Вадим Фарг

Мир будущего 1

Кофе — это он

Вы знали, что кофе мужского рода? Именно, кофе — это он! Ну да, чего это я, конечно же вы знали. Кто этого не знает? В наше-то время и не знать таких элементарных вещей…

А я вот не знал. Просто никогда об этом не задумывался. Есть и есть, а он или оно, какая мне разница? Я могу вам рассказать строение фотонных ракет, биохимические процессы валарских мотыльков, я даже могу вам рассказать почему Вселенная бесконечна, как считают некоторые. Но вот то, что кофе — это он, попросту не знал. Или забыл, в общем неважно.

Но в данный момент этот факт сыграл со мной злую шутку.

— А где оно? — спросил я, шаря по полке.

— Что оно? — переспросила Ен.

— Кофе.

— Он? — вновь переспросила она.

— Кто?

— Ну, кофе. Кофе мужского рода, то есть он. Это же со школы известно.

— Эм… — я замялся. — Ну-у, да.

— Он на нижней полке.

— Ага, вот оно… — и вновь конфуз. Я держал в руке банку растворимого напитка и медленно становился пунцовым. Знаю, глупость, но всё равно жутко неудобно. Будто в грязь лицом.

— Ничего страшного, Серёжа, — на кухню вошёл Владимир Павлович — наш преподаватель. — Думаю, у нас и без того хватает проблем, из-за которых стоит волноваться больше, чем из-за родовой принадлежности кофе.

Я Сергей Григорьев и моя однокурсница Ен Ким — студенты Московского Космического Института. Петрошин Владимир Павлович — наш преподаватель биохимии внеземных организмов. Да, каких сейчас только нет учений. Так вот, этот полёт, а мы сейчас находились на борту космического корабля, был направлен к планете Кадум, не имеющей никакой жизни. Даже в воде, а она там присутствовала, не было и малейших водорослей, что само по себе казалось странным. На планете было много азота и мало кислорода, поэтому её собирались малость озеленить, как это было сделано с Марсом, и уже запустили пару установок. Из Кадума собирались сделать новую колонию, однако до этого толком и не дошло. Освоение замедлилось после того, как нашли более подходящую и менее затратную по финансам и ресурсам планету. Здесь была лишь одна база, на которую периодически прилетали экспедиционные группы. Да пара спутников кружилась вокруг, постоянно передавая данные на Землю. И так как особой опасности там не было, то после нескольких месяцев, проведённых у порога комиссии, полёт был разрешён.

А всё началось с моей безумной теории, что на планете есть жизнь, просто она представлена в таком образе, который нам ещё не удалось понять. Моя теория основывалась на вспышках Вольгера — австрийского учёного, первого, кто открыл и систематизировал небольшие световые вспышки на поверхности Кадума. Они появлялись, в основном, вблизи озёр и морей, коих тут было великое множество, небольшие яркие всполохи, беззвучно загоравшиеся на пару секунд над землёй. Наши учёные считали, что это блики от сильных испарений или что-то подобное, толком никто не мог этого объяснить. Но мне показалось, что именно это и есть нечто живое или что-то подобное, сложно просто так объяснить. Знаю, глупо, учитывая, что подобные варианты рассматривались со всех сторон ещё задолго до меня, но всё же…

Всё же я рассказал об этом Ен, и мы вместе принялись изучать все данные, что были об этом явлении, и пришли к выводу, что жизнь там вполне возможна. После рассказали наши идеи и соображения Петрошину, надеясь на его поддержку. Её мы получили, но я видел скептицизм в его глазах, понимал, что он мало в это верит. Я и сам понимал насколько смехотворны мои выводы, но ведь Космос покоряется рисковым людям. И Владимиру Павловичу пришёлся по душе наш настрой, он согласился помочь, и вот мы здесь. Летим на Кадум, на одну из временных баз. Кстати, нашим капитаном является сам Поль Берроу — один из лучших пилотов на Земле. Суровый, но справедливый начальник, загорелый, круглолицый с залысиной, гигант. Ростом около двух метров, в плечах был так же широк, поэтому противиться его приказам — опасно для здоровья. Поговаривали, что он однажды смял в охапку двух обнаглевших биологов, которые с фанатизмом отказывались покидать планету, на которой вот-вот должна была начаться ужасная буря, из-за которой корабль бы уже не взлетел. Они встали в проёме люка, не давая тому закрыться, и не позволяя кораблю взлететь с остальными пассажирами. И тогда капитан просто выбросил их в бассейн временной базы и улетел. Через пару месяцев за ними прибыл новый корабль, и в этот раз они смиренно прошли на борт. Сомневаюсь в правдивости этой истории, однако этот человек действительно вызывал трепет. И как капитан он был наиценнейшим экземпляром, поэтому я был безумно рад, когда узнал, что за штурвалом будет именно он. В этом нам тоже помог Владимир Павлович. Оказалось, что они хорошие друзья с самого детства и жили в одном дворе. Вот такая загогулина.

