнал, что защита действует всего лишь неделю. Кроме того, если я сделаю хоть шажок за городской барьер — Ксюшины чары слетят. М-да. Веселая мне жизнь предстоит в ближайшее время!

Чтобы поставить на меня защиту, ведьме понадобилось ровно пять минут. Она просто молча посидела напротив с закрытыми глазами, а потом, под конец, сделала резкое движение ладонями, словно что-то на меня выплеснула. На мгновение стало жарко. По окончанию сего действа выглядела Ксюша из рук вон плохо: лицо покраснело, на висках застыли капли пота, руки мелко подрагивали. И дыхание тяжелое, словно она кросс только что пробежала. Видимо, и вправду сложная магия. Или все дело в том, что я полукровка. Может, на обычного человека ей столько усилий бы не понадобилось.

Немного отдышавшись, по-старушечьи кряхтящая «школьница» потащилась провожать меня до двери. В этот раз коридор выглядел совершенно обычно. Никаких зеркал-шкафов-кукол.

— Ну, пока! Как будут новости — заскакивай, — она открыла дверь, выпуская меня в подъезд.

В это время сверху спускался мужчина средних лет. Меня он мазнул заинтересованным взглядом, а потом обратился к ведьме:

— А что это у вас, милочка, ночью шум такой стоял? Я никак уснуть не мог! Даже по батарее стучал, а все без толку!

— Ой, простите! — сделав огромные глаза, пролепетала Ксюша. — Пожалуйста, только отцу не говорите! Ко мне приходили подруги с ночевкой, и мы… увлеклись немного…

Я поразилась, как быстро она вошла в роль. Даже движения стали суетливыми и неуверенными, как у закомплексованного подростка. Мужчина явно упивался своей властью.

— Ну не знаю… может, все же поговорить с вашим папой? Кстати, я уверен, что звуки издавали не подруги, а друг!

Ксюша густо покраснела и облизнула пухлые губы. Я почти физически почувствовала исходящую от мужчины похоть. Но он еще боролся с собой.

— Просто… никого не было дома, и я… ко мне зашел одноклассник… он был так настойчив! Я не смогла отказать! — лепетала тем временем Ксюша, прижимая руки к своей огромной груди. — Прошу, не говорите никому! Давайте я сделаю что-нибудь для вас? Приберусь у вас дома, например? Сегодня вечером могу! Отец сегодня в ночную смену, так что я буду свободна…

Все, мужик сломался.

— Хорошо, заходи вечером. Жена как раз уедет к теще. Я подумаю насчет уборки… Мы наверняка найдем какое-нибудь решение…

— Ура! — «просияла» ведьма и подмигнула мне. Я укоризненно покачала головой и начала спускаться по лестнице. Сочувствовать извращенцу я не собиралась. Хотел школьницу — получи коварную двухсотлетнюю ведьму. Так тебе и надо.

После визита к ведьме я созвонилась с подругами, мы встретились в кафе и проболтали почти до самого вечера. Несколько часов пролетели как одна минута, а мы все никак не могли наговориться, бурно обсуждая то произошедшие во мне изменения, то развратную ведьму, то свихнувшегося ректора, то мои сложные отношения с Власом. Кроме того, девчонкам не терпелось поскорее увидеть Хана и Прошу. По правде говоря, если бы не обещание Дениса заехать, я бы наверняка позвала подруг к себе с ночевкой.

Кстати, насчет Дениса… утром я так боялась его потерять, что сгоряча согласилась на предложение завезти вещи. Учитывая последние новости, лучше бы ему в моем дворе не появляться. Мало ли кого он там может встретить… Позвонить ему, что ли? Наплету что-нибудь и предложу перенести свидание к нему домой. А с вещами разберемся как-нибудь потом. К сожалению, телефон Дениса опять оказался недоступен. Ох уж эта его таинственная работа, будь она неладна! Что ж, придется уповать на удачу. Если охваченный страстью Аркадий Михайлович попытается на него напасть, то наверняка огребет по полной. Может, это немного охладит его пыл? Хуже, если во дворе окажется Влас… С другой стороны, ведьма сказала, что ритуал приглашения требует времени. Правда, в тот момент я была в таком шоке, что даже не уточнила, сколько конкретно. Есть надежда, что раз утром Влас не связался со мной через денежное дерево, то в городе его пока нет.

Домой я отправилась пешком, нарочно задевая рукой все попадающиеся на пути кусты и деревья. Тишина. Или Влас затаился, или и в самом деле еще не прибыл. Надеюсь, второе…

К счастью, во дворе меня никто не поджидал. Хороший знак! Переступив порог квартиры, я вдруг поняла, что окончательно успокоилась. Да и вообще, по правде говоря, настроение улучшалось с каждой минутой.

— Чем занимались сегодня? — спросила я, заглянув в кухню. Хан устроился на подоконнике, а Проша сидел на кухонном диванчике и чинно попивал чай с вареньем. Надо сказать, что в течение дня я несколько раз мысленно обращалась к котенку и уточняла, все ли у них в порядке. Он отделывался односложными ответами, а в последний «сеанс» вообще попросил не отвлекать, так как они «страшно заняты».

— Проша учил меня накладывать устрашающие чары, — похвастался Хан. — У меня уже почти получается! Хочешь, и тебя научим?

— Нет, спасибо, — отказалась я. — Может, позже, когда перестанут аукаться побочные эффекты от зелья Кузьмы. А то я таких дел наворочу… кстати, а что такое устрашающие чары? Как они действуют?

— Да очень просто! — радостно вмешался коловертыш. — Просто представь, что ты где-нибудь прячешься и не хочешь, чтобы тебя нашли. К примеру, в шкафу. И вдруг тот, от кого ты прячешься, начинает приближаться к этому шкафу. Тут-то ты эти чары и используешь. Каждый, кто оказывается рядом, чувствует беспричинный страх и отходит. Гениально же? Вот бывало у тебя в жизни такое, что тебе становится неожиданно страшно заглядывать за угол или под кровать? Вполне возможно, там притаился какой-нибудь нечистик, который очень не хочет быть обнаруженным!

— Все ясно! Значит, время проводили с пользой. Молодцы! — хмыкнула я и, напевая, отправилась в ванную. А раньше наверняка начала бы вспоминать и заново переживать все свои вспышки беспричинного страха. Но не сейчас. Странно. И почему мне так хорошо?

— Потому что приближается ночь, — отозвался из кухни Проша. Я что, произнесла вопрос вслух? — Ночь — это время нечисти.

После контрастного душа я вышла из ванной полностью обнаженная, наслаждаясь непривычной свободой. Как, оказывается, хорошо без этих осточертевших тряпок, которыми зачем-то нужно драпировать тело! И почему я раньше чувствовала себя голышом так неловко? Сейчас это казалось таким естественным, таким… правильным! Я ощущала кожей воздушные потоки, сладко вздрагивала от щекочущих касаний мельчайших пылинок в воздухе, а когда в комнату через окно заглянул последний луч заходящего солнца, мне показалось, будто меня погладила большая теплая рука! Внезапно в памяти всплыли как-то сказанные Власом слова: «Почувствуй кожей лунный свет». Какой чушью мне это показалось тогда! Тогда, но не сейчас…

А может, пока я вся такая открытая и восприимчивая, потренироваться взаимодействовать с растениями? Как раз скоротаю время до прихода Дениса. Вдруг получится? Тогда завтра утром я отправлюсь к дому ведьмы и аккуратно пообщаюсь с деревьями. И, если повезет, заработаю исполнение желания от Совета ведьм. Тогда можно будет не бояться Власа! Нет, впопыхах я ничего загадывать не стану. Я уже все продумала. Сначала попробую поговорить с лешим на равных (пока действует моя семидневная защита) и донести ему свою точку зрения. Если ничего не выйдет, то попрошу у ведьм постоянную защиту от него. А если выйдет решить дело миром, то… снова стану человеком. Наверное. Да, скорее всего, стану. Жаль, что можно загадать только одно желание!

Попросив Прошу и Хана меня временно не тревожить, я закрылась в большой комнате, уселась на стул перед денежным деревом и обхватила рукой ствол. Что ж, приступим.

Дерево плевать хотело на мои наполеоновские планы. На мои призывы оно отвечало гордым молчанием. Спустя десять минут бесплодных усилий я не выдержала.

— Слышишь, ты, высокомерная скотина! Если будешь меня игнорировать, я перестану тебя поливать!

Кажется, моя угроза возымела действие. Потому что ствол под рукой потеплел и едва заметно запульсировал. Не успела я обрадоваться, как в следующее мгновение началось светопреставление. Ощущение было такое, словно я стою посреди толпы и все орут мне прямо в уши. Добавьте к этому хаотично сменяющиеся картинки… Кажется, через дерево я подключилась к общему информационному полю всех городских растений! Круто, конечно. Вот только, блин, как этим управлять?!

— А ну-ка, стой! Прекрати! — приказала я вслух. Вдруг и во второй раз сработает? Но нет. Жаль. Долго я так не выдержу.

Надо сосредоточиться. Только как? Ох, голова гудит… Пора закачивать, а то я просто-напросто отключусь. Все, последняя попытка. Ведь Влас как-то с этим справляется?

Едва я подумала о лешем, как вдруг наступила тишина. Ну, почти. Какие-то звуки все же остались. Шум ветра. Отдаленный перестук проходящего где-то поезда. Тяжелое дыхание. Дыхание было слышно лучше всего. Правда, я пока не могла разобрать, кто дышит — мужчина или женщина.

Картинки не было. Перед глазами плясали разноцветные пятна. Кажется, моих сил уже не хватало на то, чтобы обеспечить полноценное соединение. И неудивительно. Я чувствовала себя как выжатый лимон и с каждой секундой все хуже. Связь вытягивала из меня силы. Кажется, еще немного — и сознание просто выключится, как перегоревшая лампочка. Однако я упрямо продолжала сжимать ствол. Чутье подсказывало — нельзя обрывать связь прямо сейчас, иначе упущу что-то очень, очень важное… поэтому я держалась из последних сил, до боли вслушиваясь в чье-то дыхание. Наконец, человек заговорил, с явным трудом выталкивая из себя слова.

— Да, любимый… я даю тебе разрешение войти в город…

Подозрительно знакомый женский голос. Чей это? Я попыталась навести резкость, напряженно вглядываясь в цветные пятна. Зря. В голове словно что-то взорвалось. Одновременно со вспышкой боли я увидела лицо скромняшки Вики, которая любила делиться конспектами с Власом. Картинка мелькнула и погасла. Я потеряла сознание.

Сквозь забытье ко мне пробился звонок. Кто-то названивал в дверь. Я сморщилась, не открывая глаз: приходить в сознание не хотелось. Я точно знала, что стоит мне вынырнуть из милосердной тьмы, как начнется жуткая головная боль. Или еще что похуже. К сожалению, отлежаться не получилось.

— Маааааам! — Пронзительный голосок Хана способен, кажется, и мертвого поднять.

— Давай, вставай, хозяюшка! Ты чего это удумала?! — присоединился к нему хриплый бас Проши. Меня не особенно аккуратно приподняли и встряхнули. Я грязно выругалась.

— Живая, — удовлетворенно заключил Проша. — Дверь-то будешь открывать или нет? А то жених твой уйдет несолоно хлебавши…

— Жених? — пробормотала я.

— Ну не жених — так хахаль!

— Он имеет в виду Дениса, — участливо пояснил Хан.

Я тут же подскочила, ожидая вспышки головной боли. Ее не было. Я с подозрением посмотрела на Прошу. Он отвел глаза.

— Ты опять мою боль забрал?!

— Не серчай, хозяюшка… а только как ты будешь с хахалем-то миловаться? — просипел он, стараясь не шевелить головой.

— Мы об этом еще поговорим! — рявкнула я, вскакивая. — А теперь прячься. Денис не должен тебя видеть.

— Не изволь беспокоиться, — заверил коловертыш.

Я кинулась к входной двери. А то вдруг Денис решит, что меня нет дома. Опять потом врать придется… а у нас и так отношения под угрозой из-за недавнего инцидента. Успела. Распахнула дверь и с облегчением улыбнулась Денису. Он почему-то не спешил улыбаться в ответ.

Мое появление в дверях не осталось незамеченным. Оказывается, за то время, пока я валялась без сознания, в подъезд вернулись давешние парни, которых утром пытался прогнать дядя Женя. В этот раз они расположились прямо на нашей площадке. Зря я с утра их раздразнила! При виде меня парни издали дружный стон: «Ооооооо».

Денис шагнул вперед, закрывая меня своим телом от посторонних взглядов, и прошипел:

— Тоня, ты же совсем голая! Что на тебя нашло?

Я запоздало ахнула, прикрываясь руками, и отскочила вглубь квартиры. Из подъезда слышались выкрики:

— Красотка!

— Конфетка! Так бы и облизал…

— Тоня, иди к нам!

— Повезло тебе, парень…

— Так и знал, что вечером будет продолжение утреннего шоу!

Я покраснела. Черт! Все из-за того, что без одежды я ощущала себя так естественно и комфортно! Видимо, еще не очухалась после обморока. Хотя вот раньше даже в состоянии жесточайшего похмелья я бы не забыла накинуть на себя халат! А сейчас мне и в голову не пришло, что чего-то не хватает… Поскакала открывать дверь в чем мать родила! А в следующий раз что? Буду так торопиться на учебу, что голой на улицу выскочу?!

Денис захлопнул дверь и осторожно опустил на пол сумку с моими вещами. Он выглядел очень мрачным.

— Я просто встречалась с подругами, выпила лишнего. А потом пришла домой, решила сделать тебе сюрприз, разделась и нечаянно уснула… Твой звонок в дверь меня разбудил. Еще ничего не соображаю толком… — затараторила я, желая хотя бы не исправить, но чуть-чуть сгладить впечатление от произошедшего.

— Ясно, — только и ответил он.

— Все… эээ… в порядке? — Да, идиотский вопрос. Но я не знала, что еще сказать. В голове не было ни одной здравой мысли.

— Не совсем. Когда я вышел из машины перед твоим подъездом, ко мне подскочил наш ректор.

— Он… накинулся на тебя?! — воскликнула я. Вот и случилось то, чего я так боялась! — Ты… его побил?

— Зачем? — как-то вяло удивился Денис. — С чего бы ему на меня накидываться? Нет, он… плакал.

— А? — опешила я.

— Умолял меня, чтобы я оставил тебя ему, даже на колени упал. Говорил, что любит тебя так сильно, что расстался с женой. Еще говорил, что жить без тебя не может.

— Ох… — Я не знала, что и сказать. Лучше бы Аркадий Михайлович на него напал, честное слово! М-да, как-то вечер с самого начала не задался. Хуже некуда!

Но, как оказалось, я и тут ошиблась. Хуже быть могло.

Мы молча прошли в комнату, думая каждый о своем. Я злилась на дурацкое стечение обстоятельств, переживала из-за Дениса, а еще пыталась понять, почему мне так тревожно. Словно я забыла что-то очень-очень важное. Нет, так нельзя. Надо немедленно что-то предпринять! Раз Денис не ушел, значит, все еще поправимо. Вот сейчас я заварю чай, и мы непременно…

Я не успела додумать. Внезапно откуда-то со стороны шкафа раздался странный трубный звук. Из щели между дверцами пополз знакомый зловонный туман.

— Ой! — отчетливо сказал кто-то хриплым басом.

Денис вскочил и уставился на шкаф. Потом перевел взгляд на голую меня. Потом снова на шкаф. На его лице медленно проступало понимание.

— Кто это? — почти спокойно спросил он. Но взгляд при этом был…

— Со… сосед… тут слышимость такая… — залепетала я, мысленно костеря Прошу. Ну ладно, тумана напустил! Это еще хоть как-то можно было объяснить. Но ойкать-то зачем?! Теперь Денис решил, что у меня любовник! Любовник, который, видимо, курит вонючие сигары прямо в шкафу. Или еще что-то в этом роде.

Денис медленно подошел к шкафу. Я сидела молча. Он распахнул дверцы. Никого. Только полочки с аккуратно свернутым бельем. Проша не соврал: он действительно умел прятаться от человеческих глаз.

— Откуда дым? — чуть растерянно уточнил Денис.

— Не знаю, — еле слышно отозвалась я. От волнения у меня не придумывалось даже самое нелепое объяснение.

— Готов поклясться, что слышал отсюда голос.

— Можешь осмотреть всю квартиру, — ровно предложила я, с тревогой прислушиваясь к себе. Кажется, от волнения внутри что-то сдвинулось. Как бы мне снова не сорвало крышу! Надо срочно успокоиться.

— Нет. Я не буду осматривать квартиру, — Денис повернулся ко мне. Он выглядел так, словно на что-то решился. Ох, не нравится мне это. — Знаешь, ректор сказал одну вещь… он утверждал, что у тебя в телефоне есть фотографии, на которых вы с ним вместе. Я не собирался заводить этот разговор, но в свете последних событий и твоего странного поведения… в общем, не могла бы ты показать мне свой телефон?

— Нет.

Он некоторое время помолчал, ожидая какого-то правдоподобного объяснения. Он давал мне шанс соврать или придумать что-то! Если бы я сказала: «Понимаешь, там есть фотографии с моей вечеринки с подружками, и они умоляли меня никому эти кадры не показывать», он бы наверняка не стал больше задавать вопросов и остался. Но… я не смогла. Поэтому просто молчала. Нет, ну что мне стоило перенести эти фотографии куда-нибудь, и удалить их из телефона?! Пауза затянулась. Денис все понял. Он встал, посмотрел на меня долгим взглядом и сказал:

— Мне, наверное, лучше уйти. Поговорим… позже. Боюсь, сейчас я не совсем хорошо себя контролирую.

Я ничего не ответила. Я боролась с собой. И проигрывала. Подступал очередной срыв. Если расслаблюсь хоть на секунду, то произойдет что-то ужасное. Нет. Надо держаться. Из глаз хлынули слезы.

Денис бросил на меня последний взгляд и вышел. Я слышала, как хлопнула дверь. Внезапно мне стало очень страшно, что я его больше не увижу. Вдруг он ушел навсегда? От страха, нет, от ужаса у меня получилось овладеть собой.

Я вскочила и кинулась следом. В коридоре остановилась, вернулась в комнату и начала в спешке одеваться. Я должна его догнать!

Из шкафа вывалился Проша.

— Прости, — убито просипел он. — Я не сдержался…

Я быстро впрыгнула в джинсы, натянула первую попавшуюся футболку и шагнула к нему.

— Ты ведь соврал, что быстро восстанавливаешься, да? — спросила строго. — Соврал, чтобы я не чувствовала угрызений совести из-за того, что отдала тебе свою боль?

— Нет, я… — начал было он, но глянул в мои глаза и осекся. — Да.

— Поэтому живот у тебя не восстановился до конца. Скажи, как долго ты терпел боль, которую забрал у меня утром? Не ври!

— До вечера.

— То есть она и сейчас не прошла? А ты еще в дополнение к этому снова вытянул мою дурноту, чтобы не сорвалось свидание с Денисом. Надо думать, тебе сейчас совсем плохо? Поэтому ты и не контролируешь себя в полной мере?

— Да, — он опустил мохнатую голову. — В нормальном состоянии я бы ни в жисть такой оплошности со шкафом не допустил…

— Не делай так больше, — попросила я. — Не надо забирать мою боль. Я справлюсь.

Он промолчал. Кажется, остался при своем мнении. Ладно. Разберемся потом. Сейчас некогда. На то чтобы натянуть кроссовки и открыть входную дверь, ушло еще несколько драгоценных мгновений. Вниз я неслась, перепрыгивая через ступеньки. Парни, сидящие на площадке, что-то кричали мне вслед, но я даже не обернулась.

Выскочила из подъезда как раз вовремя, чтобы увидеть, как отъезжает автомобиль Дениса. Не успела.

— Тоня! — Ко мне через двор бежал Аркадий Михайлович.

Я заскочила в подъезд и закрыла дверь. Что же делать? Дениса уже не догнать. Разве что поймать такси и попытаться оказаться у его дома раньше него. Аркадий Михайлович наверняка захочет меня задержать. Я сейчас в таком состоянии, что легко могу принять устрашающий вид. Для этого только надо перестать себя контролировать и позволить чему-то дикому внутри на мгновение выглянуть наружу. Надо думать, любой испугается… кроме околдованного Аркадия Михайловича. Он привязан ко мне чарами, так что даже если я позеленею и покроюсь чешуей, он, скорее всего, и тогда будет считать меня красоткой. Эх, вот бы владеть магией перемещения… стоп. Я изо всех сил ударила себя ладонью по лбу. Вот балда! Я же знаю отличный способ! И имела шанс убедиться, что он работает в городе так же хорошо, как и в деревне! На то чтобы снять футболку, вывернуть ее наружу и снова надеть, потребовалась пара секунд. Я без особого удивления увидела, как стены становятся прозрачными и зыбкими, как туман. Под ногами появилась тропинка. Я пошла по ней, очень четко представляя себе дом Дениса. Идти по изнанке города было интересно. Как во сне, где все искажается и знакомые, казалось бы, места приобретают новые причудливые очертания. Только вот мне было не до любования. И изнанка города пошла навстречу моей отчаянной решимости. Не прошло, кажется, и пары минут, как я вышагнула прямо из стены в переулке возле дома Дениса. Всего в паре метров от подъезда. Отлично. Вот только сюда ли он направился? Вдруг он решил поехать в какой-нибудь бар или просто покататься по городу? Неважно. Я буду ждать его тут столько, сколько потребуется.

К счастью, Денис не поехал ни в какой бар. Спустя буквально двадцать минут у подъезда остановилась его машина. От волнения у меня внутри снова что-то перемкнуло. Как не вовремя! Нет, я выдержу. Приложу все усилия. Я не могу его потерять! Ведь Денис прочно сросся с моей человеческой частью. Потерять его для меня значило потерять часть себя. Ту часть, которую я считала остатком своей основной человеческой личности и которую во что бы то ни стало хотела сохранить.

— Тоня? — удивленно позвал Денис, приближаясь. — Но как ты смогла? Как успела?..

Я посмотрела на него и поняла, что не могу сказать и слова. Горло перехватило.

— Твои глаза… они как будто светятся… — продолжал Денис, удивленно вглядываясь в мое лицо. — И выглядишь ты как-то по-другому…

Все, не могу больше держаться. Кажется, сейчас что-то случится…

— Денис, — быстро затараторила я, — я должна тебе кое в чем признаться. Пожалуйста, просто выслушай. Это будет похоже на бред, но… в общем, я… не совсем человек. Я была человеком до недавнего времени. А потом кое-что произошло. Оказалось, что нечисть существует. Существуют лешие, ведьмы, водяные… И я стала одной из них. Нечаянно. Нет, я частично человек. Но только частично. Поэтому я так странно себя веду. Я не изменяю тебе! Прошу, поверь. И знаешь, у меня есть шанс снова стать полноценным человеком! По крайней мере, я приложу все усилия! Ты только дождись, не бросай меня. Дай мне немного времени, я со всем разберусь, обещаю!

Он застыл, глядя на меня с изумлением. Затем изумление сменилось чем-то другим. Смесь жалости и какой-то… брезгливости, что ли. Наверное, думает, что я вру. Или что сошла с ума.

— Тоня, ты… заболела? — уточнил он, подтверждая мои мысли. Что ж.

Я на секунду ослабила контроль и позволила себе измениться. Немного.

— А… — Денис открыл рот, да так и замер. Наверное, у меня сейчас действительно горят глаза. Или вспыхивают зелеными искрами. Надо думать, выгляжу я жутко.

— Денис…

Но он не отвечал. Он смотрел на меня как на… чудовище! На его лице был написан ужас. Теперь он не видел меня. Он видел монстра. Испуганный Денис — это что-то новенькое. Я шагнула к нему, он отшатнулся. Отшатнулся так, словно вместо меня здесь стоял восставший мертвец со сгнившей плотью. Наверное, когда облезлая еретица сидела на скамейке напротив меня, я смотрела на нее также. Вот только ее это не волновало. А у меня было такое чувство, будто рухнул мир. Ведь я со всей ужасающей ясностью осознала — вот сейчас точно все кончено. Навсегда. Ничего у нас уже не будет. В этом нет никаких сомнений. Достаточно только увидеть застывший взгляд Дениса. Взгляд, который будет преследовать меня до конца жизни. Я аккуратно обошла его и побрела прочь. Он не окликнул. Это конец.

В этот раз я не пользовалась коротким переходом. По правде говоря, мне было все равно, куда идти.

На улице стемнело, а я все брела. Несколько раз со мной заговаривали прохожие. Конечно, мужского пола. Они что-то спрашивали. Наверное, интересовались, все ли у меня в порядке. Я ничего не отвечала, только махала рукой, чтобы отстали. Не до них.

Что интересно, буря внутри меня утихла. Удивительное дело. По всем признакам я должна была сейчас слететь с катушек и, не помня себя, носиться по городу, разгоняя стаи упырей. Или еще что-то в этом роде. Но нет. В голове царила омерзительная ясность. И ни следа безумия. А жаль. Наверное, дело в том, что эмоциональный ураган сменился полнейшей апатией. Она накатила на меня сразу, как я увидела застывший взгляд Дениса. Именно в тот момент на трон заступила ее величество Безнадежность. Настолько полная и всепоглощающая, что сейчас внутренняя буря казалась подарком.

Я несколько часов бездумно бродила по темным улицам. Периодически со мной связывался Хан. Он переживал. Наконец, он устал от моих вялых заверений, что все в порядке, и в приказном тоне потребовал, чтобы я шла домой, иначе они с Прошей пойдут меня искать. Кажется, он говорил серьезно. Пришлось направить стопы в сторону дома.

Когда до моего двора оставалась пара кварталов, я вдруг ни с того ни с сего почувствовала нарастающую тревогу. Странно. Мне-то казалось, что в ближайшие дни я не буду ощущать ничего, кроме опустошения. По мере приближения к дому тревога усиливалась. Что-то надвигалось. Чутье буквально вопило: «Опасность! Опасность!». Хотелось развернуться и броситься прочь, но я все равно почему-то двигалась вперед. Подумаешь, опасность… Тревога — это даже хорошо. Если я как следует испугаюсь, то, возможно, снова стану безумной. И пусть! Это лучше, чем переживать из-за Дениса. Пожалуй, я даже не против, если на меня сейчас выскочит стая жутких упырей… По крайней мере, так я себя убеждала. А что — побегаю по городу, проветрюсь, а с утра очнусь с дикой головной болью, и мне будет плевать на все и на всех.

Несмотря на сии здравые доводы, тревога не утихала. Наоборот. Каждый шаг давался с трудом. Я замерла перед гаражами. Еще несколько шагов, и я заверну в свой двор.

В этот момент из-за ближайшего гаража выступила зловещая темная фигура с горящими зелеными глазами. Я раскрыла рот, чтобы завопить, и не смогла. От ужаса пропал голос.

— Ну привет, хозяйка моя, — мурлыкнул Влас. За всю жизнь я, кажется, не слышала ничего более жуткого, чем этот угрожающе-ласковый тон.

Если он ждал ответа, то напрасно. Пока я не могла даже полноценно вдохнуть.

— Молчишь… понимаю. Сердишься, что я прибыл с опозданием. Заждалась меня, наверное? В свое оправдание скажу, что торопился как мог, — он шагнул вперед. Я невольно отшатнулась назад, больше всего на свете мечтая сейчас оказаться на другом конце города. А лучше — на другом конце Вселенной. Не припомню Власа более пугающим. Даже когда он наказывал банницу…

— Не представляю, что ты забыла в этой дыре, — продолжал рассуждать он, травмируя меня своим пристальным взглядом. — Душно, пыльно. Совсем не место для юной лешачихи. Будь я чуть более мнительным, решил бы, что ты хочешь спрятаться здесь от меня. Какая чушь, правда? Как будто от меня можно где-то спрятаться…

— Влас… — пискнула я еле слышно.

— Да-да? — Он еще чуть сократил расстояние. — Слушаю тебя внимательно.

— Н-не надо…

— Вот и я думаю — не надо лишних разговоров. Нам давно пора домой. Давай руку и пойдем.

Я отрицательно качнула головой, завороженно глядя на предложенную мне ладонь.

— Давай руку, — медленно и с расстановкой повторил он. Его голос почти не изменился, но я почувствовала, что не стоит больше испытывать его терпение — он и так сдерживает себя с большим трудом. Мне вдруг стало холодно. Зубы застучали так, что я чуть не откусила себе язык.

— Хочешь, чтобы я тебя отнес? Что ж… разве я могу отказать? Ты ж из меня веревки вьешь…

Он стремительно скользнул вперед, преодолевая последние разделяющие нас полметра, и… с той же стремительностью отлетел назад, словно от толчка.

— Это еще что такое? — зловеще уточнил Влас.

— За… защита, — сглотнув, сообщила я. И приободрилась. Точно! У меня же защита есть! Совсем забыла. Как увидела Власа, все из головы вылетело.

Он прищурился, словно пытался что-то разглядеть, и медленно обошел меня по кругу.

— Точно, защита. Вижу ее. Причем, только от меня. Ведьма поставила?

— Ага, — уже более уверенно подтвердила я.

— А вот теперь я по-настоящему зол, — ровно и даже немного задумчиво сообщил Влас. — До этого был просто слегка раздражен, а теперь… Да ты хоть представляешь, что я сделаю, как только до тебя доберусь?

— Что? — выдавила я. А потом рассердилась на себя и добавила уже громче: — И ты до меня не доберешься.

— Правда? — вкрадчиво уточнил Влас. Он кружил около меня, словно голодный тигр возле клетки с аппетитной овечкой. Я как-то неожиданно ярко представила, как яростно мечется туда-сюда полосатый хвост. — А ты знаешь, что защита твоя действует только внутри города? Ее подпитывает силами городской барьер. Без этой подпитки она моментально развалится. Значит, стоит тебе выйти за барьер, и наши маленькие разногласия мгновенно разрешатся сами собой.

Черт! Сообразительный гад! Хорошо, что он не знает про то, что через неделю защита исчезнет сама собой. Если, конечно, я не вычислю подельника еретицы.

— Хватит меня пугать! У меня и без того был плохой день! Нет, даже чудовищный! — психанула я.

— Бедненькая… — неожиданно мягко протянул леший. Этот его стремительный переход от угрозы к сочувствию напрягал гораздо больше откровенной ярости. — Я бы тебя утешил, да прикоснуться не могу… Давай так. Мне очень не хочется огорчать тебя еще больше, поэтому я сделаю невероятно щедрое предложение. Если прямо сейчас сдашься, обещаю сильно не буянить. Максимум отшлепаю, и все. Тебе понравится.

Ах ты ж, мерзопакостный манипулятор! Запугиванием ничего не добился, решил зайти с другой стороны?

— Сдамся? — повторила я, ощущая, что понемногу зверею. Это хорошо. Лучше злиться, чем трястись от страха. — А что потом?

— Первым делом мы прогуляемся до городской стены и избавимся от этой защиты. После этого я помогу тебе собрать вещи и заберу отсюда.

У меня просто опустились руки.

— Влас… ну ты, блин… впрочем, ладно. Я вижу, ты сейчас совершенно не готов к нормальному разговору. И на мою точку зрения тебе, судя по всему, глубоко плевать. Тогда и я поступлю так же эгоистично. Как мы только что выяснили, ты не в силах меня удержать. Поэтому я сейчас просто уйду. Но перед этим скажу вот что: настоящее зло начинается тогда, когда кто-то свято уверен, что имеет право решать за другого, что для него лучше. Подумай об этом.

Я развернулась и побрела в сторону дома.

— Значит, ты настаиваешь на своем, — раздался позади усталый голос Власа. — Угу. Ладно. Я хотел все уладить по-хорошему. Судя по всему, ты искренне рассчитываешь на эту свою защиту, любезно поставленную ведьмой. А теперь слушай меня очень внимательно… — Он сделал паузу, и мое сердце тревожно екнуло. — Разве ведьма поставила защиту на всех твоих знакомых?

Что за дурацкий вопрос… ох. До меня дошло. Я застыла на месте.

— Ты никого не тронешь! Это… подло! Так может поступить только бессовестный, злой и отвратительный человек!

— Во-первых, я не человек, — жестко ответил Влас. — Во-вторых, совести у меня отродясь не было.

Я вдруг ясно поняла, что леший может легко сделать меня тихой и послушной. Для этого ему нужно только взять в заложники кого-то из подруг или даже Хана. Да, в городе он причинить особого вреда им не сможет. Но ему с избытком хватит и простой физической силы, чтобы вытащить их за пределы города. И все! После этого я сделаю что угодно, беспрекословно выполню любой приказ. Ушедший было страх вернулся в десятикратном размере. Он накрыл меня, как лавина в горах. Накрыл и одним махом снес все хлипкие защитные механизмы, которые я наставила в попытках оградить себя от безумия. И безумие выплеснулось. Так резко, что я застонала и согнулась пополам, словно от острой боли в животе.

— Тоня? — Леший мгновенно оказался рядом. Правда, я все равно слышала его голос будто издалека. — Что с тобой?

Ага, встревожился! Я хрипло и как-то каркающе рассмеялась. Получилось очень жутко.

— Забыла… предупредить… — булькнула из последних сил. — Мне… нельзя… волноваться… А тут ты … со… своими… блин… ультиматумами…

Я хотела добавить что-то еще, но тут сознание поплыло, и я отключилась. На смену заступила безумная Тоня.

Неудобно лежать. Во-первых, солнце печет. Во-вторых, поверхность твердая. В-третьих, что-то остренькое в ключицу тыкается. Да еще поблизости какие-то несознательные личности разговоры разговаривают. Разве не видят, что я тут дремать изволю?

Я невольно начала прислушиваться. Беседовали трое.

— И часто? — уточнил кто-то голосом Власа.

— Второй раз при мне. — Узнаю этот прокуренный басок! — Каждый раз по-разному проходит. Главное, не расстраивать…

— Вот-вот, — пропищал третий. Его было слышно лучше всего. — И так день не задался, еще ты со своими угрозами… странно, что она вообще в них верит…

— Не забывайся, — беззлобно одернул Влас. — А почему день не задался?

— Да с хахалем разругалась… — Проша понизил голос и добавил: — Из-за меня.

— Правда? — присвистнул леший. За простодушным показным удивлением в его интонации проскользнуло что-то еще. Готова поклясться, он сейчас нехорошо прищурил глаза. — Теперь я почти уверен, что мы с тобой поладим, мохнатик. Расскажи-ка поподробнее, что там у них за ссора?

— Не вздумай, Проша, — прохрипела я. — Прокляну…

— О, очнулась! — раздался топот. Готова спорить на деньги, что топал Проша. Влас при всех своих немалых размерах всегда передвигался бесшумно. Впрочем, коловертыш тоже наверняка так умел, когда хотел. Иначе как он магазины обчищает?

Я с трудом расклеила глаза и уставилась в небо.

— Ты как? — пропищал Хан. Он сидел у меня на груди. Это его коготки покалывали ключицу. Проша устроился рядом и, сочувственно сопя, взял меня за руку.

— Так себе, — мысленно ответила я котенку. Разговаривать было трудно.

Сверху возникло перевернутое лицо Власа: он сидел на корточках у меня над головой.

— Должен заметить, что ты умеешь уходить от разговора, — насмешливо сообщил леший.

— Сгинь… — прошептала я, радуясь своему отвратительному самочувствию. Не будь я такой вялой и обмякшей, наверняка бы волновалась из-за его близости. А так… сплошной отдых от эмоций. Хотя… кажется, что-то меняется. Откуда эта ясность в голове?

— Проша! — звонко рявкнула я, подскакивая и отбирая у него свою руку. Хан едва не свалился, чудом успев зацепиться коготками за футболку. Пришлось его подхватить. — Ты опять?! Мы же договаривались, что ты больше не забираешь мою боль!

— Я не соглашался, — прохрипел коловертыш, шлепаясь на попу.

— Да ты… да ты… да если ты будешь так относиться к моим просьбам, то я…

— Он все правильно сделал, — лениво сказал леший.

— А тебя вообще не спрашивали! — прошипела я.

— Нарываешься? — мило уточнил Влас. Я глянула на него с опаской. К счастью, он не стал развивать тему.

— Верни мою боль обратно, — велела я поникшему Проше. — Сейчас же!

Влас протянул руку и положил ее на плечо коловертышу. Тот напрягся, а потом с блаженным вздохом обмяк. Неужто леший его подлечил?

— А нечего уже возвращать, — легко сказал Влас, подтверждая мою догадку.

— Спасибо… — Проша посветлел взглядом и тут же виновато посмотрел на меня. Я отвернулась. Сам того не понимая, Проша позволил лешему оказать мне услугу. А я категорически не хотела быть ему должной. Ну кто просил этого коловертыша забирать мою боль? Нет, нам определенно надо будет серьезно поговорить. Если хочет жить со мной, то пусть соблюдает правила. Заодно неплохо бы обсудить, почему не стоит на каждом углу трепаться о моей личной жизни. А то взял и рассказал Власу о ссоре с Денисом. Ну кто так делает, а?

Не желая выяснять отношения при лешем, я встала и огляделась. Ого! Вот так меня занесло! Вокруг простирался… город! Красота! Для тех, кто не боится высоты, конечно. Ведь мы находились на крыше. Причем на крыше моего дома.

— Хан, — мысленно позвала я, подходя к металлическим перильцам. Солнце красиво отражалось в стеклах высоток. Казалось, будто они затянуты расплавленным золотом. — Как я здесь оказалась?

— Я точно не знаю, — чуть виновато отозвался он. — Мы тебя уже на крыше нашли… у лешего спроси. Он рядом был.

— Как нашли? — Ох, как не хочется у Власа что-то спрашивать…

— Ну, я не смог тебя дозваться, и мы с Прошей решили отправиться на поиски. Он сказал, что по стенам отлично лазит, так что без проблем покинет квартиру через окно. А меня посадит на голову или в зоб. Осталось определить направление. Я закрыл глаза, сосредоточился на нашей с тобой связи, и мне вдруг представился толстый красный канат, который, судя по всему, указывал в твою сторону. Только вот ты будто бы металась по городу, так как направление постоянно менялось. Рывками. Следовать за хаотично носящейся по улицам тобой было бы безумием, поэтому я потянулся к этой призрачной веревке и мысленно за нее дернул. Точнее, представил, что дергаю. Кажется, это сработало. Я почувствовал, что ты приближаешься. А потом «веревка» задралась вверх и остановилась. Ну мы с Прошей решили, что ты, очевидно, на крыше. Он посадил меня в зоб и заполз по стене. Тут мы тебя и нашли. Ты сидела вон там, на возвышении, и рычала на Власа. А потом запрокинула голову к небу, да как завоешь!

— А?! — Я так опешила, что заговорила вслух. — Что я делала?! Я… выла?!

— Да. Причем очень жалобно, — подтвердил Влас. Оказывается, он все это время стоял чуть позади меня и тоже смотрел на город. — В твоем голосе была такая тоска… Не скажешь, кого ты оплакивала?

«Дениса», — подумала я. Вслух, конечно, говорить не стала.

— И долго я так… выла?

— Где-то полчаса. Это ведь уже под утро было. Когда начало светать, ты успокоилась. Свернулась калачиком и уснула. Проша тебя вниз с выступа стащил и уложил здесь.

— М-да. Хорошо хоть голая под фонарем не танцевала в этот раз…

— С этого места поподробнее! — невероятно заинтересовался леший. Я тут же закрыла рот рукой, мысленно костеря себя за длинный язык. Хан опять расхихикался. Вся эта история с фонарем представлялась ему страшно забавной.

— А все же, как я попала на крышу? — поспешила перевести тему я, выразительно зыркнув на Прошу, чтобы не вздумал опять распускать язык.

— Дерево помогло, — пожал плечами Влас. — Это было несложно. У вас с торца один тополь до самой крыши верхушкой достает.

— Остальные раньше тоже доставали… только у них верхушки обрезали под провода… — проворчала я, ощутив вдруг резкую досаду оттого, что кто-то посмел обкорнать живые деревья. И стоят теперь под окнами эти странноватые уродцы с паукообразными кронами. Тянутся тонкими веточками к небу, вспоминая о былой красоте. Я поймала пристальный и удивительно понимающий взгляд Власа. Блин, такими темпами я, как и он, вскоре возненавижу город. М-да. К счастью, леший не стал комментировать мое состояние.

— Ладно. А что я делала до того, как залезла на крышу?

— Носилась от меня по всему району, — хмыкнул Влас. — А когда я приближался, улепетывала с завидной скоростью. Петляла, следы запутывала…

— И ты не отстал?

— Вот еще. Во мне дух леса… и всех его обитателей, — он наклонился к моему лицу, и его глаза вдруг сменили форму. Они стали чуть прищуренными и золотисто-желтыми, как у волка. Затем леший сморгнул, и волчьи глаза сменились круглыми, совиными. На человеческом лице они смотрелись, мягко говоря, жутковато. — При желании я и зайца обгоню.

У меня аж дыхание перехватило от неожиданности.

— Ненавижу тебя, — прозвучало почему-то с восхищением. Влас тоже уловил интонацию.

— Благодарю, — склонил он голову так, словно отвечал на комплимент.

Мы некоторое время помолчали.

