Трудный фант, или Жена за проигрыш 2

Лена Кутузова

1

Словно для равновесия, выздоровление шло полным ходом. Врач радовался и обещал, что после реабилитации Ира сможет петь:

— Только вы должны понимать, что это долгий процесс. Если напрячь связки раньше времени...

Денис запретил ей разговаривать. Вообще. И снова приставил Петра:

— С тендером мы теперь и сами. Ты давай, за Ириной проследи, чтобы не сорвалась.

И все-таки ему было неприятно видеть их рядом.

С каждым днем Ира относилась к помощнику все дружелюбнее и, заходя в квартиру, Денис слышал смех. Громкий — Петра. И видел, как беззвучно хохотала жена — жены. С ним она так не смеялась, ограничивалась вежливой улыбкой.

После того случая с Алиной их отношения изменились.

Ира все так же готовила обеды и ужины. Только теперь, накрыв на стол, уходила к себе. Денис пытался поговорить, объясниться еще раз... Не получилось. Ира кивнула и написала:

«Ты честно сказал, что брак фиктивный. Я выполню все условия контракта. А ты свободный человек».

И постепенно Денис понял, что сходит с ума. В собственной квартире, которая раньше была «крепостью», стало неуютно. Но и не приходить туда он не мог: начинал скучать по Ире уже через пару часов. И понимал, что долго не выдержит.

— Ну да, виноват. Надо было сразу сказать про это чертово пари. Но я... Да дурак я! Испугался, что обидишься.

Карие глаза не смеялись. В них застыл лед. И от этого становилось горько.

— Я же попросил прощения! Что ей еще надо? — вопрошал у друзей, но те тоже не знали ответа.

А потом Денис понял, что ревнует. И даже не к Петру, который неизменно уходил, стоило ему войти в квартиру. К гитаре.

Музыка почти не затихала. Ира восстанавливала навыки и не выпускала инструмент из рук. Иногда Денис видел заклеенные лейкопластырем кончики пальцев и понимал: опять стерла до крови. Но возражать не смел: казалось, что он не имеет на это права.

— Какой-то ты тихий, — подкалывал Мишка. — Совсем подкаблучником стал!

Денис огрызался, но соглашался про себя: он на самом деле изменился. Это треклятое чувство вины не давало жить полной грудью! Хоть к психоаналитику иди.

Но отправился совсем в другое место.

«ТеатрЪ». Заведение для гурманов. Публичный дом, выдержанный в стиле парижских варьете.

На вечерние представления приводили даже жен, но никогда не пускали их за кулисы. Там, за складками алых занавесей, в гримерках, творилось то, ради чего и существовало это заведение.

Но туда Денис не пошел. Занял столик на балконе, заказал ужин и застыл, глядя на сцену.

Заиграла музыка. Алый бархат занавесей разошелся, открыв взорам темноту. Лучи света метались в такт ритмичной мелодии а потом, подстроившись под аккорды, замерли, озарив огромный бокал для мартини. На поверхности жидкости плавала гигантская оливка.

А потом на полу появилась дорожка.

По ней, не торопясь, шла женщина.

Стройная, с тонкой талией и широкими бедрами. Тяжелую грудь поддерживал тугой корсет, а туфли на высоченных каблуках уверенно цокали, вплетая новые звуки в зажигательный ритм.

Спокойно, улыбаясь, она обошла бокал и остановилась рядом со стулом. Поворот, легкое движение руки, и юбка упала на пол. Женщина переступила и стройная нога взметнулась, отбрасывая прочь ставшую ненужной ткань.

Чулки со стрелками... По затемненному залу пронесся невесомый вздох. Классика бессмертна и женская ножка, наряженная таким образом, до сих пор волнует сердца мужчин. Ну, и то, что находится ниже.

А танец продолжался.

Следом за юбкой отправился лиф. На актрисе остался только ажурный бюстик, из которого просто рвалась на волю пышная грудь. Она покачивалась при каждом движении, привлекая взоры, доводя до исступления...

Денис отвернулся. Ему вспомнилась другая. Она также притягивала взгляд, ни в чем не уступая той, что сверкала на сцене, посыпанная перламутровой пудрой. И пусть талия не столь тонка, а движения плавны...

Воспоминания разожгли в паху пожар куда быстрее, чем бурлеск. Денису стало не до танцовщицы, уже усевшийся в бокал и разбрызгивающей воду освобожденными от чулок ногами. Еще немного, и он взорвется!

О напряжения даже яйца заболели. Глубокое дыхание и холодная минералка ничуть не помогли. Помучившись несколько минут, Денис подал особый знак официанту. Вскоре рядом с тарелкой появился крохотный серебристый ключик. Оставалось только взять его и тихо пройти в низкую, скрытую от посторонних глаз портьерой дверь.

За ней царило совершенно другое настроение.

У каждой «звезды» варьете полагалась своя гримерка. На первый взгляд — ничего необычного. Крохотное помещение со стойкой для костюмов, раковиной и туалетным столиком. Но вот больше зеркало в половину стены было с секретом.

За ним находилась еще одна комната. Большая, длинная, с рядом таких же зеркал. Только с этой стороны они казались простыми стеклами и зритель мог наблюдать за тем, как девушки переодеваются, красятся, готовятся к выходу на сцену или, напротив, отдыхают после выступления. И каждая об этом знала. Потому и старались даже наедине с собой выглядеть как модели на подиуме. Держали спину, принимали соблазнительные позы, кидали вокруг томные взоры. Или же откровенно предлагали себя потенциальному клиенту.

Денис медленно шел вдоль длинной стены. Смотреть на старания проституток было забавно. Но ни одна не вызывала желания. Нет, реагировал он правильно, но только телом. Душе хотелось другого. Денис знал — чего. Вернее — кого. Ирину. Но её здесь не было, а дома... Она не запиралась в спальне, но Денис ни за что не посмел бы войти в её комнату без разрешения. Тем более — теперь, когда она узнала правду.

Зеркало, зеркало, зеркало... Там, за ними его ждали. Его жаждали. Надо только вставить ключик в маленькую скважину, и рама превратиться в дверь, повернется, впуская в рай.

Денис сжал кулак и почувствовал, как впиваются в кожу острые углы бородки.

Боль — то, что сейчас было нужно. Она привела в чувство, остудила голову. Что ему эти жеманницы, когда хочется другую женщину? Ту, что не умеет лгать и всегда честна и с собой, и с другими.

Теперь он видел разницу. И она была огромна.

— Вам никто не понравился? — метрдотель, которому вернули ключ, удивился. Еще бы! Столько красавиц, на любой вкус и кошелек! Только вот Денису нужны не они.

Домой не хотелось. Ира наверняка уже спит, оставив ужин в холодильнике. Ему нужно будет только подогреть в микроволновке.

Раньше это не беспокоило. А теперь одиночество стало просто невыносимым!

Денис достал телефон:

— Чем занят?

— Собираюсь в оперу, — отозвался Петр. — Но если нужен...

— Черт с тобой, топай в свою оперу и насладись пением за нас обоих!

Телефон полетел на сиденье. Впереди маячил длинный вечер и, возможно, такая же длинная ночь. Раньше Денис и не задумался бы о том, как их провести, но теперь...

Мотор заурчал. Тихо, как кошка. Денис нежно погладил руль и вырулил со стоянки. Теперь он знал, как проведет свободное время.

Заброшенный частный аэродром. Полуразвалившиеся ангары. На шестах — грязные лоскуты «колдунов», остатки былой роскоши. Теперь до ветра никому нет дела. Всех интересует довольно большая бетонная площадка. Ну и что, что освещения нет давным-давно? Фары вполне заменят софиты!

Ревели моторы и вопли зрителей не уступали им в громкости. Жребий выбрал соперника и Денис вырулил на старт. Взмах флажка, и два автомобиля сорвались с места.

Пять кругов с очень резкими разворотами. После такого от шин остаются лохмотья, а если водитель не справится, автор кубарем полетит прочь, теряя колеса, дверцы, сминая крышу. И хорошо, если никто не погибнет.

Денис не рисковал так уже лет восемь. После того как на его глазах погиб приятель — разбитной парень, душа компании. Не справился с управлением, влетел в бетонный столб... То, как его вынимали из машины по частям, произвело неизгладимое впечатление. А дома еще отец добавил.

Их сборище тогда разогнали, аэродром огородили, но прошло время, и все вернулось на круги своя.

Только вот Денис не стал прежним. Он не бравировал. Сейчас на самом деле хотелось риском и скоростью разогнать подступающее отчаяние, непонятную тоску. И при этом сам не понимал — зачем. Почему Ира стала так дорога? Почему он так дорожит её мнением? Жена за проигрыш, как верно тогда подметила Алина. Черт бы её побрал!

Злость подстегнула. Адреналин захлестнул с головой, выбивая остатки дельных мыслей. И вскоре во Вселенной существовал только Денис, автомобиль, бетонная полоса да соперник, которого нужно обойти любой ценой.

Ира всегда считала себя молчуньей. Но не разговаривать оказалось очень сложно. То и дело приходилось хвататься за смартфон, чтобы набрать текст.

Денис появлялся дома все реже. Он постоянно задерживался на работе или уходил на деловые встречи. Записки об этом оставлялись на холодильнике — откуда-то на полированной поверхности появились разноцветные магнитики, а рядом, на столе — стопочка стикеров и маркер.

Иру это новое правило вполне устраивало. Видеть Дениса не хотелось. Не из-за обиды, хотя и это тоже. Просто боялась, что не выдержит. Стоило признаться себе, что любит, как это чувство стало невыносимым. Поэтому она готовила обед или ужин, убирала в холодильник и уходила в свою комнату, разрывая тишину звуками гитары.

Она стала наваждением. Стоило утихнуть звону струн, как одиночество и тоска наваливались снежной лавиной, мешали дышать. Поэтому Ира предпочитала изранить пальцы, но не сидеть в тишине, которое все чаще скрашивал Петр.

Она прекрасно понимала, почему он появляется почти каждый день, развлекает разговорами, пытается даже помогать по дому.

Он оказался интересным собеседником и всегда находил удобную тему. А еще — знал и любил музыку.

Так у Иры появился слушатель.

— Ирина Степановна, когда вы берете в руки гитару, она становится вашим голосом, — восхищался он. — Передает малейшие нюансы! Сразу понятно, когда вам весело, а когда хочется плакать. Кто вам преподавал?

И очень удивился, что она — самоучка.

И еще Петр никак не хотел переходить на «ты». И это создавало определенную дистанцию. Черту, которую невозможно было пересечь.

А еще он уходил сразу, как появлялся Денис. И в такие моменты Ира ненавидела их обоих. Но больше всего — себя. Потому что не могла ничего изменить. Потому что испугалась. Потому что изменила себе, окончательно продав гордость за деньги. Одно дело, согласиться помочь бывшему однокласснику в бизнесе, пусть и таким необычным способом. И совсем другое — узнав о подставе, проглотить оскорбление.

А ведь все это уже было! В школе. Мишка тогда вот точно так поспорил. Иру спасло только то, что она на самом деле не интересовалась мальчиками, вокруг и без них было чем заняться.

— Два сапога пара, — шептала одними губами и подушка намокала от слез.

Иногда хотелось все вернуть: каморку с пьяным соседом, магазины с неподъемными коробками и работой на износ. Но тут же становилось страшно: лучше умереть. Повторения она не переживет.

И в памяти всплывали строчки контракта.

Она помнила каждое слово, каждую букву. И теперь понимала — в чем подвох. Василий Степанович вздыхал и пытался хоть как-то успокоить:

— Ну и зачем ты так убиваешься? Знала, на что шла. Ну, заключил мужик пари, а не сделку, что теперь? Для тебя же ничего не меняется? Как был барк фиктивным, так и остался. И долг твой теперь на нем. А вздумает артачиться...

И, понимая, что говорит не по делу, замолкал. Только подливал чая да пододвигал поближе баночку с вареньем:

— Ты ешь, ешь. Настоящий, башкирский.

Но мед запретил врач. Чтобы не оскорбить старика, Ира брала лакомство кончиком ложки и долго растирала языком погубам. И понимала, что Василий Степанович — прав. Какая разница, что послужило причиной их брака? Итог один: через год она станет полностью свободной.

А пока должна сделать все, чтобы не подвести. Свою часть соглашения она осуществит полностью.

Для этого требовался план.

Дома Ира скинула одежду и осмотрела себя в зеркале. Критически. Словно кого-то чужого. Заметила и дородность, и апельсиновую корку целлюлита, и сутулость. Какой контраст с теми куколками, что окружают Дениса и ему подобных! На пикнике даже жены выглядели так, словно только что сошли с подиума.

Не одеваясь, Ирина отыскала визитку и абонемент в спортзал. Увы, врач пока еще запрещал чрезмерные нагрузки, но ведь движение — это не только бег до потери сознания или тягание железа. Можно просто активно ходить... да хоть со скандинавскими палками. И цены на них вполне подъемные. А парк... да вон он, под окнами.

Поначалу стеснялась. По дорожкам бегали подтянутые юноши и девушки, семейные пары катались на велосипедах. Казалось, все смотрят на её необъятные телеса и посмеиваются. Вот мимо пробежала стойняшка в черном топе и облегающих шортах. Ира сама залюбовалась. Девушке и дела не было до взглядов: в ушах виднелись пуговки наушников.

Ира решила взять лайфхак на вооружение: огородиться музыкой и ни на кого не обращать внимания. И трек подходящий нашелся!

Ира шла, старательно вспоминая видеоуроки по скандинавской ходьбе: рука-нога, мах-вынос, опереться и шагнуть... Легко, без напряжения. Но, казалось, устала она не от занятия, а от постоянного самоконтроля. Наконец, запыхавшись, взяла палки в одну руку и просто пошла, подстраиваясь под звучащий в ушах ритм.

Десять тысяч шагов. Ровно такую норму советовали сайты по здоровому образу жизни. Любым темпом, но — не меньше. Приложение на смартфоне послушно считало пройденное, а Ира задумалась еще об одном: о том, которое поможет контролировать калории. Все же только движения для похудания мало.

По телу разливалась приятная усталость. Прогулка с потугами на занятия разбудила голод. Но Ира мужественно выпила только стакан воды — время к вечеру, а значит, лучше не переедать. Главное, не сорваться, когда будет готовить Денису ужин.

Пиликнул телефон, приняв сообщение.

«Вы уже дома?»

Петр сегодня не приходил — Ира предупредила, что собирается к друзьям. О том, что это Василий Степанович, не сообщала: чем меньше будут знать об их связи, тем лучше для всех. Старик не отличался легким характером и хотя и был благодарен Денису за предоставленный Ире шанс, она видела, как тяжело он воспринял известие о фантах.

«Дома. Готовлю ужин. Зайдете?»

«Благодарю, сегодня пропущу».

Вот всегда он так. Стоило появиться на горизонте Денису, Петр тут же испарялся.

Что связывает этих двоих помимо работы, она так и не поняла. Но их отношения выходили за рамки обычных. Оба позволяли себе чуть больше, чем начальник и подчиненный. Денис относился к Петру с уважением, а тот просто боготворил своего начальника. По крайней мере, готовы был ради него на все. Часть этого благоговения доставалась и Ирине, отчего становилось неловко. Она была уверена: Петр знает правду об их свадьбе. И о Пиранье — тоже.

Но на их отношениях это не сказывалось. Петр всегда старался помочь и казалось не потому, что попросил Денис.

— Я отвезу вас куда угодно. Но как насчет того, чтобы самой сесть за руль? — поинтересовался он как-то.

Ирина как раз испекла пирог — купила на рынке «у бабулек» настоящую, деревенскую вишню. И предложила Петру попробовать: Денису столько не съесть. А сама она от мучного совсем отказалась. Как и от сладкого. Результатов пока не наблюдалась, но Ирина не опускала руки: не все сразу.

— Не думала.

Врач уже разрешил понемногу разговаривать. Шепотом, не напрягая связки. Жить стало легче.

— А зря! Но на нет и суда нет. Попроси Дениса нанять водителя — меня иногда в командировки отправляют.

— Знаю, что отвлекаю от работы, — Ирина отрезала еще один кусок пирога и пододвинула к Петру. — Извини.

Тот отвернулся.

— Я что-то не так сделала? — всполошилась Ира. Осмотрела себя, сервировку. — Вроде все в порядке. Где ошиблась?

— Наверное, во мне. Ирина Степановна, вы ни от чего меня не отвлекаете. Вы — тоже моя... работа. Причем — самая важная.

Ну вот он это и сказал. Зря. Ира подозревала правду, но так хорошо было мечтать, что хоть кому-то в этом мире она не безразлична!

И только гитара не предала. Лежала, забытая, много лет, а когда пришло время — запела-застонала, истекая слезами вместо хозяйки.

Петру нравилась её игра. Ира это видела. И Денис слушал. Шум внизу затихал, стоило тронуть струны. Выключался телевизор, переставали греметь колонки музыкального центра. Гитара — все, что осталось от прошлого, все, что было в настоящем. И, наверное, в будущем.

— Ирина Степановна, — Петр все-таки доел пирог. — Вы же по Ютубу учитесь? А хотите, я найду настоящего наставника?

— Не надо. Это дорого.

Петр хмыкнул, а потом наклонился к ней через стол:

— На самом деле — не такие уж большие деньги. А два... Денису это в плюс. В его эшелоне, — он так и сказал, «в эшелоне», непривычное «в кругах», — считается престижным, если жена занимается искусством. Кто-то рисует, кто-то создает модные коллекции одежды, а кто-то... Ирина Степановна! У вас Дар Божий! Вы же всех этих жен — невест — дочерей — сестер за пояс заткнете и не поморщитесь!

— Это настолько важно?

Ира не хотела никого затыкать за пояс. Предел мечтаний — спокойная жизнь без потрясений. Семья. Дети. Совместные походы по магазинам. И — вечерние посиделки на кухне, возможно — с гитарой. Она будет мурлыкать свои песни для одного-единственного человека.

Не будет! Резко оборвала мечты. «Единственному» это совершенно не нужно. Пройдет год и они расстанутся, чтобы никогда не встретиться вновь. Потому что из окна навороченной тачки почти не видно пешеходов. А уж тем более тех, кто спускается в метро.

И все же...

— Это настолько важно? — повторила она. — Если да, то я готова.

***

— Я посоветовал Ирине Степановне заняться музыкой серьезно.

Денис оторвался от бумаг. Петр завел этот разговор спонтанно, без подготовки. Вот только что обсуждали текучку и ничто не предвещало.

— И что она? — даже вид не стал делать, что ответ неинтересен.

— Согласилась. Попросила подыскать ей хорошего преподавателя.

— Ну, ты в музыке луче разбираешься, так что возьми это на себя.

В кабинете повисло молчание. Денис отбросил очередной отчет, все равно цифры плясали перед глазами, мешая сосредоточиться.

— Что еще? Петя, не рви душу!

— Ирина Степановна очень изменилась. Это беспокоит.

— Значит, и тебя тоже. Но, скажу прямо, я это заслужил.

— Речь не о тебе. О ней. Пальцы стерты в кровь, но все равно играет. Почти ничего не ест. Зал пока не ходит, ждет разрешения от врача, но боюсь, потом ринется со всей дури тягать железо. Это первые признаки нервоза.

Денис схватился за голову. Он это давно подозревал. Но старался не лезть в душу, боясь испортить все еще больше.

— Ирина Степановна очень гордая. Правда её подкосила.

— Да, да, да! Знаю! Я придурок и подлец! Но хоть убей, не понимаю, что делать. Извинений она не примет.

— Не примет, — согласился Петр. — Но проблема не только в проигрыше. Ты рассказывал о насмешках, которые она услышала. Они и разожгли пожар. Если его не потушить... Денис, она меня пока еще слушает. Но одному мне не справиться!

— Счастливец! Тебя хотя бы слушают!

Денис потер ладонями лицо и разыскал отброшенный документ.

— Петр, — перешел на полное имя показывая, что минутка обсуждений личной жизни закончена, — Как думаешь, если вот тут...

Помощник наклонился, чтобы рассмотреть получше и достал блокнот. Об Ирине забыли.

До вечера.

Денис открывал дверь осторожно, словно боясь спугнуть. На первом этаже — никого. Только витают по квартире запахивании ли и корицы. Ира постоянно пекла то пирожки, то булочки, то ватрушки и Денис понял, что этот аромат — то, чего не хватало его дому. Да и любому дому в принципе. А еще — беззаботного женского смеха. Он иногда звучал, но к самому Денису не имел никакого отношения. Снова захотелось прибить Петра. Влез в душу, втерся в доверие... И тут же себя одернул: сам наворотил делов, а на другого скидывает. Стало противно.

Сверху лилась музыка. Кажется, знаменитый «Полет Шмеля». Денис не считал себя знатоком, но эту мелодию не запомнить трудно.

Быстрые ноты перетекали одна в другую, иногда цеплялись за что-то и все начиналось сначала. Ира занималась с ослиным упрямством, не обращая внимания ни на время суток, ни на травмированные руки. От этого становилось больно, Хотелось ворваться в комнату, отобрать гитару, а возмущенный вскрик заглушить поцелуем.

Денис усмехнулся. Когда понял, что влюбился, был шок. Неприятие. Ужас. А потом за спиной словно крылья выросли. До вечера, когда он увидел уходящую из зала Иру и услышал, как закрылась дверь в её комнату.

— Вот теперь как хочешь, так с этим и живи! — пробормотал под нос и рванул ставший слишком тугим узел галстука.

На столе ждал ужин. Котлеты и жареная картошка. Еще горячие — видимо, Ира их только-только приготовила. И салат из помидоров и огурцов еще не успел дать сок. Рядом, в глубокой миске, лежали аккуратно нарезанные куски вишневого пирога.

Денис уселся за стол. Эти ужины стали для него чем-то важным, необходимым. Ради них рвался домой. Вот только в одиночестве кусок в горло не лез, а Ира не желала спускаться даже для того, чтобы просто посидеть рядом. И в то же время был уверен: приди он не один, изображала бы любящую жену и радушную хозяйку. Все, согласно договору.

— Черт бы его побрал, этот контракт!

И, отбросив стул, Денис поднялся на второй этаж.

Ира не могла не услышать его шаги. Но гитара продолжала повторять одну и ту же мелодию, как заезженная пластинка.

Тихий стук заставил её замолчать.

— Ира, нужно поговорить.

— Я сейчас приду!

Это напомнило, Денису, как его не пустили попить воды, отправив в ближайший круглосуточный за минералкой. «Мой дом— моя крепость». Ирина пыталась очертить границы, защититься... от него.

Стало горько. Но спорить не решился, послушно вернулся в зал.

Ира спустилась следом.

Денис поразился, насколько же она изменилась. Похудела, осунулась... Диета? Или... О втором варианте думать не хотелось, но слова Петра крутились в памяти, как хомяк в колесе.

— Ира, послезавтра у меня деловая встреча. Нужно быть с женами. Ты сможешь поехать?

Она кивнула, не поднимая взгляда. И это больше всего убедило Дениса в катастрофе: Ира всегда смотрела прямо на собеседника.

— Давай вместе по магазинам проедемся?

— Спасибо. Я сама справлюсь.

И это было больно. Даже мелькнула мысль показать Иру психологу. Но он её тут же отмел. Как бы хуже не сделать!

— Может все-таки вместе?

— Я сама. Спасибо.

Денис смотрел, как она поднимается по лестнице. Слушал, как удаляются шаги, заглушаемые звоном хрустальных шариков. Хотелось сорвать эту чертову занавеску, разметать по полу, чтобы не мешала, не звенела так радостно... Но вместо этого аккуратно, чтобы не хлопнула, прикрыл за собой входную дверь.

Зрители ревели, перекрикивая даже рев двигателей. Не помогали даже спиленные глушители. Уши закладывало, но Денис был рад шуму: что угодно, только не тяжелая тишина родной квартиры. Только не отчаянные звуки гитары. Только не...

Взметнулся черно-белый флажок, похожий на шахматную доску и мысли испарились. Реальным осталась лишь бетонная трасса, свет фар да соперник, которого надо обойти любой ценой.

А утром буквы плясали перед глазами и Денис долго не мог сосредоточиться. Подчиненные не ходили — пробирались вдоль стен, стараясь не попасть на глаза начальству. И только Петр стоически выдержал шквал недовольства:

— Подобное поведение не делает вам чести!

Денис опешил. Такого он не ожидал.

— Ты как, здоров? Или пора скорую вызывать?

Петр пожал плечами:

— Зато помогло. Очнулся? Слушай, с этим надо что-то делать. Так нельзя. Мало Иры, еще и ты.

— Да знаю я, знаю... Не трави душу, ладно? Я что-нибудь придумаю!

— Только поскорее!

Больше этот вопрос не поднимался.

Одеваясь на собрание, Денис беспокоился: что там купила Ирина? А потом понял: ему все равно. Условности перестали волновать от слова «совсем». Ну и что, что может сорваться сделка? Найдет других партнеров, не впервой.

Тревожило одно: Ирина. Она всегда ощущала себя неуютно в его окружении. Наверное, стоит оставить её дома? В любом случае можно соврать, что жена плохо себя чувствует.

Предлог, чтобы войти к ней в комнату нашелся быстро. Денис схватил запонки и постучал в дверь:

— Не поможешь? У меня не получается.

— Заходи.

Он переступил порог и замер, ошарашенный.

Ира почти собралась. И выглядела... потрясающе. Так, что все мысли о том, чтобы оставить её дома, выветрились из головы.

Такое сокровище нужно показывать! Выводить в свет, заставлять блистать, подбирая достойную оправу... И гордиться!

В этот раз Ира выглядел безупречно. Бежевое платье в стиле шестидесятых сидело идеально. Высокая прическа и классические туфли довершали образ. А на столе Денис увидел пару длинных перчаток. Элегантное решение скрыть израненные пальцы! Правда, тут же захотелось спросить, в курсе ли она, что такие перчатки не снимают даже за столом, но он прикусил язык: наверняка знает! И, вообще, или доверяет, или...

— Помоги, пожалуйста! — протянул запонки.

Ира побледнела. Настолько, что Денис был готов кинуться к телефону, вызывать «Скорую». Не понадобилось. Ира взяла себя в руки и выполнила просьбу. Только пальцы немного дрожали. Денис накрыл их своими:

— Ты в порядке? Что-то не так? Если не хочешь ехать — останься дома!

— Все хорошо, — она на миг задумалась и вдруг пожаловалась: — А вот галстук завязывать я не научилась. Наверное, надо?

Этот обиженный тон разрядил атмосферу. Денис рассмеялся, осторожно, чтобы не спугнуть это мгновение:

— Совсем необязательно. Но я был бы благодарен.

— Мы не опоздаем?

Она снова стала отчужденной. Но Денис мог бы поклясться, что он здесь ни при чем.

— Не опоздаем. Но нужно поторопиться.

— Я буду готова через несколько минут.

Денис ждал внизу. Волновался, как жених перед выходом невесты. Но отвлекся как раз в тот момент, как Ирина спустилась. О её приходе возвестили хрустальные капли. Зазвенели, запели, ловя заглядывающее в окно солнце.

Денис повернулся и застыл.

Ира стояла в ореоле света. Отблески хрусталя создавали вокруг неё радужный нимб.

Принцесса из сказки. Нет, из старых, черно-белых фильмов. Актриса, сошедшая с экрана.

Ей удалось уловить ту грань, когда одежда «в стиле» превращается в маскарадный костюм. Современная ткань, измененный крой... Денис узнал дизайнера. Не то чтобы он помнил их наизусть, но пару лет назад его пассия уговорила пойти на модный показ и купить несколько вещей. Он тогда безропотно открыл кошелек. Статус, ничего не поделаешь.

Но Светлана — кажется, так её звали? — в тряпочках на пике моды «от кутюр» и вполовину не выглядела так стильно, как Ирина — в этом платье из коллекции двухлетней давности.

Она неплохо его обыграла. Перчатки лишь слегка не доходили до локтя и облегали руку, как вторая кожа. Туфли от Шанель, вечная классика, перекликались по оттенку с широким поясом. А довершало ансамбль жемчужное колье. И браслет, надетый прямо поверх перчатки.

Денис выдохнул. Знает! Знает об особенностях их ношения!

Но во всем этом было что-то... не то. Денис искал и не мог найти. Какой-то диссонанс, страшный, убивающий все старания Ирины. А потом с ужасом понял: дело не в наряде. Дело в самой Ире.

Да на первый взгляд, она похорошела. Хотя умудриться сбросить вес за такой короткий срок... — Денис покачал головой. Вредно это. Нельзя так. Но кожа нигде не обвисла. Подтянутая, свежая. Ира, вообще, выглядела ухоженной. Красивой. Эффектной.

Но исчезло главное — задорный блеск в глазах. Как будто в хрустальной люстре заменили свечи на электрические лампочки. Сияет ярче, отблесков больше... Но исчезла жизнь.

— Что-то не так?

Она казалась испуганной.

— Все отлично, — Денис подал руку, помогая спуститься с нижней ступеньки. — Ты выглядишь просто потрясающе! И вот еще. Ничего не бойся. И не сноси оскорблений. Пожалуйста.

Голова чуть склонилась, подтверждая, что его услышали.

***

Сегодняшняя встреча ничем не напоминала на прошлую, хотя лица были все те же.

Губы сводило судорогой, когда приходилось улыбаться тем, кому хотелось выцарапать глаза. Держать себя в руках было тяжело, но тут невольно помог Денис. Велел взять его под локоть и никуда не отходить:

— Молчи и улыбайся. Если будет желание, может поддержать разговор на нейтральную тему: о погоде, о детях, о животных... Но не делай это через силу.

Ира так и поступила. Кивала, улыбалась и радовалась, что нигде не видно Алины.

— Кого-то ищешь? — поинтересовался Денис.

— Нет.

Обмануть не получилось.

— Алины не будет. На подобные мероприятия дам полусвета не приглашают. Только леди, только высшее общество. И еще раз — не тушуйся и ничего не бойся — я рядом.

Почему-то это успокоило. А еще с плеч упал тяжкий груз. Вчерашняя суматоха оказалась ненапрасной.

Она поняла это еще дома, когда Денис заглянул с просьбой помочь. При виде запонок внутри заледенело, захотелось забиться в уголок и зарыдать, отмахиваясь от воспоминаний всем, что под руку подвернется. Но макияж, на который визажист затратил немало времени, требовал аккуратного обращения. И Ира сдержалась. Даже смогла вдеть чертовы запонки и не выронить их из враз онемевших пальцев.

Денис что-то заподозрил, но его удалось успокоить. Правда, внутри все дрожало. Как и сейчас. Но постепенно волнение проходило.

Её платье оказалось «в тему». До этого Ира всю ночь просидела за компьютером, подбирая фасон на свою комплекцию. И подходящий цвет. А потом до изнеможения бегала по магазинам в поисках платья. На цены не обращала внимания: Денис ясно дал понять, что его жена должна выглядеть шикарно и на этом нельзя экономить. Совесть тоже спала: деньги Ирина тратила не на себя. В конце концов, это прихоть Дениса, взять её на встречу.

Нужное нашлось случайно. Ира заглянула в стоковый магазин брендовых вещей и поняла: вот оно!

Платье присутствовало в единственном экземпляре и, стоя в примерочной, Ира безумно волновалась. Но село, как влитое! А что из коллекции двухлетней давности, как её предупредил продавец... плевать! Есть вещи вне моды. Дополни их современными штучками, и...

Перчатки помогли скрыть изрезанные пальцы. Сначала Ира хотела ограничиться короткими кружевными, но оказалось, за обедом их нужно снимать. Пришлось искать длинные. Браслет сверху одевала, как своеобразную печать.

Остальное труда не составило. Обувь, белье, чулки... Современные вещи освежили и придали вид чего-то нового, оставив легкий налет ретро.

И результат Ире нравился. В зеркале она смотрелась потрясающе. И взгляды встречных мужчин подтверждали то же самое.

Но тем не менее на приеме было ужасно скучно. Мужчины вели какие-то непонятные разговоры, а дамы, возле которых Денис её оставил, чинно обсуждали погоду и летний отдых. Кто-то вернулся из Америки, кто-то бывал в Европе... Мечтой Ирины была Турция, но она сдержала язык. И вскоре поняла, что поступила правильно: в этом кругу это место считалось не престижным.

Но молчать все время был нельзя. Ира перебирала темы для беседы и с ужасом понимала: не то. К счастью, в этот момент кто-то заговорил о музыке.

Оперы перешли на современную эстраду. Хвалили первую, ругали вторую. А когда обратились с каким-то вопросом к Ирине, она перевела речь на бардовскую песню. Вытянувшиеся лица тут же указали на ошибку, но небольшая подтасовка — и уже обсуждают классический романс.

В этой теме Ира чувствовала себя, как рыба в воде. И даже немного рассказала собравшимся о гитарах. О том, что для романса, кантри и блюза используются совершенно разные инструменты, для многих было открытием.

— Дорогая, — обратилась к Ирине сухонькая дама в шляпке. — Я просто обязана пригласить вас в свой салон! Вам непременно понравится! Мы читаем стихи, слушаем музыку, обсуждаем различные тенденции современного искусства. В общем, хорошо проводим время. Жду вас каждую пятницу в четыре часа вечера. Если работаете — губы похожего на куриную жопку рта расползлись в улыбке — тогда к семи.

— Непременно буду! — вежливо заверила Ирина и вспомнила слова Дениса о занятиях жен местных финансовых воротил.

— Надеюсь, ты это несерьезно? — Денис подкрался незаметно.

Устроив приличный случаю политес, он отвел Иру в сторону и задал тот самый вопрос.

— Почему же? — удивилась она. — Приглашение, кажется, вполне сердечное.

А в душе напряглась: Денис стесняется. Боится, что жена покажет свою дремучесть и его рейтинг понизится.

— Это только кажется. Поверь, в этом змеюшнике любой помрет от скуки в первые же полчаса. А если выживет... его запытают вопросами. Тут половина «милых старушек» акулы, похлеще своих мужей. Так что прошу, будь осторожнее!

— Постараюсь!

Как ни пыталась спрятать обиду, она проскользнула. Вон, как нахмурился Денис. Но с другой стороны, мог бы и повежливее быть. Если кидаешь в серпентарий, нужно противоядие давать!

— Устала?

Погруженная в свои мысли не сразу услышала вопрос. Денису пришлось повторять

— Нет, все в порядке.

Физически уставать было не от чего. Но вот морально... Каждый шаг — как по минному полю. А еще Ира заметила, что она не одна такая. Каждый следил за каждым, примечая любую оплошность, и улыбки превращались в оскал, стоило хоть немного отступить от негласных правил.

— Денис, — осмелилась спросить, когда стало невмоготу. — Когда мы можем уйти?

— Через полчаса. — в голосе мужа слышалось сочувствие. — Потерпи немного. Я тоже ненавижу эти сборища.

Каким он казался чутким! И заботливым. Возникал рядом, стоило Ире заволноваться и исчезал успокоив. И все это — не выходя за рисунок негласного танца. Ира не знала его правил, но искренне возненавидела.

— И как часто бывают подобные мероприятия?

— Часто! Но если не хочешь, можешь на них не появляться. Сам их ненавижу, так что пойму и придумаю благовидный предлог. А еще... есть хочешь?

Еще как! На этом чопорном банкете кусок в горло не лез. Все знания по этикету, которые Ира старательно утрамбовывала в голове, испарились, стоило заметить огромный набор ложек - вилок - ножей. Они сверкали, как инструменты стоматолога и приводили в трепет одним своим видом.

— Тогда... в МакДак?

— Только не туда! — охнула Ира. — Мне бы... салатик какой!

— Салатик. Ир, — Денис оставил в покое ремень безопасности и повернулся к собеседнице. — Ты себя давно в зеркало видела? Нет, похудела ты знатно. Но выглядишь так, словно... А, что там говорить! Кормить надо!

Кафе, в которое Денис привез Ирину, совершенно не вязалась с их нарядами. Посетители оглядывались на странную пару, Ира смущалась, а её кавалер делал вид, что все идет по плану.

Помещение, обустроенное в стиле салунов Дикого Запада. Даже с узеньким балкончиком по периметру. На стенах висели макеты оружия и плакаты «Их разыскивают», вперемежку с грифельными досками, на которых разноцветными мелками были выведены изречения знаменитых ковбоев и индейцев.

— Нравится? — Денис протянул меню.

Папка из толстой натуральной кожи тиснением приятно оттягивала руки. Здесь не было деления на мужские и женские, и Ира пробежала глазами по ценам. Вполне демократично! Настолько, что Денис мог считать это место дешевой забегаловкой.

— Попробуй мясо на гриле с овощами, а на десерт — домашний пирог с яблоками. Пальчики оближешь! И закажи кофе по-ирландски! И никакого вина!

Вскоре Ира поняла почему. Здесь не скупились на виски. И это сочетание спиртного, горячего кофе и взбитых сливок вскружило голову почище карусели.

— Не хочу домой! — призналась вдруг.

— Тогда... не поедем! — неожиданно поддержал Денис. — Куда хочешь? В кино? В оперу? Ты когда-нибудь была в опере?

Ира помотала головой.

— И не надо! Сплошной пафос! На сцене что-то поют, а что — ни слова не разобрать. Меня Петр как-то раз вытащил... Надеюсь, ему сейчас икается!

Ира тихо рассмеялась. Напряжение ушло, сменившись непонятной легкостью. Такое бывает, когда закончено очень важное и очень сложное дело. Но она не могла понять, почему.

— Ты подмешал мне что-то в еду? — допытывалась у Дениса. А тот только улыбался в ответ.

— Ну? Решила? Куда хочешь пойти?

— Никуда, — Ира перевела взгляд на окно.

Темноту мягко рассеивали фонари. Желтоватый свет съедал краски и придавал окружающему волшебный вид.

— Я хочу просто погулять. Или покататься по ночному городу. Можно?

— Конечно, можно!

Авто, не торопясь, влилось в общий поток. Денис вел спокойно и твёрдо. Наблюдать за ним было сплошное удовольствие. Ира откинулась на спинку кресла и устроилась так, чтобы как следует его видеть.

Красивый. Лощеный. Гордый. И в то же время — ранимый. За маской уверенного в себе взрослого прячется ребенок. Иногда — плаксивый, иногда — капризный. Но неизменно — добрый. И пусть Денис — сумасброд и, может быть, гад, но подлецом никогда не был. Даже то пари... Она ведь посмотрела видео целиком, нашла в интернете. Поддался пьяному порыву. Но поступил по-своему честно. Не стал требовать взаимности. Не рассказал как было дело, но ведь о таком и не рассказывают. Просто постарался не задеть её гордость. Не получилось, но что тут поделать...

Стало горько. Оттого что не может простить. Оттого что и без треклятого пари между ними — пропасть. И оттого что после окончания контракта они больше не увидятся.

Слезы потекли по щекам. Ира поспешно отвернулась и незаметно потерла глаза.

— Устала? — тут же забеспокоился Денис.

Ну вот почему он сегодня... такой?

— Устала, — подтвердила поспешно.

Хотелось поскорее вернуться в квартиру, запереться в комнате и плакать, плакать, пока слезы не отмоют душу от горечи.

***

Денис долго сидел за столом. Ира давно ушла к себе. Устала после тяжелого дня. Вспомнил её растерянный взор, то, какой она выглядела в окружении этих гадюк, и кулаки сами сжались.

В этом обществе нужно жить с детства, впитывая его правила. Тогда оно будет казаться нормальным. Или почти нормальным. А таким, как Ира, там делать нечего. Сожрут и не подавятся! Вот зачем поволок её туда? Бедная, что ей пришлось вынести из-за его каприза! Понятно, что потом нервы сдали захотелось расслабиться.

Он специально выбрал демократичное заведение. Бывал там пару раз. Не Мишлен, конечно, но есть можно. Там, среди забавного антуража Ира немного оттаяла, даже сообщила о желании покататься по городу. Впервые ведь сказала, чего хочет, а не молча подчинилась его приказам.

От этого на душе стало тепло. И в то же время — горько. Пришло понимание, что каждый цветок должен расти на своем месте, иначе неподходящая почва и климат его погубят. Ира напоминала ромашку. Простую, неприхотливую, но в то же время полную неистребимой жажды жизни. Но в душной оранжерее она погибнет.

Захотелось, чтобы кто-то принял решение, сказал, уговорил... Денис вытащил телефон, готовый набрать Петра, но цифры показывали третий час ночи. Поздновато даже для него.

Денис открыл бар. Виски? Коньяк? Ничего не хотелось. И, быстро переодевшись, спустился в гараж. Он еще успеет поймать свою порцию адреналина.

Снова проиграл. И стер шины. Загнал авто на сервис и вернулся домой на такси.

Жалюзи скрывали рассвет. Денис поднял белые полоски. И с раздражением подумал, что они слишком напоминают офисные. А ведь раньше ему нравился этот аскетичный стиль!

— Завтра же приглашу дизайнера. Пусть поговорит с Ирой...

И тут же сник: вспомнил о решении, которое принял, когда на поворотах ремень врезался в грудь и уши закладывало от визга тормозов.

Но сказать ей лично не решился. А оставить записку показалось неправильным. Вариант — позвонить, сообщить по телефону. Только вот сегодня ходить туда было не обязательно. И все-таки Денис сбегал в душ, переоделся и трусливо сбежал из собственного дома. Сегодня он туда не вернется.

Секретарь начальника не ждала. Но сумела справиться с изумлением и через пять минут была в кабинете для доклада. Правда, ей пришлось испытать настоящий шок, когда сумасброд-трудоголик снял галстук, кинул на стол и велел:

— Меня сегодня ни для кого нет. И... разбуди часа через четыре.

Пиджак отправился на вешалку, ботинки упали возле кожаного дивана. Денис завернулся в плед, который держал в кабинете на случай, если придется заночевать на работе, и закрыл глаза. Он не думал, что заснет, но усталость и напряжение оказались сильнее.

Проснулся от того, что секретарь осторожно трясла его за плечо. Увидев, что начальник открыл глаза, она виновато отступила:

— Простите. Вы не отвечали на звонки, поэтому я... вот так...

— Спасибо, — Денис потер лицо ладонями. Сонливость улетучилась едва он вспомнил, что предстоит сделать. Волновался сильнее, чем на гоночной трассе. И все-таки заставил себя набрать заветный номер.

— Ира? Доброе утро. Как спалось?

Выслушал суховатый ответ и снова убедился, что принял верное решение. Осталось самое трудное: озвучить его.

— Ира... Я тут подумал... Нам нужно развестись.

Ну вот. Главное сказано. Осталось выслушать ответ. Но Ира просто отключилась.

Не веря в происходящее, Денис смотрел на погасший экран телефона. Вот так... просто отключилась? А в голову ту же полезли нехорошие мысли. Кто знает, что она сделает? А если решит, что он, Денис, хочет опять повесить на неё тот долг? Отыграть, чтобы все было «как раньше»?

Картины рисовались одна страшнее другой. Почему-то вспомнилось, что отец Иры покончил жизнь самоубийством. И Денис пришел в ужас. Метнулся из кабинета, чуть не сбив с ног перепуганную секретаршу, и прыгнул в машину хлопнув дверцей так, что её чуть не сорвало с петель.

Иры дома не было. И записки, куда могла пойти — тоже. А на звонки отвечал безэмоциональный женский голос: «Телефон абонента выключен, или находится вне зоны действия сети».

После десятого набора Денис запаниковал по-настоящему. И позвонил Петру. Через десять минут была поднята служба безопасности. Не бог весть, какая мощь, но все же — подмога.

— Ну ты и дура-а-ак! — Петр даже не пытался быть вежливым. — Нашел как сказать. Послушай, ты же никогда не был трусом! С его вдруг?

— Не знаю. Ничего не знаю! Как затмение нашло... — Стонал Денис. Он порывался вскочить и мчаться искать, пешком, оббегая улицу за улицей, спрашивая прохожих, но стальные пальцы сжали плечо, усаживая обратно в кресло.

— Затмение... Скорее — сумасшествие. Ну с чего ты вообще о разводе заговорил?

— Да просто не моего она круга! Понимаешь? Не моего...

— Понимаю... — неожиданно прозвучало от двери.

Мужчины замерли: на пороге стояла Ирина.

— Как не понять...

— Ира! — Вскочили на ноги оба. — Ты не так... И, вообще, где тебя носило? Мы уже все морги... — Денис прикусил язык.

