Алана Русс

Творения Великих 3. Последняя искра

ЧАСТЬ I. Когда просыпается магия

«Когда погаснет последняя искра,

когда немощный обретет силу, —

придет в Мир новый порядок.

И старому отныне не сыскать себе места»

Когда просыпается магия

Часть I

— Мертв?

Слова прогремели, оглушив.

— Мертвее мертвого, — склонил голову Эргон Гуно, и Юджин невольно скривился.

Отвратительная все же у архивариуса рожа. И нос, будто у крысы, вечно подрагивает, вынюхивает очередную мерзость.

— Они взяли Пришлую, но Единое море бывает непредсказуемым. Часть команды вместе с кораблем на дно пошла, но часть все же уцелела и требует… компенсацию, — продолжал Гуно, со смешком выделив последнее слово.

— Компенсацию? — Алерис, именуемый Вторым, правитель Объединенных людских земель тяжело вздохнул, поднявшись с кресла. — Нынче простолюдины хватают умные слова, как курица блох. Хорошо, нужна им компенсация? Будет. Пригласи весь этот сброд в Онтас и отблагодари, — подавив раздражение, с легкой полуулыбкой склонил голову он, пройдясь холеными пальцами по золоченой лепнине камина. — Да хорошенько отблагодари, Эргон. Федерация ведь у них в долгу, а с долгами мы разделываемся лихо.

– Равно, как и с врагами, правитель.

— Верно, верно, — протянул Алерис, с царственным видом вновь умастившись в глубоком кресле. — Но какая жалость, Эргон. Ксандер был лучшим… А девчонка что же?

— О Пришлой пока никаких вестей.

Сердце оборвалось. Юджин едва нащупал позади себя стену, чтобы опереться. Потому как пол поплыл из-под ног.

— Какая жалость, — повторил Правитель, подперев пухлую щеку ладонью. — Такая сила была… Божественная сила! И все впустую. Как мы допустили такое, Эргон? — словно вмиг утомившись, потер глаза Алерис. — Я так понимаю, теперь еще и необходимо подготовить прощальную речь в честь Ксандера, — со вздохом поднялся он и направился к девственно чистому, не заваленному бумагами столу. — Нужно решить, кому это поручить… И мне придется навестить его семью, полагаю. Принести соболезнования.

— Не придется, — поспешил заверить Гуно. — Ксандер Ридд семьёй не обзавелся. А родители его… Думаю, их встреча с сыном за Пеленой уже состоялась. И завещания он не оставил.

«Просто помирать капитан Ридд и не собирался!» — едва ли не выпалил Юджин, но вовремя язык прикусил и на полшага подступил к тому квадрату ковра, аккурат в центре которого и стоял архивариус всея Федерации. Авось Правитель и Юджина заметит? Тогда уж он скажет, что думает.

Скажет, что Единое море вычерпать мало, чтобы вернуть на родину павшего воина и похоронить на своей земле. Чтобы душа нашла ход за Пелену. И что завещание наверняка сальный архивариус к рукам прибрал. Все знают, как он хотел получить именно тот дом в верхнем круге. Но его отдали Ридду. Разумеется, по мнению Юджина, совершенно заслуженно.

— Какая новость, — тем временем поднял брови Правитель. Замечать мальчишку у порога он явно не собирался. — Прекрасная новость, Эргон! Надо же, а я позабыл, что Ксандер сам по себе… В таком случае, в дележке нет нужды. Оформите бумаги, внесите все имущество в государственный реестр, и дело с концом. И нужно поскорее приставить к должности нового советника.

Алерис с довольным видом оперся на стол, подперев рукой бок и отставив ногу. Радость от так легко сброшенных обязанностей скрывать и не пытался.

Они ещё о чем-то долго говорили, но у Юджина, после слов Его Величества о необходимости найти замену прошлому советнику, словно пелена на уши легла.

Нет больше Ридда. Нет. Вот и все. Будет другой человек. Не менее доблестный и сильный. С не дюжим умом и смелостью, но… другой.

И Лиза… Какой же он глупец, что так просто отпустил ее на этот чертов остров одну! Не защитил, не сберег. Тупица!

К горлу подступил комок. Юджину еще с утра крепко нездоровилось. Вот и сейчас стало душно. Так душно, словно изнутри пламя полыхало, грохоча и лишая слуха. Во рту пересохло.

Вода… Нужно срочно выпить воды. Хоть немного. Хоть каплю…

Хрустальный графин на столике превратился в единственно желаемый объект. Отпить, окунуть в воду пальцы… Да на голову себе всю бадью вылить! Станет легче. Юджин откуда-то это знал.

— И мальчишку к себе возьми, — словно из тумана пробился голос Алериса. — Пусть не болтается без дела.

— Благодарю, господин. Лишние руки в архиве не помешают.

Юджин с трудом отвел от графина взгляд. В тишине на него глядели Правитель и архивариус, едва повернув голову. Узкие ноздри его трепетали от гнева.

— Юджин! — прошипел он. — Прошу прощения, мой Правитель. Мальчик молод и все время витает в облаках.

— Он скорбит по Ксандеру, Гуно, — с осуждением ответил Алерис, но тут же улыбнулся, подмигнув. — Ничего, юный Роджи. Уйми свою тоску, ведь смерть тела — ничто. Мы скоро всему Иппору это докажем, правда, Эргон?

Гуно отрывисто кивнул, а Юджин вновь опустил голову. Пришлось даже челюсть покрепче сомкнуть, чтобы та предательски не тряслась. От озноба ли?

— Хорошо. С этим разобрались. А что с пробудившимися магами? — медленно, будто пережевывая слова, говорил Алерис, незатейливо перейдя от смерти советника к делам насущным. — Скольких новоявленных уже взяли?

— Двоих. Жену чиновника из Высшего круга и старика — мелкого торговца горшками.

— Старика? — вскинул брови Правитель. — С каких это пор способности к магиитворению просыпаются в столь преклонном возрасте? Почему при рождении дар не определили?

— Еще пятеро из Нижнего круга сейчас под пристальным наблюдением, — тонкая фигура архивариуса едва дрогнула от нервного напряжения. — Полагаю, тесты Барбуса не совсем точны.

— Не совсем точны? — воскликнул Алерис, вытаращив глаза. — Немыслимо! Пусть Барбус немедля займется разработкой новых тестов! И до обеда составьте распоряжение, Эргон. Я подпишу. Пусть десятка два гвардейцев отправятся в Нижний круг и все там по кирпичику разберут! Не хватало еще, чтобы эта «магическая чума» захватила город с низов. Так и до второго восстания недалеко!

— Всенепременно, Правитель, — так низко склонился архивариус, что едва в пояснице не переломился.

А дальше… снова лишь обрывки формальных, ничего не значащих фраз. Наконец Гуно откланялся, развернулся и направился к Юджину. И чего он так требовательно смотрит?

— Езжай к дому советника. Разберись с его личным вещами, — Гуно скоро шагал по коридору, чеканя шаг. Юджин за ним едва поспевал. — Необходимо все упаковать и выставить за дверь.

— Это Правитель так повелел?

— Это я повелел, — даже не взглянув, отрезал архивариус. — Ты у меня под началом теперь, Роджи.

Юджин застонал: «Темные, подерите этого человека! Сотню раз подерите и…»

И сам своей дерзости испугался. Пусть даже и мысленной. Покорно кивнул. Раз уж велено собрать вещи…

* * *

Оказавшись на улице, Юджин с облегчением выдохнул. Зима опускалась на столицу. Снега здесь, на юге Объединенных земель, и не жди, но промозглый утренний туман теперь неизменно окутывал дома и горожан с ног до головы, лип к лицу и одежде. Обычно это раздражало, но сейчас даже будто бы радовало. Дыхание хотя бы наконец выровнялось.

— Прямо наваждение какое-то, — пробормотал Юджин, скоро шагая от здания Управления. — Никак простудился, — приложил он ко лбу ладонь и вновь болезненно скривился.

К дому бывшего советника лишь спустя полчаса добраться удалось. Просто ехать в повозке не хотелось. Делить пространство с чужаком, пусть и извозчиком, не хотелось вдвойне. Всяко начнутся расспросы, мол: «Что да как? Слышал, что начальник стражи пропал. Погиб? Вот ведь незадача».

Юджин, переведя дух, наконец остановился у деревянной двери в кованых завитках и, поежившись, сунул ключ в замок. Механизм послушно щёлкнул и дверь отворилась.

У Ридда ему бывать приходилось нередко, правда, дальше гостиной он никогда не ходил. Теперь же газовые рожки Барбуса загорались один за другим, заполняя неровным жёлтым светом все вокруг. Заполняя пустоту каждой комнаты.

Давненько здесь порядок не наводили. И не мудрено, Ридд был предан своему делу, равно как архивариус. Дом ему и домом-то настоящим никогда не был. Ни жены за шесть десятков лет, ни детей. Здесь царили лишь тишина, пустота и книжные завалы.

Ридд даже постоянную прислугу не нанимал. Один только человек приходил несколько раз в неделю, чтобы ухаживать за садом. Он же забирал письма из почтового ящика, чтобы те не отсырели, и вносил в дом. Но опять же, дальше гостиной с ее коротконогим столиком не проходил.

Побродив еще немного, ступая осторожно и легко, чтобы ненароком не нарушить будто бы сакральную тишину, Юджин поднялся на чердак, отыскал несколько пыльных коробов. Спустился в гостиную, швырнул их на пол и принялся разводить огонь.

Пламя сперва долго не хотело заниматься, а затем словно бросилось, загудело. Поленья охватил жар.

Вот и славно. Им теперь прямой путь в пепел обратиться. Так и люди. Догорают, а после ничего. Дом — в реестр, вещи — за дверь. И если уж даже такой человек как Ксандер Ридд не выстоял против системы, то кто Юджин такой, чтобы даже попытаться бороться?

Сам того не замечая, он шмыгнул носом. Образ отца и господина Ридда давным-давно для него слились. Юджин и сам не знал, как такое произошло. Но теперь, когда Ридда не стало, его «идеальный человек», словно по швам треснул.

Со вздохом опустившись в кресло, он подтянул поближе кофейный столик и принялся разбирать пухлую пачку писем.

— От Алериса Второго… Приглашение на обед в новый открывшийся ресторан… Еще приглашение на обед, но от какого-то советника…

Похоже, подобные приглашения Ридд намерено игнорировал. Попадались письма, отписанные совсем далёкими датами. Юджин откладывал письмо за письмом в короб, но открывать все никак не решался.

Вот очередные сумасшедшие разработки Барбуса… Документы, приглашение, снова документы… Юджину…

— Мне?

Руки затряслись, и письмо заскакало в руках, словно зудело, чтобы его поскорее прочли. Оно было тяжелым, с округлым предметом в самом углу.

— Монета? — Юджин зажмурившись, пощупал. — Нет. Сердцевина вроде пустая.

Вооружившись ножом для писем и надрезав конверт, он вытряхнул содержимое. Перед ним тут же выпорхнул аккуратно сложенный листочек, и заскакала по столу та самая монета, что оказалась кольцом.

— Никак эльфийская работа… — выдохнул Юджин, крутя перед глазами находку с крохотным, но необычайно ярким камешком в переплетении нитей драгоценного металла.

Камешек, отражая свет, словно подмигнул. Вздрогнув, Юджин будто в себя пришел. Отложил кольцо и взялся читать.

Юджин, — писал Ксандер Ридд, — я знал, что именно ты станешь разбирать мою почту, когда меня не станет. Сжигай все до единого клочка, не жалей. Пусть горит синим пламенем.

Сейчас важно лишь одно. В конверте есть пара листов. Я не запечатал их намеренно, ты можешь прочесть, если пожелаешь. Там слова, которые ты, быть может, по юности ещё не поймёшь, и за которые наверняка меня осудишь. Но это важно. Поэтому попытайся доставить письмо адресату. Если старики правы, а Великие и впрямь чинят суд за Пеленой, надеюсь, это поможет мне если и не очиститься, то хотя бы уйти с миром.

И еще, Юджин, остерегайся Эргона Гуно. Постарайся не связываться с ним и всеми силами не позволяй надеть на себя браслет инициации. Просто поверь и не позволяй. В моем кабинете в нижнем ящике стола отыщи документы, фиксирующие дату твоего рождения и отсутствие магического дара. Они заверены лично мной. Возьми их и предъяви при случае. Надеюсь, мое слово в Онтасе и за его пределами еще хоть что-то к тому времени будет значить.

Ну, вот, кажется, все. Столько прожил, а сказать нечего. Разве что поблагодарить тебя за верную службу, Юджин Роджи. Я горд, что мне довелось работать с тобой. Надеюсь, как наставник, я сумел принести пользу. На этом, прощай.

Как прочтешь это письмо, немедля сожги. И не потеряй кольцо, оно поможет отыскать адресата.

Удачи, Юджин, и гляди в оба.

К-р. Ридд.

Едва удалось все ещё дрожащими руками выскрести из конверта крепко засевшую увесистую пачку листов, перемотанную тугой нитью, голова закружилась окончательно.

— Доставь на Авэль эльфе Мироне, — прочел Юджин явно выведенные рукой Ридда слова. — На Авэль? — повторил он, вскочив.

Что может связывать Ридда с тем отребьем, что обретается на остове магов? Да еще и с эльфой… Эльфой? Темные подерите весь этот мир!

Юджин решительно отодвинул от себя кольцо. В том, что оно зачаровано, теперь и не сомневался. Но как же так? Неужели даже Ридд, тот самый непоколебимый борец с «магической чумой», оказался подлым предателем?

Вновь перехватило дыхание, и Юджин пожалел, что развел огонь. Он душил жаром, ослеплял и злобно шипел, словно кот, завидевший пса. Даже подойти к огненному зеву было жутко.

Юджин опрометью бросился к кувшину с водой. И плевать, что воду в нем несколько месяцев не меняли! Глоток. Сделать хотя бы один…

Не рискнув трясущимися руками взять стакан, он припал к каемке гладкого стекла, задрав голову к потолку, и теперь словно завороженный глядел прямиком в горло кувшина. Но вода не лилась. Словно застыла или попросту замерзла.

Замерзла в доме? В тепле?

Юджин отнял от лица кувшин, позабыв, что страстно хотел напиться, и перевернул его вверх тормашками.

— Как же это…

Водная гладь всколыхнулась, словно возмущенная нарушением всех мыслимых и немыслимых природных законов, но невидимая пленка держала ее крепко, наполняясь с каждым мгновением словно бы призрачным, голубоватым светом.

Немыслимо… Невозможно!

Юджину не доводилось видеть магию на своем веку. Разве что исцеление. Завораживающе зеленые искры все еще стояли перед глазами, стоило лишь вспомнить о девчонке из другого мира. А вспоминал он о ней часто. И с неизменной яростью ненавидел себя в эти моменты.

А однажды даже клял богиню Атайю за то, что позволила своему творению с головой пропасть в постыдном желании раствориться в этих искрах. Раствориться в той, что творила их, лишь рукой взмахнув.

Но даже сейчас, вмиг отупев, Юджин понимал, — в кувшине, в толще воды, в каждом ее пузырьке таится магия. Настоящая. Опасная.

Заорав от страха, он швырнул кувшин прямиком в камин.

Угодив в пламя и ударившись о кирпичную стенку, узорчатое стекло разлетелось тучей тяжелых сияющих брызг. Огонь заворчал громче, плюясь паром и дымом, а Юджин задышал ровнее.

— Вот тебе и магия! — засмеялся он, от бессилия оседая на пол. Ноги не держали. — Бестолковая придумка! Сияй, не сияй, а пламя свое дело… — и осекся, подавшись вперед.

Огонь продолжал упорно ворчать. Но не столько в кувшине и воды-то было, чтобы до сих пор ее в пар не обратить!

Приглядевшись, Юджин тихо застонал. Средь едва подпаленных поленьев и обратившихся в угли хворостин сновали серебристые водяные нити. Они кружились, словно дразня оранжевые языки. Заставляли их гаснуть, но лишь на долю секунды. Чтобы игра продолжалась. Чтобы вновь можно было пробежаться по горящим поленьям, сверкнув, будто рыбки, серебристыми хвостами.

Внутри у Юджина в ту же секунду что-то сжалось, а затем, принялось разрастаться с неумолимой скоростью. Как волна. Он частенько видел такие в Порту, когда море Атайи штормило и швыряло камни и лодки на берег. Только теперь волна атаковала изнутри, стремилась выйти наружу.

— Прекрати, — уперся ладонью в грудь Юджин, пытаясь сорвать пуговицы. — Хватит! Стой!

Вмиг волна остановилась. Мир замер. Замер и Юджин, стоя на карачках и тяжело дыша. Только струйки воды, вопреки здравому смыслу, целыми и невредимыми выбрались из камина. Заскользили по ковру прямиком к Юджину. Закружились вокруг него в безумном хороводе, словно доверяли великую тайну. Шаг за шагом подступали, обволакивали пальцы и кисти. Забирались под кожу, вновь пробуждая движение будто бы целого моря внутри.

И когда последняя струйка иглой врезалась в вену, тело не выдержало.

Словно старая дамба, рухнули под напором все подпорки-догмы, уносила вода убеждения и, кажется, даже смысл всего существования.

Широко раскинув руки, Юджин закричал. Так громко, как никогда раньше. Срывая горло. Изнутри, толчками наружу выбивалась энергия. Обжигая и согревая, уничтожая и возрождая вновь, она сметала все на своем пути.

Последний залп, и Юджин в бессилье повалился на бок.

Сколько пролежал так, глотая пыль и обливаясь потом, не знал. Но стоило открыть глаза и попытаться подняться, как вновь захотелось в беспамятство ухнуть.

— Мать моя Атайя…

Винные бутыли в красивом резном шкафу ощетинились рядами острых ледяных шипов. Пики сосулек свисали с потолка, торчали из стен, а растерзанные тонкими иголочками цветочные горшки на окнах с давным-давно пересохшей и омертвевшей землей покрылись изморозью.

Огонь в камине, и тот потух под напором незримой силы. И теперь лишь пара головешек дымила, словно обозначая позицию пламени, мол, огонь, огнем, конечно, а супротив магии нашему брату выставить нечего.

Юджин покрутил головой, усердно моргая. Но, увы, это явь. Гостиная разгромлена в хлам, мебель перевернута. И все это его рук дело.

Только кофейный столик как стоял на всех четырех ножках, так и стоит. Письмо, адресованное таинственной эльфе, словно пригвожденное, лежало на том месте, где его и оставили. А прямо на нем неизменно поблескивало колечко.

Словно заново учась ходить, где ползком, где шагом, Юджин добрался до стола. Несмело ткнул пальцем в украшение. Оно вновь призывно сверкнуло.

— Так и знал, что зачарованное!

В стенах загудело. Судя по звяканию посуды, ледяной массив обрушился и с грохотом разбился в кухне. От испуга Юджин даже на пол упал, закрыв голову руками, но вмиг поднялся.

Колечко блестело, словно насмехалось.

— И что мне теперь делать с тобой? — не без боязни взял его Юджин и поднес к глазам, старательно игнорируя аналогичный вопрос самому себе. Потому как правильный ответ на него был всего один: сдаться. Так велел и закон, и долг.

В ту же секунду кованый молоточек, заставив вздрогнуть, с силой ударился снаружи о парадную дверь. Затем раз и ещё несколько.

— Есть кто дома? — и снова нетерпеливый стук.

Юджин сглотнул и поднялся, выпустив из рук кольцо. То, обиженно звякнув, покатилось и замерло у самого края. Но удержалось, не упало.

— Проклятая магия…

Словно в тумане, лавируя средь ледяных наростов, Юджин добрался до прихожей. Трубы вновь застонали, грозясь избавиться от ледяных пробок и залить водой все вокруг.

Оправив волосы и на удивление сухой камзол, Юджин едва приоткрыл створку двери.

— Чего надо?

На пороге оказалось двое в серых, словно пропитанных пылью плащах.

— Добрый день, — улыбнулся тот, что стоял ближе. — Что у вас здесь творится? Соседи на шум жалуются.

Юджин чуть высунул голову, глянув на соседний дом, что напоминал замок. Ну, да. Стены в нем, разумеется, картонные.

— Никакого шума, — как улитка снова втянул голову Юджин. — Господин Гуно направил меня сюда описи составить и вещи погибшего Ксандера Ридда собрать. Я из Головного управления. Из архива, — помедлив, добавил он.

— Ах, из Управления? Занятно, — раздражающе-вежливо продолжал незнакомец. — Позволите войти, коллега?

— Это частная… — воспротивился Юджин, но второй, что все еще напряженно оглядывался по сторонам, не выдержал.

— Отныне дом и все его содержимое принадлежит Алерису Второму и Федеративному государству в частности, парень, — значок с серебристой змейкой сверкнул в лучах тусклого, покрытого пеленой туч солнца. — Так что дай-ка пройти.

«Дознаватель!» — так и охнул Юджин, но тут же вновь принял грозный вид и навалился на дверь с другой стороны.

Если уж к кому и идти с повинной, так только к своим. А не к этим серым червям. Все же дознаватели до липкого пота странные господа. Поговаривают, они даже семей не заводят. Не то запрещено у них это, не то их странность до того пугающая, что женщины от них с криком бегут.

Но сбором сплетен Юджин никогда не занимался. Потому и знал о коллегах из отдела дознания всего ничего.

— Парень? — с недоумением уставился на Юджина дознаватель, встретив сопротивление. — Отойди.

Юджин, не владея собой, навалился сильнее, и захлопнул-таки дверь. Щелкнул запор. Кулаки забарабанили в дверь с удвоенной силой.

«Тёмные», подерите… Ха! А ему начинала нравиться эта фраза! Она словно облегчение приносила.

Вновь крики и стук. Сердце так и встало в груди, а к горлу подкатила тошнота.

— Что я творю? — Юджин выдохнул, впившись пальцами в длинный чуб. — Так нельзя…

Нельзя. Это верно. В нем проснулась магия, а значит он теперь — враг государству. Враг всем, кого он любит и знает. Сам себе враг.

— Трус! — зло выплюнул Юджин и потянулся к двери. — Стойте! — уже громче добавил он. — Я сейчас отворю!

Стук прекратился.

Унять дрожь было сложно. Сложнее лишь справиться с замками.

…Первый щелчок.

Сейчас все и решится.

…Второй.

Может, дознаватели его сразу убьют? Хорошо, если так. Зато без мучений. Только вот матушку жаль. И отца. Он подвел их. Всех подвел.

Юджин обернулся напоследок. Из прихожей хорошо были видны сталактиты сосулек, через которые, будто через прутья камеры, виднелся уголок кофейного столика со злосчастным письмом для эльфийки.

Сдаться сейчас или сперва довести дело до конца? Что важнее, долг или совесть?

В дверь снова ударили.

— Парень, открой! — голос у дознавателя мягкий, будто свежее коровье масло. — Мы не причиним тебе вреда, только войдем.

— Здесь может быть опасно, — вторил другой. — Открывай!

Юджин выругался, коря себя за секундную слабость, и решительно дернул ручку замка. Рука дрогнула, механизм крякнул. Неужто заело? Быть такого не может!

Юджин с опаской оглянулся на кольцо, подозревая, что дело не чисто.

«Растяпа!», — сверкнул серебряный огонек и явственно прозвучал в ушах чей-то разочарованный, обиженный голосок. Юджин вытаращил глаза.

— Чего?

Но кольцо потухло. Обиделось? Или у Юджина с головой нелады? Но как ни крути, голос был прав. Долг требовал от него добровольно уложить голову на плаху. Совесть же терзала, прося об одном: выполнить последнюю волю того, кто был дорог, а значит…

Кляня всех и вся, беспрестанно поминая «тёмных», Юджин рванул в гостиную.

— Вот он! — в окне показалась чернявая голова дознавателя. — Я его вижу! Мартин, сюда!

Удар.

Кулак дознавателя пробил в окне нехилую дыру. Стекло звякнуло и покрылось трещинами, а от кулака в темной перчатке, словно от солнышка, по кругу побежали лучики трещин.

Увесистый ледяной нарост в ту же секунду, подтаяв, ухнул вниз и разбился об пол со звуком разорвавшегося заклинания.

— Он боевой! Берегись! — заорал дознаватель, выдернув руку и повалившись в побитые первыми заморозками розовые кусты под окном.

Теперь уж пути назад нет. Прикрывая голову от падающих с потолка сосулек, Юджин сцапал письмо со стола, сунул в конверт кольцо и спрятал за пазуху.

Дознаватель уже очухался и принялся крушить тонкие рамы садовыми граблями. Все лицо его было исцарапано колючими шипами. Боль явно придавала ему и ярости, и сил.

— Джером! — расставив руки, словно для объятий, преградил выход из гостиной второй дознаватель. — Я его взял.

И улыбнулся.

Джером же, чертыхаясь, уже перекинул ногу через подоконник. Юджин отступил.

— Все в порядке. Тебе нечего бояться, парень, — голос того, кого боец с граблями назвал Мартином, обволакивал, утешал. Юджин помотал головой, прогоняя туман. — Мы тебе поможем.

«Помогут? — Юджин захохотал, бросив дикий взгляд на медленно приближающегося мужчину. — Скорее тёмные светом лучистым гадить начнут, прежде чем дознаватели помогут тому, кем он стал!»

— Дайте мне уйти, — скосился Юджин на тонкий ножичек для писем на полу. — Обещаю, я вернусь и отвечу по всей строгости закона!

Но Мартин не слушал. Лишь снова и снова повторял, чуть раскачиваясь из стороны в сторону, будто змея:

— Все хорошо, парень. Мы не причиним вреда. Все хорошо.

Юджин онемел, как завороженный наблюдая за плавными движениями его рук. Вверх вниз, вправо влево, вверх…

…Солнечный день живо предстал перед глазами. Изумрудные волны лениво приподнимались, качая лодку, а ветер трепал широкие, не по размеру рукава.

— Юджин, — пробасил отец, — крепче вяжи. Вот так, видишь? Когда парус расправим, он должен намертво стоять.

Южин блаженно улыбнулся, щурясь от солнца и просоленного морем ветра.

— Давай уже поплывем, пап! Я должен поймать самую большую рыбу!

Отец засмеялся, покачав головой, и сероватая парусина с хлопком расправилась, вмиг наполнившись ветром.

— Ну-ну… Разве ж должен?

Лицо отца, едва поросшее грубой темной щетиной, вдруг словно воск потекло, преобразуясь в новое. Но такое знакомое.

— Ты лучше скажи, чего хочет твое сердце, Юджин? — спросил уже и не отец вовсе. — Уж оно-то точно не обманет.

— Господин Ридд… — прошептал Юджин уже наяву, сморгнув.

— Бросай, Джером! — непривычно резко завопил Мартин. Елейности в голосе как не бывало, а видение исчезло.

Лицо Юджина вмиг атаковали мелкие холодные крупицы. Он заорал, когда они впились в кожу. В местах уколов сразу потекли волны слабости.

— Сияют…Он маг! Так и есть, он боевой маг, — взволнованно зачастил Джером. — Вызывай подмогу, Мартин! Нельзя дать ему уйти!

Сорвав с лица перемолотые в пыль камни магической инициации, уже набухшие от крови и сияющие как утренняя звезда, Юджин бросился на пол. Перекатился, ловко ухватив холодное лезвие с витой ручкой.

Какое-никакое, а все же оружие.

— Это ты зря, парень, — покачал головой Мартин, неотрывно следя за ножом для писем у Юджина в руках. — Тебе все равно конец.

Юджин нахмурился, тяжело дыша. Внутри вновь забилась волна. Как ни странно, на сей раз она не душила. Скорее, придавала решимости и сил.

— Я вернусь, — негромко сказал самому себе он и, покрепче стиснув нож, едва уловимо шагнул к дознавателю.

— Зря, — повторил тот, вооружившись клинком и кивнув напарнику.

Юджин словно в пелене какого-нибудь заклятия замеждения видел, как взметнулась ввысь горсть все тех же камешков инициации, призванных определить и ослабить любого боевого мага. Чувствовал, как приближается Мартин с клинком наперевес, а в мозгу билось лишь одно: «Долг или совесть? Долг или…»

Удар. Росчерк, оставленный металлом, сродни молнии сверкнул, ослепляя, а сердце, на секунду вставшее в груди, наконец сделало выбор.

Глава 1. Разлуке конец

Солнце уже садилось за горизонт. Отблески плясали и кривились, едва попадали в струю жара, исходящую от раскаленного песка. Однако волнение, несмотря на пекло, холодной цепью сковало тело, а сама я все кружила по комнате зверем, мечась из угла в угол. Секунда покоя мне была сейчас так же недоступна, как капля росы в пустынях Ворта.

— Этого не может быть, этого не может… — за дверью послышался взволнованный голос.

Через мгновение на пороге моих покоев в западном, как сам Ассаро говорил, гостевом крыле дворца столицы пустынных земель возникла девушка. Темноволосая, стройная. Не на шутку взволнованная и совершенно не похожая на местных, покрытых бронзовым загаром.

— Прошу прощения, но вам здесь быть не полагается, — настойчиво твердил мой верный страж.

Однако прикасаться к девушке и выпроваживать ее вон силой не смел. Все же иноземная гостья. За такое, думается, его по рогатой голове начальство точно не поглядит.

— Лиза?! — взвизгнула тем временем девушка, для пущей важности оттолкнув рогатого, словно обозначая всю крутизну намерения прорваться, и, неловко подобрав ворох пышных юбок, бросилась ко мне. — Лиззи! Лиззи!

— Эдана…

Я сморщилась от крепости объятий. Кажется, даже хруст собственных костей услышала.

Эда с явным усилием воли отстранилась, но, продолжая забавно топтаться на месте, то прижималась, вновь приподнимая меня над полом, то отстранялась, опуская. Я счастливо рассмеялась, глядя из-за женского плечика на озадаченное лицо стража.

— Все в порядке, сиур Акитар, — крякнула я, махнув рукой. — Ой, Эдана! Ты ж меня раздавишь!

Эда вновь не сдержала эмоций. Извиняясь она отстранилась, сверкая от восторга темными глазами, но отпускать меня не спешила, то и дело стискивая мои плечи. Словно все никак не могла поверить, что и впрямь я, из плоти и крови, стою перед ней. И лишь тактильный контакт вновь подтверждал сей невероятный факт.

Воин, еще немного сурово пострелял глазами напоследок, мол: «Если понадобится, я все еще рядом», и вышел, а я уставилась на Эдану чуть виновато. Будто на человека, к которому нагрянул в гости среди ночи без предварительного звонка.

— Да как это вообще возможно? — качая головой, прошептала охрипшая от визга Эда и с новой силой бросилась меня обнимать. — Лиззи, как ты, рогатые тебя побери, умудрилась добраться до Иппора?

Я громко захохотала, а дверь вновь приоткрылась. Господин Акитар с тревогой заглянул, а затем снова исчез. Он знал, кем является Эдана, и знал, откуда родом я. И очевидно в его рогатой голове напрочь отказывалась укладываться мысль, что человечка и «темная» так неподдельно могут быть друг другу рады.

— Вот так вот, — улыбнулась я, отвечая на вопрос Эданы. — Умудрилась.

— Сумасшедшая, — констатировал Эда, угомонившись и устало рухнув на кушетку. — Нет, ты точно сумасшедшая, Лиззи! И где твои кудри?

Я потрепала короткие локоны и, пожав плечами, присела рядом. Выпускать из ладоней руку Эданы боялась. Цеплялась за нее, как за спасительную соломинку, решив, что если все это просто сон, то буду держаться, насколько сил хватит.

— Кудрей больше нет. Пришлось путешествовать какое-то время под прикрытием. Знаешь, — попеняла я, — твое появление здесь, между прочим, меня не меньше удивило!

Эда засмеялась, отмахнувшись.

В лице она ни на день не изменилась. Повадки, жестикуляция, искренняя улыбка — все осталось на месте. Лишь странная бледность кожи да непривычное для ее бунтарского стиля платье напоминало, что это совсем другой мир. Напоминало, сколько времени прошло с нашей последней встречи.

— Думаю, твое удивление ничтожно мало по сравнению с тем, которое испытала я, увидев, куда таращится Велор, — завела глаза она, потянув юбки и оголив ножки в явно неудобных туфлях на каблуке.

— Он словно призрака увидел, — прошептала я, невольно бросив взгляд на дверь.

Встреча не за горами, и сердце своим бешеным стуком, будто шаман в бубен, призывающий грозу, только это подтверждало.

— Ему сложно пришлось, — протянула Эдана, убедительно и с некоторой надеждой на сочувствие глядя на меня. — Поверь, он рад тебе. Очень рад.

Я кивнула, невидящим взглядом таращась на стиснутую в пальцах легкую ткань своего платья. И почему мне кажется, что даже Эдана испытывает чувство вины?

— Верю, — выдохнула я, вновь украдкой глянув на дверь, а про себя добавила: «Хочу верить».

— Он придет, — заверила Эда, внимательно следя за каждым моим движением. — Как только местные проведут все свои дурацкие торжественные обряды, их отпустят. Это я, сославшись на дурноту, отправилась к тебе. Хорошо быть высокородной дамой, — изобразив обморок, хохотнула она, завалившись на спинку дивана. — Выгодно.

Я натянуто улыбнулась, а Эдана поспешила сменить тему.

— Ну и жара, — пожаловалась она, принявшись обмахиваться и оттягивать тугой корсаж.

Стоит ли говорить, что ее попытка с треском провалилась? Бюст и талию стянули так крепко, что понять сложно, как Эда дышать умудрялась.

— Здесь прохладнее, — отчего-то совсем растерявшись, ткнула пальцем в окно я. — Завеса магическая. Да и вечереет. Ночью в Эр-Аворт чуточку прохладнее.

— М-м-м, — еще повыше закатала юбку Эдана. Она неловкости, похоже, не испытывала. Разве что тоже слегка растерялась и не знала что сказать. — Сорес, как жарко… — пожаловалась она снова. — Слушай, мы о всякой ерунде ведь говорим! — воскликнув, скривила Эдана губы. — Рассказывай давай, как ты тут оказалась? Да еще и во дворце… Это же немыслимо!

— Мне и самой до сих пор не верится, — улыбнулась я. — Особенно сейчас, когда я тебя вижу.

Эда потянулась ко мне с доброй, ободряющей улыбкой и вновь ухватила за руку. Странно, но слезы я каким-то чудом удерживала. Желание зареветь от счастья то успокаивалось, то словно воздушный шар разрасталось и ширилось вновь. Я сглотнула, глубоко выдыхая.

С чего начать рассказ, не знала. Однако ломать голову и не пришлось.

— Сиура Пришлая, — с суровой холодностью вошел господин Акитар, торжественно, как на параде, вытянувшись. — К вам еще… — говоря, он всеми силами старался не разглядывать Эдану, а вернее, ее красивые, ровные, будто фарфоровые ножки, оголенные чуть выше колена. — У вас гости.

Я тут же вскочила, себя не помня от волнения.

— Пусть войдут.

Рогатый откланялся. Секунда, и за дверью послышались восторженные возгласы.

— Какие люди! — высоченный и невероятно красивый старший сын Ариса Лайн вошел первым, широко расставив руки. — Причем, в прямом смысле этого слова.

— Эдмонд, — улыбнулась я, но едва взглядом поймала вошедшего вслед за «темным» брюнета, шаг тут же сам собой замедлился.

Велор, округлив от удивления глаза, тоже сделал пару шагов из-за спины брата и замер. Повисла неловкая пауза. Она с каждой секундой все разрасталась и ширилась, как обрыв, подмываемый бурной рекой. И чтобы не ухнуть в эту бурлящую бездну, нужно что-то сказать. Хоть что-нибудь!

Вот только что?

— Уверен? — скосился на Велора Эдмонд. Тот, не сводя с меня глаз, отрывисто кивнул. — Ну, смотри. Буду снаружи тебя ждать. Эдана, — мотнул головой Эд, с постной миной взглянув на меня. — Идем. Заглянем к Лизе позже.

Девушка, с явной неохотой оправив юбку, поднялась. Вновь пыхтя что-то о жаре, последовала к выходу, улыбнулась мне на прощание, а я все стояла и с места сдвинуться не могла.

Наконец дверь захлопнулась, звякнув кольцом.

— Нас задержали, — сухо кашлянув, Велор тут же сделал пару неуверенных шагов вперед. — Советник отчего-то решил, что его шутки могут быть интересны кронпринцу.

— Знаю, — с кивком ответила я тонким, не своим от волнения голосом. И сама удивилась: «Это я что ли говорю?» — Эдана уже сказала.

Велор тоже кивнул, словно подтверждая: «Не обманула сестра».

Что говорить дальше, идей не было, похоже, не только у меня. Поэтому Велор, решительно сдвинув брови, на этот раз уверенным шагом, мол, будь что будет, ринулся ко мне. Да так и сгреб в охапку.

А я и против не была. Только сжалась комочком, потеснее прижавшись к нему, и дышать боялась, чтобы это видение, этот флёр, не приведи господь, исчез.

— Элиза, — уткнувшись мне в макушку, сдавленно прошептал Велор. — Лиза. Моя Лиза…

Если бы плечи у меня в эту секунду не затряслись, он, быть может, и не догадался бы, что я от слез уже дышать не в силах.

— Не плачь… Прошу, Элиза…

Не плакать? Да разве ж можно в сложившейся ситуации о таком просить?

— Велор, — я со всей силы ударила его кулаком в грудь, стянутую тугим черно-угольный камзолом, — ты паразит! Ты… — снова удар, но очередная порция ругательств утонула в нечеловеческом всхлипе.

А Велор только и мог, что все крепче прижимать меня к себе, то и дело глубоко вздыхая и зарываясь пальцами в мои короткие волосы на затылке. Даже возражать не смел.

Сам все знал.

* * *

Пристально вглядываясь в зеркало, я аккуратно утирала слезы. Правда толку в этом было мало, — глаза, как и лицо, уже успело порядком покраснеть.

— Не смотри на меня, — смущенно прикрыла я веки, приложив к лицу влажную тряпицу, чтобы только не видеть своего отражения. — Сейчас успокоюсь, и краснота мигом спадет.

— Что за глупости, — суховато выдал Велор. Все это время он безмолвным каменным изваянием стоял у меня за спиной. — Мне все равно, как ты выглядишь.

Я повернулась, с укором уставившись на него.

— Вернее, — Велор неловким движением пригладил свои и без того крепко связанные на затылке в тугой пучок волосы, — разумеется, мне не все равно! Я лишь хотел сказать, что в сложившейся ситуации твой красный нос меня волнует меньше всего прочего.

Он наконец вновь словно ожил, широким шагом пересек комнату и уселся в резное кресло, обхватив голову руками.

— Так значит, ты все это время была здесь.

Вместо ответа, я лишь подошла и робко присела рядом на краешек кушетки.

— Ну, не все время. Сперва я была в Онтасе, затем отправилась на Авэль. А уж вчера вместе с Ассаро прибыла в Эр-Аворт. Я же говорила.

— Разобрать смысл твоих слов в перерывах между рыданиями довольно сложно, знаешь ли, — беззлобно съехидничал Велор.

Я с нарочитым возмущением толкнула его в плечо.

— Я и забыла, какой ты колючка.

Велор не ответил, лишь глубже запустил тонкие пальцы в волосы.

— Но зачем? — он так резко вскинул голову, что я невольно отпрянула. — Зачем ты приплыла сюда?

Этого я и боялась больше всего. Вопроса, который даже меня в ступор приводил.

— Я здесь, чтобы предупредить, — начала вполне уверенно, кажется, — ты в опасности.

— Серьезно?

— Да, — кивнула я. — Понимаю, ты не удивлен…

— Не удивлен? — перебил Велор.

Серые глаза сверкнули тревогой на долю секунды.

Я пожала плечами. Если честно, так отвыкла от него, что угадать теперь, о чем он мог думать или чувствовать было на порядок сложнее.

— Может, и удивлен, — сдалась я. — Но узнать, находясь в другом мире, что с тобой что-то произошло, — Велор тяжело выдохнул, закрыв лицо руками. — Уж лучше телепортнуться на Иппор, быстренько предупредить тебя и обратно! — махнула рукой я и невпопад захохотала, но тут же с прежней неловкостью умолкла, ведь Дракула смеяться не спешил.

— Сама ты до такого додуматься не могла, — холодно процедил он после короткого молчания. — Кто тебя надоумил?

Теперь он глядел прямо, не отводя взгляд. И серые холодные глаза лишали меня возможности говорить связно.

— Могла.

— Нет, — покачал головой Велор. — Это та шаманка? Это Аяла вбила тебе в голову эту идиотскую идею?

Я обиженно заморгала, а Велор тут же поспешил извиниться.

— Прости, — прошептал он. — Прости, я не должен так с тобой…

— Да все в порядке, — приосанилась я. Как оказалось, так проще сохранить самообладание: не развозить сопли. — Нет, это не Аяла. Она напротив уговаривала меня остаться. Это ваш отец.

— Мой…? — у Велора глаза округлились, и даже лицо в кои-то веки потеряло холодную надменность.

— Нет, — я с тревогой огляделась. Неизвестно, как работает божественный слух, но рискнуть придется. — Я о вашем отце, — с нажимом произнесла я. — Об отце Воинов Ночи.

— Соресе?!

Я тшикнула, приложив палец ко рту. Велор, поддавшись напряжению, подался вперед. На секунду мне как будто удалось увидеть в нем того Велора, которого я знала раньше.

— Он сказал, что ты в опасности, — выждав пару секунд и убедившись, что ни небеса, ни земля не разверзлись, разочарованно продолжила я. «Мой» Велор снова будто за стеной холода скрылся, а огонь любопытства в его глазах угас так же внезапно, как и вспыхнул. — Да я и сама видела. Во сне. Ты просил о помощи. Жутковатое зрелище, скажу я тебе…

— А он рассказал, — брюнет в тревоге то сжимал, то разжимал кулаки, — что со мной должно случиться?

— Не рассказал, — через силу выдавила я.

Велор с плохо скрываемым облегчением откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Казалось, он размышляет о чем-то, поэтому я притихла и молча ждала вердикта.

— То есть ты, — тонкая ниточка губ вдруг насмешливо искривилась, — отправилась в другой мир по велению… — Велор махнул рукой, усмиряя очередной залп моего яростного тшиканья. — Хорошо, хорошо. Молчу. Выходит, ты проделала весь этот путь, чтобы предупредить меня об опасности?

Я нервно поерзала на месте.

— Да.

— Но о какой опасности идет речь, ты не знаешь?

Пришлось и на этот раз, пусть и против воли, кивнуть.

— Ага… — протянул Велор, закинув ногу на ногу. — Любопытно.

Я судорожно выдохнула, опустив взгляд. Сама не заметила, как измяла подол платья вусмерть. Моя цель, моя миссия казалась такой значимой все это время. Казалась важной, достойной внимания и жертв. Казалась такой ровно до того момента, пока ее паре слов не обрисовал Велор.

Немудрено, что он сидит сейчас с легкой полуулыбкой, ведь все это сущая глупость, а я как мотыль. Он летит на свет, и я тоже. Взмахнула крылышками и полетела.

— А что мне было делать? — вскинулась я, злясь, скорее, лишь на саму себя. — Сидеть и ждать, пока ты тут умрешь? Ты это предлагаешь? Нет. Думай, что хочешь, но я не перенесла бы этого. Моя душа, — Велор на этих словах едва различимо повел плечами, — не выдержала бы потерять тебя еще…

Обреченно махнув рукой, я принялась невидящим взглядом разглядывать орнамент на платье. И стыдно, и горестно, и как же…

— Как же все это глупо! — я снова махнула рукой, безуспешно борясь со слезами. — Давай уже, смейся — в голос хохочи!

Велор со вздохом поднялся с кресла и присел рядом.

— Вовсе не глупо. И уж смеяться я точно не собираюсь, — холодными пальцами коснулся он моей руки, очертив едва синеющую веточку вен на запястье. — Просто теперь я в еще большем замешательстве и не знаю, как поступить. Отец в ярость придет, увидев тебя. Он у нас… — задумался на секунду он, — своеобразный слегка. И как прикажешь о тебе позаботиться?

— А и не нужно обо мне заботиться, — рассердилась я. — Я приплыла сюда с Ассаро. С ним же и уплыву обратно на Авэль.

Брюнет насупился, сверкнув сталью глаз.

— Еще чего. Выбрось эту идею из головы, — сухо приказал он, чересчур крепко стиснув мою ладонь. — Ты теперь и на шаг от меня не отойдешь.

Всем видом выражая сомнение, я хмыкнула.

— Лиза, я серьезно говорю, — покачал головой Дракула. — Это не я, а ты в опасности! И в огромной.

— Раньше надо было думать. Чего уж теперь… — осмелилась наконец я посмотреть ему в глаза.

Сталь и холод. Холод и сталь. Ни намека на тепло. И что сокрыто этими глазами?

Неожиданно даже для себя я улыбнулась, а с души словно камень свалился. Если бы не знала, что скрыто за всем этим напускным безразличием, меня бы сейчас здесь не было.

— Не бойся Велор, — я положила руку ему на плечо, ободряюще потерев и снова улыбнулась, радуясь, что вновь могу произнести это мелодичное в начале и такое резкое, с рычащим окончанием имя вслух.

Ве-лор… Словно ветер начинает свою песню, а затем пускается в привычное для себя буйство.

— Не бойся, — повторила снова. — Я могу за себя постоять. Раз уж сам Великий и Ужасный сделал на меня ставку, это что-то да значит, как думаешь?

— Не сомневаюсь, — буркнул Велор, ослабив хватку и выпрямившись, словно штык. Прислушался, хмурясь.

Вдали раздался мерный гул золотых рожков. Солнце почти село, жара спала. Настало время работы водных магов. Добрую половину ночи они будут вытягивать воду из подземных жил, заполняя городские резервуары. Вчера этот звук порядком меня напугал. Благо, господин Акитар вовремя заглянул, растолковав, что к чему.

Едва призывающий к труду набат стих, Велор, прикрыв глаза, с огромным облегчением выдохнул, словно с его плеч многотонный груз свалился.

Серебристые пуговицы камзола скрипнули. Тонкие пальцы медленно скользили, освобождая грудь от тугих тисков.

Стянув камзол, Велор выдохнул, а по губам будто бы даже улыбка скользнула. Искренняя.

— Что с тобой? — подалась я вперед в тревоге.

Что ни говори, а повадки Велора я все же знаю, не позабыла. Сейчас он рад. Я это нутром почуяла. И навряд ли поводом для радости послужила теоретическая обеспеченность жителей пустыни водными ресурсами на ближайшие сутки.

— Ничего, — открыл он глаза и снова улыбнулся, взяв меня за руку. — Разве что меня тревожит твоя безоговорочная вера… ему. Тень изменчива и непостоянна, Элиза, а ты так легко поддалась ей. Хотя, — Велор склонился, оставив легкий поцелуй на моем запястье, — может, оно и к лучшему?

Я заволновалась, а от жара щеки запылали. Неужели магическая завеса больше не работает?

— Может и к лучшему, — согласилась я, совладав с собой. — Только вот я не уверена, что ты и правда так думаешь.

Велор нетерпеливо закатил глаза.

— Дам тебе один совет, — доверительно склонился ко мне он, словно величайший секрет собирался раскрыть. — Не пытайся разгадать, что я думаю на самом деле, Элиза. Все равно не сумеешь. А что нужно, я и сам скажу. Честное слово.

— Ага, — несколько разочаровано протянула я. — Попытаюсь. Но не обещаю, что сразу получится.

Велор покачал головой и засмеялся. Легко, мягко. И наконец притянул меня к себе, обняв, а у меня сердце замерло. В порыве чувств я отпрянула и, положив ладонь ему на щеку, вглядывалась в такое красивое, строгое лицо.

Родной. Точно родной. Пускай и с непривычным колким налетом щетины. Только смеялся бы побольше, потому как едва только этот серебристый смех утих, на лицо вновь налегла тень безразличия. Однако я пыталась гнать все мысли об этих резких и определенно странных переменах прочь.

— Уж попытайся, человечек, — сощурился Велор, скользя холодным взглядом по моему лицу. — А иначе, сложно нам придется. Да и я не хочу, чтобы ты допекала меня извечными догадками и подозрениями.

Шутит или говорит серьезно? Похоже, мне и вправду никогда не разгадать, что у этого «темного» на уме.

— Какой же ты колючий, — покачала головой я, а Велор снова хохотнул.

— Я побреюсь, — с некоторой задумчивостью потер он подбородок. — Если тебе не нравится…

— Да не об этом я совсем.

Его лицо так близко, что в темном омуте зрачков я видела свое отражение. Мои крохотные, чуть смущенные копии.

Вновь погладив Велора по щеке, я, повинуясь порыву, обняла его. Просто обвила руками шею и припала всем телом. Как странник к источнику в пустыне. Лишь бы только все это миражом не оказалось.

— Ненавидишь меня? — совсем тихо вдруг спросил Велор, едва касаясь шеи дыханием. — За то, что я сделал.

Не сдержав тяжелый вздох, я отстранилась и внимательно поглядела на него. Губы плотно сомкнуты, брови сведены. Спина, как штык, прямая. Боевая стойка — ни дать, ни взять!

— Как бы ни пыталась, — помотала я головой, — не смогла. Да и разве была бы я сейчас здесь, если бы…

Договорить не удалось. Не успела. Наши губы встретились так быстро и лишь на долю секунды, а я уже сошла с ума. Внутри заполыхал огонь, и горячая волна тут же с головы до ног охватила.

Она безуспешно искала выход, стремясь стать продолжением родственной воздушной стихии, которая, должно быть, сейчас бушевала в груди Велора. Однако вновь и вновь волны моего внутреннего огня словно опрокидывалась и возвращалась ни с чем, звенящей болью толкая ребра.

Инстинктивно я подалась вперед, а Велор, будто повинуясь, крепко прижал меня к себе, и поцелуи в одночасье стали куда менее целомудренными.

— Я скучал по тебе, — с легкой, вибрирующей хрипотцой прошептал он. — Безумно скучал. Каждый день, каждую секунду…

Надо же, губы у него такие мягкие и теплые. Удивительно, как я могла позабыть, каков его поцелуй на вкус? А ведь забыла.

— И я скучала, — жмурилась я от счастья, не мешая Велору осыпать мое лицо поцелуями. — Ты себе и представить не можешь, насколько сильно.

— Не могу, — смеясь, выдохнул он, подхватив меня под спину и вынудив забраться прямиком ему на колени. — Покажешь?

Губы сами собой разомкнулись, едва горячий поцелуй опалил шею. Покрепче обхватив Велора за плечи, я оттолкнула его, вынуждая смотреть на меня. Только на меня. А затем припала к его губам вновь, не в силах насытиться, напитаться этим восхитительным чувством, что горело внутри.

Громкий стук в дверь, и я, охнув и едва с кушетки не свалившись, вырвалась из Велоровых объятий, испуганным воробьем вскочив на ноги. Дракула едва слышно хмыкнул и не торопясь поднялся следом.

— Сиура Пришлая, — привычно вытянулся мой страж, войдя. — Время ужина.

— Уже? — в растерянности оглядела я пространство вокруг себя. Губы все еще пылали, впрочем, как и тело.

Господин Акитар, отвечая на мой, собственно, риторический вопрос, кивнул и многозначительно глянул на брюнета.

— Сиур Лайн, вас ожидает… эм-м… сиур Лайн.

Я нахмурилась. Если бы речь шла об отце Велора, то была бы вставлена ремарка «старший». Выходит, это Эдмонду там за дверью неймется что ли?

— Минуту, — ответно поглядел на стража Велор, и тот без промедления вышел. — Сиура Пришлая? — со смехом тут же поинтересовался он. — Что еще за новости?

Я беспомощно развела руками.

— Что поделать? У архивариуса Федерации, как оказалось, отвратительная фантазия.

Велор, смеясь, приблизился и вновь взял мою ладонь в плен своих тонких пальцев.

— Что с твоими руками? — ужаснулась я, поднеся к глазам испещренную тонкими порезами и мозолями руку.

— Здесь тебе не двадцать первый век, — ловко перехватил Велор захват, скрывая увечья. — Мне теперь часто приходится бывать в седле и орудовать мечом, — словно извиняясь, он поцелуем коснулся моей ладони, а затем и запястья. — Что же, сиура Пришлая, увидимся завтра.

— Ты не останешься? — едва вымолвила, и тут же запылала, как маков цвет. — Не подумай, я ничего такого не имею в виду! Мы могли бы просто посидеть, поговорить…

Велор легко посмеялся но, казалось, слегка растерялся.

— Не могу, Элиза. Увы, не сегодня.

— Эд тебя и так ежедневно видит, — возмутилась я. — Перебьется!

— Не в этом дело… — протянул Велор.

Он все еще держал меня за руку, и его легкая дрожь передавалась и мне. Я с удивлением поглядела на него, урывками хватающего воздух. Заметив мое внимание, Велор спешно выправился, завел обе руки за спину и стиснул зубы так, что лицо в мгновение заострилось.

— Мы все же здесь гости, — будто совладав с собой, наконец проговорил он, — если я останусь на ночь у женщины, живущей во дворце правящей крови, властитель может счесть это оскорблением.

— Глупости какие! Пустынники народ такой… Ассаро явно глупыми предрассудками не…

— Прости, — оборвал меня Велор на полуслове. — Я правда не могу остаться. Не сейчас.

Стоя передо мной, словно перед командиром, он глядел едва ли не с мольбой.

Не сдержавшись, я тяжело вздохнула. Едва встретились и вновь разлучаться. Пусть даже и на ночь. Но оскорбить ненароком рогатого короля-регента, что меня и без того не жалует, совсем не хотелось.

— Ладно, — махнула рукой я. — Тогда до завтра.

— До завтра.

Еще один долгий сероглазый взгляд…

— Только прошу тебя, Элиза, — легким движением, коснувшись пальцем подбородка, приподнял мое лицо Велор и заглянул в глаза, — во имя всех шести богов, молю, не исчезни.

— Не исчезну, — пообещала я. — И ты тоже постарайся никуда не деться за ночь.

Брюнет по-кошачьи ухмыльнулся, чинно поклонился, вновь, игнорируя мое возмущенное фырканье, назвал меня сиурой Пришлой и, не оборачиваясь, вышел. Хотя точнее будет сказать, сбежал.

Я, огорченно скривившись, обвела взглядом покои, словно в поисках ответа. Но средь вороха цветастых подушек и нагромождений резной мебели он упорно не желал находиться.

— Вот растеряха! — подскочила я от волнения, схватила темный камзол с серебристыми пуговицами со спинки кресла и бросилась к дверям. — Велор, погоди!

— Сиура? — вопросительно уставился на меня страж, а я в растерянности замерла, едва порог преступив.

Глазам предстала странная картина.

Эдмонд с нечеловеческой скоростью, то и дело подхватывая под руку, волок Велора по коридору прочь от моих покоев. Голос его, судя по возгласам, порядком взволнованный, тонул в мягкой, удушливо пахнущей темноте. Магические светильники на стенах едва-едва набирались света.

— Сиура? — снова, но чуть громче напомнил о себе господин Акитар. — Ваш ужин уже здесь.

— Да, — перекинула я камзол через руку, аккуратно расправляя складочки. Даже на расстоянии ткань пахла горечью. Сладкой горечью. — Я помню, спасибо. Заносите, пожалуйста.

За мной в комнату тут же с огромными от удивления глазами и улыбкой до ушей влетела служанка с подносом.

«И куда Велор так спешил? Мог бы и остаться, — задумчиво жевала я кусочки фруктов, заправленные густой, липкой патокой, и глядела, как подскакивает от нетерпения девушка, желая поскорее разнести волнующую сплетню. — Все равно кривотолков теперь не избежать. Так хоть было бы за что страдать»

Глава 2. Недомолвки

Утро прошло в волнительных сборах.

Раным-рано Эдана, вместе со своей прислугой, отправила записку с приглашением позавтракать с ней. Разумеется, я согласилась и, черканув пару ответных строк, передала клочок бумаги тонкой и на удивление смуглой девушке. Та учтиво склонилась и удалилась, неся мое письмецо с особо важным, я бы даже сказала, торжественным видом.

— Господин Акитар, — обратилась я к стражу, едва только собралась, — вы не проводите меня?

— Разумеется, сиура Пришлая.

Я болезненно сморщилась. Сиура — местное уважительное обращение к женщине резало слух. Даже Ривеловское извечно-язвительное «госпожа» звучало куда роднее. Да еще и в дуете с Пришлой этой…

— Не могли бы вы обращаться ко мне по имени, пожалуйста? — умоляюще уставилась я на мужчину.

— Как пожелаете, — устало кивнул воин, и я даже подивилась, как же быстро и беспрекословно он согласился. Наверное, у местных высокородных дам и господ куда диковиннее причуды бывают. Так что стоит ли удивляться?

По дворцовым коридорам-переходам петляли долго. Я спешила за рогатым, с восторгом крутя головой.

Песчаные колонны, террасы, внутренние сады, — все вокруг во дворце пустынного короля дышало роскошью, солнцем и теплом. Сухой воздух, пропитанные пряными, резковатыми запахами, щекотал нос, заставляя голову кружиться от обилия ароматов.

Но чем дальше мы удалялись от восточного крыла и моих комнат, тем богаче становилось убранство вокруг. И к тому времени, когда господин Акитар остановился у двери, в несколько раз превышающей размеры моей, и с ручками, усыпанными драгоценными камнями, я поняла: несмотря на благосклонность ко мне Ассаро, король-регент чествовать человека, пусть даже и друга кронпринца, намерен не был.

И теперь, оказавшись в такой богатой обстановке, я растерянно комкала подол простого платья местного пошива. Пожалела, что выходные наряды, присланные Ассаро накануне, так и остались обездолено висеть в шкафу.

— Лиза!

Эдана вскочила и молниеносно оказалась рядом, едва только я вошла. Сжала меня в объятьях.

— Здравствуй, Эда! — улыбнулась я, в который раз краем глаза отметив озадаченность на лице рогатого гвардейца. Ничего, должен же хоть кто-то нарушать привычный жизненный уклад на Иппоре. Пусть привыкают.

Эдана же, казалось, даже внимания на стража не обращала. Словно огромной, мускулистой, рогатой горы в комнате и не было вовсе.

Вот что значит с мала воспитываться среди прислуги. Для меня угодливость и услужливость придворных была в новинку и невероятно смущала, а вот Эдану — ни капли.

— Скорее, — поторопила Эда, — я нарочно заказала у повара все самое холодное, но, похоже, — с расстроенным видом зачерпнула она подтаявшую розовую кашицу, — охлажденное фруктовое пюре уже полчаса как не охлажденное.

— Ничего страшного, — плюхнулась я на стул и с энтузиазмом запустила ложку в первое из приготовленных блюд. — Кстати, у тебя что, личный повар есть?

— Угу, — Эдана махнула ручкой девушке, что утром принесла записку, и та покорно посеменила прочь, низко опустив голову. — Есть. Даже несколько.

— Вот это да, — зажмурилась я. От холода зубы свело.

— Да ну, велика важность, — Эда засмеялась, глядя на меня, и тоже набила рот ледяной массой, тут же весело взвыв и замахав руками. Ее зубы, похоже, тоже не выстояли под натиском магически охлажденного блюда.

— Я здесь на правах особой гости, вроде как, — с трудом справившись с собой, булькая, выдала она. — Черт! Ничего себе! Интересно, эти рогачи тут вообще что-нибудь не острое готовят?

Девушка закашлялась, ведь такое безобидное на вид суфле оказалось с перчинкой. Я же вновь засмеялась, глядя на нее. Сбросить с себя личину высокородной дамы и вести себя столь непринужденно она может далеко не всегда. Теперь не всегда.

— Да уж, — с опаской тоже поддела я ложечкой суфле. — Горяченький тут народ, ничего не скажешь. Один принц чего стоит!

— Вы знакомы? — приподняла бровь Эдана, на выдохе снова сунув в рот порцию острой сладости.

— Знакомы. Не скажу, что очень близко…

— Мать честная! — взвыла Эда, хватая бокал с водой. — Лиззи, а две ложки за раз слабо? — засверкала глазами она.

— Ха! — только и выдала я, и словно экскаватором зачерпнула остатки.

Эдана размахивала кулачками, подбадривая, пока я морщилась, вскрикивала, но упорно уничтожала суфле.

— Сумасшедшая! — восхищалась она, но повторять мой подвиг наотрез отказалась. — И как тебя угораздило к коронованному рогатику в друзья затесаться? — едва мы обе успокоились, спросила Эда.

Я хохотнула. Рогатиком я Ассаро лишь мысленно называла. И уж точно подобного обращения ни от одного иппорианца не слышала.

— Он моим наставником-выпускником был. Мы сначала как-то не ладили. А потом я немного его покалечила… и…

— И он пригласил тебя пожить у него во дворце, — состроила забавную гримасу Эдана, прищурив левый глаз.

— Ну, если быть краткой, — засмеялась я, растирая щеки. Еще немного и лицевые мышцы у меня от улыбки точно сводить начнет.

— Я всегда знала, что все рогатые — те еще извращенцы, — округлив глаза, зашептала Эдана, опершись грудью на стол, но вдруг посерьезнела, отпрянув. Поджала губы. Словно вспомнила о чем-то, что ее невероятно огорчало.

— А где Велор? — попыталась я отвлечь ее от мрачных мыслей.

— У него отдельные покои, и я его еще не видела сегодня, — отозвалась Эда, вновь принявшись за еду с понурым видом. — А он разве… — уставилась она на меня.

— Нет, — смутившись, покачала я головой. — Он вчера перед ужином ушел. Даже камзол оставил.

Его я предусмотрительно оставила у себя. Ничего, нужен будет, сам придет.

— О! Ну, надо же, — состроила мину удивления Эда. — Они сегодня вместе с отцом с раннего утра советника сопровождают, — словно попыталась оправдать она брата.

— Я так и подумала, — как можно беззаботнее отозвалась я.

Однако в душе, из самого гадкого ее уголка, тут же, лениво перекатываясь и давя на грудь, выползло сомнение.

— Ну, рассказывай, как ты поживаешь? — нарочито весело заговорила я. — Мы вчера и поговорить-то толком не успели!

Эдана встрепенулась, с прежним энтузиазмом принявшись размазывать по блюдцу пюре. Рассказ ее был сбивчивым и эмоциональным, но именно такой я Эду и запомнила.

— Честное слово, Лиззи, — приложила она ладонь к груди. — Поверь, я не знала, что мы уходим! Мама сказала: «Мы отправляемся домой» и все! Точка!

— Верю, — отозвалась я.

Понимала, что, скорее всего, это правда. Эдана не раз жаловалась, что узнает все новости последней.

— Я, между прочим, была против того, что ты нас забудешь, — нахмурилась она. — Это нечестно по отношению к тебе. И неправильно.

Соглашаться или спорить я не стала. Вспоминания о тех временах уже успели потерять цвет, и тревожить их совсем не хотелось. Поэтому я спешно перевела разговор и поведала о своих приключениях.

Болтали мы несколько часов подряд, но Эдана была на удивление благодарным слушателем. Она восхищалась и негодовала ровно тогда, когда требовалось, поэтому говорить с ней было истинным удовольствием.

— Поверить не могу, — покачала она головой, когда я завершила свой рассказ. — Сколько же тебе пришлось пройти… Так ты целитель? Целитель Ириты?

— Видимо, — развела руками я.

— Вот дела-а, — протянула она. — Лео с ума сойдет, когда узнает!

Я смущенно улыбнулась.

— А Леонард разве не с вами?

Эдана покачала головой.

— Как только Велор с Эдом папу вернули, все почти встало на свои места. Папа у короля день и ночь крутится, Эдмонд и Велор тоже всякой бюрократической чепухой занимаются. Ну, а Лео и ко двору-то приставлен никогда не был.

«Белая ворона», — припомнила я, как Эдмонд однажды назвал Леонарда. Что же, похоже, доброта этого «темного» не только соотечественников с толку сбивает.

— Нет, — тем временем вновь восторженно оглядела Эдана меня, — Лео точно с ума сойдет, когда тебя увидит! Не буду ему писать пока, будет сюрприз. Ты ведь отправишься с нами в Нур-Асера?

— Очень надеюсь, что отправлюсь. Но пока нечего с ума-то сходить. Леонард мастер, а я дилетант, — расправила я тонкий шелк платья на коленках, — к тому же недоучка.

— И все равно, — упорствовала Эда. — Нет, я поверить не могу, Лиззи… Целитель! Ты теперь и полноценный маг?

— Ну, если семестр обучения в академии дает мне право так называться, то я не против!

— Будем считать, что дает, — улыбнулась Эдана.

— Профессор Ривел точно с тобой не согласился бы, — захохотала я, а Эда мученически вздохнула, прижав руки к груди.

— Олан Ривел… — томно вздохнула она. — Я сходила по нему с ума когда-то.

— Не ты первая, не ты последняя, — цокнув, припомнила я восхищенные взгляды одногруппниц. — Слушай, а Лео, выходит, тоже Ирита одарила?

Эдана с видимой неохотой открыла глаза. Очевидно, все пыталась восстановить в памяти образ остроухого мага, в свое время так взволновавшего ее юное сердце.

— Получается так, — пожала Эда плечами. — Но у нас об этом не принято говорить, — ответила она и, покрутив кистью, будто сустав разминая, легко, словно из воздуха, сформовала горячий алый шар. — Лиззи, а такое умеешь?

Шар, непрерывно вращаясь, на долю секунды задержался на кончике ее указательного пальца и, будто тающий снежный ком на плите, потерял форму, обволакивая кисть целиком.

— Ничего себе! Не умею…

Эдана придирчиво оглядела мягко сияющее запястье, словно проверяла, нет ли прорех.

— Я называю это «горячая встреча».

— Да уж, — засмеялась я, глядя, как пламя словно впитывается в ее ладонь, исчезая. — От такого рукопожатия за версту жаром пышет!

Эдана, как ни в чем не бывало, сложила ручки на коленях, ухмыльнувшись.

— Я тебя научу, — с важным видом пообещала она. — Вдруг пригодится. Тут, на Иппоре, надо ухо востро держать.

Я с сомнением покивала. Представить, что мне придется кого-то «поприветствовать» подобным образом, никак не получалось.

— Наверное, иметь в запасе такое заклинание, не помешает. Я пока только небольшие огненные вихри создавать умею, — начала перечислять я. — Немного воздушные и водные, а еще…

В дверь постучали.

— Войдите, — приосанилась Эдана.

— Эда, отец просил… — Эдмонд, широко шагая, вошел в покои сестры и тут же, сверкнув белозубой улыбкой, остановился. — Лиза, здравствуй!

— Здравствуй, Эд.

Я поднялась. Очевидно, на сей раз объятий не избежать.

— Здравствуй, Эд.

Я поднялась, неловко расставив руки. Очевидно, на сей раз объятий не избежать. Мужчина действительно решительно направился ко мне. Эдана глядела на нас с улыбкой умиления.

— Вот так сюрприз! Не ожидал тебя здесь увидеть.

Роста мне хватило лишь на то, чтобы прижаться щекой к его груди. «Бух-бух», — шумно гоняло сердце кровь «темного».

— Нигде от меня не скрыться, — извиняющимся тоном простонала я.

Эдмонд, активно кивая, усмехнулся.

— Эд, — съехидничала Эдана, — вот только не делай вид, что ты не рад Лизе.

Эдмонд словно мимо ушей слова сестры пропустил, отстранившись. На губах у него играла легкая улыбка. Едва заметная, она делала красивое, мужественное лицо мягче, а темные глаза чуточку теплее.

— Так о чем просил папа? — напомнила Эда.

Эдмонд тут же спохватился и отвел взгляд.

— Подготовь выходное платье. Кронпринц пообещал устроить для нас экскурсию по столице до обеда. Уже пора выходить.

Эдана вымученно скривилась и, позвав служанку, отправилась вместе с ней в спальню. Оттуда долго и упорно ворчала, но до меня долетали лишь обрывки фраз, типа: «а мне-то какая нужда идти» и «слишком жарко» или «у меня совсем нет подходящей одежды».

Мы же с Эдмондом вышли на террасу. Сторона, на которую выходили окна комнат Эданы, была северной, и палящее солнце, к счастью, обходило их стороной. К тому же, магическая завеса исправно создавала прохладные воздушные вихри.

— Тебе удалось меня удивить, — все еще косо поглядывая на меня, изрек Эдмонд. — Велор вчера вкратце поведал о твоих злоключениях, и я изумлен.

Он вальяжно развалился в резном кресле напротив меня, вытянул ноги и устало выдохнув, расстегнул пару пуговиц на груди. Я тут же отвернулась, стараясь вместо Эдмонда, внезапно ставшего таким обычным и уютным, все больше разглядывать живописные виды, открывающиеся с высоты.

— Злоключениях? — усмехнулась все же удостоив «темного» взглядом. — Нет, я бы так не сказала. С того момента, едва я оказалась на Иппоре, у меня словно второе дыхание открылось. Появились четко очерченные цели, — мужчина, выудив из огромной плетеной корзины гроздь ягод, не задумываясь, отправил их в рот. — Так что злоключениями все случившееся я бы точно не назвала. Скорее, подарком судьбы.

Эдмонд снова, все больше и больше погружаясь в задумчивость, выудил еще пару ягод, а я с облегчением выдохнула. Говорить с Велором на эту тему было неловко. Более того, мне совсем не хотелось напоминать обо всем случившемся ни ему, ни себе самой. Не хотелось снова ранить себя воспоминаниями о том, как я в одночасье осталась совершенно одна в своем мире, будто еще не прозревший котенок. Только и оставалось, что ползти туда, не знаю куда, сшибая углы, и, как следствие, погибнуть. И если уж не физически, то душевно.

— Я удивлен, — спустя какое-то время снова повторил Эдмонд. Темные глаза таинственно блеснули. — И, это странно, но секунду назад я поймал себя на мысли, что если бы ты сгинула, пока добиралась сюда, я бы расстроился.

— Это ты так завуалированно выказываешь свою радость? — пошутила я, на что Эдмонд улыбнулся и с видом полным загадочности ответил:

— Нет.

Я возмущенно фыркнула.

— Мог бы и соврать приличия ради, — тоже запустила я руку в корзину. — Я вот, даже почти не кривя душой, могу сказать, что рада тебя видеть.

— Но не так, как Велора.

— Это другое, — чуть смутилась я, наблюдая, как ягодка, измучанная Эдмондом в пальцах, лопнула, брызнув кроваво-алым соком. — Хотя, я не совсем уверена…

И замолкла, отводя взгляд. Хотела добавить, что все еще сомневаюсь, что Велор рад мне. Или боюсь поверить, что все действительно так, как я мечтала, и мы наконец вместе, но так и не решилась.

Да и зачем лишняя информация Эдмонду? Думается, ему она уж точно без надобности.

— Если Эдана уже успела понарассказывать тебе ужасов, — сердито начал Эдмонд.

— Что? — удивилась я. — Каких ужасов?

— Неважно. В любом случае, — уставился он на легкое облачко, медленно плывущее по побелевшему от жары небу, — что бы ты там себе не напридумывала, Велор тоже рад тебя видеть. По-своему, но…

— Разумеется, рад.

Голос раздался так внезапно, что даже, казалось, сам Эдмонд вздрогнул. В дверях, хмуро глядя на брата, черным вороном возвышался Велор.

Сердце в груди затрепыхалось птицей. Я, счастливо улыбаясь, тут же вскочила. Едва ли руки для объятий не раскинула, но вовремя спохватилась. Дракула продолжал с толикой сердитости глядеть лишь на брата.

— Разумеется, я рад тебя видеть, Лиза, — наверное, выполнив задачу и просверлив дыру в Эдмонде, принялся и меня буравить взглядом брюнет.

— Я об этом и говорил, — спокойно отозвался Эд, отправив очередную порцию ягод а рот. — А вот за Эду не ручаюсь.

— Хоть я и против всех этих тайн Мадридского двора, но ничего не говорила, Эд! И не надо наводить на меня напраслину.

Эдана наконец выбрала наряд и теперь, приподнявшись на носочки, с сердитым недоумением выглядывала из-за плеча Велора. Я тоже с удивлением переводила взгляд то на девушку, то на ее братьев.

Страх, рождающий сотни догадок в секунду одна другой страшнее, пока еще с видом джентльмена стучал в грудь, с требованием позволить ему запустить свои мерзкие щупальца прямиком в душу. Однако еще мгновение, и он, бесцеремонно выломившись внутрь, захватит каждый уголок нутра.

— О чем ты не стала мне рассказывать, Эда? Я не понимаю, — начала я.

— Нечего здесь понимать, — отрезал Велор. — Эдана, отец тебя ждет.

С этими словами он, как ни в чем не бывало, развернулся. Путаясь в длинном подоле платья, я рванула следом.

— Велор, постой! — я обеими руками ухватила его за локоть, сжав в пальцах плотную ткань военного камзола. — Объясни, что происходит! Что я знать должна?

Велор сощурился, холодно глядя на сестру. Та под пристальным взглядом словно уменьшилась, сжавшись, но все же попыталась настоять на своем.

— Велор, не злись! Но я не раз говорила тебе: это не правильно. Лиза имеет право знать. Она справится. А ложь порой горше….

— Да с чем справлюсь? Что происходит? — у меня голова кругом пошла.

Отпустив руку Велора, я отступила на пару шагов и, нащупав каменный выступ подоконника, облокотилась, чтобы равновесие не потерять.

— Эда, тебе бы язык укоротить, — процедил Эдмонд, зыркнув на сестру.

— Это ты начал этот разговор! — взвилась девушка, уперев руки в боки, но Эд ее не слушал. Обращался ко мне.

— Лиза, в порядке все, беспокоиться не о чем. Мы разберемся.

— Зна-аю, как вы разбираетесь! — огрызнулась я. — Навел морок и…

Словно по-новому взглянув на Велора, застывшего на месте с видом полной безучастности и равнодушия, я оборвала себя на полуслове. Дыхание выбило из груди, а сердце сжалось, грозясь остановиться.

Неужели, поразившая меня догадка верна? Неужели у него…

— У тебя, — губы ссохлись и отказывались слушаться. Оттого голос звучал тихо и жалко. — Велор, у тебя что, кто-то есть?

Все в комнате на секунду замерли, только легкий магический ветерок продолжал выполнять свою работу: покачивать легкие фиалкового цвета занавески на высоком округлом окне.

— Что? — казалось, Велор проверяет, не ослышался ли.

Нехотя, но уже с большей уверенностью в голосе, я повторила.

— У тебя появилась женщина там, в Нур-Асера?

Эдмонд что-то сказанул, очевидно, на языке, не поддающемся переводу моего перелагателя, и Велор негромко засмеялся, прикрыв глаза ладонью. Даже Эдана не сдержала чуть виноватую улыбку, а я все смотрела на них с растущим недоумением.

Разве это смешно? Ну вот ни капельки.

— То есть, это самое страшное для тебя? — вновь хохотнул Велор. — Другая женщина? Вот что тебя по-настоящему пугает?

Я насупилась. Их смех меня пусть и не полностью, но отрезвил. Найдя в себе силы, я отклеилась от стены и распрямилась.

— Пока не знаю. Но если это так…

— Нет, — покачал головой Велор, все еще улыбаясь. — Никого у меня нет.

— Тогда в чем дело?

Дракула скривил губы, и улыбка превратилась в болезненную гримасу. Эдана подтолкнула его в плечо.

— Если сам не скажешь, это сделаю я. Ради ее же безопасности. Она имеет право знать.

— Хорошо. Ладно, — Велор будто вновь погас, потеряв малейший интерес к беседе. — Лиза, мы поговорим после того, как я вернусь, согласна?

— Согласна, — с готовностью ответила я и сощурилась.

В то, что Велор так легко сдался, верилось с трудом. Этот вампирюга с поразительной ловкостью увиливал от неугодных ему тем. Одно слово — воздушник. Подвижный, верткий. Попробуй поймай!

«Не думает же он, в самом деле, что я просто возьму и отступлюсь?» — рассуждала я чуть позже, невольно обернувшись и глядя, как Эдана в длинном платье цвета ночного неба в сопровождении братьев и пары стражников в темных с серебром одеждах, удаляется по коридору.

Нет. Это слишком дешевый трюк, и Велор об этом знает.

— Сиура Елизавета, — заставил меня вынырнуть из размышлений мой бессменный страж. Он вежливо склонил голову, однако хмурого выражения лица так и не сменил. — Сиур Авар велел мне развлечь вас и предложить прогуляться за стенами. Если изволите, разумеется.

Я с удивлением поглядела на рогатого воина. Неужели он все же свыкся с мыслью, что несколько ближайших недель ему придется выполнять роль человеческой няньки?

— Буду только рада, господин Акитар, — улыбнулась я, предвкушая, как свободно вздохну за стенами дворца.

Место, где мне рад лишь извечно занятый в последнее время Ассаро, начинало угнетать. А где-то там, у моря Ворта точно есть тот, кто меня ждет и будет рад со мной поговорить. И раз уж Велор целый день будет занят…

— Сиур Акитар, — в кои то веки вовремя вспомнила я о манерах, и мужчина пусть и с удивлением, но кивнул, — не проводите меня до портового постоялого двора?

— Постоялого двора? Но сиура…

— Там остановился мой друг, — решительно расправила я плечи, понимая, что другого момента может и не представиться. — Хочу его навестить. Разве это запрещено?

Господин Акитар подтвердил, что не запрещено и сказал, что я вольна выбирать маршрут прогулки сама, а значит, он сопроводит меня, куда только мне заблагорассудится.

— Идите за мной сиура, — выправился мужчина, с важным видом положив ладонь на рукоять палаша. — Постарайтесь не отставать и не с кем не разговаривать.

Глава 3. Драконье гостеприимство без… прикрас

— Пустыни порой отвоевывают часть города, но маги за последние сотни лет уже научились давать им отпор.

Господин Акитар неспешно шагал рядом со мной и на удивление охотно отвечал на все вопросы. Местный люд расступался, едва завидев дворцового стража, а я удостаивалась недоуменного и, вместе с тем, почтительного взгляда.

— Вы так говорите, — смутилась я, — словно пустыни Ворта нечто живое.

Страж с недоумением глянул на меня.

— Прошу меня простить, но вы довольно молоды, сиура. Стало быть, вы впервые выбрались за пределы Объединённых земель. Я прав?

Вопрос был риторическим, поэтому отвечать я не стала. Да и мужчина поспешил продолжить мысль.

— Думаю, что не ошибусь, предположив, что и в пустыне вы ни разу не были.

— Не была, — солгала я, припомнив о путешествии всей семьей пару лет назад в Египет.

— В таком случае, я не сумею объяснить вам, что же такого особенного в пустынях на востоке от столицы. Как бы вам ни казалось это смешным, — рогатый уставился вдаль, туда, где золотом плавился песчаный горизонт, — но они дышат. Каждый, кто хотя бы раз побывал в самом сердце наших земель, знает об этом и относится к пустыне с равным почтением и уважением, что и к королю. Иначе, если проявить неуважение, она не отпустит тебя. Тех же, кто решился отправиться через пустыни, не принеся в дар жертву, находили с нутром, полным песка. Многие, обманутые видениями, уходили далеко вглубь, да так и погибали, сбившись с пути.

Я тоже замерла, щурясь от солнца и вглядываясь вдаль. Огорчать стража и рассказывать ему о «кочующих» песках, миражах и прочих особенностях пустынь не стала. Он, как и прочие иппорианцы, верит в божественность всего созданного, а чужую веру стоит уважать.

— Сиур Акитар, а почему у домов в городе стеклянные крыши? Разве не логично было бы спрятаться от солнца хотя бы в жилище?

Рогатый отвлекся от созерцания горизонта и огляделся.

В Эр-Аворт каждая крыша невысокого, выстроенного из песчаных блоков дома была пологой и словно чуть вогнутой. Края кровли, чуть загнутые, сияли прозрачной чистотой, словно хрусталь. Это явно не блажь простых небогатых людей, а имеющая практическую значимость система.

— Дожди в наших землях явление редкое. И пусть воду добывают из недр маги, не использовать то, что подарено милостью небес, глупо.

— Ах, вот оно что, — сообразила я. — Вы так воду дождевую собираете.

— Да, — качнул головой мой страж. — Песок закален, и чистая вода собирается внутри. Переливаясь по желобам, она попадает в зарытые емкости, — когтистый палец указал прямиком на невысокую колонну, уходящую в песок.

— Здорово придумано!

Мужчина чуть приподнял кустистые брови, и ничего не ответил. Для него это уже привычное дело. Ничего невероятного.

— Постоялый двор, — наконец остановился он у резной, полупрозрачной двери. — Ваше желание не изменилось? Вы могли бы прогуляться по королевскому пляжу. Ездовые ящеры…

— Нет, — едва услышав о местном средстве передвижения, чуть приподняла подол я и устремилась ко входу. — Идемте, сиур.

Позволив стражу пойти впереди меня, я задержалась у порога. Рогатый и явно нетрезвый постоялец, вывалившись за секунду «до» из дверей, теперь стоял и разглядывал меня неприятным мутным взглядом. Но едва солнечные зайчики, отраженные нагрудными защитными пластинами воина ударили ему в лицо, отшатнулся, раскланявшись.

— Вашсветлсть, — картинно раскинул он руки. — Нынче чудесатые дела творятся! Людей на наши налоги сопровождают гвардейцы? Ох, да хранит Ворт династию Вер Истер! Да правит она долго!

Я сжалась, обожженная издевкой, будто огнем. Говорила же Ассаро, что и без охраны могу обойтись! Невелика птица.

— Вон, — сквозь зубы прорычал Акитар, а его когтистые пальцы сжались на рукояти меча. — И скажи спасибо, что я добрый сегодня, а юная сиура наверняка не переносит вида крови. Пошел!

Стоило Акитару лишь сделать шаг, а оружию звякнуть, грозясь выскочить из ножен, как пьянчуга враз растерял смелость. Пригнулся и засеменил прочь.

Правда глаза у него оставались прозрачно-ясные. Злые. Ни намека на хмель.

Ну и ну. Похоже и впрямь люди уже всем вокруг насолить умудрились. Прямо даже за державу обидно.

— Прошу, сиура, — страж как ни в чем не бывало, отворил передо мной дверь, больше напоминающую калитку.

Я скосилась на него. Неужели и он относится ко мне с той же брезгливостью? Если так, то умение рогатого скрывать свои истинные чувства, шла мне на пользу. Потому как большую часть времени находиться рядом с тем, кто презирает тебя, было бы невыносимо.

Подобрав юбку, я кивком поблагодарила стража и ступила в прохладную полутьму.

Несмотря на подозрения, здесь было довольно опрятно и просторно. Много резных украшений и мебели. Плотная ткань на паре узких оконцев надежно сдерживала натиск солнца, так что понять, раздавив кружку-другую хмельного напитка, когда день, когда ночь, невозможно. Время здесь будто бы остановилось, усмиренное мелодичными звуками, рожденными струнами барда в углу. Столы заливал свет от парящих над ними магикусов. И никаких полураздетых девиц или пьяных в стельку постояльцев. Чудеса!

Может, это действие какой-то особой магии? Учитывая горячность пустынного народа, необходимость применения подобных хитростей и не удивляла вовсе.

Я с опаской поглядела на музыканта, чуть опустившего голову и едва перебирающего пальцами по струнам. Может, это они зачарованы?

Но нескольких секунд спустя, видя, как крепкий амбал с громадными рогами, что едва ли в потолок не упирались, силой вынуждает перебравшего соотечественника удалиться в снятую комнату, причина порядка потеряла всю свою таинственность.

Посопротивлявшись, пустынник, опасливо поглядывая на провожатого, посеменил куда было велено, и в зале вновь воцарился покой.

— Прошу вас, держитесь рядом, сиура, — едва скрывая нервозность, велел страж.

Я с удивлением кивнула. Чего это с ним? Место совсем и не злачное. Разве что женщин среди персонала нет. Ни одной. Может, здесь это сугубо мужская работа? Но обстановка явным получше, чем в порту Онтаса. Даже напоминает немного таверну Роджи.

Грудь так и стиснуло от тоски. Кажется, я скучала. И по доброй, теплой Офелии, и по суровому, основательному Нолану, и… по Юджину.

— Эй! Для девок черный ход открыт, — тут же подскочил ко мне молодой рогатик с пышной кудрявой шевелюрой и ухватил под локоть. — Ты новенькая что ли? — горячо зашептал он, шаря взглядом по моему лицу, шее, задержавшись разве что на груди. — Не видел тебя раньше… Чего это, интересно, такая красавица натворить умудрилась?

Я и ответить ничего не успела, а хозяин постоялого двора уже несся на всех парах, судорожно размахивая когтистыми руками.

Высокий, пожилой. С проседью на висках. Даже кончики его рогов будто бы снежным серебром покрылись. Лишь бы не пожухли, будто листья, побитые первыми заморозками.

— Ты что, Набо? — взволнованно частил он. — Ты что?

Выдернув локоть из когтистых лап кучерявого разносчика, я отступила на шаг за спину стража. И теперь с интересном рассматривала витую костяную «корону» на голове у пожилого пустынника, желобки и мелкие трещинки в теле которой и впрямь будто бы легкой паутиной затянулись.

Любопытно, а теряют ли демоны рога в старости?

То, что они атрибут достоинства каждого рогача, догадаться несложно. Стоило хотя бы припомнить, как Ассаро над ними трясется. Ухаживает, холит и лелеет. Даже маслами натирает, чего, кстати, не стыдится и не скрывает.

Да и самым ужасным оскорблением для демона служит обещание эти самые рога снять. Желательно в бою. И необязательно в честном. Это своего рода вызов, демонстрация наглости и бесстрашия.

Но когда силы утекают, а годы берут свое… Можно ли лишь одним взглядом окинув, понять, что перед тобой уже не соперник?

— Господин, — тем временем дребезжал старик, оглаживая воздух у плеча стража, — мальчишка новенький здесь. Он еще юн и глуп, потому и пристает с расспросами ко всем без разбору. Вы уж смилуйтесь! Он совсем не хотел оскорбить…

— Его счастье, если не хотел, — глаза дворцового гвардейца, равно как и брошь с перекрещенными мечом и кувалдой, сверкнули золотом, и Набо, охнул. Даже коленки чуть подогнул.

Не уверена, но, кажется, и кучеряшки у него на лбу будто бы вмиг опали, повлажнев от обильно проступившего пота.

Ну, дошло, наконец. Не прошло и года.

— Ох, простите, сиур, — затрепетал разносчик, кланяясь. — Сиура, — откланялся он и мне так низко, что еще немного, и носы моих туфель точно были бы оцелованы, — прошу вашей милости и прощения. Обознался, сглупил. Ваша красота ослепила меня, — и я сморщилась. Неумелая лесть хуже горькой редьки, а рогач продолжал лебезить и извиняться. — Простите, простите. Впервые со мной такое, даже и не знаю, что это на меня… — так и не договорив, юркнул он в проходик между столами, скрывшись за широкими, мускулистыми спинами рогатых постояльцев.

Господин Акитар проводил наглеца взглядом до самой стойки, а затем и до едва приметной дверцы, предназначенной, очевидно, для рабочего персонала. И только тогда снял ладонь с рукояти меча.

Постояльцы, к слову, с любопытством косились на нас. Звуки музыки стихли. Я подступила к Акитару еще на шаг, опасливо озираясь.

— Я же говорил, для вас здесь не место, сиура Елизавета. Может все же…

Едва хозяин заведения раздраженно взмахнул рукой, как остаток слов стража потонул в лёгком гуле голосов и мелодичном звучании флейты — бард решил сменить инструмент.

Я, отвечая на незаконченный вопрос рогатого, молча переминулась с ноги на ногу, и покачала головой. Нет, мол, дело до конца довести нужно.

Страж на это только покрепче стиснул зубы и шумно выдохнул. Развернулся к старику, все еще услужливо скалящемуся и когтящему пустоту за его спиной.

— Дракон? Да, есть такой, — с готовностью ответил тот, окинув меня оценивающим взглядом. — Третий этаж, пятая комната слева. Надо же, — пробубнил себе под нос пустынник, стоило нам лишь на шаг отойти, — ещё одна! Да и человечка к тому же… Еще и под гвардейской охраной! И куда ему столько?

Я с удивлением обернулась. Это они о Шараре?

Хозяин постоялого двора, уперев руки в боки, хмуро глядел на Набо, что уже успел вновь нырнуть за стойку, вернув себе мало-мальски уверенный вид.

— Даже не смотрите на меня так! — замахал паренек руками в ответ на красноречивый взгляд рогача. — Кишки собирать вот точно не стану! Мне и после вчерашнего веселья «темных» уборки во-от так хватило, — вытянул он руку над головой, едва ли на цыпочки не привстав. — Всю мебель поустряпали в кровищ…

— Цыц ты, балбес! — сквозь зубы процедил трактирщик, оглядываясь. — Не мели языком попусту! Не то и рогов лишу, и работы. Не хватало ещё, чтобы гвардеец…

Я отвернулась, уставившись перед собой. По невозмутимо прямой спине господина Акитара, понять, слышал ли он разговор, было невозможно, но предположу, что слышал.

Что ж, раз у него нет желания вникать в хитросплетения бизнес-индустрии «пустынной» державы, то и мне незачем. Да и не до того было совсем. По словам рогатого Набо, «темные» побывали здесь. Вчера. Вот так новость!

В ушах все стоял противный оглушающий звон, предвсетник отчаяния. Пришлось покрепче стиснуть подол платья в кулаке, чтобы не выпасть из реальности и, сделав глубокий вдох, заставить себя упокоиться.

Поспешных выводов из слов какого-то незнакомого рогатика делать не стоит. Плюс, наверняка Велор не снизошел бы до посещения столь бедного заведения, так что беспокоиться не о чем. А если и снизошел…

— Сиура, не отставайте, прошу вас, — пробасил Акитар, и я, решив, что презумпцию невиновности еще никто не отменял, успокоилась окончательно и поспешила за ним, гордо задрав нос.

Страж горой возвышался над столами и лавками. Ждал. А после очередного его «не отставайте», я едва не вспылила.

Отстала на шаг и пора бить тревогу? Что ж, свою работу рогатый выполнял безукоризненно. Даже чересчур. Но судя по тому, что дворцовую стражу на улицах со столь «низкими» заведениями встречают редко и, откровенно говоря, побаиваются, мне и без его нотаций ничего не грозит.

Наверняка уже на несколько кварталов вокруг разошлась молва: кто я и с кем. И как бы местное мужичье ни шарило по мне сальными взглядами, ничего им не светит. Я под надежной защитой.

Выходит, зря только противилась приказу Ассаро приставить ко мне королевского гвардейца. Его Рогатое Высочество знал что делает. Надо бы, пожалуй, хорошенько поблагодарить его за заботу при встрече.

«Верно тот пьянчуга сказал, — усмехнулась я, спеша за стражем, снова истуканом замершим у подножия лестницы. — Храни Ворт династию Вер-Истер! Да правит она долго».

* * *

По узенькой лестнице, что на удивление все еще пахла свежим деревом, мы поднялись наверх. Страж, хоть это и противоречит этикету моего мира, шел впереди, я же — предусмотрительно держалась позади.

Не хватало ещё, чтобы какой-нибудь полупьяный постоялец свалился на меня сверху.

Решение оказалось верным. И едва длинноухий эльф с короткими вьющимися волосами ступил на первую из ступеней и принял позу птицы, что с уступа пикировать собралась, воин устремился к нему. В несколько шагов преодолел остаток пути и ухватил эльфа за грудки, встряхнув.

— Стой! Сиура поднимется наверх.

Остроухий не то сразу признал блюстителя местного правопорядка, не то был настолько пьян, что происходящее вокруг его мало интересовало, но сопротивляться даже не пытался.

— Милости прошу, — ухватившись за чуть липкие о смолы перила, икнул эльф и, моргая чуть раскосыми глазами, проводил меня взглядом. — Кажется, я совсем перебрал, — пробормотал он, оправляя полы короткого застиранного камзола. — Пустынник охраняет человека… или человек пустынника? Если второе… быть может, пора завязать с выпивкой?

И поковылял себе вниз, опасно пошатываясь.

— Так молод, а уже не просыхает, похоже, — с осуждением покачала головой я, едва вышла из удушающего облака перегара.

— Эльфы долго живут, — чуть развернул ко мне голову рогатый. — Боги разберут, сколько этому лет, но по магическим движениям, явно старше вас, сиура.

— Вот как, — с удивлением скривила губы я.

О магических движениях слышала впервые, и решила раскопать информации побольше. Интересно ведь! Но вспомнив, что на Авель мне возврата нет, плечи, едва приподнявшиеся в боевом запале, опустились.

Отыскав на третьем этаже нужную комнату, Акитар без задержки постучал. Я даже волосы поправить не успела. Шарар отворил если и не молниеносно, то явно не позже истечения пятисекундного срока.

Драконья голова с взъерошенными короткими волосами, на сей раз не прореженными рядами костяных шипов, высунулась в щель.

— Лиза! Я почувствовал, что это ты.

Змеиные глаза с вертикальным зрачком сверкнули от радости. И едва Шарар намерился распахнуть дверь, чтобы впустить меня, как страж ухватился за ручку, чуть потянув на себя.

— Штаны, сиур, — многозначительно, с хорошо прослеживаемым осуждением бросил он.

— Да. Точно, — кажется, немного сконфузился дракон. — Минуту.

Дверь закрылась с негромким стуком, но в ту же секунду распахнулась вновь. Я едва хотела зажмуриться, чтобы случайно не улицезреть Шарара в полном неглиже, как девица в темно-коричневом легком платье до пят выскочила наружу. Налетела на окаменевшего стража и, прижав ладошки к припухшим губам, пискнула: «Простите!». Затряслась от смеха и побежала прочь по коридору, шлепая натянутыми наспех сандалиями.

Я так и застыла, будто аршин проглотив. Вот так сюрприз! Отсутствующие на Шараре штаны, лихо помножившись на безобразно неопрятный вид девицы, дали один-единственный результат.

— Кажется, мы не вовремя, — смущенно выдавила я, косясь на стража, даже положение тела не сменившего.

Тот промолчал. Только носом потянул, чуть сощурившись.

Наконец, дверь отворилась вновь.

— Прошу, — на ходу затягивал вязки на лёгких широких штанах Шарар, отступая вглубь. — У меня беспорядок. Я не ждал гостей.

Я хмыкнула, готовя всевозможные колкости по поводу драконьего гостеприимства, но Акитар выставил руку и, преградив мне путь, вперился внимательным взглядом.

— Позвольте.

Неужто, как и трактирщик, боится, что дракон девиц пожирает от скуки? Придется признать, что наша осведомленность о драконах не соответствует истине. А пожиранию девиц крылатые огнедышащие ящеры нынче явно иные забавы предпочитают.

— Все в порядке, — улыбнулась я, положив ладонь на стиснувшие дверной косяк когтистые пальцы. — Шарар меня не тронет

И шагнула, но ноздри Акитара хищно затрепепетали и, опередив меня, страж все же вошел первым. Остановился, сделав лишь пару шагов, и тут же обернулся, нахмурившись с таким надменным видом, мол: «Вот, девица неразумная! Говорил же».

Я вошла следом и тоже не удержалась. Брови сами собой от удивления сперва скаканули вверх, а затем сошлись на переносице.