— Может, уйдешь обратно в свой лес? — жалобно спросила я. Вдруг у меня получится до него достучаться, раз уж у нас такая минутка взаимопонимания?

— Конечно, уйду.

— Когда?! — воскликнула я, не веря своим ушам.

— Очень скоро. И ты со мной. Так что я бы на твоем месте не затягивал с подготовкой, — одним махом разрушил магию момента леший. И как будто этого было недостаточно, он повернулся к Проше и заявил: — Кстати, мохнатик, как насчет сделки? Раз я не могу пока касаться этой вредной девчонки, ты и дальше будешь забирать у нее боль, а я буду тебя лечить. По-моему, отличная схема получается. Можешь быть уверен — я в долгу не останусь.

— А неплохая ведь… — воодушевленно начал было коловертыш, но, увидев мой взгляд, потух и закончил совсем тихо: — Мысль.

— Эй! — возмутилась я. — Я не согласна!

— А я не с тобой договариваюсь, — отрезал противный Влас.

— Ну и фиг с вами обоими, — рявкнула я, отворачиваясь. — Мы с Ханом уходим.

Пару секунд я соображала, как спуститься, а потом вдруг вспомнила, что на мне вывернутая футболка. Интересно, можно ли как-то попасть на изнанку пространства, не совершая снова этот ритуал с переодеванием? Наверняка можно. Попробуем сосредоточиться на цели.

Поначалу мне показалось, что ничего не вышло. Но потом я увидела боковым взглядом какое-то размытое пятно в воздухе и шагнула туда. Мир мгновенно преобразился.

— Ух ты! — сказал сидящий у меня на руках Хан. — Как во сне…

Появившаяся под ногами тропинка в этот раз шла под уклон, словно с крутого холма. Главное, не поскользнуться… Я зашагала вниз, пока котенок восторженно разглядывал трепещущие, как прозрачное радужное желе, толщи стен вокруг. Наконец, впереди возникла дверь. Моя входная дверь в квартиру. В отличие от зыбкого искаженного пространства, дверь выглядела вполне себе реальной. Интересно. Значит ли это, что Влас не сможет просто так, без приглашения, войти в мою квартиру с изнанки? Надеюсь, да.

Я порылась в кармане изорванных джинсов и нащупала ключ. Хорошо хоть, не выронила во время своих безумных метаний по улицам. Замок сработал точно так, как работал всегда. Спустя мгновение я шагнула в свою прихожую. Мир тут же обрел привычные контуры. Перед тем как закрыть дверь, я боязливо обернулась, опасаясь, как бы леший не увязался за мной. Но нет.

Проша явился сразу после нас. Когда я занесла Хана в кухню с намерением согреть ему молока, в форточку начала вползать странная пластичная масса, больше всего похожая на мохнатое тесто. Масса плюхнулась на подоконник, сползла на пол и собралась в понурого Прошу. Жидкий терминатор, блин. Но выглядело, надо признать, эффектно.

— А где?.. — спросила я, имея в виду лешего.

— Остался на крыше, — отозвался коловертыш, а потом, помявшись, уточнил: — Ты меня не прогонишь?

— А тебя это пугает? Мне показалось, Влас в качестве хозяина тебе понравился больше.

— Нет, что ты! — воскликнул Проша. — Не надо мне такого хозяина! Наоборот, я очень с тобой хочу остаться!

— Ну а тогда почему ты перед ним лебезил? — обличающе пискнул Хан. — Секреты выбалтывал!

— Да тут такое дело… боюсь я его до жути, — отводя глаза, признался коловертыш. — Вы же его видели! Разве такому откажешь? Но после вашего ухода я ему больше ничего не рассказывал. Честно-честно! Правда, он ничего и не спрашивал… стоял на краю, думал о чем-то своем. Ну я бочком-бочком и к вам. Ну что, не прогоните?

— Нет, — махнула рукой я. — Только о моей личной жизни не распространяйся и боль без спроса не забирай. Это два незыблемых правила, которые обязательно нужно соблюдать, если хочешь видеть меня своей хозяйкой.

— Договорились, — помедлив, сказал Проша.

— Ну и ладненько. Ты, кстати, за продукты-то расплатился?

— Нет… так вечер-то какой беспокойный выдался, хозяюшка! Не до того мне было…

— Значит, сегодня вечером обязательно это сделай! А сейчас будь добр, согрей Хану молока. А я в душ… и одежду надо сменить, а то эта вся грязная и в дырах.

— Зато два резвящихся леших наверняка этой ночью разогнали всех упырей в округе, — заметил Хан и залился смехом. Я в отместку легонько дернула его за ухо.

Во время водных процедур я не переставала напряженно размышлять. Первое — Влас уходить не планирует. Второе — собирается ли он все же воздействовать на меня через близких? Вроде на крыше он к этому разговору не возвращался, но это совершенно ничего не значит. Если есть козырный туз в рукаве, то как его не использовать-то? Единственное, что может его остановить — это опасение, что у меня снова сорвет крышу. Но я бы на это не поставила.

И, наконец, третье. Даже если я продержу оборону несколько дней, то меньше чем через неделю защита все равно испарится как дым. Да еще меня не оставляет чувство, что я упустила что-то важное. А что — никак не соображу.

Выход один: поторопиться с выполнением Ксюшиного задания. Да! Брошу на это все силы! Остальные дела подождут.

Из плюсов: я могу перемещаться по изнаночному пространству, а значит, мне будет намного легче избегать встречи с ректором. Конечно, с ним тоже надо разобраться до начала учебного года, но… будем решать проблемы поэтапно.

Насухо вытершись, я решительно проследовала в комнату.

Крикнула:

— Меня не тревожить!

И снова села напротив денежного дерева. Попытка номер два. Надеюсь, Влас мне не помешает. Кстати, а если отсюда можно общаться со всеми городскими растениями, зачем вообще идти к дому ведьмы? Я приободрилась. Кажется, есть шанс разобраться с Ксюшиным заданием, не выходя из квартиры! Хоть бы все получилось…

В этот раз денежное дерево не стало упрямиться. Подсоединение к информационному потоку прошло довольно гладко. Наученная горьким опытом, я не стала хвататься за ускользающие обрывки информации, а сразу представила себе конкретный пункт назначения. Нет, не дом ведьмы. Для разминки я решила подумать о Мане. Получилось! Я увидела подругу, она стояла где-то в тенечке и пила из картонного стаканчика кофе.

— Привет, красавица! — сказал ей какой-то парень. А ничего такой! Высокий, эффектный, одет стильно. Прическа модная, часы на руке явно дорогущие. Хорош, что и говорить. Интересно… За все время нашей дружбы к Мане ни разу не подходили знакомиться в общественных местах. Подозреваю, все дело в том, что она выглядела так, словно в любой момент может засветить в глаз. Собственно, она и могла.

От неожиданности Маня подавилась кофе, и он у нее пошел носом. Я невольно хихикнула. Она покраснела и полезла в сумку за салфетками, чтобы устранить последствия конфуза. Парень, что интересно, никуда не уходил, а продолжал стоять и улыбаться. Подозрительный он какой-то… Эх, понаблюдать бы еще, да не могу больше. Да и нехорошо как-то шпионить за подругой. Я отпустила дерево и отвалилась на спинку стула, тяжело дыша. Короткий сеанс связи вытянул из меня все силы.

Передохнув с полчасика и выпив две большие кружки чая с сахаром, я снова отправилась на штурм денежного дерева. Ну все, сейчас попробую подумать о доме Стеллы. Почти уверена, что все получится. Правда, здесь задача посложнее — не только увидеть настоящее, но и заглянуть в прошлое. Пока я слабо представляю себе, как это возможно, но не попытаться глупо. Тем более, у Ксюши не было никаких сомнений в том, что я могу это сделать. А уж она-то в разы опытнее меня и безосновательно ничего утверждать не будет.

Я собралась с мыслями, сосредоточилась на цели и снова обхватила рукой ствол. Несмотря на предыдущий успех, в этот раз что-то с самого начала пошло не так. Перед глазами возникла шевелящаяся стена тьмы. Смотреть на нее было неприятно. Мне показалось, будто в комнате стало холоднее: все волоски на теле поднялись дыбом. Вроде бы во тьме что-то копошилось… не уверена. Одно мне было ясно: моя цель там, за этой стеной. Судя по всему, ведьма как-то защитила свои владения от подслушивания и подглядывания на расстоянии. Вот почему Ксюша сразу сказала, что придется приблизиться к дому. Наверное, она подозревала о чем-то подобном.

Ладно. Пора заканчивать, а то я начинаю задыхаться. Я попыталась оторвать руку — и не смогла. Получилось только с третьей попытки. Ладонь саднило, словно я проехалась ею по гравию. В глазах плясали звездочки. Сил хватило только на то, чтобы сползти (а не брякнуться) со стула и растянуться на ковре.

Некоторое время я балансировала на грани между сознательным и бессознательным. Нет, не время отключаться. У меня столько дел, столько дел… Внезапно в голове что-то переклинило и я вспомнила то, что мучило меня со вчерашнего дня! Вика! Я же видела Вику! Что она там говорила? Что-то вроде «Открываю тебе путь, любимый…» Любимый! А не она ли та самая «союзница», с которой Влас наладил, по словам Ксюши, «прочную эмоциональную связь»?! Правда, при нашей последней встрече она выглядела так, словно и знать не знает о том, что Влас — леший! Притворялась? И почему она назвала его «любимым»? Неужели он ее соблазнил, чтобы она обеспечивала ему доступ в город? Надо признать, Власу бы не потребовалось для этого много усилий…

А может, я надумываю? Вдруг Вика вообще ни при чем? Мало ли с кем она там разговаривала… М-да, хотелось бы, конечно, в это верить. Да только уж слишком много совпадений. Разве может быть случайностью, что я подумала про Власа и тут же увидела Вику? Чует мое сердце, что-то здесь неладно…

С другой стороны, если Вика действительно союзница лешего, то можно попытаться с ней поговорить. Ксюша сказала, что лешему обязательно раз в несколько дней покидать город, и ритуал приглашения нужно каждый раз проделывать заново. А если я смогу убедить Вику, что Влас ее обманывает и использует? Он покинет город, а она не будет приглашать его заново! И все — проблема решена! Только вот я понятия не имею, где она живет. Попробую выяснить в ближайшее время. Но сначала займусь еретицей. Вот сейчас отлежусь и отправлюсь к ее дому. Главное, сделать это до вечера. Что-то мне совсем не хочется бродить там на ночь глядя.

До дома еретицы решила идти по изнанке. Правда, настроилась не совсем на дом, а на одну из соседних улиц. А то вдруг не рассчитаю и вышагну прямо на крыльцо? Нет уж, лучше перестраховаться. Кроме того, как-то беспокоил меня затихший Влас. С тех пор как мы оставили его на крыше, от него ни слуху ни духу. По правде говоря, я была уверена, что он как-то обозначится во время моего сеанса с денежным деревом, но нет. Если он сумеет отследить мое перемещение и встретит меня на той стороне, то пусть это случится на некотором расстоянии от жилища Стеллы. Тогда я притворюсь, будто отправилась прогуляться в одиночестве, а визит к дому еретицы отложу до завтра. По-моему, неплохой план.

Поначалу все шло хорошо. Я благополучно переместилась на нужную улицу и вышагнула в каком-то переулке за помойкой. Да, запашок тот еще, зато пустынно. Быстро переодела футболку и покинула убежище. Перед тем как направиться к дому ведьмы, я с беспечным видом прогулялась взад-вперед по улице, зорко высматривая, нет ли за мной хвоста. Специально несколько раз неожиданно меняла направление и сворачивала в тихие дворики, а потом возвращалась на прежний курс. Мужчины ко мне в этот раз почти не приставали, так как я пересилила себя и надела свободные серые брюки, волосы собрала в намеренно кривую шишку на затылке, а глаза спрятала за темными очками. Футболку, кстати, тоже выбрала самую мешковатую и неприглядную. Лишь раз ко мне обратился случайный прохожий, чтобы спросить дорогу. Получив инструкцию, он робко улыбнулся и поинтересовался, не составить ли мне компанию. К счастью, настаивать не стал.

Убедившись, что ничего подозрительного в окружающей обстановке нет, я двинулась к дому Стеллы. Как и следовало ожидать, он находился в стороне от остальных. Вообще, здесь, неподалеку от окраины города, большая часть домов пребывала в плачевном состоянии. В основном это были облупленные пятиэтажки, да почерневшие от времени двух- и трехэтажные деревянные бараки. Имелась, правда, пара новеньких высоток, которые дико смотрелись среди этой побитой и пошарпанной братии. Чтобы приблизиться к дому Стеллы, мне пришлось обогнуть полуразрушенное кирпичное здание, более всего похожее на заброшенную школу, и углубиться в заросли, которые раньше были садиком. Пару раз я запнулась за остатки клумб.

За зарослями располагался небольшой пустырь и старая разбитая дорога, которой, судя по всему, уже давным-давно никто не пользовался. Да и вообще, вокруг не было ни души. Что странно, если подумать, ведь совсем неподалеку от этого места вовсю кипела жизнь. «Логово» ведьмы располагалось рядом с дорогой. Через узкую придорожную канаву к нему была перекинута широкая доска. Двухэтажный деревянный дом с трех сторон окружал невысокий радостно-желтый заборчик, за которым был разбит палисадник. И только со стороны крыльца к дому шла широкая утоптанная дорожка. Вообще, все выглядело так, словно дом еще жилой. Забор не покосился, кружевные шторки на окнах белели как новые, да и сами стекла сверкали чистотой. Однако я почему-то не сомневалась, что здесь давно никого не было. Скорее всего, ведьма наложила на дом и прилегающую территорию какие-то заклинания, которые поддерживают порядок.

Что интересно, в отличие от Ксюшиной квартиры, здесь я не ощутила чар, вызывающих неконтролируемый ужас и обращающих незваных гостей в бегство. Напротив, к домику хотелось приблизиться. Посидеть на крылечке с резными перилами, полюбоваться на необычные синие цветы в палисаднике… И только одна деталь выбивалась из общей гармонии. Ничего вроде особенного, но при виде нее мне захотелось как можно быстрее унести отсюда ноги. Портфель. Новенький кожаный мужской портфель, который валялся неподалеку от крыльца. Вряд ли кто-то небрежно бросил здесь столь дорогую вещь… так позвольте спросить, а куда делся его владелец, а?!

Я замерла в отдалении, высматривая наиболее подходящую для меня растительность. Пожалуй, вот это дерево возле канавы подойдет. Оно растет достаточно далеко от входа, но на выгодной позиции. Оттуда должно быть видно всех гостей, если, конечно, у ведьмы не было черного хода для особо доверенных лиц. Я маленькими шажками направилась к дереву, постоянно делая остановки и боязливо озираясь. Все было спокойно. От дороги в этом месте уже практически ничего не осталось, да и вообще почва возле дерева была какая-то на удивление рыхлая. Мои белые кроссовки тут же перепачкались в земле. Отмывать придется… Впрочем, неважно. Главное, сделать дело. Я остановилась под деревом, еще раз пристально осмотрела окрестности и только после этого протянула руку к ближайшему сучку.

— И что ты здесь забыла?

Вопрос Власа заставил меня взвизгнуть и подпрыгнуть. Я схватилась за сердце: оно колотилось как бешеное. Чтобы отдышаться, понадобилось некоторое время. Ишь ты, подкрался со спины! И как только сумел? Секунду назад ведь оглядывалась. Ужасно хотелось отвести душу и покрыть лешего матом, но я сдерживалась. Не стоит его злить. А то еще вспомнит про свои угрозы.

— Ну так как?

— Не твое дело, — тихо ответила я. Он глубоко вздохнул, сокрушенно покачав головой. Я тут же добавила: — Прости.

Влас неожиданно чертыхнулся.

— Перестань так на меня смотреть, — нахмурившись, сказал он.

— Как?

— Со страхом. Ты действительно боишься. К счастью, не за себя. Так вот, можешь расслабиться — я не трону твоих знакомых.

— Но ведь там, возле гаражей, ты…

— Сорвался, — признался Влас. — С кем не бывает. Город тянет из меня силы, поэтому я постоянно слегка на взводе.

— Значит ли это, что ты оставишь меня в покое и уйдешь? — с надеждой уточнила я.

— Нет. Это значит, что я найду другой способ забрать тебя с собой, — насмешливо сказал он. Я скорчила рожицу. — И кстати, тебя по-прежнему ждет наказание за побег.

— Может, не надо? — уточнила жалобно.

— Надо. Только долгие и красочные фантазии об этом согревают мое измученное сердце одинокими вечерами, — хмыкнул гадкий леший.

— Извращенец, — убежденно подытожила я.

— Угу. Так зачем ты сюда явилась?

— Эээ… просто гуляю? — попытала счастья я.

— Неубедительно, — покачал головой Влас. — Попробуй еще.

— Хм. Ну тогда… сбилась с дороги и слегка заблудилась. Да, точно!

— А вот это объяснение вполне подходит, — признал он и огляделся. — Странное местечко, ты не находишь? Хотя домик миленький. О, а какие красивые цветы в палисаднике! Рассмотрю поближе, пожалуй… — Влас сделал шаг по направлению к дому.

— Не надо! — взвизгнула я не своим голосом. — Не подходи!

Он повернулся и насмешливо посмотрел на меня. До меня дошло, что он и не собирался приближаться к дому. Гад меня разыграл, а я купилась и выдала себя с головой.

— Ну так что, продолжим игру, или я, наконец, услышу честный ответ? — уточнил леший.

— Я… подрядилась кое-что сделать для ведьмы взамен за защиту, — призналась я, решив сказать ему часть правды. — Так… ничего особенного.

— Ясно. А не подскажешь адресок этой доброй ведьмы? Хочу ее отблагодарить за помощь… — как бы между прочим поинтересовался Влас. Мне стало слегка не по себе. Вот как у него это получается? Говорит вроде спокойно, а такая жуть берет…

— Нет. И вообще, если ты намерен путаться под ногами, то я отложу свое дело на потом, — проворчала я.

— Что ты, что ты, — очаровательно улыбнулся он. — Продолжай, пожалуйста. Мешать не буду! Просто рядом тихонько постою. Ты меня даже не заметишь.

Я заколебалась. Может, все же вернуться позже? В этот момент мой взгляд упал на площадку, расположенную перед входом в дом ведьмы. Мать честная! Портфеля там не было!

— Где портфель?! — пискнула я.

— Какой? — не понял Влас.

— Который лежал возле крыльца!

— Там лежал портфель? И где он?

Мы переглянулись. Я вдруг поняла, что одна в это жуткое место больше не сунусь! Ни за что!

— Зачем, говоришь, ты сюда пришла? — уточнил Влас.

— С деревом пообщаться!

— Тогда я бы на твоем месте не стал с этим тянуть. В своем лесу я и армию восставших мертвецов упокоил бы, не напрягаясь, а здесь от моих сил почти ничего не осталось.

— Мм-мме-мммертвецов? Поч-чем-му ты вдр-р-руг заговор-рил про мм-ммертвецов?! — заикаясь, спросила я.

— А? А! Да это я так, к примеру… — как-то неубедительно успокоил меня леший. — Общайся давай с деревом, да пойдем отсюда.

Я покорно кивнула и схватилась за ветку. Лучше уж выполню задание ведьмы сейчас. Все равно Влас не знает, где живет Ксюша, и никак не сможет выяснить у нее детали задания.

Под моей рукой ветка слегка потеплела, а затем запульсировала быстро-быстро. Чересчур! Что-то явно было не так. Я попробовала воззвать к дереву и вдруг услышала на границе восприятия отзвук чего-то, больше всего похожего на вопль. Кажется, дерево кричало! Но почему? В то же мгновение меня скрутил приступ ужаса. Я резко отдернула руку. Приступ тут же прошел. Страх остался, но не панический. Мой собственный. А вот слепой животный ужас испытывала точно не я. Это были эмоции дерева!

— Влас… — шепнула я. — Кажется, оно до смерти напугано!

— Правда? — Он одними подушечками пальцев погладил ветку. — Да… точно… бедное… ну-ну, не надо… тебе ничего не угрожает. Другим — да, а вот ты в полной безопасности. Покажешь, что тебя напугало? Не можешь? Ну хоть скажи тогда, чего нам опасаться… Привратника? Угу, понял. Что? Хорошо, этого мы делать не будем…

Внезапно мне что-то почудилось, и я кинула взгляд в придорожную канаву, рядом с которой мы стояли. И обомлела. Оказывается, за мной наблюдали. Чуть поодаль из земли торчала перемазанная в глине башка с остатками волос и смотрела на меня неподвижными белыми глазами.

— Ммме-мме-мммертвец, — проклацала зубами я.

— Да, я видел, — возмутительно спокойно отозвался Влас. — Он там уже пару минут торчит. Но вроде не нападает. Вообще, дерево сказало, что по-настоящему опасаться следует привратника. К счастью, он не кидается на тех, кто не заходит за…

Договорить он не успел. Почва позади него подозрительно вспучилась. Кажется, мертвец был не один…

— Влас! — не своим голосом завопила я. — В сторону!

Его рефлексы сработали на ура. Выстрелившие из земли облезлые руки схватили воздух… Сам же леший приземлился на дорожку за канавой. Одновременно с этим я почувствовала, как поверхность под моими ногами зашевелилась.

— Нет, Тоня! Назад! — крикнул Влас, но было поздно. Я с громким визгом метнулась к нему и спряталась за спину. Мертвецы за нами почему-то не последовали. Наоборот, выполнив свою задачу, они быстренько попрятались, и теперь о них напоминали только кучки взрыхленной земли. Но что-то мне подсказывало, что возвращаться туда не стоит. Как же нам отсюда выбраться, раз путь перекрыт?

— Что ты наделала? — Влас почему-то выглядел обеспокоенным. — Дерево сказало, что привратник не трогает тех, кто не заступает за канаву! Давай-ка…

Сбоку послышалось рычание. Мы обернулись с завидной скоростью. Я почувствовала, как волосы зашевелились у меня на голове. Мать честная! Привратник…

Охранник дома ведьмы отдаленно походил на пса. Вот только для того, чтобы его слепить, в качестве исходного материала ведьма использовала… каких-то бедолаг, которые, очевидно, имели неосторожность попасться ей под руку! А может, просто накопала мертвецов на ближайшем кладбище. Часть разместила за канавой, а из остальных смастерила… это.

Выдвинутая вперед челюсть напоминала собачью, вот только покрыта была человеческой кожей. И глаза человеческие. Прочее тело представляло собой мерзопакостное переплетение внешних и внутренних органов, скрепленное какой-то адской магией. Никогда не видела ничего более ужасного… Да саму еретицу по сравнению с этим песиком можно было даже назвать миловидной!

Тварь растянула человеческие губы в улыбке.

— Беги, — тихо скомандовал Влас. — Постарайся проскочить мертвецов. Я его отвлеку.

— Поздно, — прошипела я, ощущая, как внутри раскручивается знакомый уже ураган. — Слишком… сильные… эмоции…

Наверное, каждый мой срыв можно было назвать уникальным. В первый раз крыша поехала во время секса с Денисом. И это наложило на мое безумие совершенно определенный отпечаток чувственности. Как результат — откровенный танец под фонарем и соблазненный мужик.

Второй срыв случился в тот момент, когда чувство потери от расставания с Денисом слилось со страхом, что леший легко может на меня воздействовать, несмотря на все принятые меры. Поэтому я горестно выла и убегала от Власа.

Теперь же все было по-другому. Да, обезуметь меня заставил ужас. Но не только. Где-то далеко на границе сознания маячила мысль, что я не хочу видеть Власа разорванным на части. Поэтому я не могу позволить ему отвлекать монстра. Кажется, это тоже наложило свой отпечаток на мое последующее поведение.

Перед тем как окончательно отключиться, я, уже совсем не контролируя себя, шагнула навстречу монстру и издала такой рык, от которого, наверное, зазвенели стекла у всех близлежащих домов. Монстр почему-то прижал к голове кожистые уши и отступил назад. Внезапно он показался мне очень маленьким и безобидным… Что было дальше — не помню.

Разбудил меня запах еды. Я сладко потянулась и зевнула, не открывая глаз. Как же я прекрасно выспалась… чувствую себя совершенно отдохнувшей! Только вот снилось, кажется, что-то страшное. Ну, ничего. Сейчас встану, выпью кофейку… интересно, что это так вкусно пахнет?

Я открыла глаза и некоторое время бездумно таращилась в потолок, лениво размышляя над тем, кто может готовить мне еду. Хотя что тут размышлять? Наверняка Проша. Нет, ну до чего же полезный у меня появился… эээ… сожитель? Звучит странно. Питомец? Ну нет, не хочу называть его так. Новый друг. Во!

Я откинула одеяло и встала. Интересно, а с чего это мне взбрело в голову спать в футболке и трусиках? Ведь в последнее время я предпочитала находиться дома исключительно в обнаженном виде. Ну да ладно. Наверное, я очень устала вчера. Даже не помню, как спать ложилась.

Я прошлепала по коридору и с блаженной улыбкой завернула на кухню. И застыла. У плиты стоял Влас в одних брюках и, мурлыкая под нос песенку, жарил блины! По правде говоря, блины я заметила в последнюю очередь. При виде полуголого лешего разум временно отключился. В первую секунду мне показалось, что я попала в параллельный мир, где мы все-таки стали парой, и теперь он после бурной ночи готовит мне завтрак. А в следующую секунду я вспомнила. Все. Разом.

— Добрый вечер, — сказал Влас. — Как ты себя…

— Что произошло после того, как я отключилась? — перебила я, проходя и плюхаясь на стул.

Он хмыкнул и… промолчал.

— Ну ладно… — прорычала я. — Добрый вечер, милый Влас! Рада видеть тебя в голом… тьфу ты, в добром здравии!

— Совсем другое дело, — удовлетворенно кивнул гад. — Так вот, по поводу вчерашнего. Ты слегка озверела и гоняла привратника кругами, пока он, жалобно визжа, не перемахнул через забор. Последовать за ним ты не могла, так как на забор наложена какая-то магия.

— Гоняла кругами? — опешила я. — Этого монстра? Но…

— Вообще, в этом нет ничего удивительного. Твое безумное воплощение вполне уверенно пользуется лешачьими силами.

— И? — недопоняла я. — Причем тут это?

— Ну как же? Знаешь, какой самый страшный зверь в лесу?

— Нет.

— Леший, — хмыкнул Влас и с явным удовольствием зажевал блинчик.

— Неужто леший может быть страшнее этого мясного монстра? — вопросила я, отворачиваясь. Никак не получалось смотреть в лицо Власу. Взгляд постоянно сползал на мускулистую грудь, а потом ниже. И еще ниже. — Стоп. Не отвечай. Это риторический вопрос. Конечно, может. Надо думать, если бы твои силы не были ограничены, ты бы этого привратника и за противника бы не посчитал?

— Угу, — с набитым ртом промычал Влас.

— Допустим. Что было дальше?

Он неторопливо дожевал блинчик, пока я изнывала от любопытства, а потом, наконец, соизволил ответить:

— Собственно, этот вопрос я тебе и задал. Предельно вежливо уточнил: «Что дальше? Может, домой?». Ты кинула на меня задумчивый взгляд, а потом пересекла пустырь, нырнула в заросли и почесала окольным путем в сторону дома. Я за тобой.

— Но как же… мертвецы?

— А что с ними? После того как ты прогнала привратника, они затаились. Наверное, побоялись попасть под раздачу, — хохотнул леший. — Чаю?

— Можно… Стоп! А почему, собственно, ты хозяйничаешь на моей кухне?! — опомнилась я. — И где остальные?

— Проша ушел выполнять какое-то твое поручение, а Хан сладко спит в комнате. Так что, можно сказать, мы одни, — он налил две кружки чая, поставил на стол тарелку с блинами и с довольным видом устроился напротив.

«Интересно, а Вике он тоже блины жарил?» — вдруг подумалось мне. Завтракать почему-то резко расхотелось. Хотя это, разумеется, не из-за Вики. Плевать мне на нее! Гораздо хуже то, что план провалился! Я не выполнила задание ведьмы Ксюши! Более того, совершенно ясно, что я и не смогу его выполнить! Ни за что больше не сунусь в это жуткое место! Получается, не видать мне исполнения желания от Совета ведьм как своих ушей!

— Как ты попал ко мне домой? — сумрачно спросила я, все больше раздражаясь. — Я думала, тебе нужно приглашение.

— Так ты мне его дала. Я спросил, не против ли ты, если я войду. Ты кивнула. В отличие от прошлого раза ты была настроена вполне благосклонно…

Ну да, логично. В этот раз перед отключкой я воспринимала его как союзника, а не как противника. Общий враг нас объединил. И умный Влас этим не преминул воспользоваться. Ишь ведь, пролаза!

— Это ты заставил Прошу снова снять у меня боль? — резковато, пожалуй, уточнила я. Слишком уж хорошо я себя чувствовала при пробуждении. Неестественно хорошо.

— Нет. Он сперва спросил, не против ли ты, если он это сделает. Ты и тут не возражала. Вообще, ты была на диво сговорчивой… всегда бы так!

— Даже не надейся! Если нужна покорная девушка, иди… — Я чуть не сказала «К Вике», но вовремя заткнулась. Он не должен знать, что я в курсе! Иначе у меня не останется ни единого шанса выдворить его из города.

— Ну-ну, я слушаю, — поторопил Влас, поставив подбородок на кулак и уставившись на меня своими жуткими зелеными глазищами. — Куда идти?

— Куда угодно! Только подальше от меня! Лучше бы на другой конец Галактики!

Он вдруг от души рассмеялся.

— Какая ирония, правда? В сознательном состоянии ты можешь отталкивать меня сколько угодно, но потом отключаешься и просыпаешься в моей компании. И ничего не можешь с этим поделать. Должно быть, это сильно злит.

Я поняла, что вот-вот взорвусь. Но тут леший внезапно пошел в наступление.

— А теперь моя очередь задавать вопросы, — сурово сдвинув брови, заявил он. — Так что конкретно ты делала возле дома мертвой ведьмы?

У меня слова застряли в горле. Он знал!

— Но откуда…

— Догадаться было несложно. Я просто сложил два и два. Ты же не думала, что твой сеанс общения с растениями пройдет незамеченным?

— Ты что… подслушивал?!

— Конечно, — ответил Влас с таким видом, словно по-другому и быть не могло.

— Допустим, ты увидел, как я пытаюсь мысленно пробиться к растениям у дома ведьмы, проследил его примерное место расположения и подстерег меня там. Но с чего ты взял, что это дом именно еретицы?!

— А, так это все-таки дом еретицы, — обрадовался он. — Я не был уверен, просто предположил… ты подтвердила мои догадки! — Не успела я до глубины души поразиться собственной глупости, как он добавил: — Шучу-шучу! Вообще-то, все было очевидно. Там же все пропитано магией, причем настолько черной и запрещенной, что владеть этим домом могла только потенциальная еретица. Но сейчас защита дома истончилась, значит, ее давно не обновляли. Учитывая, что хозяйка жилища должна была очень трепетно относиться к этому вопросу, чтобы Совет ведьм ни в коем случае не пронюхал о ее связи с темными силами… выводы напрашиваются сами собой. Ну так что ты там делала?

Черт, а я уж обрадовалась, что мы отвлеклись от опасной темы.

— Не твое лешачье дело, — ответила сухо. — И вообще, тебе уже пора.

— Как грубо, — сделал вид, что огорчился, Влас. — Что ж, тогда я просто порассуждаю вслух. В порядке бреда… допустим, ты рассказала какой-то ведьме про наши развеселые приключения с еретицей. Если бы ты это сделала, то ведьма наверняка бы пришла в ужас от того, что кому-то удалось провести кичливый Совет ведьм во главе с его заносчивыми старейшинами. И разумеется, она бы захотела как можно скорее выяснить, каким таким образом еретица смогла ускользнуть. А раз под рукой оказалась готовая к сотрудничеству лешачиха, то почему бы не воспользоваться ее способностями?

Я вылупила на него глаза. Неужто он обо всем догадался, лишь сопоставив разрозненные факты?

— Я ведь прав? — самодовольно уточнил он. Я тут же собралась. Ишь, обрадовался! Чтобы его догадки перестали быть догадками, я должна их подтвердить или опровергнуть. Видимо, на это он и рассчитывает. — Так что конкретно ты хотела выяснить у того перепуганного дерева?

— Какая разница? Все равно ничего не вышло, — проворчала я. — У меня даже не получилось его успокоить.

— Давай-ка вместе подумаем, кто мог бы научить тебя сознательно пользоваться лешачьими силами? — насмешливо протянул Влас. — Постой-ка! Так ведь это же я!

— Или любой другой леший, — мстительно проворчала я.

— Другой леший не захочет со мной связываться, — лениво заметил Влас, потягиваясь. Я застыла, не в силах отвести взгляд от его тела. А самое ужасное — он это увидел. Поймал меня за разглядыванием, как какого-то прыщавого подростка!

— Может, хочешь рассмотреть поближе? — вполне серьезно уточнил гад. Я вспыхнула.

— Больно надо! Оделся бы лучше! Ходит тут по чужой квартире, как у себя дома! Надеешься соблазнить меня и склонить таким образом к добровольному сотрудничеству?

— А что, не получается? — хмыкнул Влас. — М-да… а я то наивно полагал, что перед моими чарами не устоит ни одна девушка… эх…

Зря он это сказал. Разумеется, я тут же представила, как полуголый Влас расхаживает по кухне у Вики. Может, впечатлительная скромняшка с конспектами перед его чарами и не устояла, но меня голыми руками не возьмешь! Я почувствовала, что зверею, и выпалила:

— Да ты… хуже продажной женщины! Торгуешь тут своими телесами, чтобы манипулировать наивными дурочками!

— Что? — обалдел Влас. — Какими дурочками я манипулирую?!

Я осознала, что ляпнула, и едва не взвыла! Да что это со мной? Неужели неудача с Ксюшиным заданием меня так подкосила? Или я из-за расставания с Денисом такая нервная и вспыльчивая? Да еще и Влас никак не желает дать мне хотя бы малюсенькую передышку! Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Успокойся, Тоня. Тебе ведь нельзя нервничать… легко, блин, сказать!

— Просто уйди, — устало попросила я. — Пожалуйста. Из-за тебя я не могу расслабиться в собственной квартире. Постоянно приходится быть начеку! И знаешь, это страшно

выматывает.

— Ты вымотана, потому что борешься. Как только поймешь, что я не враг, сразу все встанет на свои места, — мягко объяснил Влас.

— Значит, ты упорно не желаешь принимать всерьез мои просьбы? Думаешь, я не до конца осознаю, что мне нужно на самом деле?

— Угу, — невозмутимо подтвердил он.

Я скрипнула зубами. Ах так? Ну, тогда держись!

— Вот поэтому я от тебя сбежала! И не жалею об этом! А еще знаешь, что?

— Что? — как-то напряженно спросил Влас, нехорошо прищурившись.

— Я сделала бы так снова!

Его лицо окаменело. Я поняла, что перегнула палку.

— Не доводи меня до греха, Тоня… — Край толстенной столешницы смялся и раскрошился в руке Власа, а он этого даже не заметил. — Я же говорил, что на взводе!

Наверное, еще сегодня утром я струхнула бы не на шутку. Но не сейчас! Ярость буквально разъедала меня изнутри.

— И что ты сделаешь? — прошипела я, вскакивая. — Снова начнешь угрожать здоровьем близких?!

Вместо того чтобы окончательно озвереть, Влас вдруг, наоборот, успокоился.

— Есть и другие отличные способы, — ровно заметил он. Что-то не пойму — это он взял себя в руки, или так у него выглядит крайняя степень злости? — К примеру, ты полностью уверена, что в момент очередного срыва не выскочишь за городскую черту? Сегодня ты видела во мне союзника и я довольно легко направлял тебя в нужную сторону. Вчера же, когда ты видела во мне противника, я, наоборот, специально заставлял тебя нарезать круги по району, периодически бросаясь наперерез. А ведь мог бы просто гнать вперед до самого барьера! Представь, что после следующего приступа ты очнешься без защиты? И тогда я…

— Что?! Ремня задашь? Или розгами выпорешь? Может, мне приготовиться заранее? Так сказать, потренироваться, чтобы в нужный момент не разочаровать своего господина?!

Я вскочила, яростно убрала кружки, расплескивая чай, переставила тарелку с блинами и легла животом на стол, подставив обалдевшему Власу ягодицы.

— Ты что это делаешь? — нехорошо уточнил он.

— Привыкаю быть девочкой для битья! Разве ты не этого хотел? Ты ведь даже ни разу не спросил, а почему, собственно, я сбежала! Тебе плевать! Главное, чтобы я сдалась на твою милость, задавила собственные желания и осталась жить в твоем лесу. По твоим правилам. А раз так, значит, тебя должна обрадовать моя покорность. Наслаждайся!

Толкать пафосную речь, лежа на животе, было страшно неудобно. Да еще и сыро из-за пролитого чая. Но Власа, кажется, проняло. Правда, неглубоко и ненадолго. Внезапно я услышала, как он усмехнулся.

— В эту игру ведь можно играть вдвоем, — сказал он, обходя стол и становясь прямо передо мной. Я вздернула голову и уставилась на его ширинку. Из-за выбранной мною позы поднять взгляд выше не получалось. — Раз уж ты решила пофантазировать на тему того, что тебя ждет, может, я добавлю в твою фантазию немного… деталей? Кто знает, возможно, после этого она перестанет быть такой мрачной?

Он медленно расстегнул ремень и взялся за пуговицу на брюках. Я тут же подскочила как ошпаренная.

— Ты чего это? — спросила охрипшим голосом.

— Ничего… всего-навсего хочу снять штаны, — пояснил Влас.

— Не надо… — У меня во рту внезапно пересохло. Боюсь, моя психика не перенесет такого испытания. Не уверена, что смогу контролировать собственные реакции… Даже сейчас, просто представив себе обнаженного Власа, я как никогда близка к полной капитуляции.

— Не надо? Почему? Если ты абсолютно ко мне равнодушна, то тебе нечего бояться, разве нет? Или все-таки допустишь на минуточку, что вовсе не так сильно жаждешь от меня избавиться?

Он самыми кончиками пальцев провел по поверхности стола, не отрывая от меня тягучего многообещающего взгляда. Я задрожала. Готова поклясться, что почувствовала это прикосновение.

— Ты по-прежнему хочешь, чтобы я покинул твою квартиру? Ну так выгони меня прямо сейчас, — предложил он пробирающим до мурашек голосом и придвинулся так близко, как только позволяла моя защита. Я невольно вдохнула исходящий от него еле уловимый и безумно приятный запах лесных трав. — Скажи, чтобы немедленно проваливал. Ты дала приглашение — ты можешь и забрать.

Он ждал ответа, а я молча смотрела на гладкую загорелую кожу на мускулистой груди и больше всего на свете хотела попробовать ее на вкус. Голова закружилась.

— Ну? — поторопил леший.

Я поняла, что не могу вымолвить и слова. Леший выдержал долгую паузу, во время которой я продолжала беспомощно на него таращиться, понимая, что проиграла битву задолго до того, как она вообще началась.

— Не утруждайся. До скорой встречи, моя гадкая девчонка, — он вышел из кухни.

Я прислушалась. Дверь никто не открывал. Помедлив, выглянула в прихожую. Его обувь исчезла. Озадачившись, прошла в комнату, где спал Хан, и как раз успела увидеть, как сидящий на перилах балкона Влас прыгает вниз. Судя по всему, на деревья. Его футболка была уже на нем.

А вот интересно, если он так легко управляет деревьями и способен с огромной скоростью носиться по городу, значит ли это, что он вовсе не так слаб, как я себе придумала? И кстати, после отключки я ничего не помню. Точно ли именно я прогнала мясного привратника? Свидетелей, кроме лешего, не было. Он мог наврать с три короба, чтобы скрыть от меня истинные пределы своих сил. Никак ведь не проверишь.

Котенок приподнял головку и сладко зевнул.

— Все в порядке? — сонно уточнил он.

— Да. Спи, — тихо сказала я. — Кстати, почему ты дрыхнешь не в мягком домике, который тебе купил Денис, а на тумбочке?

— Захотелось, — лаконично пояснил Хан, потянулся, вновь свернулся калачиком и засопел. Собственно, этим словом можно выразить основной жизненный девиз всех кошачьих без исключения.

Проша вернулся почти сразу после ухода Власа. Наверное, специально подгадал момент, учитывая его страх перед лешим. Я к тому времени успела намотать несколько кругов по квартире, попутно размышляя над тем, а есть ли, в действительности, риск, что во время своего бессознательного состояния я способна пройти сквозь барьер? Дом ведьмы располагался на окраине! Значит ли это, что я сегодня буквально ходила по лезвию ножа? Или все же мое безумное альтер эго вполне себе осознает, что делать стоит, а что нет? Хотелось бы верить, ибо проверить это пока не представляется возможным.

Проша, как обычно, вошел через кухонное окно. Я в это время была в комнате, а когда появилась на кухне, он уже сидел за столом и печально жевал блинчик. Я задумчиво посмотрела на него, на тарелку с блинами, снова на него… налила себе свежего чая и присела рядом.

— Отнес деньги в магазин?

Коловертыш кивнул.

— Я думала, ты пойдешь, когда стемнеет… а ты еще засветло ушел. Не хотел оставаться наедине с Власом?