—... обзвонили? — спокойно поинтересовалась Ира. — А я сидела в кафе. Думала. Но видимо, зря. Надо было сразу вещи собирать. Кстати, про «не твой круг» я тебе в самом начале говорила.

— Ты не... Эй, ну ты то куда?

Денис очень боялся остаться один на один с Ириной. Но Петр твердо закрыл за собой дверь, даже не оглянувшись. И был прав: этот кисель надо самому расхлебывать.

— Давай поговорим! — перехватил направляющуюся на второй этаж Иру, усадил за стол.

— Давай, — как-то слишком легко согласилась она. — Знаешь, я ждала этого с первого дня. Единственное, не думала, что сообщишь по телефону.

— Извини. И не бойся! — заговорил торопливо, волнуясь, что она уже напридумывала невесть чего и теперь переживает за свое будущее. — Главное — не бойся. Контракт разрывается по моей вине, поэтому я выполню все его пункты. Ты больше ничего не должна Пиранье. Ты вообще никому ничего не должна!

Она положила подбородок на скрещенные ладони. Локти упирались в стол. Взгляд, казалось, пронзал саму душу.

— Почему ты решил разорвать контракт? Извини, но разница в положении это повод. Но не причина.

Он отвел взгляд. Угадала! Но как объяснить, что такой, как Ира, нет места в этом серпентарии? Что она слишком... чистая и наивная? И что он замирает от ужаса каждый раз, когда кто-то из его знакомых смотрит на неё. Потому что в этой среде давно забыли, что такое любить. Но точно знают, куда ударить. Видеть, как ломается Ирина, как гаснет её взгляд, он не хотел. И пусть в этом доме снова станет пусто, и запах сдобы выветрится навсегда, пусть ночи будут тоскливыми до воя... он не пожалеет. Потому что по-другому защитить эту улыбку невозможно.

— Верно. Не причина. Просто... я лоханулся. Ты узнала, что я женился на тебе из-за фантов, а не должна была. Так что... я проиграл. Больше не вижу смысла держать тебя на привязи. Иначе к концу года мы возненавидим друг друга. А так еще есть шанс остаться друзьями.

— Причина только в этом?

Он сумел посмотреть ей в глаза.

— Нет. Боюсь, родители уже узнали о моей выходке. Если им приспичит явиться сюда, чтобы навести порядок...

В карих глаза зародился нехороший блеск. Денис испугался, что это слезы. Но губы Ирины растянулись в ехидной улыбке:

— Я отказываюсь! У нас контракт на год и вариантов изменить соглашение не предусмотрено!

Денис ошарашенно глазел, как она проплыла мимо него к лестнице. Как отвела рукой штору. Как качнулись бусины, мелодично звякнув.

Этот звук заставил очнуться. Он в два прыжка преодолел разделяющее их расстояние и успел прежде, чем дверь в комнату закрылась:

— Что значит — отказываюсь? Почему?

— Ногу убери, — тихо произнесла Ирина.

Денис машинально выполнил просьбу и тут же услышал щелчок: сработал замок.

— Ира! Открой! Нам надо поговорить!

Но в ответ раздался издевательский смех.

***

Развестись он хочет!

Ира металась по комнате.

Когда Денис позвонил и сообщил об этом, она чуть с ума не сошла. Возвращаться в долговую клоаку не хотелось. Нет, на чужое не претендовала никаким образом, но Денис же сам предложил фиктивный брак. Поманил надеждой. И вот так... грубо опустил с небес на землю.

Ира смутно помнила, как выскочила на улицу. Как дошла до любимой кофейни. И только немного успокоившись, позвонила Василию Степановичу.

Слез не было. Осталась лишь злость. После того, что она пережила, когда решила продаться, с ней обошлись, как с половой тряпкой! Ну уж дудки!

Василий Степанович подтвердил, что соглашение нельзя пересмотреть, если хоть одна из сторон не согласна. А маневра для отступления тот, кто составлял документ, не оставил. Иру очень сильно хотели заполучить в жены! Настолько, что упустили этот момент.

И все-таки мысли настоять на своем боролись со стеснением: все же, это деньги Дениса. Почему он должен тратить их на чужую женщину? Ну и что, что супруга — фиктивная же. Между  ними — ни грамма чувств. Ладно, у него — к ней. Со своими Ирина давно разобралась и смирилась.

Но эти мысли крутились в голове ровно до того момента, как услышала:

— Да просто она не моего круга...

Она ждала этого. С самого первого дня — ждала. Но все равно оказалась не готова. Но вместо глухой обиды из глубин души поднималась черная злость. Как взбаламученный ил понемногу отвоевывает пространство у чистой воды, так и она постепенно заполнила всю душу.

— Развод? А вот дудки!

Формально, Денис ничего ей не должен. Мало того, в какой-то мере оказывался благодетелем. И Ира была ему благодарна за спасение от нищеты и неподъемной ноши. Но в то же время обида от обмана еще не прошла. Да, вместо правды сказал полуправду и хотя бы не лгал, что любит.

Но так надоело быть бесправной куклой! Нужна — приблизили, нет — отправили на антресоли. Так было всегда. Сначала отец — в долги влез, а вот расхлебывать предоставил жене и несовершеннолетней дочери. Хорошо, что Пиранья не потребовал от неё большего. А ведь мог. И пока была жива мама, Ира жила словно на коротком поводке. Но изгалялся всласть! Пиранье нравился её испуганный вид, и слезы в глазах. Подонок откровенно наслаждался! И Ира научилась давать то, что он хотел. Стала актрисой.

И получила то, что заслужила: Денис выбрал именно её для своей игры.

Но актеры иногда становятся режиссерами!

Ире пришлось признаться себе, что уходить из этого дома не хочется. И, как ни странно, дело не в дизайнерском ремонте или огромных площадях. Просто здесь было уютно. Конечно, она бы сменила жалюзи на шторы, добавила живых цветов... Орхидеи впишутся идеально! Но... проблема была в том, что хозяином квартиры оставался Денис. И по завершении контракта он обязательно попросит её на выход. С вещами.

Но до этого момента оставался почти год! И все это время можно будет жить в этой комнате, прислушиваться к тому, как в соседней бродит Денис, как хлопает дверь, когда он приходит и уходит, как кричит по телефону или гремит на кухне кастрюлями. Готовить для него оказалось очень приятно.

Ира упала в кресло и обхватила руками голову. Кого она обманывает! Квартира уютная! Орхидей не хватает! Чушь. Главной притягательной частью этого жилища был Денис. Ира влюбилась, как кошка.

— Или дура, — подвела итог и выпрямилась.

Год! Почти год она может оставаться здесь на законных основаниях. А что будет дальше... война план покажет.

— Ты куда? — встрепенулся Денис, когда Ира прошла мимо него, полностью одетая и даже накрашенная.

— На тренировку. Сам же говорил, что мне нужно худеть!

— Не худеть, а держать себя в тонусе! И какой может быть фитнес, когда ты только что перенесла... Ира! Да постой же!

Она не слушала. Успела выскочить за дверь. Кричать в коридоре Денис не посмел: соседи могли не понять. А портить имидж — себе дороже.

Иру это устраивало. А потом, сидя в такси, она задумалась: а почему бы на самом деле не научиться водить машину? Тех денег, что Денис выдавал «на булавки» с лихвой хватило бы и на курсы, и на «пошиковать». Конечно, жить на широкую ногу, позволяя себе слишком много, Ирина не планировала. Но если судьба дала шанс — хватай и беги. Второго раза может и не представиться.

Клуб поражал размерами и убранством. Сверкающий металл, стекло. Глянцевые поверхности соседствовали с бетоном и кирпичной кладкой. Агрессия. Холод. Стиль.

Ире стало неуютно. Но отказываться от занятий из-за такого пустяка не стоило. Если Денис выбрал именно этот клуб, значит, он на самом деле лучший.

Стройная и очень худая администратор активировала карту и предложила подождать несколько минут. Но Ира даже не успела отойти от стойки, как появилась улыбчивая девчонка лет шестнадцати. Спортивный костюм невероятно ей шел! Несмотря на то что был противно-розового цвета, выглядело шикарно.

— Я вас провожу и познакомлю с нашим клубом! — пропела гид и указала рукой на витую лестницу.

— Все пространство разделено на зоны. Есть общие — тренажерные залы, бассейн, кафе, есть обособленные. Раздевалки, сауны, бани делятся на мужские и женские. Салон красоты общий, но внутри так же все обособлено. Нам сюда!

Просторное помещение с рядами шкафчиков и широкой скамейкой перед ними. Почти как в детском саду, только рисунков не хватало: вишенок, зайчиков... Да выглядело все подороже. Ну, и в каждой дверце виднелся «глазок». Одни мигали зеленым, другие — красным.

— Красные — свободны, — пояснила девушка. Выберите себе шкафчик и приложите карту.

Все как в лучших домах городу Парижу! — удивилась Ира и сделала, что просили. Огонек сменился на изумрудный и послышался щелчок.

— Можете оставить вещи и переодеться. Или сделаете это позже, после обзорной экскурсии.

Заставлять гида ждать казалось неприличным. И Ира просто убрала в шкаф сумку и захлопнула дверцу.

— Здесь, — девушка указала на дверь, — душевые кабины. А вон там — выход в общий зал. Пойдемте!

Высоченные потолки. Масса пространства. И среди этого великолепия — беговые дорожки, эллипсы, велотренажеры, какие-то непонятные конструкции из перекладин, между которыми «затерялось» сиденье. Чуть в стороне — штанги, гантели, гири...

И — высоченные окна с видом на бассейн.

— К нему тоже можно выйти из раздевалки. Так же, как мы вошли в первый раз. Только спуститься по другой лестнице, — девушка показывала путь.

У Иры в голове все смешалось. И сауны, и бани, и соляные пещеры. Залы для танцев, для йоги, для... В общем, в этом клубе было собрано все, что только возможно. Стало понятно, почему он такой дорогой.

— Если вам что-то понадобится, в каждом зале всегда есть кто-нибудь из обслуживающего персонала. А если вдруг нет — нажмите вот такую кнопку. К вам обязательно кто-нибудь подойдет.

Зеленая полусфера чуждо смотрелась на серой «бетонной» поверхности. Зато её хорошо было видно. Мимо точно не пройдешь. Стараясь вспомнить хотя бы часть инструкций, Ирина вернулась в раздевалку. Заниматься расхотелось. Но не зря же ехала в такую даль!

В зале медленно побрела мимо тренажеров. Наверное, следовало начать с беговой дорожки, но как подступиться к этим монстрам, на какие кнопки нажимать — не знала.

— Я могу вам чем-то помочь?

Ира вздрогнула. К ней обращалась женщина. Бейджик подсказал, что зовут её Ольга и что она — тренер.

— Да, если можно. Не знаю, с чего начать.

— Наверное, с ответа на вопрос: чего вы хотите добиться? Похудеть? Оформит контуры тела? Или заиметь фигуру, как у модели?

— Наверное, второе... — промямлила Ира.

Вместо ответа Ольга окинула её взглядом, и кивнула:

— Вполне реально. Но придется потрудиться. Могу я узнать, какая у вас карточка? От этого будет зависеть все остальное.

Ира продемонстрировала пластиковый прямоугольник.

— Великолепно! — расцвела Ольга. — Начнем?

Оставалось только согласиться.

Но вместо того чтобы показать на тренажер и научить им пользоваться, Иру проводили в медицинский кабинет. Взвесили, измерили рост, объемы, проверили сердце и объем легких. И только после того, как врач сообщил, что с его стороны противопоказаний нет, Ольга приступила к делу.

— Подождите! — опомнилась, наконец, Ирина. — У меня операция была на голосовых связках, так что нагрузки должны быть дозированные.

Ольга кивнула:

— Так с легких и начнем! Но сперва составим график нагрузок и питания.

Таких сложностей Ира не ожидала. И, глядя на то, что рекомендует Ольга, ясно поняла: никаких добавок она принимать не будет.

— Я согласна только на витамины.

Ольга поскучнела:

— Хорошо. Тогда оставляем это, это и вот это... — карандаш ткнулся в бумагу, — а остальное...

— Нет. И это тоже убираем. Я согласна на обычные мультивитамины, а не на не пойми что.

— Это разработки ведущих...

— Без разницы. Я согласна, что, возможно, это необходимо, что без спортивного питания никогда не добиться супер результатов. Но я и не на Олимпиаду готовлюсь. Мне всего лишь надо привести себя в порядок.

— Как скажете, — исписанный листок полетел в корзину. — Тогда пойдемте в тренажерный зал. И попрошу, раз уж вы отказались от спортивного питания, придерживаться хотя бы здорового.

Ирина кивнула.

— И не забывайте про массаж, бассейн, сауну и обертывания. Они неплохо ускоряют процесс и помогают закрепить эффект.

От таких удовольствий Ира и не думала отказываться!

2

Денис паниковал. С Ириной творилось что-то неладное. Она перестала шмыгать по дому бесплотной тенью, напоминая о себе только пирогом в духовке и звуками гитары, доносящимися из спальни.

Хуже всего, что она просто-напросто почти перестала появляться дома! Готовила обед-ужин, и куда-то уходила. Даже Дарья Васильевна, которую он специально подкараулил, перестала заставать Ирину Степановну.

— Её уже нет, когда я прихожу.

Это тревожило. Картины рисовались одна страшнее другой. Влипла в неприятности? Связалась с дурной компанией? Мошенники взяли в оборот? Ира девочка наивная, много кто захочет расставить ловушки!

Понимая, что вот-вот сойдет с ума, вызвал Петра.

— Как думаешь, не могло мое предложение о разводе привести к... — Денис покрутил пальцем у виска.

— Я не психиатр. А человеческий мозг очень интересная и сложная конструкция.

— Думаешь, стоит показать её врачу?

Петр долго молчал прежде, чем ответить:

— Я бы не стал рисковать. Давай просто понаблюдаем.

— Давай, — вздохнул Денис. — Кстати, ты можешь снова составить Ире компанию? Я бы и сам с удовольствием, но мне она не доверяет.

— Еще бы!

Его усмешка была куда обиднее, чем издевательства приятелей по поводу проигрыша:

— Спалился!

— Спалился-то спалился, — отбрыкивался Денис, — так ведь после всего она не ушла! Со мной осталась!

— Ну еще бы! С таким контрактом! Там, небось, после развода ей шиш да маленько причитается? Дырка от бублика?

— Ничуть! — Денис вспомнил озвученную Пираньей сумму и назвал половину. — При разводе её доля!

— Ну ты дура-а-а-ак! Такие бабки...

— Зато она осталась со мной!

Почему-то Денису это казалось очень важным. То, что Ирина не ушла. А еще было противно. Сидеть вот так, обсуждать её, как какую-то шлюху из тех, что готовы раздвинуть ноги перед тем, кто больше заплатит или подарит бриллиантик крупнее, чем у подруги-соперницы. И вскоре «посиделки» сошли на нет. Денис предпочитал побыть это время дома, работая, или прислушиваясь к бренчанию гитары.

Играть Ира стала лучше, и это было понятно даже такому дилетанту, как он. Усложнялись пассажи, увереннее звучали аккорды, переборы звенели, как лесные ручьи. Но душевности музыка не утратила.

Денис полюбил эти моменты. Он даже сделал перестановку в спальне, передвинув кресло поближе ко входу. Так легче было притворяться, что читает, а дверь просто приоткрылась. И мысли, что через некоторое время это все прекратиться, причиняли боль.

Но поговорить с Ирой напрямую не мог.

Те методы, которые успешно использовались в бизнесе, ставя в тупик конкурентов, с ней не действовали. Реакцию Ирины было невозможно просчитать. Да хоть тот случай с Алиной. Другая бы планшет о её голову разбила, а Ира.. Денис видел, какой ценой дается это спокойствие. Подкоркой льда бушевал вулкан. Какими силами она смогла его усмирить и не позволить ярости вырваться наружу, сметая все на своем пути?

А потом? После сообщения о разводе. Покорная, смирная Ирина, послушно выполняющая все указания, взбунтовалась! Причем в этот раз корка льда была еще толще. Настолько, что даже отблеска пламени не наблюдалось. И это пугало сильнее всего. Любые попытки исправить ситуацию приводили к тому, что Ира отдалялась все больше. Недалеко день, когда лед станет таким, что даже извержение йеллоустонского вулкана не сможет его растопить.

Но как проложить мостик, как отогреть — не знал.

И когда щелкнула входная дверь, впуская Ирину, замер на месте, не смея ни уйти, ни что-то сказать.

Она выглядела... ужасно. Нет, прекрасно подобранная дорогая одежду сидела идеально, и спина прямая, как он и учил. Чуть вздернутый подбородок, надменный взгляд. Но в его глубине — безумная усталость.

— О господи! — только и смог выдавить, отбирая сумку. — С головой не все в порядке? Врач...

— Ничего такого, что бы врач не одобрил.

Впавшие щеки. Ввалившиеся глаза с темными кругами. Почему-то сейчас, в свете электрических ламп это было видно очень отчетливо.

— Твою диету он тоже одобрил? Из разряда «ничего не жрать»?

Не сдержался, нагрубил и внутренне сжался, боясь, что она замкнется. Но Ира только вздохнула и направилась к лестнице. Туфли на каблуке она аккуратно поставила на специальную полочку.

Через несколько минут Денис поймал себя на том, что тупо смотрит на эти туфли. Раньше он всегда ворчал на Иру за её привычку оставлять обувь прямо у порога, нарушая порядок и гармонию квартиры. И вот, она без напоминания убрала все на место. Но почему это не радует?

— Встряхнись, тряпка! Ты же любишь её!

«Любишь». Вот так просто. Достаточно было осознать.

Денис не стал мучиться вопросом, как так получилось. Он поставил цель и начал действовать.

В жесткие диеты Денис никогда не верил. Ира совершила ошибку, отказавшись от еды. Да, похудела быстро и сильно, но ничего хорошего в этом не было.

И примерно через час он решился постучать в дверь её комнаты:

— Пойдем, поужинаем.

— Я не голодна, — Ира настраивала гитару. Пальцы нервно бегали по струнам, суетливо крутили колки.

— Зато я голоден! — эти движения рук ему совсем не нравились. —И, в конце концов, нам нужно серьезно поговорить.

— А можно не сегодня? Я очень устала.

— Нельзя! Через десять минут чтобы была внизу!

Денис давил и сам это осознавал. Но если не разбить пока еще хрупкий лед, будет хуже.

Ира послушалась. Тихонько спустилась и устроилась на стуле, на самом краешке. Денис тут же поставил перед ней тарелку, на которой возвышался глиняный горшочек и выдал ложку:

— Ешь!

Ира осторожно приподняла крышечку. Наружу вырвался белесый пар, пахнущий курицей и гречкой.

— Да не бойся! Это очень диетическое блюдо. Поверь моему опыту — так худеть гораздо вкуснее. И безопаснее. Приятного аппетита!

Ира нехотя зачерпнула содержимое горшочка. Денис встревожился: похоже, она уже перешла ту черту, когда организм требует еды. Если так, то нужно ожидать булимии.

Он уже приготовился звонить врачу.

Но Ира спокойно съела все, что было в горшочке. Не отказалась и от салата из огурцов и пекинской капусты с оливковым маслом.

А потом уставилась на Дениса чуть помутневшим взглядом:

— Ты хотел поговорить?

— Да, хотел. Ира, ты когда нормально ела в последний раз?

Она не ответила.

— Ладно, не будем об этом. Иди-ка спать. После решим, как нам жить дальше.

Она попыталась собрать со стола посуду. Он не позволил. Сам проводил до спальни и открыл дверь:

— Спокойной ночи!

Она просто кивнула в ответ. Денис был рад и этому. Он прекрасно понимал, что сейчас твориться с Ириной. Единственное, о чем она может думать — сон. Как обычно после хорошей, вкусной еды, завершающей тяжелый день. А еще — после голодовки.

Он не был уверен, что она не продолжит страшный эксперимент. И отчасти винил себя: не стоило намекать на формы и подшучивать над лишним весом. Довел! И с чего он решил, что Ира — опытный боец? Девчонка, которая большую часть жизни провела под гнетом обстоятельств. Пусть не голодала, но о нормальном питании речи не шло. Да что у неё вообще было нормального? Серая мышка в серой пыли. Но и грызунов не стоит загонять в угол. Они очень сильно кусаются. Это продемонстрировал тот самый хомяк из детства. Тогда его только купили и он больно впился в палец, решив как можно дороже продать свою жизнь. Чтобы приручить, пришлось затратить немало сил.

Но то — хомяк. Животное. Получится ли с Ирой? Хотя дедушка утверждал, что действует на всех, кто умеет отличать добро от зла, хорошее — от плохого.

Правда, то желтый комочек преподал еще один урок. Страшный и беспощадный. Приручая кого-то, привязываешься сам.

Загружая посуду в мойку, Денис задумался. Готов ли он к этому? Ведь Ирина может и уйти. Её не посадишь в клетку, как хомяка. Иначе... в чем смысл?

И, нажимая кнопку, дал ответ: готов. И рискнет. Зуммер, обозначающий запуск программы прозвучал, как подтверждение.

И впервые за все это время Денис перевел будильник. Теперь он вставал на час раньше.

***

Ира уже привыкла готовить для Дениса завтрак, как и положено примерной жене. Но в этот раз привычный уклад был нарушен.

— Доброе утро! Подожди минутку, немного не успел!

Зажужжала соковыжималка. Денис поднес к вращающемуся конусу половинку апельсина. Вскоре на столе стояло два стакана с соком.

— Вот, — передо Ириной появилась тарелка с очень странной яичницей. Один желток и подозрительно много белка.

Зато в тарелке Дениса — наоборот.

— Ты же худеешь? — рассеялся он. — По мне, так уже достаточно, но если желаешь... И вот еще.

Ира озадаченно посмотрела на креманку. В ней лежало с полстакана бело-зеленой массы.

— Творог с зеленью и несладким йогуртом. Ира, давай только честно: ты сахар ешь?

Неожиданный вопрос ошарашил. При чем тут сахар? И что это за цирк с завтраком? Но чтобы хоть что-то ответить, выдавила:

— Редко.

Денис кивнул и запустил кофемашину:

— Это правильно. Нельзя совсем отказываться от вкусного. Тем более, если съесть вредное утром, за день сожжешь все калории. Вот, держи.

Капучино с нежной, невероятно притягательной пенкой! От этого удовольствия Ирина отвернуться не смогла. Даже сахар добавила. А вот творог отодвинула: показалось, что слишком плотный завтрак ни к чему хорошему не приведет.

— Это тоже съешь! — Денис придвинул креманку обратно. — Сказал же: за день все сгорит. Ир, неужели самой нравится ходить вечно голодной? Кому ты хуже делаешь? Похудела знатно, согласен, но не надо доводить себя до состояния скелета.

— До скелета мне еще далеко! — парировала Ира и похлопала по бедру. — Тут еще работать и работать!

От прикосновения тонкая ткань халатика чуть сдвинулась, открыв колено. Денис, как раз в это время приподнявшийся, чтобы взять следующую порцию кофе — для себя, — непроизвольно сглотнул. И поторопился ответить:

— Работай. Только не надо здоровье гробить. Тут голодовка не поможет, в отличие от правильного питания.

В его словах было разумное зерно. Ира кивнула. И, чтобы прервать разговор, отпила кофе. На губах осела пена. Странное и очень приятное ощущение.

В отличие от взгляда Дениса.

Стало неуютно и она постаралась поскорее покончить с завтраком.

— Спасибо! Все было очень вкусно!

— Подожди! У тебя какие планы на сегодня?

Ира прикинула, что можно рассказать, а что нет. И решила, что скрывать ей нечего:

— Тренировка, потом гитара, а еще я записалась на курсы вождения. Ты же не против?

— Совершенно не против, — Денис выглядел чуть ошарашенным. — Только не перетрудись! И давай, что ли, в кино сходим?

«Что ли». Слово резануло бутылочной «розочкой».

— Не хочется что-то... Наверное, вчера сильно устала.

— Хорошо, — против ожидания, Денис не спорил. — Можем и дома посмотреть. Ты какие жанры любишь?

— Наверное, я всеядная. Люблю все интересное, кроме ужасов.

Перспектива провести вечер с Денисом радовала и пугала одновременно. Завтрак, странные вопросы, а потом вот это вот... По размышлению Ира решила просто плыть по течению. Недолго. Пока не разберется, что происходит.

Вечера ждала с опаской. Изменения в Денисе пугали. Но обошлось.

Явился, как обычно, коротко поздоровался через дверь. Ира прислушивалась к шагам: вот ходит по своей комнате, потом спускается по лестнице... И тут же возвращается.

— Ты ужинала?

— Да.

— Тогда можешь просто посидеть со мной? В одиночестве кусок в горло не лезет.

Почему эти «посиделки» так отличались от тех, когда вместо Дениса за столом обедал Петр? Не было этого напряжения, ожидания чего-то плохого...

А сейчас она боялась сделать что-то не так, и от напряжения даже заболела спина.

— Что-то случилось? — заметил её состояние Денис.

— Нет. Просто нагрузки непривычные. Устала.

Под его взглядом даже кровь в жилах застыла:

— К массажисту не ходишь? Ира, я уже говорил — все должно быть в меру. Вот скажи, что ты сегодня ела?

— Ну, она лихорадочно придумывала что-то правдоподобное, но пришлось признаться: — Завтракала, потом в клубе выпила кислородный коктейль... Но я действительно просто не успела! И есть совсем не хотелось.

— Понятно, — Денис отодвинул тарелку. Когда он встал, Ира вся сжалась, за что получила удивленный взгляд. — Ты что, боишься?

— Нет...

Она врала. Почему-то именно сейчас она до дрожи в коленках, до полной потер голоса боялась. Хотя сама не понимала — почему.

А Денис скептически разглядывал содержимое холодильника. Потом достал упаковку с помидорами, оливки, зелень... Минут через десять перед Ирой стояла тарелка с греческим салатом.

— Это на скорую руку. И не кривься! Да, сыр жирный, но это не углеводы. Что, вообще, за мода такая — голодом себя морить? Ты что, на самом деле не читала о здоровом питании?

— Некогда было, — Ира старалась стать совсем незаметной. Скорее бы отпустил!

Но Денис и не думал уходить. Открыл шкаф, достал альбом с дисками.

— Полная коллекция! — в голосе звучала гордость.

Ира никогда не лазила по шкафам. Даже в зале. Вполне хватало своей комнаты и личных вещей. Но тут стало любопытно иона подошла поближе.

Диски. Ровные ряды коллекционных DVD.

— Давно надо на другой носитель перенести, но рука не поднимается. Ты как, не против старых американских фильмов?

Ира пожала плечами:

— Да нет. Ставь.

Под лейблом «старых американских фильмов» она ожидала увидеть боевики с Ван Дамом и Чаком Норрисом. И когда на экране замелькали несвойственные этим жанрам титры, удивилась.

Кино на самом деле оказалось старым. «Сестра его дворецкого».

Очарование черно-белой пленки, игра Дины Дурбин, слега наивная, но такая искренняя завораживали. Погрузившись в простенькую, но милую историю, Ира с ногами забралась на диван и «под шумок» съела весь салат. Жирный сыр на ночь больше не смущал.

И Денис не тревожил. Да что там, она почти забыла о его присутствии. И когда кино закончилось, обнаружила себя сидящей подле него.

Это оказалось... волнующе. Совершенно рядом, на грани. И — удержаться от того, чтобы подвинуться еще. Хоть чуть-чуть. Хоть на пару миллиметров...

Денис облегчил задачу. Поднялся, отчего диван спружинил, и потянулся за диском.

— А что у тебя еще есть?

— Я же говорю — полная коллекция. Если есть желание, завтра еще посмотрим. А сейчас, — он зевнул, да так, что тут же захотелось повторить, — спать пора. У меня завтра тяжелый день.

Ира кинулась собирать со стола грязную посуду. Денис не позволил:

— Иди, я уж сам как-нибудь.

— Но...

— Ты готовила ужин. Я убираюсь. Все честно. Ну иди, иди, — прошептал, как непослушному ребенку.

Ира сочла за благо ретироваться — тело выдало слишком неоднозначную реакцию. Захотелось немедленно оказаться с Денисом в одной постели. Или хотя бы... поцеловаться.

Проклятье! О чем она думает! Ира захлопнула дверь и привалилась к ней, прижав ладони к пылающим щекам.

Она это уже проходила чуть раньше. Когда полотенце слетело с бедер, когда капли воды бежали по коже а мокрые волосы поблескивали в лучах слишком ярких ламп.

Справилась тогда — справится и теперь. Только... почему-то этого совсем не хотелось.

Заснуть не получалось. Полушка казалась то слишком горячей, то очень жесткой. Одеяло вдруг начинало душить, а стоило откинуть его в сторону, до костей пробирал холод. Этого Ирина понять не могла: в комнате было довольно тепло. Даже, наверное, душно.

Решив, что кондиционированный воздух и есть причина бессонницы, Ира распахнула окно.

Где-то вдалеке гудела не спящая трасса. Дома и деревья частично глушили звук, так что при закрытых окнах было совсем неслышно. Да и теперь до неё доносился лишь невнятный гул.

Элитный дом, окруженный забором, имел собственный двор и сквер. На него и выходили окна комнаты. Фонарь подсвечивал листья дерева, под которым примостился и все вокруг казалось погруженным в сказочный сон. И только кошка, метнувшаяся наискосок, от калитки к дому, напомнила, что все — реально.

Но Ира не хотела в это верить. Она еще не отошла от фильма и в ушах стоял романс, спетый Диной Дурбин с чудовищным, ив то же время милым акцентом.

— Очи черные... — невольно шевельнулись губы.

***

Денис даже не думал ложиться. То, что он планировал доделать дома, пришлось отодвинуть из-за кино. Но все-таки совместный просмотр оказался хорошей идеей. Ира не просто отвлеклась, она полностью расслабилась и с определенного момента Денис не мог думать ни о чем, кроме теплого женского тела под боком.

Будь на месте Иры кто другой, кино бы так и осталось недосмотренным. Но сейчас перед Денисом стояла иная цель. Затащи он Иру в постель в настоящий момент, и на дальнейших отношениях можно ставить жирный крест. А Денису хотелось чего-то большего, чем мимолетное взаимное удовольствие.

И это чувство тоже было в новинку.

Рядом с Ирой хотелось засыпать. Но еще больше — просыпаться. Хотелось ужинать вместе с ней, есть приготовленный ею завтрак а еще... хотелось угощать всякими вкусностями, состряпанными тут же, на кухне. Да, ради неё хотелось встать к плите, забыть о неистовых вечеринках на даче у парней и, наконец, съехать из этой квартиры загород. Отстроить удобный дом с большой детской комнатой и установить во дворе горку, песочницу, качели...

— Бред, — Денис резко потер ладонями лицо.

— Бред! — повторил, открывая ноутбук.

— Бред! — прорычал, захлопывая его обратно.

Впервые, за все время, как Денис себя осознавал, работа «не шла». Вместо скучных расчетов и отчетов хотелось выйти на балкон, подставить лицо ветру и вдохнуть запах лета... Или уже осени? Он полез в календарь.

Начало сентября. Как обычно, Денис пропустил смену сезонов и вдруг понял, что если завтра же не вытащит Ирину на прогулку в лес, потеряет что-то очень важное. То, что бывает в жизни только один раз.

И с этим настроение он отправился в постель. Обнял подушку и провалился в сон. Чертовски приятный, хотя утром ничего не смог вспомнить.

Ира выглядела не выспавшейся. И снова удивилась, увидев накрытый завтрак.

— Зачем? Я могу сама...

— Мне все равно не спалось. А готовить одну порцию яичницы, или две — без разницы.

Загудела соковыжималка. На этот Денис выбрал морковь.

— Держи! Здесь каротина много. Витамин А, — пояснил зачем-то.

— Угумс, — Ира проглотила кусок яичницы с помидорами. — Только он без жира не усваивается, а...

— В йогурте жира достаточно. В принципе, в салате тоже оливковое масло, так что все в порядке.

Она замолчала, но тарелку не отодвинула. И даже выпила пару глотков сока. Не морщась.

Денис порадовался: морковный он сам любил больше апельсинового. Совпадение вкусов показалось хорошим знаком.

— Ир? — прервал затянувшееся молчание. — Как насчет того, чтобы устроить выходной?

— Зачем?

Вопрос поставил в тупик.

— В смысле?

— Зачем нам выходной? Вернее — мне? Я же и так не работаю. А ты — как хочешь. Хозяин — барин.

Холодность в голосе заставила испугаться. Вроде только что спокойно болтали «ни о чем», показалось даже, Ираинтересуется окружающим, и вдруг...

— Затем, что я устал. И хочу съездить за город в компании жены! Имею право?

Ира замолчала. Она так и не научилась прятать эмоции и Денис читал её, как открытую книгу. Задумчивость, неприятие, обреченность... Интересно, что её беспокоило? Неужели сабантуй, после которого... Денис постарался выкинуть воспоминания из головы. Ну их. Особенно — Алину. Сегодня все будет по-другому.

— Как скажешь!

Денис вздрогнул. Слова прозвучали ответом на его мысли, настолько, что можно было посчитать это добрым знаком. Так он и сделал.

— Иди переодевайся!

Отправив Ирину собираться, Денис заметался. Приготовить бутерброды — недолго. Да и вина в баре достаточно, выбирай — не хочу. Но вот куда делась корзина для пикника?

Она нашлась в кладовке. Стояла на верхней полке, заставленная другими «нужными», но очень редко используемыми вещами.

Денис быстро запихнул тарелки в мойку — освежить. И достал пледы. Сегодня он не собирался проводить время на турбазе. Была идея получше!

Ира оценила.

Наблюдая, как равнодушие сменяется интересом, а потом восторгом, Денис сам поддался эмоциям. Тем более что это место ему очень нравилось.

Любители пикников редко сюда заглядывали: слишком далеко от города, да и на машине не подъехать. Денис оставил авто на стоянке и, вытащив корзину, вручил Ире. А сам взял холодильник. Огромный бело-синий короб оттягивал руки, но оно того стоило!

Тропинка, по обеим сторона которой рос уже начавший желтеть папоротник петляла вдоль сосен. А потом, стоило пройти чуть дальше, чем обычно, мир вокруг резко менялся, словно кто-то прочертил невидимую границу.

Сосны уступали место лиственным деревьям. Рябины пока еще стояли, одетые в темную зелень, что так ярко оттеняла алые гроздья ягод. Да и березы не спешили менять летний наряд на осенний. А вот осины уже трепетали на ветру чуть тронутыми желтизной листьями. Некоторые уже оторвались и начали устилать траву шуршащим ковром. Было забавно разгребать его ногами, как в детстве.

Ира уже догадалась, что никакой компании не будет и настроение у неё улучшалось с каждым шагом. А когда деревья расступились, открыв взглядам серое зеркало озера, не сдержала восхищенный вскрик.

На поверхности круглого, как блюдце, водоема — ни морщинки. Темная поверхность озера отражала деревья, лишь немного изменив цветовую гамму. И группа валунов на берегу казалась темной, в то время как на самом деле имела спокойный, бело-серый оттенок.

— Нравится?

Наблюдать за восторгом Иры было приятно. Денис поставил холодильник на землю и отобрал у жены корзину:

— Осмотрись пока!

Плед раскинулся на еще зеленой, но уже не сочной траве ярким оранжевым пятном. Клетчатые коричневые Денис приберег на случай, если замерзнут. А пока и без них солнце неплохо согревало. Даже от воды не тянуло прохладой. Лето пока не торопилось уступать осени свое место.

И все же чувствовалось, что прежнего тепла не будет. В паутинках, оседающих на деревьях, в засыхающих краешках листьев. В небе, все еще синем, но уже не таком пронзительном.

Денис достал тарелки, разлил вино по бокалам:

— Ира!

Громкий голос взорвал звонкое очарование, прорезал воздух и показался таким чуждым. Позвать снова Денис не решился.

Да и не надо было.

— Как здесь хорошо! — выдохнула Ирина, усаживаясь на краешек пледа. — Спокойно.

— Отец редко баловал нас с матерью вылазками на природу. Слишком занятой. Но когда выбирал время, мы приезжали сюда. Я гонял по берегу, лазил по деревьям, а потом мы жарили на костре хлеб. И пили чай из термоса. Вот, держи!

Ира машинально отхлебнула из кружки. И не сразу спохватилась:

— Сладкий же! Зачем? Ты ведь знаешь, что я сахар не ем!

— Сегодня можно, — это возмущение выглядело таким милым, что Денис не сдержал улыбку. — Нельзя отказывать себе в маленьких радостях. Ты сегодня будешь много двигаться, да еще на свежем воздухе. Сожжешь все калории. Поэтому не волнуйся, не пострадает твоя фигура.

Ира послушалась. И спокойно ела и курицу, и картошку, которые Денис купил по дороге, и сделанные им бутерброды... А потом растянулась на пледе, подложив второй под голову.

— Хорошо-то как!

Денис сидел рядом. Настроение Ирины передавалось и ему, хотелось летать... И даже было немного стыдно от таких мыслей.

А вот Ира не стеснялась. Подскочила, закружилась, раскинув руки, и из её груди вырвалось что-то, напоминающее тирольское пение.

— Не напрягай связки! — испугался Денис.

В ответ раздался смех. Он отразился от озера сотнями бликов, рассыпался по траве Солнечными зайчиками, взлетел к небу тончайшей августовской паутинкой... И заставил смеяться в ответ.

На голову посыпались листья. Сухой, шуршащий дождь. Это Ирина набрала охапку и подбросила вверх, а потом стояла, пока они падали, кружась, на неё, на Дениса, на плед...

Зеленое на оранжевом. Ярко. Пронзительно. Как и тишина в лесу. Но вскоре она взорвалась голосами: на берег высыпала шумная компания.

Настроение у Ирины тут же испортилось. Денис видел это по тому, как залегла морщинка между бровями, как сжались в тонкую линию губы, а главное — в глазах перестали прыгать веселые чертики.

— Давай собираться? — предложил первым.

— Давай, — охотно поддержала и кинулась складывать вещи.

В машине задремала. Облокотилась на спинку сиденья и спала. А на лице была написана такая безмятежность, что Денис даже возле дома не сразу решился разбудить. Но не жить же в машине!

— Ира! — осторожно потряс за плечи. — Мы приехали.

Сонная, она походила на мягкую игрушку. Чуть потрепанную, но милую и очень любимую. Денис проводил до квартиры, помог разуться и отвел в комнату.

— Отдыхай.

А сам спустился к машине — нужно было забрать вещи. И только тогда вспомнил, что телефон все это время пролежал в бардачке.

Среди массы пропущенных вызовов один заставил подобраться, выбросив из головы даже намеки на романтику. Отец звонил семь раз. И пятнадцать — мама.

Денис смотрел на экран и понимал, что серьезно влип. Сильнее, чем после игры в фанты.

***

Утро выдалось странным.

Солнце пробивалась сквозь плохо закрытые жалюзи. Ира повернулась, пряча лицо, и поняла, что выспалась. И проспала.

Первая мысль — не успела приготовить завтрак Денису. Вторая — вдруг он тоже не услышал будильник? Но в квартире стояла тишина.

Звякнула занавеска. Ира нравился этот мелодичный звук. Шарики подобрались так, что один тон отличался от другого ровно на терцию. Получался совершенный аккорд, ласкающий слух.

Пальцы коснулись прохладного стекла. И провели по леске, как по струнам.

Какое-то время Ира развлекалась, заставляя бусины ударяться друг о друга в различном сочетании, с разным ритмом. И хихикнула, когда получилось что-то, похожее на мелодию. Вообще, стоять пот так на светлой лестнице в пижаме, дурачиться и никуда не спешить оказалось так здорово! Ира поняла, что счастлива. А, может, это были отголоски вчерашней прогулки?

Денис на самом деле удивил. Такой романтики она не ожидала и не поняла, почему он решил вывезти её на пикник. Не в ресторан, как прежде, не по магазинам, велев покупать все, что душа захочет, а на простой, скромный пикник с бутербродами, красным вином и чаем из термоса. Это было что-то из другой жизни. Из прошлого... Из...

— Заткнись! — крикнула сама себе и закрыла уши двумя руками, как будто это могло заглушить мысли.

Но воспоминания не исчезали. Звон гитарных струн, шорох сухой листвы под ногами, смех матери, запах костра... Раскачивающееся на веревке тело. И солнечные зайчики, что притаились в камешках дорогих запонок.

Ступеньки подставили подножку. Ира даже не почувствовала, как падает, а только забилась в сильных руках. Кричала, пыталась вырваться, пока щеку не обожгло.

Эхо удара набатом отозвалось в ушах и заглушило то, старое... Рука взметнулась к полыхающему лицу.

— Ты... меня... ударил?

Неверяще, невидяще...

— Прости.

Денис не отпускал. А когда начала биться, как пойманная в сети птица, без затей прижал к себе:

— Тише, тише... Успокойся!

От него пахло хорошим парфюмом и немного — улицей. А еще — спокойствием.

Ира уткнулась лицом в расстегнутый плащ. Рука, гладящая по волосам, на мгновение остановилась, а потом продолжила свой путь. И боль вырвалась наружу рыданием. Горьким и бездонным.

— Тише, тише...

Дальше Иру подхватил вихрь. Через мгновение она уже сидела на диване, а сильные руки обнимали, не позволяли отстраниться.

— Тщ-щ-щ...

Слезы иссякли вместе с силами. И вернулось понимание окружающего.

— Успокоилась?

Денис отстранился и встал. Сразу стало холодно и одиноко. Захотелось ухватиться за край плаща, притянуть обратно и спрятаться в объятиях. Словно в детской игре, когда стоило заявить «я в домике», и уже никто не смел осалить и неприятности обходили стороной.

Но Ира уже давно выросла. И поэтому просто вытерла слезы:

— Я думала, ты на работе.

— Пришлось вернуться. Забыл кое-что. — Денис протянул стакан с водой. — И хорошо, что забыл. Тебе еще голову раскроить не хватало!

Ира оглянулась на лестницу.

— Не раскроила бы. Всего пара ступенек.

И получила в ответ сочувствующую улыбку.

— Болит? — палец Дениса коснулся мокрой щеки. — Прости. Но у тебя была истерика, я не знал как...

— Спасибо.

Ира вернула стакан и встала. Мелодия качнувшихся за спиной шариков утратила всю прелесть.

Почему у неё все, всегда идет на  перекосяк? Вот взять сегодняшнее утро! Проснулась в прекрасном настроении, даже петь хотелось и чем все закончилось? Что с ней не так?

Зарылась в одеяло, чтобы темной духоте обдумать случившееся. Но громкий стук не дал сосредоточиться.

— Ира! Ира, не молчи, или я дверь выломаю!

Судя по голосу — так и поступит.

— Все хорошо. Не обращай внимания.

Но Денис не ушел. Ира слышала его шаги за дверью, они затихали, когда он удалялся и становились громче.

— Выходи! Пойдем, чаю хоть попьем. Раз уж я сегодня без завтрака остался!

— Так уж и без завтрака! — Ира шмыгнула носом и поняла, что все это время расхаживала в откровенной пижамке: топе на тонюсеньких бретелях и коротеньких шортиках.

Стало неловко.

— Сейчас выйду! — буркнула, распахивая шкаф.

Простое домашнее платье. Зеленое, как весенняя листва. Волосы — в хвост. Макияж... Один взгляд в зеркало и Ира решила, что пригоршня ледяной воды будет куда эффективнее.

— Ты идешь? — донеслось снизу.

Задерживаться не стоило. И Ира, собрав волю в кулак, спустилась на первый этаж.

Денис успел накрыть на стол. Чай, сырная нарезка, тарелка с творогом.

— Ешь! — подвинул поближе. — И без разговоров!

— А ты?

В ответ он только рассмеялся:

— Ты что, поверила, что я остался голодным? Эх, не стоило тогда признаваться, что по дороге перекусил прекрасными свежими пончиками и капучино! А в обед планирую...

Его прервал телефонный звонок. Денис бросил взгляд на экран и помрачнел.

— Извини!

Дверь кабинета хлопнула, отрезая его от Ирины.

Через четверть часа оттуда вышел совершенно другой человек. Ира только взглянула в потемневшие глаза, как кусок встал поперек горла. Она закашлялась.