Съемная комнатка, насквозь пронизанная легким туманом дымных благовоний, была невелика. Из мебели лишь стол, комод с выдвижными ящиками, пара стульев да широкая кровать с пухлым матрасом.

Одно единственное оконце, вдоль и поперек изрезанное деревянными рейками, напоминающими примитивную форму жалюзи, давало мало света. Да и свежего ветра, впрочем, не больше.

Я инстинктивно ухватилась за горло — душно. Удушала и картина, что предстала перед глазами, стоило лишь переступить порог этой тесной комнатушки.

Две женщины спешно одевались в точно такие же платья из песчаного цвета ткани, что и налетевшая пару секунд назад на Акитара. Натягивали и шнуровали сандалии, поправляли волосы. Лишь одна, лениво водя пальцами по обнажённому, округлому бедру только-только приподнялась, завидев нас.

Дышала она тяжело, глубоко, то и дело сглатывая. Безуспешно пытаясь сухость во рту унять.

— Мы не вовремя, я так понимаю, — повторила, спешно отводя взгляд.

На Актира мне и глянуть было стыдно.

— Нет, все в порядке, — махнул рукой Шарар и девицы зашевелились бойчее. Кроме той, что, не сводя с меня желтоватых глаз, едва прикрылась простыней. Но явно не в целях целомудрия. С ее фигуры, кокетливо прикрытой так, чтобы возбудить у мужчин любопытство, картины впору было писать.

— Здесь вам быть не пристало, сиура Елизавета. Идёмте.

Акитар, полыхая от едва сдерживаемого негодования, прошагал мимо меня и уже толкнул дверь, но Шарар подал голос.

— Они уже уходят. Лиза, если хочешь, можешь остаться.

Шарар глядел на меня с легким прищуром, явно чего-то ожидая. Словно исследователь, что ждет, когда адская смесь в колбе даст реакцию.

Реакцию… Реакцию? Ах, вот оно что! Вот ведь наглая драконья морда!

Я коротко, непривычно резко махнула стражу, веля ждать снаружи. Тот шумно задышал, демонстрируя недовольство, но приказа ослушаться не посмел.

Шарар сощурился так, что змеиные желтые глаза в две сияющие угольями щелки обратились, и растянул губы в улыбке.

— Рад тебя видеть, Лиза. Не ждал.

— Да уж вижу, — повела плечом я, — что не ждал.

Дракон снова улыбнулся, кажется, не совсем понимая, к чему я клоню. Или, просто-напросто умело делал вид.

— Чем обязан? — неторопливо прошагал драконище мимо девиц, даже бровью не поведя.

— Решила навестить тебя, — пожала плечами. — Не возражаешь?

Шарар медленно покачал головой, не сводя с меня глаз.

— Разве могу я возражать, — негромко отозвался он. — Я хотел увидеть тебя сразу после прибытия, но на территорию дворца пройти сложно. А разрешения или приглашения у меня нет.

— Кронпринц сейчас занят, — решила я не называть Ассаро по имени при… хм-м… посторонних. — Наверняка он выдал бы его тебе, если бы не иноземная делегация, — под прерывистый вздох и переглядки девиц пояснила я.

— Да. Знаю. Воины Ночи посетили столицу. Я был на пристани.

Всегда излучающие нерушимое спокойствие черты его лица стали жесткими. Не знай я Шарара достаточно хорошо, подумала бы, что у него сейчас глаз дергаться начнет.

— Боги, страх-то какой, — совсем тихо проговорила одна из девушек, покрепче затянув легкий поясок на талии.

— Теперь покоя и не жди, подруга, — вторила другая и уставилась на ту, что все еще была раздета, так, словно совета от нее ждала. Или инструкций по поведению с «темным» народом, а скорее, с его сильной половиной.

Шарар, глядя на засуетившихся красавиц, недобро рассмеялся, потянувшись к бокалу на толстоногом неаккуратно выстроганном комоде. Отпил, и красная капелька вина скоро сбежала с уголка его губ к подбородку, очертив призрачно-алый след.

— Что вам страх, человеку любопытство, правда, Лиза? — драконий взгляд обжег. — Так близко подойти к «темным» мало кто и из более сильных отважится.

— Ты и меня видел на площади, — под этим горячим взглядом только и оставалось, что стушеваться.

— Сложно не заметить единственного человека, да ещё и в сопровождении королевского гвардейца, — усмехнулся Шарар, кивнув на дверь, за которой затаился Акитар.

— М-м-м… — протянула, сцепив пальцы.

Не сказать, что меня это удивило, скорее, расстроило. Я надеялась, что наша с Велором встреча от змеиных глаз все же укроется. Пусть это и странно, и неправильно, но Шарара ко мне тянуло. И боль причинять ему не хотелось. Разве что стукнуть разок-другой, чтобы не воображал себе больше, что я могу заревновать его к жрицам любви.

Две из них, кстати, наконец привели себя в порядок и, взявшись под руку, проворно проскочили мимо меня, все еще стоящей у дверей. Третья же, что была чуть старше и красивее, одевалась неспешно, нарочно демонстрируя прелести и каждый изгиб тела, покрытого бронзовой пылью загара.

Дракон, к слову, беззастенчиво ее разглядывал, и та, заметив это, забилась от смеха, откинув голову с пышной копной вьющихся волос назад.

Я кашлянула. Похоже, неловко здесь было лишь мне одной.

— Так это он, — снова глотнул вина Шарар, возвратив взор ко мне. — Тот, кому ты отдала свое пламя. Тот «темный», что прибыл в свите советника.

Он не спрашивал, поэтому и отвечать необходимости не было. Только, так и не дождавшись приглашения, я твердым шагом прошла и присела к столу у окна.

— Он хорош собой, — продолжал сам с собой говорить Шарар, задумчиво глядя, как девица неспешно натягивает на обнаженную грудь платье. — Но чересчур холодный. Впрочем, как и все кровопийцы. Как его имя?

— Велор, — помедлив, отозвалась я, мысленно ругая себя, что ввязалась в эту дурацкую игру и взялась что-то этому наглецу чешуйчатому доказывать.

Шарар задумчиво качнул головой, глядя строго перед собой, и осушил бокал.

Блудница же наконец оделась и мягко, словно кошка, раскачивая бедрами, подошла к нему. Пальчиками повела по бугоркам мышц на плече.

— Плата, милый, — промурлыкала она, видя недоумение на лице дракона. — Ты очень хорошо собой, но работа есть работа.

Шарар молча кивнул и, вынув из верхнего ящика комода тугой мешочек монет, вложил его в пальчики с коротко остриженными ногтями.

Девица, по-прежнему безмятежно улыбаясь, легко развернулась и направилась к столу. Не глядя на меня, развязала мешочек и высыпала монеты на стол.

— Одна, две… — хмурилась она, с особым вниманием перебирая золотые и серебряные гарто.

Я отвернулась, демонстративно уставившись в узкую прорезь между деревянными оконными рейками.

— Все верно, — наконец заулыбалась женщина. — Монета к монете.

— Разумеется, — Шарар по-прежнему неподвижной горой стоял у стены. Но жрица любви уходить явно не спешила, ведя лишь ей одной понятную игру.

— Так это она? — собрав монеты в мешочек, сунула она его себе за пазуху. — Надо же, как интересно! Девочка, ты даже не представляешь…

— Уходи.

Дракон вдруг посмурнел и, не глядя на нее, потянулся к рубахе на полу. Девица ухмыльнулась, откинув прилипшие от пота локоны за спину.

— Ну, ну! Шарри, не дыши огнем только, — захохотала она. — Ухожу. Уже ухожу. Если понадобятся мои девочки, знаешь, где меня отыскать.

Снова взглянув на меня, она издевательски откланялась, будто важным господам. И к своему удивлению, стоило ей лишь склонить голову, в спутанных волосах я заметила коротенький округлый пенек. Неужели демоница?

— Не знала, что таких, как ты, интересуют подобные развлечения, — как можно ровнее попыталась сказать я, когда безрогая наконец вышла.

— Ты многое о моем народе не знаешь.

Я кивнула. Кажется, уже и не горю желанием узнавать.

— Иката предупреждала, что ты будешь ревновать, если узнаешь, что я был с другими женщинами, — сощурил золотистые глаза Шарар. — Так уж у вас, у людей заведено.

Я едва приподняла бровь.

— Глупости, — как ни старалась, сохранить безразличие в голосе не вышло. — Я рада, что ты развлекаешься по полной. Только думаю, такому привлекательному мужчине, как ты, можно и не платить за утехи, — взмахом руки очертив контур идеального драконьего тела, созданного с помощью особой древней магии.

— Блудницы Эр-Аворт особые женщины. Они владеют искусством любви в той же мере, что и клинком, — подойдя, упёрся ладонями в стол Шарар и навис надо мной, а я вжалась в резную спинку стула. — Но мне приятно, что ты считаешь меня привлекательным.

— Прямо-таки как клинком, — неловко хохотнула я, сделав вид, что последней фразы в нашем разговоре и в помине не звучало.

— Любовью можно ранить, Лиза.

— А они наверняка с успехом залечивают любые сердечные раны, — с сарказмом проговорила я.

Губы Шарара дрогнули. Он прикрыл глаза, с явным блаженством вдыхая сизый дым благовоний, приправленный запахом «пятиугольной» страсти, еще в недавнем времени кипевшей в этой комнатке с номером пять.

— М-м-м… Ты не представляешь, как я соскучился по твоему огню.

— Скучать в обществе рогатых блудниц гораздо веселее, однако, — не преминула вставить язвительное я.

Но Шарар меня не слушал, витая где-то вне тела, вне этой душной комнаты постоялого двора. Быть может, даже вне этого мира. Разбери поди этих ящеров крылатых!

— Чувствуешь, как он разгорается? Это прекрасно, — наконец открыл глаза Шарар, в упор уставившись на меня. — Ты прекрасна.

— Ты прекрасна. Хм-м-м… — сама того не желая, скрестила я руки на груди. Противно стало. — Любопытно, и сколько раз за ночь ты говорил это? Ах, — засмеялась я, прихлопнув себя по лбу, — четыре раза, очевидно.

— Кажется, ты не совсем понимаешь, — устало выдохнув, благо, что не дымом с искрами, уселся напротив меня Шарар.

Выглядел он совершенно спокойным, точнее, как и всегда каменно-спокойным.

Неужели и впрямь не понимает, что не стоит говорить о чувствах одной, а с другой спать? С другими, точнее.

— Да все я понимаю, Шарар, — махнула рукой.

— Нет, — непривычно грубовато отрезал дракон, и я в удивлении замолчала. — Позволь объяснить. Ты же знаешь, кто я. И для таких, как я…

Резкая речь меня будто нашатырь в себя привела. Внутри у меня в эту секунду словно что-то взорвалось, а перед глазами взметнулась огненная пелена.

Что я творю? Сижу и выслушиваю оправдания и признания того, кто в штанах свое… эхм… естество удержать не в силах?

Сумасшедшая. Как есть сумасшедшая!

— Уверена, рассказ точно будет захватывающим, — перебила я, заставив Шарара нахмуриться еще пуще. — Но мне пора. Меня ждут. Я беспокоилась о тебе, но видно зря. Ты тут вполне неплохо устроился, — поднялась я, дракон за мной. — Кстати, зачем пришла-то… Ассаро отправляется на Авэль в конце недели. Они преодолеют море Ворта через портал, а по Единому поплывут. Не опоздай, иначе к началу учебы не поспеешь.

— Знаю, — только и выдал Шарар.

Я кивнула, криво улыбнувшись. Самое ужасное, и сама знала, что он в курсе, когда отплывает корабль. Но что еще сказать, так и не нашлась. А уж благодарить драконью морду за какие-то прошлые дела охота напрочь пропала.

— Хорошо, — снова болезненная улыбка. — Тогда я пойду.

— Постой, — горячая ладонь накрыла мою, пришпилив к гладкой столешнице. — Подумай над тем, чтобы вернуться на остров. Там ты будешь под защитой, а здесь ты в опасности.

— Мы уже говорили об этом, — вырвала я руку из горячего плена. — Здесь есть кому меня защитить.

— Пока да, — вернув голосу прежнюю уверенную мягкость, согласился Шарар. — Ассаро и я в столице. Но это лишь до конца недели. Сама ведь сказала.

Я нахмурились, меряя взглядом дракона. Нет, он не понимает. Не хочет понимать, а значит, пора бить наотмашь.

— Послушай, я долгий путь проделала, чтобы встретиться с Велором. Теперь мы вместе, и он… — я набрала в грудь побольше воздуха, — Велор защитит меня, ясно? Мы вместе.

Шарар вдруг, словно потеряв самообладание, подался вперёд и, перегнувшись через стол, ухватил меня за плечи. Глаза сверкнули огненными искрами.

— А ну, отпусти! — дрожащим голосом потребовала я, выкручиваясь из плена.

Но Шарар словно что-то отыскать во мне пытался. И так голову склонял, и сяк, прожигая взглядом.

По хребту побежал пот. Я зажмурилась. Как именно драконье пламя способно подчинять, мне невдомек. Но то, что нечто обжигающе горячее, наверное, во сто крат горячее вулканической магмы, струится от рук Шарара по моим плечам, спускается к кистям рук и загорается на кончиках пальцев, ища выход, чувствовала остро.

— А ну… — одними губами повторила, по-прежнему жмурясь и слабо подергиваясь, будто полудохлая рыбина на крючке.

Глава 4. Ревность, как и месть, подается холодной

— А ну… — одними губами повторила, по-прежнему жмурясь и слабо подергиваясь, будто полудохлая рыбина на крючке.

— Он тебя ещё не касался, — облегчённо выдохнул Шарар, наконец разжав пальцы. — И коль уж он обладает хоть толикой той мифической чести, что ты приписываешь ему, то и не коснется.

Я так и обомлела. Шарар говорил резко и впервые так страстно.

— Это уже не твое дело, — я поднялась, поалев.

Еще с наглой драконьей мордой я о близости наших с Дракулой отношений не беседовала. Ага.

— Он потушит твой огонь, Лиза! — зашипел Шарар, и нестройные ряды чешуек пробились сквозь кожу на плечах и руках.

И если дракон терял контроль над своим телом, то я — над разумом.

— Потушит? — сморщилась я, не в силах унять раздражение. — Глупость какая! Честное слово, это худшая попытка переубедить меня, Шарар! И прекрати уже сыпать эпитетами.

— Во имя света, — расправил он плечи, и словно вмиг заполнил собой всю комнату. Даже воздух будто отяжелел. — Послушай меня хотя бы раз, Елизавета! Не делай глупостей! Он потушит твое пламя.

— Успокойся, — выставила я руки перед собой. — Тише. Спокойно.

Но Шарар как заведенный повторял и повторял:

— Он потушит твое пламя, слышишь? Потушит!

Дышать стало труднее, а темные тени заплясали на стенах и потолке. Вытягивались и росли, рожденные пока еще не явившимся в этот мир существом. Многотонным, опасным, огнедышащим и, похоже, жутко разъяренным.

— Шарар, я прошу, остановись! — в страхе воскликнула я, обхватив его лицо руками. С трудом правда, но все же дотянулась. — Ты обратишься с секунды на секунду и всех тут погубишь!

Зрачок змеиных глаз вытянулся, обратившись в нитевидную щелку, и вмиг стал прежним. Едва превышающим размеры рисового зернышка. Жар схлынул, а тяжесть словно растворилась.

Дракон сделал пару глубоких вдохов, приходя в себя и вновь обретая возможность говорить связно. Правда сети чешуек с лица и шеи исчезать и не спешили.

— Прости, Лиза, — прошептал Шарар, в бессилье опустившись на колени. — Прости…

— Да что с тобой такое? — растерянно погладила я его по волосам, боясь ненароком пораниться об острые гребни шипов.

Что сунулась на постоялый двор, разумеется, раз сто пожалеть успела. Страшно представить, что было бы, явись дракон из ниоткуда прямо посреди жилого квартала! Окара и на открытой-то местности рядом с нами обратиться боялась.

— Со мной? — скривил губы Шарар, вскинув голову. — Я в порядке, а вот ты явно простой истины не понимаешь. Противостоящая стихия тебе не пара. А уж тем более такой силы.

Руки от его разгоряченного лица я убрать тут же поспешила. Нахмурилась.

— Стихия Велора воздух. Насколько мне известно, воздух с огнем… — едва стоило заспорить, как дракон перебил, с трудом поднимаясь.

— Ошибаешься ты, Лиза. И я не удивлюсь, если твой «темный» тебя и ввел в заблуждение.

Разразиться гневной тирадой я не успела

— Сиура, — вошёл господин Акитар, заставив меня рывком развернуться на каблуках. — Сиур Лайн просил передать, что ожидает вас внизу.

Сердце ёкнуло. Надо же, как вовремя! Пришла подмога откуда не ждали.

— До свидания, Шарар, — выдохнула, радуясь возможности уйти и от все еще полыхающего гневом дракона, и от глупого, лишенного смысла спора.

Но не тут-то было.

— Я тебя провожу.

Дракон мигом натянул камзол и отправился вслед за мной. Конвою я, разумеется, рада не была, но и силой заталкивать в комнату дракона, едва не сбросившего обличие…

В общем, мне лишь оставалось обреченно выдохнуть и смириться. Правда, едва стоило выйти через черный ход на задний двор, как настроение тут же стремительно ринулось вверх.

На улице, под раскидистым зеленолистным навесом и впрямь был Велор. Он стоял, привалившись спиной к деревянной опоре, словно черная пантера, чуть отставив ногу и скрестив руки на груди. Красивый, статный, но какой-то… чуждый всей этой цветастой суете что ли.

Я ускорилась, борясь с желанием, раскинув руки, броситься к нему. Но стоило лишь натолкнуться на осязаемо-острый сероглазый взгляд, как в памяти сами собой всплыли слова Шарара: «…чересчур холодный. Впрочем, как и все кровопийцы».

Я помотала головой, замедлив шаг. Странно… и как Велору удалось меня отыскать? Эр-Аворт огромен. Сотни переходов, узких улочек и переулков. Тысячи прилавков и гул голосов рождают хаос. Останься я одна, без Акитара, вмиг сгинула бы этом в хороводе красок. А Дракуле хоть бы хны. И судя по чертовски удачному мимикрированию под каменную статую, вампирюга зол. Зол настолько, что…

— Здравствуй, Элиза.

Велор убедительно миролюбиво склонил голову. Правда дракона, наверняка искрами и пламенем дышащего мне в затылок, взглядом даже не удостоил.

— Здравствуй, — кивнула, остановившись. — А где Эд и Эдана?

— Уже во дворце, — по-прежнему с видом деланной блаженной расслабленности отозвался брюнет. — Если поторопимся, даже на обед успеем.

Я осторожно улыбнулась, сделав крохотный шажок к нему навстречу. Наверное, со стороны это выглядело так, будто я палкой брод прощупываю или той же палкой, по дурости, тычу в глаз не то спящему, не то давненько почившему дракону.

К слову, о драконах.

— Велор, познакомься, — развернувшись к Шарару, указала на него ладонью. Как бы ни хотелось, правилами этикета пренебрегать нельзя. — Это Шарар…

— Шарар Исмаарту, — протянул тот когтистую руку, явно без малейшего удовольствия.

— Исмаарту, — повторил Велор, нарочно растягивая и без того многочисленные «а» и медля с рукопожатием. — О, прошу прощения, мои знания генеалогии ящеров далеки от совершенства.

Я вытаращила глаза. Неужто вот она, мифическая «любовь» с первого взгляда?

— Это не проблема и не оскорбление. Не тревожьтесь, — Шарар тряхнул ладонь Дракулы, явно словно в тисках ее сжав. — А вы, стало быть…?

— Велор Лайн.

— Лайн, — словно одним махом прожевав, вторил Шарар. — Весьма наслышан.

И ничего приятного это не предвещало. Однако Велор безмятежно улыбался. Страшно подумать, но с подобным выражением лица он наверняка без труда вонзил бы клинок дракону в грудь.

— Лестно, что друг моей дорогой Элизы слышал о моей семье, — вопреки всем опасениям, учтиво склонив голову, отозвался Велор.

Я закусила губу. Интересно, они когда-нибудь расцепят ладони? Вот уже и сизая струйка дыма поднялась. Лоб Велора покрылся лёгкой испариной, но сероглазый взгляд буром вонзался в золотисто-желтую огненную бездну.

Шарар разжал пальцы первым.

— Раз вы спешите, не смею более задерживать, — нахмурился он, словно на телепатических волнах предавая что-то Велору. — Лиза, надеюсь, о нашей беседе ты не забудешь, — сухо и мне кивнул дракон.

— Не забуду, — нахмурилась я.

Шарар зыркнул на Велора на прощание, развернулся и, минуя арку и на ходу скидывая камзол, направился к террасе, примыкающей к постоялому двору.

* * *

Пару минут спустя мы с Велором и рогатым стражем в нескольких шагах позади в гробовом молчании шагали вверх по главной улице, ведущей к дворцовым стенам. Каменные, окрашенные солнечными бликами они возвышались над городом венценосной зубчатой короной.

— Ты злишься? — наконец тихонько спросила я, скосившись на Велора.

— Ничуть, — будто ледокол, рассекая толпу, ответил он.

Встречные демоны и гости столицы врезались в него, а тот с явным удовольствием отражал каждую атаку плечом. Причем с такой силой, что бедолаги оборачивались и еще добрых пару минут недоуменно глядели нам вслед.

— Ничуть? — повторила, многозначительно вытаращив глаза, и Велор с видимым усилием выдавив улыбку, сдался.

— Ну, я скорее устал. Слишком уж здесь жарко. Потому и недоволен. Немного.

— Не-ет, — засмеялась, качая головой, — недовольство у тебя черта врожденная. А сейчас ты определенно злишься.

— Ты чудесным образом вытягиваешь на всеобщее обозрение все мои пороки, Элиза, — простонал брюнет, приложив тыльную сторону ладони ко влажному лбу с видом мученика.

Я хмыкнула, задумчиво проговорив:

— Это ещё с какой стороны посмотреть. Некоторые считают, что я приписываю тебе несуществующие достоинства.

— Некоторые, — впервые прямо поглядел на меня Велор. Так оценивающе, словно проверяя. — К ним относится и твой новый друг, полагаю?

— Ну, вот, — закатила глаза я, — говорила же, что злишься.

Велор промолчал, зато очередному бедолаге крепко досталась. Тот выронил корзину и громко причитая, бросился спасать разбежавшиеся в разные стороны фрукты.

— Велор, — коснулась я его плеча, скривив губы в улыбке. — Ну чего ты? Ревнуешь что ли?

Стальной взгляд даже злости не выдавал. Дыхание ровное. Мастер самообладания!

— Нет. Не ревную.

Улыбка у мня ещё пуще растянулась.

— Ага, ага-а!

— Не ревную я, — Велор нервно дёрнул плечом. Как и всегда.

Я совсем расхохоталась. Вот оно! Вот он, мой Дракула!

— Ревнуешь, ревнуешь, — я впервые со дня встречи, коснувшись так легко, смело взяла его под руку. — Слушай, это странно, но даже будто бы приятно…

Брюнет вздрогнул, а затем покрепче стиснул мои пальцы.

— Если тебя так это радует, пожалуйста, — склонился он к самому уху, — можешь приять это за ревность. Но должен тебя предупредить, я не ревную, Элиза. Никогда. А уж тем более к ящерицам.

Я с удивлением отпрянула. Для меня Шарар кем угодно был, но не ящерицей уж точно.

— К ящерицам?

— Именно, — невозмутимо продолжал вести меня сквозь толпу Велор. Правда, с меньшим фанатизмом расталкивая народ. — Да и что же, ты прикажешь мне ревновать каждый раз, когда заведешь себе домашнего зверька? О, Элиза, уволь.

— Шарар не зверек.

— Зверек, — отмахнулся Велор. — Только габаритный.

Он старательно растягивал губы так, что они и без того тонкие, превращались в одну бесцветную чёрточку. Но лицезреть его ревность, пусть и тщательно скрываемую, оказалось жутковато. Она страшная и… холодная. Прямо-таки ледяная!

Я много раз прокручивала в голове то его признание. Самое первое. «Я не смогу отпустить тебя. Я убью каждого мужчину и каждую женщину, что встанут между нами». И если до сих пор я зло усмехалась, вспоминая о его невыполненном «я не смогу отпустить тебя», то теперь хохотать расхотелось напрочь. Вторая часть фразы уже не казалась просто красиво-киношной.

— Интересные у тебя друзья, Элиза, — протянул Велор снова лишь спустя пару минут толкотни и зазывных криков. — Экзотические. Я уж подумал, что этот Ша-а-арар Исма-аа-арту мне глаза выжжет.

— Что-то он сегодня не в духе, — извиняясь, пробормотала я, внутренне успев подготовиться к очередному выпаду — Шарар не такой, каким мог тебе показаться. Он очень помогал мне в академии. И жизнь спас. Не раз, — припомнила я и полет на Окаре над замком, и человечьи металлические тиски с дротиками.

— Не сомневаюсь в его героизме, — Велор тихонько фыркнул в ответ, оттянув тугой ворот камзола. — Четыре гессир разом…Такое не каждый осилит. Эду расскажу, он от зависти удавится.

— Гессир? — с удивлением поглядела я на точеный мужской профиль.

— Отбросы, — равнодушно отозвался его обладатель. — Женщины для удовольствий и прочих, не всегда законных времяпровождений.

— Фраза «не всегда» законных немного настораживает, — скривилась я.

Дракула хмыкнул, с неприкрытым энтузиазмом втягиваясь в беседу.

— Говорю уж как есть. Что поделать, но гессир никогда не знают, какой клиент попадется им сегодня, и останутся ли они живы.

— А как же… единый для всех закон? — в эту секунду, несмотря на пекло, у меня по спине заструился колючий холод. — Девушку что же, просто убить могут?

— Почему же просто? — с каменным спокойствием, разве что плечами не пожал Велор. — Порой довольно изощренно. Причуды и потребности у всех разные, но да. В землях Ворта за это не карают.

— Как же? — я так и выдохнула.

И если те девицы, что развлекали Шарара ночь напролет, до сих пор не вызывали во мне ничего, кроме чувства раздражения, то теперь…

— Гессир не становятся просто так, Лиза, — поучительно заметил брюнет. — Чаще всего это и без того осужденные на пожизненное заключение, или даже смерть, женщины. Так что одной больше, одной меньше…

— Велор! — возмущенно воскликнула я, но Дракула, похоже, меня даже и не слышал.

— Зато у «короны» нет необходимости содержать и кормить заключенных. Надсмотрщик у них, конечно, есть, но все гессир даже платят налоги. Они сами себя обеспечивают, а кому повезет, даже до старости доживают и на жизнь, впрочем-то, не жалуются.

Какое-то время молча шли по оживленной улице бок о бок, а у меня никак новая информация не желала укладываться в голове. Правда возмущения рогатого Набо из трактира, не желающего наводить порядок после очередного кровожадного «гостя», теперь перестали быть безосновательными. Если уж с девушками гессир и вправду можно делать что угодно…

— А Воины Ночи тоже…? — смущенно глянула я на Велора.

— Разумеется, — не дослушав, ответил он. — Свежая кровь всегда в цене.

— А ты? — сердце пропустило удар. — Ты ходил… к ним вчера?

Велор поджал губы, глянув на меня.

— Думаешь, я плыл сюда, чтобы поиметь и испить грязную… девку? — явно пожалел меня он, решив крепко не выражаться. — Нет, конечно! Что за глупости? Уж поверь, Лиза, у меня нет ни времени, ни нужды бегать по постоялым дворам. И тебе я тоже посоветовал бы быть осмотрительнее, кстати. О тебе здесь и без того на каждом углу шепчутся.

— Ясно теперь, как ты меня отыскал, — окончательно скисла я.

— Слухами земля полнится, — кивнул брюнет. — Стоит лишь прислушаться, как можно многое узнать. Например, о чем толкуют торговцы и простолюдины. «Дракону привели человечку! Еще и при гвардейце!» — передразнил Велор чей-то голос.

Я невольно втянула голову в плечи, спиной чувствуя в паре шагов от нас шагающего стража. Неужели и меня за гессир приняли? Стыд-то какой!

И ведь Акитар сразу понял, потому и взбеленился. И отговаривал от посещения портового двора всячески. А теперь и Велор, после открыто проявленной драконьей неприязни, наверняка невесть что себе напридумывал.

— Послушай, Шарар и правда всего лишь учился вместе со мной в академии, — как можно убедительнее начала я. — Между нами не было ничего, да и не будет. И уж точно я не побежала бы к нему сразу после встречи с тобой, чтобы пообниматься или… о чем ты там уже успел подумать?

— Ты не обязана держать передо мной отчет. И оправдываться, кстати, тоже, — сухо проговорил Велор. Правда плечом все же дернул, выдав себя с потрохами.

— Эй, да не о чем здесь и говорить! Думаешь, я поразвлечься на Иппор прилетела? Не смей! — стиснув его локоть, заставила Дракулу остановиться. — Не смей обо мне так даже думать! Иначе, я тебе…

Зло сверкнув глазами, но так и не придумав достойную угрозу, я рывком выпустила из захвата руку Велора и зашагала дальше одна. Знала только, что страж наверняка отправится за мной.

Толпа, как муравьи, тут же облепила меня, словно брошенный в муравейник прутик, но лишь на мгновение. Затем вновь вокруг образовался будто бы вакуум, и я украдкой улыбнулась, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не обернуться.

— Извини, — проговорил Велор совсем рядом. — Наверное, это усталость мешает мне соображать здраво. Нарочно обидеть тебя у меня и в мыслях не было. Клянусь.

Выдержав паузу, что наверняка должна была заставить голову вампирюги еда ли не взорваться от вопросов и противоречий, я совершенно спокойно выдала:

— Ничего. Я теперь здесь, и время от времени буду взывать к твоей логике и способности соображать, как ты выразился, здраво.

— В моих же интересах тебе помогать, полагаю? — усмехнулся Велор, и я решительно кивнула.

Напряжение медленно отступало. На интуитивном уровне чувствовалось: Дракула успокоился. А то и дело бросаемые на меня взгляды лишь подтверждали совершенно искреннее раскаяние.

— Наверное сложно вам тут приходится, — решила сменить я гнев на милость. — Все же официальный визит… Уйма бумаг и подписаний договоров?

— Что-то вроде того, — кивнул брюнет, пристроившись рядом. — Хотя, вру. Это масса бесполезных расшаркиваний, откровенно тупых разговоров и пустых обещаний.

— Бывает, — усмехнулась я. — В любом случае, это закончится рано или поздно. Потерпи немного.

Велор в очередной раз кивнул, смотря строго перед собой.

— Скажи, — вдруг заговорил он, — ты ведь разозлилась на меня вчера? Когда я ушел, верно?

Я сперва хотела засмеяться, махнуть рукой, мол, разумеется, нет. Но что-то внутри настойчиво требовало откровенности. Твердило, что это будет правильно.

— Нет, — все же поддалась порыву я, — скорее, расстроилась. Мне тяжело было тебя отпустить. Я соскучилась по тебе.

— И я соскучился, — в ответ сжал Велор мои пальцы в ладони. Непривычно теплой, чуть влажной. — И, насколько я помню, уходить мне совсем не хотелось.

— Насколько я помню? — повторила, смеясь. — Уж не ты ли, Золушка, бежала так, что камзольчик свой позабыла?

Велор улыбнулся, наконец развернувшись ко мне лицом.

— Да, верно. Позабыл. Ты разозлилась, потому что решила, что я сбежал?

— Что за вопросы у тебя сегодня… странные? — сощурилась я. — Говорю же, я не разозлилась. Ни вчера, ни сегодня.

— Тогда зачем ходила к ящерице?

— Не называй Шарара ящерицей.

— Буду называть, как считаю нужным, — отрезал Велор, задрав подбородок.

— Нет. Я ходила к Шарару, — упорно повторяла я, — не потому что разозлилась. Мы Федерации попались, еще там, на Авэль. Он защищал меня. Пытался, по крайней мере.

— М-м-м… ты чувствуешь себя обязанной ему? Плохо.

— Чего это плохо? — приподняла бровь я.

— Чувство долга легко может заглушить голос рассудка, и ты можешь сделать то, о чем пожалеешь.

— Пожалеешь… — медленно повторила, вскинув голову. — Я тебя второй день вижу, а ты уже угрожать мне взялся?

— Нет, конечно, — поймав мою улыбку Велор и сам будто просветлел. — Это так, фигура речи. Но если бы я сказал, «он пожалеет», тогда да. Ящерке стоило бы занервничать.

Я заохала, смеясь. Уж кто-кто, но Дракула никогда в своих силах и умениях не сомневался. Ни в том мире, ни в этом.

— Хорошо, я передам Шарару при встрече, что с тобой шутки плохи. Пусть ведет себя пристойно.

— Будь добра, — сухо кивнул Велор. — Уф-ф…Неужели мы добрались? — ступил он во владения придворцовой магической завесы, с облегчением выдохнув. — Эта жара меня точно в могилу сведет.

— Ты же воздушник, — я и сама с удовольствием подставляла лицо прохладным потокам. — Помагичь. Раскинь над собой купол. Что тебе стоит?

Брюнет словно не услышал меня, но будто и впрямь расслабился. Даже шаг сбавил, наслаждаясь прохладой.

— Надеюсь, мы не опоздали, — покрутил Велор головой, отыскивая солнечные часы. — Иначе Эдана нас четвертует. Она что-то особенное устроить для тебя хотела. Как и всегда, угомонить ее невозможно.

А я, упиваясь звуками его голоса, от радости так и зажмурилась. Неужели, все как прежде? Неужели, я все-таки выстояла, справилась?

— Поспешим тогда! — видя, как лениво вышагивает Велор, засмеялась я и ухватила его за ладонь, переплетя наши пальцы. — Ну же, бесстрашный воин из Темных Земель, шевелись! — вновь залилась смехом и потянула ворчащего Дракулу вверх по ступенькам, сплошь устланным жемчужно-лиловыми лепестками.

Сад, посреди которого дворец словно бы и расположился, буйно цвел. И, кажется, лишь один ветер не желал любоваться этой красотой. Равнодушно хлестал горячими жгутами пышные кроны и ранил нежные соцветия, разбрасывая невесомые благоухающие капли.

Глава 5. Обеты и Обеды

В коридорах дворца пришлось все же расцепить руки и поумерить пыл со смехом придачу. Хотя удержаться было сложно. Я то и дело украдкой поглядывала на Велора, и рот неконтролируемо растягивался в широченной, блаженной улыбке.

Черт побери, какой же он красивый, этот вампирюга! Даже красивее, чем прежде. Легкий естественный загар подрумянил скулы. Холеность — отпечаток столетнего пребывания в мире технического прогресса, словно вымылась, выкрошилась под напором иппорианских ветров. А вот надменности только прибавилось.

Взгляд, движения… Каждый жест дышал сдержанностью и минимализмом. Наверняка, если бы современному художнику, моего мира, разумеется, довелось писать с Велора портрет, на холсте поселилась бы всего пара отрывистых, острых штрихов. Алый и иссиня-черный.

— А ты прическу сменил.

С улыбкой глядя на черные как смоль волосы, собранные в тугой пучок чуть пониже затылка, я не спрашивала, утверждала.

— Ты тоже, — тонкие, бесцветные губы даже не дрогнули в улыбке.

Не смотри я на Велора в этот момент, по голосу даже и не подумала бы, что это он ко мне обратился.

— Что, не нравится? — смущенно поправила я короткие кудри, едва задевающие плечи.

— Почему же? Тебе идет. Но я помню тебя с длинными волосами. Они тоже были красивые. Можно? — остановился брюнет, вопросительно склонив набок голову.

Дождавшись утвердительного кивка, он протянул руку. Пряди легко заскользили между его пальцами.

Я поежилась и засмеялась. Щекотно! Даже по щекам мурашки побежали, а улыбка теперь и впрямь грозилась до ушей дотянуться.

— Мне длинные больше нравились, — выдохнула я, когда Велор отнял руку и вновь зашагал по коридору, правда чуть медленнее, чем прежде. Да и слушал будто бы охотнее. — Но обстричься — это не мой выбор. Скорее, вынужденная мера. Хотя там и не стрижка вовсе была, а варварское нападение… — вспомнилось, как Нолан Роджи одним махом мне хвост отчекрыжил. — Но волосы у меня очень медленно растут. В час по чайной ложке, можно сказать. Даже репейное масло не помогает.

Я осеклась, помолчала немного и добавила.

— Не помогало, вернее. В последнее время что-то не до красоты было.

Насколько мне было известно, у местных модниц свои рецепты. Белоснежка Габриэль частенько выкладывала на парту перед подружками какие-то скляночки. И судя по завистливым девичьим охам-ахам, вряд ли это была знаменитая настойка из корня репья. Я в иппорианской флоре его и не видела, по правде говоря.

— И у меня были причины сменить прическу, — потер шею ладонью Велор и тяжело выдохнул. — Жарко здесь очень.

Мокрые короткие волоски позади от незатейливого, но такого «человеческого» движения растрепались и теперь забавно торчали во все стороны. Рука так и тянулась вернуть их на положенное место.

— И зря ты говоришь, не до красоты было, — добавил брюнет, глянув на меня с самым серьезным выражением лица, что можно себе представить. — Ты хорошо выглядишь. И без женских репейных причуд.

— Спасибо, — засмеялась я и невольно бросила взгляд на подол своего легкого платья, что с каждым шагом разлетался колоколом.

— Не за что, — в своей отрывистой манере отозвался Велор, и замолк, сосредоточенно хмуря брови. Быть может, восстанавливал в памяти путь по извилистым коридорам до покоев сестры?

Любезностями сыпать Дракула не мастак. Они у него всегда какие-то рубленные, острые получаются. Но все равно радостно слышать.

И приятно все же, что Ассаро позаботился о пополнении гардероба своей гостьи, но и прикупить чего-то эдакого на местном рынке не помешало бы. Эдана наверняка с удовольствием мне компанию составит.

Настроение только в гору пошло, но все первоприходящие на ум комплименты были сделаны. Пришел черед молчания, что Дракула и делал, собственно, с большой охотой.

Прикусила язык и я. Придумать, как продолжить разговор, никак не удавалось. На ум лезло лишь: «Ну, и как вы тут жили-были без меня?» Банально до жути и опасно. И если неоригинальность вопроса была уже веками подтверждена, то опасность заключалась в перетекании разговора в русло выяснения отношений. А на это нужны были время и смелость.

На самом деле, я корила себя вчера весь вечер и часть ночи, пока от бессонницы крутилась в постели. Корила за слабость духа, потому как поговорить нам с Велором стоило. И стоило поговорить в тот же день. Вот только сил сделать первый шаг у меня не хватило.

Страшно.

Услышать ответ на вопрос, что тревожил без малого год, если опустить разницу во времени Земли и Иппора, было страшно. Уловить в ответе нотки лжи и подавно! Но в шаге от истины, от душевного спокойствия и равновесия так и остаться в неведении казалось и вовсе невыносимо.

Но, тем не менее, какая из двух зол меньшая, я определиться за ночь так и не смогла. Потому и молчала сейчас, и кусала губы.

«Ничего, поговорим еще. Только без чужих глаз и ушей, — убеждала себя я, бодро шагая и то и дело пробегаясь пальцами по выступающим шероховатым частям колонн, широким подоконникам и узорной лепнине на стенах. — Нужно только дождаться благоприятного момента».

— Может, мне отпустить сиура Акитара? — наконец сообразила я, как остаться с Велором наедине. Ну, или почти наедине, учитывая бессчетное количество рогатых слуг, расхаживающих туда-сюда. — Ты ведь свободен на сегодня? Сможешь проводить меня к себе после обеда? Вернее, — споткнулась я и улыбнулась, — проводить меня ко мне. Не к себе, разумеется.

— Свободен, — не оценив шутки, кивнул Велор. — Но страж пусть все же останется. Он тебе не для красоты выдан.

Хитрый Дракула! Учуял запах жареного.

Я обернулась, с виноватой улыбкой глянув на Акитара, мол, я сделала, что смогла. Будь моя воля…

— Кстати, а он принес тебе обет верности?

Велор остановился, развернулся к Акитару и впился требовательным взглядом.

— Обет? — удивилась я. — Велор, сиур Акитар приглядывает за мной по указу принца. Он же не мой…

— Знаю, — кивнул брюнет. — Но это не мешает ему подкрепить свою верность тебе. Происхождение обязывает тебя быть осторожнее, Лиза. К тому же, твой дар — это не шутка. Мало ли фанатиков на свете?

Я смутилась, но воспротивиться не успела. Акитар приблизился, завел руки за спину и привычно вытянулся.

— Разумеется, сиур Лайн. Каждый уважающий себя воин приносит обет верности, — горделиво выпятил грудь рогатый. — Я не исключение. Мой меч принадлежит Целителю Ириты отныне и до тех пор, пока сиура не отпустит меня.

Велор одобрительно покачал головой и вновь двинулся по коридору, а я с удивлением перевела взгляд на все еще тянущего шею пустынника. Вот уж не думала, что он так ревностно примется меня оберегать. Недоволен же был, помнится.

— А почему я не в курсе, что стала жертвой какой-то там клятвы?

— Любой воин, что берет под защиту господина или госпожу, в данном случае, — кивком указал Велор на Акитара, — сиура или сиуру, дает обет.

— Не разглашать тайны, — подтвердил рогатый, шагая за спиной. — И защищать ценой своей жизни.

— Разумеется, с оговоркой, что это не повредит государю и стране? — бросил вопросительный взгляд на мужчину Велор.

— Конечно, — приподнял кустистую бровь тот.

— Как предсказуемо, — хмыкнул Дракула.

Кажется, Акитар в ответ тоже улыбнулся.

Постойте… улыбнулся?

— Погодите! — приподняла бровь я, все еще косясь на стража, изменившегося в лице от улыбки. — Что все это значит?

— Элементарно же, Лиза. Твой страж принес обет, и магия связала вас. Если кто-то попытается причинить тебе вред, а он, зная об этом, не воспрепятствует, его ждет смерть. Раскроет твою тайну, — щелкнул пальцами Велор, — та же участь. Магия сожрет его начало изнутри. Так что, ты под надежной защитой. Разумеется, — опять чему-то обрадовался Дракула, а вслед за ним и рогатый, — до тех пор, пока не решишь устроить переворот.

— Если так, — окончательно добил меня рогач, — я буду вынужден прикончить вас первым, сиура.

Я покачала головой. Блеск!

— А если мои действия будут похожи на переворот? — осторожно поинтересовалась я, косясь на палаш в ножнах гвардейца.

— А ты уже намерилась устроить дебош на главной площади? — спросил Велор без особого интереса.

— Нет, конечно! Но зачем кому-то приносить обет мне? Я же… — и развела руками. Кто я и без слов понятно.

— Его Высочество обозначил вас, как своего друга, — посерьезнел Акитар. — Поэтому сиур Авар, его ближайший советник, велел глядеть за вами в оба.

Ах, профессор Авар… Так и предстал перед глазами крепкий преподаватель по боевым искусствам и зачарованию, с его извечно насмешливым фиолетовооким взглядом.

— Спасибо ему, конечно, — окончательно растерялась я. — Но мне бы хотелось впредь знать, кто и в чем мне клянется. А то мало ли…

Акитар, не особо искренне, но все же заверил меня, что сожалеет о случившемся, и впредь будет сообщать о подобных «мелочах» заранее.

— Раз уж вы столь поверхностно знакомы с культурой пустынной страны, сиура, — добавил он, замедлился и отдалился, будто ступень ракеты отстыковалась.

Я на последнее замечание только фыркнула. Странный рогач. То на верность втихаря присягает и меч свой предлагает, то укорами сыплет.

— Если после подобного заявления решишь в отместку поплясать на костях правящего дома, — совсем тихо, едва ли коснулся моего уха дыханием Велор, обнажив зубы в незнакомой улыбке, — позови меня. Я могу быть полезен. Разнесем эту страну к чертям.

— Тише ты! — всерьез заволновалась я. — Тебе шутки, а мне — голову с плеч.

И на всякий случай обернулась. Акитар по-прежнему степенно вышагивал в положенных десяти шагах. Слышал ли наш разговор? Сложно понять по хмурому, серьезному лицу, покрытому темным загаром, будто пылью.

— Я же шучу, — распрямился брюнет. Распрямился и погас, утратив интерес к беседе.

И снова меж нами клином врезалось это треклятое молчание.

Молчать я готова, конечно, сколько угодно. С этим темным паразитом, хоть всю оставшуюся жизнь! Но сначала, нужно выговориться. Это как Рита на диету садилась: наелась до отвала так, что шевелиться не могла. Зато, пусть и всего полторы недели, а протянула на одних кефирчиках и биобалансе.

— Слушай, — легонько коснулась я пальцев Велора, — помогай! Я совсем не понимаю, как себя вести и что говорить. Тебе, наверное, лучше вообще не появляться со мной… — «на людях», едва не ляпнула я.

— Это почему это?

На точеном Велоровом лице снова эмоции отразились. Аллилуйя!

— Я во все эти политические игрища совсем не вникала, но понимаю, что люди с "темными" в несколько напряжённых… отношениях.

— Темными… — повторил Велор едва слышно. — Ага. А говоришь, не вникала. Ругательной терминологией уже овладела.

Рогатый Акитар хоть и шагал на расстоянии, но я все же услышала этот его шумный выдох. Такой, что делают обычно, когда видят совершение вопиющей глупости.

— Да все так говорят! — чуть ускорилась я, чтобы идти рядышком с брюнетом и то и дело едва касаться его плечом. — Или это обидно?

— Не обидно, но… — Велор задумался. — Это, скажем так, неприлично.

— Прости тогда, — состроила виноватую мордашку я. — Не знала, что для таких, как ты…

— Лиза-а, — Велор вскинул глаза к потолку выразительно сморщился, а я шлепнула себя по лбу и окончательно запуталась.

— Говорю же, я совсем не понимаю, как себя вести с тобой… тут.

— Для начала, веди себя политкорректно, человечек, — хмыкнул Велор, выставив локоть уголком, чтобы я могла уцепиться и не отставать. — Разумеется, только ленивый не называет нас «темными». Но в приличном обществе, а мы, в скором времени, как раз в таком и рискуем оказаться, так говорить не стоит. Это все равно, что в одном из кварталов Нью-Йорка встать и заорать…

— Ты так самозабвенно об этом рассказываешь, — хохотнула я, сообразив, о чем речь. — Опыт?

— Я бывал в Нью-Йорке, — подтвердил Велор все с тем же холодным кивком. — Но не совался туда, куда не просят.

— А я вот не была, — со вздохом плелась я рядом, поигрывая легким подолом, как танцовщица. — Но всегда хотела. Мы с Ритой хотели… тряхнуть стариной, — Велор усмехнулся, а я воспрянула духом. — Вообще мама у меня любительница попутешествовать. Но все больше по курортно-морским направлениям. Отцу так и вообще кроме палатки и лежака из еловых веток ничего не нужно. А Ярику…

Я нахмурилась, глядя под ноги. От тоски грудь сдавило.

«Интересно, — размышляла я, глядя как мои сандалии с ремешками, украшенными стекляшками и камешками, то и дело выныривают из «колокола» платья. — Моей душе когда-нибудь будет хорошо и спокойно? Чтоб без тревог и печали».

— Про своих родителей я промолчу, пожалуй, — будто в поддержку покрепче стиснув мою руку у себя на локте, протянул Велор, и взгляд его значительно потеплел. — Но на твоем месте, я бы не горевал по поводу несбывшейся поездки заграницу, Элиза. У тебя путешествие куда увлекательнее получилось.

Я скривила губы и завела глаза.

— Ага. Только фото, увы, не привезти.

— Зато режим безвизовый, — ухмыльнулся Велор, вновь непривычно обнажив зубы.

Я засмеялась, опасливо поглядывая на него исподтишка.

— Странно это, — все ещё недоумевала я. — Как говорится, «тёмные» на Иппоре есть, а слова их обозначающего нет? Вы ведь Сыны ночи. Ваш праотец — бог морока, тени и… какие там «регалии» ему еще приписаны?

— И что с того? — нетерпеливо вскинулся Велор. — Среди таких, как я, — намеренно выделил он, — есть и светлые маги. Леонард хотя бы. Чем тебе не пример?

Я улыбнулась. Неужели Велор наивно полагает, что «тёмными» кровопийц зовут исключительно по причине их особого влечения к тёмным видам магических искусств?

Милый. Милый, наивный Дракула.

— А я по нему соскучилась, — протянула, мастерски уводя разговор в далекое от спора русло. — Соскучилась по Лео. Как он? Спрашивать, здоров ли, неуместно, полагаю?

Велор ухмыльнулся. Мое намерение закрыть тему «темный-светлый» всяко уловил, но легко поддался. Переключился и даже улыбнулся.

— Это да. Здесь его магия целителя, питаемая родным источником, раскрылась в полную силу. Девать некуда. Но в остальном Лео все тот же. В кровожадного монстра не обратился, — неуместно хохотнул он, и в замешательстве провел ладонью по волосам. — Зарылся с головой в книги. Говорит, хорошей литературы ему на Земле недоставало.

— На эльфийском литературы недоставало? — полюбопытствовала я, и мы оба посмеялись, припомнив, с каким увлечением Леонард копался в талмудах с элегантными вензелями и завитушками на обложках, а затем так же синхронно потупили взгляды.

Куда ни заверни, а все дороги ведут в Рим, вернее, в нашем случае, к выяснению отношений и всех недомолвок.

— Как там Маргарита? — первым нашелся Велор. Но градус напряжения его вопрос только повысил.

— В порядке. Мы мало с ней общались после вашего ухода, но она ничего не помнит, если ты об этом. Твой морок выстоял.

Велор кивнул и уставился строго перед собой. Вышагивал, будто оступиться боялся. Хотя, чего греха таить, уже оступился.

Я могла бы подать ему сейчас руку, помочь преодолеть «пропасть Неловкости», но… Если и существуют на плечах ангел и демон, то хвостатый, потрясая трезубцем и отбивая копытами чечетку, сейчас определенно ликовал.

— Знаешь, мне ведь неимоверных усилий стоило, чтобы не напомнить Рите обо всем. Не рассказать случайно, что та часть воспоминаний, которую она порой принимала за простые ночные кошмары, реальна так же, как и…

— Пришли, — словно и не слыша моих слов, сказал Велор, и я даже усомнилась, вслух ли говорила?

Обернувшись и взглянув на Акитара, я уловила в его взгляде вопросительный посыл, в мгновение заслоненный твердой решимостью не совать нос в чужие дела.

«Не выдавать секреты своего сиура — первое правило хорошего стража», — звучало и звучало в голове, пока Велор еще несколько секунд кряду просто таращился в дверь покоев сестры с узорами, выложенными цветными и явно не подножными округлыми камешками. Словно войти не решался.

Я и сама стояла не шевелясь. Нахлынули вспоминания о тех беспощадно длинных месяцах, что я боролась с собой. Боролась с целым миром, кажется, который с одного небрежного взмаха руки, с лёгкого решения, с одного морочащего разум сероглазого взгляда стал мне в одночасье чужим.

* * *

— Ну, наконец то! Где вас носило?

Эда уже дожидалась нас, снуя по гостиной, шурша подолом изумрудного платья с невероятно глубоким декольте и заламывая руки в нетерпении. В воздухе разливались до того аппетитные запахи, что желудок тут же голодным спазмом скрутило.

Похоже, нас и впрямь уже дожидался пир горой. И Эдмонд тоже дожидался. В кресле и в обнимку с бокалом вина, который, судя по игривой улыбке, блуждающей на лице мужчины, наверняка был не первым.

— Средь бела дня? — не скрывая осуждения, покачала я головой.

— Мы ведь в гостях, — равнодушно принял мой укор Эдмонд. — А это все равно, что извечный праздник. Пустынники много едят, пьют и веселятся. И я тоже веселюсь, как видишь, — отсалютовал бокалом он, с замашками молодого ДиКаприо из «Великого Гэтсби». — Желаешь присоединиться?

— Нет уж, спасибо, — опустилась я в соседнее кресло, что стояло в углу, частично прикрытое раскидистым папоротником в глиняной кадке с золотой каймой. — Печень у меня всего одна. Мне бы водички…

— И мне, — подал голос Велор, сев со мной рядом и потянувшись к графину, покрытому морозными узорами, но Эдана его опередила.

Плюхнувшись на резной стул с важным видом девчонки, что, усадив всех своих кукол, расставляет пластиковый сервиз на столике, она ловко перевернула пару хрустальных бокалов. Но едва тонкая струйка чистейшей воды, подхватывающей пузырьки воздуха со стенок, наполнила первый, дверь покоев рывком распахнулась.

— Пап? — с удивлением уставилась на вошедшего Эдана, так и не выпустив графин из рук.

— Как ты себя ведёшь, неразумная девчонка! — у Ариса Лайн глаза пылали нешуточным огнем. Мужчина едва ли переступил порог, как разразился гневной тирадой, и я порадовалась, что из дверей меня, скорее всего, не видно. А вот мне, чтобы сквозь узорчатые, зеленые лапы от и до рассмотреть отца семейства, особо ухищряться не пришлось. Хвала папоротнику!

Велор, сидя рядом, бросил на меня мимолетный взгляд и едва различимо кивнул, мол, правильно, не высовывайся. И я, сама того не заметив, пониже сползла по спинке кресла.

— Прервать прогулку с кронпринцем? — тем временем лютовал Арис. — «У меня больше нет на это времени?» — передразнил он голос дочери. — Ты в своем уме, милая?

— Вообще-то, — с готовностью отставив графин, поднялась Эдана, — я сперва полчаса гнула спину и восхваляла мнимые красоты гор песка за стенами, а уж потом…

— Неважно! Ты оскорбила Его высочество. В ответ на гостеприимство будущего мужа, проявила неслыханное неуважение!

Будущего мужа? Вот так новость!

От удивления я едва у Эдмонда бокал с вином не выхватила и разом не осушила.

И пока все хитросплетения загадок чужих судеб клубок за клубком у меня в голове распутывались, Арис продолжал сверкать глазами, но голос его становился все тише. И, честно говоря, более зловещей хрипотцы мне слышать еще не доводилось. Уж лучше бы Его темнейшество продолжал вопить, брызжа слюной.

— Думаешь, подобные выходки красят тебя как высокородную деву, Эдана? А вас где носило, спрашивается?

Велор и Эдмонд, к явному облегчению Эды, тоже попали в радиус поражения папенькиного гнева. Хотя Дракуле, кажется, было все рано. Он, по-прежнему расслабленно сидя в кресле, едва покачивал ногой, подперев щеку двумя пальцами.

— Ты велел оставить их наедине, — невозмутимо ответил на вопрос отца Эдмонд.

— Наедине, это означает, держаться позади. Следить в оба, но быть тенью. А ты, как я вижу, снова за свое? — смерил он недовольным взглядом бокал в руках сына. — Пьянствуешь.

— Наедине? — возмутилась Эдана, подобно отцу пламенея от гнева и не дав Эдмонду, возмущенно вскинувшему брови, вразумительно ответить. — Какого черта происходит, папа?!

Арис медленно развернулся к дочери всем телом, и его плечи будто шире стали. И пусть отец семейства выглядел немолодо, вся его фигура, утянутая в скромный военный камзол, больше напоминающий кимоно с серебристой вышивкой по подолу, излучала силу и стать. Вернее, она словно поглощала всю силу извне. Кажется, подойди ближе, и рискуешь быть высосан досуха. Превратишься в сушеную рыбину, а затем… хрясь! И вот уже твоя голова, недоуменно разинувшая рот, будто трофей, висит в гостиной над камином.

— Повтори, что сказала. Я не расслышал.

Зрачки у тёмного не то расширились, заполонив и без того неестественно темную радужку, не то сузились до размеров маковых зёрен. И на мои плечи тяжелым мешком легла тень.

Кажется, придавило не одну меня. Эдана, в возмущении привстав было на носочки, осела.

— Наедине? — негромко повторила она, сглотнув. — Папа, ты же обещал, что я сама выберу… Ты сказал, я могу посмотреть, и если мне что-то не понравится… Так вот мне не нравится! Я хочу обратно! Я хочу домой!

Сила давления стала невыносимой. Я негромко охнула, но Велор вовремя выставил локоть, позволив ухватиться за него и не выпасть из реальности.

Глава 6. «Тёмные» намёки

Скажу лишь одно, такой беспомощной я себя чувствовала впервые. Меня словно догола раздели и выставили на всеобщее посмешище. Пламя, что теперь всегда горело внутри, будто застыло, уменьшилось, словно свеча в закатанной банке. И если весь кислород выгорит…

— Отец, — Эдмонд, смерив меня внимательным взглядом, окликнул Ариса. — Может, стоит поговорить спокойно? Без лишних… воздействий.

Тёмный поморщился, по-прежнему не сводя взгляда, полного холодной ярости, с побледневшего личика Эданы.

— Здесь не о чем разговаривать, — отрезал он, но дышать все же стало в разы легче. — Все решено. И решено давно.

— Пятьдесят лет назад? — вскинулась Эдана. — Пап, я больше не ребенок, я совершеннолетняя! Ты не имеешь права решать…

— Ты не была благословлена богами в свое столетие. Согласно традициям Сынов Ночи на Иппоре, ты дитя. Поэтому, да, право я имею. Договор был заключен, подписан, и слава Соресу, что принц и Его величество король-регент приняли его спустя столько лет.

— Да мне плевать кто там и что заключил! Я не останусь здесь. Не стану ломать себя за мешок какой-то там поганой руды! Ты обещал!

— Это не просто мешок, Эдана. Это прочные торговые и политические связи, удержать которые в столь неспокойное время под силу лишь кровным узам! И я ничего тебе не обещал. Ты останешься здесь и точка, — погасив наконец всполохи гнева, Арис смягчил голос. — И пора приставить к тебе взрослую служку. Может, она на своем женском языке сумеет объяснить, как тебе повезло, неразумно ты дитя.

— Нет, — мотала и мотала головой Эдана, обливаясь слезами, будто в одночасье с ума сойдя. — Нет-нет-нет! Заманили меня! Это нечестно, это…

— Приведи себя в порядок, — протянул дочери руку Арис, пытаясь прикоснуться. — И никаких больше слез! Мужчины не выносят слез, милая. А я ценой собственного достоинства убедил кронпринца дать тебе ещё один шанс. Он придет к тебе отобедать.

Истерично хохотнув, Эда оскалилась.

— Пусть приходит! Пусть. Я ему такой обед устрою…

— Станешь грубить, — будто птицу в полете, перехватил фразу мужчина, — и я выпорю тебя до синяков. О гнусностях больше и думать не сможешь, равно как и сесть. Несколько дней уж точно. Кронпринц придет и точка. Будто мила и услужлива, как истинная леди нашего дома. Остальные, прочь!

Взмахнув рукой, лишённой, как ни странно, каких-либо украшений и перстней, Арис Лайн едва взглянул на куст в горшке у чайного стола.

Дыхание перекрыл ком в горле, когда мужчина, недоуменно приподняв бровь, откинул с плеча косу, прореженную серебристыми нитями седины, и решительно шагнул.

Одним махом разведя пышные, зеленые папоротниковые лапы, он впился в меня цепким, как рыболовный крюк, и таким же холодным, как и металл из которого их отливают, взглядом.

Доля секунды, а меня будто в аппарате МРТ от и до просканировали.

— Эт-то еще что?

Хотя, нет. С МРТ я однозначно погорячилась. Бактерий на подошве сапог в лучшем случае лишь под микроскопом разглядывают.

— Здравствуйте, — невольно вырвалось у меня, и вторая бровь у отца семейства заняла место рядом с первой.

— Это Елизавета, папа. Друг принца, — продолжала строить гневные гримасы Эдана. — Посмеешь выгнать и ее?

Темные глаза не блеснули удивлением. Скорее, лишь недовольством. Вспышка гнева озарила лицо тёмного, и черты его лица неприятно заострились.

— М-м-м… Та самая целительница, одаренная богами, — расширились узкие ноздри. И если бы в эту самую секунду из них повалил дым с искрами вперемешку, я бы ни капельки не удивилась. — Что ж, — Арис отпрянул, отпустив папоротниковые ветки, и они вмиг сомкнулись, — если дева хоть в половину так разумна, как о ней говорят, она уйдет сама.

Скрываться было без толку. Я, ног не чуя, поднялась, явив себя темноглазому, суровому взгляду во всей красе.

Уходить мне не хотелось, нет. А вот в окно выпрыгнуть…

— Мы останемся, — Велор, протяжно вздохнув, поднялся вслед за мной, и я снова, одарив его благодарным взглядом, ухватилась за него, отступив на шаг за широкую спину. — Елизавета друг кронпринца и находится во дворце по приглашению Ассаро Вер-Истер. Думаю, этого более чем достаточно для предоставления ее особе возможности самостоятельного выбора места своего пребывания.

Голос Велора вспорол тишину, а взгляд Ариса, будь он хоть на микрон осязаемее, наверняка вспорол бы мне глотку.

— По моему же приглашению, Лиза находится сейчас в моих покоях, — воспрянувшая духом от поддержки брата, Эдана приосанилась. — Если принцу не понравится ее присутствие… Что ж, я не могу прогнать Елизавету. Я пригласила ее раньше. А до тех пор, пока я свободна, пока я принадлежу тёмному народу, кланяться в ноги рогатику меня сам черт не заставит! Вернее… — осеклась Эда, поняв, что с чертями она, конечно, погорячилась, — никто не заставит.

— Вот как… — не то сказал, не то просто-напросто выдохнул Арис, и щека его, а вместе с ней и уголок глаза, едва заметно дернулись.

Скользнув по мне убийственным взглядом напоследок, тёмный стиснул зубы и вышел. Ничего больше не сказал. Но нашей победой в развернувшемся противостоянии и не пахло.

Опасаясь, как бы папенька не вернулся, вооруженный до зубов, я наконец оставила локоть Велора в покое и протянула:

— Слушайте, может, мне лучше… — пошевелила я пальцами, изображая ножки шагающего человечка.

— Как пожелаешь, — кивнул Дракула, все ещё пристально, с опаской глядя на дверь. — Если поторопимся…

— Нет, прошу тебя, Лиззи! — взмолилась Эдана, и ее огромные темные глазищи вмиг повлажнели. — Я не переживу, если останусь одна! Пожалуйста, я не хочу…

Я глянула на Велора, пытаясь оценить масштабы катастрофы. Робко, но все же кивнула, в ответ на вопросительный сероглазый взгляд.

— Умойся иди тогда, — прервал сестринские стенания Велор. — И припудри щёки. Ну, или что вы там обычно делаете, — и, опустившись в кресло, с невозмутимым видом отпил из бокала с водой.

Я выдохнула. Похоже, все не настолько плохо, как могло показаться на первый взгляд. Да и если припомнить, Валери тоже сперва была настроена против меня враждебно. Но сгладилось же все как-то само-собой.

Эдана же, убедившись, что не останется одна, вмиг утерла глаза, но приводить себя в порядок не отправилась.

— И так сойдёт, — буркнула она и уселась на прежнее место. — Буду я еще для всяких-яких тут…

Я тоже тихонько присела, но пускаться в расспросы все никак не решалась. А пока обдумывала, как бы подобраться к столь деликатной теме и нарушить гнетущую тишину, снова раздался стук.

Не сговариваясь, мы все разом поднялись на ноги.

— Прошу, вас, Эдана уже ждёт.

Арис с лёгкой улыбкой снова вошел, а за ним, хмуря брови до глубокой складки на переносице, следовал и сам принц пустынного народа.

— Благодарю за приглашение, — едва преклонил голову Ассаро, и мне почудилось, что ещё немного и увесистая костяная «корона» точно перевесит, заставив своего обладателя курнуться носом в пушистый ковер.

И немудрено. Ввинченных прямиком в рога драгоценных камней, слагающихся в причудливый узор, ни на одном из пустынников мне ещё видеть не доводилось.

Ассаро был без охраны, точнее, охрана осталась по ту сторону дверей. Демонстрация безоговорочного доверия?

«Не-ет, — невольно хмыкнула я. — Зная этого демонюку, со стопроцентной уверенностью решусь утверждать, что предметом демонстрации является скорее непререкаемая сила».

— Это мы благодарим вас за оказанную милость и честь, — в ответ склонил голову и Арис. — Прошу в обеденный зал.

Мать честная, как он умудряется строить такое невинное лицо, полное благости и доброжелательности? И как раньше мне могло казаться, что лица невозмутимее и сложночитаемее, чем у Велора, я в жизни не встречала?

— Сиура, — тем временем склонился перед Эданой Ассаро. Как и полагается, коснулся губами ее тоненьких пальцев.

Но Эда скривилась и практически выдернула ладонь из когтистой руки, словно из банки со слизкими гадами, не дождавшись даже, когда рогатый распрямит спину.

Сквозь напускное благодушие на лице отца семейства на долю секунды прорвался гнев. Он вырвался, будто гелиевая вспышка на солнце, окрасив багряными искорками темные глаза.

Ассаро же сделал вид, что ничего из ряда вон выходящего не произошло, и с прежним величием оглядел гостиную.

— Лиза! — остановился чуть раскосый взгляд на мне, заставив рогатого расплыться в улыбке. — Какая неожиданная встреча.

Арис, к своему неудовольствию, тоже заметил меня все за тем же кустом в кадке. Мужские, четко очерченные губы едва шевельнулись, наверняка извергая проклятия, и мне снова стало тяжело дышать. С превеликим трудом я поборола иррациональное желание прикрыть чем-нибудь горло.

— Должно быть, с моими старшими сыновьями вы уже знакомы, — приподнял отец семейства бровь, не стирая улыбки.

— Имел честь, — подтвердил Ассаро.

— В таком случае, они не станут навязывать вам свое общество. К тому же, они, должно быть, спешат. Да и у сиуры Пришлой, полагаю, вполне могут быть дела за пределами дворцовых стен. Например, — чуть потянул паузу он, многозначительно сверкнув все еще блуждающими в бездонной тьме глаз алыми бликами, — встречи с друзьями, коих у нее должно быть великое множество. Беря во внимание природу ее необычайно благого дара, разумеется. Не подумайте дурного.

Жилка на шее Дракулы напряглась, забилась сильнее, и я нахмурилась. Стоит ли верить, что отцу-кровопийце уже доложили о посещении мной постоялого двора? Если да, то под каким соусом? Уж не под тем ли, что не без озадаченности так смаковали владелец таверны и его наглый рогатый прислужник?

В подтверждение моим мыслям голос Ариса Лайн так и сочился ничего хорошего не предвещающей осведомленностью.

Эдана, переступив с ноги на ногу, с тревогой глянула на Велора, мол: «Не передумает ли тот ненароком, впав в ярость от бестактности отца? Не бросит ли ее на произвол судьбы?»

— Верно, — между тем ответил будущему тестю Ассаро вполне спокойно, — прикоснуться к дару урожденного целителя мечтают многие. Но надеюсь, именно сейчас у вас, Елизавета, — его лицо едва заметно просветлело, — найдется время для беседы со мной. Приятно осознавать, что у нас с сиурой — одарил рогатый и Эдану улыбкой, но несколько иной, будто пластмассовой, — есть общие друзья. К тому же, я буду рад познакомиться с семьёй будущей королевы поближе. Поэтому прошу вас, — засмеялся Ассаро, глядя попеременно то на Эдмонда, то на Велора, — хотя нет, я приказываю: останьтесь! Еды на всех хватит, а провести время в приятной компании и вовсе бесценно.

У меня едва скулы не свело от количества учтивых интонаций и заученных любезностей. Я едва имела неосторожность сморщиться, но в ту же секунду двери, как тот самый ларец из сказки, распахнулись.

Целая вереница крепких мужчин и женщин внесла подносы, величиной с таз, и корзины, переполненные фруктами, сладостями, мясом и прочими деликатесами. Некоторые из них мне даже видеть не доводилось.

— Вот ведь незадача! — ненатурально охнула Эдана, окинув взглядом продуктовые изыски, — а у нас уже свой стол накрыт! Но навряд ли вам понравится… У нас все по-простому.

Она, короткими шажками, будто гейша, поспешила пересечь гостиную и едва вошла в арку, ведущую к обеденному залу, всплеснула руками.

«Вот ведь незадача!» — снова читалось насмешливое в ее взгляде.

С тем же невинным видом она вполне могла бы из окна этого номера «люкс» посреди столицы вышвырнуть пару стульев, а затем, под предлогом острой нехватки мебели, выставить рогатого суженого за дверь.

Арис, напряженно сощурившись, поспешил вслед за дочерью. Все остальные двинулись за ним. Все, кроме прислуги. Им, слегка обескураженный Ассаро, небрежным взмахом когтистой руки велел остаться у дверей, согнувшись под тяжестью своей ноши.

— Часто ли вам приходилось баловать себя изысками уличной кухни, Ваше высочество? — с елейной улыбкой истинной хозяйки прошла в столовую Эдана.

И едва я, пропустив перед собой кронпринца с Арисом, вошла в светлую, просторную комнату, так и отвернулась, сдерживая улыбку.

На длинном, сервированном фарфором столе и правда теснились блюда с пышными, кручеными круассанами и тоненькими стерженьками лакрицы каких-то невероятно космических цветов. Куриные ножки и крылья в золотистой панировке, так похоже на еду из сетей быстрого питания, поражали не меньше, чем тонны бургеров с сочными мясными прослойками и горы сандвичей, расставленные в строгом чередовании с прочей «плебейской» пищей.

— Это и есть обещанный сюрприз? — украдкой глянула я на Велора.

— Да, — прошептал в ответ он. Кажется, обескураженный вид отца и ротатого его позабавил не меньше. — Ты уж будь добра, напяль восторженный вид. Ради тебя Эдана знатно потрепала нервишки десятку местных кулинаров.

— С ума сойти, — прикрыла я ладонью рот, готовый от восторга и благодарности уронить челюсть.

Эдмонд, все еще будучи в гостиной, но слыша наш разговор от и до, хмыкнул и, вопреки воле папаши, опрокинул в себя остатки вина, сморщившись.

— Добро пожаловать на вечер воспоминаний, Лиззи, — подтолкнув Велора плечом, втиснулся между нами он и первым занял свободное за обеденным столом место.

* * *

Обед и впрямь мог бы плавно перетечь в вечер воспоминаний. Поспособствовал бы сближению с Велором. Но проклятые нескончаемые «бы» и всего одно «но», грозно возвышающееся по правую руку от Эданы и то и дело с трудом скрывающее презрительные взгляды, нелепыми мазками портило всю картину.

Арис Лайн и впрямь был недоволен. Недоволен настолько, насколько вообще можно себе представить, и словно черная дыра, он затягивал в поле своего негодования всех вокруг.

Молчание едва прореживалось парой ненужных, бесполезных фраз или одобрительным возгласом по поводу необычайно умело приготовленной курицы или витиеватой формы лакричного десерта.

Эда, оказавшись рядом с отцом, теперь напоминала запуганного зверька. От ее былого «кулинарного» триумфа, едва рогатых слуг с дарами отослали восвояси, по настоянию Ассаро и вопреки протестам Эданы все же оставив одну корзину с фруктами, не осталось и следа.

Я с тревогой то и дело поглядывала на Эду и с содроганием ждала, что многотонное нечто, подчиняющееся настроению ее отца, образовавшись словно бы из сгустившегося воздуха, вновь ляжет мне на плечи. Лишит воли и магии. И теперь уж наверняка не упустит момент: раздавит, расплющит, как букашку.

Не вскочить и под любым предлогом дать деру помогало лишь одно: будучи между Велором и Эдом, я чувствовала едва осязаемый барьер. Быть может, это мой разум старался меня защитить, запустив фантазию, но невидимая глазу стена словно отгораживала меня от «вражеской» стороны стола? Но стоило чувству паники в очередной раз неумолимо заскользить вверх, будто ползунок уровня громкости, что-то окутывало с головы до ног и успокаивало. Восстанавливало душевное равновесие, и я вновь могла свободно дышать и даже поклевывать кусочки мяса и овощей.

В эти моменты, казалось, я даже тонкий звон слышала. Именно с таким звуком бьются сосульки, когда срываются с крыш.

Быть может, это гибли проклятия, силясь прорвать оборону?

«Велор?» — закусив губу, вопросительно глянула на брюнета я. Но тот с безмятежным видом ковырялся в тарелке и не то нарочно, не то и правда увлекшись препарированием жареного крылышка, моего взгляда упорно не замечал.

«Напоминает Нину, — с болью в сердце подумала я, отвернувшись. — Та, под действием морока Эдмонда вела себя так же отстранённо, безучастно».

Для виду немного поелозив вилкой по зажаристой куриной корочке, соскребая избыток острых специй, я скосилась и на Эда. Надеялась получить хоть какое-то объяснение странностям, творящимся с Дракулой, и выяснить заодно, не схожу ли я с ума, воображая вокруг себя защитные поля. Но, разумеется, напрасно.

Эдмонд владел собой безупречно и одарил меня лишь беглым, даже словно бы оценивающим взглядом, поднося к губам бокал.

— Как ваши дела, сиура? — Ассаро первым не выдержал молчания, сделавшего перезвон приборов едва переносимым для слуха.

Эда, глядя в тарелку подобно Велору, нарочито округлила глаза, приподняв брови. Секундная задержка, и она метнула взгляд на рогатого.

Лицо по-прежнему выдавало нарисованное удивление.

— Прекрасно, — холодно произнесла она, поразив сходством с Валери. Подхватила тонким пальчиками бургер и, неприлично широко разинув рот и откусив столько, сколько сумела, невнятно добавила. — Были, по крайней мере. Несколько минут назад.

Эда не погорячилась, когда и впрямь пообещала сделать все, чтобы досадить рогатому корольку.

Отравленная словесная шпилька угодила, куда следовало. Ноздри Ассаро гневно трепетнули, а по лицу скользнула тень отвращения. Я с недоумением уставилась на пепельного.

— Рад слышать, — совладав наконец с собой, сухо выдал кронпринц и попытался тоже поступиться бургеру, размерами с мини-инопланетный корабль.

«Только бы мастер класс не собрался Эде преподать!» — заволновалась я, косясь на рогатого.

Доводилось мне видеть, как Ассаро с дружками однажды в столовой академии пытались друг друга с помощью магии накормить. Было весело наблюдать со стороны, конечно, но Ума потом ещё несколько дней у Тахира в бороздках рогов хлопья каши находила.

— Эр-Аворт удивительный город. Благодарим, что нашли время, Ваше высочество, и показали его нам лично, — сдержанно вымолвил Арис.

Благо, что с пустым ртом.

Его тарелка, к слову была безукоризненно чиста. Незнакомой пищей кровопийца брезговал. И лишь одинокий кусочек залитого патокой фрукта из корзины, что велел оставить Ассаро про запас, лежал перед ним, едва надкушенный.

— Благодарю, — копируя те же вежливые, ничего, собственно, не значащие, интонации, отозвался рогатый. — Это было… — не содержался и мазанул он взглядом по Эдане, — истинным удовольствием для меня.

— Эда-на, — предупреждающе качнул головой Эдмонд, едва девушка, приготовив целую пригоршню жареных стручков, наверняка оказавшихся на столе по причине сходства с картофелем фри, наметилась набить ими рот.

Эда презрительно сощурилась, но ладонь все же разжала. Стручки дробью застучали по тарелке.

Я с облегчением выдохнула. Не хватало ещё, чтобы Эдана в цирковом запале поперхнулась.

— Так вы давно знакомы? — с неожиданно любезной улыбкой переключился на меня Ассаро.

О ком конкретно из семейства Лайн шла речь, я не поняла, но утвердительно кивнула.

— Если в мои двадцать четыре с хвостиком можно что-то называть давним, Ваше высочество…

Эдмонд засмеялся, протянувшись к бокалу с водой, оценив шутку. Улыбнулась и Эдана. И только Велор ковырялся в тарелке и, подняв голову, с заметным опозданием выдавил улыбку.

В глазах же Ассаро наконец зажегся живой огонек. Уж он мне это чинное «ваш-вашество» как пить дать припомнит!

— Не сочтите за труд, Елизавета, — по-прежнему мягкий, полный учтивости голос Ариса резанул слух, — напомните мне обстоятельства вашего знакомства. В мои годы, знаете ли, многое вылетает из головы.

Я сглотнула и покрепче стиснула трехзубую серебряную вилку. Чутье подсказывало, тёмного интересуют вовсе не обстоятельства возникновения дружеских уз между мной и пустынником.

— Мы познакомились не то, чтобы давно, — начала вполне уверенно я, но понимала, Арис знает, что раззнакомиться с его семейкой здесь, на Иппоре, у меня попросту не было времени.

Значит, моя догадка верна. Тёмный наверняка не знает всех знакомых поименно, появившихся у его родни за время пребывания в другом мире. Судя по забегавшим глазкам Эды, не может знать! Но догадаться, кто я и… откуда. Думается, для него два и два сложить, все равно, что плюнуть и растереть.

Позабыв, что за столом со столь важными господами возиться и чесаться даме как минимум неприлично, я обреченно скривилась и с силой потерла лоб.

Почему… Почему мы не соорудили правдоподобную байку? Почему не придумали все до мелочей?

Ответ прост. Сглупили. Были слишком заняты, а некоторые, вроде меня, ещё и неосмотрительно рады.

Ассаро и одного взгляда бросить на меня хватило, чтобы понять, я в панике. Паника эта даже серьезнее, чем на практиках по рунической магии у Ривела.

Рогатый нахмурился.

В глазах же Ариса заплясали все те же алые блики торжества. Будто ленты, пущенные по ветру. Того и гляди, оплетут и задушат в своих обжигающих тисках.

Собственно сомневаться теперь в принадлежности его начала к огненной стихии не приходилось. Но такой силы пламени… такой разрушительной мощи, что открыто выставляется напоказ…

Да. Арис знает, кто я. Знает, почему я Пришлая. А вот Ассаро…

О моем пришельческом прошлом друг не ведал, а рассказывать сейчас, с бухты-барахты, не подготовив почву — верх глупости.

Тёмный это знал. И, похоже, во что бы то ни стало намеревался именно здесь и сейчас проверить дружбу между будущим зятем и его особой, так бережно лелеемой гостьей на прочность.

* * *

— О, это было странно. Наше знакомство, — отложив салфетку, вдруг бойко заговорил рогатый, нарушив тишину.

Я не сразу сообразила, что это его голос. Здесь, в отчем доме, Ассаро заметно переменился. Рогатый, смешливый наглец, как в воду канул. Но сейчас, я заторможено и, признаюсь, не без радости, наблюдала за обратной трансформацией.

— В этом году мне суждено закончить академию Источника, — объявил Ассаро без малого торжественным тоном. — По традиции выпускники берут на поруки студентов недоучек. Не хочу показаться неполиткорректным, — зашептал рогатый, наклонившись вперед, — но единственный на всю академию человек… Достался мне! — он смахнул несуществующий пот со лба и едва не присвистнул. — О, Лиза, ну и умения у тебя были в магиитворении! Я едва подумал, что провала не избежать.

Арис, плотно сжав губы, слушал с холодной вежливостью, но перебивать кронпринца не смел. Умело делал вид, что именно об этом и спрашивал. Ассаро с не меньшим мастерством и восторгом продолжал «вводиться в заблуждение».

— Но я взяла себя в руки, — улыбнулась я, боясь лишний раз глядеть по сторонам, чтобы ненароком не напороться на чей-нибудь острый взгляд.

Веселость Ассаро придавала сил и смелости, а благодарность переполняла. Разумеется, рогатый потребует объяснений, что именно имел в виду бывший советник тёмных земель, но чуть позже. И я непременно подумаю, что и как следует ему рассказать. Но только не сейчас.

И только бы уловка сработала, и Арис не рискнул вернуться к разговору. Думается, вопрос в лоб: «А вы в курсе, что эта девица из другого мира?» любого огорошит.

Пока же Ассаро был настроен более чем серьёзно. Умело делая вид, что знает обо мне все, и даже чуточку больше, он, не давая продыху, выдал ещё пару курьёзных случаев, произошедших с нами во время учебы, и развернулся к главе семейства.

— Чудо, но Лиза овладела магией довольно скоро. Нам приходилось сражаться с элементалями, и если бы не ее умения, — с гордостью глянул на меня рогатый. — Безупречная руна защиты, отраженная атака — и вот я здесь, с вами. С руками и ногами. На радость сиуре, полагаю, — засмеялся он, взглянув на Эдану.

Эда закашлялась и поспешила прикрыть раскрасневшееся лицо салфеткой, на автомате поданной Велором.

— Бросьте, Ваше высочество, — многозначительно улыбнулась я, мысленно умоляя Ассаро прекратить донимать бедняжку. — Вы преувеличиваете мои заслуги.

— Нисколько, — отмахнулся Ассаро, но буравить Эду взглядом все же прекратил.

— Право, сиура Пришлая, — лениво отозвался Арис, — вам не к лицу скромность. С дикими водными элементалями справиться непросто. Пожинайте же лавры геройства. Пока есть такая возможность.

Велор вскинул голову и в упор уставился на отца. Арис же в ответ, вальяжно подперев подбородок, улыбнулся. И улыбка его худощавому лицу не шла совсем. Она делала его хищным. Даже нос странно вытягивался, приобретая поразительное сходство с клювом грифа.

Я поежилась, некстати припомнив, что входит в рацион этих птичек, а Ассаро продолжал беспечно болтать, откинувшись на спинку стула.

— К тому же, Лиза оказалась одарённым целителем. «Не будь глупцом, Ассаро! — сказал себе я. — Такие ценные маги на дороге не валяются!» И теперь у моей страны есть личный целитель Ириты, — развёл руками он и негромко засмеялся. — Очередная точка соприкосновения между нашими народами, не правда ли?

— Несомненно, — кивнул Арис, но без удовольствия или гордости. Словно речь шла вовсе не о его младшем сыне с урожденным даром целителя.

— Поэтому я повторил себе, «не будь глупцом», — старательно кося под того самого разоткровенничавшегося глупца, сказал Ассаро. — И решил приложить максимум усилий, чтобы обеспечить безопасность Елизаветы. На государственном уровне, разумеется, — сверкнули голубые глаза пустынника. — Но, думаю, вам объяснять, что к чему, нет нужды, верно? В этом вопросе вы разбираетесь получше многих.

— Хотелось бы верить, что за полвека навык я не растерял, — отозвался тёмный с улыбкой, вдруг превратившейся в осторожную ухмылку. Она будто багор прощупывала дно, а точнее, истинные намерения и мысли кронпринца.

Оставалось надеяться, что Арис, помимо навыков ведения государственного хозяйства не обладает навыком чтения мыслей. Понять, что Ассаро покрывает меня, возможно, лишь ради собственной выгоды, стараясь не разрушить царственный ареол всесилия и значимости вокруг себя, ему не следует.

Действительно, какая-то человечка сумела одурачить самого принца? Глупость. Уж лучше сделать вид, что просто-напросто охраняешь ее маленькие секреты. Ведь мало ли как будущая «тёмная» родня может на них отреагировать.

— Что ж, кажется, я утомил вас своей болтовней, — извиняющимся взглядом окинул Ассаро присутствующих. — Но я и впрямь давненько так чудесно не проводил время! Благодарю. Мне пора.

— Так скоро? — будто бы огорчился Арис.

— Государственные дела не ждут, — обреченно выдохнул рогатый, сдернув салфетку с коленей и небрежно бросив ее на стол.

Стулья заскрипели, мужчины поднялись, а мы с Эданой остались на местах. Правда по виду девушки я никак не могла разобрать, не нарушаем ли мы нормы местного этикета?

Пришлось на свой страх и риск, робко поглядывая на реакцию окружающих, подняться.

— Истинно счастлив, что наш договор вновь в силе, господин Лайн, — продолжал лучиться улыбкой принц, подавая руку Арису. — Жду не дождусь, когда смогу назвать вашу дочь законной супругой.

— Благодарю за доверие, Ваше высочество, — едва склонил поседевшую голову тёмный.

«А теперь, жених и невеста могут поцеловаться!» — почему-то не к месту прозвучал насмешливый голос у меня в голове. Чересчур уж тепло прощались мужчины. Забавно было наблюдать за ватагой взаимных комплиментов, уместных, конечно, но до того искусственных… Это даже пугало.

— Сиура, затаив дыхание, жду встречи, — склонился Ассаро и перед застывшей за столом Эданой, но я видела его насмешливую, старательно скрываемую улыбку. Именно с такой усмешкой он вызывался пакостить мне на все лады и запугивать там, в Академии. В те времена, когда мы еще не нашли друг к другу подход. — Покорен вашей кротостью и красотой.

Ага. А бешенством ее в эту секунду он едва ли не упивался.

— Елизавета, — удостоилась и я поклона с порцией довольно искренней, в отличие от адресованной будущей жене, улыбки.

— Всего хорошего, Ваше высочество, — сделала книксен я.

Но тревога все же вскинулась, как кобыла одичавшая. Было что-то в раскосом взгляде рогатого настороженное. За напускной развеселостью — задумчивое.

Обменявшись еще парой фраз с мужчинами, кронпринц наконец вышел.

— Папа, я здесь не останусь, — дрожащим голосом тут же выдала Эда, сжав в руке вилку, будто атаковать приготовилась. — Папа, я с ним…

Арис нетерпеливо взмахнул рукой.

— Останешься. И проследишь, чтобы никто… — холодный взгляд вперился в меня, пронзив насквозь, — чтобы никто не занял твоё место ненароком.

— Место? — воскликнула Эда, вскочив. — Место в постели этого рогатого, самодовольного уродца? Да мне оно даром не нужно! Папа, я прошу! Умоляю, разреши мне…

— Сколько можно, Эда? — голос Ариса сделался усталым. Жалости в нём и не разобрать, но хотя бы одна человеческая эмоция. — Мы не вправе обсуждать волю короля.

— А ты не вправе отдавать меня, как… Ты не должен прогибаться под его волю! Ты не советник больше!

Тёмный вспыхнул, острые скулы порозовели. Гнев готов был обрушиться на голову бедной Эданы, но девушка стояла насмерть. Готова была стоять насмерть.

— Вот именно, милая. Я не советник, — усмешка ускользнула по его губам и в ней я на секунду узнала Велора, — а значит, самое время тебе прикрыть рот и умерить капризы. Прибереги их для будущего мужа.

На этих словах отец семейства развернулся чётким, отлаженным движением. Прошагал солдатиком до двери, но вдруг замер.

Я было с облегчением подумав, что обо мне в пылу сражения позабыли, потянулась к бокалу с водой, но одернула руку, едва мужчина заговорил, обратившись ко мне.

— Какое счастье, госпожа Пришлая, — мягко, без малейшего намека на угрозу начал он, едва развернувшись вполоборота, — что в пустынных землях подавляющее большинство солнечных дней, правда? Даже зимой. За завесой дождя порой непросто разобрать, кто друг, а кто враг. Не так ли?

Глава 7. Ромео vs Джульетта

Я остолбенела, провожая Ариса взглядом. Прилив дурноты лишил дара речи.

Что эти слова значили? Угроза? Ухмылка уж точно добра не предвещала.

В любом случае, уяснить стоило одно: в одиночку мне лучше ни при свете дня, ни уж тем более в ночи бродить не стоит.

— Кажется, довольно неплохо прошло, — первой из «морских фигур» отмер Эдмонд.

— Неплохо? — взвилась Эдана. Я, все еще боясь открыть рот, ее справедливый гнев поддержала яростно-недоуменным взглядом. — Конечно! Всем наплевать на меня и мои слёзы!

— Тут отец прав, — едва ли не впервые за все время подал голос Велор. — Концертную программу оставь для мужа. Возможно, твоим слезам он еще и поверит.

На удивление Эда и правда вмиг утерла щёки, размазав косметику, и лицо её обратилось в камень.

— Так значит, да? Так?

— Так, — немигающим взглядом уставился на сестру Дракула, и я забеспокоилась, уж не оморочить ли он ее вздумал для улучшения покладистой составляющей? — Мы-больше-не-на-Земле, Эдана. Отец представил свою волю. Твоё дело подчиниться.

— Подчиниться? — маниакально сверкая глазами и отрывисто посмеиваясь, молниеносно схватила Эда со стола бокал с вином. — Нет уж. Подчиняться — это по твоей части, братик! — отхлебнула она так яростно, что алые струйки, побежав по подбородку, измарали платье, и размахнулась.

Бокал, расплескивая вино, взмыл в воздух.

Я взвизгнула, когда осколки, вперемешку с каплями, разлетелись в разные стороны, намерившись изрешетить нас с Велором. Но в прыти Дракуле я явно уступала.

— Спасибо, Вел… — и выдохнула, не договорив.

Глядела, как в нескольких дециметрах от моего лица на магических волнах, поблескивая острыми гранями, все еще окрашенными алым вином, миролюбиво покачиваются замершие стеклянные хрусталики.

— На здоровье, — отозвался Эдмонд, и я с удивлением обернулась.

Эд стоял, выставив ладонь перед собой. Мгновение, и он молниеносным движением сжал пальцы в кулак, а осколки послушно, будто намагниченные, слиплись в блестящий ком. Точь в точь старая елочная игрушка!

— Спа-сибо, — сбивчиво повторила я, на сей раз адресовав благодарность истинному спасителю.

Велор же по-прежнему стоял столбом и как замороженный глядел на переливающийся многочисленными гранями комок стекла, что после очередной нехитрой манипуляции, будто сплавился, и послушно лег в ладонь Эдмонда.

— Лиззи… — прижав ладони ко рту, простонала Эдана, и из глаз у нее полились теперь уже и впрямь совсем не бутафорские слезы. — Лиззи, милая, я…

— Прекрасно, сестра, — Велор, приподняв бровь, с присущей ему грацией направился к обеденному столу. — Ты решила, если покалечишь ненаглядного целителя кронпринца, он вышвырнет тебя, прежде чем женится?

Ухватив стул за резную спинку, брюнет легко наклонил его. Стул крутанулся на задней ножке и встал аккурат напротив стола. А Велор подхватил салфетку, заправил за ворот и уселся как ни в чем не бывало.

— Эда, ничего страшного, — едва начала я, но девушка, вытянув шею, хватанула воздух с ужасающим свистом. Моргнула и опрометью бросилась из столовой.

Хлопнула дверь. В лучших подростковых традициях Эдана, похоже, заперлась в спальне.

— Ты не пойдёшь за ней? — спросила я у Велора, требовательно глянув и на Эдмонда.

Тот маневры брата повторить не спешил. По-прежнему стоял и с задумчивым видом мучал в руках стеклянный шарик, ставший, к слову, совсем гладким.

— С какой стати? — надрезал Велор стейк, нанизал кусочек на вилку и отправил его в рот.

— Ты же обидел её!

— М-м-да? И чем же? — соизволил ответить Дракула лишь когда тщательно прожевал. — На правду не обижаются. Эдана просто закатила показную истерику. Только и всего.

— Серьёзно? — бесхитростность и холодность ответа меня огорошили. — Ты правда в это веришь?

Велор не ответил. Ответ сам собой подразумевался: верит. Безоговорочно.

Я всплеснула руками. Немыслимо! Мне всегда казалось, будто Велор любит Эдану, как и положено старшему брату. Пусть я наблюдала за ними совсем недолго, мне хватило понять, отношения у них более чем теплые, дружеские.

Были когда-то, очевидно.

Я засопела, пульнула взглядом стрелу гнева сперва в Велора, потом в Эдмонда и ринулась по следам Эды.

Такой я её видела впервые. Эдана всегда была гиперактивна, порой вспыльчива, но вместе с тем обладала добродушным, чутким нравом. И сейчас она вела себя странно. Неужели и впрямь так боится замужества с Ассаро?

Я ухмыльнулась, замерев перед дверью ее спальни на секунду. Если так, то совершенно зря боится.

Я приоткрыла дверь чуть пошире, и хорошо смазанные петли тяжело охнули, выдав меня с потрохами.

— Эда…

— Уходи! Все уходите!

Уходить я не собиралась, но и войти после такого гневного оклика поостереглась. Прислушалась. Не летит ли в меня снова дворцовая утварь?

— Эдана, я поговорить пришла. Не кидай в меня ничего, пожалуйста.

На сей раз девушка не ответила. Только громко и виновато шмыгнула носом.

— Слушай, я, конечно, мало понимаю в этих политических шахматах… — начала я, переступив порог, на всякий случай оставив дверь приоткрытой. — Но зря ты плачешь. Ассаро…

— Слышать об этой малолетке паршивой ничего не хочу! — рывком развернулась ко мне Эда.

— Малолетке?

Эдана не ответила, только приосанилась, пытаясь сохранить гордый вид. А я припомнила, как Ассаро в запале откровенности рассказал, что у него уже есть невеста. И она грозилась отпилить ему не единственно дорогое для мужчины, но определённо жизненно важное для пустынного воина достоинство. Рога.

Шутка ли?

— Слушай, я не знаю, что там между вами произошло в прошлом, но Ассаро хороший. Правда хороший. Это не с первого раза заметно, — улыбнулась я. — И даже не со второго, но…

Эда зло захохотала и не менее резво, чем до этого, развернулась ко мне спиной.

— Хороший, значит? Ха! Ты пришла убеждать меня изменить к нему отношение? Нет. Не выйдет. Разменной монетой я быть не хочу. Я всегда была на твоей стороне, Лиза! — зло глянула через плечо она. — Всегда! А ты теперь стоишь тут и… Уйди пожалуйста, — отвернулась Эдана, вцепившись в подоконник. — Просто уйди.

Я вздохнула. Разбираться в чужих отношениях сложно, а советчик из меня и вовсе никудышный. Со своим вампиристым добром бы совладать…

— Мы придумаем что-нибудь, — решительно кивнула я, скорее, самой себе. — Обязательно придумаем. Ты только глупостей не делай.

— Уй-ди.

— Идем, Лиза, — потянул меня за руку Велор, как и всегда внезапно, бесшумно возникший за спиной.

Пришёл все же! А вид делал, что плевать хотел.

— А-а-а, — заслышав голос брата, крутанулась на каблуках Эда, — и ты здесь? Ну-ка, что ты там заливал про честность? На правду не обижаются? Раз так, возьми и поговори с Лизой начистоту. Слабо?

— Ты не в себе, — без капли смятения ответил Велор, но руку мою словно бы крепче стиснул.

— Одна я? — нехорошо улыбнулась Эдана, обнажив зубы, и я впервые заметила, что лишь первые две пары имеют обычный, привычный размер.

Следующие за ними напоминали без малого крохотные пики! Острые. Очень острые! Но кончики, подсвеченные едва заметным эфиром магии, все продолжали удлиняться.

Вот тебе и Иппор. Вот тебе и тёмные.

Не владея собой, я отступила поближе к Велору.

— Сдурела? — сверля пристальным взглядом Эдану, сощурился брюнет. — Идем, Лиза, — повторил он, безбоязненно развернувшись спиной к Эде, и я с радостью кивнула, позволив вытеснить себя за порог.

Эдана и впрямь выглядела скверно. Под глазами, припухшими от слез, залегли тени, лицо побледнело. Едва фосфоресцирующие клыки это лишь подчеркивали.