— Хотя я бы не советовал тебе пить подобную гадость, — между тем продолжил наш преподаватель. — Это же сплошная химия.

— А мне он нравится, — я пожал плечами. — Хотите и вам сделаю?

— Нет, — отрицательно покачал головой тот. — Я соглашусь его выпить лишь в том случае, когда весь мой мир перевернётся. А это, думаю ты понимаешь, весьма маловероятно.

Я улыбнулся в ответ и насыпал пару ложек чёрного порошка.

* * *

Посадка была мягкой, оно и неудивительно, ведь кто пилот?

— Все знают свои обязанности и технику безопасности, — начал капитан Берроу, блистая своей макушкой. Его лысина захватывала всё новые и новые территории на голове, — поэтому я прошу вас обойтись без лишней самодеятельности. Владимир Павлович, — обратился он к биологу. — Вы за главного, хотя вы и сами это знаете. Я останусь на борту, связь поддерживаем беспрерывно, отсчёт каждые двадцать минут. Дальше, чем на пять километров, не отходить. Всё понятно?

— Так точно! — выпалил я, встав по стойке смирно и отдав честь.

— Вольно, рядовой, — усмехнулся Берроу и вернулся обратно в кабину пилота.

— Сергей, давай без иронии, — строго произнёс Владимир Павлович.

— Да, простите, — несколько смутился я, и старик сразу смягчился.

— Так, все готовы? — он подошёл к Ен и проверил её комбинезон.

— Да, — выдавила девушка сорвавшимся голосом. Было видно, что она волнуется.

Ен Ким, или как её называли у нас в Москве, Евгения, была родом из Южной Кореи. Переехала с семьёй десять лет назад, её отцу дали хорошую должность при посольстве. Но она не пошла по стопам родителя, хотя тропа и сулила большие дипломатические достижения. Ен выбрала звёзды. Романтичная девушка с детства «витала в облаках», и вот ей представилась такая возможность, и она её не упустила.

Мы познакомились с ней пару лет назад, и я удивился насколько чисто она говорит по-русски. За время нашего общения, мы очень хорошо сошлись, и я испытывал довольно тёплые чувства к ней. Нет, не романтичные. Скорее, я любил её как сестру. Мы оба понимали, что не подходим друг другу. У нас были разные увлечения, разный круг общения, и единственное, что нас объединяло, — это внеземные организмы. Да и потом, я знал, что у неё есть парень. Один из молодых пилотов, Кирилл, кажется. Рослый парень и знатный ловелас. Однако это не особо мешало Ен. Было очевидно, что эти отношения всего лишь юношеский флирт и не более.

— Значит так, господа, — Владимир Павлович взял командный голос. — Свершилось то, к чему вы так стремились. Понимаю, что это волнительный момент, вы впервые ступите на чужую планету. Но уверяю вас, опасности никакой нет, будьте спокойны и сдержаны, — повернулся ко мне. — По твоим расчётам, Сергей, вспышки появятся через полчаса неподалёку, правильно?

— Именно, профессор.

— Ну, что ж, значит в путь, — он надавил на красную кнопку, и люк кессона медленно опустился.

* * *

Солнечный свет сперва ослепил нас, я прикрылся рукой. Но азарт был столь велик, что рванул вперёд, прежде чем зрение вернулось ко мне, и тут же поплатился за это.