— Угу, — ответил он виновато. А потом, помедлив, уточнил: — Ты не злишься, что я тебя подлечил?

— Но ты же спросил разрешения, как мы договаривались? — уточнила я строго.

— Да… — тихо ответил он. А потом еще тише добавил: — Но я знал, что в таком состоянии ты мне точно разрешишь…

— Получается, жульничал? — хмыкнула я и шутливо погрозила пальцем. — Ладно уж, прощаю. Единственный вопрос… кто меня раздел?

— Я, конечно, — Проша немного приободрился. Вот ведь интересно: он чувствует себя виноватым за то, что улучшил мне самочувствие, но совершенно не ощущает вины за то, что снял одежду. Будь на его месте человек, все было бы с точностью наоборот.

— Хорошо хоть догола не разоблачил… — пробормотала я себе под нос.

— Я хотел, — простодушно признался Проша. — Голышом ведь ты себя лучше чувствуешь. Но когда взялся за трусы, меня кто-то за палец цапнул.

Я как раз хотела откусить блинчик, да так и застыла с открытым ртом.

— А?!

— Я решил, что у тебя ловушка какая-то стоит, чтобы руки никто не распускал, — пожал плечами Проша и сделал хороший глоток чая, пока я пыталась осмыслить услышанное.

— Может, тебе померещилось? — наконец, пискнула я.

— Нет, это вряд ли, — флегматично покачал головой коловертыш. — У меня кровь из пальца шла… А еще мне показалось, что у тебя из-под белья что-то вроде родимого пятна или татуировки торчит. Я удивился, что раньше ничего такого не замечал. А потом пятно исчезло…

Я не стала его дослушивать — подскочила и бросилась в комнату, к шкафу-купе. Там у меня было зеркало в полный рост. Раздевшись, принялась осматривать тело. Первый осмотр ничего не дал: никаких посторонних пятен не наблюдалось. Лишь со второго раза я вдруг заметила, что с внутренней стороны бедра что-то мелькнуло. Мелькнуло и исчезло.

— Да вон же она! — возглас заглянувшего в комнату Проши застал меня в интересной позе. Я враскорячку застыла перед зеркалом, пытаясь рассмотреть что-то неуловимое в районе ягодиц.

— Кто — она?!

— Крыска! Она перемещается!

— К-крыска? — опешила я.

— Да! Татуировка! Ты ее, наверное, в подворотне подцепила, когда меня спасала!

— А зач-чем? — Мысль о том, что у меня на теле крыса из подворотни, отнюдь не привела меня в восторг. Почему-то захотелось помыться.

— Ну кто вас, леших, знает? Может, ты ее планировала использовать как-нибудь в случае надобности. А потом забыла.

Еще добрых десять минут провертевшись перед зеркалом, я сумела ее углядеть. Крыска была совсем небольшой. Размером примерно в четверть ладони. Интересно, она такая и есть или при материализации увеличится? Наверное, увеличится…

— И где же она пряталась до этого момента, а? Я ведь неоднократно по дому голышом расхаживала!

— Ну… — задумчиво протянул Проша. — Мало ли укромных мест на теле… В некоторые ты и не заглянешь без нужды…

— Так, закрыли тему! — сказала я железным голосом. — Надо эту крыску как-то извлечь!

— Тут я тебе не помощник. Это ваши все, лешачьи игры. Может, спросить у… — тут он поймал мой взгляд и быстро исправился: — Или оставить все как есть. Разберешься со временем. Кажется, она тебе не мешает. А если кого постороннего и цапнет, то пусть знают, что нечего руки распускать.

Мне, признаться, не очень понравился этот план. Я несколько раз попыталась сосредоточиться и мысленно отделить от себя крыску, но ничего не добилась. Пришлось смириться. Но у Власа я помощи просить не стану! Хотя он тоже носит татуировки в виде растений. Вот если бы случайно на него наткнуться, то я бы между делом обронила, что по его милости со мной опять творится невесть что! Крысы всякие на теле появляются… Почти уверена, что он подсказал бы, как от нее избавиться. И это, кажется, не будет выглядеть как просьба…

В комнату, зевая, вошел Хан.

— Чего шумите? — спросил он.

— Хан! — оживилась я. — А ты не хочешь прогуляться? Я ведь тебе обещала показать город.

— Да! — обрадовался котенок. — Давно пора!

— Чего это ты решила? — подозрительно уточнил Проша.

— Ничего. Захотелось вдруг пройтись, воздухом подышать. Да и думается мне лучше на ходу. А подумать, знаешь ли, есть над чем. Я не смогла выполнить задание ведьмы, а значит, теперь не видать мне постоянной защиты от Власа. И человеком я стать тоже не смогу. А вдруг это был мой единственный шанс на нормальную жизнь?

— Не пойму, почему ты вообще хочешь стать человеком? Разве плохо иметь лешачьи способности? — проворчал Проша. — Да другие нечистики только мечтать могут о том, что есть у тебя!

— Эх, Проша! Не буду скрывать, в нынешнем состоянии есть свои плюсы. Вот только минусов больше. К примеру, вот это, — я выразительно обвела рукой собственное обнаженное тело. — Ведь после возвращения в город я искренне хотела быть только с Денисом и все равно ощущала жгучую потребность дразнить других, совершенно посторонних мужчин. И продолжаю ощущать! Это сильнее меня! А ведь эти мужчины не вызывают у меня никакого плотского желания. Представляешь? Как можно жить в таком противоречии с собой?

Проша фыркнул и пожал плечами. Кажется, он не проникся моими проблемами в должной степени. Нечистик, что с него взять.

— И кстати, не факт еще, что Совет действительно выполнит желание. Может, Ксюша соврала для того, чтобы я помогла с расследованием…

— А вот тут ты не права! Совет и в самом деле очень щепетильно относится к тому, чтобы вознаграждать тех, кто оказывает им услуги. Это одно из их основных правил — никогда не оставаться в долгу, — твердо сказал Проша, воздев вверх когтистый палец.

— Хорошо бы, — вздохнула я.

На улице уже стемнело, так что я, рискуя показаться странноватой (все же в городе никогда не бывает по-настоящему темно), решила сразу надеть футболку наизнанку.

На всякий случай. Вдруг кто-нибудь привяжется? А так я — раз! — и исчезну. Вместе с Ханом. Как показала практика, мой волшебный питомец свободно перемещается на изнаночное пространство вместе со мной.

Я взяла самый маленький из имеющихся у меня рюкзаков, затолкала в него старую кофту и уже на нее посадила котенка. Застегнула рюкзак с боков, оставив открытой верхушку, чтобы Хан мог выглядывать оттуда, как с балкона.

Двор я миновала по изнанке. Если ректор дежурит где-то поблизости, он снова останется без «улова». За день от него накопилось множество пропущенных вызовов. Околдовала, блин, на свою голову.

По закону подлости Влас и не думал показываться. И главное, когда его появление совсем некстати, он тут как тут. А когда ждешь встречи, от пронырливого лешего ни слуху ни духу.

Хан был в полном восторге от прогулки. Он то и дело комментировал увиденное. К счастью, мысленно. Я что-то на автомате буркала в ответ, вроде «Ага… ну да… бывает…», а сама размышляла о том, как проверить, следит за мной Влас или нет.

Мягкие сумерки постепенно перешли в густой синий вечер, на улице зажглись фонари. Их теплый свет отражался в лужах: не так давно прошел дождь. Погода была потрясающая — тепло, но нет удушливой дневной жары. Прохладный ветерок обдувает…

Не только я оценила прелести вечерних прогулок: мимо несколько раз проходили влюбленные парочки, да целеустремленно проносились велосипедисты. Они не интересовались мной, я — ими, так что вскоре я и вовсе перестала обращать внимание на окружающих, полностью погрузившись в себя. А зря.

— Привет, красавица!

Я рассеянно обернулась и увидела компанию подвыпивших молодых людей. Вообще, они не выглядели особенно опасными, кроме того, с ними была девушка, которая недовольно поглядывала в мою сторону.

— Я не знакомлюсь, — равнодушно обронила я и попыталась их обойти, но один из них заступил мне дорогу, пытаясь заглянуть в глаза.

— Не торопись, пупсик. Давай пообщаемся!

— О, да у нее тут котенок! — раздался возглас одного из его приятелей позади меня.

«Улизну на изнанку, и пусть ломают голову», — уже совсем было решила я. Но тут…

— Да отстаньте вы от замухрышки! — сказала девушка. — У нее вон футболка швами наружу… и рюкзак весь потрепанный. Наверное, и кошак лишайный…

Я мигом передумала сбегать. Кстати, а почему бы, собственно, не использовать эту ситуацию? Влас увидит, что ко мне пристают какие-то парни, и появится. Если, конечно, он за мной все-таки следит. Я мысленно предупредила Хана о своих намерениях и успокоила, что мы с ним в любой момент можем ускользнуть на изнанку. Он вообще не испугался! Наоборот, грозно предупредил, что, в случае чего, наложит устрашающие чары, которым научил его Проша. Мне вдруг подумалось, что мой питомец надеялся на что-то подобное, распираемый желанием опробовать новое умение. Поэтому и отвод глаз на себя не наложил.

Я повернулась к парням, томно потянулась и одарила их сладкой улыбкой. Они моментально приободрились. Не сказать, что мне понравились их раздевающие взгляды и недвусмысленные улыбочки на лицах, но…

— Ну что, парни, променяете вашу шикарную диву на замухрышку с лишайным котом? — мурлыкнула я.

«Шикарная дива» кинула на меня высокомерный взгляд, уверенная, что за нее заступятся. Однако, кажется, она демонстрировала свой стервозный характер сегодня не только мне.

— Да запросто! С ней все равно скучно! Все ей не нравится… — загомонили парни. Одно удовольствие было смотреть на то, как вытянулось ее лицо.

— Идиоты! — прошипела потрясенная предательством дива, чем только укрепила парней в принятом решении.

— И вот так целый день! — доверительно сообщил мне блондин, который стоял поблизости. — Но ты ведь не такая? Ты, наверное, ласковая…

Он попытался меня приобнять за талию.

— Не распускал бы ты щупальца, дружок, — процедила сквозь зубы я, с отвращением отталкивая его руку. Ну где носит этого Власа? Видимо, его все-таки нет поблизости. Может, он как раз сейчас покинул город, чтобы восстановить силы?

— А то что? — умильно спросил блондин, облизывая и без того мокрые губы.

— А то… — Я задумалась, чем бы таким пригрозить, но тут вдруг долгожданный защитник явился! Да только совсем не тот, которого я ждала.

Внезапно рядом затормозила шикарная спортивная тачка, и оттуда выскользнул… ректорский сын!

— А ну, отошли от нее, твари! — прорычал он. Парни попятились. Я сначала не поняла, в чем дело, а потом увидела, что в руке у него травмат. Ого! И где достал, интересно? Хотя, учитывая связи его папочки…

«Дива» восхищенно ахнула, пожирая Олега глазами. Ну да, для такой, как она, ректорский сын был, пожалуй, пределом мечтаний. К тому же он очень эффектно появился. Как в кино! Судя по всему, Олег и сам чувствовал себя героем фильма.

— Тоня, садись в машину! — сурово прищурившись, велел он. Я едва не хихикнула. Даже его голос стал более басовитым.

— Бонд, ты ли это?! — насмешливо уточнила я.

— Да ты что, парень? Мы же просто общались… — испуганно загомонили мои «ужасные» обидчики.

— Они и ко мне приставали! — внезапно подала голос девушка.

— Да кому ты нужна! — с досадой ляпнул блондин. — Дура!

— Алинка, ты обалдела? — поддержал другой. — Сама навязалась с нами гулять! Обещала подруг привести, а в итоге одна притащилась и ворчала еще всю дорогу, что внимания не уделяют…

Они начали переругиваться, а я насмешливо глянула на Олега.

— Ты чего примчался? Мне помощь не нужна!

— Они к тебе приставали, — нахмурился он. Парни глянули на него с опаской и всей гурьбой пошли прочь, резко передумав со мной знакомиться. Алина задержалась.

— Простите, — кокетливо обратилась она к ректорскому сыну, — вы не могли бы меня подвезти? Уже очень поздно, и мне страшно добираться до дома одной… А я вас как-нибудь отблагодарю… — Она облизала губы.

— А как же твои товарищи? — хмыкнула я.

— Я не интересуюсь маленькими мальчиками, — гордо ответила Алина, не сводя глаз с Олега. Он же в это время смотрел только на меня. — Мне нравятся настоящие мужчины…

— Ну и отлично! — обрадовалась я. — Видишь, Олег, ей, в отличие от меня, нужна твоя помощь. А я домой пойду, пожалуй.

— Олег… — благоговейно протянула Алина, словно пробуя имя на вкус.

Я зашагала прочь. Разумеется, ректорский сын припустил следом.

— Олег! — жалобно проблеяла ему вслед девушка. Он словно и не заметил.

— Тоня! Подожди!

Конечно, он меня догнал. Не побегу же я с Ханом за спиной! А по изнанке уходить тоже не хотелось. Все-таки мы в одной группе учимся. Кто знает, как он отреагирует на мое внезапное исчезновение? И так с ним много мистики в последнее время произошло. Один росток чего стоит, который леший запустил в него через шею! А Олежка парень нервный, инфантильный. Вдруг крышняк поедет?

— Отстань, — сказала я с досадой, как только он меня догнал и пристроился рядом. Хан попросил разрешения испытать устрашающие чары на нем, но я отказалась, к великому неудовольствию котенка.

— Давай я тебя провожу хотя бы! — отчаянно предложил Олег. — Разреши сделать для тебя хоть что-то!

— Да что ты можешь… — начала я и вдруг замолчала. Мне пришла в голову удачная мысль. Если Влас за мной действительно не наблюдает, то это можно использовать для осуществления моего коварного плана по выдворению его из города! — Хотя, знаешь, пожалуй, ты можешь кое-что для меня сделать. Мне нужен домашний адрес одной девушки, которая учится в нашем универе. Хочу с ней встретиться и поболтать кое о чем. По силам тебе такое задание?

— Сделаю, что смогу, — радостно заверил Олег. — Фамилию скажешь?

— Не знаю я фамилии! В том и сложность. Ее зовут Вика. Могу внешность описать. Учится на нашей кафедре…

Олег достал из кармана телефон, поводил по нему пальцем (включил диктофон, как позже выяснилось) и сунул мне под нос, предложив:

— Опиши ее и расскажи все, что знаешь.

Я так и сделала. Под конец вдруг вспомнилось еще кое-что. Когда один из преподавателей помогал мне найти группу, в которой учится Вика, он звонил какой-то женщине, которая, очевидно, являлась куратором этой группы.

— Стой! У них куратора зовут Наталья… Наталья… Какая-то Наталья, короче говоря!

— Может, Наталья Степановна? — деловито уточнил Олег. — Она культурологию у нас на кафедре преподает.

— Может!

— Все выясню, — коротко пообещал он, вновь обретая уверенность. — Когда нужно?

— Лучше бы завтра до полудня, — подумав, сказала я. — Чем раньше, тем лучше. А ничего, что у тебя с отцом разлад?

— Ничего, — он чуть нахмурился. — Преподы в любом случае не захотят со мной ссориться. Ну а теперь-то ты позволишь мне тебя проводить до дома?

— А если во дворе дежурит Аркадий Михайлович?

— Нет, он сейчас с мамой. Она пытается с ним помириться, — неохотно отозвался Олег.

Я немного помолчала, а потом все же согласилась. Хотелось бы, конечно, отправить его в пеший тур, но уж очень мне нужен был Викин адресок. Ладно, в благодарность за услугу немного потерплю его общество.

Пока мы брели до дома, Олег пару раз пытался завести разговор, но я отвечала скупо и односложно. Наконец, он понял, что я не настроена общаться, и замолчал. Я же лениво размышляла про недавний поход в дом еретицы. Что-то во всем этом не давало мне покоя. Потом мои мысли перескочили на саму еретицу. Надо же, бросила дом со всеми наложенными на него заклинаниями (я уж молчу про мясистого привратника) и угнала, зная, что уже не вернется. Это ведь нецелесообразно. Ведьмы могли вычислить ее раньше времени и начать искать. Допустим, кто-то из Совета явился бы в гости или какая-нибудь ведьма проходила бы рядом и заподозрила бы что-то неладное. Почему бы будущей еретице не уничтожить дом со всеми черномагическими уликами, если она знала, что уезжает навсегда? Пожалела свое жилище? Или нарочно оставила его, как страшную ловушку для всех, кто к нему приближается? А может, вообще не задумалась над тем, что делает? Возможно, ведьмы в принципе не способны испытывать привязанность к вещам или к питомцам? Вон бывшая хозяйка Проши тоже оставила его в городе, а сама угнала себе на новое место жительства. Просто бросила беднягу, как ненужный хлам… Внезапно у меня в голове что-то щелкнуло, и я замерла на месте. Ну как можно быть такой дурындой! Хозяйка Проши, по его словам, покинула город, и еретица покинула город. А что, если это одна и та же ведьма, а?! Все логично! Зачем бросать своего полезнейшего из полезных питомца, если можно взять его с собой? Другое дело, если точно знаешь, что скоро станешь еретицей. Еретице питомцы не нужны. Особенно такие, как добрый милый Проша, который отказывался младенцев для упырей воровать.

— Ты чего? — спросил Олег. Я аж вздрогнула. Со всеми этими мыслями я про него вовсе забыла.

— Ничего. Мы уже пришли. Не забудь про Вику! — Он шагнул вперед, будто бы для поцелуя, но я махнула рукой и быстро взбежала по ступенькам к двери подъезда. Достала ключи, открыла дверь и, не оглянувшись, шмыгнула внутрь.

Проша опять пил чай. С земляничным вареньем, привезенным мной из деревни. Я вдруг подумала, что он большой сладкоежка.

— Надеюсь, у тебя чай не сладкий? — спросила я, завороженно глядя на то, как он загружает варенье ложкой в рот.

— Сладкий. А что? — удивился коловертыш.

— А сахара сколько кладешь?

— Пять ложек, — пожал мохнатыми плечами он, а потом вдруг забеспокоился: — А что, надо экономить? Извини, я что-то не подумал…

— Тихо! Все в порядке. Просто за твое здоровье беспокоюсь. Недавно вон животом маялся. Кстати, сейчас-то как?

— Нормально. Леший же подлечил… Не беспокойся, я, вообще-то, крепкий. Могу даже несъедобные вещи переваривать. Просто упыри с полуночниками меня пока ловили — повредили малость… Они ж дурные, сил-то не рассчитывают. Да я еще и вырывался активно.

Я достала Хана из рюкзака, посадила на подоконник и согрела ему молока, размышляя, с чего начать деликатный разговор. А потом плюнула на все, села напротив Проши и прямо попросила:

— Проша, расскажи-ка мне про свою бывшую хозяйку.

Он застыл, не донеся ложку до рта. Варенье закапало ему на волосатую грудь, но он даже не заметил. Пауза затянулась.

— Она ведь стала еретицей?

Коловертыш долго не отвечал. Я уж испугалась, что он сейчас встанет, просочится в окно, и больше я его не увижу. На улице раздался раскат грома. Кажется, надвигалась ночная гроза. Этот звук словно привел Прошу в себя. Он вздрогнул и, наконец, положил почти пустую ложку на блюдце.

— Да, — сказал еле слышно.

— Почему ты это скрывал?

— Боялся, — он понемногу приходил в себя.

— Боялся, что я тебя выгоню? Не захочу иметь дело с прислужником черной ведьмы?

— И этого тоже, — Проша опустил глаза. — А еще, если обо мне узнает Совет ведьм, то они заберут меня для допроса и особенно церемониться, поверь, не будут. Я для них даже не второсортное существо, а так… что-то вроде личной вещи моей бывшей хозяйки. Поэтому никто не озаботится использованием… эээ… ну, скажем, бережных методов. Есть гораздо более эффективный способ вывернуть мою память наизнанку и просмотреть ее, словно фильм. Только вот вряд ли я смогу это пережить…

Я ахнула и прикрыла рукой рот. Да уж, у Проши была более чем веская причина таиться ото всех, даже от меня. Ведь мы, по большому счету, только познакомились. Он не может быть уверен на сто процентов, что я не сдам его Совету в обмен на что-то ценное. А учитывая, как сильно Совет хочет найти союзника еретицы, за Прошу я могла бы, пожалуй, попросить желание! Внезапно я поймала его пристальный взгляд. Конечно, он понял, о чем я думаю! И испугался, что искушение будет слишком велико.

— Не бойся, я друзей не продаю, — поспешила успокоить его я. — Но все-таки как у такой гнусной черной ведьмы, как она, мог быть такой восхитительный помощник, как ты?!

— Она не всегда была такой… Трудно поверить, но когда я только вывелся, она была вполне нормальной. Ну, насколько это возможно для ведьмы. И она хорошо ко мне относилась. Я даже думаю, она меня по-своему любила, — сумрачно отозвался коловертыш.

— Прости, что заставляю тебя вспоминать это все… Но, Проша, это значит, что надежда еще не потеряна! Ведь ты можешь мне помочь! Если, конечно, ты не против…

Он немного помолчал, а потом сказал с глубоким вздохом:

— Ладно. Что ты хочешь знать?

Удивительно, но мне показалось, что, помимо обреченности, в его голосе прозвучало что-то вроде облегчения. Кажется, бедняге надо было выговориться.

— Все! Я хочу знать все! Как она стала злой? Как узнала, что стала еретицей? И что делала сразу после этого? Буду благодарна, если ты особенно подробно опишешь ее последние дни перед отбытием из города: с кем общалась, кого посещала, о чем разговаривала с тобой.

— Хорошо.

Проша помолчал, собираясь с мыслями, а потом приступил к повествованию. Признаться, я слушала его, открыв рот. За окном набирала обороты гроза, и раскаты грома были достойным фоном для этого жутковатого рассказа.

Изначально Проша искренне считал, что ему повезло с хозяйкой. Нет, конечно, как и все ведьмы, она была пакостной и развратной. Но при этом называла его Пушистиком и почти никогда не забывала поблагодарить за услуги, которые он ей оказывал. И все было хорошо, пока у нее не появилась одна навязчивая идея.

Стелла была сильной ведьмой, но все равно ей хотелось больше могущества. Она мечтала стать одной из старейшин в Совете ведьм, и это желание день ото дня становилось все более жгучим.

На самом-то деле, каждой ведьме нет-нет да и забредает в голову мысль: «Вот бы мне больше силы… я бы тогда ух, как развернулась!» Умная ведьма подумает так, да и забудет об этом. Но на сотню-другую умных ведьм всегда находится одна придурковатая, которая решает воспользоваться единственным доступным способом увеличить свою силу. А способ этот, разумеется, отвратительный и смертельно опасный.

И вот однажды, в безлунную ночь, Стелла разделась догола, взяла в руку ритуальный кинжал и покинула дом. Проша тайком последовал за ней. Он и сам не мог объяснить почему. Просто чуял, что ведьма решилась на что-то ужасное и запретное.

Он понял, что его догадки верны, когда Стелла завернула в одну из подворотен и заколдовала какого-то бродягу. Бедняга впал в транс и пошел за ведьмой как привязанный.

Как выяснилось, она направлялась на холм, который располагался за городом, недалеко от их дома. Взойдя на вершину, Стелла совершила жертвоприношение — хладнокровно заколола бродягу, обмазалась его кровью и воззвала к сущностям столь темным, что даже самый распоследний упырь взвыл бы от ужаса при одном упоминании о них. Когда Проша понял, что именно она делает, он задрожал как осиновый лист и едва не сбежал. Может, он и сбежал бы, но от страха отказали ноги.

Как и следовало ожидать, темные сущности охотно откликнулись на зов. Тьма перед ведьмой сгустилась и выплюнула отвратительную человекообразную тварь с горящими глазами, острыми зубами, извивающимся красным языком и гипертрофированными мужскими причиндалами. Ну а дальше… думаю, вы и сами догадались, как конкретно проходил процесс заключения сделки. Чуть ли не до самого утра обнаженная ведьма самым извращенным образом отдавалась чудовищу, и в процессе он вливал в нее силу, а взамен, в качестве оплаты, забрал маленький кусочек души. Казалось бы, что может быть отвратительнее, чем отдаваться ужасному демону? Но — вот парадокс! — в сам момент совокупления с этим дьяволом ведьма ощущала невероятную эйфорию! Что ж, логично. Если бы сходить с правильного пути не было зачастую так сладко, все мы делали бы это гораздо реже.

Как только тварь исчезла, Проша поспешил вернуться домой, чтобы не вызвать подозрений. Чуть позже туда явилась и Стелла. Она выглядела так, словно пребывала в состоянии наркотического опьянения: смеялась, пела, рассказывала коловертышу о том, как прекрасен мир…

На следующий день Стелла с блеском выдержала одно из испытаний Совета ведьм и вошла в число претендентов на пост старейшины. И казалось, цель почти достигнута, но…

Возможно, не так страшно потерять один крошечный кусочек души. Страшно другое. После первой дозы практически невозможно устоять и не воспользоваться вновь услугами темных сущностей. Рано или поздно искушение становится непреодолимым. Вскоре ведьма заключила новую сделку. И снова расплатилась кусочком души. С этого момента она уже не принадлежала себе, но еще не догадывалась об этом. Ведь ловушка так приятна, так восхитительно сладка… Ну а потом по накатанной: сделка следовала за сделкой, и вскоре от души ничего не осталось. К сожалению, ведьма не заметила, что опасный рубеж пройден. Ей казалось, что до точки невозврата еще далеко. Как и заядлый наркоман, она до последнего пребывала в иллюзии, что прекрасно контролирует ситуацию. Когда Проша пробовал ее вразумить, она злилась и срывала на нем ярость. Чем больше времени проходило с ее последнего похода на холм, тем более злобной и раздражительной она становилась. Ей уже было плевать и на Совет, и на старейшин. Все, что она хотела, — это получать новые и новые дозы силы, ведь только это могло заполнить внутреннюю пустоту и вернуть ей хорошее расположение духа. Поэтому она продолжала влезать в долги, не подозревая, что расплачиваться уже давно нечем.

Прозрение наступило резко и неожиданно. Однажды у ведьмы случился приступ. Она вдруг ни с того ни с сего упала на пол прямо посреди обеда и начала биться в конвульсиях. Глаза закатились, изо рта пошла пена. Проша испугался, что хозяйка умирает, и бросился откачивать. К счастью, она пришла с себя.

— Я стану еретицей.

Это было первое, что она сказала. И с этого момента все изменилось. Больше походов на холм не было. Она с огромным трудом пережила очередную ломку, а потом вышла из своей комнаты похудевшая и бледная до синевы и заявила:

— Надо готовиться.

— К чему? — робко уточнил Проша.

Она мазнула его невидящим взглядом и ответила:

— Скоро тело без души начнет гнить и разрушаться. А потом… все.

— Смерть? — с ужасом уточнил Проша.

Она истерически расхохоталась.

— Нет! Смерть меня не пугает, пушистик! Хуже всего то, что после смерти я восстану и буду бродить по земле, пока не сделаю достаточно зла, чтобы расплатиться с темными сущностями по долгам! Если сумею расплатиться — получу назад свою душу и смогу обрести покой! А если нет… если меня уничтожат раньше, чем я закрою долг… мучиться предстоит вечно! Вечно!

Последнее слово она прокричала во весь голос, а потом вдруг снова затухла. И, немного помолчав, еле слышно добавила:

— Поэтому сразу после смерти мне надо будет сделать какое-нибудь масштабное злодеяние, чтобы разом закрыть все долги. И придумать, какое именно, следует как можно скорее. М-да. Пожалуй, одна не справлюсь. Надо найти сильного помощника…

На этом моменте я прервала рассказ Проши и завопила:

— Так помощник все же был!!! И кто это?! О, пожалуйста, скажи, что ты знаешь!

Он печально покачал головой.

— Нет… буквально через пару дней после этого разговора она покинула город.

— Жаль… — протянула я разочарованно. — Тогда расскажи, что она делала перед тем, как уйти. Куда ходила, с кем общалась…

— По правде говоря, я ее почти и не видел. Она уходила утром и возвращалась домой глубоко за ночь. Я пробовал за ней следить, но она словно подозревала об этом и мастерски запутывала следы. Лишь однажды она взяла меня с собой. Перед самым своим исчезновением. В тот вечер она вернулась возбужденная и сказала, что проблема решена.

— Я нашла того, кто хочет разрушить город! — выпалила она, едва переступив порог. — Я помогу ему. Этого хватит, чтобы расплатиться по всем долгам.

— Наш город?! — переспросил я.

— Да. Поэтому после моего ухода тебе лучше тоже здесь не задерживаться. Впрочем, как знаешь… А сейчас я уйду. Я пришла только для того, чтобы попрощаться. Ведь вряд ли мы с тобой увидимся снова. Впрочем, я уверена — ты не пропадешь. Ну что, проводишь свою хозяйку в последний раз?

Я согласился. Мы покинули город и вышли за барьер. Она немного постояла, глядя вдаль, а потом сказала:

— За мной пришли. Прощай. А теперь беги назад и не оборачивайся.

— Но ведь ты обернулся?! — не утерпев, снова вклинилась я в Прошин рассказ.

— Да, — грустно кивнул он. — Я увидел, как она идет к деревьям. На плече у нее сидел черный ворон. Кажется, она что-то ему говорила… не уверен.

Он замолчал. Вспышка молнии осветила его лицо. Последовавший за ней гром, казалось, расколол небеса надвое, причем, судя по интенсивности звука, прямо над нашими головами. Стекла жалобно задребезжали. Коловертыш даже не вздрогнул. В отличие от меня.

— И ты ее больше не видел… — пробормотала я, размышляя.

— Видел. Один раз, — как-то неохотно признался вдруг Проша. — Правда, это была уже не совсем она…

Я встрепенулась.

— Ого! Расскажи!

И он рассказал.

После ухода хозяйки коловертыш не покинул город. Он просто вернулся домой. Расположение ловушек он знал, да и привратник его не трогал, так как считал за своего. Еще бы! Ведь при организации защиты ведьма не могла не включить в расчеты единственного слугу. Шли недели и месяцы. Постепенно Проша привык жить один. Он даже стал подумывать, что неплохо бы сделать ремонт и избавиться от большинства хозяйкиных вещей, когда случилось это.

Однажды он проснулся от странной тревоги. Ему почудилось, будто в отдалении скрипнула дверь. Он некоторое время лежал на хозяйкиной кровати (которую присвоил после ее ухода) и напряженно прислушивался. Ничего необычного, разве что в печной трубе иногда привычно завывал ветер. Постепенно Проша успокоился и совсем было собрался уснуть, но тут в глубине дома что-то глухо стукнуло. Мохнатому Проше вдруг стало холодно. Он сел на кровати и уставился в стену, размышляя, как ему следует поступить. По-хорошему, надо бы сходить и проверить, есть ли там кто-нибудь. Но… а вдруг есть? Появление незваных гостей в доме с такой охраной пугает до невозможности! Да здесь даже мыши не водятся! Слепой ужас гонит их прочь! Нет-нет, наверняка там никого нет. Просто что-то случайно состукало… Проша уже почти убедил себя сходить и проверить, как вдруг раздались отчетливые шаги.

— Пушисти-и-ик…

Звук знакомого голоса заставил коловертыша застыть. Нет, он почувствовал не радость. Наоборот. Внутреннее чутье подсказывало ему — надо бежать! И как можно быстрее! Не возникло даже мысли, вроде: «А может, она просто вернулась? Может, все наладилось?»

Шаги приближались. Все, на что хватило Прошиного самообладания, — это за секунду до того, как повернулась ручка двери, шмыгнуть за шкаф и тонким слоем размазаться по стене. Впоследствии он только диву давался, как ему удалось так удачно подобрать убежище. Ведь если бы он спрятался внутрь шкафа или под кровать… Впрочем, не буду забегать вперед.

— Пушисти-и-ик…

И вроде голос был ее, но что-то все же изменилось. Вот только до смерти напуганный Проша никак не мог понять, что именно.

Дверь открылась. Вошла она. Коловертыш хорошо видел ее из своего убежища. Она изменилась. Уходила юная особа лет восемнадцати на вид, а вернулась пожилая женщина. Что с ней произошло?

— Я знаю, ты где-то здесь… — протянула она, цепко оглядывая комнату. Ее взгляд остановился на разложенной постели. — Ну, выходи же… поприветствуй хозяйку… я очень-очень соскучилась…

Проша молчал.

Не дождавшись ответа, ведьма начала деловито обшаривать комнату. Сначала она заглянула под кровать, затем последовательно обыскала все места, где хотя бы теоретически мог скрываться Проша. В последнюю очередь проверила шкаф. Коловертыша она так и не нашла. В этот момент он подумал о том, что прежняя Стелла наверняка догадалась бы заглянуть в его убежище. Да что там! В прежние времена она могла притянуть его к себе с помощью магии! Но не сейчас. Что же изменилось?

Ответ он получил спустя пару минут.

Не обнаружив коловертыша, ведьма, видимо, решила, что он все же успел сбежать. Она подошла к своему любимому креслу у окна и тяжело опустилась в него, а затем… Проша с ужасом увидел, как меняется ее лицо. Кожа выцвела и начала расползаться. В ноздри ударил сильный запах разложения.

И хоть Проша спокойно воспринимал того же мясистого привратника, эта метаморфоза его подкосила. Он вдруг понял, что должен оказаться как можно дальше отсюда и больше никогда сюда не возвращаться. Ведь хозяйка наверняка искала его не для того, чтобы попросить о какой-то услуге. Скорее всего, она хотела уничтожить опасного свидетеля, чтобы никто не узнал о ее дурно пахнущем секретике, пока город еще не разрушен. Даже если до смерти она питала к нему какие-то чувства, то сейчас от них наверняка не осталось и следа. Ведь еретица — это воплощение чистого разрушения!

Конечно, разумнее было подождать, пока ведьма куда-нибудь уйдет, но Проша вдруг начал задыхаться. Ужас выворачивал его изнутри. От зловония кружилась голова. Он понял, что больше не выдержит. А вдруг хозяйка собирается остаться здесь на несколько дней, а то и недель? Ведь ей не нужен сон, не нужна еда… Кто знает, когда она решит покинуть комнату?

Дверь была чуть приоткрыта. Можно попытаться тихонько выскользнуть наружу. Проша кинул взгляд на хозяйку. Она сидела неподвижно и выглядела так, словно несколько месяцев назад преставилась в этом кресле и так и сидит с тех пор, никем не обнаруженная. Ее застывшие глаза смотрели в пустоту. Очень трудно было поверить, что совсем недавно она шевелилась и даже ходила по комнате. Выждав еще некоторое время, коловертыш решил рискнуть.

Он медленно стек на пол, затем вытянулся в тонкую ленту и змеей пополз к выходу, стараясь держаться вдоль стены. Еле слышный шорох, который он издавал, казался ему невероятно громким, поэтому он то и дело останавливался. Однако ведьма не подавала признаков жизни. Если бы не открытые глаза, он бы решил, что она спит. Когда до выхода оставалось всего полметра, еретица вдруг шевельнулась. Нервы Проши не выдержали: он решил, что она его заметила, и стремительно рванул вперед. Зря. Он больно ударился о дверь и взвизгнул. Дверь захлопнулась, но, к счастью, отскочила и приоткрылась вновь.

— Пуш-ш-ш-шистик, — прошипели позади.

Проша неловко протиснулся в щель, сдирая бока, и кинулся прочь. Коловертыши могут перемещаться очень быстро. В нормальном состоянии он шутя ушел бы от погони, но паника сыграла с ним злую шутку. Он несколько раз врезался в углы и не сразу сообразил, что выбрал неправильное направление. В какой-то момент он, действуя на одних инстинктах, распластался на полу, и в то же мгновение над ним пронеслась ведьма. Он снова вскочил и, не помня себя, метнулся в первый попавшийся проем. К его счастью, это оказалась подсобка, из которой наружу вел потайной ход. Проша с трудом отодвинул упирающуюся дверь на пару сантиметров. За долю секунды до того, как он нырнул в темноту, в подсобку ворвалась ведьма… Очнулся он уже на улице и с удивлением понял, что на время сумел оторваться от погони. Однако мешкать было нельзя. Ведьма в любой момент могла вылететь следом. О, еще никогда Проша не бегал так быстро! Он пронзал заросли, как пушечное ядро. За считанные мгновения коловертыш достиг ближайших многоэтажек и шмыгнул в открытое подвальное окно. С этого дня и началась его бродячая жизнь. Ведьму он больше не видел.

— Погоди-ка, — опомнилась я, завороженная его повествованием. — В дом Стеллы можно попасть через потайной ход? Минуя привратника?

— Угу, — кивнул Проша, вновь запуская ложку в варенье. Выговорившись, он заметно повеселел. — В доме любой ведьмы есть потайной ход. А у нас их целых два! И это не считая двери в задний двор, которая ведет прямо в палисадник.

Он сказал это так гордо, словно лично строил дом и прокладывал входы-выходы.

— То есть чисто теоретически ты мог бы провести меня внутрь?

— Мог бы, — неохотно признал Проша и передернул мохнатыми плечами. — Только, если честно, мне не хотелось бы туда возвращаться без крайней нужды.

Я кивнула и погрузилась в раздумья. Полученную информацию требовалось переварить. Да уж, нелегкие испытания выпали бедному Проше. Но надо признать, ведьма сама виновата во всем, что с ней произошло. Правда, кое-что мне все же понятно не до конца. Вот, к примеру, она стала одной из кандидаток на роль старейшины… почему же Совет ведьм не спохватился, когда она исчезла? Хотя Стелла наверняка позаботилась об этом перед отъездом и что-нибудь им наплела. Но есть другой вопрос, который не дает мне покоя. Почему ведьма не умерла сразу, как только темные сущности забрали у нее последний кусочек души? Ведь она этого поначалу даже не заметила! Разве может тело без души полноценно мыслить и полноценно существовать столько времени? Ну вот чисто технически? Конечно, я не специалист в данном вопросе и все же… Может, какая-то часть души все-таки осталась? Очень крохотная. Или темные сущности специально последнюю часть забрали не сразу, чтобы долг успел подрасти? Не знаю и не уверена, хочу ли когда-нибудь это узнать…

Сквозь сон я почувствовала, как на мою талию по-хозяйски легла чья-то рука. Один рывок, и я оказалась спиной прижата к горячему мужскому телу. Как я поняла, что тело мужское? Все очень просто. Во-первых, рука была крепкая и сильная. Во-вторых (и это главное), мужчина меня хотел. Я ощущала это очень отчетливо.

«Какой удивительный эротический сон, — подумала я не без удовольствия. — Жаль, что я вот-вот проснусь».

Что интересно, по мере пробуждения наглая рука никуда не исчезла. И ее обладатель, разумеется, тоже. Наоборот, он прижал меня покрепче и шепнул в ухо:

— Ну сколько можно спать? Ты так все самое интересное проспишь!

Я распахнула глаза и попыталась вскочить с кровати. Влас с обидной легкостью уложил меня обратно. Ну нет! Я без борьбы не сдамся! К сожалению, бороться с лешим — дело заведомо проигрышное. В мгновение ока он подмял меня под себя и с удобством устроился сверху, без труда удерживая руки. К счастью, он грамотно распределил свой вес, правильно выбрав точки опоры, иначе расплющенная я вряд ли смогла бы нормально дышать.

— Какого хрена? — вежливо справилась я после нескольких неудачных попыток вырваться. Хорошо хоть легла спать в майке и трусиках! После происшествия с крыской мне почему-то не хотелось ложиться абсолютно обнаженной, словно крыска из подворотни могла запачкать постель. По правде говоря, я и в душе теперь мылась вдвое дольше, яростно растирая кожу мочалкой.

— Не особенно четкая претензия, — насмешливо заметил Влас. К слову, он снова был в брюках, но без верха. — Формулировка явно хромает.

Нет, он еще и издевается! Я повернула голову и убедилась, что мы находимся в моей комнате. На подоконнике мирно спал Хан. Странно, что он не проснулся во время нашей короткой схватки.

Я собралась с мыслями и сформулировала претензию более четко.

— Как ты, блин, вошел? Я тебя не приглашала! Но самое главное — как преодолел защиту?

— А я тебе говорил, что есть разные способы, — хмыкнул леший, с каким-то пугающе-плотоядным выражением разглядывая поверженную меня.

— Неужели во время последнего приступа я все-таки пересекла городской барьер?! — внезапно осенило меня. — Стоп. Но тогда почему ты сразу не воспользовался ситуацией? Для чего был этот спектакль на кухне?..

Влас почему-то не спешил хвастаться победой. Странно. Вряд ли вредный леший упустил бы такую шикарную возможность позлорадствовать. Вместо того чтобы подробно объяснить, в чем конкретно я прокололась, он, наоборот, резко сменил тему.

— Так что ты там говорила насчет того, что совершенно не жалеешь о своем побеге? Думаю, сейчас самое время это обсудить.

От его пристального взгляда я едва не задымилась. Все вопросы тут же вылетели из головы. Внезапно захотелось оказаться как можно дальше отсюда. Нет-нет-нет!

— Не согласна! — как-то пискляво сообщила я, глядя на него снизу вверх. — Вряд ли это можно назвать беседой на равных! Между прочим, ты не имеешь никакого права удерживать меня силой! Я — свободная женщина! Требую… аааай!