Напоследок с опаской глянув на стройную, будто шахматную, фигурку Эданы, окружённую лёгкой тканью занавесок, парусящейся на ветру, я вышла. Велор ни на шаг не отставал.

По коже морозцем пробежала нервозность, но стоило оказаться в гостиной, пропитанной теплом янтарных оттенков, на душе полегчало. По крайней мере, прикрытая Велором дверь словно отрезала нить страха, что тянулась за мной.

— О чем она говорила? — схватила я Велора за руку, вынудив остановиться.

Хотя такой ледокол попробуй сходу останови!

— Ты же видела, она не в себе. Едва не обратилась. Хотя с контролем проблем у нее отродясь не случалось.

Я недоуменно сморщилась, и Дракула устало возвел глаза к потолку. Чуть приоткрыл рот, словно рассмеяться вздумал, и уперся кончиком языка, к моему великому облегчению, во вполне себе человеческий клык.

— А-а-а… — протянула я, смущенно отводя взгляд. — Вот ты о чем.

— Воины Ночи давным-давно уже не персонажи страшных сказок, которыми пугают детей на пяти континентах.

– Люди с тобой поспорили бы, конечно, — покачала головой я к заметному неудовольствию Велора. — Выходит, разум взял верх над плотью и заложенным желанием уничтожать все живое? — неловко улыбнулась я.

Обо всех тех ужасах, чинимых тёмными, что удалось узнать в Федерации, упоминать что-то совсем не хотелось.

— Нет, — будничным тоном ответил брюнет, спокойно прошел к софе и уселся, раскинув руки. — Мы просто разучились обращаться к своей истинной сути.

— Слава богу, — опустила я голову, избегая пристального сероглазого взгляда.

— А вот тут Сорес с тобой не согласился бы, — проговорил Велор с явной улыбкой, и я воспрянула духом.

И чего разнервничалась? Эдана просто перенервничала. Расстроилась и испугалась. Даже человек в гневе порой страшен. Чего уж о сынах темного бога говорить?

К тому же, в гостиную из столовой не спеша выплыл Эдмонд, и мои мысли всецело занял Арис, брошенная им напоследок фраза и слова Эды.

Моя «копилка» непонятностей и секретов уже трещала по швам. Пора разбираться.

— Ты обещал, что мы поговорим, когда ты вернешься, — напомнила я Велору, подойдя ближе и готовясь проявить небывалую настойчивость, если придется. — Кажется, сейчас самое время.

— Сейчас у нас куда более серьёзная проблема, Лиза, — сказал Эдмонд, бесшумно подойдя к разложенному шахматному столику с неоконченной партией.

— Отец, — кивнул Велор, наблюдая, как брат принялся меланхолично переставлять фигурки в исходное положение.

Деревянные, покрытые позолотой ящеры-пешки уже выстроились впереди, заслоняя хвостатыми тельцами «союзников» от неминуемой атаки серебряных фигурок на другом конце поля.

— Да. Он не позволит провезти живого человека на территорию тёмных земель.

«"Живого" здесь, надо полагать, слово ключевое», — нервно усмехнулась я, обхватив себя за плечи.

– А тут её попросту убьют, едва Его высочество отбудет на Авэль, — подобравшись, потер лоб Велор, словно мучаясь от боли.

— К сожалению, не могу с тобой поспорить, — оторвался наконец от шахмат Эд, и лицо его и впрямь отразило вселенскую озабоченность.

Не впервой за сегодняшний день я пожалела, что рискнула хоть-то съесть за обедом. Желудок в который раз сжала лапа страха. Я сглотнула горечь в горле, и меня словно током прошибло.

— Эй, ау! — замахала руками я, как бедолага с необитаемого острова, что впервые за долгие годы увидел судно на горизонте. — Я все еще здесь! Еще вполне себе живой человек! И я никому не позволю себя…

…убить

Я снова сглотнула, но на сей раз не пресловутый комок горечи. Буквально проглотила, не жуя, такое невыговариваемое, холодное и, казалось, до сих пор ничего не значащее слово. У-бить.

Неконтролируемый смешок вырвался из груди, и мужчины с недоумением уставились на меня. Затем переглянулись.

Этот обмен многозначительными взглядами разбудил во мне нездоровую веселость и, как ни странно, решимость.

— Что имела в виду Эдана? Что вы от меня скрываете? — спросила, стараясь придать голосу твердость и спрятать глас госпожи Истерики. — Если не скажете, я… Честное слово, я за себя тогда…

— Ты человек, — выдохнул Велор и поднялся на ноги.

— Новость дня, однако, — поджав губы, наблюдала я, как он парой широких шагов пересек гостиную и замер у окна. Зажмурился, подставляя лицо магически-нагнетаемым потокам прохладного воздуха. — Да, я человек. И что с того?

— Откуда у тебя дар урожденного целительства?

— На распродаже по горячей цене урвала, — раздраженно зыркнула на Дракулу я. — Ей-богу, ну какое сейчас это имеет значение?

— Большое, — развернулся к окну спиной Велор и оперся пятой точкой на подоконник, с хмурим видом скрестив руки-ноги. — Отнесись к делу серьезнее, Лиза.

— А похоже, будто я веселюсь? — воскликнула я. — Честное слово, да что происходит? Почему вы считаете, что меня убьют, едва Ассаро покинет столицу? Кому вдруг моя смерть так…

В эту секунду меня осенило. С трудом разжав уже побелевшие и едва не сросшиеся друг с другом пальцы, я вытянула руку, указывая на дверь.

— Арис Лайн? Советник короля из тёмных земель. Ваш отец… он попытается… он уже пытался…

Велор нехотя, не сводя с меня глаз, кивнул, и я, обхватив голову руками, со стоном рухнула в резное кресло, едва ли мимо не угодив.

— Господи боже… Так вот к чему он сказал про дождь… В ту ночь, когда на нас напали элементали, и правда как из ведра хлестало! Ассаро сказал, что преступление идеально. Даже профессора не сумели выделить нити эфира, чтобы узнать, кто тварюг подослал!

Все наконец встало на свои места. Почти все. Лишь простецкий вопрос «Зачем?», а за ним и «За что?» сражались за право быть заданным первым.

— Отец, конечно, давным-давно лишился титула советника, — в гнетущей тишине раздался голос Эдмонда.

— Но это не мешает ему совать нос везде и всюду, — язвительно бросила я, решив, что церемониться больше нет нужды и припомнив, как Арис всякий раз горделиво выпячивает грудь и взирает на всех свысока. — Так это по его указке элементали меня едва в грязи не утопили? Умно. Вы об этом мне говорить не хотели? — требовательно уставилась я на Велора.

Дракула не стушевался, не изменился в лице. Только темные брови сошлись на переносице, да глаза блеснули металлом.

— Сходу сказать о том, что наш отец намерен убить тебя во что бы то ни стало, — едва молчание затянулось, пришел на выручку Эдмонд, — не так уж просто, ты не находишь?

— Намерен убить, — отвернулась я от отклеившегося наконец от подоконника Велора и уткнулась лицом в ладони, почуяв, как слезы внутри заклокотали бурной рекой. — Выходит, вы тоже… хотели моей смерти?

— Мы не знали, что это была ты, — с четкими нотками оправдания тихо сказал Эдмонд, подступив на шаг. — Не могли знать.

— Верно, не могли, — заторможенно подтвердила я, вот только сердце в отклике даже не трепыхнулось. — Но неужели, сто лет проведя в людском мире, могли позволить невинной душе сгинуть без суда и следствия? Позволили бы погибнуть, пусть и незнакомой, но девчонке, поставив в вину лишь человеческое происхождение?

Голову, стиснутую ладонями, я так и не отважилась поднять, поэтому могла лишь видеть, как Эд приблизился еще на полшага. Из полусогнутого положения мир будто казался меньше. Казался не таким враждебным.

Черт побери! Да я попросту боялась увидеть в глазах Велора ответ! Боялась, что он приложил руку к плетению заклинания подчинения для тех злобных тварей. Боялась оглохнуть от звона летящих в бездну осколков моих розовых мечт.

— Намерен убить, — повторила шепотом, просто проверяя, не покинуло ли меня сознание? Не упала ли я уже замертво? Шевелятся ли онемевшие губы?

— Я предлагал взять целителя под защиту, — слова Велора текли будто издалека, отдаваясь эхом в опустевшем черепе, — но отец решил, что убрать человечку будет безопаснее. Если бы она попала в руки федератов…

— Ты обо мне сейчас говоришь! — грубо прервала его я, вскинув голову и попытавшись в гневном запале вскочить с кресла. Но почуяв, что сейчас в ногах у меня уж точно правды не сыскать, стиснула что было мочи резные подлокотники. — Эта человечка — я! Ты обо мне говоришь, Велор!!!

— Да, — обреченно-тихо проговорил он. — Прости. Я никак не привыкну… но я пытался хоть что-то сделать.

— Значит, плохо пытался! Те твари меня сперва утопить пытались, потом раздавить… Арис вообще в курсе, что его рогатая надежда на «счастливое», — изобразила я кавычки отрывистым движением, — замужество дочери едва вместе со мной в фарш не обратилась?

— Прости, — холодно сощурился Велор, и на скулах у него заиграли желваки, — как-то не довелось уточнить.

Не довелось ему.

Я хмыкнула и демонстративно отвернулась.

Вновь обхватила голову руками, вздыбив пальцами волосы, и уперлась локтями в колени.

Соображалось из рук вон плохо. У страха не просто велики глаза. Они у него огромны, а цветом — как зимняя непроглядная ночь.

И вот уже пол, вдоль и поперек устланный коврами, да и сама гостиная, то и дело меркли перед глазами, и я оказывалась в самом центре темного колодца. В окружении мебели, расставленной в каком-то особом порядке. Точь-в-точь ритуальные камни!

Резьба на деревянных ножках и спинках и впрямь начинала напоминать рунические символы. Казалось, вот-вот засветятся знаки, и за спиной просвистит, рассекая воздух, смертоносный клинок.

— Но должен же быть… — голос стал глухим, и я закашлялась, прочищая горло. — Должен быть выход! Нужно поговорить с вашим отцом! Объяснить… все. Рассказать, кто я, и что мы… — с мольбой и надеждой уставилась я на Велора.

— Не стоит отцу знать, что между нами что-то было, Лиза, — оборвал Дракула, мотнув головой, а у меня сердце скакануло к горлу.

— Мне показалось… или о нас ты говоришь в прошедшем времени?

— Мне показалось… или о нас ты говоришь в прошедшем времени?

Велор нахмурился. Тонкие губы дрогнули, но ответа я не дождалась.

Брюнет смотрел на меня прямо, не отводя глаз, но сквозь эту сталь услышать хоть отголосок жалости, стыда или, на крайний случай, негодования никак не удавалось.

В лице, как в озере, что застыло в ледяном покое и запорошенном снежной крошкой, не отражалось ничего. Только безжизненно-тихий, мертвый холод.

Даже в зеркальной глади отполированных мечей куда больше страсти! Они хотя бы просят крови, требуют жертву. И всякий раз, глотая алую, соленую на вкус влагу, захлебываются в звоне ликования.

— Я-ясно… — нервно хохотнула я, растирая все сильнее нудящий висок. — Вот так поворот! Вот так…

— Я не монстр, Лиза, — наконец чуть приоткрылись тонкие, почти бесцветные губы. — Знай я, что ты там, на острове, разве стал бы я бездействовать?

— А ты задай себе этот вопрос на досуге, — усмехнулась я. — Мне будет любопытно услышать ответ.

Узкие ноздри гневно раздулись, а в серых глазах полыхнула злость.

«Что, в гляделки поиграем?» — с не меньшим остервенением сощурилась я в ответ.

— Ну, полно, Ромео и Джульетта, — вклинился Эдмонд с присущей ему хамоватой, кошачьей интонацией. — Полно! Разбор полетов оставим для лучших времен. Программки намалюем, зрителей созовем…

— Ладно, — безучастно согласилась я, зажмурившись и мечтая сейчас лишь об одном: выпить чего-нибудь обезболивающего, нарисовать на пол-лба руну и провалиться в сон без сновидений лет на сто.

— Лиза, ты не обижайся, но Велор прав, — протянул тёмный, но на сей раз с серьезной миной. — Отец умелый манипулятор. Не стоит дразнить его, а уж тем паче добровольно передавать ему в руки нити своей судьбы. Он сейчас всецело занят укрощением Эданы. Вот и пусть занимается. Целее будешь.

— Ладно, — на автомате повторила я, а в носу противно защипало, будто пузырьки игристого шампанского. — Вам виднее. Если местный граф Монтекки прикончит Джульетту раньше срока, может, даже и малевать ничего не придется.

— Что бы ты сейчас обо мне ни думала, Лиза, — неровно шагнул Велор, сжав кулаки, — отец тебя не тронет!

— Не убеди-ил, — протянула я, улыбаясь себе под нос. — Попытайся снова! — и потрясла на уровне плеч руками, изображая девиц из команды поддержки, вдохновенно размахивающих цветастыми помпонами.

Нет, истерику скрыть все же не удастся. На глазах уже появилась пелена слез, но лишь на долю секунды. Затем будто невидимая стена встала на пути у соленого потока горечи и страха. Неужто тело поднялось на защиту, куда яснее осознавая, что мне нужно оставаться в боевой готовности, чтобы встретить врага с достоинством?

Хотя точнее сказать, пасть с достоинством, с высоко поднятой головой. Смертью храбрых, как пишут в книжках. Потому как выхода из сложившейся ситуации я не видела. Это была яма. Глубокая яма с острыми кольями на дне, и выбраться из нее невозможно.

— Твою ж мать… я в полной…

Да, я боялась Федерации. Боялась, что меня отыщут, схватят и поволокут на площадь к плахе. Но страх этот был твердым, осязаемым. Его запросто можно было задвинуть на задний план.

Это я и проворачивала каждый раз, пока добиралась на Авэль, затем, пока овладевала магическими искусствами, призванными прийти мне на помощь и защитить. И всякий раз страх, под гнетом решительных действий, уступал место реальности. Становился зыбким, как туман. Как ночные кошмары, что неизменно развеиваются с первыми, пусть даже и робкими солнечными лучами.

Теперь же туман сгустился, обрел форму и имя. Обратился в вязкую жижу, что нещадно липла к груди, наизнанку выворачивала ледяными когтями нутро и с торжествующим оскалом вгрызалась в душу, уничтожая остатки храбрости и сил. А что не удавалось вырвать зубами, отравляла ядом безысходности.

Арису Лайн в одночасье удалось стать самым реальным из всех страхов. Даже сейчас он словно воочию стоял передо мной. Возвышался, давил, лишал права голоса, в то время как Федерация, игры богов, да и сам поход на Иппор казались лишь бледными, бестелесными тенями.

Меня забил озноб. Я с остервенением замотала головой, и не то стон, не то рык сорвался с губ.

— Лиза, прошу тебя, успокойся, — Велор со вздохом присел на корточки передо мной и крепко взял за плечи, встряхнув. — Повторяю, тебе ничего не грозит, — говорил он членораздельно, словно автоматически выверяя паузы. — Я со всем разберусь, слышишь? Со всем разберусь. Никто тебя и пальцем тут не тронет.

Метроном в его голосе продолжал отсчитывать такт за тактом.

Чувство было знакомым. Отвратительно знакомым, но желанным. И я затаила дыхание. Ждала, когда сознание обнимет морок, я перестану бояться. Буду спокойно жить и спать. И даже если Велор вновь обманет, и однажды я не проснусь, утонув в своей же крови, я об этом наверняка не узнаю.

Тик-так… Никто не тронет.

Напряженное тело уже вот-вот готово было обмякнуть и с благодарностью принять навязанный магией покой, но разум оставался удивительно ясным.

Страх исчез лишь на короткий такт слога, а затем хлынул с новой силой. Это означало лишь одно: никакого морока и в помине не было.

Велор просто глядел на меня, что-то говорил, все крепче сжимая пальцами плечи, но я ни слова не слышала. Просто смотрела невидящим взглядом перед собой и моргала. А внутри гудело, как в дымоходе в ветреную погоду. Когда из-под грибка печной трубы вырываются столбом искры, как крохотные рыбки-мальки, рожденные огнем.

Во дворце пустынного короля, впрочем, как и в любом доме его рогатых подданных, не разжигали очагов. Разве что для готовки. Но сейчас, невесть откуда взявшиеся рыжие языки будто прогрызали себе путь из стен и пола. Лизали потолок и мебель.

Отблески пламени коснулись острых скул и подбородка, Велора. Оживили мертвую бездну глаз, и стало… теплее.

— Ли-за! — услышала я предупреждающий оклик Эдмонда, но сдерживать себя больше была не в силах.

Мне, оглушенной трубным ревом взбесившегося пламени, дышать-то не забывать казалось почти невыполнимым.

— Лиза, стой!

Поздно. Грудь пронзила острая боль, и алые блики пламени в серых, хищных глазах сделались ярче, будто бы даже опаснее.

Я усмехнулась, дозволяя огню разгореться в полную силу. Нет. Он не причинит мне вреда. Это ведь мое пламя откликалось мне.

Мое пламя в Велоре.

Глава 8. На языке стихий

Дракула распрямился и возвышался теперь надо мной грозовой тучей.

Худощавое мужское лицо удивлённо вытянулось, и тонкая пелена, словно вуаль, соскользнула, истончаясь и обнажая прежние, такие знакомые и любимые черты. Узнаваемые, но измученные. Измученные усталостью и болью. До кровавых борозд исхлёстанные борьбой, что ежесекундно шла внутри тела.

— Что с тобой стало? — мысленно или вслух спросила, не понимала.

Протянув дрожащую руку, я попыталась коснуться лица, но Велор отшатнулся. Холодные, безжизненные глаза, полные звериной злобы, продолжали пристально следить за каждым моим движением, каждым поворотом головы и шевелением губ.

Я сглотнула.

Инстинкты никогда не дают сбой. Они — рудимент животного прошлого. И раз в мозгу зазвучал тревожный набат, а тело, в один миг до краёв наполнившись адреналином, отозвалось колючими мурашками, значит, впереди опасность.

«Не влезай! Убьёт», — гремит и гремит в висках. Но остановит ли эта бледная, полувыцветшая табличка, когда ты уже ослеплён сиянием награды на пьедестале?

— Что с тобой стало здесь? — прошептала, на сей раз отчётливо, и кончиками пальцев коснулась-таки щеки Велора. — Что с тобой стало здесь… без меня?

Вопреки острому, предупреждающему взгляду, сопротивления не последовало. Осмелев, я шагнула ближе. Ладонь и пальцы словно утонули в очередном слое полупрозрачной, медленно соскальзывающей дымки.

Велор замер. В эту секунду он как никогда напоминал статую, высеченную из монолитной каменной глыбы. Прекрасную в своём исполнении, но безмолвную. Лишённую тепла и жизни.

Не без боязни проведя пальцами от щеки к виску, я погладила высокий лоб, стирая глубокие складки задумчивости. А затем, медленно скользя, вернулась к прохладной впалой щеке, и Дракула устало склонил голову, как кот, поддаваясь ласке.

Но стоило Велору прикрыть глаза и, стиснув зубы, погрузиться в ведомые лишь ему одному воспоминания, как тени прошлого, противясь свету огня, побрели по бледным скулам.

Тёмные разучились обращаться к своей истинной сути? Что ж, похоже, этот тезис пора подвергнуть основательному сомнению. Потому как тени, будучи гораздо плотнее сизой иллюзорной дымки, что искажала лицо, без сомнения, были живыми.

Они переплетались друг с другом, вытесняли остатки телесных красок и рисовали злобный звериный оскал. Оттеняли и без того выразительные брови, сводя их к переносице в хмуром раздумье. Охватывали горло, сжимая в тисках, и напрочь останавливали дыхание, требуя подчиниться своей воле.

— Дыши, — прошептала я, взволнованно подавшись вперёд и безуспешно ожидая, что Велор вот-вот откроет глаза, и мрак схлынет. — Дыши, глупый ты Дракула!

Грудь Велора дрогнула, будто атакованная электроразрядом, но тут же опала, словно сердце в ней остановилось. Я испугалась.

— Ну же! — встряхнув брюнета за плечи, закричала я, и пламя, набравшись цвета, взвилось сильнее. Поднялось до самого потолка и волной, с размаху обрушилось на нас потоком жидкого золота.

Исчезли тени или же просто затаились до поры до времени, став невидимыми, я не понимала. Ослеплённая и прошитая жаром насквозь, я судорожно вдохнула и, набрав в грудь побольше воздуха, сделала единственное, чего требовала моя истинная натура: прильнула к холодным мужским губам и, заставив подчиниться, выдохнула всю страсть, что только во мне была.

На искусственное дыхание это мало походило, но лёгкие Велора в ту же секунду развернулись в спасительном вдохе.

— Ну же!!! — в запале ударила я кулаком в Велорову грудь.

Выдох. Несоизмеримо долгий, со стоном, а затем… глубокий вдох.

Я с облегчением засмеялась и, заключив лицо Велора в ладони, сама не заметила, как подстроилась в ритм и задышала в унисон. И это было хорошо. Это было правильно.

Наши с Велором настройки совпадали. Наконец совпадали! Все сомнения, накопленные за пару дней, вдруг сгорели без следа в очищающем пламени. Даже едкого дыма не оставив.

— Элиза…

Не голос, а рык. Грудной и опасный, но одновременно мелодичный и убаюкивающий.

— Я здесь, — свой голос едва ли писком мышиным не показался. — Я рядом, Велор. Ты только дыши.

Тонкие пальцы в ответ легли на мою ладонь, вдавливая и удерживая на щеке.

Тёмный зверь, что, без всякого сомнения, таился внутри, следил и настороженно принюхивался всё это время, наконец сдался. Наверное, вспомнил, что такое быть человеком. Что значит быть дома. Что значит быть любимым.

— Здравствуй, — с улыбкой промолвила я.

— Здравствуй, — по-прежнему не открывая глаз, тихо ответил Велор, и уголки тонких губ привычно дрогнули, заставив сердце забиться чуточку быстрее.

Это с каждым мгновением всё больше походило на транс. Всё вокруг данным давно исчезло, будто огонь, что вился плотной стеной, смел это за ненадобностью. Остались лишь мы вдвоём. Посреди пустыни, в эпицентре апокалипсиса.

Я отняла руки от лица, переместив их к груди. Алые змейки заспешили по коже, врезаясь в тёмную ткань камзола и исчезая где-то внутри.

— Ты сжигаешь меня, Элиза, — кажется, губы Велора совсем не слушались. — Ты сжигаешь меня, и я не знаю что же мне…

— Прости, — отпрянула я, с сожалением закусив губу.

— Нет… — Велор, на ощупь отыскав и поддев мои пальцы, вернул ладонь обратно. Прижал к себе до боли так, что на подушечках наверняка останется рисунок от серебряных пуговиц. — Я хочу чувствовать… это. Позволь мне ещё немного…

Он замер на несколько секунд, глубоко дыша, а затем открыл глаза, и пелена с его лица окончательно спала, усилив чувство нереальности происходящего во сто крат.

Некоторые тёмные пряди его волос теперь серебрились инеем седины, но глаза живо сверкали.

Радужку правого глаза Велора всецело заливала синева. Морская, глубокая, но куда холоднее, чем предшествующая ей сталь. Левый же глаз оставался исконно серым. Лишь пара искорок огня сновала по кругу. Расцветала янтарной рыжиной и угасала, неизменно появляясь вновь и вновь, будто и впрямь подпитываемая моим пламенем.

— Никто тебя не тронет, Элиза, — прошептал Велор, стоя несоизмеримо далеко и в то же время волнующе близко. — Мне целый мир не помеха. Если придётся, я его дотла сожгу.

Лишь по движению его губ я поняла, что говорит он совсем на другом языке. Перелагатель с ним не справлялся, но отчего-то перевод и не требовался. Я понимала сама.

Чтобы понимать, порой не нужны ни глаза, ни уши. Достаточно лишь души. Движений тела и прикосновения губ.

И едва ледяное дыхание Велора сплелось с обжигающим горло моим, намереваясь вернуть потерянное по воле злой судьбы и под гнётом глупых поступков равновесие…

— Хватит!

Будто самортизировавшая резинка тарзанки, что-то выдернуло меня из тёплых объятий небытия, которое, вопреки здравому смыслу, стало едва ли не целой вселенной.

Толчок в грудь, и кровь прилила к лицу. Запульсировала в висках, наверняка раскрасив тонкой сетью капилляров глаза.

Снова толчок. Я попыталась увернуться от ударов, но куда уж там!

Нет. Это шло изнутри. Что-то било и крушило рёбра, будто бойцовскую грушу, изнутри!

— Велор, да какого хрена ты…?

Ругательства, да и сам Эдмонд с раскрасневшимся, блестящим от пота лицом вклинился между нами и, сжимая рунный шарик, сотворил заклинание, что оттолкнуло Велора, вынудив отступить на несколько шагов.

— Нет…

Казалось, я лишь выдохнула, сморгнула проступившие слёзы, и пламенный кокон вокруг ослабел. Взрываясь, загрохотали руны, что пиявками присосались к нему вдоль и поперёк, и бреши в моей единственной защите с каждым мгновением становились всё внушительнее.

— Нет! — взмолилась я, но удивительного цвета глаза Велора, оказавшегося вне пламенеющего кольца, тускнели.

Тускнело и лицо, покрываясь всё той же иллюзорной рябью. И лишь пара прядей, что выбилась из узла на затылке, все ещё серебрилась, разбавляя воронью черноту волос.

Реальность, обретая очертания, вновь нещадно отнимала Велора у меня. И от этой несправедливости захотелось приставить этой надменной старухе, что тысячи лет разрушает мечты и рубит крылья во всех мирах, нож к горлу. Или спалить её дотла.

Да. Кажется, этот вариант как раз по мне.

Мне стало смешно от собственной решимости. Ну и где она пропадала раньше?

Я расхохоталась, как полоумная, но тут же скрючилась, хватаясь за плечи Эдмонда.

— Больно. Как же… больно!

Сквозь слёзы, я видела, как тёмная фигура, что наверняка была Велором, двинулась навстречу.

— Ни шагу, — угрожающе процедил Эд и, зайдя со спины, подхватил меня подмышки, но боль прорезала грудь острым ножом. Я выгнулась и закричала.

Огненный вихрь с диким рёвом вырвался наружу, высвобождая все скопившееся негодование.

Возгласы призыва рун, привычная синева и гудение, а затем, оглушающий грохот и вопль боли.

Последнее, что я увидела, как пламенеющий сгусток, разнеся защитное рунное поле вдребезги, будто огненная, вооружённая когтями комета, набросился на Велора и вцепился ему прямиком в грудь.

* * *

Все происходило, словно на ускоренной перемотке.

Пульсация в голове, венах. Мой крик, так похожий на звериный вой, и Велора вместе со сгустком вырвавшегося из моей груди пламени отбросило назад, будто на реактивном ранце, и нехило приложило затылком об пол.

Лица его, задохнувшись от собственного жара и боли, что тянулась прямиком от солнечного сплетения, я не видела. Не видела, но нестерпимо желала еще разок по самую макушку окунуться в холодную сталь его глаз. Прогнать чуждую синеву и впустить свой огонь. Чтобы впредь он танцевал у Велора внутри. Чтобы мы сами наконец слились в едином ритме.

Очередная вспышка, но на сей раз иссиня-снежная, беззвучная, и Дракула, прокатившись на спине несколько метров и собрав добрую половину ковра, обхватил огненный хвостатый шар руками.

Обнял, казалось бы, неосязаемое пламя, и прижал к себе. Изогнулся, закусив губу, и взвыл. Взвыл с таким отчаянием и беспомощностью, что у меня сердце ухнуло куда-то все к тому же солнечному сплетению, продолжающему пульсировать и взрываться пузырями расплавленной магмы.

Мыслей не было. Я просто рванулась вперед по наитию. Но Эдмонд, ловко перехватив под локти, держал меня в захвате «куриного крылышка» крепко-накрепко.

— Стой, дикарка! Ты его спалишь!!!

Слишком громко! Прямо над самым ухом. Но это отрезвило.

Что-то чуть повыше пупка дернулось напоследок, словно перегоревшая натянутая леска, и пламя, прекратив терзать Велорову грудь, вспыхнуло, вздыбилось, как шерсть на холке испуганной кошки и… схлопнулось. Исчезло в облачке безобидного сизого дыма.

Тишина ударила по ушам будто оркестр, но боль в животе унялась. Нос начал различать запах гари и жженой ткани, заставив воспоминания зашевелиться в памяти.

Горький дым, обжигающий ноздри, и тонкие нотки кислого металла — запах крови. Так пахло в тренировочном зале академии, когда я обожгла Ассаро. Правда к этому «букету» в прошлый раз примешивался еще и тошнотворный дух горелой плоти.

Створка двери отлетела в сторону. В покои ворвался Акитар, сверкая палашом, и остановился, будто на стену налетел.

— Сиура? — недоуменно воскликнул он, увидев меня в объятиях тёмного, но я лишь замычала в ответ.

— Велор… — прохрипела, кажется, вслух. Потому как внутренний голос так и вопил, глуша внешние звуки: «Жив? Ты жив?! Ответь мне, Тёмный бог тебя дери!»

Дракула, не дыша, безотрывно глядел в потолок. Вся передняя часть его камзола порыжела, как подпаленные на печи варежки. В самом центре груди, будто крохотные первомайские флажки, дыбились разрывы и клоки вырванной ткани, пропитанные кровью.

Уймой крови!

Меня замутило, а все вокруг пустилось в хоровод. Если бы Эдмонд в эту секунду не перехватил меня за талию, я бы точно рухнула со всего маху и разбила коленки.

— Жив, — вновь над самым ухом выдохнул Эд в ответ на мои немые возгласы, а Велор и впрямь с хрипом втянул в себя воздух.

Закашлялся и скорчился от боли. Со стоном перекатился на бок, уперся локтем в пол и попытался подняться. Но сумел лишь на колени встать. Да так и сложился пополам, будто в молитве, обхватив себя за ребра.

Плохо дело.

— Как же я так… Почему же…

От ужаса горячие пульсации вновь опасно завозились в теле.

Нужно было успеть призвать целительную силу, прежде чем я снова «взорвусь». Но стоило лишь попытаться выскользнуть из тисков Эдмонда, чтобы ринуться к Велору на помощь, как вновь громыхнуло.

Из дверей спальни, запинаясь и спешно подвязывая халат, выбежала Эдана.

— Что за шум? Что здесь случилось? — затараторила она, зажигая в ладони искрящийся огненный шар, но увидев Дракулу на полу, вмиг встала как вкопанная. — Во имя Сореса… Эдмонд, что с Велором?!

Округлившиеся от ужаса глаза её изрядно припухли и покраснели. Мокрые, висящие сосульками волосы разметались по плечам и липли к влажной шее. По натянутому наспех длиннополому халату местного пошива, судя по орнаменту, стремительно ползли мокрые пятна, заставляя шелк темнеть и совсем неприлично очерчивать все выдающиеся части женской фигуры.

— Эдмонд, что делать? — сбросив с пальцев пламя, вскричала она громче, когда Велор, обхватив грудь обеими руками, принялся покачиваться взад-вперед, словно в молитвенном экстазе и прерывисто задышал.

Кажется, задышала чаще и я, потому как каждый стон вампирюги мне был как ножом по сердцу.

Делать… нужно срочно что-то…

«Да что же это со мной? — разозлилась я, призывая остатки сил. — Велор умирает, а я стою, как…»

— Пусти! — попыталась выкрутиться из объятий Эдмонда я, хотя понимала, без его поддержки вряд ли шаг сделать сумею.

Наперекор слабости зелёные искры уже норовили соскользнуть с пальцев, но Эдмонд, крепко ругнувшись, меня опередил. Обогнул, обхватил за плечи и бесцеремонно втолкнул в кресло, приказав Акитару, так и не вернувшему палаш в ножны, следить за мной в оба, а Эдане не двигаться с места.

— Сидеть! — напоследок в угрожающем жесте выставил палец тёмный у меня перед носом и сам ринулся к брюнету.

— Эд-монд… — не поднимая головы, с мольбой в голосе выдохнул Велор, словно услышал шелест мягкого ворса под невесомыми шагами. — Эд…

— Дыши, — с опаской вытянув руку, словно к зверю приближался Эдмонд. Мышцы у него на шее буграми вздыбились, жилка на виске дрожала и билась, как заячий хвост. — Дыши глубоко, Велор. Спокойно. Дыши, брат.

Голос тёмного, бесстрастный и уверенный, вразрез шел с его видом.

Признаюсь, стоило лишь глянуть, как ходуном ходили Велоровы лопатки, что теперь даже сквозь плотную ткань камзола легко угадывались, мне и самой хуже прежнего становилось.

Короткие волоски на теле словно все разом наэлектризовались и встали дыбом, а капельки пота на лбу высыхали быстрее, чем проступали, оставляя лишь соль, нещадно стягивающую кожу.

— Эдмонд! — нервно воскликнула Эда, в попытке унять колкую сухость в глазах часто-часто моргая и отступая назад к распахнутой двери спальни. — Что происходит?

Воздух и впрямь, будто пустынным ветром иссушенный, погорячел. Неприкрытые руки, шею и лицо обдало духовочным жаром. От столь резкой смены температуры я невольно приоткрыла рот и вдохнула.

Горло вмиг пересохло, и я закашлялась.

Быть того не может! Магический климат-контроль всегда работал исправно. А уж в крыле «тёмных» гостей завеса должна быть в сотни раз устойчивее к температурным перепадам снаружи.

— Сиур Лайн, — сдавленно пробасил Акитар, — мы в магическом поле. Оно вытянет из нас всю воду. Нужно уходить!

Кажется, в надежде, что это поможет не высохнуть изнутри, дышать в комнате перестали все. Даже закаленный жаром пустынь рогач.

— Минуту! Дайте же вы мне минуту, чтоб Сорес вас всех…! — рыкнул Эд, присев, как перед броском и сверкнув глазами. — Велор, ты меня слышишь? Эй, брат!

В двери, ведущие в коридор, ударило что-то тяжелое. Я вздрогнула и, впившись пальцами в подлокотники, с трудом поднялась на ноги. Мой страж обернулся и приподнял палаш, когда глухой звук повторился.

Кто-то настойчиво ломился внутрь, вот только преодолеть барьер магического заслона не мог.

— А ну, давай… — продолжал увещевать Эдмонд, — вспомни, кто ты. Слышишь?

Мотая головой, словно в бреду, Велор склонился еще ниже, придавленный незримым многотонным грузом, и уперся окровавленными ладонями в пол.

Крупная капля темно-вишневой крови собралась на чуть приоткрытой нижней губе. Зависла на мгновение, а затем сорвалась и разбилась о каменный мозаичный пол, обратившись в многолапую кляксу, что темнела на глазах, теряя влажный блеск и объем.

— Давай, братишка. Вспомни. Ну же!

Пальцы Эдмонда наконец легли брюнету на плечо и сжали. Вцепились, как кобра зубами. Дракула дернулся, и его грудь озарилась зеленоватым светом.

Целительная руна! Это сияние я уж точно из тысячи узнаю.

Руна все горела, но знаки разглядеть было невозможно. Лишь отблески на полу.

— Вспомни, — прочла я по губам Эда. — Тебе же… есть для кого.

Сработало. Воздух отяжелел, наполнившись влагой, и занавески лениво затрепыхались на магическом ветру. Еще мгновение, и Велор с облегчением выдохнул и припал лбом к полу.

Выдохнула и я. Но стоило только поднять руку, чтобы откинуть волосы с вмиг помокревшего лба, как двери распахнулись.

В гостиную с мечами наголо влетели тёмные воины. Кажется, они в считаные секунды оценили обстановку.

— Кайл, человечка! — выдохнул с каким-то детским испугом тот, что был пониже и покрепче на вид. — Та самая!

Длинный вампирюга с именем Кайл отрывисто кивнул и вскинул руку.

Полыхнуло заклятием.

Эдана закричала, когда Акитар налету разбил воздушные путы, тянущиеся ко мне, и, рубанув по каменному полу палашом, выставил руну защиты, высотою до самого потолка. А я и понять ничего толком не успела.

Тошнило. И голова трещала с такой силой, что единственным желанием было — поскорее добраться до ванной комнаты и вывернуться наизнанку. Ради этой призрачной возможности испытать облегчение я была готова полосу препятствий с заклятиями и клыкастыми кровопийцами пройти.

Собственно, а в чем проблема-то? Почему эти вампирюги, едва влетели, уже лупанули по мне со всей силы? За что? За человечью кровь в жилах?

Животная, неподвластная логике злость обуяла целиком.

Будучи явно не в себе, я сделала шаг из-за спины Акитара. Прошла сквозь голубое рунное сияние и, вскинув руку, сотворила огонек в ладони, намереваясь разогнать его до внушительного вихря и швырнуть прямиком в наглые тёмные рожи.

— Отставить! — взревел Эдмонд. — Всем отставить!

Опрометью бросившись ко мне и в последний миг схватив за запястье, он будто впитал в себя мое слабенькое пламя. А создать новый всполох я была уже не в силах. Мана кончилась. И "тёмным рожам" это было только на руку.

— Прекратите! Хватит! Я приказываю! — кричала и кричала Эдана напополам с руганью, но полыхнуло снова.

Меня с таким размахом прижало к Эдмонду, что последний дух выбило. Хотя в первую секунду воспаленному мозгу даже почудилось, что это просто тёмный совсем стыд потерял. Лапает меня у всех на виду. Но стоило попытаться оттолкнуться, чтобы выйти из двусмысленного положения, как стало понятно: я и пальцем пошевелить не могу.

Судя по стремительно каменеющим объятиям, Эд и сам был связан магией по рукам и ногам.

Глаза даже не успели привыкнуть к новому видению мира сквозь лиловую завесу парализующей руны под ногами, как сверкнул меч.

Акитар молнией, — впрочем, его бессменный спутник на поясе — палаш, в отличие от хозяина как раз-таки и искрился уймой крохотных разрядов, как оголённые провода, — бросился вперёд.

Одним уверенным росчерком воин полоснул руну на полу. Утратив целостность, магический рисунок начал стремительно гаснуть, прямо как увядающий цветок. В месте магического разрыва знаки потемнели, заражая и испепеляя начертанные рядом.

— Чокнулись?! — завопил Эдмонд, едва половина руны обратилась в пепел и сила заклятия вместе с ней. — Отставить! Назад! — и, держа меня на вытянутых руках, словно я по своей воле жалась тут к нему как доверчивая овечка, на порядок тише добавил. — Идиоты пустоголовые, я вас всех на плаху отправлю… Лиз? Лиза!

Черные мушки затанцевали перед глазами, лишая зрения. Миллион черных мушек.

— Раз, два, — впадала в бред я, оседая. — Эдмонд… отпускай меня.

— Нет… — горячо выдохнул тёмный, подхватив меня под спину и колени.

— Господин Лайн, вам лучше увест… унести отсюда эту женщину, — вместо расшибания чела в мольбах о прощении за неповиновение, указал острием меча на меня тёмный.

Сам же косился не то на опасно искрящийся палаш моего стража, не то на его когтистую руку, чуть приподнятую и, судя по всему, готовую рвать «тёмные» глотки в клочья.

— По приказу вашего отца, господин, — поддакнул Кайл, пытаясь воззвать к благоразумию Эдмонда, — мы обязаны обеспечить безопасность будущей королевы пустынного народа. Человеку лучше уйти. Иначе нам придется…

Последнее, что осталось в памяти — это тысяча гневных восклицаний Эданы и бас Акитара:

— Учтите, — совершенно спокойно отвечал он, словно по саду старым друзьям прогуляться предлагал, — что бы вы ни сделали, буду вынужден ответить вам со стократной силой. Так что назад, парни. Мечи на пояс и медленно, без резких движений…

Голос его, всегда строгий, безучастный, в это мгновение словно задышал. Без сомнений, битва — вот его стихия. В ней его жизнь. И я, по ощущениям будучи на полпути к небесам, в который раз возблагодарила их за то, что рогатый, пусть и не по своей воле, но оказался рядом.

Глава 9. Ритуал

«Беги… Скорее… Скорее!»

Бестелесный голос торопил, а я смеялась. Обгоняя ветер, бежала по горячему песку стрелой. Глаза слепило яркое солнце и лазурь.

«Обгони, обгони… — подначивал шёпот. — Сможешь?»

— Легко! — подбавила скорости я.

Увернулась раз, другой от бестелесных нежных рук. Позабавившись и усыпив мое внимание, они без труда подхватили меня и толкнули вперёд.

— Нечестно! — сбившись с шага и нахлебавшись ветра, возмутилась я. — Шулер!

Раздался мягкий серебристый смех, а воздушные потоки резвее прежнего взвились вокруг и мягко повалили меня на песок, то и дело пробегаясь по ребрам едва ощутимыми прикосновениями, вызывая щекотку.

— Сдаюсь… — выдавила я в перерывах между хохотом, извалявшись в песке. — Сдаюсь, хватит!

Экзекуция вмиг прекратилась. Тяжело дыша и счастливо улыбаясь, я широко раскинула руки и замерла, восторженно распахнув глаза.

Высоко в небе, прямо надо мой парил воздушный змей. Широкие жёсткие крылья, сизые ленты… Он бился птицей, покоряя воздух. Точнее, воздух сам покорялся ему.

Змей был прекрасен. В глубокой небесной синеве он был единственным светлым пятнышком. Да и то, поднялся так высоко, что спустя мгновение уже был едва ли виден.

Я крепче сжала моток нити, чуя, как сердце дрогнуло. Глаз решила не спускать со своего сокровища, но потоки в мгновение спустили змея ниже.

Не отбрасывая тени, он замер на расстоянии вытянутой руки.

Один мой взгляд, и он послушно ляжет в ладони. Уснет, скрутив ленты. Но стоило лишь подумать, что тогда крылья его покроет пыль и паутина, стало тоскливо.

Нет, не место ему под замком. И я решилась, приспустила нить.

Змей в секунду взмыл на прежнюю высоту птичьего полета, но я больше не боялась.

Он вернётся. Всегда будет возвращаться.

Успокоившись окончательно, я развернула голову на бок, подставляя солнцу другую щеку, и тут же радостно вскрикнула. Приподнялась на руках и резво вскочила на ноги.

— Велор! — встала я на носочки и вскинула руку, размахивая в разные стороны.

Высокий, широкоплечий. Волосы, словно темное пламя, вились и бились по плечам и шее.

Мой Дракула.

Он и впрямь стоял у самой кромки волн в светлой рубахе и лёгких штанах, закатанных до самых колен. Вода подступала к самым кончикам его пальцев и с тяжелым разочарованным «ух-х», возвращалась, чтобы собрать силы и попытать удачу вновь.

— Вело-о-ор! — смеясь, снова прокричала я.

«У-у-ух!» — разбиваясь в пену, обрушились на берег волны, словно нарочно глуша мой голос.

Я с тревогой глянула в небо.

Змей уже спустился и настороженно кружил надо мной. Я крепче сжала нить и кивнула.

— Идём.

Подхватив подол того самого, подаренного Офелией Роджи синего платья, сделала несколько шагов вниз по песчаному склону.

Я уже ловко, как на лыжах, скользила вниз, поднимая пыль и зарываясь по самые щиколотки в рыхлое золото песчинок, как солнце из зенита вдруг стремительно покатилось колесом к горизонту. Силуэт Тёмного Воина в его багряных лучах словно пылал по краю и становился все чернее внутри.

Вш-шух… Волны наконец окрепли и швырнули вперёд серебряные пики. Брызги, прежде времени окрасившись кровью закатного солнца, вонзились в темную фигуру со всех сторон.

Велор дрогнул, и змей в небе заволновался ещё пуще. Рванул вперёд, стягивая и меня за собой вниз по склону, как обезумевший пёс.

— Стой! — обеими руками вцепилась я в рвущуюся из ладоней нить. — Да стой же..!

Подняла лишь взгляд, да так и выпустила нитку.

Ревущую тьму, что ещё секунду назад и видна на горизонте не была, прорезали всполохи колючих молний. Здесь, на берегу ещё было спокойно, но пройдет ли буря стороной?

Рисковать нельзя.

— Ве-лор, я здесь! — крикнула, приложив обе ладони ко рту, чтобы усилить звук. — Иди ко мне, там опасно!

Но Дракула словно не слышал. Стоял, опустив голову, у самой кромки обманчиво ласкового прибоя. Стоял неподвижно, словно призрак. Даже порывы налетевшего ветра, что едва не опрокинули меня навзничь, пронзали его насквозь, не в силах сдвинуть с места.

По щеке скользнула нить. Я вздрогнула, отмахиваясь в испуге, но это был змей. Он вернулся и теперь, словно бегун на низком старте, дрожал в небе, кренясь то на одно, то на другое крыло. Чего-то ждал.

Ветер ударил снова, и я таки присела, не выдержав натиск.

— Велор! — крикнула без надежды на успех, и закашлялась от пыли.

Нет, под такими порывами и встать не выйдет. Может, скатиться со склона, а там… ползком…

«Хватайся!» — приказал голос сквозь шорох миллионов песчинок и рокот волн, и нить спустилась ниже. Заскользила по песку серебряной тоненькой змейкой. Глянув на змея, что все яростнее раскачивался на воздушных волнах, я кивнула и сцапала её вместе с песком.

Стоило только коснуться нити, ветер признал меня своей и прекратил бить плетьми. Обходил стороной, вился вокруг и, крепчая, вновь и вновь бросался на волны, отгоняя, и безуспешно толкал Велора в грудь.

«Беги!» — позвал уже знакомый голос и я, привязав нить к левому запястью, сорвалась с места.

Змей, вопреки току воздуха, летел впереди, обгоняя. Но чем резвее я шевелила ногами, тем дальше казалась пристань, а вместе с ней и Велор.

Волна же росла и ширилась и вскоре закрыла собой солнце и, казалось, даже небо.

Песок подо мной почернел, растеряв тепло и наполнившись влагой.

«Беги… беги, беги!» — все настойчивее твердил голос, но скорости моим человечьим ногам не хватало. Я с трудом делала каждый шаг, замедляясь все больше.

Ступни вязли в зыбкой трясине, и чтобы сделать хоть шаг, приходилось хватать себя обеими руками под коленку и вытягивать каждую ногу.

Захотелось плакать от беспомощности.

«Беги, я прошу! Не останавливайся!»

Но я выбилась из сил. Стоило только на миг отвлечься и глянуть на змея в поисках поддержки, водяные путы подкараулили.

Напали, обхватили за запястья. Рванули вниз, и руки в миг по самые локти ушли в песок.

Я упала на колени.

Песок ожил. Между крохотными частичками светились серебряные нити злой магии. Холодной и опасной.

Чтобы вода, перемешанная с грязью и водорослями, выброшенными на берег, не забила нос и рот, приходилось рьяно тянуть шею и задирать лицо.

Безотрывно следя за снующим в воздухе змеем, я чувствовала, как режет запястье серебряная нить. Видела, как змей, не сумев меня вытянуть из плена, пробовал снижаться и направлять крыльями потоки прямо в грязную жижу.

Но песчаные столбы восставали и без труда разрубали щупальцами воздух, как топором.

Это конец. Я дернулась напоследок и простонала, выбиваясь из сил.

— Мой путь… Не сходить…

Нить своего пути я потеряла давным-давно, но наставление, прозвучавшее в день высвобождения моего внутреннего огня, помнила. Хоть и искренне не понимала, в чем именно мой путь и моё…Предназначение?

Да. Высокое слово, что рождает надежду и придает даже самой короткой жизни торжественность. Надежда спустя годы обратится в веру, а тот, кто имел храбрость сделать шаг по дороге, вымощенной кем-то свыше, так и обратится в пепел, вероятнее всего не дойдя до края.

Но и в последний миг, перед самым концом на устах неизменно и гордо будет гореть: «Моё предназначение».

Сущее упрямство, но, быть может, смертным и не дано постичь его суть до конца? Ведь если ноша окажется непосильной, где искать смысл и зачем жить?

Я зажмурилась, урывками схватив воздух перед тем, как оказаться под землёй.

«Беги, Лиза… Беги!»

Покорно обмякнув в удушающих грязевых тисках, я вдруг явственно ощутила в себе горячую, полную жизни силу. Почувствовала, как тело изменилось, стало послушнее и гибче. Ледяная вода больше не давила и не резала кожу.

Стало… вольнее.

«Беги, милая!» — прозвучало глухо, и я побежала.

Не знаю как, каким чудом, но побежала. Продиралась сквозь тяжёлый мокрый песок, оглушенная шипением, и тот сдавался. Шелестел, высыхал и разлетелся по свету пылью.

Ветер пришел на подмогу, разбивая высыхающие песчаные столбы, и я рванулась вперёд. Выскочила из трясины с нечеловеческим рыком и с такой же нечеловеческой скоростью бросилась к Велору.

«Лапы, — билась в мозгу навязчивая мысль, — огненные лапы ведут меня!»

И правда. Четыре кошачьих лапы били мокрый песок, разрезали когтями воду, несли вперёд. А вода под ними яростно шипела, но сдавалась. Обращалась в пар и исчезала без следа.

— Велор, уходи! Велор!

В шаге от Дракулы, в секунде от спасения я оттолкнулась, и едва ли лапы вновь стали пальцами, как волна добралась до берега.

Встала во весь рост и замерла, как кобра перед броском. А затем, будто со смехом сотен чаек, обрушилась на нас, прибивая к земле и лишая зрения.

Я хотела, чтобы руки снова обратились в пламенеющие лапы. Хотела победить темноту, но страх брал верх. Я заблудилась. Потеряла Велора.

В непроглядной темноте вдруг вспыхнул голос Эдмонда, и я бросилась к нему со всех ног.

— Давай же! Давай! — твердил тёмный. — Открой глаза, черт побери!

Я пыталась открыть, но тело мне не подчинялось. Чужое. Оно было мне чужим.

— Мало времени! Начинай так, — грянул другой голос. Холодный, требовательный.

И стоило памяти определить его принадлежность, мне как никогда захотелось зажмуриться и спрятаться. Только глаза как назло сами собой распахнулись.

— Слава Соресу, — выдохнул Эд.

Такую тревогу и мягкость в его лице я видела впервые. Чуть приоткрытый от испуга рот и сверкающие тёмные глаза.

В губы ткнулось что-то прохладное, твердое.

Кожа… это… Ремень, что ли?

Я чувствовала как мотаю головой. Хотелось оттолкнуть тёмного, но руки затекли, и я едва ли их чувствовала.

«Связаны, — разлился в груди страх. — Связаны над головой магическими путами! Вот ведь… Тёмные гады!»

— Начинай! — рявкнул Арис Лайн, стоя за спиной склонившегося надо мной Эда, но тот лишь отмахнулся и в который раз ткнул мне в лицо сложенный в несколько раз кожаный пояс.

— Бери! Иначе от боли язык откусишь. Давай!

Разум протестовал, но не мои зубы послушно закусили ремень, и Эдмонд распрямился, спешно закатывая рукава. Растёр ладони и упёрся одной мне в грудь, а другую протолкнул под лопатки.

— Держись, брат! Еше немного, — только и прошептал он.

Брат? Я силилась открыть рот, чтобы возмутиться, но Арис вцепился в плечо Эдмонда мертвой хваткой. Вперился в меня взглядом со странной жалостью, смешанной с отвращением, зашевелил губами… и тело пронзила боль.

Я слышала шепот заклинаний. Слышала как скрепит под зубами дубленая кожа, как из глотки рвется нечеловеческий крик, а грудь жжёт насквозь.

Между ладоней Эдмонда, что стиснули грудную клетку с двух сторон, словно разворачивалась сквозная дыра. Расползалась и выжигала все внутри.

Тёмный скоро заговорил, вытягивая слова нараспев, Арис подхватил, запаздывая на такт. Но именно в этой странной песне, звучащей будто в будущем и прошлом одновременно, рождалась немыслимая по силе боль.

Боль не тела — Души.

Ее, невесомую, почти призрачную и оголодавшую, загоняли, как зверя. Били огненными хлыстами, жгли, подчиняли всеми силами и волокли во тьму. Туда, откуда нет выхода.

Черная бездна разверзлась перед глазами, а я стояла на самом краю.

Когда боль ослепила, а мне показалось, что я готова шагнуть, лишь бы от меня ничего не осталось, лишь бы дьявольская пытка прекратилась, мужчины смолкли на мгновение.

Позволили вернуться в реальность и разнадеяться, что все закончилось, и запели снова.

Звуки в разы окрепшей песни, наполненной без сомнения магией, подбили ноги и толкнули вперед.

Я знала, что могу взлететь над бездной. Знала, что мой ветер не даст мне упасть! Но он молчал.

И я рванулась сама, от страха себя не помня. Бросилась наутёк из тела, потому как оно было обречено. Оно стало тюрьмой.

Я закричала, пальцы разорвали тесную клетку костей и… все исчезло.

Солнце вновь слепило глаза. Кругом песок и покой. Все, как и прежде, никаких следов бури.

Только море застыло, как стеклом накрытое, а на моем запястье безвольно болтался обрывок серебряной нити.

— Нет… — простонала я, но сколько бы судорожно не обшаривала взглядом небеса, змея нигде не было.

Тьма поглотила его.

«Он остался там, Лиза. Забудь. Не сходи с пути», — стелился знакомый голос.

— К черту идите со своим путём! — заорала я. — Пропадом пропадите!

— Сиура!

Ладони обжигало неизвестными мне рунными знаками до костей. Такое уже было однажды, когда мы с друзьями в Академии, возомнив себя шестеркой хранителей, обратились к Источнику за помощью.

Тогда я тоже видела воду. Черную, укрывшую все вокруг и унесшую много жизней.

«Не сходи… Оставь его…»

— Не-ет! Нет!

— Сиура, очнитесь! — живой голос стал моим спасением. — Сиура, Елизавета!

Влажная холодная губка коснулась лба. Пахучий отвар потек по вискам, заливался в глаза. Я судорожно вдохнула и села, как по команде.

— Сиура, вам нельзя! — тонкие руки обхватили плечи, пытаясь уложить обратно на постель, но я вскрикнула, отталкивая рогатую незнакомку в белой косыночке.

Ладони все ещё жгло невидимым огнем, и я стиснула кулаки.

Похоже, вкупе с моим зверским выражением лица это выглядело устрашающе. Девица пискнула и ринулась назад, да так и опрокинула стоящий на табурете тазик с темной жижей, в которой плавали небольшие связки трав, похожие на крохотные тельца кукол Вуду.

— Что здесь творится?

С привычным лязгом гвардейского обмундирования в комнату твердым шагом вошёл мой страж, и лишь тогда я осознала, где нахожусь.

Во дворце пустынного короля. Не во тьме среди боли, а в своей спальне. Я в безопасности. Это был всего лишь сон.

— Сиур Акитар, — тут же дернулась в книксене, как пружинка, рогатая девица. — Я омывала тело сиуры успокаивающим отваром, а она как вскочит!

— Рановато вы меня омывать-то взялись, — фыркнула я, натягивая скомканное в ногах одеяло до груди. — Я ещё вполне себе жива.

— Вы были во сне без малого сутки! — воскликнула девица обвинительным тоном. — Без устали говорили, говорили, говорили, руками размахивали… — с потрясающим мастерством изображала рогатая сумасшествие.

Я едва зубами не скрипнула.

Просила же Ассаро не совать мне прислугу! Вся жизнь, как под лупой.

И пока я боролась с ярым желанием выставить наблюдательную, но впрочем-то ни в чем неповинную пустынницу прочь, Акитар вступил в беседу. Хмурился он даже рьянее, чем обычно.

— Кара, помогите сиуре одеться и…

— Я вполне могу одеться сама! — рявкнула, откидывая одеяло и не заботясь даже о том, что на мне лишь тонкая сорочка.

«А нечего устраивать из моей спальни проходной двор!» — соскользнула я с кровати и расправила плечи.

Рогатую моя выходка повергла в шок, но страж оказался крепким орешком.

— Тогда можете идти, — посторонился Акитар, пропуская пустынницу. — И передайте лекарю, что сиура очнулась.

— Как прикажете.

Девушка, все ещё держа в руках губку, снова изобразила пружинку, неестественно быстро согнув и разогнув коленки. Двинулась к выходу.

— Сиур Акитар, — едва дверь за ней мягко прикрылась, заговорила я твердо, все же приличия ради стянув с кровати одеяло и накрывшись им, как плащом. — Мы с принцем договорились. Мне не нужна прислуга.

— Мне известно о вашем желании во всем и всегда проявлять самостоятельность, сиура. Но Кара не прислуга. Она помощница лекаря.

Я нахмурилась, восстанавливая в памяти прошлый вечер. Лекаря я не помнила, равно как и того, что было после обморочной темноты в глазах.

— Что произошло со мной?

— В покоях сиуры Лайн? — спросил страж, и я кивнула. — Вас покинули силы. Королевский лекарь осмотрел вас и установил, что это легкое магическое опустошение и нервный срыв. Ничего опасного для жизни, но отдых необходим. Потому и навёл сонные чары.

— Вот как… — протянула, сильнее сжимая кулаки и в красках вспоминая свой сон. — Паршивые у него чары, доложу я вам. Мне снились кошмары.

— Вид сновидений зависит лишь от свойств ума, — с каменным лицом ответил страж, но вдруг голосе его скользнула единственная мягкая нотка. — Вы утомлены, Елизавета. Возвращайтесь лучше в постель.

— Нет, — решительно распрямилась я. — Что стало с Велором?

Акитар сперва задумался, а затем отчеканил.

— Мне не известно, сиура. Сиур Лайн старший сказал, что возникло недоразумение, — он глянул на меня испытующе, ждал что пущусь в объяснения.

— И? — дала я четко понять, что откровенничать не намерена.

— Больше ничего, — словно бы в отместку жестко ответил страж. — Лекаря в покои сиура Велора не допустили. Сказали, обойдутся своими силами.

Я в тревоге закусила губу.

Ладони больше не горели, символов на них будто отродясь не было, но легче от этого не становилось. Хуже не придумаешь гадать, ты просто с больной фантазией или мир пытается что-то тебе сказать, посылая видения.

Наконец, я решилась.

— Проводите меня к нему? К Велору.

— Это просьба? — склонил чернявую голову Акитар. Я робко кивнула. — В таком случае, вынужден отказать. Вы ещё слишком слабы, как бы ни храбрились. И я не выполняю просьб. Возвращайтесь в постель, сиура. Обед вы пропустили, но я распоряжусь, чтобы вам принесли что-нибудь подкрепиться.

Ответ рогача меня обескуражил, а от одной лишь мыслей о еде начало мутить.

Акитар, приняв мое молчание за покорность, уже развернулся и шагнул через порог, как я пришла в себя.

— Тогда я приказы… — голос дрогнул, и я попыталась снова. — Я приказываю вам, сиур, проводить меня к покоям господина Велора Лайн.

Широкая челюсть стража, покрытая темным налетом выбритой щетины, дернулась.

— Немедленно! — добавила я и почувствовала себя птичкой, что крякнула из кустов что-то несуразное, и по своей же глупости обнаружила себя перед старым, прожженным лисом.

«Лис» сверкнул глазами, но к своей чести нападал не стал.

— Изволите переодеться или отправитесь в одеяле? — спросил Акитар.

— Оденусь.

— Буду ждать у дверей, — вежливо, но вместе с тем убийственно холодно отчеканил страж, а я вздохнула. Похоже, наши рабочие отношения снова дали трещину. — Вызвать служку? — напоследок бросил он.

— М-м-м? — недоуменно протянула я, уставившись на него.

— Вызвать служку, или и ковры чистить сами изволите?

Я покосилась на перевернутый таз с отваром. Под ним расползалось темное пятно, будто тень от уродливой многоножки.

— Вызовите, — смилостивилась наконец, кивнув как можно спокойнее, будто в словах Акитара и не было тайной издёвки. — И ждите в коридоре. Я буду через полчаса.

Акитар молча откланялся и был таков, а я опустилась на кровать и обхватила голову руками.

Было плохо. Виски ломило, а в животе крутился раненым огненным зверем страх.

Я обожгла Велора. Лекаря к нему не вызывали… но раны были нешуточные, я это помнила! А ещё помнила, как нас едва не иссушило в поле пробужденной магии, и как ворвались преданные шавки Ариса Лайн, атаковав без предупреждения.

Помнила, как меня поймал Эдмонд, прижав к себе и не позволив упасть. Его шепот, медленно тающий во тьме…

Резво вскочив на ноги, я тут же пожалела об этом. Слабость и вправду все ещё не отступила. Отдышавшись и ступая по стеночке, я ринулась в ванную, на ходу стягивая сорочку.

Нужно спешить! Если Велор все ещё ранен… если в угоду гордыне его мучает собственный отец…

«Мы справимся сами, — явственно услышала я голос тёмного главы семейства, сверху вниз глядящего на меня будто бы прямо сейчас. — Пойдите прочь. Это всего лишь недоразумение».

Я нервно хохотнула, умываясь холодной водой.

Недоразумение… То, что человечка едва не сожгла тёмного, можно назвать недоразумением? Ха! Арис пляшет по минному полю с лёгкостью балерины!

Он извернется, сделает сотню немыслимых па, но не попросит о помощи. Просить — удел слабых, а Арис Лайн не из тех, кто выставляет слабости на всеобщее обозрение. И мне казалось, в эту самую секунду, стоя нагишом посреди ванной, я разобралась в его натуре как никогда лучше.

Он — сталь, что режет и рубит, не зная пощады. Все должны знать об этом. Это его легенда. Легенда, которая позволяет держаться на плаву даже после того, как на долгие полвека бывший советник Тёмных Земель лишился семьи, титула и чести. Лишился всего.

И что есть благополучие собственного сына в противовес возможности доказать свою силу и непоколебимость и вернуть все с лихвой? Всего лишь крохотный кирпичик, который без труда можно обратить в пыль, если его дефект будет угрожать устойчивости всей системы.

Но даже понимая это, я все равно собиралась добровольно сунуться в змеиное логово, чтобы убедиться, что Велор жив. Чтобы помочь ему, чем только смогу, при случае.

— Черт! — выругалась я, глядя на дрожащие от слабости и волнения руки, что должны были через каких-нибудь час-полтора по моему велению выдать сноп зеленых исцеляющих искр.

Наверное, стоило быть с рогатым стражем поприветливее, чтобы в случае кровавой резни, тот вовремя прикрыл бы мой извечно ищущий приключения зад.

Глава 10. Поиграем, малышка?

Акитар сердился. Его негодованием было пропитано каждое слово и движение. Стоило мне привести себя в порядок и выйти, страж смерил меня, одетую в легкое шёлковое платье с открытыми плечами, внимательным взглядом раскосых синих глаз и предложил ещё раз хорошенько подумать, не остаться ли в покоях. Потому как если к Велору не пустили лекаря, то могут не пустить и меня.

К тому же, запыхавшаяся Кара возвратилась, чтобы сообщить: лекарь сейчас занят третьей из восьми королевских жен.

— Она беременна седьмым отпрыском и ее мучают жуткие мигрени и приступы слез, — отчитывалась рогатая, сдвигая со вспотевшего лба косынку. — Лекарь велел ждать его и не двигаться с места. Он прибудет к сиуре через пару часов. Если его не задержит кто-нибудь по пути, разумеется.

Я хмыкнула. Нескольких часов у меня в запасе не было, а женам Его Величества забота и внимание всяко нужны больше.

— Ведите, — пытаясь сохранять властность, велела я Акитару. — Вернёмся как раз к приходу лекаря.

— Сиура, мы в ответе за вас, — начал тот, терпеливо прикрыв глаза, а Кара активно закивала.

— Я не беременна седьмым, сиур Акитар, — улыбнулась я. — Да и чувствую себя значительно лучше. Суточный сон сделал свое дело. Я в порядке, правда, — сделала честные глаза и для пущего эффекта приложила ладонь к сердцу. — А вот моим друзьям вполне может понадобиться помощь.

— Опасные у вас друзья, — пробубнил еле слышно рогач и с обречённым видом, наверняка кляня свою злую долю, махнул лекарке, чтобы возвращалась к себе. — Хорошо, сиура, поспешим. Путь неблизкий.

Я воспрянула духом. Захотелось даже что-то хорошее угрюмому рогачу сказать.

— Спасибо большое, сиур, — легонько коснулась бронзовой кожи чуть выше локтя, неприкрытой латами.

Пустынник задержал дыхание, смерил меня внимательным взглядом и сухо кивнул. Но движения его потеряли нервозную резкость.

«Что ж, доброе слово и рогатому приятно, — улыбнулась себе под нос я. — Нужно запомнить, однако».

Вместе с Акитаром мы пустились петлять по переходам и коридорам дворца, и спустя полчаса я уже и не нашла бы без чужой помощи или карты путь к своим покоям. На открытой местности я еще неплохо ориентировалась, в студенческие годы даже участвовала в соревнованиях по спортивному ориентированию, а вот в стенах терялась сразу.

Поэтому сперва я скоро шагала рядом со стражем, но со временем начала отставать. Причиной тому была не столько усталость, сколько странное покалывание между ребер и ощущение, что тело слишком велико и движется на автомате. Будто и не мое вовсе.

Пальцы на руках то горели, то холодели, и я нервно сжимала их в кулаки и переплетала между собой. Сердце раскачивала и заставляла биться в ускоренном темпе тревога.

А что если Акитар прав и меня попросту не пропустят к Велору караульные? К тому же тёмные, которых стало значительно больше в северной части дворца, недобро косились на меня и, проходя мимо, замедляли шаг.

Идея, что кто-то может снова напасть, была бредовой, конечно, но с лихвой добавляла нервозности.

К счастью, у двери покоев Велора стражи не было. Это удивило и обрадовало одновременно. Но стоило взяться за кольцо, Акитар многозначительно кашлянул. Пришлось посторониться и пропустить рогатого вперёд.

Ударив несколько раз и дождавшись короткого "да" с той стороны, страж толкнул дверь и отступил.

С дрожью в коленках переступив порог, я огляделась и сразу сообразила, почему у дверей караул и не требовался.

— Лиза! — отбросив какое-то чтиво, поднялся с софы Эдмонд. — Не ожидал увидеть. На ловца, как говорится, и зверь бежит?

Тёмный подался навстречу с широкой улыбкой, и я невольно отступила, едва не натолкнувшись спиной на сопящего позади Акитара.

Эд чуть дернул бровью, но остановился.

— Тебе лучше. Я рад. Какими судьбами?

— Я думала, это комнаты Велора, — смутилась я.

— И не ошиблась, — кивнул Эдмонд и с улыбкой уставился на рогатого стража. — Вы можете идти, сиур.

— Прошу простить, но я уйду только когда моя сиура… — бесстрастно начал Акитар.

Я только собралась вставить свое веское слово, как скрипнули дверные петли, и знакомый голос выбил дыхание из легких.

— Элиза?

Дракула стоял в дверях, одетый в неизменно темные одежды: рубаху и штаны. Выглядел он вполне сносно. Разве что под глазами залегли тени, отчего взгляд казался еще холоднее.

Я выдохнула, успокаивая волнение, а заодно и пламя, что беспрестанно раскачивалось туда-сюда, словно море. Пыталась прогнать воспоминания, что столкнувшись с реальностью, вопреки логике, меркнуть отказывались.

Перед глазами так и стояло знакомое, но разноглазое лицо, обрамленное седыми, будто заиндевевшими, прядями.

С замиранием сердца поймав взгляд Велора, я с облегчением выдохнула и, приказав себе не придумывать что ни попадя, опустила голову. А вместе с ней и напряженные плечи.

Серые глаза. Чуть подернутые поволокой сна, но серые. Такие, как и прежде.

В порыве чувств я сделала робкий шажок навстречу. Велор тоже шагнул, и это стало сигналом. Почти бегом я преодолела остаток пути и обняла вампирюгу, наплевав на приличия. Обхватила чуть выше талии и прижалась щекой к груди.

Но его руки отчего-то невыносимо долго не смыкались у меня за спиной в ответных объятиях, а когда наконец легонько коснулись плеч, я выдохнула остатки напряжения.

— Ты как? — одновременно спросили мы друг у друга, едва я отстранилась.

— Эдмонд сказал, ты потеряла сознание, — нахмурился Велор, все еще держа меня за плечи и легко водя большими пальцами по обнаженным плечам.

— Пустяки. Со мной все хорошо. А ты… — я положила я ладони Велору на грудь, и тот стиснул зубы, сморщившись.

Я ойкнула и только теперь заметила на единственном оголенном участке кожи — ямке между ключицами, ободряющие отблески целительной магии, перемешанные с голубоватыми потоками незнакомой мне полупрозрачной руны.

— Амулеты? — невольно выдохнула я, нащупав под рубахой пару продолговатых камешков-подвесок.

— Кхе-кхе, — незатейливо напомнил о себе Эдмонд.

Я обернулась. Тёмный по-прежнему давил приветливую улыбку, но в глазах явственно плясали огоньки недовольства. Он выразительно поглядел на меня, а затем перевел взгляд на Акитара.

Страж ответил хмурым взором сначала ему, а потом мне досталось.

Спохватившись и, убедив Акитара не тревожиться обо мне, я по команде Эдмонда поспешила запереть за пустынником дверь на засов. Развернулась, да так и растерянно замерла на пороге.

Велор медленно, двигаясь, словно во сне, прошел к софе и с тяжелым вздохом присел. Я тоже неуверенно прошла вглубь гостиной и присела напротив Дракулы.

Справедливости ради стоит заметить, что несмотря на неизменно красочный "пустынный" стиль, гостиная значительно отличалась от той, что была отдана в хозяйствование мне или Эдане.

Здесь царили расслабляющий полумрак и прохлада. Лёгкие занавески на окнах заменяли тяжёлые портьеры, и лишь тоненькая полосочка неба маячила туда-сюда. Даже мебели было в разы меньше, а та, что есть, не давила и не окружала, сводя с ума.

Да и давить-то тут особо было нечем.

У окна, рядом с выходом на террасу: два резных кресла с мягкими сидениями и столик. На нем — графин с морозной вязью, пара перевернутых бокалов и нетронутые фрукты на подносе.

В самом центре гостиной две софы, обращенные друг к другу. Между ними втиснулся коротконогий стол. Неподалеку — нетронутые игральный и шахматный столики. Повсеместно расставлены огромные напольные вазы с цветами, что в отсутствии света казались пластиковыми. Под ногами — ковры, разумеется, а вот пузатых подушек с пуфами, сколько ни пытайся, едва ли больше десятка насчитаешь. Да и те рассованы по углам за ненадобностью.

Несколько шкафов с книгами, статуэтками и прочими мелочами самоотверженно «пытались» заполнить пустоту, но пространство было слишком велико.

Велорово логово гостям совсем не было радо. Лишь рыженькая пичужка в единственном освещённом дневным светом уголке радостно заскакала в клетке, завидев хозяина.

Цеплялась лапками и разворачивая тельце параллельно золоченым прутьям, она заливалась щебетом и взволнованно крутила крохотной, покрытой легким пушком и оттого будто бы лысенькой головкой в такт своей незатейливой песне.

— Как ты? — отчего-то растерявшись, снова спросила я у Велора, подавшись вперед.

Вопрос дурацкий, потому ответом мне послужили лишь очередная болезненная гримаса и вполне определенный жест: так себе.

— Жить будет, — со смешком успокоил Эдмонд, плюхнувшись рядом с братом. — Куда важнее, как себя чувствуешь ты.

— В порядке.

— Ты сознание потеряла, — не сдавался тёмный, в то время как Велор был явно в иной реальности. Хмурился и идти на контакт отказывался наотрез.

— Лекарь сказал, переутомилась. Отосплюсь и все пройдет, — отмахнулась я.

— Тогда почему же ты здесь?

Эд склонил голову, и в темных глазах мелькнул намек на теплоту. Я спешно отвела взгляд, решив не тратить времени даром и перейти к делу.

— Мне сказали, вы не пустили лекаря. Почему?

Я пристально смотрела на Дракулу, призывая к ответу, но снова заговорил Эд.

— А зачем? Мы и сами справились. Пара часов, — хлопнул он брата по плечу, — и все будет в порядке.

— Ага. Ты только посильнее бей, — зло процедил Велор. — Чего как не родной?

Он упёрся кулаками в сидение, подвинулся к подлокотнику и откинулся на спинку. Прикрыл глаза на несколько секунд, а затем с видимым трудом разлепил веки. Похоже, его начинало клонить в сон.

Эдмонд засмеялся и вновь потрепал Дракулу по плечу. Тот на сей раз смолчал. Только зубы покрепче стиснул. Ну и подлокотник в пальцах.

Права я была, Арис запретил допускать к сыну чужаков. В памяти зазвучали обрывки жуткой, будто бы молитвенной песни, и мороз пробежался от самого затылка до пяток.

— Велор, — взволнованно подалась я вперед, — позволь помочь! Я точно смогу. Я знаю как…

— Амулет знает свое дело, Лиза. Не нужно мешать качественной магии выполнять свою работу, — выдал Эдмонд таким тоном, что мне враз расхотелось с ним в одной комнате находиться.

Обидно стало. Выходит, есть качественная магия, а есть… я? Да с такими суждениями к делу, а уместнее будет сказать "к телу", меня ни на шаг не подпустят! И рассчитывать не на что.

Рассердившись и преисполнившись вселенской обиды, я протянула руку и без прелюдий взяла и положила ее прямиком на ладонь Дракулы.

Он с холодным недоумением, которого я уж точно своим поступком не заслужила, глянул на меня. Но искорки целительной магии уже сорвались с пальцев, как светлячки.

— Лиза, угомонись! — воскликнул Эдмонд, вскочив на ноги и ловко перехватив мою ладонь. — Ты убьёшь его!

Велор и впрямь вместо благодарности, вдруг со стоном закатил глаза, сползая по спинке софы на бок.

Целительные руны всегда «с подвохом», как говаривал старый профессор-нимфа Эктат Дориус. Они приносят облегчение страдающему телу, уводят сознание в страну сна, избавляя от боли. Своего рода наркоз. Только магический.

— Прости! — не понимая, в чем дело, воскликнула я, отпрянув, как ужаленная. — Велор, ради бога…

В магический посыл я всю свою силу вложила, и едва ли не заревела, что было силы прижав обе ладони ко рту, когда Дракула безвольной куклой повис в руках Эдмонда.

Тёмный, мазанув по мне взглядом, грязно выругался. Не без труда усадил брата вертикально и вытянул из-под рубахи за шнурок рунный камешек, разбрасывающий слепящие, ядовито-зеленые блики.

— Прости, — повторила беззвучно, но рунные символы, едва амулет оказался в руках Эдмонда, замедлили бег, угасая.

Велор постепенно приходил в себя, моргая чуточку осмысленнее.

— Ни… чего, — с трудом простонал он, наверняка услышав сотое «прости» из моих уст.

— Ничего, как же! — передразнил Эд, устало плюхнувшись на софу рядом с Велором.

Забрав часть заряда руны, тёмный выпустил наполненный до краев изумрудным сиянием камешек из рук. Стоило ему беззвучно стукнуться о тяжело поднимающуюся грудь Велора, как закорючки и символы неспешно поплыли по кругу. Точь-в-точь фигуры от лазерных установок. Но несмотря на всю полезность, эти знаки, так хорошо знакомые мне из учебной практики, делали лицо Велора зеленоватым и прибавляли болезненности, оттеняя каждую выемку и морщинку на лице.

— Ты, Лиза, в следующий раз, когда наметишься прикончить Велора, хоть знак какой подай, — ехидно протянул Эдмонд, меряя меня невыносимо тяжелым взглядом темных глаз. — Иначе, я могу и не успеть.

Губы у меня тряслись, а от страха темно в глазах сделалось.

— Эдмонд, я не хотела вредить!

— Но навредила, — отчеканил тёмный, грубо пресекая мой лепет. — Магия Ириты усилила руну, а в каждом деле нужно в первую очередь знать меру! Иначе вместо помощи получается…

Так и не договорив, Эдмонд покопался в кармане камзола и швырнул на стол точно такой же рунный камешек, но какой-то искалеченный, выщербленный со всех краев.

— Испортился совсем… — боязливо ткнула я пальцем в амулет, стараясь определить категорию руны, но тщетно, к своей великой досаде.

Камешек-капля совсем потемнел. Крошился даже от легкого прикосновения, будто бы обуглился, а знаки на нем погасли и покрылись черной копотью.

— Что с ним случилось?

Ответом мне послужил долгий, внимательный взгляд темных, как ониксы глаз. Я замотала головой, отказываясь верить, что порча амулета — всецело моя заслуга.

Несмотря на мягкость материала и простоту начертания на нем руны, из дерева подобные побрякушки маги не мастерят. Разве что по великой нужде.

Умудренные опытом всегда выбирают либо металл, либо камень. А уж чтобы тот или другой подвергнуть подобному разрушению, сила магическая нужна немереная. Уж явно не один простой огненный залп, созданный магичкой-недоучкой.

— Эдмонд, что случилось вчера? — наконец отважилась заговорить я, когда тёмный с прытью заправского сельского врача принялся не очень аккуратно осматривать Велора. Большими пальцами оттянул веки, заглянул в глаза. Кивнул себе утвердительно и принялся ощупывать грудь. — Почему мой огонь напал? Что это вообще было?

— Ты мне скажи, — уставился на меня немигающим взглядом Эд, завершив осмотр и едва ли не заставив Велора открыть рот и сказать "а-а-а". — С каких это пор ты химерами пуляешься?

Я только и успела квакнуть что-то нечленораздельное, потому как дар речи потеряла в тот же миг.

Иппор полнится созданиями стихий, но элементаля огня встретить в лесу, как например элементаля воды или воздуха, практически невозможно. В пустынях и в высокогорье часто селятся создания земли. Разбушевавшись, они вызывают сели и оползни. Ломают дороги и крушат все вокруг. Отчего-то недолюбливают они созданий, сотворенных Великими.

Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что первыми нападают они крайне редко. Чаще просто пугают, пытаясь прогнать вторженца с их территории. А уж видя сопротивление…

Но с созданиями огня все иначе.

Химеры — существа, рождённые в пламени и наделённые частичками разума и воли, в отличие от своих собратьев элементалей, зачастую злобны, необузданны и, как бы банально ни звучало, крайне вспыльчивы.

Они обитают там, где никогда не гаснет пламя: в глубинах вулканов и недрах земли, а выбираясь наружу по воле случая или исключительно по своей прихоти, могут натворить немало бед. Химеры исконно агрессивны, и стоит ступить на территорию, что они сочли своей, тотчас рискуешь превратиться в шкварчащий в пламени бекончик.

Поэтому создавать подобных существ не каждый маг возьмется. А те, что поумнее, даже нося под сердцем пламенеющее начало, и вовсе с подобной техникой не связываются. Себе дороже.

Это знала и я. Ривел нам осознание ответственности, что магия возлагает на одаренных искрой, вдалбливал едва ли не с большим фанатизмом, чем основные науки. Поэтому получив от Эдмонда подобный упрёк, я неслабо растерялась.

— Это не химера, — к моему облегчению высказался Велор, окончательно придя в себя. — Химеры… они имеют четкие формы. Всегда. Мы же уже это обсудили.

«Ага, обсудили, значит…» — сощурилась я, подавшись вперед.

— Хрен редьки не слаще, — махнул рукой Эд. — Химера, не химера… Не будь на тебе защитного контура, ты бы как чучело в Масленицу вспыхнул!

— Химеру сложно создать, — упорствовал Дракула. — К тому же она не исчезает как по мановению волшебной палочки, оставляя лишь облако гари.

Голос Велора, звучал глухо, тонул в пушистых коврах.

— Ну, да, — задумчиво поиграл бровями Эд, сцапав со стола сгоревший амулет и принявшись перебирать его в пальцах, — не исчезает. И все равно это был не просто огненный залп или вихрь. Оно набросилось на тебя, как… да как девка одичавшая!

Велор подтвердил размышления брата протяжным стоном.

— Повезло еще, что никто этого, кроме меня, не видел, — Эдмонд оторвал наконец взгляд от камня и уставился на меня. — Если бы воины отца увидели, что ты натворила, они не стали бы с тобой церемониться. И были бы правы.

— Так ты поэтому не позволил мне дать им сдачи? — заклокотала внутри злость, стоило вспомнить, как Эдмонд отобрал последний сотворенный мной огненный заряд. — Потому что они были правы?

— Нет, — качнул головой темный, — потому что примени ты боевую магию, тебя вышвырнули бы из дворца быстрее, чем ты в себя пришла. Тебя сочли бы опасной, потому как, если ты не заметила, Лиззи, Воины Ночи использовали лишь заклятия нейтрализации. Они не нанесли бы тебе существенного вреда.

— Существенного… — рассерженно поджав губы, хмыкнула я во всеуслышание и скрестила руки на груди.

Слова Эдмонда ранили, но, похоже, были правдивы. Да и если трезво рассудить, тёмные наверняка получили четкие указания от Ариса: атаковать человечку при необходимости.

Наверное, если смотреть со стороны тех двоих, едва пробившихся сквозь магический заслон и увидевших Велора в луже крови на полу, эта необходимость как раз-таки и была.

Но швырни я тот огненный залп, меня наверняка признали бы виновной, потому как ни одного боевого заклинания тёмными в ход пущено не было. Я лишилась бы защиты, а Арис добился бы своего. И даже Ассаро не сумел бы мне помочь.

Выходит, Эдмонд и впрямь защитил меня?

Закусив губу, я скосилась на тёмного, надеясь перехватить его взгляд и выразить благодарность хотя бы невербально, раз уж слов подходящих найти не могла. Но Эдмонд, закинув ногу на ногу, наверняка из вредности нарочно игнорировал все мои попытки, а затем и вовсе поднялся, направившись к окну и встав ко мне спиной.

Собственно, тем он и погубил благой порыв моей души. Ну и не велика потеря.

— Я не стала бы натравливать химеру на кого бы то ни было, — твердо повторила я будто бы самой себе. — А если бы враз чокнулась и захотела, все равно не смогла бы. Это высшая магия.

— Высшая, — согласился Эдмонд, развернувшись и расправив пятерней волосы, откинув их с глаз. — Но твой огненный заслон я с трудом преодолел. Знаешь, как его создала?

Я, с трудом заставляя себя не отводить взгляд, отрицательно мотнула головой.

— Нет. Но у меня уже было нечто подобное, в Академии. Я Ассаро… подожгла на тренировке. Случайно.

— Пустынного принца. Случайно… — хмыкнул Эдмонд, словно воочию тот мегавзрыв видел. — А знаешь, что бессознательная магия куда страшнее осознанной? Это чистая, неконтролируемая стихия. Та же химера. И тут вопрос, у кого из двух, у огненной твари или творца, её призвавшего, уровень интеллекта…

Я возмущенно вскинулась, готовясь дать отпор, прежде чем тёмный закончит, но Велор меня опередил.

— Прикрой-ка рот, Эд, — негромко, но четко приказал он, и Эдмонд на удивление смолк. И даже взглядом меня буравить прекратил, вновь обратившись к окну. — А ты не спорь с ним, — опустив голову, сказал Велор, очевидно, мне. — Поверь мне, это пустая трата времени.

Замерев каждый на своем месте, как три восковые фигуры: Велор, вновь прикрыв глаза, на софе, я напротив, а Эдмонд, стоя неподалеку, важно отставив ногу и скрестив руки на груди, мы молчали. Молчали до тех пор, пока Эд не отмер и не подошел к Дракуле.

— Ну, ты как? Полегчало немного? — легонько хлопнул он Велора по плечу, словно из спячки вырывая. Тот кивнул, разлепив глаза. — Тогда давай я дозаряжу руну, а ты пойди приляг. Думаю, одного раза будет достаточно, чтобы ты на ноги окончательно встал.

Велор ответил очередным согласным кивком и стянул с шеи амулет. Эдмонд тут же стиснул его в ладони, сосредоточившись. Сквозь его пальцы пробились зеленые всполохи.

Дракула же тем временем упер одну руку в бок, а локоть другой приставил к колену и подпер ладонью лоб. Вдохнул поглубже, собрался с силами и рывком поднялся.

— Велор, — встрепенувшись, поднялась и я следом, — я не хотела тебя так… Ни вчера, ни сегодня. Я знаю, что химеру сложно призвать и ни за что не стала бы… дай я все же просмотрю раны, пока ты без амулета, — осторожно, словно кот, что к миске со сметаной крадется, шагнула я. — Тебе легче станет.

— Дождись меня, Лиза, — бесстрастно ответил Дракула, осторожно переняв камень из рук брата, будто тот вот-вот взорвется, и даже не глянув на меня. — Я скоро вернусь и мы поговорим.

— Хорошо, — опечаленно поджав губы, ответила я и опустилась обратно на софу.

Переплела пальцы, соединив их в замок, и уставилась на них, как на предателей народа. В ушах все ещё звучало хиплое: «Ты сжигаешь меня… Сжигаешь».

Бог мой! Неужели Велор боится, что я снова его подожгу? Или, как и Эдмонд считает, что я ни на что толком не способна? Раз уж контролировать магические всплески не в состоянии.

— А ты, — тем временем и Эдмонду доля распоряжений досталась, — будь добр, держи себя в руках.

Эд на это лишь плечом повел, но, кажется, пакт о «непричинении вреда ни словом, ни делом» пусть и негласно, а подписал.

В компании тёмного оставаться не хотелось, но не бежать же очертя голову за Велором в спальню. Даже если и под предлогом помощи.

— Что за защитный контур на Велоре? — вспомнила я, едва Дракула скрылся за дверью.

Лучшая защита ведь нападение, как известно. Вот и нападу первая. Заговорю спесивца до смерти.

— Просто… защитный контур, — расплывчато ответил Эдмонд, принявшись мерять шагами гостиную. — Что, в академии вам такого не рассказывали?

— Мы только базовые руны учили. И стихийные немного, — как можно твёрже ответила я, боясь, что тёмный примется издеваться и кунать меня носом в невежество. — Полгода я ж всего…

— М-м-м… ну, да. Верно. Плетение амулетов курсе на втором дают, — на удивление серьезно ответило Эд. — Или на третьем. Я уж и не помню даже. Старею, что ли?

Остановившись у небольшого столика с лепным макетом гор, лесов и домиков, похожих на крохотные копии местных песчаных жилищ, он развернулся ко мне и… улыбнулся. Удивительно, но прежней напыщенности как не бывало!

Я же приказала себе бдительности не терять и покрепче стиснула пальцы в замок. Кто знает, что этот «чеширский кот» на сей раз задумал.

— Можно сплести защитный контур, — продолжал «усыплять мое внимание» своим глубоким, спокойным мурлыканием Эдмонд, пустившись в объяснения, — и напитать им амулет. Или вырезать руну прямо на коже и заполнить ее магией. Да-а, — видя, как я невольно сморщилась, усмехнулся тёмный, — это больно и лишает звериной доли магических сил, но зато куда надежнее всяких… побрякушек.

— Руны на теле не выгорают подобно амулетам? — глянула я на бесполезный теперь уже камешек на веревочке, что сиротливо лежал передо мной на столе, свернув веревку, как мышиный хвостик.

— Нет. Они питаются напрямую от носителя. Снять их можно лишь вместе с кожей. Ну, или просто-напросто выжечь. А вот некоторые, особо сильные символы из раздела Высшей, чаще всего тёмной магии порой остаются с магом навсегда. От них немало проблем, в частности от того, что такие руны не сводятся обычным выжиганием или затиранием знаков. Они въедаются в саму суть, в мясо и кости, а их силу может развеять только смерть.

Не удержавшись, я передернулась.

— Кто ж станет добровольно обрекать себя на такое сомнительное соседство?

— Зависит от ситуации, — равнодушно ответил тёмный, разглядывая сцапанную секунду назад со стола и испещренную точками пару игральных кубиков. — Когда польза превышает риск…

— И защитная руна… как раз из разряда такой магии, что нельзя свести?

— Нет, конечно. Высшие руны опасны, особенно в неумелых руках. И уж точно в общем доступе не валяются, — с улыбкой помотал головой Эдмонд, прогоняя задумчивость. — Защитное же плетение совсем простенькое. Оно срабатывает или при размещении на любой поверхности, — я кивнула, памятуя о своем опыте использования таких рун, — или при соприкосновении амулета с телом. Руна активируется и набрасывается, как плащ. Для посторонних, то есть тех, кто не участвовал в плетении, он невидим. Но в случае магической атаки, срабатывает и принимает на себя удар.

Так вот что за голубая вспышка была, когда пламя набросилось на Велора. Это амулет сгорел, не выстояв. Но первый залп все равно сдержал.

— Хорошо, что он был, этот амулет, — выдохнула я, с благодарностью глядя на камешек.

— Да уж, — только и протянул тёмный, бросив кубики.

— Эдмонд, — как-то чересчур громко позвала я, что даже сама удивилась. Не припомню даже, называла ли я когда-нибудь его по имени так смело. — Что со мной было? Почему я так… Это ведь была не химера, не огненный залп.

Говорить о том, что мне у огненного сгустка еще и когти померещились, поостереглась.

— Малышка, на этот вопрос ответить я тебе не могу, — глянул на меня через плечо Эд и вновь отвернулся. — Пока, по крайней мере. Появятся мысли, я обязательно ими с тобой поделюсь.

Это его «малышка» противно резануло по ушам, но призывать тёмного к порядку смысла нет. Плавали, знаем. Проще сделать вид, что ничего не замечаешь. Тогда шанса прицепиться у него станет в разы меньше. Сейчас же лучше просто отстать или перевести разговор в иное русло.

— А чего Эдана так боится? И почему её обязательно нужно отдать в жены Ассаро? — Эдмонд вновь глянул на меня искоса. — Неужели никого достойного в ваших землях не нашлось?

— Договор есть договор, — просто ответил он, чуть помолчав. — И это не обсуждается. Ну а Эдана просто качает права. Привыкла, что на Земле могла делать все, что в голову взбредет. Теперь же, как женщине знатного рода, ей придётся принять на себя часть обязательств. Это неизбежно. Она это и сама понимает и скоро успокоится. Этот брак лучший вариант для нее.

— Зря вы с ней так… — покачала головой я, надеясь хоть толику стыда в Эдмонде пробудить. — Она и впрямь плакала. По-настоящему. Поговорить бы с ней, по-доброму, разъяснить, что к чему. Она ведь не глупая. Если это и впрямь благо, она поймет.

— По моим личным наблюдениям, далеко не всем женщинам под силу трезво оценить, что для них благо. Тут хоть объясняй, хоть не объясняй.

— Ага. Это ты сейчас и обо мне говоришь тоже, — усмехнулась я, наблюдая за тёмным, что уперся руками в край стола и изучал теперь каждый сантиметр макета.

Пустынники всячески старались устроить гостей покомфортнее, да и сами были не прочь поразвлечься. Поэтому едва ли не в каждых покоях были либо шахматы, либо столы для карт или настольных игр. В гостиной Велора как раз оказалась одна из последних: искусно смастеренная карта с шестью континентами и шестью небольшими статуэтками — представителями разных народов.

— Ну, мы вроде бы об Эдане говорили, но да, — не стал кривить душой тёмный, принявшись переставлять фигурки. — К тебе это тоже применимо. Наблюдения на то и наблюдения, что для достоверности результата должна быть составлена и исследована немалая выборка. А уж упрекнуть меня в том, что за свою долгую жизнь я не имел возможности составить более чем внушительный список, нельзя, согласись? Поэтому, опять же, строго по моим наблюдениям, но проще дождаться, пока Эдана сама все поймет.

— Ну, или наворотит дел, — покачала головой я.

— Такое тоже не исключено, — не стал спорить Эдмонд. — И тут главное не допустить ту же тактическую ошибку, что и Велор с тобой, — я на это лишь настороженно распрямилась. — Обрубить все концы. Поэтому, отец и запер Эду. Для ее же благополучия.

— Выходит, Велор оставил меня для моего же благополучия, — под утвердительный кивок рассуждала я, — а я, дурная голова, попала в ту самую выборку «неразумных», и ты теперь так витиевато коришь меня за то, что я пришла на Иппор?

— А ты разве сама себя не коришь? — откликнулся Эдмонд, наконец развернувшись и вальяжно упершись руками в стол позади себя. — Не возникала мысль, что все это зря? Что нужно было остаться под крылышком у мамы, в уютной, современной квартирке и при своей, впрочем-то, бесполезной для мира работенке в книжном? Наверняка так и есть. Только признаёшься ли ты себе в этом хотя бы перед сном? Вот в чем вопрос.

Мне хотелось оставаться непоколебимо-спокойной, но громко сглотнув и вызвав тем самым легкую полуулыбку на губах тёмного, я выдала себя с потрохами.

— Любопытно, — зло сощурилась я, ощутив прилив жгучего раздражения. — Как же ловко ты за меня решаешь, о чем мне думать, чего хотеть и где быть. Но, Эд, откуда столько ненависти? Разумеется, любить меня ты не обязан. Но и повода говорить со мной столь пренебрежительно, я не давала. Или у вас это просто проявление семейственности такое мудреное? — не сдержала в итоге смешок я.

Улыбка на красивом лице, что каждой черточкой до покалывания иголочек страха под ложечкой напоминало о родстве с Арисом, стала еще шире. Искривилась на один бок, будто неровно брошенный штрих, заставив сузиться в прищуре глаза.

— Оу-у… Язвить одному из немногих, кто хочет тебе помочь, — Эдмонд хмыкнул, качнув головой и словно буром ввинчиваясь взглядом. — Я тебя не ненавижу, малышка. Ненависть — слишком… горячее чувство. Поди разбери, где она самая, а где страсть. Ну, или тупое, животное вожделение. Не суть. В любом случае, ничего подобного я не испытываю. Просто мне жаль тебя… э-м-м… как бы так сказать… — задумался он, заведя темные, как деготь, глаза к потолку. — По-человечески жаль. Под гнетом эмоций, что владеют разумом лишь секунды, а при особом упорстве характера, как у тебя, например, дни и даже месяцы, ты наворотила дел, что и за столетие не разгрести. И открою тебе секрет, вряд ли я один так думаю. Но, разумеется, — к счастью крутанулся Эдмонд на месте, вернувшись к столу и разорвав уже осязаемо-режущий визуальный контакт, — можешь валить все на дурные гены. Если тебе так приятнее.

Я с трудом перевела дух. Суть слов Эдмонда мне была предельна ясна. Я свалилась им, как снег на голову. Добавила проблем. А уж прозрачный намек на то, что Велор всецело разделяет его точку зрения, даже в мыслях намеком назвать не выходило. Это ж прямым текстом, как с разбегу.

Хорошо еще, что не в лоб, для пущей усвояемости.

Я устало прикрыла глаза. И без нотаций Эдмонда понимала: Велор отчего-то не в себе. Места себе не находит. А уж после того, что произошло сегодня…

— Ты до скончания веков можешь меня презирать за глупость, импульсивность и подвластности эмоциям. Мне все равно. Но ты и представить не можешь, какая это была боль, когда вы… — начала я и поперхнулась воздухом. — Эдмонд, я всем нутром почувствовала, когда вы перешли на Иппор.

— Когда Велор перешел. Не путай мух с котлетами, — на сей раз даже не развернувшись, Эдмонд продолжил переставлять фигурки на столике, размещая их на выпуклой карте Иппора.