— Осторожнее!

Денис занес руку, чтобы хлопнуть между лопаток, но Ира уже справилась:

— Все в порядке. Тебе что, так понравилось меня бить?

В ответной усмешке не было ни грамма тепла. Только холодная сосредоточенность:

— Честно? Иногда до одури хочется перекинуть тебя через коленку и как следует отшлепать. Все, — быстрый взгляд на часы, — мне пора. И так сильно задержался.

Ира вздрогнула, когда захлопнулась входная дверь. А потом методично, словно робот, начала убирать со стола.

Чувствовала себя паршиво. Что сделала не так? Почему вдруг у Дениса испортилось настроение? И почему она так реагирует на эти перемены? Ведь решила же — все это на год, не больше.

От горьких мыслей отвлекла напоминалка в телефоне. Пора было собираться на курсы вождения. А потом ехать на урок музыки. Преподаватель ругал за гитару, требовал купить что посовременнее. Но Ира упрямо возила свой старенький инструмент и менять его не собиралась. Ей нравилось звучание. А еще оно очень подходило к её голосу. Такое же робкое и мягкое.

— Ира, держите пальцы! Следите за апликатурой! Ну нельзя же играть только на вдохновении! Без техники...

Ира кивала, послушно переставляла пальцы в необходимую позицию но после нескольких же аккордов срывалась. Этюды сегодня совершенно не давались. И даже аккуратно выполняемая ежедневно домашняя работа не дала результатов.

— Вы сегодня рассеянная, — вздохнул преподаватель. — Давайте закончим.

Пришло согласиться.

Погода стояла чудесная. Ира задержалась у подъезда, не желая вызывать такси. В итоге решила пройтись через сквер до остановки, а уже потом ехать в автошколу, благо время позволяло прогуляться.

Поздние хризантемы желтели вдоль дорожки. За ними ровными рядами высились рябины, сплошь усеянные ягодами. Тут же вспомнилась примета о суровой зиме. И, словно подслушав мысли, недалеко заиграл саксофон.

Музыкант стоял на обочине. У его ног притулился открытый кофр, в котором блестели монетки.

Ира чуть задержалась, а потом...

В лунном сиянии, снег серебрится

Вдоль по дороге троечка мчится

Динь-Динь-Динь

Динь-Динь-Динь

Колокольчик звенит

Этот звон, этот звон

Много мне говорит

Саксофонист скосил глаза на вставшую рядом девушку. А Ира сама не знала, почему вдруг решила спеть. Понимала, что еще рано, что надо беречь связки, но ничего не могла с собой поделать.

В лунном сиянии, ранней весною

Помнишь ли встречи, друг мой с тобою

Колокольчиком, твой, голос юный звенел

Этот звон, этот звон о любви сладко пел

Песня лилась как бы сама собой. Ира не старалась перекричать музыку, просто вплетала слова в мелодию, не особо заботясь о том, что получается негромко. Но люди стали останавливаться чаще. В кофре появились бумажки.

В лунном сиянии, снег серебрится

Вдоль по дороге троечка мчится

Динь-Динь-Динь

Динь-Динь-Динь

Колокольчик звенит

Этот звон, этот звон

Много мне говорит

И прежде, чем саксофон протянул последнюю ноту, Ира убежала.

Отчего-то стало весело. И невероятно легко. Казалось, впереди много-много счастья и его отблески уже сейчас падают на окружающее.

— Никто! Не! Испортит! Мне! Настроение! — решила Ира и взмахом руки остановила проезжающее мимо такси.

***

Денис злился. Как всегда, когда не мог контролировать ситуацию. А сейчас от него ничего не зависело.

Родители узнали о его проделке. Кто-то очень заботливый скинул им видео. И еще одно — где Денис представляет собравшимся молодую жену.

Он хорошо помнил этот момент. Тогда, на пикнике. Но не мог понять, кто снимал. Но точно — не Алина. Та несколько раз мелькнула в кадре, причем в несвойственном ей виде: аккуратная, в приличной одежде.

Денис коротко отметил этот факт и тут же забыл. Отец требовал немедленно развестись. Чтобы к их приезду от деревенской бабы и духу не осталось! И слышать в защиту невестки не желал ни слова.

Было отчего запаниковать. Единственный, кого Денис боялся по-настоящему — это отец. Он никогда не кричал, не хватался за ремень. Но слова, произнесенные тихим голосом заставляли прислушиваться, а тон — немедленно выполнять приказ.

Но не в этот раз. Не теперь. Денис понял, что Ирину будет защищать до последнего. Чем бы это ни грозило.

Увидев её, вернувшуюся с занятий он только укрепился в этой мысли. В квартире словно солнышко появилось и даже серые стены показались уютными.

— Ира! — озвучил внезапно возникшую мысль. — Как думаешь, если мы сделаем ремонт?

Она застыла, оглядывая зал.

— Зачем? Тут же все чисто и красиво!

— Ну... — растерялся Денис, — хочется чего-то новенького.

— Хочется — делай! Твоя квартира. — Ира поудобнее перехватила сумку и направилась к лестнице.

Денис мог поклясться, что слышал, как она напевала что-то веселое. А вскоре сверху донеслись звуки гитры.

— А, катись все к чертям собачьим! — он в несколько прыжков преодолел лестницу. — Ира! А пошли в ресторан!

Она подняла взгляд. Сияющий, как солнечный зайчик. Но очень усталый.

— А это обязательно? Может, я что-нибудь приготовлю?

Идея провести вечер дома показалась неплохой.

— При одном условии: ты вылезешь из своей раковины. Вместе поужинаем, поболтаем... кино посмотрим. В прошлый же раз хорошо было?

— Хорошо, — струны гитары тихо тренькнули, когда Ира отложила инструмент. — Что хочешь на ужин?

Появился соблазн выдохнуть:«Тебя», а после и претворить мечты в жизнь. Но что-то останавливало. Наверное, мимолетность счастья, над которым завис дамоклов меч сурового приказа. Отец не будет разбираться, а его гнев...

«К черту!» — повторил Денис и улыбнулся:

— Роллов хочешь?

— Очень здоровая пища! — скривилась Ира.

— Иногда нарушить диету...

— С тобой я её постоянно нарушаю! Сам же ругался, что жирная.

— А потому что дурак был! — рассмеялся Денис и протянул Ире руку на лестнице.

Её хорошее настроение передалось и ему. Хотелось шутить, хохотать как ненормальному. Словно под легким наркотиком, настолько все казалось замечательным и радужным.

— Так что ты хочешь? — Ира распахнула холодильник.

— Может, стейки? А, вообще, мясо — мужская работа. Давай так, я его пожарю, а ты порежь салат!

Ира справилась быстрее. И стала накрывать на стол.

Уверенно достала приборы, отвела каждому предмету подобающее место. Денис залюбовался легкими движениями. Как же Ирина изменилась! Не только внешне, но и внутренне. Словно стержень, что держал её все эти годы, укоренился и из сухой палки превратился в дерево. Молодое, гибкое, но уже такое крепкое!

— Что? Я делаю неправильно? — Ира заметила его взгляд. И запаниковала.

— Все так!

Денис подошел сзади, и когда потянулся забрать у Иры вилку, коснулся грудью её спины. Не отстраняясь, поправил салфетку, бокал... Ощущать, как напряглась девушка, как застыла в испуге.

Это были почти объятия. И голова кружилась от запретной близости.

«Помни о контракте, дурень!» — вопил разум.

«Наплюй на все! Вы здесь вдвоем!» — требовало тело.

Денис медлил и не понимал почему. С другой девушкой он бы уже давно кувыркался на диване. Или прямо на полу.

Но это была Ира. Одно неосторожное движение, и он потеряет её навсегда. Чертов контракт! Зачем эти гребанные юристы внесли туда пункт о недопустимости сексуальных контактов? Стоит прикоснуться к Ире не как к другу, и она уйдет. Не оборачиваясь.

Это было страшно. Что он оставил в душе этой девушки, кроме горького разочарования? Она не останется.

Мысли путались. Запах Иры — смесь духов, геля для душа и чего-то еще, непонятного, но очень волнующего, сводил с ума. Денис из последних сил цеплялся за остатки рассудка, и контракт вспоминал, только чтобы не рехнуться прямо здесь и сейчас. А мозг искал выход.

Проклятье! Решение на поверхности! Если Ира начнет первой... А, гори все синим пламенем! Даже и уйдет. Пусть. По крайней мере, это решит проблему с родителями.

Ира не шевелилась. А когда он обхватил за плечи, прерывисто вздохнула. Чего было больше в этом вздохе — испуга, или желания, Денис не понял. Развернул к себе лицом и впился в губы поцелуем.

Сердце замерло. А потом снова забилось, сначала медленно-медленно, как тяжелый маятник, набирающий скорость. Один удар, второй... И когда Ира ответила на поцелуй, заколотилось быстро-быстро, словно желая вырваться из тесноты грудной клетки, взлететь к небу освободившейся птицей...

Денис не мог думать ни о чем, кроме женского тела в руках. Мягкого. Податливого. И такого горячего!

Зазвенели тарелки, падая на пол. Денис не обращал внимания на то, как бьется дорогая посуда. Какая разница, что там происходит! Ира повисла у него на шее, обвила ногами, прижалась всем телом... И все равно казалось, что недостаточно близко. Потому что между ними еще оставалось место для одежды.

Раздевались лихорадочно, скорее мешая друг другу, чем помогая. Но от этого огонь только разгорался. В пазу болело и когда джинсы соскользнули к коленям, Денис не сдержал стона, так хорошо стало вырвавшемуся на свободу члену.

Ира не испугалась, не отстранилась. Трусики промокли и мешали. Денис рванул шелковистую ткань, вызвав недовольный возглас:

— Больно!

Он поймал его губами. Скрыл поцелуем. А руки тем временем сдвинули узкую полоску между женских ног и с силой качнул бедрами. Слишком резко. Понял сразу и замер, давая Ире возможность привыкнуть к величине, освоиться... И продолжить.

Она приняла правила. И решила переиначить. Не стала звать, стонать, просто выдохнула так, что по телу огненная волна пробежала, и прижалась еще крепче. Да так, что Денис не выдержал.

Стол раскачивался мерно и сильно — в такт движению. Ира поскуливала при каждом толчке, но не жаловалась, только прижималась, словно ей было мало того, что Денис мог дать. А он изо всех сил старался, чтобы эти стоны не замолкали, но и не перешли в крик. Хотелось, чтобы ощущение жара не прекращалось, хотелось снова и снова вдыхать запах распаленной страстью женщины... И все же не выдержал. Ускорился. А когда тело скрутила судорога оргазма, услышал тягучий густой и очень сладкий вой — Ирина кончила одновременно с ним.

И бессильно замерла, устроив голову на его плече.

Счастье казалось полным. Двигаться не хотелось, но и стоять у разгромленного стола чувствуя, как под тапками хрустят осколки фарфора удовольствие еще то.

— Ира? — попытался отстраниться.

Она недовольно что-то пробурчала. Очки слетели и глаза подслеповато щурились, придавая ей сходство с только что проснувшимся щенком. Мягким, теплым и таким беззащитным.

— Ну и бардак! — она увидела, во что превратилась кухонная зона. — Я сейчас...

— Плевать, — выдохнул ей в волосы и попытался поднять Иру на руки, чтобы унести на диван.

Совсем забыл, стреножен брюками. Едва удержался на ногах и досеменил до дивана. Ира хихикала, пока он тащил её от стола, а когда уронил на мягкие подушки, расхохоталась в голос.

Сияющая, счастливая, желанная... Денис едва сдержался, чтобы не наброситься на неё снова, тем более что Ира, кажется, была не против. Но громкое урчание в животе нарушило планы.

Ира заливалась, катаясь по дивану:

— «А в тот ресторан мы больше не ходим».

— Похоже, — Денис напялил штаны и оглядел разгром. — Пойдем в другой?

Ира потянулась, как кошка, выгнув спину, отчего в паху снова стало горячо:

— Давай уж лучше суши. Думаю, я сожгла достаточно калорий и совесть, наконец, заткнется!

Слышать, что она переживает о диете, а не о том, что только что произошло, было отрадно. Денис разыскал телефон и сделал заказ. А заодно прочитал сообщение.

Родители прилетали завтра.

3

Утро казалось изумительным! Ира потянулась и, не открывая глаз, провела рукой по кровати. Но встретила лишь пустоту.

— Денис?

Подушка еще хранила отпечаток головы, но простыни уже стали холодными. Ира приоткрыла дверь:

— Денис!

Тишина.

Ира как была — голышом — скользнула в свою спальню. Тело немного болело, непривычное к ночным упражнениям. Но настроение не испортила даже эта небольшая скованность. И, стоя под душем, Ира запела. Тихо, стараясь не сильно напрягать связки.

— Ой, мороз, мороз...

Почему на ум пришла именно эта песня, сама не знала. Стало смешно. Какой мороз? Осень только-только робко заявляла права, прося лето отступиться! Еще даже листья не начали желтеть и солнце светит совсем по-летнему!

Переодевшись, спустилась на первый этаж. На столе лежала записка:

«Вернусь поздно. Не жди».

И — никакого завтрака.

Это немного сбило с толку. Ира уже привыкла, что утром его готовил Денис. Но, возможно, он банально проспал.

При воспоминании о ночи улыбка появилась сама. Ничего удивительного! Не до завтрака было! В конце концов, пожарить яичницу или достать из холодильника творог она и сама может. Но вот записка... Ровные строчки, совсем без эмоций. Ни «Целую», ни «Милая». Даже скобочки-смайлика нет. Хотя... какой к черту смайлик? Денис — руководитель крупной фирмы, ему не до таких мелочей.

Но, как не убеждала себя Ира, что думает ерунду, муть из душ уходить не хотела. Клубилась таким... невнятным предчувствием, ожиданием очередной гадости, которую припасла для неё судьба.

— Да иди ты к черту! — выругалась, не выдержав собственного волнения. — Истеричка! Чего тебе еще надо?

И достала смартфон, чтобы проверить расписание.

Вести записи на бумаге казалось удобнее, но она себе запретила: в кругу знакомых Дениса таким способом пользовались только пожилые люди, не желая менять привычек. Она же, таская с собой простой блокнот, только роняла этим имидж мужа. Хотя хороший ежедневник в кожаной обложке ничем зазорным не считался, негласные правила лучше было соблюдать.

И Ира отказалась от старой привычки. Правда, надеялась, что ненадолго: нужно потерпеть всего год. Хотя... уже меньше.

Оттого, что срок её замужества неумолимо сокращался, настроение стало портиться.

— Тряпка! Соберись!

Это помогало всегда. И когда умирала мама, и когда доползала до дома с работы едва живая зная, что поспать удастся от силы пару часов... Помогло и теперь.

Домашнее задание по музыке. Вождение. Фитнес. А потом — к врачу.

Вердикт порадовал:

— Связки прекрасно восстанавливаются! Использовать их в полную силу еще рано, так что никаких криков или громкого вокала... А в быту не стесняйтесь. Разговаривайте в полный голос, можете даже что-то напевать. Только негромко!

Ира улыбалась. Солнце словно радовалось вместе с ней, на небе — ни облачка! И теплый ветер треплет отросшие волосы. А еще — ласкает губы, словно нежный любовник! Как Денис.

Счастье было таким полным, что, казалось, не помещается в груди. Ира сбежала с крыльца и, раскинув руки, закружилась, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. Но постепенно хмурые лица светлели, поддавшись настроению странной девушки, танцующей прямо посередине тротуара.

Ужин! Сегодня она приготовит великолепный ужин! Ну и что, что Денис вернется поздно? Она никуда не торопится. Ей некуда торопиться.

Хотелось чего-то по-домашнему простого и такого же вкусного. Ира задержалась у витрины мясного магазина. Точно! Тушеная в сметане индейка! Пусть не очень диетично, но и нежирно. А главное — божественно вкусно!

Запах жареной картошки сводил с ума. Но она удержалась: ограничилась несколькими листиками салата, сбрызнутыми оливковым маслом. Потом, перед самым ужином, она сделает еще. А пока главное не захлебнуться слюной, когда в духовке подойдет насыпной творожный пирог.

Часы словно застыли. Цифры не желали сменять одна другую, как Ира их не гипнотизировала. Время тянулось медленно, как сироп от кашля — густой и ядовито пахнущий химическими ягодами.

Пирог был давно готов и, аккуратно нарезанный, выложен на блюдо. Индейка стала мягкой настолько, что таяла во рту. Салат ждал, когда его польют маслом, а картошка остывала в сковороде.

Ира положила голову на руки и гипнотизировала электронные часы, которые перенесла в консоли на обеденный стол. Они изредка мигали красным, но ускоряться не собирались.

Проснулась как от толчка. Еда со стола была убрана, плечи накрывал клетчатый плед, а в зале стоял полумрак. Из-за закрытой двери кабинета пробивался свет.

— Денис?

Тишина. Ира занесла руку, чтобы постучать, но так и не решилась, побоялась помешать.

В темноте часы казались зловещим монстром. Цифры почему-то менялись быстро. Три — одиннадцать, три двенадцать, три — тринадцать... Когда засветилось три — сорок пять, Ира аккуратно сложила плед на диван и медленно пошла в свою комнату. Хотелось плакать. И, чтобы сдержаться, закусила губу. Боль пронзила электрическим разрядом: зубами задела вчерашнюю ранку. Но только еще больше сжала челюсти: боль мешала сойти с ума.

Качнулась занавеска. Тихий звук еще не угас, когда Ира достигла конца лестницы. И темнота взорвалась хрустальным звоном, словно мимо пронесся вихрь.

Руки схватили за плечи, развернули. Губы жадно впились в рот, до боли, до сладкого стона. А потом...

Дыхание смешалось с дыханием. Руки Дениса лихорадочно стягивали с Ирины футболку, затем штаны... Она торопилась точно так же. Но ремень не хотел поддаваться, пальцы скользили по дорогой коже и не могли расстегнуть.

— Подожди, — послышалось хриплое.

Рывок, и тихий звук подсказал, что на рубашке не осталось ни одной пуговицы. А потом мужские пальцы ловко справились с тем, что не получалось у Ирины.

Темнота скрывала лица. Она позволяла лишь угадывать очертания и движения, но звуки спрятать не могла.

Денис что-то прошептал, хрипло и очень тихо. Ира уловила одно — страсть, и сама почувствовала нестерпимое желание. Долго ждать не пришлось: Денис подхватил её на руки и усадил на бедра. Чтобы не упасть, Ирине пришлось обвить его ногами. Миг, и Денис уже внутри, двигается мерно и сильно, сопровождая всхлипом каждый толчок.

Штукатурка «под цемент» царапала спину. Не больно, и Ира не могла решить, нравятся ли ей эти ощущения, или нет. Гораздо больше пугал темный провал справа: Денис даже не отошел от ступенек, прижал к стене сразу на верхней. Одно  неосторожное движение... О том, что может случиться, Ира старалась не думать и только крепче прижималась к мужчине, стискивала ногами его талию и двигалась, двигалась в такт умопомрачительного танца. А когда достигла пика услышала утробный рык. Не сразу дошло, что это её голос, её ощущения, её наслаждение.

А мгновением позже раздался еще один хриплый стон. Денис тоже решил не сдерживаться.

Они лежали прямо на мягком ковролине, не имея сил даже добраться до спальни. Указательный палец Дениса вырисовывал вязь на Ирином животе, а она только постанывала, не в силах прервать эту сладкую пытку. А когда улеглась буря чувств, потянулась, чтобы поцеловать любимого.

Но Денис отстранился.

Темнота по-прежнему не позволяла разглядеть его лицо. Но в голосе слышалось отчаяние:

— Почему ты не ушла?

— Куда? — Ира еще не вернулась в реальность, отголоски страсти мешали мыслить здраво.

— Куда угодно. Вчера я нарушил контракт, ты свободна. Ты вольна идти, куда пожелаешь... Почему же ты осталась?

Шепот, прерываемый вздохами. Ира протянула руку, коснулась лица Дениса. Сухое. А казалось, что он плачет, и от этого не может говорить нормально.

Сразу стало холодно. Ира на ощупь нашла, где валяется одежда, натянула штаны и футболку, не заботясь, правильно ли.

— Мне некуда идти.

— Только поэтому? Ты осталась из-за этого?

В голосе — смесь надежды и отчаяния. И обреченность.

Что это? Почему? Хотелось плакать, но давно мучившая мысль наконец-то оформилась: Денис никогда не делает первого шага в отношениях. По крайней мере — с ней. А значит...

— Я осталась, потому что не хочу уходить. У меня есть меньше года на счастье. Я не собираюсь от него отказываться.

— У тебя больше нет эти месяцев. У нас их больше нет.

«У нас». Оговорка? Ей послышалось, что Денис подчеркнул это слово? Гадать — дело неблагодарное:

— У нас?

— Да. Я тоже надеялся, что ты останешься. Но теперь не уверен.

Послышалось шевеление, — Денис поднимался. По глазам резанул яркий свет.

— Думаю, нам надо поговорить.

4

Ира спокойно прихлебывала чай, в то время как Денис не знал, как сообщить о родителях. Он так боялся встречи, что даже не поехал в аэропорт, отправил Петра. И весь день провел на работе, это было единственным оправданием в глазах отца.

Но, чем бы ни занимался в этот день, все мысли были об Ирине. Страх, что она воспользуется лазейкой в контракте и тут же сбежит смешивался с надеждой, что именно так и будет. Денис просто не представлял, как будет вести с отцом войну. Но и оставаться в стороне не собирался.

А теперь, заваривая чай, разливая его по чашкам, не мог понять: рад ли он решению Иры, или нет. Одно знал точно: эта женщина сводит его с ума. А еще, что он смирится с любым её решением и сделает все, чтобы защитить.

— Значит, твои родители недовольны нашей свадьбой.

— Хуже. Они знают причину.

— Ну и что?

Спокойствие Ирины поражало. Она говорила это с таким видом, словно они только что просмотренное кино обсуждали!

— Ты... не понимаешь?

— Денис, — то, как она потянулась за печеньем показало, что все-таки волнуется, — я уже сказала: уходить не собиралась. Но если тебе так будет легче, если это избавит от проблем...

— Да с какого черта избавит? — не выдержал он, — Да, с родителями — да. А... с тобой?

Ира даже жевать перестала. Подняла на него глаза, которые из-за линз казались почти золотыми и переспросила:

— А что... со мной.

— О боги!

Денис не знал, что делать, что говорить. Это в кино все так просто: привел в ресторан, сыграл на рояле, поднес кольцо... А в реальной жизни все по-другому!

— Я тебя люблю.

Тишина. Мягкая, как вода в озере. И такая же холодная и пронзительная. Смущаясь, Денис усмехнулся:

— Никогда не думал, что признаюсь, стоя босиком на кухне. Ира? Ирочка, что с тобой?

Она рыдала. Закрыла глаза руками, пыталась отвернуться, но всхлипы рвались наружу, а плечи вздрагивали так, что становилось больно.

— Я сделал что-то не так? Конечно, надо было... Ира, ты слышишь меня?

Денису удалось завладеть её руками. Видеть заплаканное лицо оказалось больно и он прижал Ирину к груди, успокаивая, баюкая, как ребенка:

— Прости. Прости, я не думал, что обижу. Конечно...

— Дурак, — послышался всхлип. — Ты что, до сих пор не догадался, что я тоже тебя люблю?

Слова обожгли, как ледяная вода разгоряченное тело. Радость и растерянность одновременно. Денис совершенно не представлял, что делать. Рядом с Ирой он всегда робел, вел себя, как пацан.

— И что теперь делать?

Ира смотрела, чуть щурясь, словно забыла надеть линзы.

— Я не дам тебя в обиду. Обещаю.

Пальцы осторожно коснулись лба, провели снизу вверх, разглаживая складку. От этой ласки стало тепло, как будто на лицо упал солнечный лучик.

— Твои родители... настолько суровы?

— Маму можно переубедить. А вот отца... Ира, я хочу встретиться с ними без тебя. Поговорю, попробую объяснить, что... В крайнем случае скажу, что разведемся позже, когда истечет контракт, потяну время... — говорил и сам понимал — несет бред. Страшный, глупый и совершенно не достойный мужчины. Но остановиться не мог.

— Денис! — Ира отстранилась и села, поджав под себя ноги. Серьезная. Незнакомая... Как тогда, в магазине.

Снова ожог. По открытой душе — куском льда.

— Денис, скажи, что ты хочешь? Если переждать время контракта и разбежаться без взаимных обязательств, это одно. А если... — она оборвала фразу. И это молчание было красноречивее слов.

— Второе, — Денис не прятал взгляд. — Прости, болтаю непонятно что. Как трус. Но я действительно боюсь. За тебя боюсь!

Ира продолжала молчать. Только руки теребили салфетку, разрывая её на крохотные кусочки. И вдруг Денис понял, как она выжила. За внешним видом простушки скрывался острый ум. И злой опыт.

— Слона надо есть по кусочку, — наконец, произнесла Ира и потянулась, отчего у него кровь закипела. — Начнем с малого: познакомимся!

— А, может, сперва...

Денис осекся под строгим взглядом. И согласился:

— Да, это самое разумное. Но Ирина, умоляю, будь осторожна!

— Ну не съедят же они меня!

Эта беззаботная фраза вызвала лишь грустную усмешку: сытый лев может не сразу убить серну. Сначала поиграет.

Но Ира не подозревала об опасности. И улыбалась на все попытки Дениса подготовить её к встрече:

— Да, я поняла. Быть вежливой, что бы ни случилось. Улыбаться и не язвить. Следить за осанкой и манерами. Послушай, я обещаю, что скорее умру прямо там, чем дам повод назвать себя деревенщиной. Ты мне веришь?

— Верю!

Он почти не сомневался в том, что сказал. Если бы не «милое» умение матушки опустить всякого неугодного одной улыбкой. А «фирменный» взгляд отца мог загнать под плинтус любого. Иногда Денис даже жалел, что не унаследовал эти таланты родителей.

Они не стали останавливаться в городе — поехали сразу в поселок. Элитный жилой комплекс располагался в бору, на берегу реки. Конюшня для верховых прогулок, яхт-клуб, теннисный корт, в общем, все необходимое для жизни. Границы были чисто номинальные, участки разделялись лишь невысокими бордюрами, разве что задние дворы скрывались за заборами, и то не у всех.

— Красиво! — оценила Ирина, когда бдительный охранник проверил номер их машины в списках и поднял шлагбаум.

— От города далеко, — отрезал Денис.

Он нервничал тем больше, чем ближе подъезжал к трехэтажному особняку. Дом детства внезапно стал казаться ловушкой.

Дверь открыла Марина — домработница, которая всегда и всюду следовала за хозяевами. И впитала их взгляды на жизнь. По тому, как она обвела взором Ирину, Денис понял: ничего хорошего о его жене в здесь не говорили.

А она не подвела: спокойно, словно у себя дома, позволила помочь снять легкое пальто и кинула на Дениса быстрый взгляд. Он понял безмолвный вопрос и прошел вперед, чтобы открыть дверь в холл. В этом доме гости не разувались.

Родители встретили при полном параде. Денис даже загордился Ирой: она остаток той ночи выспрашивала о привычках его семьи и выбрала наряд с учетом вкуса родителей: бежевое платье-футляр с черной полосой по низу юбки. Волосы Ира уложила в изящную «улитку». И очки... Денис поймал себя на мысли, что эти очки в тонкой оправе очень ему нравятся. Ира в них... женственная? Интересная? Он не мог подобрать подходящего слова, но образ волновал, звал идти за этой женщиной на край света, бросить к её ногам, обутым в аккуратные черные туфельки, весь мир.

В глазах мамы мелькнуло облегчение. Судя по выражению лица, она ожидала увидеть чучело огородное. Денис в мыслях вскинул сжатый кулак: первое впечатление удалось!

Но и только! Денис едва успел представить всех друг другу, как об Ире тут же забыли. Мама старательно обихаживала сына, сокрушаясь, что тот похудел, отец хмурился — ему явно нужно было поговорить наедине.

А за столом начался настоящий кошмар.

Яичница. Мама велела приготовить глазунью! Да еще с беконом и зеленым горошком! Но еще больше Денис растерялся, когда подали артишоки.

— Вы не находите, что они очень полезны?

Улыбка казалась искренней. Однако Денис слишком хорошо знал свою мать. И решил вмешаться. Но Ирина уже начала действовать сама:

— Я много слышала об этом блюде, но пробовать его не доводилось.

Денис мысленно охнул: Ира тоже улыбалось. Причем точно так же, словно в зеркало смотрелась. А потом без предисловий придвинула к себе тарелку.

Денис сделал то же самое, решив помочь жене справиться с испытанием.

— Послушай, — тут же отвлек отец, — после завтрака поднимемся в кабинет, надо обсудить кое-что.

— Давайте, вы не будете разговаривать о делах за столом, — вмешалась мама. Её рука накрыла ладонь Дениса. Кроткий, милый жест. Но он не позволял приняться за завтрак.

— А почему никто не ест? — поинтересовался отец и взял кусочек хлеба. Не артишок. И яичницу не стал. Но сигнал к трапезе подан и Ире пришлось приступать к завтраку.

К удивлению Дениса, она, ничуть не стушевавшись, отломила мясистый листочек и окунула в соус. Поняв, что смутить нежеланную невестку не получилось, родители тоже принялись за еду.

А Ира вела себя как ни в чем не бывало. Закончив с листьями, оглянулась. Марина тут же подала чашу с водой и салфетку. Ополоснув пальцы, Ира снова вернулась к «овощному цветку» и разделалась с ним с неподражаемой грацией. И все это — с искренней улыбкой.

После этого Денис поверил, что для неё нет ничего невозможного! И яичница-глазунья с вертлявым горошком — ерунда. А ведь родители очень старались поставить выскочку «на место». Но это не получилось даже в разговоре. Ира просто молчала, если к ней не обращались напрямую, но всем видом выражала неподдельный интерес к беседе.

— Наверное, вам скучно с нами, — вздох мамы мог вынуть душу у кого угодно. — Молчите все время.

— Я просто не хочу вам мешать. Вы давно не видели сына, соскучились. Влезать в ваши отношения было бы очень грубо.

Шах и мат! Денис даже забыл отправить в рот очередной кусок ветчины. Одной фразой поставить на место тех, кто был в состоянии растоптать и уничтожить! И ведь сделала это так, что не подкопаешься! Указала на недопустимость вмешательства в личную жизнь и... Хотелось аплодировать. А потом — поцеловать. Крепко-крепко, до головокружения и...

5

— Денис, тебе плохо?

В голосе прозвучало столько заботы, что Ира чуть не застонала. До этого, ведя бессмысленную с её точки зрения, пикировку с матерью Дениса, она как-то не вспоминала, что эти люди — семья. И вдруг поняла это отчетливо, как пелена с глаз спала.

Точно так же тревожилась за неё мама. Те же интонации, тот же напряженный взгляд. А Денис хорош! Сидит, улыбается, как придурок, разве что слюни не пускает. Сам на себя не похож.

— Да, все хорошо!

Ира постаралась как можно незаметнее перевести дух. Для родителей дети — вечные младенцы. И Денис, кажется, решил соответствовать. Но ей-то нужен союзник! Сам вчера пугал. И теперь все поджилки трясутся. Хочется вскочить и дать деру.

Ира с трудом подавила это желание. Побегом проблемы не разрешить! Она решила быть рядом с Денисом. Он тоже этого хочет. Значит, нужно просто поменять мнение родителей. Хотя со свекровью точно не повезло!

Но, как Ира себя не убеждала, взгляды, кидаемые родителями на Дениса, все больше уверяли в том, что она — лишняя. Не из-за социального статуса или денег. Нет. Просто этой семье никто больше не нужен. Она вполне самодостаточна. И пережить это было труднее всего.

Мимолетное рукопожатие под столом придало сил. Денис сидел как ни в чем не бывало глядя на родителей ясными глазами. А Ира знала: она не одна. И всегда сможет спрятаться за широкую спину своего мужчины.

Но сейчас было нужно, чтобы он подавал патроны: это её сражение. Родители могут смириться с нежелательным выбором сына. А нужно, чтобы они сами приняли невестку. Это убережет в будущем от многих проблем. Её — в первую очередь. Ведь услышать от настроенного против жены мужа «бесприданница» или «пиявка» — вполне реальный вариант. И очень хотелось, чтобы этот миг не наступил никогда.

Домработница с колючим взглядом убрала со стола и подала десерт. Компот! Ира мысленно поблагодарила всех богов, что этой ночью освежила в памяти застольный этикет. Но не оценить рвение свекрови не могла. Та старалась посадить её в лужу очень элегантно, без особого труда выставив свиньей, не знающих элементарных правил поведения за столом.

И тем приятнее было смотреть, как каменеет улыбка и в глазах мелькает злость вперемежку с разочарованием. Спрашивается, откуда простая баба может знать, как правильно едят компот? Ирина смаковала свой триумф с каждой ягодкой, с каждым кусочком фрукта. И готовилась к настоящей войне: Галина Ивановна ясно дала понять, что не желает видеть её рядом со своим сыном.

После кофе отец Дениса поднялся:

— Прошу прощения, дамы. Нам нужно обсудить кое-какие дела. Очень жаль, что приходится покинуть вашу прекрасную компанию...

Значит, я остаюсь тет-а-тет с Галиной Ивановной. И этот сочувствующий взгляд Дениса... Понятно, что не вмешается, она мама, а значит, придется обходиться своими силами. Ничего, судя по виду главы семьи, его сыну сейчас тоже достанется на орехи.

Я встала, провожая старшего. А потом повернулась к свекрови:

— У вас очень уютный дом.

— Благодарю!

По лицу хозяйки осталось непроницаемым. Ира понимала — почему. Опасалась, что невестка будет претендовать сначала на состояние Дениса, потом — на дом его родителей. Этого Галина Ивановна допустить не могла.

А в планы Ирины не входили ссоры с новыми родственниками. Ей нужны были союзники, а не враги. Да даже те, кто не путаются под ногами, не мешают — уже благо. Это она вынесла за годы лишений. Надеяться можно только на себя. И сейчас — тоже. В той игре Денис плохой помощник. Да и нельзя требовать от него, чтобы пошел против родителей.

— Моя мама тоже мечтала о таком доме. А вот я — сугубо городской житель. Мне плохо вдали от шумных улиц, суеты, этого броуновского движения...

— А ваша мама... — Галина Ивановна попыталась перевести тему на родителей Ирины, стараясь её смутить.

— Она умерла.

— Ох, простите... — мама Дениса откровенно смешалась.

— Папа тоже. Я была еще ребенком. Так что мечты о загородном доме разлетелись вдребезги. Нам пришлось даже квартиру продать. Единственное место, где я была счастлива.

Ира врала. И одновременно говорила правду. В той двухуровневой квартире она выросла. И там же нашла тело отца.

Но все переживания спрятались за спокойной улыбкой. Ира умела следить за лицом. И блефовать. Главное — отключиться от эмоций. Выплакаться можно будет потом, когда останется одна, за закрытой дверью.

— Представляете, у меня никогда не получалось приготовить артишоки! Не поможете?

Ира нагло врала. Она никогда и не пробовала их варить. Но на что только не пойдешь ради хороших отношений со свекровью! Но попытка провалилась:

— На самом деле это несложно. Главное, не пересолить и прижать сверху маленькой крышкой, чтобы не всплывали. А соус может быть любым. Если хотите... Марина! Запиши рецепты соусов к вареным артишокам!

В общем, вежливо назвала безрукой.

Ира снесла это молча. Ей не привыкать.

И все таки визит дался тяжело. Следить за каждым шагом, каждым жестом, даже за взглядом... Да все приемы, на которые вытаскивал её Денис, казались по сравнению с этим детским садом! Как только ворота поселка закрылись, Ирина со вздохом сползла на сиденье:

— Тебе тоже досталось?

— Меньше, чем тебе.

По его взгляду было ясно — врет. Но Ира не стала лезть в душу: захочет, сам расскажет. Тем более, что оба устали так, словно пахали весь день. А ведь время едва подошло к обеду!

— Представляешь, они, кажется, и не помнят, что мы в одном классе учились! Завезу тебя домой, и на работу! А ты отдыхай.

— Ага. А гитара пускай сама себя играть учит.

Наскоро пообедав, Денис умчался. А Ира набрала Петра:

— Мне нужен преподаватель вокала. Да, врач разрешил заниматься понемногу. Только, пожалуйста, не говор Денису, я сама сообщу, как придет время.

Как же это было приятно — петь! И не в душе, боясь повысить голос, чтобы не услышал сосед. А вот так просто передвигаясь по дому! И не кашлять оттого, что напрягла связки.

А уж под руководством хорошего преподавателя!

Ирина наслаждалась каждым уроком. И к звону гитарных струн присоединился голос. Ира по-прежнему репетировала до изнеможения, но пела меньше, чем хотела, строго выполняя предписания врача «не увлекаться».

Единственное, беспокоил Денис. После той поездки в гости замкнулся в себе, стал молчаливым, нервным. Ира видела, как он старается не сорваться, улыбаться, когда она пытается поговорить. И в итоге уходит в кабинет. Туда Ира не осмеливалась заглядывать без приглашения, слишком личное пространство.

Терпение принесло плоды.

— Помнишь Алину?

Мог бы и не спрашивать!

— Говорят, она сошла с ума. Оставила свой серпентарий, переехала, даже поменяла стиль. Теперь играет роль добропорядочной девушки.

— Именно, что играет! — вырвалось у Ирины.

— Тебе тоже так показалось? — Денис протянул руку.

Ира вскрикнула и очутилась у него на коленях. Пронзительные синие глаза сияли.

— Ты знаешь, что сводишь меня с ума?

Ответить не смогла. Голова закружилось, а внизу живота стало горячо от желания. Если в этой комнате кто-то и сходил с ума от любви, то это она, Ирина.

А Денис уже целовал. Глаза, щеки, губы... На губах задержался дольше всего. Кусал, посасывал так, что стало больно. Но это была сладкая боль, и когда он оторвался на секунду, Ира не сдержала протестующего стона.

Но губы тут же вернулись. Скользнули по шее, покрыли быстрыми поцелуями ключицу и спустились ниже. Язык обвел сосок, по-хозяйски надавил и вот Ира уже сидит верхом на коленях Дениса, а он рвется навстречу.

Как же хорошо, что дома оба носят удобную одежду. Никаких застежек, пуговиц, максимум — пара завязок. Путаясь в футболках, через минуту оба остались в чем мама родила, и все это — не вставая со стула. Как они не упали? Ира не думала об этом. Вцепилась в плечи Дениса и как можно сильнее сжала его бедра — своими.

Поза была новой. И ощущения — тоже. Денис полностью отдал ей контроль и Ира наслаждалась не только близостью, но и своей властью над мужчиной. Оказывается, это так приятно: двигаться, наблюдая за его реакцией. Ускоряться или замедляться, впускать целиком или чуть-чуть, оставляя лишь самый кончик.

Она прислушивалась к себе. Внутри нарастал жар.

— Моя наездница, — хрипло выдохнул Денис прямо в ухо и прикусил мочку.

— Ах, так!

Движения стали быстрыми, глубокими... А потом Ира остановилась, не позволяя дойти до пика. Протяжный хриплый стон вызвал бурю эмоций и по спине словно бархатом провели.

— Не останавливайся! — без стеснения молил Денис.

Но Ира уже и сама не могла сдерживаться. Волна удовольствия накрыла с головой, закружила, заставила забыть, что происходит, потерять связь с реальностью. И только крепкие руки любимого мужчины удерживали от падения.

Прижавшись к его груди, Ира долго не могла отдышаться. А потом выдала то, что давно крутилось в голове:

— Я вот думаю... Может, пригласить твоих родителей в гости?

6

Денис едва сдержался, чтобы не застонать страдальчески. Ну зачем? Зачем она заговорила о родителях?

— Ира, а может, не надо?

— Ну как это? — она слезал с колен, отчего сразу стало холодно. — Как еще с ними подружиться? Доказать, что я не охотница за приданным, что мне нужен ты, а не твое состояние...

Последние слова долетели уже из ванной.

— Ничего ты им не докажешь, — пробормотал Денис.

Он едва удержался, чтобы не нырнуть к Ирине под душ. Как наяву увидел капельки воды, сбегающие по телу, ровные изгибы... Ира очень изменилась. Лишний вес ушел и она сумела остановиться на той зыбкой грани, когда аппетитная женщина превращается в ходячий скелет. Спортзал подтянул мышцы, косметолог поработал над внешностью. Ирина превратилась в роскошную женщину.

— Да чтоб тебя! — Денис возбудился от одних мыслей и поспешил наверх, в свою собственную ванну — времени повторять подвиг не осталось. Его ждал отец.

Но, смывая следы бурного времяпрепровождения, задумался: они с Ирой не предохранялись. Если она залетит... И через минуту поймал себя на мысли, что улыбается как дурак и уже обдумывает, как переделать одну из гостевых комнат в детскую, какие игрушки покупать, каких нянек нанимать...

Пришлось резко повернуть рукоятку крана. Ледяной душ, потом — почти кипяток. И так — несколько раз.

— Соберись! Сейчас надо Ирку отстоять, а не о детях думать!

Но с другой стороны, беременность Ирины могла очень сильно качнуть весы благосклонности родителей в её пользу. В конце концов, мама давно уже о внуках мечтает. А отец... Вдвоем они его убедят!

Но и в этот раз разговор был строго «по делу». Ни малейшего отступления.

— Это что?

Кипа бумаг разлетелась веером, укладываясь на столе. Денису хватило одного взгляда: выплаты Пиранье.

— Что у тебя с ним за дела?

— Это личное!

— Когда дело касается Пираньи, личного быть не может! Рассказывай!

Сесть сыну он не предложил.

— Это личное, — упрямо повторил Денис.

— Заладил... Это с твоей шлюшкой связано?

— Не смей её так называть!

— О как! — злой прищур буравил, как сверло. — И давно мы такими нежными стали? Я всегда учил тебя называть вещи своими именами.

— Вот и называй! — психанул Денис.

Он сам себя не понимал. Не тушевался даже перед акулами бизнеса, вел свой напролом, если была необходимость, ломал препятствия, как ледокол — матерые льды. А перед отцом чувствовал себя нашкодившим пятиклассником, на которого нажаловалась учительница. Но в этот раз уступать не собирался.

— Она не шлюха!

— Вот как? Тогда давай разберем. Как я понимаю, — палец жестко ткнул в верхний лист, — ты выплачиваешь её долги. А она за это вышла за тебя замуж. Такие же условия той дурацкой игры? То есть, ты её купил. Заплатил ей. Так кто она, если не шлюха? Кстати, она хоть стоит этих денег? Как в постели, сладко?

— Папа!

— Что — папа? Значит, так. Ты немедленно разводишься с этой девкой. Так и быть — её долг разрешаю оставить себе. Выплатишь. Считай это уроком. Ты меня понял?

— Нет!

Слова выходили туго, как будто кто-то пытался затолкать их обратно в глотку. Но Денис не сдавался:

— Я не разведусь с Ирой. И не смей называть мою жену шлюхой!

Впервые он видел такой взгляд. Я нем смешалась ярость и... удивление? Разборки прервал телефонный звонок. Отец зло глянул на экран и тут же взял трубку:

— Да, дорогая. Тише, тише! Мы сейчас приедем с ним домой и все выясним. Успокойся.

Его голос тек, как спокойная река, умиротворяюще, успокаивающе. А потом отец повернулся к Денису и сообщил уже другим тоном:

— Ты когда научишься со своими девками разбираться самостоятельно? Еще одна объявилась. Говорит, что беременна.

Денис выругался. От души, не стесняясь отца. А еще ему очень не понравилось, как тот смотрел. Так энтомолог разглядывает бабочек. С любопытством и явным желанием насадить на булавку.

— Шли её лесом! Я не предохранялся только с одной женщиной, и это Ири...

Договорить не смог. Вспомнился лес, грубо сколоченный стол и мотыляющаяся при каждом толчке голова Алины.

— Что-то еще вспомнил? Ты список составь, пригодится! — отец уселся за стол и достал из ящика папку: ясный сигнал сыну, чтобы проваливал. — У тебя полчаса на все! Потом мы поедем успокаивать твою мать.

Денис сидел как на иголках. Но раз за разом встречал в зеркале заднего вида спокойный взгляд. И это бесило. Хотелось орать, крушить все вокруг, но рядом сидел отец. А значит следовало сохранять лицо.