Этот гад меня укусил! Самым наглым образом! Резко подался вперед и чувствительно цапнул за обнаженное плечо! Эх, ну почему я не легла спать в балахонистой фланелевой ночнушке с длинным рукавом?!

Справедливости ради, больно не было. Наоборот. Тело отреагировало на укус странным образом: я покрылась мурашками с ног до головы.

— Будут еще возражения? Требования? Ультиматумы? — мягко уточнил он, глядя на меня с каким-то особенно хищным выражением лица.

— Н-не сейчас, — признала временное поражение я. — Но может, ты все же ответишь, как оказался в…

Влас задумчиво посмотрел на мою шею с таким видом, будто примеряется для очередного укуса, и я заткнулась. Судя по всему, он категорически не желал обсуждать свое неожиданное возникновение в моей спальне. Но почему? Может, Хан в курсе? Может, это Влас наслал на него сон, когда явился? Думаю, леший вполне на такое способен. Это бы объяснило, почему мой котенок так упорно дрыхнет, невзирая на шум. Но самое главное — это бы значило, что Хан мог видеть, как именно леший проник в дом!

— Хан! — мысленно позвала я. Он не откликнулся.

Влас начал медленно угрожающе наклоняться, и я поняла, что должна отвлечь его любым способом! Иначе попросту не выдержу! Самообладание и так висит на волоске. Если он меня еще хоть разок укусит или сделает еще что-то в этом роде, я пошлю к черту гордость на пару с чувством собственного достоинства и начну вслух умолять его овладеть мной прямо сейчас! О, он сможет сполна отомстить мне за все обиды, если просто останется в той же позе и будет наблюдать, как я медленно поджариваюсь изнутри на огне собственного желания. Я представила себе эту картину и содрогнулась. Нет-нет! Надо срочно что-то делать! Разыгрывать партию нет времени, поэтому сразу пойдем с козырей.

— Я должна кое в чем тебе признаться. Перед тем как меня похитила Огнеслава, я всерьез собиралась пожить какое-то время в твоей избушке. С тобой.

Между прочим, я не соврала. И Влас это наверняка почувствовал. Да, наживка сработала! Да еще как! Он замер и с острым интересом уставился на меня.

— И знаешь еще что?..

Пока он ждал ответа, я мысленно потянулась к нашей с Ханом связи и дернула за нее. Если уж это не разбудит моего котенка, то…

— Эй! Что происходит? — раздался писклявый голосок Хана. Мы с Власом синхронно повернули головы. Котенок сидел на тумбочке и с любопытством озирался по сторонам. И при этом он же продолжал дрыхнуть на подоконнике! Я перевела взгляд на Власа. Тот выглядел немного раздосадованным.

— Ого! Тут совсем как в реальности! — восторженно заявил Хан. Все мгновенно встало на свои места.

— Так я все еще сплю! — завопила я так, что Влас поморщился. — Ты явился ко мне в сон! Значит, защита все еще действует!

— Умный ход с Ханом, — хмыкнув, признал Влас, устраиваясь поудобнее (мои руки он так и не выпустил). Комната тут же смазалась. Все предметы стали зыбкими и размытыми, словно в настоящем сне. Котенок исчез. — Да, мы в твоем сне. Ты меня раскусила. И что планируешь предпринять?

Теперь, когда ему не нужно было поддерживать концентрацию и тратить силы на то, чтобы удерживать четкое изображение комнаты, он заметно расслабился. Правда, к сожалению, побежденным не выглядел. Позже стало понятно почему.

— Что я планирую делать? Проснуться!

Я крепко зажмурилась. Раньше это помогало мне выйти даже из самого глубокого сна. Но не сейчас. Влас начал издевательски насвистывать песенку. Это раздражало. Бросив бесплодные потуги, я распахнула глаза и сердито уставилась на него.

— Выпусти!

— И не подумаю.

— Как ты вообще проник в мой сон? — с досадой спросила я. — И почему, если уж на то пошло, не убрал с подоконника спящего Хана? Ты ведь не мог не понимать, что это будет выглядеть подозрительно!

Влас царственно проигнорировал первый вопрос (еще бы, станет он открывать свои секреты!) и ответил только на второй.

— Я тут ни при чем. Очевидно, Хана добавило твое подсознание, как подсказку для тебя.

Ага! Значит, теоретически я могу как-то менять свой сон! Надо только понять как!

— Раз уж мы так удачно оказались вместе в твоем сне, предлагаю этим воспользоваться, — вполне себе серьезно предложил этот отвратительный тип таким тоном, словно сам не имеет никакого отношения к данной ситуации, и все это лишь результат случайного стечения обстоятельств. — Ты ведь должна знать, от чего отказываешься, когда отталкиваешь меня в реальности.

— О чем это ты? — голос прозвучал неожиданно хрипло. Ведь на самом-то деле я прекрасно поняла, что именно он имеет в виду.

— Я хочу тебя, — с убийственной прямотой сказал леший. — Сейчас.

— Это… это же настоящее изнасилование! — пискнула я, напряженно выискивая способы улизнуть. Как назло, ничего путного в голову не приходило.

— Давай заключим сделку, — его глаза опасно сверкнули. — Когда к девушке прикасается нежеланный мужчина, она напрягается, ведь так? Я просто начну делать то, что очень давно мечтал с тобой сделать. Но если ты не ответишь мне, если я почувствую, что твое тело напряжено и не реагирует на мои ласки, если я увижу, что ты остаешься холодной и равнодушной, я в тот же миг тебя отпущу. Идет?

Ох, только не это! Такого испытания я не выдержу! Как можно остаться холодной и равнодушной, если кожа уже горит огнем? Причем давно! С того самого момента, как этот обольстительный гад оказался в моей постели. И ведь так красиво обозвал это преступное деяние — сделка! Ведь ясно же: даже если я не соглашусь, он все равно не остановится. Но на всякий случай я решила попытаться. Вдруг произойдет чудо?

— Не согласна! — Вместо уверенного заявления изо рта вырвался полузадушенный писк.

Он слегка двинул бедрами, и я невольно (честное слово, не представляю, как это так получилось!) выгнулась, не сумев сдержать стон.

— Сдается мне, ты забыла обсудить этот вопрос со своим телом, — насмешливо сказал Влас. — Твои губы утверждают одно, а тело — другое. Что ж, будем считать, мы договорились…

Я поняла, что проиграла. И даже обрадовалась этому. В самом деле, если я не могу ничего сделать, то почему бы не насладиться моментом? Однако что-то внутри меня упрямо не желало соглашаться. Какая-то маленькая и гордая часть моего разума настырно зудела, что если я сейчас поддамся искушению, то никогда не смогу доходчиво и с полной убежденностью объяснить Власу, почему мое право на собственную жизнь — это только мое право, и никто, даже такой привлекательный мужчина, как он, не может на это право посягать. Ведь за все время он не сделал ни одной попытки нормально со мной поговорить! И вряд ли сделает! Очень трудно донести аргументы до того, кто способен удерживать тебя силой. Посмотрела бы я на него, если бы все было наоборот! Ему-то наверняка бы не понравилось находиться в моей власти! Ох, я бы заставила его тогда выслушать все, что хочу сказать…

Я еще раз, почти без надежды на успех, постаралась проснуться. Зажмурилась. Воззвала к своей лешачьей силе. Перед внутренним взором внезапно вспыхнул знакомый лес. Мой лес. И случилось чудо.

Внутри разлилось такое теплое-теплое чувство, словно я оказалась Дома. Не просто в своей квартире или в гостях у родителей, а Дома. Там, где мне хорошо. В полной безопасности. Руки и ноги защекотали травинки.

— Я уже говорил, что ты умеешь уходить от… хм… разговора? — с восхищенной досадой спросил Влас.

Я открыла глаза и обнаружила, что мы с ним лежим в той же позе на лесной поляне.

— Где мы? — спросила я. Не знаю зачем. Ведь на самом деле я прекрасно поняла, где мы. Это то место, которое я видела, когда училась принимать свою внутреннюю чертовку.

— В твоем лесу, — ответил он.

— А не мог бы ты… — я не успела договорить. Какая-то неведомая сила мягко приподняла Власа и аккуратно положила его на траву. Он не стал возражать. Наоборот, перекатился на бок, оперся на локоть и проникновенно уставился на меня. Я села и попыталась собраться с мыслями.

— Но у меня ведь нет своего леса…

— Есть. У каждого лешего есть свой лес. Просто ты свой еще не вырастила. Пока он существует только внутри тебя.

— А тогда что здесь делаешь ты?

— Меня бесцеремонно втащила сюда хозяйка леса, — насмешливо отозвался Влас.

— Стоп! — Я вытаращилась на него. — Так это что, получается… ты в моей власти?

— Получается, так, — покладисто согласился леший. — Но я бы на твоем месте особенно не радовался. Как только ты проснешься, я освобожусь.

— В моей власти… — медленно и с наслаждением повторила я. А мечты-то сбываются! Теперь я могу высказать ему все, что только захочу! И ему придется меня выслушать! Да что там! Я могу отомстить за то, что он удерживал меня силой!

Стоило мне только подумать об этом, как из земли выстрелили корешки и перехлестнули запястья Власа и ступни. Он в мгновение ока оказался распятым на траве. Я хихикнула.

— Ты же понимаешь, что, когда сон закончится, я обязательно припомню этот момент? — поинтересовался он. Несмотря на то что его голос звучал спокойно, я почувствовала скрытое напряжение. Власу не нравилось ощущать себя беспомощным.

— Неприятно, когда кто-то решает за тебя, где тебе находиться, да? — мило осведомилась я. Сильно наглеть, однако, не стала. Подержала его так пару минут и выпустила. Корешки ушли в землю, и Влас сел, потирая запястья.

— Довольна? — проворчал он. Я ответила ему широкой улыбкой.

— Кстати, Влас… Помнишь, я говорила насчет того, что совершенно не жалею о своем побеге? Думаю, вот сейчас самое время это обсудить.

Он хмыкнул и покачал головой, глядя на меня с большим интересом. Кажется, я не переставала его удивлять.

— Я весь внимание, — заверил он, устраиваясь на траве поудобнее.

— Отлично, — я встала и прокашлялась, ощущая себя учительницей перед маленьким (очень маленьким, состоящим из одного ученика) классом. — Давай представим, что ты понравился какой-то могущественной ведьме и у нее достаточно сил, чтобы забрать тебя из твоего леса и принудить жить в городе.

— Это невозможно, — вставил Влас.

— Тихо! Сейчас говорю я! Допустим, такое возможно. И вот эта ведьма каким-то страшным заклятием вырывает тебя из того места, где тебе нравится находиться, и перемещает к себе в хоромы. Чтобы скрасить твое пребывание вне дома, она тебе выделяет комнату, где на обоях изображен лес, в воздухе витает запах хвойного освежителя, а на окнах стоят горшки с цветами. По ее мнению, этого вполне достаточно, чтобы унять твою тоску по дому. Улавливаешь, к чему я клоню? Кроме того, ведьма весьма миловидная, да еще и… эммм… затейница в постели. Она ежедневно варит зелье, которое вызывает влечение, и подливает его тебе… ну, допустим, в компот. Поэтому вы практически не вылезаете из постели. Так что чисто физиологически ты должен быть счастлив! По крайней мере, так рассуждает она. Как тебе история?

— Жутковатая, — признал Влас.

— Вот именно! — победно заключила я. — Ведь тебя лишили самого главного — свободы выбора! Так вот, эта ведьма — ты!

— Я — ведьма? — с потешным лицом переспросил леший. Мне захотелось его стукнуть. Прекрасно ведь понял, что я имею в виду! — Ну, допустим. Следуя твоей логике, я силой забираю тебя из того места, где тебе нравится находиться, и помещаю в то место, где тебе находиться не хочется, ограничивая тем самым твою свободу. Вот только кое-чего в твоих рассуждениях не хватает. К примеру, ты забыла, что лес — естественное место обитания леших и там они чувствуют себя лучше, чем где либо. А ты — лешачиха.

— Наполовину! Наполовину лешачиха, Влас! Ты постоянно забываешь об этом! — Я так увлеклась, что говорила все громче и громче, дополняя свою горячую речь активной жестикуляцией. — Ты настолько не выносишь людей, что отрицаешь мою человеческую часть! А ведь я, блин, полукровка! Несмотря на свои новые способности, я все равно ощущаю себя человеком.

Большую часть жизни я прожила в городе. Мне нравится здесь! Я не могу вычеркнуть из памяти все предыдущие годы жизни и начать все сначала, с чистого листа. А если бы и могла, захотел бы ты такую девушку? Ведь тебе понравилась я, такая, какая есть, сформировавшаяся личность со своими привычками, пристрастиями, достоинствами и недостатками, со своим взглядом на мир. Разве ты не понимаешь, что поступаешь так же, как и те люди, что, видя красивого лесного хищника, думают: «Ого, какой красивый! Поймаю его, заберу домой и посажу в клетку».

— Я не такой! — припечатал Влас. Кажется, сравнение его покоробило.

— Такой! Ты встретил интересную горожаночку, которую вначале хотел использовать. Потом она чем-то тебе приглянулась и ты подумал: «Вот бы мне такую к себе в лес на постоянное место жительства». И оправдание отличное имеется — у этой горожаночки есть лешачья кровь! А то, что у нее, помимо лешачьей крови, есть собственное мнение и свобода выбора — это уже не так важно. Так в чем, скажи на милость, разница?!

— Хищник не испытывает влечения к своему тюремщику, — невинно заметил Влас. Я покраснела. Отрицать очевидное было глупо.

— В том-то и дело, что, если бы не твое желание просто присвоить меня, как вещь, у нас бы что-то могло получиться, — отвернувшись, проворчала я. — Ты требуешь от меня пожертвовать всем, но сам не планируешь поступать так же. О, нет. Если бы ты сказал: «Я терпеть не могу город, но ради тебя готов хоть завтра заключить помолвку и переехать сюда на постоянное место жительства», я бы тебя отговорила. Даже нет, не так. Я бы тебе запретила! Потому что я не могу допустить, чтобы ты — дитя свободы — заточил себя в месте, которое считаешь бетонной тюрьмой. Но ты так и не скажешь. Ты не способен на такие жертвы. Только поэтому у нас ничего не получится. Хочешь, чтобы я чем-то пожертвовала? Покажи пример!

Вообще, я не собиралась говорить ему всего этого, но своим замечанием про влечение он выбил меня из колеи. Когда я репетировала наш разговор в своей голове, все было совсем по-другому. В моем воображении придавленный аргументами Влас должен был глубоко задуматься над своим поведением. Но раз уж все пошло не по сценарию — поздно останавливаться. Я кинула взгляд на Власа. Он совсем не выглядел раскаявшимся грешником. Он выглядел утомленным родителем, который слушает глупые претензии от своей несовершеннолетней дочери. Это меня разозлило.

— Для сравнения: все, что требовал от меня Денис — быть с ним честной. Ах да, еще он хотел, чтобы я брала трубку, когда он звонит. Или на крайний случай перезванивала. Он хотел чувствовать, что я всегда рада его слышать. И все! Понимаешь? Все! Больше никаких требований, претензий, ультиматумов. Он позволял мне быть такой, какой я хотела быть.

О, я знала, что упоминание о Денисе разозлит вредного лешего. Так и произошло.

— И где он сейчас? — процедил сквозь зубы Влас. Его глаза полыхнули ядовитой зеленью. — Куда исчез? Может, он оказался не готов принимать тебя такой, какая ты есть?

— Да, — вяло подтвердила я, моментально сдувшись. Он прав. О чем тут говорить, если Денис в действительности не принял меня. Конечно, принять ТАКОЕ очень сложно и тем не менее. — Неудачный пример. На самом деле Денис ничуть не лучше тебя. Ты не хочешь принимать мою человеческую часть, а Денис оказался не готов принимать бесовскую.

Я замолчала. Расхотелось доказывать свою правоту, да и вообще разговаривать.

Вместо того чтобы радоваться тому, как ловко он меня уделал, Влас всмотрелся в мое лицо и нахмурился. Потом призадумался. Или сделал вид, не знаю. Как-то не верится, что мои аргументы вдруг показались ему убедительными. Однако же он, действительно, некоторое время сидел молча, нахмурив брови. А потом вдруг хмыкнул и просветлел, будто что-то для себя решил. Почему-то мне совсем не понравилось выражение его лица. Хотела бы я знать, до чего он додумался!

— Надеюсь, ты только что твердо решил оставить меня в покое и с миром уйти в свой лес, — пробормотала я, ни на секунду не веря в то, что говорю.

— Наоборот! — жизнерадостно заявил Влас, потягиваясь, как огромный кот. — Теперь ты от меня точно не избавишься, моя маленькая городская лешачиха.

— Даже если навсегда усыплю нечистую кровь и перестану быть лешачихой? — вяло отозвалась я и тут же едва не заорала, осознав, что именно ляпнула. Влас насторожился, как охотничья собака. Вместо того чтобы сделать вид, что это всего лишь шутка, я с испугом вылупилась на него, чем и выдала себя с головой. Да уж, так себе из меня актриса…

— А ну-ка, поподробнее… — остро глядя на меня, потребовал леший. Он встал и сделал шаг ко мне.

— Не подходи! — пискнула я. Влас врезался в невидимую стену и грязно выругался. Точно! Ведь мы же в моем лесу! Я здесь — полноправная хозяйка! А это значит, что я могу вышвырнуть его отсюда в любой момент. — Прости, но мне нужно побыть одной!

— Не вздумай… — угрожающе начал Влас. Закончить не успел. Мой лес просто исторг его из себя. На поляне осталась только я, растерянная и костерящая себя почем зря. Ну как можно было так проколоться?! Потеряла, блин, бдительность! С Власом постоянно надо быть начеку. Нельзя расслабляться! Ох, что будет, когда мы с ним встретимся в реальности, — страшно подумать… Он ведь далеко не дурак! Он наверняка догадается о том, что вновь сделать меня человеком может только Совет ведьм. И вряд ли он будет спокойно наблюдать за тем, как я зарабатываю себе желание. А я собиралась его заработать! Едва я узнала, что Проша был прислужником еретицы, у меня вновь появилась надежда! Вполне возможно, что я и без общения с деревьями смогу выяснить, кого именно ведьма выбрала в союзники. По крайней мере, буду пытаться. Несмотря на препятствие в виде агрессивно настроенного лешего.

Когда я проснулась, то обнаружила Хана на своей подушке. Оказывается, он с нетерпением ожидал моего пробуждения, чтобы спросить, как я втащила его в свой сон. Однако ожидание подзатянулось, и кроха задремал, прислонившись к моей голове. Когда я зашевелилась, он проснулся и сладко потянулся, пощекотав хвостом мою щеку. Мы немного поболтали о том, какие еще сюрпризы принесет нам наша с ним связь, а потом отправились на кухню пить кофе. Точнее, это я собиралась пить кофе, а Хан — молоко.

Проша еще спал. Я выделила ему диван в другой комнате, выдала постельное белье и подушку, хотя он скромничал и уверял, что прекрасно выспится и так.

Я уже допивала свою утреннюю порцию кофе, когда позвонил ректорский сын.

— Есть адрес Вики, — деловито сказал он. — Где встретимся? Могу за тобой заехать!

— Зачем? — изумилась я. — Продиктуй, да и все.

Наивная! Разумеется, Олег решил воспользоваться ситуацией.

— Нет, — нагло заявил он. — Я сам отвезу тебя.

Твою мать! Вот еще его навязчивых приставаний мне и не хватает для полного счастья! С другой стороны, на что я рассчитывала, когда просила его о помощи?

— Ладно, жди возле розового дома в конце улицы.

До места я добралась по изнанке. Специально оделась весьма непритязательно. Во-первых, незачем вдохновлять Олега, во-вторых, лишнее внимание окружающих мне сейчас ни к чему.

Олег уже был на месте. Быстро он! Видимо, звонил уже на подъезде к моему двору.

— Привет, — равнодушно сказала я, садясь в автомобиль.

— Привет, Тоня, — заискивающе улыбнулся Олег. — Может, после того, как ты побеседуешь с Викой, пообедаем в кафе?

Я резко повернулась к нему.

— Давай кое-что проясним. Если ты намерен получить с меня какую-то оплату за то, что достал адрес Вики, — я выйду из машины прямо сейчас.

— Никакой оплаты мне от тебя не надо, — нахмурившись, сказал ректорский сын.

— Под оплатой я понимаю не деньги, а свое время или какую-то ответную услугу. На свидание с тобой я тоже, разумеется, не пойду. Учитывая, что ваша семейка в целом (и ты в частности) знатно попортила мне кровь, ты мог бы достать адрес Вики только для того, чтобы хоть немного исправить ситуацию. Но если ты так не считаешь — нам точно не по пути.

— Прости, — внезапно выдал Олег. — Ты права. Я должен исправить все, что натворил. Поэтому, если позволишь, я буду иногда помогать тебе… просто так, без каких-то обязательств.

Я посмотрела на него с восхищением. Нет, разумеется, я восхищалась не его великодушием. Я слишком хорошо знала Олега, чтобы понять, что великодушие — это что-то предельно далекое от испорченного ректорского сына. Я восхищалась тем, как ловко он обеспечил себе повторные встречи со мной. Под предлогом помощи он сможет постоянно вертеться где-то рядом.

— Спасибо, но у меня есть помощники. Больше, чем нужно, по правде говоря, — сухо отрезала я. — Отвези меня к Вике и считай, что мы в расчете.

Он, помедлив, кивнул, и машина, наконец, тронулась с места. Всю дорогу Олег томился, пытаясь придумать, что сказать, чтобы не вызвать моего раздражения, а я пялилась в окно и размышляла.

Разумеется, я не строила иллюзий, что все пройдет гладко, и ожидала появления Власа в любой момент. Но все равно не собиралась бездействовать. Говорят, удача любит решительных. Вот и проверим. Почему-то сомнений в том, что я смогу убедить Вику, у меня не было. Разговор с ней представлялся мне самым легким этапом моего коварного плана.

Вика жила в огромном жилом комплексе, дома в котором были расположены по кругу подъездами внутрь. Мы притормозили недалеко от арки, через которую можно было попасть в большой объединенный двор.

Я уже совсем было собралась выйти, а Олег открыл рот, чтобы предложить мне свою компанию, когда я вдруг увидела их: Вику и Власа.

— Блин, — прошипела я, сползая по сидению, чтобы они меня случайно не заметили.

— Ты чего? — удивился Олег.

— Ничего. Поиграем немного в шпионов. Вон те ребята не должны меня заметить, — тихо объяснила я, не сводя глаз с парочки, которая как раз направлялась в сторону арки.

Олега, который обожал представлять себя крутым персонажем из фильмов, вполне устроило это объяснение. Он затих, с любопытством наблюдая за объектами слежки.

Вообще, они совсем не походили на влюбленных и я, к своему стыду, испытала по этому поводу мгновенный прилив радости. Вика выглядела… плоховато. Она сильно похудела и держалась очень напряженно. По правде говоря, мне это было на руку. Чем хуже она себя чувствует, тем больше вероятность, что она захочет все это прекратить. Влас шел рядом и, кажется, что-то ей втолковывал. Вика периодически отрицательно мотала головой.

Наконец, они достигли арки. Черт, кажется, разговор придется отложить. Однако выводы оказались преждевременными: у самой арки парочка остановилась. Влас что-то сказал. Вика отчаянно нахмурилась и ухватила его за руку. Он поморщился. Судя по всему, она просила его остаться, так как в ответ леший мотнул головой, забрал свою руку и пошел прочь. Она некоторое время смотрела ему вслед, а потом скрылась под аркой.

— Что теперь? — уточнил Олег.

— Что? — Я рассеянно глянула на него. Тьфу ты, совсем забыла о его присутствии. — А… да ничего. Я пойду к Вике, а ты… эээ… жди тут. Номер дома и квартиры только скажи.

— Я с тобой! — заявил Олег, всем видом показывая, что не оставит меня в покое.

— Ты не понял, — я сделала таинственный вид. — Тебе придется караулить, чтобы этот парень не появился здесь! Если он вернется, ты должен мне позвонить и предупредить. Он не должен меня увидеть!

— Так, может, я с ним… разберусь? — предложил Олег. Я булькнула, едва не расхохотавшись. Не знаю, как сдержалась. Хотела бы я посмотреть на эту короткую потасовку.

— Не стоит. Он вообще не должен знать, что я встречалась с Викой. Это важно для моего… эээ… секретного дела, — попыталась я изобразить из себя королеву интриг. Просто именно эта роль была предельно понятна и близка ректорскому сыну.

Короче говоря, мне удалось его убедить. Он сказал мне адрес! Я еще раз внимательно осмотрела окружающее пространство (вдруг Влас притаился поблизости), а затем вышла из машины. Быстро добежала до арки и затаилась там, в тени, жадно глядя во двор. Вика не ушла домой! Она сидела на скамейке! Вот так везуха! Я сейчас к ней подойду, и дело в шляпе! Впервые все так удачно и гладко складывается! Точь-в-точь как я запланировала.

Я уже совсем было собралась войти во двор, когда кто-то схватил меня, зажав рот липкой рукой. К счастью, хватка была не особенно сильной и далеко не профессиональной, так что я, извернувшись, наступила вражине на ногу и от души вонзила в него локоть. Позади раздался сдавленный матерок, и ручонки исчезли. Я повернулась к Олегу и злобно вылупилась на него:

— Какого хрена?!

— Я решил последовать за тобой и помочь, — объяснил он, держась за бок.

— А щупальца зачем распускал?

— Ну как… чтобы ты не закричала от неожиданности, — удивленно пояснил этот актер второсортного боевика. Да еще с такой интонацией, что, мол, все ведь очевидно, как же ты так не догадалась, глупышка. Я едва не зарычала от злости. Причем это далеко не переносное выражение. Я буквально ощутила, как внутри поднимается что-то звериное и с трудом удержала зловещее клокотание в горле. О, это было бы не милое женское «рррррр», больше похожее на «муррр». Это было бы настоящее, леденящее кровь рычание, которому позавидовал бы и бульдог. Как же он меня взбесил своими липкими прикосновениями! А злиться мне сейчас противопоказано! Если так пойдет и дальше, то я за себя не отвечаю. Как бы Олегу потом уколы от бешенства не пришлось ставить.

— Иди в машину, — тихо велела я, стараясь дышать глубоко и размеренно. — Ты же должен караулить вход!

— Да не вернется он, — отмахнулся Олег. — А если вернется, я возьму его на себя. У меня с собой травмат.

В этот момент рядом послышались шаги, и этот недоделанный шпион вжал меня в стену со словами:

— Сделаем вид, что мы влюбленная парочка!

Он начал меня целовать, настойчиво пытаясь пропихнуть язык между плотно сжатых губ. Зря. Гнев ударил в голову так, что на миг помутнело в глазах.

Я вроде бы оттолкнула его легонько, но он почему-то отлетел к противоположной стене. В арку вошла женщина, и я неимоверным усилием воли взяла себя под контроль, чувствуя, что могу сорваться в любой момент.

— Все в порядке? — спросила она, с подозрением глядя на согнувшегося у стены Олега. Наверное, подумала, что ему плохо.

— Угу, — кивнула я. — Пытался поцеловать без разрешения.

Я нарочно выбирала короткие фразы, опасаясь, что могу не сдержаться. К моему удивлению, женщина одобрительно кивнула.

— Так ему и надо! Пусть знает, что не все женщины слабые! — заявила она и, злобно хмыкнув, удалилась. Ее неожиданная реакция помогла мне немного очухаться. Бывает же такое. Наверное, ее обидел какой-нибудь мужик.

Олег уже почти отдышался. Я кинула взгляд во двор, чтобы убедиться, что Вика так и сидит на скамейке. Как бы не так! Она как раз заходила в один из подъездов. Металлическая дверь закрылась за ней с мягким щелчком.

— Тоня, — проблеял Олег.

И меня прорвало. Ведь так все удачно складывалось! До цели оставалось всего несколько шагов! Если бы этот придурок остался в машине… ну, держись. Помнится, даже Дениса сразил наповал мой потусторонний облик. Проверим, как на него отреагирует изнеженный ректорский сынок.

Я снова позволила зверю внутри меня выглянуть наружу.

Олег застыл с открытым ртом, а потом… тоненько и пронзительно завизжал. Я аж отшатнулась и закрыла уши. Пользуясь моим замешательством, несостоявшийся секретный агент кинулся прочь. Бежал не особенно быстро, надо сказать. Да еще и с полусогнутыми коленями. Но я все равно не собиралась его догонять.

Немного остыв, я пожалела о том, что сделала. Нельзя направо и налево демонстрировать людям доказательства существования нечистой силы. Только охоты на ведьм нам и не хватает. Ну да уж ладно. Что сделано, то сделано.

Я решительно направилась к подъезду, в котором исчезла Вика. Подожду, пока кто-нибудь откроет дверь, и войду. Звонить в домофон не буду. Вдруг не впустит? Хотя с чего бы? Когда мы с ней виделись в последний раз, то общались вполне по-дружески.

До подъезда оставалось несколько шагов, когда позади кто-то кашлянул. Я резко обернулась. Никого. А когда повернулась обратно, передо мной уже стоял Влас, преграждая путь к подъезду. Он улыбался. Очень жутко улыбался, надо сказать. При взгляде на эту улыбку как-то сразу становилось ясно, что у ее обладателя напрочь отсутствуют внутренние границы. В зеленых глазах отплясывали черти. Я поняла, что мой путь окончен. Однако, как видно, внутри гнев еще не утих окончательно, поэтому я, вместо того чтобы порадовать Власа своим испугом, неожиданно для себя пошла в наступление.

— Я видела тебя с Викой! — рявкнула я, глядя ему прямо в глаза. — Ты встречаешься с ней, а мне морочишь голову?!

Черти в глазах перестали плясать и на всякий случай попрятались.

— Я с ней не встречаюсь! — припечатал леший.

— А что ты с ней делаешь, а? Почему проводишь с ней время?!

Вообще, он мог бы спросить: «А ты что, ревнуешь?» и я бы наверняка смутилась. Но он так не сделал. Напротив, я стала свидетелем небывалого! Я впервые в жизни увидела, как смутился леший.

— Она пригласила меня в город, — сказал он, нахмурившись.

— И в благодарность ты с ней переспал?! — продолжала напирать я, опасаясь, что если сбавлю обороты, то Влас вспомнит о том, что я наговорила ему во сне.

— Что?! — возмутился он. — Нет, конечно! За кого ты меня принимаешь? Я тебе что, ловелас, чтобы расплачиваться телом за услуги?!

— Тогда что ты ей предложил? — не поверила я. — Денег ведь у тебя нет! Обещаниями кормишь бедняжку? Ложные ожидания создаешь? Небось, и блинчики у нее в полуголом виде жарил на кухне?!

Влас ошалело смотрел на меня, переваривая услышанное. А потом расхохотался.

— Так вот почему ты тогда сказала, что я торгую телесами! — наконец, выдавил он сквозь смех.

— Так жарил или нет?! — с прокурорским прищуром гнула свою линию я.

— Нет!

— Тогда что конкретно ты ей пообещал?

— Ничего! — рявкнул Влас. — Ничего не обещал!

— Не верю!

Он глубоко вдохнул, а потом заговорил:

— Сначала выслушай, а потом уже делай выводы. Так вот… Вика знала, что я леший. Она увидела меня, когда я шпионил за тобой и Денисом. Вы тискались в аудитории, — он поморщился. — У меня засветились глаза, и она это увидела. Но не убежала.

— Странно… — вставила я.

— Вика — очень романтичная девочка, — хмыкнул Влас. — Она читает фантастические книги о любви и смотрит соответствующие фильмы. Первым вопросом, который она мне задала, был: «Скажи честно, ты — вампир?»

Я тоже усмехнулась. Вот что мода на вампирские саги с нами, романтичными барышнями, делает.

— Получается, когда я с ней разговаривала, она притворялась?

— Да. Я проинструктировал ее, что нужно сказать и как. Она оказалась талантливой актрисой, правда?

— Не то слово, — процедила я сквозь зубы.

— Ну вот. Она знала, что мы с тобой обручены, но не знала, что я собирался разрушить город. Я ей сказал, что хочу получить пожизненный пропуск за барьер. Она охотно поверила. Клянусь, я не давал ей никаких обещаний, хоть она и предлагала настойчиво свою помощь. Потом я передумал разрушать город, но подозревал, что твоя нечистая кровь может выйти из-под контроля. На всякий случай я научил Вику проводить ритуал приглашения, чтобы она пригласила меня в город один только раз, примерно через пару недель после моего отбытия. Я ей сказал, что будут последствия. Но от одного приглашения ничего особенно страшного не случилось бы! Максимум головная боль на следующий день. Но, как оказалось, я недооценил девчонку. Едва освоив ритуал, она сорвалась с цепи. Заявила, что будет проводить его каждую неделю в один определенный день. Она думала, что тем самым заставит меня постоянно к ней приходить. Я отказался. Убеждал ее не делать этого, расписывал возможные последствия. Ей было наплевать.

— Но ты воспользовался приглашением!

— Да. Я пользовался им всего дважды. Первый раз — когда домовому понадобилась помощь. И второй раз сейчас.

— И все это время Вика продолжала каждую неделю проделывать ритуал? — с ужасом уточнила я.

— Да. Я не отзывался — был уверен, что она потеряет надежду и угомонится. Но она оказалась упорной девочкой.

— Почему бы ей самой не выйти за барьер и не погулять по лесу… стоп. Она так и делала, правда?

— Неоднократно, — подтвердил Влас.

— И надо думать, безрезультатно, — пробормотала я, вспомнив свои собственные блуждания по лесу.

— Именно. Только тебя хватило на две недели, а она так и не остановилась.

— Это упрек? — нахмурилась я.

— Наоборот. Я думаю, что Вика поступает крайне глупо. Я уважал бы ее гораздо больше, если бы она послала меня к черту, не добившись никакой взаимности. Она же вместо этого послала к черту собственное самоуважение, а также полноценную жизнь и здоровье. Это поведение фанатика.

— О чем вы говорили сегодня?

— Я убеждал ее больше меня не приглашать.

— Стоп. Но ведьма сказала, что тебе необходимо иногда покидать город, чтобы набраться сил. Хочешь сказать, что ты не боишься, что, покинув город, не сможешь снова сюда войти?

— Нет. Я достаточно сильный, чтобы продержаться здесь столько, сколько мне нужно, — просто ответил Влас. Это было не хвастовство, а констатация факта. — В любом случае ей больше не стоит проводить ритуал. Слишком опасно.

— Каковы последствия?

— Если она переборщит с призывами, то может превратиться в нежить, — коротко объяснил Влас.

— В упыриху?

— Вроде того, — уклончиво ответил леший.

— Я должна поговорить с ней.

— Не веришь мне?

— Хотелось бы убедиться, что то, что она делает, она делает добровольно.

— Ну хорошо, — пожал плечами Влас. — Пойдем.

— Нет. Лучше я пойду одна. Не думаю, что при тебе она скажет мне правду.

Однако, как выяснилось, идея была не такой уж удачной. Начнем с того, что Вика не открыла мне дверь. Я позвонила, услышала шаги, а потом раздалось глухое:

— Уходи.

— Вика, я хочу поговорить с тобой о Власе. Он заставляет тебя проводить ритуал приглашения?

Из-за двери раздался истерический смех, перешедший в рыдания. Кажется, у девчонки конкретно поехала крыша.

— Дура! — наконец, выкрикнула она. — Дура! Я люблю его! Я люблю его так, что тебе и не снилось! Я ради него готова на все! На все! Почему именно у тебя есть нечистая кровь?! Ты не заслужила такого счастья!

Мне неожиданно стало обидно.

— Можно подумать, я об этом, блин, просила, — негромко заметила я. Она услышала.

— А я просила! Просила! Я бы все отдала за это! Ну ничего, ты еще получишь свое…

Последнюю фразу она сказала глухим потусторонним голосом. Признаться, мне стало жутковато. Судя по скрипу пола, она отошла от двери. М-да. Кажется, мне здесь не откроют. Но, по крайней мере, теперь ясно, что ритуал она проводит добровольно.

Пока я думала, позвонить ли еще или уже не стоит, на верхней площадке показался парень. Его лицо было смутно знакомым. Только вот никак не получалось вспомнить, где конкретно я его видела.

Парень не спеша спустился, а когда оказался возле меня, вдруг остановился и выбросил правую руку вперед. Что-то полыхнуло. Я отпрыгнула в сторону раньше, чем успела сообразить, что происходит. Если бы не приобретенные недавно инстинкты, тут-то мне и пришел бы конец. На стене, перед которой я стояла, осталось горелое пятно. А парень тем временем не собирался останавливаться. Его глаза — еще мгновение назад человеческие — приобрели золотистый оттенок. Казалось, радужка состоит из переплетенных светящихся нитей. Зрачок же стал вертикальным, как у змеи. Но самое жуткое — вокруг его кисти плясало пламя. Он сжал кулак, намереваясь довести дело до конца — сжечь ни в чем не повинную меня. Не особенно о чем-то размышляя, я, вместо того чтобы хотя бы попытаться воззвать к своим силам, просто от души зарядила ему ногой в пах. Почему-то крутой парень не предусмотрел такого поворота. Наверное, у нечисти не принято лупить друг друга по шарам. Что странно, ведь сработал мой маневр просто отлично. Парень взревел и согнулся пополам. Не теряя времени, я рванула вниз по лестнице. К сожалению, мой преследователь очухался довольно быстро и пустился в погоню, завывая угрозы.

Я выскочила из подъезда и кинулась к Власу с воплями:

— Меня преследует какой-то огненный гад! Бежим скорее!

Влас следовать умному совету почему-то не захотел.

— Огненный? — нахмурившись, переспросил он.

— Да! У него пламя вокруг руки! Да вот же он! — Как раз в этот момент вражина выскочил из подъезда.

— Отойди подальше на всякий случай, — велел Влас. — Я сам с ним пообщаюсь.

Я отбежала за детские качели и с некоторым беспокойством уставилась на парня. На улице он огонь не исторгал, но выглядел все равно, на мой взгляд, зловеще. Он направился прямиком ко мне, сочтя Власа, как видно, местным жителем. Однако его мнение быстро поменялось, когда леший заступил ему дорогу.

— Отойди! — велел парень, с досадой мазнув его взглядом. — Ты не знаешь, с кем…

Не закончив фразу, он вдруг зашипел и отпрыгнул назад.

— Леший!

— Угу.

— Я слышал о тебе. Ты здесь по приглашению и сильно ослаблен, — боязливо вякнул парень, отступая еще на полшага назад.

— Хочешь проверить? — мило уточнил Влас. О, как мне знаком этот его тон! Почти ласковый, но при этом мороз дерет по коже.

— Не трону я твою девку! — не выдержал психологического давления этот Чингачкук Змеиный Глаз.

Леший промолчал, продолжая его разглядывать.

— Разреши уйти! — окончательно сломался парень. Просьба прозвучала истерично. Странно. Почему он не делает попытки убежать? Ведь Влас его не держит.

— Сначала ты ответишь на мои вопросы, — спокойно сказал леший. Я аж восхитилась. Нет, ну надо же — одержал победу, даже не прикоснувшись. Никакой демонстрации силы. Просто спокойная уверенность.

— Что ты хочешь знать? Я все расскажу, только не трогай меня!

Я не стала дослушивать диалог. Судя по всему, Влас прекрасно контролирует ситуацию. Мне в голову вдруг пришла мысль, что я пока вполне могу улизнуть от них обоих.

Я короткими перебежками добралась до арки, а потом шмыгнула в нее и покинула двор. Так, теперь надо найти какой-нибудь пустынный переулок, где я смогу снять футболку и вывернуть ее наизнанку. Когда я шла навстречу ректорскому сыну, я также сначала добралась до знакомого тупичка, переоделась и вышла к нему уже в нормальном виде. Не то чтобы я дорожила мнением Олега, но все-таки на улице день, так что открыто ходить швами наружу как-то не хочется.

Наконец, я заметила узкий промежуток между пятиэтажкой и какими-то гаражами и нырнула туда. Быстро сняла футболку, вывернула ее наизнанку и уже собиралась надеть, но тут…

— Не дергайся, — процедил какой-то неприятный мужской голос, и мне под ребра уткнулось что-то холодное. — У меня пистолет.

«Не нечисть», — проскользнула невольная мысль. Вряд ли нечисть разгуливает с пистолетом. И в какой момент моя жизнь успела превратиться в боевик?

Самое обидное, что сверхсила, как в случае с Олегом, не включалась. Злости тоже не было, и внутренний хищник, кажется, спал крепким сном. Когда же я научусь управлять собственными силами осознанно? Все получается как-то случайно, бесконтрольно. А вот сейчас, когда более всего необходима какая-то сверхспособность, ничего не происходит. Хоть бы срыв подступил, что ли. Но кажется, события последних дней здорово повлияли на мою психику. Или, что более вероятно, сделали меня окончательно отбитой на голову. И в самом деле, разве можно по-настоящему испугаться обычного человека после того, как столкнулся с тем же мясистым привратником? Хотя выводы делать пока рано. Может, срыв еще и случится. Кто знает, что от меня нужно этому мужику?