— Осторожно, Серёжа, — прозвучал голос профессора. — Мы же не хотим покинуть планету, не начав работы?

— Да, простите, Владимир Павлович, — и я взял себя в руки.

Поверхность планеты была очень похожа на Марс до озеленения. Бурый песок вокруг нас тянулся до самого горизонта, хотя я-то знал, что на северо-востоке, через пару десятков метров раскинется широкое озеро, похожее на зелёную жижу. Солнце припекало основательно, это чувствовалось даже сквозь наши костюмы. От песка исходил жар, искажающий пространство. И я уже представлял, как в воздухе явственно витает тот пресноватый привкус, напоминающий, что неподалёку находится водоём. Жаль, что за забралом костюмов этого не ощущается.

— Серёжа, не спеши так, все успеем, — устало произнёс профессор, когда я отбежал от них на небольшое расстояние.

Озеро оказалось не таким уж мутным, каким виделось сверху. Густая светло-зелёная вода была обогащена неизвестными нам органическими соединениями. Было выдвинуто множество теорий насчёт их происхождения, даже такая, что озеро — живой разумный организм, как это было у Станислава Лема в его «Солярисе». Однако дальнейшие исследования не подтвердили это, но и с тем же успехом они не смогли этого и опровергнуть. Но, так как не было попыток вступить с нами в контакт (хотя люди пытались это сделать всевозможными способами), то теория осталась просто теорией. Именно из-за этого и было дано добро на преображение планеты. Но всё же никто так и не осмелился погрузиться в эту жижу.

— Ну что, Серёжа, когда должно всё начаться?

— Минут через десять, Владимир Павлович. Мы пока успеем подготовиться.

И мы принялись расставлять наши «сети». Ведь предстояло провернуть очень интересное дельце — поймать вспышку Вольгера. Так как нельзя было точно предугадать, где она появится, то решили все ловушки скрепить проводами на метровом расстоянии друг от друга, во все стороны, что и напоминало сеть. И даже если вспышки появятся где-то между ловушками, то одна из них точно сможет считать все показатели, а может быть, если повезёт, то и засосать одну из них.

— Что-то они задерживаются, — пробормотала Ен, смотря на время.

— Подожди, подожди, сейчас начнётся, — ответил я.

Но ничего не произошло. Тишину, окружавшую нас, нарушал только тихий плеск зеленоватых волн, лениво наползающих на песок.

И вдруг вдали что-то блеснуло, словно кто-то пустил «солнечного зайчика». Через пару секунд это видение исчезло.

— Видели?! — радостно закричал я, указывая пальцем в том направлении. — Началось!

— Видели, видели, — профессор положил мне руку на плечо. — Но лучше нам отойти чуть в сторону, чтобы нас не зашибло.

Подобных случаев, чтобы вспышка попала в человека, ещё не было, да и выглядело это маловероятно, но всё же стоило остерегаться этого явления. И стоило нам сделать шаг назад, как неподалёку появилась новая вспышка. Всего в паре метров от нас над ребристой гладью озера висела яркая сфера, слегка вытянутая сверху и снизу. Она была прозрачна, а вокруг исходило яркое свечение. На таком расстоянии мы должны были уловить её тепло, но его не было.

— Как красиво, — улыбнулась Ен и сделала шаг вперёд.

— Ен, лучше не надо, — сказал профессор, но она его не послушала и сделала ещё шаг.

— Что может случиться? — она была словно заворожённая и медленно приближалась к маленькому огоньку, вытянув к нему руку.

— Ен, стой! — внезапно выкрикнул профессор.

Девушка испуганно дёрнулась, и тут что-то случилось. Всего лишь на мгновение песок и вода, находящиеся вблизи вспышки, потянулись к ней, словно она обладала магнетическими способностями. Как раз в этот момент девушка оступилась, и неведомая сила притянула её к сфере. Ен не удержалась на ногах и рухнула в воду, погружаясь, казалось бы, на мелководье, с головой.

— Ен! — выкрикнул я и бросился ей на помощь.