— Да. Когда Велор перешел, его морок рассеялся в ту же секунду. Но на Маргариту это никак не подействовало. Странно. Ведь мне казалось, будто я вся наизнанку выворачиваюсь. Будто каждый нерв оголился. Глупо звучит, но было бы легче, наверное, если бы все зубы разом разболелись.

— И-и? — тоненькая эльфийка с выразительным женским прелестями никак не желала вставать на нужную клетку, заваливаясь миловидной мордашкой вниз.

— Эдмонд, ты не хуже меня должен понимать, что это значит! Мы связаны с Велором все еще. Душой или… — лихорадочно потерла я взмокший лоб. — Не знаю, чем еще, но я многое видела его глазами, — с содроганием вспомнила я и звон стали, и вкус дрянной, как говорил Велор, крови на языке. — Видела, как вы освободили отца из тюрьмы в Онтасе. Я практически чувствовала биение чужого сердца у себя в груди, Эдмонд! Мы все ещё связаны, — помолчав немного, сама не знаю, зачем повторила я. — И Аяла предупреждала об этом. Говорила, что души просто так друг друга никогда не отпускают.

Эдмонд молчал, все злее впечатывая фигуристую деву в карту. А я сидела, опустив голову, и невидящим взглядом разглядывала пальцы.

Мне впервые в жизни хотелось высказаться. Так хотелось, что собравшиеся и шустро слагающиеся в предложения слова так и встали поперек горла, будто не пережеванный комок сухой хлебной лепешки. Ни проглотить, ни выплюнуть. Только расплавить жаром живого голоса. Испепелить, скинуть этот груз раз и навсегда.

Я глубоко вдохнула, успокаивая сердце, тяжело забившееся в каком-то незнакомом предвкушении.

— Знаю, что ты обо мне думаешь, Эдмонд, — подняв глаза, уставилась я в широкую мужскую спину. — И почему насмехаешься день напролет тоже понимаю… Но, нет, я не идиотка влюбленная. Не нужно обо мне так думать. Хоть и пришла я на Иппор по зову сердца, все же пытаюсь трезво оцениваю ситуацию. И если мы с твоим братом вдруг решим быть порознь, — почему-то в данном контексте по имени Велора я назвать так и не смогла, — я сцен устраивать не стану. И не ухмыляйся даже! — предупредила медленно развернувшегося и скрестившего руки на груди тёмного. — Конечно, я не уверена, что смогу просто махнуть рукой и с улыбкой пойти дальше. Наверное, нет. Уж точно не сразу. В любом случае, я попытаюсь повести себя достойно. Но однажды уснуть в уютной постельке, как ты выразился, под крылышком у мамы, и увидеть, как Велор умрет… — сама того не замечая, я поднялась на ноги и сделала шаг. — Хоть бей меня, но в равнодушии и бездействии я вижу куда большее зло, чем в глупости или безрассудстве. Можешь смеяться, — махнула рукой я, явственно видя в глазах тёмного странный, словно лихорадочный блеск, — но я вот так живу. И по-другому не умею. Может, проживи я столько, сколько ты, и набей достаточное для глобального переосмысления бытия число шишек, я бы и научилась глядеть на все свысока, а чувства за своим бессчетным количеством потеряли бы остроту. Но сейчас я такая, какая есть. Я пытаюсь делать то, что считаю правильным. И если моя помощь Велору будет нужна… Любая помощь! Я буду рядом даже вопреки твоим насмешкам.

Сцепив кулаки, я легким кивком обозначила конец тирады, а вместе с тем, и свою готовность стоически вынести любые издевки. Но Эдмонд молчал. Молчал настолько долго, что я едва сама на «дуэль» его не вызвала, приподняв вопросительно брови и разведя руки в стороны.

— Какая ж ты глупышка еще, Лиззи, — наконец шевельнулся тёмный.

Несмотря на колкость и холодность тона, спесь с него сбить мне, похоже, все же удалось. Он медленно отклеился от стола, сунул руки в передние карманы брюк и словно сделался выше, шире в плечах. Хотя, казалось бы, куда ж еще шире-то?

— Я и не надеялась, что ты поймешь, — прогоняя наваждение качнула головой я, но присесть и оказаться на уровень ниже, прямо под «бетонной плитой» тяжелого взгляда, так и не рискнула.

— И правильно, — кивнул Эдмонд. — Мне не понять слепого стремления к самопожертвованию. По-твоему я испорчен долгой жизнью? Хорошо, — взмахом руки пресек тёмный мою попытку заговорить, — пусть так. Зато мне не придется ненавидеть кого-то за то, что вопреки моей вере и жертве, этот кто-то однажды не оправдает моих надежд.

— Что ж, возможно. Но мой стакан, в отличие от твоего, наполовину полон. Я верю в лучшее, — хоть и с трудом, но выдавила я из себя миролюбивую улыбку. — Может, в том и кроется суть веры? Верить вопреки и знать, что в итоге именно за твоей спиной окажется правда.

— Добро всегда победит, потому что оно — добро? — приподнял бровь Эдмонд и улыбнулся, тяжело выдохнув. — Ты все больше напоминаешь мне Лео. Кажется, дар богини и тебя окончательно с ума свел. Ну, хорошо. Окей. Рушить твои ми-ми-мишные замки не моя задача. Лучше скажи, чем же ты можешь помочь Велору? Титул ангела-хранителя примеришь? — состроил мину, полную мнимого сострадания тёмный. — Или псом сторожевым наймешься? Учти, войны честно не ведутся, детка. В такие времена даже в собственную постель порой забраться опаснее, чем в вольер с диким зверем.

— Во-первых, — выставила я палец, — перестань называл меня деткой, малышкой и прочим. У нас не настолько близкие отношения. И нет, псом наниматься я не стану. Но предупрежден, значит, вооружен, верно? Предупрежденный самим… — я тем же пальцем ткнула в потолок, тем самым обозначая присутствие Тёмного Бога во всей этой истории, — Велор всяко будет настороже. Ну и во-вторых, я целитель Ириты. И как бы низко ты мои способности ни оценивал, я знаю, уж если Велора ранят, я сумею его вытянуть даже с того света.

— Сильное заявление, — глянул мне за спину Эдмонд с широкой, но ничего не выражающей улыбкой. — Брат, слышал? Теперь можешь спать спокойно. Твой личный целитель настроен более чем решительно.

Я обернулась, почуяв, как щеки обдало жаром. Велор и впрямь стоял в дверях. Вид у него был усталый и какой-то потрепанный. Волосы, вновь туго связанные на затылке в пучок, почти до самой макушки блестели влагой.

Странно, но каждое его движение внезапно обрело мягкость. Взгляд больше не резал льдом, и даже уголки губ готовы были дрогнуть в улыбке.

Велор словно волшебным образом оттаял.

Эдмонд же, словно и не заметив особых перемен, продолжал рассуждать:

— Тебе и Федерация нипочём теперь, поди. Хоть в воду, хоть в огонь! Кстати об огне… — перевел на меня взгляд тёмный. — Главное, чтобы у тебя самой, Лиза, в один прекрасный момент желание прикончить Велора не появилось. Иначе, кому ж его тогда спасать? — хохотнул он. — Снова мне?

— Опять Лизу донимаешь, — широким шагом подошёл к нам Дракула и встал рядом со мной, чуть заслонив плечом от брата. — Я же по-хорошему просил, Эд. Отвяжись уже.

— Донимаю? Да Сорес упаси! — поднял ладони вверх Эдмонд. — Всего лишь участие проявляю. Потому как твой славный, храбрый человечек верно позабыл: если через неделю-другую его сотрут с лица… гм-м-м… Иппора, вряд ли он сумеет хоть кого-нибудь спасти. Не говоря уже о тебе, — в заключение небрежно махнул рукой он, и Велор не то застонал, не то взвыл от негодования, расправляя на шее переплетение нитей амулетов.

Похоже, нашу перепалку он и впрямь от и до слышал, и она ему порядком надоела.

Я почувствовала, что жар смущения спешно перекинулся с щек на лоб. Наболтала ведь я немало. А что если и Велор того же мнения, что и Эдмонд?

— Спасибо за напоминание, Эд, — вздернула подбородок я, испепеляя взглядом тёмного в отместку за возникшую боль и сомнения, — но у меня не настолько короткая память. Я не забыла, что ваш отец хочет меня угрохать.

— Не угрохать, Лиззи, — теперь уже черед Эдмонда пришел податься вперед и выставить палец, подобно дирижеру.

— Замочить, — усмехнулась я, припомнив огромные, высотой с дом фигуры водных элементалей. — Да, ты прав, это слово куда больше подходит. Только хотелось бы все же узнать, за что? Что я сделала-то такого?

— Помимо того, что ты человек, сующий нос в «тёмные» дела? — насмешливо сверкнул глазами Эд. — Да мало ли причин. А — ты иномирянка. Б — наделена божественной силой. С —…

— Слушай, сейчас не до шуток твоих, — обрубил Велор, взяв меня под руку и развернув к себе. — Лиз, не слушай его. Я обещал, что все решу, значит, так тому и быть. Но Эдмонд прав, здесь для тебя опасно. И мы придумаем, как отправить тебя обратно на Землю, — не отрывая глаз, поднес он мою руку к губам. — Не бойся. Я клянусь, что не дам тебя в обиду.

— На Землю? — так и замерла я, не в силах одно-единственное его заявление «назад» расслышать. — Уж не с помощью ли руны Натаны?

— Да, Велор, — ехидно протянул Эдмонд. — Уж не с помощью ли руны чокнутой ведьмы для активации которой с десяток невинных душ вытянуть нужно?

— А не все ли равно? — все сильнее сжимал в пальцах мою руку Дракула.

— Нет, не все равно! — повысил голос Эд. — Хватает нам и без того… проблем.

— А у тебя идея есть, куда свалить с Иппора, чтобы ни федераты, ни Воины Ночи до Лизы не добрались? — взбеленился Велор, отпустив наконец мои пальцы. — Приехав сюда гостьей самого принца, она заявила о себя миру. И как быстро, спрашивается, ее начнут узнавать по всему Иппору нищие и убогие? Вспомни Лео!

Эдмонд промолчал, гневно раздувая ноздри. Я же, успев вклиниться в поток словоизвержения, замотала головой, чуя, как конечности немеют не то ужаса, не то от холода, внезапно объявшего тело.

— Велор, послушай, тебе и твоему опыту я полностью доверяю, но… Я не хочу никого убивать! Не могу… Руна Натаны не подходит. Нужно подумать еще!

— Элиза, — плохо скрывая раздражение, выдохнул Дракула, — времени, чтобы перебирать варианты…

— Я понимаю, что нет, — шепотом проговорила я, глядя с мольбой. — Но прошу… Я не смогу так… Неужели мы не сумеем найти другой выход, никого не калеча?

— Милая, — кажется, старался изо всех сил Велор оставаться учтивым, — я понимаю тебя, но повторяю…

— Ну-у, почему же не сумеем? — с нарочито протяжным вздохом вновь развернулся к игральному столу Эдмонд. — Пришла ко мне тут одна идейка, что поможет тебе, Лиза, остаться в живых, — поднял он на уровень глаз фигурку королевы в виде обнаженной демоницы, стыдливо прикрывающей округлые прелести, и принялся осматривать со всех сторон. — Беспроигрышный вариант. Но он тебе, скорее всего, не понравится.

— Говори, — игнорируя Велоров предупреждающий рык: «Только попробуй, Эдмонд!», не без опаски кивнула я.

— Чёт, нечёт? — подкинул тёмный кубики, и они покатились по столу, врезаясь в вылепленные горы и сталкиваясь друг с другом.

— Чёт, — на автомате ответила я, и Эдмонд весело прихлопнул в ладоши.

— Увы, сегодня не твой день. Три, пять. Нечётные. Я хожу первым, — с готовностью уселся он на стул напротив все той же рогатой королевы. — Давайте, давайте! — жестом и нас пригласил присоединиться Эдмонд. — Сыграем веселья ради. Все равно разговор длинный предстоит.

Окончательно растерявшись, я скосилась на Велора в поисках поддержки. В ответ он скосился на меня, затем на брата, затем снова на меня. И глядел так оценивающе. С растущим негодованием и…разочарованием?

Я так и охнула. Этот Дракула Саблезубый сейчас в уме вероятность проявления моей глупости просчитывает, что ли?

— Та-ак, — тем временем размеченные кубики уже вновь норовили выпорхнуть из ладони Эдмонда. — Ну, начнем. Моя пустынница направит армию… А-а-а пойдем сразу на людей, — звучно отсчитав выпавшее количество ходов, откинулся на спинку Эдмонд и нахально подмигнул, протягивая мне кости. — Если уж играть, то играть по-крупному. Согласна, Лиззи?

Когда просыпается магия

Часть II

Глава 1. Непристойное предложение

Добровольно отдать свою свободу. Свою магию и, выходит, свое тело и душу?

— Кажется, — протянул с рычащей хрипотцой Велор, привстав и упершись ладонями в стол, — ты-вконец-охренел, Эдмонд.

— Ты ей ни брат, ни сват, — тёмный равнодушно махнул рукой, чуть склонив голову в напускной благожелательности и продолжая смотреть лишь на меня. — Решение только за тобой, Лиза, — на этих словах Велор приоткрыл было рот, но осекся. Шумно выдохнул и так резко сел, что многострадальный стул звучно крякнул. — Я готов тебе помочь.

Помочь?! Я сидела, как громом пораженная, и вот уже несколько минут к ряду таращилась на выбранную мной для партии фигурку бородатого, облаченного в окаменевшую мантию правителя людских земель.

Что ж, справедливо будет отметить, что досуг наш как-то с первых секунд не заладился. Эдмонд вмиг потерял интерес, озвучив предложение поиграть в куда более завлекательную, по его мнению, игру. Так что до Велора очередь бросать кубики так и не дошла.

Его несчастная, едва удерживающая равновесие эльфа, привалилась все той же очаровательной и так искусно высеченной из камня мордашкой к колонне храма, наверняка в оригинале куда более величественному, чем вылепленному из глины и закрепленному на старте карты с его стороны.

По правде говоря, мне и самой жизненно-необходимо было прислониться сейчас к чему-нибудь, а в идеале — за чем-нибудь спрятаться. Потому как меня то слева, то справа так и решетили взглядами. Эдмонд откровенно-провокационными, а Велор ¬— короткими, как удары хлыста, настороженными.

— Не-ет, Эдмонд. Нет-нет-нет, — не подавая виду, что мне вот-вот дурно станет, засмеялась я, чуя, как с каждым глубоким вдохом веселье становится все более бесцветным и напускным, а в глотке пересыхает все сильнее. — Добровольно податься в рабство? Еще и к тебе? — я в который раз фыркнула уже совсем не стесняясь выказывать презрение. — Ты меня за круглую дуру принимаешь? Думал, я подпишусь на такое, будучи в здравом уме?

Я многозначительно глянула на Велора, призывая высмеять нахалюгу коллективно, но Дракула отчего-то смеяться не спешил.

— Скорее надеялся, что ты сумеешь оценить все преимущества моего предложения до того, — с легкой улыбкой ответил Эдмонд, наверняка отметив мину разочарования на моем лице, — как уязвленное самолюбие и, очевидно, встроенная в подкорку робость тебя по рукам и ногам свяжут.

Преимущества. Ага, вот как это называется, значит.

Я так и прыснула зло, не сдержавшись.

— Думай, что хочешь, но мой ответ, нет, — взмахнула рукой я, на сей раз без тени улыбки. — И никакой договор не убедит меня надеть метку. Ну, или что там еще ты хочешь на меня…

Карие глаза, цвет которых сгущал до бесовской черноты полумрак, хищно блеснули. Будто в эту самую секунду в них устроили битву за право первенства наперебой лезущие идеи о том, что тёмный, кроме магической руны, привязывающей к воле хозяина, еще хотел бы на меня напялить.

— Ну почему же ты так категорична, Лиза? — кажется, вполне искренне недоумевал Эдмонд, хотя я видела, он это нарочно. Специально примеряет обличие несмышленого агнеца. Подманивает, усыпляет бдительность.

Только он ошибается. Я не настолько наивна, чтобы добровольно закрыть глаза и не видеть торчащий из-под овечьей шкуры волчий, жадно тянущий воздух нос.

— Тебе нужна защита, а я могу ее дать, — продолжал уверенно вещать Эдмонд. — До тех пор, пока война не объявлена, в Тёмных землях для федератов ты будешь вне досягаемости. А наши… — чуть помедлил он, тронув кончиком пальца острый пик горной цепи. — Будь уверена, моё отец не тронет. Уж я-то сумею с ним… договориться.

Я поморщилась, услышав это его, явно ненароком глубинами подсознания выданное, «моё».

Ясно как день, для Эдмонда Лайн все вокруг одна сплошная игра. Гигантский симулятор, в котором можно и кубик не бросать, а фигурки все равно пошагают. Разве что вектор движения им нужно задать, мотивацию выдать, да следить, чтобы подопечные с пути не свернули. Ну и в процессе веселили барина как следует, разумеется.

— Нет, — секунду поразмыслив и окончательно убедившись в своей правоте, сказала я, как отрезала. — Прав ты был, мне твоя идея не понравится. Совсем.

— А обосновать? — сощурился Эд.

— Я не Нина, — громко выдала я, вытянувшись в струнку и теперь возвышаясь над развалившимся на стуле Эдмондом. — И добровольно лишаться свободы…

Прошла какая-то доля секунды, а тёмный уже едва ли в лицо мне не дышал, подавшись вперед.

— О Нине ты не знаешь ничего, — плечи его напряглись, брови сошлись на переносице, а зубы обнажились в недоброй, но все же улыбке. Не оскале. — Ничего. Но судишь крайне умело.

— Не сужу, — смутилась я и снизила тон голоса, пытаясь оторвать взгляд от мужских губ, что скрыли за собой зубы. А вместе с тем поубавили и страх увидеть те же фосфоресцирующие клыки, что и у Эданы. — Но и ошибок чужих повторять не хочу. Эдмонд, заключить договор — это плохая идея. Быть может, тобой и движут добрые побуждения, но твое предложение…

— Где же твоя непоколебимая вера в лучшее? — хохотнул Эд, вернувшись в исходное, расслабленное положение. — Но мое предложение..? — вопросительно приподнял он брови, прося закончить фразу.

— Да оно унизительно! — воскликнула я, все же потеряв контроль, но краем глаза отметив, что Велор как-то странновато дернулся и отвернулся, кашлянув. Словно улыбку скрыл. — Предлагаешь мне ехать в Тёмные земли в колодках и рванине?

Эдмонд красноречиво завел глаза к потолку, бросив вполголоса, что он, мол, не такой уж и изверг, как мне кажется.

— К тому же, кто тебе позволит? Рабства на Иппоре нет уже лет так-эдак… — лихорадочно крутила я в памяти лекцию за лекцией по истории магических практик, что давал остроухий Ривел. Но в состоянии полного разброда мозгов вспомнить точную дату всемирной отмены невольничества оказалось весьма затруднительно.

— Тысяча пятьдесят восемь лет назад в Эр-Аворт закрыли все рынки живого товара до единого, — подсказал Велор, и впрямь заметно расслабившись.

— Вот! — победоносно кивнула я и улыбнулась Дракуле, в благодарность за помощь.

— Да хоть две тысячи, — цокнул Эд и мотнул в мою сторону головой. — Ладно она — барышня юная, несмышленая, но ты-то, Велор… Живым товаром как торговали по всему Иппору, — бросил играть с Дракулой в гляделки тёмный и перевел взгляд на меня, — так и торгуют. И одна из ветвей этого бизнеса, вполне законных, кстати, — это гессир. Что поделать, — развел руками он. — Спрос рождает предложение. К тому же для отчаявшихся добровольное рабство — неплохая возможность подзаработать. Заключил договор, отработал положенный срок и беги снимать денежки.

— Ага. Если выживешь, — процедил Велор и, щелчком отправив свою фигурку в аут, так ловко выскользнул из-за стола, будто вмиг стал гибкой, по-звериному текучей тенью.

— Ага. Если выживешь, — процедил Велор и, щелчком отправив свою фигурку в аут, так ловко выскользнул из-за стола, будто вмиг стал гибкой, по-звериному текучей тенью.

Несколько быстрых шагов, и Велор уже скрылся где-то за моей спиной.

Эдмонд, пусть и всего на миг, но бросил на Велора раздражённый взгляд. А у меня же мастерское «исчезновение» Дракулы из поля зрения окончательно почву из-под ног выбило.

Велор предложение брата не одобрял, дураку понятно. Тогда почему так упорно терпел и молчал? Будь моя воля, после таких разговоров, я, не раздумывая, выпроводила бы Эдмонда! Выставила за дверь. Возможно, и кулаком в нос заехала разок. Чтоб неповадно было разбрасываться подобными унизительными предложениями.

— Если выживешь? — наконец сообразила переспросить я, едва поведя головой. Отвернуться от Эдмонда, вновь принявшегося колупать меня выжидающим взглядом, как-то по-детски побоялась.

— Любое магическое рабство ¬— полное вверение своей жизни хозяину, — подал голос Велор после короткого молчания, во время которого меня так и подмывало вскочить и броситься наутек.

Потому как мне на долю секунды почудилось, что Дракула, повторив трюк Гудини, попросту испарился, оставив меня с Эдмондом наедине.

— У гессир истинный хозяин — Корона, — продолжал брюнет. — И всем известно, что значительный процент от их заработка идет в королевскую казну. Хотя условно, конечно, но есть сторонние надсмотрщики, что контролируют дома терпимости и обеспечивают своих подопечных всем необходимым. В том числе и бесперебойным потоком работы. Но несмотря на то, что гессир лишены свободы за преступление и в наказание пленены договором, жизнь каждой безрогой в полной зависимости от извращенной фантазии их покупателя. Временного хозяина.

— Своего рода пункт со звездочкой, — выдохнула я.

Кивка Велора я видеть не могла, но ответ, подтверждающий мои рассуждения, не заставил себя ждать.

— Верно. Это часть их договора пленения.

— Но каждая из дам знает, что ее ждет после подписания, — вставил Эдмонд, все еще выдавая недовольство в легком прищуре. — И уж не тебе их за это судить, Велор. Смерть мало кто добровольно отважится выбрать. Ну, очевидно, кроме тебя, Лиззи, — съязвил он, ухмыльнувшись.

— Ой, да…! — возмущенно поджала я губы и обхватила себя за плечи, словно защищаясь.

— А я и не сужу, — задумчиво произнес Велор. — Не уцепиться за призрачную возможность продления жизни… Для этого нужна неимоверная сила духа. Сомневаюсь, что у шлюх она есть.

— Тогда к чему все эти, такие внезапные рассуждения? — устало подпер висок Эдмонд, опередив мой гневный возглас.

— К тому, что любой договор, скрепленный магией, — Велор вернулся к игральному столу и навис над ним, упершись руками, — нерушим и бессрочен. Вверенный не в силах уйти, если хозяин не позволит. Вверенный не причинит вред своему хозяину и даже ненавидеть его не сумеет, если тот запретит, — птаха щебетнула в дальнем углу, забила крыльями по золоченым прутьям. Прямо как мое сердце, что отчаянно долбилось сейчас о ребра. — Освободись по счастливой случайности любая из гессир от запирающего магию ошейника, все равно дать отпор не сумела бы. Магия договора ее пережевала бы и выплюнула останки. При таком раскладе, заведомо зная, на что идешь, доверять свою жизнь кому бы то ни было, не есть ли проявление высшей глупости?

— Досадно, что ты Лизу за дурочку принимаешь, — расшифровав в паре слов витиеватые нагромождения Велоровых фраз, в упор посмотрел на меня Эдмонд. — Она взрослая девочка, и понимает, на какой риск, условный, разумеется, идет.

— Да никуда и ни на что я еще не иду! — невольно сжав кулаки, я вскочила, будто мне кнопка канцелярская под задом все это время покоя не давала. — Мой ответ прежний, Эдмонд. Нет! Я не настолько еще…

— Отчаялась? — с сочувственной улыбкой подпер тёмный кулаком подбородок. — Ну, тогда я могу еще немного подождать.

Я насторожилась, а в мозгу проплыла одинокая, но жутко звучащая фраза: «Я заберу тебя себе. Когда ваша связь с Велором будет разрушена…»

Перед глазами так и предстала немая сцена, как я в беспамятстве, едва не задыхаясь от пьянящего аромата мужского парфюма, тянусь к Эдмонду. И как какой-то обыкновенный снежок, по-снайперски точным броском запущенный Велором в окошко, спас меня от вселенского позора и мук совести.

— Ни-ког-да, понял? Никогда я не соглашусь! Я тебе не вещь, чтобы брать меня, когда тебе вдруг заблагорассу…

Осознав двусмысленность фразы, я встряхнулась, оборвав себя на полуслове. И, кажется, разозлилась еще пуще.

— Стра-анно, — без малейшего замешательства, но с явной досадой в голосе протянул Эдмонд. — Я предлагаю выход. Но ты ещё более неразумна, чем мне казалось, Лиза.

— Неразумна? — так и взбрыкнула я. — Неразумно будет довериться тебе, Эдмонд! Уж извини, но доверия ты не внушаешь. И никогда не внушал, если уж быть откровенной. Да тебе… — обличительно ткнула я в него пальцем. — Тебе ж только волю дай!

— Чего-чего, а воли у меня предостаточно, — отчего-то окончательно стер с лица ухмылку тёмный, и вновь в глубине его бездонно-черных глаз заплясали недобрые искры. — Едва все уладится, и вы, голубки, — свел он два указательных пальца перед собой, — найдете способ жить долго и счастливо, я отпущу тебя. Да и предложи Велор такую схему…

Дракула, судя по взгляду и сузившимся в злости зрачкам, мысленно уничтожающий Эдмонда из магической плазменной пушки, рывком распрямился.

— Я ни-ког-да такое ей не предложу, потому что…

— Трус? — с монументальным спокойствием задал вопрос Эд. — Боишься не совладать с потаёнными желаниями?

— А не заткнуться ли тебе, Фрейд недоделанный? — полыхнул ответной злобой Велор, свысока глядя на брата, теперь опасно отклонившегося и лениво покачивающегося на двух задних ножках стула, как кобра перед броском.

— Идем, Лиза.

Я с облегчением кивнула. Но едва успела сделать несколько шагов вслед за брюнетом, как Эдмонд бросил словесный дротик вдогонку и угодил им мне, судя по волне колючих мурашек, прямо промеж лопаток.

— Выходит, по-твоему, Велор, лучше пропустить ее через мясорубку, чем дать возможность переждать бурю в тепле и довольстве?

Этот кровопийца говорил обо мне так, словно меня здесь и в помине не было! Но с обидой и негодованием пришлось повременить. Вопрос куда острее стоял.

— Бурю? — развернувшись к тёмному лицом, нахмурилась я.

— Идем, Лиза. Прогуляемся перед ужином, и я провожу тебя… — начал Велор, но я, взволновавшись не на шутку, чересчур поспешно отмахнулась от него.

— О какой буре речь, Эдмонд?

— О, так ты не в курсе еще? — с миной довольства протянул тот, и впрямь обретя сходство с огромным довольным, задушившим пару куриц, котярой.

Что ж, классическому вопросу, классический ответ. Я отрицательно помотала головой. Но прежде чем успела спросить еще хоть что-то, Эд со вздохом поднялся и направился к столу с угощениями. Звякнул винным бокалом. Молча налив из непрозрачного графина тягучую, алую жидкость, тёмный обошел софу и уселся, взмахом руки предложив и мне присоединиться.

От выпивки я отказалась и садится, пусть и напротив, не стала. Встала за софой, как за щитом, вцепившись в плавный изгиб обитой тканью спинки.

От Эдмонда нехитрый маневр моей трусости не укрылся.

— О-о, — застонал он, видя, как я в нерешительности топчусь на месте, — уж не думаешь ли ты, что я как дикарь схвачу тебя и силой заставлю принять метку?

— Силой, не знаю, — все же рискнула приблизиться я, — а вот мороком…

– Ты, верно, позабыла, Лиззи, — ухмыльнулся тёмный, скользнув взглядом по вставшему по правую руку от меня Велору, — морочить тебя не моя привилегия.

– Ты, верно, позабыла, Лиззи, — ухмыльнулся тёмный, скользнув взглядом по вставшему по правую руку от меня Велору, — морочить тебя не моя привилегия.

Я с осуждением покачала головой и вышла из укрытия, осторожно присев на подлокотник софы.

Какую гримасу в ответ на колкость брата состроил Велор, я и глянуть не решилась. Но ощущение неловкости повисло меж нами, как туча грозовая, поэтому я даже облегчение почувствовала, когда Дракула, заложив руки за спину, медленно двинулся в обход гостиной.

— Итак, наверное, нужно кое-что прояснить, — начал первым Эд.

Я, закинув ногу на ногу, жестом показала, что внемлю каждому слову тёмного, и тот не без удовольствия продолжил.

— Несколько месяцев назад с острова отцу пришла весточка. В академии, в ряды учеников затесался прямо-таки бриллиант — девушка с урожденным даром целителя. Хрупкий человечек, — многозначительно добавил Эдмонд.

— Я.

— Ты, — отставив руку с бокалом, умастил Эдмонд локоть на подлокотнике. Наблюдал, как вино, от плавных покачиваний, закружилось в ленивом танце, грозясь подступить к краю и выплеснуться, измарав светло-бежевую обивку. — Но тогда мы этого не знали.

— С этим мы разобрались, — обрубила я, краем глаза отметив, что Велор, будто намеренно не вступая в беседу, но внимательно вслушиваясь в каждое слово, шагает по кругу. — Вы не могли знать. И что дальше? Ваш отец отправил ко мне свиту элементалей?

— Не совсем так.

Тонкие Велоровы пальцы, с испещренными ссадинами костяшками, тем временем едва коснулись спинки стула. Проскользили по кромке овального, начищенного до блеска подноса с фруктами на трехногой тумбе, перескочили к напольной керамической вазе. Ловко обвели полукружье горловины, будто чертили руну.

Огромную руну.

Я и сама не заметила, как сосредоточила все внимание на этих незатейливых движениях, и диву давалась, как пальцы, словно лезвия, все ещё не вспарывают предмет за предметом. Да и сам воздух, вдруг уплотнившийся и отяжелевший.

— За тобой присматривали. Издалека. Но когда с острова доложили, что корабли с красными парусами заняли бухту, и люди требовали выдать соплеменника с даром целителя… Отец незамедлительно рекомендовал королю позаботиться о тебе.

Я нервно хохотнула.

— Если у вашего отца это называется заботой, то я вам до глубины души сочувствую! — прижала я ладонь к груди. — Когда там Ассаро отплывает? — вновь не сдержала мрачного веселья я. — Спакую-ка я вещички на всякий случай…

— Каждый заботится лишь о том, что ему дорого, — протянул Эдмонд. — К счастью для Темнейшего Монарха и несчастью для всех остальных, отец любит страну. Беззаветно и преданно. И для него было бы жутчайшим ударом по самомнению, да и по нервам, к слову, заполучи в свое распоряжение главный враг — Федерация столь мощное оружие, как ты.

— Оружие? Я? — не в силах усидеть на месте, я вскочила и, сделав шаг на не заставленную мебелью территорию, раскинула руки, чтобы Эдмонд меня хорошенько разглядел. — Ну, да… Лекарка с незаконченным образованием. Да ты ведь сам не веришь, что я чего-то стою, как маг!

— То, что я не доверил бы тебе свою жизнь, не должно тебя так оскорблять, — одним махом уничтожил остатки питья Эдмонд и с шумным выдохом потянулся вперед, поставив бокал. Хрусталь мягко звякнул, встретившись с отполированной поверхностью. — Ты действительно еще совсем новичок в магиитворении. Но любые способности можно развить при особом желании. А вот действительно ли ты так юна и неумела, или попросту прикидываешься пушистым, маленьким цыпленком, чтобы запудрить окружающим мозги, лишь Великие знают.

— Сам ты цыпленок, — пробурчала я, сцепив руки на груди.

А осознав, что и впрямь стою перед тёмным, едва ли не сжавшись в комок, как тот самый птенчик, расправила плечи и подняла голову. Но боевой запал выгорел так же быстро, как крупинка пороха, когда оказавшийся за спиной Эдмонда Велор бросил на меня беглый взгляд и вновь медленно зашагал с хмурым видом.

Глупая выходка — добровольно открывать такое слабое место, как горло. Особенно, учитывая, кто сейчас передо мной. Вернее, перед кем я. И кто вновь темной тенью скользит позади.

— Посуди сама, Лиза, — оживился Эдмонд. — Скольким из людей посчастливилось сбежать из Объединенных земель, после того, как в них подала признаки жизни искра Авэль? За пятьдесят лет в академии Источника обучалось лишь два представителя человечкой расы.

— Мирона Эстрель — преподаватель, и Резарт Туссо — мастер, — отчиталась я.

— Двое, — подытожил тёмный, выставив пальцы буковкой «V». — А сколькие… не успели скрыться и были схвачены?

Я осторожно пожала плечами, осознавая, что и впрямь таких несчастных могло оказаться немало. Пусть люди и боятся магии, как чумы, она дремлет в каждом из них. Разница лишь в том, в чьих душах хватает лютого страха и ненависти, чтобы задушить эту самую искру, а чьи не выдерживают натиска просыпающейся стихии и поддаются. Раскрываются, как смолистые почки по весне.

Эдмонд наблюдал за мной молча, благородно давая время все обдумать и переварить.

Действительно, я ¬¬— обычная девчонка, девчонка из другого мира, выбралась из запертой на семь замков столицы, добралась до острова, благо не вплавь, умудрилась втиснуться в ряды доблестных магов и разжиться даром Ириты!

— Мне… — поперхнулась я. — Я сама бы не смогла. Мне помогали очень. И люди, — вспомнила семью Роджи, и ворчливого моряка Гастуса. — И…

Позади скрипнул стул. Похоже, Велор наконец предпочел сесть, заняв место в зрительном зале.

— И нелюди, — подсобил в поиске подходящего, но не совсем корректного слова Эдмонд и засмеялся. — Лиззи, просто против твоего природного обаяния, подчеркнутого милой наивностью, невозможно устоять. Как видишь, — продолжал веселиться тёмный, — даже я после отказа продолжаю упорно предлагать свою помощь. Хоть ты и чураешься меня, как прокаженного.

— Не чураюсь, — я и сама неловко улыбнулась, переступив с ноги на ногу и скосившись на диванчик.

Может, все же присесть?

Сейчас в этом я не видела ничего предосудительного. Обычная, почти дружеская беседа, да и воздух будто бы осел, разрядился. Не то от перемены в настроении Эда, не то от угомонившегося Велора, прекратившего наконец нарезать круг за кругом, словно почуявшая кровь акула.

— Ну, хорошо, — сдалась я, по-прежнему держа руки в жёсткой сцепке на груди. — Я одна из немногих сумела выскользнуть из лап Федерации. И одна из немногих, кто обладает даром целительства.

— Одна из трёх, если быть точным, — кивнул Эдмонд.

— И что в этом плохого? Даже люди должны понимать, такие как я не злодеи-убийцы. Если бы я не рискнула спасти девочку от смерти, меня бы сейчас здесь и не было! Добро в тесной связке с добром. Одно — чует другое. Это неразрывная цепочка.

— Да-да-да, — как-то подозрительно-насмешливо щурясь, затараторил Эдмонд. — Но дар целительства несёт не одно лишь благо, Лиз, — мое лицо на этих словах вытянулось. Я даже почувствовала, как из раскрывшегося рта выпорхнул судорожный вздох. — Ты знаешь, откуда он вообще берется?

— Богиня им наделяет? — скептически заломила бровь я.

— Одна из теорий такова, да, — отчего-то Эдмонд насмехаться на сей раз не спешил. — Первым из одаренных был…

— Кто-то из нимф, — вспомнила я.

Преподаватель по высшему целительству, профессор Дориус едва ли сиять не начинал, стоило мне войти в класс. И каждый раз наши занятия начинались с беседы, как же повезло мне, Леонарду и первому целителю нимфе, имя которого необъяснимым, но, разумеется, кощунственным образом затерялось в веках.

— Кто-то, — надменным хмыком прогнал череду теплых воспоминаний Эдмонд. — Имя этого кого-то, первого и великого, без сожалений выжгли из истории. Никто не знает, где покоятся его кости, ходят ли его потомки по Иппору. Да и жил ли он вообще, раз уж на то пошло? Известно лишь из крайне сомнительных источников, которые принято мягко называть сказками, что сама Ирита уничтожила свое творение. А прах развеяла по ветру.

— Но почему? — вытаращила я глаза. — За что же… так?

— Дар богини несёт не только исцеление, — так серьезно заговорил Эдмонд, наклонившись вперед и сцепив пальцы в замок, что мне тут же представилось, как он в дорогущем костюме, но почему-то обязательно без галстука, мог бы вести совещания, будучи гендиректором какой-нибудь крупной корпорации на Земле. — Там, где есть жизнь, Лиззи, есть место и смерти. Это нерушимый закон, неразмыкаемый круг. И, очевидно, любимец богини… сделал неверный выбор. Обратился к тьме, что старше, наверное, даже самих Великих.

— Зачем ты ее пугаешь? — так неожиданно и звучно рыкнул Велор "с галерки", что я, схватившись за сердце, заозиралась, метясь, если от испуга ноги все же подкосятся, рухнуть туда, где помягче.

— Не пугаю, — перевел взгляд за мою спину Эд. — Но она должна знать причины, чтобы понимать суть следствий. Ей положено это знать, Велор.

— Положено знать, что я, да простят меня джедаи, могу перейти на тёмную сторону?!

Все же нащупав софу, я присела на краешек и вцепилась в коленки мертвой хваткой, пытаясь унять зарождающуюся в поджилках дрожь.

— Можешь, — безапелляционно серьезно отозвался Эдмонд под глубокий вздох негодования Дракулы. — Можешь стать самым выдающимся темным магом в истории Иппора.

Глава 2. Непристойное предложение. Часть 2

— Господи… — так и охнула я. — Лорд Волан-де-Морт, потеснитесь. Тут очередь из желающих на ваше место.

Эдмонд криво улыбнулся, а я, усиленно соображая, веселиться не спешила.

Проведя на острове полгода, я сделала удивительный вывод: Иппор не славился обилием темных магов. Разумеется время от времени в истории проявлялись желающие установить единоличное мировое господство, но магическое сообщество давным-давно осознало: власть следует строго дозировать. В одни руки все разом не выдавать. А нарушать естественные законы природы такими экспериментами, как некромантия, махинации со слиянием начал и прочими жестокостями, значит, в итоге прийти к упадку и разрухе. Толпы пустоголовой нежити разнесли бы города, камня на камне не оставив.

Поэтому Совет, располагающийся на Авэль и состоящий из сливок магического сообщества, тщательно контролировал распределение сил. Тёмных магов, их же некромантов, не привечали, хотя, конечно, немало орденов по всему Иппору занималось подобным, но втихомолку. Разумеется, лелея мечты о свержении царящего порядка и обретении свободы слова и магии.

Слушая лекции в академии, я была полностью солидарна с решением избавиться от вредоносных и опасных магический практик. Каждый маг, будь то пустынник-рогач или остроухий эльф знали: с темной стороны возврата нет. Сила, словно разбуженная и поднимающаяся из потаённых глубин, как уродливая доисторическая рыбина из пучин, пьянит и уводит все дальше от света. Пожирает и подчиняет разум совей воле.

Быть может, поэтому те, кого за всю историю удалось изловить и нейтрализовать, были на грани сумасшествия? Быть может, потому и Натана так изменилась, в стремлении к власти запятнав свою душу? Сила попросту свела ее с ума.

И теперь, когда и мое имя могло пополнить список безумных чернушей, когда я могла оказаться «рядом» с Натаной…

— Бог мой… — повторила я, прижав к вискам ладони. — Но почему? Как? Почему никто мне раньше не сказал? Ни один… Да нимфы меня едва не боготворили!

Я даже духом воспрянула. И правда, будь я исчадием зла, тянулись бы ко мне с той же силой и самозабвением бледнолицые адепты академии?

Подавив смешок, я сама себе ответила, покачав головой. Вероятнее всего, шарахались бы рьянее, нежели чем когда для всех я была лишь презренной человечкой-неумехой.

— Нимфы впечатлительный народ, — усмехнулся Эдмонд. — Они в экстаз едва ли не впадают, стоит вскользь упомянуть их богиню. Да и лишь малая часть иппорианцев знает о первом урождённой целителе что-то большее, чем: «О-о-о… Это ведь тот, что латал раны одним лишь касанием!». А уж говорить о том, чтобы воочию видеть и помнить… Быть может, в Тёмных землях и найдется кто-то столь древний, но даже при дворе я о таких никогда не слышал. Ни до попадания на Землю, ни сейчас. Древнейшим из нас является ныне правящий монарх, Эмилио Арконе. Но он явно моложе и очевидцем тех событий быть не мог. Поэтому в нашем распоряжении лишь книги. Обрывочные воспоминания, возможно, записанные сумасшедшими…

— Эдмонд! — заметив, как тёмный задумчиво нахмурился, медленно то соединяя, то разъединяя пальцы. — Мне конкретика нужна! Слухи это или все же мне… конец?

— Конец? — встрепенулся Эд, тряхнув головой и откинув волосы со лба. — Нет. Даже если и не слухи, ты все равно мертвых поднимать не сможешь пока ещё. Сперва нужно овладеть первичной магией, затем взять под контроль свою стихию, с чем у тебя нехилые проблемы, как я вижу, — намеренно игнорируя мою кислую мину, вставил он. — Затем прочие стихии тоже нужно научиться обращать себе в помощь. И лишь тогда, возможно, тебе станет подвластна иная, темная материя.

— Это… должно ободрять. Верно? — выдохнула я и выдавила робкую вопросительную улыбку, что тут же угасла, встретив холодную, задумчивую отрешённость на лице тёмного.

— Лиза, — неслышно подкрался Велор, навалившись на спинку софы и невесомо коснувшись пальцами моих волос, — не слушай его. Неважно каким уровнем магиитворения ты владеешь. Важно лишь, какой выбор ты сделаешь. В тебе куда больше света, Лиз. Ты добрая и… ты готова помочь даже к тем, кто этого не заслуживает.

— Спасибо, Велор, — подняла я голову, с благодарностью глядя на него снизу, и лицо его вмиг словно разгладилось.

— Да не за что.

Он не улыбнулся, но глубокая складка задумчивости, поселившаяся между бровей, исчезла, а холодная сталь его глаз, ставшая в потемках комнаты немногим светлее графита, значительно потеплела.

— Выбор это, конечно, замечательно, — бесцеремонно вклинился Эдмонд, и я поспешила отвести от Велора несколько смущенный взгляд. — Но полагаться лишь на волю случая и силу таких изменчивых желаний несколько… неосмотрительно. Вам не кажется? К тому же, как я понимаю, ты уже пробовала исцелять, — обратился ко мне тёмный.

— Не пробовала, — стиснув зубы, процедила я. — Уже исцеляла. И весьма успешно, к твоему сведению.

— Исцелять… — задумчиво повторил Эдмонд. — А забирать жизнь? — в секунду подобрался он, оживившись. — Пробовала?

Я так и отпрянула с возмущенным возгласом.

— Хватит! — положив ладонь мне на плечо и буквально пригвоздив к мягкой спинке дивана, негромко проговорил Велор. — Ты чушь несешь, Эд. Лиза была на Авэль, и Источник принял ее. Почувствуй он угрозу, она вмиг осталась бы без крохи магической силы, а возможно, и с жизнью распрощалась бы. Да и Урудам… Этот старый дракон, кажется, каждого насквозь видит! Ее попросту не выпустили бы за стены академии, раз уж на то пошло, — перебивать и уточнять, что о своем досрочном окончании обучения особо не распространялась, я как-то не рискнула. — К тому же, даже если магия Ириты даст тёмные всходы… — Дракула глянул на меня сверху, и я замерла в ожидании приговора. — Леонард не дал ни малейшего повода осудить его, учитывая его происхождение. Раз справился он, справится и Лиза.

— Точно! Лео ведь тоже одарен! — я с облегчением выдохнула, отпустив напряжение, и сжала пальцы Велора, все ещё ободряюще согревающие мое плечо.

«Теплые… — задумчиво то сжимала я руку Дракулы, то чуть приотпускала. — Теплые руки у… Велора? С каких это пор?»

Я едва глаза успела поднять, катая тяжелый, как шар для боулинга, но готовый сорваться с языка вопрос, как Эдмонд вновь заговорил.

— Да, я в курсе, что Лео не скатился во тьму, как ему и предрекали. Но я также помню, в каком страхе жила мать. Ты можешь припомнить, сколько лет Леонард провел взаперти?

— Помню, — вопросительно глянул Велор на меня, все ещё судорожно жамкающую его ладонь. — Я проводил с ним куда больше времени, чем ты, и прекрасно знаю, что до совершеннолетия отец запретил ему покидать пределы поместья.

— Тогда ты должен помнить, каких трудов отцу стоило добиться подобного послабления и сохранить ему жизнь.

— Это я тоже помню, — Дракула, все еще настороженно на меня косясь, кивнул и убрал ладонь с моего плеча, заведя обе руки за спину. — А ещё видел, как мать, от родов не оправившись, в ногах у отца валялась. Молила сохранить жизнь ребенку, рожденному с таким трудом.

— И отец сохранил, — раздражённо вскинулся Эдмонд. — Разве нет? Он все сделал, как должно. Благо, что король в те времена готов был слушать его с разинутым ртом и пошел навстречу.

Попав в эпицентр семейного конфликта, я, опасаясь как бы кровопийцы не разодрались прямо здесь, наконец подала голос.

— Хорошо. Предположим, магия богини жизни не настолько безобидна, как всем кажется. Но неужели Арис сумел бы убить… своего ребенка?

Кажется, стоило лишь озвучить вопрос и увидеть, как закатил глаза Велор, шансы подружиться с папашей тёмного семейства, объяснив, что я и мухи не обижу, принялись таять прямо на глазах.

— О-ох-о… протянул Дракула, бережно разглаживая камзол на груди, будто невидимый галстук расправляя. — Лиза, уверяю, если бы пришлось…

— Нет, — обрубил Эдмонд, внимательно глядя на меня, а едва Велор вновь выразительно хмыкнув, пустился в плавание по периметру гостиной, отвёл взгляд. — Наверное, нет. Вернее… — с силой потёр Эд лицо ладонями, отчего оно непривычно заалело. — Лиза, это сложно объяснить.

— Да я, кажется, и без того понимаю, — с трудом заставляя себя дышать, промолвила я.

Действительно, чего здесь понимать? Если уж Арис Лайн и свою "кровь" не пожалел бы во благо карьеры, то что уж говорить обо мне? Чужачке, иномирянке, человечке с даром богини, что будто бомба с часовым механизмом.

Что будет, когда таймер обнулится? Рванет ли?

Будто в подтверждение мрачным мыслям Велор, что вновь скрипнул стулом где-то у меня за спиной, в очередной раз выразительно хмыкнул.

Будто в подтверждение мрачным мыслям Велор, что вновь скрипнул стулом где-то у меня за спиной, в очередной раз выразительно хмыкнул.

Эдмонд одарил его взглядом, полным негодования и, кажется, вознамерился, во что бы то ни стало, больше не вступать с Дракулой в спор и терять время. По крайней мере, он решительно подался вперёд и чуть понизил голос.

— Темная магия имеет множество направлений, Лиза, — впитывая успокаивающие кошачьи нотки его баритона, я и сама не заметила, как отклеилась от спинки софы и вытянула шею. — Начиная от… Ну, скажем, довольно безобидных селекции и мутаций, и заканчивая некромантией. Последнее не приветствуют даже в Тёмных землях. Официальная власть по крайней мере. Дознаватели с успехом разоряют "гнезда" и проводят показательные казни адептов-чурнушей. Но, тем не менее, вся грязь издревле почему-то стремилась именно в Тёмные земли.

«Почему-то… — хохотнула я про себя. — Тоже мне, загадка века».

— Быть может оттого, — погрузившись в задумчивость, рассуждал Эдмонд, — что в землях Сореса хранится самое обширное собрание поистине "тёмной" литературы. Единичные рукописные экземпляры, которые без особого магического ухода уже рассыпались бы от ветхости и обратились в пыль. Практиковать запертую в этих книгах магию запрещено на всех континентах без исключения. И доступ к этой коллекции дают лишь по особому дозволению.

— И у Ариса наверняка есть такое дозволение, — помрачнела я.

Эдмонд медленно кивнул.

— У всех членов семьи Лайн-Этор особые привилегии в стране.

— Были, — каркнул позади Велор, и я вновь невольно вздрогнула и глянула на него через плечо сердито.

Умеет он, паразит, слово ввернуть в перерывах биения сердца! Того и гляди, встанет несчастное и не заведется больше.

На долю секунды почудилось, будто я посреди леса, в палатке. Эдмонд, рассказывая страшилку, держит фонарь у самого лица, а кругом ни зги не видно. Непроглядная тьма, что свивается в клубки и вяжется узлами, образуя мрачную фигуру… огромного зверя за спиной.

Прикусив губу до боли, я глубоко вдохнула, успокаиваясь. Достаточно с меня страхов! Не хватало ещё волю фантазии дать и окончательно с катушек слететь.

— Дар у Леонарда проснулся едва ли не с первых дней жизни, и отец испугался, — продолжал Эдмонд, игнорируя вновь что-то в полголоса пробубнившего брата. — Он знал, чем это грозит. Может грозить. Не только Лео, но и всему Иппору. И Валери действительно умоляла его убедить короля помиловать сына. Поэтому и пришлось запереть Лео, тогда ещё Бернара, в доме. Для его же блага.

— На сто лет, — ввернул Велор, и я в очередной раз крутанулась на месте.

Дракула сидел, забросив ногу на ногу и подперев пальцем висок. Вид у него по мрачности мог сравниться разве что с грозовой тучей, в которой короткие залпы молний — все равно что острые, бросаемые исподлобья взгляды. И моя макушка, переняв полномочия громоотвода, притягивала их, как магнитом, стоило лишь вновь к Эдмонду лицом развернуться.

— Да, — без особой радости, но все же подтвердил Эдмонд. — Леонард не выходил за пределы поместья до совершеннолетия. Но так уж повелось. В сотые именины жрецы, а через них, согласно вере, и сам Сорес, благословляют каждого Сына Ночи. Ну, или Дочь, если уж говорить по справедливости. Лео повзрослел, и так как темное начало не проявило себя в его даре…

— Лео попал под амнистию.

Тёмный кивнул.

— А если бы он… — замялась я. — Если бы что-то пошло не так?

— Если бы вместо целительных способностей Леонард принялся бы отбирать жизни и поднимать мертвых из могил одним лишь усилием воли? — Эд потер гладко выбритый подбородок. — Его бы уничтожили. Попытались бы, по крайней мере. Но не исключено, что было бы слишком поздно.

Я так и охнула, прижав ладонь ко рту. Представить, что добряк Лео взмахом руки мог бы сеять смерть и разруху…

— Но неужели нельзя было вынуть из него эту магию?

Эд смотрел на меня с жалостью. Наверняка видел, как неконтролируемо у меня взмок лоб, и затряслись губы. Потому как я хотела знать… нет, должна была знать, что все даже в самом критическом случае можно исправить!

— А нейтрализовать? — предприняла я еще одну попытку обрести почву под ногами. — Заглушить? Запереть?

— Запереть? — прошелестел позади Велор до того безжизненно, что на сей раз я и обернуться не посмела. Только зажмурилась, втянув и облизав пересохшие губы. — Ты хоть представляешь, что значит для мага запереть свою суть? Представляешь, какая это мука и боль?

— Не представляю, — поборов ком в горле ответила я, развернув голову, но Велор в радиус обзора не попал. — Но не думаю, что лишиться магии страшнее, чем умереть.

— Страшнее. Умереть в разы приятнее, — отрезал Велор, и я рывком отвернулась, вытянувшись в струнку.

— Велор в чем-то прав. Магия, если пробудилась, будет искать выход. В противном случае, станет грызть нутро, сжирая тебя заживо. Но и оживлять мертвых плохо, Лиззи, — глядя на меня не моргая и будто наставление читая, совсем тихо произнес Эдмонд. — Душу им, даже самому умелому магу вернуть не под силу. А без души это просто машина, лишенная воспоминаний. Пустая. Без желаний, страха и чувств. Да и черт знает, что может влезть в тело в отсутствии хозяина!

Эдмонд нервно откинулся, а я, слушая как заворожённая и вытягиваясь вперёд все сильнее, едва на столик не завалилась. Хорошо руки выставить перед собой успела.

Ладони звонко шлёпнули, а я заговорила слишком громко, слишком рьяно:

— Поэтому Арис так мечтает меня придушить? Ратует за безопасность Иппора?

«Супергерой, чертов!» — едва не сорвалось с языка.

— Отчасти, — подтвердил Эд. — Но куда больше его беспокоит твоя принадлежность к человеческому роду.

— Нашла коса на камень… — всплеснула я руками. — Эдмонд, ты же знаешь, я не стану помогать людям! Не стану использовать свои силы во зло! Да и если меня вдруг понесет… Богиня тогда сметёт меня, как и первого! Прекрасная мотивация, чтобы не экспериментировать с некромантией, не так ли?

— А никто не станет ждать, пока ты переступишь порог дозволенного богами. По правде говоря, если бы не то, что произошло с Лео и с тобой, я бы считал Великих всего лишь выдумкой. Потому как верить в то, что за тобой кто-то приглядывает… Это обнадёживает, не так ли? — в тон мне усмехнулся Эдмонд. — Но не все столь доверчивы. Лео не раз пытались заманить в сомнительные и довольно жестокие исследования. Риск, Лиззи, — нервно взмахнул рукой Эд. — Все дело в нем. Отец понимает, что мы уязвимы, как никогда. И если Федерация все же захватит тебя и убедит выступать за их правое дело…

— Убедит, — усмехнулась я, качая головой. — Методы убеждения у них не ахти, скажу я тебе. Хоть бы соцпакет посулили, что ли, — припомнила я, как меня, хорошо не на мороз, под видом жеста вселенской доброты выбросили на улицу, ничерта не объяснив.

Если бы не Юджин…

— Лиза, знаешь, почему мы уже два дня лебезим перед пустынниками в зале совета? — зачастил Эдмонд, не дав погрузиться в горчащие и одновременно вызывающие грустную улыбку воспоминания. — Почему отец все силы приложил, чтобы кронпринца заинтересовало возобновление былого договора и женитьба на Эдане?

— Откуда ж мне… — заворчала я, но тёмный перебил.

— Потому что Федерация собирает на континенте магов.

Я хотела улыбнуться. Мягко, осторожно. Улыбнуться и покинуть эту комнату, потому как один из присутствующих здесь явно сошел с ума.

— Эд, ты что-то путаешь, — все же осуществила задуманное я, растянув губы, как мне показалось, едва ли не до ушей. — Федерация не может собирать магов. На континенте едва ли хоть кто-то остался. Уже почти сотню лет, как магов люди не чествуют.

— Ты можешь считать меня сумасшедшим, Джоконда, — разгадав «тайну» моей улыбки, бархатисто посмеялся в ответ Эдмонд, поднявшись и сцапав со стола свой пустой бокал. — Но ты слишком мягка, Лиззи. Магов не просто не чествуют.

— Им рубят головы. Я знаю. Пункт 78 книги «Прав и Свобод граждан Федеративного людского государства». Поверь, — оскалилась я, наблюдая, как Эд переворачивает второй бокал и наполняет его почти до краев, как и свой, — меня об этом еще в тюремной камере известили. Ну, знаешь, как только попала на Иппор. И буклеты у них агитационные просто прелесть. А какой архивариус наблюдательный! М-м-м, — прикрыла я глаза, смакуя каждое слово. — Как он трогательно скальп с меня снять пытался, когда узнал, что я магичка. А сколько страстных речей было сказано, сколько взаимных признаний прозвучало!

Я снова нарочито-блаженно зажмурилась, покачиваясь из стороны в сторону. Хотя мина блаженства очень скоро сменилась болезненной.

Затылок саднило, виски давило, а в горле скребло и зудело. Неужто под натиском местных «кондиционеров» мой организм дал слабину, подхватив простуду?

— Тебе повезло, — без вопросов поставив передо мной бокал, вернулся на софу тёмный. — А вот прочих магов всего-то заковали в цепи и рассовали по темницам на веки-вечные. Скучища какая, правда?

Сдавшись и решив, что хуже мне точно уже не будет, я осторожно коснулась хрустальной тоненькой ножки пальцами. Аккуратно взяла бокал, чтобы содержимое не расплескалось, и к заметному удовольствию Эдмонда сделала сперва робкий, а затем и внушительный глоток.

— По темницам? — спросила, едва приятный, чуть вяжущий напиток согрел горло и вернул голос. — А как же казнь за нарушение запрета?

— В том и беда, — чуть помедлил тёмный, не отводя взгляд, будто и впрямь наслаждался зрелищем… пьющей меня. — На Иппоре исчезают маги. Один за другим. И все следы, как ни странно, ведут в Объеденные земли.

— Эдмонд… — устало покачала я головой, в которой мозги переваливались, будто квадратные.

— Лиззи, — округлил в ответ глаза Эд. — Ты сколько угодно можешь иронизировать, но в поисках отца мы полдюжины фортов обошли. Все как один под завязку пленными забиты. И уж поверь, определить дух магических движений, пусть и ослабленных голодом, мы пока еще в силах.

— Но зачем? — невольно перешла я на взволнованный хриплый шепот, словно мы с Эдом секретничали на кухне, как старые друзья, опустошив бутылочку-другую доброго винца. — Зачем людям прятать магов? Зачем стращать всех и каждого, а потом рассовывать по темницам? Кормить и поить… годы!

— Знать бы, — посерьезнел Эдмонд безотрывно глядя на переливы алой субстанции, а затем, как и я, ополовинив бокал. Правда всего одним глотком. — Но и отца ведь за пятьдесят лет никто не тронул, — выдохнул он. — И держал его Правитель, заметь, «при себе», прямо в темницах под Головным управлением. Вот только воспоминаний о тех чудесных временах у отца всего ничего. Перелагатель, — верно разгадав недоумение в моем взгляде, постучал он пальцем по затылку. — Полезная и вполне безвредная штукенция. Когда используется по назначению, разумеется.

— Я знаю, что такое перелагатель, — сказала я и на автомате провела ладонью по затылку, приглаживая локоны.

— Несложно догадаться, — беззлобно ухмыльнулся тёмный. — Ты же меня понимаешь. Тебе его в Онтасе установили?

Почуяв, как отяжелели с непривычки ноги, а к ушам, в довесок к болезненней тяжести в голове, еще и будто по подушке прижали, я отставила вино и кивнула. Эдмонд зашевелил бровями в раздумье.

— Проверить бы его. На предмет заклинаний с неприятными последствиями.

Памятуя о боли, что неизменно сопровождает каждую процедуру установки и извлечения магического переводчика, я испуганно замахала руками. Не хватало еще Эду добровольно в руки контроллер от своих мозгов отдать!

— Мастер в академии его уже смотрел! — воскликнула, распрямившись чересчур резко, чересчур испуганно. — Убрал пару нежелательных эффектов. Блок на магические знания и дозу морока, которую на меня кто-то из одногруппничков по доброте душевной набросил.

— М-м-м, — удовлетворенно помычал Эд, снова «нырнув» в бокал. — Ну, хорошо, если так.

— Хорошо-то хорошо, — принялась я настороженно покусывать губу, судорожно соображая. — Но к чему был весь этот проникновенный рассказ о пленниках Федерации?

Слова Эдмонда я то подвергала основательному сомнению, то несколько секунд спустя, находила незыблемое подтверждение. Арис-то и впрямь жив остался. Да и нападение на семью Лайн, как выяснилось, Натана устроила. Значит, людям и впрямь есть что скрывать?

— Разве ты еще не поняла, Лиззи? — снова скривился Эдмонд и прикончил-таки остатки вина. — Маги нужны им живыми. Ты нужна им живой.

— Глупость какая, — фыркнула я.

— Разве? Зачем тогда федераты носятся за тобой, как кобель за сучкой? М? Целая эскадра корабликов приплыла в залив острова. Пересекла врата и вошла в воды, в которые больше пятидесяти лет ни один краснопарусный фрегат войти не смел!

Кажется, пренебрежение в моем тоне Эдмонда за живое цапнуло, и я с тоской, но совершенно невольно подумала, что хитринка в каждой черточке его лица мне нравится куда больше откровенного негодования.

— Не эскадра, — хрипло, и оттого совсем жалко выдавила я. — Всего три корабля было. И они вряд ли плыли, чтобы вручить мне медаль за отвагу, целительные способности и предложить сотрудничество. Я из Онтаса бежала, как ошпаренная, Эдмонд!

— И правильно сделала, потому как магов в Объединенных землях ждет участь куда более страшная, чем смерть. Но если прочие маги в силах укрыться в землях нимф или средь драконьих скал, для тебя же, целителя самой Ириты, при отсутствии протекции ни одно место на Иппоре небезопасно.

— Но и рабскую метку надевать…

— Выходит, ты все же умереть хочешь? — усмехнулся Эд, и в глазах его блеснула ярость. Но тёмный вмиг потушил ее, словно спохватившись.

— Хочу остаться свободной, — осознав, что сижу перед ним, едва ли не сжавшись в комок, я подняла голову и задрала повыше подбородок.

— Окей, — в негодовании развел руками Эдмонд. — Тогда я готов выслушать ваши предложения, сиура Пришлая. Только прежде чем начнёшь меня засыпать остроумными идеями, Лиззи, вот тебе исходные данные. Дано: маленькая, ни черта о мире не знающая человечка. Хотя погоди, — оговорился он, с явным удовольствием наблюдая за гримасой возмущения на моем лице. — Учитывая твою неосведомлённость и неумение защитить себя… давай для пущей важности и точности результата возведем человечку в квадрат. Итак, дано: человечка в квадрате. Добавим ей умение исцелять, то бишь, божественную, но по сути своей, бесполезную пока еще в бою силу…

— Я могу себя защитить! — нахмурившись, сжала я кулаки. Это помогало и жар, готовый с пальцев сорваться, сдерживать и не морщиться от усилившейся с притоком адреналина ломоты в костях. — И контролировать тоже.

— Ах, обмануть меня не трудно. Я сам обманываться рад, — нараспев протянул Эдмонд с явной издевкой. — Только о каком контроле речь? Разве что ты намеренно пыталась сегодня Велора в горстку пепла обратить…

— Нет, конечно!

Судя по ощущениям, а быть может благодаря приступу паранойи, в макушку мне вновь разряд Велорова взгляда шандарахнул.

— О чем я и говорю, — с довольством сказал Эдмонд. — Ты нестабильна. Ты еще слаба. И до тех пор, пока это так, ты и защитить себя как полагается не сумеешь. Да, магия может выплеснуться в любой момент и снести всех и вся на своем пути, а может и трусливо схлопнуться, будто раковина. И уповать на вот эти вот искорки… — скользнул он взглядом по моим все еще сжатым кулакам. — Милые бенгальские огоньки, конечно, но для сожжения врагов совсем не годятся.

— Но я никого и не собираюсь сжигать! — воскликнув, вскочила я на ноги.

— В этом и кроется корень проблемы, — Эд и сам одним неуловимым движением вынырнул из кресла.

Мгновение, и нас разделят лишь коротконогий столик, а мне приходится задирать подбородок ещё яростнее. Но не для демонстрации непоколебимости, — просто чтобы смотреть Эдмонду в глаза, а не в область широкой, стянутой камзолом груди.

— Все верно, тебе не под силу убить. Но те, кто уже поставил напротив тебя галочку в списке, убьют тебя без промедления. Без жалости и душевных метаний, — Эдмонд говорил негромко, но зло. И эта интонация воспринималась сознанием лучше. Гораздо лучше. Каждый слог откладывался в памяти. — Ты нужна федератам живой, Лиза, и отец не допустит провала. Не в этот раз. Он убьет тебя. Не сам, так чужими руками. И это не слепая ненависть к людям, нет. Ты умрешь просто потому, что так совпало, девочка. Ты оказалась не в том месте, не в то время. Ты…

Мне показалось, будто ещё немного, и Эдмонд протянет руку, коснется моего лица. Я отшатнулась, отвоевав пару каких-то жалких сантиметров личного пространства, и уперлась икрами прямиком в край сидения софы.

— Но я не собираюсь помогать Федерации, Эд. Ни по принуждению, ни добровольно. Неужели Арис не понимает, что даже будь я блаженной, помогать тем, кто объявил охоту на меня, я не стану?

— Да какая разница! — взвился тёмный. — Натана тоже была изгнана, она тоже бежала от смерти. Но отчего-то ее навыки понадобились людям. Она умудрилась заслужить прощение, и ты знаешь, чем это закончилось. На полвека отец оказался в плену, а мы на сотню лет застряли в твоём чёртовом мире! Почему федераты ведут двойную игру? Неизвестно. Но факт остаётся фактом: они собирают магов, калякают ложные документы, умертвляя их лишь на словах. Зачем? — атаковал меня вопросом Эд, и сам же на него ответил. — На Иппоре это значит одно: люди развяжут войну. Когда будут готовы, развяжут. Но до тех пор, такую грозную силу, как божественная, сметут в бездну. Тебя сметут в бездну, малышка, — подступил Эдмонд, и столик дрогнул, проехав вперед пару сантиметров и собрав ножками ковер. — Любой риск для нашей страны сейчас непозволительная роскошь, и отец понимает это не хуже меня. Но я знаю тебя и хочу помочь. От остальных такой милости даже не жди. Страх — переменная, что сводит к нулю даже самые благие помыслы.

А уж такого дефекта, как жалость, Арис Лайн лишён напрочь. Я это и сама понимала.

От растерянности я несколько раз просто открыла и закрыла рот, не в силах выдавить хоть слово.

Прав Эдмонд. Тут мне не место. Мне нигде не место! Элементали Ариса добрались до меня и в стенах академии, напичканных уймой магических блоков. Даже вернись я на Авэль, какова вероятность, что меня во сне не придушит ещё какая-нибудь магически порабощенная тварь?

Или доблестный Воин Ночи, что возьмёт на себя храбрую участь прирезать меня прямо в обеденном зале у всех на виду, получив, возможно, посмертный орден отваги и мужества за неоценимый вклад в защиту страны.

— И что же делать?

Прозвучало по-детски испуганно. Смутившись, я переплела пальцы в замок и изо всех сил впилась ногтями в кожу, чтобы боль хоть немного отрезвила сознание. Чтобы на свет вышло еще хоть одно чувство, кроме страха.

— Я предложил выход. Договор.

Эдмонд успокоился и сделал несколько шагов назад. Вновь опустился на софу.

— Эд, но не могу же я просто так взять и… — развела я руками, но вновь поспешила сцепить пальцы перед собой и не жестикулировать. Руки заметно дрожали. — Почему я должна именно твоей…

Рабыней стать. Сказать вроде бы простенькое словосочетание язык не поворачивался.

Противно, стыдно и… страшно.

— Взгляни на меня, — ткнул себе в грудь большим пальцем Эдмонд, закинув ногу на ногу и растянув губы в усмешке. — Красив, состоятелен, в меру жесток и избалован. Чем не портрет типичного рабовладельца? — поняв, что шутку оценить я сейчас не в силах, тёмный поспешил пояснить. — Отец не пойдет против меня, Лиза. Уж точно не сейчас, когда он всеми силами пытается вернуть себе титул и вес при дворе. Во избежание скандала, мне он уж точно вызов бросить не решится. Я его первенец и главный наследник.

— Ну, да. А я, значит, приложение. Балласт, — Велор сказал это тихо, но четко. И я вздрогнула, а спина тут же взмокла.

Черт побери, я даже позабыла, что он все ещё здесь! Так увлеклась, что все вокруг перестало существовать. Нас с Эдмондом будто куполом накрыло, и сей факт от Велора, увы, не ускользнул.

— Не балласт, — тем временем, пока я взволнованно заламывала руки, спокойно ответил Эд. — Но ты знаешь: рискнешь взять Лизу под опеку, и отец сорвётся. Все знают о твоей нездоровой мании… хм… в общем, Натану ему никогда не забыть. Пятьдесят лет в заключении под заклятием забвения и редкими проблесками рассудка…

— А что ты обо всем этом думаешь? — окончательно устыдилась я, что совсем позабыла о Велоре, и в то же время обрадовалась, словно нащупала в темноте бездонных вод спасательный круг.

Я с облегчением сделала несколько шагов прочь от Эдмонда и вновь «спряталась» за спинкой софы. Но стоило взглянуть Велору в глаза, как растерянность лишь усилила позиции.

— Что я думаю… — Дракула неподвижно сидел все на том же стуле у стены. Кажется, и не дышал даже. Лишь едва различимо дёрнул бровью, потревоженный моим вопросом. — А какая разница? Кажется, вы вполне и без моего участия обходитесь.

— Велор, да нет же… — совсем расстроилась я, но лицо Дракулы стало совсем незнакомым.

И вроде бы те же черты, те же глаза, идеальный нос и волосы, но определенно что-то изменилось. Каждая клеточка бледной кожи теперь будто радиоактивный изотоп излучала злобу и презрение в чистом виде. Неотфильтрованные, неприкрытые.

Подобного выражения на его лице не возникало даже на первых порах нашего общения. Хотя назвать его безукоризненно приятным нельзя

Одна радость: удостоилась этого взгляда не моя скромная персона. Ну а Эдмонда, как натуру менее впечатлительную, подобное прожигание взглядом совсем не трогало.

— Ну так что, Лиззи? — продолжал он деловито покачивать ногой. — Заключим договор? Со своей стороны я гарантирую абсолютную защиту в Тёмных землях. Отец тебя не тронет, равно как и ни один тёмный. Сможешь спокойно передвигаться по Нур-Асера. Нуждаться ты тоже ни в чем не будешь, само собой. Никакой рввнины и колодок, — улыбнулся он, в подкрепление искренности своих обещаний приложив ладонь к груди.

— И что я буду должна за столь чудесные тюремные условия?

Велор со знанием дела хмыкнул. Хотя я и сама понимала, малой кровью тут не обойтись. Эдмонд даже под убойной дозой морока ни за что не продешевит. «Тёмная» жадная натура возьмет верх. Он ведь и сам сказал: избалован, жесток…

К общему списку оставалось лишь приписать: хитер, как лис, изворотлив, как уж, и расчетлив, как свой отец. Даром что ли похожи, как две капли воды?

— Взамен? — в карих глазах мелькнуло что-то отдаленно напоминающее огорчение. — Думаю, простого спасибо вполне хватит. Одно от тебя, — выставил он палец, — одно от Велора, — хитро сощурился тёмный, и к первому пальцу присоединился еще один. — Ну же, решайся, Лиззи! Это единственный для тебя выход. Сама сказала: всё лучше, чем смерть. А дальше поглядим, что делать. Возможно, придумаем, как отправить тебя домой от беды подальше.

— С помощью руны Натаны? Нет уж, — дождалась я утвердительного кивка. — Я понимаю, какие жертвы для этого нужны и… Прости Эд, — сделала я несколько шагов к двери, отвоевывая территорию и выходя за пределы энергетической досягаемости. — План у тебя, может, неплохой, и возможно, ты сочтешь меня чокнутой, но пока этот вариант… отложим. Какой у него срок годности?

Тёмный удивлённо кашлянул, прикрыв рот кулаком. Сдерживал смех ликования, что сумел загнать меня в угол?

Нет, выражение его бесспорно красивого лица, но теперь вызывающего прочные ассоциации лишь с одной неприятной мне персоной, было как никогда серьезным.

— Кронпринц отбудет в конце следующей недели, — приложил палец к губам Эд, соображая.

— Я думала, в конце этой… — с облегчением выдохнула я, помассировав нудящий висок.

Паника немного отступила. Раз присутствие Ассаро — это гарантия моей безопасности, я готова была намертво к рогатику приклеиться.

— Нет. Через неделю праздник дождя. Это редкое явление в пустынных землях, и принц не посмеет пропустить возможность показать себя на всенародном чествовании бога-покровителя. Воины Ночи отбудут спустя день после празднования… То есть ещё полторы недели к сегодняшнему дню… В общей сложности, дней через десять. Договор заключить можно за пару дней, значит, в нашем распоряжении восемь дней.

— Отлично! — кивнула я с облегчением. Неплохой расклад. — За восемь дней придумаю что-нибудь.

— Ну, попробуй, — на сей раз не сдержал-таки смешок Эдмонд, глядя как я, будто рак, пячусь к двери.

Его темноглазый взгляд гипнотизировал даже без морока, и мне на мгновение почудилось, будто пол позади меня кончился. Сделай я еще хоть шаг, так и ухну в бездну!

Нет, определенно нужно найти выход. Эдмонд слишком опасен.

— Ты в порядке? — очевидно видя, как я тискаю край юбки во взмокших ладонях, спросил Эдмонд.

На очередной мой кивок голова отозвалась новой порцией тяжелой боли. Словно чуя опасность, что-то огромное завозилось меж ребер. Заскакало на диафрагме, как на батуте, выбивая воздух из легких и рискуя заставить весь съеденный мною обед покинуть желудок.

— Мне… Я к себе пойду. Хочу подумать немного, — я сморщилась, приложив ладонь ко лбу, пытаясь наощупь определить наличие жара. — Или много…

«Или поспать, — про себя добавила я. — Вдруг ровно в полночь явится добрая фея и развеет злое колдовство? Или Гудвин подарит Арису Лайн мягкое, шелковое сердце. А мне мозгов подбавит. Ну и храбрости заодно».

— Я провожу тебя, — Велор поднялся, все еще не сводя глаз с брата.

Противиться его компании не хотелось и я замерла у порога.

Дракула отворил дверь и тоже замер. Мы оба выжидающе уставились на Эдмонда, что уже поднялся и, переместившись к шкафу, постукивал пальцем по корешкам книг, словно играл в угадайку.

— Идите без меня, — не оборачиваясь, махнул рукой тёмный. Вынул одну из книжек и раскрыл ее на середине. — Поворкуйте, поболтайте. Думаю, сами разберетесь, чем наедине заняться. А я тебя здесь подожду, Велор. Заодно и отца задержу, если он по твою душу раньше ужина явится.

Дракула не ответил. Лишь захлопнул за нами дверь с такой силой, что скучающий неподалеку Акитар встрепенулся, а я с опаской скосилась на россыпи камешков, вкрученных в металлическую окантовку.

Как бы не повыпадала вся эта красота неописуемая.

— Ну, что еще? — поймав на себе безмолвный, но явно требовательный взгляд брюнета, нахмурилась я. — Затишье перед бурей?

Если и он на меня сейчас насядет…

— Ты бледная вся, — не оправдав моих опасений, в очередной раз молчаливо просканировав меня от макушки до подола платья, поджал губы Дракула. — Идем на воздух. Пройдемся немного. Перекусим чего-нибудь.

С этими словами он подхватил меня под руку и, больше ни слова не говоря, стремительно поволок прочь с территории тёмных, сворачивая в невидимые с первого взгляда и оттого пустынные в послеобеденное время коридорчики.

Чему я и даже рогатый страж, кажется, были рады безмерно.

Глава 3. О лекарях замолвим слово

Было решено выйти за дворцовые стены через западные ворота. По словам Акитара там народу всегда меньше.

— Тем более в вечерние часы, — чуть вышел вперёд рогач, обогнав нас на шаг-два. — Разве что кухари да кухарки к ужину продуктовые повозки сопровождают. Заодно в той части города достаточно таверн, а большая часть горожан ещё трудится.

Велор кивнул.

— Значит, будет посвободнее. То что нужно. Не терплю толчею, — Акитар с пониманием качнул головой. — Ведите, сиур.

Я тоже поспешила согласиться. Хоть бессчетное количество таверн меня и не впечатляло, — есть сейчас совсем не хотелось, но идея оказаться в толпе грела ещё меньше.

Акитар, получив мое одобрение, подбавил ходу, и мы с Велором под руку двинулись за ним по придворным террасам, с обвитыми плющом колоннами и соединёнными меж собой арочными переходами.

Мужчины принялись беседовать, обмениваясь короткими фразами. Велор явно просто из вежливости расспрашивал о грядущем празднестве дождя. Сколько будет воинов на арене, кого в этот год выберут зверем. Акитар с каждым вопросом отвечал все охотнее, но я мало что из его рассказов улавливала.

В ушах все ещё шумело, а голова трещала так, будто вот-вот по швам разойдется. И я лишь одного с нетерпением ждала, когда же наконец окажусь за дворцовыми стенами и вдохну свободно.

Да и к тому же я все ждала, что Велор начнет прерванный в его покоях разговор. Примется давить и уговаривать. И это тревожное ожидание с успехом добавляло нервозности.

Миновав высокие деревянные ворота с одной приоткрытой створкой и парой рогачей в карауле, мы оказались на огромной лестничной площадке. Широкие, высокие ступени, спускаясь по которым никак не удавалось попасть в ритм, вели к мощной все тем же жёлтым, песчаным камнем дороге.

— Из него, кажется, здесь все вокруг делают, — огляделась я, щурясь от обилия охры и желтизны, усиленной лучами зависшего над горизонтом солнца.

— Самый дешёвый материал, — отозвался Акитар и направился прямо. Туда, где по обе стороны от дороги теснились таверны с вывесками, крытые черепичными крышами лотки и тенистые, спрятанные средь зелёных лиан террасы с рекзными столами и стульями.

Пройдя немного вглубь, Велор остановился у лотка с нагромождениями орехов, сухих фруктов и прожаренных, но до тошноты напоминающих здоровенных жуков блестящих семян с пупырышками по бокам, похожими на обломавшиеся лапки.

— Чего изволите, молодежь? — улыбнулась рогатая тощая дама, вынырнув из чада и шкварчания наверняка очередной порции тех самых «жуков» на огне.

Велор развернулся ко мне, едва ли рот ладонью не прикрывшей.

— Выбери на свой вкус, — опережая вопрос, махнула рукой я и отошла на шаг, уставившись себе под ноги. Зажмурилась, сглотнув.

Обилие запахов, слышимое отовсюду разом, сводило с ума. И когда морщинистый старый эльф с красными обгоревшими плечами протолкал вдоль по улице скрипучую, груженую отрубленными чешуйчатыми лапами тележку, я искренне пожалела, что вообще решилась сегодня покинуть дворец.

— Держи, — сунул мне в руки теплый бумажный кулёк Велор.

— Что-то мне не хочется есть, — с опаской заглянула я внутрь, ожидая по закону подлости увидеть именно жареных «жуков».

— Это огненная кукуруза, — пояснил Дракула, выловил одну яркую горошину, щедро сдобренную перцем и специями. — Поешь. Аппетит сразу появится.

— Поверю на слово, — снова сглотнув тошноту, выловила и я один шарик и отправила в рот. — Как палочки кукурузные! — глянула я на Велора, взобравшегося на высокий стул у самой стойки и развернувшегося спиной к уличной, испускающей клубы пара и дыма кухне.

Тот в ответ лишь кивнул, мрачно ковыряясь в содержимом своего пакета.

Кажется, аппетита не было не у меня одной.

— Ох, здравствуй, Тайрон! — зачастила тем временем торговка, утирая руки тряпицей. — Как жизнь? Давненько что-то ты в наши края не захаживал.

Я подошла поближе к Велору и с удивлением уставилась на вдруг улыбнувшегося Акитара.

— Работа, Майя, — коротко ответил он, как и всегда держа руку на палаше.

— Ой, понимаю. Да и у нас забот полон рот, — закивала рогатая старуха и, навалившись на стойку, воровато замахала рукой, подзывая стража. — Тай, а правда, что во дворце у вас там человечка-лекарь? Что от самой Ириты дар получила?

Акитар хоть и приблизился из вежливости к Майе, но вмиг благостное выражение лица на непоколебимую строгость сменил.

— Не болтай лишнего, женщина. И вопросов, ответы на которые тебе знать не положено, не задавай.

— А что я? Я ничего! — обиженно заголосила старуха на всю округу. — Все говорят, вот и мне любопытно. Правда иль нет? Если б такое дело… Тай, ей ведь и не стоит ничего помочь! Раз, махнула рукой… А мы уж как благодарны будем! Правда ведь? — Майя явно в поисках поддержки уставилась на меня.

Острый подбородок дернулся раз, другой в раздумье, а я так и замерла с пакетиком кукурузных шариков, будто на эшафоте. Старухин взгляд меня насквозь пронзал.

— Не болтай! — грозно рявкнул Акитар, искоса глянув на Велора.

Дракула вмиг, будто по команде легко соскользнув со стула, ринулся ко мне. Но поздно.

— Во-о-орт, милосердный… — так и ахнула Майя, накрытая осознанием. — Девочка! Милая девочка…

Она сперва прикрыла ладонью рот, а затем протянула ко мне руку с пожелтевшими от работы со специями ногтями. Из окон соседних лавок на звук ее пронзительного, шурупом вкручивающегося в мозг голоса уже с любопытством тянули шеи редкие постояльцы.

— Идём-ка, — подхватив меня под локоть, вполголоса проговорил Велор над самым ухом, с успехом перекрывая заклинившее: «Девочка, милая… Девочка».

— Почему? — обернулась я, глядя как Акитар что-то внушает едва в экстазе глаза не закатившей старухе. — Я же могу помочь! Я хочу…

— И-дём, — твердо повторил Дракула и, не оглядываясь по сторонам, силком повел меня подальше от лавки.

Я сперва хотела взбрыкнуть, но вместо злости «на помощь» пришло разочарование, и тело как-то само-собой размякло, грозясь при удобном случае реку горьких слез выдать.

Миновав пару переулков и оказавшись у небольшого фонтанчика, выстроенного в огороженном невысоким заборчиком дворе, мы остановились. Я огляделась.

Дворик, пестревший сочной зеленью и свежепосыпанными песком дорожками, примыкал к двухэтажной и явно предназначенной не для среднего класса закусочной. Впрочем, вся улица выгодно отличалась от той, на которой работала старуха. Гораздо чище и запахов значительно меньше.

Секунда, и из полутьмы переулка к нам навстречу вынырнул Акитар.

— Думаю, теперь вам по вечерам лучше гулять поближе к центральной площади. Сиуру несложно узнать, а Майя — женщина болтливая, — сокрушённо, будто это лишь его вина, сказал страж. — В центре же и на пристани гвардейцев в любой час куда больше. Там безопасно. Разумеется, я и сам в силах защитить вас, сиура, — убедительно поглядел на меня рогач.

Дураку понятно, будь он для меня бесполезен, его бы и не приставили. Но тот факт, что Акитар не желает без особой нужды калечить соотечественников, радовал.

— Хорошо, — кивнул Велор и наконец отпустил меня.

Всем видом выказывая обиду, я отошла на несколько шагов и присела на прогретый каменный бортик фонтана, выложенный цветастой плиткой. Снова открыла пакет, но от еды воротило. Воротило, кажется, от всего на свете.

— Хочешь, зайдём, — взглядом указал на закусочную за моей спиной Велор.

— Здесь хорошо готовят. У них и открытая веранда есть, — добавил Акитар. — С нее даже немного море Ворта видно.

— Не хочу, — решительно поднялась я и пошатнулась, взмахнув кульком. — Почему я не могу помочь тем пустынникам? Почему вы не даёте мне?

— Потому что ты сама на ногах еле стоишь, — нахмурился Велор.

В уме едва созрела пара язвительных отговорок, раскрывающих клыкастую-зубастую причину моего дурного самочувствия, но меж ребер, где-то под желудком, снова завозилось что-то горячее… кто-то… несоизмеримо огромный.

— Тогда вернёмся во дворец, — пытаясь придать шагу бойкость, я подошла к Акитару и вытянула руку с зажатым в ней злосчастным бумажным пакетцем со снедью. — Кукурузы не хотите? — спросила я, а получив отказ и недоуменный взгляд в придачу, вышла со двора и отправилась вверх по улице.

Велор и страж, нагнав меня очень скоро, молча топали за мной.

Признаваться, что и впрямь плохо себя чувствую, из упрямства не стала. Все болезни, говорят, от нервов, а их сегодня мне сверх меры высшие силы отсыпали. С горкой. Отосплюсь, и все пройдет. Утро вечера мудренее.

Солнце ещё раскрашивало небо и стены дворца в алые краски, но здесь, в низине, средь лавок и домишек длинные тени уже легли на дорогу, будто чернильные кляксы. Становилось прохладнее.

Рабочий день у пустынников заканчивался, и утомленные рогачи, а вместе с ними, волею судьбы заброшенные на материк эльфы и даже нимфы с кофейного цвета кожей, спешили по домам.

Волокли к ужину корзины, закрепленные для удобства на небольших самодельных колясках, полные мяса, и все тех же когтистых лап ящеров, на которые я старалась не смотреть всеми силами. Хотя взгляд, как намагниченный, так и притягивали белесые окружности перерубленных костей, а запах темной, чуть запекшейся крови я, кажется, лишь заслышав скрип тележечного колеса чуяла.

И вновь что-то ворочалось внутри, волновалось. И снова я невольно принюхивалась и спешно отворачивалась от местных мясных деликатесов, безуспешно пытаясь прогнать отголоски тошноты.

Четверть часа спустя, оживающие после дневного зноя улицы Эр-Аворт остались позади, а мы уже вновь шагали с Велором по коридорам-переходам. Вечерняя духота здесь, за стенами лишь усилилась, но зато народу во дворце значительно поубавилось и никто не таращился на нас с округлыми от удивления глазищами.

Шли радом, но раздельно и в полном молчании, думая каждый о своем. Благо, что птицы, облюбовавшие за неимением другого укрытия королевские сады, щебетали без умолку. Эти звуки и журчание фонтанчиков ловко сводили неловкость на нет.

К тому же нежелание, да и впрочем, неумение Велора болтать почём зря, впервые не доставляло мне дискомфорта. Сейчас мне как никогда хотелось остаться со своими мыслями и мало-помалу стихающей, наверняка гриппозной ломотой в теле наедине.

Но чем старательнее я пыталась разложить все по полочкам, отыскать решение всех проблем — своего рода панацею, и заорать «эврика!», тем сильнее принималась вихлять мысль в чугунной голове, и тем чаще с тоской вспоминалась уютная постель в моих покоях, заваленная пузатыми подушками с золотистыми кисточками.

— Ты тоже считаешь, что я ни на что не способна, — вконец измучив себя внутренними диалогами, первой заговорила я.

Но Дракула, не то и сам глубоко уйдя в себя, не то просто от удивления дар речи потеряв, лишь посмотрел на меня, выразительно вскинув брови.

— Ты думаешь обо мне так же, как и Эдмонд, — сжалившись, решила я все-таки пояснить. — Думаешь, что в магиитворении я ноль без палочки. Равно как и в целительстве.

Велор и на этот раз смолчал, а затем улыбнулся одними лишь уголками губ. И за этой улыбкой мне едва ли не тонны снисходительности увиделись.

— И откуда же такие выводы возникли, позволь спросить? — улыбнувшись еще шире, попытался взять меня под руку Дракула, но я не далась.

— Не нужно! Вдруг папочка увидит? — съязвила я и зашагала быстрее, но спустя несколько шагов остановилась и с тяжелым вздохом, обозначающим раскаяние, обернулась.

Практически весь первый этаж дворца, напоминая термитник, состоял из переходов со множеством входов, выходов, лестниц, внутренних двориков и садиков. Лицевая часть, обращенная к востоку, с парадным входом и величественной лестницей вела прямиком в огромный тронный зал. Там я побывала сразу же по прибытии. Кланялась с замиранием сердца рогатому королю и с тревогой ожидала вердикта: позволят ли мне остаться на правах гостьи или прогонят прочь, подгоняя пиками.

С торца же располагались в основном хозяйственные помещения: кухни, склады, спуски в подвалы, купальни и общежития прислуги. Поэтому здесь, с западной стороны встретить кого-то из тёмных было невозможно.

Ну или, беря во внимание Велора, замершего поодаль с недоумением и легким негодованием, почти невозможно. Но в любом случае, с упоминанием папаши я явно погорячилась.

Снова вздохнув, я не спеша подошла к арке и, упершись ладонью в поддерживающую ее гладкую мраморную колонну, чтобы спину прямо держать было проще, уставилась невидящим взглядом на стайку копошащихся в сыпучем песке пташек.

— Ты не дал мне помочь той женщине, торговке, — проговорила я, сосредоточенно поковыряв ногтем крохотную, как волосок, трещинку в белоснежном, с розовыми подтеками камне. — Увел под руку, как умалишенную. Лишь бы никто меня не увидел. Не узнал.

— Так вот где собака зарыта… — с пониманием и наверняка очередной дозой снисхождения протянул Велор. — Разве то, что я пытаюсь заботиться о тебе, Элиза, каким-то образом умаляет твои способности или прибавляет глупости? — встал он рядом, привалившись плечом к противоположной арочной колонне.

— Это значит, что ты, как и Эдмонд, считаешь меня слабой, — первый признак слабости — слезы подло заставляли голос срываться, но я изо всех сил держалась. — Считаешь беспомощной. Разве не так?

Пташки окончив сухую помывку, перекочевали на деревянную лавку, поставленную средь розовых кустов здесь же, во внутреннем дворе, окруженном обвитыми плющом арками и песчаного цвета стенами. Поскакав по изогнутой резной спинке, они с громким щебетом принялись нырять в глиняную, расписанную яркими, затейливыми узорами урну, стоящую рядом.

Я сердито глянула на Велора, ожидая увидеть все ту же усмешку, но Дракула больше не улыбался. А рогатый страж позади него и вовсе хмурился до глубокой складки меж бровями и отчего-то мерял меня пристальным раскосым взглядом. Разве что головой в осуждении не качал.

Я сердито запыхтела, чуя, как лишает обоняния резкий запах гари.

Тоже мне, мужская солидарность! Без году несколько дней знакомы, а уже оппозиционную коалицию сколотили.

— Я не считаю тебя беспомощной, Лиза, — наконец заговорил Велор, безотрывно, как и я несколько минут назад, наблюдая за птичьей возней. — Нужно совсем дураком быть, чтобы и тебя дурой назвать. Быть может, излишне доверчивой, наивной, — привычно скрестил он руки на груди, зажав пакет с кукурузными палочками подмышкой, — возможно. Но вот беспомощной…

— Но ты ведь не дал помочь! И не только кому-то постороннему, — я набрала побольше воздуха и выпалила. — Ты даже себе не позволил помочь, Велор! Ты настолько мне не доверяешь? Или настолько боишься и считаешь неумёхой?

— Ни то и ни другое, — склонил Дракула голову сперва на один бок, а затем и на другой, коснувшись виском колонны и блаженно прикрыв глаза, наслаждаясь прохладой камня. — Вспомни, с кем я рос, Лиза. Сразу все поймешь.

— С Лео, — кивнула я.

— Да-а, — многозначительно протянул Велор, — Поэтому прекрасно знаю, как он работает.

Разомкнув руки, он отклеился от колонны и лениво побрел по узкой дорожке вглубь дворика. Присел на край лавки и уставился на меня, приглашая присоединиться.

— Вспомни, с кем я рос, Лиза. Сразу все поймешь.

— С Лео, — кивнула я.

— Да-а, — многозначительно протянул Велор, — Поэтому прекрасно знаю, как он работает.

Разомкнув руки, он отклеился от колонны и лениво побрел по узкой дорожке вглубь дворика. Присел на край лавки и уставился на меня, приглашая присоединиться. А едва я присела рядом, уложив пакет со все еще теплой кукурузой на коленки и со стоном удовольствия откинувшись на спинку, повторил.

— Я знаю, как работает Лео. Для таких, как он и как ты, — искоса глянул на меня Велор, — необходима предельная концентрация. Полное отстранение от чувств и эмоций, иначе, исцеляя, вы можете отдать слишком много себя. Слишком много сил.

— Я помню, что первое правило исцеления — отстранение, — подтвердила я. — Профессор Дориус едва ли не каждое занятие с этого начинал. Руны, — довольно похоже изобразила я старческое кваканье пожилого нимфы, — как и магия урожденного целительства, берет жизненную силу прямиком из тела мага.

— Верно, — кивнул Велор. — Но руны не заберут больше, чем нужно. Для этого в них всегда закладывают блокирующие знаки. Но вот с урожденным целительством все несколько иначе. Вы должны действовать с холодной головой и сами контролировать расход сил. Стыд, жалость, страх — вот твои главные враги, Лиза. Все это может убить, потому что эмоции не позволят тебе вовремя остановиться.

Я невнятно помычала, наблюдая, как ветерок заставляет опавшие с тонкоствольных деревьев цветочные лепестки вставать на дыбки, будто крохотные жемчужные паруса.

— Поэтому ни я, ни Эд не позволили тебе исцелять меня, — подытожил Дракула, немного помолчав. — Ты была взволнована и могла не остановиться вовремя. Тогда моё тело вытянуло бы из тебя звериную долю жизни. Тело эгоистично, — Велор запустил руку в свой бумажный пакет, зачерпнул ладонью немного кукурузы и бросил на дорожку. — Ему важно лишь его благополучие. К тому же у меня был рунный амулет. Беспокоиться было не о чем, — вновь небрежно взмахнув кистью, добавил он еще горсть.

Возмущенные нашим бесцеремонным вторжением и потому без умолку трещащие пташки, спрятавшиеся в кустах, враз смолкли. Заслышали легкую дробь кукурузинок по камню.

Пара смельчаков тут же выпорхнула на разведку.

— Ты будешь ворчать, — протянула я несмело, глядя, как птицы, получив добро от разведчиков, будто семечки высыпались из куста и принялись трепать добычу, — но я понимаю, о чем ты. Я когда Ассаро исцеляла, чувствовала, как что-то удерживает меня. Думала, оторваться от него не смогу.

— Пустынники вообще создания сложные, — подтвердил Велор. — Они вытягивают энергию в случае опасности отовсюду. Говорят, в минуты особой нужды их может напитать силой даже сам Ворт.

— Ого, — протянула я.

— Да байки, скорее всего, — равнодушно подпнул Велор носком ворох лепестков вместе с пылью, взбудоражив птах. — Но будь осторожнее в будущем. Многие будут просить тебя об исцелении, но всем помочь ты все равно не в силах. Как бы тебе ни хотелось. Милосердие… — с серьезным выражением лица уставился на меня он ни с того ни с сего. — Всё дело в нем. Дар богини не только магической силой наделяет.

— Понимаю.

Судя по теплым ощущениям, что вызывал лишь одним своим присутствием Леонард, не согласиться с Велором было сложно. Урождённые целители и впрямь обладают особой способностью и, вероятнее всего, даже некоторой жизненно необходимой потребностью утешать.

— Понять мало, — сухо сказал Велор, отвернувшись и вновь глядя себе под ноги, в ворох принесенных ветром лепестков. — Нужно ещё и принять. Сложно отказать, когда на тебя будут смотреть с надеждой, а за отказ — с откровенной злобой. Тело целителя, насколько я понимаю… — вместо того, чтобы очередную горсть шариков кинуть на землю, Велор зачем-то засыпал их себе рот и сморщился, — Ваши тела напрочь эгоизма лишены, — нехотя прожевав, сглотнул он. — Вообще, изучить природу истинного целительства особой возможность не было, как ты понимаешь. Лео повезло, что он из наших. Повезло, что отец, даже не смотря на неприязнь к дару, не позволил бы разобрать его на органы. Повезло, что Сынам Ночи целители как собаке пятая нога.