— Ты очень красивая девочка, — вдруг хрипло сказал он, словно отвечая на мой вопрос. — Если не будешь орать и дергаться, обещаю не делать больно…

Он положил ладонь мне на грудь, потом спустил ее на живот, просунул пальцы под пояс и… вскрикнул, отдергивая руку. Из цензурного в его вопле было только «ай». Я заметила каплю чужой крови у себя на животе, и меня вдруг осенило. Конечно! Это крыска! Странно, что она не появилась во время борьбы с Олегом. Наверное, в тот момент я прекрасно справлялась и без нее. А сейчас я чувствовала себя растерянной, и поэтому моя серая подружка активизировалась. Внезапно меня затопила волна благодарности к этому грызуну. Я ее тут мочалкой оттереть пытаюсь, а она приходит ко мне на помощь. От поднявшейся волны душевного тепла защекотало в горле, а потом… что-то произошло. Отовсюду вдруг полезли крысы! Они хлынули со всех сторон, собираясь у моих ног шевелящейся массой. Мужик завопил во весь голос.

— Тихо, — приказала я, оборачиваясь. Видимо, что-то было в моем взгляде, так как он резко замолчал. Я ожидала увидеть в его руке пистолет, но, как выяснилось, дяденька блефовал. Оружие с успехом заменила продолговатая металлическая зажигалка. А я, блин, поверила.

— Эй, что тут происходит? — спросил Влас, возникая, как черт из табакерки. — Ого, да ты вовсю развлекаешься. Собралась изнасиловать мужика?

Я воззрилась на него с возмущением, а потом медленно, демонстративно натянула футболку. Леший тем временем спокойно прошел сквозь крыс (они расступились, давая ему дорогу) и остановился напротив дядьки. Несмотря на то, что мужик выглядел типичным уголовником, Влас все равно вызывал гораздо большее опасение. Интересно, как это он так умудряется? Мастер, блин, психологического давления. У мужика на лице было ясно написано, что он прямо-таки мечтает дать стрекача.

— И что ты хотел сделать с моей девочкой? — ровно поинтересовался леший.

— Да слегка попугать только… — тараща глаза, заверил мужик. И чтобы совсем уж уничтожить все сомнения, добавил несколько крепких слов, которые в вольном переводе обозначали что-то вроде «Вот те крест, что не вру». Я поморщилась.

— Кто тебя послал? — задал странный, на мой взгляд, вопрос Влас. Однако он попал в яблочко.

— Женщина, — простучал зубами мужик. — Блондинка… сказала, что она увела у нее мужа. Просила сделать внушение. Д-денег дала.

Леший повернулся и с интересом уставился на меня.

— Это, наверное, супруга ректора, — проворчала я. — Ладно, отпусти его. Лучше бы нам тут не торчать такой компанией… все-таки день на улице. Вдруг сюда кто-нибудь заглянет.

Влас наклонился к мужику и что-то ему тихо сказал на ухо, слегка коснувшись шеи. Мужик вздрогнул всем телом. Когда леший отошел, в лице несостоявшегося насильника не было ни кровинки, а на лбу застыли крупные капли пота.

— Скажи крыскам, чтобы расходились, — легко предложил Влас.

— Сказать? — несколько растерялась я. — Просто словами?

— Да.

Я посмотрела на крыс и неуверенно произнесла:

— Спасибо вам большое, что выручили. Можете идти.

Как ни странно, это отлично сработало. Мое серое воинство рассосалось так быстро, что я и глазом не успела моргнуть.

— А почему ты сам их не распустил? — поинтересовалась я.

— Как я это сделаю? Ты же на них на всех свои метки наставила, — пожал плечами леший.

Когда мы уходили, мужик так и стоял на месте, замерев столбом.

— Что ты ему сказал? — рассеянно уточнила я, все еще пытаясь осмыслить тот факт, что во время своего помешательства каким-то образом пометила едва ли не всех городских крыс. Видимо, это случилось в той подворотне, где я спасала Прошу от упырей и полуночников.

— Ничего особенного. Предупредил, чтобы не вздумал больше даже смотреть в твою сторону.

— И после простого предупреждения дяденька выглядит так, словно вот-вот скончается? — с подозрением уточнила я. В ответ Влас выдал одну из своих самых роскошных улыбок. Ладно. Оставил в живых — и на том спасибо. Повезло мужику, что здесь, в городе, леший не может убивать людей. И даже руки-ноги сломать не может. Хотя, пожалуй, при желании Влас мог бы довести беднягу до разрыва сердца, не прикоснувшись и пальцем.

— Кстати, а с чего это ты вдруг заподозрил, что этого мужика кто-то послал… стой-ка! Или того огненного гада тоже кто-то послал со мной разобраться?! И ты, увидев мужика, ошибочно решил, что они из одной команды? Но кто же в таком случае отправил по мою душу Чингачкука Змеиного Глаза?

— Вика, — помедлив, признался леший. Я подавилась воздухом. Вот почему она угрожала мне!

— Каким образом? Где она его откопала?

— Пока не знаю. Но непременно выясню.

— А этот тебе не сказал?

— Нет. У него не выдержали нервы.

— Неужто напал?! — ахнула я.

— Если бы. Сбежал.

— Как?! Полыхнул огнем и исчез?

— С чего бы? Нет, он сделал это вполне по-человечески, вопя на всю улицу, что его хотят убить. Своей цели он добился — привлек внимание. Начали собираться люди. Мне пришлось уйти.

— М-да. Запугал, значит, бедолагу до истерики? — без особого сочувствия покачала головой я.

— Ну что ты. Я был предельно вежлив. Ты же меня знаешь.

— Угу, знаю. Поэтому и спрашиваю.

По правде говоря, я ожидала, что Влас будет напрашиваться ко мне в гости, но он по-джентльменски проводил меня до подъезда и, сказав, что у него имеются срочные дела, просто ушел! Я так удивилась, что еще некоторое время таращилась ему вслед, ощущая нечто вроде разочарования. Внезапно мне показалось, что неподалеку мелькнула машина, похожая на ректорскую, и я поспешно заскочила в подъезд.

Кстати, я хотела добраться до дома по изнанке, но леший мне запретил! Он сказал, что лучше бы не пользоваться изнанкой слишком часто. Вроде как она воздействует на разум. А если войти в нее ослабленным, то можно там заблудиться и никогда не найти выход.

— Ты специально так говоришь, чтобы я от тебя не сбегала по изнаночному пространству! — прищурилась я.

— Неправда, — сделал вид, что оскорбился, Влас. — Между прочим, твои сдвиги из-за зелья невидимости наверняка не были бы такими… хм… бурными, если бы сразу после его употребления ты не вошла на изнанку.

А дома меня ждал очередной сюрприз. Нет, поначалу-то все было нормально. Я скинула кроссовки и прошла на кухню, погруженная в свои мысли. Налила себе кофе, села за стол, а потом вдруг мне пришло в голову, что я сегодня ничего не ела. Надо перехватить хотя бы пару бутербродов, благо украденная (а потом оплаченная) Прошей колбаса только и ожидает своего часа.

Я открыла холодильник. Что-то было не так. Учитывая, что в голове все еще бродили мысли по поводу Вики и всего произошедшего в целом, я не сразу поняла, в чем дело, поэтому некоторое время просто стояла и пялилась в нутро холодильника, пытаясь осознать, что же, собственно, меня беспокоит. Во-первых, молоко. Три дополнительные пачки! Откуда они взялись? Во-вторых, я точно помню, что этого йогурта здесь не было!

— Прошааааа, — завопила я. — Ты опять взялся за старое?! Мы же договаривались!

— Что? — возник в дверях коловертыш.

— Ты опять тырил продукты из магазина?! — строго осведомилась я, уперев руки в бока.

— Нет…

— Как нет?! А кто это принес? Уж не Хан ли?!

Проша хмыкнул и опустил глаза. Так. Что-то я не поняла.

— Ты что, хочешь сказать, что виноват Хан?! Да это же бред!

— Да, это моих лап дело, — котенок вошел на кухню, шмыгнул между ног Проши и залез по моей ноге. Я машинально его подхватила и закрыла холодильник.

— Ты? — Моему воображению представился пыхтящий котенок, который прет по улице пачку с молоком. Маловероятно. Особенно если учесть, что пачка в два раза больше его. — То есть это ты украл три пачки молока и йогурт?

Бред какой-то, честное слово.

— Я ничего не крал, — обиделся котенок. — Сосед нам принес все это… совершенно добровольно!

— Добровольно? — прищурилась я.

Хан с Прошей так дружно закивали, что я окончательно уверилась — дело неладно.

— Рассказывайте! — велела сурово. — И чтобы не юлили мне!

Кажется, они не испугались. Только вид сделали, да и то не особо старательно. Да уж, я, конечно, не Влас. Тому и голос повышать не надо.

— Я спал на балконе, — вздохнув, начал свою исповедь Хан. — Ты же знаешь, что рядом с балконом соседское окно? Вот я с той стороны как раз и прилег. Потом открываю глаза и вижу, что из окна на меня таращится какой-то мужик. Ну, сосед наш. Я тоже на него начал смотреть. Потом понимаю, что как-то неестественно долго это все продолжается…

— Ты сумел зацепить своим очарованием соседского мужичка? — дошло до меня. — Только не ври, что это нечаянно вышло!

— Ну ладно, не нечаянно, — проворчал Хан. — Мне было скучно, я решил потренироваться. Стало интересно, смогу ли я воздействовать на дяденьку через стекло… Ну я и начал настойчиво передавать ему мысль: «Хочу молока! Хочу молока!». Поначалу ничего не выходило, а потом я действительно почувствовал голод, и это сработало! Через пару минут он позвонил к нам в дверь!

— И вы открыли?!

— Ну надо же было проверить, получилось ли у меня! Ты же знаешь, что в любом случае мужик не причинил бы мне вреда. По моей просьбе Проша открыл замок и спрятался. Ну а дверь уже распахнул сам мужик, когда услышал щелчок замка. Я сидел на полу. Он молча поставил рядом со мной молоко и почему-то йогурт. Наверное, выгреб все молочное, что было в холодильнике. А потом также молча ушел.

— Просто ушел? — изумилась я. — Сам, по своей воле?

— Ага.

Вообще, я собиралась их как следует отругать за эти опасные игры, но до меня внезапно дошло, что Хан сумел не только «привязать», но и «отвязать» соседа! К счастью, с тех пор, как я под руководством Власа поладила со своей чертовкой, внеплановых влюбленностей больше не было. Однако с теми, кого я успела околдовать ранее, следовало как можно скорее разобраться. И кажется, мой котенок нашел способ.

— Как у тебя это получилось? — требовательно вопросила я. Хан сразу же уловил, что конкретно меня интересует.

— Да это само как-то… Когда я почувствовал, что мне нужна помощь, сосед отреагировал. А потом, когда я получил молоко, то понял, что помощь больше не нужна, и он ушел.

— Но ведь в деревне все было не так! О чем ты думал, когда привязывал Рекса или того шепелявого Пашку? Кстати, готова спорить на деньги, что Пашка после нашего ухода пытался тебя отыскать. Ведь когда мы уходили, он все еще был в каком-то трансе и совершенно точно не выглядел расколдованным.

Хан призадумался.

— Ну… наверное, там я боялся, что если на них перестанет действовать моя сила, то они причинят мне вред. Это от страха получилось. Пашка, к примеру, очнувшись, мог вспомнить, как я при нем разговаривал. Я этого не хотел! Ну а Рекс… я тогда подумал нечаянно, что неплохо было бы иметь такого защитника… Вот. А с соседом я уже сознательно работал, без страха. Я хотел, чтобы он принес мне молока, — он принес. И все, задача выполнена.

Пока Хан рассуждал, я думала. Было в его речах что-то важное, я чувствовала это. Что-то, что могло мне помочь решить проблему односторонней привязки. Страх… мысль о том, что «неплохо бы»… Ну со страхом все понятно. А вот что насчет цели? Хотели мы или не хотели, где-то в подсознании мы поставили перед околдованными какую-то задачу, которая удерживает их в том самом состоянии. И раз состояние не меняется, может, мы не считаем внутренне задачу выполненной? Что, если найти эту задачу и как-то выполнить ее?

Я забегала туда-сюда по кухне.

Начнем с простого. Какую задачу я поставила перед влюбленными Славиком и Васькой в деревне? Защитить меня от Серого и хорошенько его проучить. Но ведь они это сделали! Почему тогда чары продолжали действовать? Ерунда какая-то получается…

— Ты забыла про эмоции! — сказал Хан. — Кроме задачи, привязку делают эмоции. Помнишь, я говорил про страх? Если задача выполнена, то надо разобраться с эмоциями.

— Я что, вслух рассуждала?

— Нет, — невозмутимо отозвался котенок. — Ты просто очень громко думаешь.

Проша растерянно переводил взгляд с него на меня и безуспешно пытался понять, о чем мы рассуждаем.

— Эмоции, эмоции… То есть во время привязки я чувствовала какие-то эмоции, так? Если задача выполнена, а привязка еще есть, получается, я продолжаю чувствовать эти эмоции. И как только я с ними разберусь, привязка исчезнет… похоже на правду… К примеру, бояться я Серегу перестала, а вот злиться на него не перестала. Даже когда Влас едва его не убил. Как можно простить человека, чей пес чуть не загрыз моего котенка при полном одобрении хозяина, а? Впрочем, ладно. Сейчас меня больше всего волнует ректор. На чем держится его привязка?

— Обида? — предположил Хан.

Я закрыла глаза, постаравшись воскресить в памяти тот вечер во всех деталях. Вот мы сидим за столом… мать Олега что-то воркует по поводу того, как мне повезло с ее сыном… я ловлю пронзительный взгляд ректора и ощущаю… ненависть.

— Ненависть… — пробормотала я. — Но сейчас я не чувствую ненависти.

— Значит, было что-то еще! Вспоминай! — пискляво распорядился хвостатый генерал. Удивительно, но это помогло.

— Отвращение! — воскликнула я. — С самого начала я чувствовала отвращение. К ним ко всем — к Олегу, к его матери, а больше всех — к Аркадию Михайловичу! Весь этот ужин целиком пропитан отвращением. И от того, что ректор стал навязчиво ко мне приставать, оно только усилилось.

— А какую задачу ты ставила перед ним? Задача-то выполнена?

— Я хотела, чтобы он перестал навяливать мне своего сынка. Думаю, задача выполнена и перевыполнена. Вряд ли, когда чары будут сняты, Аркадий Михайлович захочет видеть меня в своем доме после всего произошедшего. Он, конечно, может меня отчислить, но я уверена, что ректор этого не сделает. Побоится связываться. Думаю, он вообще будет делать вид, что меня не существует.

— Получается, осталось разобраться с отвращением, — подытожил Хан.

— Боюсь, это будет непросто…

Мы еще немного поболтали на эту тему, пытаясь найти решение, но так и не сдвинулись с мертвой точки. Стоило мне даже просто представить себе Аркадия Михайловича, как отвращение буквально подступало к горлу. Как с ним справиться? Не представляю…

Потом Проша, устав слушать наши разглагольствования, снова поставил чайник, а сам взялся за изготовление бутербродов. Спустя десять минут мы с ним уже сидели за столом, а Хан, по обыкновению, пристроился на подоконнике с блюдцем подогретого молока.

— Как сходила? — спросил Проша, и я принялась рассказывать им о своих приключениях, временно отодвинув размышления о своих чувствах к ректору на второй план. Говорят, если отвлечься от проблемы, решение найдется быстрее. Вот и проверим.

Когда я дошла в своем повествовании до нападения парня со змеиными глазами, Проша встрепенулся.

— Да это же огненный змей! — сказал он.

— Оооо, — протянула я, сразу представив себе величественного дракона, целиком состоящего из пламени. Видела как-то такого на обложке фантастической книги. Однако, как выяснилось, ничего особенно величественного в этих существах не было.

— Бесстыжие твари! — сплюнул Проша. — Назвали их так за то, что во время полета они похожи на сноп искр от костра. Раньше они через трубы залетали к одиноким женщинам, которые, так скажем, истосковались без мужика. Ведьмы частенько огненных змеев для постельных утех используют. Но то, что ведьме дозволено, для обычной женщины опасно. Любовники из них, конечно, великолепные. Да только женщины, что их «услугами» пользуются, постепенно иссыхают, болеть начинают. Жизненные силы эти твари высасывают, короче говоря. Вообще-то, у них с волокитами много общего. Эти тоже к вдовушкам любят захаживать.

— Жуть какая! — содрогнулась я. И вдруг вспомнила, где я видела этого парня! Это ведь он подкатывал к Мане, когда я подглядывала за ней с помощью денежного дерева! Вот негодяй! Решил через мою подругу обо мне информацию разузнать?! Надеюсь, с ней все в порядке?!

Разволновавшись, я отложила недоеденный бутерброд, выскочила из-за стола, схватила телефон и тут же набрала подругу.

— Маня!

— Ты чего вопишь? — с зевком поинтересовалась она.

— Ты спала, что ли?

— Ну да…

— Точно, ты же во сне с Литиусом видишься! Слушай, к тебе тут парень на днях подходил знакомиться. Рыжий такой, с дорогими часами на руке. Помнишь?

— Откуда ты знаешь? — удивилась подруга.

— Я за тобой подглядывала. Училась общаться с городскими деревьями и… короче, неважно. Тип этот очень опасный! Надеюсь, ты с ним не…

— За кого ты меня принимаешь, интересно?! — возмутилась Маня. — Разумеется, нет! У меня же Литиус!

— Прости, но я должна была удостовериться.

— Хотя, вообще-то, тип был очень настойчив, — уже более спокойно сообщила она. — Красоткой меня называл, а еще богиней. Несколько часов за мной таскался по магазинам, все пытался наладить разговор. На грубости не реагировал. Видела бы ты, с какой ненавистью смотрели на меня все встречные девчонки!

— Обо мне спрашивал?

— С чего вдруг?

Я вздохнула и вкратце рассказала ей о своей стычке с пареньком, а также выдала информацию об огненных змеях в целом. Сказать, что Маня опешила, это ничего не сказать. Сначала она просто сыпала восклицаниями вперемешку с матерками, а потом немного успокоилась и спохватилась, что надо позвонить Ларе. Вдруг наглый тип подкатывал и к ней?

— Даже если и так — ничего страшного, — поспешила я успокоить взволнованную подругу. — Вряд ли после того, как с ним пообщался Влас, парень все еще жаждет использовать вас, чтобы добраться до меня.

Мы еще немного поболтали, договорились непременно встретиться в ближайшее время и распрощались.

Я только успела отложить телефон, как он снова завибрировал. Звонила мама. Ого! По правде говоря, мы не общались с ней очень давно. А точнее, с тех самых пор, как я откровенно высказала ей все, что думаю об отчиме. Она ежемесячно присылала мне на карточку деньги, но сама не звонила. И я ей тоже. Мы обе предпочитали узнавать о делах друг друга через бабушку. Несмотря на то что между мной и отчимом с первой встречи возникла стойкая неприязнь, я не могла отрицать, что он сделал маму счастливой, поэтому существующее положение дел меня устраивало.

Я не хотела вносить разлад в их семью. Однако же стоило нам с отчимом оказаться рядом, мы непременно начинали ругаться, даже если принимали накануне твердое решение, что не будем этого делать ни в коем случае. Прямо-таки магия какая-то. А учитывая пробудившуюся кровь и неконтролируемые вспышки силы, сейчас встречаться с ним было попросту опасно.

— Тоня! — мамин голос звучал очень напряженно.

— Да, мам. Привет.

— Что у тебя там происходит?! Тебя отчисляют из университета? Что ты опять натворила?! — Она сказала это с такой интонацией, как будто бы я чуть ли не ежедневно подкидывала ей поводы для расстройств.

— Никто меня не отчисляет, мам, — как можно более спокойно произнесла я, проглотив обиду. — Все в порядке. Откуда вообще такая информация?

— Мне позвонил ваш ректор!

Я едва сдержала ругань.

— И что он тебе наговорил?

— Он просил, чтобы ты немедленно явилась в ректорат! Немедленно! Говорит, что ты не берешь трубки, а ему надо срочно обсудить с тобой кое-какие вопросы, которые касаются твоего будущего!

Ах ты ж, зараза! Пошел с козырей!

— А какие вопросы, не сказал? — уточнила я.

— Нет! Я спрашивала! Но он заверил, что все будет в порядке, если ты проявишь благоразумие и без промедления придешь к нему в ректорат. Так что ты натворила?

— Отвергла в очередной раз его сынка, — сказала частичную правду я. — Вот заботливый папаша и суетится, приглашает меня на разговор. Ничего особенного. Жаль только, что он решил сделать это через тебя. А с учебой у меня все хорошо.

— Правда? — Мама немного помолчала, а затем вдруг сказала: — Ты ведь понимаешь, что с ректором лучше не ссориться?

— На что ты намекаешь, мам?

— Ну… может, притворишься, что его сын тебе нравится? Погуляешь с ним немного… Это ведь ради твоего будущего!

— Хочешь, чтобы я притворилась, что мне нравится избалованный ректорский сынок?! — Я не верила своим ушам.

— А что такого?! — вспыхнула мама. Она маскировала неловкость раздражением. — В конце концов, девушка ты или нет? Иногда приходится притворяться… ради большего блага.

— Ага. Например, спать с богатым парнем из-за денег, — поддакнула я.

— Не передергивай!

— Это то же самое, мама.

На заднем фоне послышался сердитый голос отчима. Я поморщилась.

— Что он говорит? — спросила неохотно.

— Он… ругает меня, — растерянно отозвалась мама. — Говорит, чтобы я не смела принуждать тебя встречаться с ректорским сыном ради выгоды…

— Ого! — Вот так чудеса! — Ну вот… эээ… видишь. В общем, привет ему передавай. И… пока. Обещаю, меня не отчислят.

— Хорошо, — также заторможенно сказала мама. Кажется, неожиданное заступничество отчима шокировало ее еще больше, чем меня. — Давай, пока…

Я положила трубку и некоторое время просто смотрела в окно. Нет. Так продолжаться не может. Пора действовать. Я пойду на встречу с ректором и сделаю все, чтобы разорвать привязку. Он больше не будет звонить моей маме. Хватит. А если он решит меня изнасиловать… что ж, вряд ли это у него получится. Я либо слечу с катушек, либо соберу всех городских крыс у него в кабинете. Плевать! Главное, что я не уйду оттуда, пока не разберусь с этой проблемой раз и навсегда.

Возле университета стояла группка молодых людей. Среди них был и Олег. Он выглядел больным. Очевидно, пережитое потрясение здорово его подкосило. Увидев меня, он окончательно спал с лица и вознамерился убежать. Стоящие рядом парни что-то у него спрашивали, но он не реагировал, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Я просто прошла мимо. Не стоило его, конечно, пугать. Но он здорово постарался, чтобы довести меня до такого состояния.

Честно говоря, смотреть на его вытянутое лицо мне было неприятно. Даже нет, не так. Мне было горько, потому что я сразу же вспомнила застывший взгляд Дениса и представила, что в следующую нашу встречу он может отреагировать на меня точно так же. Хотя будет ли она — следующая встреча? Ладно, не время об этом размышлять. Мне нужно собраться и довести дело до конца.

При виде меня высокомерная секретарша ректора вскочила с места и горячо зашептала:

— О, наконец-то вы пришли! Скорее проходите! Аркадий Михайлович сам не свой! Он меня пугает!

Я почувствовала себя врачом, которого пригласили к беспокойному пациенту. Хотя в каком-то смысле так оно и есть.

— Идите прогуляйтесь, — строго сказала я. — Лучше бы вам здесь не появляться часик-другой. Или даже знаете что? Идите-ка домой. Все равно рабочий день уже почти кончился.

Женщина закивала, схватила сумку и была такова. Интересно, что ей успел наговорить обо мне ректор?

— Тоня! — завопил Аркадий Михайлович, едва я переступила порог его кабинета. — Наконец-то ты пришла! О, любовь моя…

Он выскочил из-за стола и бросился ко мне. Я титаническим усилием воли заставила себя оставаться на месте.

— Ни шагу больше, иначе я сейчас же уйду, — мой голос прозвучал спокойно и уверенно.

Как ни странно, это сработало. Ректор замер в метре от меня.

— Уйдешь? Но я думал, мы с тобой…

— Что? Предадимся страсти на этом столе? — насмешливо сказала я. К моему ужасу, отвращение не исчезало, а только усиливалось. Блин. Как же нейтрализовать эту эмоцию?

— Неплохая мысль, — воодушевился Аркадий Михайлович.

— Нет, плохая. Ведь я очень на тебя сердита! — Как и в случае с Власом, наезд сработал на все сто процентов.

— Но почему?!

— Сядь и слушай меня! — приказала я. Ректор охотно подчинился, глядя на меня, как обжора на кремовое пирожное. Судя по его супруге, он любил властных женщин. Даже думать не хочу, какие фантазии сейчас роятся в его голове. Ясно одно: пока я изображаю из себя госпожу, он с удовольствием будет мне подчиняться. Что ж, попробую этим воспользоваться.

— Ты был очень плохим мальчиком и заслужил наказание!

— О да… — простонал он.

— Как же мне с тобой поступить?..

Озарение не приходило. Я пыталась посмотреть на Аркадия Михайловича другими глазами, проникнуться к нему сочувствием, но ничего не выходило. Не получалось вспомнить ни одного благородного поступка с его стороны!

Внезапно раздался какой-то глухой удар, а потом дверь распахнулась и в комнату влетела жена ректора Елизавета.

— Мне сказали, что ты здесь! Оставь нас в покое! — отчаянно крикнула она, глядя на меня… со страхом! Она меня боялась! По-настоящему! Хотя что тут удивляться? Муж слетел с катушек, сын напуган до смерти, а что стало с мужиком, которого она отправила со мной разобраться, я вообще молчу.

— Лиза, убирайся! — прорычал Аркадий Михайлович, недовольный тем, что супруга прервала такую возбуждающую, с его точки зрения, игру.

— Подожди, — утихомирила я его. — Может, она к нам присоединится.

— Да? — неуверенно уточнил он.

— Да!

— Оооо, — протянул ректор, и на его лице появилось мечтательное выражение. Чертов извращенец. С другой стороны, пока он плавает в своих фантазиях, у меня есть время все исправить.

Я шагнула к Лизе. Она отпрыгнула и ударилась спиной о стену. Видимо, чувствительно, судя по гримасе.

— Не ори, — тихо и грозно велела я. — Если хочешь, чтобы муж пришел в себя, ты мне сейчас поможешь.

Она смотрела на меня, почти не мигая. Поняла или нет? Выглядела так, словно вообще ничего не осознает.

— Я собираюсь вернуть его в прежнее состояние, — на всякий случай повторила я. Она снова никак не отреагировала. — Ты должна мне помочь. Если не поможешь, муж навсегда останется таким.

— Я помогу, — внезапно отозвалась она глухим загробным голосом. Выглядела при этом так, словно идет на сделку с дьяволом.

— Скажи честно, ты его любишь? Только не ври!

— Да. — Мне понравилось, что она произнесла это без возмущения или лишней эмоциональной окраски. Просто и уверенно.

— Отлично. Почему ты его любишь? Расскажи хоть об одном его поступке, который можно назвать благородным.

— Он из-за меня насмерть разругался с родителями, — без задержки отозвалась блондинка. — Его отец не хотел меня принимать. Он присмотрел сыну более выгодную партию. Но Аркаша настоял на своем, ушел из дома и устроился на работу параллельно с учебой. Ему было нелегко, но он держался. А когда сделал мне предложение, сказал, что никогда не заставит своего ребенка встречаться с кем-то против воли.

Я задумчиво кивнула. Надо же, а я была уверена, что она значительно младше мужа. Выглядит для своих лет очень хорошо! Ну а насчет Аркадия Михайловича… конфликт с родителями — это я могу понять. У меня самой… впрочем, неважно. Получается, ректору не чужды благородные намерения. Правда, воплощение их в жизнь подкачало. Своего ребенка ты против воли ни с кем встречаться не заставляешь, зато портить жизнь другим ради него готов. Но все равно, должна признать, что после того, как я услышала эту историю, мое отношение к Аркадию Михайловичу несколько изменилось. На мгновение я даже восхитилась им…

— Что происходит? — раздался позади меня слабый голос ректора. Я повернулась. Аркадий Михайлович сидел в кресле с таким видом, будто бы только что проснулся. Подействовало! Привязка разорвалась!

— Вы как? — уточнила я.

Он поднял на меня глаза, и в них я увидела ненависть. До меня вдруг дошло, что вместо того, чтобы мирно разрулить ситуацию, я только что приобрела себе непримиримого врага. Он все помнит! Более того, он понимает, кто именно виноват в том, что он вел себя, как одержимый психопат. Ну нет! Мне такого не надо! Как же исправить ситуацию?! На секунду я ощутила отчаяние. И это что-то изменило. Аркадий Михайлович вздрогнул всем телом. Ненависть в его глазах сменилась растерянностью.

— Что здесь… Лиза?! Когда ты пришла? Антонина? Почему вы обе здесь?

Я повернулась к потрясенной супруге ректора и поняла, что она сейчас разрыдается, кинется на шею мужу или сделает еще что-то безумное, от чего Аркадий Михайлович окончательно потеряется. Навешает ему пощечин, например.

— Выйдите и приведите себя в порядок, — тихо распорядилась я. — Он ничего не помнит. Он должен думать, что у него случился нервный срыв от переутомления или еще что-то в этом роде. Никакой мистики. Никаких обвинений. Все, что он делал, он делал бессознательно. Он не был собой.

Лиза покорно кивнула и шагнула к выходу. Теперь она мне безоговорочно верила.

— Лиза? — окликнул Аркадий Михайлович.

— Я тебя жду в приемной, — не оборачиваясь, сказала она. Голос прозвучал чуть сдавленно, но в целом она держалась молодцом. — Закончишь дела, и поедем домой.

— Хорошо, милая, — покорно отозвался он.

Как только Лиза покинула кабинет, я вновь повернулась к ректору. Прежде чем я удалюсь, мне надо понять, что именно он помнит.

— Аркадий Михайлович, а что насчет меня?

— Ты о чем? Прости, я что-то неважно себя чувствую… о чем мы беседовали?

— О вашем сыне.

— А, точно. Ты назначила ему свидание, как мы договорились?

Ага. То есть последнее, что он помнит касательно меня, — это наш разговор, в котором он настойчиво намекал на то, что я должна ответить его сыну взаимностью.

— Да, Аркадий Михайлович, назначила.

— Правда? И как?

— Оказалось, что Олег вовсе в меня не влюблен. Признаться, он вел себя так, словно я ему глубоко противна. Даже обидно, честное слово.

— Вот даже как? — Ректор нахмурился. — Но я думал… впрочем, неважно. Наверное, он уже пережил свою любовь к тебе. Или нашел кого-то другого. Что ж, мне тебя жаль. Ты упустила свой шанс.

— Да, — покивала я, притворившись расстроенной.

— Ну ладно, иди, у меня полно дел, — он рассеянно махнул рукой в сторону входа и принялся копаться в бумагах, беспорядочно раскиданных по столу. Представляю, какие веселые деньки ему предстоят в ближайшее время. Он узнает от окружающих, что вел себя очень странно, но наверняка решит, что во всем виновато переутомление, и, возможно, запишется к врачу. Даже если кто-то и скажет ему, что он преследовал собственную студентку, сам Аркадий Михайлович наверняка подвергнет это сомнению. Ведь он так любит супругу! Почти уверена, что у него все наладится. По крайней мере, в семье. Раз Лиза так за него держится, то она должна сделать все возможное, чтобы эта история поскорее забылась.

Я вышла в приемную. Лиза сидела в кресле для посетителей. Я рассказала ей, с какого примерно момента начинаются воспоминания, и кратко передала суть нашего общения по поводу Олега. А потом добавила:

— Побеседуйте с сыном и все ему объясните, чтобы он не наговорил отцу чего-то лишнего. И надеюсь, никто из вашей семьи больше не доставит мне беспокойств. Запомните: если меня не трогают, то и я веду себя хорошо. Мы друг друга поняли? В противном случае все, что произошло в последнее время, покажется вам цветочками.

Она побледнела и быстро-быстро закивала. Я сухо попрощалась и ушла. Хотелось бы думать, что ситуация разрешилась. Но с уверенностью говорить пока рано. Посмотрим, что будет дальше.

Олега возле входа в универ уже не было. Ну и хорошо. Меньше всего сейчас хочется смотреть на его перепуганную физиономию. Внезапно впереди я увидела Дениса. Он был ко мне спиной, но я не сомневалась, что это именно он. Денис шел рядом с какой-то особой женского пола. Со спины не было видно ее лица, но фигурка производила впечатление, особенно вкупе с длинными светло-русыми волосами. Они миновали парковку и исчезли в одном из корпусов, а я все стояла и пялилась в пустоту. Страшно хотелось кинуться следом и догнать Дениса, но я очень живо представляла себе, как именно он на меня посмотрит. Со страхом или, того хуже, с отвращением. Нет, не хочу! Да еще и эта блондинка рядом. Кто она? Просто подруга, сестра или… его новая девушка? Если последнее, то как-то слишком быстро он отошел от потрясения и нашел мне замену…

Домой я шла пешком. Внутри царил полнейший раздрай. Как бы много я отдала сейчас за то, чтобы слететь с катушек и забыться хоть на какое-то время! Потом очнулась бы где-то на крыше или где-нибудь еще, и все, о чем я могла бы думать, — это о своем паршивом физическом состоянии. Да, жесточайший отходняк воспринимался сейчас как подарок. Так может… просто напиться? Отличная идея! Жаль, что подруг лучше не звать. Мало ли что я отмочу в пьяном состоянии? Вдруг начну рычать или кусаться и до смерти их перепугаю? В последнее время я и сама не знаю, чего от себя ожидать.

В итоге я потратила последние деньги и купила большую бутылку рома. С ней и явилась домой. Проша, узнав о моих саморазрушительных планах, попытался меня отговорить.

— Не стоит этого делать! Ты ведь и без того не очень… эээ… стабильная. Зачем зря рисковать?

— Вот-вот, — поддакнул Хан.

Я вяло согласилась с ними и убрала ром в холодильник. Потом села на стул и погрузилась в свои мысли. Очнулась от того, что коловертыш настойчиво совал мне в руки опальную бутыль с алкоголем.

— Возьми! — твердил он. — Да бери же!

— Что происходит? — тускло уточнила я. — Ты только что меня отговаривал…

— Это было три часа назад! — психанул мохнатик. Я глянула в окно. На улице уже окончательно стемнело. — Все это время ты сидела тут, не меняя позы, и пялилась на стену! И лицо было такое страшное-страшное… лучше уж напейся и перебесись.

— И ты так считаешь? — уточнила я у Хана, который сверлил меня своими круглыми глазенками.

— Угу. Я тебя несколько раз звал через нашу связь, а ты не отвечала. Честно говоря, я впервые вижу тебя в таком состоянии. Лучше бы орала и топала ногами! А то сидишь тихонько, как будто из тебя кто-то высосал жизнь и оставил одну только оболочку.

Я немного подумала и кивнула. Проша собственноручно пододвинул мне бокал.

Бухать в одиночку до бессознательного состояния под двумя напряженными взглядами — это, скажу я вам, дело не особенно приятное. Не помню, в какой момент я отключилась. Вроде я что-то яростно втолковывала бедному Проше и злилась от того, что он меня не понимает. Потом рыдала, поливая слезами Хана. Или сначала рыдала, потом злилась. На каком-то этапе сознание отключилось. Причем очень резко.

В себя я приходила медленно. Сначала осознала, что лежу на чем-то твердом. Потом осознала, что на мне лежит чья-то рука. Тяжелая, между прочим. Вряд ли женская. О, нет. Опять?! Вредный Влас снова затащил меня в сон, где будет грязно домогаться? Ну отлично, блин. Только этого мне и не хватало для полного счастья.

Я с трудом расклеила глаза и убедилась в своей правоте. Да, рука принадлежала Власу. При этом сам Влас сладко спал рядом со мной. А находились мы на знакомой уже крыше моего дома. Это что-то новенькое. Очевидно, Влас решил, что если сменить «декорации» и притвориться спящим, то я не догадаюсь, что нахожусь во сне? Ну, нет. Я теперь умная. Меня так просто не проведешь. Сейчас мы его выведем на чистую воду проверенным уже способом.

— Хан! — мысленно позвала я и на всякий случай «потянула» за нашу с ним связь.

— А? — сразу отозвался голос котенка в моей голове. Почему-то возникать рядом, как в прошлый раз, он не спешил. — Ты очнулась уже? Где ты?

— Не поняла. Как ты со мной общаешься из реальности?

— Ты что, еще не протрезвела? — удивился котенок.

— Пока не знаю. Узнаю, когда проснусь.

— А сейчас разве не проснулась? Или планируешь еще подремать? — ехидно уточнил он.

Я на некоторое время зависла, а потом до меня дошло.

— Хочешь сказать — я не сплю?!

— Неа.

О, мой бог! Так это реальность! Но почему тогда на мне рука Власа?! Где моя защита от лешего?! Неужели во время срыва я все-таки пересекла городскую черту?! Похоже на то… О, ужас!

— Что произошло?! — снова обратилась я к Хану. — Почему рядом со мной дрыхнет Влас?!

— Он вчера помогал нам защищать город от ужасного монстра, — насмешливо пояснил Хан.

— От монстра?! — спросонок я туговато соображала.

— Ага. Оказалось, что срыв в сочетании с алкогольным опьянением породил ужасное существо. Если раньше в твоих действиях во время срывов была хоть какая-то логика, то сейчас… Ох, надеюсь, мне больше не придется столкнуться с этой частью тебя.

— Что я делала?! — Он меня своими недомолвками до инфаркта доведет!

— Крушила! Рвала и метала! Ты перебила почти всю посуду, чуть не поломала стол, сорвала со стены посудный шкаф… Мы решили, что лучше уж выпустить тебя наружу, пока ты всю квартиру не разнесла. Проша открыл окно, и ты туда выпрыгнула, не переставая рычать, как разъяренная львица. Он рванул следом, чтобы не оставлять тебя без присмотра.

— О, мой бог…

— Ну а потом ты носилась по ночным улицам и разрушала все, что тебя по каким-то причинам раздражало. Особенно, по словам Проши, пострадали неоновые вывески. Видимо, тебе чем-то не угодил их свет, не знаю. К счастью, людей почти не было. А те, что были, слыша твой рык, спешили убраться с пути. Потом к «веселью» присоединился Влас и преградил тебе дорогу.

— А я?

— А ты и не подумала сворачивать. Пошла на таран, — хихикнул Хан. — Он в последний момент отступил в сторону, и ты почесала дальше, напрочь его игнорируя. Раз уж управлять твоим движением не получалось, Влас отправил уставшего Прошу домой и пообещал, что присмотрит за тобой и постарается не дать тебе кому-нибудь навредить. Ну вот.

— Понятно…

Угу. Значит, я вчера буянила. Очевидно, ближе к утру все-таки по сложившейся в последнее время привычке направила стопы к дому. Но вместо квартиры решила прикорнуть на свежем воздухе. Присматривающий за мной Влас прилег рядом и тоже задремал. Неудивительно, после такой-то пробежки. Тем более что город тянет из него силы, так что нагрузка двойная. Это все понятно. Остался один важнейший вопрос. Если моей защиты уже нет, и Влас об этом знает, то почему я еще здесь? Почему я не очнулась в лесу? Неужели леший передумал и решил предоставить мне право жить там, где я хочу? Ну, нет. В это я ни в жизнь не поверю. Тогда остается только одно объяснение. Влас еще не знает, что защиты нет!

А что, все логично. Возможно, я пересекла городской барьер еще когда за мной носился один Проша. Влас вполне мог этого не заметить. В прошлый раз он и мою защиту не увидел, пока не присмотрелся каким-то особым взглядом. Так что все это вполне вероятно. Потом леший бегал за мной по городу, даже не догадываясь, что защиты нет. А когда я прилегла на крыше, он устроился рядом и во сне нечаянно закинул на меня руку.

— Хан! Проша с тобой?

— Да.

— Спроси, до встречи с Власом я пробегала рядом с какой-нибудь окраиной, а?

Котенок немного помолчал, а потом откликнулся:

— Да! В какой-то момент вы достигли железной дороги, которая проходит как раз по окраине. Ты немного пробежалась по рельсам, а потом услышала гудок какого-то поезда, подпрыгнула от неожиданности и почесала обратно, в город.

— Ясно, спасибо.

Отлично! Все подтверждается! Получается, когда к нам присоединился Влас, защиты на мне уже не было. Если бы он это понял, он бы просто скрутил меня в один миг и уволок в лес. Впрочем, он и скрутит, когда проснется и разберется, в чем дело, если, конечно, я сейчас что-нибудь не предприму. Для начала попробую тихонько вылезти из-под его руки.

Я шевельнулась и на сантиметр сползла вниз. Замерла. Дыхание Власа не сбилось. Кажется, он по-прежнему крепко спал. Еще сантиметр. Потом еще. Поначалу все шло хорошо, за исключением того, что футболка на спине задралась, и я елозила обнаженной спиной по крыше. Когда рука Власа оказалась на ключице, он вдруг шевельнулся. Я замерла, уверенная, что план провалился. Леший убрал с меня руку и, не открывая глаз, почесал себе лоб. Я тут же откатилась в сторону и затаила дыхание. Проснется или нет? Однако он не проснулся. Вернул руку на то место, где до этого была я, и снова затих.