Но тут прямо передо мной вспыхнула новая сфера. В этот раз она оказалась именно над ловушкой, и случилось то, чего никто не ожидал. Полыхнула сама ловушка, раздался жуткий треск, и меня ударило током, да так, что я отлетел назад на пару метров. Последнее, что смог запомнить — это тяжёлый гул, раздававшийся в ушах, и тень, вскоре накрывшую весь окружающий мир.

* * *

— Серёжа…

— Сергей…

Из глубин мрака доносились невнятные голоса. Сперва я не мог понять, что им нужно. Потом дошло, что они зовут меня.

— Сергей! — вдруг ворвался грозный голос.

— Да, капитан?! — я машинально присел на кровати и только через пару секунд смог осознать, что происходит.

Передо мной в дверном проёме стоял капитан Берроу. На его лице боролись два противоречивых чувства: всеобъемлющая серьёзность и дикий приступ смеха. Петрошин и Ким, сидящие по сторонам от моей кушетки, уже держались за животы и хохотали. В итоге капитан только прыснул и ушёл.

— Серёжа, как ты себя чувствуешь? — спросил улыбающийся профессор.

— Всё в порядке, — ответил я и на всякий случай ощупал свою грудь. Она была перемотана. — Видимо, костюм хорошо защищает.

— Что правда, то правда, — кивнул профессор.

— Ен, ты-то как? — что-то туго я соображаю.

— А, — отмахнулась девушка. — Всё нормально. Испугалась только. Но капитан вовремя подлетел. Опустил трос и хотел уже спускаться, но я успела ухватиться. Удивительно, как там оказалось глубоко, я даже и предположить не могла…

— Но зачем ты вообще туда полезла?

Вот тут она смутилась.

— Не знаю, — тихо произнесла Ен. — Что-то меня манило к вспышке, а потом я оступилась.

— Так, всё, — развёл руками профессор. — Хорошо то, что хорошо кончается, и хватит тут искать виноватых, — он обошёл кушетку. — Ен, мне нужно взять кровь на анализ. Мало ли что, лучше перестраховаться.

— У меня тоже возьмёте? — спросил я.

— У тебя уже взял, — Ен закатала рукав, и профессор вогнал иглу под кожу. — Вот и всё, а вы боялись.

Мы только усмехнулись. Нас забавляла эта манера обращаться с нами, как с детьми. Хотя с другой стороны, мы не такие уж и взрослые, да и потом, думаю, что и я в старости буду вести себя так же. Как знать, как знать.

— Так, Серёжа, ты пока полежи тут. Ен проследи за ним, а я схожу и всё проверю, — с этими словами профессор ушёл.

И тут нас слегка тряхнуло, а меня как кипятком ошпарило.

— Мы летим?!

— Да, летим.

— Но там же сети и…

— Успокойся истерик, — улыбнулась подруга. — Мы всё собрали прежде чем отправиться. Ты был без сознания несколько часов.

— Вот оно как, — я спокойно опустился на подушку, но тут же снова подскочил. — А как же та вспышка? Мы же поймали её?

— Да, да, поймали. Твой трофей ждёт тебя, и никто на него не покушается.

— Ну тогда чего ж я тут делаю?

С этими словами соскочил на пол и бросился вон из комнаты. Ен хотела запротестовать, но я был уже далеко.

— Подожди! — послышался её голос позади, я не остановился. Слишком долго ждал этого момента.

Сеть мы хранили в нижней части корабля, там, где было ещё много всякой всячины. Спустившись туда, я сразу же нашёл то, что искал. Одна из ловушек ярко светилась, поэтому не заметить её было невозможно. Но подходить не спешил, остатки воспоминаний о недавнем происшествии всё ещё бередили память, отзываясь болью в обожжённой груди. Тем временем мне показалось, что ловушка засветилась ещё ярче, и какая-то непонятная сила притягивала меня всё ближе.

— Сергей! — раздался позади сердитый голос Ен.

Обернулся и увидел подругу, упершуюся кулаками в бока.

— Что за детский сад? Владимир Павлович велел тебе оставаться в медпункте, — бурчала она, но я не вслушивался.

— Смотри, Ен, — моя улыбка походила на улыбку пятилетнего. — Она здесь, вспышка Вольгера прямо здесь, у нас.