— Вот так и держись, — единственное, что услышал от него за всю дорогу. — Нечего мать нервировать.

Перед тем как подняться на крыльцо, Денис несколько раз глубоко вздохнул, готовясь к встрече.

Он не ошибся: в кресле, аккуратно держа фарфоровую чашечку с чаем, сидела Алина.

Денис её едва узнал: водолазка «под горло», черные брюки, вязаная безрукавка. И — минимум косметики. Только очков не хватало на бледном лице, и вылитая учительница.

Из кресла напротив поднялась мама. Коротко поцеловала мужа, улыбнулась Денису:

— А мы вас тут ждем. Поздоровайся с Алиночкой.

«Алиночка». Денис похолодел. Мама ласкательными именами не бросалась.

— Сейчас накроют на стол. Вы же с нами пообедаете?

Алина кивнула. Робкий жест вывел Дениса из себя. Эта сука откровенно заманивала родителей в свои сети! Захотелось хватить её прямо за низко уложенный пучок волос на шее и вытолкать взашей, приголубив по пути парой ласковых. Но позволить себе подобное Денис не мог. Во-первых, это дом родителей. Во-вторых... он действительно виноват. А то, что Алина та еще потаскушка, роли не играет.

За столом она почти не поднимала глаз. И молчала. Денис сдерживался из последних сил, но беседу о беременности отложили «на потом»: мама не терпела за едой серьезных разговоров. Зато после...

— Денис...

Она выглядела... покорной. Готовой принять любое решение. Хотелось обнять её и утешить, но Денис помнил другую Алину: разбитную, отсасывающую у любого, кто готов разориться на дорогое колечко или брендовую шмотку.

— Я ничего не требую, но вот...

Мама выхвалила бумажку прямо из её рук. И передала отцу.

— Хм. Третий месяц?

Денис оглядел стройную фигуру и скривился. А Алина просто распахнула безрукавку. Водолазка уже слегка топорщилась на животе.

— Денис, что скажешь?

Голос отца вернул в реальность. Подсчитать сроки труда не составило. Как раз та ночь в лесу. Сходилось все.

— Я оплачу аборт.

Охнула мама. Алина побледнела, её руки метнулись к животу.

— Нет! Мне ничего от тебя не надо! Тем более — такой ценой. Я сама выращу ребенка. Просто... — голос задрожал от едва сдерживаемых слез, — я подумала, что ты должен знать.

— Восстанавливаться поедешь... Куда хочешь? Называй любой курорт. А о сумме «на булавки» поговорим позже, уже с юристом.

— Денис! — голос мамы тоже звенел, но только от негодования. — Как ты можешь! Это же твой ребенок! И потом... Даже если он тебе не нужен... Все сроки уже прошли.

— Хороший врач творит чудеса, — Денис услышал одобрительное хмыканье отца. Но вот к чему оно относилось? Вряд ли к словам о врачах. Скорее — к манере Дениса вести дела. — И сумма просто удвоится.

Алина уже рыдала. А мама встала между ней и Денисом, словно заслоняя:

— Не думала, что выращу бесчувственного чурбана.

Денис не узнавал маму. Всегда рассудительная, сейчас она поверила аферистке с полуслова, только из-за справки и округлившегося живота!

— Мама, я не хочу знать ни её, — Денис кивком указал на Алину, — ни ребенка. Хотя, есть еще вариант. Как думаешь, за какую сумму можно купить материнские чувства? Алина, не стесняйся! Ты будешь обеспечена на всю жизнь! Нужно только родить и подписать документы об отказе.

Говоря это, он чувствовал себя последней сволочью. Предложить аборт! Несмотря на цинизм, Денис не считал это правильным. И даже обрадовался, когда Алина отказалась. А вот мысль о том, чтобы оставить ребенка себе, выкупив у непутевой матери, показалась здравой. Ну кого может вырастить эта шлюха? А мама давно о внуках мечтает, воспитает как положено! Да и сам он в стороне не останется. О том, сын это, или дочь, не задумывался. Какая разница? Наследника ему подарит Ирина.

Да и то не факт. С его-то похождениями... Мысль крутилась на поверхности, но уловить её не получалось.

Едва вырвавшись из родительского дома, Денис достал телефон:

— Петр, тут такое дело. Узнай, можно ли определить отцовство у нерожденного еще ребенка. Срок около трех месяцев. Да, выясни все!

Кинув гаджет на соседнее сиденье, задумался о будущем. Ехать домой не хотелось: там Ира. Конечно, самое то сейчас обнять, зарыться лицом в пахнущие цветами волосы, вдохнуть успокаивающий аромат... Но она обязательно почувствует: что-то не так. И даже если не спросит... Портить ей настроение не хотелось. Но и заваливаться к друзьям — тоже. Оставалось только поехать на работу и зарыться в дела с головой.

В надежде, что получится забыться хоть ненадолго, Денис вырулил со стоянки.

7

Ира места себе не находила. Денис изменился. Нет, он не охладел, не стал грубым, напротив, внимания уделял все больше и больше. Но это и пугало. Словно за наигранной веселостью скрывалось нечто страшное, такое, о чем и вспоминать не хочется, не то что показывать окружающим.

Подумав, Ирина пришла к выводу, что причиной всем родители Дениса. Наверняка давят с требованием развестись. А он нервничает. Еще бы — оказаться между двух огней. Такого и врагу не позавидуешь!

А еще, как на грех, свекровь раз за разом отказывалась от приглашений. Ссылалась то на занятость, то на плохое самочувствие, то находила какие-то совершенно немыслимые причины. Когда Галина Ивановна впервые сообщила, что плохо себя чувствует, Ира едва не сорвалась на помощь — мало ли, что может понадобиться пожилому человеку. Но Денис запретил:

— Нельзя! Ты для неё чужая, тебя там даже не ждут. Появишься — покажешь верх бестактности. И не беспокойся — у мамы это всего лишь вежливая отговорка.

Отговорки. Это то, что бесило больше всего. Но смириться значило опустить руки и согласиться, что Дениса она недостойна.

На такое Ирина не подписывалась.

— Дудки, шептала телефону, пока набирала знакомый номер. А когда дозвонилась, спросила в лоб:

— Петя, можешь сдать мне Галину Ивановну? Все адреса, пароли, явки... Что любит, что ненавидит.

Собеседник ответил не сразу и вопросом:

— Уверена, что тебе это надо? Ира, эта борьба может закончиться провалом!

— Может! — не стала спорить, — Но надежда умирает последней!

— Тогда жди на почту, вечером скину основное. И еще. Ира, пожалуйста, будь осторожнее! Это скользкая тропинка! Поверь, не ты первая на неё вступаешь.

— А другого выхода нет, — вздохнула и тут же повеселела: — И ты же мне поможешь?

— Да куда я денусь!

В голое послышались грустные нотки. Ирина встревожилась на мгновение, и тут же забыла об этом: дел было невпроворот.

Несмотря на то что теперь она не работала, свободного времени почти не оставалось. Спортзал, вокал, уроки игры на гитаре оказались сильными хронофагами. Куда большими, чем Ира планировала. И помощь Дарьи Васильевны была как никогда кстати.

С домработницей они подружились. Женщина сначала настороженно приняла новую хозяйку, но Ира не вредничала, не «гнула пальцы», а общалась доброжелательно и спокойно, не гнушаясь взять на себя часть работы. Так, в своей комнате убиралась сама, да и к готовке никого не подпускала. Особенно к выпечке. И пусть съедала только пару крошек, возиться с тестом Ире нравилось. А Дарья Васильевна оказалась неиссякаемым источником рецептов.

Поняв, что хозяйка сидит на диете, тут же предложила с десяток вариантов творожной запеканки. И открыла секрет: если использовать муку из твердых сортов пшеницы, это меньше скажется на талии:

— Конечно, коли есть выпечку тоннами, никакие ухищрения не помогут.

Особенно полюбился Ирине творожный насыпной пирог. Муки — минимум. А что много масла — так жиры не углеводы, так быстро на боках не откладываются. Особенно если ими не злоупотреблять. Тем более что она уже достигла необходимых параметров и худеть дальше не собиралась, только поддерживать форму.

Да и Денис уже привык к домашней выпечке. Вернувшись с работы, первым делом цапал что-нибудь со стола и отправлялся переодеваться, жуя на ходу. Раньше он так не делал, считая, что есть надо строго за столом.

Нарезая тыкву, Ира вдруг поняла, что они оба изменились. Денис стал более... терпимым. А она научилась принимать чужую помощь, не ожидая подвоха. Задумалась так, что не заметила, как поставил кусочки в микроволновку, включила таймер. Очнулась от требовательного писка. И выкинула из головы все посторонние мысли: выпечка не терпела суеты.

Зажужжал блендер, взбивая оранжевое пюре. Чуть раньше он смолол в муку овсяные хлопья, и теперь они ждали в миске добавления грецких орехов, яиц и йогурта. Сахар в рецепте не упоминался, и Ирина захрустела сырой тыквой. Сладкая! Значит, должно получиться вкусно.

Пирог отправился в духовку, и мысли о переменах вернулись.

Они пошли на пользу и ей, и ему. Но... сумеет ли Денис переубедить родителей? Иру к переговорам не подпускал, отговаривался тем, что маму и отца лучше не злить. Она верила и терпеливо ждала. Но избавиться от тревоги не могла.

Пока пирог томился в духовке, принесла гитару. Упражнение на растяжку, на аппликатуру, на...

Грустная мелодия срывалась с кончиков пальцев, путалась в аккордах, плакала переборами. Поняв, что играет совсем не то что нужно, Ира не остановилась. Сейчас ей было не до уроков. И впервые в жизни решилась записать то, что придумала.

Разлинованные листы покрыли точки нот. Загнутые хвостики восьмушек, пустые глазницы целых, игривые завитушки пауз... Ира сомневалась, что верно отобразила мелодию на бумаге, но она намертво въелась в память.

Вытащив готовый пирог, Ирина убрала нотную тетрадь в гитарный кофр и захлопнула крышку. Учитель проверит, все ли правильно и поможет исправить ошибки. Тем более что урок уже сегодня, еще до визита в спортивный центр.

Мелодия привела преподавателя в восторг:

— Почти гениально! Конечно, немного изменить аранжировку, и подчистить... Это будет бомба...

И весь урок посвятили исправлению шероховатостей. Под конец учитель предложил:

— Оставьте партитуру у меня. Я внесу изменения. Жалко на это тратить время, которое можно посвятить практическому занятию.

Ира согласилась: запись нот на слух давалась ей тяжело.

Да и некогда было. Петр сдержало слово, прислал «досье». Ира открыла расписание Галины Ивановны и впала в ступор. В голове бился один вопрос: когда она все успевает?

Посещения выставок, арт-слонов, модных студий и различных показов. Мама Дениса оказалась весьма деятельной женщиной и щедрым меценатов. Её «Фонд содействия юным талантам» помогал одаренным детям, независимо от направления. Физики, химики, художники и музыканты... Галина Ивановна привечала всех!

— Придется соответствовать! — вздохнула Ирина после недолгой паники.

И достала ежедневник. Простую тетрадку в зеленой обложке «под кожу».

Убористые буквы покрывали страницу за страницей. Проще было бы распечатать, но принтер стоял в кабинете Дениса, а туда Ира заходить пока не смела. И все же поняла: самостоятельно следить за графиком не сможет. Пришлось обращаться за помощью к смартфону: установила «напоминалки». Пролистала страницы и присвистнула:

— Когда она все успевает?

Но выхода не было: если Ира хотела остаться с Денисом, ей придется научиться бывать одновременно во разных местах, держать в голове кучу дел и успевать все, что наметила.

И это оказалось куда сложнее, чем казалось.

Торопясь с тренировки, Ира поняла: на открытый концерт она сегодня уже не успеет. Пока оденется, пока причипурится... А вот завтра!

Глядя на список дел, Ира решила пожертвовать тренировкой. Один пропуск в неделю — не страшно. Ну тут же одернула себя: сначала один, потом два, потом... Потом вообще забудет, что такое спортзал. Пришлось снова брать ручку и ежедневник, составлять расписание. И как не хотелось посетить все мероприятия, Ира решила ограничиться двумя: выступлением детского церковного хора и выставкой Тильд, странных кукол из ткани.

Молодые голоса, еще не хрипевшие от ломки, наполняли зал. Казалось, они поднимаются к самому небу, а потолок исчез, растворился в волшебных звуках.

Потрясенная Ира даже забыла, зачем пришла. Раньше она слышала церковный хор только по телевизору, но он не передавал и сотой доли той прелести и воздушности, которая ощущалась во время пения. Воздух вибрировал. Звенел, становился очень прозрачным и словно светился. Стало понятно, почему Галина Ивановна выбрала именно этот хор для своей благотворительной деятельности.

Она все-таки заметила невестку. Мазнула взглядом и, притворившись, что незнакома, вышла из зала, как только позволили приличия. Ира решила за ней не ходить. Еще подумает, что навязывается.

Выставка начиналась через полтора часа. Времени едва хватило, чтобы доехать до галереи. Ира поднялась по витой лестнице на второй этаж и поняла, что упустила в этой жизни очень много интересного. Например, вот такие выставки.

В витринах сидели, стояли, лежали тряпичные куклы: люди, зайчики, котята, лисята... Всех объединяло одно: странные пропорции. Маленькая голова и широкий, необъятный низ. Но в этом была своя прелесть. Ира засмотрелась на модницу в наряде девятнадцатого века. Та сидела на краешке роскошного стула, придерживая сложенный кружевной зонтик. Вуалетка на шляпке кокетливо скрывала лицо. Казалось, еще миг, и крошечная головка обернётся, приветливо кивая новой знакомой.

Голоса вернули в реальность, как укол иголки. Галина Ивановна проплыла мимо, сопровождаемая «свитой». Ира могла только подозревать, из кого она состояла. Но улыбнулась, встретив равнодушный взгляд свекрови.

У той по расписанию был еще какой-то кинопоказ. Мероприятие намечалось закрытое, попасть туда без приглашения Ира не могла. Да и не планировала. Уже эти два мероприятия вытянули у неё уйму сил. А еще, несмотря на волнение, заметила, что Галина Ивановна сменила костюм. На концерте она появилась в длинном закрытом платье, а на выставке — в строгом костюме с роскошным шарфом. И когда успела переодеться?

Хотелось домой, в душ, а потом упасть на кровать, вытянуть уставшие от каблуков ноги и включить интересный фильм. А еще лучше — посмотреть его вместе с Денисом. Но у того совсем не оставалось времени. Приходил поздно, и задремавшая за столом Ира часто просыпалась оттого, что он переносил её на кровать.

— Спи, родная, — легко поцеловав, Денис оставлял её одну. И свет в кабинете горе почти до утра.

8

— Это ты велел своей... — Галина Ивановна сделала паузу, прежде, чем произнести ненавистное слово, — жене крутиться у меня под ногами?

— Ты о чем? — Денис отставил чашку с кофе.

Мама позвонила два часа назад и изъявила желание увидеть непутевого сына. Денис не посмел отказать и отменил все дела.

— Она меня преследует! Появляется в тех же местах, что и я. Даже в картинной галерее и на концертах классической музыки! Как будто смыслит в это что-то...

— Мама, ты предвзята, — постарался успокоить её Денис. — Ира на самом деле...

— Пожалуйста, — Галина Ивановна отложила нож и вилку и наклонилась к сыну, — прошу, прекрати это! Ты же знаешь, я никогда не одобрю этот брак! То ли дело Алиночка...

— На твоей Алиночке пробы ставить негде! — не выдержал Денис. — Я даже не уверен, что это мой ребенок!

— Алина — образованная девушка. И умная. Думаю, она точно знает, что отец — ты, иначе бы и не сунулась. Денис, мальчик мой, — ухоженная женская рука накрыла мужскую, — я уже отчаялась мечтать о внуках. А что Алина немного... игрива, так будем считать, что это грехи молодости. Рядом с тобой она изменится, вот увидишь. А как она о малыше заботится! Как любит его!

— ну еще бы! — пробормотал Денис.

У него не было сомнений в причинах столь явной любви Алины к ребенку. Нет, внезапно вспыхнувших материнских чувств не отрицал, но сомневался, очень сомневался. А больше всего бесила эта атака на родителей, особенно — на мать. Отец-то покрепче будет, мужик, как-никак. А вот мама... она действительно уже давно грезит внуками.

— Ты станешь прекрасной бабушкой! — улыбнулся Денис.

«Но только моим детям», — добавил про себя. Отступать он не собирался.

Как обычно, Ира ждала его в зале. Задремала на диване, облокотившись на спинку и поджав под себя ноги. На столе, прикрытый специальными «зонтиками» ждал ужин. Из духовки вкусно пахло пирогом.

Денис осторожно, чтобы не разбудить, уселся рядом с женой. Света, льющегося из кухонной зоны было достаточно, чтобы видеть лицо. Спокойное, безмятежное. Но уставшее даже во сне. И осунувшееся. Неужели она так сильно переживает?

Сердце защемило от нежности. Захотелось наклониться и поцеловать. Осторожно, едва касаясь. Но Ира спала очень чутко, Денис не был уверен, что она не проснется просто от того, что он ходит по комнате. Или сидит и смотрит на неё. Поэтому он замер, стараясь даже дышать через раз. Такие минуты покоя выдавались все реже.

Фирма... Денис помотал головой, чтобы отогнать мысли о работе. Не стоит тратить на неё драгоценные мгновения.

Он все-таки не выдержал и наклонился к Ириному лицу. Дыхание коснулось его губ легко, словно крылья мотылька, и столь же невесом был поцелуй. Но она проснулась. Открыла глаза и спокойно поинтересовалась:

— Давно ты пришел?

— Не очень.

Оторваться от теплой после сна Ирины было нелегко, но она не желала продолжения.

— Опять не ужинал? Ты вообще что-то ешь?

Денис пожал плечами. Ну не говорить же, что почти каждый день обедает с кем-то из родителей, а дома, в одиночестве, еда теряла вкус.

— А давай ты со мной? Я соскучился. Очень-очень!

Ира расцвела. Денис смотрел, как она суетиться, расставляя тарелки, доставая еще один комплект приборов, и чувствовал, как оттаивает замерзающая душа.

Сначала молчали. Потом Ира осторожно рассказала, как в спортзале едва не вывихнула ногу, засмотревшись на новую рекламу, которую крутили по всем телевизорам.

— Осторожнее! — встревожился Денис. — Может, перерыв сделаешь?

— Ерунда, — махнула рукой Ирина.

Её настроение улучшилось и он решился:

— Мама сказала, что видела тебя на каком-то концерте.

— Ага. И на выставке, — Ира даже не поморщилась.

Денис тут же отложил вилку:

— Давай подробности. Ты что-то придумала?

Ира улыбнулась:

— Не знаю, прокатит ли... Я тут поразмыслила, что раз твои родители считают меня дурой необразованной, то нужно доказать им обратное. Если я буду появляться там же, где твоя мама...

— А ведь может прокатить... — протянул Денис. — Главное, чтобы это не походило на преследование, иначе эффект будет обратный. Справишься?

— Постараюсь.

Денису стало смешно. Идея стоящая, но обыграть маму не её территории... В общем, слабоумие и отвага. Иру нужно было спасать.

— Расскажи поподробнее!

И она в деталях поведала о минувшем дне.

— Одно не пойму — как Галина Ивановна справляется? Я чуть с ума не сошла, а ведь была-то на людях всего ничего.

— У мамы есть помощники, — пояснил Денис. — А ты, я вижу, накосячила.

— В чем? — подобралась Ира.

— Начать с того, что ходила ты на общедоступные мероприятия. И в роли простого зрителя.

— А нужно было?

— Ну, моя жена не может быть простым статистом! Конечно, до крупной благотворительности пока далеко, но просто посетить закрытый показ, или выставку «для своих» тебе по силам. И еще один нюанс: мама прекрасно разбирается в том, что делает. Если ты её достанешь, она постарается втоптать тебя в грязь. Поэтому прошу, хоть немного готовься, узнавай что-то по теме мероприятия. И сходи в магазин!

— Зачем? — искренне удивилась Ира, видимо, это предложение не вязалось с темой, которую они обсуждали.

— Хочешь сказать, что у тебя достаточно подходящих нарядов, чтобы менять их несколько раз в день?

Ира задумалась. А потом вздохнула:

— Я заметила. Галина Ивановна пару раз переодевалась. Но у меня просто времени не хватит каждый раз домой заезжать!

— А зачем домой? Готовь все с вечера, вешай в машину... А где переодеться, всегда можно найти.

Ира замкнулась. Уткнулась взглядом в тарелку, словно пыталась разогреть остывшую котлету силой мысли.

— Ну, в чем дело? — встревожился Денис.

— Я еще не сдала на права, — призналась Ира, — А прыгать с ворохом вещей из одного такси в другое, да еще таскаться со всем этим по...

Вот тут он не выдержал.

— Нашла проблему! — Денис веселился вовсю, сбрасывая напряжение последних дней. — Петра не отдам, самому нужен, а вот водителя найму. Права правами, а пока за рулем освоишься... Ну? Ира? Ты чего?

А она явно не знала, обижаться, или присоединиться к веселью. Потом осторожно пояснила:

— Понимаешь, я уже не уверена. Это все так сложно...

— Давай найму тебе личного помощника? Поверь, они бывают совершенно незаменимы! И за гардеробом присмотреть, и макияж поправить, и билеты-приглашения достать — разослать. Можно даже с функцией водителя!

— Я подумаю! — уклонилась от ответа Ира.

Испугалась? Денис ей понимал. С Петром и Дарьей Васильевной Ирина подружилась, не воспринимала их как наемных работников. С личным помощником все должно быть иначе: держать людей, с которыми общаешься изо дня в день на расстоянии — непростая наука.

— Что? — спросил на всякий случай, слишком уж вид у Ирины был измученный. — Так устала?

— Уже жалею, что все это затеяла. Слишком сложно. Не справлюсь.

— Я в тебя верю! — Денис одним движение обогнул стол.

Ира была напряжена. Каждой мышцей, каждым нервом. Но он только крепче прижал её к себе:

— Я помогу. Всем, чем смогу. Не бойся, мы справимся.

Это «мы» подействовало, словно волшебное заклинание: Ира стала расслабляться. И через мгновение он уже баюкал её, как ребенка, а она тянулась навстречу его губам. И тогда Денис не выдержал, на мгновение прервал поцелуй:

— Милая, а ты задумывалась о детях?

И потому как напряглись губы Ирины понял — поспешил.

Но что делать, когда ребенок — единственный способ примирить маму с выбором жены? Если ради внука она готова терпеть Алину, то и Иру примет. У неё, по крайней мере, идеальная репутация. И даже тест делать не понадобиться.

Но сообщить все это Ирине не посмел.

— Почему ты заговорил о детях?

Романтический настрой исчез, Ира вернулась за стол.

— Если ты спрашиваешь серьезно... Денис, у нас слишком много проблем, чтобы думать о детях. Пока твои родители не признают меня, даже не заговаривай об этом.

— Я знаю. Знаю. Но... мама мечтает о внуках. Может, это позволит ей смириться?

В глазах Ирины сверкнула такая ярость, что Денис испугался:

— Никогда я не буду использовать своего ребенка как прикрытие от жизненных неурядиц! А тем более, как способ помириться с родителями его отца!

— Хорошо-хорошо. Прости, — Денис вскинул руки ладонями верх, словно сдавался на милость победителя. — Ляпнул не подумав. Я сам помою посуду, отдыхай.

Ира кивнула и пошла наверх. Денис прислушивался к тяжелым шагам и сердце замирало от страха, что он не справится, что потеряет ту, которую сумел полюбить. Ира уже на пределе, еще немного, и их хрупкий мирок разлетится вдребезги, как хрустальное блюдо, упавшее на бетонный пол.

Денис включил посудомоечную машину, протер стол и достал телефон, чтобы еще раз прочитать сообщение от отца. Тот требовал отменить все дела и с утра быть у него — предстоял серьезный разговор. Денис даже не сомневался, что папа применит тяжелую артиллерию — бизнес, чтобы надавить на непокорного сына. Времени, чтобы подготовить оборону, оставалось немного, до рассвета. И как не хотелось подняться наверх, в спальню, прижаться к теплому и податливому от сна телу, услышать сладкие стоны любимой женщины, Денис отбросил эти мечты. Все будет. Если он выстоит.

9

Ирина ворочалась в кровати. Подушка казалась горячей, одеяло — душным. И это несмотря на то что в комнате было прохладно.

Дети... Почему Денис заговорил о них именно сейчас? Он ничего не делает без причины. Но мог бы и объяснить попонятнее! А то «мама, мама». Как ребенок, честное слово!

За дверью послышались тихие шаги. Ира замерла, боясь спугнуть. Она соскучилась по Денису, по его сильным рукам, по губам, которые не просто целовали, а, казалось, выпивали её досуха.

Но он не вошел. Постоял и тихо удалился. Чтобы не застонать, Ирина прикусила угол подушки. Почему? Она ведь знает, что Денис хочет её не меньше, чем она!

Пролежала до утра, наблюдая, как темнота за окном борется с уличными фонарями. Рассвета не ждала — осень уже вступила в права, кутаясь в плащ, сотканный из дождя и сизых облаков.

Поднялась, только когда услышала, как хлопнула входная дверь — Денис ушел на работу.

Погода давила. Не хотелось не то что куда-то идти, а и просто выбираться из кровати. Дождь смывал последние яркие краски, превращая их в пятна за мокрым стеклом.

Ирина застонала. За что все это? Зачем надо куда-то торопиться, что-то делать? Она устала. Она сегодня никуда не пойдет!

Чашка горячего кофе с молоком и круассан с вареной сгущенкой немного улучшили настроение. Ира закрыла глаза, позволяя себе несколько секунд не думать о проблемах. А потом начала обратный отсчет:

— Десять, девять, восемь, семь...

Стоило четко проговорить «ноль», как глаза распахнулись. Ира снова была готова к борьбе.

Смартфон подсказал расписание. Отмечая обязательные к посещению места, Ира вспомнила о предложении Дениса нанять личного помощника. Мелькнула мысль, что зря отказалась: работы предстоит много. С другой стороны... если она не сможет справиться с банальным расписание, о какой победе над Галиной Ивановной может идти речь? Доверить хотя бы какие-то вещи постороннему человеку Ирина не желала. Так, по крайней мере, некого будет винить в провале. Только себя.

Карандаш ткнулся сначала в одну строчку, потом в другую. Ира еще раз перечитала написанное и методично начала вычеркивать мероприятие за мероприятием. Денис прав: заявляться надо с парадного входа. И стратегия здесь важна так же, как и в реальном сражении.

Приготовленный с вечера костюм остался висеть в шкафу. Сегодня — только тренировка и автошкола. А потом — спокойная разработка плана по завоеванию благосклонности всесильной свекрови. Ирина не сомневалась: если Галина Ивановна сдастся, то и её муж не устоит. Надо только...

Чтобы набрать знакомый номер, не пришлось даже в телефонную книгу заглядывать. Но приятный женский голос сообщил, что абонент в данный момент недоступен. Ира набрала SMS:

«Достань билет в ВИП-зону на концерт классической гитары».

Ответ пришел, когда Ирина сидела за рулем. Телефон пиликнул, и все мысли о дороге улетучились. Инструктор поправил раз, потом второй и велел остановиться:

— Вижу, это сообщение куда важнее жизни. Вашей и пешеходов. Ирина Степановна, считайте, что вы пять раз создали опасную ситуацию на дороге и минимум трижды влетели в аварию.

— Простите...

— На том свете не у кого прощения просить будет. Благодарите судьбу, что сегодня занимается на учебной трассе. Прочитайте уже свою СМС-ску и придите в себя.

«Приглашение есть. Как и на модный показ молодых дизайнеров. Посоветуйтесь с мужем».

Ирина чуть не завизжала от счастья. Петр оказался незаменим. Теперь она прекрасно понимала, почему Денис так им дорожит и позволяет то, за что других увольнял с волчьим билетом.

— Успокоились? — прервал веселье спокойный голос инструктора.

Ира глубоко вздохнула и кивнула. Руки легли на руль, а нога нащупала педаль.

— Да. Простите. Давайте продолжим.

Это было трудно — сосредоточиться на дороге и правилах, когда душа пела. Иру не пугало даже то, что работать придется, как проклятой. Она привыкла пахать, как ломовая лошадь. Неожиданно стало любопытно, почему «ломовая»?

К концу занятия вопрос все еще занимал, и Ирина залезла в интернет. Как она и думала, так называли тяжеловозов. Лошадей с немыслимой силой.

— Ну, ломовая, так ломовая, — вздохнула и оглянулась на свое отражение в витрине.

Она изменилась. Теперь она могла признаться даже себе.

Стройная девушка с длинными волосами. Бежевое пальто подчеркивало тонкую талию, а ноги, казались, растут от ушей, несмотря на то, что из-за вождения Ира выбрала ботинки на плоской подошве.

Еще год назад она не могла и мечтать ни о такой фигуре, ни о дорогой одежде. Да даже о свободе! А теперь...

Ира закрыла глаза.

— Один, два, три...

Отражение не изменилось. А ярко-синий зонтик и принтом в виде пушистых облаков отражался в мокром стекле радостным пятном, надеждой на будущее. Ира улыбнулась и девушка в витрине улыбнулась в ответ.

— У меня все получится! — прокричала в голос, не обращая внимания на оглядывающихся прохожих, и рассмеялась. Ира была в этом уверена.

Этот настрой не отпускал весь день. У Ирины словно крылья выросли! Хотелось не бежать — лететь, и тренажер казался клеткой, силками. И она наотрез отказалась становиться на беговую дорожку.

Заход на очередной круг, поймала удивленный взгляд тренера и улыбнулась ему, как старому другу — широко, счастливо. И успела заметить, как отражение её улыбки загорается в глазах, замирает на краешках губ, вырывается из груди едва слышным смешком.

Домой вернулась вымотанная до предела. Но энтузиазм никуда не делся. Запихнув в духовку мясо с картошкой, Ира занялась подготовкой к завтрашнему дню.

Показ молодых дизайнеров. Спонсоры отметят счастливцев и помогут раскрутить новый бренд в надежде, что на небосклоне модных домов загорится еще одна звезда.

Ира просматривала фото с прошлых мероприятий. На её взгляд, основной нитью того показа был эпатаж. Зеленые колготки с красными снежинками, бордовые шубки «из чебурашки», из-под которых выглядывали растянутые «бабушкины кофты».

Ирина листала страницу за страницей и не могла осознать: вот это вот — модно? В надежде понять хоть что-то, поискала в сети упоминания о тех дарованиях, которым предстояло выставить свои работы завтра.

Единственное, что хоть что-то напоминало одежду, выглядело как «мамино праздничное платье» Фроси Бурлаковой. Нечто приталенное и длинное предлагали носить с деревянными сабо, накинув сверху вязаный палантин, в котором дыр было больше, чем ниток. И как с этим разбираться?

Страницы модных блогов слизывали минуту за минутой. Ира вглядывалась в фотографии, внимательно читала посты и все равно не понимала ничего.

— Наверное, это не мое! — сказала очередной фотографии и перевела взгляд в нижних правый угол.

Почти час ночи. Давно готово мясо по-французски, и салат из свежих овощей только и ждет, чтобы его заправили соусом. А Дениса все не было.

Ира решила дать ему время, пока она подберет наряд на завтра. Если не вернется — позвонит сама. Эти задержки волновали её все больше и больше. Она видела, как что-то грызет Дениса изнутри. Его губы улыбались, а в глазах стояла тоска, словно он скрывал от неё что-то важное и очень нехорошее. Как будто старался уберечь.

Модный показ подразумевал нечто невообразимое — гости на фотографиях прошлых лет пестрели, как заморские попугаи, топорщились перьями головных уборов и мехами жилеток. Глаза разбегались: ну как можно гармонично сочетать в наряде десяток цветов? Но многим это удавалось, что окончательно привело Ирину в уныние: ей так не суметь.

Отчаявшись, она уже протянула руку, чтобы захлопнуть ноутбук, но краем глаза выхватила фигуру, едва заметную на заднем плане. Галина Ивановна!

Свекровь не походила ни на заморскую птицу, ни на местную сумасшедшую. Элегантный темно-синий костюм, украшенный золотой брошью.

— Бинго! — Ирина даже пальцами прищелкнула.

Но то, что носила Галина Ивановна, больше подходило дамам в возрасте. И Ирина с новыми силами взялась перелистывать фотографии, обращая пристальное внимание на окружение свекрови.

А потом отправилась в гардеробную.

Денис в припадке щедрости купил столько нарядов, что Ирина сомневалась, что сумеет поносить все. Но поскольку подбирал их стилист, был шанс, что в недрах огромного шкафа найдется что-то подходящее.

И не ошиблась.

Ира просто не представляла раньше, куда можно надеть бирюзовый брючный костюм. И из-за цвета — слишком яркого, почти кислотного, и из-за покроя жакета. Он напоминал одновременно рубашку с рукавами на манжетах, и френч — широкий жесткий пояс придавал линия некоторую жесткость, вступая в конфликт с мягкими складками и текучей тканью. И туфли нашлись: остроносые, такого же цвета, только темнее на несколько тонов. И сумка — жесткая, на узком ремешке. Она переливалась, как застигнутый врасплох хамелеон, и служила прекрасным акцентом.

Ира улыбнулась, увидев себя в зеркале. Странно, но... подходяще для мероприятия. Осталось решить с прической.

В итоге остановилась на зачесанных и уложенных пучком на затылке волосах. По-старушечьи смотревшаяся прическа с дорогим нарядом заиграла, превратившись в модную фишечку. Довершили образ очки-авиаторы. Ирина была рада, что хоть на день избавится от надоевших линз. Удобно, но глаза к вечеру уставали.

Приготовив все необходимое, Ирина спустилась на первый этаж. Дениса еще не было.

10

— Я надеюсь, ты понимаешь всю серьезность данного поступка?

Отец сидел в удобном кресле за рабочим столом, предоставив Денису довольствоваться стулом. Дизайнерским, стильным, но жутко неудобным.

— Папа! Ну послушай!

Уже несколько часов разговор вертелся вокруг внезапной женитьбы Дениса. И никакие доводы не могли заставить отца поменять мнение:

— Мать не желает, чтобы твой ребенок был ублюдком. Ты женишься на Алине, и точка!

— Да у неё полгорода в постели было! Почему я должен жениться на шлюхе?

— Потому что, — от сурового взгляда мурашки по спине побежали, — только тебе хватило ума трахнуть её без презерватива!

— И что? А если это не мой ребенок?

— Значит, она вылетит из нашего дома без копейки денег вместе со своим выблядком. А ты женишься на приличной девушке из хорошей семьи...

— У меня уже есть жена! — упрямо повторил Денис. Наверное, в десятитысячный за сегодня раз.

— Жена-а-а, — насмешливо протянул отец. — Давно ли женилку перестал куда ни попадя совать?

— Папа!

— Я двадцать восемь лет уже папа! Денис, пойми...

— Нет! Это ты пойми! Ты же любишь... маму?

В кабинете повисло молчание. Его хозяин некоторое время смотрел в одну точку, а потом аккуратно сложил бумаги, что просматривал между делом, легким ударом по столу выровнял их и отправил в папку.

— Люблю.

— А почему мне в этом отказываешь?

— Разве? — взгляд стал растерянно удивленным. — Разве отказываю? Сын, ты должен понять, что любовь — это не только страсть, не только постель, это...

— Это желание быть с человеком всегда, делить с ним и радость, и горе...

— И не только свое, Денис. В общем, так. Твоя мать грезит внуками. И если ты оказался столь неосторожен, что исполнил её мечту, тебе придется смириться. Или... можешь прощаться со своим состоянием.

— Я его сам заработал! — огрызнулся Денис.

— А документы на кого? — тонкие сухие губы искривила усмешка. — Сынок, ты был таким олухом, что отдал мне контрольный пакет. Я не вмешивался, но теперь...

— Ты этого не сделаешь!

Внутри все словно льдом сковало. Такой подлости от отца Денис не ожидал. Да, в самом начале пути его помощь была незаменима, особенно в некоторых юридических аспектах. А потом он просто не стал переоформлять все на себя. Зачем? Это же отец.

— Думай! Сроку тебе — до послезавтра. Надеюсь увидеть бумагу о разводе. Да, насчет этой Ирины не беспокойся. Я не настолько жесток. Ты выполнишь свои обязательства, а в качестве премии она получит, скажем... небольшую квартирку на окраине. Как думаешь?

Вместо ответа Денис хлопнул дверью так, что она чуть с петель не слетела.

Первым порывом было послать всех к чертям, рвануть к матери, высказать все, что думает и по поводу её желания обзавестись внуками, и по поводу Алины, и о том, что лезть в личную жизнь взрослого человека по крайней мере... невежливо.

Но, пока добежал до машины, успел немного остыть. Ну, наговорит родителям гадостей. И что потом?

Прежде чем действовать, надлежало все как следует обдумать. И Денис поехал домой.

Фары разгоняли осеннюю мглу, наполненную дождем. Дворники раздраженно смахивали капли с лобового стекла и Денису казалось, они разделяют его настроение.

Остановился у придорожного кафе. Захотелось напиться. И лети оно все к чертям собачьим! Но двигатель тихо рокотал, в любой момент готовый стартануть, а руки сжимали руль. Выпивка — не выход. Денис закусил губу. Хотелось движения, драйва, чтобы адреналин из ушей, а уж потом, сбросив пар, можно было спокойно подумать и решить, что делать дальше.

Он уже хотел рвануть на ночные гонки, но дома ждала Ира. Одна, в пустой квартире. Наверное, сидит на диване, а на столе остывает ужин.

Картинка встала перед глазами, как живая. И Денис изменил планы. Он не имеет права рисковать. Случись что, и любимая окажется совершенно беззащитной. Одна, без жилья и денег, да и долг... Что бы ни говорил отец, а с него станется вышвырнуть нелюбимую невестку без выполнения соглашения. И её юрист ничем не поможет, каким бы классным он ни был.

Денис нахмурился. В голове, как маленькая юркая рыбка крутилась мысль. Что-то, связанное с договором. И с Ириным другом-юристом. Но ухватить её Денис так и не смог. Выругался, и вырулил на дорогу — возвращаться в дом, когда тебя там ждут, оказалось невыразимо приятно.

Как он и думал, Ира не спала. Сидела на кухне перед ноутбуком. Увидев Дениса, улыбнулась устало:

— Я, наверное, свихнусь, пока пойму, что в этом находят.

Ему хватило одного взгляда на экран:

— Забей. Иногда мне кажется, что современную моду не понимают даже те, кто её создает.

Ира снова улыбнулась:

— Радует, что не только я такая тупая. Переодевайся, я сейчас все подогрею.

— Подожди, — Денис поймал её за руку, заставил опуститься обратно на стул. — Нам надо поговорить.

Карие глаза потемнели, их словно туманом заволокло.

— Что-то... случилось?

— Нет, но может. Ира, возможно, тебе лучше со мной развестись.

Она побледнела так, что стало страшно. И Денис поторопился пояснить:

— Я могу в любой момент все потерять. До копейки. И не хочу, чтобы ты была женой нищего.

Глубокий вздох стал ответом:

— Так ты меня из-под удара выводишь? — Ира встала, обошла стол и обняла его со спины. — Мы же муж и жена. Мы должны быть вместе и в горе и в радости. На кого еще можно опереться, как не друг на друга?

— Ты не боишься остаться без всего?

Тихий смех напоминал звон колокольчиков:

— Я это уже проходила. И потом как это — без всего? У меня есть ты.

— А у меня — ты, — Денис порывисто обернулся.

Табуретка упала, но на это никто не обратил внимания.

Они целовались жадно, как будто нашли друг друга после долгой разлуки. Денис прижимал к себе Ирину, а та отступала под стремительным напором, шаг за шагом. А потом остановилась — уперлась в диван. Денис тут же подхватил, усадил на спинку. И застонал, когда его талию обвили стройные ноги.

— Скорее! — прошептала, на миг прервав поцелуй.

Руки, шарящие в поисках пряжки ремня, сводили с ума. Боясь, что не выдержит, Денис сам рванул пояс. И, возблагодарил судьбу за то, что сегодня на ней вместо пижамы оказался коротенький халатик: сил ждать, когда Ира разденется, могло не хватить.

Она откинулась назад, не боясь упасть, доверяя его рукам. Ладони вцепились в плечи и острые ноготки чувствовались сквозь тонкую рубашку. Ткань только усиливала ощущения, в то, как они впивались в кожу при каждом толчке, заводило еще больше. А потом Ирина начала... подвывать. От утробного, низкого рыка крышу сорвало окончательно. Мир сузился до одной точки, до этого звука а потом взорвался криком. Денис не сразу понял, что это он кричит, не выдерживая наслаждения, и Ирина вторит столь же громко.

Ноги подкосились и он осел на пол. Ира с тихим всхлипом сползла следом, не желая отпускать ни на мгновение.

Немного позже, умытые и уставшие, они ужинали, притащив тарелки на диван.

— Как прошел день? — поинтересовался Денис.

— Устала. Кстати, ты помнишь тот костюм, который купил мне в прошлом месяце? Такой бирюзовый, с...

— Милая, я купил тебе столько нарядов, что, наверное, смогу вспомнить только один — свадебный. Ну, не дуйся! Увижу — припомню. А что-то не так?

— Думала посоветоваться, стоит ли одевать его на модный показ.

— На тот, что мама курирует? Каких-то молодых дарований? Ирочка, на это мероприятие ты можешь хоть половую тряпку нацепить, все в тему будет.

— Но...

— Не заморачивайся, не надо. И Петр говорил что-то насчет концерта... Вот это меня больше беспокоит!

— Классический русский романс в исполнении Артема Каратова... — на лице Ирины появилось такое мечтательное выражение, что Денис не выдержал, перегнулся через стол и звонко чмокнул жену прямо в губы.

— Что? — удивление в карих глазах заставило рассмеяться.

— Ты такая потешная была, когда говорила об этом... Каратове. Где-то я слышал это имя...

— Он лучший исполнитель русского романса! — возмутилась Ирина такому невежеству. — Еще и сам себе аккомпанирует.

— Дай угадаю. На гитаре?

— На гитаре.

Денис откровенно веселился. А потом поинтересовался:

— А наряд уже нашла?

— Еще нет, — судя по виду, это Иру очень огорчало. — Даже не представляю, что надевать. Концерт закрытый, «для своих». Фотографий подобных мероприятий нет...

— Классическая музыка, вход по приглашениям, — перечислил Денис, — Вечером?

— Да, в семь начало.

— А потом — фуршет?

— Денис! — смотреть, как до неё доходит, было сущим наслаждением.

— Пойдем! Поглядим, что там у тебя в шкафах завалялось!

Ему никогда не нравилось сопровождать своих женщин в магазины. Преподносить им подарки, оплачивать «маленькие радости» — да. Но не смотреть, как они часами примеряют одно платье за другим.

Но теперь система сломалась. Денис расположился на кровати и любовался, когда Ира выходила в очередном наряде. Через четверть часа поймал себя на мысли, что готов проводить так каждый вечер, особенно если включить фантазию. Вот это маленькое черное платье из кружевной ткани. Под такие белье не надевают! Только чулки. Невесомые, тонкие, с пронзительной стрелкой, которая словно переходит в каблук. О, обладательница такого платья никогда не останется в одиночестве, все мужские взгляды будут прикованы только к ней! И секс где-нибудь в коридоре за занавеской, стремительный, как украденный поцелуй и такой же сладкий...

— Денис! — обиженный вскрик вырвал из мира грез.

Ира стояла напротив кровати и с возмущением смотрела на результат мечтаний — просторные домашние штаны не скрывали острого возбуждения.

— Ладно, ладно, — он одним движение завернулся в покрывало, чтобы не смущать. И замер.

Светлое платье оттенка... Денис затруднялся точно назвать цвет. Как пенка капучино. И такое же воздушное. Многослойная юбка в пол сделала Ирину похожей на принцесс, которых рисуют в книжках.

— Повернись! — прошептал хрипло.

Она послушалась.

Открытую спину обрамляло белоснежное кружево. А ниже кокетливо пристроился аккуратный бантик.

— Ну? Как?