Если сейчас встать и идти по крыше, он может услышать звук шагов. Кроме того, я не имею представления, как вообще отсюда спуститься. Поэтому воспользуемся проверенным методом. Да, Влас не рекомендовал использовать его часто, но сейчас ситуация исключительная. Я села, сняла с себя футболку, вывернула ее наизнанку и надела обратно.

— Хан! Скажи Проше, чтобы открыл входную дверь!

Оказавшись дома, я первым делом заглянула на кухню. Беспорядок Проша уже устранил, и о произошедшем напоминало лишь несколько глубоких царапин на стенах (у меня вчера что, вылезли когти?!), да стоящий на полу посудный шкаф, одна дверца которого была вогнута внутрь. М-да. Теперь еще и посуду покупать. Ладно, подумаю об этом потом: сейчас есть дела поважнее. Я быстро переоделась, с досадой отметив, что целой одежды осталось совсем мало, и снова ушла на изнанку. Путь мой лежал к дому ведьмы Ксюши.

В этот раз Ксюша не стала меня пугать зазеркальными монстрами и сломанными куклами. Я только поднесла палец к звонку, как дверь отворилась сама собой. Прихожая выглядела… нормально. Разве что размерами была намного больше, чем предполагалось стандартной планировкой. А сама хозяйка дома ждала меня в той же комнате.

Когда я вошла, абсолютно голая ведьма возлежала на диване, а паренек, который в прошлый раз приносил чай, вполне профессионально делал ей массаж. К слову, он тоже был без одежды. Я сначала смутилась, а потом мысленно махнула на это все рукой. Бесстыжая нечисть, что тут скажешь. Пора бы уже привыкнуть.

— Привет, — мурлыкнула ведьма, потягиваясь. Парень поприветствовал меня улыбкой и зачем-то подмигнул. — Присаживайся. Ну что, как у нас дела? Ты побывала возле дома Стеллы? Пообщалась с деревьями?

— Побывала, блин… — поморщилась я и кратко рассказала ей о своем походе к дому еретицы.

— Жаль… — протянула Ксюша. — У нас тоже расследование не сдвинулось с мертвой точки. Я очень рассчитывала, что тебе удалось добыть какие-то сведения.

— Может, не все потеряно, — помявшись, призналась я. — Возможно, у меня найдутся еще какие-нибудь зацепки.

— Какие? — заинтересовалась ведьма, глянув на меня неожиданно остро.

Ну нет, про Прошу я ей не расскажу. Я знала, что она это спросит, и заранее заготовила правдоподобный ответ.

— Пока точно не знаю, но я уже научилась подключаться к общему полю всех городских растений. Если Стелла встречалась с союзником не дома, а где-то на улице, то они мне могут это показать. Наверное. Шанс есть, почему бы не попробовать? — На самом-то деле я понятия не имела, по силам ли мне вот так взять и заглянуть в прошлое всех городских растений одновременно.

— Конечно, попробуй! — с каким-то преувеличенным энтузиазмом отозвалась Ксюша. — За любую информацию, которая выведет нас на союзника, ты получишь вознаграждение от Совета! Главное — не перенапрягайся, а то ты выглядишь какой-то нервной, уставшей и задерганной. Хочешь, я одолжу тебе своего малыша? — Я не сразу поняла, что она говорит о голозадом массажисте. Но тот быстро расставил все по местам, ударив себя кулаком в грудь.

— Зачем это? — уточнила я слабым голосом, стараясь не смотреть на то, что парень старательно выпячивал, поигрывая бровями.

— Он восхитительно умеет… хм… расслаблять. Уверяю, тебе понравится. У него прямо-таки волшебные пальчики.

— Нет, спасибо, — представляю, как отреагировал бы Влас, если бы у меня дома даже на время поселился бы подобный экземпляр. Скорее всего, «экземпляр» быстро лишился бы кое-каких важных органов. — Но ты можешь помочь другим способом. Дело в том, что моя защита от лешего слетела раньше срока. Ты не могла бы поставить ее снова, а? Может, есть какие-то варианты? Иначе Влас вряд ли позволит мне завершить расследование. Как только он поймет, что защиты нет, сразу же утащит меня в лес.

— Прости, милая, — изобразила ненатуральное сожаление Ксюша. — Я тебя предупреждала. Вторую защиту наложить не смогу никак.

Вот блин. А я надеялась, что она поможет, желая выжать из меня максимум пользы по делу еретицы.

— Слушай, — вдруг выдернула меня из раздумий ведьма, — а как себя ведет леший? Замечала ли ты за ним что-то… подозрительное?

— Например? — озадачилась я.

— Ну, может, он делал что-то необычное возле дома Стеллы? Или странно отреагировал, когда услышал, что ты помогаешь ведьмам в расследовании?

— На что ты намекаешь? Неужели подозреваешь, что Влас и есть тот самый союзник?!

— Нет… — как-то потухла Ксюша. — Хотя, надо признать, он бы просто идеально подошел на эту роль. Ну кто еще был также заинтересован в разрушении города? Кроме того, не так много нечистиков, у которых достаточно силы, чтобы укрыть еретицу от артефактов, да еще и контролировать ее после смерти. Леший — один из них.

— Если вы считаете, что за всем стоит Влас, почему тогда он разгуливает себе по городу, а не прячется от Совета ведьм? Почему его не вызывают на допрос? Да и ты как-то странно выдвигаешь обвинения. То убеждаешь меня, что он идеально подходит на роль главного злодея, то вдруг идешь на попятный. Что происходит?

— Да, ты права. Забудь все, что я сказала. Леший, скорее всего, ни при чем, — неожиданно заключила Ксюша. — Хоть у него и был мотив, но, по правде говоря, помочь Стелле он никак не мог.

— Почему? — заинтересовалась я.

— Ты знаешь, как именно ведьма узнает, что станет еретицей? Незадолго до смерти ее тело начинает постепенно гнить и разрушаться, — Ксюша поморщилась. — Но самое главное — такая подгнившая ведьма не может незаметно сбежать из города!

— Не может? — удивилась я, припоминая Прошин рассказ.

— Нет. Как только она проходит через барьер, дежурные хранительницы получают сигнал и очень быстро оказываются на месте. Ведьма не успевает отойти от города и на десять шагов. Ее безжалостно уничтожают. И вот вопрос — как Стелла умудрилась сбежать? Преодолеть барьер ей помог союзник! Но леший в то время не имел доступа в город, ведь это было задолго до вашей помолвки.

Я задумалась. Пользуясь затишьем, Ксюшин ручной массажист принялся вовсю строить мне глазки. Даже облизнулся пару раз. Тьфу ты, какой сладкий тип, аж скулы сводит. И где она его достала? Впрочем, сейчас есть вопросы поважнее.

— Может, Стелла узнала заранее о том, что станет еретицей? Я имею в виду — еще до того, как у нее начало гнить тело. Разве ведьмы не умеют заглядывать в будущее?

— Дар предвидения — очень ценный. Его обладательницы у нас на особом счету. Стелла к ним не относилась.

Я еще немного подумала, стараясь не смотреть на ужимки сладострастного блондина. В настоящий момент он поочередно дергал грудными мышцами и активно играл бровями.

— А почему вы отметаете самый простой вариант? — вдруг дошло до меня. — Ведь она вполне могла обнаружить в себе признаки еретицы в тот момент, когда была за городской чертой! К примеру, она покинула город по делам или просто решила прогуляться по лесу! Может, у нее вообще дача в какой-нибудь деревне!

Нет, мне-то, конечно, известно, что она была у себя дома. Проша рассказал. Но им-то откуда это знать? Выслушав мое весьма, к слову, здравое замечание, Ксюша обидно расхохоталась. Белобрысый тоже захихикал. Я почувствовала вспышку раздражения. Этот любитель демонстрировать голые телеса бесил меня все больше. От его липких взглядов нестерпимо хотелось помыться.

— Нет, ну надо же такое ляпнуть — дача в деревне! — отсмеявшись, воскликнула Ксюша с такой интонацией, что я почувствовала себя прямо-таки космической идиоткой. — Да городские ведьмы и шагу не сделают за пределы города без крайней на то необходимости! Нечисть за барьером нас, мягко говоря, недолюбливает. На защиту уходит много сил! После небольшой, как ты выразилась, «прогулки» придется несколько дней восстанавливать резервы! Но дело не в этом!

— А в чем? — осторожно уточнила я, подумав, что Стелла неоднократно ходила на холм за городом, чтобы воззвать к темным сущностям. Но те под завязку накачивали ее силой, так что для нее эти походы, очевидно, не были особо энергозатратными. Да и Проша, судя по его рассказу, не испытывал особых с этим сложностей. Правда, он и не ведьма, так что к нему все это, наверное, не относится.

— Стелла могла обнаружить в себе признаки еретицы только дома! Если бы эти признаки появились у нее где-то в другом месте, наши артефакты ближнего и дальнего поиска тут же нас об этом бы оповестили! А дом ведьмы — это ее крепость. Особенно если ведьма сильная.

— Стой! Я что-то не пойму! Допустим, дома Стелла обнаружила у себя признаки еретицы. Но ведь не могла же она искать себе подходящего союзника, вообще не покидая жилище! Почему ваши хваленые артефакты не подали сигнал, а?! Ерунда какая-то получается!

— Что бы ты в этом понимала! — беззлобно огрызнулась Ксюша. — Такая сильная ведьма, как Стелла, разобравшись, в чем дело, вполне могла ненадолго закрыться от артефактов. Правда, городской барьер бы ее все равно не пропустил.

— Ненадолго — это на сколько?

— На день, максимум два. Потом ее силы стремительно пошли бы на убыль. За это короткое время она должна была найти себе союзника, который взял бы ее защиту на себя. И она, как ты понимаешь, его нашла.

Я кивнула, задумавшись о том, что ведьмы даже не рассматривают вариант, что союзник был не один. Хотя, наверное, у них есть причины так думать. Может быть, те, кто способен все это провернуть, не станут работать вместе? К примеру, водяной и леший. Они ведь явно недолюбливают друг друга! Ладно, не будем углубляться. Будем исходить из того, что сказала Ксюша. Раз она что-то уверенно заявляет, значит, у нее есть на это все основания. Не хочу снова выставлять себя дурындой.

Кстати, а ведь банник пытался обратить мое внимание на то, как именно мертвая ведьма миновала барьер. Кажется, он говорил что-то вроде: «Мы расправились с еретицей, но не выяснили, как она проникла в город. Сама бы она не справилась».

Может, банник что-то знает? Хотелось бы с ним поговорить, конечно. Да только пока это не представляется возможным.

Из раздумий меня выдернуло сладкое постанывание:

— Ммм… ниже, малыш… еще ниже… о, дааа, вот так… — парень начал активно массажировать Ксюше ягодицы, глядя на меня так, словно хотел предложить присоединиться к ним третьей. Непонятно, правда, каким образом. В любом случае наблюдать за тем, что будет дальше, я не собиралась. Поэтому решительно встала.

— Ладно, пора мне.

— Будут новости — заходи, — простонала Ксюша мне вслед.

На подходе к дому я окончательно решила, что все, что мне остается, — это внаглую изображать перед Власом, что защита еще на мне. Вроде после того, как его отшвырнуло от меня при первом контакте, он больше не делал попыток до меня дотронуться, а значит, это вполне может сработать. Главное, постараться не подпускать Власа на близкое расстояние и вообще желательно встречаться с ним пореже.

К сожалению, у самого лешего были другие планы, ведь он ждал меня в изнаночном пространстве прямо у входной двери в квартиру. Я поймала его прищуренный взгляд и тут же вышагнула в реальность. Он сделал то же самое.

— Как ты себя чувствуешь после вчерашнего? — ровно уточнил он.

— Нормально. Мне жаль, что я доставила тебе столько хлопот, — не то чтобы я сожалела, просто не хотела ссориться. Мне надо было поскорее от него избавиться и шмыгнуть в квартиру. — Больше напиваться не буду.

— Надеюсь, — хмыкнул Влас.

— Ну ладно, мне пора…

— А почему ведьма не восстановила твою защиту от меня? — спокойно спросил Влас, пресекая мое жалкое лепетание. Я вздрогнула всем телом.

— Ты… знал?!

— Разумеется. Тебя не удивило, что ты проснулась без головной боли и тошноты? Я тебя подлечил. Кроме того, мне пришлось силком притащить тебя на крышу и удерживать несколько часов, пока ты не угомонилась и не уснула. Иначе разрушений было бы гораздо больше. Я специально отправил Прошу домой, чтобы он не видел, как я тебя ловлю и волоку в укромное место. Зрелище было не для слабонервных. Пока я нес тебя до крыши, ты избивала меня почем зря. А еще шипела и кусалась. Был бы я человеком, имел бы сейчас множественные травмы.

— Не понимаю, — растерянно протянула я. — Но раз ты знал, что я без защиты, почему не унес в свою избушку?

— Сам удивляюсь, — хмыкнул Влас. — Наверное, мне не захотелось быть той ведьмой, которая заставляет кого-то жить в комнате с хвойным освежителем и обоями в виде леса.

Помолчав, я спросила:

— Ты ведь проснулся, когда я пыталась вылезти из-под твоей руки на крыше?

— Сразу же.

— Почему не остановил?

— Я решил, что ты должна восстановить защиту. Подумал, что так ты будешь чувствовать себя спокойнее в моем обществе.

— И… что же дальше?

— Ты о чем?

— О нас с тобой. А точнее, о тебе. Что ты собираешься делать дальше?

— Я по-прежнему собираюсь убедить тебя в том, что твое место рядом со мной. И должен предупредить, что планирую делать это очень настойчиво. Кроме того, раз уж ведьма прокатила тебя с защитой, значит, у меня есть дополнительные рычаги воздействия.

— Какие? — зачем-то спросила я.

Вместо ответа он молча поднял руку и убрал выбившуюся прядку волос мне за ухо. От этого простого действия я застыла, забыв про дыхание. О, мой бог… В том, что сделал сейчас Влас, было гораздо больше секса, чем во всей той порнографии, которую я наблюдала в доме ведьмы Ксюши. Гораздо больше.

Внезапно дверь моей квартиры открылась.

— Так вы заходите или нет? — спросил Проша, разрывая магию момента. Я наконец-то смогла вдохнуть.

В сумке зазвонил телефон, окончательно возвращая меня в реальность. К слову, я впервые за последние дни снова включила на нем звук. Ведь теперь вряд ли мне будет названивать ректор. С непривычки звонок показался очень громким.

Я схватилась за телефон, как за спасательный круг, ведь он позволял мне взять смысловую паузу в нашем с Власом неподъемном общении. Звонила Маня.

— Да!

— Слушай, Тоня, — голос подруги звучал напряженно, — тут снова объявился этот парень… огненный змей.

— Что?! К тебе опять пристал огненный змей?! — завопила я. Поймав взгляд Власа, включила громкую связь.

— Да. Я возвращалась из магазина, а он ждал меня возле подъезда. Выглядел… ужасно, по правде говоря. Мне показалось, что он очень напуган, — я посмотрела на Власа, он хмыкнул и пожал плечами.

— Этот гад тебе не навредил?

— Нет! Но он очень настойчиво пытался продолжить знакомство. Говорил комплименты, утверждал, что не может меня забыть.

— Неужели он не потерял надежды добраться до меня через подруг? — спросила я Власа.

— Уверен, что нет, — как-то нехорошо прищурился он. — Готов спорить, что этот хлыщ будет обходить тебя за километр.

— Там Влас? — уточнила Маня. Как мне показалось, она обрадовалась.

— Да, — подтвердила я.

— Влас, раз он не хочет добраться до Тони, что ему может быть нужно от меня? — спросила подруга.

Влас вздохнул и слегка поморщился.

— Думаю, гад прознал, что ты добровольно кормишь волокиту, — прямо сказал он. — К обычной девушке, энергичной и полной сил, огненный змей никогда не подкатит. Он просто не потянет такое количество энергии. Будет передозировка, причем чаще всего со смертельным исходом. Чем жизнерадостнее девушка, тем вреднее для него ее сила. Поэтому он ищет ослабленных физически или эмоционально. Но ты — другое дело. Так как ты длительное время добровольно кормишь волокиту, твоя энергия изменилась. Попросту говоря, ты для огненного змея — это пиршество, о котором он мог только мечтать без надежды когда-нибудь получить. Много-много вкусной жизненной силы. В целом ты могла бы кормить его годами, потом восстанавливаться и снова кормить. Поэтому он к тебе прилип. Надеется, что сможет переключить твой интерес с волокиты на себя и занять его место.

— Вот гад! — хором сказали мы с Маней.

Я посмотрела на Власа. Мне нужна была его помощь. Но просьба помочь подруге так или иначе сделает меня обязанной ему. К счастью, просить и не пришлось.

— Проведаю-ка я, пожалуй, моего рыжеволосого приятеля, — сказал он задумчиво. Проша вздрогнул. Я невольно поежилась. — Где, говоришь, его видела?

— Титова четыре, корпус один, — с готовностью подсказала Маня.

— А подъезд? — деловито уточил Влас.

— Пятый. Только я не уверена, что он все еще там.

Мы с Маней распрощались, и я отключилась.

Влас подарил мне взгляд, от которого я покрылась мурашками с головы до ног.

— Прости, хозяйка моя, хотел провести время с тобой, но возникли неотложные дела. Обещаю, мы непременно наверстаем упущенное.

Оказавшись дома, я некоторое время просто стояла на кухне и смотрела в окно. События развивались так стремительно, что не оставалось времени для того, чтобы передохнуть и осмыслить происходящее. Плюс во всем этом был только один — после столь неожиданного окончания моей попойки, я совсем не вспоминала про Дениса. Но вот Влас… Несмотря на то что он вроде как не спешил пока тащить меня в лес, его поведение волновало и настораживало. Я нутром чувствовала, что он ведет какую-то свою игру, но никак не могла взять в толк, какую. То, что он мне рассказывает далеко не все, — это понятно. Леший начинен загадками под завязку. Он никому не доверяет настолько, чтобы открыться. И я не исключение. К примеру, меня очень сильно напрягает, что он якобы «забыл» наш разговор во сне по поводу того, что я могу стать человеком. А ведь он не забыл. Что же выплетает этот лесной интриган?

Так и не придумав, за что схватиться, я решила потренироваться пользоваться своими лешачьими силами. Ведь я, к примеру, до сих пор ни разу не пробовала заглядывать в прошлое растений. Большое упущение с моей стороны!

Дав домочадцам строгое указание не беспокоить, я снова уселась перед денежным деревом и обхватила рукой ствол.

— Надеюсь, приятель, ты меня не подведешь…

«Приятель» подвел. Он упорно не желал понять, что именно я от него хочу. Я попробовала проговаривать свою просьбу вслух и мысленно, но он вел себя, как послушный, но туповатый солдатик. Вместо прошлого я видела какую-то рябь, как на испорченном телевизоре. Нет, что-то здесь не так. В моем сне, где я общалась с деревьями, они отвечали мне вполне осмысленно. Почему же денежное дерево упорствует? Ведет себя, как безмолвный проводник сигнала, и все. Оно даже ни разу со мной не общалось. Не считает меня авторитетом? А может, я ему попросту не нравлюсь? Готова поклясться, что Влас сможет с ним пообщаться без особого труда. Мне стало обидно.

— Ну и фиг с тобой, — зло сказала я, вставая. Пойду, выпью кофе. Может, придет какая-нибудь полезная мысль.

Проша и Хан сидели на кухне. Когда я вошла, они как раз обсуждали, на ком бы потренировать устрашающие чары. При моем появлении оба сразу замолчали.

— Быстро ты, — заметил котенок.

— Ничего не вышло, — сердито отозвалась я. — Этот цветок не желает со мной общаться!

— А другого у тебя нет? — сочувственно уточнил коловертыш.

— Нет… но я могу его купить! А что, отличная идея! Пойду в магазин и приобрету себе еще одно домашнее растение для экспериментов, раз это противное денежное дерево вредничает.

— Мне кажется, ты выбираешь какие-то сложные пути, — авторитетно заявил котенок. — Вышла на улицу, да хоть заобщайся там с растениями! Вон у нас под окнами какие заросли! Кажется, раньше они не были такими пышными.

Тут он попал в точку. После прибытия Власа в нашем дворе все росло, цвело и колосилось. Трава перла вверх так активно, что бедняги-рабочие не успевали подстригать газоны.

— А ты чего раскомандовался, козявка? — ласково уточнила я. — Ты хоть представляешь, как сложно на улице сосредоточиться, зная, что в любой момент может появиться прохожий?

Хан фыркнул, обидевшись, и принялся раздраженно вылизывать заднюю лапу, попутно что-то из нее выгрызая. Периодически он вгрызался яростно, что казалось, будто он ее ест. Опасаясь за сохранность конечностей мелкого, я принялась его щекотать, за что была жестоко покусана. Выпустив пар, котенок успокоился и сменил гнев на милость.

— Ну что, пойдешь за растением?

— Ага. Через две остановки от меня как раз есть магазин с домашними цветами. Может, присмотрю себе что-нибудь, — я мазнула взглядом посудный шкаф и добавила: — Еще в гипермаркет загляну. У нас осталась всего одна кружка, хорошо бы взять еще одну. И пару тарелок. Надеюсь, денег хватит на все.

— Я с тобой! — непреклонно заявил котенок. Не желая снова ссориться, я согласилась.

Идти решила в кои-то веки не по изнанке. Во-первых, ректор и его сынок вряд ли подстерегают меня во дворе. Во-вторых, погодка замечательная. В-третьих, хотелось прогуляться. Руководствуясь этими мыслями, я надела длинное свободное платье на голое тело. Кто бы знал, как мне осточертела эта закрытая одежда! Я чувствовала себя в ней, как в громоздких доспехах. А если шаловливый ветер захочет поднять мне подол… что ж, реакция у меня сейчас выше всяких похвал.

Перед тем как выйти на улицу, мне пришло в голову проверить интернет-банк. Там меня ждал приятный сюрприз! Оказывается, мама перечислила мне деньги! Раньше срока! Причем даже немного больше, чем обычно. Странно. Может, это как-то связано с тем, что при последнем звонке мы с отчимом, можно сказать, впервые поладили? Как бы там ни было, это очень кстати. Теперь на все хватит, и можно не беспокоиться о продуктах.

Хана, как и в прошлый раз, посадила в рюкзак.

— Наложи на себя отвод внимания!

— Хорошо, — слишком уж покладисто согласился котенок. Надо было уже в этот момент насторожиться, но я наивно обрадовалась его сговорчивости.

На улице я обнаружила еще одно славное новоприобретенное свойство. Я не потела! Моя кожа словно впитывала солнце. Я ощущала приятное тепло, но совсем не перегревалась, что выгодно отличало меня от встречных девушек, у многих из которых влажно поблескивал лоб.

Мной интересовались! Я ловила взгляды мужчин, и мне казалось, что их внимание подпитывает меня, дает мне энергию. Как ни странно, далеко не все бежали знакомиться. Некоторые ограничивались голодным взглядом, другие позволяли себе восклицания в пустоту, надеясь, очевидно, что на какое-то из них я отвечу и дам им шанс завязать разговор.

— Ух, какая! — то и дело слышала я в разных вариациях. Наконец, нашелся смельчак, который решил-таки ко мне подкатить.

— Привет, красавица, — хрипло сказал чей-то голос сбоку. Я повернулась и уставилась на мужчину лет тридцати. Его внешний вид можно было описать двумя словами: строго и элегантно.

— Привет, — легко ответила я. Нет, разумеется, меньше всего мне сейчас нужен был очередной ухажер, но и отшивать его не хотелось. Хотелось поиграть, подразнить, а потом также легко расстаться. Причем это желание было почти непреодолимым. В последнее время я не давала воли своей внутренней чертовке, и теперь она, судя по всему, решила наверстать упущенное.

— Не хочешь прокатиться? — Он кивнул на припаркованный у обочины автомобиль. Довольно приличный, но не сказать, чтобы уж совсем.

— Нет, — я ослепительно улыбнулась. — Мне нравится гулять.

И пошла дальше. Ему пришлось двигаться рядом.

— Тогда, может, погуляем вместе?

— Пока не уверена, — игриво поддела я, вынуждая его всячески доказывать собственную полезность.

— А если я угощу тебя кофе? — проглотил наживку он.

— Только кофе? Так себе угощение…

— Обижаешь, красавица! Разумеется, нет! Хочешь, прямо сейчас пойдем вон в тот ресторан…

Тут он осекся и встал как вкопанный. Я повернулась к нему. Выглядел он, мягко говоря, испуганным.

— Ну так что там насчет ресторана?

Вместо ответа несостоявшийся кавалер попятился, а потом развернулся и быстрым шагом пошел прочь. Странно. Я пожала плечами и продолжила путь. Что-то изменилось. Один парень, идущий навстречу, начал зазывно улыбаться мне издалека, но стоило ему приблизиться, как выражение лица сразу изменилось. Я для проверки послала ему улыбку, однако добилась обратного эффекта. Гулко сглотнув, он поспешно перешел на другую сторону улицы. Что за ерунда? В целом прохожие начали огибать меня с таким запасом, будто бы от меня дурно пахло или еще что-то в этом роде. При этом смотрели с опаской, словно ожидали нападения.

— Хан! — наконец, догадалась я. — Ты, блин, наложил-таки свои устрашающие чары! А я думаю, чего это он затих! Немедленно снимай их!

— Сейчас, — откликнулся котенок. Голос был довольным. Кажется, он и сам не ожидал, что сработает так хорошо.

— Больше так не делай! По крайней мере, без предупреждения! А то не буду брать с собой на прогулки!

— Ладно, не буду, — пробурчал он. — Я просто хотел защитить тебя от этого надоедливого парня.

— А может, я хотела с ним пообщаться! Тебе это в голову не пришло?

— Нет…

— Угу, так я и поверила. Тебе просто не терпелось испытать эти чары! Иначе ты спросил бы у меня разрешения, как в прошлый раз.

Он промолчал. Видимо, парировать было нечем.

Сначала я зашла в гипермаркет. Тащиться потом с цветами за посудой как-то не хотелось. Прикупила пару кружек, две тарелки и две чашки. Еще три стакана, упакованные в одну коробку: на них была скидка, а все стеклянное я в порыве ночного бешенства уничтожила подчистую. Выбирала, что подешевле. Разве что одну кружку взяла, исходя не из цены, а из размера. Учитывая Прошину любовь к чаю, я взяла ему самый огромный кружбан из всех, которые попались мне на пути. На этом решила пока остановиться, чтобы много не тащить. Может, потом еще что-нибудь прикуплю.

Магазинчик с домашними растениями был небольшой, зато эту площадь использовали по полной программе: все вокруг было заставлено горшками и горшочками, а проходы были настолько узкие, что немногочисленные посетители пребывали в некотором напряжении, боясь случайно опрокинуть какой-нибудь цветок.

Я пошла по рядам, внимательно рассматривая предложенный ассортимент. Поначалу многообразие выбора сбило меня с толку. Я была близка к тому, чтобы схватить первый попавшийся горшок и успокоиться. Но почему-то решила для приличия осмотреть все. И не прогадала. Первым мне приглянулся маленький круглый кактус. Не знаю почему, но я не могла оторвать от него взгляд. Словно реагируя на мое восхищенное внимание, кактус еще больше распушил иголочки, и вдруг на его верхушке расцвел большой красивый цветок!

— Ого, я и не заметила, когда он зацвел, — послышался за моей спиной удивленный голос продавщицы.

— Я его беру, — поспешно сказала я, так как, услышав ее слова, к нам направились две женщины, которые прогуливались по рядам неподалеку от меня.

Пока я шла с кактусом на кассу, присмотрела себе еще два цветка в маленьких горшках: застенчивую розовую фиалку с одним цветочком в окружении круглых мясистых листиков, и симпатичное алоэ. Фиалку я взяла потому, что мне показалось, будто она как-то безмолвно меня окликнула, а алоэ… не знаю, почему взяла. Просто глянула и поняла, что это мое растение.

— Уступите кактус, — попросила одна из давешних женщин, вслед за мной подойдя к кассе. — Уж очень цветок красивый, я бы племяннице подарила на день рождения. Она их коллекционирует.

Я почти почувствовала, как встревожился мой шипастый зеленый шарик.

— Нет, — сказала как отрезала. — Выберите для племянницы что-то другое.

— Уступите, — еще раз попросила женщина, не отрывая жадный взгляд от цветка. Ох, не для племянницы она его берет…

— Возьмите точно такой же кактус и дождитесь, пока он расцветет у вас дома, — поспешно вмешалась продавщица, опасаясь конфликта.

— Вот именно. — Я старалась говорить сухо и нелюбезно, чтобы навязчивая женщина поостереглась надоедать мне дальше.

Та не нашлась, что возразить, и замолчала. Однако по лицу было видно, что предложение продавщицы ее не устроило. Окончательно я в этом убедилась, когда она догнала меня на улице и, запыхавшись, выдала:

— Я вам за него вдвое больше заплачу!

Да что на нее нашло?

— Хан, — мысленно позвала я. — Наложи-ка на пару минут свои чары устрашения.

— Ура! — обрадовался котенок.

— Ну почему вы упрямитесь? Хотите больше де… ох! — она с хрипом вдохнула, потом как-то странно крякнула и быстро пошла прочь.

Дома я осознала одну простую вещь: я — гений! Контакт с новоприобретенными цветочками наладился сразу же! Моментально! Они прямо-таки пылали ко мне симпатией!

У фиалки оказался нежный-нежный голосок, алоэ по-змеиному тянул шипящие согласные, а кактус разговаривал радостным детским голосом. Разумеется, я слышала их, только когда прикасалась, хотя сильные эмоции они могли передавать мне и на расстоянии. В целом общение с ними очень напоминало мысленные диалоги с Ханом, только цветы часто передавали мне помимо слов еще и образы. Что интересно, колючий кактус для меня на ощупь был совсем и не колючим. Иголки становились мягкими, как шерстинки.

Я дала им имена. Не знаю зачем. Просто захотелось. Фиалку назвала Лина, алоэ — Шурша, а кактус — Валечка. Цветы именам обрадовались. Как мне показалось, собственные имена дали им понять, что каждый из них для меня — личность. В общем-то, так оно и было.

Всех троих я пристроила в кухне на окне. Там было достаточно света, и в последнее время мы очень часто там заседали все вместе — я, Проша и Хан.

Однако радостное упоение от собственной гениальности очень быстро сошло на нет, когда фиалка Лина деликатно поинтересовалась, почему я не знакомлю их с еще одним обитателем квартиры.

— Еще один? — Я поежилась.

— Да. Он очень одинок, бедняжка. Жалуется, что его здесь не любят и с ним не хотят разговаривать.

— Ась? — Теперь мне точно не по себе. У нас что, живет призрак прежнего владельца квартиры? Летает тут, пытается общаться с обитателями… бррр.

Однако, как оказалось, Лина имеет в виду денежное дерево!

— Это я с ним не хочу общаться?! — возмутилась я, как только поняла, о ком идет речь. — Это он изображает из себя буку! Вы-то небось сразу же со мной заговорили!

— Это потому, что ты нас согрела своим теплом, — невнятно объяснила Лина.

Согрела теплом? Что это значит?

— Мы тебе нравимся, — растолковала фиалка. — Ты наполняешь нас теплом! Понимаешь теперь?

До меня дошло. Бог ты мой! Неужели все НАСТОЛЬКО просто? Лешие общаются и взаимодействуют через… любовь? Может, поэтому я никак не могла совладать с крыской на своем теле! Я пыталась избавиться от нее, она мне не нравилась! Но когда я почувствовала искреннюю благодарность, она откликнулась, и через нее сигнал пошел остальным. А насчет денежного дерева… Кажется, я только и делала, что требовала от него послушания. Даже шантажировала, что не буду поливать. Мне бы не понравилось, если бы так обходились со мной.

Я тут же пошла в комнату, твердо вознамерившись исправить ситуацию.

— Прости меня, — сказала, привычно обхватив ствол. — Ты неоднократно помогало мне, несмотря на то что я ни разу тебя не поблагодарила.

Мне вдруг стало так стыдно и так жалко бедное дерево, что я едва не прослезилась.

— Ничего, — внезапно ответили мне. Голос у дерева был замечательный — низкий и бархатистый, с едва заметной хрипотцой. — Я думал, что я тебе просто не нравлюсь.

— А я то же самое думала про тебя…

Мы еще немного пообщались. Дерево сначала говорило тихо, словно через силу. Но постепенно голос набирал мощь. Под конец уже не приходилось напрягаться, чтобы разбирать слова. Я спрашивала, нравится ли ему горшок, достаточно ли я его поливаю и тому подобное. Потом уточнила, есть ли вообще какие-то пожелания. Мне очень хотелось как-то реабилитироваться после всего произошедшего. Дерево немного помолчало, а потом очень застенчиво попросило… дать ему имя.

— Савелий, — предложила я. — Нравится?

Дереву нравилось. Я с облегчением выдохнула.

— Ты собиралась заглянуть в прошлое? — вдруг спросил Савелий. Неожиданно. После всего, что произошло, мне меньше всего хотелось его о чем-то просить.

— Да, но…

— Я помогу. Только лучше бы тебе сначала плотно поесть. Сил потребуется много.

Не желая обижать дерево отказом, я согласилась. Но перед этим занесла новых обитателей квартиры — Лину, Шуршу и Валечку — и церемонно представила их Савелию. Когда все формальности были соблюдены, я плотно пообедала и вернулась в комнату уже одна, предвкушая новый интересный опыт.

— Я могу показать тебе только то, что видел сам, — предупредил Савелий.

— То есть чисто теоретически подсоединиться к общему полю городских растений и посмотреть их прошлое прямо из дома не получится?

— Прости, но нет. Твой знакомый леший мог бы такое провернуть, но ты полукровка, а это слишком трудоемкий процесс. Придется с каждым растением общаться лично.

— Жаль.

— Так что ты хочешь увидеть?

— Ну… к примеру, покажи мне тот миг, когда здесь в первый раз появился Влас.

А дальше начали происходить чудеса. Признаться, ощущения были ни на что не похожие. Сначала мне показалось, будто дерево стало продолжением меня. А потом мы с ним словно поменялись местами. На какой-то миг я даже почувствовала прикосновение собственной ладони. Голова закружилась, появилась легкая тошнота, и, спустя целую вечность, перед глазами начала проявляться размытая картинка, постепенно обретающая четкость.

Комната. Я смотрю на нее с подоконника, через тюлевую штору. Чувствую себя очень маленькой. Ну, все правильно, ведь тогда денежное дерево еще не вымахало до таких размеров. Ковер в комнате сдвинут в угол, на полу большой меловой круг. Внезапно чувствую страх. Не свой. За окном появляется еретица. От нее буквально веет разрушением. Я отчетливо понимаю, что даже одно прикосновение окажется для меня смертельным. Точнее, не для меня, а для маленького денежного дерева, коим я являлась в тот момент. Еретица просто висит в воздухе, драная роба развивается на ветру. В комнату заходит Влас. Он проводит там не более секунды. Осматривается и тут же выходит. Заметил ли он еретицу? Неизвестно. Все произошло очень быстро. Наверное, нет. Иначе ведь как-нибудь бы отреагировал?

На этом все закончилось. Картина потускнела и расплылась, а я с хрипом свалилась на ковер. Первое путешествие далось мне тяжело. То ли с непривычки, то ли из-за того, что я отчасти человек. Не знаю. Чтобы отдышаться, потребовалось время. Потом я от души поблагодарила дерево и тяжело утопала на кухню — мне требовался крепкий чай с сахаром.

Ну что ж, можно подвести итоги: я поняла, как нужно взаимодействовать с растениями и животными и научилась заглядывать в прошлое отдельного дерева. А еще узнала, что, когда Влас впервые появился в квартире, еретица носилась прямо за окнами. Впрочем, то, что она чуть ли не постоянно была поблизости, я знала и так.

На кухне меня ждало чудесное зрелище. Проша сидел за столом, не выпуская из рук свою личную кружку, которую я ему купила в магазине. Ту самую, размером с маленькое ведро. Кстати, когда я ее вручила, он так ей обрадовался, что мне аж стало неловко. Словно ему никогда и ничего не дарили. А Хан… Хан сидел на подоконнике, положив лапку на кактус. И судя по всему, больно ему не было.

— Ты что там делаешь? — строго спросила я.

— Не мешай, я с Валькой разговариваю, — отмахнулся мелкий. — Как раз рассказывал ему о наших деревенских приключениях. Ну, помнишь, как я Рекса приручил?

— Ты… разговариваешь? — опешила я. Кстати, я пока никому не говорила имена своих новоприобретенных друзей. — Ты разве можешь?

Он снисходительно хмыкнул, и до меня дошло: ведь я отдала Хану часть своей души и часть своей силы! А значит, он тоже вполне может взаимодействовать с растениями!

— Ну ты спросила! Кстати, Шурша просил его полить…

Чуть позже, когда мои силы окончательно восстановились, я поняла, что меня прямо-таки распирает от нездорового энтузиазма. Пока Влас занят поимкой огненного змея или еще чем-то в этом роде, я должна использовать это время по максимуму. Не уверена, что потом представится такой шанс. Судя по всему, леший настроен очень решительно, а защиты у меня больше нет.

— Проша, — аккуратно позвала я. — Слушай… я пойму, если ты откажешься, но… мне бы хотелось побывать в доме твоей бывшей хозяйки. Сразу предупреждаю: если ты категорически против — только скажи. Я не буду обижаться! Просто мне очень нужно как можно быстрее отыскать хоть какую-нибудь зацепку. Я все еще не теряю надежды получить желание от Совета ведьм.

Он помолчал. Потом спросил:

— По-прежнему планируешь стать человеком? — От тоски, прозвучавшей в его голосе, мне стало не по себе. Кажется, он искренне считал, что если я стану человеком, то он потеряет очередную хозяйку.

— Скорее всего, нет, — успокоила я его. — По правде говоря, я постепенно начинаю получать удовольствие от своих способностей и понемногу разбираюсь, как ими пользоваться. Но какой-нибудь амулет, защищающий меня от Власа, не помешал бы. Штука в хозяйстве не лишняя. А то сейчас я чувствую себя на редкость беззащитной. Мне постоянно кажется, что если я его ненароком разозлю, то он схватит меня и утащит в лес.

— Хорошо. Я проведу тебя, — со вздохом согласился Проша. — Когда ты хочешь туда пойти?

— Сейчас. Лучше времени не найти: Влас занят, а на улице светит яркое солнце. В потемках идти в ваше бывшее жилище мне совсем не хочется. Ты ведь умеешь накладывать отвод глаз?

— Разумеется, — кивнул он.

— А чего я тогда отправляла тебя отнести деньги в магазин вечером? — озадачилась я. — Можно было и днем.

— Не знаю, — пожал мохнатыми плечами коловертыш. — Ты велела, а я решил не переспрашивать.

До дома ведьмы мы добирались разными путями. Я дошла по изнанке, а Проша доскакал напрямик. С его скоростью и умением преодолевать любые препятствия особого труда это не составило. В этот раз я вышагнула прямо за заброшенным детским садом. Проша подоспел буквально через пятнадцать минут.

— Запасной вход расположен с противоположной стороны, в овраге, — пояснил он, завороженно глядя на дом. — Там заросший люк. Сейчас мы обойдем…

Договорить он не успел.

— Вы чего тут забыли? — Влас возник будто из неоткуда и заступил нам дорогу. От злости его глаза светились. Мы с Прошей невольно попятились.

— Здесь опасно! Неужели в прошлый раз тебе не хватило приключений? — теперь он обращался только ко мне. Коловертыш еле заметно выдохнул. — Снова захотела порезвиться с привратником?

Я невольно передернула плечами, вспомнив «милого» местного стража.

— Я уж молчу про охранные заклинания! Вряд ли привратник — это единственное, чего тут следует опасаться! Так на кой черт вы туда собрались? Ищете способ пышно самоубиться?

Мне не хотелось раскрывать карты, но Проша не смог вынести психологического давления и признался:

— Я тут раньше жил. Я знаю, как обойти ловушки.

— Правда? — невероятно заинтересовался Влас. — Интересно…

— Теперь ты понимаешь, что мы вовсе не собирались безрассудно соваться в пасть привратнику? Мы просто войдем в дом через черный вход! — торопливо добавила я. — Если хочешь, можешь составить нам компанию.

— Нет. Вы никуда не идете.

Я с удивлением уставилась на Власа. На секунду мне показалось, что он по какой-то причине не хочет, чтобы мы вошли в дом и что-то там нашли.

— С какой это стати? — нахмурилась я.

— Ты, — Влас посмотрел на коловертыша. — Почему ты сбежал отсюда?

— Потому что хозяйка вернулась. Только она была уже… другой.

— Вот именно. А теперь скажи, как ты считаешь, зачем она вернулась именно сюда? Ведь ей явно не нужен был ночлег.

— Чтобы… разделаться со мной…

— Допустим. И последний вопрос: если у нее не получилось с тобой разделаться, то что она оставила внутри дома на случай твоего возвращения?