— Вы сами можете исцеляться, — с любопытством подобралась я.

Как ни крути, а создания Ночи в равной степени вызывали как боязнь, так и лютый интерес.

Кровопитие позволяет не только не стареть и держать магические резервы в узде. Тёмные выздоравливают и восстанавливаются, может и не быстрее пустынников, но тоже довольно скоро. А что такое простуда, напитанный магией крови, не должен знать в принципе. Потому Аден и его шайка, явно пренебрегая запретом на кровопитие в Академии, с приближением холодов, когда нимфы и даже некоторые рогачи шмыгали носами, даже ни чихнули ни разу.

— Кровь ведь не просто плазма с эритроцитами и тромбоцитами, — подтвердил мои размышления Велор. — В крови особая магия, память. Именно поэтому она даёт особую родственную и так высоко ценимую у нашего племени связь. К тому же сущность мага, его начало, растворено внутри. В каждом ее миллилитре.

— Надо же, — задумчиво покачала головой я, — никогда не задумывалась, где именно в теле живёт начало.

— Да точно задумывалась, — отмахнулся брюнет. — Даже тот, кто далек от философии и религии наверняка хоть раз ловил себя на мысли о душе, — видя мой заинтересованный кивок, Велор назидательно улыбнулся. — Ну вот, я же говорил. Впрочем, то, что я говорю о начале, это ведь тоже всего лишь теория. Но моё племя берет магию именно из крови. Это проще всего, если вспомнить методы того же вытягивания энергии.

— Связь душ? — охнула я. — То, что делала Натана?

Велор как-то долго молчал, напряженно сцепив зубы, а затем наконец кивнул.

Увлеченная разговором я и не заметила, как вытянулась в струнку. А едва Дракула смолк, снова обмякла, прильнув к деревянной спинке лавки. Смотрела, как птицы с энтузиазмом растаскивают кукурузную снедь и дышала глубоко, медленно.

Кажется, стоило отвлечься от мрачных мыслей, так и на душе светлее стало, и в голове легче. Виски больше не давило. Кажется, я вечность готова была сидеть здесь, во дворике. Слушать шелест листьев, щебет, далекие возгласы прислуги и легкий перезвон лат Акитара, стоящего у входа во двор на страже.

— Тебе лучше? — развернулся ко мне Велор.

Я всегда поражалась, с какой легкостью он улавливает мои мысли. Вот и сейчас точно в яблочко угодил.

— Кажется, да, — сморщилась я, с боязнью прислушиваясь к телу. — Но есть что-то все равно не хочется.

— Мне тоже, — усмехнулся Дракула, перевернув пакет вверх тормашками и, на радость пернатым, высыпав остатки еды себе под ноги.

— Ты прости, что сегодня так… Я не знаю, как это вышло, — негромко проговорила я, точно зная, что даже через гомон и щебет, брюнет каждое слово слышит. — Я совсем не хотела тебя ранить. Наверное, Эд прав, я ещё слишком слаба. Мне сложно себя контролировать.

— Да ничего, — коротко ответил Велор и едва-едва улыбнулся. Одними лишь уголками губ. — Каждому воздается по его делам. Значит, заслужил.

— Но я же не нарочно, — совсем скисла я.

— Знаю, — только и ответил Велор и вновь улыбнулся. — Не трусь. Я ни в чем тебя не виню.

— Не трусь, — хохотнула я. — Вот уж не думала, что буду скучать по этой фразе.

— Коронная, — хмыкнул Дракула и наклонился вперед.

Упершись локтями в коленки и свесив руки, он, снова выдохнув смешок, легонько пошевелил пальцами, пугая самых обнаглевших птах, что в попытке утянуть зернышки рядом с его ногами подобрались чересчур близко.

Выглядел Велор расслабленно и вполне дружелюбно. И я с немалым удовольствием отметила, что равно как и он без труда ловил мои мысли, я ловила его состояние с точностью до эмоции.

Не растеряла еще навык.

— Знаешь, это было странно, — пользуясь моментом, завела я разговор, что тревожил меня все это время. — Когда моё пламя окружило нас, я видела… что-то странное в тебе. Что-то… Не знаю, может, это глупость и мне просто показалось…

— Эду сказала? — полыхнул беспокойством Велор, но виду пытался не подавать. Даже не разогнулся.

— Нет! — замахала я руками. — Конечно, нет! Он бы точно меня сумасшедшей обозвал. И без того смотрел странно, когда я сказала, что мы можем быть всё ещё связаны с тобой.

Мы оба замолчали. Воспоминания об Эдмонде всколыхнули грязную муть в душе.

— Что видела-то хоть? — первым подал голос Велор, скосившись на меня вроде бы с любопытством, но больно уж мрачным.

— Не знаю, — не спешила отвечать я, подбирая слова. — Не могу до сих пор разобрать. Вроде там, средь огня передо мной был ты, но… и не ты вовсе, — я посмотрела Велору прямо в глаза, хмурясь. — Не знаю, в общем.

— Доходчиво, — хохотнул Велор, поднявшись и жестом предлагая покинуть залитый лучами заходящего, но все ещё горячего солнца сад и вернуться в тень дворца.

Но я продолжала сидеть на мечте.

— Говорю же, я не знаю, как объяснить, — разозлилась я от собственной беспомощности, оглядывая двор, словно в поисках подсказки. — Ты сказал, что я тебя сжигаю!

— Так ведь оно так и было, Лиза, — усмехнулся Велор, непроизвольно тронув грудь.

Я покачала головой. Нет. Речь была не о том пламени, что снаружи. Но как об этом сказать, чтобы сумасшедшей не прослыть?

— Ты смеяться будешь, если скажу, — предприняла я жалкую попытку подготовить почву перед странным разговором.

— Ну-у… Это вряд ли, — скомкал Дракула пустой бумажный пакет и, прицелившись, забросил в урну у лавки, изображая баскетболиста. — Говори уже.

— Ну, хорошо, — начала я вполне решительно, несмотря на то, что Велор, стоя радом, возвышался надо мной, будто гора. — Мне показалось, что моё пламя, не всё, конечно, — поспешила оговориться, с замиранием сердца наблюдая за эмоциями на лице вампирюги, — у тебя внутри. Будто запертые крошечные искры. Поэтому моё… моя… что это было, химера или нет, бросилось на тебя. Как на помощь, что ли. Не знаю я, — потерла я лоб, совсем запутавшись. Голос внезапно потерял былую твердость. — В общем, как-то так, кажется.

— Хм-м-м, — только и выдал Велор, сощурившись.

Похоже, он все же заметил, что стал объектом пристального наблюдения, и вмиг закрылся.

«Вот… паразит!» — рассердилась я, едва ногой не топнув.

— И это все? — поднялась на ноги я. — «Хм-м?» Ты просто хмыкнул? Я надеялась на что-то более весомое. Мне казалось, ты должен лучше меня в подобном разбираться.

— Разбираюсь, — кивнул Велор.

— И? Каков будет ваш вердикт, господин Лайн?

Велор снова кивком позвал меня и довольно шустро зашагал прочь от лавки. Я ни на шаг не отставала.

— Исключено, Лиза, — пройдя сквозь арку и ступив на каменный, мозаичный пол, Дракула притопнул, стряхивая с сапог прилипшие лепесточки. — Твое начало, никак не может быть во мне.

Дождавшись, пока взбодрившийся Акитар в паре слов объяснит Велору, как пройти к моим покоям, я рассерженно зашипела, чтобы слышать меня мог только брюнет.

— Да почему же не может? А с какой великой радости тогда я видела отрывки из твоей жизни во снах? Разве это нормально? Видела, как вы искали отца, видела, как вытащили его из тюрьмы в Онтасе перед летним фестивалем. Я и сама была там! Совсем рядом! — будто вживую перед глазами вспыхнули алые цветы салюта и медленно угасли, растворяясь в ночном небе. — Надеялась, что встречу тебя…

Мы уже поднялись по узкой лестнице выше и брели по опоясывающему едва ли не половину дворца широкому балкону с мраморными перилами. Акитар бросил между делом, что к моим покоям добраться так можно быстрее всего.

— Я не спорю, что могли остаться нити, что связывают наши души, как и говорила Аяла, — я взволнованно кивнула. — Но то, о чем говоришь ты, попросту невозможно, — холодно отрезал Велор. — Двум началам в одном теле ни за что не ужиться. Одно задавит другое. Попросту задушит. Уж я то знаю.

— Откуда тебе знать? — всплеснула я руками. — А вдруг, ты ошибаешься?

— Ну, да… конечно, — усмехнулся Велор. — Ладно. Можешь спорить и фантазировать сколько душе угодно. Если тебе так нравится.

Я огорченно замолкла. И чего разозлился? Я ведь сказала, как есть. Сказала, как видела. Уж лучше бы посмеялся над моими рассуждениями, что ли.

Дождавшись, пока деловито размахивающая руками рогатая дама через двор внизу проведет за собой, как стайку цыплят, молодых мужчин с корзинами, заполненными свежими, явно только что на рынке купленными продуктами, я заговорила.

— Тебе даже подумать об этом стыдно, — на каждый шаг шлепала я пакетиком по бедру и глядела себе под ноги. — Стыдно, что я могу быть как-то связана с тобой.

— Ерунда какая! Лиза, ну с чего…

— А как иначе? — вскинулась я. — Я ничего уже не понимаю! Я не понимаю, как мне себя вести, не понимаю, почему себя так ведёшь ты. То говоришь, что можешь целый мир… пуф! — взмахнула я руками, имитируя большой взрыв. — То фыркаешь и всеми правдами-неправдами отдаляешься. Ты скажи уже все, как есть! Пусть будет, как есть. Что происходит с… нами?

Глава 4. Не путай миры, тёмный!

Велор, прикрыв глаза, остановился. Ветер едва колыхал отдельные волоски, выпавшие из такого непривычного пучка на затылке.

— Вернуться бы тебе домой, Элиза, — не открывая глаз, проговорил он.

— Ясно, — скомкала я едва початый пакет огненной кукурузы и едва удержалась, чтобы от злости его со второго этажа не пульнуть. — Вот так сразу бы и…

— Не дослушав, ты уже сделала сотню выводов. Остановись! — схватил меня чуть пониже плеча Велор и заговорил вполголоса, искоса глянув на замершего в положенных десяти шагах Акитара. — Я хочу вернуть тебя домой совсем не потому что мне противно видеть тебя и находиться рядом. А потому что здесь тебе жизни не дадут! Федерация с одного краю, мой отец с другого. Ты на гладкой шахматной доске, а оба противника делают ход за ходом. Ты умрешь здесь, — отнял он руку и, словно не зная, чем себя занять, выхватил у меня вусмерть измятый кулек и бросил Акитару.

Тот без труда его поймал, и едва пропитанная маслом бумага коснулась его когтистых пальцев, она вспыхнула, исчезая вместе с возмущенно затрещавшей кукурузой.

— Ты умрешь, — повторил Велор, когда я прекратила наблюдать за столь чудным методом утилизации отходов. — И я не сумею тебя спасти. Не успею. Просто не успею. А ещё Эдмонд…

Я закусила губу. Велор и впрямь был зол, но, как оказалось, не на меня вовсе. Он… Неужели просто не знает, что делать?

Мы ещё несколько секунд смотрели друг на друга, а затем я развернулась и тихонько побрела дальше по балкону, вьющемуся вокруг башен не хуже серпантина. Дракула рядом, то и дело без особой заинтересованности касаясь кончиками пальцев мраморного перила.

— Ты прав, — наконец подытожила я. — Но что делать? На остров податься? Федерация так просто не отступится. Если им что-то втемяшилось… не важно, со свету меня сжить или просто сгноить в темнице, они не отстанут.

Дракула задумался.

— На остров без хорошей охраны нельзя: у отца там немало сторонников. И я лишь одного знаю.

— Агнесс Иглу? — тихонько высказала догадку я и тут же уверилась в правдивости своего варианта. — Неспроста она так меня ненавидела, — а увидев недоуменный сероглазый взгляд, пояснила. — Преподаватель по магическому уходу и селекции. Уж сколько загонов мы с Ассаро у нее вычистили… — едва ли не присвистнула я.

Велор покачал головой, забавно сморщившись лоб и выпятив нижнюю губу в раздумье

— Не припоминаю такой. Наверное, уже после меня появилась в Академии. А вот артефакторику ведёт все тот же Эвиан Телль. Раньше служил при дворе, но еще в прошлом столетии умудрился в немилость Темнейшего Монарха угодить. Редкостная тварь, кстати.

— Эвиан… Эвиан… — заставила я мозги поднапрячься и тут же охнула. — Бог мой! Я ж его знаю! А он ведь так мило улыбался мне при первом знакомстве…

Велор хмыкнул, с явным осуждением качая головой.

— Доверчивая ты, — сказал он, и в его взгляде отразилась… такая печаль. Смешиваясь с серым цветом радужки, она будто множилась сама по себе. Кажется, кисть в нее обмакни, и всё небо Иппора перекрасить хватило бы.

— Хорошо, остров отметаем. Остаётся… Надеть метку, подписать договор? — сказала и сама сморщилась, как от зубной боли. — Не верится мне, что Эдмонд так просто меня отпустит. Не получается у меня в благость его намерений поверить. Не знаю, почему.

Рассказывать о том, как тёмный однажды уже грозился забрать меня себе, не стала. Чёрт его знает, как Велор на это отреагирует. Впрочем, реакция все равно не заставила себя ждать.

— Да? — деланно удивился он. — А мне показалось, ты слушала его грандиозный план с раскрытым от восторга ртом.

— С раскрытым ртом от страха, ты хотел сказать, — поправила я.

— Да нет. Что хотел сказать, я сказал. Я предлагал уйти и не слушать этот бред, — добавил он с явным негодованием. — Но ты предпочла остаться.

Гневно уставившись Велору прямиком в висок, я едва ли не мечтала дырку в его голове проковырять, чтобы наконец понять, что за бедлам в ней творится? А заодно и пяток-другой адекватных мыслишек подкинуть. Раз уж я теперь вся из себя милосердная, благодаря Ирите.

— Предпочла остаться, говоришь? — потянула, сдерживая гневный фальцет. — О, как… Ну, быть может, потому что Эдмонд, в отличие от некоторых, хотя бы попытался что-то предложить, а не молчал в сторонке, как окунь мороженый?

— Я молчал, — молниеносно ощетинился Дракула, — потому что в принципе не понимаю, как на это в здравом уме можно повестись!

— Повестись? — не преминула и я зубы показать, взъярившись. — Знаешь, в свете последних событий, я почти на что угодно готова, лишь бы твой папаша меня в тёмном углу не прирезал!

— Тогда я не понимаю тебя ещё больше, — не сбавляя ни тон, ни шаг парировал Велор. — Лучший выход для тебя, вернуться домой. Руну наизусть знаю лишь я один, и её из меня и клещами не вытянуть. Так что твой мир… — огляделся он опасливо и все же заговорил вполголоса, — Твой мир в безопасности. Ты там будешь в безопасности!

— Я уже сказала, что думаю по этому поводу, — холодно обрубила я. — Магия Натаны в любом проявлении — зло. Да и Сор… — я будто поперхнулась, и остаток фразы проговорила одними губами шевеля, — Сорес явно доволен не будет, если я не выполню свою часть договора. Ему что-то нужно от меня, и мы договорились… помочь друг другу. А уж его я поболее Ариса боюсь, знаешь ли.

Я задумчиво почесала макушку, мысленно кляня тёмного бога и призывая наконец к ответу, но Велора мои слова рассердили еще пуще. Он буркнул что-то сквозь зубы, дёрнул плечом и до того молниеносно свернул вправо, буквально нырнув в распахнутую настежь двустворчатую дверь, что отвернись я на секунду, с легкостью потеряла бы его из виду.

— На твоём месте, я бы сменил приоритеты, — сказал Дракула, выведя меня прямиком в уже знакомый мне коридор западного гостевого крыла. Воздух здесь был куда тяжелее, а движения ветра едва ли ощутимы. — Ты создание иного мира, Лиза, и магия вашего источника защищает тебя. Ни одно божество в любом из миров не сумеет принудить тебя склониться перед его волей, — пояснил Велор и внимательно поглядел на меня. — Разве что, всеми силами попытается получить твое согласие. Ты ведь сама согласилась перейти на Иппор, верно?

Я с трудом не выдала волнения. Как я и подозревала, Сорес и впрямь не мог силой заставить меня. Потому и пытался быть учтивым, и предоставил мне пусть и сомнительный, но все же выбор.

— Да, сама, — набычилась я, защищаясь от пытливого взгляда. — Потому что мне, чёрт возьми, если ты все ещё не заметил, на тебя не плевать!

Это остудило пыл. Велор остановился, задумчиво глядя себе под ноги.

— Мне тоже на тебя не плевать, — наконец подняв глаза, изрёк он, а я с сомнением фыркнула. — Не нужно так на меня смотреть, Лиза. Поверь, будь иначе, я не стоял бы сейчас здесь. Я и правда хочу помочь тебе, — неумело, кажется, с трудом заставляя себя не спасовать, взял он меня за руку. — Помочь вернуться домой. К нормальной жизни.

Я грустно усмехнулась. Нормальная жизнь… разве у такой чокнутой, как я, может она в одночасье стать нормальной?

— Я тоже хочу домой, Велор, — чуя, как зажгло в носу, призналась я и стиснула в ответ мужские, с непривычно жесткими подушечками пальцы. — Как подумаю, что мама места себе не находит от беспокойства… Мне становится страшно. На самом деле страшно от того, что я могу ее не увидеть вовсе. Я ведь не думала, что все так… получится. Я думала…

Я сглотнула, прогоняя ком в горле, а внутренний голосок гнусаво пропищал: «Да ни о чем, ты не думала, бестолочь! Только о своей тоске, что обратилась в горе вселенское. Признайся уже».

— Тогда решено, — выдавил Дракула странную кривую улыбку в знак примирения и, потянув меня за собой, двинулся вдоль стены, щедро украшенной мозаикой. — Составь пока компанию Эдане. Развлекитесь, погуляйте, прикупите чего-нибудь экзотического. В Эр-Аворт самый громадный рынок на всем Иппоре. Грех этим не воспользоваться. А я обо всем позабочусь сам. Не тревожься.

— Сам? — скептически изогнула бровь я. Ладонь выскользнула из его пальцев, и я отстала на пару шагов. — И как, интересно знать? Собой пожертвуешь или высосешь пару невинных душ, чтобы зарядить руну?

— Даже если и так, — через плечо бросил Дракула. — Какая разница?

— Большая Велор! Гигантская! — будто на стену налетев, остановилась я, и голос мой громовым эхом покатился по коридору, заставив Акитара позади настороженно звякнуть палашом, а брюнета резво развернуться. — Я не смогу жить, зная, что по моей вине погибли невинные!

— Не кричи, — выставил руку Дракула, успокаивая и меня, и стража заодно. — Тише.

— Я не кричу! — воскликнула я, а затем шумно выдохнула через нос и заговорила тише. — Не кричу я, Велор. Но мне больно видеть… Больно осознавать, что цель для тебя оправдывает любые средства. Так… нельзя жить. Нельзя и все тут.

Протяжно застонав, Велор прикрыл глаза и с силой потер лоб, словно вот уже битый час простейшую задачку разжевать мне никак не мог.

— О чем я и говорил, — пытался он тщательно контролировать свой голос, но раздражение все равно отравляло каждый изрекаемый им звук. — В тебе сейчас говорит милосердие богини. А ты попытайся рассудить как человек.

— Ты удивишься, — огрызнулась я, — но людям как раз-таки и безо всяких божественных примочек свойственно милосердие! Сострадание и любовь, кстати, тоже.

Я расправила плечи и прошествовала мимо Дракулы, как солдат на параде. Но сделав несколько шагов, остановилась, с удивлением уставившись на знакомую дверь.

За разговорами даже не заметила, как добрались до моих покоев.

— Ох, какой камень летит в мой огород, — хмыкнул Велор. — Кажется, я никогда не скрывал от тебя, кто я есть, Лиза. Или ты просто видеть ничего не желаешь? — подойдя ближе, сощурился он в злой улыбке и вкрадчиво поинтересовался. — Божественное милосердие застит глаза?

Изначальное намерение пригласить Велора к себе отчего-то тут же скукожилось и завяло где-то на уровне зарождения мысли.

— Не застит, — храбро развернулась я к Дракуле. — Просто даёт тебе фору. Потому что я знаю, кто ты. Поверь, все то, что я видела во снах твоими глазами, тебя совсем не красит. Но очень надеюсь, что то, что я увидела в твоей душе… что моя душа увидела в тебе сегодня, всё же есть истина.

На удивление Велор не закатил глаза, не хмыкнул и даже не огрызнулся. Замер, вслушиваясь в каждое слово. Поэтому я продолжала. Холодно и спокойно. Сама удивилась подобному самообладанию!

— Я видела твою боль. Видела, что ты на грани. Ты сказал… — я зажмурилась, в муке помотав зашумевшей головой. — Ай, да неважно! Повторю ещё раз, я не пойду домой путём чужой боли и крови. Руна Натаны не подходит. Нужно придумать что-то ещё, — Велор не спорил. Неужели согласился? — Да и к тому же, какая опасность ждёт тебя, мы ещё не знаем. А я не хочу, чтобы ты погиб. Чтобы все было зря.

— Ты ведь понимаешь, пока мы будем думать, — потёр он глаза с тяжёлым вздохом, — время уходит. Мы не найдем решение сегодня-завтра.

— Ничего. Выход всегда есть. Ещё целых восемь дней! — ободряюще потрясла я кулачком. — Неужто в две головы не придумаем что-нибудь, что защитит меня от Ариса и федератов?

Судя по кислой мине на лице, моего энтузиазма брюнет не разделял.

— Но если совсем в тупик зайдем, — робко добавила я и виновато улыбнулась, — всегда есть Эд. Уж он-то отказаться от возможности доказать свое превосходство в жизни не откажется. Тем более, если будет договор… — я с надеждой глянула на Велора. — Это ведь гарантирует…

— Трехразовое питание и теплую постель? — оскалился Велор в неприятной улыбке. — Ну, разумеется. Думаю, ты и сама прекрасно это понимаешь. Но если тебе так не терпится на себе ощутить всю палитру оттенков фантазии Эдмонда, к чему тратить время и искать обходные пути? Ты знаешь, где его найти, — махнул он рукой себе за спину.

— Не терпится ощутить? — переспросила я с негодованием, растущим с космической скоростью, и всплеснула руками. — Ну, разумеется! Я ж, полгода скитаясь по Иппору, только о твоём брате и мечтала, Велор! Денно и нощно! Да ты… Да это… Какого…?

Так и не найдя приличных слов и зло зарычав, я развернулась на каблуках.

Продолжать скандалить при Акитаре не хотелось, поэтому я и схватилась за дверное кольцо. Но едва раздался спасительный скрип петель, Дракула преградил мне путь, попросту упершись ладонью в дверь на уровне моего лица.

— Лиза, да послушай ты меня, наконец! — исключительно шипящими звуками заговорил он.

— Ну? — плюнув на приличия и посторонние уши, гневно развернулась я и ринулась в наступление, подойдя к вампирюге почти вплотную. — Говори, раз есть, что сказать. Быть может, сумеешь даже объяснить, почему ты, вопреки предупреждениям Аялы, оморочил меня и сбежал, ничего не объяснив? М-м-м? Что? Язык проглотил?

Дракула, судя по взгляду, пусть и опешил на мгновение от прямоты, но собрался молниеносно. Не того пошива, клыкастый, чтобы так просто отступить.

— Оправдываться мне не в чем, — руку от двери, к моему облегчению, он все же отнял. — Я причинил тебе минимально вообразимый ущерб.

— Ми-ни-маль-но вообразимый?! — едва не задохнулась я, повторив по слогам. — Боже мой, да ты ж… даже не Дракула! Ты алгоритм! — хохотнула я, не удержавшись, а затем повторила со смешком. — Минимально вообразимый… Нет, ну вы поглядите, какой молодец!

— Возможно, я причинил тебе боль. Да, — вынужден был согласиться Велор под мой возмущённый возглас и вскинутые в мольбе обрушить небеса на мою голову руки. — Я безусловно причинил тебе боль, Лиза. Но я поступил правильно. Для твоего же блага я попытался оградить тебя даже от мимолетных воспоминаний обо мне. Не вышло. Но это чистая случайность, и за это я себя не корю. Я и без того, едва решил уйти, попытался не привязывать тебя к себе всеми возможными способами.

— Всеми возможными способами? — звякнул в мозгу непрошенный колокольчик. — Не спал со мной, что ли?

— Я сделал все, что было в моих силах, — увильнув от ответа, с опустевшим взглядом повторил брюнет. — И мне искренне жаль, что мой план дал сбой.

— План? — помотала я головой.

Нет, это я. Я дала сбой. Велор не учел человеческий фактор в своем идеальном расчете. Не учел погрешность чувств.

— Все верно, план. Но ты рвешь все мои планы, Лиза, — подступил Велор так близко, что Акитар окликнул его, приблизившись на несколько шагов. — Вторгаешься, как варвар, и крушишь убеждения, что строились не один век, одним щелчком. Морок должен был надёжно укрыть твои воспоминания. Твои, Лиза. Мне же искать спасения было не в чем. Жалел ли я, что допустил слабость, позволив себе забыть с тобой, кто я есть? Да. Жалел ли, что больше никогда тебя не увижу? — Велор помедлил, сосредоточенно глядя, но словно сквозь меня, в свои воспоминания — И снова да. Был ли у меня выбор? Нет.

— Выбор делаешь ты сам, — губы у меня вместе с голосом дрожали. — Выбор есть всегда, потому что каждый сам строит свою…

— Судьбу? — холодно, без дивного серебряного перезвона засмеялся Велор, и у меня сердце ухнуло вниз, будто птица, рискнувшая забраться слишком высоко и опалившая крылья. — Лиза, прошу, не надо лирики! Подвластные чувству долга, подвластные его воле, выбора отродясь не имеют. Но тебе этого не понять.

— Действительно. Куда ж нам, серым шейкам до белых лебедей? — съязвила я, скрестив руки на тяжело вздымающейся в гневе груди.

— Да при чем здесь это? — цокнул Велор и после повторного оклика стража отступил. — Я говорю о свободе выбора. Ты всегда была свободна в своем выборе, Лиза. Взгляни на Эдану и поймёшь, о чем я толкую.

— Но у тебя был выбор, Велор, — тихо сказала я. — Был! И ты его сделал. Ты мог повести себя, как мужчина. Рассказать мне обо всем. Рассказать, всё как есть! Что ты должен помочь отцу и семье. Что, возможно, я больше тебя никогда не увижу. Я бы поняла. Поняла! Но ты решил молча уйти. Ты струсил. Просто-напросто струсил!

Повисшее меж нами молчание не звенело, оно отчетливо пульсировало в висках. Но как оказалось, это лишь гремели шаги стража по каменной кладке, да сердце отбивало чечетку у меня в горле.

Я, кажется, назвала Велора трусом. Любопытно, сколькие вообще просыпались после такой дерзости наутро?

— Сиур, вам лучше уйти, — явно думая о том же, убедительно проговорил Акитар совсем рядом, готовясь защитить меня от обезумевшего тёмного, но Велор был поразительно спокоен.

Мы с ним просто замерли, будто дуэлянты, посреди просторного дворцового коридора на расстоянии шага. И этот шаг прямо на глазах, словно мерная лента, выпущенная из плена пластиковой коробки, удлинялся и удлинялся, обращаясь в сотни и тысячи километров.

— Мне искренне жаль, — наконец проговорил Велор, с видимым трудом ворочая языком, — что в моём решении, Элиза, ты видишь лишь трусость.

— Врешь ты все, — распрямив спину я, безотрывно глядя на Велора, впервые так властно, едва шевельнув пальцами, махнула Акитару, приказывая отступить. — Не жаль тебе. Тебе плевать.

— Ну, — скривил губы Велор, — пусть будет так. Как пожелаешь.

Сдерживая злость из последних сил, я метнулась к двери, но остановилась, кажется, совсем перестав что-то понимать. Это было словно наваждение.

— А знаешь что? — не оборачиваясь, сказала я. — Хватит. С меня… хватит. Какого черта ты все портишь? Ты все время все портишь! — вскинулась я, и мой голос, звенящий от возмущения, мне самой едва ли знаком был. — Что с тобой такое творится в последнее время? Иногда мне начинает казаться, что мы отказываемся на сотню, с таким трудом сделанных шагов назад, и ты превращается в того высокомерного засранца Велора, что презрительно щурился и выносил мне мозг своим ехидством почти месяц!

Выдох. Рука непроизвольно метнулась к горлу.

Ого… В глотке приятно зажгло, словно сдерживающие голос преграды растворились, атакованные кислотой прорвавшихся чувств.

— Засранца? — приподнял бровь брюнет наперекор мне с полным самообладанием. — Кажется, ты забываешься, Елизавета, — холодно процедил он, и глаза его с призрачным огнем жизни внутри будто окончательно умерли.

Там, с другой стороны просто кто-то выключил свет. Завесил зеркала души простынями.

Я стушевалась на секунду, но и во мне клокотало негодование. Чувство неловкости за необдуманно брошенные слова испарилось с шипением, как случайно пролитая на плиту вода.

— Я не забывалась, а вот ты… — я посмотрела на Велора прямо. — Такое чувство, что ты забываешь, что между нами вообще что-то было.

— Что-то? Гм-м-м… — гнетущее молчание, а затем эта убийственная ухмылочка на тонких губах, что бьет похлеще кнута. — К сожалению, Лиззи, я с трудом разбираюсь в том, что юные барышни нынче принялись считать за отношения. Неужели вечерние поцелуи на диване под душещипательный фильм?

Я растерялась и смолкла, провожая взглядом пару гвардейцев, так некстати чинно прошествовавшую мимо.

— Тонко шутишь, — протянула я, едва рогатики скрылись за поворотом. — Браво, Велор! У вас здесь на Иппоре комик-фестивали не проводят случайно? А то податься бы тебе, с такими-то способностями.

— Ты миры, верно, перепутала, Лиззи, — тихо, чтобы слышала лишь я одна, проговорил брюнет. — Мы больше не на Земле. А теперь позволь откланяться. Мне, как истинному засранцу, пора заняться своими засранскими делами.

Он и впрямь учтиво склонился, но не в пояс. Едва согнул спину, не отводя взгляда и не опуская хищно заострившегося лица. Наверняка так кланяются все, кто хочет тебя прирезать во сне. Наверняка, так учили кланяться и маленького Велора.

Перед глазами живо предстала картинка, как Валери с прутом в руке своим высоким, чистым голосом командует: «Раз-два. Поклон, встали».

— Удачи в делах, господин Лайн, — я и сама, не контролируя себя, отвесила книксен. Гордый, каждую мышцу в спине чувствовала.

Меня в таком виде хоть вместо свай вколачивай, не согнусь.

— Без расшаркиваний, очевидно, не обойтись, — деланно обреченно вздохнул Велор, наверняка расценив мою попытку насолить ему ужасно смешной.

— Не путай миры, тёмный, — с усмешкой парировала я. — Мы на Иппоре. Лебезить и кланяться тут по уставу положено.

Развернувшись плавно, но как-то механически, как куколки в музыкальных шкатулках, я толкнула дверь своих покоев, но она не поддалась. Толкнула ещё раз, посильнее, чуя, как нарастает паника и беспомощность. Как норовят брызнуть слезы из глаз.

Велор протянул руку, но я вмиг развернулась и уже приготовилась отбиваться, если он вдруг посмеет схватить меня, коснуться у всех на виду. Но Дракула, заставив посторониться, лишь потянул за кольцо, и дверь распахнулась, обдав душным, нагретым за день на солнце комнатным воздухом.

— Не толкать, сиура. Тянуть, — на сей раз вежливо и оттого вдвойне убийственно холодно сказал Велор. — Вот так, за колечко.

На лице его, хоть я и не видела, наверняка поселилась та же учитывая надменность и брезгливость, как тогда, в клубе. Когда я случайно толкнула брюнета, и тот напоил рубашку виски.

Я не ответила. Влетела в комнату, как ошпаренная, позабыв даже захлопнуть за собой дверь. Хотя нет. Шагала я как раз-таки степенно, медленно. Это все вокруг отчего-то кружилось, а в мозгу, как скорые поезда, метались и грохотали мысли.

«Тянуть, — эхом отзывалось в опустевшем нутре. — Тянуть…».

Что-то и впрямь потянуло меня чуть повыше пупка. Зацепилось крюком или разрывало нутро когтями — не разобрать.

Спину, ставшую непривычно гибкой, вдруг захотелось выгнуть дугой. И если бы не боль, я бы точно раскинула руки и вытянулась блаженно, освобождаясь от незримых телесных пут.

Не совладав с острым приступом боли, я обхватила себя за плечи и охнула, согнувшись пополам. Казалось, духота стала невыносимой, а мне было тесно.

Тесно в собственном теле.

— Лиза? — раздалось ровное позади, и страх на секунду ударил в голову ¬— мне явственно почудился голос Ариса.

Но это, разумеется, был Велор. Он ещё не успел отойти и наверняка видел, как я, в попытке унять боль, лихорадочно терла ребра.

— О-о-х…

Коленки подогнулись, и я, завалившись ничком и чудом не разбив себе нос, я уперлась лбом в пол и зажмурилась.

— Лиза! — торопливые, гулко бьющие по барабанным перепонкам шаги, бубнеж Акитара, чьи-то руки бережно обхватывают меня за плечи. ¬— Элиза, что с тобой?

Кажется, я махнула рукой, с трудом отняв ее от распираемых изнутри ребер. Махнула, чтобы все уходили прочь, и оставили меня одну. Чтобы я могла вдохнуть спокойно и выпустить себя на волю, наконец.

Глотку в который раз обожгло, а звук вышел ну совсем нечеловеческий. Жалобный мявк.

— Эй-эй… ты что? — тормошил меня, пытаясь привести в чувства, судя по обилию мерцавших перед глазами темных пятен, именно Велор. — Посмотри на меня, Лиз! Посмотри!

Я честно пыталась поднять голову сфокусировать взгляд на его лице, но ещё секунда, и стены будто взметнулись ввысь, равно как и потолок. А сама я, будто уменьшившаяся в разы, с места сорвалась.

Зрение подвело, и все, что было вблизи, смазалось. Пропала былая яркость красок.

Даже не пытаясь проморгаться, я мягко оттолкнулась от пола и взмыла вверх, намереваясь в пару рывков пересечь гостиную и заскочить… бог мой, неужели прямиком на стол у окна?!

Мне казалось, я схожу с ума. Тело, вышедшее из-под контроля разума, теперь само решало, чего хочет. И оно отчаянно желало лишь одного — долгожданной свободы.

Глава 5. Везёт как утопленнику

Окно с едва волнующимися занавесками было близко. Так близко, что ещё движение, ещё бросок, и я буду свободна! Но чьи-то крепкие руки и запах, чуть горьковатый, но так приятно щекочущий ноздри, крепко удерживали меня от победного рывка.

Раздался крик. Справа что-то звякнуло, блеснуло золотом, а затем хлесткая, короткая водяная волна ударила мне прямиком в лицо. Я даже глаза прикрыть не успела! Стало больно, но лишь на секунду, а затем меня словно швырнуло назад.

Я подавилась воздухом, приготовилась отплевываться и фыркать, но к своему удивлению оказалась все на том же месте у двери абсолютно сухая. Только рогатый страж почему-то стоял у окна в луже воды. В когтистой руке, которую он по обыкновению держал на рукояти палаша, был стиснут пустой кувшин.

Магически созданный морозный рисунок, такой же, как и на всех графинах и бутылях, предназначенных для охлаждения напитков, медленно таял.

— Лиззи, посмотри на меня! Посмотри! — все повторял и повторял Велор, одной рукой гладя меня по лицу, а другой придерживая под локоть и пытаясь поднять с пола.

Лёгкие шлепки по щекам постепенно приводили в чувство. Но не успела я отдышаться, как боль вновь скрутила внутренности.

Я закусила губу, замычав, и рот в мгновение наполнился солоноватой кровью.

— Лиззи… да что же это? Скорую! — воскликнул Велор, стоило перед глазами вновь начать опускаться бесцветной ширме. — Врача! Твою ж… — ругнулся он, вконец заплутав. — Лекаря! Быстрее!

— Я не имею права покинуть того, кому дал обет, — взволнованно пробасил Акитар, в знак незыблемости намерений звучно треснув кувшином о стол. — Бегите вы, сиур! Из дверей сразу налево, затем прямо до упора, свернуть на лестницу…

— Пока мы тут судимся, рядимся… — прорычал Дракула. — Какова природа вашей стихии? — накинулся он на рогача.

Судя по звону обмундирования, Акитар подошел ближе.

— Земля.

— Слишком грубая, — разочарованно цокнул Велор. — Но если попытаться…

Он разжал руки, аккуратно отпустив меня на пол. Яркая вспышка перед глазами, хоть веки и были плотно закрыты, и я отключилась, чтобы вновь ощутить, как расширяется пространство. Как запахи становятся острее, а желание бежать навстречу солнцу заставляет сердце стучать в бешеном ритме.

— Во имя Ворта! — воскликнул страж, а я, кажется, пришла в себя и снова оказалась тесно прижата к Велоровой груди. — Я не стану тушить пламя сиуры, пусть оно хоть в сотню химер обратится! Я же могу на корню его уничтожить!

— Тогда ведите лекаря! — голос Велора гудел прямо в его грудной клетке, как в барабане, и стоило Акитару воспротивиться, он сорвался на рык. — Любое промедление может стоить Лизе жизни! Ее начало отслоится и покинет тело! Идите, черт бы вас побрал! Если хотите спасти свою сиуру, со всех ног бегите! В противном же случае, я позабочусь о том, чтобы кронпринц узнал, по чьей вине его лекарь отправился за Пелену! Элиза, не теряйся, — в мгновение изменился тон его голоса, спрыгнув с гневных нот на требовательные, но куда более мягкие, и шлепки по щекам возобновились. — Смотри на меня. Держись!

Страж гневно рявкнул что-то в ответ на грубом, бряцающем, как железяки, языке, но звякнул латами и бросился из комнаты прочь. Хлобыстнул дверью с такой силой, что та, ударившись о косяк, с обиженным скрипом медленно отворилась.

— Лиза, продержись еще немного! — увещевал Велор. — Совсем чуть-чуть…

Я извернулась, подставляя пылающее лицо сквозящим по полу потокам воздуха из дверной щели. Однако Велор старательно пытался развернуть меня к себе и уложить на спину. Не в силах больше сражаться с ним и с болью, я дернулась и скрутилась калачиком. Подтянула коленки к раздираемой изнутри груди в надежде хоть так сдержать нечто, уже вновь принявшееся прогрызать себе ход на волю.

— Уходи, — с трудом выдавила я, в перерывах между стонами и закусыванием до крови губ. — Уходи, Велор!

— Нет.

Чувство не было знакомым, но отдаленно напоминало выброс. Если так, то моих скудных магических знаний сполна хватало для того, чтобы понять, — Велор слишком близко. Гораздо ближе, чем Ассаро в тот, едва не ставший для нас с рогатым последним, день. А значит, будь Дракула хоть Ривелом, Дамблдором и Гендальфом Белым в одном флаконе, он не успеет создать щит.

Попросту не успеет. И погибнет.

— Уходи! — заорала я, подняв наконец голову и заплакав, не в силах сдерживать боль, что пульсировала в груди, словно ещё одно огромное, но явно чужое сердце. — Убирайся прочь!

— Нет, — твердо повторил Велор и склонился к самом уху, горячо зашептав. — Слушай меня. Слушай и держи пламя внутри. Не дай нему покинуть тело. А если не удержишь… — я только и успела мельком увидеть его сероглазый взгляд, да ниточку решительно сжатых губ. — Я буду рядом. Не трусь. Мне терять нечего.

Но я с этим его «терять нечего» в корне была не согласна. Потому и взвыла что было мочи, и, зажмурившись, с размаху залепила Дракуле кулаком не то в грудь, не то прямиком в лицо.

Шлепок, по крайней мере, вышел знатный.

— Ты..?!

Пальцы на моих плечах разжались, но лишь для того, чтобы через секунду сомкнуться на запястьях уже вновь занесенных для удара обеих рук.

Один толчок, и я оказалась прижата к полу и обездвижена.

Глаза я по-прежнему держала закрытыми, но чувствовала, как Дракула гневно дышит мне в лицо, и как истерично забилось от такой опасной близости сердце.

— Пус-ти, — прохрипела я, а почуяв, как дрогнули и ослабили хватку стремительно холодеющие пальцы, широко распахнула глаза и закричала ещё громче, снова требуя убраться к чёрту.

И Велор, кажется, сдался. Упёрся руками в пол и скачком поднялся на ноги.

Я инстинктивно отползла в сторонку. Тупая боль, теперь подстегнутая страхом, все нарастала. Расходилась волнами, как круги на воде, от пульсирующей чуть пониже желудка точки.

Пот струился по лицу и шее, но стремительно испарялся, как с раскаленных углей. Сил противостоять боли, собакой оголодавшей рвущей нутро, не осталось. Видимо, пришло время отдаться ей. Но едва я обмякла и повалилась на бок, боль внезапно стихла. Словно, как и я, прислушивалась к удаляющимся шагам Велора, набатом отдающимся в пустом черепе.

Слезы вперемешку с капельками пота жгли глаза и оседали солью на губах. Хотелось больше никогда не шевелиться, чтобы даже повода боли не дать скрутить меня в бараний рог вновь. Но стоило лишь отдышаться и вынырнуть из омута беспамятства, как дверь с мягким стуком захлопнулась, и короткие судороги прошлись по телу.

Ушёл. Велор ушёл. Бросил.

Я застонала вновь теперь уже от необъятного горя, злости и страха. Остаться одной в предсмертных муках, загнуться на полу, сожженная изнутри своей же магией… вот уж чего и врагу не пожелаешь.

Будто откликом на мои мольбы приблизить кончину, низ живота свело резью. Горячие когти с новой силой принялись рвать нутро, и жар иглами уже просачивался наружу.

Спина взмокла, а ноздри защекотал сладковатый запах, как тот, что источает догоряча отутюженная ткань.

Дураку понятно, я сгорю с секунды на секунду. Если и не в прямом смысле, то белок в крови точно от жара свернётся. Акитар с лекарем не успеют. Останется от меня почерневшее, обугленное тело. Скрюченное, как запятая.

«Только бы не взорваться. Только бы стены выдержали. Только бы не забрать с собой кого-нибудь…» — стайка осознанных мыслей озарила разум, и я, по-прежнему свернувшаяся на волнах ворсистого алого ковра, едва с трудом перевела взгляд на дверь, как и без того прерывистое дыхание сбилось окончательно.

Велор всё ещё был здесь. Стоял, упершись лбом и ладонями в дверь.

— Непостижимая женская натура, — негромко сказал он, словно самому себе. — Неважно, что сделать, главное — поперёк. А уж какие будут последствия…

Шаг назад. Рука с тонкими пальцами метнулась к карману на камзоле. Крутанувшись на месте и припав спиной к двери, Велор трясущимися руками с трудом вынул пробку из тонкой колбочки с серебристой жидкостью на самом дне.

Сделав глубокий вдох и запрокинув голову, Дракула вытряхнул в рот зелье, что текло лениво, неохотно, будто цепляясь за гладкие стеклянные стенки, и закрыл глаза.

Не глядя заткнув пустой бутылёк, сунул его обратно в карман и, обхватив голову руками, сполз по двери на пол.

Дернулся, скривился, как от тошноты и прижал ладонь ко рту. Зажмурился, задышал часто-часто и не просто с трудом, а с неимоверным усилием воли протолкнул зелье. Упёрся руками в пол и низко опустил голову.

— Да чтоб меня… Это же безумие! — прошептал он со смехом, и впрямь приправленным нотками сумасшествия. — Это же чистой воды…

Несколько раз выдохнув, как пред прыжком с трамплина, Велор, резво вскочил и, за малым не потеряв равновесие, в один мах преодолел расстояние между нами.

— Нет! Пусти! — забрыкалась я, но Дракула, вопреки жалким протестам уже навис надо мной. Подсунул обе ладони под спину и, кажется, намерился самым бесцеремонным образом взвалить себе на плечо, как куль с картошкой.

Я же в ответ уперлась руками ему в грудь, противясь. Пальцы, сверкнувшие пламенем, без труда вспороли плотную тёмную ткань. Я застонала, плавясь изнутри. Оттолкнулась, упала на спину и до того знатно затылком приложилась, что звёзды перед глазами поплыли.

Ещё отрубиться не хватало! Хотя… это вполне себе выход.

А пламя тем временем, расцветая яркими пятнами под кожей, будто вкрапления золота, с пальцев уже перекинулось на кисти. Захватило предплечья и стремительно ползло выше.

Велор, в очередной раз попытавшись подхватить меня, охнул и уставился на покрасневшие ладони.

— Да не жгись ты! — прикрикнул он, будто от моей воли в данный момент что-то зависело, и, зарычав от боли, взвалил-таки полубессознательную меня на плечо.

Рывком поднялся, в несколько шагов преодолел гостиную и с силой пнул дверь спальни. Секунду спустя та же участь постигла и дверь ванной комнаты.

Собрав силы и мысли в кулак, я только принялась брыкаться вновь, но Велор аккуратно, насколько вообще это было возможно сделать с порядком обожженными руками и шеей, отпустил меня на пол.

Я выдохнула с облегчением. Каменный пол приятно холодил щеку и ладони, но не долго. Подо мной, кажется, даже камень раскалялся.

Крякнули краны один за другим. Вода зашумела ничуть не тише, чем потоки Ниагарского водопада.

И пусть мои покои, в сравнении с покоями той же Эданы, без зазрения совести можно было назвать скромными, обхаять ванную комнату с прямоугольным бассейном-купальней язык бы не повернулся.

Всюду мрамор, зеркала, и живые цветы. На стенах — начищенные до блеска хрустальные шары-светильники, в которых, будто светлячки, роились магикусы. А количеством всеразмерных пушистых полотенец, скрученных рулетиками и рассованных по всем подвесным полкам, наверняка не мог похвастаться ни один пятизвездочный отель.

На бортиках купальни с угловой мозаичной лесенкой приютились цветные ракушки-блюдечки, ароматные мыльные камешки и масляные снадобья. Размеры же ванны, в которой без труда ездовой ящер уместиться мог, поражали. Но я и помыслить не могла, что кто-то когда-то захочет меня в ней утопить.

Дождавшись, пока стремительно прибывающая вода покроет дно ванны и поднимется на несколько ступеней, Велор, неразборчиво бормоча, обхватил меня за талию и, всеми местными богами клянусь, перекинул бы через бортик, не прояви я проворство и не ухватись за вампирюгу руками-ногами.

Признаюсь, я обезумела в ту секунду. Страх, что овладел мной, я испытала впервые. Он шел из глубины и вполне мог бы назваться каким-нибудь умным термином, означающим боязнь подсознательную. Нерациональную, необъяснимую, записанную в ДНК.

Робкая, тонконогая лань боится льва. Кошка, если будет возможность, ощерится и дёру даст, едва завидит пса. Я же сейчас боялась воды так, что видя лишь бурлящие потоки, уже задыхалась от ужаса.

Казалось, коснусь водной глади лишь кончиком пальца и сгину. Взорвусь, будто мыльный пузырь! Вернее, не казалось. Вопреки здравому смыслу, что сейчас явно в ступоре стоял где-то посреди слоев разума и глядел на перекати-поле путаных мыслей, я знала, что боюсь воды до смерти неспроста.

И Велор совершенно точно чувствовал мой страх. Потому и принялся отдирать меня от себя, во второй раз за день раскрашивающей его одежду рыжими подпалинами, с удвоенной яростью.

— Не надо! — проскулила я, хватаясь из последних сил, и поджимая все конечности разом, как никому не нужный и оттого отданный палачу котенок. — Прошу!

Но не успела я и вдох сделать, как рухнула в ледяную воду.

Глухой рокот хлещущих под напором струй вмиг оглушил. А невесть откуда взявшийся рой крохотных пузырьков, будто вода вокруг вскипела, не давал открыть глаза и сориентироваться.

И пусть купальня не была глубокой — если наполнить ее до середины и присесть на дно, водная гладь едва прикрывала ключицы — потоки продолжали равнодушно хлестать из пары украшенных лепными ракушками гусаков и дна. Но если так и дальше пойдет, меня ж по самую макушку скроет!

Из последних сил я оттолкнулась от шероховатого дна, из которого били ключи, и вынырнула. С хрипом втянула ртом воздух и схватилась, как я надеялась, мертвой хваткой за скользкий бортик.

— Куд-да?! — Велор, время от времени скрываемый клубами пара, маниакально сверкнул серыми глазищами.

Он без труда разжал мои пальцы. Подхватил подмышки и столкнул в воду.

Но на сей раз я была готова.

Плюхнувшись на спину, подняв брызги и на несколько секунд оказавшись под водой, вновь заурчавшей и покрывшейся пеной, я с грацией морского котика перевернулась. Оттолкнулась ногами от бортика и откочевала в противоположную, куда более безопасную сторону.

На мое счастье, купальня располагалась у стены. Поэтому подобраться ко мне у Велора возможности теперь не было.

Встав на коленки, отплевываясь, фыркая и дрожа, я едва успела откинуть налипшие на лицо волосы, как Дракула, безуспешно раз-другой попытавшись дотянуться и сцапать меня, крепко выругался.

Воинственно вздернул рукава до локтей, обнажая крепкие руки, он перекинул ногу через борт и, стиснув зубы до заходивших туда-сюда желваков, как был, в сапогах, ступил в воду.

Оказавшись в ловушке, я заметалась, ища лазейку, но внезапно ожившая вода заставила меня, да и Велора, широко расставившего руки, замереть.

Прозрачная гладь, парящая от одного моего прикосновения, окрасилась в серебро и вытянулась, будто сотни крохотных змеек.

Они все, как одна, ринулись к Велору. Извивались, цеплялись за одежду, как живые, и пытались взобраться как можно выше.

Велор пошатнулся, раскачиваемый сотней водяных рук, но чудом устоял и до того яростно рявкнул: «Отвали!», что вода тут же опала, потеряв сияние. Но ненадолго. В глубине уже вновь зарождались колючие звёзды.

Они теперь атаковали и меня. И там, где вонзались серебряные иглы, золото пламени гасло.

Увидев это, Велор победно вскрикнул.

Сама я, голос потеряв от ужаса и усилившегося холода, бросилась наутек. Пыталась выбраться из купальни как можно скорее, но вода, очевидно, разглядев во мне куда более опасного, испаряющего её противника, отяжелела и приковала ступни ко дну.

Оплетенный серебряными нитями Велор с не меньшим трудом подобрался ко мне ближе и вцепился в плечи. Один рывок, и я снова не могу дышать.

Словно ледяные пики вонзались холодные потоки в лопатки и поясницу. Я царапалась и толкалась изо всех сил. И когда вот-вот была готова сделать вдох и захлебнуться, Велор ослабил хватку. Вот только вода отпускать меня и не собиралась вовсе. Давила на грудь многотонной плитой.

Но в последнюю секунду подхватив под руки, Велор вырвал-таки меня из ледяного плена.

— Я знаю, кто я есть… — монотонно бубнил он, пустым взглядом смотря сквозь меня, беспомощно барахтающейся и размахивающей руками. — Я помню, кто я, ясно?

Со мной ли сумасшедший Дракула говорил, или сам с собой, я не трудилась разбираться. Меня изнутри грызла такая ярость, усиленная физическим превосходством брюнета, что я готова была испепелить его на месте!

Уловив твердое намерение в его голосе и взгляде вновь напасть, я ринулась вперед, приложив обе ладони к его горлу. И пламя вспыхнуло бы, добавило бы ожогов и уж точно отбило бы охоту швырять меня и тушить, когда вздумается. Но руки мои вмиг сковали водяные путы, бросившиеся на защиту Велора.

С безмолвной яростью и отчаянием, как несчастная форель, пойманная медведем, я забилась в железной вампирьей хватке.

Пар и тонны брызг смешались воедино.

— Велор! — пискнула я и вновь захлебнулась в ледяных, зашипевших волнах, едва встретившихся с моей кожей.

Нет, он утопит меня. Утопит!

Единственная мысль, призвать как можно больше пламени, чтобы испарить все к чертям, оказалась фантастичной. Тело пусть и генерировало сейчас тепло с удвоенной силой, ледяная сияющая вода отбирала его куда быстрее. И в это мгновение стало нестерпимо жаль, что я так и не успела научиться у Ривела поджигать воду.

Вода уже поднялась выше середины купальни, и в нашей с Велором, безмолвной, но яростной битве выплескивалась на пол.

Чудом извернувшись и пнув Дракулу в грудь, я вынырнула, высоко задирая голову над кромкой воды. Но тут же схваченная за лодыжку оказалась отбуксирована обратно и намертво прижата к мужской груди. Вода, что уже вновь прилипла к ней репьем, заворчала, испаряясь.

Вздохнув свободнее, Велор, как лихой наездник, оседлал мои коленки. Обездвижил-обезножил, паразит, лишив единственного оружия! И теперь все, что мне оставалось, это яростно рычать и до боли в шее задирать голову, чтобы хотя бы нос на поверхности остался.

На пике отчаяния я завопила, и алые искры, как стрелы, перебивая тонкие шейки водяных змеек, рванули в разные стороны. Пара стало в разы больше.

— Я помню, кто я. Помню! — глядя прямиком мне в лицо, оскалился Велор в счастливой и совершено безумной улыбке, разводя крепко удерживаемые за запястья мои руки. — Элиза, вдох!

Серые и без того холодные глаза блеснули синевой, и вода, словно с ума сойдя, взволновалась, как штормовое море.

— Вел..!

Это все, что я успела сказать, прежде чем Дракула с силой впился в мои губы, навалился все телом, и мы оба, окутанные серебристым мерцанием, с головой ушли под воду.

Глава 6. Причины и следствия

— Прекрасно! — то и дело восклицал тощий, с короткими рожками пустынник. Поправлял сползающее с взмокшего носа пенсне и с энтузиазмом припадал ухом к трубке золотистого стетоскопа, широкий край которого раз в несколько секунд менял расположение у меня на спине.

К слову, ворвался в ванную этот странноватый королевский лекарь в компании Акитара и молоденькой, уже знакомой мне пустынницы Кары, сверкая глазами, золотом одежд — нелепым чепцом-колоколом, в частности — с не меньшим воодушевлением.

А выудив не без помощи стража и девицы Велора, все еще держащего меня в объятиях, без труда подхватил меня подмышки. Приподнял и, огорченно крякнув, бросил обратно в беснующуюся пучину.

Взмахнул рукой, зажав в ладони рунный шарик, и вода, уже всерьез вознамерившаяся вслед за Дракулой покинуть ванну, вмиг опала. Посветлела и успокоилась, потеряв магический заряд.

— Прекрасно! — были первые слова лекаря, а затем «на свет» явились раскладные стол и стул. Разрезали воздух первые команды и приказы.

Молоденькая помощница бестолково, но заботливо тянула Велора из ванной, уговаривая прийти в себя в тихом месте и переодеться в сухое.

Мне же вновь досталась русалочья участь. Потому восторженный рогач в золотом чепце и сидел теперь рядом с купальней, раскорячившись. Его длинные ножищи с квадратными коленками выходили едва ли не на уровень груди и напоминали паучьи лапки. Однако неудобство позы вовсе не мешало ему восклицать, вскидываться и с остервенением делать записи в пузатой тетради.

— Прекрасно! Просто прекрасно! — стетоскоп наконец скрылся в недрах кожаной, блестящей маслом сумки, а лекарь вновь сделал размашистую запись. — Всё, дорогая. Дышите.

Я недовольно выдохнула, обхватив согнутые коленки и посильнее прижав их к груди.

Что можно найти поразительного в том, что до сих пор мое тело словно пылало, а к коже было больно прикоснуться, я решительно не понимала. Но и спорить не бралась, — в горле и носу до сих пор противно свербело от попавшей внутрь воды и едкого дыма.

— Прекрасно! — на сей раз рогач оторвался от записей и уставился на меня, не мигая, одним здоровым глазом. Белесая пленка, покрывавшая второй, едва виднелась из-под опущенного, сморщенного века.

«Хорош лекарь», — в который раз подумалось мне, и я в тревоге заерзала, отчего вода в ванне заколыхалась. Зашипела, испаряясь от одного лишь соприкосновения с моей кожей.

Густые клубы белоснежного пара на долю секунды скрыли изуродованное лицо рогатого, в который раз озарившееся восторженной улыбкой.

— Прошу прощения, — нахмурилась я, не выдержав, — но что здесь прекрасного?

— Как же, — вытянулось морщинистое, загорелое лицо от удивления. — Вы, моя дорогая! Вы! Давненько мне не доводилось иметь дело с задвоившейся магией. Да-а… — пожевал сухие губы лекарь, постучав кончиком писчей палочки по листу, — давненько.

— Задвоившейся? — эхом друг другу вторили мы с Велором и переглянулись.

Кара, и вновь не без участия Акитара, справилась-таки с Дракулой, вынудив переодеться. И теперь видеть его в легком халате до пят было не просто непривычно. Велор, сидящий на тонконогой лавочке у окна, загороженного рейками-жалюзи, и меланхолично растирающий обезболивающее снадобье в ладонях — это же без малого сбой в системе матрицы!

В этот момент я как никогда пожалела, что технический прогресс Иппор стороной обошел. Ни смартфонов, ни даже самого захудалого пленочного фотоаппарата.

— Именно задвоившейся, — подтвердил лекарь, чем и вызвал очередные переглядки. И если я глядела недоуменно, то Велор — обеспокоенно.

— Не может быть такого, — твердо проговорил он, покачав головой. — Я бы узнал. Почувствовал.

Лекарь на это лишь дрыгнулся от смешка и бросил на Дракулу снисходительный взгляд.

— А вы у нас сертификатом лекарского факультета обладаете, сиур? — и тут же сам ответил, уткнувшись в записи. — При всем уважении, глубоко сомневаюсь. А судя по тому, что успел рассказать мне по пути сюда сиур Тайрон, — Акитар откликнулся, кивнув, — стихия огня вырвалась, частично обретя форму. Это возможно в двух случаях. Первый и единственный, к которому я склоняюсь, — деловито встряхнул лекарь платок с дорогой вышивкой и протер им очечки, а затем и употевшую переносицу, — это задвоение. И прекрасно, что вы, сиур, — обернулся рогатый к Велору, а я закатила глаза, потому как еще слово, и у меня точно передозировка прекрасного случится, — оказались рядом и вовремя потушили едва не разразившийся пожар! Хотя мы своим бесцеремонным вторжением, возможно, помешали проявлению чувств куда более горячих, — довольный удачно ввернутой шуткой захохотал он, весь как-то нескладно потряхиваясь.

— Я старался, — невпопад бросил Велор с явной растерянностью, стараясь не смотреть ни на меня, ни на остальных, продолжая размазывать противоожоговую мазь по ладоням.

— Да уж, — пробубнила я, простреливая Дракулу недоуменными взглядами. — Старался, будь здоров! За малым не утопил.

— Что вы, сиура, моя дорогая! — воскликнул лекарь, растягивая гласные. — Ваша стихия, задвоившись, запросто могла вас сжечь! Ещё немного, обратись она внутрь, и вы могли впасть в бред и погибнуть, как от сильнейшего жара! Но вода прекрасно справилась со своей задачей. Задвоение явление нечастое, но когда стихия матери совпадает со стихией малыша, порой случается и такое. Иногда магические силы угасают, если стихии противолежащие, а порой многократно усиливаются, стоит им лишь совпасть. Но это со-о-вершенно нормально, — в знак успокоения положил рогач мне руку на плечо и тут же одернул, потрясая пригоревшей кистью. — Вам, дорогая, больше ничего не грозит. Я научу вас это контролировать. Вы окунитесь ещё разок, — скомандовал он. — Давайте, давайте!

Кара, сидя на краешке купальни чуть поодаль, поправила косыночку, спрятав выбившийся тёмный локон, пискнула что-то и тоже махнула ручкой.

Я, ощущая, как мозги у меня от распирающих их противоречий задваиваться начали, послушно сползла до самого подбородка в воду.

Крупный алый камень на дне засветился ярче, вбирая в себя излишки огненной магии, и вода вокруг меня бурлила с каждым мгновением всё ленивее. Да и клубов влажного пара становилось меньше.

Глаза перестало печь, дыхание не обжигало горло. А порядком потеплевшая вода теперь приносила облегчение и вовсе не пугала. Пугали лишь слова рогатого лекаря и легкость, с которой он меня на преждевременное материнство ни с того, ни с сего обрек.

Со стихией малыша… Нет, этого не может быть. Попросту не может! Не ветром же, в конце концов, принесло!

Я помотала головой, всколыхнув водную гладь и дивясь, как это всё еще не хохочу в голос, совершенно некстати припомнив природу Велоровой стихии.

— Сиур… — кое-как собравшись с мыслями, начала я, сев и прикрыв коленками мокрую грудь с прилипшей к ней тканью платья. Имя рогатого из памяти будто напалмом выжгли. Сколько ни тужилась — все едино.

— Айорик, — не отрывая взгляда от листа, великодушно подсказал рогач.

Я с благодарностью кивнула.

— Сиур Айорик, кажется, я не совсем поняла про задвоение…

— Что моя, дорогая? — выглянув из-под широких полей своего золотистого колокола, доброжелательно улыбнулся лекарь, и его и без того узенький глаз совсем в щёлочку обратился. — А-ах! Вы ведь человечек и наверняка не знаете… Прошу простить покорного слугу, — спохватился он. — Я с людьми дел не имел уже очень много лет. А уж со столь юным особами…

Довольно грубо приказав девице вынуть из сумки литровую, не меньше, банку с масляной жидкостью и пипетку, Айорик коротким, властным взмахом подозвал Велора. Рогатая, тем временем, поалев от натуги, открутила крышку.

— У магически одаренных женщин порой случаются задвоения начал, когда они, женщины, то бишь, — оговорился лекарь, переняв из рук помощницы пипетку, — достаточно сильны в магическом плане и… — беззвучно отсчитал по пять капель на каждую Велорову ладонь рогатый, — находятся в положении. Растирайте, — скомандовал Айорик Дракуле. — Живее, живее!

Но Велор невидящим взглядом смотрел на стремительно теряющие красноту ожоги и повиновался лишь после повторного, куда более грубого оклика с требованием работать руками и не переводить зазря дорогостоящие зелья.

— По-го-ди-те… — несмотря на выраженный жар снаружи, изнутри я вся словно похолодела, а язык и вовсе разжился новокаиновой противной немотой. — Что значит, в положении?

— Ну, что-о же вы… — негодуя откинулся назад Айорик и тут же придвинулся ближе, заговорив вполголоса. — То и значит, дорогая! В магически одаренных семьях не рождаются дети без искры. Есть лишь один прецедент…

Я нетерпеливо взмахнула рукой. Слушать о людском правителе, что по причине своей же жадности лишился искры Авэль, а вместе с тем и весь свой род лишил возможности магичить, мне сейчас хотелось меньше всего прочего.

— Но в том то и дело, сиур, я не могу быть… — не сумев закончить, для убедительности выставила я всё же палец перед носом. — Это невозможно!

— Почему же? — равнодушно вытаращил здоровый глаз Айорик, подхватывая всё же соскользнувшее со вспотевшего носа пенсне. — Как показало обследование, вы вполне здоровы.

— И это хорошо, конечно. Но дело в том, что я как-то… Не знаю даже, — щеки начали гореть совсем нешуточно. Я как редиска поалела и смутилась окончательно.

Потеряв терпение, лекарь, издав хрипловатое «кхех», решил взять инициативу в свои руки.

— Когда вы в последний раз были близки с мужчиной?

— С мужчиной? — невольно повторила я.

— С мужчиной, — кивнул не без удовольствия Айорик и вновь сухо кхекнул в кулак. — Я лекарь, дорогая, — наверняка заметив мой мечущийся взгляд, напомнил рогач. — За свою практику я столько наслушался. Даже от Его Величества, — шепотом сказал он, приложив ладонь ко рту. — Но ни одна из тайн не покинула пределы вот этой тетради! — не без гордости тряхнул он листами.

— Звучит… убедительно, — сморщилась я, оценив потрепанный вид тетради и пару жирных пятен на корочке.

Рогатик кивнул, уложив всеобщую мед. карту на раскладной столик и уткнулся в страницы с моими инициалами в формуляре.

— Так что мне можно рассказывать всё, что касается вашего физического и душевного здоровья, — рассеянно пошлёпал он ладонью по листам в поисках писчей палочки, а так и не отыскав, вынул из нагрудного кармана другую. — Ну-с, рассказывайте.

Лекарь, приняв самый серьезный вид, наладился конспектировать исповедь.

— Да нечего рассказывать! — вспыхнула я, сердито вращая глазами.

— Ох, понимаю. Вас, должно быть, смущает присутствие сиура, — обернулся Айорик к Велору и небрежно помахал рукой, требуя удалиться.

У сиура Велора в эту секунду брови так высоко взметнулись, что глаза приобрели форму идеальной окружности. Стоит ли говорить, что о размазывании снадобья он напрочь позабыл?

— Не смущает, — твердо ответила я, распрямившись. — Сиур Айорик, я не была близка с мужчиной.

— Никогда? — деловито замерла писчая палочка над листом, а лекарь глянул на меня поверх линз.

— Этим похвастать, увы, не могу, — уклончиво ответила я, — но достаточно давно.

— Хм-м-м, — разочаровано выдал Айорик.

— Ага, — вторила я, все ещё отчаянно пунцовея, но лекарь не сдавался.

— Уверены?

— Абсолютно, — избегая прямого, направленного прямо на меня взгляда Велора со странными искорками. — В противном случае, я бы об этом первая узнала, как думаете?

— Хм-м-м…да. Выходит, не задвоение, — вконец огорчился лекарь, но тут же засиял, хохотнув невпопад. — Хотя на вашем месте я бы все же воздержался от вина какое-то время для пущей важности. А то, знаете ли… Всякое бывает.

Клятвенно пообещав себе во имя Свободы надраться при первой же возможности в хлам, я поддержала его веселье истеричным смешком и наконец осмелилась поглядеть на Велора.

Поднявшись с лавочки, Дракула смотрел на меня не моргнув ни разу секунд за десять. И лишь спохватившись, он выдохнул и положил уже поджившую ладонь на краешек керамической раковины. Переступил с ноги на ногу, оперся и, соскользнув, едва не ухнул носом вниз.

Жирная мазь вкупе с масляным снадобьем сделали свое дело, и даже его цепкие, по-мужски красивые длинные пальцы не сумели крепко уцепиться.

Я отвела взгляд, скрыв улыбку, а Велор поспешил выправиться и подзатянуть шелковый пояс. А секунду спустя оглядел себя и негромко выругался.

По тёмно-синей оторочке халата расползались безобразные масляные пятна.

— Не задвоение, значит, — повторил лекарь, с кислой миной черкая в своей тетрадке. — Какая жалость, право слово!

«Кому жалость, кому облегчение», — фыркнула я, не стерпев, но тут же попыталась скрыть это кашлем, потому как Айорик одарил меня неприязненным взглядом.

— Нужно поставить вам в покои жаровню с камнями огня, — без былой угодливости сказал он. — Они помогут сбрасывать излишки магии. Да и магичить вам не помешает почаще, — с задумчивым видом еще немного почеркал на листах лекарь. — Драконья летная площадка к западу за стенами как раз сгодится. Тайрон, — обратился рогатик к стражу, — не сочтите за труд.

— Едва Елизавете станет лучше, я провожу ее, — пообещал Акитар, и лекарь активно закивал, вновь занявшись пометками.

С полминуты только и было слышно поскрипывание писчей палочки да приглушенное клокотание магических кристаллов в воде.

— А что же вторая версия? — в знак примирения напомнила я, когда всеобщее зловещее молчание, растущее с каждой новой уничтоженной записью, неприятно затянулось.

— Вторая? — без особой заинтересованности откликнулся Айорик.

— Вы сказали, есть и вторая причина обретения магией формы.

— Ах, да… — завозился лекарь, собираясь с мыслями, но Велор его опередил.

— Твое начало, Лиза, решило покинуть тело.

— Зачем это ему? — не нашлась я, что еще сказать, и улыбнулась. — На прогулку собралось?

Велор склонил голову, беззвучно посмеявшись, в то время как лекарь натурально фыркнул, взмахнув сухощавой, но здоровенной, как лопата, ладонью.

— Покинуть тело… Фантазия! Начало покидает свою оболочку лишь в одном случае…

— Когда резервов тела недостаточно, чтобы сохранить магию внутри, — снова оказался впереди Велор.

К слову, говорил он вежливо и спокойно, и я даже невольно засмотрелась. Как всё же меняет его лицо мягкая улыбка!

— Уверяю, подобное я видел. И не раз, — сказал рогатый с угрожающими нотками в голосе. Его пронять улыбкам тёмного было не под силу. — И все те, кто вернули свои души в мир, прежде чем отошли за Пелену, были глубоко пожилыми, повидавшими жизнь и владеющими таким уровнем магии… Да простит меня сиура, — развернувшись и приложив ладонь к груди, поклонился мне он, — в ее умениях я ни на йоту не сомневаюсь… Так вот, все до единого, отпустившие душу, знавали такие магические секреты, что даже Вам, высокоуважаемый Воин Ночи, — достался Велору высокомерный взгляд, — не снилось.

Айорик кивнул, будто заверяя каждое свое слово печатью, но Велоровой броне подобные колкости были, что слону зубочистка.

— Да, сиур, возвращение души в мир — это редкость. Но и забывать не стоит, что Элиза урожденный целитель. Так не лучше ли все версии взять во внимание и выработать наиболее действенные меры защиты ее жизни? Не подумайте, я не вмешиваюсь, — с прежней улыбкой, что, кажется, выводила рогатика из себя пуще брани, сказал Велор. — Лекарь, как-никак всё же здесь вы. Я лишь рассуждаю.

— Да-да-да, — закивал Айорик не без раздражения. — Все до единого слова верно, сиур. Но, как вы верно заметили, лекарь здесь я. И я не вижу причин высвобождения начала. Элементали, а уж тем паче химеры, с полплевка не рождаются! Это сумасшествие!

— Тогда, спешу поздравить вас, сиур, — все же потеряв самообладание, обратился к Акитару Велор. — Мы оба сошли с ума.

Акитар, усмехнувшись, качнул рогатой головой и чуть поклонился тёмному. Уверена, носи он шляпу, наверняка приподнял бы её, выражая согласие.

— Ну, хорошо, — разозлился лекарь. — Ладно. Раз это была химера, тогда призовите её.

Он с немым негодованием уставился на меня, а его маленькая рогатая помощница в косынке так и охнула от испуга.

Я и сама рот раскрыла, но Велор покачал головой.

— Камни огня отобрали львиную долю магических сил Елизаветы, сиур. В течение следующих нескольких часов она едва ли сумеет поджечь свечу.

— В таком случае, раз доказательства отсутствуют…

— Сиур Айорик, — пробасил Акитар, подступив к купальне на шаг. Говорил он редко, но всегда по делу, потому я прислушалась. — В споре, равно как и в опасных экспериментах нет нужды. Я знаю, что видел. Алое пламя с голубыми прожилками вырвалось, — начал описывать страж, — и прямо у меня на глазах стало плотным. Свилось в фигуру, напоминающую кошачью голову. Глаз у химеры не было, как и задницы с хвостом — всё, что дальше холки было одним сплошным облаком. Но зато сформовались когтистые передние лапы и большие уши с языками пламени на концах, будто кисточками.

«Уши с кисточками?» — меня будто током прошибло, и мы с Велором вот уже в который раз переглянулись.

— Оно было как рысь? — выдохнула я, подобравшись к бортику поближе и вцепившись обеими руками, наполовину выбравшись из воды. — Рысь, но дымная?

— Нет, сиура, — покачал головой Акитар. — Дыма не было. Химера целиком состояла из пламени.

Девушка-лекарка вновь охнула, и я раздражённо глянула на нее.

Что же она так и над рваными ранами и открытыми переломами охает? Профессор Дориус точно посохом её отходил бы за непрофессионализм. Помнится, Уме однажды достался гневный выговор за то, что она всего-то, не сдержавшись, прикрыла рот ладонью, увидев иллюзорный макет с оторванной диким зверем рукой.

— И что такое эта ваша "рысь"? — спросил лекарь, не утратив мрачного расположения духа.

Дион с Умой, будучи в Академии, помогали мне закрывать белые пятна, как могли. Но основная доля времени все равно уходила на изучение магических законов и практику. Поэтому, к своему стыду, с флорой и фауной Иппора я была знакома довольно поверхностно.

Вот и попадала порой впросак.

— Кошка… моя, — начала сочинять на ходу я. — У… людей была. Давно.

— Выходит, такая мощная энергия, как начало, выбрала форму кошки? — у лекаря в одном-единственном глазу неясно голубого цвета заплясали насмешливые искорки. — Не ящера, дракона или полоза на худой конец, а шугливой, никчемной животины?

— Думаю, когти этой самой животины без труда заставили бы вас замолчать раз и навсегда, — холодно пресек насмешки Велор и с явным нежеланием сглаживать возникшие острые углы добавил, — сиур лекарь.

Мне самой на издевки рогатика было плевать с Пизанской башни. Но Дракула хмурился все рьянее с каждой секундой, и я с мольбой уставилась на него.

Только бы он не сказанул ещё чего! Потому как, думается, другого лекаря мне тут не выдадут. А отправиться на тот свет, повторив пиротехническую вакханалию, желания не было ни грамма.

Но Айорик уже оскорбленно поджал губы и так низко склонил голову, что все его узкое лицо скрылось под полами чепца-колокола. Рогатик что-то спешно черканул на полях листа и как-то недобро глянул на Велора.

Неужели зарубку сделал, чтобы не забыть отомстить?

Я вытянула шею, тщетно пытаясь почесть надпись. Но куда там! Лекарь в совершенстве владел азами общемедицинского шифрования с помощью массы галочек, кривых линий и кружков.

— И что было дальше, сиур Акитар? — до того внезапно раздался тоненький приятный голосок, что я не сразу определила его источник.

Лишь по взгляду, полному восхищения, удалось понять, что говорила молоденькая демоница в косынке. Она прижала оба кулачка с аккуратными, выкрашенными в белый цвет ноготками к груди и, казалось, вот-вот дышать перестанет от страха, перемешанного с любопытством.

— Я плеснул водой в морду химеры, — сухо и совсем не по-геройски закончил страж, но восторга лекарки это ничуть не умерило. — Пламя погасло в тот же миг.

— Разумеется, погасло, — пробубнил Айорик. — Потому что это вряд ли была химера. Но если и так, — боязливо глянул он на Дракулу, в ту же секунду резким движением скрестившего руки на груди, — то она не обрела полную форму. И, вероятнее всего, никогда не обретет. Вам повезло, сиура, — с таким важным видом изрёк он, словно секунду назад всех нас из горящего дома на собственном горбу вынес. — Окажись химера полноценной, обычная вода была бы бессильна, а вы, сиура, пали бы замертво. А теперь, — клацнув замочком на сумке, поднялся с кряхтением лекарь со стульчика, — если позволите, я пойду распоряжусь, чтобы вас все же посетила сиурелия.

Айорик не сдавался, и верить в то, что вместо продолжателя рода я могла запросто выдать химеру, отказывался.

— Хорошо, — я, пусть и без особой охоты, но кивнула.

— Из купальни можете выйти, едва камни огня погаснут, — смягченный моей покорностью, добавил лекарь и парой ловких движений сложил стульчик со столом.

Демоница тут же подхватила их, взгромоздив себе на плечико.

— И жаровню не забудьте, — все тем же вежливым тоном, полным терпимости и благожелательности напомнил Велор, когда Айорик и девица, в компании Акитара, уже двинулись к выходу.

Лекарь глянул только на Дракулу, и губы нетерпеливо поджал. Вышел.

— Ты довел старичка до белого каления, — покачала головой я, когда дверь захлопнулась, и мы с вампирюгой остались наедине.

— Ничего, — назидательно кивнул Велор, по-прежнему держа руки на груди в жесткой сцепке. — Главное, чтобы ты снова добела не раскалилась. Так что пусть старается.

Не согласиться я с Дракулой не смогла. Хмыкнула и вот уже в который раз опустилась в значительно потеплевшую воду по самый подбородок.

— Зато ты расстарался, — проворчала я, наблюдая за алыми бликами от магических камней. — Не мог сказать, что спасать меня вздумал?

— Кажется, это и без того было ясно.

— Ну, не знаю, не знаю… я думала, ты с ума сошел и решил избавиться от меня самым прозаическим из всех способов.

Я скрючила пальцы, как если бы впилась в чью-нибудь шею в попытке придушить.

— Не было времени объяснять, — Велор едва дернулся, коснувшись ожогов на шее рядом с ухом, и выдохнул сквозь зубы. — Да и ты была не в себе… немного.

— Не в себе, ага. Это ты просто себя не видел, — нахмурилась я, переместившись к бортику купальни поближе и призывно помахав рукой. — Подойди, я помогу.

Велор пошарил на шее и вытянул за шнурок из-под халата амулет исцеления. Знаки едва-едва светились зеленым, со скоростью улитки вращаясь по кругу. Руна наверняка почти весь заряд использовала на латание прошлых ран на груди и сведение первых ожогов.

— Амулет же сдох почти, — поджала я губы и вновь настойчиво махнула рукой. — Иди давай. Я хотя бы боль сниму.

— Откажусь, и не будет мне прощения? — вопросительно приподнял брови Дракула, но все же сделал несколько шагов ко мне навстречу.

— Мне все равно магичить теперь почаще нужно, — поняв, что этот бой я выиграла, все равно острастки ради равнодушно пожала плечами. — А Айорик вряд ли теперь захочет тратить на тебя свои драгоценные снадобья.

Велор, картинно изобразив страдание, подошёл и, чуть подтянув полы халата, присел на колени у самой купальни. Облокотился на бортик и покорно склонил голову набок, открывая доступ к алым пятнам на шее.

— Та-ак, — деловито протянула я, сунув ни с того, ни с сего затрусившиеся руки в воду, остужая. — Сейчас полегчает. И даже следов не останется.

— Прогноз неплохой, док, — судя по голосу улыбнулся Велор, и я искренне порадовалась, что он отвернулся и не сверлит меня своими серыми, как ртуть, глазищами. Иначе сосредоточиться было бы в разы сложнее.

Тем не менее кровь от волнения так и застучала в висках. Поэтому в отчаянной попытке отвоевать время я мочила и мочила ладони. Тёрла друг о друга и вновь опускала в воду.

Нужно было успокоиться. Забыть, кто передо мной, отрешиться и сделать всё правильно.

Глава 7. Пытка-попытка

— Та-ак… сейчас, — который раз прошептав самой себе, глубоко вдохнула я и накрыла ранки на шее ладонью.

Велор дернулся от боли.

— Тише, тише, — прошептала я, а сердце уже снова набирало обороты.

Исцеляющее сияние и не думало заниматься, но Дракула, стиснув зубы, терпеливо ждал.

Наконец, слабенькое зеленоватое свечение окрасило кожу в мертвецки-бледные цвета. Но стоило ему погаснуть, ожоги исчезли. От боевых ранений остались лишь розоватые пятнышки ¬ — косметический дефект, с которым даже разрядившийся амулет на раз справится.

Но мне результат совершенно не понравился. Велор впервые доверил мне исцеление, а я, пусть и не облажалась, но и показать себя во всей красе не сумела.

— Слабовато вышло, — сморщилась я. — Из-за камней, наверное.

«Выгрызала-таки мою магию чуть ли не под корень, окаменелость бесчувственная!» — едва в сердцах не воскликнула, бросив неприязненный взгляд на магические кристаллы, все ещё сияющие, будто неправильные, негаснущие в воде уголья.

— И тем не менее… — покрутил головой Велор, прижимая плечо к уху. — Неплохой результат для почти истощенного мага, едва не отдавшего душу миру.

Я тем временем оттолкнулась от бортика и вернулась в воду. Поджала коленки, чтобы они торчали над поверхностью, и уперлась в них подбородком.

— Угу, — вяло отозвалась я. — Кстати, я так и не поняла про душу… Эдмонд же сказал, что химеру призвать мне не под силу.

— Верно, — кивнул Велор. — Тебе не под силу. Но обученные этому ремеслу маги порой подчиняют элементалей близкой по натуре стихии и заставляют служить себе. Некоторые владеют таким уровнем мастерства, что покоряют и враждебные стихии тоже. Ты знаешь, что все элементали без исключения, и химеры в том числе, это простейшая форма чистой энергии?

— Энергия в мире проявляется в форме стихий, — подтвердила я, оживившись и приподняв голову. — Да, знаю. А еще знаю, что именно крупицы стихий и формируют начало каждого иппорианца. Определяют характер сил его души.

— Не только иппорианца, конечно, но все равно «пятёрка», мисс Пришлая, за блестящий ответ, — отозвался с улыбкой Велор, и я, польщенная похвалой, шутливо покривлялась, якобы кланяясь. — Но если душа — это загнанная в тело стихия, — подперев кулаком щеку, облокотился на бортик купальни Велор, — то что есть душа у высшего проявления этой самой стихии?

— Что есть душа элементаля? — уточнила я, заранее зная, что ответа на такой заковыристый вопрос у меня нет.

— Ага, — протянул Дракула, лениво моргнул и вовсе уперся подбородком в мозаичный борт, подложив для удобства руку. — Ты не спеши, подумай хорошенько.

— Хм-м-м… — выдала многозначительное и слегка растерянное я, растрепав подсохшие волосы на затылке. Затягивать с размышлениями не хотелось, поэтому я принялась рассуждать вслух. — Энергия, равно как и души — это стихии. А высшее проявление стихии — это элементаль. Выходит… — Велор одобрительно угукнул, и я заговорила смелее, сложив два и два. — Получается, у элементаля души нет и быть не может! Он и сам исконно равен… душе. У них одни корни!

— Еще одна «пятёрка», — глядя в воду, подкрашенную алым сиянием кристаллов, отозвался Велор и перевел задумчивый взгляд на меня. — Да… Душа загнана в рамки тела. Элементаль же свободен. Понимаешь теперь, что значит отпустить душу в мир?

Я кивнула.

— Освободить стихию от оков тела. Создать элементаля.

Сказав это, я так и охнула, невольно приложив ладонь к груди. Теперь стало по-настоящему страшно от мысли, что мое начало и впрямь могло выскочить наружу и своей, пусть и бестелесной, жизнью зажить.

— Не совсем верная формулировка, конечно, — сморщился Велор. — Тут уместнее сказать: самому стать элементалем. Но что именно формирует личность: одна ли душа или все же её симбиоз с телом — вопрос, можно сказать, вечный. Маги спорят на симпозиумах до хрипоты и драк вот уже сотни лет.

Я не сдержала улыбку, представив почему-то, как Ривел стоит за кафедрой и, гневно сверкая синими, как лед, глазами, размахивает листком с докладом перед носом седовласых усачей.

— Выходит, умирая, мы становимся элементалями? — с замиранием сердца спросила я, вновь приблизившись к бортику и плеснув водой.

Понимать, что покинувшие нас родные и впрямь остаются рядом, было бы истинным успокоением.

— Нет, конечно, — ответил Дракула, и я огорченно засопела, опустив напрягшиеся от волнения плечи. — Начало и тело связаны неизвестными магической науке узами. Лишь истинно одаренные и сильные души способны разорвать нити и обрести свободу. Но останешься ли ты собой после этого? Сохранятся ли воспоминания и привязанности? Никто толком не знает. Именно поэтому большинство магов и идут по пути наименьшего сопротивления, призывая элементалей из мира, и лишь единицы ¬создают своих. Тем более, если разницы практически никакой, зачем рисковать? Душа — материя цельная, Лиза, и она очень не любит, когда от нее отрывают даже крохи. Она тогда… как принято говорить у вас на Земле, болит.

Велор нахмурился и отвел взгляд, вновь задумчиво уставившись на воду, а я, закусив губу, с пониманием покивала и снова обняла коленки.

Вспомнила, как худо было, когда он лишь часть моей энергии почерпнул, чтобы сразить Натану. А сколько энергии требуется для создания настоящего элементаля? В лучшем случае, если всё пойдет как по маслу, наверняка несколько недель, а может, и месяцев влёжку лежать придётся.

Страшно подумать, но моё начало, похоже, и вправду вознамерилось покинуть тело. На вопрос «почему» мне никто не ответит. Мало того, не каждый поверит. Вон как лекарь рогатый пренебрежительно цокал и закатывал глаза, вернее, глаз. А те, кто поверят, наверняка будут смотреть со страхом и сожалением.

Еще бы! Я же без пяти минут мертвец на ножках. Экспонат ходячий!

Я усмехнулась и стиснула руками коленки, прогоняя тревогу, что заставляла пламя внутри дрожать и гаснуть.

«Ну и пусть гаснет! — рассердилась я. — Раз не живется спокойно, раз обратилось против меня…»

Вытянувшись в струнку и искоса глянув на Дракулу, я горестно выдохнула и вовсе лбом в коленки уперлась. Зажмурилась что было мочи.

Заглянуть в себя.

Да… Лучший способ разобраться со своей магией — это обратить взор внутрь, отыскать главное.

Однажды это уже помогло мне пробудить свой огонь. Но как же быть, если теперь и вполглаза на себя глянуть страшно? А вдруг там, внутри и впрямь засел огненный монстр, готовый с минуты на минуту с цепи сорваться?

Вот только какими бы сильными ни были негодование и страх, я отчего-то чувствовала: моё пламя мне не враг. Не враг и все тут! И правда, разве ж виновато оно, что ему такая неумеха криворукая во владельцы досталась?

Мои душевные метания от Велора не укрылись, но растолковал вампирюга их по-своему.

— Испугал я тебя сегодня, — легла ладонь мне на спину и проскользила по хребту от лопаток до талии. — Прости, Элиза, — ладонь, не коснувшись воды, вернулась к лопаткам и переместилась к плечу, ободряюще его стиснув. Велор вздохнул. — Нужно было, наверное, попытаться объяснить, прежде чем хватать и…

— Нет, ты сам сказал, что времени в обрез было, — ответила глухо, с трудом подняв голову. — Выходит, я и впрямь была не в себе. А ты мне без раздумий жизнь спас.

— Но тебе иное почудилось, — дрогнули уголки мужских губ.

— Не знаю я, что мне почудилось, — совсем пала духом я. — Я едва ли себя помню. Все словно… смазалось и не со мной происходило. Будто это была и не я вовсе.

— Я же объяснял, — вновь принялся гладить меня по спине Велор, успокаивая, — это всё начало. Стихия огня искала выход.

— Понимаю. Но и поверить не могу… А-а-а, ладно, — огорченно махнула рукой я, шлепнув ладонью по воде. — Было и прошло.

— Элиза…

Привычно ледяная сталь Велоровых глаз потеплела, затягивая в свой омут. Но от так открыто проявляемой жалости, мне только хуже стало.

Поэтому я повторила жест и умолкла, уставившись на воду. Повела рукой, и лёгкие волны поплыли, а ладонь окутало свечение. Вода подчинилась на мгновение, но, проявив характер, безжизненно опала. Я попробовала ещё раз, пытаясь хотя бы в горсти кисель сотворить.

Велор же наблюдал за каждым моим движением.

— Странно, — вдруг вымолвил он.

— Что именно? — сердито плюхнула я ладонью.

Что ни говори, а неблагодарное это дело, работать с противоположной стихией.

— Всё это, — пояснил брюнет, будто взволновавшись и с силой пригладив и без того туго связанные волосы на затылке. — Непривычно, что в тебе проснулась магия. Я помню тебя… немного другой.

— Это плохо?

Велор качнул головой, задумчиво глядя мимо меня, и я невольно поджала пальцы на ногах, насторожившись.

— Нет, — на удивление мягко улыбнулся он, одарив странным, посоловевшим взглядом. — Вовсе не плохо. Просто непривычно. В твоём мире нет таких магов, как на Иппоре, хотя Источник на Земле есть.

— Вы искали его? — удивилась я. — Источник.

Велор кивнул.

— Много лет. В твоём мире Источник фонит практически непрерывно, но определить его точное расположение мы так и не смогли. Думаю, и никто не сможет. Возможно, потому что он разрушен или слаб настолько, что не в силах призвать магию, пробудить ее в человеческих душах. Или кем-то по какой-то причине спрятан. Но таких чар иллюзии и морока, что работали бы тысячелетия без подпитки извне, — Дракула с извиняющимся видом развел руками. — Я таких, увы, не знаю, а на Земле магов, что сумели бы подобное провернуть, точно нет. И даже элементалей раз-два и обчелся.

— Вот как…

Внутри неприятно кольнуло, а сама я опечаленно сникла.

Как ни крути, а волей-неволей задумывалась: что дальше? Что будет с моей магией дома, на Земле? Пусть я и не умелец, но и лишиться чего-то, что всегда с тобой и греет душу…

Каждый раз от подобных дум становилось горестно, и я трусливо отбрасывала их до лучших времён. Но то ли мысль наконец обрела правильную форму, то ли присутствие Велора явилось катализатором, но на сей раз меня словно озарило!

— Погоди, но вы ведь магичили там, — зачем-то ткнула я большим пальцем себе за спину, — на Земле. И Натана с Аялой… Ты пользовался рунами и призывал воздушную стихию!

— Мы принадлежим другому источнику, наша сила в нем, — ответил Велор. — Пока он живёт, магия не покинет иппорианца, где бы он ни был. Но, разумеется, магичить в твоём мире было в разы сложнее. Если бы не врожденная способность Воинов Ночи усиливать свой потенциал, используя кровь, — брюнет замолчал, задумавшись. — И Натана, очевидно, нашла лазейку, как усилить свою связь с Авэль сквозь каналы междумирья.

— Уж с неё-то станется, — проворчала я, кивая. — Та еще… магичка.

— А у Аялы просто оказалась сильная связь с вашим Источником, — Велор, кажется, моё ехидное замечание мимо ушей пропустил. — Но использовать магию так же, как и ты теперь, она никогда не сможет. Её профиль — ведовство, знахарство…

— Но как же тогда получается магичить у меня? Я ведь не местная, а мой Источник мне сил не давал.

— Авэль принял тебя, — пожал плечами Велор. — Возможно, из-за дара Ириты.

«А возможно, — невольно подумалось мне, — и из-за ушлых манипуляций Сореса».

— Сорес… — так и не сдержалась я, сраженная осознанием. — Велор, я, кажется, поняла… Акитар описывал кошку с кисточками на кончиках ушей, но это была не химера. Рысь! Это была Госпожа Рысь!

— Рысь Аялы? — удивился брюнет. — Маловероятно, Лиз… Химеры принимают разные формы, конечно…

Но я, успев убедить себя накрепко, уже подобралась к Велору вплотную и, едва не касаясь его щеки носом, заговорила взволнованным шёпотом прямо на ухо.

— Точно тебе говорю, это была Рысь! Перед переходом она дралась с…ним, — Велор, поняв о ком речь, торопливо кивнул. — Аяла говорила через кошку. Но Рысь проиграла, и… он, — еще тише зашептала я, — втолкнул её энергию в меня.

Я отстранилась, победно сверкая глазами.

— Думаешь, часть ее существа до сих пор в тебе? — задумчиво потер подбородок Велор.

— А может такое быть?

Дракула постучал пальцем по губам, соображая.

— Велор…

— Я думаю, — отрезал он, потерев лоб ладонью. — Рысь ведуньи была дымной…

Я кивнула.

— Аяла носила в себе начало огня. Неудивительно, что её дух-помощник порождение дыма.

— Духов не существует, — отмахнулся Велор, не теряя серьезности. — Но соглашусь, что кошка могла быть её элементалем, только слабым. Очень слабым по причине неразвитости магического дара…

— Рысь говорила мне, что не имеет начала… Велор! — всплеснув руками, окликнула Дракулу я, едва тот вновь замолчал, всецело погружаясь в мысли.

— Разумеется, — вздрогнул он, недовольно скривившись, — у элементаля нет души в привычном нам понимании. Да, если рысь и была элементалем, то её энергия могла помочь тебе перейти на Иппор, защитив от гибели. Но раз теперь она пробивается наружу, используя твои силы, значит, ее частички не выгорели до конца.

— Разве такое бывает? — на выдохе спросила я.

В эту секунду я чувствовала себя ребенком, но Велор моей восторженности разделять не спешил.

— Бывает, — сквозь зубы процедил он, — к сожалению.

Он, по-прежнему сидя у купальни на коленях, помрачнел и теперь внимательно разглядывал сцепленные в замок пальцы. Вот только я от радости едва ли в пляс не пустилась.

— К сожалению?! Да это же великая удача, Велор!

Я вскочила на ноги и, пошатнувшись, едва не плюхнулась обратно во взволновавшуюся воду. Волна поднялась и ударилась о бортик, обдав Дракулу тучей брызг.

— Если Рысь и правда во мне, — тараторила без устали я, глядя, как утирает ладонью лицо вампирюга и ворчит, — быть может, призвав её, я смогу связаться с Аялой?

— Мы не знаем наверняка, была это Рысь или нет. А проверять, слишком опасно, — отрезал Велор, но я, возвышаясь над ним с развевающимся в воде подолом платья, будто русалочьим хвостом, была непоколебима.

Такого душевного подъёма я давненько не испытывала, а одна лишь мысль о том, что я смогу поговорить с кем-то с родной земли… Нет, теперь я как никогда была уверена, что кошка неспроста является ко мне. А значит, и сдаваться без боя не собиралась.

— Говорю тебе, — взволнованно частила я, — все получится! Будь Рысь мне враг… Да она опустошила бы мои магические резервы! Разве не так?

— Не все силы начала используются при магиитворении. У каждого из нас есть стоп-кран. Ни тело, ни начало не позволят навредить себе. Разве что при выбросе… — кажется, сам с собой принялся говорить брюнет. — Выбросы практически невозможно контролировать, и они едва ли не до основания опустошают.

— Тем более, Велор! — оживилась я. — Тогда мы практически не рискуем! Ты ведь и сам сказал, что сил во мне едва ли свечу зажечь хватит.

Судя по виду, Дракула раз дцать пожалел, что вслух это произнес.

— Прошу тебя, — сложила я руки в мольбе. — Давай попробуем.

— Хочешь рискнуть? А если я все же прав, и это химера?

— Тогда ты потушишь ее, как Акитар, — не сдавалась я. — Или воду призовешь.

— Воду? — Дракула на это болезненно скривился и поджал губы, поплотнее запахнув полы халата на груди и без того оголяющих лишь горло.

Я, стоя по колено в воде, кивнула.

— Кажется, её теперь здесь в достатке. Да и в прошлый раз тебя довольно убедительно вышло. Прошу тебя, Велор! Нужно действовать, пока никто не вернулся, — с тревогой глянула я на дверь и прислушалась.

Тишь да гладь.

Приняв молчание Велора за согласие, я склонилась, ободряюще прихлопнув его по плечу.