Нетерпение смешивалось в вопросе с удивлением. Но Денис не обращал внимания. Если в том черном платье Ирину хотелось прижать к стене и как следует оттянуться, то подойти к этой девушке без белых бальных перчаток казалось кощунством.

Рука зашарила по кровати в поисках телефона. Не нашел, чертыхнулся. И велел:

— Показывай туфли!

Вместо ответа Ирина аккуратно, одной рукой приподняла край юбки, открывая классические лодочки в тон ткани. Денис чуть не взвыл от этого простого жеста. Но, стараясь сохранить голову ясной, выпутался из покрывала:

— Остановись на нем. И еще, переодеваться приезжай домой. Не таскай платье по машинам.

— Я не успею... — заикаясь, пробормотала Ира. Её больше занимала выпуклость в штанах мужа, чем его слова.

— Успеешь! Если надо, отмени тренировку, урок, что там у тебя еще... Но чтобы заехала домой! Поняла?

Ира кивнула и опустила взгляд. А Денис выскочил за дверь, проклиная все на свете. Особенно — позднее время. У Иры завтра тяжелый день, ей нужно отдохнуть! Да и самому тоже. В список важных дел добавилось еще два, и если ради этого придется потеснить другие... тем хуже для других!

11

Ира не знала, что делать. Ей одновременно было и смешно, и неловко.

С одной стороны, то, как Денис кинулся прочь, обижало. Но какое у него при этом было выражение лица! И этот стояк, который он безуспешно пытался прикрыть!

Хихикая, Ирина переоделась в домашнее, аккуратно повесив платье на вешалку. На соседней висел бирюзовый костюм и сумочка, а на полу, прямо на закрытых коробках, выстроились туфли. Удобно, чтобы спокойно переодеться, а не метаться от одного к другому. Смущало отсутствие украшений, но Ирина вовремя вспомнила о жемчужном ожерелье. Оно вполне подойдет к платью.

Несмотря на волнение, усталость взяла свое: Ира уснула, едва оказалась в кровати.

И подскочила за двадцать минут до будильника.

Денис уже проснулся. Завтракал, поглядывая в планшет — узнавал новости.

— Почему не сказал, что сегодня тебе раньше надо? Я бы приготовила... Не дело это, давиться сухомяткой.

— Почему же давиться? — Денис отодвинул планшет. — Бутерброды вкусные получились. Хочешь, и тебе сделаю?

Взглянув на тарелку, Ира поняла, что умрет, если не получит точно такой же завтрак: мягкий белый хлеб с кусочками помидора, колбасы и тянущегося сыра. Но взяла себя в руки и засунула в микроволновку тарелку с кашей:

— Овсянка, сэр.

— Понятно, — вздохнул Денис. — Ир, ради чего ты себя так истязаешь? Постройнела, похорошела... Хочешь стать тощей коровой?

— Я не худею, — парировала Ира. — Я просто придерживаюсь правил.

— Фанатизм — не очень хорошая штука, уж поверь.

Ира застыла, разглядывая тарелку с овсянкой. И вздохнула:

— Знаю. Но вечером я буду на концерте, который закончится фуршетом. Так что без вкусных вредностей не останусь.

— Кстати, — Денис допил кофе и снова поставил джезву на плиту, чтобы сварить порцию для жены, — ты не забыла, что перед концертом нужно заехать домой? Не таскай с собой это платье, ему не на пользу.

— Помню, — Ира достала телефон. — И надо записаться к парикмахеру, укладку сделать. И макияж... Да блин, я даже не думала, что это так сложно — понравится твоей матери.

— У богатых — свои причуды, — не удержался от шпильки Денис. На поверхности кофе уже образовывалась пенка, нельзя было упустить момент.

— Тебе со сливками?

— С обезжиренным молоком! И ложечку сахара!

Она так и не научилась пить горький кофе. Но все же заменила любимый капучино на лате, хотя иногда хотелось наплевать на диету, устроиться в кафе за столиком и выпить парочку больших стаканов, чтобы пенка воздушная, и на ней — картинки из какао-порошка. И чтобы пончики свежие-свежие, с сахарной пудрой.

Но в те редкие моменты, когда Ира позволяла себе расслабиться, выбирала сдобу без посыпки. И капучино брала маленькую чашечку, жестоко давя внутренний голос, который находил сотни оправданий для послабления режима.

Вот и сейчас: каша, сок, кофе.

Денис не уходил, смотрел, как Ирина завтракает, отчего кусок не лез в горло.

— Что-то случилось?

— Нет. Просто... редко удается посидеть вот так, никуда не торопясь.

— Так ты не опаздываешь? — кивнула Ирина на часы и Денис спохватился. Через пятнадцать минут его уже не было в квартире.

Ирина подошла к окну. Знакомая машина выруливала с подземной стоянки. Денис даже не успел почувствовать холод заканчивающейся осени. Ноябрь вступал в свои права, подготавливая природу к зиме.

Выходить на улицу не хотелось. Но дела никто не отменял. Спортзал, в котором Ирина ограничилась бассейном, урок вождения, на котором удалось реабилитироваться за прошлый раз и занятия вокалом. Чем больше занималась, тем сильнее восторгалась преподаватель голосом ученицы:

— Потрясающе редкий тембр! И такой чистоты! Вам бы в опере петь, блистать на мировых сценах!

Но опера — последнее, о чем Ирина думала. Ей по душе была другая манера исполнения. И вечернего концерта ждала с нетерпением.

Таким, что модный показ проскочил мимо.

Нет, Ира честно улыбалась, сидя на мягком кресле у самого подиума. И даже сумела оценить кое-какие модели — против ожиданий в основном вещи были носибельными. Ну, за исключением некоторых.

А главное, стараясь держаться достойно, Ира совершенно забыла о свекрови. Вспомнила, только когда огласили победителя — она вышла к микрофону вручать главный приз. Взгляд, которым она одарила невестку, не остался незамеченным. Никем. Особенно — фотографами. Вспышки камер ослепили и Ирина едва выдержала этот напор.

И долго не могла успокоиться. Даже когда оказалась в салоне такси.

А дома ждал сюрприз — Денис.

Она никогда не видела его «при полном параде». Сюртук, шейный платок... Он напоминал кавалера, сошедшего с книжных страниц, и казался чуждым здесь, в современной квартире. Куда органичнее этот мужчина смотрелся бы на паркетном полу танцевального зала.

В животе сладко заныло. Наплевав на недостаток времени и преодолевая неизвестно откуда взявшуюся робость, Ира шагнула навстречу. Её губы жаждали поцелуя, а тело — объятий, и кое-чего еще. Но Денис отстранился:

— Не сейчас! — и добавил шепотом, от которого по спине побежали мурашки, — После. Вечером.

И уже обычным голосом сообщил:

— Я отменил твои визиты в салон. Мастера будут с минуты на минуту. А сейчас...

Он картинным жестом пригласил Иру к столу. Под прозрачной крышкой ждала тарелка с наваристым супом:

— Нельзя идти на концерт голодной. Во-первых, удовольствия никакого, а во-вторых... там будет выпивка. Птичий корм в тарталетках поможет мало. Поэтому садись и ешь!

— А ты...

— Я уже пообедал, — Денис поправил манжеты. В прорезях сверкнули запонки.

Иру тут же замутило. Голова закружилось, захотелось убежать к себе в комнату и не выходить, не думать ни о чем, особенно об этом блеске. И о мерном покачивании висящего тела.

— Ира? Ира, ты чего?

— Все хорошо, — она отстранилась и уселась за стол. Денис прав: нужно поесть. Это от голода. Только от него.

— У тебя мероприятие? — немного огорчало, что не сообщил.

— То же, что и у тебя. Хватит везде одной появляться, надо иногда и с мужем, а то слухи поползут, не отмоемся.

Звонок в домофон прервал их разговор. Денис обменялся парой фраз с вахтером и сообщил:

— Мастера явились, а ты еще не готова!

Ира, пикнув, метнулась в спальню. Смех Дениса нагнал на лестнице:

— Не торопись! Там еще и косметолог!

Его можно было не приглашать: Ира следила за собой, и в этот раз обошлось освежающей цвет лица маской. А потом за дело взялись парикмахер и визажист.

Иру замотали в накидку, чтобы не испачкать платье, и суетились в четыре руки, стараясь не опоздать.

Нервы давали о себе знать. Зачем Денис надел запонки? Почему он их так любит? Ответ пришел сам: дресс-код. К подобной рубашке полагаются запонки. И точка.

— Готово!

Покрывало скользнуло к ногам и Ирина подняла взгляд.

Из высокого зеркала на неё смотрела незнакомая девушка. Моложе самой Ирины. И невероятно прекрасная. Как принцесса из волшебной сказки.

Русые локоны, завитые тугой спиралью, каскадом спадали на спину и плечи. А макияж... Казалось, его нет совсем. И кожа жемчужно светиться от природы, и ресницы похожи на крылья птицы, и идеальная линия бровей...

— Чего-то не хватает... — раздалось от порога.

Ира обернулась: к ней, сжимая в руках плоскую коробку из синего бархата, шел Денис.

Казалось, комната выросла до немыслимых размеров. И время сжалось до одной точки, стало густым, как застоявшийся мед. Сердце ухало в груди так, что, казалось, его слышат все: и визажист с парикмахером, и Денис, и люди на улице, да даже Вселенная!

А потом часы на столе мигнули, отмеряя минуты, и стало, как прежде.

— Нравится? — Денис сам открыл коробку и протянул Ирине.

И она забыла, как дышать.

На синем атласе сверкало колье.

Крупный камень светло-коричневого цвета обрамляли капельки света. А чуть выше ожерелья приютились сережки — такие же, только поменьше. А под ними змеился браслет.

— Нравится? — Денис достал колье и обошел Ирину, чтобы самому надеть на неё украшение. — Прозрачные топазы с бриллиантами. Вчера, когда выбирали платье, подумал, что этот гарнитур сюда очень подойдет.

— Но это... дорого!

— Это гарнитур моей бабушки. Считай, семейная реликвия, — Денис обхватил Ирину за плечи и развернул к себе лицом. — Понимаешь, что это означает?

Она только кивнула, не в силах сказать ни слова. Сегодня Денис собирался показать всему миру, что их брак — не последствия треклятой игры, а союз двух сердец.

— Но... твоя мама...

— К черту! Не думай о них! В этом мире есть только я и ты. А остальные... Если не хочешь, можешь с моими родителями не общаться. Как-нибудь переживут.

— Но все же...

— Я же сказал — не думай!

Его лицо оказалось очень близко. Глаза в глаза. Дыхание коснулось сначала щеки, потом губ... Ира замерла в ожидании поцелуя, но тут раздалось легкое покашливание.

Они отскочили друг от друга, словно оглушенные током. Девушки откровенно потешались над их смущением, но Денис быстро пришел в себя:

— Прошу прощения! Но как тут удержаться? Сами видите, какая у меня здесь принцесса!

Так, иронизируя над собой и отбиваясь от легких шуток, Денис выпроводил мастериц и, наконец, остался с Ирой один на один.

— Ну что, готова, моя королева?

Ответом стал прерывистый вздох. Ира волновалась, как никогда в жизни.

— Все будет хорошо! Мы справимся! — Денис накинул на плечи жены еще один подарок: пушистое манто. — Теперь не замерзнешь!

12

Ради такого выезда к дому подогнали лимузин. Водитель в ливрее и белых перчатках открыл дверцу, держа форменную фуражку в свободной. Разве что поклон не отвесил! Денис с интересом наблюдал, как жена со смущенной улыбкой скользнула в салон.

Судя по реакции, так она еще не ездила. Изнутри все напоминало убранство то ли элитного самолета, то ли кусочек какого-то клуба: длинный бежевый диван с одной стороны, и подсвеченный мелкими огоньками светодиодов бар — с другой. От кабины салон отделяла зеркальная перегородка.

— Волнуешься? — спросил Денис.

— Немного...

Вместо ответа он наклонился и взял со специального держателя бокал.

— Мне нельзя! — запротестовала Ира, — Хороша буду под хмельком!

— Как скажешь! — и в сверкающем стекле запузырилась минералка. — Это тоже неплохо!

Встреча-концерт проходил в «Дворянском гнезде» — большом комплексе, предназначенном для проведения свадеб, банкетов, конференций или вот таких вот камерных вечеров.

Лимузин свернул с трассы и въехал в распахнутые ворота, похожие на белое кружево. Описал дугу по асфальтовой дорожке, гладкой, как скатерть и застыл у подъезда.

— Прошу! — Денис вышел первым и подал руку.

Ирина не торопилась выходить. Она прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Губы едва заметно двигались.

Денис улыбнулся. Он давно заметил, что Ира, когда волнуется, считает до десяти и обратно. Это казалось милым и теперь он терпеливо ждал, пока она закончит.

Карие глаза распахнулись. В их глубине плескалось золото.

Руку протянула так естественно, словно с детства привыкла выходить из роскошных машин. И вышла так, как будто под ногами не мокрый асфальт, а алая ковровая дорожка. Обернулась с улыбкой и спокойно взяла Дениса под руку.

Он тут же расслабился: они справятся.

И это чувство не исчезло, даже когда из подъехавшей только что машины вышла мама.

— Извини, — шепнул Ирине.

Вежливость требовала галантности. Маме нужно было помочь, как до этого — жене. И, как минимум, поздороваться.

Но следом за ней из авто вышла... Алина.

Денис как на стенку налетел. Но этих нескольких секунд заминки хватило, чтобы сориентироваться: Алина вышла из дальней от него двери и сама.

— Рад тебя видеть, Мама! — Денис подставил щеку под поцелуй и тут же шагнул в сторону, уступая место Ирине.

— Здравствуйте, Галина Ивановна.

Её голос звучал слегка растерянно — она не ожидала увидеть свою соперницу рядом со свекровью.

— Добрый вечер, — холодно кивнула Галина Ивановна и повернулась к Алине: — Вы знакомы? Сын уверяет, что это его жена.

— Конечно, мы знакомы! И Денис не лжет — они расписаны.

«Ненадолго», — сообщала её улыбка.

Ира вцепилась в руку мужа, ища поддержки. И Денис постарался увести жену подальше.

— Будь осторожна! — шепнул едва слышно.

И получил такой же тихий вопрос:

— Почему с ней Алина?

— Потом расскажу.

Похоже, откладывать разговор больше нельзя. Ира должна знать правду хотя бы ради того, чтобы не попасть в неловкую ситуацию. А сегодня Денис сам будет ей защитой и опорой.

Их появление породило волну взглядов и шепотков. Денис беспокоился о жене, но Ирина шла спокойно, расправив плечи. Мягкая улыбка освещала лицо, а скромно потупленный взгляд не оставлял шанса сильной половине. Они подобрались, как звери перед прыжком.

Самодовольные коты! Денис испытывал одновременно раздражение и гордость за то, что такая женщина идет с ним рядом. А еще был готов вступить в любую схватку.

Собственно, уже вступил. Несколько дам окружили маму, время от времени буравя его спину взглядами.

Сцены в зале не было. Её заменял пюпитр, на котором уже лежали ноты. С другой стороны от стула изогнулась микрофонная стойка. А напротив ровным полукругом выстроились кресла.

— Сюда, — Денис провел жену сквозь высокое собрание и усадил так, чтобы Ира все хорошо видела и слышала. — Пить хочешь?

Улыбка на миг стала чуть живее. И выражение глаз изменилось.

— Сейчас принесу, никуда не уходи. Будут приставать — отвечай что-то нейтральное. А главное — не бойся, я недалеко!

Он успел прежде, чем Иру обступили любопытные. Принес бокал минералки и уселся рядом. Для этого пришлось чуть подвинуть собственное кресло, но здесь это допускалось. И почему-то те, кто уже нацелился на знакомство с Ириной, поменяли планы.

Какое-то время еще прибывали последние гости, слышались приветствия, кто-то все же решился подойти и к Денису с просьбой представить молодой жене. А потом вдруг все стихло, свет стал мягче и присутствующие поторопились занять свои места.

А потом в центре зала вспыхнул софит. Яркий островок напоминал прозрачную колонну и сначала ослепил. А потом в круг света вышла женщина в вечернем платье.

— Друзья! Я очень рада видеть вас! Как обычно, здесь собрались истинные ценители хорошей музыки. И я заметила новые лица! — взгляд уперся в Ирину. Денис насторожился, но она лишь улыбнулась в ответ, не меняя чуть расслабленной позы. — Это радует! И, надеюсь, не разочаруем, потому что сегодня у нас в гостях исполнитель классического русского романса. Его чарующий голос звучал с величайших сцен мира. Но все же он согласился принять участие в нашем маленьком, камерном концерте! Встречайте: Артем Каратов!

Под аплодисменты в центр зала вышел мужчина с гитарой в руках. Денис насторожился. Он ожидал увидеть кого-то в возрасте, но у микрофона стоял его ровесник.

Опытный взгляд отметил и физическую форму, и рост, и умение держаться. Ноздри чуть раздулись, словно втягивая запах соперника. И в глубине души то-то шевельнулось, что-то нехорошее: Денису не понравилось, как смотрела на этого пижона Ирина.

— Добрый вечер!

Акустика музыкального зала усилила баритон, подхватила его и донесла до каждого слушателя.

— Я рад и горд приглашением. Многих из вас я знаю давно, а с остальными с удовольствием познакомлюсь. Но сначала позвольте выразить огромную признательность за оценку моих скромных талантов. Поверьте, петь для вас сегодня — большая честь!

Рукоплескали так, словно был исполнен романс. Ирина так просто сияла. Выпрямилась, подалась вперед и не сводила с Каратова глаз. Денису захотелось немедленно увести её, запихнуть в машину, а дома закатить скандал. Но он стерпел. Ревность — не лучший способ удержать любимую женщину.

Пока Денис кипятился, в зале воцарилась тишина. А потом в её глубине первым, робким лучом рассвета родился звук. Он креп, набирал силу и к нему добавился голос:

Дремлют плакучие ивы,

Низко склонясь над ручьем.

Струйки бегут торопливо,

Шепчут во мраке ночном.

Мягкий баритон завораживал, уводил за собой, заставлял забыть о реальности. Почти как Ирина.

Она казалась околдованной. Слушала, прикрыв глаза и за то умиротворение, которое отражалось на лице любимой, Денис был готов простить многое. Даже это молчаливое обожание. В конце-концов, она влюблена не в человека, а в манеру исполнения, в песню. Ревновать к этому все равно, что к античной статуе или картине. Бесполезно и глупо. И, приняв решение вынести все, Денис расслабился. В конце концов, с этим Каратовым Ира видится в первый и, может быть, в последний раз.

Романс сменялся романсом. За пронзительной, тоскливой мелодией следовала разбитная цыганская песня. А уже через мгновение сердце щемило от нежности. Денису пришлось признать: Каратов — мастер. И даже мелькнула мысль договориться по поводу уроков для Ирины. Но он тут же отогнал её как бредовую. Хватит и преподавателя вокала, с которым жена уже занимается! И, наверное, следует с ним тоже познакомиться. Просто так, на всякий случай.

Мысли текли лениво. Не будучи поклонником русского романса, Денис тем не менее мог оценить исполнение. Красиво. Качественно. Завораживающе. Артем Каратов полностью подтвердил свою репутацию.

Когда смолкли последние звуки, в зале воцарилась тишина. Зачарованные музыкой люди не торопились выныривать из волшебного океана. А потом пустота взорвалась.

Овации, крики, восторг. Каратову рукоплескали, вскочив с удобных стульев. Откуда-то появились цветы и он кланялся, не успевая принимать букеты.

А пока гости восхищались и благодарили, служащие «Дворянского дома» незаметно внесли закуски, расставив их на скрытых за портьерой столах. И как только восторги стихли, по знаку ведущей тяжелая ткань раздвинулась, приглашая оценить мастерство поваров.

Различные канапе, тарталетки, наполненные салатами, рулетики из красной рыбы... А в центре, на специальном возвышении стояла витрина изо льда. Гигантская гитара служила тематическим украшением, а в сверкающих чашах охлаждалась черная и красная икра.

— Самовары тоже ледяные, — не удержался Денис, слишком уж забавное выражение лица было у Ирины.

— Они с чем?

— С водкой! Хочешь?

Она замотала головой так энергично, что Денис снова рассмеялся.

— А икру?

— Лучше рыбки, — указала она взглядом на рулетики.

— Подожди минутку, сейчас принесу!

Времени, чтобы взять фарфоровую тарелку и наполнить её нарезкой, парой канапе и ложечкой икры заняло от силы пять минут. Но, повернувшись к жене, Денис едва не выронил все это из рук: рядом и Ирой стояли мама и Алина. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не кинуться туда со всех ног.

— Можно вклиниться в вашу милую беседу?

При его появлении Ира заметно расслабилась. Алина расцвела улыбкой, а мама встретила строгим взглядом, который тут же перевела на нелюбимую невестку:

— Разумеется. Если тебе интересна музыка. Помню, меня ты на подобные мероприятия не сопровождал!

— Все бывает в первый раз. Подумал, что нужно попытаться понять этот ваш романс.

— И как? Понял? Кстати, говорят, что твоя жена неплохо поет. Как думаете, — повысила она голос, привлекая внимание, — уместно ли будет попросить мою невестку спеть?

В ответ раздались возгласы одобрения и выкрики:

— Просим!

Денис молча чертыхнулся. Он все-таки недооценил маму. Но не мог не восхититься: так ловко загнать противника в угол! Ему подобному еще учиться и учиться.

13

Алина молчала. Только улыбалась ехидно. Но на защиту кинулся Денис:

— Простите, но петь вот так, без подготовки — очень тяжело. Нужно разогреть связки...

— Вы правы, — неожиданно вмешался в разговор Каратов. — Распевка просто необходима.

— Ну, так пусть распоется, — пожала плечами Галина Ивановна. Здесь есть подсобные помещения, да и гитара, надеюсь, найдется.

— Денис, пожалуйста, принеси теплого чаю, — внезапно попросила Ира. — Через десять минут я буду готова. Если найдется инструмент.

Тихий голос едва пробился сквозь шум спора. Каратов тут же замолчал, напряженно прислушиваясь. А потом улыбнулся:

— Если моя гитара подойдет, буду рад предложить себя в качестве аккомпаниатора.

— Благодарю, — Ира чуть не захлебнулась от восторга, но следовало держать лицо. — Но я предпочитаю аккомпанировать себе сама.

— В таком случае... — Каратов протянул свою гитару, — придется уступить эту честь ей.

— Благодарю. Денис, — повернулась к застывшему мужу, — что с чаем?

— Да, сейчас, — спохватился он и отправился вылавливать ближайшего официанта.

Ира задумчиво проводила его взглядом. Что-то было не так.

Денис волновался из-за сорванного голоса. Но ведь он знал, что врач разрешил петь! Значит, его волнует что-то еще. Ирина дала себе обещание быть предельно осторожной, и когда муж подал ей чашку, ободряюще коснулась его руки.

— Все будет хорошо, — шепнула одними губами. — Я справлюсь.

Судя по выражению лица, это Дениса не успокоило.

Чай оказался в меру теплым, хотя и противным: Ира обычно пила или холодный, или очень горячий. Но сейчас для связок нужна была именно эта температура. Чаевничать под прицелом десятков глаз оказалось не слишком приятно, она постоянно боялась сделать неловкое движение, уронить чашку или пролить все на себя. Но взгляд Алины придавал сил.

Не дождется! Зря что ли на оттачивание навыков потрачены часы тренировок?

Ира прикрыла глаза, как бы наслаждаясь напитком, и представила себя в комнате, перед зеркалом. Вот она садится на стул, берет чайную пару за блюдце, аккуратно касается ручки чашки... Рядом — никого. Некого стыдиться или стесняться, поэтому все получиться.

Но глаза открыть все-таки пришлось — спать в высшем обществе моветон.

— Вам понравилось?

Ира не ожидала обращенного к ней вопроса, заданного высоким, чуть дребезжащим голосом. Но сдержалась, чтобы не вздрогнуть и повернулась к хозяйке «Дворянского гнезда».

— Он великолепен!

— Настоящий пуэр двадцатилетней выдержки! — похвасталась та.

— Невероятно, — Ира снова прикрыла глаза и втянула воздух, стараясь уловить аромат.

В чае она разбиралась, как свинья в апельсинах. Но кое-что читала. Например, о том, что пуэр — чай глубокой ферментации, и чем он старше, тем ценнее. А еще слышала, что по тонизирующим качествам пуэр в несколько раз превосходит кофе.

Вот это оказалось правдой. Но вместе с порцией бодрости пришло спокойствие. И ира решила, что этот чай стоит того, чтобы его пить почаще, все-таки кофе в таких условиях немного увеличивало нервозность.

— Очень вкусно. То, что говорили о «Дворянском гнезде» оказалось правдой.

— И что же вам говорили?

— Что его хозяйка старается дать гостям все самое лучшее, — Ира улыбнулась и чуть кашлянула, проверяя связки.

Собеседница поняла намек и отступила. А Ирина сделала еще пару глотков и тихо промурлыкала несколько нот.

Конечно, для полноценного пения необходима распевка. Но не то время, и не то место. Требовалось действовать незамедлительно.

— Надеюсь, ты сумеешь организовать мне гоголь-моголь, — шепнула мужу и вышла на середину зала.

Стул уже ждал. Ира перебирала струны гитары, привыкая к звучанию, подкручивала колки и краем глаза наблюдала, как рассаживаются зрители. Денис сменил место: перебрался в первый ряд, поближе к жене. Ира улыбнулась, благодаря за поддержку, и полностью сосредоточилась на инструменте.

Судя по всему, он был очень старый. Древний. И, похоже, антиквариат. А звучал так, что вплетать в его пение голос казалось святотатством. Но она рискнула.

Гори, гори, моя звезда...

Начала тихо, слушатели не сразу поняли, что концерт «по заявкам» уже идёт. Но Ире было на них наплевать. Сейчас в этом мире существовала только она и гитара. Чудесная, невероятная подруга с волшебным голосом. А еще — память.

Гори, гори, моя звезда,

Звезда любви приветная.

Ты у меня одна заветная,

Другой не будет никогда.

Для Иры не было секретом, в кого у неё музыкальный талант. И мама и папа неплохо пели. И оба любили романсы. Особенно этот. Ни одно застолье не оставалось без «Звезды», она стала чем-то личным и интимным. И отчего вдруг на ум пришла именно она, Ира не понимала.

Хотела прекратить, сменить мелодию. Но было поздно. И слова полились тихим ручейком. А вместе с ними перед внутренним взором давно забытая картинка: старая ива на берегу реки.

Лунная дорожка зыбка и невесома. Она тянется в бесконечность, словно мостик к полной луне. Ива купает ветки в светящихся водах и ветерок ласково перебирает узкие листочки, серебрящиеся в призрачном мерцанье.

Твоих лучей небесной силою

Вся жизнь моя озарена.

Умру ли я, ты над могилою

Гори, гори, моя звезда!

Ира вынырнула из грез, как только стих последний звук.

В зале стояла тишина. Тягучая, как перед грозой.

А потом взорвалась рукоплесканиями.

Ира озиралась, еще не совсем отойдя от воспоминаний, с трудом припоминая, где она, кто все эти люди... Взгляд зацепился за знакомое лицо: Денис! Он счастливо улыбался и смотрел лишь на жену.

Все вернулось на свои места. И только мокрые щеки не давали покоя. Она плакала?

— Извините, — всхлипнула и, аккуратно пристроив гитару на стуле, кинулась в дамскую комнату.

Из зеркала на неё смотрела чужая женщина. Нет, лицо и внешность остались прежними. Но глаза... В них жила бездна. Горе и радость, боль и счастье, все смешалось в глубине золотистой вселенной.

Слишком взрослая. И чужая. И от осознания, что это она, Ира стало страшно.

Чтобы избавиться от этого чувства она опустила голову и плеснула в лицо пригоршню ледяной воды. И еще, и еще... Прошло какое-то время, пока она осмелилась снова взглянуть в зеркало.

Наваждение исчезло. Но макияж оказался безвозвратно испорчен. Ира едва сдержалась, чтобы не выругаться: сумочка с пудреницей осталась в зале. Придется выходить к людям как есть.

Бумажные полотенца помогли избавиться от остатков косметики, но прежде, чем покинуть ненадежное убежище, Ира сосчитала до десяти. Против обыкновения, это не помогло.

— Ира!

Денис ждал под дверью.

— Вот! — сунул в руки клатч, — Это было... волшебно. Там все в шоке, ждут твоего возвращения.

— Все? — удивилась Ира. Она могла назвать как минимум двоих, кто жаждал её исчезновения.

— Ну почти все, — понял Денис. — Смелее — я рядом!

Ира прижалась к мужу:

— Обними меня!

Он без слов заключил жену в теплое кольцо рук:

— Потерпи еще немного. Мы скоро сможем уехать.

— Ну уж нет, — Ира упрямо вздернула подбородок, — Я знала, на что шла! И если кто-то думает, что я сбегу, трусливо поджав хвост, то не дождется!

И, расправив плечи, уверенно устремилась в зал.

Её появление снова вызвало овации. И просьбы спеть еще.

Ира отнекивалась, и не из-за кокетства: она опасалась, что плохо разогретым связкам такой концерт может повредить. Но тут послышался голос Алины:

— Все-таки невероятный это был человек! Офицер, да еще композитор! Чтобы написать такую песню, надо очень страдать. Но он ведь и страдал!

— Кто?

— Колчак, конечно!

Стоящий неподалеку Каратов едва не подавился шампанским. А Галина Ивановна не знала, куда деть руки. Некоторые собравшиеся покивали согласно, но чуть перекинулась удивленными взглядами.

Ситуация складывалась анекдотичная. И Ира не выдержала такого соблазна:

— А причем тут Колчак?

Торжествующий вид Алины был достоин «Оскара».

— Ты же сейчас пела романс! Его автор — Колчак! Это же все знают. Он тосковал о своей звезде — России и...

— Дорогая, — Галина Ивановна попыталась предотвратить надвигающуюся катастрофу, но Иру тоже понесло:

— Разве? Ну, вообще-то, романс вошел в сборник, который издали за шесть лет до рождения Колчака. А написан еще раньше, а семисотлетию Москвы. Тогда «звездная» тема просто в воздухе витала, еще бы — Нептун открыли!

— Обязан подтвердить! — Каратов подошел к спорящей компании. — Но звезда все-таки рождественская!

— Не буду спорить, — улыбнулась Ирина.

Она уже пожалела о своей вспышке, слишком нехорошие взгляды кидала на неё свекровь. А ведь вся эта катавасия с концертом затевалась ради примирения!

И Ира попыталась отступить. Но не вышло: снова посыпались просьбы спеть. Отказываться после такого демарша было нельзя.

Белой акации гроздья душистые

Вновь аромата полны,

Вновь разливается песнь соловьиная

В тихом сиянии чудной луны!

Она видела, как вытягивается лицо Каратова, как он подбирается, словно легавая, учуявшая птицу в высокой траве. А еще через мгновение к её голосу присоединился мужской:

Годы давно прошли, страсти остыли,

Молодость жизни прошла,

Белой акации запаха нежного,

Верь, не забыть мне уже никогда...

Она нашла в себе силы не сбиться с такта. И не дать петуха. Каратов пел великолепно и она не знала, то ли слушать, то ли продолжать исполнение. Но всемирно признанный исполнитель тактично вел вторую партию, лишь оттеняя, добавляя шарма, и не пытался перетянуть на себя первый голос.

Ира оценила его тактичность и поблагодарила улыбкой, краем взгляда заметив, как окаменело лицо Дениса. Но он сдержался, лишь залпом выпил взятый с подноса официанта бокал вина.

Аплодисменты теперь звучали дольше.

— Какая интересна аранжировка! Я никогда не слышала такого варианта этого романса!

— Неудивительно, — Каратов перестал хлопать и повернулся к говорившей, — Это самая первая версия, тысяча девятьсот второго года. Если честно, я потрясен, что кто-то её вообще знает. А уж так блестяще исполнить! — и он снова захлопал, вызвав свежий шквал оваций.

К нему не присоединилась только Алина и... Денис.

Ира торопливо протянула гитару владельцу:

— Спасибо. Я очень ценю вашу щедрость. Доверить свой инструмент неизвестно кому...

— Я не ошибся, — певец повертел гитару в руках, словно ища какие-то повреждения, а потом улыбнулся:

— Она редко так поет. Думаю, у вас ей будет лучше!

14

Ира колебалась. Денису привиделось, что она не знает, как отказаться от подарка. Да и самому не понравилось? Что он, нищий, что ли? Неужели не купит жене хорошую гитару? Да самую лучшую достанет! И, не думая, ввязался в разговор:

— Благодарю за порыв, мы очень его ценим, — рука мягко обвила талию Ирины, — Но это слишком дорогой подарок. Боюсь, ваши поклонники порвут нас на лоскуты, если мы лишим вас гитары.

— Мои поклонники, — улыбнулся Каратов, продолжая протягивать инструмент, — как-нибудь переживут. А что касается ценности... Знаете, голос вашей супруги — вот наивысшая ценность, правда, ему еще необходима огранка, как прекрасному бриллианту. И оправа. С первым вы справитесь сами, а вот вторым пусть послужит гитара Антонио де Торреса.

Ира сдавленно пискнула. И по этому звуку Денис понял: если продолжит настаивать, она ему никогда не простит! И смирился:

— В таком случае, благодарю! — и отступил.

Руки Иры заметно дрожали, когда она принимала инструмент. Даже перед импровизированным концертом её так не трясло.

Денис встревожился:

— Ты не заболела?

— Нет, все в порядке. Устала немного...

— Тогда, может, поедем домой?

Ира кивнула, прижимая к себе гитару, как величайшую драгоценность.

— Подожди пару минут, я сейчас улажу кое-что, — Денис усадил жену на мягкий стул. Оставлять её без присмотра не хотелось, но уйти «по-английски» было нельзя. Стоило хотя бы с мамой попрощаться.

— Я так понимаю, что твоя дама сердца еще не в курсе? — она взглядом указала на живот Алины. Та уже отошла от недавнего конфуза и с удовольствием заводила новые знакомства. — Тебе не кажется, что это как-то не по-мужски? Если у тебя не хватает духу...

— Мама, — от решительного тона Денису стало страшно. — Я очень прошу — не лезь. Всему свое время!

— Только не затягивай, — взгляд стал мягким, — ребенок не должен расти без отца!

— Разумеется, — согласился Денис и добавил так, чтобы никто не услышал: — Только неродной отец тоже не дело!

— Уже уходите? — Каратов казался неприятной помехой на пути. — Я вас понимаю. Выдержать сольный концерт без подготовки очень тяжело. Надеюсь, с Ириной... — певец замешкался.

— Степановной, — подсказал Денис. То, что Каратов обратился к его жене по имени — отчеству, немного примирило его с этим разговором.

— С Ириной Сергеевной все будет хорошо. Знаете, рекомендую дома выпить несколько перепелиных желтков или съесть гоголь-моголь. Это поможет связками.

— Благодарю, непременно воспользуемся вашим советом, — видя, что Алина направляется сторону Иры, Денис постарался отделаться от собеседника как можно скорее.

— Я понимаю, что вы торопитесь, — заметил его состояние Каратов, — но все же не могу не сказать. У вашей жены божественный дар. Прошу, помогите его сохранить и развить, это грех, прятать подобное от людей. Многие певцы душу за такой голос продать готовы!

— Конечно-конечно, — Алина уже не скрывала конечной цели своего пути.

— Если нужна будет помощь, не стесняйтесь, — Каратов наконец-то отступил.

Ира даже не заметила, что с ней кое-кто хотел поговорить. Дремала в машине, прислушиваясь сквозь сон к звукам с заднего сиденья: там, упакованная в кофр и пристегнутая ремнем безопасности, ехала гитара.

Денису было не до неё. Машину вел осторожно не из-за страха повредить инструмент, а чтобы не потревожить Ирину. Ну, и чтобы как следует подумать.

Родители стали давить по-настоящему. Отец — с финансовой точки, мама с моральной. А козыря, чтобы ответить, не было! Да и неприятный разговор больше откладывать не стоит, и так затянул. Если Ира узнает о беременности Алины не от него... О том, что произойдет, Денис даже думать не хотел.

Впору было искать союзников. Но вот где?

Внезапная идея заставила свернуть на обочину и остановиться. Денис обдумывал её так и этак, и пришел к выводу, что единственной возможностью остановить атаку родителей будет соглашение. Против подписанного им и Ириной контракта даже отцовские юристы ничего не смогут сделать, так там все четко и красиво. Но ему нужен был совет.

Дома, уложив Иру спать, Денис заперся в кабинете. Документы хранились тут же, в сейфе. Найти юриста, который составлял контракт, труда не составило. Денис присвистнул, глядя на досье. Такие дела проворачивал! А ведь казался самым обыкновенным юристом, пусть и очень грамотным. Такие всю жизнь сидят на каком-нибудь предприятии, сохраняя ему миллионы, а сами получают копейки.

Очередная встреча только подтвердила это впечатление.

Василий Степанович, узнав причину, пригласил Дениса к себе домой. Тесная квартирка, обставленная древней мебелью, впечатлила.

— Итак, молодой человек, — хозяин разлил чай по фарфоровым чашкам, — чем могу быть полезен? Признаюсь, по телефону я мало что понял...

— Вот! — на стол лег оригинал соглашения. — Это же вы составляли?

Василий Степанович достал очки из пенала. Денис пригляделся: такого материала он не знал. Больше всего это напоминало резную кость.

— Вас что-то заинтересовало? — юрист посмотрел поверх очков, сдвинув их на кончик носа.

— Нет, ничего. Простите, — в этом доме Денис чувствовал себя чужаком. Все казалось странным и неудобным.

— Если вас заинтересовал очечник, — Василий Степанович, не отрываясь от документа, передвинул его через стол, — то можете рассмотреть поближе.

— Но это же не слоновья кость! И не пластмасса.

— Целлулоид. Тот самый, из которой делают шарики для пинг-понга, — Василий Степанович отложил бумаги. — Но давайте вернемся к нашему изначальному разговору. Что вас так заинтересовало в этом документе, что вы пришли за пояснениями? Мне казалось, здесь все четко прописано!

— Да, все предельно понятно. Но мне надо знать, есть ли возможность хоть как-то ужесточить карательные меры, если инициатива по расторжению брака будет исходить от меня...

Василий Степанович, не торопясь, снял очки, повертел в руках и с нарочитой осторожностью убрал в футляр. Денис почувствовал себя неуютно под прицелом его серых глаз.

— Что у вас произошло?

Голос звучал ровно и слишком без эмоционально. Денис узнал интонации: так говорили его юристы, стараясь скрыть ликование или раздражение. Василий Степанович на самом деле был профессионалом!

— Пока ничего, — попытался соврать, но взгляд продолжал буравить. — В общем, мои родители требуют, чтобы я развелся с Ириной. А мы оба этого не хотим.

— Причина?

Денис был уверен, что текст договора этот пожилой мужчина помнит наизусть, до последней буквы мелким шрифтом, но Василий Степанович снова потянулся за бумагами.

— Считают, что Ира мне не подходит.

— Буду откровенен. Я тоже так думаю. С той лишь разницей, что, по моему мнению, в вашей паре именно вы — слабое звено.

Денис промолчал. В глубине души он был согласен с этими жёсткими словами.

— Может быть, предоставим судить об этом Ире?

— Несомненно, — бумаги снова отправились на край стола. — А теперь вы расскажете все, с самого начала, не пропуская ни малейшей детали.

И Денис заговорил. Сам не зная почему, выложил этому человеку все — от пари до беременности Алины. И замолчал, ожидая вердикта.

— Ну что вам сказать, — Василий Степанович поднялся, чтобы заварить свежий чай. Было видно, что он чувствует себя неловко. — Влипли вы.

— Знаю. Но что делать-то?

— Для начала — рассказать все Ирине. Не думаете, что по отношению к ней будет нечестно, если она узнает о сопернице от чужих людей? Ну а что касается этого, — Василий Степанович постучал пальцем по договору, — тут все на вашей стороне. Вернее, на Ириной. Вы можете разорвать контракт, но неустойка будет просто гигантской.

Денис кивнул:

— Думаете, все образуется?

— Поручиться не могу. Ира — девушка с характером. Всегда была. К тому же вы нарушили одно из условий — вступили в сексуальную связь. А значит, она в любой момент сможет разорвать соглашение в одностороннем порядке и потребовать компенсацию.

— Ира... это сделает?

— Не знаю, — Василий Степанович скрылся в кухне, и голос долетал уже оттуда. — Ира щепетильна до абсурда. Поэтому советую вам как можно скорее пройти тест на отцовство. Невольную измену она еще может простить. Но оставить ребенка без отца... Вы ведь знаете, что ей пришлось рано повзрослеть?

— Только то, что она осталась без родителей еще в старших классах школы. Подробности она не рассказывала, только о семейном долге.

— Пиранья, — Василий Степанович посмотрел на изуродованную руку. — Этого человека вы лучше меня знаете.

— Похоже, не настолько, — заподозрил неладное Денис.

— В общем, раз спросили, то мой вам совет: расскажи все Ира и молись, чтобы ребенок у твоей любовницы был от кого-то другого.

И, уже провожая, добавил:

— И постарайтесь не носить запонки. У Иры с ними связаны не очень приятные воспоминания. Простите, без её разрешения рассказать не могу.

Холодный ветер пробрал до костей. Денис поплотнее запахнул пальто и поспешил к припаркованной на обочине машине. Беседа, на которую он возлагал столько надежд, не дала почти ничего.

15

Ира волновалась. После вчерашнего концерта Денис был сам не свой. Ночью он не пришел и, прокравшись по лестнице, она слышала, как он с кем-то разговаривает по телефону. А утром умчался, даже не позавтракав.

Почему-то она чувствовала себя виноватой. Наверное, из-за гитары. Видела же, как неприятен Денису подарок Каратова. Но пересилить себя не смогла: инструмент, изготовленный легендарным мастером, ад еще из рук такого исполнителя... Ира прижала гитару к груди и закружилась по комнате. Несмотря на ревность мужа, чувствовала она себя прекрасно.

Ревность? Поймала мысль за хвост и рассмеялась. Денис — ревнует? Вот это поворот! А она до последнего переживала, что это всего лишь блажь, принятая за любовь. Правда, блажь тоже могут ревновать, но об этом думать не хотелось.

Выходить из дома — тоже. Вчерашний концерт забрал много сил, горло побаливало и Ира с чистой совестью отменила все занятия. В конце-концов, ей тоже нужен отдых! Положив телефон, хихикнула: еще совсем недавно о выходных даже и не думала! А теперь берет «отпуск» после похода на концерт!

Но совесть не мучила. Взбив гоголь-моголь, Ира не торопясь его съела и приступила к уборке. Дарья Васильевна приходила только вчера, но вездесущая пыль не желала накапливаться по графику. Ира честно погоняла её с горизонтальных поверхностей, протерла полы на первом этаже и сунула в духовку маковый рулет. А потом взялась за гитару. Мягкие переборы так заворожили, что она не услышала, как вернулся Денис.

Его выдала упавшая подставка для зонтов.

— Уже дома? — удивилась Ирина и охнула: — Что случилось? На тебе лица нет!

Денис, покачиваясь как пьяный, добрался до дивана. Рухнул так, что тот жалобно скрипнул.

— Ты меня пугаешь! — Ирина присела перед мужем на корточки, — Кто-то умер, да? Да не молчи же!

Денис с силой потер лицо ладонями. Его голос звучал глухо, как будто горло сдавливает петля:

— Ира, нам нужно серьезно поговорить.

От предчувствия чего-то необратимого сжалось сердце. Несмотря на то что выглядел он как пьяный, Денис оказался абсолютно трезв. И отдавал отчет каждому своему слову.

Ира слушала, что он говорит, и не понимала. Алина? Ребенок? О чем это?

Понимание пришло не сразу. А потом не осталось сил, словно позвоночник вытащили и тело потеряло опору. Но Денис ждал ответа. И по бледным губам было ясно, что это спокойствие ему дается нелегко.

— Что ты собираешься делать? — и сама не сразу поняла, что это — её собственный голос.

— Для начала — заставлю пройти тест на отцовство.

— А если... подтвердиться?

Денис вскочил, сделал шаг в сторону, а потом как будто спохватившись, вернулся и взял Ирины руки в свои. Его ладони были холоднее льда.