— Ловушки… — окончательно понурился Проша и кинул на меня виноватый взгляд. — Он прав…

Я кивнула. Ну да, логично. И как мне самой не пришло это в голову? Ясно же, что идти в дом еретицы после того, как она преследовала Прошу, — безумие чистой воды. Черт, мало того, что выставила себя полнейшей дурищей перед Власом и выдала ему, что все еще веду расследование для ведьм, так еще и лишилась последней зацепки по делу еретицы.

Всю обратную дорогу Влас молчал. Это было ужасно. Лучше бы ругался. А так поди пойми, что пришло ему в голову. Прошу я отправила вперед, решив не подвергать его этому испытанию. Он и так боялся лешего до безумия. Коловертыш дунул с такой скоростью, что стало ясно: я приняла правильное решение. Бедняга. Еще, небось, виноватым себя чувствует.

Мы с Власом шли, разумеется, пешком. Общественный транспорт он игнорировал, а насчет изнанки высказал свое мнение еще в прошлый раз. Я могла бы возразить, но опасалась разозлить его еще больше.

Перед подъездом Влас развернулся и сурово уставился на меня. Хотелось бы сказать, что я мужественно выдержала его взгляд, но…

— Ну, сходили и сходили! — затараторила я. — Ничего же не случилось, в конце концов! А может, и нет там никаких ловушек!

— Тихо, — лениво велел Влас и приложил палец к моим губам. Я моментально заткнулась. Его прикосновения будили во мне что-то, что лучше бы оставалось спящим. Надо было возразить, оттолкнуть его руку, сказать, что моя жизнь — это вообще не его дело, но я не смогла. Захотела разозлиться и с ужасом поняла — не получается!

Только сейчас я со всей полнотой осознала, что совершенно не могу сопротивляться ему! И испугалась по-настоящему. Если что-то пойдет не так (как это случилось в деревне), если хоть что-то основательно выбьет его из душевного равновесия, теперь я не смогу сбежать. Никогда не чувствовала себя более беззащитной.

Эта смесь обреченности и желания сводила с ума. Взгляд Власа стал острым и обжигающим. Черт, кажется, я проиграла. Теперь я больше никогда не смогу распоряжаться собой в полной мере. Не смогу отгородиться от него. Это буквально убивает меня. Но смерть так болезненно-сладка, что остановиться просто невозможно.

Внезапно кусты зашевелились. Оттуда высунулась Прошина голова. Видимо, он устыдился, что оставил меня наедине с Власом и решил исправиться, несмотря на то что это стоило ему невероятных усилий.

— Все в порядке? — спросил коловертыш, снова одним махом разрубая момент.

Глаза Власа как-то опасно сверкнули.

— Проша! — воскликнула я не своим голосом.

Коловертыш ахнул и поспешно нырнул обратно в кусты.

— Прости его, он не нарочно, — быстро сказала я. — Только не нервничай, пожалуйста.

Вместо того чтобы милостиво кивнуть, Влас стал еще более пугающим.

— Ты что это… боишься меня? — вдруг спросил он.

Я старательно замотала головой.

— Тогда что происходит? Думаешь, я могу обидеть твоего питомца?

Вот сейчас надо быть очень аккуратной с формулировками.

— Я знаю, что ты никого не обижаешь без причины, — нашлась я.

— Так. Давай-ка проясним кое-что, — Влас снова говорил своим угрожающе-мягким голосом. Я невольно поежилась. От этого его настроение, естественно, не улучшилось. — Помнишь, тогда, в лесу, я сказал, что вижу твои эмоции, и там нет страха?

Я кивнула.

— Так вот, тогда ты играла в страх. А сейчас страх настоящий. Я ощущаю его, несмотря на то, что город почти полностью перекрыл мою способность к сверхвосприятиям. Чего ты боишься?

Я молчала.

Влас наклонился очень близко к моему лицу и спросил еще раз, гипнотизируя меня своими необычными глазами:

— Чего. Ты. Боишься? Говори!

Короткий приказ прошил меня насквозь. Я вздрогнула и выпалила:

— Я боюсь сделать что-то неправильно и вызвать твой гнев.

И тут же зажала себе рот. Теперь-то он точно разозлится. Так и произошло.

— Боишься вызвать мой гнев? — медленно повторил Влас. В его голосе проскользнуло змеиное шипение.

Что ж, кажется, терять уже нечего.

— Да. Теперь мне некуда от тебя спрятаться в случае чего. Ты как всегда победил.

Влас выглядел так, словно я только что плюнула ему в лицо.

— Чувствуешь этот гадкий запах? — наконец, спросил он. Я втянула воздух и нахмурилась. Что он имеет в виду? — Так воняет обреченность. Это что же получается? Даже если сегодня ты будешь кричать от наслаждения в моих руках, то когда все закончится, ты назовешь меня злодеем, который принудил тебя к близости? Ведь ты, такая вся ранимая и беззащитная, никак не могла сопротивляться моему напору и согласилась только для того, чтобы страшный леший не уволок тебя в свою избушку? Ну уж нет. Это не победа, а я, как ты правильно заметила, всегда побеждаю.

— Тогда что для тебя победа? — еле слышно спросила я, боясь услышать ответ.

Он наклонился и очень ласково сказал:

— Я хочу заполучить не только это тело. Оно уже мое, хоть ты это и отрицаешь. Мне нужна твоя душа.

— А? — звучало так зловеще, что я даже не нашлась, что сказать. Дьявол, блин, лесной.

— Для начала ты должна сама, по доброй воле, попросить меня остаться на ночь и сделать с тобой все, что я только захочу. И ты попросишь. Очень скоро. Я тебе это обещаю.

Я вылупилась на него так, что стало больно глазам. Страх моментально сменился гневом. Позже я думала, что именно этого он и добивался. Он хотел, чтобы я злилась, а не чувствовала себя беспомощной.

— Ах ты, самоуверенный гад! Не дождешься, понял?! — завопила я на всю улицу, как только обрела дар речи, утраченный от подобной наглости.

— Дождусь. И кстати, долго ждать не придется. Спорим?

Он наклонился к моим губам. Я затихла от неожиданности. Поцелуя не последовало. В какой-то момент я, не выдержав, сама потянулась к нему, чтобы прекратить эту пытку. Он отошел на шаг назад и сказал, мастерски изображая возмущение:

— Эй, ты что это делаешь? Ну, уж нет. Я не такой! Я честный леший и не позволяю всяким распущенным особам домогаться меня без обязательств. Сначала докажи серьезность своих намерений, а там уже посмотрим, стоишь ли ты моего внимания.

Я заглянула в его наглые смеющиеся глаза и поняла, что сейчас попросту придушу гада голыми руками. В горле опять глухо и угрожающе заклокотало. Разумеется, в отличие от того же ректорского сына, Влас даже бровью не повел. Он игриво закатил глаза и добавил:

— Конечно, тебе трудно держать себя в руках рядом со мной, но я против мимолетных связей. Так что, пока!

И, насвистывая, пошел прочь по улице! Я осталась стоять перед дверями подъезда, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. В голове не было ни одной цензурной мысли.

Домой я в таком состоянии идти не хотела. Мне требовалось выговориться! Я достала из кармана телефон и набрала подруг.

— Ну не гад ли? — в который раз вопрошала я, так злобно жестикулируя, что подруги отсели от меня подальше. — Да чтобы я, сама, добровольно, попросила его… тьфу! Вот что я вам скажу! Этот гад хочет не заполучить мою душу! Он хочет отыметь мою душу! Это принципиально разные вещи! По правде говоря, я чувствую себя так, словно он уже начал! Кукловод, манипулятор хренов!

Мы расположились в гостиной у Лары, и я активно выливала на подруг свое негодование по поводу слов и действий одного наглого лешего. Подруги проникаться не желали. Они… ржали! К моему негодованию, вся эта возмутительнейшая ситуация показалась им страшно смешной.

Чуть позже, немного успокоившись и выпив чаю с вкуснейшей Лариной выпечкой, я поведала им и об остальных приключениях, которые произошли со мной за последнее время. Лара слушала меня так, будто я рассказывала увлекательную сказочку, а вот Маня… как мне показалось, она мне завидует. Еще бы только понять, чему тут можно завидовать.

— Так что, получается, твое расследование так ничем и не закончилось? — спросила она, как только я замолчала. — Может, оно и к лучшему? Вдруг ты не выдержишь искушения и все-таки захочешь стать человеком?

Мы с Ларой удивленно уставились на подругу. Она отвела глаза.

— А ты согласилась бы оказаться на моем месте? — осторожно уточнила я.

— Не отказалась бы, — помолчав, призналась Маня.

— Да что ты такое говоришь-то? Хотя, постой. Это… о, вот я дурында! Это из-за Литиуса, да? Ты его по-настоящему любишь?

Она мрачно кивнула.

— Слушай, а почему он не может приходить к тебе в реальности? — подключилась Лара.

— В городе ему доступна только та форма, в которой его призвали, — Маня отозвалась без раздумий. Стало ясно: они неоднократно обсуждали с Литиусом этот вопрос. — Поменять форму он может только за городом. Но если мы выйдем за барьер, и я приглашу его заново в человеческом виде, он не протянет и пары дней. Город будет выкачивать из него силы быстрее, чем он сможет восстанавливаться.

— Ясно, — посочувствовали мы.

— А вот интересно, кстати, — подумала я вслух, — почему пригласить волокиту так легко, а для приглашения лешего нужно столько заморочек?

— Ну, это просто, — пожала плечами Маня. — Я спрашивала. Литиус сказал, что чем опаснее нечистик, тем труднее ему проникнуть в город. Для сравнения: даже если прибудет сотня волокит, город останется стоять. При этом один единственный леший, как ты помнишь, не так давно едва не сровнял его с землей. По крайней мере, намерение такое имел. Вообще, есть подозрение, что изначально барьеры именно от леших и возводили. Но это так, на уровне слухов все.

Я призадумалась. Похоже на правду. После всего, что я увидела за последнее время, более чем логично, что для леших в городе намного больше запретов, чем для остальных нечистиков.

— Кстати, насчет лешего, — вмешалась Лара. — Он поймал этого огненного змея?

— Не знаю пока, — неохотно призналась я. — Наша последняя встреча как-то не располагала к светским беседам.

Подруги переглянулись и вновь залились смехом, вредины.

Возвращаясь домой, я перебирала в голове все возможные и невозможные варианты хоть как-то выйти на союзника еретицы. Сдаваться решительно не хотелось. Вот если бы я могла поехать в деревню и поговорить с банником насчет его туманных намеков… хотя погодите-ка. Я ведь могу. Раньше мне мешала мысль о том, что, как только я покину город, защита от лешего падет. Но сейчас-то чего опасаться? Защита уже пала, а леший пока никуда меня не тащит. Значит, я вполне могу навестить бабулю. Если, конечно, она уже вернулась от тети Светы. А если нет, то так даже лучше. Заодно и Васю со Славиком расколдую, если они все еще находятся под действием чар. И увижу милашку Лаврентия. Я успела по нему соскучиться. Кстати говоря, можно попытаться покинуть город тайком от Власа! Вряд ли, конечно, получится, ну а вдруг? Было бы забавно.

Как выяснилось, бабушка еще гостила у тети Светы, домой она собиралась только через три дня. Ну и хорошо. Мне хватит времени, чтобы пообщаться с банником. Надеюсь, красноглазый дед не будет вредничать и поделится информацией.

Так как от подруг я вернулась поздно, ехать решила утром. С вечера собрала вещи, сообщила о своих планах всем домочадцам, и на общем совете мы решили, что дома останется Проша. Он будет приглядывать за хозяйством и поливать цветы. Учитывая, что ехать в деревню ему совсем и не хотелось, вопрос решился быстро.

Утром я благополучно добралась до вокзала и загрузилась в электричку. Влас так и не объявился. Хотя я успела так себя накрутить, что, когда ко мне обратился с каким-то вопросом мужик на вокзале, вздрогнула всем телом.

Народ в электричке был, но не так чтобы много. Я заняла место у окна и поставила рядом рюкзак с Ханом. М-да. Вроде ведь совсем-совсем недавно возвращалась из деревни, уверенная, что очень нескоро поеду туда вновь. Прошло всего несколько дней. Но за эти дни произошло так много событий, что казалось, будто в деревне я не была как минимум пару месяцев. Хотя у меня все лето такое, насыщенное.

Рассеянно глядя в окно, я не заметила, что на мое купе претендует еще один пассажир.

— Доброе утро, — сказал Влас, невозмутимо присаживаясь на лавку напротив.

Я всхрюкнула от неожиданности и уставилась на него во все глаза. Чувства были самые смешанные.

Вскоре город за окном сменился полем. Признаться, как только мы миновали барьер, я немного напряглась. А ну как Влас все-таки решит утащить меня в избушку? Вдруг расхохочется сейчас и скажет, что я больше не вернусь в город?

Но, как оказалось, он и не думал никуда меня тащить. Он выглядел… счастливым! На лице расплылась улыбка — настоящая, искренняя. Я невольно улыбнулась в ответ самым краешком губ.

— Гора с плеч, — сказал он и потянулся до хруста в суставах. Я в который раз подумала, что он просто невероятно, завораживающе красив. И тут же привычно спрятала эту мысль от самой себя. Да, красив. Но это смертоносная красота кобры: любоваться ею лучше издалека, иначе все может кончиться очень плачевно. — Давно не испытывал такого облегчения.

Я не знала, что на это ответить. Какой-то нормальный ответ, вроде «Еще бы, конечно» или «Рада за тебя» будет выглядеть как согласие продолжать разговор. Я этого согласия давать не планировала, поэтому промямлила неопределенное «ммм» и снова отвернулась к окну. На самом-то деле мне хотелось злиться на него, но, видимо, я вчера очень качественно выпустила пар в гостях у Лары и теперь никак не могла настроить себя на нужную волну.

— Не хочешь разговаривать? — Его вкрадчивый голос прозвучал будто бы над самым ухом. Я резко обернулась, но обнаружила Власа на прежнем месте. Что, блин, за фокусы? — Жаль. А я-то хотел тебе рассказать, как именно Вика наняла огненного змея. Ну, нет так нет.

И замолчал! Ууу, гад. Разумеется, мне было ужасно интересно услышать этот рассказ! Что за запретные приемы, а?

Меня хватило на десять минут. Потом я обернулась к нему и яростно потребовала:

— Рассказывай!

— Как грубо, — покачал головой гадкий Влас и снова замолчал.

— Расскажи мне, пожалуйста, — процедила я сквозь зубы.

— Вот видишь, ты уже почти научилась вежливо просить. Еще немного, и мы дойдем до той просьбы, о которой я вчера говорил тебе у подъезда, — самодовольно заметил зеленоглазый гад. Я едва не кинулась на него с кулаками. — Так вот, слушай. Из-за ритуалов у Вики начал сбиваться график. Она стала поздно ложиться и поздно вставать. А также полюбила ночные прогулки, так как чувство страха у нее сильно притупилось. Во время одной из таких прогулок к ней и пристал огненный змей. Так как она очень ослаблена и энергетически истощена, ее энергии ему хватило бы всего на пару раз. Но он решил не брезговать подарком судьбы — бредущей в ночи одинокой девушкой — и подошел к ней. Для начала изобразил сочувствие. Мол, такой красотке негоже ходить одной и все такое прочее. Она не реагировала. Отмахивалась и шла дальше. Тогда змей решил ее припугнуть и заставить отдаться ему силой. Он продемонстрировал ей свои змеиные глаза, и тут, к его большому удивлению, девушка оживилась! Она начала расспрашивать у него, кто он, к какому виду нечисти принадлежит, и обронила между делом, что близко знакома с лешим. Разумеется, после этого пользоваться ею он передумал, а также на всякий случай ответил на все вопросы, намечая пути для бегства. Однако девушка, к его удивлению, вдруг предложила ему сделку. Не так давно, в надежде научиться соблазнять мужчину, она от отчаяния пошла на какой-то женский тренинг. Там было множество потенциальных жертв огненного змея! Одиноких, потерянных, отчаянно мечтающих о несуществующем идеальном мужчине или страдающих от неразделенной любви. Вика приобрела на тренинге новых знакомых и сказала змею, что готова сдать их с потрохами, даже может сама познакомить его с ними, чтобы ему совсем уж не пришлось напрягаться. А взамен он должен разделаться с одной полукровкой, которая как раз сейчас находится далеко не в лучшей форме и не умеет пока пользоваться своими силами. Он охотно согласился.

— Кошмар, — возмутилась я. Все мое негодование переключилось на Вику. — Как спокойно она распоряжается чужими жизнями!

— Ритуалы высасывают из нее человечность. Она даже сама не замечает, насколько сильно изменилась. Ну ничего, я постараюсь все исправить.

— Как именно? — подалась вперед я.

— Скоро я заберу ее с собой в лес. Сделаю что-то вроде временного домика, огорожу какую-нибудь полянку и запру ее там до тех пор, пока она не восстановится. Уйти не сможет, все тропинки будут приводить ее обратно. Обильное витаминное питание и свежий воздух постепенно поставят доходягу на ноги. А когда человечность вернется, и Вика в полной мере осознает, что сделала с собой и с другими, выпущу.

— Думаешь, осознает?

— Надеюсь на это. В любом случае это моя вина, что я показал ей ритуал. Если никакого раскаяния не будет, я просто сотру ей память, начиная с того момента, как мы впервые встретились. К сожалению, она натворила уже столько всего неправильного, что воздействовать на нее очень легко. И в крайнем случае я этим воспользуюсь. Правда, выборочно я удалить воспоминания не смогу, так что из ее памяти просто исчезнет кусок жизни.

— Угу, — внезапно до меня дошло, что мы делаем как раз то, чего я хотела избежать, — ведем светскую беседу. Однако прекратить прямо сейчас я не могла. Был еще вопрос, который очень меня интересовал. — Ты догнал огненного змея в Манином дворе?

— Нет. Когда я пришел, его уже не было. Я пообщался с растениями в окрестностях, но гад знал, с кем имеет дело, поэтому сумел скрыть свои следы. А я был слишком ослаблен для качественных масштабных поисков. Ну, ничего. Сейчас поднаберусь сил и попробую снова.

Я кивнула и замолчала, не зная, как вести себя дальше. Заявить: «Все, не разговаривай больше со мной, ведь я, вообще-то, на тебя сердита!» было бы слишком по-детски. А я хочу, чтобы Влас уже начал, наконец, воспринимать меня всерьез.

— Зачем ты едешь в деревню? — вклинился в мои мысли вопрос лешего. Я вздрогнула. Тему расследования поднимать не хотелось. Ведь Влас в любом случае не заинтересован в положительном результате. А если он будет утверждать обратное, я только укреплюсь во мнении, что он нагло врет.

— Не скажу, — глупо буркнула я, так и не придумав, что ответить. В присутствии Власа голова полноценно работать отказывалась.

— Значит, это имеет какое-то отношение к твоему расследованию для ведьм, — спокойно подытожил он. — Ты собираешься попросить Совет снова сделать тебя человеком?

А вот мы и подошли к самому важному.

— Не обязательно, — проворчала я.

— Получается, у тебя есть еще какой-то вариант. Хорошо.

— Угу.

— Судя по всему, твое расследование зашло в тупик, раз ты пошла на такие отчаянные меры, как посещение дома еретицы. Я могу помочь, если ты дашь слово, что не станешь человеком.

— Я не могу дать такого слова. А если дам, то совру.

Влас немного помолчал. Теперь он разговаривал со мной осторожно, тщательно подбирая формулировки. Это было приятно, что и говорить. Но не мог же он, в самом деле, рассчитывать, что я так легко соглашусь на его условия? Даже интересно, что он предложит следующим? Поклянется, что будет вести себя хорошо? Пообещает больше никогда не принуждать меня к переезду в лес? Однако я слишком плохо знала Власа.

— Ты думаешь, до сих пор я мешал тебе вести расследование? — вдруг спросил он. Я нахмурилась. Какой-то странный вопрос.

— Бывало…

— Так вот, я и не начинал тебе мешать по-настоящему. Но могу начать. Как считаешь, насколько эффективен я буду в этом деле? — В его голосе скользнули какие-то незнакомые нотки.

Я вздрогнула и выпучилась на него.

— Правильно, — кивнул Влас, хотя я не произнесла ни звука. Наверное, он прочитал ответ в моих глазах. — Чертовски эффективен. И совесть меня никогда не мучает. А еще я очень изобретательный. Согласна?

Еще бы не согласиться, блин! На самом деле, я прекрасно понимала, что если Влас всерьез решит воспрепятствовать моему расследованию, то у меня не будет ни единого шанса против него. Вот просто ни единого.

— Это угроза? — спросила я. Голос дрогнул.

— Пока нет. Хочу предложить тебе сделку. Довольно выгодную для тебя, надо заметить. Я буду находиться рядом, пока ты ведешь свое расследование. Помогать не собираюсь, но и мешать тоже. Я хочу иметь шанс за то время, пока ты ищешь союзника еретицы, доказать тебе, что быть такой, какой ты стала, намного лучше, чем обычным человеком. Но предупреждаю: если ты откажешься или будешь скрытничать, убегать, прятаться и вести расследование за моей спиной, то тогда я начну мешать. Без шуток. Поблажек не жди. Я планирую весь отдаться этому процессу. Ну, что скажешь?

— Ты что, волчьей ягоды объелся? — только и вымолвила я, беспомощно глядя на Власа.

— Волчья ягода для меня безвредна. Впрочем, как и все остальные ягоды, а также грибы, — назидательно пояснил леший. — Ну так как, согласна?

— Согласна, — проворчала я. Иметь такого серьезного противника мне, знаете ли, здоровье не позволяет. Особенно сейчас, когда исчезла защита.

— Вот и ладненько, — удовлетворенно кивнул вредный Влас. — Так зачем ты едешь в деревню?

— Хочу пообщаться с банником, — проворчала я, все еще пытаясь осознать, как ловко леший выбил у меня разрешение постоянно торчать рядом. — Он может что-то знать про нашу еретицу. По крайней мере, он на это намекал.

— Ну, вот. Не так уж и трудно быть честной, правда?

Я отвернулась к окну. Из рюкзака высунулась мордочка Хана. Он смерил лешего презрительным взглядом и переполз ко мне на колени.

— Ты все слышал? — мысленно спросила я его.

— Угу.

— Почему тогда не присоединился к беседе? Я думала, ты спишь.

— Не хотел мешать.

— Что думаешь на этот счет?

— Честно? Я не хочу, чтобы ты стала опять человеком. Я не уверен, что это никак не повлияет на нашу связь, — признался Хан. Его слова заставили меня призадуматься.

Остаток пути я смотрела в окно и пыталась предугадать, к чему приведет совместная работа с Власом. Сам же леший, добившись своего, на время оставил меня в покое. Он мурлыкал какую-то песенку себе под нос, с удовольствием поглядывая на меня. Надо сказать, меня здорово смущал этот взгляд.

Сказать, что Лаврентий обрадовался нашему приезду, — это ничего не сказать! Он крепко обнял меня, потом подхватил Хана, тщательно его осмотрел и с удовлетворением признал, что котенок в отличной форме. Добрых слов не досталось только Власу. Однако когда его это смущало? Улучив момент, домовой отвел меня в сторону и поинтересовался, все ли в порядке. Я пообещала, что непременно расскажу обо всем чуть позже.

Визит к баннику решила не откладывать. Разумеется, Влас увязался следом. Даже интересно, пустит ли его банник в свои владения? В прошлый раз, помнится, он пожелал пообщаться со мной наедине.

— Дозволь войти, батюшка, — хором сказали мы с лешим, привычно замерев у двери в баню.

— Входите, — раздался оттуда скрипучий голос.

В этот раз баня выглядела обычно. Ни огромных пространств, ни накрытого к чаю стола. Просто баня, такая, какой я привыкла ее видеть. Дед сидел на полке, а мы пристроились на скамейку. Кажется, дух бани был не в настроении.

— Чего надо? — недружелюбно поинтересовался он. На заре нашего знакомства, еще когда только заварилась вся эта каша с нечистой кровью, я бы испугалась его плохого настроения. В прошлый свой приезд, вероятно, смутилась бы от неласковой встречи. А сейчас не почувствовала вообще никакого дискомфорта, поэтому ответила с той же интонацией:

— А что, чая в этот раз не будет?

Дед от такой наглости поперхнулся и закашлялся. Потом хрипло рассмеялся.

— Не водилась бы ты с лешим, Тонечка. Он на тебя очень плохо влияет. Такая девочка вежливая была, почтительная… когда-то.

Влас хмыкнул.

— Так чего пожаловали? — В этот раз интонация была вполне себе человеческая.

Я сжато поведала ему о своем расследовании (Влас внимательно слушал), а потом напомнила о его же словах по поводу проникновения еретицы в город. Ведь мне же не послышалось? Он такое говорил?

— Да говорил, говорил, — проворчал дед, обменявшись взглядом с лешим. — Мне показалось это подозрительным, и я обратил на это твое внимание. Но это не значит, что я владею какой-то информацией. Хотя…

Влас насторожился. Я тоже.

— Сам я ничего сказать по этому делу не могу, но знаю кое-кого, кто обычно в курсе всех слухов. Готов спорить на свою баню, что он что-нибудь да знает про еретицу. Он мне здорово задолжал, так что не откажется в уплату долга с тобой поболтать. Только тебе одной придется идти, без лешего. Лешего он не особенно жалует.

— Надеюсь, ты говоришь не о том, о ком я думаю, — процедил сквозь зубы Влас.

— О том, о том, — злорадно подтвердил дед, сверкнув красными глазами. — Я имею в виду водяного.

— Нет! — припечатал Влас. Я тоже хотела высказать ряд возражений, начиная с того, что именно водяной помог баннице меня схватить, но после этого жесткого «нет» мое мнение тут же изменилось.

— Ты, кажется, обещал не вмешиваться в расследование? — сказала я лешему. Он нахмурился. Банник хохотнул. Я повернулась к нему: — Ты можешь ручаться за то, что водяной не причинит мне вреда?

— Могу. Но только в этот раз. Водяной всегда выполняет свои обязательства и будет рад избавиться от долга таким простым способом. Только вот при лешем он с тобой беседовать наверняка не будет.

— Договорились! — без колебаний сказала я и повернулась к сердитому Власу: — Просто подождешь меня где-то поблизости, можно даже в поле видимости. Раз банник сказал, что это безопасно, я ему верю. Или ты собираешься нарушить условия собственной сделки?

Леший глянул на меня так, что я поняла: он мне это еще припомнит.

— Расскажи про водяного, — попросила я деда. — Хочу перед встречей узнать о нем чуть больше.

— Ну то, что он один из опаснейших нечистиков, упоминать, думаю, не надо? — поразмыслив, начал дед. — Леший сильнее на суше, а водяной, как ты понимаешь, наибольшую силу обретает в воде. И при этом водяные, в отличие от леших, имеют доступ во все города. Чисто технически закрыть им путь не представляется возможным. Однако ведут они себя очень дисциплинированно, соглашения соблюдают тщательно, поэтому ведьмы не возражают, а иногда даже прибегают к их помощи. Вообще, поговаривают, что наш водяной давно освоил современную городскую жизнь и вполне уверенно притворяется человеком, вовсю наслаждаясь благами цивилизации. Вот только человеческую его ипостась никто не видел. Он очень тщательно ее скрывает.

— Ого, интересно, — присвистнула я. — А водяной этот — любопытный тип, оказывается.

— Не то слово, — проворчал Влас.

— Знакомое место, — я уперлась взглядом в старую черемуху и поежилась от неприятных воспоминаний. Влас и вовсе выглядел так, словно ему сказали, что собираются выдрать все зубы без анестезии. Однако, как ни странно, остановить меня больше не пытался.

Мы стояли на пологом холме, в окружении зарослей дикой смородины. Слева виднелось нагромождение серых камней. Внизу, у подножия холма, протекала река. Именно здесь Огнеслава собиралась покончить со мной с помощью сросшихся оплетаев.

Я держала в руке банный березовый веник. Мне надлежало кинуть его в реку и сказать определенные слова.

— Подожди меня здесь, хорошо? — попросила я Власа.

— И зачем тебе с ним встречаться? — проворчал леший. — Водяной — хитрый тип, настоящий интриган и манипулятор.

— Кто бы говорил, — подколола я и, не дожидаясь ответа, начала спускаться к реке.

— Да, возможно, он и не хуже меня, — тихо и отчетливо сказал за моей спиной Влас. — Только вот он не относится к тебе так же трепетно. И поэтому опасен.

Я, не оборачиваясь, пожала плечами.

На берегу я немного замешкалась, неожиданно оробев. Кажется, предостережения лешего не прошли бесследно. Однако сворачивать с намеченного пути не хотелось, поэтому я отбросила сомнения и зашвырнула веник в воду.

— Явись, водяной! Банник передает тебе привет и напоминает, что долг платежом красен!

Долго ждать не пришлось. В центре реки вода забурлила и вспучилась, вытолкнув наверх прозрачного водянистого человека. Я с любопытством смотрела на него, а он на меня. В целом силуэт у водяного был мужественный. Широкие плечи, длинные ноги. Вот только он все равно здорово смахивал на ледяную скульптуру. Хотелось взять краски и раскрасить его. Исключением были глаза — синие и светящиеся. Водянистый человек с интересом осмотрел меня с ног до головы, а потом зашагал ко мне по речной глади, как по дороге.

— И что же хочет банник в уплату долга? — спросил он вполне себе нормальным голосом, остановившись напротив.

— Он хочет, чтобы ты помог мне с одним делом. Точнее, поделился информацией.

Водяной вздернул голову и посмотрел на вершину холма.

— Ты пришла не одна, — насмешливо сказал он, очевидно, имея в виду лешего. — Боишься меня?

— Да, — уверенно ответила я. — Боюсь до чертиков.

Кажется, мой ответ понравился водяному. Наверное, он ожидал, что я буду храбриться и делать вид, что мне море по колено.

— И правильно, — наконец, вымолвил он. — Дай-ка я тебя осмотрю со всех сторон.

Я подавила вспышку гнева и медленно повернулась вокруг своей оси, непрерывно ощущая холодный взгляд синих глаз. Как на невольничьем рынке, блин.

— Да ты же в подметки не годишься Огнеславе, — презрительно заметил водяной. — Вот у нее были формы… эх, горячая была чертовка, с характером. И она погибла из-за тебя — бледной, ничем не примечательной воблы.

Я могла бы поспорить, что развратная банница погибла исключительно по собственной глупости, но не стала. Промолчала.

— Жаль, что ты не пришла просто так, по своей воле. Ох, я бы заставил тебя отработать за услугу по полной программе. Раз уж убила мою любовницу, пришлось бы тебе занять ее место…

Кажется, он нарочно говорил гадости, чтобы смутить меня, заставить выйти из себя. Не доставлю ему такого удовольствия.

— Куда уж мне, ничем не примечательной вобле, до горячей чертовки с характером, — скромно отозвалась я.

Водяной засмеялся. Нет, честное слово, засмеялся.

— Кажется, я начинаю понимать, что в тебе нашел леший. Ладно, задавай свои вопросы. Посмотрим, смогу ли я помочь.

— Ты знаешь что-нибудь о мертвой ведьме по имени Стелла, которая стала еретицей? Я ищу того, кто помог ей ускользнуть от Совета ведьм.

Водяной такого вопроса не ожидал. Он несколько мгновений смотрел на меня, как мне показалось, с удивлением (трудно читать эмоции на прозрачном лице), а потом расхохотался во весь голос. Пришлось добрых пять минут ждать, пока успокоится.

— Ох, повеселила, — наконец, вымолвил мой зыбкий собеседник. — А что, леший тебе не сказал?

— О чем ты? — насторожилась я.

— Интересно, интересно… кажется, наш общий лесной друг не хочет, чтобы узнали о его связи с мертвой ведьмой…

— Ты считаешь, что леший и есть тот самый союзник еретицы? — Не сказать, что я ему сходу поверила, но интересно было послушать его доводы.

— Какая же ты наивная, малышка. Включай голову и сопоставляй факты. Догадаться о том, кому до смерти хотелось разрушить город, совсем не сложно. Ненависть лешего к городу настолько сильна, что только он мог согласиться работать с мертвой ведьмой. Любой другой нечистик сделал бы все, чтобы уничтожить еретицу как можно скорее.

Кроме того, еще при жизни Стелла ушла в этот лес и жила здесь до самой своей кончины. Возможно, на какой-то из полян до сих пор стоит ее хижина. На своей земле леший без труда укрыл ее от артефактов, которые выявляют еретиц на расстоянии.

— Почему я должна тебе верить?

— Не хочешь — не верь. Мне плевать. Я в данный момент возвращаю долг баннику и рассказываю все, что знаю. Как относиться к этой информации — дело твое. Думаю, раз банник направил тебя ко мне, он и сам догадался о том, как в действительности обстоят дела.

— Тогда почему он не поделился со мной догадками?

— Не знаю. Может, леший его как-то поприжал. Связал взаимным обязательством, допустим.

Меня словно молнией ударило. Я вспомнила о таинственном соглашении между лешим и банником. В памяти всплыли слова банника: «Знала бы ты о нем то, что знаю я, убежала бы не оглядываясь!» Что, если Влас взял с него слово, что тот не скажет мне о его связи с еретицей, а взамен обязался не трогать меня, если нечистая кровь себя не проявит?

— Ааа, начала соображать, малышка, — одобрительно кивнул водяной. — Умненькая девочка. Если покопаться, ты найдешь еще много несоответствий, на которые закрывала глаза.

— Например, почему леший, который может стремительно двигаться и легко менять рост, не мог поймать летающую над домом еретицу? — медленно проговорила я.

Признаться, эта мысль давно бродила в глубинах моего подсознания и только сейчас я смогла выловить ее за ускользающий «хвост». Объяснение всему этому я видела только одно: Лаврентий не доверял лешему и на своей территории наложил на него всевозможные ограничения. И вроде бы логично, но что-то все же не давало мне покоя. Слишком много дополнительных вопросов сразу возникало…

— Точно. Если бы он захотел ее поймать, он бы поймал. Быстро и чисто. Без всяких дополнительных спецэффектов. Однако же он хотел разыграть убедительный спектакль.

— Но разве я могу тебе верить, зная, что вы с лешим, мягко говоря, недолюбливаете друг друга? Вполне возможно, ты увидел шанс его подставить и воспользовался им.

— Молодец, — хмыкнул водяной. Кажется, мне снова удалось его удивить. — Да, я с удовольствием бы его подставил. Только в этом нет никакой надобности. Попробуй откинуть все, что я тебе сегодня наговорил, и тщательно рассмотреть уже имеющиеся у тебя факты. Думаю, ты поймешь, что все очевидно. Проблема только в том, что тебе очень не хочется видеть правду.

— С одной стороны, ты прав, — через силу признала я. — С другой — есть вероятность, что за еретицей стоишь ты. А если это так, то ты специально мог все обставить таким образом, что тот, кто будет вести расследование, непременно подумает на Власа.

— Ты меня переоцениваешь. Хотя, надо признать, это приятно. Пожалуй, мне нечего добавить к уже сказанному. До свидания, девочка. Я удивлен, но мне было с тобой… интересно. Поверь, такое бывает нечасто.

Он махнул рукой и провалился сквозь водяную поверхность. Почти без брызг. Почти, потому что одна все-таки была. Она попала на мои губы. Не уверена, что это получилось случайно. Я яростно вытерла их тыльной стороной ладони. Мне почудился тихий журчащий смех.

— О чем вы говорили? — первым делом спросил Влас.

— Разве ты не слышал? — удивилась я. — Рядом ведь было полно растений!

— Водяной закрыл мне доступ. У реки он способен это сделать.

— Он сказал, что союзником еретицы вполне можешь быть ты, — я постаралась произнести это как можно более легкомысленно.

— Ну еще бы, — кивнул леший. — А ты что думаешь на этот счет?

— Я думаю, если уж на то пошло, то ты действительно можешь быть союзником. Но с точно такой же вероятностью им может оказаться и сам водяной. Особенно если учесть, что кто-то помог ведьме еще при жизни преодолеть городской барьер, а у водяного есть и сила, и, что важно, доступ в город.

— Логично. И что планируешь делать дальше?

— А ничего! Расследование зашло в тупик. Никакой зацепки водяной не дал, просто порассуждал на тему того, как именно ты мог укрыть еретицу. Догадки строить я и сама умею не хуже. Пожалуй, погощу тут до завтра, да уеду обратно в город. Пора признать, что вести столь масштабное расследование мне не по силам. Вот ты бы наверняка докопался до истины, если бы всерьез захотел. Кстати говоря, разве тебе не интересно узнать, кто манипулировал тобой и еретицей для достижения своих целей?

— Интересно, — покладисто согласился Влас. — И я это узнаю. Только позже. А сейчас я не собираюсь помогать тебе для того, чтобы ты получила награду от Совета ведьм.

— Я и не получу. Думаю, можно официально признать, что зацепок больше нет. Так что желание мне, увы, не светит.

— Не буду притворяться, что расстроен по этому поводу.

Леший уже привычно увеличился в размерах и доставил меня до дома, а потом, к моему удивлению, начал прощаться.

— Ты что, не зайдешь?! — Я не поверила своим ушам. В электричке он так искусно выторговал право находиться рядом, а теперь им не пользуется?

— Нет, к моему огромнейшему сожалению. Я узнал, что за время моего отсутствия в лесу появились кое-какие неотложные дела. Очень важные и, к сожалению, не особенно приятные. Более того, до завтра я их уладить, скорее всего, не успею. Ты твердо решила ехать? Может, поживешь несколько дней в моей избушке? Я буду только рад…

— Нет, спасибо, — поспешно отозвалась я, опасаясь, что он будет настаивать. Однако Влас выглядел так, словно мыслями витает где-то далеко.

— Жаль. Тогда встретимся в городе. Кстати, я могу сам доставить вас с Ханом до барьера. Так будет намного быстрее, чем на электричке.

— А почему ты предлагаешь мне это только сейчас? К примеру, в первый раз, когда мы с тобой только познакомились, ты целых три часа ехал со мной в деревню, а ведь мог еще тогда доставить меня до дома в два счета. И сегодня тоже.

— Мне хотелось провести больше времени с тобой, — пожал плечами Влас.

— Ясно, — я немного смутилась. — Знаешь, не надо меня завтра доставлять до города. В электричке мне лучше думается.

— Тогда встретимся уже в городе, — он наклонился и, прежде чем я успела возразить, легко коснулся губами моих губ. Я вздрогнула, как от электрического разряда. Он уже исчез в лесу, а я все еще таращилась в темноту, продолжая ощущать это обжигающее касание. Голова закружилась, снова напоминая, что я уже какое-то время не дышу. Чертов Влас. Словно клеймо поставил.

Первым делом я заскочила к баннику и рассказала о своей встрече с водяным. Спросила, стоит ли верить всему сказанному? Дед подтвердил, что согласен с каждым словом. Тогда я уточнила насчет его сделки с лешим. К сожалению, как выяснилось, банник до сих пор был связан нерушимой клятвой, поэтому не мог ни подтвердить, ни опровергнуть мои догадки. Однако, судя по интонации и выражению лица… короче говоря, выводы было сделать несложно.

Остаток времени до отъезда я провела чудеснейшим образом, поглощая вкусную еду и ведя долгие интересные разговоры с Лаврентием. Никаких новых идей он мне не дал, зато помог структурировать уже полученную информацию. Надо ли говорить, что он вполне допускал мысль, что союзником еретицы действительно мог быть леший? Мы обсудили все, что произошло в последние дни, а потом просто болтали обо всем на свете. Домовой сумел сделать так, что на электричку мы с Ханом собирались, чувствуя себя абсолютно отдохнувшими, словно провели здесь полноценные каникулы. Меня переполняла энергия! Эх, как бы я хотела увезти милашку Лаврентия с собой! Но нет, бабушке он нужнее. Да и он наверняка не согласится.

По дороге на вокзал произошло еще кое-что интересное. Я свернула на одну из улиц и увидела Серого. Да, того самого Серого, который натравил Рекса на моего котенка. В настоящий момент этот крендель занимался тем, что приставал к какой-то девушке. По крайней мере, мне так показалось. Его двое приятелей (я видела их впервые) стояли рядом и отпускали сальные шутки. Девушка огрызалась, но не делала попыток уйти.

Я неслышно подошла к Серому сзади и нежно сказала:

— Привет.

Он подпрыгнул на полметра и резко обернулся, испуганно уставившись на меня.

— Ты смотри, какая… — заржал его приятель, добавив в конце предложения нецензурное слово, коим причислил меня к категории порицаемых в обществе женщин.

— Прости его, пожалуйста, — поспешно сказал Серый. — Н-не наказывай…

— Ты чего, Серый? — подключился второй приятель. — Да мы ее сейчас…

Он красочно перечислил несколько затейливых способов получить удовольствие с моей помощью, при этом максимально меня унизив.

— Заткнись! — Серый отвесил другу затрещину. Тот заорал благим матом. И правильно: Серый был крепким парнем. — Не смей ее оскорблять! Ты не знаешь, что делаешь!

Ага, кажется, после жестоких воспитательных мер Власа первый деревенский задира, наконец, усвоил урок.

— Ты кто такая? — внезапно включилась девушка, ревниво глядя на меня. Я вдруг подумала, что она совсем не похожа на жертву. Может, я все неправильно поняла? Надо убедиться.