— Да, я знаю, но это не означает… — она резко замолчала, смотря на светящуюся ловушку.

Её лицо странно изменилось, как будто она увидела нечто, чего нельзя было увидеть. Теперь нарастающий свет превратился в пульсирующий. Волоски на руках Ен встали дыбом, а кожа покрылась мурашками.

— Серёжа, — прошептала она. — Мне страшно.

Послышался гул, исходящий от ловушки. Свет осветил всё помещение, и я почувствовал неприятную дрожь.

— Серёжа…

— Ен?

— Мне кажется оно хочет меня забрать.

— Ен, успокойся, я рядом, — взял её за руку и заглянул в глаза. — Всё нормально.

— Нет, нет, нет, — бормотала она. — Оно зовёт меня, оно хочет, чтобы я вернулась, — голос её судорожно дрожал.

— Ен, успокойся, всё…

— Нет! Нет! — она вырвалась из рук и бросилась к ловушке.

— Ен! — я схватил её за талию, но тут ловушка взорвалась, полыхнул яркий свет, а тело девушки лопнуло, словно мыльный пузырь, оставив после себя лишь разноцветные искорки, которые качались в воздухе и медленно таяли.

Я стоял, не веря своим глазам. Только что она была тут, а теперь…

— Сергей!

По ступеням вниз сбежали профессор и капитан.

— Что тут произошло?! — грозно спросил Берроу.

— Где Ен? — тут же спросил Петрошин, но я стоял и смотрел сквозь них, не в силах сказать ни слова. — Сергей, где Ен? Что случилось? — он тряс меня за плечи.

— Она… — я посмотрел на свои руки и показал их профессору, тот непонимающе посмотрел на них.

— Серёжа, очнись! — он ещё раз встряхнул меня. — Мы должны срочно найти её. Это… — он на миг замялся, — это не Ен.

* * *

Корабль плавно опустился на песок. На эту часть Кадума опустились сумерки, и местность приходилось освещать прожекторами. Её фигуру мы увидели сразу же. Она сидела на берегу, и волны омывали её ноги. Ен была без костюма, он ей больше не был нужен, ведь это была не совсем она.

Когда профессор сказал мне, что кровь, которую он взял у девушки, ей не принадлежит, а точнее, там осталась лишь малая часть её ДНК, то пол ушёл у меня из-под ног. Я никогда не жаловался на здоровье. Конечно, не был отлично подготовленным звездолётчиком, но и не хандрил при первом понижении температуры. Но сегодня дал слабину, возможно, сказывалась травма. Крепкие руки поддержали меня, когда я стал оседать.

— Серёжа, где она? — спросил Петрошин.

— Она исчезла, — промямлил я. — Лопнула…

— Как лопнула? — не понял профессор.

— Да вот так, пуф, — и показал руками взрыв.

Чувство было омерзительно. Ощущал свою слабость, выглядел словно тряпка, и было ужасно стыдно за это. Но в то же время мне было наплевать на мнение других. Мой друг, которого я знал столько лет, только что исчез, а после мне заявляют, что это вовсе не она. Но я-то знаю, что это была Ен Ким, девятнадцатилетняя кореянка, превосходно знающая русский.

Тогда мы прошли в кабину пилота, где Петрошин показал мне образец крови Ен до полёта, а потом образец, взятый недавно. Они полностью отличались. Второй вообще не был похож на человеческую кровь, это были мёртвые микроорганизмы, чем-то похожие на земных паразитов. После я рассказал всё, что произошло в нижнем отсеке. Сперва мне не поверили, но в ходе разбирательств мы поняли, что ни черта не понимаем. Скорее всего Ен была на планете, и мы должны были спасти её.

Корабль мягко сел, и мы втроём выбрались наружу, прихватив с собой оружие. Берроу остался около корабля, а мы с профессором направились к одинокой фигуре близ озера.

— Ен? — окликнул девушку профессор, но та не пошевелилась. — Ен, это ты?

Она встала и развернулась. Да, без сомнений, это была она. Но на её лице не было никаких эмоций, лишь полное безразличие. Глаза были красные, видимо, недавно плакала.