— Я неуверен в том, что это мой ребенок. Но и закрывать глаза на то, что было не могу. Врать не буду — родители настроены заставить меня жениться, ты им кажешься помехой... Ира! Не смотри так, иначе я не выдержу. Знаю, это тяжело, но можешь мне поверить? Хотя бы еще один раз? Клянусь, я сумею разобраться, а ты просто плыви по течению. Что бы ни случилось, ты останешься моей женой. Даже если весь мир будет против!

— А если это твой ребенок? — спросила снова и поразилась собственному спокойствию.

— Стану «воскресным папой». Помогу вырастить, выучить... Он не будет ни в чем нуждаться. Ведь чтобы быть хорошим отцом совершенно необязательно жениться на матери ребенка. И клянусь, тебя он не потревожит.

— Значит, ты так решил?

— Да, так. И сейчас собираюсь к родителям, чтобы донести до них свое окончательное решение. Только... — он замолчал, не зная, как сообщить еще одну новость.

Ира обреченно вздохнула: ничего хорошего она уже не ждала. И сообщение, что отец Дениса может просто отобрать его фирму, приняла чуть ли не с облегчением:

— Всего-то?

— Разве этого мало? Нет, Ир, я могу раскрутить другую, но придется начинать с нуля. А это время. И все это время мы будем нуждаться! Ира! Что с тобой?

Она понимала, что пугает Дениса, но перестать смеяться не получалось:

— Насколько — нуждаться? Ты можешь работать, я могу работать... Мы найдем, на что жить и где. Поверь, у меня большой опыт. Только...

Проблема с Пираньей вылезла во весь рост. Если Денис не сможет выплатить её долг...

— Не волнуйся, не настолько я обнищаю. Конечно, у папы контрольный пакет акций, но нам тоже кое-что останется. А значит — прорвемся. Просто... я чувствую себя виноватым. Обещал подарить мир, а вот как все получается...

— Это не нищета, — Ира запустила пальцы ему в волосы. — Если нет долгов и есть работа — это всего лишь жизнь.

Мягкие волосы. Щеки, чуть солоноватые на вкус. Как будто он плакал!

Денис отвечал на поцелуи отчаянно и с радостью, словно от этого его жизнь зависела. И Ире захотелось поддержать, утешить, успокоить... Ведь что такое семья? Это остров, которому не страшны никакие шторма. Место, где всегда ждут и всегда поддержат, какая бы сумасбродная идея ни пришла тебе в голову.

Пуговицы на рубашке расстегивались как никогда легко. Денис пах туалетной водой, немного мускусом и чем-то едва заметным, но таким знакомым. Ира не стала угадывать — сейчас были дела поинтереснее.

Мышцы живота напряглись от её быстрых поцелуев. Когда язык провел вдоль ремня, Денис прерывисто вздохнул, хотя это больше походило на стон. Ире понравилась реакция, это было приятно — заставить мужчину потерять голову. И руки сами потянулись к пряжке. Брюки не желали сползать, пришлось чуть ущипнуть Дениса, чтобы немного приподнялся. Смотреть на его лицо снизу вверх было... забавно. Не опуская взгляда, Ира осторожно подула на розовую голову. И через пару минут поняла: этот мужчина принадлежит ей. Целиком и полностью. А она — ему. Но это чуть позже, когда Денис захватил инициативу.

О ребенке в этот момент Ира не думала. Как и о том, что секс без презерватива может привести к беременности. Ей было все равно, только хотелось, чтобы эти восхитительные толки не прекращались долго-долго, а когда голова закружилась и мир исчез во вспышке света, не выдержала и закричала от наслаждения.

Потом они долго лежали обнявшись. Ира смотрела на спящего Дениса, слушала его дыхание и понимала: он мучился, пытаясь самостоятельно решить проблему. Ноша, предназначенная для двоих, для одного — непосильна. И радовалась, что он нашел силы поделиться. Теперь им обоим будет легче.

Тело отдыхало, а мозг уже просчитывал будущее. Кому принадлежит квартира? Если Денису, то можно будет её сдать, а самим переселиться в однокомнатную. Обязательно переделанным балконом — без кабинета никак. Придется поискать, но это того стоит.

Машины. Их три. От любимой гоночной он, конечно, не откажется. А вот «Ниссан», который предназначался самой Ире, можно и продать. В конце концов, Денису нужны буду деньги на развитие бизнеса. В то, что он пойдет работать «на дядю», Ира не верила. Да и не хотела. Каждый должен делать то, что у него лучше всего получается. А сама устроится продавцом. Слава богу, теперь необязательно пахать на износ, можно найти что-то посильное, с приличным графиком.

Еще нужно будет сократить расходы. Ирина чуть не рассмеялась. Уж это она умела делать прекрасно!

— Прорвемся, — прошептала одними губами.

Денис глубоко вздохнул во сне и еще крепче обнял Ирину. Перебираться на кровать он явно не планировал.

Будить было жалко, но тело затекло от неудобной позы. Да и после бурного секса жутко захотелось есть. Ира даже на диету решила наплевать и умять кусочек пирога побольше.

За столом поинтересовалась:

— Какие планы на завтра? Думаю, нам надо съездить к твоим родителям.

Денис отказываться не стал.

16

Галина Ивановна выглядела как королева «в отставке». Прямая спина, непроницаемое лицо, аккуратный, тщательно продуманный домашний костюм: длинная юбка-карандаш, легкая водолазка и ажурный кардиган. Но Ирина не отставала. Для визита она выбрала бежевый брючный костюм, дополнив его тонкой золотой цепочкой с кулоном. Денис с явным удовольствием переводил взгляд с одной на другую. Если бы две эти женщины подружились, или объявили перемирие, он был бы счастлив!

Но сейчас приходилось выкручиваться, а дипломатия никогда не считалась сильной стороной Дениса. Хотя при необходимости...

— Отец просил извиниться — он немного задержится. Пробки, — Галина Ивановна разливала чай по тонким фарфоровым чашкам. К нему подали варенье, мед, печенье и домашнее сливочное масло.

— У нас гости? — послышалось из коридора.

Денис чуть не подавился — в столовую по-хозяйски вошла Алина. И то, что одета она была в простые брюки и футболку, ему не понравилось: похоже, для родителей она успела стать своей.

— Ты что здесь делаешь? — спросил прямо.

Вместо Алины ответила Галина Ивановна:

— Не могли же мы бросить бедную беременную девочку одну! Ты видел её квартиру? Каморка, которую она снимает пополам с подружкой. А ведь Алине сейчас нужен покой!

— И вы пригласили её пожить здесь, — обреченно закончил фразу Денис.

— А что, не имели права? — послышалось от двери.

Денис поднялся навстречу отцу. А тот поздоровался с Ириной, кивнул Алине и поцеловал жену в щеку.

— Сын, жду в кабинете! — кинул холодно и вышел.

— Простите, — Денис последовал за ним.

— Садись, — кивнул отец на кресло, а сам сменил пиджак на свободную вязаную кофту. — Я заморозил некоторые счета и приостановил выплаты.

— Видел, — Денис отчаянно боялся, но отступать не собирался. — Я правильно понимаю, что своими дальнейшими планами ты не поделишься, а будешь импровизировать?

— Кто владеет информацией — владеет миром. Я не дам тебе в руки такое оружие, выкручивайся сам.

Некоторое время тишину в кабинете прерывали лишь монотонные щелчки маятника — отец любил эти напольные часы, доставшиеся ему от деда.

— И? — спросил, наконец.

— Папа, ты только что сам сказал, что информация — ключ ко всему. Сам не делишься, а с меня спрашиваешь?

— О как! — насмешка в голосе заставила Дениса внутренне поежиться. С таким выражением лица отец размазывал противника морально и даже не радовался победе. — Решил выйти из-под опеки? Похвально! Только сначала следовало бы подумать.

— Я подумал, — выпалил Денис.

Удар ладонями по столу заставил вздрогнуть. Отец нависал, как скала:

— Подумал? Да что ты мог подумать, сопляк? Что ты знаешь о самостоятельной жизни? Когда пашешь двадцать пять часов в сутки, а дома в холодильнике один пакетик быстрорастворимой лапши на двоих? Хочешь сказать — выдержишь? — в глазах полыхнул гнев пополам с насмешкой.

Дениса подбросило в кресле. Миг, и он точно так же хлопнул по столу:

— Ира жила так много лет. Значит, и я смогу!

Какое-то время они стояли друг против друга: отец и сын. Одинаковые позы, одинаковые взгляды, одинаковая решимость на лицах.

— Ира? — наконец, протянул отец и расслабленно опустился в кресло. — Ира... Денис, скажи мне честно — ты её любишь?

Он не отвел взгляда, хотя выдержать отцовский казалось невозможным. Не дрогнул и голос:

— Люблю!

— Врешь! — ответ прозвучал ударом хлыста. — Любимым такой жизни не желают! Любил бы — хотел сделать счастливой, а не окунуть в дерьмо.

— А я сделаю, — Денис едва сдерживался от ярости. Она заполняла все его тела, прорывалось холодной дрожью в голосе, сверкала льдинками в голубых глазах.

— Да ну? — отец рассмеялся ему в лицо. — Сын, ты сошел с ума! Одно мое слово, и все твои счета...

Денис заставил себя выпрямиться. Мышцы не расслаблялись, пришлось вынудить их это сделать. А потом как ни в чем не бывало вернулся в кресло.

— Папа, кажется, ты упустил одну важную вещь: я уже не ребенок. И очень хорошо разбираюсь в деле, которому посвятил жизнь.

— Да ну? — отец смотрел теперь с любопытством. — Послушаем...

— Не сегодня. Хочешь войны? Ты её получишь!

И сам испугался, когда хлопнул дверью кабинета. На такое способен лишь самоубийца.

Чтобы прийти в себя, понадобилось несколько минут. Нацепив на лицо улыбку, Денис вошел в столовую:

— Прости, мама, но нам пора. Ира...

И замер, увидев лица женщин.

В воздухе пахло грозой.

— Что здесь стряслось?

Галина Ивановна переглянулась с Алиной и поднялась из-за стола, раскинув руки, чтобы обнять сына. Она всегда так делала, чтобы дать себе время обдумать ответ. Но в этот раз её опередила Ира:

— Мы сравнивали преимущества одинокой, но обеспеченной жизни и «рая в шалаше». И обсуждали необходимость воспитания ребенка в полной семье.

— И... как?

Денис не знал, чему поразился больше: неожиданному поведению жены, или удивлению матери. Галина Ивановна так и застыла вполоборота, не зная, на кого смотреть: на сына, или на невестку. А та продолжала:

— Как ни странно, мы даже сошлись в некоторых позициях. И я сдержу слово: если тест подтвердит, что это ребенок Дениса, я немедленно разведусь и не буду путаться под ногами.

Удивление. Шок. Гнев. Но Денис знал: что бы ни говорила Ирина, он обязан её поддержать. Сейчас они должны выступить единым фронтом. А устроить разбор полетов можно и дома.

— Что это было? — поинтересовался, едва Ира пристегнула в машине ремень безопасности.

— Прости! — она смотрела снизу вверх, чуть виновато. — Но, кажется, я вступила на тропу войны.

— Думаю я тоже, — хмыкнул Денис, вспомнив разговор с отцом.

— Мы слышали, — хихикнула Ира. — И то, как ты хлопнул дверью, очень напугало Галину Ивановну.

— Ну еще бы! Чтобы кто-то, да против отца... И все-таки Ира, ответь честно: что это было за обещание развестись?

Она сникла:

— Понимаешь, ты сам жаловался, что Алина тест не хочет делать. Ну... я и дала ей повод пойти на попятный. Если это твой ребенок — она его сделает.

— Ну да, — логика в этом имелась, но была и опасность. — Только если отцовство подтвердится, с тебя живой не слезут.

— Прости, — Ира отвернулась к окну. — Если это твой ребенок... я подам на развод.

Денис едва успел вывернуть руль, чтобы съехать на обочину — вести машину в таком состоянии было самоубийством.

— Что ты сказала?

— Пойми, — она так и не повернулась, но голос дрожал слезами, — ребенок должен расти в полной семье, с отцом и матерью, и...

— Я же сказал, что он ни в чем не будет нуждаться! — Денис в ярости ударил обеими руками по рулю. — Еда, игрушки, одежда... Учителя-репетиторы, или что там еще детям надо?

— Прежде всего детям нужна родительская любовь.

Денис готов был убивать. Но кого? Сам наворотил делов, винить некого.

— Не переживай раньше времени. Это не мой... А, черт! — Денис схватил смартфон. — Пап, да... Нет, я не решил извиниться. Звоню по другому поводу: если не хочешь, чтобы твой сын воспитывал ублюдка, присмотри за мамой. И за Алиной. Она должна на днях тест сдавать. Да, почти согласилась. Спасибо. До встречи.

— Уверен, что он выполнит просьбу? — встревожилась Ира.

— Эту — выполнит. Отец тоже не дурак. Зачем ему внук от чужого мужика?

Ирина слабо улыбнулась:

— Я тебе верю!

И Денис приготовился сворачивать горы, лишь бы в этих глазах продолжала искриться надежда.

— А поехали в ресторан?

— А мы можем себе это позволить?

— Почему нет? Кажется, фирму еще не отняли. Да я и не разрешу. Ну, куда хочешь?

— Помнишь, мы ездили в какой-то подвальчик есть мясо? Что-то мне стейка приспичило. С кровью.

Денис рассмеялся:

— Какая! Хотя я тебя понимаю. После таких разговоров-то! Кого убить хочешь? Алину? Или меня?

Ира расхохоталась.

— Поехали, пока я прямо здесь не начала обедать!

17

Ира старалась казаться веселой, чтобы не расстраивать Дениса: он и так после разговора с отцом ходил сам не свой. И в ресторане видно было, что стремиться вернуться — то и дело косился на телефон, думая, что она не видит.

Дома Ира сразу поднялась наверх:

— Устала. Наверное, я посплю немного.

— Хорошо, — Денис мыслями находился уже где-то далеко, — только недолго, а то собьёшь режим, что делать будешь?

— Ну, мужчина и женщина всегда найдут, чем заняться в спальне, — мурлыкнула и с удовольствием поняла, что Денис на мгновение вернулся к ней, вынырнув из глубин возникших проблем.

В том, что они были серьезными, Ирина не сомневалась, слишком хорошо успела изучить мужа. Его взгляды, манеру держать себя, даже то, как поворачивает голову. Сейчас его мысли занимало что-то глобальное. Оставалось только надеяться, что Денис посветит её в дальнейшие планы по выходу из семейного кризиса.

Ире тоже было, о чем подумать.

Визит к свекрови оказался тяжелее, чем она представляла. То, что Алина живет в их доме, стало неприятным сюрпризом. Но Ира решила держать лицо, что бы ни случилось. В стане врага нужно играть по его правилам, надо научиться думать так же, и она очень старалась. Судя по постному лицу Галины Ивановны, это получалось. Ира спокойно сносила завуалированные оскорбления, но вскоре начала их возвращать в то же манере. Алину это взбесило. Галине Ивановне приходилось несколько раз её осаживать, пусть и строгим взглядом.

При воспоминании об этих моментах губы растягивались в улыбке. Настроение стремительно улучшалось. Только вот Денис тревожил. Похоже, отец подложил ему слишком жирную свинью.

Осторожно, стараясь не шуметь, Ира спустилась на первый этаж. Дверь в кабинет была плотно закрыта, но звуков она не отсекала.

Денис на кого-то орал.

Что-то об акциях, процентах, счетах... Ира отступила, стараясь ничем не выдать своего присутствия.

Мысли метались, как синицы. Если Денис повысил голос, значит, случилось что-то из ряда вон. Следовательно, дела куда хуже, чем он говорит. И, открыв ноутбук, Ирина погрузилась в поиск квартир. А заодно и работы, хотя на интернет не надеялась: хорошие вакансии передавались с помощью «сарафанного радио».

Внизу наступила тишина.

— Ира, спишь? — шепотом спросил Денис, заглядывая в комнату.

— Нет, — она быстро свернула вкладки.

— Мне нужно уехать. Работа. Не заскучаешь?

Раньше он так не беспокоился. Ира пожала плечами:

— Нет, конечно. Но... мне надо знать, что происходит. Чем тебе еще угрожает отец? Может, смогу помочь?

— Да чем тут поможешь, — предложение, кажется, его развеселило. — Ты же в бизнесе не разбираешься совсем!

— Зато разбираюсь в жизни!

Денис задумался. Кровать чуть спружинила под тяжестью его тела.

— А вот здесь возразить ничего не могу. В общем, папа продолжает угрожать, хочет отобрать фирму...

— Ты это уже говорил.

— Только... Ир, я решил побороться. Понимаешь, эта компания — плод моих трудов на протяжении многих лет. Я её с нуля начинал, это практически мой ребенок.

— Понимаю, — Ира не могла взять в толк, отчего Денис так волнуется. — Раз появился шанс — грех его не использовать!

— Просто... если у него не получится, отец может ударить по тебе. Поверь, он не привык останавливаться.

Ира задумалась. Денис сидел рядом. Потянулся к ней и замер, словно боялся прикоснуться. Она обняла его сама:

— Мы же семья! Сейчас главное — дождаться тестов. А там посмотрим!

Денис потерся щекой о чей волосы:

— Я тебя не отпущу. Что бы ни случилось, ты будешь моей!

Ира не ответила. Её до ужаса, до темноты в глазах тревожил этот проклятый тест на отцовство. Две недели жила, как в лихорадке.

И все же телефонный звонок застал врасплох:

— Собирайся, отец сообщил, пришли результаты. Они хотят вскрыть конверт в нашем присутствии.

Вся семья и Алина собрались в зале, за круглым столом. В середине, на серебряном подносе лежал конверт с логотипом медицинского центра.

— Все готовы? — отец Дениса вооружился ножом для бумаг.

Ловкость, с какой он вскрыл конверт, указывала на большую практику. В комнате повисла густая тишина. Взгляды присутствующих приковал лист формата а четыре, сложенный в три раза.

— Вероятность отцовства составляет девяносто девять целых, девятьсот девяносто восемь тысячных процента. Вывод: отцовство практически доказано.

Слова падали кровавыми каплями. Ире казалось, каждое пронзает грудь тупым стилетом, так сильна оказалась боль. Побледневший Денис крепко сжал её ладонь, но перед глазами стояла торжествующая улыбка Алины и приподнятая бровь Галины Ивановны. Они ждали её реакции. Но сил говорить не было.

— Мы обсудим это потом! — поднялся из-за стола Денис, потянул Иру за собой, но голос отца громовым раскатом пригвоздил его обратно к стулу:

— Мы решим все здесь и сейчас!

— Но, — Денис попытался протестовать, но Ирина потянула его за рукав.

— Сядь! Мы действительно должны решить все здесь и сейчас. — И обратилась к остальным: — Я сдержу слово. Мы сегодня же подадим на развод!

— Ира!

— Хи-и-и!

Они выкрикнули одновременно. Шокированный Денис, и не желающая скрывать радость Алина. Ирина продолжала сидеть с каменным лицом. Она проиграла и старалась достойно принять поражение.

— Простите, мне пора.

— Подожди, — тот же суровый голос заставил её вернуться на место. — Я еще не закончил. Все-таки ты — жена моего сына, и будет несправедливо выкинуть тебя на улицу без средств к существованию.

— Мне ничего не нужно, — Ира старалась, чтобы голос не задрожал, не сорвался. — Я уйду с тем же, с чем и пришла.

— Ира!

— Помолчи, сын! Ирина Степановна, я был бы только рад такому повороту событий, если бы ни одно «но»: это не вы настаивали на браке, а мой оболтус. А значит, он просто обязан оплатить неустойку. В конце концов, Денису нужно держать лицо, он бизнесмен. А значит, выполнит все свои обязательства: выплатит долг, который взял на себя и обеспечит вас квартирой и небольшим содержанием на первое время.

Алина протестующе пискнула, но суровый взгляд заставил её окаменеть.

Ира же осталась непреклонной:

— Благодарю, но я справлюсь сама.

— Достойно уважения. И все же... квартиру вы примите. Это не подачка! — мужчина поднял руку, заставляя бывшую невестку замолчать, — И не отступные. Считайте это прощальным подарком. Всего хорошего!

Денис пытался что-то сказать, хватал за руки, останавливал. Ира развернулась к нему всем телом:

— Если хочешь поговорить, потерпи до дома.

В машине стояла такая гнетущая тишина, что, казалось, в салоне клубится серый туман. Денис молчал, вцепившись в руль. Ира старалась не смотреть на его сжатые губы и заострившиеся скулы и готовилась к буре. Но отступать не собиралась. Ребенок не должен расти без отца! И все обещания Дениса стать примерным «воскресным папой» ничего не меняли. Алина не отступится. Она истреплет нервы и ей, и Денису, и его родителям... Лучше порвать сейчас, для всех лучше. А она выдержит. Она уже привыкла терять.

18

Денис не помнил, как довел машину до дома. Не помнил, как поднялся в квартиру. Единственное, что имело смысл, это слова Иры: «Я подаю на развод».

— Денис? Денис! Мне больно! — испуганный голос вырвал из марева безумия. Денис осознал, что стоит в коридоре, крепко сжав Ирину ладонь. Да так, что пальцы уже начали синеть.

— Прости, — отшатнулся, поняв, что сходит с ума. — Прости, — и заметался по квартире, как дикий зверь, посаженный в тесную клетку.

— Не мельтеши! Сядь! — голос Иры, всегда такой теплый, теперь звенел морозными льдинками.

— Ира, ты, вообще, думаешь, что творишь? Какой развод? Ты о чем?

— Денис, — ровно. Спокойно. Холодно. — Ребенок должен расти в полной семье! Понимаешь? Ему плевать на то, сто рублей заплатили за его игрушку, или сто тысяч. Ему родители нужны! Семья!

— Хороша семья, где отец и мать ненавидят друг друга. Ира, ты действительно думаешь, что ребенку так будет лучше? Слышать скандалы, знать, что дом — это не защита, а ад!

— Послушай меня, — ладонь Ирины на его руке была очень холодная. — Если ты станешь «воскресным папой», Алина легко настроит ребенка против тебя. Может, даже начнет шантажировать свиданиями. Если ты на ней женишься, сможешь контролировать процесс. Тогда у неё не получится обвинить тебя в том, что...

— А как же я? А как же мои чувства? — Денис не знал, чего сейчас хочет больше: взорваться от ярости, или заплакать от бессилия. Все его доводы разбивались о стену непонимания.

— Извини, — Ира отвернулась. — Родители не имеют права ставить свои хотелки на одну чашу весов с потребностями малыша. Это не кукла. Он не просил о зачатии.

В голосе зазвенела сталь и... обида. Денис сидел, как громом пораженный. Он-то думал, что Ира выкинула тот случай из головы. А оказалось... помнила и держала в себе!

— Господи, Ирочка! Ты все это время... — потянулся обнять, но она уклонилась.

— Денис, теперь это не имеет никакого значения! Завтра с утра я подам на развод!

— Дудки! Ты теперь без меня из дома не выйдешь! — рявкнул и почти снес с петель дверь.

Он закапывал себя каждым словом, каждым действием и отчетливо это понимал. Сорвался на Ирину. Она-то в чем виновата? Только в том, что не хочет, чтобы ребенок рос без отца. А все остальное накосячил он, Денис. Самостоятельно!

— Ира? — осторожно заглянул в спальню. — Ира, прости дурака. Ну... вспылил.

Она сидела на кровати и даже не повернулась. Только плечи судорожно вздрагивали. Захотелось подойти, обнять, утешить... но не посмел.

— Ира, послушай теперь ты. Только внимательно, хорошо? Можешь развестись, знаю, что не имею права удерживать. Но... Неужели ты думаешь, что после этого я женюсь на Алине? Я не буду этого делать, даже если отец обрушит на меня всю мощь своих денег и связей. Неужели ты не понимаешь?

— Денис... ребенок должен родиться в браке, — она, наконец, повернулась, и от вида припухших глаз стало больно. — Иначе его будут дразнить, и относиться, как...

— Да что за пережитки прошлого? — Денис так и не посмел переступить порог, но скрыть возмущения не мог. — Кого это волнует?

— Ты не поверишь: всех. Денис, дети жестоки. Им стоит один раз услышать... Ты даже не представляешь, на что они способны.

— Я никому не позволю обижать своего сына. И тем более — дочь, — Денис все-таки преодолел эти три шага до кровати. Какими они показались бесконечными! — Но если это действительно так серьезно... то просто подожди! Алина родит и я сразу разведусь. Она получит содержание и успокоится. Ты же знаешь, деньги — все что её волнует.

— Еще положение, — Ирина всхлипнула и потянулась за очередным бумажным платком. — Она не захочет быть разведенкой. Только женой! И закон на её стороне, ты год не сможешь ничего сделать. А потом, твой отец...

— Да плевать! Это время я использую, чтобы полностью выйти из-под его контроля. Обезопашу фирму... Или создам новую. Все равно, лишь бы убрать этот дамоклов меч. А потом...

— А потом ничего не изменится. Денис, я никогда не стану разлучницей!

— Ты... Ты... — он даже не представлял, что сказать. — Рехнулась? Кто тут разлучница? Ты же прекрасно знаешь, что...

— Но все вокруг выскажут, что это я увела тебя из семьи, заставила бросить ребенка.

Денису показалось, что из него воздух выпустили:

— А тебе... не все равно?

— Извини, — Ира снова отвернулась. — Не в этом серпентарии. Они сожрут и тебя, и меня... Переварят и выкинут. Денис, извини, я устала.

Он не видел, куда идет. Долго сидел на кухне, не понимая, где находится. А потом решился:

— Пап, нам надо поговорить. Да, об Ирине и прочем. Сейчас! И не дома. Хорошо, скоро буду.

Пафосный ресторан. Вышколенный персонал. Отдельный кабинет. Отец всегда здесь обедал, если предстояла важная встреча. Увидев сына, кивнул, указывая на стул напротив:

— Заказывай.

Но Денис отодвинул меню:

— Пап, я об Алине.

— Послушай, — отец проглотил кусок и отложил вилку. — Я думал, ты взрослый мужчина, а оказывается... Сын, я хочу, чтобы ты женился на матери этого ребенка, а не сохранял ей верность. Я же понимаю, что горбатого могила исправит..

Денис не верил своим ушам. Конечно, до недавнего времени он и сам не особо питал доверие к семейной верности со стороны мужчин... да и женщин, впрочем, тоже. Но услышать так про Ирину оказалось... неприятно.

— Пап, с другой женщиной я бы так и поступил. Но не с Ириной.

Отец только плечами пожал, словно кусок мяса в тарелке занимал его куда больше разговора.

— И есть еще одна проблема. Это Алина. Ты можешь делать все что угодно, но на этой шлюхе я не женюсь! И фирму не отдам. Ты сам понимаешь, что отобрать её у меня будет не так-то легко...

— Все сказал? — голос отца даже не дрогнул. — Тогда заказывай обед, нечего голодному ходить. И еще. На Алине ты женишься. Мой внук...

— А ты уверен, что это твой внук? — разыграл Денис козырную карту.

— Ты видел документы.

— Как будто их нельзя подменить. Врача там подкупить... Или еще что... — Денис был готов выть от отчаяния.

— Сын, — отец наконец-то оторвался от тарелки. — Как ты думаешь, я стараюсь для непонятно чьего ублюдка? Считаешь, что я пустил столь важное дело на самотек? Денис, все проходило под моим контролем. Алина беременна, и беременная от тебя. Поэтому ты на ней женишься.

— Ни за что!

Он вскочил, готовый на любой шаг, но от взгляда отца буквально примерз к стулу.

— Денис, ты знаешь, что я бесплоден?

— Что?

Голос отказывался повиноваться. До Дениса не сразу дошел смысл прозвучавших слов.

— Что значит — бесплоден?

19

Отец встал из-за стола. На небольшой консоли располагался бар. Лед зазвенел в низких толстостенных стаканах, и Денис одним глотком отправил в себя предложенное угощение.

Виски обожгло пищевод и вернуло в реальность. Повинуясь жесту отца, Денис опустился обратно за стол.

— Никогда не задумывался, почему при любви твоей матери к детям у тебя нет ни сестре, ни братьев? — и, поймав ошарашенный взгляд, фыркнул: — Конечно, только о себе... В общем, на четвертом году брака Галя забила тревогу. Обошла всех врачей, обследовалась с ног до головы... Причина оказалась во мне.

Денис наполнил стакан, теперь уже сам. Крепкий виски без льда — то, что было необходимо, чтобы прийти в себя.

— Эта дурочка... — голос отца потеплел, — в ванной плакала, чтобы я не услышал. Эй, не напивайся, еще рано.

— Чей я сын? — сил у Дениса хватило только на эти три слова. И от смеха отца стало тревожно.

— Что, решил бежать к папке, знакомиться? Успокойся, ты — мой ребенок. Биологически — тоже. Видишь ли, твоя мать так хотела детей, что мы решились на ЭКО. У меня на тот момент сперматозоиды были малоподвижны, но современные достижения, — он приподнял стакан, как бы салютуя медицине, — помогли нам зачать ребенка. Так что не беспокойся: никакого донора не было.

Стакан ударил о столешницу. Денис в ярости смотрел на отца:

— Я очень рад, что так получилось. Ты даже не представляешь — как. Но если думаешь, что в благодарность за рождение я сейчас расплачусь и кинусь выполнять ваши с матерью желания, что наплюю на собственные чувства, и на чувства женщины, которая меня любит... то ты ошибаешься.

— В благодарность? — отец задумчиво рассматривал стакан на просвет. Жидкость красиво переливалась за хрустальными стенками, взрываясь желто-коричневыми искрами. — Сын, я не настолько сентиментален, и, надеюсь, что и ты — тоже. Но скажи, скольких баб ты оттрахал? И что, ни разу не было ЧП? Всегда под рукой имелась резинка? И она никогда не сползала, не рвалась...Денис, если думаешь, что при твоей активности не получать постоянных претензий, что ты заделал очередной пассии ребенка — нормально, то ты дурак!

Догадка оглушила:

— Думаешь, я тоже?

— А почему нет? — отец равнодушно пожал плечами. — Поэтому этот ребенок — настоящий дар богов. И, надеюсь, ты понимаешь, что нам с матерь все равно, кто его родит? Главное, что это твой ребенок. В общем, можешь спать с Алиной, можешь не спать, но ты на ней женишься. У моего единственного внука будет полноценная семья. Тем более что это мечта твоей матери.

Отец взял в руки нож и вилку:

— Ты точно обедать не будешь? Тогда вызови такси. Не стоит садиться за руль пьяным.

Шатаясь, Денис спустился по лестнице. На самом деле он выпил немного, штормило не от этого. Но советом воспользовался: повинуясь поднятой руке, к ресторану подъехало такси.

— В медцентр! — велел Денис.

— В какой? — уточнил водитель, и этот простой вопрос ввел в ступор.

— Слушай, мужик... а ты не знаешь, где можно сделать... — До Дениса дошло, с кем, а главное, о чем он разговаривает.

— Подожди.

Петр знал все. И даже скинул адрес больницы. Денис продиктовал его водителю и отключился.

Он не спал. Видел, что творилось вокруг, но все походило мимо сознания. В голове билась только одна мысль: «бесплоден». Так вот почему Ира... Денис ударил кулаком по сиденью. А он-то надеялся! Значит, ему никогда не иметь ребенка от любимой? Да и ту, кажется, потерял. Ира от своего не отступит: сказала, что разведется, значит, так и будет.

Но ведь это не конец света! Денис вспоминал все, что сказал Ире в свою защиту. Он действительно может обезопасить себя от угроз отца... В конце концов, что бы ни утверждали родители, они требовали положить свою жизнь на алтарь вечной благодарности.

— Приехали, — сообщил водитель.

Денис выглянул в окно: большое белое здание в окружении других, поменьше.

Девушка на рецепшне учуяла, что он недавно выпивал.

— К сожалению, алкоголь может повлиять на правильность результата. Вот рекомендации для тех, кто...

— Плевать! — Денис отшвырнул листок. — Плевать на ваши рекомендации. Я хочу провериться. Сейчас! Немедленно!

Девушка нерешительно переводила взгляд с него на подошедшего охранника. Но Денис не буянил, этот резкий жест был единственным нарушением.

— Поймите, мне надо срочно, сейчас! Я... потом пересдам по всем правилам. Просто... это очень важно, поймите! — он сам не понимал, почему, но, казалось, от результатов анализа зависит сама жизнь.

Девушка нерешительно подняла трубку внутреннего телефона. А потом достала чистую карту:

— Фамилия, имя, отчество...

Процедура оказалась... интересной. В кабинет Денис вошел почти трезвым, а в борсетке лежал квиток, по которому ему завтра выдадут результаты. И еще один — с правилами подготовки для спермограммы. «Не пить, не курить, с женщинами не общаться», — охарактеризовал их Петр. И терпеливо выслушал все жалобы друга-начальника.

— Как думаешь, у меня есть еще шанс?

— Стать отцом?

— Не придуривайся! Вернуть Иру... — Денису было противно и больно. Но он словно специально растравливал себя, ворошил рану, ни на минуту не позволяя забыть о произошедшем.

— Не знаю, — четно сознался Петр. — Ира очень... совестливая, — с трудом подобрал слово. — Если решила, что неэтично, пиши пропало.

— Знаю, — Денис уронил голову на руки. Хотелось как следует стукнуть лбом о столешницу, но тогда останется синяк, Ира обязательно спросит.

— Денис, что ты здесь делаешь?

— Что? — он на мгновение вынырнул из своего горя.

— Я спрашиваю, что ты здесь делаешь? Работать все равно не можешь. А время идет... Подумай, это те мгновения, которые у тебя остались рядом... с ней.

Директорский стул впечатался в стену, так резко Денис вскочил. Петр посмотрел на хлопнувшую дверь беззвучно прошептал:

— Надеюсь, её получиться переубедить...

Ира собирала вещи.

— Ты все-таки решилась... — застыл Денис.

— А чего ждать? Как только найду квартиру — сразу съеду.

— Не передумаешь?

Она устало опустилась на кровать, между аккуратно сложенным стопками вещей. Денис отметил, что забирала она только то, с чем пришла в его дом.

— Ир, не дури, а? Это же все твое!

Она прерывисто вздохнула, пряча лицо. Но Денис знал: плачет. И это заставило воспрянуть надежду:

— Ира! Ну перестань. Я все равно на не женюсь, какой смысл...

Она помотала головой и отодвинулась, а потом и вовсе отступила к окну, повернувшись спиной.

— Не трави душу. Пожалуйста!

И он отошёл, саданув по дверному косяку так, что он треснул. На руке появилась кровь.

Глядя, как розовый поток воды затягивает в слив, Денис жалел, что разбил не голову. Размазать мозги по стене, и вся недолга. Свои, конечно. Заслужил. Но с другой стороны...

Пластырь не хотел держаться на влажной коже, что только добавило нервозности. Пришлось сесть и досчитать до ста: он просто не имеет права бездарно просрать эти часы. Кто знает, удастся или нет переубедить Ирину, но побыть рядом с ней еще немного — в его силах.

— Ир?

— Денис! — она почти рычала. — Ну что ты мне душу рвешь! Уже все решили...

— Ира!

Окрик подействовал. Она замерла, снизу вверх глядя на него полными слез глазами.

— Решили? Это ты решила, не я. Но... пусть будет так. Прошу только: давай проведем оставшееся время вместе, не вспоминая о плохом.

Его слова как будто прорвали плотину. Ира открыла рот, потом закрыла... и упала на кровать. Комнату наполнили рыдания.

— Ира! Ирочка... — Денис метался, не зная, как успокоить, что сказать, что сделать. Слезы любимой женщины обжигали раскаленным железом. — Ну пожалуйста...

— Зачем? — прохрипела Ира громким шепотом. — Зачем ты душу мне травишь? Знаешь ведь, что не отступлюсь.

— Знаю. И что сам во всем виноват — тоже. Но Ира, неужели ты не можешь уделить мне немного времени? Ведь его осталось так мало!

Она вытерла слеза и застыла. Потом резко, словно отгоняя дурные мысли, кивнула:

— Хорошо. Ты прав. Так будет лучше.

20

Пицца, роллы, пирожные из любимой кондитерской. Кофе. И «Завтрак у Тиффани». Это казалось блаженством — вытянуться на диване и положить ей голову на колени. Денис чуть не застонал: каким же дураком был, не ценя этого! Вернее, ценя недостаточно. Пустил все на самотек, протянул и... лишился всего. Фирма, деньги... да кому оно нужно, если нет простого семейного счастья.

— Ир? — позвал тихо, — Ира, что ты завтра будешь делать?

— Отнесу документы в ЗАГС и начну искать комнату. У меня не так много денег, но на полгода должно хватить, а там заработаю.

— Ир! Ирочка... прости.

— За что? — она жевала пончик, забыв о своей диете. Сахарная пудра припорошила верхнюю губу, хотелось потянуться, слизнуть, почувствовать эту сладость... Но отныне Денис не имел на это право.

— За то, что втянул тебя во все это. И еще... Ир, а давай вместе квартиру искать?

— Зачем? — она даже жевать перестала.

Он вдруг понял: её не занимает утонченная Одри Хепберн. Ей все равно, что происходит на экране. Она смотрит туда, лишь бы отвлечься, сделать вид, что ничего не происходит. В общем, ведет себя в точности так, как и он сам.

— Да что же это мы! — вспылил, вскочил на ноги. — Ирочка! Что мы творим? Мы же любим друг друга! Так какое нам дело до...

— Денис, — взгляд остался холодным, но было видно: душа Иры плачет. — Скажи, ты знаешь, какого это — жить без родителей? Лишиться их любви и поддержки. Что такое — открывать дверь и бояться увидеть... — Ира запнулась и на миг лицо окаменело, но она быстро справилась с эмоциями. — Ты хочешь, чтобы твой ребенок никогда не узнал, что такое любовь родителей?

— Ира! Я рос в полной семье, только толку-то? Отец, с утра и до поздней ночи пропадающий на работе. Выходные тоже прихватывал. А мама к концу дня уставала так, что даже не оставалось сил почитать мне сказку. Да, она никуда не уходила, но я чаще видел её спину, склонившуюся над швейной машинкой — мама работала на дому. Думаешь, встречаясь со мной раз в месяц, ребенок будет счастлив? И какая разница, встречусь ли я с ним в его комнате, или на детской площадке? Во втором случае он с отцом хотя бы весь день проведет. Кафе, кино, игрушки...

— Он будет счастлив! — в голосе Иры звучало что-то, что не позволило больше спорить. В глубине её души был уголок, к которому она не допускала никого. Даже Дениса. Особенно Дениса.

— И давай прекратим.

— Ир? — он выдержал ровно тридцать секунд, которые бесстрастно отсчитали красные цифры часов. — Ира, я прошу...

— Я же... — вспылила она, но он закрыл ей рот ладонью.

— Выслушай. А потом делай что хочешь.

Еще тридцать секунд, показавшиеся вечность. Наконец, Ирина кивнула.

Она сидела на диване, выпрямив спину и сложив руки на коленях, как примерная девочка. Денис знал, как неудобно долго сохранять эту позу на мягких подушках и понимал — она специально. Ира наказывала себя и не позволяла расслабиться.

— Ир, — он опустился на пол и теперь смотрел снизу вверх. — Я не женюсь на Алине. Молчи! — повысил голос, не дав возразить. — Я не женюсь на ней независимо от того, уйдешь ты или останешься. И я разгребу все те проблемы, которые создал. Знаю, у меня нет права просить тебя ждать. Но я молю об одном: если к тому времени, как я все решу, ты будешь свободна — дай мне шанс.

Сердце перестало биться. Секунда, другая... в глазах потемнело и Денис уже не жил, когда Ирина медленно кивнула:

— Хорошо. Если я буду свободна. И если он тебе понадобится.

Денису показалось, что гора с плеч упала. И следующее предложение сделал уже смелее:

— Ир, папа не шутил, когда говорил о квартире. Поэтому не считай это подачкой: выставить тебя за дверь с чем пришла — непозволительная для меня роскошь. Понимаешь, все знают, почему я на тебе женился. Представляешь, какая обо мне слава ходит? А теперь еще и развод...

— И года не прошло...

— Да. Не прошло. И поэтому я должен тебе...

— Ты ничего мне не должен! — она снова вспылила.

— Хорошо-хорошо! Не должен. Тогда — должен себе. Ну, что скажешь?

— Квартира? — в глаза Ирины мелькнуло что-то странное.

— Квартира. Какую выберешь!

— Договорились! Завтра же позвоню в агентство. Только... не надейся, я не затяну поиск.

Денису оставалось лишь вздохнуть. И в полной мере использовать остатки драгоценного времени.

Он старался быть рядом с Ирой как можно больше. Родители донимали звонками, на что он отвечал, что бракоразводный процесс запущен. Отец требовал поторопиться, грозил задействовать связи, но Денис оставался непреклонен. И каждый день ездил смотреть квартиры.

Он настаивал на новом фонде, но Ира решила, что нужна небольшая, но уютная, с хорошим ремонтом, чтобы сразу въехать. Такая нашлась на пятый день поисков.

Денис стоял в коридоре, откуда целиком просматривалась комнатка и крохотная кухня.

— Ира, тебе на самом деле нравится эта конура? Здесь же развернуться негде!

— Она больше моей прошлой!

Денис содрогнулся, вспомнив комнату, которую она снимала и буйного соседа-алкоголика.

— Ой, какая прелесть!

Этот вскрик относился к балкону, объединенному с комнатой. Денис тут же насторожился:

— Документы на переделку есть?

— Разумеется, можете проверить, — риелтор покопался в папке с бумагами.

А Ира уже предвкушала:

— Я всю жизнь мечтала о библиотеке! Здесь повешу полки, такие... как простая доска. Напротив будет кресло-качалка и маленький кофейный столик. Обязательно торшер под желтым абажуром. И орхидеи! Белые, крупные, красивые.

Денис на мгновение взглянул на балкон глазами Ирины. И сердце защемило от уюта. Она умела создавать его из всего, к чему прикасалось. Можно было не сомневаться: вскоре здесь запахнет пирогами и корицей, и друзья станут собираться вечерами за большим столом. Ну и что, что в комнате не протолкнуться! Слушать гитару можно и сидя, а если уговорить Ирину спеть...

Все это будет. Но без него.

От боли потемнело в глазах. Денис резко повернулся к риелтору:

— Оформляйте! Ира, ты уже мебель присмотрела?

Она пискнула от восторга:

— Конечно! И диван, и стол, и кухонный гарнитур. И недорого!

— В Леруа, что ли? Или в Столплит? Не позорься, поехали в нормальные магазины!

Он оплачивал покупки, следя, чтобы Ира не выбирала «что подешевле», но при этом требовал качества. К вечеру все доставили по новому адресу, оставалось лишь собрать. Ира рвалась ночевать в этой квартире, остановило её только то, что оформления еще не произошло:

— Не торопись. Завтра все доделаешь.

«Завтра» Еще один день рядом с Ириной, пусть и в разъездах по конторам. Видеть, как она радуется и прижимает к груди документы на квартиру, было тяжело. Но и приятно — такой счастливой Денис её давно не видел. А потом, оттягивая неизбежное расставание, сделал еще один подарок:

— Держи!

Ключи от Ниссана, переоформленного на Ирину, легли на маленький круглый стол — такой, какой она и хотела поставить на балконе.

— Зачем? — Ира тут же выпустила иголки, как маленький дикобраз.

— Затем, чтобы тебе не пришлось шарахаться в ночи по подворотням, срезая путь до метро! Это не обсуждается! Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось!

— У меня прав нет! — вцепилась она в единственное, что пришло в голову.

— Скоро будет. Ну, поехали?

Дома он ни на шаг не отходил от Иры, слоняясь за ней из комнаты в комнату. Она заранее собрала вещи и теперь проверяла, не осталось ли чего.

— Найдешь — выкинь, пожалуйста! — попросила улыбаясь. Но сколько было боли в этой улыбке!

— Договорились! — соврал не краснея. Знал — скорее руку себе отрубит, чем выполнит просьбу.

— Представляешь, а Василий Степанович так ругался, что сама на развод подала! Говорил, что надо было тебя заставить, тогда бы мне причиталась неустойка! — она хохотала, рассказывая это как анекдот, а в голосе звенели слезы.