— Они тебя обижали? — Вместо того чтобы ответить на мой вопрос, девица посмотрела на меня, как на полную дуру.

— Да она сама кого хочешь обидит, — сердито сказал тот, кто получил затрещину. Второй благоразумно промолчал, косясь на Серого.

— Ты чего к моему парню клеишься, а? — злобно поинтересовалась «несчастная» жертва домогательств. Для усиления эффекта она смачно плюнула себе под ноги.

— Я не твой парень, дура! — истерично сказал Серый. У него сдавали нервы. — Чего ты за мной таскаешься повсюду?! Оставь меня в покое!

Я постепенно начала понимать, что происходит.

— Погоди, погоди… так это что получается? Помнится, твои приятели утверждали, что ты перепортил всех девок в деревне… А одна из них, видимо, совсем и не возражала?

— Я ее не трогал! — голос Серого сорвался на визг. — И не собирался! Это же дочь местного участкового! Зачем мне проблемы?!

— Вот именно, сладкий, — грубо сказала девушка. — Если не хочешь, чтобы я пожаловалась папочке, приглашай меня на свидание!

Я секунду смотрела на них обоих, а потом… расхохоталась в голос. Кажется, я впервые перестала злиться на Серого. Ведь он получил сполна: бедняга встретил женскую версию себя самого. Аж жалко его, честное слово.

— Ладно, голубки, признаюсь: я неправильно все поняла. Из вас выйдет отличная пара. Пока!

Я развернулась и потопала вниз по улице, к большой досаде приятелей Серого. Они-то со мной не сталкивались раньше, поэтому я им представлялась чем-то вроде экзотической конфетки в ярком фантике, которую непременно надо попробовать.

— Серый, ты что, дашь ей уйти?! — завопил один из них. — Такая девка! Давай лучше мы ее…

— Заткнитесь! — взревел Серый.

— Тебе-то что, пусть парни позабавятся! — вклинилась его навязчивая поклонница. — Пусть эта городская корова знает, что не следует тут вертеть на всю улицу своей…

— Молчи, дура!

— Ну, раз тебе она не нужна, мы тогда сейчас сами… — парни пустились за мной вдогонку.

— Да вы не знаете, с кем связываетесь, идиоты!

В этот жаркий момент из ближайшего переулка вынырнули Вася и Славик. Они двигались мне наперерез. Я вынужденно остановилась. Увидев меня, парни издали дружный вздох (больше похожий на хрип) и тоже замерли посреди дороги.

— Ты…

Неужели они еще под чарами? Ведь я только что перестала злиться на Серегу! Привязка должна была разорваться! Однако, как оказалось, она и разорвалась.

— Ребя, и вы ее знаете?! — завопили те два полудурка, которые пустились за мной в погоню. Они притормозили прямо за моей спиной. Очевидно, их тоже смутила реакция Васи и Славика. А те все стояли и таращились на меня.

— Ты… это ты… — Славик сглотнул, Вася нервно вытер лоб.

— Да, я. Привет, мальчики, — я выдала свою лучшую улыбку.

Здоровенные гориллообразные «мальчики», каждый из которых выглядел так, словно может прихлопнуть меня одной ладонью, дружно развернулись и со всех ног кинулись прочь, вопя от ужаса.

Я повернулась к двум приятелям Серого, которые растерянно замерли за моей спиной. Одно удовольствие было смотреть на их вытянутые лица. Они никак не могли взять в толк, что происходит.

— Ну вот, так всегда… — сказала я с глубоким вздохом. — А вы еще не передумали знакомиться со мной?

В этот момент из рюкзака раздалось тоненькое заливистое хихиканье. Кажется, Хан все-таки не сдержался.

Парни вздрогнули, переглянулись, потом дружно махнули руками и пошли назад, к Серому и его поклоннице. Я хмыкнула и продолжила путь. Думаю, деревенскую программу можно считать выполненной на сто процентов.

В вагоне, кроме меня, было трое парней и одна женщина. Я села особняком, поймала три заинтересованных взгляда и попросила Хана наложить свои устрашающие чары. Издалека они не действовали, но если кто-то решит познакомиться поближе, то на подходе передумает. В итоге я спокойно доехала до города, так никем и не потревоженная. Разве что один раз от меня шарахнулся контролер, проверяющий билеты, но это мелочи. Всю дорогу я размышляла, пытаясь составить из разрозненных кусочков единую картину. Надо сказать, мне совсем не нравилось то, что у меня получалось.

Дома все было в порядке. Я разулась, выпустила Хана из рюкзака и прошла на кухню, ожидая увидеть там Прошу. Я не ошиблась. Коловертыш сидел за столом с кружкой чая (наверняка безобразно сладкого) и имел крайне задумчивый вид. Даже не спросив, а как, собственно, мы съездили, он сразу после приветствия заявил:

— Вчера я все-таки побывал в доме моей бывшей хозяйки.

Я чуть не села мимо стула.

— Что?!

— Да. Извини. Не смог удержаться. С тех пор, как я снова увидел дом, меня потянуло туда с непреодолимой силой. Но я не хотел подвергать тебя риску, поэтому пошел один.

— А как же… ловушки? Их не было?

— Были. Только их кто-то вывел из строя. Я думаю, это сделала сама Стелла.

— С чего ты взял?

— Я нашел внутри дома на стене большую кривую надпись: «Леший врет». Думаю, она хотела, чтобы я ее увидел.

У меня перехватило дыхание от неожиданности.

— Леший врет… Что она имела в виду? И почему ты считаешь, что надпись была оставлена для тебя? — спросила я, справившись с волнением.

— Я не считаю, что Стелла оставила ее именно для меня. Просто вряд ли кто-то, кроме меня, сунулся бы в этот дом.

— К чему ты клонишь? — нахмурилась я. Что-то мне совсем не нравится, куда уводят его рассуждения.

— Помнишь, я говорил, что у Совета ведьм есть довольно жестокий способ вывернуть мою память наизнанку и просмотреть все воспоминания, как фильм? — Проша залпом допил чай и налил себе новый.

— Стой! О, мой бог! Так ты думаешь, мертвая Стелла надеялась, что Совет будет проводить расследование и узнает о твоем существовании? Получается, она оставила сообщение в надежде, что его рано или поздно увидят старейшины? Но тогда зачем все эти сложности? Надо было просто снять все охранные чары с дома, да и все. Ведьмы сами явились бы туда рано или поздно.

— О, я могу накидать тебе кучу причин этого не делать, — махнул волосатой рукой Проша и принялся накладывать сахар в чай, не переставая рассуждать. — Выбирай любую. К примеру, если бы дом стоял без охраны, туда могли бы зайти люди. Или она оставила послание на случай своей окончательной гибели и не хотела, чтобы его обнаружили слишком рано. Ну и, наконец, от нее же осталась жалкая тень прежней личности. Что, если она попросту не могла снять сложные охранные чары, которые наложила при жизни?

Я его внимательно слушала, отрешенно считая количество ложек сахара, которые он на автомате загружал в свою кружку. На пятнадцатой коловертыш опомнился и принялся размешивать эту адскую, с моей точки зрения, жижу. Потом отхлебнул и… продолжил пить маленькими глоточками как ни в чем не бывало. Жуть!

— Ты прав, — кивнула я и принялась нервно расхаживать туда-сюда по кухне. Притихший Хан сидел на диванчике и внимательно слушал наши рассуждения. — Другой вопрос. Если уж оставляешь послание, зачем делать его таким коротким и неоднозначным? Леший врет! Всего два слова! Почему бы не написать понятнее?

— Может, она не была уверена в этом на сто процентов? — предположил Проша и заел свой мерзкий чай ложкой варенья. — Допустим, таинственным союзником был леший, и поначалу все шло хорошо. Потом, после какого-то происшествия, она заподозрила, что леший передумал разрушать город, и на всякий случай оставила послание. Если бы город был разрушен, послание бы не нашли. Его могли найти только в том случае, если леший не выполнит своих обещаний.

— Так, стоп! — решительно сказала я. — На одной надписи мы выстроили целую теорию, ничем не подтвержденную. А ведь если подойти к вопросу критично, то мы вообще не уверены, что надпись оставила ведьма. Может быть, ее оставил истинный союзник ведьмы, который хотел навести нас на ложный след и подставить лешего?

— Не думаю… — начал было Проша, но я его перебила.

— Ксюша сказала, что леший никак не мог провести ведьму с признаками еретицы через барьер. Это невозможно!

— Может, когда она через него прошла, у нее еще не было этих признаков? — пожал плечами Проша.

— Тогда как она узнала, что станет еретицей? У нее ведь не было дара предвидения! Или… был? Погоди-ка. Ксюша сказала, что Стелла не числилась прорицательницей… А что, если у нее были очень редкие приступы стихийного предвидения? Всего раз или два за всю жизнь. Эдакий неконтролируемый дар, о котором не было никакого смысла сообщать Совету? Ты описывал, что с ней случился припадок… Может, это был как раз приступ ясновидения, а?

Проша задумался.

— Кажется, она когда-то говорила, что ее прабабушка была сильной провидицей, — с трудом припомнил он. — Да, точно. Стелла еще сетовала, что если бы унаследовала ее дар, то могла бы легко претендовать на место старейшины в Совете.

Мы переглянулись. Конечно, предположение высосано из пальца. Но очень уж гармонично оно дополняет всю картину. Как последний пазл, как недостающее звено в цепочке фактов. Водяной прав: в глубине души я давно знала, кто именно был союзником еретицы. Просто мне не хотелось в этом себе признаваться. Но игнорировать правду можно лишь до определенного момента. Стелла узнала о своей страшной судьбе заранее, еще когда ее тело не начало разлагаться. Она нашла союзника, спокойно пересекла барьер, и там ее встретил ворон. А у Власа в свите как раз есть один говорящий ворон…

И что же теперь делать? Да, леший — союзник еретицы. В этом нет почти никаких сомнений. Он хотел разрушить город и решил использовать для этого мертвую ведьму. Потом передумал и без жалости избавился от подгнившей союзницы, выставив все так, словно это она манипулировала им для достижения собственной цели. Если я выложу все, что узнала за последние дни, Совету ведьм, они наверняка найдут, как проверить мои догадки. Вот только я так не поступлю. Я не выдам Власа Совету. Хотя что они ему сделают? Думаю, ничего. Разве что вышвырнут из города. И все! Ведь даже когда город был на грани разрушения, ведьмы, по словам Ксюши, рассматривали только возможность убить меня. Про лешего не было ни слова. Кажется, они вообще не желают с ним связываться. Даже сейчас, когда он ослаблен и уязвим, они спокойно позволяют ему бродить тут и решать свои проблемы. Но я все равно его не выдам. Просто не могу. Удивительное дело! Ведь он принес мне столько проблем, столько раз пугал до чертиков, я была уверена, что прямо-таки жажду избавиться от него любым способом. Но вот сейчас, когда появился реальный шанс, я собираюсь просто его упустить. Да что со мной происходит? После такого масштабного вранья не может быть и речи о том, чтобы продолжать хоть какое-то общение с ним! А ведь он скоро вернется в город, и я должна… а что я должна?! Понятия не имею.

Мне вдруг очень сильно захотелось выпить.

— Ты как? — осторожно спросил Проша.

— Плохо, — призналась я. — Даже не представляю, что теперь делать.

Немного пометавшись по дому, я решила — пойду к ведьме Ксюше. Нет, не для того, чтобы выдать Власа! Во-первых, узнаю, есть ли у них новые зацепки по делу. Во-вторых, спрошу, есть ли вариант безболезненно нейтрализовать человека, который проводит ритуал для приглашения лешего. Разумеется, про Вику говорить не буду, вдруг способ нейтрализовать один, самый что ни на есть жестокий? В противном же случае, может, получится как-то сделать так, чтобы Вика больше не могла приглашать Власа в город? Мне нужен перерыв. Боюсь, сейчас я не готова с ним общаться, зная, что он, скорее всего, нагло врет мне в глаза.

Конечно, особой надежды на то, что Ксюша поможет, нет. Но я все равно пойду к ней, иначе сойду с ума от бездействия.

Ксюши дома не оказалось. Ну или она не пожелала мне открывать. Устав звонить и стучать, я вышла из подъезда и прислонилась к столбику, который поддерживал козырек. Подождать или уйти? Пока я размышляла, к подъезду подкатил шикарный автомобиль. За рулем сидел знакомый белобрысый парень — любитель делать массажи и расхаживать голышом. Сейчас он был одет. Кстати, я впервые увидела его в одежде. Выглядел, разумеется, шикарно и очень дорого. Ксюша сидела на пассажирском сидении и казалась еще более юной, чем обычно. Девочка-подросток, да и только. В целом можно было решить, что белобрысый — это ее папа. Собственно, кое-кто так и решил.

— Сергей Витальевич! — крикнула молодая женщина, как только он вышел из авто.

— Да? — Он лениво обернулся. Я впервые услышала его голос. Другие посчитали бы его красивым, но мне не понравился. Казалось, что голос такой же липкий и пошлый, как и его хозяин.

— Сергей Витальевич, я хотела бы поговорить о вашей дочери, — томно сказала женщина, старательно ему улыбаясь. — Вы настоящий герой! В одиночку воспитываете подростка! Я подумала: может, вам нужна помощь? Женский взгляд, так сказать… Я всегда готова помочь! А то как же девочке без матери? Тяжело…

— Спасибо, буду иметь в виду, — хмыкнул белобрысый. Женщина едва ли не силком впихнула ему в руку бумажку.

— Я записала свой телефон. Непременно звоните! В любое время дня и… ночи… — она демонстративно облизнула губы (получилось довольно нелепо) и отошла.

Любитель массажей скомкал бумажку и кинул себе под ноги. А потом обошел автомобиль и открыл дверь Ксюше. Она выбралась наружу, взяла его за руку, и они пошли к подъезду.

Увидев меня, Ксюша удивилась, а ее партнер неизвестно чему обрадовался. Стараясь игнорировать его пошловатую улыбку, я сказала ведьме:

— Привет. Можем поговорить?

— Прости, милая, некогда. Да и не о чем уже. Расследование по еретице завершено, виновный найден.

— Что?! — завопила я на всю улицу.

— Тихо, — шикнула ведьма. — Не пугай соседей. Такие милые люди… Знаешь, как долго я подбирала подобное скопление скрытых извращенцев?

— Как… как завершено?! И кто же виновный?!

Ксюша окинула меня оценивающим взглядом, размышляя, стоит ли мне говорить. Потом, видимо, решила, что вреда от этого не будет.

— Водяной.

— Водяной?!

— Да. И в этом нет никаких сомнений. Имеются убедительные доказательства.

Я настолько опешила, что даже не нашлась, как прокомментировать услышанное. Ксюша хихикнула над моим вытянувшимся лицом и потащила своего «папашу» к двери. Он неохотно подчинился.

— Подожди, — в последний момент окликнула я, кое-как собравшись с мыслями. — И… что теперь? Разве вы можете как-то наказать водяного?

— Конечно, нет. Особого вреда мы ему не причиним, но подгадить можем. В этом нам просто нет равных. На то мы и ведьмы. Собственно, поэтому с нами обычно стараются не связываться.

Она выдала очаровательную улыбку и исчезла за дверью.

— До встречи, — с сожалением сказал мне белобрысый и последовал ее примеру.

А я осталась стоять на улице, окончательно сбитая с толку.

До дома добрела как во сне. В голове не осталось ни одной связной мысли — сплошная каша. Все логические цепочки, которые я старательно выстраивала в последнее время, рассыпались на части, и теперь я вообще не была ни в чем уверена. Спроси сейчас кто-то мое имя, я и то засомневалась бы в ответе. Реальный мир представлялся расплывчатым и зыбким.

Наконец, словно из небытия, передо мной выплыла входная дверь в квартиру. Я открыла ее, шагнула внутрь и почувствовала, что задыхаюсь. Мое внезапно обострившееся чутье вопило, что что-то не так. Я медленно разулась, неизвестно откуда зная, что мне необходимо пройти в гостиную. Там ждут. Так я и поступила. По дороге заглянула в кухню. Проша и Хан были там. Выглядели спокойными. Кажется, они еще не знали, что у нас гости.

Я не стала ничего им говорить. Рассеянно кивнула в ответ на приветствие и двинулась дальше по коридору. Шагнула в большую комнату так, словно за порогом находилась бездонная пропасть. Двери на балкон были распахнуты. В кресле сидел Влас. Удобно так сидел. Выглядел хозяином даже не квартиры, а всего города целиком.

— Как ты вошел?

Он не ответил. Так и продолжал сидеть и смотреть.

Неизвестно, сколько еще длился бы поединок взглядов, если бы в этот момент через балконную дверь в комнату не ворвалась летучая мышь. Она рваным зигзагом пронеслась под потолком, уронила в руки Власа небольшой свиток и была такова. Леший не спеша развернул свиток и вчитался.

— Ну что там?! — не выдержала я. По его каменному лицу невозможно было определить, что конкретно он там увидел. — Читай вслух!

Влас чуть поморщился, но все же зачитал ровным голосом: «В награду за неоценимую помощь в расследовании леший получает от Совета ведьм бессрочное разрешение на посещение города при условии, что ограничение сил будет сохранено. Верховная ведьма».

Я застыла. До меня дошло. Разбитый на куски мир разом встал на место.

— Не хочешь объяснить, что это значит? — уточнила дрожащим от злости голосом.

— Это значит, что теперь я смогу свободно пересекать барьер в любое время, и город не будет тянуть из меня силы. Правда, убивать и серьезно калечить людей по-прежнему запрещено. Ну да ладно. Как-нибудь обойдусь и без этого.

— Ты за моей спиной помог ведьмам с расследованием, чтобы получить желание! С твоей помощью они нашли виновного — водяного!

— Да, — согласился леший, словно не видел в этом ничего особенного. — Я давно подозревал, что он причастен к появлению еретицы, и планировал вплотную заняться поиском доказательств сразу после того, как у нас с тобой все наладится. Но ты перестала мне доверять, поэтому пришлось поторопиться.

— Тогда почему все улики против тебя?! — завопила я. — Все! У тебя был мотив! Ты очень хотел разрушить к чертям ненавистный тебе город! Твой ворон встретил Стеллу за стеной, когда она уходила к своему таинственному союзнику! В конце концов, внутри ее дома на стене красуется надпись: «Леший врет»! И водяной сказал…

— Водяной хотел меня подставить, — мягко прервал Влас. — Он не меньше моего жаждал разрушить город, чтобы отомстить местному Совету ведьм.

— Отомстить Совету? Но я думала, водяной не конфликтует с ведьмами, — нахмурилась я.

— Не конфликтует. Но и не помогает. Совет ведьм хотел бы, чтобы водяной был у них вроде мальчика на побегушках. Некоторые водяные охотно сотрудничают с ведьмами, а вот наш отличается редкостным упрямством. Он не терпит, когда ему указывают. Стелла рассказала ему, что Совет планирует отдать часть его территории другому водяному, который более склонен к сотрудничеству.

— Разве они могут?

— Они могут попытаться. Тот водяной бросит вызов нашему, а ведьмы помогут ему. Лично я уверен, что это абсолютно бесполезная затея. Победы им не одержать. Но сам факт такой договоренности очень оскорбителен. А наш водяной оскорблений не спускает. Поэтому он разработал хитроумный план и продумал на всякий случай пути отхода. То есть приложил усилия, чтобы в случае чего все подумали на меня. Ты должна кое-что о нем знать: он самый настоящий мастер маскировки. В этом ему просто нет равных.

— Значит, ворон на плече…

— Иллюзия, — кивнул Влас. — Больше чем уверен: надпись в доме Стеллы — тоже его рук дело. А еще ты никогда не задавалась вопросом, как еретица смогла незамеченной проникнуть на территорию Лаврентия? Неужели мертвой ведьме такое по силам? Разумеется, нет. Только водяной мог обеспечить ей такую маскировку. Вспомни, как он подослал в мой лес оплетая. И только когда мы потрепали ведьму, домовой сумел ее увидеть и включился в битву.

Я походила взад-вперед по комнате. Влас наблюдал за мной. Выглядел он абсолютно расслабленным, но я не питала иллюзий. Захоти я сейчас сбежать, он окажется рядом быстрее, чем я успею даже просто додумать эту мысль до конца.

— Кстати! — вдруг опомнилась я. — А как ты зашел?! Я думала, тебе нужно приглашение!

— Ты мне его дала, — невозмутимо отозвался Влас.

— Когда… ах ты, хитрец! Когда у меня был срыв возле дома еретицы, ты воспользовался случаем и стребовал у меня разрешение на постоянный доступ?! А потом задурил мне голову и свинтил прежде, чем я успела это приглашение забрать?

Он кивнул. Вот ведь… манипулирует как дышит. И ведь за все это время ни разу не выдал, что у него было это приглашение! Оставлял пропуск в мою квартиру до лучших времен, не использовал по пустякам… гад расчетливый.

Я намотала еще несколько кругов, размышляя. Да, если водяной узнал о том, что ведьмы хотят оторвать кусок его территории, он вполне мог провернуть всю эту схему. И его способность к маскировке многое объясняет…

— Значит, это водяной, — я без сил упала на диван.

— Да.

— Вот только меня смущает, как это так удачно получилось, что виноват оказался именно водяной, на которого у тебя зуб из-за того, что он убил часть твоих подданных и помог Огнеславе меня схватить.

В ответ на мой подозрительный взгляд леший широко улыбнулся и пожал плечами. Я вдруг поняла, что вряд ли когда-нибудь узнаю совсем всю правду об этой истории.

— Ну что, я перестал быть главным мировым злом? — деловито осведомился Влас.

— Не уверена, — честно призналась я. Кажется, он слегка удивился. Надеялся, что я так быстро растаю и кинусь к нему в объятия? — Ты — манипулятор, Влас. Я никак не могу тебя разгадать. Даже сейчас ты ведешь какие-то тайные игры. Мне кажется, ты не можешь по-другому.

— Это плохо?

— Проблема в том, что после всего произошедшего я никогда не смогу быть уверена в твоих словах до конца. Каждый раз буду думать: а не очередной ли это хитроумный расчет? К примеру, я наивно полагала, что мы договорились о том, что я веду расследование, а ты находишься рядом. А ты, оказывается, в этот момент просчитывал, как именно украдешь мое желание от Совета ведьм и обеспечишь себе доступ в город. Думаю, ты начал это просчитывать с того момента в моем сне, когда я сетовала на то, что ты не желаешь пожертвовать своим комфортом.

Ты делал вид, что договариваешься со мной, а сам, как обычно, вел за спиной свою игру. Как я могу верить хоть одному твоему слову? Что бы ты ни сказал, я невольно буду подвергать это сомнению. Не хочу так. Я хочу точно знать мотивы твоих поступков.

Влас рывком поднялся с кресла. Кажется, он рассердился.

— Значит, не веришь мне? Что ж. Встань.

— Что?

— Встань. Не бойся, ведь ты в любой момент можешь вышвырнуть меня отсюда.

Я с некоторым трудом выковыряла себя из дивана и замерла, боязливо косясь на лешего. Он подошел ко мне вплотную и уточнил:

— Ты ведь научилась уже взаимодействовать с деревьями?

— Да…

— Отлично. Ты можешь сделать так же со мной. Попробуй пообщаться со мной, как с деревом. Так я не смогу соврать или скрыть свои эмоции. Просто настройся на меня, и я тебе откроюсь. После этого, что бы я ни сказал, ты сразу же поймешь, правду я говорю или нет.

— Но мне… придется прикоснуться к тебе? — по-дурацки смутившись, уточнила я. Влас ухмыльнулся и одним движением стянул с себя футболку.

— Да. Лучше двумя руками.

Я положила подрагивающие ладони на мускулистую грудь. Глаза Власа еле уловимо потемнели.

— Если ты будешь на меня так смотреть, я не смогу сосредоточиться, — помявшись, предупредила я.

— Как?

— Будто хочешь съесть.

— Ну, нет, — он рассмеялся так, что я почувствовала этот негромкий смех всем телом. — Хочу, да. Только не съесть.

Я покраснела.

— Ты так соблазнительно смущаешься, — заметил он уже без улыбки.

— Почему?

— Это как вызов. Я начинаю чувствовать прямо-таки жгучее желание посмотреть, как смущение на твоем лице постепенно сменяется возбуждением. Как твои зрачки расширяются, как приоткрываются губы, как ты вскрикиваешь, не в силах сдержаться… — Его взгляд стал глубоким и гипнотизирующим. Теперь он словно опутывал меня, затягивал куда-то… еще немного, и я не смогу выбраться из этой ловушки. Точнее, не захочу.

— Влас, — с трудом сказала я. — Прошу тебя, остановись…

— Прости, — отозвался он. — Ты права. Сначала разберемся с тем, чему можно верить.

Напряжение чуть снизилось, и я вздохнула с облегчением.

— Что дальше? — спросила, стараясь не обращать внимания на то, что прикасаюсь к дьявольски привлекательному полуголому мужчине. Получалось из рук вон плохо.

— Делай то, что уже делала. Представь, что пытаешься наладить контакт с деревом.

Я послушно закрыла глаза и попыталась представить, что напротив меня раскидистый дуб. Нервно хихикнула.

— Не отвлекайся.

— Угу. Легко говорить…

Я ощущала под ладонями отнюдь не кору дерева, а горячую кожу и упругие мышцы, это здорово мешало мне сосредоточиться. А потом… внезапно все изменилось. Мир вокруг превратился в фантастическое многоцветье. Я погружалась в чужие чувства, читала их, как раскрытую книгу. Вот тонкая прослойка поверхностных эмоций — как пенка на молоке. Возбуждение, легкое волнение… это просто реакции здесь и сейчас. Не они меня интересуют. Влас добровольно открывался мне навстречу, и я, пользуясь этим, нырнула в самую глубину, туда, где спрятано все самое сокровенное. Да, здесь не было места вранью и лукавству. Я словно нырнула в солнце. Оно не обжигало, оно окутывало восхитительным теплом, от которого расслаблялась каждая клетка тела. Мне стало так хорошо… Я словно прикоснулась к источнику жизни, к энергии непрерывного созидания. Я вдруг поняла, что определяет силу лешего. Чем больше у него этой энергии, этой способности создавать, тем он мощнее. Понятно, почему Влас так силен. Пожалуй, здесь хватит силы, чтобы вырастить бесконечное количество лесов…

— А вот теперь слушай меня, — сказал Влас. Казалось, что его голос звучит отовсюду. — Слушай очень внимательно, ведь ты почувствуешь, если я солгу.

Я насторожилась, готовая к чему угодно. Он скажет что-то про расследование? Скажет, что ни в чем не виноват? Или, наоборот, признается, что работал на пару с водяным? Какие секреты он сейчас раскроет? Ожидание обострилось до предела. И он не подкачал.

— Я тебя люблю.

Внезапно я поняла, что остальное вообще не имеет значения. Еретица, водяной, их отношения… плевать! Ведь это огромное солнце над бесконечным источником жизни сияло для меня.

— Ты плачешь, — сказал Влас и очень аккуратно начал вытирать большими пальцами слезы, которые как-то непроизвольно бежали из глаз.

— Н-не надо, — я всхлипнула. Вообще-то не собиралась, это вышло нечаянно.

— Почему? — серьезно уточнил он. — Не хочешь, чтобы я к тебе прикасался?

— Н-не в этом дело… Прост-то, когда меня успокаивают, я не мог-гу остановиться…

— И что?

— Сопли пойд-дут, — честно предупредила я и тут же шмыгнула носом в доказательство своих слов.

— Плевать, — сказал Влас. — Хочешь, отдам свою футболку? Можешь сморкаться в нее. Я это заслужил.

Я невольно улыбнулась, представив себе эту картину.

— Ты выслушаешь меня? Или оправдываться бесполезно? — уточнил леший, как только я перестала всхлипывать и немного успокоилась.

— Бесполезно, — отозвалась я. Из-за слез голос стал сипловатым. — Но ты все равно оправдывайся.

— Хорошо, — хмыкнул он.

Я с некоторым сожалением отстранилась и присела на диван. Влас не стал возвращаться в кресло — устроился рядом, положив руку на спинку дивана так, что она касалась меня.

— Знаешь, в какой момент я окончательно понял, что ни за что не разрушу город? — вдруг спросил он.

— В какой? — заинтересовалась я.

— На твоей кухне, когда ты укусила меня за губу. Хотя я думаю, что это произошло раньше. На самом деле, когда ты стояла напуганная до смерти на моей поляне с красным цветком, я уже тогда знал, что ни черта не выйдет. Но никак не хотел смириться. А на кухне, наконец, признался сам себе, что просто валяю дурака, и как бы я не изображал ненависть к городу, я ничего ему не сделаю. Просто потому, что в нем живешь ты.

— Когда ты вошел в город, ведьмы хотели убить меня, чтобы ты не смог завершить помолвку, — вдруг припомнила я. — Но они поворожили на будущее и получили прогноз, что в случае моей смерти город точно падет.

Глаза Власа сверкнули.

— Думаю, тебе дали смягченный вариант прогноза. Скорее всего, они увидели, что в случае твоей смерти я найду каждую из них и убью в особо жестокой форме, — сказал он.

— Возможно… об этом ведьма Ксюша не упомянула… Влас, а все-таки, что за сделка была у тебя с банником? Теперь ты можешь мне сказать?

— Он, как и ты, заподозрил, что я имею отношение к еретице, и вывалил на меня свои аргументы. Звучали они вполне убедительно. Я понял, что, если он расскажет об этом тебе, ты можешь ему поверить, а парировать мне на тот момент было нечем. Вот я и заключил сделку, что он тебе ничего не скажет, а взамен я не должен был тебя трогать, если нечистая кровь себя не проявит.

— И ты так легко согласился на эти условия?

— Видела бы ты свое лицо в тот момент, когда поняла, что напротив тебя сидит еретица! Это лицо долго стояло у меня перед глазами. Ты выглядела беззащитным испуганным ребенком, который только что осознал, что монстры существуют. Я тогда подумал, что, наверное, это все не для тебя. Поэтому попытался тебя оттолкнуть, а потом согласился на сделку, задавив в себе желание утащить тебя в свой лес. По правде говоря, мы с банником оба были уверены, что нечистая кровь себя не проявит. Но, видимо, леший, чья кровь тебе досталась по наследству, был очень силен. И изменения все же начались. Не буду врать, что я расстроился.

— Ты же понимаешь, что это звучит ужасно, да? — хмыкнув, уточнила я. — Абсолютно по-негодяйски.

— Должен открыть тебе один секрет, — Влас немного наклонился вперед и приглушил голос: — Я вообще не отличаюсь добротой. По правде говоря, я прямо вот настоящий, всамделишный гад со всеми вытекающими.

— Да ладно, не может быть! А до этого казалось, что ты просто милашка, — фыркнула я.

— Одно другому не мешает, — вполне себе серьезно заключил леший. Я вдруг поняла, что он сидит намного ближе, чем было изначально. Когда успел придвинуться? Мой взгляд уперся в широкую грудь. На сильные руки Власа я вообще старалась не смотреть. С моим живым воображением это было небезопасно. А ведь я еще не выяснила самое главное.

— Ты хотел силой утащить меня в свою избушку! — выпалила нервно. — Я боюсь, что это может повториться!

— Ты хоть представляешь, что я почувствовал, когда тебя похитила эта чертова банница? — со вздохом спросил Влас. — Да у меня чуть крыша не поехала от мысли, что я мог тебя потерять.

— Не хочу тебя огорчать, но она у тебя поехала, — поправила я.

— Это мое нормальное состояние. Я по жизни с приветом, — хмыкнул Влас. — Боюсь, окончательно спятивший леший был бы в разы страшнее.

— Куда уж страшнее-то? — гнула свою линию я. — Ты самый страшный представитель нечисти из всех, которых я встречала. Даже страшнее того мясного привратника.

— Ну, спасибо, — возмутился Влас. — Всегда мечтал услышать от девушки, что я самый страшный на свете. С такими комплиментами и оскорблений не надо.

— Не притворяйся обиженным. Все равно перевести стрелки не удастся! Пока что пострадавшая здесь я.

— Эх, не получилось, — начал притворно сокрушаться Влас. — А какая была задумка! Я планировал все повернуть так, чтобы через полчаса ты сама начала извиняться за то, что обидела бедного маленького лешего. Ну да ладно. В общем, когда я спас тебя от Огнеславы, я едва не спятил и решил, что больше никому не позволю тебя обидеть.

— Намерения благородные, — насмешливо признала я. — План подкачал. Дело в том, что, если украсть девушку и закрыть ее в своей избушке, ей это может совсем не понравиться.

— Правда? Ну не знаю, не знаю, — притворился задумчивым Влас. — А если при этом ее нагло совращать?

— Тоже не факт, что сработает. Она все равно захочет сбежать.

— С другой стороны, на трясущихся ногах тоже далеко не уйдешь, — философски заключил он. К своему стыду, я не сразу поняла, что он имеет в виду.

— Почему на трясущихся?

— Да уж не от страха, — усмехнулся леший. До меня дошло. Кажется, я покраснела.

— Так вот какие у тебя были на меня планы! Затр… эээ… укатать до изнеможения?!

— Почему это — «были»? — мило удивился Влас.

— Так! Хватит соскакивать с темы! — психанула я.

Он посерьезнел.

— Да, я виноват. И в том, что хотел утащить тебя в избушку, и в том, что украл твое желание у Совета ведьм, и в том, что обеспечил себе постоянный доступ в город. Но знаешь что? Я ни о чем не жалею.

— Блин, Влас!

— Что? Зато честно. Я больше не собираюсь тебе врать.

— И на том спасибо, — проворчала я. — Хоть бы тогда постарался… смягчить подачу, что ли.

Ну, к примеру, сказал бы, что не мог ни есть, ни спать, представляя себе, что я стану человеком, и поэтому решился на отчаянный шаг… или еще что-то в этом роде. В меру трогательное и романтичное. Ведь мог ты такое сказать?

— Не мог.

— Почему?

— Для этого у меня слишком противный характер.

Тут, признаюсь, я не выдержала. Расхохоталась.

На самом деле, Влас сделал больше, чем можно было рассчитывать. Я упустила из внимания одну существенную мелочь: он не человек, он леший. И это огромная разница. Обычный мужчина и сверхъестественный — это не одно и то же. Нельзя мерить их одной меркой.

Леший не будет вести словесные перепалки с моим обидчиком. Он его убьет.

Леший не будет строчить слезливых посланий. Он просто придет и снесет все замки и запоры, которые попадутся ему на пути.

Леший не испугается моей истерики, даже если у меня вылезут клыки и когти. Он схватит меня в охапку и будет держать, пока я не успокоюсь.

И да, леший не будет ждать, пока девушка сама дозреет до мысли, что лучше него никого нет. Он закроет ее в избушке и отлюбит до трясущихся коленок. И то, что Влас все же удержал в узде свои желания и ради меня организовал себе постоянный доступ в город, — это и есть самая настоящая романтика.

По правде говоря, у меня был еще миллион вопросов, но я почему-то не стала их задавать. И Влас молчал.

Атмосфера в комнате неуловимо изменилась. Воздух стал густым и тягучим настолько, что у меня закружилась голова. Там, где рука Власа, закинутая на спинку дивана, слегка касалась моей спины, кожа вдруг обрела невероятную чувствительность. Мне показалось, будто между кожей и его пальцами проскакивают микро-разряды. Внутренняя дрожь пробежала от желудка к горлу, мельчайшие волоски на теле встали дыбом.

Влас резко поднялся и подошел к распахнутой балконной двери.

— Куда ты? — облизнув губы, спросила я. Слова приходилось выталкивать с трудом.

— Я себя уже почти не контролирую, — спокойно отозвался он, не оборачиваясь. Настолько спокойно, что я поняла: он на грани. Но почему он сдерживается?

Повисла невыносимая, неподъемная тишина… Мне вдруг пришло в голову, что я заглянула в его чувства, но ничего так и не ответила ему. А ведь он мне открылся.

Я кинула взгляд на застывшего лешего, который, судя по всему, в настоящий момент вел нешуточную борьбу с собой. Он был напряжен, как клубок высоковольтных проводов.

— Влас, — тихо позвала я, вставая с дивана и делая шаг к нему. Он вздрогнул всем телом.

— Что? — голос звучал глухо.

Так, еще бы вспомнить, какую формулировку он использовал там, у подъезда. Ах да.

— Я прошу тебя остаться.

Он резко обернулся. Его глаза горели так ярко, что больно было смотреть. Он все понял.

— Ты же понимаешь, что обратного пути не будет? После этого я тебя не отпущу. Не дам сбежать и спрятаться.

— Понимаю, — во рту резко пересохло.

Он скользнул ко мне стремительно и бесшумно, как кобра. Я невольно попятилась. Не потому, что передумала. Просто Влас выглядел как-то особенно хищно. Он остановился так близко от меня, что если бы я немного подалась вперед, то наши тела соприкоснулись бы. Я глубоко вдохнула запах лесных трав и подняла глаза. Леший смотрел так, что я снова почувствовала себя овечкой, к которой подкрадывается тигр. Было в его взгляде что-то такое… будто он готовился к последнему рывку, после которого, наконец, получит желанную добычу. Предельная сосредоточенность и… предвкушение.

Удерживая мой взгляд, он жестко спросил:

— Ты — моя? Хорошенько подумай, прежде чем согласиться. У леших это признание не ограничивается словами. Я сделаю так, что все будут видеть, что ты — моя. Готова ли ты к этому?

Я промолчала, чувствуя жуткую пустоту в желудке. Неизвестность страшила.

— Ты — моя? — еще раз спросил леший, не сводя с меня своих бесовских глаз, которые горели, как два зеленых угля, делая его лицо совершенно нечеловеческим и по-настоящему жутким.

Я вздрогнула и ответила еле слышно:

— Да.

— Скажи это!

— Я твоя.

— Готова доказать?

— Да, — в этот раз получилось увереннее. Его глаза полыхнули торжеством.

Он приказал:

— Тогда дай руки.

Я послушалась. Вытянула подрагивающие руки и замерла в жутковатом предвкушении. Он сильно, почти до боли, сжал мои запястья. Затейливое переплетение из корней, трав и листьев, покрывающее правую сторону его тела, задвигалось-зашевелилось, а затем, непрерывно меняя узор, татуировка начала переползать с его руки на мою, оплетая левое запястье и перемещаясь вверх к плечу. Процесс сопровождался нестерпимым жжением. Оно постепенно охватило руку, затем левую грудь и часть спины. Что интересно, татуировка лешего при этом совсем не уменьшалась.

— Жжет! — воскликнула я, непроизвольно попытавшись выдернуть свои руки. Разумеется, Влас их не выпустил. Вместо того чтобы начать меня успокаивать, он наклонился и накрыл мои губы своими, не ослабляя хватки. Жжение тут же отошло на второй план. Точнее, не так. Оно перестало приносить дискомфорт. Огненная волна поднялась откуда-то из живота, прокатилась по телу, и жжение гармонично вплелось в это ощущение, добавляя ему остроты. Я застонала от удовольствия, расслабляясь и позволяя Власу делать все, что он сочтет нужным. Он целовал меня и продолжал мучить, но теперь это было так сладко… так невероятно прекрасно. Ощущения накладывались друг на друга, заставляя меня буквально сходить с ума от этого невероятного, до боли возбуждающего коктейля.

Наконец, он разжал руки и чуть отстранился, позволяя мне оценить результат. Я затуманенным взглядом скользнула по левому запястью и увидела там узоры, как у него. Они покрывали кожу до предплечья, ныряли под рукав и, больше чем уверена, оплетали левую сторону тела.

— И что это значит? — спросила я Власа.

— Закрой глаза и посмотри на вашу с Ханом связь, — посоветовал он. Я послушалась и ахнула. Там протянулась еще одна связь. Только это была не веревка, а мощный узловатый корень.

— Теперь никакой Совет ведьм больше не сможет усыпить нечистую кровь и забрать тебя у меня. Да и вообще никто. Я найду тебя где угодно.

— Мы ведь не помолвлены? — с сомнением уточнила я. Вроде кровью не обменивались.

— Пока нет, хозяйка моя. Я дам тебе немного времени привыкнуть к тому, что от меня теперь никуда не деться, — он склонился к моему лицу и добавил: — Совсем немного.

— Ты абсолютно невыносим, — заключила я обреченно. — И вот, главное, сейчас я совершенно уверена, что ни за что не дам на это своего согласия, но ведь ты наверняка все повернешь так, что через несколько дней я обнаружу себя умоляющей тебя об этой чертовой помолвке.

— Так и будет, — серьезно подтвердил Влас и выдал роскошную хулиганскую улыбку.

«Ну нет, ни за что», — твердо решила я и рванула к двери. Не успела. Мир размылся перед глазами, и через мгновение я обнаружила себя прижатой к стене. В глазах Власа плескалось обещание расправы.

— Хотела убежать? — проникновенно уточнил он.

— Нет… я хотела тебя разозлить.

— И зачем же?

— Чтобы ты, наконец, мог наказать меня за побег, — сглотнув, призналась я. Его взгляд стал таким острым, что, казалось, об него можно порезаться.

— Что ж, ты добилась своего. Держись, моя гадкая девчонка…

Конец книги.

Content

Зинаида Гаврик
Деревенские кошмарики.
Бесстыжая нечисть