— Ен?

— Да, Владимир Павлович, это я, — ответила та. — Вроде бы.

— Ен, что произошло на корабле? — мы не спеша подходили к ней, и она это заметила.

— Вы боитесь меня, — усмехнулась. — Не удивительно.

— Я проверил твою кровь и обнаружил нечто интересное, но вместе с тем невозможное.

— Да? Наверное, обнаружили там нечто постороннее?

— Практически всё.

— Ух ты, — театрально взмахнула руками. — Какая неожиданность, — она развернулась к озеру и снова села. Её плечи затряслись. — Я не хочу, — сквозь слёзы послышались слова. — Почему именно я?

— Ен, пожалуйста, расскажи нам, что произошло?

— Я не Ен, можете меня так больше не называть.

— Что за глупости?

— Это не глупости, Владимир Павлович, — она посмотрела на нас, и в её глазах было такое отчаяние, что нам стало стыдно за наше поведение, и сели рядом. — Я больше не человек, — всхлипывала девушка. — Когда я упала в воду, то стала его частью, — указала ладонью на водную гладь. — Сперва я этого не осознавала, но потом, на корабле, он позвал меня.

— Позвал?

— Да. Это не просто вода — это живой организм. Живой и разумный.

Эта новость потрясла нас. Как бы мы ни надеялись, что эта теория правдива, как бы ни представляли себе нашу радость от этого открытия, реальность оказалась намного хуже.

— Ен, ты уверена в этом? — осторожно спросил профессор. — Ведь мы давно проверяли планету на наличие разумной жизни. Давно и очень много раз, и не только на разумные создания, но и вообще на животный мир. И насчёт этих озёр также было много теорий, но все они потерпели фиаско.

— Я помню, — кивнула головой. Девушка больше не плакала, хотя слезинки всё ещё сбегали по её смуглому лицу. — Думаете, мне легко в это поверить? Но он разговаривает со мной, я понимаю его. Можно считать, что я сошла с ума, но ведь исчезла с корабля и появилась тут. Теперь не могу покинуть эту планету, ведь я её часть, — снова заплакала, опустив голову и обхватив колени руками.

— Ен, Ен, успокойся, — я обнял её за плечи. — Думаю, что всё это можно легко объяснить…

— Как?!

М-да, действительно, как?

Владимир Павлович встал.

— Значит так, молодые люди, — начал он. — Хватит разглагольствовать. Сейчас же все собираемся и улетаем. Так что давайте все живо на корабль.

— Вы не поняли, — Ен даже не посмотрела на него. — Я не могу улететь.

— Разберёмся, — всё таким же уверенным голосом продолжал тот. — Но для начала нам надо пройти вовнутрь. Не хочешь лететь — не полетим, пока точно не решим, что делать. Но здесь оставаться тоже нельзя.

Ен всё же взглянула на него. И теперь в её взоре была надежда, такая сильная, что моё сердце сжалось ещё сильнее и я решил, что никуда без неё не полечу.

— Хорошо, Владимир Павлович, — она поднялась и, опираясь о нас, пошла к кораблю.

У входа стоял Берроу.

— Вова? — он удивлённо смотрел на девушку, свободно идущую без защитного костюма.

— Поль, я всё объясню. Пока особых поводов для беспокойства нет.

Капитан не стал спорить со старым другом. Вдали в темнеющем небе сверкнула молния.

— Надвигается гроза, — пробормотал он.

* * *

Мы вдвоём сидели в её комнате и смотрели в иллюминатор, за которым срывался дождь. Удивительно, откуда он тут мог взяться? Хотя, как оказалось, здесь много удивительного. Чёрные тучи заволокли тускнеющее небо, и мрак поглотил нас гораздо раньше.

Мы молчали, нам нечего было сказать. Мы не были влюблены, не были близки. Были обычными друзьями. Друзьями, которые не жаждут постоянного общения, и не обижаются, когда связываются реже, чем раз в неделю. Мы были друзьями, которые помнили друг о друге, изредка общались, но при личной встрече были безумно рады. У каждого из нас была личная жизнь, и мы не лезли в чужую, не имели права, уважая выбор друга, даже если и считали его неверным.