— Дурак! Как я сам не догадался! Тогда бы не пришлось уговаривать тебя квартиру покупать, сама бы все сделала. И обставила тоже сама.

Они болтали о пустяках, как о самых важных вещах в жизни. Смеялись, как будто находились на празднике. Но фальшь наполняла квартиру и когда уже было нельзя оттягивать расставание, Ира тихо попросила:

— Проводи меня, пожалуйста!

Денис довез её до новой квартиры, помог затащить вещи. И задержался на пороге, не в силах ни уйти, ни придумать предлог, чтобы остаться.

— Ты звони, если что-то понадобиться.

— Обязательно.

Обычные фразы с трудом срывались с губ. Оба не знали, как им жить дальше. Наконец, Денис нашел в себе силы попрощаться:

— Прошу, помни о своем обещании.

Она кивнула.

Он знал, что она смотри вслед. Чувствовал взгляд даже несколькими пролетами ниже и осознавал, что сердце Ирины разрывается от горя. И не понимал, почему она так поступила, почему ушла, почему запретила бороться. Но надежда, что успеет раньше, чем она найдет другого мужчину, окрыляла:

— Только сдержи обещание! — мотор гудел, как натянутые нервы. Хотелось скорости, адреналина, чтобы орала толпа и фары вырывали из тьмы серый асфальт.

Но он сдержался: никаких гонок. Сейчас адреналиновые крылья понадобятся для другого. Впереди ждала война.

21

Ира закрыла дверь. Замок тихо щелкнул, пропечатывая точку в конце еще одного жизненного эпизода.

Счастливая дочь. Должница. Ставка в пари. Жена. Теперь — свободна девушка с квартирой и небольшим счетом на книжке.

Ира обошла свои владения. Все, как она мечтала, осталось лишь несколько штрихов, чтобы квартира превратилась в уютное, обжитое место. Но боже! Как же в ней было одиноко!

Обняв диванную подушку, Ира горько заплакала.

— Ну почему я такая дура? Ну что мне до того ребенка? Прекрасно бы вырос и с воскресным папой! А я теперь... Ду-у-ура!

Вышитый на наволочке щенок молча выслушал жалобы. Прорыдавшись, Ирина вытерла слезы: несмотря на сожаления, она по-прежнему считала что поступила правильно. Боль от потери отца еще жила в сердце, хотя прошло много лет.

— Никому такого не пожелаю, — прошептала, умываясь ледяной водой. — У детей должно быть счастливое детство и оба родителя!

Но успокоиться не получалось. Оставалось последнее средство, но действовало оно всегда безотказно.

Сидеть на балконе с гитарой было так же уютно, как и с книжкой. Ира прикрыла глаза и пальцы начали движение по струнам. Перебор, мягкий, едва заметный... и тут же, без перехода — агрессивный бой, по нервам, на надрыве... Она не следила за мотивом, позволила музыке литься бездумно, бесконтрольно, и постепенно в завихрении эмоций начала рождаться мелодия.

Быстрая, как цокот каблучков сбегающей по лестнице девушке. Злая, как её слезы. Страстная, как танго.

Ира терзала струны, пока не заболели пальцы, пока не иссякли слезы, застилающие глаза, пока не перестала рыдать душа. А потом отставила гитару:

— Живем дальше!

Разлинованный тетрадный листок и ручка помогли привести в порядок мысли. Ира поняла, что жизнь так плоха; напротив, все складывалось просто прекрасно: с долгами покончено, на счету были какие-никакие сбережения, собственная квартира. Для полного счастья осталось только найти работу.

— Об этом я подумаю завтра, — произнесла любимое и вышла на балкон.

Ранняя осенняя тьма одела город в мириады огней. Ира наблюдала за их переливами и в душу вползал покой. Она не могла исправить случившееся, да и не хотела — чувствовала, что поступила правильно. Оставалось только надеяться, что время залечит кровоточащую рану. Время, оно великий целитель, любил повторять Василий Степанович.

К другу отца отправилась прямо с утра.

— Вот баба-дура! — ругался старик, разливая чай по фарфоровым чашкам из древнего сервиза. — Ну чего еще надо было? Мужик за тебя против всего света воевать готов, а она хвостом вертит. Ну дура же!

— Дура, — соглашалась Ирина, таская ягоды из вишневого варенья.

Здесь она всегда чувствовала себя уютно. Старые вещи, еще советские ковры на стенах, коллекция оружия на них — сабли, кинжалы... И ворчание старика воспринималось как само собой разумеющееся. И на душе становилось легче.

— А с другой стороны, может, так и надо... — Василий Степанович зашелестел оберткой конфеты. — Зато в ладу с собой. Как жить, если на душе кошки скребут? Совесть, она такая, с ней договориться — талант нужен.

— Нет его у меня, таланта этого, — вздохнула Ирина. — Василий Степанович, я вам не помешаю? Посижу тихонько, книжки полистаю. Просто одной сейчас тошно...

— Да что ты, — от возмущения он даже руками всплеснул и засуетился, как бабка. — И не спрашивай. Давно же звал пожить, так нет, гордая больно.

— Спасибо, — Ира перебралась в обтянутое жесткой кожей кресло — старинное, тяжелое, и откинулась на высокую спинку, прикрыв глаза. Сейчас ей необходим был покой. А где его еще можно найти, как не здесь, в этой, словно застрявшей в прошлом, комнате?

Тикали ходики на стене, и кукушка выглядывала каждые полчаса, чтобы оповестить о движении неумолимого времени. Пахло геранью, деревом и чем-то еще, невыносимо уютным и притягательным. Чем-то навеки утраченным, наверное — воспоминаниями.

Ира приоткрыла глаза. Свет раскололся на тысячи радужных искр, мешая смотреть. Она не сразу поняла, что это замершие на ресницах слезы.

Василий Степанович читал за столом газету. Рядом остывал чай в стакане с подстаканником — сервиз доставался только для гостей, наедине с собой суровый юрист предпочитал что-то поаскетичнее.

— Спасибо вам.

Он посмотрел на Ирину поверх очков:

— Подумала? Что делать-то будешь?

— Для начала, не стану отказываться от содержания. Вернее, попрошу оплачивать уроки вокала и гитары. Ну, и найду работу.

— Только поаккуратнее! Не такую, как в прошлый раз. А то без спины останешься. Это пока молоды, вам все трын-трава, а к старости...

Он добродушно ворчал, провожая гостью до двери, а Ира едва сдерживалась, чтобы не повиснуть на его шее. Он был её якорем. Её отдушиной. И теперь, отдохнув, она смело смотрела в будущее. А впереди маячил поиск работы.

Морозец сковал лужи тонкой корочкой льда. На дорогах её уже разбили, смешали с пылью, превратив в жидкую грязную замазку, оседающую на колесах и обуви. А вот в парке, в который Ирина решила заглянуть, чтобы хоть немного отвлечься от проблем, была иная картина.

Деревья стояли почти голые, лишь кое-где еще трепетали на ветру цепляющиеся за ветки багровые и желтые листья, да грозди рябин скрашивали осеннюю серость.

Хрустел под ногами не растаявший с ночи ледок, прихвативший мелкие лужицы. Но трава еще не желала сдаваться под напором осени и старательно зеленела, хотя тлен не обошел и её стороной.

Настроение соответствовало окружающему. На душе кошки скреблись, но Ира надеялась что холодный, без запаха выхлопов воздух освежит голову, поможет успокоиться. Напрасно — как специально, то там, то тут на её пути попадались влюбленные и семейные парочки.

Продрогнув в легком пальто, Ира решила зайти в кафе — посидеть с чашечкой капучино, может быть, съесть фруктовый десерт...

Зал встретил приглушенным светом, ароматом корицы и легкой музыкой, которая лилась из динамиков. Сделав заказ, Ирина погрузилась в свои мысли. Жизнь не казалась беспросветной, как еще несколько месяцев назад, но и радости не обещала. Нужно было как-то смиряться с тем, что натворила.

От размышлений отвлекло что-то знакомое. Ира не сразу поняла, что мелодия, льющаяся из динамиков — её собственная. В чужой аранжировке, с небольшими изменениями, но — её! И ноты знал только один-единственный человек...

— Простите, — остановила официантку, — это что за музыка?

— Ой, очень популярная. С неделю назад взорвала Интернет, теперь крутят везде. Композитор — такой душка! Его канал на ютубе...

Недослушав, Ира схватилась за смартфон. Найти в сети информацию труда не составило. Как и ютуб канал. Исполнителя узнала и теперь поражалась только одному: наглости. Преподаватель, взявший у неё ноты для «подчистить партитуру» даже не удосужился отменить уроки! И все это время старательно учил играть ту, которую обворовал.

Ира набрала номер. Но в ответ на претензии услышала только смех:

— Ты ничего не докажешь! Я уже засветился с этой мелодией, даже ноты — у меня. Ни один суд в мире...

Телефон лег на стол экраном вниз. Ира едва сдерживалась. Да, возможно, ни один суд в мире не признает наглого парня плагиатором. Но ведь должен же быть способ!

Она снова потянулась набрать номер. И отказалась от этой затеи: у Василия Степановича других проблем хватало. Она итак доставила массу неудобств со своими семейными перипетиями. Сама справится!

Но как — придумать не могла. И крепкий кофе ничем не помог в решении новой проблемы.

— Ох, Ирка, не живется тебе спокойно!

К счастью, ничем серьезным эта неприятность не грозила, разве что самолюбие пострадало. И, не в силах остановиться, она прослушивала трек снова и снова. А дома вывела ролик на большой экран.

Сидя на стуле в комнате, в которой и давал уроки, вор самозабвенно перебирал струны.

— Интересно, рубашку специально забыл застегнуть?

Красивое, мускулистое тело. Стильная стрижка. Интересное лицо со скулами, о которые, казалось, можно порезаться и бездонными глазами. Неудивительно, что у женской аудитории ролик имел успех. Ира подозревала, что заяви она о воровстве, ей придется столкнуться с негодование тысяч поклонниц свежеиспеченной звезды.

— Ничего, и с тобой разберусь, — мысль, как отомстить, уже крутилась в голове, но её еще нужно было поймать и как следует продумать. Война назревала нешуточная.

И в то же время Ирина была благодарна: этот случай отвлек от горьких мыслей, переключил, заставил действовать. И, обдумав все еще раз, Ирина позвонила Петру.

22

— Ты рехнулся?

Петр вышел из себя, и эта картина оказалась настолько необычной, что Денис забыл обо всем.

— Как только духу хватило отпустить? Денис, тебе к врачу надо — проморгать такую женщину!

— Знаю, дурак. Но выхода не было.

Денису казалось, они поменялись местами. Теперь уже ему приходилось успокаивать озверевшего помощника.

— Сначала нужно решить кое-какие проблемы, а потом я постараюсь вернуть Ирину. Надеюсь, она дождется.

— Вот уж хрен тебе! — на лице Петра заиграли желваки. — Я честно отошел в сторону, когда ты на ней женился. Честно старался не показывать своих чувств, когда ты попросил присмотреть за молодой женой, а когда понял, что вы любите друг друга — просто отошел в сторону.

— Что? — Денис ушам своим не верил.

— То, что ты — идиот! Да и я тоже. Уже тогда нужно было действовать. Когда она старалась соответствовать, а ты принимал её за дурочку. И чуть не погасил её, этот огонек, это солнышко, это...

— Что ты сказал? — Денис поднялся из-за стола. До него с трудом доходило услышанное.

— То, что раз ты не смог её удержать, то сейчас пришла моя очередь. И теперь я не уступлю!

Денису хватило секунды, чтобы оказаться рядом. Но Петр перехватил протянутые руки, не позволил захватить себя за грудки:

— Ты её не удержал. Ты не имеешь права запрещать мне!

Денис замер, как будто наткнулся на невидимую стену.

— Верно. Не имею.

В душе бушевал вулкан, хотелось разбить лицо стоящего напротив Петра в кровь, лупить, пока не потечет багровая вьюшка... Но Денис сдержался:

— Давай за работу. У нас много дел. Что там с тендером?

Уйма затраченных на него сил не пропала впустую: отлаженный механизм действовал почти без вмешательства начальства. Каждый из работников знал свое дело и выполнял его хорошо.

— Отлично, — после нескольких часов корпения над бумагами Денис чувствовал себя выжатым, как лимон. Но эта усталость была кстати: она отвлекала от мыслей об Ирине. — Теперь...

— Передохнуть не хочешь? Без обеда же, — Петр узнавал начальника, таким увлеченным тот становился перед важнейшими переменами в жизни фирмы, но в этот раз было ясно, что он кидается в омут работы, чтобы забыть.

— Устал? Ну, пойдем, поедим. И поговорим заодно.

В ресторане Петр ждал продолжения. А Денис словно и не помнил, зачем позвал его с собой. Жевал, не чувствуя вкуса, и о чем-то напряженно думал. Очнулся, только когда подали кофе.

— В общем, надо начинать выводить папу из игры.

Петр замер. До сих пор тандем Дениса с отцом считался непобедимым. Одно упоминание о патроне держало подальше акул, старающихся захапать все, до чего могли дотянуться.

— С ума сошел?

— Да. И если тебе не нравиться такое мое решение... катись на все четыре стороны.

Петр задумался. Годы, проведенные рядом с Денисом, научили многому.

— Причина?

— Он меня шантажирует. Грозиться отнять, если буду плохо себя вести, — Денис усмехнулся. — В общем, это война. Ты со мной?

— Да куда я денусь? — Петр одним глотком допил американо. — Так что, начинаем перекупать акции?

— И акции, и потихоньку отказываться от вливаний. Только осторожно!

— Думаешь, не заметит?

Денис пожал плечами:

— Нельзя, чтобы заметил. Иначе придется начинать с нуля, а времени нет. Петр, — взгляд стал слишком пристальным, — я не уступлю.

— Знаю. Но я тоже жажду победы!

Больше к этой теме не возвращались. Пока не зазвонил телефон Петра. Он лежал на столе экраном вверх, и Денис успел прочитать: «Ирина Степановна».

Все мысли тут же вылетели из головы. Он с напряжением следил, как Петр вслушивается в каждое слово, а потом коротко кидает в трубку:

— Сейчас приеду.

— Это Ира? — не выдержал, спросил.

— Да, и у неё проблемы. Так что я поеду.

Когда за Петром закрылась дверь, Денис грохнул кулаком по столу так, что он подскочил, а стоящий на краю стакан разлетелся по полу крупными осколками.

Вызвав секретаршу убрать, Денис вернулся за свой стол. В голове крутилось одно: почему она позвонила не ему, а...

Новый удар разбил руку в кровь и заставил не успевшую уйти секретаршу вскрикнуть от неожиданности. Её голос привел в чувство, но и разозлил:

— Что ты возишься? Управилась? Убирайся!

И тут же испытал раскаяние, глядя, как секретарша испуганной ланью метнулась к дверям.

А еще мама... Она звонила узнать, съехала ли уже Ирина и как скоро будет оформлен развод.

— Как и положено — через месяц, — рявкнул в трубку. — И да, Ира уже уехала. Мама,прости, у меня дела.

И отключился, не слушая, что она говорила о подготовке комнаты для новой хозяйки.

Вот только Алины ему в квартире и не хватало!

Идея пришла неожиданно. Уцепившись за неё, как за брошенную утопающему веревку, Денис едва дождался вечера, чтобы заявиться к родителям на ужин.

Как он и думал, мама светилась от счастья, Алина сидела, как на иголках а вот отец удивил. Он ни словом ни обмолвился об Ирине, даже не спросил, как расстались. Просто молча слушал, как женщины пристают к Денису с вопросами.

Одного он ждал особенно. И как только мама заговорила о бракосочетании и переезде, спокойно сообщил:

— Свадьбы не будет.

В столовой воцарилась тишина.

— Как это — не будет? — растерянно переспросила мама. А как же ребенок? А... Алина?

— Я говорил, но меня не услышали: то, что я расстанусь с одной женщиной, еще не значит, что я тут же женюсь на другой. Что там с Алиной, — Денис одарил её наглой улыбкой, — мне плевать. А ребенок... Мама, чтобы признать ребенка совершенно необязательно состоять в браке. Меня спокойно впишут в графу «отец» и без штампа в паспорте.

Галина Ивановна не знала, что ответить. Она поднесла руку к голове, потирая висок, чтобы не дать разыграться мигрени. А Алина... она с трудом сдерживалась. Денис с удовольствием наблюдал, как одно выражение сменяет другое на красивом, но ставшем таким глупым лице.

— А ты... ты не подумал, что я могу и не разрешить? — выдохнула наконец.

— И кому от этого хуже?

— Я-то его воспитаю, но ты, ни вы, Галина Ивановна, — она сделала акцент на имени - отчестве, — ребенка не увидите!

— Уверена? — на Дениса угрозы не подействовали. — Результат генетической экспертизы у меня, можно через суд потребовать признания меня отцом. А подумай, сможешь ли уже ты видеться с ребенком. С твоим прошлым лишить материнских прав очень легко.

— Денис!

Окрик матери перебил спокойный голос отца:

— Галя, не вмешивайся! Это они должны решить сами.

— Да как ты можешь...

Денис не слушал, что говорит мама, которую отец уводил из столовой. Все его внимание приковала Алина.

Денису доставляло извращенное удовольствие наблюдать за сменой эмоций на её лице. Она то краснела, то бледнела, то пыталась что-то сказать... В любом другом случае он пожалел бы собеседницу, дал возможность красиво отступить. Но не сейчас. Эта тварь перед ним ввязалась в опасную игру, шла по головам, не думая о последствиях, хотя должна была. Из-за этого он потерял Ирину. Сам, конечно тоже виноват, но Алина потребовала слишком много за его ошибку. Такую цену Денис был платить не готов.

— Значит, договорились, — кивнул, так и не дождавшись ответа. — До родов поживешь здесь, на всякий случай — я не лучший сосед.

Мама было, возмутилась — она считала, что и без свадьбы мать и отец её внука должны быть семьей. Но Денис уперся рогом:

— Я целый день на работе, прихожу уставший, а то и вовсе остаюсь ночевать в офисе. А беременной нельзя быть одной, мало ли что...

— Галя, ты же мечтала о невестке и внуках! Да и прав Денис — тут лучше перестраховаться. Этого трудоголика из кабинета не вытащить. Случись что, мы же себе не простим!

Поддержка отца оказалась неожиданной. Денис воспрянул духом и усилил нажим. В конце концов, мама сдалась, а Алину особо не спрашивали. Она еще не отошла от мысли, что заветное колечко так и не получит.

23

В маленькой квартирке царила музыка. Ира раз за разом повторяла упражнения, изредка разминая уставшие пальцы. И звонок дверь услышала не сразу. Только когда затрещал лежащий рядом телефон, отвлеклась от гитары.

— Что у тебя случилось?

Вместо ответа Ира отправилась на кухню заваривать чай:

— Извини, что сорвала. Наверное, с работы примчался? Начальник не заругает?

— Начальник после твоего звонка в панике, — расхохотался Петр. — Бесится, что не к нему обратилась.

Ира размешивала сахар так. Словно важнее дела в этом мире не было. А потом робко спросила:

— А ты? Не злишься?

Петр не знал,куда девать руки. Пальцы то вертели ложечку, то вцеплялись в салфетку... Молчание неприлично затянулось и Ирина начала беспокоиться. Чтобы не пугать её еще больше, Петр решился:

— Знаешь... теперь я могу сказать... теперь ты свободна...

Но произнести главного так и не смог.

— Петр? Что стряслось? Что-то с Денисом?

— С Денисом, — в смехе слышалась горечь. — У тебя всегда первая мысль он нем! Нет, не бойся, с твоим бывшим все хорошо. Это я...

— Ты заболел? У тебя что-то стряслось?

Это беспокойство неожиданно оказалось приятным. Но возникло чувство,что он крадет кусочки чужого счастья, поэтому Петр вздохнул:

— Да, случилось. Не знаю, как сказать... Ира, давай встречаться!

Она поперхнулась чаем и долго откашливалась. А, успокоившись, не знала, что сказать и так же, как до этого Петр, начала вертеть в пальцах ложку.

— Понимаю, что неожиданно, что ты еще не отошла... Но не отказывай сразу! Подумай. Я буду ждать столько, сколько понадобиться.

Ира смотрела на него во все глаза и не понимала. Ни его, ни себя. С одной стороны, она с ума сходила по Денису и почти не спала, вспоминая не жаркие ночи, а те мгновения, когда они сидели рядом на диване, глядя черно-белое кино. И понимала, что это не повторится, что Денис потерян навсегда. С другой... Петра она не любила. Он был другом: надежным, дорогим, бесценным, но — только другом. И все же причинять ему боль не хотелось.

Но было еще «в-третьих». Ира боялась, что навсегда зависнет в этих мертвых отношениях, что тоска не позволит её выбраться из кокона отчаяния, что... И тут предложение Петра было как никогда кстати. Он готов ждать. А сама Ира получит шанс оглядеться по сторонам и, возможно, найти новую любовь. Пусть не такую острую, выворачивающую душу, заставляющую сердце выпрыгивать из груди при одном упоминании родного имени...

— Петя... я не уверена... но мы можем попробовать.

Он расцвел, как будто получил в подарок весь мир и пару коньков в придачу. Но почему-то Ира почувствовала себя бесконечно тоскливо.

— Так что у тебя за история с воровством? — Петр не сделал ни одного движения навстречу, предпочитая дождаться от Ирины знака, за что она была ему очень благодарна.

— Вот, — она сунула ему ноутбук.

На экране молодой красивый парень в расстегнутой рубашке наигрывал что-то лиричное. От того, как он ласкал струны гитары, даже Петру стало не по себе.

— Это мой преподаватель. Бывший, конечно. И моя мелодия, которую он присвоил.

Но Петра занимала не музыка. Он смотрел на парня и понимал, что то, что ни он, ни Денис не знали, у кого занимается Ирина, пошло на пользу — иначе бы от ревности с ума сошли. Появилась еще пара нехороших мыслей, но они были отброшены прочь, как недостойные.

— Я ему звонила, но он послал... куда Макар телят не гонял.

— Я ему устрою!

Петр взялся за телефон, но Ира перехватила руку:

— Нет! Я хочу справедливости, а не мордобития!

— Какого мордобития? Эй, ты что...

Поняв, в чем его заподозрили, Петр не знал, смеяться ему, или строить оскорбленную невинность.

— Вообще-то, я адвокату звоню. Надеюсь, ты не против?

И залюбовался тем, как лицо Ирины заливает яркий румянец.

Адвокат пообещал посмотреть, что можно сделать. Но сразу сказал, что доказать что-то будет очень сложно — нужны подтверждения. Ира расстроилась.

— Подожди раньше времени руки опускать, дай специалистам подумать. И вообще... Ты как к опере относишься? Просто сегодня дают «Волшебную флейту»...

— А я согласна!

Идти хотелось не особо, но киснуть в одиночестве казалось невыносимым. Да и то, как расцвел Петр доставило удовольствие: слишком много он помогал, чтобы отказать другу в такой малости.

— Но это ничего не значит!

— Я понимаю, — охотно согласился Петр и взялся за телефон. Через пять минут довольно сообщил: — Билеты в партере, зато места удобные!

В партере, так в партере!

Ира не учла одно: в театре были знакомые.

Они сидели в ложах и, казалось, прожигают её взглядами. В этих условиях следить за приключениями принца стало неуютно.

— У меня голова разболелась, — пожаловалась своему спутнику в антракте.

Обмануть Петра не получилось: он тоже видел, как удивленно оглядываются на его спутницу. И посетовал:

— Надо было просить билеты в ложе. Вопросов возникло бы меньше. Давай уйдем, я провожу тебя до дома.

Но Ира уже поменяла мнение:

— Сбежать и предоставить сплетникам чесать языками? Дудки!

Петр мог только согласиться с этим решением: Ира была абсолютно права. Опускать голову перед «высшим светом» значило признать поражение. Ирина позволить себе такого сейчас не могла.

Остаток оперы она просидела с прямой спиной, изо всех сил делая вид, что наблюдает за происходящим на сцене. К окончанию концерта плечи затекли, а в затылок словно штырь вогнали — от него поднималась тупая, ноющая боль.

Но принять таблетку Ира решилась только в машине.

— Ты молодец, — ободрил Петр. — Извини, мне нужно было думать прежде, чем приглашать — завтра слухи поползут...

Ирина только плечами пожала. Что ей слухи? Ведь с Денисом она рассталась на самом деле. Так какая разница, кто что скажет?

— Отвезти тебя домой? Или поужинаем? Обещаю, — Петр поднял руку, словно приносил присягу, — верну на место по первому же требованию!

— Поужинаем! — через силу улыбнулась Ира.

Ей хотелось домой, но вечер в пустой квартире грозил перейти в бессонную, одинокую ночь, полную воспоминаний. Так не лучше ли её отодвинуть?

Петр выбрал ресторан, в котором Ира никогда не бывала, но, несмотря на это, все там напоминало о Денисе. Постоянно казалось, что стоит поднять взгляд — и, напротив, окажется он, и в насмешливых синих глазах можно будет утонуть.

— Прости, я хреновая собеседница, — повинилась перед старающимся развеять её плохое настроение Петром. — Наверное, устала.

— Понимаю, — тот с готовностью поднялся и подал пальто. — У тебя был тяжелый день, нужно как следует отдохнуть.

Он проводил Иру до самой квартиры и вежливо отказался зайти на чашку кофе. Оба знали — приглашение подразумевает только это. Но Ира вздохнула с облегчением, закрывая дверь. Ей было неловко перед Петром: тот делал все, чтобы отвлечь от тяжелых мыслей и не его вина, что не получилось.

Походя, провела рукой по струнам висящей на стене гитары, не давая звуку сорваться с них — для музицирования было поздновато. А вот почитать — самое то. Выбрав на полке какой-то любовный роман, устроилась на балконе.

Рассвет застал за чтением. Ира перелистнула последнюю страницу и закрыла книгу. Усталость наконец-то вытеснила волнение и клонило в сон, можно было отправляться в постель, но вместо этого Ирина отправилась в ванную. Контрастный душ взбодрил, завтрак дал сил жить дальше, а впереди маячил поиск работы. Но телефонный звонок раздался еще до того, как она вышла из квартиры.

На экране засветился неизвестный номер, а вот голос в трубке показался знакомым:

— Приветствую! Простите, что побеспокоил без разрешения, но дело не терпит отлагательства!

24

Денис продолжал изводить секретаршу. Для начала она принесла безвкусный завтрак, хотя заказан он был в хорошем ресторане. Потом кофе оказался недостаточно крепким. А после привиделось, что она смотрит с жалостью.

Поняв, что становится параноиком и рискует потерять ценного работника, Денис отправил помощницу домой, дав оплачиваемый отгул, а сам, захлопнув ноутбук, подошел к окну.

Обычно вид бурлящего города успокаивал, помогал настроиться на работу, но сейчас вызывал только раздражение. Денис даже опустил жалюзи едва ли не впервые с того времени, как въехал в этот офис. И вернулся к столу.

Телефон лежал мертвой коробочкой, на темном экране не светились даже часы. Денис провел пальцем, проверяя, не села ли батарея. Все оказалось в порядке.

Пройдя несколько раз по коридору, Денис несколько раз присел, несколько — отжался, опираясь руками на мягкое сиденье кресла, подумал покачать пресс, но отказался от этой затеи: вернуть мысли к работе все равно не получалось.

Два часа назад он дозвонился до того, о ком не хотел даже думать. Стоило вспомнить, какими глазами Ирина смотрела на Каратова, как в душе поднималась душная волна ревности. Но он постарался забыть о собственных чувствах: любимая женщина нуждалась в помощи. И то, что она обратилась не к нему, приводило в отчаяние: казалось, Ира рвала последние связывающие их ниточки.

Оказалось, певец прекрасно помнит Ирину и до сих пор восхищается её голосом, но услышав о проблеме, помрачнел:

— Если нет никаких записей, подтверждающих, что она исполняла эту песню раньше, вы ничего не сможете доказать.

— Но ведь есть какие-то экспертизы, может, комиссия...

В ответ Каратов горько рассмеялся:

— Вся музыка мира — это всего лишь комбинация семи нот. Это в литературе можно что-то доказать, в музыке — никогда.

— Значит, ничего нельзя сделать?

— Ну, можно попробовать испортить вору репутацию, но занятие это сложное и грязное. Она готова на это?

Денис попытался представить себе мстящую Иру и у него не получилось.

— Вряд ли.

— В таком случае мне очень жаль — я ничем не смог помочь.

— Подождите! — боясь, что собеседник отключится, Денис заговорил быстро-быстро, сбиваясь и глотая окончания. — У меня еще одна просьба. Ира осталась без преподавателя. Не могли бы вы помочь с этим? Разумеется, я все оплачу!

Каратов молчал, что-то обдумывая. А потом выдвинул встречное предложение:

— Из меня плохой учитель. Но я посоветую того, кто сделает из вашей жены настоящую звезду! Ну а я помогу. Согласны?

Жену? Денис вздрогнул, а потом понял, что певец просто еще не знал о разводе.

— Я не против. Только есть один деликатный момент: Ира от меня ушла и мне не хочется, чтобы она узнала, что все это с моей подачи.

— Разумеется, — несколько сухо ответил Каратов. — Вы не дадите её номер? Я попробую поговорить с ней сам, не упоминая вашего имени.

После этой беседы прошла целая ночь и Денис места себе не находил, не зная, чем все закончилось. Но снова тревожить звезду русского романса не осмелился: злить Каратова было не в его интересах.

К растерянности примешивалась ярость: еще вчера вечером «доброжелатели» донесли о том, что видели Ирину в компании Петра, и где? В театре! Она как ни в чем не бывало смотрела оперу. И когда помощник появился в дверях кабинета первым порывом было набить ему морду.

Но причины не было, а дать волю самодурству Денис не имел права: Петр — старый товарищ, с которым прошли и крым, и рым, и медные трубы. Оттолкнуть его значило потерять очень ценного сотрудника. И все, что позволил себе Денис, простой вопрос:

— Как в опере? Что давали?

— «Волшебную флейту», — Петр не стал делать вид, что не понимает, к чему это все. — Вижу, уже донесли.

И замолчал в ожидании реакции.

Денис заскрипел зубами и заметил, что пальцы сжались в кулаки так, что побелели. Он заставил себя расслабиться и потянулся за документами:

— Что по поводу вчерашнего?

— Работаем. По предварительным подсчетам, сможем выкупить процентов десять-пятнадцать акций.

— Ни о чем, — Денис обхватил голову руками, — у отца контрольный пакет. Ладно, решим. Что с тендером? Вчера я отправил запрос...

— Успеваем. И проходим. Только... Денис, твой отец тоже затеял какую-то игру. СО вчерашнего дня было несколько перечислений на наши счета. Как бы...

— Какие? — Денис потянулся к коммуникатору, но Петр уже протягивал распечатки. — Черт. Он что-то заподозрил?

— Не думаю. Скорее, решил повысить привлекательность фирмы для торгов.

— Разумно. Но сейчас — совсем некстати. Это еще больше привяжет меня к нему. Петр, надо найти способ вытянуть у него эти акции.

— А если обрушить их стоимость? Поверит, что мы сдулись, может, и продаст.

— Или выкупит все, до чего дотянется, лишь бы окончательно лишить меня права голоса. Думай, голова, думай... — он постучал пальцами по лбу и повернулся к помощнику, — Петр, найди благовидный предлог прекратить вливания. Обойдемся без спонсорской помощи.

И мужчины углубились в работу, которую вскоре прервал телефонный звонок. Денис не глядя взял трубку.

— Сын, — отец даже не поздоровался, — Твоя женщина вчера по магазинам ходила. Я выслал тебе счет...

Денис присвистнул, когда увидел цифры:

— Она что, решила все здание купить?

— Вот этого не знаю. Но учти, содержать её я не намерен, с такими-то запросами. О чем и уведомил.

— И... как?

В реакции Алины Денис не сомневался. Отец только подтвердил все догадки:

— Истерика, слезы, претензии, что с ней так обращаются из-за того, что она всего лишь любовница.

— Пап, я уже сказал — жениться не буду!

— Да бога ради! Только будь так любезен, выбери сегодня время и успокой их обоих, и мать, и Алину. Когда уезжал, дома Армагеддон творился.

— Хорошо.

Голова у Дениса разболелась заранее, но просьбу отца он выполнил: заехал к родителям на ужин.

Алина сидела за столом в строгой водолазке и темных брюках. Вид у ней был... тихий. Вместо неё разговор о деньгах завела Галина Ивановна:

— Денис, твой отец сошел с ума! Он отказался оплатить несколько покупок, которые Алиночка сделала в магазине.

На этих словах оба мужчины фыркнули, а Денис не сдержался:

— Видел я стоимость этих покупок. Алина, ты не находишь, что покупать торговый центр как-то... неумно?

Она вспыхнула и тут же закусила губу, поймав взгляд свекра. Но Налина Ивановна не унималась:

— С одной стороны, это свинство, так вести себя по отношению к невестке. С другой... он прав! Алина — твоя жена, ты должен нести за неё ответственность!

— Ну, во-первых, не жена, она всего лишь беременна моим ребенком. А во-вторых... мам, дай ей волю, и она разорить и меня, и отца всего за неделю. Вот, — на стол легла пластиковая карта. — Ежемесячно на ней будет появляться сумма «на карманные расходы». Алина, не уложишься — твои проблемы!

— А сколько? — она тут же сцапала украшенный золотым вензелем черный прямоугольник.

— Пятьдесят тысяч.

Лицо девушки вытянулось:

— Всего? Денис, это беспредел! Ребенку надо гораздо больше! — и положила руку на живот, как бы призывая малыша в свидетели.

— Вот! — подхватил Денис. — Не тебе — ребенку! О нем я позабочусь сам. А тебе, при условии, что живешь на всем готовом, этого должно хватить за глаза. Чай-кофе, такси... Ну, и кое-что из одежды. Если не скупать все сумочки из новых коллекций, уложишься.

Алина сдерживалась с трудом. Быстрый взгляд на Галину Ивановну разочаровал: та, познавшая в свое время все трудности безденежья, была вполне согласна с сыном. А его отец еще и добавил:

— И сразу проясню свою позицию: мое состояние принадлежит только мне и моей жене. Совсем не факт, что я оставлю его Денису или его ребенку. Так что, Алина, твой ребенок и ты сама можете рассчитывать только на то, что он для вас заработает. Ты, если не ошибаюсь, в течении трех лет после родов, и только.

Денис с удовольствием наблюдал, как Алина старается удержать на лице бесстрастное выражение. Ощущение было, что она есть на спор недозрелый лимон: и кисло, и кривиться нельзя.

Посидев у родителей еще немного, Денис попрощался.

Квартиру наполняли шорохи. Вскоре Денису стало казаться, что Ира где-то здесь, он даже слышал её шаги и дыхание. Пару раз даже обернулся, надеясь увидеть любимую. Но за спиной ждала пустота. Такая же, как в сердце. Поняв, что еще чуть-чуть, и сойдет с ума, Денис рванул на работу.

25

Жизнь завертелась бешеной каруселью. Звонок от Каратова застал врасплох: оказалось, певец сейчас в городе и очень хочет встретиться. Отказать ему Ира не смогла и вскоре они сидели в небольшом кафе, отделенные от остальных посетителей ширмоц, сделанной «под плетень».

— Могут узнать, — Каратов словно извинялся, что попросил об уединении.

— Я понимаю.

Ирине было любопытно, зачем певец хотел её видеть. В глубине души даже опасалась, что он попросит вернуть гитару, а с ней она успела сродниться. Но разговор зашел о другом:

— Я надеюсь, вы подумали над мои предложением? — сразу пошел в наступление Каратов и, видя, что его не понимают, огорчился: — А я льстил себя надеждой, что наша встреча незабываема!

— Так и есть! — Ира изо всех сил пыталась вспомнить, о чем шла речь, но тот день оказался так заполнен эмоциями, что это было нереально.

Каратов напомнил сам:

— Я предлагал вам подумать о сцене.

Ира совсем забыла! Первым порывом, как и тогда, было отказаться. Но Каратов предлагал уже второй раз, а это что-то да значило.

— Представляете, у меня на это совсем не было времени. Да я и не думаю, что смогу...

— Ерунда! Как раз у вас — получится!

В его голосе звучало столько уверенности, что Ира засомневалась. Она не чувствовала страха перед сценой, но в то, что может стать профессиональной певицей — не верила.

— Думаете? — не смогла удержаться от небольшого кокетства.

— Знаю! Если вы позволите помочь...

Ира задумалась. За последние месяцы её судьба круто менялась уже несколько раз. И сейчас она снова стояла на распутье. В любом случае, почему бы и не попробовать? Оставался только один вопрос:

— Скажите, а вам это зачем?

Каратов смущенно улыбнулся и отпил кофе:

— Понимаете, жизнь певца скоротечна. Рано или поздно я уйду со сцены, меня просто сместят более умелые, более молодые... А вот быть у этих самых «молодых» продюсером... Надеюсь, вы меня поняли?

Ира кивнула. Что тут непонятного. Но червячок сомнения не позволял сразу согласиться. Каратов словно понял:

— Страшновато? А давайте тогда сделаем так: я найду вам учителей здесь, в этом городе. А сам буду готовить дебют. Как вам такое?

Соблазн оказался слишком велик. Отказаться Ира не смогла.

Едва услышав слова согласия, Каратов схватился за телефон. Через двадцать минут у Ирины были адреса и расписание занятий:

— Пропускать нельзя. И еще — я запрещаю вам выступать. Направьте все силы на учебу.

И все. Никаких бумаг, консультаций с юристами. Просто устная договоренность. Но Ирина почему-то верила. В любом случае, она ничего не теряла.

— Пропускать нельзя. И еще — я запрещаю вам выступать. Направьте силы на учебу.

И все. Никаких бумаг, консультаций с юристами. Просто устная договоренность. Но Ирина почему-то верила. В любом случае она ничего не теряла.

Правда, о работе пришлось забыть. Ира переживала по этому поводу, искала ночную, но Петр сумел подобрать слова и отговорил от безумной затеи. Сказал, что нужно идти к мечте, а он — поможет. В конце концов, продюсеры всегда ищут тех, кто вложится в молодых исполнителей. Он, конечно, не миллионер, но избавить от бытовых проблем любимую женщину сможет. Даже понимая, что Ира еще не приняла решения.

Ей было неловко принимать такие знаки внимания: сердце еще болело по Денису. И каждый вечер, с упорством мазохистки она лезла в Интернет, узнать свежие городские сплетни.

А они бурлили. Галина Ивановна выводила «невестку» в свет, появляясь с ней на всех мало-мальски значимых мероприятиях. Алину уже в открытую называли женой Дениса. Ира едва сдерживалась от крика, ища утешение в том, что сам Денис на всех этих раутах не появлялся, предоставляя женщинам блистать в одиночестве.

А Петр ругался:

— Зачем по живому? Не руби по кусочку, что ты как маленькая...

Ира кивала, соглашалась, но снова и снова лезла в сеть. А утром чувствовала себя виноватой перед Петром: тот старался проводить с ней каждую свободную минуту, которых было немного. И судя по уставшему виду, у Дениса дела шли не очень хорошо. Но спрашивать Ира боялась, не желая лишний раз огорчать друга, тем более что и у самой времени почти не оставалось.

Каратов не шутил, когда говорил, что возьмется за Ирину по-настоящему. Уже через неделю её ежедневник был заполнен едва ли не поминутно: уроки вокала, гитары, а плюсом — занятия с преподавателем сольфеджио и даже основы игры на фортепиано. Пришлось заново учить нотную грамоту, интервалы, счет... Но Каратов был неумолим: только хорошая базовая подготовка гарантировала возможность удержаться на сцене:

— Посмотри, сколько их, однодневок! А кто незыблем? Те, у кого музыкальное образование. Подожди, я тебя еще и в институт отправлю!

Ира тихо подвывала от мысли, что придется поступать, но терпела. И, загружая и без того насыщенный день, вернулась к тренировкам: артисты публичные люди, они обязаны выглядеть хорошо.

А еще назрел вопрос сценического образа.

Каратов настаивал на романтическом облике: длинное платье, уложенные в сложную прическу волосы, жемчуг в качестве украшения. Ирина же противилась, как могла — она не чувствовала себя воздушной барышней, сошедшей со страниц старинных книг. Скорее — бардом. Ведь несмотря на всю любовь к классике, она продолжала писать свое, первая неудача не выбила из колеи.

Петр в этом споре поддержал её, а не опытного певца:

— На сцене и перед камерами должно быть удобно. Выряди Каратова в косуху или джинсу — ведь петь не сможет.

Ира посмеивалась, представляя наставника в непривычной одежде, и шерстила модные журналы — ведь даже романтический кэжуал предполагал бесчисленное множество вариантов.

Но были и неутешительные новости: юристы сообщили, что доказать присвоение песни невозможно, нужно смириться. Ира выслушала вердикт спокойно, она даже не собиралась нервничать из-за вора, надеясь вывести его на чистую воду каким-либо другим способом. Но это пришлось отодвинуть в самый конец списка, времени на все не хватало. Единственное, на что Ирина находила его всегда, это на Петра. Друг, оставшийся рядом в тяжелые моменты, бесценен. Но однажды не удержалась, спросила:

— Скажи, если я все-таки отвечу отказом? Что тогда будет?

— Не бойся, в петлю не полезу, — Ира вздрогнула при упоминании о веревке, но только сильнее закусила губу, Петр и не заметил. — Будет трудно, но я как-нибудь переживу. А ты почему спросила? Уже решилась?

В его глаза было столько страха и надежды, перемешанной с отчаянием, что Ирина не осмелилась сказать правду и солгала, глядя ему в лицо:

— Еще нет. Дай мне время.

И сама надеялась, что все переменится, что чувства к Денису пройдут, что она сможет посмотреть на Петра... Но обещание «уладить и вернуться» жгло душу раскаленным железом.

Единственное, что хоть ненадолго позволяло забыть о боли — походы в оперу.

Петр больше не брал билеты в партер, только в ложу, как ни противилась Ирина. Там, сидя в полумраке, она могла спокойно наслаждаться музыкой и чистыми, сильными голосами, а дома пыталась повторить, применяя все, что узнала на уроках вокала. Новый преподаватель, к которому отправил Каратов, проводил занятия жестко и строго, но результаты стоили этих мучений. Ира сама замечала, как крепнет голос, как появляется уверенность, как легче становится петь. Смущало одно: Денис безропотно отплачивал все занятия, да еще прислал сообщение, чтобы не смела искать работу. Слово в слово с тем, что произнес тогда Петр.

Запутавшись окончательно, пошла к тому, кто всегда мог дать добрый совет. Но в этот раз Василий Степанович неожиданно поддержал обоих мужчин:

— Иришка, вспомни, наконец, что ты женщина, а не ломовая лошадь! Тебе предлагают помощь без каких-то условий, только за то...

— Нет! Они оба надеются на отношения!

— Вот дурочка! — старик прихлебывал чай с любимым вишневым вареньем. — Есть мужчины, которые еще сохранили понятия о чести. Вымирающий вид, конечно... Тебе несказанно повезло: встретила аж двоих! Хоть в книгу Гиннеса заноси.

Так, сведя все на шутку, Василий Степанович успокоил мятущуюся душу. Но попытки поговорить с Петром ни к чему не привели: тот даже слушать не стал об отказе:

— Прошло слишком мало времени. Не торопись. Я буду ждать.

Но Ира видела, с каким трудом даются ему эти слова. И когда каждое утро в её квартире появлялся курьер с букетом цветов, чувствовала себя неловко.

26

Сутки проносились однообразной чередой. Денису казалось, что тянется бесконечный «день сурка»: он вскакивал по сигналу будильника и осознавал себя только следующим утром, просыпаясь точно так же, под настойчивый зуммер. Личной жизни не осталось — только работа.

Петр появлялся вовремя и пахал наравне. Но — и Денис знал об этом — вечером уходил не домой, а к Ирине. Водил в рестораны и в оперу, в музеи и на модные показы. Это приводило в отчаяние и хотелось крушить все вокруг. Но Денис, сцепив зубы, только глубже погружался в работу — лишь выполнив все намеченное, он получал шанс вернуть Ирину. А до этого преимущества оставались у соперника.