— Ну, поднимайся. И туши меня, если придется.

— Лиз, — поднялся на ноги Велор, но я уже решительно шагнула назад, вновь всколыхнув воду. Встала в центре купальни.

Если это и впрямь рысь Аялы, в чем я уже практически не сомневалась, будто новую аксиому установила, то это был шанс. Шанс передать Ярославу, что я жива. Что я обязательно вернусь домой.

И пусть акции Сореса на рынке доверия упали прямиком на отметку дна Марианской впадины, тёмный бог был уверен, что Аяла поможет мне перейти на Иппор. Оттого и разозлился, когда узнал, что я не привела ее с собой на место перехода, и стращал всячески, пророча кончину где-то в каналах междумирья.

— Это шанс, — вслух сказала я, вытянув руки по швам, не заботясь даже, что мокрый шелк прилип к телу, став едва ли не второй кожей. — Велор, это мой шанс…

Так и не прозвучавшее "вернуться домой" повисло в воздухе, и Дракула, окинув меня беглым взглядом с ног до висящих сосульками волос, сглотнул. Нахмурился ещё пуще.

— Если в Тёмные земли мне без помощи Эдмонда не попасть, — тихо продолжила я, — ты прав. Мне лучше вернуться на Землю. Но через руну Натаны я не пойду, — камни огня на дне исправно светились, питаемые моей магией, и я начинала понемногу замерзать, то и дело покрываясь гусиной кожей. — Не дам ни тебе, ни кому бы то ни было рисковать жизнью. Остаётся тот же путь, каким я и пришла.

Кажется, мне удалось залезть Велору в душу и нажать на нужную кнопку. Вампирюга пусть и смотрел недоверчиво, но перечить не смел. Думал, судя по лихорадочно посверкивающим серыми глазищам.

— Ты же все равно не послушаешь меня, если запрещу? — наконец подал голос он.

— Послушаю, — не моргнув, солгала я.

— М-м-м… Ну, да. Кто бы сомневался.

Велор, глядя сквозь меня, покачал головой и обхватил себя за ребра одной рукой, а другой принялся задумчиво теребить серёжку в ухе.

Наконец, вампирюга сдался.

— Если это и впрямь Рысь ведуньи, дай мне с ней поговорить. Я лучше тебя смогу объяснить, что именно нам для перехода нужно, — перехватив мой недоуменный взгляд, пояснил Велор. — Аяла наверняка плохо в подобном разбирается. Её магия совсем иная.

Я согласно кивнула. Мешать не буду, но и свои пять копеек вставлю.

— И камни зачарования, — взглядом указал Дракула на пламенеющие в воде кристаллы, — оставим. Если это все же химера, с ними будет проще её потушить.

— Хорошо, — как болванчик снова качнула я головой.

От волнения начало потряхивать, но пусть и с трудом, приходилось заставлять себя собраться. Мне всего-то и требовалось, что заглянуть внутрь себя и призвать Рысь так же, как я делала это со своим огнём каждый раз, создавая вихри на занятиях в академии.

Так в чем же проблема? Я ведь умею. Я — маг, наделённый даром Ириты!

Вот только все аргументы, в идеале обязанные мотивировать и придавать сил, на деле оказались ничтожны. Глубинная магия, которую неспособны растревожить и выкачать даже камни огня, спала. Я чувствовала ее, слышала дыхание, как рокот сонных морских валунов, но магический «стоп-кран», как выразился Велор, работал исправно.

Разумеется, именно поэтому я и стояла до сих пор на ногах, а не лежала в беспамятстве, истощенная и слабая. Но мне, на свой страх и риск, сейчас нужен был иной результат.

— Главное, дышать, — сказала шёпотом не то Велору, не то самой себе. — Глубоко дышать. Вдо-ох…

— Лиз, погоди!

Я вздрогнула, развернув голову и слепо уставившись на Дракулу.

Выставив палец, он для верности еще скомандовал ждать, и вышел, а меньше чем через минуту вернулся, держа в руках тот же графин, которым орудовал Акитар.

Зачерпнул воды из купальни.

— Давай. Я готов, — сказал он и повел плечами, как делал это всегда, когда нервничал, и у меня будто сердце на место встало.

«А аре сер-илен*», — коснулся памяти голос невесомым шепотом, а я на сей раз совершенно спокойно закрыла глаза и невольно улыбнулась.

* Я ¬¬¬— твой ветер — (кн.1 «Творения Великих. Связанные»)

Весь страх в одночасье испарился. Мне нечего бояться, ведь это же Велор. Мой ветер. Он точно не позволит мне пропасть.

Даже если на мили вокруг полный штиль, достаточно лишь одного движения, одного огненного всполоха, и ветер, разгоряченный и обжигающий, задышит. Сдвинет корабль с мертвой точки.

Вот и мой «корабль» наконец дал ходу.

Будто в ответ на мысль, магия потекла по жилам. Внутри закружился волчок, как крохотный торнадо. С каждым оборотом он все сильнее раздувал пламя, и это было прекрасно.

— Элиза! — окликнул Велор, но я замотала головой, призывая не мешать.

— Туши меня, если придется, — повторила я от захлестнувшего волнения, перемешанного с азартом, присобрав ткань на бедрах и задрав подбородок.

— Только не жалуйся потом, — донеслось до меня настороженное, и я, не сдержавшись, расхохоталась, как сумасшедшая, вскинув руки высоко над головой.

По правде говоря, какой из рун или пассов призвать Рысь, я до сих пор понятия не имела. Хоть и храбрилась отчаянно, и пыталась заглянуть в себя. Старалась дышать и двигаться правильно.

Я пыталась сделать всё по неведомому мне канону и не выйти за рамки дозволенного книгами и учениями мастеров даже мыслью. Но магия, несмотря на попытку системы местного образования это опровергнуть, не одно лишь зазубривание символов и заклинаний. Помимо Авэль, одним из мощнейших её источников является интуиция. Именно на интуиции строятся величайшие открытия, а воображение, подкреплённое эмоциями, усиливает результат во сто крат!

Главенствующая эмоция огневиков — страсть. Стремление к вечному движению и свободе, бесстрашие на грани безрассудства — вот их главные преимущества и опора. Неволя же — страшнейший враг, потому как пламя, запертое в банке — всё равно, что пациент при смерти.

Не осознай я сейчас эту столь простую истину, не доверься себе и, вопреки обиде, не доверься Велору и его стихии, вместо огненной феерии наверняка пришлось бы лицезреть жалкую струйку дыма.

«Магия требует практики. Путь мага — путь ответственности перед силой, пришедшей из глубин души на зов разума».

Ривел твердил это неустанно, но отчего-то нравоучения остроухого обрели смысл для меня лишь сейчас. Стоя посреди купальни, именно в это мгновение я осознала, кем являюсь, но и запуталась в своём предназначении окончательно.

С тех пор как моё пламя обожгло Ассаро, времени немало прошло. Рогатый уже и обиды на меня не таил, а уродливые шрамы на коже демона едва ли самый придирчивый лекарь разглядеть теперь мог. Однако я с содроганием вылавливала в сознании обрывки воспоминаний и стыдилась самой себя. Потому и старалась магию, в особенности свою, стихийную, лишний раз в ход не пускать.

Казалось бы, помыслы мои вполне себе безобидные и в чём-то даже правильные, если бы не пресловутое «но».

Верно сказал Велор, Авэль принял меня. Позволил прикоснуться к своей силе и пробудил огонь, дарованный Источником моего мира, но запечатанный. Значит отныне я перед ним в долгу, и у меня нет права спрятаться или закрыться. Я не могу отказаться от Искры, что теплится во мне, потому как иначе, из этой искры вскинется пламя и уничтожит меня.

Такова плата за слабость духа. Делая выбор, придётся идти до конца, а мой выбор сделан. И сделан давно.

Возможно, неписаный договор между мной и Авэль был скреплён касанием в день приёма в академию. Возможно, многим раньше, когда я выпала сквозь сияющую дыру в небе Иппора. Или когда в порыве чувств исцелила Ияри Роджи… Неважно.

Отныне магия принадлежит мне, а я ей, и придётся двигаться вперёд. Придётся довериться чутью и своему внутреннему огню, пусть даже он сродни пламенеющему чудовищу во плоти.

«Если химера он, — решила я раз и навсегда, стиснув зубы, — то химерой суждено стать и мне».

Стоило лишь поставить уверенную точку, как немыслимый водоворот в груди усмирился. Раскрылся цветком, замер, а затем плавно потёк из тела на волю.

Во рту едва пересохнуть успело в предчувствии слабости и головокружения, но я по-прежнему стояла на ногах твёрдо. Магия, вопреки ощущениям, вовсе не покидала меня. Она всего лишь обретала форму. Истинную форму, что была загнана кем-то неведомым в рамки тела.

Глава 8. Договор

— Здравствуйте, госпожа Рысь, — с улыбкой промолвила я, почувствовав горячее дыхание совсем рядом, и открыла глаза.

На уровне лица предо мной и впрямь парило существо. Оно мало напоминало кошку ведуньи, скорее, её тень.

Легче дыма и светлее тумана, Рысь обретала очертания на несколько мгновений и вновь теряла форму. Лапки её напоминали полешки, заострённые внизу, а уши то и дело словно по голове растекались, но каждый раз неизменно восставали вновь. Чуть развёрнутые и обращённые ко мне, они выдавали сосредоточенность и любопытство. Никакой враждебности.

Только миндалевидные глаза, а точнее, лишь правый, рассыпал пламенеющие и вполне осязаемые искры. В другом же вихрилась тусклая, синева. Такая же чистая и прозрачная, как раскалённое добела небо над пустынями Ворта.

Я с восхищением выдохнула. Сама не заметила, как с жадностью вглядываясь в огненные отблески, пляшущие в прозрачном стекле радужки, тратила драгоценные магические силы и время.

Сформировавшись и значительно потемнев, Рысь разинула рот в беззвучном гласе, будто спрашивала, и я спохватилась.

— Вы можете связаться с Аялой? — затараторила, пытаясь говорить как можно внятнее.

Кошка смотрела на меня всё с тем же недоумением. Судя по очередному беззвучному мявку, меня она не узнавала или не слышала. Либо вовсе не понимала.

Неужели пора бить тревогу? Могут ли дымные духи, или кто они на самом деле, потерять память? Сорес, помнится, с кошкой не церемонился. Вдруг сломал что-то ненароком? Хвоста, по крайней мере, позади точно не видно.

— Вы меня узнаёте? — в порыве беспомощности приложила я руку к груди. — Это же я, Лиза. Лиза!

Снова лишь искорки, как слёзы, и гробовое молчание. Впрочем, неестественная тишина начинала давить совершенно осязаемо. Велор не подавал ни звука, хотя и собирался объяснить Аяле все тонкости перехода сам. Но отвести взгляд, чтобы призвать на помощь вампирюгу, я побоялась. Хотя и чувствовала, не зрительный контакт удерживает кошку здесь, а нечто иное. Что-то упругое и очень крепкое. Тянущееся прямиком от солнечного сплетения.

— Послушайте, госпожа Рысь, — заговорила я снова, — если сможете, передайте Аяле, что я жива. Пусть свяжется со мной. Может, она сумеет помочь мне вернуться…

Не договорив, я так и замерла с приоткрытым ртом, а Рысь сделала первое движение. Неуклюже переставила в воздухе лапы-колышки, и глаза её вспыхнули ярче, но я и не подумала зажмуриться.

В эту секунду мир перевернулся. Я больше не стояла на ногах. Волосы неестественно трепетали, щекоча лицо. Перед глазами помутнело, но передо мной по-прежнему висела Рысь.

Кончик её тёмного треугольного носа коснулся моего, и мы словно слились на мгновение, а затем я увидела саму себя. Лежащую с распростёртыми руками под толщей воды, как бабочка под стеклом. Испуганную, бледную, но воинственно сверкающую разноцветными рысьими глазами, блеск которых мало-помалу начинал угасать.

Я открыла рот. Знала, что именно сейчас, будучи во мне, будучи мной, кошка обязательно меня услышит, непременно поймет. Но стоило изречь лишь звук, горло сдавило моментально.

— Элиза!

Первый тяжёлый вздох обжёг, кажется, даже лёгкие. За ним второй, и прорезался кашель.

— Лиза, хватайся!

Я послушно обвила шею Велора руками. Озноб сковал тело. Камни огня погасли и теперь, напоминая вполне привычные рубины, раскатились по углам бассейна, подгоняемые волнами.

Пару секунд спустя Дракула уже выволок меня из купальни. Струйки, стекающие с тела, весело зазвенели, возвращаясь в воду, лишившуюся магического подогрева и ставшую, как и положено, обжигающе ледяной.

— Чёрт побери, как я мог согласиться? — суетился и пыхтел Велор. — Говорил же…

На тонконогую золочёную лавку усаживаться я отказалась. А после очередной настойчивой попытки вампирюги меня усадить, просто-напросто сползла на пол, подогнув колени. Выставила руки перед собой, дрожа и пытаясь сфокусировать взгляд на цветастых квадратиках плитки под пальцами.

Теперь моим магическим запасам, без сомнения, требовалась подпитка.

Боже мой, как же холодно без своего огня! Кто бы мог подумать.

— Зачем ты… прогнал её? — едва выговорила, потому как зубы стучали, будь здоров.

— Кого?

— Деда… Пихт-о-о, — на выдохе зажмурилась я и нешуточно затряслась. Удивлялась, как волосы инеем не покрылись.

Велор охнув, спохватился и, прижав меня к себе, принялся резво растирать плечи, руки и спину.

— Говорил же, опасно, — повторил Дракула обречённо. — Тебя совсем опустошило.

— Плевать, — упёрлась я ладонями ему в грудь, казавшуюся теперь теплее обычного, и задрала голову. — Зачем ты прогнал кошку? Рано! Я даже сказать толком ничего не успела!

— Кошку? — вскинув обе брови, проявил Дракула чудеса дедукции, и я, волком взвыв от раздражения, оттолкнулась ещё рьянее, пытаясь высвободиться из объятий и найти, наконец, мало-мальски приличное полотенце, чтобы вытереть постылую воду, что даже в уши залилась.

Не тут-то было. Кажется, я позабыла с кем дело имею. Велор держал меня крепко, явно удобства ражи сцепив пальцы в замок у меня за спиной.

— Лиза, не было никой кошки! Ты только закрыла глаза, и камни огня вспыхнули, а затем погасли, — я прекратила сопротивление, застыв, как горгулья ледяная. — Ты забилась в припадке и рухнула в воду. Хорошо, я сумел тебя достать быстрее, чем ты нахлебалась.

— Но я же видела Рысь, — пробормотала в смятении, — прямо перед собой… Я поклясться могу, что говорила с ней!

— Верю, — решительно кивнул Велор, чем и поверг меня в непонятицу окончательно.

Я медленно, пытаясь хоть призрачное объяснение случившемуся найти, помотала тяжелой головой. Однако почему кошка явилась лишь мне одной, идей не было.

— Как такое вообще может быть?

— Не знаю, — задумчиво протянул Дракула, но вмиг сменил тон голоса, когда я снова завошкалась. — Ёрзать прекрати. Я же согреть тебя пытаюсь!

— Спасибо, — вновь бесцеремонно прижатая к груди, выдавила я и закрыла глаза.

Тепло. Гладкий шёлк Велорова халата будто усиливал жар его тела. Может, ткань заклинаниями напичкана? Или это у тёмного Воина перегрев случился? Он, любитель холода и тени, страдал здесь, в землях Ворта безмерно. Чтобы заметить это и особой наблюдательностью обладать не нужно.

Тем не менее это было приятно. Приятно чувствовать его ладони на спине и шее. Мокрая ткань, сроднившись с кожей, жадно ловила каждое прикосновение. Теплела на долю секунды, а затем беззастенчиво требовала ещё и ещё.

Впрочем, как и я.

— Теплее? — уже не так рьяно водил руками Велор.

Я с сожалением, но все же угукнула, когда Дракула остановился. Обхватил за плечи, и едва я подумала, что вот-вот отодвинется, как прижал к себе теснее и уперся острым подбородком в макушку, пробормотав:

— Тебе бы к огню. От меня тепла немного.

— Зато оно живое. Да и во дворце нет очагов, только на кухне. Не бежать же мне туда в таком виде.

— Это уж точно лишнее, — вопреки моему разочарованному вздоху с улыбкой отстранился Велор, меряя хитрым взглядом.

— Эй! — возмущённо кашлянув, поспешила я обхватить себя за плечи, прикрыв грудь.

От холода мокрое тело колкими мурашками покрылось. Вода скатывалась с волос и бежала по спине.

Велор, протянув ко мне руку, убрал налипшие на лицо волоски и снова улыбнулся своей новой, совсем непривычной улыбкой, демонстрируя тоненькую полосочку белых зубов. А затем вновь потянул меня в тепло объятий, но на этот раз я успела высвободить руки и сунуть ему подмышки.

Блаженно зажмурилась, прижалась теснее и, обхватив за бока, замерла.

Закоченевшая вялая мысль подсказывала, что вполне неплохо было бы уснуть вот так с Дракулой в обнимку, как с плюшевым медведем, даже на полу. Но Велор, как водится, одной фразой разнёс идиллию в пух и прах.

— Больше никакой самодеятельности, Лиза. Никаких экспериментов с магией. Договорились?

Я так и встрепенулась. Ну, уж нет. Столь сомнительные договоры с уймой звездочек и подзвездочек я сходу не подписываю.

— Как это никакой? А Рысь как же? Велор, ты же поверил мне… Я её видела! Думаю, мне просто сил не хватило вызвать ее по-настоящему, но через пару дней, когда запасы магии во мне немного…

— Пообещай, что не станешь экспериментировать и пытаться призвать Рысь снова, — твердо повторил Дракула. — По крайней мере, в одиночку. Мы не знаем, что это за существо, и ты запросто можешь себе навредить. Или оно навредит тебе. Да и не только тебе.

Я скрипнула зубами. Снова тотальный контроль. И ведь отлично знает вампирюга, куда надавить следует. Манипулятор клыкастый!

— Лиза? — продолжал требовательно смотреть на меня Велор, силой стального взгляда выбивая согласие. — Пообещай.

— Обещаю, — с трудом выдавила я и тут же поняла, неубедительно вышло. Разумеется, от тёмного паразита, за версту ложь чующего, это не укрылось.

— Снова врешь, — цокнул Велор.

— Твоя наука! — вздернула подбородок я, и пока Дракула ошарашенно округлял глаза, успела вставить. — Ну а что ты предлагаешь? Бросить затею и не пытаться связаться с Аялой? Тогда, может, мне лучше прямо сейчас к твоему отцу наведаться, пока магия не восстановилась? А заодно и кинжал для харакири прихватить. Нет, ну а что, тёмные ведь любят… — ляпнула и сама от ужаса охнула, едва ли голову ладонями не прикрыв и прокричав: «Я в домике!»

Велор с откровенным негодованием прикрыл глаза и отвернулся. Явно с десяток ругательств проглотил. Благо, что не подавился.

— Я поражаюсь, насколько ты безрассудна порой, — тихо проговорил он, поднявшись на ноги и стряхнув с коленей несуществующий сор. — Бросаешься в омут бездумно, а уж что после этого? Плевать. Хоть трава не расти, верно? — обжёг он меня стальным взглядом.

Но пусть я и осталась сидеть на полу, поджав ноги, ниже высоченного Дракулы себя ничуть не ощущала.

— Это ведь ты сейчас не только о рыси говоришь, так? — холодно уточнила я. — Ну, тогда продолжай. Расскажи, какая я… безрассудная, — язвительно повторила, прищурившись. — Какая глупая, что ответила на твой зов о помощи и отправилась в другой мир. Давай, не стесняйся! Ты ведь у нас…

— Засранец? — оборвал меня на полуслове Велор, всё равно, что зубами волк клацнул.

— Святой, — пусть боевой запал и растерялся, но я закончила-таки фразу. — Уж ты-то отродясь ошибок не совершал, правда? Тогда чего других насмешками изводишь за малейшее проявление… неосмотрительности?

Выдавить из себя слово "глупости" так и не сумела. Храбрость, что была, вышла, и я обхватила себя за плечи, пытаясь сохранять невозмутимый вид, а заодно не трястись от холода. И тут уж сам бог велел о недавней ссоре вспомнить.

Кажется, Велор хотел сказать что-то в ответ, даже рот приоткрыл, но увидев мою скисшую физиономию, смолк. Неловко подался вперёд, словно вновь приобнять желая, но, передумав, ринулся к полочкам с белоснежными махровыми «рулетиками».

В ванной комнате, как и за её пределами, воцарилась тишина, нарушаемая лишь хлопками встряхиваемых полотенец и тихим бормотанием: «нет, маловато будет» или «а вот это вполне подойдёт».

Я смотрела, как Дракула перебирает полотенца, а внутри жгло и зудело. Но магия едва ли была в том повинна.

Вот и первая серьёзная ссора. Первые не просто взаимные уколы, а самые настоящие претензии. Сомнительное достижение, за которое и медалей-то не выдают. Разве что на сердце клеймо калёным железом оставляют.

Но по мере того как утихала первичная вспышка гнева и обиды, ситуация начинала выглядеть яснее.

Обозвав Велора засранцем, я погорячилась. Разумеется, прозрачно намекнув, что между нами ничего толком и не было, погорячился и Велор. Хотя, по правде говоря, чего-то, что заставляло бы стыдливо краснеть, за те несколько поистине счастливых дней, что мы провели в мире и согласии в загородном доме семьи Лайн, между нами не случилось.

Наслаждаясь общением дни напролёт, мы с неизменной и нескрываемой неохотой прощались ночь за ночью и расходились по разным углам.

Это удивляло Риту и заставляло теряться в догадках меня. Наверняка безмерно радовало Валери и озадачивало остальных домочадцев. Но подобное обсуждать не принято, и даже если бы Лео, повинуясь любопытству, рискнул сунуть нос, Эдана охотно бы ему его «прищемила».

Правда, обвинить Дракулу в присущей его натуре холодности тоже язык не поворачивался. Инициатором тех самых «вечерних поцелуйчиков» всегда становился он. Я почему-то, стоило нам остаться наедине в гостиной или библиотеке, освещённой лучами одного-единственного источника света — экрана Велорова ноутбука, каждый раз словно откатывалась лет на пять и жутко робела.

Глупо полагать, что Велор этого не замечал, но в эти моменты вёл себя особенно пристойно. Причина подобного поведения теперь стала ясна — видя моё смущение, он попросту не хотел давить, а твёрдо решив вернуться на Иппор, не рискнул давать мороку лишнюю лазейку, чтобы схлынуть.

Вот только кто же мог загодя знать, что случай решит иначе, и магия даст слабину, позволив мне вспомнить всё до минуты?

Как бы то ни было, а сегодня мы оба дров наломали. Изранили друг друга летящими в разные стороны щепками-словами, как клинками.

Зачем? Ответа на этот вопрос у меня не нашлось, и я, грешным делом, едва не решила, что во враждебности, вдруг проснувшейся во мне в то мгновение, отчасти виновно воздействие Ариса Лайн.

Врождённая способность отца семейства мне была до сих пор неизвестна. Но уверенность, что это нечто ядерное, только крепла. Стоит лишь вспомнить ту тяжесть, что свалилась на плечи, когда мужчина гневался… Кровь в жилах стынет!

Но сейчас Арис был далеко, моя варварская магия мирно посапывала на дне души, и по-хорошему заговорить бы с Велором о любой безделице. О чём угодно!

Но язык, как назло, намертво к нёбу пристыл, и даже импровизировать не выходило.

— О чём задумалась? — сгрузив ворох банных полотенец рядом на лавку, на удивление миролюбиво поинтересовался Велор и набросил одно из самых больших мне на плечи.

— О том, что мы совсем не умеем говорить, — брюнет с непониманием и растущим весельем в серых глазах уставился на меня, и я со вздохом пояснила. — Друг с другом не умеем говорить. Кусаемся, как псы, с цепи сорвавшиеся.

— Это да-а-а… Такому засранцу, как я, только волю дай покусаться, — нехорошо осклабился Велор, нахлобучив полотенце мне на голову, будто капюшон.

Я смутилась, выглянув из-под махрового «навеса».

— Признаю, с этим погорячилась. Ты уж прости.

— С засранцем? — с напускной, но беззлобной заинтересованностью приподнял бровь Дракула, принявшись осторожно вытирать мои волосы.

Я кивнула, неловко улыбнувшись и поплотнее закутавшись в полотенце.

— Ну, правда! Я разозлилась на тебя и контролировала себя с трудом. Ты, кстати, тоже хорош… «К сожалению, Лиззи, я с трудом разбираюсь в том, что юные барышни нынче принялись считать за отношения», — таким жутким басом передразнила я, что даже сама ужаснулась.

— Память у тебя явно получше моей будет, — отметив точность цитаты, усмехнулся Велор, но вмиг посерьёзнел. — Ты права, зря я так. Прости, что не смог совладать с собой. Мне на секунду почудилось, будто ты согласишься на условия Эдмонда и…

— Нет, — обрубила я. — Такой радости ему не видать. Велор, твои подозрения, относительно нас с Эдмондом… — я осеклась и набрала побольше воздуха, чтобы выпалить без запинки. — Я лишь сказала, что план с меткой можно оставить в разряде запасных. Но подчиняться воле твоего брата, который только и ждёт, как бы потешиться за мой счёт, я не хочу. Не собираюсь. Боюсь! — воскликнула, совсем разоткровенничавшись. — Но и помирать желания тоже нет, знаешь ли.

— Понимаю. Теперь, понимаю. Ты не сдашься так просто ни мороку, ни обстоятельствам. Кто угодно, но не ты, — смотрел на меня Велор посоловевшими глазами, серой радужке которых то ли моё воображение, то ли приглушённый свет магикусов, роящихся в стеклянных бочонках, добавляли мягкий медовый оттенок. — Но видеть, как кто-то даёт Эду отпор… Это несколько непривычно, честно говоря.

Я на это демонстративно фыркнула.

— Уж сделай милость, привыкни поскорее. Иначе, в следующий раз я за свой огонь не ручаюсь.

— Звучит интригующе, — растянулись в улыбке тонкие губы, глаза хитро сузились. Но пугающая темнота, прикрытая медовой пеленой и глядящая на мир прямо из чуть расширенных зрачков, никуда не исчезла.

Против воли вглядываясь в этот омут, в самую глубь, я потеряла счёт времени. Велору даже пришлось несколько раз меня окликнуть, прежде чем я увидела перед собой протянутое им полотенчико для лица, вышитое пурпурными цветами.

Переняв полотенце, я заставила себя встряхнуться. Не глядя на Дракулу, уже устроившегося напротив и по-монашьи подогнувшего под себя ноги, принялась яростно утираться, то и дело потряхивая головой, чтобы вытряхнуть воду из ушей. Её в них и впрямь оказалось столько, что добрая половина звуков терялась.

Стиснув зубы, я тёрла и тёрла шею, руки, выжимала волосы и даже подол платья, потому и выдохлась довольно быстро.

Не в силах больше яриться, беспомощно шлёпнула руками по коленкам и шумно выдохнула.

— Всё ещё злишься?

Я подняла глаза. Велор, как оказалось, внимательно следил за каждым моим движением.

Тени эмоций на его лице менялись, как рябь на водной глади. Это было странно и непривычно. Лёгкая улыбка медленно перетекала в сосредоточенную серьёзность, а затем вновь, словно Дракула вспоминал о чём-то радостном, касалась уголков тонких губ.

— Я… — осекшись, опустила голову и заговорила шёпотом. — Уже не знаю, Велор. Кажется, и злюсь, и нет. Вроде бы понимаю, хочу понять, и в то же время… Я понимаю, почему ты ушёл, — пересилив себя, подняла я голову и посмотрела на Велора прямо. — И понимаю, почему навёл морок.

— Но? — подтолкнул мысль Дракула, стиснув свои колени до побелевших костяшек пальцев.

«Но сама так с тобой никогда не поступила бы», — так и рвалось с языка, поэтому пришлось собрать волю в кулак и выпалить на одном дыхании.

— Но я за демократию. Мы вместе должны решать все сложные вопросы, если хотим разобраться со всем поскорее, — пояснила я, но видя недоуменный взгляд, поспешила оговориться. — Разумеется, это не значит, что нужно отчитываться о каждом действии и шаге! Нет. Но мы должны… — я вдохнула поглубже, собираясь с духом. — Если не хотим больше копить обиды и ранить друг друга так же, как сегодня, то должны попытаться быть честными. Хотя бы друг с другом. Согласен?

Велор смотрел на меня долго и пристально без тени улыбки. Так долго, что по телу пробежал холодок.

Чёрт побери, умеет же вампирюга заставить на ровном месте понервничать!

— Что скажешь? — всё же не выдержала я, робко переспросив. — Мы договорились?

— Скажу, — выдержав жуткую паузу, наконец протянул вампирюга, — что дело попахивает браком.

Признаюсь, я не сразу поняла, о чём речь. Но стоило уловить суть и прибавить к ней странную настороженную улыбку, блуждающую по лицу Велора, так и охнула.

— Что? Нет! Да не о том я совсем! Я просто хотела…

Велор улыбнулся, весело сощурившись и выставив ладонь перед собой, как знак успокоения.

— Тише. Я понял, о чём ты, Лиззи. Понял. Просто не удержался. Ты когда смущаешься, — доверительно наклонился вперёд он, — у тебя глаза такие огромные становятся.

Дракула показательно вытаращился, а затем, прихлопнув по коленям, ловко вскочил на ноги.

— Ну, что? Договор договором, а постель по расписанию?

Он протянул руку, а я, потянувшись было навстречу и исполнив арию непонимания, состоящую из одного-единственного протяжного «э-э-э», так и села. Капюшон из полотенца, сыграв роль завершающего аккорда, соскользнул с головы, шмякнувшись за спину мокрым комком.

Велор ещё несколько секунд хранил суровую загадочность, но затем не выдержал. Сдавленно захохотал, уперев одну руку в бок, а пальцами другой прихватив переносицу. И глядя на него, я, кажется, готова была исполнить свою партию в арии ещё разок, приправив парой крепких фраз.

— Оно того стоило, — наконец простонал брюнет, слегка осипнув от смеха. — Говорю же, это твоё невинное смущение… — он виновато скривил линию губ. — Клянусь Соресом, словами его не передать.

Велор снова негромко засмеялся, добавив, что просто-напросто предлагал мне переодеться в сухое и укутаться потеплее, пока рогатый лекарь не вернулся с жаровней, полной магического огня.

— Только и всего, сиура Пришлая, — дёрнул он плечами, хотя по виду был крайне собой доволен.

Я упёрлась обеими руками в пол, как на низком старте, и сердито запыхтела.

— И откуда ты, такой шутник выискался? Между прочим, я тут о серьёзных вещах распинаюсь! А ты дурачишься… не к месту, мягко говоря.

В праведном гневе, что по плану должен был прикрыть это чёртово смущение, всё ещё горящее в щеках, я оттолкнула вновь предложенную ладонь. Оставив на полу мокрое насквозь полотенце, что прикрывало плечи и уже почти не давало тепла, я поднялась и уставилась на Дракулу.

Решимость заставить вампирюгу-молчуна сотрудничать одолела в самый неподходящий момент.

— Велор, чтобы кто-то тебя наконец понял, и понял правильно, надо начать разговаривать. Ты не поверишь, но это просто! Открыл рот и… — я втянула носом воздух и, невольно привстав на цыпочки, плавно развела руки в стороны.

С таким одухотворённым лицом, что было у меня сейчас, наверное, впору стихами и говорить в роли Царевны Лебедь. Это Велор и не преминул отметить вполголоса, за что удостоился очередного испепеляющего взгляда.

— Хорошо, я попытаюсь… как же там? — сдался Дракула после очередной порции моего старческого брюзжания, притворно задумавшись. — Го-во-ри-ить. Правильно? Надо же… у меня, кажется, получается. Восхитительно!

Он снова засмеялся, а я вздёрнула подбородок и пошагала мимо него к двери, с максимально-доступной силой вбивая пятки в пол.

Велор, посмеиваясь, поспешил следом. Подцепил в неприметной нише у двери для меня халат из кремового шёлка.

— Ты своей переменой настроений меня в могилу сведёшь, — перешагнув порог спальни, бросила я, зыркнув через плечо. — Так мы договорились или нет? Работаем заодно?

— Договорились, — снова вдохнул Дракула с блаженным видом, явно подначивая.

Если он теперь на каждом слове будет глаза так закатывать… Не находя сил не яриться, я сердито огляделась.

В просторной спальне с парой окон и выходом на балкон по обыкновению носился тонкий цветочный дух и прохладные воздушные потоки. Двуспальная кровать с полупрозрачным балдахином, спрятавшая оголовок в небольшом углублении в стене и нагруженная уймой подушек, выглядела единственно-массивным предметом в интерьере. Вся остальная мебель, начиная от кресел и лавочки у туалетного столика, и заканчивая шкафом-нишей и трёхсекционной ширмой для переодевания рядом с ним, была лёгкой. Хоть и щедро украшенной резьбой.

— Я серьёзно, — встав посреди комнаты, подбоченилась я и развернулась лицом к Велору. — Если мы… вместе, мы должны знать, что друг с другом происходит.

Я нахмурилась, глядя, как медленно приближается Велор. Буквально скользит по коврам, как по льду. Как встаёт прямо передо мной, заносит руку и, критическим взглядом окинув моё лицо… припечатывает палец прямо мне промеж бровей!

— Не хмурься, Огонёк, — палец легко проскользил от переносицы к кромке волос на лбу. — Я же сказал, что мы договорились. Зачем мне тебя обманывать?

— Надеюсь, что незачем, — замерла я, охваченная предвкушением, потому как Дракула стоял близко.

Совсем близко и убирать ладонь от моего лица не спешил. Лишь с тяжёлым вздохом спустился ото лба к щеке и коснулся большим чуть шершавым пальцем подбородка.

— Огонёк? — насмешливо переспросила я, когда близость начала пилить нерв за нервом ржавой пилой. — Мы что, прозвища друг другу придумываем? Вот уж не знала.

— Тебе не нравится? — вскинул брови Велор, к моему сожалению, всё же убрав руку. — Тогда могу называть тебя Огненной женщиной, если хочешь.

— Ещё чего, Дракула! — вспыхнула я. — Не вздумай даже!

— Дракула? — поморщился Велор. — А это-то с чего вдруг?

— С того. Или тебе весь ассоциативный ряд выстроить? — огрызнулась я и выставила ладонь, требуя отдать предназначавшийся мне халат.

Но Велор, закинув его на плечо, как сари, на это лишь едва уловимо улыбнулся, на сей раз привычным движением плотно сомкнув губы.

— Ну, давай, — протянул он и скрестил руки на груди, приготовившись слушать. — Кажется, это будет интересно.

Цокнув, я снова толкнула его в грудь, но не сильно. Просто прикоснуться лишний раз захотелось. Однако пальцы в то же мгновение будто промороженным железом обожгло. Прошибло прямо до самого запястья!

Я одёрнула руку и инстинктивно обхватила другой. Но ни красноты, ни прочих ран на сморщившихся от воды подушечках, равно как и на ладони, не оказалось.

— Клыкастый, — выдохнула с растерянным видом, хотя на языке вертелось что-то среднее между ругательством и вскриком.

— Человечка, — с ледяным спокойствием парировал брюнет и сузил глаза, окинув взглядом с головы до ног. — Ты дрожишь, — поджал и без того тонкие губы он. — Иди. Сними с себя уже это чёртово платье.

Я не двинулась с места, всё ещё бережно держа руку перед собой, горстью вверх. Нетерпеливым кивком повторив требование, Велор со вздохом стянул с плеча халат и перекинул его через верхний бортик ширмы.

— Выходит, моё платье тебе не нравится? — вытянув шею, громко спросила я, как только скрылась за тканевой завесой, расписанной тонкими золотистыми линиями и застывшими в них, как в силках, райскими птицами.

— Оно не твоё, — послышалось недовольное, и я прикусила язык.

И то верно. Столь дорогой шёлк и камни мне пока не по карману.

Самолюбие завозилось где-то под ложечкой, и я решила во что бы то ни стало завтра же наведаться на торговую улицу Эр-Аворт. Оставалось лишь придумать, как с наименьшими потерями увильнуть от неудобных вопросов, что обязательно появятся у рогатого принца, стоит мне надеть что-то попроще.

Кстати, о принцах. Эдану нужно бы с собой прихватить. Должно быть, прогулка по магазинам хоть немного приподнимет ей настроение.

Робко глянув на повисший на краешке ширмы халат, словно ожидая, будто рядом с ним вот-вот появится лицо Велора, я приспустила мокрое платье с одного плеча. Но ширма была высока, а Велор хорошо воспитан и достаточно пресыщен жизнью, чтобы опускаться до банальных подглядываний. Но кожей, атакованной колкими мурашками, я чувствовала: он совсем рядом. По другую сторону тканевой завесы. И это натягивало нервы, как струны.

* * *

Поборов невесть откуда взявшееся смущение и жар в щеках, я спустила платье со второго плеча и выскользнула из него. Точнее оно соскользнуло с меня и тяжёлым мокрым комком улеглось в ногах.

Та же участь постигла и тонкую нательную сорочку.

Собрав мокрую, потерявшую былой лоск одежду и уложив её в урночку для грязного белья, я накинула на плечи халат и поджала губы.

Великоват.

Длинные полы, отороченные золотистой лентой, складкой ложились на пол и впрямь полностью скрывали ступни, а гладкая ткань так и норовила соскользнуть с плеча.

«Что ж, — решила я, подавив дурацкую улыбку на пол-лица, — учитывая обстоятельства, подобный дефект как раз к случаю».

— Что это с тобой? — выйдя из-за ширмы и на ходу затягивая лёгкий поясок, спросила я у Велора.

Он и впрямь остался стоять у ширмы как вкопанный. Хмуро глядел перед собой.

Вздрогнув, Дракула перевёл немигающий взгляд на меня. Тряхнул головой и отвернулся, будто не узнал. И я поклясться готова была, что в эту самую секунду немое кино его мыслей отражалось в серо-стальных глазах, как в зеркале.

— Э-эй, — забеспокоившись не на шутку, подошла я ближе и взяла Велора под локоть. — Ты в порядке?

— М-м-м? — переспросил он, с силой потерев лицо ладонью, и снова встряхнулся, прогоняя не то испуг, не то нервозность.

— Ты в порядке, говорю? — громче прежнего повторила я и сильнее сжала локоть. — Может, Акитара за лекарем отправить?

— Нет, — пригладил волосы Дракула, натянув кожу на лбу так, что брови приподнялись. — Не надо никого звать. Я в норме.

— Ну и нормы у тебя, — пробормотала я. — Хотя у Дракул, скорее всего, всё не как у людей должно быть. Но выглядишь ты…

— Не фриковато, надеюсь? — ожив, Велор вопросительно вскинул брови, как ни в чём не бывало разглаживая перекрестье шелковых пол на груди. — А то есть у меня подозрения, что халат меня красит куда меньше, чем тебя.

Я расхохоталась, прикрыв лицо ладонью. Сердце потихоньку восстанавливало ритм после испуга.

Велор тоже устало улыбнулся, а едва я насмеялась вдоволь, сказал.

— Не беспокойся, Элиза, всё хорошо. Есть и будет. Я со всем разберусь и всё улажу. Ты только…

— Под ногами не путайся, — закончила я, пройдя мимо и встав перед зеркалом у туалетного столика. Взяла гребень для волос.

— Скорее, на рожон не лезь.

Велор как-то нерешительно медленно подошёл и встал у меня за спиной. Я и звука издать не успела, как его пальцы коснулись моей руки со сжатой в ладони расчёской.

— Можно? — склонился брюнет едва ли не к самому уху.

— К-конечно, — сбившись, ответила я.

Избегая прямого взгляда, даже через отражение прожигающий насквозь, я опустилась на низенькую скамеечку. Да так рьяно плечи расправила, что между лопатками заломило.

Велор покрутил перед носом костяной гребень, смешком отметил бесполезность россыпи камешков на ручке и пальцами провёл по моим волосам, собирая в горсть чуть ниже затылка.

Незатейливое, казалось бы, прикосновение взволновало, и судорожный вздох сам собой из груди выпорхнул.

Не утерпев, я всё же подняла глаза, но Дракула уже сосредоточенно и осторожно окунал зубья гребешка в мои локоны. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как упереться взглядом в себя любимую. Однако встретившись взглядом со своим же отражением, я едва не охнула.

Усталая, со спутавшимися волосами и заострившимся подбородком. На меня смотрела будто бы совсем незнакомая женщина, единственной живой ноткой на лице которой оставались карие глаза.

В обрамлении тёмных бровей и ресниц они лихорадочно сверкали, оживляя восковую бледность, и я вынуждена была согласиться с выражением, что глаза — зеркало души. Даже сейчас, когда тело доведено до предела, а магии в жилах едва ли на заряд одной простенькой руны наберётся, в них горят маленькие огоньки. Значит, и впрямь, как пелось в песне, всё не так уж плохо на сегодняшний день.

Пока начало на месте, по крайней мере.

Я втянула воздуха столько, сколько смогла зараз и расслабилась. Расслабилась по-настоящему. Кажется, впервые за долгие полгода, что я на Иппоре, с чувством покоя и защищённости просто сидела и наблюдала за невиданным досель зрелищем, развернувшимся у меня за спиной.

— Это хорошо, что твоя химера явилась не только мне, — действуя аккуратно и медленно распутывая прядь за прядью, нарушил молчание Велор. — Акитар наверняка доложит куда следует, а дальше само покатится. О твоей силе заговорят всерьёз, и это собьёт недоброжелателей с толку. Всё, даже наши, и без того гадают, что же в тебе такого особенного, раз ты оказалась во дворце на правах особой гостьи.

Сероглазый взгляд мазанул по мне в отражении, будто и Велор тем же вопросом задавался, но спросить напярмик всё никак не решался.

— Особенного…Как же, — хмыкнула я. — Мне просто повезло. Повезло подружиться с теми, кто плюнул на предрассудки расового происхождения и захотел мне помочь. Ничего особенного во мне нет.

— Протестую, ваша честь! Огненная химера…

Дракула с серьёзным выражением лица поднял два пальца вверх, прося слово, но я его опередила.

— Велор, я даже не знаю, как этой химерой управлять! Да и мы, кажется, выяснили, что это не химера была вовсе.

— А остальным знать об этом необязательно, — склонив голову, вновь провёл Велор ладонью по волосам от виска к затылку, собирая волосы. — Пусть в догадках теряются. Зато охотников связываться с тобой теперь явно поубавится. Ты только веди себя соответствующе.

— Молнии начать метать? — скривилась я.

— Можно, — улыбнулся Велор и лениво моргнул, теперь уже неотрывно глядя мне в глаза.

— Пиу-пиу, — без особого энтузиазма "продемонстрировала" я всю свою магическую мощь, сложив пальцы на манер пистолетика и направив их в сторону Велорова отражения.

— Неплохо, но фанатизма бы поубавить, — отметив мою кислую физиономию, пошутил Велор. — А так вполне себе ужасающее зрелище, Огненная женщина. Ещё немного, и поджилки у меня точно бы затряслись.

Я хоть и фыркнула, рассерженная прилипшим прозвищем, но всё же втихаря улыбнулась бодрее.

Идея ввести всех в заблуждение, напугав силой, смысла, конечно, не лишена. Вот только необходимость обманывать нещадно тяготила. Все же имей таинственный ореол всемогущего мага реальную подоплёку, жилось бы мне значительно спокойнее.

Глава 9. Магия чувств

Велор вернулся к работе, и молчание окутало нас, став почти осязаемым. Но как ни странно, лишённым привычной тяжести.

Я наслаждалась каждой секундой, но с опаской ожидала, что Велоров ветер может в любую секунду перемениться, став порывистым и злым. Однако Дракула, переступая с ноги на ногу и оттого раскачиваясь, будто в танце, всё кудесничал над волосами, ставшими уже идеально гладкими.

— Как заколдованный, — выдохнула я, и сама оказавшись очарована до мозга костей, кажется.

— М-м-м? — бросил резковатый взгляд Велор, и гребешок замер. — С чего ты…

— Гребень, — ответила я, кивком указав на расчёску. — Зачарованный, наверное. У меня отродясь таких гладких волос не было. Вьются безбожно, — пояснила, с улыбкой глядя на озадаченное лицо вампирюги. — А стоит мне с такой короткой шевелюрой под дождём оказаться, караул впору кричать будет.

Велор свёл брови, приподнял и в который раз движением, граничащим с механическим, тряхнул головой.

— Да, действительно, — провёл он ещё раз для верности гребешком, что скользнул без сучка без задоринки. — Но у тебя и длинные вились, если меня память не подводит. Перед свадьбой дочери Виктора ты как-то заглянула ко мне после душа…

— Заглянула? Да ты ж едва силком меня не заставил! — воскликнула в деланном негодовании.

— Вовсе нет.

Велор, криво усмехнувшись, отложил расчёску на туалетный столик и сам присел на краешек. Упёрся ладонями позади себя.

— Ещё как заставил, — протянула я, смеясь — А потом отчитал за то, что Риту с нами на шоппинг пригласила. Хотя Валери… Даже твоя мать, — многозначительно подняла я палец вверх, — не выступила против.

Дракула тихонько рассмеялся, склонив голову, а я вместе с ним.

— Да-а, — протянул Велор, зажмурившись от удовольствия. — Были времена.

— Были, — согласилась я, борясь с чем-то, что поднималось внутри тёплой, ласковой волной. Било в грудь со всего размаху, оплетало и убаюкивало. Но схлынув, оставляло лишь вязкую горечь да томительно-щемящее ожидание чего-то, что уже и не вернётся никогда.

«Так вот ты какая на вкус, ностальгия», — опустив голову, беспрестанно теребила я хвостик пояска халата в пальцах.

— Не вздумай гаснуть, Искорка, — подал голос Велор. Наверняка всё это время наблюдал за экзекуцией пояса. — Улыбнись и расслабься. Я же сказал, что со всем разберусь.

Я подняла на Дракулу ни с того ни с его повлажневшие глаза.

— Отправимся в Тёмные земли вместе?

Велор заметно скис и по привычке сомкнул руки на груди. Закрылся.

— Если придётся, — всё же кивнул он, — отправимся. А до тех пор учись брать магию под контроль.

— Ты же против того, чтобы я практиковалась, — насупилась я.

— На ком ни попадя? — нетерпеливо дёрнул плечами Велор. — Да, против. Но ты всегда без риска для жизни можешь создавать магикусы и огоньки, — принялся занудствовать он, и я закатила глаза. — Можешь сама регулировать магическую завесу на окнах, а в экстренных случаях обращаться к камням огня. Они тонны избыточной магии в себя вместить могут.

Я скосилась на брюнета, пожав губы.

— То есть, тебя только это и беспокоит? Полыхну ли я снова синим пламенем?

— Если от тебя бездыханный труп останется или, что ещё хуже, горстка пепла, я уже ничем помочь не смогу. Так что да, — видя мелькнувший в моих глазах ужас, ехидно протянул Велор, — сохранность твоей жизни немного беспокоит меня. Поэтому первостепенная твоя забота, Лиззи — воспитать свое начало, как полагается. А остальное, — сказал вампирюга, всё равно, что от назойливой мухи отмахнулся, — моя забота.

Я фыркнула. Нет, этот тёмный упрямец либо страдает провалами в памяти, либо попросту неисправим. Только ведь договорились все печали-горести пополам делить!

— Ты всё привык в одиночку тащить? — сощурилась я, откинув наконец несчастный шелковый поясок. — Мысль не приходила, что вдвоём оно как-то попроще будет? Нет?

Велор не ответил. Уставился, как сыч, сердито хмуря брови, но заставить меня сидеть сиднем даже ему не под силу. Всю посильную лепту, что смогу внести, я всё равно внесу. Хочет он того или нет.

— Завтра же попробую с Ассаро поговорить. Может, у него идеи найдутся, — постукивая пальцем по подбородку, мысленно раскидывала я, как будет проще всего устроить встречу с кронпринцем. Отправить письмо со стражем или через Авара просить аудиенции. — И к… — ткнула я пальцем в потолок, намекая на Сореса, — тоже воззвать не помешает. Схожу в местный храм, свёрток с монетками оставлю. Может, хоть тогда откликнется?

К Соресу я обращалась несколько десятков раз и всегда в одиночестве. Мысленно или вполголоса. Вот только довольно скоро забросила сочинять слезливые монологи, а порой и целые оды с угрозами, потому как ответом мне неизменно была тишина.

Но, быть может, это оттого, что мои «челобитные» попросту не доходили до адресата? Так почему бы не испытать удачу снова и не наведаться в храм сейчас?

Поздновато я сообразила, конечно. На острове, в стенах академии был Дом Богов, но я туда не заглядывала. Однако умная мысля — дама своенравная. Она не спрашивает, когда ей прийти и ударить по мозгам, будто битой. Впрочем, в такие моменты лучше отставить нытьё и воспользоваться всеми прелестями прозрения.

Тёмному богу от меня что-то нужно, иначе, он и хлопотать бы о моём переходе не взялся. Но придётся признать, пока он не даст хоть намёк на инструкции, я и с места не сдвинусь. Значит, и его план в простое.

А оно ему, спрашивается, надо? Часики-то, наверное, тикают.

— Великие не откликаются на просьбы, Элиза, — бесцеремонно вторгся в ладный хоровод моих мыслей Велор. — На моей памяти лишь одна из Великих проявила участие к Нижнему миру. Но то была богиня жизни и милосердия. Ты же надеешься на помощь Тьмы Первородной. Это как минимум алогично.

Лёгкая улыбка, поселившаяся на тонких губах, разозлила.

Я ведь план действий тут выстроить пытаюсь, а на меня смотрят со вселенским снисхождением, как на сказочницу-малолетку.

— Предлагаешь сложа руки сидеть? — напала я на Велора в негодовании.

— Нет. Всего лишь предлагаю каждому заняться своим делом.

— Учти, — поднялась на ноги я и решительно стиснула кулаки, — ещё раз сунешь мне под нос руну этой чокнутой магички….

— Не суну, — опустил голову Велор, соглашаясь. — Я быстро учусь, Элиза. Преимущественно, на своих же ошибках, что весьма прискорбно, разумеется.

— Вот и учись, — глянула я строго, но вышло совсем неубедительно. — Потому что использовать руну Натаны и принести кого-то в жертву… Да я скорее договор Эдмондов с тобой соглашусь подписать!

Велор вмиг напрягся, и взгляд его остекленел.

— Я же сказал, что подобное не предложу.

Зато убить дюжину невинных, чтобы напитать руну, это он запросто? Как в магазин за хлебушком?

Я рассердилась ещё пуще.

— Брезгуешь, что ли?

— Брезгую? — медленно отклеившись от столика, переспросил Дракула, словно не расслышал.

В глубине души, там, где отведено место слабостям и страхам, пугливый кролик с глазами-пуговицами часто-часто задёргал носиком. И мне бы впору пожалеть, что раздразнила тёмного, но вместо этого я, нарочно сделав отсылку к словам Эдмонда, упёрла руки в боки и бросила с насмешкой:

— Или беспокоишься, что твоё отец без зазрения совести тронет?

— Не знаю, на что пойдёт отец, чтобы поучить меня в очередной раз, но знаю одно…

Велор сделал всего полшага и оказался прямо передо мной. Руки вмиг повисли плетями, отяжелев, а сердце забилось в глотке, потому как Дракула, медленно скользя взглядом, сканировал каждый миллиметр моего лица.

— Я не могу позволить себе иметь над тобой власть, Элиза. Не могу позволить, чтобы ты подчинялась каждому моему… желанию, — протянул он руку и теперь следовал строго по овалу лица. От виска к подбородку и обратно.

Но несмотря на то, что кожи не касался, странное ощущение прохлады шлейфом следовало за пальцами Велора, снимая верхний слой живого тепла, как дёрн с земли.

— Думаешь, сможешь вести себя хуже, чем Эдмонд?

Я нарочито весело прищурилась, но голос, выдавая волнение, скакал неугомонной сорокой.

Велор прикрыл глаза, сделав глубокий вдох и сузив ноздри. Мне даже на секунду почудилось, будто он след берёт.

— Не знаю, — шёпотом ответил он, отняв от моего лица ладонь и сжав кулак, слово всё собранное тепло пытался в нём сохранить. — Но мне нужны тормоза, Элиза. Потому как мои встроенные раз за разом срывает, стоит тебе оказаться чересчур близко.

Протянув руки к груди Велора, я поднялась выше и коснулась единственного неприкрытого участка кожи у самого горла.

— Срывает, — согласилась, проведя кончиком указательного пальца по острому кадыку и с трудом разбирая, что делаю и говорю. — Но зато ты хотя бы… почеловечнее становишься.

— Сомнительный комплимент, человечек, — судорожно сглотнул Дракула, а его руки легли мне на талию и притянули ближе. Бережно, даже немного вопросительно, но в то же время крепко. Мол, попробуй сдать назад так, чтобы острые, как лезвия, пальцы не вспороли кожу.

Но бежать я и не собиралась. Не сейчас.

— И пусть сомнительный, — подняла лицо, прекратив через раз видящим взглядом таращиться Дракуле в грудь и выбрав новый объект созерцания — подбородок. — Но мне нравится видеть тебя таким… как сейчас.

Кажется, последние слова стали ошибкой. Тяжёлый вздох, и пальцы на талии вдруг ослабили хватку, отпуская на волю.

— Лиз, — Велор говорил, не отводя глаз и практически не размыкая губ, — всё куда сложнее… И я даже не знаю…

Сложнее. Да, словечко как раз в его стиле. Владел вампирюга собой, как и всегда, превосходно. Даже интимность момента и близость, от которой скручивало всё внутри, как вещи в сушильном барабане, не могла заставить его потерять контроль и отдаться воле чувств.

Но пусть бесстрастность лица и холод глаз пугали, я впервые ощутила странную смесь решимости и предвкушения.

Мышцы мужских рук и шеи под нежной тканью проступали с поразительной анатомической чёткостью, выдавая напряжение. Знай я каждую, без труда назвала бы, очерчивая пальцем. И лишь мимолётная мысль об этом выжгла остатки робости, а я ярко, будто наяву, вспомнила всполохи пламени вокруг нас.

Вспомнила лицо Велора, такое незнакомое, разноглазое. Прямо как у Рыси из моего видения! Его покрывшиеся серебром седины волосы и… его чувства.

Свои чувства.

Вновь ощутила то необъяснимое желание обхватить целиком. Вырвать из цепких пут, что сковали его тело, словно ледяные латы. Мешали дышать и плавиться вместе со мной.

— Хочу видеть тебя настоящим, Дракула, — прошептала сквозь марево безумия. — Ещё один раз. Я прошу.

— Лиз… — с мольбой прохрипел он, но я решительно помотала головой и лишь крепче обхватила его за шею.

Не отпущу. Придушу, но руки не разомкну!

Тёмный лишь взглядом успел полыхнуть, как шею обдало горячим дыханием, всё равно что драконьим огнём, а руки до боли сжали бёдра. Тонкой кожи у самого уха коснулись губы, но в тот же миг сменились зубами.

Лёгкие укусы, чередующиеся с поцелуями, погружали разум в темноту. Без сомнений, это был мой личный морок. Клыкастый, порой до зубовного скрежета невыносимый, но сладкий. С колдовским запахом полыни и металла.

Я запрокинула голову, и на мгновение всё вокруг смазалось. Сердце лишь один удар отбить успело, а я, доверяясь ежесекундному порыву, уже упёрлась ладонями в мужские плечи и что было силы толкнула Велора, заставив разомкнуть кольцо рук и отступить.

Не устояв под напором и потеряв равновесие, Дракула рухнул на туалетный столик, инстинктивно выставив руки назад. Ещё один рывок, не встретивший ни Ньютона сопротивления, и Велор оказался накрепко прижат лопатками к зеркальной глади.

Скляночки-баночки обиженно звякнули, разлетаясь в разные стороны и теряя фигурные стеклянные затычки. Тяжёлый масляный дух пролившихся снадобий окутал с головы до ног, но я и внимания на такую мелочь не обратила.

Сейчас мне страстно хотелось лишь одного — оказаться с той стороны зазеркалья. Провалиться вместе с Велором сквозь стекло туда, где не будет никого, кроме нас двоих.

Тогда Дракула спустит наконец своих демонов с цепи. И я собиралась быть первой, кто увидит их воочию.

— Ты подпускаешь меня слишком близко, Лиз, — покачал головой Велор, пока его руки до белизны костяшек сжимали край столешницы, грозясь оставить от неё горку щепок.

Моя власть над ним, казалось, теперь и усилий не стоит. С меньшим остервенением упираясь в его плечи, я приблизилась, прогнув спину, и прошептала у самого уха:

— Может, тогда и тебе пора подпустить меня чуточку…

Договорить не вышло.

Ладони соскользнули по гладкому шелку с плеч, а запястья оказались в оковах чужих пальцев. Мгновение, и пришёл мой черёд оказаться на столе, припёртой лопатками и затылком к зеркалу.

— Ты и без того слишком близко, Огонёк, — касаясь губ одним лишь дыханием, прошептал Велор, удерживая на месте за плечи и не позволяя обвить шею руками. — Не боишься, что моё тёмное нутро не придётся тебе по вкусу?

Из-за высоты своего роста, чтобы наши лица были на одном уровне, ему приходилось низко опускать голову и склоняться ко мне, отчего лопатки по-звериному выпячивались.

Совершенен. Этот тёмный совершенен в совсем телесном исполнении и опасен. Опаснее Эдмонда с Арисом, опаснее сотни кинжалов. Но именно сейчас, за секунду до сумасшествия, в его руках я впервые почувствовала себя хрупкой, практически хрустальной.

Я замерла, как заворожённая, не смея шевельнуться, и Велор криво усмехнулся.

Шумно втянув мой запах, словно наслаждаясь напоследок, он отстранился, решив, что напугал меня сполна. Но вместо покорности судьбе я выгнулась, подалась навстречу. Обхватила узкие бёдра ногами и вынудила сделать последний, разделявший наши тела шаг.

— Тебе некуда больше бежать, Дракула, — с трудом выдавила из себя.

Сухость во рту вот-вот грозилась разодрать горло и заставить разразиться кашлем.

— Вот как? — протянул Велор, и черты его лица хищно заострились. — Уверена?

Успело даже мелькнуть разочарование, мол, теперь-то уж точно он возьмёт себя в руки. И даже если в эту самую секунду за окнами не случится Армагеддон, всё равно найдёт тысячу и один повод, чтобы поступить, — черти бы Соресовы его за это подрали! — правильно.

Но Велор оставался на месте. Грудь его вздымалась все чаще, а глаза сияли не сталью, но расплавленным серебром.

Это восхищало. Такое я видела впервые и готова была любоваться вечность, в чем ни за что не призналась бы, разумеется. Но удивительное дело! Чем больше хотела, тем ярче и призывнее становилось сияние.

— Уверена, — запоздало выдала я, моргнув впервые секунд за восемь, поерзала в объятиях, проверяя допустимые пределы свободы, и пробормотала. — Очевидно, мне тоже назад хода нет. Выходит, мы оба друг друга пленили.

— Наша самая большая ошибка, — нараспев протянул Велор, по-прежнему улыбаясь.

Руки его давно оставили плечи и медленно спускались по спине всё ниже, до самой поясницы. Пальцы стиснули талию, словно в тисках. Обхватили её целиком, соединившись в стальное кольцо.

— Скорее, самое большое сумасшествие, — поправила я, и тёмный улыбнулся. Разжал объятия и распрямился со вздохом облегчения.

Но прежде чем я обреченно застонала и заерзала, сетуя, что его минутная слабость растаяла, как первый снег, оставив лишь холод и досаду, короткий импульс, собрав все мои чувства и тепло, пробежал по телу и ринулся наружу.

От мысли, что снова вот-вот взорвусь, я инстинктивно сжала плечи Велора. Но секундную пустоту внутри стремительно заполнила нежность и еще с десяток куда более ярких эмоций.

Наполнившись до краев, я глубоко вдохнула и крепче прижала Дракулу к себе ногами.

Конечно же! Как я сразу не догадалась? Чем больше отдаешь, тем больше получаешь. Это ведь истина прописная!

Стоило лишь с облегчением расслабиться, как очередная порция энергии, обратившейся в импульс, заставила серебро глаз Велора полыхнуть ярче прежнего.

Вампирюга вздрогнул, точно пропустил крепкий удар под дых и, хрипло послав весь мир в тартарары, подхватил меня обеими руками под бедра. Без труда приподнял и решительно шагнул к стене.

Такого эффекта, а уж тем более столь резкого взлета я никак не ожидала. Потому и пискнула испуганно, и расцепила ноги, боясь с позором соскользнуть прямиком на пол.

Но мужские руки, уже переместившись с бедер на спину, держали крепко, и мне казалось, будто я все еще парю в воздухе. Зависла, как на магнитной подушке между небом и землей.

Оставалось лишь надеяться, что под напором чувств меня не унесёт на околоземную орбиту.

— Мелкая какая, — со смешком склонившись и проведя кончиком горячего языка по шее, зацепил зубами Велор мочку уха. — Сейчас, погоди.

Исхитрившись и не разжав объятий, он поддел ногой лавочку у туалетного столика.

Я же, наконец коснувшись кончиками больших пальцев пола, как завороженная глядела на его обнажённую ступню и понимала: поздно. Меня таки унесло. Выбросило в открытый космос, и я потеряюсь. Попросту задохнусь, если Велор не коснется меня снова. Не коснется сейчас.

Однако стоило брюнету расправиться с мебелью, что цеплялась ножками за ковры, не желая вставать куда следует, и вклинившись, коленом отвести мою ногу в сторону, я запаниковала.

Стояла на носочке одной ноги, как цапелька, дрожала и с трудом удерживала равновесие до тех пор, пока ступня не нашла опору и не утонула в бархатистой обивке лавки.

— Стоишь? — сверкнули серые глаза.

— Не уверена… — ответила шепотом, за что и удостоилась очередной полуулыбки и горячего выдоха прямо в губы.

Бархатные сумерки заглядывали в окна, магикусы набирались света, а для меня весь мир замер. Почти исчез.

Наши с Велором тени сплетались. Дыхание сливалось и тяжелело, а неторопливые поцелуи становились глубже. Спина уже до предела уперлась стену, но Дракула все продолжал наступать.

Магия прикосновений творила что-то невероятное с моим рассудком, впрочем, как и с рассудком Велора.

Он вновь и вновь лёгкими поцелуями, то и дело сменявшимися медленными, тягучими укусами, касался моего обнажённого плеча, ключиц, губ.

Одна ладонь легла мне на затылок и заплутала в волосах. Другая — медленно выписывала узоры сперва на внешней стороне бедра. Затем огладила колено и, задержавшись на мгновение, дав последнюю возможность одуматься и запротестовать, мягко заскользила выше.

Собирала ткань легкой сорочки и приближала момент, когда всего одно прикосновение сотрет все границы между нами. Но Дракула медлил. Дразнил, вслушиваясь в мое дыхание, что неизменно обрывалось, стоило ему приблизиться к точке невозврата.

Разгоряченному телу, как и воспаленному уму, впрочем, это казалось верхом бесчеловечности.

— Вот ведь… клыкастый, — со стоном боднула я Велора

Уклонилась от поцелуя и, впившись ногтями в ткань на его груди, наметилась рывком распахнуть, но вместо этого сдавленно зарычала.

Мужчине в пустынных землях с грудью наголо расхаживать не стоит. Еще с давних времен у сыновней Ворта появилась традиция — срывать с себя рубаху или жилет при демонстрации своей силы и превосходства.

Иными словами, обнажали грудь древние рогатики исключительно перед дракой или же на любовном ложе.

Время шло, законы и нравы менялись. Не один дикарский обычай канул в Лету, но и по сей день с обнаженным торсом быть «на людях» считается неприличным. Подобная привилегия дана лишь особам правящего дома. По этой причине мужской халат местного пошива, в отличие от женского, затягивался наглухо.

Во избежание недоразумений, полы надёжно стягивались тонкими шнурками у ключицы и на уровне груди. На талии вязался широкий пояс.

— Черт побери… — стараясь снова не утонуть в Велоровых ласках, выругалась я. — Сколько же здесь этих тесёмок…

Но стоило с взволнованной торопливостью и дрожью в пальцах потянуться к первому узелку, Велор вздрогнул. Мои руки вмиг оказались разведены по разные стороны от головы и прижаты к стене.

Я с недоумением подняла глаза и встретилась с сероглазым взглядом.

Возможности привыкнуть к его резкости у меня не было. Ни на Земле, ни сейчас. Но мне нравился именно этот взгляд из-под полуопущенных век. Внимательный, острый и, несмотря на обстоятельства, всегда непроницаемо-загадочный.

Но особенно нравилось, что именно я заставляла его сейчас пылать от жажды и нежности.

— Что же ты со мной делаешь? — глухо прорычал Велор и, уткнувшись носом мне в шею, зашелся в жадном вдохе.

— А ты? — облизав пересохшие губы, послушно вскинула голову я.

— Черт его знает…

Я засмеялась и попыталась высвободиться, чтобы успеть ухватить за хвост ускользающий флёр волшебства, но Дракула будто в камень обратился.

— Не понимаю… Ты не хочешь, чтобы я прикасалась к тебе?

Что ж, похоже, я либо была в беспамятстве несколько секунд назад и ляпнула нечто непростительно-ужасное, либо Дракула оказался на редкость застенчив.

Проблема лишь в том, что второй вариант даже в шутку звучал, как полнейший бред.

— Велор?

Былое предвкушение и жар уверенно сменяло противное ледяное недоумение.

Дракула на неуловимую долю секунды крепче сжал мои запястья. Внутри у него явно шла битва разума и чувств, но «наши» победили, и долгий поцелуй остановил дыхание.

— Есть уйма способов… доставить женщине удовольствие, — отстранившись и отпустив запястья, Велор мягко переложил мои ладони себе на плечи. — Если позволишь, я…

Мне, смущенной и взволнованной, и ответить не удалось. Тонкие губы вдруг сжались в нить. Брови нахмурились, а лицо помрачнело.

— Лекарь, — с обреченным вздохом уперся мне в лоб Велор и сделал шаг назад. — Возвращается.

— Ты… серьезно сейчас?

В ушах все еще шумела кровь, но я все же попыталась прислушаться.

Как и ожидала — тишина. И в покоях, и в коридоре. Кажется, даже птицы в саду, что раскинулся под окнами, смолкли.

Только во мне громко заклокотала злость.

— Знаешь, что, Воин Ночи, — чеканя каждое слово, запахнула я халат и рывками принялась вязать морские узлы на поясе. — Это-самая-идиотская-отговорка, которую можно было…

Кто знает, что еще я наговорила бы от обиды, если бы в гостиной и впрямь не раздались голоса. Бас моего стража и звонкие возгласы одноглазого лекаря.

— Черт побери, — пораженно выдохнула я, глядя на Дракулу. — Как ты…

Велор слабо дернул уголками губ, и в то же мгновение в дверях появилась Кара в бессменной белоснежной косынке. Через тонкую ручку рогатой был перекинут Велоров камзол.

— Ваш костюм в полном порядке, сиур Лайн. Я его…

С учтивой улыбкой поклонилась она Велору, но стоило ей опустить взгляд ниже груди… Девушка залилась краской, забормотала что-то невнятное, не зная, куда от смущения деться.

Я стыдливо округлила глаза и невольно принялась поправлять всклоченные волосы. А затем и вовсе ринулась к туалетному столику, пребывающему в жутком разгроме.

Один лишь Дракула оставался невозмутим. Проплыл в своем шелковом халатце, как ледокол, поблагодарил девушку за труды, чем смутил окончательно, и скрылся за ширмой.

Кара, суматошно откланявшись и мельком взглянув на меня, в мгновение испарилась.

— Не желаете ли, сиур Лайн, наложить на нежданных вторженцев морок, дабы пресечь возможные сплетни?

Составив все бутыльки со снадобьями в ряд, я прошла к кровати и присела на краешек. Смотрела, как едва различимая тень скользит за ширмой, и мысленно считала до десяти снова и снова, пытаясь успокоиться и отогнать мысли, от которых в жар бросало.

Не скажу, что способ оказался действенным, конечно…

— Я, сиура Елизавета, кажется, дурно на вас влияю, — Велор, вновь облачившись в свою угольно-черную форму с серебристыми пуговицами, наконец вышел.

— В таком случае, сиур, не приходите больше, — сощурилась я и, шутливо вскинув подбородок, демонстративно забросила ногу на ногу.

Правда долго изображать недотрогу выдержки не хватило. Я засмеялась, как и всегда привычным движением потерев лоб.

Велор тоже улыбнулся и сел передо мной на корточки.

— Я вернусь, Огонёк, — провел он пальцами от самой лодыжки до коленного сгиба и поднялся. — Завтра.

Его негромкое, но полное уверенности «завтра» потонуло в словесном потоке ворвавшегося в спальню лекаря в золотом чепце. За ним, тяжело переваливаясь с бока на бок, ковыляла пышная рогатая дама — сиурелия. Что-то вроде местного женского врача.

Похоже, от мысли о задвоении моей магии Айорик и впрямь отказываться не собирался.

— Моя дорогая сиура, — с улыбкой сложил на груди сухие руки лекарь, — вижу, вам стало лучше? Прекрасно! Просто прекрасно! Жаровню с камнями огня уже мы установили в гостиной. Там около двадцати пяти кристаллов. Все они из чистейшего магматического…

Но я не слушала. Для виду кивала, на самом деле провожая Дракулу взглядом и мыслями пребывая в нескольких минутах ранее. В нашем с ним маленьком безумии.

Велор уже прошел к двери, но почувствовав мой взгляд, обернулся.

— О! Вы все еще здесь, сиур Лайн? — крутанувшись на месте, сделал рогач вид, будто едва Дракулу заметил. — Возьмите-ка…

Торопливо покопавшись в рукаве балахона, служащим, очевидно, еще и внушительным карманом, Айорик вынул прозрачный, как льдинка, кристалл.

Смотреть, как помощница лекаря, все еще отчаянно краснеющая и не смеющая больше столь опрометчиво браться за изучение подхалатной мужской анатомии, передает камешек Велору, было забавно и немножечко стыдно.

— Камень воздуха, — подкинул Велор магический накопитель и ловко поймал.

— Заряжен. Можете смело воспользоваться. А то дух магических движений в вас едва ли слышен, — пробурчал Айорик, словно сам своей внезапной щедростью был разочарован, и вновь обратил поток всей своей неуёмной энергии на меня. — Итак, сиура. Минимум два раза в день вам придется отдавать магию камням огня. Не беспокойтесь, это лишь на первых порах! Магия сейчас будет восстанавливаться удивительно быстро, поэтому лучше проявить осторожность и… Сиурелия Марро, — развернулся он к рогатой даме, — осмотрите сиуру и сегодня же передайте мне все записи. Я назначу рекомендации, если все же имеет место задвоение.

Пустынница протестующе забасила на тон ниже, чем громкоголосый старик, мол, она сама в силах сделать свою работу. И пока рогатые служители панацеи схлестнулись в жарком споре, я снова поймала взглядом вампирюгу.

Велор еще несколько секунд стоял на пороге и глядел на кристалл, потухшим взглядом. Затем так крепко сжал его в ладони, что отшлифованные грани впились в кожу, дернул плечом и вышел.

Как позже выяснилось, камень с собой он не взял. Припрятал на столике прямо под вазой с фруктами.

Я нашла его после, бесцельно блуждая по гостиной перед сном, то и дело с удовольствием, как это делала на моей памяти Аяла, согревая руки теплом огня из жаровни.

Взяв кристалл и забравшись с ногами на софу, я как зачарованная всматривалась в прозрачную глубину.

Ловя отблески магикусов в люстрах под потолком, прозрачные грани преломляли свет и прятали его в самой глубине. Оттого казалось, будто сердце камня — это крохотная лампочка. Прямо как та, что переливается всеми цветами радуги, в новогодней гирлянде.

— Зав-тра, — по слогам произнесла я и, широко улыбнувшись, прижала камень к груди.

Уму непостижимо, у нас с Велором теперь есть свое личное «завтра». Есть послезавтра. А это без пяти минут будущее!

Просидев в одной позе как минимум еще четверть часа, я то и дело улыбалась, нежно гладила кристалл и повторяла это своё «завтра» вполголоса нараспев.

Удивительно, но столь привычное слово будто и само волшебным образом обратилось в магический накопитель. Сконцентрировало в себе самые светлые надежды и поддерживало проснувшийся в моей душе огонек ничуть не хуже, чем пламя из жаровни Айорика.

**Междуглавие**

Кажется, это было оно. Самое яркое из воспоминаний.

Холодное зимнее утро. Сквозь незадёрнутые шторы нагло бьются белоснежные, слепящие потоки света, а рядом по подушке расплескались огненно-рыжие пряди.

Элиза лежала на боку к Велору спиной. Измученная холодом осколочка воздушного начала, прокравшегося в тело, она едва ли дышала.

Спит или нет? Велор не понимал.

Доведённый до предела ночным жаром, он на удивление чувствовал себя здоровым и как никогда полным жизни. Потому и старался не шевелиться, чтобы не нарушить хрупкий покой и тишину. Хотя валялся в постели до обеда, бесспорно, было для него в новинку.

Осторожно, чтобы не разбудить, он откинул пару отливающих медью волосков, что назойливо щекотали ему лицо и придвинулся ближе. Окунулся в ореол пьянящего запаха и смотрел… смотрел, запоминая каждую чёрточку, каждый изгиб тонкой шеи, плеча и талии.

Даже уголочек мочки маленького ушка, почти полностью скрытого волосами, вызывал незнакомое умиление.

— Веснушки… — неслышно приподняв голову, пораженно выдохнул Велор, заметив пару светлых пятнышек на бледной девичьей щеке и ощутив простреливающий под левую лопатку детский восторг.

Раньше у него не было возможности смотреть на Элизу так пристально и открыто. А теперь вот… есть. Велор даже прекратил щуриться и проклинать себя за то, что всё никак не решался подняться и задёрнуть наконец шторы.

Ему впервые нравился яркий свет. И безукоризненно нравилось то, что он благодаря ему, видел.

Элиза робко зашевелилась, едва слышно болезненно охнув.

«Так и есть, — сжал губы Велор, тихонько опускаясь на подушку и сдерживая смех. — Притворялась всё-таки, что спит. Смешная…»

Лиза замерла снова, но отлёжанный бок быстро вынудил сдаться. Она вновь завозилась, и Велор, повинуясь какому-то юношескому, абсолютно дурацкому порыву, всеми силами подавил улыбку и нахмурился как можно строже.

— Елизавета? — стоило ей неловко развернуться, прогремел он до того убедительно, что сам диву дался. — Что ты, во имя Сореса, делаешь в моей постели?

Карие глаза с отблесками пламени в глубине испуганно распахнулись, и Велор едва засмеялся, намереваясь обхватить эту бояку поперёк туловища и повалить обратно в объятия тёплой постели, как раздался щелчок.

Картинка стремительно потеряла цвет. Чернота девичьих зрачков вдруг принялась разрастаться, обезличивая очередное воспоминание.

— Нда-а… Влипли мы, конечно, знатно.

Велор поморщился и с мнимым удивлением искоса глянул на вошедшего брата.

Чувства таяли, как сон поутру. Мысль всё ещё металась, отчаянно зажигая отрывки воспоминаний, но справиться с пустотой, что кралась неслышно, по-паучьи невесомо, была не в силах.

Это бесило.

— Без стука ходишь, Эд?

Эдмонд на это лишь хмыкнул. Не церемонясь, прошёл и, по привычке сцапав винный графинчик, плюхнулся на софу.

Велор же не двинулся с места. Так и остался стоять у окна к брату спиной.

— Отцу уже доложили? — сухо спросил он.

— Про ваш заплыв? А сам как думаешь? В красках, — Эд отпил, смакуя терпкий, ароматный напиток. — М-м-м… Не стоило вам, конечно, вдвоём по дворцу болтаться. Слишком много глаз. Моя вина, что отпустил. Ещё и лекарь этот… Трепач.

Велор молчал, напряжённо размышляя. Насколько бы ни был болтлив одноглазый целитель, он и половины произошедшего в купальне не видел. Это главное. А о том, что едва не произошло между ними после, не узнает и Эдмонд.

Может, и догадывается, но пока молчит. Впрочем, даже начни он поучать, Велор скрепя сердце согласился бы с каждым словом, потому как знал, что сплоховал. Позволил себе забыться, попавшись в ловушку истинно женских чар. И понимал, что вот уже больше получаса только и кормит себя оправданиями, ищет отговорки, почему не сумел проявить твердость и вовремя не остановился.

Однако судьба сегодня оказалась благосклонна и уберегла от беды. Но спорить, что мужчина порой думает совсем не тем, чем стоило бы, Велор точно теперь не возьмется.

Медленно потянув за краешек портьеры, он на секунду погрузил комнату в темноту, а затем сдвинул другую половину, и последние крохи алого света бросились аккурат на клетушку с птицей. Заполнили пространство, заставив золочёные прутья сиять.

Птичка, понуро склонив крохотную головку, сидела на жёрдочке, но только золотое свечение раскрасило её тельце в пламенные цвета, встрепенулась. Взвизгнула и затопталась на месте, с благодарностью глядя на Велора и сверкая бусинками-глазками. Но к просунутому сквозь прутья тонкому пальцу приблизиться всё никак не решалась.

Сделав ещё пару попыток привлечь пичужку, Велор хмуро опустил руку, чтобы не волновать кроху зазря.

— Отдай ты её Эдане, — подал голос Эдмонд. — Охота тебе с этим комком перьев таскаться?

— Пусть, — холодно ответил Велор, отвернувшись от клетки и направившись к брату. С тяжёлым вздохом опустился напротив и, устало прикрыв глаза, надавил большим и указательным пальцами на веки.

— Ты как? — немного помолчав, спросил Эд.

Хреново. Но Велор отвечать не стал. Смысл? Это хреново уже стало привычным состоянием.

Эдмонд, нахмурившись, отставил ещё полный бокал и подался вперёд, сцепив пальцы в замок.

— Амулеты в норме?

— Да.

— Иллюзия вроде не сползает…Защитный контур?

Велор просто сложил пальцы в значок «ok» и осклабился, изображая голливудскую улыбку. Но Эдмонд и не думал отставать, сканируя внимательным взглядом.

— Может, руну подновить? В прошлый раз её почти сорвало, а сейчас тебе снова нехило досталось…

— Не надо, — остановил его Велор. Внутри всколыхнулся страх. — Сам знаешь, пока не разрядится, лучше эту дрянь не трогать.

— Ну, да… — согласился тот, вновь откинувшись на спинку. — Но лучшее поостеречься, поэтому постарайся далеко один не уходить. Чтобы я вовремя успел влить силу, если понадобится.

Велор, с облегчением выдохнув, не ответил. Принялся сосредоточенно отбивать ритм на лакированном подлокотнике.

Молчали. Молчали до тех пор, пока Эдмонд, прикончив второй по счёту бокал, не кашлянул.

— Слушай…

Велор молниеносно перевёл на него взгляд. По странной задумчивости и едва поджатым губам брата догадался, о чём речь пойдёт. Поэтому поспешил предупредить:

— Тронешь Лизу, и я тебе глотку перегрызу.

— Клыки сотрёшь, — сощурился в ответ Эдмонд, замерев на секунду, а затем громко расхохотался.

Вежливости ради улыбнулся и Велор, возобновив беспечное, казалось бы, музицирование на подлокотнике.

— А если серьёзно, Вел, — продолжал насторожённо улыбаться Эдмонд.

— Серьёзно, Эд. Подойдёшь к ней со своей меткой, и я тебя закопаю. Прямо в песке за городской стеной.

— Да брось чушь нести! — темные, будто лишенные радужки глаза раздраженно блеснули. — Трезво оцени ситуацию. Найти себе протектора для Лизы сейчас не то, что лучший — единственно верный вариант выжить.

— Протектор, значит… — изящные длинные пальцы застыли над подлокотником, оборвав идеальный ритм. — Так вот как ты станешь называть себя, когда наконец возьмешь от неё то, что хочешь, — Велор с трудом зарубил на корню подступающий гнев и заговорил спокойнее. — Эд, не пытайся юлить. Я тебя как облупленного знаю.

— А вот я тебя совсем не узнаю, — подался тёмный вперёд, не отводя настороженного взгляда. — С каких это пор ты родному брату глотку грозишься перегрызть за какую-то человечью девку?

— С тех пор, как тот самый брат решил бросить вызов отцу, чтобы защитить эту девку.

Эдмонд плюхнулся обратно в объятия кресла и завёл глаза к потолку со вздохом.

— Вызов… скажешь тоже. Слишком громкие слова.

— Нет, — качнул головой Велор. — Это именно вызов. Потому как папенька вряд ли будет рад, если его любимый сынок обзаведётся теми же пороками, что и непутёвый второй.

Эдмонд плюхнулся обратно в объятия кресла и завёл глаза к потолку со вздохом.

— Вызов… скажешь тоже. Слишком громкие слова.

— Нет, — качнул головой Велор. — Это именно вызов. Потому как папенька вряд ли будет рад, если его любимый сынок обзаведётся теми же пороками, что и непутёвый второй.

— А лучше, чтобы он ярился от одной лишь мысли, что у тебя очередной западуй на человечку? Очнись! — с остервенением постучал по виску Эдмонд. — Такими темпами он точно, не церемонясь, ей в горло вцепится у всех на виду.

— Да пусть хоть изведётся, — отрезал Велор. — Хрена с два он Лизе что-то сделать сможет. Он же спит и видит себя, лижущим сапоги Темнейшему Монарху. Но чтобы вернуть себе былое расположение, отцу невозможное совершить нужно.

— Заставить Эдану не пороть горячку, — Эдмонд качал головой, как болванчик, соглашаясь с каждым словом.

— Точно, — кивнул Велор. — Так что у него сейчас и своих забот хватает. Но рано или поздно он всё равно выяснит, кто такая Лиза, и откуда она взялась. Это дело времени. Пока же у меня есть преимущество, — невольно сжал кулак на колене Велор. — То самое время.

Усмешка вмиг сползла с губ Эдмонда, а взгляд будто выцвел.

— Но у тебя нет времени, — едва слышно проговорил он.

Велор и сам это знал, но что ответить не нашёлся. Достало твердить всем вокруг и себе, что всё будет в порядке. Не будет. Он в заднице. Хорошо всё же, что Лео здесь нет. У того будто цель пятьсот раз на дню повторять ободрения, как мантру.

— Ты прав, — едва молчание затянулось, попытался разрядить обстановку Велор. — Но попытка не пытка, верно? К тому же Лиза хоть и вляпалась по своей же глупости и наивности, но смерти не заслужила. Так что сделаю хоть что-то хорошее в жизни. На пропуск за один стол с Великими этого не хватит, конечно, но… — сказал Велор и засмеялся.

Засмеялся и Эдмонд. Негромко, чуть подрагивая, но вдруг нахмурился и смолк. Уткнувшись в бокал с вином, сделал внушительный глоток, а за ним и ещё несколько.

Велору оставалось лишь настукивать мелодию и терпеливо ждать, когда брат наконец оформит мысль и решится её высказать.

— Лиза удивила меня, — Эд стрельнул холодным взглядом. — Сказала, видела, как мы освободили отца из тюрьмы в Онтасе.

Велор на это лишь моргнул равнодушно.

— И что? Она целитель Ириты. Вспомни, Леонарда в детстве тоже изводили видения и предчувствия.

— Помню, — согласился Эдмонд. — Но ещё она сказала, что чувствовала биение твоего сердца. Сказала, что вы всё ещё можете быть связаны. Мол, она это наверняка знает. Но проклятие Натаны ведь пало, разве нет?

— Оно здесь и ни при чём, — нехотя выдавил Велор. Юлить бессмысленно и даже опасно. Эдмонд не дурак, сложить два и два для него не проблема. — Аяла говорила, что души не отпускают тех, с кем однажды соприкоснулись. А я позволил им вспомнить, что они знакомы.

— Так ты коснулся души Лизы, — со странной задумчивостью произнёс Эдмонд. — Коснулся её огня.

Велор не ответил. Вопрос ведь как таковой и не прозвучал, но словно по приказу в памяти тут же зазвенели отголоски воспоминаний о той далёкой ночи.

«Ли аре уро», — ты моё пламя.

Велор сам призвал огонь Элизы. Привязал к себе. Шаманка с рысью предупреждала о последствиях, но соблазн был так велик и… Слова, что были куда глубже и значимее обычного признания, сами сорвались с губ, а дальше…

Он едва не сгорел изнутри, пока осколочек чужого начала с любопытством дворовой шуганной кошки обшаривал каждый уголок его души. Но оставшись довольным новым пристанищем, прекратило метаться и свернулось в клубок, позволяя изредка касаться своей пламенеющей шёрстки воздушными потоками и согреваться телом и мыслью.

«Нужно написать Лео, — твёрдо решил Велор. — Пусть поищет что-нибудь о душах».

Эдмонд прав, времени в обрез. Чем быстрее удастся выяснить, как вернуть частичку Элизы обратно в её тело, тем лучше. Иначе, покоя его Искорке не будет. И лишь богам известно, что станет с ней, когда Велоров ветер неизбежно растворится в небытие.

— Что делать-то собираешься? — с внезапной резкостью вынырнул из бокала и мыслей Эд, будто сигналы тревоги от Велора транслировались прямиком ему в голову.

Тук, тук… едва возобновившийся мотив вновь оборвался. Велор со вздохом сцепил руки перед собой и наклонился вперёд, глядя в пол.

— Чёрт его знает. Но на Иппоре для Лизы слишком опасно. Уже думал, может, хоть на время нам скрыться. Уехать на один из островов нимф или в драконьи горы. Если подкинешь с десяток иллюзорных амулетов, — поднял он глаза на брата, — и парочку заряженных камней…

— Ты-мой-брат, — опасно нахмурил тёмные брови Эдмонд. — Сколько бы дерьма между нами ни пролегло, мы — одна кровь.

— Не отпустишь, значит, — с горькой усмешкой подытожил Велор.

— Я? — зло вскинулся Эд. — Держать тебя силой уж точно не стану. Нянькой не нанимался. Но подумай сперва хорошенько. Один ты с руной не справишься — это факт. Да и отец найдёт тебя на раз, сколько иллюзией ни прикрывайся. Если к тому времени ты слетишь с катушек, он убьёт тебя. И правильно сделает. Но до этого ты, вернее всего, или убьёшь Лизу, или измучаешь до потери рассудка. Вот и думай, — повторил Эдмонд спокойнее. — Если хоть осталось в тебе капля того Велора, что я знаю, ты сделаешь правильный выбор. И как бы тебя это ни бесило, мы с отцом нужны тебе. Мы — одна кровь, — с особой злостью повторил он и снова приложился к бокалу, опустошив его до дна.

Кровь… Проклятие, которое связывает детей Сореса по рукам и ногам алыми путами.

— Тогда выход один, — Велор крепче сцепил пальцы между собой.

— Отправить Лизу домой руной? Совсем чокнулся? — дождавшись неохотного кивка, вскинул бровь Эдмонд и распрямился, шваркнув по столу бокалом.

— Да не ори ты, — тихо проговорил Велор. — Подыхать я точно пока не собираюсь. Придумаю что-нибудь. Заставлю, в конце концов, кого-нибудь напитать руну. Может… — он тяжело вздохнул, растирая нудящие виски. Действие выпитой накануне эссенции совсем некстати пошло на убыль. — Посмотрим, в общем.

— Напитать руну, — хмыкнул Эд. — У тебя что, очередь из желающих у дверей? Да и Лиззи не согласится. Она же… не согласилась?

— Пока нет, — нехотя признал Велор.

— Значит, я знаю нашу малышку куда лучше, чем ты, — закинув ногу на ногу, с удовольствием протянул Эд. — И не согласится. Не жди. Там же морали… — черканул он по лбу ребром ладони, — выше крыши. Вера в светлое будущее, единорогов и хрен знает в каких ещё мифических тварей.

— Я найду подход, — твёрдо проговорил Велор скорее лишь самому себе. — Уговорю её как-нибудь. Она меня послушает.

Эдмонд с явным скепсисом цокнул.

— Велор, ты зря велосипед изобретаешь. Время сейчас наш главный враг, но я ведь дело предложил. Ты подумай хорошенько, если Лиза подпишет договор, ни одна шавка в Тёмных землях не рискнёт…

— Нечего тут думать! — отрезал Велор, оборвав изложение наверняка внушительного списка благ, коими будет обладать помеченная высокородным тёмным. — Советовать Лизе отдаться тебе…

Велор поперхнулся, когда перед глазами всё заволокло непроглядной белесой пеленой, а затем пространство заполнилось ярким солнечным светом.

У окна на лавке глиняной куколкой играла девчушка. Её светлые жидкие волосёнки выбивались из-под тряпичной панамы и трепетали на прохладном весеннем ветру.

— Мама не разрешает уходить с незнакомцами, — отчеканила кроха, назидательно нахмурив белесые бровки, но то и дело искоса бросаемый взгляд выдавал любопытство с потрохами.

Глиняная куколка продолжала стучать ножками по подоконнику, шагая прыжками. Слов того, кто наблюдал за малышкой, Велор не понимал. Они звучали глухо, словно из-под толщи воды. Но яркую вспышку тревоги и гнева, в мгновение подавленную усилием воли, чувствовал остро.

Так же остро, как злое предвкушение и равнодушный холод стального лезвия в голени сапога.

— Правда, недалеко? — куколка на миг замерла, перестав топотать.

Внутри едва засвербело от свирепой жажды и триумфа, а малышка уже соскочила со скамьи и подошла ближе, доверчиво таращась снизу верх синими глазищами.

Мрачная тень легла на бледное, как и положено совсем ещё юной нимфе, заострённое личико.

— Вообще-то, у меня много игрушек, — с сомнением протянула она, поглядев на самодельную куколку, разодетую в цветастые лоскутки. — Но эльфийскую принцессу я только у Мойры видела, а она жадина. Даже волосы потрогать её не дала.

Еща раз рьяно нахмурившись и убедив саму себя, крошка-нимфа воровато огляделась и протянула маленькую вспотевшую ладошку незнакомцу.

Темнота. Перед глазами лишь она, остро пахнущая слезами и страхом. Велор наглотался этой темноты с лихвой и едва ли не вывернулся наизнанку.

Столько крови даже ему видеть не доводилось. Прав был Эдмонд, когда орал как ненормальный, впервые увидев в руках Велора флакончик «Вдовьих слёз». Эта жижа сводит с ума, но плата за возможность чувствовать себя живым, сохранить хотя бы призрачные тени привязанностей и не обратиться в хладнокровного убийцу априори не может быть меньше. В кои-то веки Велор был с отцом хоть в чём-то согласен.

Стараясь сгладить заминку кашлем, он задышал ровнее. Но видение лишь для него обратилось в минуты. Эдмонд и заподозрить ничего не успел.

— Советовать Лизе отдаться тебе в полное распоряжение, — осипшим голосом повторил Велор, с чего начал, — я не стану. Сладкие речи оставь для своих девок, а я в жизни не поверю, что ты по доброте душевной помочь пытаешься. Уж слишком хорошо я тебя знаю, Эд. Ты и половины ломаного гарто за «спасибо» не отдашь. К тому же Лиза уже отказалась цеплять на себя метку, и не согласится. Не дура же она, в конце-то концов!

— Да все они… — пренебрежительно махнул рукой Эд. — Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Нужно просто знать, куда надавить, и дурость не заставит себя ждать.

— Даже если и так, с чего бы ей меня слушать?

Эдмонд посмотрел так, словно Велор чушь несусветную сморозил.

— Сам сказал, главное, подход найти, — вдоволь накрасовавшись, нырнул он в бокал, но с кислой миной отстранился. Верно, позабыл, что тот уже пуст. — Уговорами Лизу не взять. Угрозами? — жестом предложил Эд Велору закончить мысль.

— Она тебя испепелит, — сказал Велор и едва не зажмурился от удовольствия. Словно вкус этих слов почувствовал.

— Может, и так. Но у маленькой храброй целительницы всё же есть слабость, — Велор хмурился и молча ждал, пока закончится театральная пауза. — Её слабость — ты, — со вздохом сдался Эдмонд и отставил бокал на столик. — Так что тебе, брат мой, и делать ничего не придётся. Разве что найти болевую точку, надавить посильнее, и тогда она сама…

— Повторяю, — повысил голос Велор, и пичужка в клетке взволнованно пискнула, будто понимала разговор и была крайне возмущена. — Я не позволю тебе даже пальцем Элизу тронуть!

Кровь закипела в жилах, промёрзших от сотен холодных, полных безразличия ночей, как варево в котле. Учуяв дрянной запах, а быть может, и разглядев в глазах брата всплески яда, Эдмонд спешно выставил руки ладонями вверх.

— Всё, всё! Остынь. Не понимаю, откуда такая буря? Тебе же плевать на девчонку должно быть!

Велор хотел было оскалиться, рыкнуть, мол, нет! Неправда. Но… смолк.

— Вот об этом я и говорю, — не без удовольствия проговорил Эдмонд, по-своему истолковав молчание. — Не придумывай того, чего нет. Немаленький уже.

То, чего нет… Велор уже и сам не понимал, где бред, а где явь.

— Но она взывала ко мне, Эд, — вдруг тихо признался он, невольно коснувшись груди. Прямо того места, что всё ещё фантомно саднило от огненных когтей.

— Быть не может…

У Эдмонда впервые на памяти Велора глаза вышли из кошачьего, всегда и всем довольного прищура и выползли на лоб.

— Я слышал её голос. Моё начало… — Велор едва ли не шептал, но поймал себя на мысли, что говорить громче физически не может. Не получается. — Я не знаю, как, но оно слышало зов.

— Когда Лиза провернула ту штуку с коконом?

Велор осторожно кивнул. Рассказывать, что иная сила, горячая и дикая наполняла его до краёв и пробуждала что-то забытое, человеческое, стоило только прикоснуться к Элизе поцелуем, поостерёгся. Но Эдмонд и без того посмурнел.

— Так вот почему руну едва не сорвало, — зло хохотнул он, скрестив руки на груди. — А мы-то дураки с отцом. Думали, как бы усилить защитный контур, чтобы тебя не рвало изнутри на части, стоит только магией пульнуть.

— Эд…

— Не надо, — прогрохотало, как гром за морем. — Ты знал. Сразу понял, что не огненная тварь, а твоё начало само едва не разбило руну, но промолчал. Мало того… Да Сорес тебя задери! Мало того, ты снова рванул к ней, едва возможность представилась! Что, забыл каково это, когда тебя изнутри магия поедом ест?

— Не забыл я, Эд. Не забыл. Но мне было так…

Хорошо? Спокойно? Было что? Велор даже самому себе не мог ответить.

— Что? — напирал и напирал Эдмонд, испытывая свою теорию о болевых точках на практике. — Что тебе было? Кайфанул?

— Забей.

— Хотел человечью девку?

— За-бей, — прикрыв глаза, отбил Велор.

— Да ты ещё скажи, что любишь её, Сорес меня раздери!