Мы ждали. Чего? Да кто его знает. Просто ждали. В моей голове даже не было каких-либо мыслей, я просто смотрел во тьму. Возможно, у Ен тоже не было мыслей, хотя, как знать.

Профессор вновь взял у неё кровь, но помимо этого взял немного воды из озера, чтобы сравнить их. Можно было присутствовать при его работе, но Ен не захотела там находиться, а я не хотел её бросать.

— Не думаю, что они решат что-нибудь, найдут выход. Его попросту нет, — нарушила тишину девушка.

— Не говори глупостей, это же знаменитый Петрошин — один из ярких умов Земли! А с ним и сам Берроу, тоже не из последних. Вместе-то они что-нибудь да придумают.

Она хмыкнула.

— Не в этот раз. Ты не понимаешь, они ведь говорят со мной. Все они. Это огромная развитая цивилизация. Просто их устрой, их вид, да вообще всё, что с ними связанно нам ещё не понять. Для нас они выглядят, как озёра, либо болота, но в четвёртом измерении, которое нам ещё не подвластно, всё намного сложнее. Возможно, они намного развитее нас, поэтому первоначально и не придавали особого значения, когда люди высадились на этой планете. Но изменение Кадума их может попросту уничтожить. Они пытались общаться с помощью вспышек и других явлений, которые мы, по глупости своей, считали природными. И вот к чему это привело, — она со вздохом развела руками. — Им нужен переговорщик. Они должны донести до нас, что здесь есть хозяева. Тут-то и прилетели мы…

— Ен, — я положил ей руку на плечо. — Мы обязательно найдём выход. Никто не улетит без тебя.

— Вам придётся. Ведь я уже не человек. Я не могу покинуть эту планету просто физически, могу взлететь только до стратосферы. Они не отпустят меня, ведь я — это они.

Грянул гром и сверкнула молния. Видимо придётся переждать грозу здесь, на Кадуме. Ну и хорошо, будет больше времени разобраться во всём.

— Помнишь, как нам открылись Учителя? — она мечтательно вздохнула, ей нравилась история прошлых лет. — Как тогда перевернулся весь наш мир? Как медленно люди начали открывать глаза, как до них стало доходить, что они свиньи и ведут себя по-свински и живут в грязи. Как тогда разделились мнения о нравственности Учителей, а они — горстка умирающих, добровольно оставшихся на Земле, чтобы помочь своим «детям», улыбались нам и учили жить. Учили созидать, творить, исследовать. Как бы я хотела оказаться в том времени, чтобы встретиться с ними. Время открытий, время приключений.

— Ен, на нашу долю тоже выпадет масса приключений, вот увидишь.

— Да, думаю, ты прав, — она натянуто улыбнулась. — Знаешь, даже если я останусь здесь, то смогу многое узнать от этих существ. Я смогу понять то, что они так рьяно пытаются нам донести. Или то, почему я не могу далеко удаляться от Кадума. У меня уже есть некоторые догадки, думаю, что дело в ментальной связи, пока толком не осознанной нами…

— Связь! — воскликнул я. — Точно! Надо прервать связь! — и вскочил с кровати.

— Что ты задумал?

— Метеоритная пушка. Если я пущу импульс в это живое озеро, то смогу его уничтожить и тогда ваша связь будет потеряна.

— Нет, нет, нет, — запротестовала та. — Во-первых, это маловероятно, во-вторых, если погибнет оно, то могу погибнуть и я.

— Да, — тут она была права, и я печально опустился обратно.

Вновь грянул гром, и озёрную гладь осветили вспышки молний.

— Ты умеешь ею пользоваться? — тихо спросила Ен.

— Да, — так же тихо ответил я. — Но всё это очень опасно, сама же сказала.

— Знаю, знаю, — её глаза вновь блеснули, и слеза скатилась на кончик маленького носа. И тут её прорвало. — Почему я?! — схватила меня за руку и уткнулась в плечо. — За что?! — рыдала навзрыд, а я не мог ничего сделать. — Я не хочу, Серёжа! Не хочу! Не нужны мне эти тайны! Я не хочу здесь оставаться! Хочу домой!