К чести Петра, тот играл честно. И не травил душу рассказами о встречах с Ириной. Только сообщал о её успехах. Но в последнее время им обоим стало даже не до этого.

Как-то, выслушав доклад своего человека по телефону, Петр побледнел и проорал в трубку:

— Скупать все! До последней!

Насторожившись, Денис ждал, когда ему сообщат, что происходит. И дождался: оказалось, отец выкинул в продажу часть своих акций. Немного, так, что контрольный пакет оставался в его руках. Но то, что бумаги, с которыми он не планировал расставаться, оказались в свободном доступе, наводило на размышления.

Еще и от дополнительного спонсорства отказался.

— Думаешь, затеял какую-то гадость? — поинтересовался Петр.

— Скорее, про эту самую гадость узнал.

И как в воду глядел! Через несколько часов курьер доставил конверт из шелковистой бумаги. Внутри скрывалось красное с золотом приглашение на новое представление в варьете. Приглашение, которое нельзя проигнорировать.

Глядя на танцовщиц, задирающих ноги в канкане, Денис до зубовного скрежета жалел бездарно потраченного времени. Настолько, что даже предстоящий разговор с Пираньей казался благом: после него можно было вернуться в кабинет, погрузиться в работу, приглушая боль в сердце. И когда, наконец, концерт закончился, он с радостью отправился вслед за провожатым в кабинет владельца варьете.

Как и в остальных помещениях, здесь царила роскошь. Красное дерево почти скрывалось под обилием позолоты, а сверкание богемского хрусталя соперничало с блеском огромных зеркал.

Пиранья радостно поднялся навстречу гостю из-за массивного стола. По его знаку подкатили тележку, на котором выстроилась батарея бутылок.

— Коньяк? Вики? Бренди? Или шампанское?

— Минералку, пожалуйста, — в разговоре с Пираньей следовало иметь ясную голову.

Тот пожал плечами и подал знак. Перед Денисом поставили бокал с пузырящейся жидкостью. Он уже поднес его ко рту, как вспомнил, у кого в гостях. И только сделал вид, что пригубил.

— Как тебе представление? — Пиранья не церемонился.

— Неплохо, — соврал Денис.

Вообще, подобная ложь давалась ему легко. А уж когда речь шла о зыбком льде торга...

— Помнится, должок за тобой... — спокойно перешел к главной теме Пиранья.

— Есть такое, — также бесстрастно отозвался Денис. — Выплаты проводятся согласно графику, ни дня просрочки...

— Да я не о том! — Пиранья махнул рукой, как будто отгонял надоедливую муху. — Я о другом долге. Желание ты мне обещался.

— Было дело.

Оставаясь внешне расслабленным, Денис внутренне подобрался: именно сейчас начинался основной разговор.

— Ну так вот. Слышал, ты в тендере участвуешь... а это нехорошо.

Денис молча слушал, не обращая внимания на затянувшуюся паузу, чем вынудил Пиранью продолжить:

— Видишь ли, я тоже решил поиграть в эти игры... И ты встал на моем пути. Так что сделай одолжение — испарись! И будем считать, что желание свое я истратил.

Высказался и дал знак, что аудиенция окончена. Денис не успел ни согласиться, ни возразить. Видимо, от него ждали только послушания.

И разочаровывать Пиранью Денис не собирался.

Петр опешил, когда получил приказ снять заявку.

— Ты рехнулся? Столько сил потрачено! Да мы фавориты!

Но тут же заткнулся, услышав причину. Только попросил:

— Давай потянем. Нельзя вот так, на пустом месте, подозрительно очень. Может, Пиранью устроит обычный проигрыш?

Пиранью проигрыш устраивал. Ему было все равно, выйдет Денис на торги, или нет. Главное, чтобы никто не мешал его собственной победе.

И снова наступили бешеные дни. Только теперь Денис с Петром старались незаметно выйти из соревнований. Но эти старания, скрытые от конкурентов, не смогли обмануть опытных игроков.

— Что происходит?

Отец даже в кабинет не увел, устроил разборки на глазах жены и начавшей полнеть Алины.

— Думаешь, я ваши махинации не замечу? Да они белыми нитками шиты, только слепой и тупой не поймет! Я не пойму одного: зачем тебе это?

В комнате повисла тишина. Женщины переглядывались, не смея дышать, а Денис даже не думал оправдываться. И буря продолжалась:

— В общем, или ты берешься за ум, и мы выигрываем, или я собираю акционеров и тебя смещают с должности! И если ты сильно радовался выкупленным акциям, то зря: контрольный пакет пока еще у меня!

— Делай что хочешь! — психанул Денис. И отец замолчал, пораженный внезапной мыслью:

— Это как-то связано с Ириной?

Денис смог только кивнуть. А потом рассказал о тайном соглашении с Пираньей. Это оказалось легче, чем он думал. Нужно было только смотреть в одну точку на полу и ни о чем не думать.

— А чем это грозит? — осторожно поинтересовалась Галина Ивановна.

— Если Денис откажется — на его фирме можно ставить крест.

— Ну, значит, отказываться нельзя! — встряла Алина. — Нужно спасать дело всей жизни.

Денис только криво усмехнулся:

— Было бы что... И зачем.

— Как это — зачем? — удивилась Галина Ивановна. — А ребенок? А Алиночка? Ты не можешь наплевать на них...

— Мама!

— Ну хорошо, хорошо... — сразу пошла на попятный, не желая расстраивать сына еще больше. — Не беспокойся. Мы возьмем на себя заботу о твоей жене и ребенке. Ведь правда же? — повернулась к мужу.

— Еще чего! — хмыкнул тот. — Мне и одного оболтуса хватило.

Алина сидела, хватая ртом воздух, и не могла понять, что жестокие слова человека, которого она давно называла в мыслях свекром, обращены к ней:

— Ты вроде говорила, что жить без Дениса не можешь? Ну так не расстраивайся, никуда он от тебя не денется. С милым рай и в шалаше, так, кажется?

— Но... вы же не можете оставить внука умирать с голоду!

— А почему об этом я должен думать? У моих внуков вроде как отец имеется. Устроится на работу, будет приносить зарплату... Заживете не хуже многих!

Алина едва сдерживалась, чтобы не закричать, не начать крушить все вокруг. Как живут «многие» она знала не понаслышке. Снимая одну комнату на двоих, отказываясь от нормальное еды ради того, чтобы купить очередную брендовую шмотку и выглядеть не хуже других, мечтающих о богатом муже. Заполучить его не так-то легко и, забеременев, Алина думала, что вытащила счастливый билет. И ту судьба поворачивается задом! Жмот-свекр, хотя чего от него ждать, сам Денис ограничил содержание жалкой полусотней в месяц. А теперь и того не будет! Муж — банкрот. Такого и в страшном сне не могло присниться.

С этим надо было что-то делать, и побыстрее!

Денис даже не представлял, что тяжелый разговор может доставить удовольствие. Но наблюдать за меняющимся выражением лица Алины было... бесценно! Недоумение, ярость, обида... Он с трудом удерживался, чтобы не расхохотаться.

Посидев еще немного, Денис умчался домой. Впервые за немало дней квартира не казалась пустой. В конце концов, Алина хотела богатого муженька, а от нищего срулит так, что только пыль столбом. И в этом случае он сумеет вернуть Иру и больше не будет страдать в одиночестве.

27

Ира уже собиралась выходить — день расписан по минутам. В такие моменты она от всего сердца благодарила Дениса за машину. И за остальное заодно. И торопилась переключить внимание на что-то другое, чтобы не сойти с ума от тоски.

Сейчас по плану был тренажерный зал, потом — уроки, затем её ждали в салоне красоты. Ира прикрыла глаза, уговаривая себя, что в исключительных случаях жить за счет мужчин — не значит быть паразитом.

Звонок в дверь застал врасплох: подруг она так и не завела, а Петр сейчас должен был быть на работе. Предчувствуя неприятности, Ира распахнула дверь и чуть не охнула: на пороге стояла Алина.

Тонка куртка и облегающие джинсы не скрывали животик — даже гадать не надо было, почему она выбрала именно этот наряд. Но до кроссовок дело не дошло: на ногах были ботильоны на высоком каблуке.

— Может, пригласишь? А то стоять тяжело, — Алина бесцеремонно отодвинула Иру с дороги и вошла в квартиру. — Прости, не разуваюсь — наклоняться не могу, отдышка сразу же.

— Дома тоже в уличной обуви ходишь? — Ира, не закрывая дверь, обернулась к незваной гостье.

— Думаешь, дома некому мне помочь?

Ира помрачнела, представив, как Денис разувает Алину, как помогает ей подняться по лестнице на второй этаж. Стало интересно, живут ли они вместе, или соперница заняла её бывшую комнату? Хотя, наверное, в ней решили сделать детскую. Эта спальня подходила лучше всего: просторная, с большим окном, светлая.

А Алина бесцеремонно прошлась по квартире, заглядывая во все углы.

— Уютненько. Ир, может, на этом и остановишься? Квартира, машина, содержание... Думаешь, не знаю? — выплюнула прямо в лицо. — Денис, вообще-то, женатый мужчина!

— Женатый, — не стала отрицать Ирина. — Кому об этом знать, как не мне? Нас ведь пока официально не развели.

Этот пассаж выбил Алину из колеи, но только на пару секунд. Она быстро взяла себя в руки и перешла в наступление:

— Что тебе еще надо? Денег? Но тебе не кажется, что это чересчур? Ты Дениса и так уже разорила!

Ира вздрогнула. «Разорила»? Но и он, и Петр клялись, что суммы, которые выделяются на её нужды, совсем небольшие. И долг почти выплачен...

— Ты о чем? — шагнула вперед, вытесняя гостью из комнаты.

— Не прикидывайся овечкой! — Алина выпятила живот, явно заметив, что Ира старается даже не смотреть на него. — Денис должен Пиранье...

— Он уже почти все выплатил! — в голове крутились цифры. Если расчеты верны, то не все так катастрофично.

— Да как же! — Алина умудрилась извернуться и плюхнулась на стул, чуть не столкнув со стола гитару. Струны обиженно тренькнули, приводы Иру в чувство.

— А ну, рассказывай! — потребовала она.

— Ну так кроме денег твой кредитор потребовал еще желание! И теперь требует от Дениса проиграть тендер. Не знаю, что будет, если он откажется, но...

Ира знала. Новость не сулила ничего хорошего.

— Денис не дурак. Рисковать своей фирмой не будет,-- попыталась ухватиться за ниточку надежды.

— Да как же! — В голосе Алины послышалась горечь и разочарование. — Он уже объявил, что готов наплевать на все, даже на ребенка, — рука погладила живот, — лишь бы драгоценной Ириночке ничего не угрожало.

— Уходи!

Ира сама испугалась своего голоса. Сухой, безжизненный, хрустящий, как гравий под тяжелыми сапогами. Алина, видимо поняв что-то, побледнела и поспешила испариться.

Пустота комнаты давила. Ира рванула ручку окна, впуская в комнату холодный воздух. И долго стояла, глотая его ртом, вперемешку с невыплаканными слезами.

Он любит её! Любит, несмотря ни на что!

Проблемы показались мелкими и не заслуживающими внимания. Подумаешь — ребенок. Переступить через зов крови непросто, но, с другой стороны, Денис прав — разлучница не она, а Алина. Именно она вторглась в семью, разметав счастливую жизнь.

Первым порывом было — бежать. Ворваться в строгий офис, наплевав на удивленные взгляды сотрудников, на их ухмылки и скарбезные шуточки... Какая разница, что они думают? Что думает весь мир? В конце-концов, развод пока не оформлен, осталось еще пара недель...

Ира пришла в себя на пороге квартиры. Стояла, сжимая в руках пальто. И понимала, что никуда не пойдет.

Скрипнула кровать, принимая упавшее тело и тишину квартиры разорвали горькие рыдания.

Но позже, когда фонари за окном прорезали вечерний сумрак, и запиликал звонок домофона, Ира совершенно спокойно открыла дверь, впуская Петра. И тот сразу почувствовал неладное:

— Что случилось? Ира, ты плакала? Что...

Вместо ответа она махнула рукой, указывая на кухню. Чайник исходил паром, а в центре стола возвышался роскошный букет из лилий и кремовых роз.

— Он очень красивый, — тонкие пальцы коснулись нежного лепестка. — Но очень прошу, не присылай их больше.

Петр медленно опустился на стул:

— Ты решила, что это от меня?

Ира прижала ладонь ко рту. Если не Петр, значит... А он уже направился к выходу:

— Спасибо, что не стала лгать. Надеюсь, ты сумеешь вернуть Дениса.

Его голос звучал глухо а глаза странно блестели. Ира долго смотрела на закрывшуюся дверь, а потом сползла по стенке. Слезы мешали смотреть, но она была благодарна Петру: тот понял все сам и не стал давить просьбами подумать и обещанием ждать, сколько нужно.

Но как бы ни паршиво было Ире ночью, утром она подъехала к дому, в который поклялась не возвращаться никогда.

Пиранья встретил её заинтересованным взглядом:

— А я уж думал, ты забыла меня, как кошмарный сон! — он рассмеялся.

— Только об этом и мечтала, — присесть он не предложил, а стоять напротив массивного стола было не очень приятно. Как провинившаяся школьница напротив директора.

— И все-таки ты здесь... Могу я узнать причину столь неожиданного визита?

Ира решилась. Три шага, отделяющие от покрытого зеленым сукном стола показались вечностью. Но она их преодолела и, шалея от собственной смелости и наглости, чуть наклонилась вперед, заглядывая в маленькие глазки Пираньи:

— Что за соглашение ты заключил с моим мужем?

Пиранья улыбнулся, придвинул к себе коробку с сигарами и откинул крышку. Ира не дыша смотрела, как он шевелит пальцами, выбирая, как специальной гильотиной откусывает кончик, как поносит зажигалку... Время словно застыло. И когда Пиранья заговорил, из его рта вместе со словами вырывались белесые клубочки дыма.

Ире казалось, что каждый звук звучит молотком, забивающим очередной гвоздь в крышку её гроба. А взгляд Пираньи обещал куда большие неприятности. Скользил по телу, проникая сквозь свитер с высоким горлом, по лицу, и Ира пожалела, что не снял линзы: вслепую было бы не так страшно.

— Но если у тебя есть встречное предложение... — Пиранья приглашающе указал на стул и откинулся на спинку своего кресла, ожидая.

Ира опустилась на жесткое сиденье, так, словно оно было раскалено. Восторг Пираньи, предвкушение видны были, как на ладони. Он упивался своей властью и готов был жертвовать ради неё даже деньгами. Единственная слабость, которую можно использовать. Но какой ценой...

Ира вздохнула и, еще раз прокрутив в голове свое предложение, произнесла его четко и громко, чтобы услышали все и не было никаких недомолвок. А еще — чтобы не было соблазна отступить.

28

Денис в сотый раз перечитывал присланный на почту документ. Он его даже распечатал, потому что с экрана текст почему-то не воспринимался. Сосредоточиться не получалось, и приход Петра обрадовал — можно было отвлечься.

Но вид помощника оптимизма не прибавил.

— Что стряслось? Пиранья?

В ответ Петр горько усмехнулся:

— Поздравляю, ты победил!

Денис не понял. Переводил взгляд с помощника на зажатый в руке лист, и все равно не понимал.

— Ира дала мне от ворот поворот, — Петр подошел к кулеру. В бутылке булькнула вода. — Подожди немного, я сейчас... Можно кофе?

Денис машинально нажал клавишу коммуникатора. Через десять минут секретарь принесла два дымящиеся чашки и печенье.

И только, когда дверь за ней закрылась, заговорил:

— Совсем плохо? Может, возьмешь выходной?

— А фирма? — Петр зло рассмеялся. — Полетит же все в тартарары.

— Уже летит! — Денис сунул ему под нос бумагу, которую читал. — Спасать уже нечего.

Петр отложил листок и несколько раз с силой провел ладонями по лицу. И попросил:

— И все-таки сдаваться нельзя. Денис, ты тоже не сдавайся. Она тебя любит.

— Она это сама сказала?

— Нет. Но это видно. Ты — единственный, кого Ира ждет. Знаешь, иди к ней! Вот прямо сейчас! Наплюй на все её протесты и просто... да поцелуй хотя бы! Чтобы потом не жалеть.

Денис с сомнением посмотрел на товарища, и, словно под гипнозом, протянул руку к брошенному на спинку кресла пиджаку. Наваждение отогнал телефонный звонок.

Голос Каратова срывался от волнения. Оказалось, Ира пропустила уроки, а в придачу и телефон отключила.

— Я все утро пытаюсь до неё дозвониться. Отключен!

— Денис? Что?

Видя, как белеет начальник, Петр встревожился. А Денис, вместо того, чтобы ответить, стал судорожно тыкать в экран, набирая номер.

— Телефон данного абонента выключен или временно недоступен, — отозвался равнодушный голос.

Смартфон выпал из ослабевших пальцев, но они тут же окрепли, чтобы вцепиться в Петра:

— Что ты с ней сделал? Где Ира? Куда ты...

— Ира... пропала?

Посеревшие губы лучше слов показали, что Петр сам перепуган. Денис рухнул на диван, задев столик, отчего чашки задрожали. Так и не выпитый кофе выплеснулся, расползаясь по полированному дереву коричневой кляксой.

Следующие пять минут оба занимались тем, что пытались дозвониться. И в коротком перерыве, когда Денис не успел нажать кнопку повторного вызова, в тишине кабинета зазвучал сигнал. От волнения палец не попадал в нужную точку, не мог провести по экрану, а когда это удалось, из динамиков громкой связи послышался голос Пираньи:

— Твой долг оплачен. И очень щедро. Так что можешь не беспокоиться о тендере, я нашел игрушку поинтереснее!

И, не слушая ответа, звонивший отключился.

Петр и Денис молча смотрели друг на друга. А потом, не сговариваясь, кинулись к выходу.

Пиранья отказался от встречи. Передал что нет времени. Но оба получили приглашение на вечернее представление с припиской, что им должно понравиться. Разумеется, в назначенное время оба были там.

Крохотные столики, официанты в белоснежных рубашках с бабочками. На большой сцене — разодетые в перья и стразы танцовщицы. Канкан, степ, бурлеск... Но и Петр, и Денис не обращали на это внимания. Они ждали другого выступления и боялись, что дождутся.

Смолкла веселая мелодия и сцена погрузилась во мрак. И конферансье громко, чтобы услышали все гости объявил «звезду романса, непревзойденную Зизи».

Миг тишины и со сцены полилась музыка. Денис вздрогнул — звучание этой гитары он узнал бы из тысячи. А через три удара сердца к звукам струн присоединился голос.

Он набирал силу, рос, и словно прогонял темноту — на сцене становилось светлее. И вскоре луч софита выхватил певицу.

Она сидела на стуле, подставив одну ногу на невысокую скамеечку. Высокий разрез узкого платья позволил всем увидеть стройное бедро, округлое колено... Но самое сокровенное скрывала гитара. Ира словно пряталсь за ней, и Денис видел, как напряжена спина, как дрожит голос, как ресницы боятся приподняться, открывая взору похотливых зрителей.

Но даже в этом безвкусном, осыпанном стразами и блестками открытом взгляду платье Ира оставалась прекрасной. На автомате поднял руку, подзывая официанта:

— Сколько? — горло пересохло, слова едва пробили себе дорогу.

И было страшно услышать, что уже поздно: каждую девочку, выступавшую на этой сцене, посетитель мог перекупить на пару часов или на всю ночь — как позволят желание и кошелек.

— Простите, - так же шепотом ответил официант. — Но эта девушка выступает на особых условиях: купить её можно лишь для приватной песни. Только слушать. А чтобы вы не заскучали, приобщаясь к прекрасному, любая из танцовщиц с удовольствием поможет вам расслабиться!

Денис с трудом выдохнул и услышал, как сделал то же самое Петр. Конечно, играть и петь рядом с совокуплюящейся парой то еще удовольствие, но лучше, чем оказаться в постели с клиентом самой.

— Сколько? — больше не раздумывал. И тут же добавил: — Если кто-то перекупит, я все равно заплачу больше!

Официант подобострастно улыбнулся и заскользил между столиками, иногда останавливаясь и отвечая на вопросы.

А Ира пела.

Ни Денис, ни Петр не понимали слов — они проходили мимо сознания. Значение имел лишь голос и тонкая девичья фигурка на сцене. Нужно было увести её оттуда любой ценой.

— Если у меня не хватит налички...

— Я добавлю, — подхватил мысль Петр. — Только забери её! Слышишь? Что бы ни случилось — забери.

Но поговорить с Ириной получилось не раньше, чем она закончила петь.

Дениса привели в крохотную комнатку, большую часть которой занимала кровать. На свободном месте едва уместился крохотный круглый столик на одной ножке и два стула. На одном из них сидела Ира. Увидев, кто пришел, метнулась к двери. Но ей не позволили выйти, сообщив, что клиент заплатил достаточно.

Когда дверь закрылась, в воздухе повисла тягучая тишина. Первым нарушить её осмелился Денис.

— Зачем ты это сделала?

Вместо ответа Ира уселась на стул и вцепилась в гитару, выставив её перед собой, словно щит.

— Зачем? — тихо повторил Денис чувствуя, как нарастает ярость. — Зачем? — Закричал, едва сдерживая желание схватить за обнаженные плечи и трясти, трясти так, чтобы голова моталась из стороны в сторону.

— Зачем... — выдохнула Ира. — Затем, что я тебе это должна. С меня все началось, на мне это и закончится.

В карих глазах больше не плясали солнечные зайчики. Они темнели бездной отчаяния и Денис едва не задохнулся, когда заглянул в их глубину. Он шагнул вперед и опустился перед стулом на корточки:

— Ира... не надо. Прошу. — Голос уже не звенел злостью, а сочился неизбывной болью. — Брось все это и пойдем отсюда. Давай начнем все сначала...

Она только покачала головой:

— Контракт уже подписан. Да и дороги у нас разные. Но знаешь, — на миг в темных зрачках сверкнуло расплавленное золото, как прежде, — я благодарна судьбе за то, что ты был у меня...

— Ты меня любишь? — перебил не дослушав. — Любишь?

Ира закусила губу и кивнула. Этого оказалось достаточно. Равернувшись так, что столик покачнулся, Денис вылетел из комнаты и впечатал в стену первого попавшегося работника:

— Передайте Пиранье, что если он сейчас же со мной не встретится...

Видимо, его вид был настолько страшен, что даже договаривать не пришлось: через три минуты к Денису подскочил охранник:

— Идите за мной. И подождите минутку, — он заглянул в комнату, где Ира мягко перебирала струны, пытаясь скрыть за ними отчаяние: — Поднимайся. Хозяин ждет.

Пиранья сидел на оббитом алым бархатом диване. Дым от сигары наполнял комнату тонким ароматом табака, но Ира все же закашлялась.

— Ей нельзя находиться в прокуренном помещении! — тут же возмутился Денис, — Связки могут постралать.

— Ничего с ними не случиться, — отмахнулся Пиранья. И с любопытство осмотрел сначала Дениса, потом и потупившуюся Ирину. — Так зачем хотел встретиться? Я так понимаю — из-за неё?

— Что за договор вы заключили? — Денис переместился так, чтобы быть к Пиранье на шаг ближе, чем Ира. — Что ты за него хочешь? Денег? Так могу фирму отдать, ты знаешь, сколько она стоит!

Пиранья пожал плечами и вынул сигару, осмотрел кончик и засунул обратно в рот:

— Что контрольный пакет акций у твоего отца, это знаю. Остальное меня как-то не интересует. А деньги, — он обвел рукой помещение, — как думаешь, какая сумма меня может заинтересовать настолько, что я откажусь от любимой игры?

Он чуть подался вперед и вперился в Дениса тяжелым взглядом:

— Деньги — лишь средство заполучить то, что хочется. Знаешь, какой это кайф — держать в руке чью-то судьбу. А сейчас вот тут, — толстые пальцы картинно, один за другим, сжались в кулак, — у меня двое. Она, — кивок на Ирину, — и ты. Считаешь, я от этого откажусь?

Вернулся на диван и вдруг кивнул:

— А ведь откажусь. — И, глядя на встрепенувшегося Дениса добавила: — Если предложишь мне что-то поинтереснее. Ну?

Денис почувствовал себя никчемным мусором под ногами. Ира пошла ради него на такие жертвы, а он не в состоянии её защитить. Но и сдаваться не собирался. Шагнул вперед, намереваясь смазать по ехидной морде, но мягкая рука легла на плечо:

— Не надо. Денис, забудь меня, пожалуйста. И... спасибо за все.

Он замер, не веря ушам, а Ира приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать напоследок, и тихо прошептала:

— Месяц меня не тронут. Он обещал дать мне месяц!

Месяц! Денис вылетел из кабинета Пираньи, как на крыльях. У него есть целый месяц, чтобы найти выход!

Запыхавшийся петр догнал его на крыльце, накинул на плечи забытое пальто:

— Что стряслось?

— Ира пока только поет. Ей дали месяц на привыкание. Петя, целый месяц! Я должен найти выход!

— Месяц? — прозвучало задумчивое. — А ведь мы успеем выиграть тендер.

29

Денис развернулся на каблуках и едва не упал от резкой смены направления.

— Ты о чем думаешь? Какой тендер? Ирина...

— Ирина дала нам шанс, придурок! И ты будешь последним идиотом, если им не воспользуешься!

— Ты... Ты... — Денис едва сдерживался, чтобы не дать волю рукам прямо здесь, на крыльце варьете.

Но Петр не обращал внимания на ярость начальника.

— Поехали! Мы должны успеть!

— Куда? — растерялся Денис.

— К Василию Степановичу. Помнишь такого? Если кто и сможет дать совет, то только он! Поверь, этот юрист знает о Пиранье гораздо больше, чем мы думаем.

Василий Степанович схватился за голову. А потом засуетился совсем по-стариковски, словно прожитые годы враз придавили плечи к земле.

— Ох, дурочка маленькая! Сколько ей говорил, чтобы не лезла в эти игры... — причитал тонко, как старуха. Но почти сразу взял себя в руки. — Проходите, я чай заварю, разговор будет долгим.

— Какой чай! — вспылил Денис, но Петр схватил его за руку и покачал головой: привычные, заученные действия помогали Василию Степановичу прийти в себя и привести мысли в порядок.

Он оказался прав: едва чашки оказались на столе, старик перешел к делу:

— Пиранья не врал — он действительно больше всего на свете любит власть.

— Вот и шел бы в политику! — фыркнул Петр.

— Да зачем она ему? — совершенно искренне удивился Василий Степанович. — Там на виду все время и над людьми по-настоящему не поизмываешься, всегда найдется тот, кто круче. А так — ему в самый раз. Он царь и бог в своём обществе и его это положение вполне устраивает. Так что деньгами от него не откупиться.

— Тогда — чем?

Старик положил обе руки на стол. Теперь отсутствие пальца бросалось в глаза особенно сильно.

— Знаете, почему Ира и её мать остались живы, хоть и в нищете?

Тишину нарушали только тиканье старых часов.

— Потому что Пиранья играл в якудза. Он уже тогда почуял вкус власти над жизнью и смертью. Степан... он поучил приказ покончить с собой, повеситься. А я... чтобы закрепить договор я сам себе отрезал палец. Медленно, тупым ножом... Как он и велел...

При воспоминании о перенесенном по лицу старика пробежала судорога.

— Я делал все, что в моих силах, чтобы уберечь девочку. Но вы же видите, она гордая... черезчур. Иной раз хочется перекинуть через коленку да всыпать хорошенько, чтобы неделю сесть не могла... Ну ладно, — спохватился он. — Я отступил, но не простил. Сейчас...

Василий Степанович поднялся из-за стола:

— Поехали!

— Куда? — мужчины поднялись следом.

— Поехали, говорю! — и он зашаркал в коридор, к вешалке для одежды.

Меньше чем через час все трое входили из банка. Василий Степанович прижимал к груди древний «дипломат» и отпустить ручку согласился только в машине.

Внутри, тщательно рассортированные в папки и фалы, лежали документы.

— Вот, я начал собирать это сразу после похорон, — голос старика дрогнул. — Но увы, сил и денег бороться не осталось. Может, вы сумеете. Только вытащите Иришку из этого ада! Иначе... как я Степе в глаза на том свете посмотрю?

Пока он говорил, Денис лихорадочно перебирал бумаги. Пальцы дрожали и, подняв взгляд, он встретился с ошалевшим взглядом Петра.

— Это же...

Старый чемоданчик скрывал невероятный компромат на Пиранью. Каждый факт подтверждался документально.

— Тут и половины хватит, чтобы засадить его пожизненно.

— А второй — чтобы прямо в камере и грохнули.

— Только умоляю! Поскорее! Ирочка...

— Василий Степанович, — Денис захлопнул крышку. — Вы не против, если я обменяю вот это все на Ирин договор?

— Не будь идиотом! — рявкнул Петр. — Он придет в себя и кто знает, какая бредовая мысль придет этому извращенцу в голову?

— Мне плевать! Ирина...

— Чтобы вытащить Иру достаточно и нескольких бумажек. Я отсканирую и пошлю ему полюбоваться. Если не дурак — согласиться.

— О, молодой человек, Пиранья — не дурак, — улыбнулся Василий Степанович. — Он прекрасно знает, когда нужно остановиться. Но и вы будьте осторожны, — и, открыв дверцу, старик начал вылезать из машины.

— Куда вы? Я подвезу! — спохватился Денис.

— Нет-нет, я дойду сам, — запротестовал старик. — Вы Ирочку поскорее вытащите!

Выбор нужных документов и сканирование много времени не заняло. Петр отправил их на личную почту Пираньи. Оставалось только ждать. Не прошло и получаса, как телефон зазвонил: Пиранья просил о встрече.

— Бумаги! — потребовал с порога.

— Я похож на идиота? — поинтересовался Денис. — Но вижу, интерес в тебе проснулся.

— Ты слишком буквально понял мое желание увидеть что-то интересное, — проворчал Пиранья. — Вот, договор твоей девки.

Бумага оказалась в руках Дениса. Тот впился взглядом в буквы. Оригинал!

— Твоя очередь! — И, как только получил компромат, прорычал: — Выметайтесь! Чтоб я о вас больше не слышал!

— это будет сложно, — хохотнул Денис. Ему петь хотелось. И танцевать. А еще — целовать опешившую Ирину, крепко, страстно, чтобы она навсегда забыла весь этот ужас.

— Денис, — спросила она робко, когда он усадил её в машину. — Это взаправду?

— Да! — он сжал её ладонь и поймал в зеркале заднего вида тоскливый взгляд Петра. Но пальцы не разжал. — И, знаешь что? Больше я тебя не отпущу! Никогда и никуда!

— Тогда, — она смущенно улыбнулась, — давай заедем в ЗАГС, заберем заявление. Я тут подумала... черт с ней, с Алиной... а ребенка ты и так не оставишь.

Петр громко вздохнул — ка будто всхлипнул и попросил:

— Высадите на остановке. Или вон, у ресторана...

Денис понимающе свернул на обочину:

— Сегодня выходной. Но завтра не опаздывать!

И, уже отъезжая, напомнил:

— Ир, Василию Степановичу позвони. Волнуется ведь!

— Ты и его приплел! — охнула, но телефон достала.

— Скорее, он — нас, — хмыкнул Денис, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать целоваться прямо в машине — сперва следовало хотя бы до дома добраться.

В квартире они даже свет зажигать не стали — вцепились друг в друга еще в коридоре, не смущаясь тем, что могут случайно увидеть соседи. А потом, слившись в одно целое, просто рухнули на диван. Денис рвал ненавистное платье, осыпавшиеся бусины стучали по полу, но на них никто не обращал внимания: значение имело только плавящееся под руками и губами тело, тихие вздохи, которые перешли в бесстыдные стоны. Денис двигался резко, сильно, словно подтверждая свое право на эту женщину, а она кричала, не стесняясь, и это заводило его еще больше. А когда оба остались без сил, за окнами занимался холодный осенний рассвет.

Ира готовила завтрак. Женской одежды, кроме обрывков страшного платья, в доме Дениса не осталось, и она нарядилась в рубашку мужа. Так и ходила от плиты к столу: стройная, загорелая. Тонкий хлопок льнул к груди, очерчивая её форму, стекал по ягодицам и исчезал, открывая стройное бедро. Денис не выдержал и зарычал, чувствуя, что ему не до завтрака.

А потом они снова любили друг друга, прямо на кухонном столе, а на выключенной плите остывала яичница с беконом.

Вымотанные, но счастливые, они проспали остаток дня. А вечером раздался телефонный звонок. Денис взглянул на экран и выругался: отец.

По мере того, как слушал, становился серьезнее, но на тревожный взгляд Иры ответил улыбкой. А потом, спешно одеваясь, попросил:

— Только не уходи никуда, хорошо? И дай ключи, я заеду, возьму тебе одежду, не рассекать же в таком виде по улице!

Ира хихикнула, представив картинку. И крепко поцеловала мужа на прощанье.

30

— Твою девицу видели в варьете! — с порога заявила Галина Ивановна.

— И что ты заявление забрал, тоже доложили — тихо добавил отец. Его взгляд блуждал от жены к сыну, иногда скользя по застывшей на стуле Алине.

— Забрал, — не стал отпираться Денис. — Мы решили, что не хотим ничего менять в своей жизни.

— Но она же... — Галина Ивановна задохнулась от возмущения, — она же... В варьете...

— Пела, — закончил за неё Денис. — И ничего больше.

— И все равно. Брать в жены какую-то певичку...

— Вот как? А прошлое Алины тебя не смущает? — он совсем не щадил чувств сидящей тут же любовницы.

Денис решил не отступать. А вот мама оказалась к такому не готова. Как и Алина. Она не ожидала, что он вот так, в глаза заявит ей о прошлом и беспомощно оглянулась.

Галина Ивановна посмотрела ободряюще и заявила:

— Но не певичка родила тебе ребенка!

— Во-первых, еще не родила, — отрезал Денис. — А во-вторых... Мам, помнишь, когда я учился в пятом классе, у нас была девочка, которая потрясающе играла на гитаре. Кажется, она тебе нравилась...

— А причем тут... — начала Галина Ивановна и замерла с открытым ртом.

Денис не стал дожидаться, пока она придет в себя. Сухо попрощался и вышел.

В квартире Ирины было уютно. Её присутствие чувствовалось во всем. Но без хозяйки комната выглядела безжизненной и Денис поторопился забрать нужные вещи.

Как ни рвалось сердце домой, но о делах забывать тоже не следовало. Петр выглядел ужасно: ввалившиеся щеки, заострившийся нос, под глазами залегли тени.

— Так плохо? — Денис попытался включиться в работу.

— Ну... после всех наших пятниц нелегко. Но справлюсь. — И, глядя, как Денис усаживается за рабочий стол, рявкнул: — Если ты снова оставишь её одну — отобью! Вот честное слово!

Денису оставалось только поднять руки:

— Ладно-ладно, только кое-что возьму.

Конверты он вскрыл в машине. И в сотый раз перечитал ровные строчки распечатки. В переводе с медицинского на общечеловеческий она сообщала, что вероятность Дениса стать отцом очень мала. Но она есть.

Смяв в кулаке хрустящие листы, Денис выругался: почему этот крохотный шанс выпал Алине, а не Ире?

Но, как ни хотелось ему остаться рядом с любимой, сбросить все проблемы на одного Петра было невозможно. Но прежде Денис перевез Иру обратно к себе:

— Не заскучаешь одна?

К счастью, она не отказалась о мысли выйти на сцену:

— Я всегда скучаю. Но чем заняться — найду.

И все закрутилось.

Последние недели перед тендером прошли как в тумане. Денис помнил только, что Ира тоже начала свою войну: они с Каратовым посоветовались с пиарщиками, и те посоветовали использовать плагиатора для собственной раскрутки. Правда, кроме славы это могло принести полный провал, а уж недоброжелателей — так точно. Но Ира решила рискнуть.

За комментариями к ролику, где она обвиняла своего бывшего преподавателя в плагиате, Денис наблюдал с таким же вниманием, как за торгами. И при каждом отрицательном, или дизлайке сердце отчаянно сжималось. Но своего Ира добилась: о ней заговорили. И, набрал подписчиков на своем канале, она вызвала врага на музыкальную дуэль. Направление и тональность композиции, которую требовалось сочинить в прямом эфире, задавали сами подписчики.

— Справишься?

— Конечно!

Денису безумно нравилась эта уверенность. Он и сам заряжался от неё позитивом. Поэтому торги прошли для нервов более-менее спокойно. А потом снова жизнь снова закрутилась бесконечной спиралью, и главной задачей Дениса и Петра стала безопасность Ирины. И месть.

Компромата действительно хватило, чтобы отправить гада за решетку. Самым сложным оказалось устроить утечку информации так, чтобы не подставить ни себя, ни родных. И тут Василий Степанович доказал, что не зря в свое время считался лучшим. Он сумел так выстроить цепочку, используя возможности Дениса и Петра, что даже сам не мог потом найти источник. И посмеивался, что у них сложилась прекрасная команда.

Ира ни о чем не подозревала. Порадовалась только, что её недруг на скамье подсудимых, и окунулась в свои заботы: «дуэль» забирала много сил. Появившиеся хейтеры сводили с ума, но она держалась молодцом:

— Что мне интернетовские крикуны? Ни холодно от них, ни жарко.

И раз за разом писала этюды «по заказу». Соперник сдался уже после седьмого стрима.

Эту победу отмечали все вместе, в ресторане. Каратов сообщил, что пора устраивать вход на большую сцену: ютуб-канал набрал столько подписчиков, что с аудиторией проблем не возникало. И кода подняли бокалы за успех предприятия, позвонила взволнованная Галина Сергеевна: у Алины начались роды.

— Ты не поедешь?

— Зачем? Искренне удивился Денис.

— Это же твой ребенок! — Ира хлопала ресницами, не понимая такой черствости,

— Алина в частном роддоме. Рядом — лучшие врачи. Чем я еще могу помочь?

И отключил телефон.

После чего Галина Ивановна позвонила Ире.

— Мам, — перехватил трубку Денис, — ну зачем я поеду? Я звонил, мне сказали, что все это не меньше десяти часов продлится. Поэтому не звони, пожалуйста. Приеду потом.

Он сдержал слово: когда услышал, что родился сын. Ира ехать отказалась:

— Как ты себе представляешь мое присутствие?

Не согласиться было трудно.

Алина лежала бледная, уставшая, но счастливая. Рядом с её кроватью стояла детская, напоминающая пластиковую ванночку на высоких ножках и с колесиками. Денис смотрел на спящего краснолицего малыша и не чувствовал ничего6 ни гордости, ни умиления. И, самое страшное, что ему было все равно.

Словно почуяв его холодность, малыш завозился. Галина Ивановна тут же заворковала над внуком:

— А кто у нас такой маленький? Проснулся, кушать захотел... Денис, дай памперс! — и ловко подхватив ребенка, перенесла его на пеленальный столик. Денис замер: на ягодице мальчика четко виднелось родимое пятно в форме клубники.

В тот день он напился. Почти до чертиков. Петр подтурнивал, называл молодым папашей... А Денис просто не знал, как сказать Ирине, что все их мучения были напрасны. И отбивался от просьб матери купить Алине квартиру:

— Чем она хуже Иры? Ну пусть и не ей — сыну купи!

— Ага. И нанять помощницу по хозяйству?

— А почему нет? Мне казалось, ты вполне можешь себе это позволить. Сынок, ты даже не представляешь, как тяжело воспитывать детей и заниматься хозяйством в одиночку.

— Ну другие как-то справляются? — парировал Денис а потом предложил: — А может, вы её к себе заберете? Она вроде как с вами сроднилась.

Мама вдруг замолчала. А потом всхлипнула:

— Ты знаешь, отец против. Он совершенно не желает общаться с внуком! Прошу, возьми ситуацию в свои руки, сделай что-нибудь!

— Обязательно!

Но встречать Алину из роддома так и не поехал, сославшись на занятость.

— Ир, мама звонить будет — трубку не бери!

Она согласилась, не задавая вопросов. Но позвонил отец.

— Немедленно сюда. Кажется, сын, ты зарвался!

Ира не понимала, зачем он тащит её с собой, но Денис был непреклонен:

— Ты должна это видеть.

Галина Ивановна встретила нелюбимую сноху с ледяной вежливостью, а в глазах её мужа загорелось любопытство. Все традиционно собрались в столовой, колыбель с младенцем принесли туда же. Бабушка отводила глаза на внука только для того, чтобы гневно посмотреть на его отца:

— Почему ты не встретил Алиночку из роддома? И я говорила купить ей квартиру? — в голосе женщины дрожал гнев, но говорила она вполголоса, опасаясь разбудить малыша.

— Мам, почему я должен заботиться о чужом ублюдке?

Алина вскрикнула. Галина Ивановна замерла на стуле. А Денис смотрел на отца: тот подался навстречу:

— Уверен?

Вместо ответа на стол лег лист бумаги с пришпиленным к нему конвертом.

— Вот. Смотрите сами.

— Что это? — Галина Ивановна отодвинулась, словно перед неё ядовитую змею положили.

— Тест на отцовство. И, как видишь, там очень четко указано, что между мной и этим ребенком нет ничего общего.

— Ложь! — взвыла Алина. — Ты все подстроил! Ты... подкупил врачей!

Её визги перебил громовой хохот. Смеялся глава дома:

— Ну, сын, наконец-то! Как догадался?

— Вот, — на распечатку легла еще одна. — Результаты спермограммы. Шанс стать отцом невелик. Мне все покоя не давала мысль, почему забеременела именно Алина, хотя наш кхм.. половой акт... — он снова поперхнулся, вспомнив, что Ира сидит рядом, — был немного... не классическим для зачатия. А когда я увидел на попе её ребенка родимое пятно... Ира, помнишь того голожо... попого мужика под кустами? Вот точ-в-точь такая же!

Ира охнула и зажала рот рукой. А Алина... на неё больно было смотреть.

— Это... правда?

В голосе Галины Ивановны, прежде таком мягком и ласковом, сквозил арктический холод.

— Нет! — попыталась отпереться.

Не поучилось. На кипу бумаг, как козырная карта из колоды, легла еще одна распечатка:

— А это настоящие результаты первого забора проб. Думаешь, я такой идиот, что не подумал проверить? Кстати, тот врач, которого ты подкупила, атм уже не работает. А чтобы не получить волчий билет сдал тебя с потрохами.

В наступившей тишине слышались рыдания — Галина Ивановна не смогла справиться с эмоциями. Но потом взяла себя в руки и вышла ненадолго из комнаты. Когда вернулась, в руках держала пухлый конверт:

— Вышвырнуть бы тебя на улицу, в чем стоишь... но ребенок не виноват, что его мать решила сыграть его жизнью. Вот здесь, — конверт упал на стол, — достаточно, чтобы снять номер в отеле, а потом и оплатить квартиру на несколько месяцев. И можешь оставить себе все подарки: я не отбираю то, что подарила.

Алина озиралась, как затравленный зверь.

— Но.. но... вы не можете выгнать на улицу ребенка?

— Я не выгоняю. Здесь, - наманикюренный палец уткнулся в конверт, - достаточно на первое время. О будущем же младенца должна позаботиться его мать!

— Он записан на Дениса! Вы не можете...

— Да заткнись уж! Никто твоего ребенка еще не оформлял, я просто документы свои не предоставил. Так что... скатертью дорожка. Такси вызвать?

Ира сидела все так же неподвижно, зажав рот рукой. Он не знала,ч то делать. С одной стороны,в идеть Алну в таком состоянии было... жалко. И ребенок еще... Он же ни в чем не виноват. Но с другой...

— С-с-сука! — вдруг прошипела Алина и попыталась вцепиться ей в волосы.

Денис среагировал быстро. Отшвырнул Алину от жены, не позволил даже прикоснуться.

— Вон отсюда! — раздался громовой голос Галины Ивановны. — Шмотки твои пришлю завтра, куда скажешь.

— Вызови ей такси, — подал голос отец. — И оплати номер на пару дней, нечего с ребенком по городу мотаться.

А когда желтая машина отъехала от подъезда, предложил Ире:

— Уже поздно. Может, останетесь на ночь?

роман закончен. Нет, эпилога не будет.

Content

Трудный фант, или Жена за проигрыш 2
Лена Кутузова