Эдмонд рассмеялся, разведя руками, но поддержки его хохот не встретил.

А что если и так? Может, не сейчас, но…

Велору трудно было говорить о подобном с братом. Впрочем, они редко по душам разговаривали. Как-то с юности не заладилось, что ли. Но, может, тогда, в том мире, что казался таким убогим и ненавистным сперва, Элиза и впрямь стала для Велора кем-то, чьё имя нельзя просто взять и оставить в прошлом, как и сотни других? Не получается даже вопреки здравому смыслу.

— Яс-сно. Малявка Вэл решил поразвлечься и одним махом похерить всё, ради чего мы столько сил потратили, — процедил Эдмонд. Голос его подрагивал, становясь то тише, то громче, будто шипение скрутившихся в комок змей. — Шикарно. И подумаешь, что после того, как отец прогоняет через меня тонны две магии, я рук не чувствую. Какая безделица, правда? Главное, твоя душенька довольна, с человечкой поболтала. А старший братец ещё разок подправит контур руны, если потребуется. Проблема разве?

В глазах Эдмонда горел нешуточный огонь, но и в груди у Велора вспыхнула ярость. Один из его личных демонов наконец пожаловал на запах чужого гнева. Ощерился, выпустил клыки и бросился вперёд.

— Жалость выпрашиваешь? — закинув ногу на ногу, смотрел на брата Велор с едва проскальзывающей ледяной улыбкой. — Забыл, что мне плевать? Но ты сходи к папочке. Уж тебя-то он как следует приласкает.

— Захлопнись! — взмахнул рукой Эдмонд, и зрачки у Велора вмиг сузились, а дыхание участилось, готовя тело к битве.

Магия неуловимым обычному глазу сиянием скользнула по жилам брата, но угасла, стоило Эдмонду нечеловеческим усилием воли взять себя в руки.

Они оба едва не перешли границу дозволенного, едва не столкнулись лбами. Но Велор понимал, кулак в схватке с магией мало чем поможет. Поэтому, проявив благоразумие, первым расправил белый флаг — откинулся на спинку софы и в знак примирения качнул головой.

Эдмонд тоже с легким кивком отступил.

— Ты же прекрасно понимаешь, — Велор пытался говорить спокойно, но голос всё еще звенел от напряжения, как промороженные стволы деревьев под топором, — срыв руны не моя вина. Я слышал голос Лизы где-то внутри. Моё начало само ответило ей. Всё, — под очерёдное: «Да быть того не может» рубанул он воздух ладонью. — Какие ещё могут быть вопросы?

— Никаких, — скривил губы Эдмонд в презрительной усмешке. — Разве что, выдержит ли защита в следующий раз, когда твоя ненаглядная решит пульнуть в тебя огненной хреновиной?

Этого Велор не знал. Равно как и не понимал, почему огонь Лизы напал на него? Дважды. Разумеется, это было ненамеренно, но…

— Разберусь, — бесстрастно ответил Велор, глуша бушующее внутри недоумение.

— Ну, давай разберись. У тебя для этого семь дней и целая ночь, Шахерезада. Только не увлекись… ненароком, — многозначительно прищурился Эдмонд. — А затем, когда ты облажаешься, я сделаю, что должен. Лиза подпишет договор, я надену на неё метку, и она отправится в Нур-Асера…

— Как твоя вещь, — закончил фразу Велор. — Здорово придумал. Оморочить её решил. Надо же, и куда вдруг исправилось твоё хвалёное благородство?

Эдмонд равнодушно пожал плечами.

— А при чём здесь благородство? Я просто не хочу, чтобы отец всё же прикончил человечку, а Эдана возненавидела его за это до скончания веков. Её твердолобость порой похлеще твоей, кстати. Тогда уж мира в семье точно не будет, а меня, не поверишь, достало разгребать и разгребать то дерьмо, что свалилось на нас ещё чёрт знает сколько лет назад. Я устал, Велор. Просто устал.

На мгновение Эдмонд стёр браваду и усмешку с лица, и гостиная потонула в молчании. Велору даже спорить не хотелось, всё больше думать, анализировать, расставлять по местам…

О чём думалось? Да ни о чём и обо всём сразу. Какие-то смутные обрывки, будто газетные клочки. Случайные слова. И всё это пустое, прозрачное, как осколочки ледяные. Сосульки.

— Выходит, — задумчиво глядел мимо Велора Эд, тоже раскладывая стекляшки в памяти, — раз твоё начало слышало её зов, сомневаться не приходится. Вы все ещё связаны.

Велору хотелось съязвить, попенять брату на сообразительность, но темноглазый, холодный, даже холоднее, чем его собственный, взгляд врезался в него, цепляя крюком.

— Ты ведь понимаешь, что это значит?

Велор медленно кивнул.

— Кроха её огня и впрямь во мне.

— А часть тебя всё ещё нетронутая в ней, — возбуждённо поёрзал Эдмонд, наклоняясь вперёд. — Ты понимаешь, или нет?

— Понимаю, — снова качнул головой Велор без того энтузиазма, что требовал от него горящий взгляд брата. — Расскажешь об этом отцу?

— Пока не решил. Но вдруг это шанс? Может, стоит рассказать Лизе…

— Нет! — чересчур поспешно выдохнул Велор, про себя добавив: «Иначе она не уйдет. Точно не согласится уйти!»

И подпишет договор. И сделает всё, что её маленькое сердечко только прикажет. Она ещё не знает, что значит проигрывать по-крупному, поэтому не сдастся. Попросту не умеет сдаваться.

Эдмонд это понимал, Велор готов был в этом поклясться. Равно как и проклясть себя за то, что собственноручно подтолкнул его к этому пониманию.

— Эдмонд, — осторожно начал он, — тебе её не жаль…

— Тебе, вроде как, тоже, — вставил тот, по-прежнему задумчиво потирая подбородок.

— Тебе её не жаль, — повторил Велор твёрже. — Но хотя бы меня уважь, оставь Лизу в покое. Я тебя об этом прошу. Не кто-то другой. Именно я.

— Да подумай ты, если выудить из неё частичку твоей стихии…

— Ты не знаешь, как сделать это, не убив её! — теряя терпение, обрубил Велор.

— Пока, — совсем нехорошо задумался Эдмонд, — не знаю. Но дай время и, клянусь, выясню.

Велор покачал головой. Если частица его стихии не выгорела в душе Элизы до сих пор, её и клещами оттуда не вытянуть. Воздух от пламени не отделить. Разве только вырвать вместе с корнем. Но для тела — это верная смерть.

— Скажешь отцу? — наконец спокойно переспросил Велор, внимательно следя за братом.

Если тот будет врать, он вмиг поймёт. Но Эдмонд, поджав нижнюю губу, медленно помотал головой. Он всегда так делал, когда думал. Значит, не врёт. Ещё глубже ушёл в мысли.

— Нет. Раз уж ты так слёзно молишь, пока не скажу, — наконец подвёл итог он. — Отец может не так понять, и всё в бездну ухнет. Сначала сами разберёмся, так?

— Так, — вынужденно согласился Велор.

Узнай Арис Лайн, что его «головная боль», без пяти минут позор семьи может быть смыт кровью одной лишь человеческой девчонки, для которой и без того в Тёмных землях выписан смертный приговор… Не нужно быть оракулом, чтобы предсказать наиболее вероятный исход событий.

— Тогда решено, — отозвался Эдмонд. — Пока пусть всё остаётся, как есть. Возню разводить не будем от греха подальше, пусть отец подуспокоится немного. Нам и самим не мешало бы отдышаться. Лучше напишу Лео. Ему всё равно заняться нечем, так что пусть покопается в книгах, поищет что-нибудь дельное о душах.

— Я напишу ему сам.

— Ну, сам, так сам, — Эдмонд на удивление быстро согласился и поднялся, прихлопнув по коленям. — Пойду, навещу Эдану. Проверю, не объявила ли голодовку, глупенькая. Ты со мной?

— Нет. Душ приму и спать, — мотнул головой Велор не без удивления глянув на брата. — Я думал, ты в квартал безрогих собирался наведаться.

— А как же? — хохотнул Эдмонд, натягивая камзол и застёгивая под горлом. — Всенепременно. Монеты жгут карман, а я как Робин Гуд, — повёл он рукой на манер оратора, оглядывающего толпу, — раздам их прекрасным обнажённым девам.

— Всех девок в Эр-Аворт перебрать решил? — сдерживая смешок, полюбопытствовал Велор.

С видом беспомощной обречённости Эдмонд развёл руками.

— Прикажешь гулять по саду и жевать финики, пока какой-то огнедышащий рептилоид в кашу растаптывает моё самолюбие? Подумать только… — состроил деланно-задумчивую рожу он. — Четыре гессир разом, и ни одну не вынесли вперёд ногами!

Велор брезгливо дёрнулся, словно наяву ощутил запах благовоний и пота. Достижение новоиспечённого дружка Элизы его впечатляли куда меньше, чем брата.

— И чего все возятся с этими гессир, как с восьмым чудом света? Шлюхи как шлюхи. Даром, что способные.

— Фу, ханжа! — засмеялся Эдмонд, совсем развеселившись.

Очевидно, мыслями он уже пребывал в полутёмной комнате среди стонов и лёгкого перезвона монет.

— Не ханжа. Но и охоты платить за то, что могу и так получить, не испытываю. Не неинтересно.

— Так а тебе и нельзя! — хохотнул Эд, натягивая камзол и застёгивая под горлом. — Ну, береги остатки души, братец. Удачного заплыва, — взялся за дверное кольцо он, отсалютовал напоследок и вышел.

— Иди уже, — беззвучно вслед проговорил Велор.

Он долго ещё сидел, глядя перед собой, а затем и вовсе прилёг, растянувшись на софе и закинув руки за голову.

Думал, вспоминал, пока внутри медленно и лениво, будто сонные морские валуны, расползалась… холодная пустота. Безучастная к радостям и горю. Ко всему миру безучастная. Но неизменно вскидывающаяся и нападающая каждый раз, стоило измождённому телу даже в мыслях попытаться испытать радость. Да хоть что-нибудь испытать!

«Вдовьи слёзы» лишь на недолгий срок приглушали колючую боль внутри, маскируя, как повязка гнойную рану. Но с каждым разом эссенции требовалось всё больше, а вероятность, что очередное воспоминание какого-нибудь сучьего сына вытеснит свои собственные, росла с пугающей быстротой.

Вот и сейчас чувства стремительно притуплялись и выцветали, как журналы, оставленные на лавке под дождем. Велор уже знал: часов через десять-двенадцать начнётся лёгкое оцепенение, захочется спать, мир потеряет краски. Чуть позже притупится чувство голода и усталости. Даже дыхание и биение сердца, казалось, замирало в те минуты, обманчиво кажущиеся часами.

А когда руна покончит с остатками «Вдовьих слёз» в крови, миру явится «новый» Велор. Совсем другой, усовершенствованный.

Возможно, когда-то именно таким и хотел видеть своего второго сына Арис Лайн. Только в инструкции к «сыну мечты» не прилагалось советов, как отключить пугающее безразличие и прямоту и как не схлопотать в пылу случайной ссоры нож в глотку.

Возможно, когда-то именно таким и хотел видеть своего второго сына Арис Лайн. Только в инструкции к «сыну мечты» не прилагалось советов, как отключить пугающее безразличие и прямоту и как не схлопотать в пылу случайной ссоры нож в глотку.

Разум противился, требуя остановиться, но пальцы, повинуясь инстинкту, скользнули в карман камзола.

— Твою ж мать, — мрачно выругался Велор, подняв пустой флакончик на уровень глаз.

Как он мог забыть, что выпил последнее?

Рука, враз обессилев, сорвалась вниз и с громким шлепком ударилась об пол, сбивая костяшки. Зажатый в кулаке пузырёк с негромким хлопком треснул. Осколки вспороли ладонь, но Велор лишь ещё крепче стиснул пальцы и прикрыл глаза. Он был спокоен, словно уже мёртв. Войди в эту секунду одна из служанок, наверняка подняла бы визг, увидев кровь и безмолвно лежащего на софе господина.

Эта картинка позабавила, заставив уголок рта дрогнуть в подобии улыбки. Но едва безликая миловидная мордашка начала приобретать знакомые, въевшиеся в память, как ржа, черты…

— Нет. Элиза не должна видеть меня таким.

Выпустив из кровоточащей ладони осколки, Велор поднялся так резко, что перед глазами запульсировали тёмные бордовые круги. Быстрым шагом, пока намерение не испарилось вместе с очередной порцией эссенции, он пересёк гостиную и толкнул дверь в кабинет.

Здесь было гораздо уютнее, чем в гостиной: куда больше света, много цветов и стеллажей с книгами. Пройдя к столу, Велор с размаху опустился в кресло и взялся за ручку верхнего ящика. Выдвинул рывком, достал каменную дощечку, писчую палочку и небольшой холщовый мешочек.

— Почти разрядились… — с досадой скорчился он, один за другим извлекая из мешочка слабенько сверкающие гладкие камешки и вставляя их в каменные пазы по кругу. Мысль о том, что снова придётся просить Эдмонда заполнить магией камни рунной почты, казалась едва ли переносимой.

Как только пять из шести камней заняли свои места, дощечка завибрировала и размякла, обратившись в глину. Несколько уверенных штрихов и закорючек палочкой, и магия потекла от камней, заполняя глиняные бороздки выведенной руны алым сиянием.

Сиял и исцеляющий амулет под камзолом, разогревая кожу и заставляя ранки на ладони стремительно затягиваться.

Утерев остатки засыхающей крови о рукав, Велор начертал на листе бумаги всего два слова: «Нужно встретиться».

Заточенная палочка в тонких пальцах замерла на несколько секунд, а затем отрывисто добавила:

«Срочно».

Скрутив послание в трубочку, Велор положил свёрток аккурат в центр руны и воткнул последний камень, замыкая магический контур. Почтовая руна сверкнула, объявив о готовности служить, и листок, вспыхнув, исчез.

Подперев взмокший лоб ладонью, Велор молился лишь об одном: чтобы чёртова наёмница была всё ещё в Эр-Аворт. В противном же случае, ни о каких встречах с Элизой…

Руна, оборвав череду мрачных мыслей, засияла практически в ту же минуту и выплюнула клочок бумаги.

«Ещё хочешь? Соскучился?» — было выведено корявым, отрывистым и оттого словно игривым почерком.

Велор поджал губы, не зная, что ответить, но руна вновь засветилась, избавив фантазию от насилия.

«Завтра до полудня. У торговой палатки с эльфийскими специями. Рукоять молота Ворта прямо на неё указывает».

Отвечать и уточнять ничего Велор не стал. Известно, что рунные письма нередко проверяются местными магами-почтальонами. А уж письма Воинов Ночи, поди, и подавно.

С облегчением выдохнув и даже усмехнувшись себе под нос, он вынул камешки и долго смотел, как глина поглощает руну. Стоило дощечке снова обратиться в камень, Велор сунул её вместе с мешочком и писчей палочкой обратно в стол и вернулся в гостиную.

К тому времени последний лучик дневного света меж портьерами выгорел.

— Спи, — плотно задёрнув шторы, велел пичужке Велор.

Запер на щеколду входную дверь и поплёлся в ванную, на ходу медленно расстёгивая пуговицу за пуговицей на камзоле. Затем медленно расшнуровывал вязки на груди и стягивал обувь, опершись на стену и уворачиваясь от ненавистной полоски зеркальной глади от потолка до пола.

Смешно, но каждое утро Велору с трудом давалось привести себя в порядок. Иллюзия, что надёжно скрывала его лицо ото всех, для него была едва заметной серебристой дымкой, пылью.

— Что? — с вызовом уставился Велор на своё разноглазое отражение. — Чуешь, тварь?

Он протянул руку, крутанул кран у раковины и сунул в струю пальцы.

— Чу-уешь, — с извращённым удовольствием наблюдал он, как сощурились его же глаза в отражении, как хищно затрепетали крылья носа. — А хрен тебе.

Утерев ладонь о штанину, Велор закинул руки за голову. Присобрал рубаху чуть выше лопаток, стянул с себя и швырнул на пол. Снял с шеи защитный и целительный амулеты, уложил на полочку и снова уставился в отражение.

еркальная поверхность едва отливала голубизной, словно вмиг заразилась призрачным светом, что шёл от руны, вырезанной в самом центре груди.

Идеальная спираль с четырьмя десятками крохотных знаков, выведенных остриём прямо на коже, едва ощутимо вибрировала и источала холодный свет. Будто свернувшаяся в кольцо многоножка, что вгрызается жвалами и роет себе нору внутрь. Прямо в душу.

— Нехило она меня, — усмехнулся Велор, поочерёдно оглаживая восемь глубоких, но, слава целительному амулету, уже затянувшихся ямок от огненных когтей.

Шрамы, словно стража, окружили руну, и Велор помнил, как что-то внутри, что было сейчас совсем далеко, не хотело, чтобы пламенеющая тварь отпускала его из своих душных объятий. Помнил, как дышала жаром ушастая морда с оскаленными зубами. Как плавила кожу губительным огнём в попытке сорвать, с корнем выкорчевать холодные символы из груди.

— Ты помнишь её, — усмехнулся Велор, мазанув поперёк руны ногтями и оставив розовые, вмиг вспухшие борозды на коже. — Знаю, что помнишь. Чувствую, как хочешь отомстить маленькой человечке за сорванные планы. Она для тебя опасна. До сих пор опасна. Но я не позволю тебе вырваться и погасить её пламя. Не выйдет.

Решено. Элиза не увидит его… другим. Она не должна знать, потому как придется признать, Эдмонд прав. Велор — её слабость. Брешь в броне, которой воспользуются все, кому будет нужна покорность его маленькой Искорки. Этой слабостью уже воспользовался Тёмный бог. Воспользуется и Эд, когда наскучит игра в благородство, а значит, придётся поторопиться. Придётся вырвать эту слабость с корнями. Сделать Искорку сильной. Пусть даже против её собственной воли.

Крутанув кран посильнее, Велор сбросил остатки одежды и ступил в бьющую из дна ванны воду. Сейчас, когда чувства не искрили, как оголённые провода, она едва ли откликалась на слабый зов начала. Но по привычке стиснув зубы и повторив: «Я помню, кто я есть», Велор вскинул руку, повернул до упора краник у душевой лейки и замер, подставив лицо медленно теплеющим струям.

Глава 10. Опасные друзья

За окнами ещё гуляли густые, чернильные тени, утро ещё даже не занялось. Но открыв глаза как по команде, я обнаружила, что чувствую себя как никогда замечательно.

Давненько не просыпалась с таким удовольствием.

— М-р-р, — лёжа потянулась я, выгнув обнажённую спину и вскинув руки.

Расправив косточки и накатавшись на тончайших простынях вдоволь, я не вылезала из постели ещё около часа. Заворожённо наблюдала за плавным танцем звёздочек на прикроватном пологе.

Лёгкая полупрозрачная ткань, стоило её расправить на ночь, покрывалась рябью и темнела, точь-в-точь повторяя оттенок неба за окном. Не усни я вчера, едва коснувшись подушки, наверняка бы до ряби в глазах разглядывала звёздные рисунки, потому как к таким чудесам сложно привыкнуть. Пусть я и видела уже немало.

Полежав ещё немного и с очередным стоном блаженства поднявшись, я резво накинула халат. Растрепала волосы на макушке, с улыбкой подошла к тонкореечной двери и, как была, босая и заспанная, скользнула на балкон.

— Лепота-а… — протянула шутливо, раскинула руки, упёршись в каменные, прохладные перила. Глубоко вдохнула сладость раннего утра и блаженно прикрыла глаза, наслаждаясь таким хрупким здесь, в царстве рогатых воинов, покоем.

Уж что-то, а дни и ночи в Эр-Аворт шумные. Казалось, столица пустынных земель никогда не спит. Разве что лишь на пару часов вечером затихает, когда иссякают запасы воды. Но стоило магам-водникам около полуночи закончить свою работу, жизнь в городе вскипала с новой и куда более буйной силой.

Местные жители и гости спешили отдаться ночи с её развлечениями и горячими, развесёлыми возгласами, но здесь к этому привыкли. Шум никому неудобств не доставлял. Однако Ассаро в первый же день предложил накинуть звукоизолирующие барьеры на окна.

Я отказалась. Магия такого толка вибрирует и портит вид из окна. Да и к тому же дворцовые стены и сады проглатывали добрую долю шума, чего для меня оказалось вполне достаточно. Тем более что идеальная тишина мне не по душе. Она в ушах звоном отдаётся, а мысли непрошеные в голову так и лезут. И бог знает, до чего в ночи додумался можно. Вовек не уснёшь потом.

Но сейчас, за несколько часов до начала дня, город замер. Солнечный камень стен и дорог вдруг приобрел серо-лиловый сумрачный оттенок, а стеклянные крыши и вовсе казались чёрными провалами. Невысоко над землёй курился сладкий дымок. Заводили уличные печи торговцы и тавернщики.

И именно в эти недолгие часы, когда ночная духота, будто выпитая до дна, сдалась и иссякла, а солнце, робкими лучами-стрелами только-только принялось расстреливать темноту, запахи свежей выпечки и тысяч жареных окороков ощущались как никогда остро.

Желудок недвусмысленно заурчал.

— Погоди ж ты немного, — засмеялась я и погладила себя по рёбрам. — Не время ещё!

Несмотря на уговоры, жалобный китовий стон раздался снова, и я покачала головой. Похоже, придётся подпортить аппетит. До завтрака выпить сок или зажевать что-нибудь из фруктов. Благо, что того добра с лихвой в гостиной наставлено.

Лениво переставляя ноги и то и дело потягиваясь, я побрела по балкону, что протянулся на всю длину моих комнат и с интересом заглядывала вниз.

В нижней части дворца жизнь уже вовсю кипела. По дорожкам уже сновала прислуга, шаркали мётлами уборщики и размахивали лейками садовники. Заливались в песне птахи. И чем ближе я подходила к двери гостиной, сложенной из таких же деревянных реечек, что и в спальне, щебет становился громче.

Странно, но все оконные створки на ночь я точно наглухо запирала. Неужели какая-то из бедняг всё же пробралась внутрь?

Поджав губы и уже судорожно размышляя, как изловить незваного гостя и выпустить на волю, я едва переступила порог и окинула взглядом гостиную…

Пусто. Но каково же было моё удивление, стоило только увидеть цилиндрическую клетку прямо на столике у окна!

— Красота какая… — выдохнула, робко подойдя.

Парочка рыженьких, не больше моего кулака птиц смолкла, стоило мне только наклониться и коснуться пальцем посеребрённых прутьев. Но вскоре, та, на головке которой горделиво топорщился чёрный хохолок, расправила грудку и запела снова.

Малышка без хохолка прислушалась, чуточку успокоилась, но сама петь не решалась. Сверкала глазками-бусинами, разглядывая меня каким-то особым, осмысленно-вопросительным взором.

— Та-ак… и откуда вы, ребята, взялись? — протянула, оглянувшись на дверь, будто ждала, что ответ влетит в неё бумажным самолётиком.

Как ни странно, ответ и появился. Только не через дверь.

Птичка, что, без сомнений, была самочкой, наконец решилась издать первый звук в поддержку хохлатого, важного друга, и я снова глянула на клетку. Позади неё здесь же, на столике примостился внушительный свёрток, перетянутый золотистой лентой. Его я, будучи под впечатлением, и не заметила сразу.

Стоило коснуться кончиками пальцев ленты, как на ней вспыхнули алые символы защитной печати.

«Чтобы никто, кроме меня, не вскрыл», — догадалась я. Потянула за край, и бант на удивление легко распался.

Я лишь торопливо расправила бумажную обёртку, как желудок взвыл самым неприличным образом. Впрочем, его реакцию я понимала. Сама бы, кажется, и взвыла, и взвизгнула, если бы не лишилась дара речи и не обзавелась дрожью в руках.

Невысокая корзинка, что пряталась под обёрткой, оказалась полна шоколада. Небольшие кубики, осыпанные пряностями шарики и искусно выполненные цветы с тонкими лепестками громоздились друг на друге, слагаясь в невероятной красоты пирамиду.

Пока выуживала вдруг потерявшими ловкость пальцами карточку, пытаясь не разрушить сладкое сооружение, сердце билось в глотке. Готовилось или взмыть ввысь, переполнившись счастьем, как надувной шар гелием, или ухнуть в пустоту, обожжённое разочарованием.

На мгновение я замерла, держа перед собой открыточку с тонкими силуэтами цветов, выведенными угольными и алыми чернилами на лицевой стороне. Новые обитатели моих покоев зачирикали, засвистели, будто подбадривая, и я, решительно выдохнув, раскрыла послание.

На шероховатой бежевой бумаге была выведена всего пара строк безукоризненно аккуратным, ровным почерком.

Прости, что пришлось оставить тебя вчера, Элиза. Надеюсь, ты согласишься пойти на поздний ужин со мной. Перед сезоном дождей над морем Ворта поднимается алый туман. Хочу, чтобы ты увидела.

Жду встречи и впервые на своей памяти не проклинаю жару.

Она напоминает о тебе, Искорка.

В подписи имении не значилось. В строке поселилась лишь одна витиевато выведенная буковка В…

— С точкой, — расплылась в ошалелой улыбке я и закусила губу, но стоило перевернуть открытку, сил сдерживать смех уже не осталось.

P.S. Если у птиц запылают грудки, не трусь. У них это проявление симпатии.

По крайней мере, в том меня уверял торговец-нимфа, требуя двойную цену.

Я засмеялась, согнувшись пополам и с интересом заглядывая в клетку ко вновь притихшим птахам. И если до сих пор я с тревогой ждала подвоха и не верила глазам, то теперь успокоилась и едва ли не заурчала, жмурясь от счастья.

Дракула оставался верен себе даже на чужой земле, даже в другом мире. Это его почерк, его подарок. Не происки врагов, и уж точно не та реальность, в которой Арис Лайн хитроумно решил убрать человечку с дороги, просто-напросто отравив.

Наулыбавшись вдоволь, перечитав строки вдоль и поперек и даже поднеся пропитавшуюся шоколадным духом бумагу к носу, я спрятала открыточку под корзинку. Выудила один шоколадный кубик и блаженно зажмурилась.

— М-м-м…

Свежайший шоколад таял на языке, жаля незнакомыми пряными нотками. Уважив желудок и проглотив одну конфету, я ухватила другую, симпатичнее прежней и, пританцовывая и тихонько напевая: «Baby, don't worry-у about a thing*», поплыла в ванную.

* Малышка, ни о чём не волнуйся — cтрочка из песни Боба Марли «Three Little Birds» «Три маленькие птички» в исполнении Maroon 5. Песня мелодичная и приятная. Кому интересно, можно послушать у меня на странице в ВК. Первая запись с бумажными журавликами ｡^‿^｡

Пребывая в какой-то ванильно-непривычной для себя расслабленности, я долго наблюдала, как набирается вода, как переливаются на поверхности яркие пятна ароматных масел. Нежилась в ванне и того дольше. Но прежде чем утро отвоевало у ночи право блистать и играть солнечными лучами на стеклянных крышах, была полностью собрана и полна решимости расправиться со всеми накопившимися делами сегодня же.

Перво-наперво намеревалась навестить Его рогатое Высочество. Точнее, попытаться пробиться на приём.

Попытка эта не лишена была смысла аж по целым трём пунктам. Первое, нужно за оставшиеся восемь… нет, уже семь дней решить вопрос с поездкой в Тёмные земли.

— Се-е-емь дне-е-ей, — зловеще хохотнула я, но перед глазами почему-то возникло ухмыляющееся лицо Эдмона, и смеяться сразу расхотелось.

Вторым пунктом было желание помочь Эдане. Она, вопреки заверениям Велора, плакала так искренне, что у меня сердце не на месте до сих пор было.

Ассаро может вести себя как заносчивый… рогач, этого у него не отнять. Но под слоем напускной мальчишеской бравады, порой граничащей с откровенным скотством, скрывался храбрый, верный слову мужчина, достойный трона.

В общем, подсчитанные на досуге плюсы перевесили чашу весов. Однако доказать, что Ассаро хороший, может только сам Ассаро. Если захочет, конечно. И моя задача была в том, чтобы непременно захотел.

Ну и в-третьих, я не оставляла надежды встретить Велора, разумеется. Раз свободен он будет лишь вечером, значит, снова занят где-то с отцом и братом. Привычки дрыхнуть до обеда за вампирюгой точно не водится. И где, как ни в части дворца правящей семьи его сейчас можно отыскать?

— Чёрт побери, как же здесь телефонов не хватает… — посетовала я, напоследок оглядывая себя с головы до ног в зеркале.

Сегодня я надела лучшее платье, которое только нашлось в гардеробе. Темно-синее, струящееся и сияющее даже в полутьме, как вода. Тело оно окутывало прохладой, стоило лишь начать двигаться, поэтому сомневаться в том, что нити магии вплетены в саму канву ткани, не приходилось. К тому же я даже натёрлась после ванны маслами, пропустив лишь спину и впервые пожалев, что отказалась от служанки, и соорудила подобие причёски, собрав волосы шпильками на затылке.

Однако пряди словно жили своей жизнью! Упорно выскальзывали и вились, как им было угодно. Но даже столь своевольное поведение волос и внезапно заявившийся со своей рогатой помощницей лекарь не испортили радостного настроения и лёгкого волнительного предвкушения.

— Вы очень красивы, сиура Пришлая, — похвалила рогатая дама с морщинистыми, покрытыми пигментными пятнами руками, принеся завтрак сразу после того, как Айорик, суетливо откланялся, оставшись довольным моим состоянием.

Я поблагодарила с вежливой улыбкой и украдкой глянула на своё малость расплывшееся в пузатом жестяном графине, но и впрямь довольно симпатичное отражение.

* * *

Покончив со звериной порцией бутербродов с мясом и, к своему удивлению, даже не притронувшись к фруктам и сладостям, решила сразу просить Акитара проводить меня к кронпринцу, но страж меня опередил.

— К вам гость, сиура, — чинно поклонился он, войдя с внушительной корзиной наперевес, полной свежих, судя по капелькам росы, только-только срезанных цветов и фруктов.

Сердце трепыхнулось, но тут же повисло, как попавший в силки птенец. За крепкой фигурой пустынного воина в латах возник не менее крепкий рогатый силуэт.

— Профессор Авар! — обрадованно воскликнула я, узнав учителя предметной магии академии Источника.

Рогач приветливо улыбнулся, перенял ношу из рук Акитара и прихлопнул того по плечу.

— Благодарю, Тайрон. Можешь идти.

— Как прикажете, иссир, — с незнакомым мне почтением склонил голову страж и был таков.

Иссир… знак высшего уважения в землях Ворта. Так обращаются к командирам, королям и прочим «небожителям». Потому я и встала столбом, и растерялась, не зная, что сказать. Увидеть у себя в столь ранний час близкого друга и наверняка будущего советника Ассаро, едва тот займёт престол, никак не ожидала.

Благо, что Авар любовью к пафосным церемониям, как бы странно это ни звучало, отродясь не обладал.

— Прошу, Елизавета, обращайтесь ко мне по имени, когда мы наедине, — рогач хоть и улыбнулся устало, фиолетовыми глазами довольно живо сверкнул. — Я больше не ваш учитель.

Я робко кивнула и одарила пустынника ответной улыбкой.

Рогач нравился мне. Его отношение всегда было непредвзятым, даже вопреки моему человечьему происхождению и явной неприязни со стороны Ассаро в первые месяцы учебы.

Впрочем, звание мастера боевых искусств Гакэру Авар носил не за красивые с лиловой радужкой глаза, и именно благодаря его усилиям я утяжелённый деревянный меч в руках держать научилась и вполне сносно сражалась в тренировочных боях.

— Рада вас видеть, Гакэру. Чем обязана такой чести? — легким кивком предложив пустыннику присесть, я и сама села, сложив на коленях руки и распрямив спину. Ну и старалась не давать любопытному взгляду воли и не таращиться на корзину в когтистых руках, разумеется.

— И я рад встрече, — Авар поставил корзину на столик прямо передо мной и пояснил, не став томить. — Подарок от принца. С пожеланиями скорейшего выздоровления.

Я кивнула вот уже в который раз, как и подобает истинной леди. Сдержанно поблагодарила за заботу и снова предложила рогатому присесть. Почему-то перед ним хотелось показать себя с лучшей стороны.

Рефлекс, однако. Со студенческих времён.

— Чудесно выглядите, Елизавета, — с неизменной полуулыбкой ответил на приглашение Авар, опустился в кресло и молниеносно перешёл к делу. — Я по поручению Ассаро. Он беспокоится. Есть ли у вас всё необходимое и как ваше самочувствие? Новости до королевских ушей быстро доходят, — словно виновато улыбнулся он, закинув ногу на ногу и положив руки на вычурные подлокотники.

— Всё хорошо, — ответила я без ложных охов-ахов и жеманства. Но странная тень коснулась сердца, стоило попытаться отыскать причину, по которой Ассаро не наведался ко мне ни вчера, ни сегодня.

Неужели не сумел отыскать времени сам, раз уж так сильно беспокоится? Да и сомневалась я, что у ближайшего из его круга воина, сидящего сейчас передо мной, судя по усталости, залёгшей под глазами, времени на «хождение в гости по утрам» хватает.

— Уверены?

Кажется, Авар уловил задумчивость в моём взгляде, и я поспешила напялить цветущий вид. Грех мне, охраняемой и лелеемой гостье, жаловаться.

— Неужели сиур Айорик успел нарассказывать вам ужасов? — ответила вопросом на вопрос и улыбнулась.

— Новорожденную химеру не каждый день встретишь, знаете ли. Даже здесь, в пустынных, горячих землях, — сдержанно проговорил воин, легонько пристукнув тёмными, будто стальными, когтями по подлокотникам. — Но да. Старый лекарь обладает поистине удивительной склонностью к преувеличению.

Я рассмеялась. Чёрт побери, такого замечательного настроения у меня сотню лет не было!

— Верно говорите, лекарь малость эксцентричен. Но со мной и правда всё в порядке. Не без его стараний, разумеется. Он заходил около получаса назад. Сказал, жить буду. И магичить, кстати, тоже.

Сдерживая радостную дрожь, будто вибрации от кошачьего мурчания, я махнула на жаровню с магическими камнями. Пламя вздымалось ровно и неестественно плавно, напоминая волнения субстанции в Источнике. Но стоило вспомнить Авэль и его каменные кольца с выемками в хрустале, в ладонях появился зуд.

Не смея опустить взгляд, я потерла руки друг о друга и крепко переплела пальцы между собой.

Сдерживая радостную дрожь, будто вибрации кошачьего мурчания, я махнула на жаровню с магическими камнями. Пламя вздымалось ровно и неестественно плавно, напоминая волнения субстанции в Источнике. Но стоило вспомнить Авэль и его каменные кольца с выемками в хрустале, в ладонях появился зуд.

Не смея опустить взгляд, я потёрла руки друг о друга и крепко переплела пальцы между собой.

— Что ж, прекрасно, если с вами всё хорошо, — кивнул Акитар, как и я, глядя в огонь. — Утомлять более глупыми расспросами я вас не намерен, не беспокойтесь. Но если есть просьбы, смело говорите, пока я здесь.

Я помотала головой. Всё и так лучше некуда. Разве что…

— А могу я с Ассаро встретиться?

Густые мужские брови дрогнули в недоумении.

— Встретиться?

— Хотелось бы поговорить с глазу на глаз. Не подумайте, — вдруг осенило меня, что всё выглядит не столь безобидно, как бы мне хотелось, — это не знак недоверия к вам!

— Понимаю. Но, увы, — развёл руками воин. — Не сегодня и не завтра.

— О-о-о, — огорчённо протянула я, а тень в душе сгустилась, став практически осязаемой, и принялась карябать грудь изнутри.

И снова от Авара не ускользнул мой печальный вздох.

— У того, кто вот-вот наденет корону, немало обязанностей и забот, Елизавета, — всё с той же усталой улыбкой проговорил он. — Сегодня Ассаро и король-регент сопровождают наших гостей в прогулке по пустыне. Вы знаете, что в давние времена Эр-Аворт простирался на многие и многие расстояния от кромки моря? — я помотала головой, а Авар с сожалением протянул: — Да-а… Дни и дни по песчаным дорогам от королевского дворца, десятки деревень и стоянок. Но после Великой бури пески захватили плодородные земли оазисов, погребли под собой дома и всех, кто не успел скрыться. Всё, что можно увидеть за стенами сейчас, прямо скажу, могила. Необъятная и опасная.

— Тогда зачем же вести гостей туда?

Признаюсь, я заволновалась. Велор страдает от здешней жары, но и она ни в какое сравнение не идёт с теми опасностями, что несут песчаные бури, за считаные минуты обращающие день в ночь.

— Пустыни — это не только смерть и жара, Елизавета. Это величие, это основа нашей жизни. Пески не только разрушают, но и защищают наш народ. Так было всегда. Так и будет. Впрочем, после нескольких дней напряжённых переговоров, отчего бы не устроить небольшой выходной, не правда ли?

Авар улыбнулся, а я настороженно кивнула.

Понятно. Стороны практически пришли к соглашению, но перед заключением нерушимого союза двух континентов, тёмным хотят показать "их место". Раз уж есть нужда подписывать столь серьёзный политический договор, следует на берегу, объяснить, что шутки с рогатыми воинами плохи. Так же плохи, как и с пустыней.

Тут совсем некстати вспомнились рассказы стража о беднягах, заблудших и найденных с нутром, полным песка, и я заволновалась ещё пуще. Однако рогатый воин молчал, давая время подумать, а затем добавил куда менее зловещим тоном.

— Кстати, в нескольких часах пути на восток Древний храм Ворта и несколько оазисов. Ничего удивительного, но их пески обошли стороной. Поэтому Ассаро сегодня в столице, увы, не появится до сумерек. К тому же совсем скоро праздник дождя. Это день, когда каждый пустынник считает себя обязанным уважить бога-покровителя. Ассаро, как будущий король, обязан присутствовать и внести свою лепту. Ему нужно подготовиться.

— Разумеется, — сама не заметила, как стиснула пальцы ещё крепче. Мой блестящий план, составленный накануне, рассыпался прахом. — Я всё понимаю. Народ должен видеть своего принца. Должен понимать, что Ассаро одной с ними крови.

Авар благодарно кивнул.

— В любом случае я сделаю всё, что в моих силах, — поднялся он. Очевидно, сказав, что докучать мне вниманием не намерен, воин не солгал. — Ассаро будет рад встрече. Думаю, он и сам приложит все усилия, чтобы поскорее вас увидеть.

Я попыталась поверить, но одинокая кошка скрестись на душе не перестала.

Академия была далеко. Далеко были и наши общие с молодым принцем переживания и приключения. Но думать о том, что и наша дружба могла остаться в том же "далеко", я изо всех сил себе не позволяла.

— Спасибо вам большое, проф… — осеклась я и не без труда, вопреки привычке, выдавила с виноватым выражением лица, — Гакэру. Передавайте Ассаро привет, когда увидите, и огромную благодарность за заботу. И за цветы, — провела я кончиками пальцев по лепесткам, собирая капельки воды.

— Непременно передам, — склонил голову рогатый.

Я поднялась, намереваясь проводить гостя, но пташки за спиной вдруг засвистели в унисон, заставив вздрогнуть. Правда, только меня.

Авар сориентировался мгновенно и в секунду окинул взглядом гостиную, задержавшись на клети и корзинке с шоколадом.

— Птички ахайя? Надо же… — потянул он, о чём-то напряжённо размышляя, судя по складке на лбу. — Невероятная редкость в наше время. За пределы земель нимф их практически не вывозят. У них сияют перья в период брачных пений. Вы знали?

— Самой пока видеть не довелось, но да. Знаю, — не без гордости ответила я, тоже глядя на птах.

Хохлатый, покачиваясь из стороны в сторону на жёрдочке, беззастенчиво заливался мелодичной трелью. Заслушаться на раз можно! Я бы и заслушалась, если бы не Авар.

— Опасные у вас друзья, Елизавета, — промолвил он с настороженной улыбкой, снова глянув на птичек. — А вы смелая девушка, раз без опаски выходите за стены дворца с тем, кто едва ли достоин доверия.

— Новости до королевских ушей доходят быстро, — с понимающим кивком повторила я ранее сказанную рогатым воином фразу и тоже улыбнулась, но на сей раз сдержанно. — Я не смелая, Гакэру. Скорее, лишённая предрассудков. Да и друзей у меня сравнительно немного, но сомневаюсь, что любого из них можно назвать опаснее беглой человечки с даром целителя.

Авар несколько секунд глядел на меня очень внимательно, а затем, запрокинув голову, вдруг громко и искренне захохотал. Я и сама оттаяла вмиг, разулыбавшись. Даже не заметила, как дверь покоев вновь отворилась.

Обернулась, лишь заслышав звучный голос стража.

— Эда?

Топчась у порога, Эдана не решалась пройти, даже когда Акитар должным образом её представил. Заметив Авара рядом со мной, она сжалась, словно всеми силами старалась выпустить ядовитые колючки.

— Сиура Лайн? Я думал, вы больны, — поклонился Авар вежливо, но странный огонёк забегал в его глазах.

От меня это не ускользнуло, как и не ускользнуло то, что Эдана под слоем пудры, делающей её светлую кожу едва ли не прозрачной, поалела.

— Мне… стало лучше, — коротко ответила она, пристально глядя на мужчину и нервно перебирая в пальцах платок.

— Принц будет счастлив узнать, — ровным тоном отозвался пустынник и поклонился мне. — Всего доброго, Елизавета. Всего доброго, сиура, — удостоилась кивка и Эдана, на который она лишь долгим взглядом ответила. А когда рогач проходил мимо, дёрнулась, как пружина под напряжением, едва ли в сторону не отскочив.

— Эда, что с тобой? — с растущим беспокойством снова позвала я, и зов сработал, как апорт для пса.

Девушка, всхлипнув, метнулась мимо стража и налетела на меня, обхватив руками за шею.

— Желаете, чтобы подали чай или закуски?

Акитар, как всегда, оставался безукоризненно вежлив и несколько отстранён.

Я с трудом махнула, гладя Эду по спине и одними губами прося оставить нас одних. Страж, впрочем-то, без особого удивления вышел и прикрыл за собой дверь.

Привыкает, рогатик к моим клыкастым гостям потихоньку. Глядишь, ещё немного, и время службы человечке ему не будет в самых кошмарных снах видеться. Хотя не он ли, принёсший мне клятву верности, информацию до ушей Авара, а следовательно, и Ассаро доносит?

— Эдана, да что стряслось? — воскликнула я, когда девушка уже совсем нешуточно захлюпала носом. — Тебе плохо? Позвать кого-нибудь?

Но Эда только головой мотала, сжимая меня в удушающих объятиях.

— Прости меня, Лиззи! Прости! Я хотела прийти ещё вчера, но… Меня отец запер, — наконец отпрянув, утёрла она слёзы.

— Запер?!

Я так и охнула, заботливо потрепав Эдану по плечу и пытаясь усадить в кресло, в котором до неё сидел Авар, но не тут-то было. Эда не гнулась, будто титановым стержнем в позвоночнике обзавелась.

— Когда Велора ранило твоим огнём, отец был в бешенстве, — ответила она. — Запретил мне приближаться к тебе, сказал… ты для меня опасна. Приказал не выходить…

Я покачала головой. Велор, похож, был прав. Немалый переполох огненная рысь устроила. Но неужто даже Эдана беспрекословно отцу подчиняется?

— Рогач тоже беспокоился, мол, может лучше поостеречься. Ты неустойчива магически… Наверное, боится, что ты и меня ненароком подпалишь, и ему придётся брать уродину в жёны, — Эда презрительно фыркнула, а я стыдливо поджала грубы и до того ярко ощутила себя злом, что слёзы навернулись.

Правда ведь могу натворить бед. Уж кому, как не Ассаро об этом знать?

Глянув на жаровню, нестерпимо захотела подойти и отдать камням всю магию до капли, чтобы сердце перестало скакать в груди, как упругий, пламнеющий мяч.

— Я пыталась отправить всех к Соресу, — продолжала Эдана со злостью. — Тебя я уж точно не боюсь и знаю, что мне ты вреда не причинишь. Велор с Эдом, кстати, тоже говорили в твою защиту. Сказали принцу, что всё произошло случайно, ты просто переволновалась, устала, — на этих словах у меня камень с души свалился. — Но отец всё равно велел запечатать дверь. Эдмонд еле выторговал для меня свободу через кронпринца. Тот, зная тебя, чудом на уступки пошёл. А отец ему перечить не смеет пока ещё.

— Хорошо, хоть так, — улыбнулась я, гордясь Ассаро до глубины души, но в огромных тёмных глазах Эды уже вновь засверкали слёзы. — Эдана, ну что же ты…

— Я хотела прийти сразу! — заголосила она. — Хотела извиниться, что испугала тебя! Я после обеда с этим Его Рогачеством…

Эда в порыве чувств швырнула в Велора стакан. Да-а… Если бы Эдмонд вовремя не перехватил острые осколки, я могла и без глаза остаться. Впрочем, и после поговорить с Эдой мне не удалось. Она явно не в себе была.

— Ты что? — ужаснулась я. — Думаешь, это я из-за тебя огнём пальнула, что ли?

Эда не ответила, только сморщилась, грозясь разразиться плачем, и с трудом выдавила:

— Я знаю, что повела себя как… — не найдя слов и взвыв-таки раненой медведицей, она вновь напала, стиснув меня в объятиях. Да таких крепких, что дух вышибло и рёбра захрустели.

— Эда…на!

— Прости! — зачастила она. — Но у меня просто крышу сорвало от злости в ту секунду, хотя ты и не виновата! Мне так стыдно, Лиза… я едва тебя не покалечила! Ещё и испугала своими…

Эдана сжала губы, будто прямо в эту самую минуту вновь сияющие магией клыки отрастила, и отстранилась, утирая глаза. Кончик носа у неё изрядно покраснел, а губы дрожали.

— Ничего, я же цела и невредима, — потёрла я оба её хрупких плечика, ободряя. — Всё хорошо, правда. Я понимаю тебя. Если бы меня насильно замуж выдавали, я б совсем голову потеряла, наверное.

— Не потеряла бы, — хлопнула носом Эдана. — Ты молодец. Всегда молодец. И не боишься ничего. Эд рассказал, что у тебя вчера химеру нашли.

— Звучит, как диагноз, — сморщилась я. — Да и не химера это.

— И всё равно, — упёрлась Эда. — Я бы с ума сошла от страха, а ты… вон, — она махнула рукой, окинув меня взглядом с ног до головы. — Не боишься. Ты никого, кажется, не боишься.

— Ну да… — с сомнением протянула я, невольно вспомнив об Арисе. — Я всего на свете боюсь.

Эдана шмыгнула носом и поспешила приложить к лицу мятый платок.

— Но ты же здесь, на Иппоре, — утёрла слёзы она. — Эдмонд рассказал, что вчера случилось, и рассказал, что тебя влекло твоё начало. Поэтому ты пошла за Велором.

— Нда-а… пошла, — глядя в одну точку, покачала я головой. — Но только вот мало кто назовёт это храбростью, Эда.

— Наперекор логике довериться сердцу ещё какая храбрость нужна. А у меня… вообще… Мне так страшно, Лиззи! Страшно остаться одной, страшно…

Эдана вновь со слезами припала к моему плечу, а я только и могла, что гладить её по вздрагивающей спине и голове.

Успокоилась Эда лишь минут десять спустя. Мне удалось наконец напоить её водой и, усадив в кресло, сунуть под нос коробку с конфетами.

Эдана покорно зажевала одну.

— Ой, это же Велор…? — подняла она на меня вопросительный взгляда после третьей по счёту сладкой лилии, привёдшей её в относительный, но всё же порядок.

Я с улыбкой кивнула и тоже надкусила шоколадный кубик.

— А я знала, — заулыбалась Эда, демонстрируя перемазанные шоколадом зубы, но тут же смущённо и со смехом прикрыла рот ладонью. — Он попросил меня вчера, — прожевав, сглотнула она. — Уже ночью, правда… Попросил набросить печать на ленту. Моя служанка отнесла птичек и корзинку, но ты спала уже.

— Вот как… А сам что же не пришёл?

— Наверно, решил лишнее внимание к тебе не привлекать, — пожала плечами Эдана. — Папа и без того… злится, — спохватившись, смолкла она и, спросив разрешения, вытянула ещё одну конфетку.

— Злится, — согласилась я, задумавшись.

Знала ли Эда о яростном желании отца уничтожить меня, словно чумную палочку? Ведь о подосланных в академию элементалях ей точно известно. Это она и требовала у Велора рассказать мне, хотя наверняка и стыдилась, и боялась моей реакции. Потому и сейчас побледнела так рьяно, и заводила глазами, не зная, куда взглядом уткнуться. И зашмыгала снова носом.

— Эдана, — твёрдо сказала я.

Эда посмотрела на меня не с первого раза. Но стоило увидеть её полные слез и глубочайшего раскаяния глаза, решимость во мне лишь окрепла.

— К чёрту всех. К Соресу твоего отца с его элементалями, — протянула я руку и поддела её пальцы. — Ты мне друг, Эдана.

— И ты мне, — сама на себя не походя, тихонько ответила Эда, крепко сжав мою ладонь, словно без неё вот-вот рухнет в пропасть.

— Мне плевать, кто и что скажет. Ты не в ответе за грехи своей родни. Мы друзья, — повторила я, сурово таращась в тёмные глаза, так напоминающие Эдмондовы. — Друзья до тех пор, пока сами решим таковыми быть.

— Ох, Лиззи…

Кажется, последние слова были лишними. Эдана словно ослабла, наклонилась вперёд и прямо-таки рухнула на меня, задушив в объятиях.

— Лиззи, я так боялась, что ты видеть нас не захочешь. Никого из нас! — она наконец задвигалась живее, охотнее, будто нити кукловода с её запястий срезали. — Папа неправ был, натравив на тебя тех водяных тварей. Он просто тебя не знает так, как мы! Если бы знал… Надо просто…

Эдана вскочила, заламывая руки и оглядывая диким взглядом гостиную. Попались ей на глаза знамя и пика, она, не раздумывая, уже маршировала бы к отцу, выкрикивая лозунги в защиту человечьего племени.

— Давай пока повременим со знакомством, — поспешила остановить полёт её фантазии я. — Не время сейчас.

Не хватало мне ещё играть хорошую мину при плохой игре, а точнее, кланяться Арису и улыбаться до судорог.

— Да, наверное, — согласилась Эдана, так и не найдя решение, и снова уселась, сложив руки на коленях.

Живой огонь в её глазах как-то разом потух, уступив место страхам и тоске. Эда будто враз растеряла весь свой привычный боевой пыл и казалась не бесстрашной клыкастой магичкой из Тёмных земель, а обычной испуганной девчонкой. Придавленной долгом и тонной внезапно свалившихся обязанностей.

— Знаешь, Маргарита вечно тащила меня куда-нибудь, когда мне было плохо, — я улыбнулась, вспоминая неугомонную блондинку. Последняя её операция по вытягиванию меня из кроватного болота оказалась не меньше, чем судьбоносной. — Честно, это раздражало порой невероятно. Но, наверное, она просто пыталась мне помочь отвлечься. Да и себе заодно. Кошки ведь скребут, — приложила я ладонь к груди, — когда видишь слёзы друга, а помочь не можешь.

— Я понимаю, — серьёзно ответила Эда. — Но ты мне ничем не поможешь, Лиза. Никто мне не поможет. Просто… Мне и поговорить тут не с кем. Я написала маме, но понимаю, ей нечего мне ответить. Она только на полстраницы расписала, как у меня всё замечательно будет, и как она сама в свое время противилась свадьбе с папой.

Эдана скривила рот, а я сама едва сдержалась, чтобы не сгримасничать. Валери мне теперь казалась едва ли не героиней, достойной памятника.

Я бы на её месте удавилась точно.

— Поговори со мной, — оживилась я. — Давай! Выложи всё. Я тоже могу… на полстраницы. А могу и поругать с тобой вместе, кого надо. Идём, пройдёмся немного. Нам обеим не помешает проветриться.

— Не знаю даже, — с сомнением глянула Эдана в окно, залитое утренним ярким солнцем.

Платье на ней снова было совсем неподходящее: тёмных оттенков, с кружевным рукавом в три четверти и плотно стягивающим грудь корсетом. Она в нём была невероятно похожа на Валери, и я поймала себя на мысли, что мать семейства права. Эдана сможет стать достойной королевой пустынного народа. Осанки и стати ей уж точно не занимать.

— Идём, — взяла я её, мнущуюся в сомнениях, под руку, и поволокла как на буксире. — Говорят в Эр-Аворт самый громадный рынок на всех шести континентах! А я ещё даже на площади Ворта толком не была. Поедим кукурузных шариков со специями, на рогатиков поглазеем, поболтаем. Мы ведь так и не сходили никуда вместе на Земле!

— Ну да…Велор с Эдом до вечера не вернутся в город. Да и папы нет, — Эда сперва хмурилась, но вдруг просветлела. — Самое время потратить вместе немного его денег! Он сам мне сказал: «Займись уже женскими делами».

— Кажется, я не смогу отказаться! — с незнакомыми злорадством хохотнула я, представив, в каком бешенстве будет Арис, шепни ему только о том, кто тратит его гарто вместе с дочерью.

Эдана повеселела и даже улыбнулась.

— Только вот вряд ли мы поговорить толком сможем.

Не успела я состроить недоуменную физиономию, как Эдана, обогнав меня, толкнула дверь и сморщилась.

Невольно сощурилась и я, потому как блеск гвардейских лат меня едва ли не ослепил.

— И треснул мир напополам…* — со вздохом выпалила я.

— Я же говорила, что Эд выторговал для меня свободу, — сквозь зубы пробубнила Эдана, сорвавшись с места широким шагом, что никак не вязался с её образом великосветской леди.

— Да-а… теперь понимаю, о чем ты говорила.

Стало ясно, к какому компромиссу пришли Арис, Эдмонд и Ассаро. За дверью моих покоев и впрямь нас поджидала целая маленькая армия. Трое тёмных, двое из которых напали на меня в покоях будущей королевы, и четверо широкоплечих королевских гвардейцев, включая моего стража.

Благодаря ему, кстати, явно расслабившемуся и повеселевшему в компании рогатых сослуживцев, силы света возобладали над силами тьмы. И последние, кстати, с неудовольствием косящиеся то на меня, то на пустынников, сжимающих рукояти зачарованных мечей на поясе, были сим фактом крайне недовольны.

— Ну, с чего начнём? — бросила Эдана, вышагивая по коридору, как оловянный солдатик. — Сразу на рынок отправимся?

— Нет. Давай сначала кое-куда заглянем. Здесь ведь есть общий храм Великих, сиур Акитар? — спросила я, игнорируя удивлённые взгляды Эды и её тёмной свиты.

— Разумеется, сиура.

Страж, как и всегда чуточку нахмурившись, без лишних расспросов кивнул и встал во главе разномастного, гремящего на каждом шагу латами и мечами отряда, указывая дорогу.

_____________

* Строчка из саундтрека к фильму «Ночной Дозор» (гр. Уматурман) Фильм, снятый по одноимённому роману С. Лукьяненко, повествует о борьбе светлых и тёмных мистических сил в современном мире.

Глава 11. Не гадай на любовь

Эдана оказалась права, поговорить по душам не удавалось. Мало того, что улицы столицы заполонили проснувшиеся горожане, так и плотное кольцо стражи не давало продыху и приковывало десятки любопытных взглядов.

Эда нервничала с каждой минутой всё сильнее и конвою явно была не рада. Поэтому большую часть пути к прихрамовой площади шли молча. Перебросились лишь парой фраз, покупая в лавке готовые свёрточки для подношений, начиненные травами, медными монетками и кусочками хлебных лепёшек. И лишь замерев у высоченной статуи Ворта, открыли рты и синхронно выдохнули.

— Гигант, — выразила общее мнение Эдана, разглядывая фигуру в тяжёлых кованых латах, высеченных из алого камня.

Я согласно угукнула, тоже вытягивая шею и старясь разглядеть воина, хотя это оказалось непросто. Пусть Ворт и был без шлема, высота фигуры затрудняла изучение черт его лица. Но стоило даже беглым взглядом окинуть статую, отмечался широкий подбородок и высокие скулы. А о рогах, что будто Атланты небеса подпирали, и говорить нечего.

— Статуя Ворта, — рассказывал по виду самый старший из пустынников в свите Эды, на висках которого средь тёмно-вишнёвой шевелюры проглядывали посеребрённые волоски, — по преданию высечена из цельного куска алараита по приказу самого Бога воителя.

— Священный камень, — вполголоса пояснил Акитар, склонившись ко мне. — Неразрушимый ни временем, ни магией. Очень рекий.

— Прежде чем навсегда оставить Нижний мир и отправиться за Пелену, — продолжал седовласый, — он велел выковать молот по образу и подобию своего, — когтистая рук указала на сжимаемый в каменных пальцах молот, грозно поднятый над головой и направленный в сторону моря. — И наделил его особой силой.

— И где же он теперь? — безотрывно глядела на Отца всех рогатых Эдана. — Только не говорите, что передаётся из поколения в поколение в правящей семье, иначе я рассмеюсь.

— Разумеется, нет, сиура Лайн, — терпеливо улыбнулся пустынник. — Молот исчез много веков назад. По легенде, он закован в вечное пламя в одной из подземных пещер в Пустыне, и тот, кто освободит его, будет повелевать и песками, и всем миром. Это будет истинный король, — с лёгким кивком закончил рассказ мужчина.

— Прямо как история о мече короля Артура, — тихонько сказала я, и Эда оживлённо закивала. Мы двинулись дальше, мимо статуи Ворта прямиком к ступеням многоколонного, алокаменного храма.

Будучи у входа, Эдана обернулась напоследок, вновь глянув на фигуру рогатого воина. Кажется, прогулка сумела растопить лёд в её сердце.

— Впечатляет, — словно подводя итог, одобрительно кивнула она седовласому рогачу в своей свите, что и затеял рассказ. — Только разрешите спросить, откуда у Ворта крылья?

То, что я сперва приняла за плащ, при внимательном рассмотрении и впрямь оказалось крыльями. Огромные, уложенные крупными складками, они напоминали драконьи. Каменные отростки с остроконечными шипами крепили их рядом с лопатками на мощной, бугристой от мышц спине.

— Такова истинная суть Демона, — просто ответил пустынник. — Ему подвластны и небо, и суша.

— Я не знала… — протянула Эда. — Даже и не припоминаю, чтобы встречала где-то подобное. В книгах по религиоведению Ворт точно без крыльев.

— Это потому что почти все книги эльфами написаны, — ответил на удивление тот самый Кайл — длинный, худощавый тёмный, что пульнул в нас с Эдмондом парализующее руной, а сперва и путами воздушными оплести меня хотел. — Они основываются лишь на подлинных знаниях, а крылатых пустынников никто вот уже тысячи лет не встречал. Истинные, то есть те, кто по праву могут называться Пустынными Демонами, либо вместе с Вортом ушли в вечность, за Пелену, либо попросту вымерли.

— Верно, — только и кивнул сухо пожилой рогач и провёл нас через арку в храм.

Я даже губы удивлённо скривила. Вампирюга-то, оказывается, интеллектуал-книголюб, а не тупой солдафон, коим я его окрестила в отместку в уме.

Оставив площадь позади, мы спешили за рогачами. Акитар шагал рядом, тёмные — на шаг позади. Но к моему недоумению мы прошли мимо просторного, окутанного дымом тлеющих в подставках благовоний молельного зала, в который спешила основная масса прихожан.

Преодолев несколько узких переходов, мы оказались во внутреннем дворе храма. Вдоль кирпично-песчаной стены тянулись хозяйственные постройки, притаился колодец и пара лысеньких, опаленных солнцем розовых кустов. В центре двора расположились солнечные часы, а поодаль — соломенная крыша на каменных подпорках всего с одной задней стеной-шкафом на низеньких, как пеньки, сваях.

— Пришли, — кивнул рогач и остановился, стоило нам спуститься к подножию каменной лестницы.

— Разве? — с непривычным для меня высокомерием оглядела Эдана двор.

Звуки города здесь, как и за дворцовой стеной стали тише. Только из храма за спиной доносился пчелиный гул голосов, молитв и славящих песен.

— Это единственное место в столице с ликами иных Великих, — сказал Акитар, поймав и мой недоуменный взгляд.

Что ж, и на том спасибо. В людских землях и такого не сыщешь. Поклоняться другим богам там, насколько мне известно, не запрещено, но молелен другим Великим не ставят. В Онтасе уж точно.

Мы с Эданой мельком переглянулись, в несколько шагов пересекли дворик и, сжимая в ладонях по свёрточку, перетянутому тёмной нитью, покорно подошли к молельне. Поднялись под навес по ступенькам, но не из благородного красного камня, а из обычного солнечного кирпича.

У стены в неглубоких нишах разместились небольшие фигурки пяти богов, закутанных в плащи. Все они имели одинаковую высоту и форму. Женские лики ничем не отличались от мужских, разве что по цвету материала определить принадлежность фигурки к божеству представялось возможным.

На сей раз без переглядок мы подошли к фигуре из тёмного камня.

У ног уменьшенной версии Сореса, сокрытых каменными складками из мориона или, быть может, обсидиана, была вмонтирована полукруглая чаша из матового, чуть подкопченого языками пламеня стекла. На дне уже лежали свёртки с монетками, цветы и перетянутые нитью трубочки-записки, которые в конце дня, должно быть, сжигают прямо здесь.

— Сюда класть подношения, — зачем-то указала Эдана зажатым в кулаке свёртком на чашу.

Я кивнула. Кажется, не я одна чувствовала неловкость и растерянность.

К счастью, в эту самую секунду подошла тёмная дама в цветастом платке, повязанном поверх бёдер на манер местных модниц. Пробормотала что-то, поднесла свёрток к губам, а затем ко лбу. Поклонилась, опустила кулёк в чашу, развернулась и затопотала сандалиями по ступенькам, спеша прочь.

Недолго думая, мы с Эдой проделали то же самое, но уходить не спешили.

— Наверное, теперь нужно обратиться к Соресу, — покосилась Эдана на высокого эльфа, оставившего записку богу-покровителю Итаэру.

— Да, наверное, — тоже глянула я на темнокожего нимфу, склонившегося перед бирюзовой фигуркой Ириты.

Не говоря больше ни слова, мы с Эдой обе прикрыли глаза, но остаться наедине с Соресом не выходило. Тут и с собой-то наедине остаться та ещё проблема, как оказалось! Прихожане стучали башмаками по каменному полу, бормотали просьбы и бросали с глухим стуком свертки.

Постояв немного, я честно пыталась обратиться к Тёмному богу. Рассказывала мысленно, что со мной приключилось, и как я нуждаюсь в его помощи.

— Хоть совет дайте, хоть слово скажите, — прошептала я, открыв глаза и наблюдая, как тёмный, недобро скосившись на меня, кинул бумажный кулёк в ванну с подношениями.

— Это всё, на что я способна, — без особого энтузиазма протянула Эдана, тоже открыв глаза. — Возвращаемся?

Я расстроенно кивнула. Разочарование подъело былое волшебное настроение.

«Ну сколько можно? — думала я, отбивая дробь по каменному полу храма Ворта. — Прав Велор, Великие на ухо туговаты. А уж от Тьмы Первородной и вовсе добра ждать не следует.

Мы уже порядком отошли от храма, окунувшись в суету торговой части Эр-Аворт, как раздался старческий говорок.

— Милые девушки, сжальтесь, подайте хоть медную монету.

Голос по первости слабый, с каждым слогом крепчал и прорезал общий монотонный шум подобно грозовой молнии.

Я заозиралась, но кольцо воинов сжалось теснее, заслоняя Эдану и меня вместе с ней от толкотни. Толпа благоразумно обходила стороной живую капсулу, тележки катились, скрипели колёса и пахло острыми специями и прогретой на солнце пылью.

— Мне что и монету подать уже запрещено? — взвилась Эда, расставив руки, словно рассерженная птица крылья. — Да расступитесь же! Никуда я не сбегу, чтоб вам всем…

Пустынники на удивление беспрекословно отошли, а вот тёмные лишь на четверть шага отступили. И буравили взглядами, почему-то именно меня. Да так, что будь здоров.

Внутри в ответ что-то дрогнуло, сорвалось с цепи, и мне до смерти захотелось оскалиться. Прямо как дикий зверь!

Я задержала дыхание и стиснула зубы, сдерживая порыв, как тошноту, часто-часто глотая. Старуха на соломенной подстилке у закрытой явно не первый день лавки с заколоченными окнами не то закашлялась, не то рассмеялась, наблюдая за перестановкой разгоняемых Эданой воинов.

Рогов у нищенки не было. Нимфой тоже она быть никак не могла, — кожа для стольких лет слишком светлая. Но определить её принадлежность к людскому племени, драконьему или тёмному у меня не выходило. Навыка ощущения магических движений не хватало.

— Вы, верно, жемчужины, раз вас берегут пуще ока, — трескучим голосом проговорила старуха, пристально глядя не то прямо на меня, не то на Акитара за моей спиной.

— Не жемчужины, — буркнула Эда, ковыряясь в кошеле, вышитом камешками и бусинами. — Скорее, несчастные невольницы.

— Так ли вы несчастны, как думаете на самом деле? — старуха засверкала мутными глазками, переняв серебряный гарто и приложив его ко лбу, низко склонилась, едва не упёршись носом в землю. — Вот спасибо, Жемчужина! И тебя храни Атайя, Изумрудная!

Я тоже дала старушке серебряник под недовольное сопение Акитара.

— За всё утро мне и медяка не кинули, — пожаловалась женщина, старательно пряча монеты за пазуху. — А тут сразу столько… Верно, боги смилостивились.

— Клянчишь целыми днями, потому и не дают, — буркнул один из рогатиков с нахальными голубыми глазищами. — Каждое утро тебя тут вижу, бабка!

Он так скривился, что готов был, кажется, сплюнуть от отвращения.

— А чего смотришь, раз не нравится? — кхекнула старуха. — Мне вот до тебя дела нет, я тебя и видеть не вижу. И за какие такие грехи вас, красавицы, обрекли на общество напыщенных индюков, не расскажете?

— Старая карга, да ты хоть знаешь, перед кем тут свои поганые речи… — возмутился было молодой пустынник, но замолчал под тяжёлыми взглядами седовласого рогача и Акитара.

Очевидно, кричать на каждом углу, что по улицам бродят будущая королева и целитель, не следовало.

— Идёмте, сиура, — склонил голову мой страж, но старуха, явно напав на золотую жилу, оживилась не на шутку.

Замахала сухонькими ручками, которые выглядели, будто кости кожей обтянутые.

— Говорю же, индюки! Лезут в разговор, рогами тычутся!

Эда не без язвительности хохотнула, косясь на стражей, а я что-то смеяться не спешила. По правде говоря, согласна была прислушаться к Акитару и уйти, но Эда уже заинтересованно глядела на нищенку.

— Ну? — наконец прекратила лютовать старуха и поёрзала на подстилке. — Вы мне добро сделали, значит и я, чем смогу, одарю. Так насколько вы несчастны, милые? Хотите знать?

Я и глазом моргнуть не успела, как на солому из её рук посыпались камешки, птичьи перья и косточки животных.

«Это что? Позвонки?» — пока я вглядывалась в магический инвентарь, используемый скорее шарлатанам из моего мира, Эдана, уже успев прикрикнуть и в который раз отбиться от своих надзирателей, совсем не по-королевски присела на корточки и протянула ладонь.

— А давай, гадалка! Мне интересно. Сможешь удивить?

— Сиура, не стоит, — начал седовласый, но Эда намеренно игнорировала каждого. Смотрела в глаза старухе и выжидающе улыбалась.

Гадалка в ответ глядела на неё, и разобрать кто из них двоих гипнотизировал друг друга успешнее, было попросту невозможно.

— Девицам всегда интересно знать про любовь, — улыбнулась беззубым ртом старуха и, схватив руку Эданы, уткнулась носом в ладонь. — М-м-м… — провела она носом до самого запястья, а затем обратно. — Вижу судьбу твою непростую, девочка. Вижу… счастье великое тебя ждёт.

— Прямо таки счастье? — Эдана развернула голову, чтобы видеть меня, и недоверчиво скривилась.

— Оно самое, — совершенно серьёзно подтвердила старуха, словно не замечая переглядок и с каждым мгновением теряя шутовской запал.

Кривыми тёмными пальцами она взяла пёрышко с земли и положила в центр ладони. Дунула, шмыгнула и склонилась вновь, разгадывая намеки судьбы в хитросплетении тонких линии.

Жара давила. В тени было едва ли чуть полегче, чем на солнцепёке, но нос у старухи всё равно противно потел. Широкие ноздри трепетали, да и запах от старого тела шёл препротивнейший, кислый.

Эдана скорчилась и вытянула шею, стоило гадалке потянуть её за руку к себе поближе. Явно пожалела, что затеяла бесполезную игру.

Наконец, после нескольких минут пыхтений и обнюхиваний, старуха распрямилась, заканчивая экстрасенсорные сеанс.

— Счастье будет у тебя в любви, Жемчужинка, хоть ты и от всей души в том сомневаешься. Всё зависит от выбора, — она похлопала Эду по раскрытой ладони и, обхватив её своими кривыми пальцами, заставила сжать кулак. — Что выберешь: золото или сталь? То и будет.

— О… Золото или сталь? Что ж, всё стало гораздо яснее.

Эдана поднялась, ухмыляясь, Старуха тоже ухмылялась так рьяно, что нос чуть-чуть не касался подбородка.

— Лиззи, теперь ты.

Чем я вдруг провинилась перед тёмной девицей, мне было невдомёк.

— Ну, нет, — вскинула я руки, отступая.

— Боишься? Ну, давай же! — потянула меня за руку Эдана.

Воины, даже Акитар, на сей раз не стали вмешиваться в невинную забаву. Всем было ясно: старуха вовсе не пророчица. Просто не в себе или на публику играет в надежде выхлопотать ещё монету-другую.

— Да-вай, — многозначительно вытаращила глаза Эда и подтолкнула меня вперёд. — Чего боишься-то? Неинтересно, что ли, сколько детей у вас с Велором будет? — звучно прошептала она на ухо, широко улыбаясь.

— Эда! — возмутилась я, за что получила очередной бодрящий тычок и уйму увещеваний.

Покачав головой, я, как и Эдана ранее, покорно присела на корточки и протянула руку. Надеялась, что сдюжу и не стану кривится как Эда, когда старуха примется и мою ладонь вдоль и поперёк обнюхивать.

Но та лишь глянула и затрясла шишковатым пальцем да головой замотала.

— Не надо руки. И без того вижу, что там всё перепутано. Не надо. Боюсь ошибиться.

Я глянула на Эдану с мольбой, пока бабуля ковырялась в складках юбки и собирала разбросанные камешки и кости с рунными знаками. Но та лишь глаза многозначительно вытаращила и сердито нахмурилась.

Приказав себе не дрейфить, я переняла из рук гадалки горсть рунных камешков и костей. Подержала, перекладывая из ладони в ладонь, словно снежок катая, и по команде раскинула всё это добро перед старухой.

— Хм-м-м…

Длинный уродливый нос встретился-таки с подбородком, сделав сморщенное лицо похожим на перекорёженный сухофрукт, и я едва удержалась, чтобы не зааплодировать. Старуха же вновь посерьёзнела, напялив маску таинственности. Громко дыша, обнюхивала фигурки, следуя от одной к другой, будто ищейка.

— Гм-м-м…

Что сказать, содержательное вырисовывалось предсказание.

— Я же говорила… — тихонько начала я, но Эдана замахала рукой и приложила палец к губам.

Я и правда поторопилась. Представление всё же началось.

— Вижу, — изрекла гадалка глубоким зловещим шёпотом, — сложная у тебя судьба, Изумрудная. Вижу, многим страданиям и радостям в ней нашлось место. И найдётся ещё.

— Мы на любовь гадаем, — напомнила Эда тоже почему-то шёпотом, уперев руки чуть повыше коленей и склонившись прямо над нами.

— И любви тоже здесь место есть, — игнорируя весёлый тон Эданы, качнула головой старуха. — Всепоглощающей. Горячей и верной. Но…

Она принюхалась снова, смежив веки, а у меня сердце в груди отчего-то так и скакануло. Забилось, как в припадке, качая кровь и требуя хватать воздух, как рыба, стоило гадалке после затянувшегося молчания всё же взять мою ладонь в шершавые руки.

— Что там? — нашла в себе силы спросить я.

Эдана, горя от нетерпения, подалась вперёд. Судя по лязгу обмундирования, шагнул и Акитар или, быть может, ещё кто из пустынников. Я не понимала. Сердце стучало всё сильнее, мешая сосредоточиться.

"Не хочу больше… Хочу уйти. Уйти!" — билась отчаянная мысль, но тело окаменело, и язык вместе с ним.

Казалось, меня сковало парализующее заклятие.

— Ну? — поторопила Эда, но на сей раз без искорок смеха. — Что видите?

— Смерть, — сказала, как топором махнула старуха. Перерубила разом все артерии и вены, заставив моё сердце шлёпнуться на дно грудной клетки бесполезным куском мяса.

— Вот так… — будто иного и не ждала, выдохнула я, встретившись взглядом с гадалкой.

— Да, смерть, — повторила она серьёзно. — Ты счастье обретёшь через смерть. Когда смерть придёт, она принесёт дар. Примешь его с благодарностью, деточка, и получишь шанс на счастье. А отвергнешь… — провела она длинным, полупрозрачным, как тля, ногтем по одной из линий на ладони, будто по строчке в книге. — Тогда мир рухнет. Ты утащишь его за собой во мрак, едва изумрудное пламя твоей души погаснет.

Я ни слова не понимала, но хотела слушать ещё и ещё. Словно не я нынешняя, а будущая, точно понимала, о чём речь.

Оттого и смотрела в прозрачные глаза старухи, будто в зеркало. И дышала часто-часто, впитывая слова каждой клеточкой тела.

— Довольно! — мне на плечо вдруг легла тяжёлая рука, дёрнула вверх и поставила на ноги. — Старуха, ты чушь несёшь!

Оказалось, это Акитар. Он обхватил меня за плечи и повёл прочь.

Воины, всячески устыдив гадалку, теснили нас с Эданой дальше, вглубь торговых рядов. А старуха всё кричала вслед и смеялась, размахивая руками и посылая нас ко всем богам разом.

Я обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на неё, но Эдана перехватила меня под локоть, заслонив обзор.

— Ну чего ты? — тихонько шепча, прижалась она, вырывая меня из когтистых лап стража. — Испугалась этих глупостей, что ли?

— Нет, — отрезала я.

Эда не поверила. Впрочем, я и сама себе не верила.

— Брось ты! Она же сумасшедшая. Решила напоследок жути навести. Наверняка и про проклятие заладила бы, а потом ещё монет выпросила. Забудь, это же просто слова! Мне вон вообще счастье в любви предсказала…

— А что если так и есть? — взвилась я ни с того ни с сего, остановившись и хмуро уставившись на Эдану.

Она даже отпрянула под натиском взгляда.

— Счастливый брак? Да я тебя умоляю, — фыркнула она, сбросив оцепенение — С этим уродом рога…

Воины напряглись, слыша каждое слово, и Эдана вовремя смолкла, недовольно поведя плечом. Прямо как Велор. И меня вдруг обуял страх. Что если с ним что-то случится в пустыне? Что если старуха напророчила беду?

— Вот и повеселились, — проворчала я. — На славу прогадали.

Не говоря больше ни слова, мы двинулись по рядам, но дороги я не разбирала. Благо Эдана уверенно тащила меня вперёд, держа под руку.

Всё сливалось в огромные оранжевые пятна. Улицы, лавки и трактиры… Торговая часть Эр-Аворт хотела поглотить нас. И поглотила бы, не будь с нами провожатых.

— Сиура Лайн, дальше ходить не стоит, — окликнул Эдану седовласый пустынник.

Он отчего-то вызвал у Эды уважение и с ним она говорила теперь вежливо, хотя по лицу я видела — недовольна будущая королева страшно.

— Почему это не стоит?

— Нельзя, — уклончиво ответил рогач. — Вся столица в вашем распоряжении. Весь Восточный рынок, центр и часть Западного. Порт и даже вся пустыня за стеной. Но дальше, — он вытянул руку вдоль улицы, плавно уходящей вниз по склону, — хода нет.

— Нельзя, — подтвердил и мой страж, заводя руки за спину с важным видом. — Для вас там небезопасно даже с охраной. Слишком много пришлых странников и торговцев сомнительным товаром.

— Так у вас чёрный рынок прямо под носом раскинулся, выходит? — Эдана фыркнула.

Я тоже с удивлением смотрела на вполне обычную улицу. По обеим сторонам от мощёной жёлтым кирпичом дороги разлеглись такие же, как и ранее нами увиденные торговые лотки со специями, тканями и побрякушками. Торговцы и снующий туда-сюда рогатый люд выглядели более чем безобидно.

Однако подвергать сомнению слова стражей повода не было. «Колец», как называли в Онтасе стены с воротами, запираемыми на ночь и жёстко разделяющими город на классовые сектора, в Эр-Аворт не было. Знатные сиуры и простолюдины сосуществовали бок о бок.

Разница была лишь в том, что первые жили в своих мини-дворцах, хорошо охраняемых и обнесённых высокими стенами. Вторые же ютились в песчаных домишках, первые этажи которых чаще всего всецело занимали торговые лавки или таверны. По этой причине здесь, на рынке едва ли не каждый дом был наполовину жилым. Ну а те, кто скопил достаточно денег и смог позволить себе отдельное жильё поближе к городским садам или центральной площади, открывали лавку или ставили красочный шатёр.

Так что могло статься, что незримая черта, разделяющая законопослушных граждан и тех, кто не прочь обогатиться нечестным путём, и впрямь проходила сейчас прямо перед нами.

— Ну, раз нельзя… — с огорчённым видом крутила головой Эдана и, вдруг подхватив меня под руку, метнулась в сторону. — О! То что нужно. Идём!

— Что? Куда? — тараторила я, пока Эдана тащила меня к высоченному крыльцу с деревянными, украшенным резьбой перилами. — Баня?! Мы пойдем в баню?

— Ага, — едва от восторга не скакала по ступенькам Эдана, как и я, глядя на яркую вывеску с ковшом, льющим воду на сияющие магическим пунцовым светом цветы.

— Но зачем?

— А затем, — деловито толкнула дверь Эда и поволокла меня за собой в полутьму тесной прихожей, — Нашим соглядатаям сюда ход закрыт.

Я обернулась. И правда! Воины остановились, как вкопанные. Тёмные всполошились, правда, ринулись вдогонку, но рогачи все как один забасили, преградив им дорогу.

— Так-то, — довольная собой Эдана откинула тяжёлые, блестящие тёмные волосы за спину и словно ожила наконец. — Вот теперь хоть поговорим с глазу на глаз, — расслабилась она и улыбнулась, потянувшись к шнурку гостевого звоночка на стене.

Мелодичный звон огласил прихожую, и лёгкая, украшенная стеклянными вставками двустворчатая дверь тут же распахнулась, пропуская нас на территорию истинно женского царства.

Глава 12. Исповедь Эданы

Баней назвать огромный, двухэтажный, полный цветочных ароматов и журчания воды рай язык не поворачивался.

Потолки — высокие, всюду живые цветы, фонтанчики и даже целый зелёный уголок, занимающий едва ли не половину просторного холла. Средь ветвей фигурных кустарников, как птички, сновали радужные магикусы, издающие едва различимый, мелодичный звон, и блестели крохотные стеклянные капли.

Но больше всего поражало обилие зеркал. Здесь их было больше, чем я когда-либо видела. Уйма!

Крохотные и во весь рост, овальные и прямоугольные. Ровными треугольными осколочками, будто сияющим алмазами, были украшены даже межкомнатные арки! Все вокруг искрилось, отражало свет и слепило.

Не взглянуть на себя раз или, если уж быть честной, несколько десятков раз, было попросту невозможно. Но самое любопытное, что в каждом отражении на меня искоса глядела поистине прекрасная девушка с выразительными тёмными глазами и в меру румяными щеками.

Уж никак иллюзия наброшена на все отражающие поверхности. Чтобы каждая сиура, даже не самая знатная, чувствовала себя здесь без малого королевой.

Стоило нам дождаться, пока крохотная пустынница запишет в гостевую книгу наши имена — по моей инициативе выдуманные, чтобы не привлекать внимания лишний раз к своему целительскому дару, — нас едва ли не под белы рученьки подхватили рогатые банщицы в желтых одеждах, обливая елеем слов.

— Добро пожаловать. Мы рады вам. Изволите искупаться?

Мы, а вернее, Эдана, изволили занять одну из комнат отдыха наверху. Рогатые, умело скрывая огорчение, тут же раскланялись и передали нас в руки распорядительнице — сиуре Отарике. Тоже рогатой, но куда более степенной и менее наигранно-сладкой.

Пустынница, поклонившись и махнув рукой без единого кольца или браслета, повела нас по узкому коридорчику меж десятков комнат-номеров прямиком к широкой, устланной ковром лестнице.

Пока спешили за дамой, шелестящей подолом желтого, как и у всего персонала платья, я с удовольствием разглядывала всё вокруг, и с особым интересом, украдкой заглядывала в приоткрытые двери.

Первый этаж и правда всецело занимали парильни — небольшие комнатки с лавками вдоль стен и чашами в центре, полными гладких серых камней.

Стоило рогатой банщице плеснуть на них воды, как вздымался столб ароматного, густого пара, окутывающего женские фигуры в купальных платьях и плотных, защищающих уши и голову от жара чепцах.

К парильням примыкали комнаты с неглубокими округлыми запрудами, вмонтированными в пол и выложенными изнутри аквамариновыми плиточками. Вода в них постоянно обновлялась небольшими искусственными водопадами. То и дело раздавался визг, когда очередная смелая девица подплывала под напор, очевидно, прохладной воды и зажмуривалась, подставляя спину упругим струям.

— О! У них здесь и массаж заказать можно, — разглядывала Эдана цветастые карточки — своего рода меню. — И ванны грязевые, и маски… И мороженое семи видов!

Я подошла к Эдане, заглядывая через плечо. Париться и купаться мы с ней отказались, поэтому нас прямиком из просторной и на удивление прохладной гостиной сиура Отарика проводила на второй этаж. В комнату отдыха с выходом на общую террасу, видом на пёстрые рыночные ряды и придворцовую стену вдалеке.

— Если что-то понадобится, — важно вещала распорядительница, будучи уже в дверях, — смело зовите.

Пухлый ухоженный пальчик указал на тесёмку у двери. Она крепилась к сложной системе колокольчиков и уходила куда-то в подсобные помещения. Откуда и выскакивали, как чёртики из табакерки, рогатые прислужницы.

— Солнечные купальни рады принять таких гостей, как вы, — поклонилась Отарика напоследок, поправила платок, накрученный, как тюрбан, на покрытые бирюзовой краской рожки и вышла, прикрыв за собой дверь.

— Таких гостей, как вы, — встревоженно повторила я, оглядывая скромненькую мебель комнаты: два плётеных кресла у стола с чашей фруктов посередине, лежаки на манер шезлонгов и ширму для переодевания. — Думаешь, несмотря на выдуманные имена, распорядительница догадалась, кто мы с тобой?

— Вряд ли, — не отрываясь от «меню», успокоила Эдана. — Они тут всем так говорят. Это их девиз.

В подтверждение она развернула буклет лицевой стороной ко мне и ткнула пальцем в нижнюю строку. Там золотистыми, переливающимися чернилами было выведено: «Солнечные купальни госпожи Алавии Эллин рады таким гостям, как Вы». А дальше что-то про самых влиятельных господ со всех шести континентов и лучшие эльфийские традиции на пустынный манер.

Странно… но эльфов я тут и видеть не видела. Ни одного.

— Не хочешь сделать маникюр? — снова зашелестела листами Эдана. — Я бы сделала… и поела чего-нибудь. Гляди! У них здесь даже пирсинг делают! О-о… ещё и тату!

Прежде чем я, глядя на увесистые серьги в ушах Эданы, успела хоть слово вымолвить, она подскочила и дёрнула за тесёмку. Худенькая пустынница в жёлтой униформе-кимоно прискакала в тот же миг, будто за дверью таилась на низком старте.

Эдана принялась с важным видом отдавать распоряжения, а девица со страшной скоростью записывать все пожелания в тетрадку.

— Ты тоже выбери что-нибудь, — свела брови Эда, когда фантазия у неё иссякла. — Я хочу оставить здесь как можно больше денег.

Пустынница тут же оживилась, предлагая особые услуги вроде массажа ног с редчайшими маслами или особые, тоже, разумеется, единственные в своём роде краски для глаз и губ, что не смываются едва ли не месяцы.

Эдана была на всё согласна. Пустынница едва успевала черкать на листочке, а Эда то и дело бросала на меня сердитые взгляды, грозясь, если я сейчас же не уберу кошелёк, оскорбиться до скончания времён. Разумеется, своих, потому как по её же замечанию, моего человечьего века для столь серьёзной обиды маловато будет.

Идти против тёмной, упёршей руки в боки, и с надеждой мучающей в руках писчую палочку пустынницы, было сложно, но возможно. Однако странное чувство удовлетворения так и жгло под ложечкой, когда я вспоминала, что по счетам человечки заплатит не кто иной, как Его пафосное Темнейшество Арис Лайн бывший Этор. Пусть и косвенно, но всё же.

Поэтому я махнула рукой, приказала совести умолкнуть и уткнулась в цветастые страницы буклета, намереваясь на час с лишним забыть обо всём и с головой окунуться в простые женские радости.

* * *

Мы с Эданой переоделись в халаты благородного золотистого оттенка с вышивкой в виде крохотного солнышка на груди и развлекались как могли. Делали чистку лица, маникюр и педикюр, поедали мороженое, суфле и болтали с разговорчивыми, услужливыми пустынницами несколько часов подряд. Но стоило развесёлым девицам с поклонами удалиться, мы уселись за заставленный сладостями стол и разговор сам собой снова зашёл о гадалке.

— Говорю тебе, — держала у покрасневшего от пары новых проколов уха травяную примочку Эдана, — предсказания её — чушь собачья. Сама подумай.

— Почему ты так старательно даже мысль о возможности нормальных отношений с Ассаро отвергаешь? — улыбнулась я, сидя с ногами в плетёном кресле.

Ступни, отшлифованные пемзой, приятно холодило от мятных масел.

Эда отняла тряпицу и пощупала многострадальное ухо. Сетуя, что так и не решилась на эксперимент на Земле, она сделала-таки себе пирсинг. Теперь у неё в ушном хряще красовалась пара новеньких сережек-колечек — очередной вызов и папеньке, и будущему муженьку. Хотя помятуя о драгоценных камнях в рогах, я глубоко сомневалась, что Ассаро останется недоволен.

— Почему отвергаю? Да потому что знакома с кронпринцем. Имела счастье, — задрала подбородок Эдана, возвращая примочку на место. — И большего высокомерного гада, подтирающего зад золотом, в жизни не встречала! И не думаю, что Его Рогачество изменился.

Я засмеялась.

— Ну да… куда уж там, изменился. Всего-то полвека прошло с вашей встречи. Он, наверное, и глазом моргнуть не успел!

Эдана насупилась, но отъев из пиалочки мороженого, поумерила пыл. Должно быть, оно её остудило, потому как заговорила она совершено спокойным тоном.

— Ты не понимаешь, Лиззи…

— Нет, — призналась я. — Объясни.

— Я не хочу замуж. Хочу реализоваться. Хочу быть свободной в своём выборе и меня жутко достало, что всю мою жизнь всё решают за меня. То мать, — принялась она загибать пальцы, — то отец, то старшие братья. К тому же я… — Эда помедлила. — Мне хочется чего-то особенного. Такого, чтобы голову сносило. Хочется настоящих чувств. А вот это, — хмыкнув, махнула она рукой в сторону террасы, — мне и даром не нужно. Одна из жемчужин королевского гарема… Как подумаю, тошнить начинает.

— Выходит, дело лишь в этом? Не хочешь быть одной "из"? — осторожно поинтересовалась я. — Но Ассаро ведь не обязан брать несколько жён.

Эдана скривилась, бросив тряпочку с кровавыми точками на стол.

— Ли-из, ну какой мужчина, а тем более король, добровольно откажется от гарема? Не все и в обычных-то отношениях себя в штанах держат, а тут без порицания ходи направо и налево, — помахала она рукой и нахмурилась, немного помолчав. — У Иссириора Вер Истер, нынешнего правителя пустынных земель, восемь жён. Восемь! Не думаю, что с каждой он задушевные беседы водит. На всех и души-то не хватит.

Я молчала. Сказать честно, мне и самой мысль о многожёнстве претила. Я не осуждала, нет. Но и делить Велора ещё с кем-то… Да хоть с кем-нибудь, чёрт побери!

Стоило только подумать, и кулаки сами собой сжимались.

— Что я могу сделать, чтобы тебе стало легче, Эда?

— Ничего, — ответила она. — Я по своей глупости поддалась на уговоры отца и приплыла сюда. Назад пути нет. Папа ни за что на попятную не пойдёт, да и моё желание для него мало что значит. Знаешь, Лиза, — глянула на меня Эдана, словно захмелев и с трудом выговаривая слова, — у нас ведь всю жизнь так. То, что тебя напрямую не касается… Туда тебе хода нет, — ударила она по столу ладонью. — Не суй нос, куда не просят! Стой смирно, не смейся так громко. И так всю жизнь!

Эдана отвернулась и дёрнула ногой, словно мяч пнула. Что на это сказать, я не знала. А Эда продолжила.

— Всю жизнь, делай то, что должна. Иди туда, куда отправляют, слушай и подчиняйся. Это во благо, — горько усмехнулась она. — Мужчины решат лучше.

— Знако-омо, — сморщилась я. — Велор мне только и твердит, что разберётся со всем сам.

Эда в ответ сделала большие глаза, назидательно кивнув.

— Вот видишь! Они решили, что знают, как лучше. Представь, высокородные девы нашего племени не учатся сражаться! Они учатся… блистать! — Эдана вдруг поднялась, скинув руки, будто ещё секунда, и она рванёт наворачивать бёдрами, как восточная танцовщица. — Блистать покорно и без лишних вопросов. А я не хочу блистать безмолвная, выставленная напоказ и обряженная в королевские шелка, — опустив руки, Эдана вернулась в плетёное скрипучее кресло. — Просто не умею. Наверное, я тут от тоски умру в какой-нибудь башне. Сорес, хоть бы так и…

— Эда, не говори так! — подскочила я и присела перед ней на корточки, обхватив за коленки.

Но на щеках Эданы уже вновь заблестели дорожки горьких слёз.

— Не поверишь, Лиззи, но я думала, что Великие… — она всхлипнула, утерев нос той же тряпочкой, что и свежепроколотое ухо. — Когда я закончила академию, я каждый день молилась, чтобы отец передумал. Чтобы произошло что-то, что заставило бы его отказаться продавать меня рогатому принцу. За договор продавать. Я думала… Когда оказалась на Земле, думала, что это всё я. Думала, меня услышали, — Эда перешла на шёпот, тараща глаза. — Мы думали, папа мёртв. Оказались неизвестно где без связей и денег. Хорошо, что Лео сумел перенастроить перелагатели, и мы стали понимать речь земных людей. Мы были на самом дне, поднимались… — она помотала головой, тяжело сглотнув, а я сидела и слова вымолвить не могла, смотря на неё снизу. — Было тяжело. Велор винил себя, Эдмонд винил Велора… мне было так больно видеть их ссоры, но в глубине души, я была… счастлива. Счастлива, как никогда, Лиззи! Я думала, Великие дали мне шанс прожить другую жизнь. Свободную. Такую, какую выберу сама! И я хочу обратно. Хочу домой! Но не в Тёмные земли, я… — Эда вдруг схватилась за голову. — Не слушай меня, Лиззи! Я ужасна… Монстр, благодарящий небо за возможную смерть отца!

Эдана хватала ртом воздух, вращала сумасшедшими глазами, и я вдруг поняла, что она чувствует. Поняла и приняла всем своим существом её тоску по дому, которым ей стал мой мир. Это было странно… Я на мгновение будто влезла в её шкуру и тут же едва не задохнулась от стиснувших горло невидимых пут безысходности.

Эдана покинула Иппор совсем ещё юной девушкой. По меркам обычаев тёмных кровопийц, она даже возраста совершеннолетия не достигла. Ни тогда, ни сейчас.

Но Эда выросла на Земле, среди людей. Прожила и пережила столько, что мне и не снилось, и сейчас я, кажется, понимала причину её разочарования — Иппор, её истинная родина, остался неизменным. Ни на йоту не сдвинулся!

Вот только сама Эдана необратимо изменилась.

Я молча взяла её за руку и крепко сжала. Что сказать нужно, не знала. Решив положиться на чутье, я подняла голову.

— Эдана, послушай…

— Нет, всё, — Эда рьяно выдернула ладонь и утёрла щёки, оставляя алые следы от пальцев. — Хватит слёз! Мы ведь собирались веселиться. Всё, я больше не плачу. Как есть, так и есть. Я выдержу. Хрен им всем. Выдержу, вот увидишь.

Её била дрожь, но в глазах стеной встала решимость. Заражаясь ей, я и сама вдруг ощутила прилив сил и твёрдость духа.

— Всё будет хорошо, — ударила по коленке кулачком Эда. — Жаль только, что не побыть дома напоследок. С мамой и Лео не попрощаться. Они ведь и не знали, что я больше не вернусь.

— Думаешь, Валери не знала? — осторожно спросила я.

— Что отец оставит меня одну на чужой земле, пока будущий король зубрит руны и заклинания в академии? — Эдана фыркнула. — Ну, конечно, нет! Я уверена, что не знала. Да хоть Сореса ко мне в свидетели! — приложила она кулак к груди.

Я нахмурилась. Ну, да. Его тут для полного счастья как раз и не хватает.

— А ты говорила с Ассаро? По поводу отъезда.

— Он не отпустит, — сморщилась Эда, отвернувшись.

— Говорила? — повторила я с нажимом.

— Мы ещё и не разговаривали толком… Да он меня и слушать не станет! Отец сказал, мне нужно научиться быть королевой, пока кронпринц не вернётся. Пропитаться духом пустынь и ещё куча бредней.

— Ну, понятно, — цокнув, распрямилась я. — Ладно. Попробую сама с Ассаро поговорить. Тем более, я ведь всё равно собиралась.

— Он не отпустит…

— Эдана, — сделала я паузу, дожидаясь, пока Эда замолчит, — я сказала, что попробую, значит, попробую. Возможно, это поможет не только вашим отношениям с Ассаро. Это и мой шанс добраться до Тёмных земель, — пояснила с улыбкой, видя недоумение Эды, — без метки Эдмонда и прочих… смертельно опасных неприятностей.

— Метки? Какой ещё… Ты о чём?

Я втянула побольше воздуха.

— Лиза, если ещё и ты мне ничего рассказывать толком не будешь… — гневно вскинулась Эдана, и я сдалась.