Да чтоб вас! Я не мог просто так сидеть, смотреть на напуганную подругу, плачущую на моём плече, и ничего не делать. Она ведь действительно не заслужила этого. Тихая, невзрачная, серая мышка. И теперь она напугана до глубины души, ищет спасения и видит его во мне. А я? Сижу и смотрю? Ну уж нет.

Сорвавшись с места, я всего за несколько секунд оказался в капитанской рубке за пультом управления метеоритной пушки. Сам не знаю, как так быстро преодолел это расстояние. Берроу и Петрошин были в лаборатории, поэтому я мог беспрепятственно сделать то, что было необходимо. Всё это, конечно же, было запрещено, и без дозволения капитана, вообще не мог здесь появляться, но я должен это сделать. При удачном исходе об этом никто и не вспомнит.

Лёгкими движениями я запустил оружие, через пару секунд оно зарядится, и я смогу выстрелить. У нас в институте было множество всевозможных симуляторов, но симуляция стрельбы из этой пушки всегда была самой популярной. Там-то я и научился ею управлять.

Сверкнула молния, и я увидел, как волнуется озёрная гладь, будто предчувствуя свою кончину.

— Серёжа! — послышался позади голос Ен.

Обернулся и увидел её встревоженное лицо. Она бежала ко мне и пыталась что-то сказать, но гул от заряжающегося оружия не дал мне расслышать.

— Сейчас, Ен! — гордо крикнул я. — Сейчас, подруга, всё…

Снаружи раздался грохот, и корабль тряхнуло. Я никак не ожидал такой отдачи. Но когда заряд попал в цель, ярко полыхнув, в этом свете я увидел медленно поднимавшуюся волну. Огромную волну.

— Отставить! — рявкнул сзади грозный голос.

Я обернулся и увидел капитана, лицо которого было перекошено злостью. А недалеко от меня на коленях стояла Ен. Лицо её побледнело.

— Больно, — одними губами сказала она.

В следующую секунду в корабль что-то врезалось, и всё вокруг перевернулось. Я ударился головой, и мир померк.

* * *

Мерный гул вывел меня из забвения.

— Эх, Серёжа, — послышался рядом голос Петрошина. — Что же ты наделал? Куда же ты спешил?

Я лежал на той же кушетке, что и в прошлый раз. Голова и всё тело болели ужасно.

— Где Ен? Где мы?

— Мы, дружок, в полёте, — что-то в профессоре было не так. Он говорил как-то бесцветно и бесчувственно. Мешая ложкой в кружке, он смотрел перед собой и ничего не замечал. — Нельзя нам там оставаться. Они прогнали нас. А Ен исчезла, возможно, осталась там.

— Как?! — подскочил, но тут же опустился обратно из-за жуткой боли.

— Вот так, — в его голосе была печаль. — Её нельзя вернуть. По крайней мере мы не можем. Может, если наладим связь с этой цивилизацией, то они её отпустят, но… Но теперь это будет нескоро, — он вздохнул. — Ох, сколько же я ошибок допустил, но кто же знал, что всё не так просто? Надеялся, что это будет ещё один научный полёт со студентами. Думал, что всё знаю… — усмехнулся. — Стоит нам только приземлиться на других планетах, как мы уже думаем, что всё известно. Ан-нет, — он перестал болтать ложкой и посмотрел на меня. Глаза его были красные и влажные. — Ты представляешь, Серёжа, на скольких планетах мы уже поселились, сколько миров изменили под себя? А ведь там могла быть и своя жизнь, которую нам ещё не понять. Мы всего лишь младенцы в этой Вселенной, считающие себя взрослыми, — я читал в его взоре безнадёжность. — Господи, Серёжа, сколько цивилизаций мы, возможно, уничтожили?! Сколько жизней погублено по простому недоразумению?! По простой человеческой надменности! — он приподнял кружку, и я услышал запах растворимого кофе. — Вот видишь, Серёжа, всё время думали, что это оно, а это оказывается он, — и сделал глубокий глоток.

Content

Вадим Фарг
Мир будущего 1

Кофе — это он