Рассказала всё, что сама знала. О предложении Эдмонда, и намерениях Ариса меня со свету сжить. О Велоре с руной Натаны и даре Ириты, что может стать для меня едва ли не проклятием.

Эдана качала головой, прикрывала рот ладонью, а я всё говорила и говорила. Без утайки и стеснения. Это было жестоко. Я по глазам Эды видела, что ей не хочется верить, не хочется знать. Знать того, каков ее отец на самом деле.

Совесть готова была меня на клочки рвать. Вцепиться в глотку мёртвой хваткой, глотая вместе с кровью слова. Но потребность в верном союзнике была чересчур острой. Жизненно необходимой.

Мне уже воздуха не хватало, и Эда, позабыв о своих горестях, вскочила и повела меня на террасу, опоясывающую едва ли не весь второй этаж купален. Говорить на улице пришлось тише, но сидеть на прогретых солнцем деревянных шезлонгах и чувствовать на покрывшемся испариной лбу ветер, было приятно.

— В общем, пока Ассаро рядом, меня, кажется, не рискнут тронуть, — наконец закончила я. — Побоятся договору навредить. Поэтому, возможно, если он получит гарантии твоего возвращения к свадьбе, то смилуется и поможет нам обеим. Ты вернёшься на время к семье, а я избегу участи игрушки Эдмонда.

— Я вернусь сюда к лету, — твёрдо сказала Эда. — Уж тебя-то я не подведу. Но чтобы поехать со мной как представитель пустынных земель, тебе придётся стать подданной рогатого короля!

Я пожала плечами. У меня всё равно здесь ни родины, ни флага. Какая разница, кому присягнуть на верность? Тем более что Федерации я ни в чем не клялась. Хотя даже если бы и так, попытка изловить меня на Авэль, как собаку, по-моему, срубала накорню все обязательства и долги.

— Давай попробуем. Стану гражданином пустынных земель. Чем чёрт не шутит, правда?

Эда оценила шутку и хохотнула, сжавшись в комочек не шезлонге и подтянув к груди коленки. Надежда зажгла в ней живой огонь, но во взгляде всё ещё скользило неверие.

— А если не выгорит? Что тогда? В Тёмные земли тебе нельзя… Останешься со мной здесь?

— Не знаю… — протянула я нерешительно. — Не уверена, что король станет терпеть меня, едва Ассаро и Авар уплывут за два моря. Найдет повод выпроводить, а оставаться без охраны…

Я виновато посмотрела на Эдану, стиснувшую губы до белизны. Совесть всё же призвала к порядку, заставив почувствовать укол вины.

— Я не верю, что отец на такое способен, — прошептала Эда, но не с целью развернуть спор. Она и правда, словно растерялась. — Лео говорил, что в академии появилась девушка с таким же даром, как у него. И я слышала, как папа обсуждал это с Эдмондом… Велор не хотел говорить тебе, что элементали пришли за тобой по приказу отца. Не хотел пугать. Но я и подумать не могла, что теперь, когда мы знаем, что ты и есть та самая целительница, папа снова будет пытаться…

— Он считает, меня опасной. Думает, могу на сторону людей переметнуться, или что там ещё… — я утёрла лоб тыльной стороной ладони. — И, знаешь, я будто бы даже понимаю его опасения. Натана ведь тоже была изгнана из людских земель за магиитворение, но сумела заслужить прощение. Если бы не она, наёмникам федератов ни за что подобраться к вам не удалось бы.

— Это другое! — замотала головой Эда. — Натана иппарианка. Федерация — её дом. Возможно, там у неё были родные и близкие. У неё было куда больше мотивов выслужиться перед Правителем.

Я только плечами пожала. Успела ли амбициозная магичка обзавестись семьёй, сказать не могла.

С тяжёлым вздохом я поднялась, прошлась немного и ухватилась за прогретые солнцем, отполированные деревянные перила. Уставилась вдаль.

Дообеденное солнце уже высоко поднялось, но с этой стороны путь ему преграждала махина купальни, поэтому на террасе властвовала тень.

Эда, немного погодя, молча встала рядышком. Тоже, как и я, глядела на суетящийся внизу народ, но всячески огибала взглядом величественную стену королевского дворца, восседавшего на холме, как на троне, подобно истинному и древнейшему из существующих правителю.

— Так а если не получится убедить принца? — первой не выдержала Эдана. — Нам нужен запасной план.

— Велор обещал помочь, — негромко отозвалась я. — Надеюсь, уж он-то меня не оставит.

— Не оставит, — подтвердила Эдана и тронула меня за плечо, доверительно заглядывая в глаза. — Но если что, ты можешь положиться и на Эда.

Я тихонько засмеялась, качая головой. Честное слово, вера Эданы в своих родных меня порой удивляла не меньше, чем моя собственная вера в Велора.

— Чего смеёшься? — нахмурилась Эда. — Эдмонд тебя не обидит! Он знает, как ты важна для Велора.

— Ну, скажешь тоже.

— Это правда, — упрямилась Эдана. — Знает. Он даже смеяться над ним прекратил, когда понял, что Велор действительно тоскует по тебе.

Тоскует.

Я сглотнула, вспомнив и воронку, оставленную руной в земле, и свою боль, что не унималась не первые дни, а недели, не давая ни уснуть, ни прореветься вдоволь, ни поесть. Но я почему-то и не думала никогда, что чувствовал в те мгновения Велор. Да и чувствовал ли вообще?

Просто знала, что Дракула помнит обо мне. Знала, и всё.

— Когда я поняла, что вы не выдумка, — начала я, и Эдана вся обратилась в слух, — мне казалось, меня располовинило. Казалось, будто я — это уже и не я вовсе. Словно я и в себе и… не в себе одновременно, — я хмыкнула, беспомощно поджав губы, не в силах подобрать правильные слова. — Наверное, это и впрямь можно назвать сумасшествием, но когда по ночам я видела путаницу снов Велора или о Велоре… Не знаю, как сказать правильно, но это и не важно. Мне просто становилось легче. Эти сны были настолько реальны. Они так дополняли меня…

Я замолчала, ковыряя крохотную вздыбившуюся занозу в отполированной древесине. Наверное, выразить то, что говорит душа, под силу лишь поэтам. Магия, окутывающая строфы, касается нутра, и лишь тогда всё становится понятным. Но понятным не уму — сердцу.

— Я понимаю, — к моему удивлению, тихо отозвалась Эдана. — В первые дни после перехода я очень боялась, что Велор умрёт, — Эда судорожно вздохнула, а я медленно перевела на неё недоуменный взгляд. — Руна отняла у него много сил, но… Мы умеем быстро восстанавливаться. Ты же знаешь.

— Знаю, — кивнула, не совсем понимая, к чему Эда клонит.

— Велор был опустошён, это правда. Но Лео сказал мне как-то, что не только магически. Честно, но иногда мне и самой казалось, будто Велор так и не вернулся на Иппор целиком. Понимаешь?

— Н-нет, — помотала я головой. — Что ты имеешь в виду, Эдана?

— Не знаю… я не знаю, как это объяснить, — засуетилась она. — Но мы ведь одной крови с ним. Я просто чувствовала, что он не в порядке. Ты нужна Велору, Лиззи! Не смей думать, что он забыл тебя. Я видела… — Эда с трудом связно говорить могла и, как обычно не рассчитав силы, крепко сжала мою ладонь. — Все видели, что он сам не свой был. Всё время.

— Непрошибаемый Воин Ночи страдал по человечке, выходит, — улыбнулась я. — Ну и дела.

— Не думаю, что чувствами мы слишком уж отличаемся от вас, людишки, — фыркнула Эдана сердито, и мы, глядя друг на друга с лёгким прищуром несколько секунд, обе рассмеялись.

Эда хохотала, согнувшись над руками, сложенными по-ученически на перилах. Я же, чуть подрагивая, смеялась беззвучно.

Просто выдыхала набранный в лёгкие воздух через нос небольшими порциями, но чуть громче обычного. Получалось фырканье, похожее на звук ручного насоса. И, кажется, это смешило Эду ещё больше.

— Прости за "людишек", — приложила она ладонь ко вспотевшему лбу, наконец успокоившись.

— Ничего, тёмная, — махнула рукой я. — Сочтёмся ещё. Будет время.

Снова посмеялись, смотря вниз на кочующий от тени к тени народ. Жарко. Солнце намеревалось сегодня, очевидно, переплавить весь песок в стекло.

Расслабленно свесив кисти рук, я, впервые за долгое время абсолютно спокойная и расслабленная, лениво моргала, блуждая взглядом туда-сюда. Цветастые платки местных рогатых дам, темнокожие нимфы с передвижными лотками-тележками и панголины всех цветов и размеров, топочущие вслед за хозяевами, вписывались в пейзаж идеально.

Я наслаждалась видом и суетой, что текла мимо меня, до тех пор, пока в однотонный песчаный мир не вторглось одно-единственное тёмное пятнышко.

Двигаясь с дальнего конца улицы, прямиком от площади Ворта, оно стремительно приобретало до боли знакомые черты и, без труда прорезая толпу и разгоняя лёгкими взмахами руки назойливых торгашей, стремительно приближалось к нам.

Глава 13. Эльфийские причуды

Глазам я поверила не сразу. Думала, галлюцинация или мираж, рождённый пустыней.

— Это что… — вытянула руку, указывая вдаль, — Велор там, что ли?

Эда напряжённо нахмурила лоб, приглядываясь, да так и охнула.

Так и есть. Дракула. Лёгок на помине.

— Он же с кронпринцем и королём должен сейчас бороздить просторы пустынь! — воскликнула Эдана.

Я лишь пожала плечами, буравя тёмную «точку» взглядом. Теория о мираже с каждым мгновением казалась всё уместнее.

— Сорес меня подери! Идёт прямо… — напряглась Эда, но я и сама видела, как вампирюга, чеканя шаг и легко обгоняя одного пустынника за другим, спешил вниз по улице.

Мимо купальни, на террасе которой застыли мы, и неумолимо приближаясь к запретной зоне.

— Чего он на чёрном рынке забыл?

— Не знаю, — протянула Эдана, подавшись вперёд всем телом, как кошка перед броском. — Но явно не тульский пряник на память прикупить.

Она так вытянулась, что едва через перила не перевалилась. Я выставила руку на уровне её груди, предупреждая падение, и Эда будто в себя пришла.

— А ну, пойдём, — хмуро бросила она.

— Куда? — вытаращилась я, но Эдана уже сорвалась с места и едва переступила порог комнаты отдыха, без стеснения развязала поясок халата и скрылась за ширмой.

Я с недоумением на пару ринулась следом.

— Эда, что происходит?

Вместо ответа послышалось пыхтение, а затем и тихая ругань.

— Лиззи, помоги, пожалуйста!

Придерживая платье за жёсткий лиф, раскрасневшаяся Эдана вышла навстречу. Развернулась ко мне обнажённой спиной, по которой скользили шнурки и завязки.

Я торопливо принялась затягивать платье.

— Что случилось-то, объяснить не хочешь?

— Пока ничего не случилось.

Подёргав плечами и убедившись, что платье сидит хорошо, Эда велела и мне переодеться, а сама, вооружившись кошельком, едва ринулась вниз, но я схватила её за плечо.

Кажется, паника и впрямь сродни холере — заразная штука.

— Пока не объяснишь причину, я и с места не сдвинусь.

Эдана тяжело засопела, но остановилась, заглушив свой вечный двигатель. Молчала, покусывая нижнюю губу в тревоге.

Я тоже продолжала буравить её требовательным взглядом. И молчание, кстати, работало убедительнее сотни слов.

— В чём дело, Эда? — выбрав момент, снова атаковала я.

— В Велоре, — выдохнула она, опуская взгляд.

Сердце у меня резво скакнуло к глотке, и стук его отдавался теперь в висках.

— Говори, — едва ли не прошипела я, и Эдана испуганно заморгала.

— Лиззи, клянусь, я ничего сама толком не знаю! Говорила же… не суй нос, куда не просят, — процитировала она грубым басом, наверняка отцовским, и состроила несчастную мордашку.

Но я лишь сильнее свела брови. Не время для жалости. И пусть даже моё лицо из «как вы прекрасны сегодня, сиура» в мгновение превратилось в сущий кошмар, я продолжала сверлить Эду взглядом.

— Выкладывай, что знаешь.

— В общем, после перехода… Когда мы перешли на Иппор, — сбивчиво начала Эдана, нервно поглядывая на террасу. — Я же говорила, что Велор долго восстанавливался.

— Ну? — кивнула, не отпуская плеча Эданы на всякий случай.

— Мы думали, его так ломает потому… ну, знаешь, — Эда стушевалась, заводила руками, будто поплыла. — Ты нравилась Велору. Лео говорил, что его начало приняло твоё и отказывалось принимать решение Велора разлучаться.

Я замерла, своим ушам не веря.

— Что… Как понять: приняло?

— Не знаю! — взмолилась Эдана, сложив ладони перед грудью. — Честное слово, не знаю. Пусть Сорес меня подерёт, если вру!

Выставив жёстко руку, я остановила поток оправданий.

— Не подерёт. Ему вообще плевать на всех вас. Что было дальше, Эдана?

— Мы добрались до Темнейшего монарха, — Эда боязливо сжалась после моих слов, словно и впрямь страшилась Соресова кулака правосудия. — Нас признали и приняли, а затем Эдмонд с Велором тайно отправились в людские земли за папой.

Я кивала, на каждое слово, боясь хоть что-то упустить. Остальное мне было известно. Арис оказался спасён, и тёмное семейство воссоединилось вновь.

— Только когда они вернулись домой, — продолжала Эдана, — Велора я не видела, а отец даже не поздоровался толком. Выслал нас с мамой из столицы почти сразу. Даже вещи собрать не дал! Их потом со слугами привезли. И если бы мама, спустя две недели, не написала, что ещё хотя бы сутки, и она откажется переступать порог дома в Нур-Асера, за нами бы, наверное, так и не прислали лошадей.

— Бред какой-то… — ужаснулась я. — Но почему?

— Лиззи, — взмолилась Эдана, пропустив мои слова мимо ушей, — переоденься, пожалуйста! Мы теряем время!

Бредя словно в тумане, я послушно скрылась за ширмой. Сбросила халат.

— А где же был Велор? — чуть помолчав, спросила я. — Когда вы с матерью вернулись. Ты сказала, не видела его.

— Дома он был, — глухо ответила Эдана. — Только вниз практически не спускался. Отец запретил его тревожить, но я всё равно поднималась к нему. Думала, может, он болен. Подхватил заразу в людских землях. Только он оказался в полном порядке. Когда я вошла, Велор сидел в кресле, в полутьме. Я зажгла магикусы, посмеялась ещё над его серьёзной физиономией, как у убийцы из триллера. Но он так на меня посмотрел…

Будучи за ширмой, я кивнула, от напряжения стиснув кулаки. Знала, как Дракула кровь в жилах одним лишь взглядом заморозить может.

— Лиза, он словно и не узнал меня вовсе! — воскликнула Эда, словно заново вспомнив обиду. — Просто закрыл глаза и не стал разговаривать! Я даже расплакалась… Отец потом меня отчитал. Сказал, думал, я выросла истиной леди и научена держать себя в руках. Я и пыталась держать, хотя и тошно было. Есть за одним столом с семьей не могла. Но через неделю-две, всё вдруг само собой наладилось. Велор спустился на завтрак как ни в чём не бывало. Разговаривал, шутил. Был немного странным, но всё лучше угрюмого молчания! Только Эд на него косился весь день, ни на шаг не отходил. А позже выговаривал отцу. Говорил про зелье и что-то про риск…

— Риск? — высунула я голову из-за ширмы.

— Кажется да. Подслушать у нас дома непросто, Лиз, — виновато промолвила Эда. — Прислуги хоть и немного, но долго торчать под дверью незамеченной не выйдет. Так что всё, что удалось понять: речь шла о Велоре и каком-то средстве. Не знаю. Я спрашивала у мамы позже, но она лишь рассердилась. Сказала, главное, что теперь всё в порядке. Всё, как и прежде.

Я разозлилась так сильно, что выругалась.

Да… Валери всеми силами стремилась вернуть прежнюю жизнь. Дом, семью, мужа, которого потеряла на долгую сотню лет. Любопытно только, тот горячий приём, что устроил ей Арис, едва вернулся из заключения в людских землях, сполна отвечал всем её чаяниям и надеждам? Так она представляла встречу с любящим мужчиной? Будучи высланной из своего же дома к чёрту на кулички?

Я уже сменила халат на платье и порадовалась, что оно холодило кожу. Потому как саму меня в эту секунду бросило в жар от осознания.

— Зелье… — вышла я из-за ширмы, в муках потирая лоб. — Эда, вчера, когда моё пламя хотело вырваться, Велор что-то выпил. Прямо при мне.

Эдана назидательно кивнула.

— Я… не представляю, как я могла забыть? — сказала и тут же поджала губы. Ясно же как.

Мало того, что сама едва в пепел не обратилась, так ещё и Дракула на пару с Амуром меня в оборот взяли. И тут уж оставалось лишь гадать, вправду ли тот самый пухлощёкий младенец орудует луком и стрелами? Уж не дубиной ли? Потому как мозги он явно с одного удара без труда вышибает.

Паразит крылатый.

— Идём! — поманила рукой Эдана, но уловив сомнение в моем взгляде, насупилась. — Раз никто ничего говорить нам не хочет, сами узнаем, чего Велору на закрытом рынке нужно. Или… — хитро прищурилась она, — предпочитаешь на задворках в неведении оставаться?

Эда знала, куда надавить. Получив в ответ только хмурый взгляд, она отворила дверь и выглянула в коридор. Снова поманила рукой, и я, отбросив сомнения, юркнула за ней следом.

В конце концов, ничего предосудительного в том, чтобы наконец выйти из зоны неведения не видела. Вполне нормальное желание любого здравомыслящего существа.

Одно лишь тревожило — быть объектом слежки, к тому же непрофессиональной слежки, выпала честь Дракуле. И вероятность того, что мы останемся незамеченными, при таких исходных данных таяла бы, наверное, даже вопреки усилиям самого повёрнутого оптимиста.

— Эда, может, зря мы… — прошептала я, упорно след в след за девушкой ступая. — Какая разница, что Велор покупает? Это его дело. Птичек, которых он подарил, как оказалось, тоже просто так не достать.

— Верно, — кивнула Эда, обернувшись. — Но сама подумай, Велора вообще в столице сегодня быть не должно! Я сама, если бы больной не сослалась, не выкрутилась бы. Очень сомневаюсь, что подобный трюк сработал бы с отцом и у Велора, но он здесь, — сжала кулаки она, понизив голос, — и нет ничего дурного в том, что я хочу узнать, почему. Нехорошо всё это, — добавила Эдана совсем уж беззвучно. — Мутно. Что на Иппоре, что на Земле.

— Думаешь, что-то запрещённое купить вздумал? — ужаснулась я.

Эда только плечами пожала, и оттого меня едва ли от тревоги не разорвало.

— Может, взять и в лоб спросить? — предприняла я последнюю попытку, когда Эдана уже копалась в кошельке, выискивая нужные монеты у гостевой стойки в холле. — В конце концов, не чужие ж мы друг другу! Скажем, что видели его.

— Ага, — фыркнула Эда. — Лиз, ты будто Велора не знаешь! Извернётся, как угорь, и мы ещё виноваты окажемся. Нет, — шлёпнула она штук восемь золотых монет на стол перед улыбчивой пустынницей. — Застанем врасплох, тогда и поговорим.

— Врасплох… — охваченная мандражом, нервно хохотнула я, отходя от «ресепшена» и хватая Эдану под руку. — Если ты не забыла, нас у парадного входа семёрка бравых молодцев дожидается.

— Думаешь, не пустят? — встала Эда, как вкопанная, посреди просторного холла, полного звона магикусов, как богатырь перед камнем на развилке.

— А сама как думаешь? Они нас даже дальше купальни не пустили! Но если мы скажем, что решили поиграть в шпионов, — с сарказмом прошептала я, — они наверняка сменят гнев на милость.

Нервный смешок с трудом сдержать удалось, стоило только представить, как Акитар ведёт меня под руку и показывает достопримечательности чёрного рынка: «Здесь у нас, сиура, сушёные сердца младенцев. Здесь — самые убойные зелья, запрещённые на всех шести континентах».

— Вот ведь… засада, — Эдана закусила губу и легонько подпнула мою ступню, чтобы я перестала отбивать нервную дробь, словно заяц в период брачных игр. — Тогда идём через чёрный ход. В таком огромном здании просто не может не быть служебного выхода.

Не дожидаясь согласия, Эда решительно развернулась. Ринулась в полутьму коридора, ведущего к лестнице на второй этаж, и едва не сбила с ног рогатую девицу со стопкой свежих полотенец.

Извиняясь, мы, провожаемые пристальным раскосым взглядом, прошмыгнули мимо. Добрались до лестницы, но подниматься не стали. Лишь для виду потоптались у подножия и свернули в за угол. Дальше пришлось шагать степенно, под руку, чтобы не выдать себя. Хотя, признаться, внутри у меня всё клокотало от волнения. И судя по судорожно сжимающимся на моём предплечье пальцах, Эдану одолевали смежные чувства.

Блуждали мы по лабиринту первого этажа несколько минут, всё глубже уходя в расслабляющий полумрак парильных комнат. Наверное, ещё чуть-чуть и пришлось бы сдаться, если бы Эдана в отчаянии едва ли не за руку поймала молоденькую, хлопающую глазищами пустынницу, и властным тоном не поинтересовалась, есть ли у них тут задний двор. Ей, мол, дурно и необходимо отдышаться в тишине и покое, а не средь торговых рядов, раскинувшихся под террасой.

— Двор есть, но совсем маленький. Там мусорные корзины стоят, даже лавочек нет, — залепетала девчушка.

— Вполне сгодится, — не теряя надменности, отозвалась Эдана.

Но хотя и звучало всё это более чем странно, рогатая была готова услужить постоялице любой ценой.

— Тогда вам нужно спуститься ниже, сиура, — торопливо принялась объяснять она. — На хозяйственный этаж. Лестница там.

Эдана глянула, куда указал когтистый пальчик, кивнула и вынула из кошелька монету, благосклонно улыбнувшись.

— Ну ты даёшь! — с восхищением проятнула я, глядя как Эда вмиг сбросила личину манерной дамы, стоило пустыннице с монеткой в кулаке скрыться с глаз.

— Оно… само как-то, — виновато улыбнулась Эда и тут же махнула рукой. — Идем. Не будем терять время.

Скорым шагом отыскав лестницу в подземелье, мы спустились, и шея у меня вмиг покрылась липким потом.

Связки горячих труб тянулись вдоль стен коридоров, к счастью, в самый разгар рабочего дня абсолютно пустых и хорошо освещенных. Пахло дымом, слышалось ворчание огня, бульканье котлов и негромкие голоса магов, что кочегарили печи, нагревая воду и подавая её прямиком в купальни наверху.

Пугливо озираясь и прислушивась, при необходимости ныряя в подсобки, мы шли и шли, наугад толкая то одну, то другую дверь. И я уже решила остановить Эдану, предложить вернуться и отказаться от затеи, потому как Велора нам, скорее всего, уже и не догнать, но удача соизволила улыбнуться.

За очередной дверью оказался тесный предбанничек с грудами грязных полотенец в корзинах, рядами ковшей на грубых деревянных полках и прочей хозяйственной утвари. Но главное, в крохотном прямоугольном окошке под самым потолком, что больше напоминало отдушину, маячил кусочек неба. А средь нагромождений всевозможного хлама в полутьме угадывались щербатые каменные ступеньки, ведущие к двери на волю.

Синхронно выдохнув и улыбнувшись друг другу, мы ринулись вглубь комнатушки. Эдана, а следом за ней и я, уже со скоростью торпеды взбежала по каменной лестнице, как петли скрипнули.

Дверь, на честном слове держащаяся, отворилась, и мы, едва не сбитые с ног высокой, худощавой эльфийкой, чудом кубарем вниз не скатились.

Остроухая охнула от испуга, тоже с трудом устояв на ногах. Взмахнула деревянным ведром, что держала в руке, и из него в разные стороны полетели лиловые плоды, напоминающие сливы.

— Вы что здесь…

Недоговорив, эльфа резво соскочила со ступеней, присела и принялась собирать раскатившуюся снедь. Не раздумывая, мы с Эданой ринулись на помощь.

Едва побитые и истекающие медовым соком «сливы» вернулись в ведро, эльфа распрямилась, оглядев нас с головы до ног.

— Так-так… — протянула она, переложив ведро из руки в руку. — Человек и кровопийца. И что вы здесь, в подсобке забыли, девушки?

Взгляд у эльфийки был пронзительно-синий, цепляющийся, как репей. Она нас в два счёта просканировала от макушки до носков туфель.

Я поёжилась. Судя по шумному выдоху, Эдана тоже передёрнула плечами.

— Извините. Мы уже уходим, — отмерев первой, неловко крякнула Эда, и мы, вновь не сговариваясь, ринулись напролом мимо эльфы. Но та шагнула назад, встав в проёме, и сказала сухо.

— Уж здесь вы, милочки, точно не пройдёте.

— Нам нужно выйти. Дело очень важное! — едва ли не взмолилась Эда, а я кивнула, неразборчиво повторив сказанное.

— Не пройдёте, — стояла на своем эльфа, вновь переложив тяжёлое ведро из руки в руку, и покачала головой.

Отблески дневного света, падающего из открытой двери, скользнули по светлым серебристым волосам, собранным на затылке, и затанцевали на гранях дорогих камней в ушах.

Я с удивлением оглядела эльфийку и отметила, что и на шее у неё далеко не дешёвая побрякушка. И платье из блестящего серебряными нитями шёлка, а уж туфли…

Среди персонала купален не было ни одного иностранца. Рогатые женщины провожали состоятельных и не очень сиур в парные. Помогали разместиться в комнатах отдыха, обхаживали и выкачивали столько золота и серебра, несколько хватало фантазии и услужливости.

Но эльфа из плоти и крови стояла сейчас перед нами. Вновь, словно напомнив о себе, она переложила ведро из руки в руку, а я так и выдохнула, ошеломлённая осознанием.

— Вы Алавия Эллин? Хозяйка купален?

Эдана сдавленно застонала. Вот вам и эльфийские традиции на пустынный манер…

— А вы, стало быть, — хищно сощурилась в ответ эльфа, — целитель Ириты и будущая королева пустынь. Не самое приятное место для знакомства, не находите? — шагнула она, заставив нас отпрянуть, и захлопнула хлипкую уличную дверь. Сдвинула металлический запор, окончательно отрезав путь к побегу.

В полутьме силуэт эльфийской дамы казался ещё более зловещим и даже будто бы лучился неясным серебристым светом. Глянув на нас, замерших, как оловянные солдатики, хозяйка купален засмеялась негромко и мягко, что вразрез шло с её острой внешностью.

— У калитки заднего двора дежурят двое рогатых и тёмный, — сказала она, беспечно махнув рукой. — И раз уж вы решили сбежать от стражи, дело у столь знатных дам и впрямь должно быть важное. И наверняка всему виной мужчина. Раз так, идёмте.

Эдана вытаращила глаза, я онемела, а эльфийка снова засмеялась, выдернув маленькое полотенце из кучи на полу и обмотав им грубую верёвку из пеньки, служащую ведру ручкой.

Ровным счётом ничего не понимая, я скосилась на побледневшую Эдану, а хозяйка купален уже протиснулась между нами и отворила дверь из кладовки в коридор.

— Идёте? — обернулась она, покачнув дорогими серьгами. — Или у вас припасен порошок мгновенной невидимости, что поможет проскочить под носом у гвардейцев?

Поразмыслив секунду и вот уже в который раз многозначительно переглянувшись, мы с Эданой, не без тревоги, всё же поспешили на звук удаляющихся шагов эльфийской девы.

Глава 13. Шпионам — смерть!

— Мужчины любят глазами, — глухо вещала эльфа, торопливо роясь в платяном шкафу. — Но к счастью, их глаза, нам женщинам, обмануть ничего не стоит.

Удовлетворенно кхекнув, Алавия достала пару платков и накидок, похожих на те, что носили местные женщины поверх лёгких, тонких платьев, соблюдая приличия. Бросила нам и велела переодеться.

Сама же взяла ведёрко со «сливами», что оставила у входа, и понесла на крохотную кухоньку с одним лишь столом, стулом и полкой, заставленной разномастной посудой. Отыскала таз и пересыпала в него содержимое ведра.

Минуту назад мы вместе с эльфой поднялись по шаткой лестнице прямо из подземелий под купальней на третий этаж. Точнее, под стеклянную крышу, напоминающую по форме крыши-пагоды. Изнутри стекло было обмазано белой глиной, чтобы лучи отражались и подобно лупе не подожгли чего ненароком.

Лишь в нескольких местах у самого пола оставались просветы — окна. Они давали достаточно света просторной комнате, в которой приютились разом и кухонька, и гостиная с плетёной мебелью, и спальня.

Стен не было. Ни одной. Всюду лишь цветастые перегородки-ширмы.

Странно, но хозяйка столь успешного заведения, как Солнечные купальни, жила совсем просто. Прямо здесь, на чердаке.

Уму непостижимо.

— Как переоденетесь, — закончив мыть сливы, вернулась к нам Алавия. — Закрывайте глаза и разводите руки в стороны.

— Зачем…? — начала я, борясь с накидкой персикового цвета, как с живой медузой, но Эда меня опередила.

— Вы хотите набросить на нас иллюзию?

— Другого способа уйти из купален нет, — подтвердила эльфа.

— Но зачем? Какой резон помогать нам?

Я тоже до сих пор терялась в догадках и растерянно озиралась, ожидая подвоха. Но накидку всё же натянула. Только куда платок навязать, пока не сообразила.

— А почему бы не помочь, раз могу? — развела руками эльфа, но смотрела пристально. Словно чего-то ждала.

Эдана помрачнела и покачала головой. Не верила. Впрочем, с ней я была согласна. Но Алавию это нисколько не огорчило.

— Какое счастье, — протянула она со странной улыбкой, — будущая королева всё же не наивная, капризная дурочка, как о ней говорят. Это хорошо. Очень даже хорошо, — эльфа задумалась на секунду, постучав пальцем по подбородку, а затем пояснила. — Я веду дела с пустынным народом уже очень давно. Страшно посчитать, сколько лет.

Взгляд голубых красивых глаз в солнечном свете не казался больше столь острым. Скорее, пустым, прозрачным. Будто за ним и не было ничего вовсе.

— Жёны короля-регента Иссириора ходят ко мне несколько раз в неделю, — продолжала эльфа. — Мы хорошие подруги с первой женой, королевой Оманиарой, хоть она глупа и жестока подчас невыносимо… Но власть грозит смениться, — Алавия в упор посмотрела на Эдану и расплылась в очередной ненастоящей улыбке. — И мне очень приятно одной из первых оказаться полезной юной королеве.

— О, так я останусь у вас в должниках, выходит? — приподняла бровь Эда, но всё же затянула шнурки накидки на груди, пряча под ворохом ткани такое приметное тёмное платье. — Блеск.

Эльфа не ответила. Лишь улыбнулась снова странной, пустой улыбкой и подошла ближе. Лёгкими взмахами тонких рук, она набрасывала иллюзию слой за слоем. И по мере того как плотнела серебристая дымка, черты лица Эданы менялись.

Пара секунд, и передо мной стояла совсем незнакомая рогатая, с оливковой кожей девица, нервно переминающаяся с ноги на ногу.

— Ого, — ощупала аккуратные рожки Эдана, и сердитость на её лице вмиг сменилась восторгом. — Тяжёлые!

— Да, неплохо вышло, — придирчиво оглядела Алавия свою работу. — Теперь ты, — махнула она мне, и я послушно раскинула руки.

Накидка взметнулась, как крылья летучей мыши.

После первого же взмаха эльфийских рук, на голову мне легла тяжесть. Отяжелела и грудь с бёдрами, рисуя новые, куда более пышные, чем мои собственные, формы.

— Спасибо вам большое, — пока Эдана, присев на корточки оглядывала улицу в импровизированное окно, проговорила я, глядя в глаза эльфе. — Вы нам очень помогли. Если у вас что-то болит…

Я пошевелила пальцами, намекая на способность исцелять любой недуг, но Алавия, закончив навязывать платок, как тюрбан, мне на голову, вдруг посмурнела.

— Не нужно, — отозвалась она, смерив меня долгим взглядом. — Раны на сердце даже такой особенной девочке, как ты, исцелить не под силу.

— Не понимаю… — надвинула пониже на брови платок я.

— Ты ведь сразила серую лихорадку, верно? Та девочка, человечек… Она исцелилась? — я медленно кивнула в ответ, а эльфа, смежив веки, в кои-то веки искренне улыбнулась. — Хорошо.

— Вы знаете Ияри Роджи? — удивилась я.

— Нет, — покачала головой Алавия всё с той же живой, отличной от прежней улыбкой. — Разумеется, нет. Всего лишь наслышана о чуде, что с ней случилось. Ты много хорошего можешь сделать, целитель Ириты, — серьезно поглядела на меня эльфийка и понизила голос, словно это касалось лишь нас двоих. — Надеюсь, не забудешь, кто ты, и не забудешь, что сегодня я помогла тебе, не требуя ничего взамен. Помоги и ты, если придётся. Просто так, не ожидая награды. Даже если всё твое существо будет протестовать.

Я кивнула. Едва собралась сказать, что и без того всегда готова помочь, но так и не смогла. Меня словно затянуло в прозрачный, стеклянный омут эльфийских глаз.

Как и с Эданой чуть ранее я ощутила чужие переживания, как свои. Чужую боль. Боль в сердце, боль утраты.

Она была настолько реальной, практически живой! Билась, как кровь из артерии, толчками, и я едва не задохнулась от чужих, невыплаканных слёз. Слёз холодной и острой на вид хозяйки купален.

«Что это? Что со мной?» — я рывком прижала ладонь к сердцу, бьющемуся в чужом ритме. На мгновение испугалась, что это огонь вознамерился, вновь выставив пылающие когти, броситься из груди, но пламя мирно кружилось где-то внутри. А то, что овадело мной и затронуло струны души, было чем-то иным. Незнакомым, но таким родным одновременно.

Желание сопереживать здесь и сейчас, залечить душевные раны, вытянуть из болота одиночества захватило, как паучья сеть.

— Нужно спешить!

Громкий голос Эданы оборвал все эмпатические нити, и я будто вернулась в реальность. Глотнула прогретого солнцем воздуха и опустила руки, что всё ещё держала на груди.

— Да… верно, — спохватилась эльфа, не отрывая от меня внимательного, чуть встревоженного взгляда. — Поспешите. Иллюзия изменения сложная, к чужой магии невосприимчивая. Восстановить её сможет лишь тот, кто её навёл. Такую лучше на амулеты и кольца наносить, но около часа продюжит, я думаю.

— Успеем, — отозвалась рогатая девица голосом Эданы, а я с сомнением поджала губы.

Золушка тоже имела неосторожность быть столь же самонадеянной. И чем всё обернулось?

Тыквой да разбросанной обувью.

— Я умею наводить иллюзии, Лиззи, — уверенно заявила Эда, видя мой настороженный взгляд. — Попробую подправить облик хоть немного, когда вернёмся. Чтобы гвардейцы нас не узнали. Идём!

Глянув украдкой на Алавию напоследок, я двинулась за Эдой, но в дверях пошатнулась. Зацепилась высокими, прямыми рожками за притолоку.

— О-ох!

Взмахнув руками, я попыталась ухватиться за дверные косяки, но наступила пятками на подол накидки. Крепкие, тёмные ногти, как и полагается пустынникам, противно скребанули по косякам, и я едва не опрокинулась на спину! Хорошо Эдана вовремя поймала за запястье, и вернула мне равновесие.

Эльфа, глядя на меня, потирающую лоб и ощупывающую такую непривычную, но намертво сросшуюся с черепом костяную корону, беззлобно засмеялась.

— Удачи, — бросила она вслед, сложив руки на груди, когда мы гуськом уже спускались по узенькой деревянной лесенке. — И мой вам совет, идите через главный вход. Куда меньше внимания привлечёте.

Алавия оказалась права. У парадных дверей дежурили двое тёмных и пара молоденьких рогачей. Акитар с седовласым стерегли чёрный вход с обратной стороны купален. Неужели мой страж подозревал, что мы попытаемся улизнуть?

Мысль об этом заставила ощутить и досаду и вину одновременно. Досаду потому, что мы и впрямь ведь наивно хотели выскользнуть через служебные двери. Не перегради нам путь эльфа, выскочили бы, как пробка из шампанского, к своему стыду.

Ну а укол вины оттого что всё же нашли лазейку и бессовестно ею воспользовались. Хотя всё меньше зазорного я в этом видела, ощущая вкус свободы. Опасность нам, теперь рогатым и не грозит. Кому мы, одни из тысяч, сдались?

Пока шли мимо стражей, семь потов сошло. А что если узнают? Что если что-то пойдёт наперекосяк, как оно обычно бывает? К тому же мужские взгляды цеплялись за нас будто пудовые гири, прибивая к земле.

Я с трудом победила желание вытащить из-под накидки руки и проверить, на месте ли рожки? Не исчезли? Но Эдана вовремя подхватила меня под локоть, и мы подавили шагу.

— Боги, — послышался за спиной вздох, стоило нам сойти со ступеней, — какие же здесь женщины, Кайл…

Рогатые на это замечание со знанием дела хмыкнули, а худощавый кровопийца Кайл поспешил добавить.

— Тебе все, чья грудь чуть больше мужской, красотками кажутся, Дерек.

Пустынники захохотали теперь уже в голос, а я обернулась, глядя на беднягу Дерека, ставшего объектом насмешек, и… сама того не ожидая, улыбнулась.

Лицо тёмного вмиг просветлело, облившись ярким румянцем.

— Ну вот… — беспомощно простонала Эдана, тем временем оглядывая улицу. — Велора и след простыл.

— Может, пройдёмся немного? — предложила я, тоже чуя разочарование. Кровь уже вскипела в предчувствии приключений и теперь жгла вены в отместку.

Эдана согласно кивнула, прижалась, держа меня под руку, и мы в тесной связке двинулись вниз по улочке.

С обеих сторон шумели зазывалы и торговцы. У одной из торговых лавок меняли деревянную вывеску. Выщербленный крендель отправился в утиль, а его заменил новый, выкрашенный свежей охрой черпак — знак постоялого двора.

Любопытно, но в Эр-Аворт не было отдельных ткацких или ремесленных улиц. Нет, рынок напоминал один большой котёл, в котором тушилось всё и сразу. Оттого глаза разбегались и хотелось вместе с аппетитными булками и кренделями купить и платье, и новые, сплетённые из полосок мягкой кожи сандалии, и зажаренную на углях ароматную куру, и острый клинок с камнями ничуть не меньшими, чем перепелиные яйца.

Мы брели, держась основной широкой дороги, вьющейся меж крытых лотков и лавок. Потеряться не боялись. Статуя Ворта возвышалась, казалось, над всем городом, и была видна практически из любой точки. Знай себе, поглядывай наверх, да иди. Выйдешь на прихрамовую площадь рано или поздно. Но если и преступили мы черту, за которой начиналась территория контрабандистов и прочего сброда, то разительных перемен не заметили.

Вокруг по-прежнему сновали прилично одетые горожане, хотя и бедняков слонялось предостаточно. Их гоняли угрюмые, краснолицые от жары гвардейцы, оттого они и кочевали от тени к тени со своим пучком соломы и деревянной чашкой для подаяний.

— Если не найдём Велора, — тихо проговорила Эда, оглядываясь по сторонам и заглядывая в узкие переулки, что прорезали нестройные торговые ряды клином, — хоть погуляем вволю, да?

Я только кивнула, собравшись напомнить, что лучше бы вернуться поскорее в купальни, чтобы стражи не заволновались и не начали нас искать, но дыхание спёрло, а сердце забилось, как разрядом тока пронзённое.

— Эда! — чересчур громко воскликнула я, не сдержавшись и едва пальцем не ткнув.

В тени травяного навеса, рядом с лавкой со специями и сушёными травами стоял Дракула. Он со скучающим видом оглядывал толпу и нетерпеливо пристукивал ногой.

Мы с Эданой сперва встали, как вкопанные, а затем, одумавшись и получив пару тычков от прохожих, прижались друг к другу теснее и нырнули в переулочек неподалёку.

— Ну, что? — толкнула меня в бок Эдана.

— Стоит, — тихонько ответила я, выглянув из-за угла. — Никакого криминала. Может, специи купить хочет или отдышаться в тени решил?

Эдана расслабленно опустила плечи и выдохнула, свесив голову с тяжёлыми рогами набок и потирая шею. Да и у меня груз с души свалился. Зря паниковали. Уже и не казался столь подозрительным тот факт, что Дракула уклонился от турпоездки по пустыням. На то он и Дракула, в самом деле! Нашли чему удивляться.

Выжидав несколько секунд, я высунулась для контрольной проверки и тут же нахмурилась.

К Велору пружинистой походкой кралась женщина. Одета она была по-мужски: в брюки, рубаху, жилет и сапоги до колена, но фигурой её, кем бы ни был бог покровитель, явно не обделил.

Ступая легко и держась тени, она затаилась на долю секунды и бросилась вперёд. Я едва ли не вскрикнула и не кинулась опрометью за ней. На пальцах уже заплясали огоньки, но Велор резво развернулся, и прежде чем девица ткнула указательным пальцем ему в грудь, перехватил её руку за запястье.

Отвёл в сторону, хмурясь и говоря что-то сквозь зубы. Но девушка на выговор только весело захохотала, извернулась и, подхватив Велора под локоть, повела прочь.

— Что за…? — Эда тоже выглядывала вместе со мной, встав на цыпочки. — А ну, идём!

Ослеплённая недоумением и стремительно прорастающими семенами ревности, я не стала противиться.

Вынырнув из переулка, мы, держась поодаль, двинулись следом. Но с каждым шагом ноги я чувствовала всё меньше и меньше.

Гибкая, подвижная… Брюнетка рядом с Велором напоминала змею. Она была многим ниже Дракулы, едва доставала ему до плеча, но держалась цепко. Уверенная в своей неотразимости, зазывно покачивала бёдрами и то и дело запрокидывала голову, смеясь.

Рыночные ряды тем временем тощали. Всё больше вырастало жилых песчаных домов.

Пройдя ещё немного, Дракула с девицей свернули в тень переулка, перегороженного деревянными ящиками. Велор оперся одной рукой о стену двухэтажного дома, на первом этаже которого разместилась овощная лавка, а его спутница прильнула к той же стене спиной. Задрала повыше подбородок, чтобы смотреть вампирюге в лицо. Впрочем, он и сам чуть склонил голову, так что теперь оба вполне могли сойти за ничем не примечательную парочку, решившую уединиться в тени.

Короткими перебежками, то и дело останавливаясь у торговых лотков, но не выпуская из виду злополучный переулок, мы с Эданой подобрались ближе. Встали у лотка с камнями, из которых торговец прямо на наших глазах обещал соорудить лучшие бусы или серьги.

— Слышишь что-нибудь? — косясь на Дракулу, не гладя перебирала я лиловые, тёплые на ощупь камешки, словно подбирала что-то для себя.

Эдана нахмурилась и выставила указательный палец, призывая молчать. Замерла, став похожей на статую.

Однажды Велор обмолвился, что тёмные давным-давно разучились обращаться к своей истинной сути. Какие именно способности и силы подразумевались под этой невинной, на первый взгляд, фразой, мне было неизвестно. Однако кое-какие особенности у Воинов Ночи сохранились до сих пор: невероятная выносливость, сила, отличный слух.

И как раз-таки последним из упомянутых сейчас и пыталась воспользоваться Эдана. Но судя по глубокой складке меж бровей и сердитому сопению, суперсила подчиняться ей напрочь отказывалась.

Ну, или Дракула загодя знал, что лучше всего проводить тайные встречи там, где толпы кочующего народа всё равно, что звукоизоляционный щит.

— Слишком шумно, — пожаловалась Эда. — Я только вибрации голоса Велора чувствую, а что говорит…

Разочарованно поджав губы, я подтолкнула Эдану в бок, тесня прочь от лотка. Торговец-ювелир всё меньше занимался шлифовкой камней, и всё больше прислушивался к нашему разговору.

Перебравшись к лавке с тканями, где толпилось довольно много народа, мы притаились за охапками развешанных платков. Идеальное место для слежки! Как раз наискосок от переулка, и Велору, чтобы увидеть двух пожирающих его взглядами пустынниц, нужно сперва развернуться, а затем очень постараться разглядеть в них знакомые черты.

Как только мы с Эданой оказались в надёжном укрытии, сердце у меня замедлило бег. Теперь я могла беспрепятственно изучать парочку взглядом, старательно открывая в себе задатки юного Шерлока и пытаясь подмечать каждую мелочь и каждый жест. К слову, лицо девицы мне казалось поразительно знакомым, и я напрягала память изо всех сил, глазея во сто крат внимательнее.

Это наверняка становилось неприличным, но, к счастью, на тёмного красавца бросить один-два мимолётных взгляда почти каждая женщина своим долгом считала. Разве что совсем уж пожилые, знающие жизнь пустынницы, завидев кровопийцу, спешно оторачивались. Шептали что-то и с боязливым кивком отправляли сказанное возвышающемуся далеко на центральной площади Ворту. Однако моё внимание ни у кого осуждения не вызывало.

Одно меня волновало всё сильнее — сколько ещё протянет иллюзия, наведённая эльфой, и начнёт ли миловаться Дракула с девицей прямо здесь, в грязном переулке?

Девица, к слову, тряхнула головой, громко засмеялась и прихлопнула по Велоровой груди. Брюнет тоже улыбнулся и окинул взглядом проталкивающуюся сквозь толпу тележку со съестными товарами.

О, так он у нас ещё и шутник, оказывается? Вот так открытие.

На несколько секунд Дракула и девка пропали из виду, заслонённые нагромождением плошек, чанов и густого, ароматного пара. За это время, мне казалось, я изведусь.

Думала, откатит свою бандуру торговец, а за ней, как водится, пустота.

Пустота уже в груди начала разливаться, но вновь её заполнил бессменный стук сердца — Велор с подругой-хохотуньей остались на месте. Разве что проворные девичьи пальчики поднырнули под мужской локоть и, любовно расправив боковой карман на камзоле, нырнули внутрь.

— Что там у неё? Монета? — прошептала Эдана, приглядываясь. — В руке… Серебром сверкнуло.

Я помотала головой, стиснув зубы. Не разглядела.

Особо плотный поток двинулся вновь, и Эда грязно выругалась, привстав на носочки. Велор же тем временем кивнул девице, склонился к самому уху и что-то шепнул, обнажив зубы в улыбке.

Слов ни его, ни девицы расслышать не удавалось, но по женским губами я прочла с завидной точностью:

— Буду рада, — в ответ изогнулась девушка с таким знакомым лицом.

Велор снова одарил её незнакомой и оттого вызывающей двойную ревность улыбкой и отступил на шаг. Вынырнул тенью из переулка и зашагал вверх по улице.

— Сюда! Идёт сюда!

Эдана резво отвернулась, а я так и прожигала вампирюгу взглядом. Не могла найти сил, как, впрочем, и желания, чтобы шевельнуться. Эда дёрнула меня за край накидки, но поздно.

Велор уже замедлил шаг. Взволнованно повел плечами и остановился, внимательно глядя поверх голов и хищно щурясь.

Не будь на рынке такого обилия запахов, я бы золотой поставила на то, что он учуял меня!

Ну, или взгляд мой.

Проклиная свою же глупость, я крутанулась на каблуках, и склонилась над лоскутками тканей на витрине. Торговец вмиг подскочил, принявшись вдохновенно вещать о расцветках и сочетаниях различных фактур, но я ни слова не слышала.

Затаив дыхание, ждала, когда мне на плечо ляжет Велорова рука. Холодный голос назовёт моё имя, а осуждающий взгляд продырявит насквозь.

— Фу-у-х… Ушёл, — с облегчением выдохнула Эдана, первой решившись оглядеться. — Едва не попались! Ты что вытворяешь, Лиззи?

Я молча подняла голову. И правда, Велор, уже стремительно маршировал вверх по улице.

Немного погодя девица тоже вышла на свет из переулка. Снова оперлась спиной на стену и, развернув голову, ещё несколько секунд пожирала спину удаляющегося Дракулы взглядом.

Постояла ещё немного, как-то непривычно цепко окинула всех вокруг себя взглядом и лениво отклеилась от стены.

— Идём, — потянула меня Эдана, вцепившись в плечо.

— Зачем? — упёрлась я. — Разборки чинить? Это уж совсем глупо. Если Велору так срочно нужно кого-то поиметь…

Эда осуждающе нахмурилась и накрыла мою руку, что всё ещё пыталась разжать её пальцы на моём предплечье. Словно мысль о разгульности брата уложить в голове никак не могла.

Странно, но этот жест меня вдруг успокоил.

— Идём, пока она не исчезла, — обернулась Эдана, выискивая в толпе взъерошенную макушку. — Заодно и выясним, кто она и чем торгует. Что-то здесь нечисто… Она не похожа на гессир.

— Ты это по каким признакам определила? — съязвила я. — Задом виляла недостаточно развратно?

— По Велору, — совсем посерьёзнела Эдана. — Он ни за что не пойдёт к шлюхе. Голову на отсечение даю.

— Глядите, какой брезгливый! — скривилась я, но на душе однозначно полегчало.

— Не пойдёт, — повторила Эда, всё же заставив меня, как тяжёлый локомотив, сдвинуться с места. — Тем более теперь, когда…

Сосредоточившись на лавировании между лотками вольных торгашей, местным и чужеземным людом, фразу Эдана оставила незаконченной. И моё эго поспешило радостно прихлопнуть в ладоши: «Неужто причина во мне? Велор что же… верен мне?»

Брюнетка остановилась, заговорив с кем-то. Остановились и мы.

— Она что-то бросила ему в карман, — прошептала Эда, старательно делая вид, будто рассматривает ворох навешенных платков, как чудную новогоднюю ёлку. — Я хочу узнать, что именно. И если она всё же гессир, то… — Эдана вперилась в меня немигающим взглядом. — Не лучше ли узнать об этом сейчас? Пока всё не зашло слишком далеко?

Глядя на темноволосую незнакомку, стоящую поодаль и важно подпёршую бока, я напряглась, с новой силой взрывая карманы памяти.

Почему её лицо мне так знакомо, чёрт подери? А что если я знаю её, потому что с ней знаком Велор? Что если они не впервой так мило воркуют, а я попросту мельком видела это во сне?

Я едва успела сжать похолодевшие пальцы, как фантазия бросилась рисовать совсем неприличные и, возможно, даже и не существовавшие в реальности картины.

— Умеешь ты… успокоить и мотивировать, — проворчала я, косясь на Эдану.

— Стараюсь, — как птичка, торопливо крутанула головой она и вновь сорвалась с места, едва Велорова подружка возобновила путь.

Каких-то несколько поворотов и всего пара минут, и рыночный гомон словно оборвался, поглощённый звукоизоляционной стеной. Песчаные домики, облепленные пристройками, будто опятами пни, потянулись к небу. Раскидывались над головой и цеплялись друг за друга уймой бельевых верёвок.

Прохожих значительно поубавилось. Местами до сих пор встречались и лавки, и харчевни, но мрачные лица господ, толкущихся у входа, напрочь отбивали желание заходить даже будучи на пороге голодного обморока.

Ну, вот теперь мы, без сомнений, ступили на запретную территорию.

— Эда… — настороженно позвала я, но Эдана дёрнула меня за рукав, одним взглядом приказав сохранять спокойствие.

Девица, что шла от нас теперь шагах в пятнадцати, вдруг сбавила темп. Навострила уши, спина её распрямилась… Мы за малым не окаменели и едва успели скрыться за домом с забитыми окнами, как она обернулась!

Прижавшись спиной к пыльной стене, я стояла не дыша и даже нос из укрытия показать боялась.

— Эда, возвращаемся, — решительно заявила я, стоило оглядеться и понять, что наставленные друг на друга домишки словно склеились между собой. Закрыли небо, а вместе с ним и единственный известный мне ориентир — статую рогатого бога.

— Лиззи, нужно закончить дело! — ударила кулаком по ладони Эдана. — Мы просто посмотрим, куда она направляется, а потом… Я скажу Эдмонду, что у Велора дела с тёмными личностями. И пусть он сам с ним разбирается. Не зря же он за ним попятам ходит, как пёс!

— Мне тут не нравится, — проводила я взглядом стайку весело шагающих гессир с подпиленными рожками.

— Мне тоже. Поэтому чем быстрее закончим, тем лучше. Идём. Мы с тобой местные, забыла? Бояться нечего, — уверенно тряхнула она рогатой головой, выглянула за угол и тут же всплеснула руками. — Да чтоб её..!

Чуть поодаль пустынная, страшная в своём безмолвии улица распадалась на тоненькие переходы, как стебли цветов в букете. Эдана выскочила на середину улочки, добежала до развилки и закрутилась на месте. Я шарила взглядом вместе с ней, но девица как в воду канула.

Зашла в один из домов? Растворилась в веере переулков?

— Проверь там! — на ходу махнула рукой Эда и, прежде чем я возмущенно замахала руками, нырнула в источающий дурные запахи проход меж домами, что вернее было бы назвать не переулком, а щелью.

Нет, она не угомонится, пока не сделает, как хочет. Но по правде сказать, я и сама волновалась всё больше.

И шут бы с ней, с этой девицей, но Велор и впрямь вёл себя страннее странного в последнее время. А уж воспоминания о восставшей в купальне воде, что будто серебряными расплавленными нитями опутывала грудь Дракулы и без труда гасила моё пламя, до сих пор из памяти не выходили.

«Он потушит твоё пламя! Потушит!» — ни с того, ни с сего вспомнились слова Шарара.

Странно, но теперь они не казались таким уж бредом.

Поглубже натянув на лоб платок, я отбросила сомнения и зашагала вперёд. Прошла сквозь невысокую каменную арку тоннеля за которым раскинулся просторный, но захламлённый отходами и прочим мусором двор.

Толкаясь, навстречу мне из открытых настежь дверей выпорхнула стайка чумазых рогатых ребятишек с заострёнными палками вместо мечей. Я подхватила юбку, пропуская детвору, но тут же вновь зашагала, пытаясь сохранить уверенный вид.

Высокий, будто высушенный солнцем эльф, чем-то напоминающий Ривела, сидя на пороге не то совсем нерентабельной таверны, не то обветшалого склада, проводил меня скучающим взглядом. Стоило мне пройти мимо, он вновь вернулся к своим делам — принялся натирать тряпицей клинок с изогнутым, будто гигантский коготь лезвием. Но острые ушки словно каждый звук моих шагов ловили.

Стараясь не выдать волнение и не побежать, я свернула за угол и… упёрлась в тупик. Сердце тут же подбавило жару в кровь.

Делать нечего. До боли в суставах стиснув подол платья под накидкой, я развернулась и потопала в обратном направлении.

— Потерялась? — не поднимая глаз, спросил эльф и коснулся лезвия клинка.

На кончике его мозолистого пальца выступила алая капля, и тут же исчезла в блеске стали. Металл жадно втянул в себя кровь и подёрнулся зеленоватым сиянием.

Я только головой отрицательно мотнула и заспешила обратно к переходу.

Ну их, эти шпионские игры! Если девица и была здесь, мы её окончательно потеряли. Не заглядывать же теперь в каждое окно!

— Эда, — негромко позвала я, оглядывая пустую улицу. — Эдана! И зачем я только…

Бойко, наперекор страху, я зашагала по следам Эды и завернула в узёхонький переулок, в котором несколько минут назад без следа растворилась девушка.

Вытянувшись в струнку, я пыталась всеми правдами-неправдами не касаться изляпанных стен и шаг за шагом протискивалась вглубь каменного тоннеля. Даже дышать перестала, мысленно молясь лишь об одном, чтобы навстречу мне не вышел очередной эльф с жутковатым клинком наголо. В противном же случае, в столь узком пространстве я и отпор дать не сумею.

Прирежут и оберут как липку. Если не надругаются прежде.

Завидев дневной свет впереди, я собрала волю в кулак и добавила ходу. Но стоило бочком выйти из переулка, вздох облегчения так и застрял в лёгких.

Как и предыдущий, проулок вёл в глухо огороженный, загаженный двор. Однако, если в прошлом царили тишина и запустение, здесь же развернулась без малого целая битва.

Эдана, брыкаясь и бодаясь, пыталась высвободиться из лап запущенного вида мужика. Другой же, патлатый, уворачиваясь от всполохов пламени и беспорядочных взмахов ног, пытался Эдану не то обхватить, не то просто облапать.

— Гай! Да держи ты эту дуру! — воскликнул бедняга, смачно выхватив в грудь, а Эдана улучив момент, вырвалась.

Тяпнула зажимающую рот грязную ладонь и завопила, что было мочи.

— Беги, Лиззи! Беги!

Мне показалось, что от её крика даже дома зашевелились. Проснулись, заворчали и вот-вот достанут из-под земли крабьи ноги и помаршируют ровным строем куда-нибудь в пустыни. От орущих девиц подальше.

Не успела я сделать шаг, не успела сообразить, как помочь Эдане, лишь назад отступила, повинуясь инстинкту, как толчок в спину заставил меня вскрикнуть от боли и вылететь из темноты переулка, как пробку из бутылки.

Непривычное нагромождение ткани накидки, будто индийское сари, мешало и прибавляло беспомощности.

Плюхнувшись на колени, я едва успела перевернуться на пылающую от удара спину, как горла коснулась сталь.

— Так, так, та-ак… И чего это две такие прехорошенькие, ухоженные птички летели за мной аж с торговых рядов? — усмехнулась та самая девица, что была с Велором, оседлав меня верхом и придавив к земле. — Мать моя Атайя! — воскликнула она. — У тебя иллюзия тает, рогатая!

Лицо и впрямь неприятно защипало, а тяжесть с головы начала исчезать. Я стиснула зубы, раскинув руки и мысленно приготовив заклинание.

Стоит девице отвлечься, я её так приложу…

— Ва-а-ах… Гайрет, ты гляди, кто тут у нас! Аван, так ведь? — откинулась девица, распрямившись и ткнув остриём ножа мне прямо в горло. — Чего хотел? Или… учитывая вскрывшиеся обстоятельства, — весёлым взглядом окинула она мою одежду, — хотела? Что, снова контрабанду перетащить на судно поможешь?

Прозвучавшие так близко смешки показались мне теперь не просто знакомыми, и я наконец вспомнила.

Лилет. Это была Лилпет с торгового корабля в порту Онтаса!

— Ты мне, — сглотнула я, опасливо косясь на нож у горла, — золотой задолжала. Так дела не ведутся, милая.

Лилет вмиг перестала хохотать и озадаченно глянула поверх меня. Туда, где всё ещё с немой злобой пыхтела Эдана.

Молодец, Лиза! Ничего лучше придумать не смогла, чем разбойнице про должок напомнить.

— Золотой? — взгляд снова вернулся ко мне, а остриё до боли воткнулось в кожу так, что сглотнуть было страшно. — Золотой — это много, милая. Может, сталью обойдёмся? Стали у нас вдоволь.

Дружки Лилет загоготали. Захохотала и она, а я всё же попыталась сглотнуть, но в горле будто уже нож встал.

Вот и всё. Она меня прикончит. Прикончит! Твою ж… за золотой?!

— Вы не знаете, с кем связались! — зашипела Эдана, вновь задёргавшись. — Лучше отпустите, иначе… — Эда набрала в лёгкие воздуха. Очень много воздуха. — Или гвардейцы кронпринца вас прирежут, как собак бродячих! — выпалила она так громко, что стая птиц сорвалась с карниза и полетела над улицами, со свистом рассекая воздух, как крохотные бумеранги.

— Тш-ш! — зашипел ей на ухо Гайрет, вновь зажимая ладонью рот. — Гвардейцы сюда не суются, не жди, девочка.

Эда замычала и забрыкалась с новой силой, а другой, потирая наверняка всё ещё саднящую грудь, довольно захохотал. Однако нож Лилет внезапно отстранился, дав мне возможность передохнуть и отдышаться.

— У кронпринца своих дел куча. Что ему до нас, простых смертных? А уж до вас, которых, быть может, и не найдут вовсе…

Эдана, сверля Лилет злым взглядом, вдруг перестала брыкаться. Глаза её сияли триумфом.

— Эда, не надо… — простонала я, но остриё вновь заставило меня замолчать, а Гайрет по команде Лилет приспустил ладонь, дав Эдане свободу слова.

— Кронпринц, — громко и зло сказала Эдана, — мой жених. Я Эдана Лайн-Этор, дочь Ариса Лайн-Этор и будущая королева пустынных земель!

Повисла тишина, в которой разрасталась, как плесень, опасность. Я тихонько хохотнула. Надеялась, что Гайрет с дружком подхватят, вот только никто и не думал смеяться. Мужчины безмолвно следили за вдруг посерьёзневшей Лилет.

Они словно чуяли её эмоций, знали, о чём она думает.

— О, моя богиня… — пропела разбойница ласковым голоском, что резал нервы похлеще клинка. — Кажется, сегодня нам суждено сорвать самый большой в жизни куш, мальчики. Самый большой…

Не справившись с волнением, Лилет смолкла, а остриё, ведомое её рукой, плавно проскользило от шеи до подбородка и замерло, грозясь вспороть мне нижнюю губу, стоило только дёрнуться.

**Междуглавие**

— Двадцать тысяч золотых, — пальцы с идеально спиленными острыми ногтями отложили бумагу и отбросили с плеча связку тонких, блестящих как змейки косичек. — Правильно я понимаю, за вашу дочь, Арис, и целителя-простолюдинку просят поровну? Неслыханная дерзость.

Тайрон Акитар, остро чувствуя прилив вины, тяжело вздохнул, искоса глядя на своего короля. В голубых глазах Эссириора Вер Истер плескалось недовольство, разбавленное искрами недоброго веселья.

Двадцать тысяч золотых гарто! Сумма немалая. Даже принц нахмурился и поспешил перенять свиток, чтобы самому убедиться, что не ослышался.

— Это мне не известно, ваше Величество, — отвечал Арис Лайн, сидя на стуле с высоченной спинкой и устало подперев голову.

Тёмные вернулись из пустыни вместе с принцем и королём руной. Привязка короля перенесла их прямиком во дворец в тот же миг, как стало известно о похищении.

— Наверняка похитители требуют равную сумму за обеих, — продолжал Арис. — Иного в послании не указано, и узнать точнее не представляется возможным. Ваши гвардейцы неосмотрительно скоро отпустили посыльного, а отыскать мальчонку в паутине переходов даже моим воинам оказалось не под силу.

Говоря чётко и с явным нотками металла в голосе, седовласый тёмный едва ли уступал обрюзгшему в последние годы рогатому королю в величии. К тому же за спиной у него безмолвно застыли сыновья, один из которых сверлил Тайрона сероглазым, прошибающим насквозь взглядом.

Тайрон опустил голову, спасаясь от обвинительного, пусть и бессловесного, но всё же обстрела, и вновь ощутил горькую вину и тревогу.

Вверенная ему девушка-целитель важна почему-то для этого тёмного. Не стоит и гадать, что значит этот пристальный холодный взгляд. Он и сам глядел бы так на любого, кто не уберёг его дочь.

— Город прочёсывают вдоль и поперёк, — подал голос Гакэру Авар. — Рано или поздно мы найдём посыльного, но не уверен, что удастся выяснить, кто его подослал. Не исключено, что он был во власти пьянящего зелья.

— Понимаю, — отозвался Арис. — В любом случае, искать виновных слишком поздно. Нам милостиво дали остаток дня и ночь на раздумье, а рисковать жизнью своей дочери и искать иглу в стоге сена я не стану. Мы заплатим сумму в десять тысяч золотых. Господин Иссай-Этор, — Арис окинул взглядом сложившего на округлом животе пухлые ручки советника из Тёмных земель. Извечно потного и не расстающегося веером. — Думаю, мне лучше самому связаться с Его Темнейшеством и попросить о помощи.

— Разумеется, Арис! — заквохтал тёмный. — Я и сам был бы готов отдать последнее, если бы мог. Госпожа Эдана прекраснейший цветок, ей не место в лапах мерзкой падали! Я очень надеюсь, что ни она сама, ни её честь не пострадает, пока мы собираем нужные средства. Сочувствую вам всем сердцем, — он помедлил, облизав губы. — Однако, насколько мне известно, Эдана покинула купальни без ведома стражи по своей воле… Сама.

— Ваши намёки ни к чему, — отрезал Арис. — Считаете, что моя дочь сбежала, а письмо с требованием о выкупе — глупая уловка, так говорите об этом прямо.

Советник пожал плечами, хотя движение это было заметно лишь по тряхнувшимся на подбородке жировым складкам, напрочь скрывшим шею.

— Без средств к существованию далеко не уйдёшь и не спрячешься. Да и всем нам доподлинно известно, что Эдана не испытывала восторга от скорого замужества. При всём уважении к вам, Ваше Высочество, отыскать тому причин я не сумел, — угодливо улыбаясь принцу, согнулся в пояснице тёмный, как был, сидя. Отчего из-за светло-улиточного тона кожи и золотистого балахона стал похож на смятую пополам кремовую трубочку.

Ассаро на это лишь сощурился в раздумье.

— Моя дочь действительно не проявила должной увлечённости, — сухо промолвил Арис. — Однако это не более чем побочный эффект волнения перед столь серьёзным шагом и нежеланием покидать дом. Эдана привязана к матери больше, чем положено в её возрасте леди нашего народа. Однако в том лишь моя вина. Меня не было рядом с семей полвека, советник, — Иссай-Этор незримо сжался под холодным взглядом своего предшественника. — Но тем не менее Эдана выполнит свой долг. Она знает цену чести и прекрасно понимает, что ни побег, ни прочие уловки и даже… — Арис теперь смотрел на потеющего в разы интенсивнее толстяка с особым вниманием, — влиятельный покровитель не освободит её от обязанности выйти замуж в конце весны.

— Нам ещё предстоит в этом разобраться, Арис, — покачал головой Эссириор Вер Истер. — Увы, не исключено, что юная девушка просто запуталась и, оказавшись под влиянием… хм-м… Скажем, плохой компании, сошла с верного пути.

— Факт, что сиура Эдана и сиура Елизавета покинули купальни по своей воле, доказывает лишь стремление обеих во всём перечить устоявшимся правилам. Это издержки молодости, уважаемый иссер, — улыбкой разрядил сгустившееся негодование Гакэру Авар, глядя на своего короля. — Однако всё вышесказанное не исключает возможности, а скорее лишь подтверждает, что девушки, позабыв об осторожности и неверно оценив свои силы, попали в беду ненамеренно.

Ассаро едва заметно кивнул, соглашаясь, но хмурого выражения лица, делающего его черты в разы старше, не сменил.

Рогатый король же лишь губы поджал.

— Возможно, вы и правы, Гакэру, — помолчав, вымолвил он. — Но пусть я и повторюсь, мы выясним причины всего случившегося позже. Возможно, сиур Иссай-Этор прав. Возможно… — Эссириор внимательно и осторожно посмотрел на принца, — свадьбу и впрямь стоит отложить или отменить вовсе. Раз уж для девушки бракосочетание с вами, мой дорогой племянник, подобно каре божьей.

— Но тогда договор о сотрудничестве не будет подписан, — с растущим недоумением отозвался Ассаро, и король с нарочито-беспомощной улыбкой развёл руками.

Тайрон от удивления переступил с ноги на ногу, грохотнув латами.

Всем известно, а уж тёмным и подавно, как важен, в первую очередь для пустынников, договор о сотрудничестве двух соседних королевств.

Не то Ворт прогневался, не то земли попросту отдали, что могли, но всё больше очагов в легендарных демонических кузнях тушили. Всё больше мастеров уплывало в драконьи и эльфийские земли в поисках лучшей жизни или и вовсе переходило на торговлю рыбой и морской солью. Потому как материала для изготовления особого, закалённого магией металла не хватало. Не хватало и топлива для кузнечных горнил.

По иронии и то, и другое в избытке таили в себе болота земель Сореса. Кровопийцам не под силу ковать демонический металл, но позарез нужна сильная армия, нужен союзник.

Всё громче грохочет металл за морем, всё сильнее сгущаются тучи над людскими землями. Война грядёт. И её жадный до крови взор уже направлен на континент в Чёрных водах.

Потому советник Иссай-Этор и заволновался не на шутку.

— Как это не будет подписан? — вцепившись в подлокотники, попытался подняться он, но чтобы встать без помощи, ему добрый час пыхтеть пришлось бы. — Отменить с таким трудом составленные договорённости? О, Сорес милостивый…

— Успокойтесь, сиур Иссай-Этор, — наконец отложил кронпринц бумагу с требованиями выкупа. — Мы заключим брак с сиурой Эданой, как и обсудили, едва я вернусь из академии. Но сперва мы уплатим нужную сумму. За обеих.

— За обеих? — холодно переспросил Эссириор. — Ассаро, это не благородство, а сущая глупость. Накануне праздника Дождя и турнира…

— Мы уплатим требуемую сумму, дядя, — с непривычной тону жёсткостью прервал короля принц. — Сиура Эдана моя будущая жена, а Елизавета — хороший друг.

— Друг, которого ты и года не знаешь? — вкрадчиво поинтересовался Эссириор и улыбнулся.

Глаза Ассаро полыхнули гневом, и Авар предусмотрительно коснулся его плеча. Но юный принц только дёрнулся, не желая успокаиваться.

— Выделить двадцать тысяч мы сумеем. Так? — он требовательно посмотрел на казначея — щуплого пустынника с жидкой бородкой до пояса.

Старик поспешил поклониться, потряхиваясь, будто от ветра.

— Да, мой принц. Казна вполне выдержит такую трату. Во всяком случае, мы посмотрим, какие из расходов можно сократить в будущем.

— Хорошо, — кивнул Ассаро и глянул искоса на Гакэру Авара, стоящего по правую руку от него. — Думаю, помимо прочего, стоит как можно скорее связаться с главой "серых".

— Верно, мой принц, — ответил Авар. — Если девушек похитил кто-то из их братства, лучше заручиться поддержкой, чтобы после передачи монет нам не представили два бездыханных тела. К тому же, ворвись наши воины в Серый квартал, может начаться переполох. Это опасно.

Пленниц могут попросту убить, испугавшись королевского правосудия. Тайрон это хорошо понимал и шумно выдохнул, не смея глянуть на вновь принявшегося сверлить его взглядом сына Ариса Лайн.

Тревога захолодила сердце. И не зря. Эссириор заговорил высокомерно и зло.

— Глава Серого братства за содействие потребует сумму едва ли не в два раза большую. Этого мы не можем себе позволить. Нет. Уж точно не за целительницу-шарлатанку, возомнившую о себе и без того слишком много.

— Лиза истинный целитель Ириты, — не глядя отозвался Ассаро. — А ложь не красит ни одного правителя, дядя. Так что лучше не бросаться заявлениями, подобными вашим, столь неосторожно.

Эссириор надулся, как болотная жаба, горзясь лопнуть, но Арис Лайн вовремя вмешался, предотвратив бурю.

— Не тревожьтесь, иссер, — подал голос он, глядя на рогататого короля, потемневшего от гнева. — Я и впрямь обязан просить вас о снисхождении одолжить нужную сумму. С возвратом, разумеется. Как только прибудет корабль из Тёмных земель, все до единого гарто за выкуп моей дочери будут уплачены.

— Не стоит, мой дорогой друг, — взмахнул пухлой рукой Эссириор, продолжая хмурить аккуратно выщипанные брови. — Мы, даст Ворт, уже практически семья. А в семье у нас принято стоять друг за друга.

— Какая замечательная традиция! — резво заобмахивал употевшее лицо советник Исай-Этор, заметно сникнув, стоило зайти речи о возврате золотых.

— Благодарю за доброту, Ваше Величество, но вынужден настоять на своём, — поднявшись на ноги, коротко кивнул королю Арис без намёка на благодарность.

Во взгляде его карих глаз читалась лишь усталость и тревога. Глубокая и опасная, как штормящее в предчувствии сезона дождей море Ворта.

— Эдмонд, — обратился он к старшему сыну, будто старый пес гавкнул, — подготовь письмо королю. Не будем терять время.

— Сделаю, отец.

Тайрон до самых дверей зала заседаний проводил взглядом мужчину, нервно то сжимавшего, то разжимавшего кулаки. Вслед за тёмным заторопился и казначей Его Величества. Согнувшись, он резво зашаркал крохотными, по меркам пустынных воинов, ногами, облачёнными в остроносые туфли из мягкой кожи, и выскользнул за дверь.

Стало значительно тише. Король заговорил вполголоса с Арисом Лайн и принцем, а Авар, улучив минуту, двинулся прямиком к Тайрону, стоящему у дверей и впервые находящемуся в зале во время заседания столь важных сиуров.

— Иссер, — виновато склонил голову он, стоило Авару приблизиться.

Он лишился доверия своего командира, но и понять, для чего же ему дана столь великая честь снова говорить с ним, не мог.

— Тайрон, — положил ему руку на плечо Авар, подталкивая к выходу. — Ты слышал каждое слово. Что думаешь?

— Думаю, что лучше мне уйти из королевской гвардии сегодня же и просить вашей милости остаться хотя бы в основном запасе.

— О чём ты?

— Я подвёл вас.

Выйдя за дверь и отойдя на приличное расстояние от стражи, застывшей горгульями у входа, Авар остановился и нахмурил брови.

— Слёзы лить вздумал? Оставь. Ты один из лучших моих воинов, и мне сейчас твоя сообразительность нужна, а никак не раболепие и самобичевание.

Тайрон стиснул зубы. Холодные слова пришлись как раз кстати. Отрезвили, как пощёчина.

— Что угодно, иссер, — с готовностью отозвался он. — Я не подведу на сей раз.

— Тогда поторопись. Времени у нас не так много осталось. Я более чем уверен, что это "серые" взяли девочек в плен. Но отдадут ли живьём? — Авар поджал губы, потерев лоб в тревоге. — Быть может, дочь тёмного ещё и удастся вызволить, но на человека Эссириор тратиться не станет. Пока мы соберём нужные средства…

— Что я должен сделать? — прервал Тайрон речь Авара, решительно стиснув рукоять палаша.

— Отправляйся в Серый квартал. Возьми с собой пару надёжных ребят, не больше. Не привлекайте внимания, — ткнул он пальцем в золотистые щитки нагрудника, веля переодеться. — Узнайте всё, что сможете. Всё, что хоть немного облегчит поиски.

— Есть, — коротко кивнул Тайрон. — Кажется, я знаю, кто может мне помочь, иссер.

Авар отрывисто кивнул, пожелал удачи и вмиг развернулся, направившись обратно в зал заседаний к королю и своему принцу.

* * *

— Пап, ты уверен, что ему можно довериться?

— Нет, Малира, — отозвался Тайрон, с тревогой оглядываясь по сторонам. Чужой, тяжёлый взгляд неотступно следовал за ним с дочерью от самого дворца. — Но иных идей у меня нет, а время течёт слишком быстро. «Серые» убьют девочку, если не получат денег.

— Могут убить, даже если получат. Могут убить и нас, если сунемся, куда не следует!

— Могут, — серьёзно посмотрел Тайрон на дочь, одетую вместо ставшей уже привычной военной формы в лёгкую рубаху и подвязанные под коленями штаны-шаровары. — Но я поручился за жизнь своей сиуры перед Вортом, Малли.

Малира с пониманием кивнула и почесала бок со страдальческим видом. Тонкая, как паутина, нательная сорочка под рубахой, на самом деле выполнявшая роль кольчуги, была плотной и не пропускала воздух, заставляя обливаться потом.

— Только попробуй снять, — пригрозил Акитар, верно истолковав ёрзания дочери. — Сразу отправишься обратно за дворцовые стены.

— Ты забыл, что твоё дозволение, чтобы защищать слабых и убогих, мне больше не нужно? Я взрослая. И я воин, — скривилась Малира, извернувшись и почесав между лопаток. — Но раз тебе будет спокойнее, я не сниму сорочку. Да и мне будет легче, если ты не полезешь в Серый квартал один. Правда, попотеем мы… жуть!

— Хотела быть воином? Терпи, — Тайрон усмехнулся и покачал головой, снова оглядевшись. На нём сейчас тоже не было сияющих золотом лат. — Или думала, в платьях кисейных расхаживать будешь?

— Ещё чего, — буркнула Малли, тоже окинув острым взглядом пристань и покачивающиеся на волнах торговые и рыболовные корабли. — Кого-то ещё ждём?

— Нет, — мотнул головой Тайрон и поспешил толкнуть дверь портового постоялого двора.

Добрались они быстро. Стоило гвардейцам начать шнырять по улицам и опрашивать всех и каждого, охотников связываться с блюстителями правопорядка значительно поуменьшилось. Толкотня унялась.

Пройдя мимо хозяина таверны незамеченным, Акитар ринулся к лестнице. Малли топала за ним на третий этаж след в след.

— Знаешь, — едва оба они встали у двери с деревянным номерком пять, сказала она, — а я даже понимаю этих девчонок. Я бы тоже сбежала, обложи меня охрана со всех сторон. Терпеть ограничения не могу, — фыркнула она и снова почесалась, сердито нахмурившись.

— Да уж кому, как не мне, об этом не знать, — с печальным смешком поджав губы, несколько раз ударил кулаком в дверь Тайрон и вошёл прежде, чем получил дозволение. — Прошу прощения за вторжение, но дело срочное, сиур…

К счастью, дракон оказался на месте. Одет, хмур и к тому же в полном одиночестве.

Акитар едва переступил порог, кивнул и протянул руку в знак приветствия. Вопросительно уставился, ожидая услышать имя рода, с которым мог бы обращаться к хозяину комнаты.

— Шарар, — ответил рукопожатием дракон. — Можете называть меня по имени. Ни к чему церемониться.

— В таком случае, Тайрон, — коротко бросил Акитар, представившись. — А это Малира.

— Рад знакомству, — кивнул Шарар, мельком окинув взглядом змеиных глаз Малли, вставшую у двери в стойку: заведя руки за спину и широко расставив ноги. — Чем обязан?

— Мы с вами уже встречались, — напомнил Тайрон, но дракон перебил.

— Я помню. Вы охраняли Елизавету, — скрестил он руки на груди и нахмурился. — Я уже слышал, что она пропала. Кто это сделал? Федераты? Она у федератов?

— Нет. Вероятнее всего, люди здесь ни при чём.

— Угу, — задумчиво выдал дракон, чуть прищурившись. — Чем я могу помочь? Вы ведь за этим пришли. Постарайтесь говорить быстрее, — подхватил он камзол и надел. — У меня мало времени.

— Нам нужна ваша помощь, Шарар, — понизил голос Тайрон, доставая из-за пазухи женский гребень для волос и внимательно, словно бы заранее извиняясь, глядя на дракона. — Вернее, не нам…

Не успел он договорить, как дверь распахнулась. Малира отскочила, в момент призвав пару магических клинков, но тут же сбросила магию. Заставила оружие исчезнуть по взмаху отцовской руки.

— Сиур Лайн, — приветственно, кивнул Тайрон, обернувшись.

Ясно теперь, кто шёл за ними до самого порта. Ну, конечно! Как же он сразу не догадался?

— Сиур Акитар, — проявив учтивость, отозвался тёмный. Вошёл без приглашения и замер, окинув взглядом серых, с извечным прищуром глаз комнату. — А это, стало быть, ваша дочь, — кивнул он на вытаращившую глаза Малли. — Вы слишком похожи, — ухмыльнулся он, словно извиняясь за наблюдательность.

— А тебе что здесь надо, Лайн? — шагнул навстречу тёмному Шарар, и Тайрон благоразумно выставил ладонь.

— Мне не нужно ваше дозволение, господин Исма-а-арту, чтобы быть там, где мне только вздумается, — насмешливо вскинул бровь тот, и Тайрон вновь ощутил на себе всю остроту его взгляда. — Ну и каков план?

— План? — эхом повторил дракон, всполошившись и даже прекратив буравить незваного клыкастого гостя яростным взглядом.

— Сиур Лайн, в Сером квартале полно убийц, воров и прочей падали, — начал без особой надежды на успех Тайрон.

— Не тратьте время, сиур Акитар, — тёмный и ухом не повёл. Только руки на груди решительно скрестил и глянул исподлобья. — Так каков план? — повторил он. Вперился взглядом в гребень, и глаза его чуть расширились, выдавая удивление. — Неужели решили пустить ящерку по следу? Умно. Да… — закивал он, с каждой минутой всё сильнее расплываясь в улыбке, — это вполне может сработать.

— По следу?! — рыкнул Шарар, тоже поглядев на гребень.

Змеиные зрачки расширились, и в глазах полыхнул огонь.

Тайрон хмуро глянул на тёмного. Да уж, иначе представлял он этот разговор. Совсем иначе.

— Шарар, — с извиняющимся тоном начал он, — Елизавету пленили и требуют выкуп.

— Сколько?

— Тебе столько не потянуть, — вполголоса протянул тёмный, но Тайрон попытался игнорировать его замечания.

— Десять тысяч золотом, — дракон застонал, приложив ладонь ко лбу. — Возможно, придётся выложить ещё столько же, в качестве гарантии её сохранности. Или раза в два больше. Увы, сказать точнее я не в силах.

— А что же Ассаро?

— Принц по рукам и ногам связан, — ответил Велор, и Тайрон был вынужден кивнуть в подтверждение. — А королю только на руку будет, если человек самоустранится из его дворца как можно скорее.

Шарар тяжело вздохнул, неприязненно косясь на гребень в руках Тайрона.

— Мы не можем пустить по следу ищеек, — тихо проговорил Акитар. — Как только ступим на территорию «серых», лучше слиться с местностью и не привлекать внимание. Ящеры будут слишком заметны.

Велор позади многозначительно хмыкнул, и Шарар вмиг поднял на него полные пламени глаза.

— Хорошо. Я попробую. Всё равно собирался искать Елизавету сам… Но не обещаю, что получится. В этой форме, — неловко одёрнул он замятые полы камзола, — некоторые способности ослабевают.

— Благодарю, — с облегчением кивнул Тайрон. Понял, что не ошибся в расчётах.

Странно, но крылатый зверь и впрямь тепло привязан к человеческой девушке. Значит, дело всё ещё может выгореть.

Шарар тоже кивнул, поджав губы, и вперился ненавидящим взглядом в тёмного.

— Я согласен помочь, — медленно повторил он. — Но только этот с нами не пойдёт.

— Не тебе решать, — взмахом руки дал понять тёмный, что слушать ничего не желает.

— Нет, — мотнул головой дракон и на сей раз требовательно поглядел на Тайрона. — Или он остаётся, или…

— Или ты вызовешь парочку гессир и оттянешься на славу, пока Лизу, возможно, мучают или насилуют? — тёмный скривился, словно от боли. — Через час-другой командир королевской стражи свяжется с главой Серой гильдии, и лучше бы к тому времени нам отыскать Элизу и мою сестру. Иначе, я боюсь, как бы не стало слишком поздно.

— Он прав, — подала голос Малира, и кровопийца с театральной напыщенностью ей поклонился, поблагодарив за благоразумие.

— Да и к тому же, — покопался тёмный в кармане, — мы найдём их быстрее, если поспрашиваем местных. Нужно только верное направление.

— В Сером квартале своих не сдают, — мотнул головой Тайрон. — В том вся проблема. Поэтому нам и приходится порой договариваться с высшим, вливая крупные суммы. Серые кварталы не подчиняются власти пустынного короля.

— Правда? А чего ж тогда ваша казна до отказа набита золотишком? — зло сощурился Велор и достал небольшой серебристый камешек с рунной гравировкой.

Малли так и охнула, не сдержавшись, увидев камень.

— Откуда у вас…?

Тайрон и сам с удивлением и опаской глядел на знак, сияющий золотом в тонких пальцах. Знак, перед которым открываются двери даже самых тайных обществ Эр-Аворт. Перед которым простая чернь, приторговывающая не совсем разрешёнными зельями и ингредиентами, падает ниц.

— С этим уж точно нам расскажут всё, что смогут и даже немного больше, — как ни странно, без намёка даже на малейшее довольство, сказал тёмный, пряча сокровище обратно в карман. — Так что бери след, ящерка! — вновь усмехнулся он, хотя глаза оставались пустыми, неподвижными, и помахал руками.

Шарар выхватил из рук Тайрона гребень и ринулся вперёд. Горой встал перед кровопийцей, едва ли не впритык.

— Когда-нибудь я тебя сожгу, тёмный, — прошипел он, и по его шее его, прямо под кожей, пробежали огненные змейки. — Сожгу дотла. Обещаю.

— Звучит возбуждающе, — хмыкнул тот и едва ли не с издевательским поклоном отступил в сторону, пропуская дракона вперёд.

Шарар дёрнул дверь на себя и выскочил. Малли, опасливо косясь на отца, ринулась следом, а Тайрон в несколько шагов догнал тёмного и коснулся плеча, останавливая.

— Сиур Лайн, быть может, это не моё дело, но пропуск в Серый квартал… Откуда бы он у вас ни взялся, я советую… Как другу Елизаветы советую, не ввязывайтесь в эти игры! Это опасно и добром никогда не заканчивается.

Тайрон убедительно кивнул и повторил наставление, видя, что Велор его внимательно слушает. Но стоило опустить руку и выпустить плечо тёмного, тот зло прищурился.

— А что, по-вашему, заканчивается добром, сиур Акитар? Сказки? — по тонким губам зазмеилась пустая улыбка. Только точёное лицо приобрело сходство с камнем, потеряв даже признаки эмоций и переживаний. — Увы, мне слишком много лет, чтобы верить в них. Но вас я отговаривать не вправе, — выставил он ладони перед собой и отступил на шаг. — Каждый верит в то, на что хватает ума и смелости.

Тайрон нахмурился, отпрянув. Былой добрый порыв исчез без следа, оставив лишь лёгкий запах благожелательности. Как тот, что приносит ветер в ночи, сорвав с невидимых во тьме цветов,

— Прошу прощения, сиур, — избегая прямого взгляда, сказал он и жестом предложил покинуть комнату дракона. — Поспешим. Нас, верно, уже ждут.

— Верно, — согласился тёмный и шагнул за порог, пробормотав совсем непонятное: «Чип и Дейл спешат на помощь».

Спустя несколько секунд, Тайрон шёл за кровопийцей по лестнице и думал. Думал и не мог понять, за что же юная девочка, жизнь которой и без того коротка и хрупка, выбрала этого тёмного мерзавца, ненавидящего, кажется, всё живое? Ненавидящего всех и каждого.

Каждого, кроме неё одной.

Глава 14. Эмпатия

Возможности хоть мельком переглянуться и создать план действий не было.

Нас с Эданой сперва с зачаровнанным ножом у сердца долго вели по грязным переходам и вонючим улочкам. А затем и вовсе завели в тёмный, поражающий унынием и угрюмостью заброшенный постоялый двор с вывеской в виде Кракена. Избавили от плащей, платков, мало-мальски ценных вещей и сковали руки за спиной.

Отдышаться не дав, равно как и оглядеться толком, по ветхой лестнице повели в комнатёнку на втором этаже. Усадили на стулья спинами друг к другу и обмотали для верности грубой, грязной верёвкой поперёк груди.

Радовало одно — в надзиратели нам достался патлатый Оливер, который, к счастью, извращённого интереса к нам не проявлял. Сидел себе напротив и глазел со скучающим видом, перебирая в пальцах пару метательных лезвий.

Спина до сих пор ныла от удара Лилет, а саму меня охватывал то страх, то решимость, то истерический смех. Чтобы так влипнуть — иным постараться нужно. Нам же оказалось достаточно предаться, на первый взгляд, невинной забаве.

Теперь дальнейшая наша судьба нам была неизвестна. Разве что хватило ума сообразить, что нас не убьют.

Сразу, по крайней мере.

Лилет появилась много часов спустя. За узким окном без стекол уже начинало смеркаться, хотя понять какой час и далеко ли до сумерек было сложно. Здесь, в квартале разбойников и чёрных торговцев, домишки и лавки липли друг к другу, как родные. Десятки и сотни пристроек тянулись ввысь, закрывая небо и сгущая мрак, скрывающий и лица, и имена вершителей тёмных дел.

Я осторожно оглядывала комнату с лежанкой из соломы в углу, столом и парой стульев, пока Лилет что-то скоро объясняла патлатому дружку. Выдохнула и прикрыла глаза.

Кончики пальцев зажгло, но мне нужно было поднять жар выше, до запястий. Попробовать сплавить тонкие, судя по ощущениям, металлические путы. Ну а с верёвками лучше разобраться позже, когда руки окажутся свободны. К тому же, как горит пенька, мне было неизвестно.

— Не смей! — зашептала Эдана, наверняка чуя колебания магии родной стихии, как и любая истинная огневичка. — Это металл! Ты запястья до кости сожжёшь!

— Тише, — шикнула я, но Оливер уже кивнул и вышел за дверь, оставив нас наедине с Лилет.

— Так-так, — подошла с улыбкой она и деловито упёрла руки в боки. — Чего болтаем? Слыхали, что я говорила Олли? — вполне миролюбиво уставилась на нас разбойница.

Я помотала головой. Судя по тому, что тёмные глаза Лилет огорчённо сощурились, Эдана проделала то же самое.

— Требование о вашем выкупе кронпринц получил. Завтра поутру мы вернём его драгоценных девочек, а он в благодарность осыплет нас золотом.

Она на удивление женственно, мягко покачиваясь из стороны в сторону, будто мы были на корабле, отошла и уселась на стул. Закинула ноги на стол, прямо рядом с деревянным подносом со свиной, покрытой застывшим жиром рулькой, и с удовольствием прикрыла глаза, добавив негромко:

— Теперь остаётся только ждать.

Я снова закрутила головой, пытаясь встретиться взглядом с Эданой. Удалось только искоса глянуть на неё и вновь пришлось распрямиться. Шея едва ли не на излом пошла.

— И принц… — Эдана помедлила. Ассаро по имени она на моей памяти ещё ни разу не называла. — Он заплатит?

— Завтра узнаем, — улыбнулась Лилет, всё же снимая ноги в грязных, поношенных сапогах со стола и вынимая кинжал из ножен на поясе.

Я со страхом следила за разбойницей, но она лишь принялась кромсать мясо и с удовольствием его жевать, запивая чем-то прямо из глиняного, щербатого кувшина.

— И вы оставите нас в живых?

Кажется, Эдана осмелела. Оно и понятно. После нескольких часов неподвижного сидения и молчания даже мне казалось, что я на всё готова пойти, лишь бы дать волю затёкшим конечностям и одеревеневшим голосовым связкам.

Лилет продолжала уминать рульку, причавкивая.

— Будете хорошо себя вести, — кивнула она, — отправитесь домой с непопорченной шкуркой. Ну и если твой будущий муженёк, — ткнула Лилет остриём в сторону Эды, — не вздумает финтить, конечно. Попробует обмануть — к предкам вы отправитесь быстрее, чем успеете сделать вдох. Но очень надеюсь, что до кровопролития не дойдёт. Через день-два мы отчалим, — пояснила она, встретив наши удивленные взгляды, — а иные считают плохой приметой оставлять за собой трупы. Уж лучше разбитые сердца да обрюхаченных девок. Ну, чего скисли? Веселей!

Она негромко засмеялась, утерев жир с сухих, потрескавшихся губ, а я нахмурилась, прикусив губу.

Что остаётся связанному много часов по рукам и ногам человеку? Позволить себе единственное из возможных движений — движение мысли. Иными словами, мне, равно как и Эдане, оставалось лишь думать.

Много думать. И надумала я достаточно.

— Что у тебя с Велором, Лилет?

— Дружба, — бесхитростно ответила наёмница, шумно отхлебнув из кувшина.

— И насколько тесная? — изогнула бровь я.

Разбойница игриво сощурилась.

— Ну, сама посуди. Раз вы обе до сих пор живы…

Она смолкла, следя за моей реакцией, и засмеялась, вновь принявшись за мясо. Моя ревность её явно позабавила.

— Он убьёт тебя, как только узнает, — злость во мне подняла голову, как змея из травы. — Горло перегрызёт.

— Лиззи, не надо, — задёргалась Эдана, но я продолжала непоколебимо смотреть на Лилет.

Запястья жгло всё сильнее. Металл пут разогревался с каждым мгновением.

— Велор? Убьёт? — набив полный рот, хмыкнула разбойница. — М-м, да ты совсем плохо его знаешь, милочка. Велор душка. Впрочем, потому мне и не хочется вас убивать, — она сглотнула и сморщилась, стуча кулаком по груди и проталкивая чересчур крупный кусок. — Он жутко расстроится, будь иначе, а мне до смерти не хочется огорчать друзей. Тем более, таких, как он.

Лилет деловито ткнула в окорок остриём клинка, сняв здоровенный ломоть мяса с кости.

— Хотите? — глянула она на нас. — Вы ведь целый день не ели.

— Мы же связаны, — буркнула Эдана, и я почувствовала, как напряглись её спина и плечи.

Сомневаться не приходилось, стоит снять оковы, и она спалит этот сарай в два счета. Впрочем, я ей в этом с радостью готва была помочь.

— Связаны, — кивнула Лилет, поддев кусок мяса. — Но разве это проблема?

Наёмница поднялась и мягко подошла. Ступала она бесшумно, словно тень.

Выставив перед собой клинок, Лилет сунула мясо мне под нос. Взгляд её блуждал по моему лицу лениво, но с любопытством. Она была словно пьяна.

Решив лишний раз не злить разбойницу, я осторожно, чтобы не пораниться, откусила столько, сколько смогла. Остатки мяса, не удержавшись на острие, сорвались и шлёпнулись мне на колени, измарав подол платья в жиру.

— Ну что ты… Дырявый рот! — посетовала Лилет, тряхнув головой.

Собрала упавшие куски и зажевала как ни в чём не бывало, по-прежнему не сводя с меня хмельного темноглазого взгляда. А затем и вовсе наклонилась, приблизившись так, что я ощутила исходящий от нее запах. На удивление приятный, эдакая смесь мыла и чего-то цветочного.

Быть может, масло?

— Так ты, Лиза, значит, целительница. Та самая.

Наёмница впервые стояла так близко. Я могла рассмотреть каждую морщинку на её лице. Оказалось, она и не столь молода. Явно за тридцать ей не первый год.

— А он говорил о тебе, — улыбка на её губах словно сломалась, искривившись. — Да-а-а… Было дело. Пять или семь кувшинов старого вина развязали ему язык.

Я вскинула бровь, с трудом проглотив мясо.

— Ты о ком? Обо мне многие говорят. И не всегда хорошее, кстати.

Лилет не ответила. Усмехнулась загадочно, но вдруг распрямилась, насторожившись. Мы и сами замерли. Я чувствовала, как напряглась Эда.

— Ни звука, — наставив на нас острие клинка, велела разбойница, сверкнув вмиг протрезвевшими глазами. — Сидеть молча. Иначе, клянусь, — покрепче сжала рукоять Лилет, — обеим глотки вспорю.

Подкравшись к двери, наёмница прислушалась. Мы затаили дыхание вместе с ней.

Пара громких вскриков, бесконечная возня внизу и… тишина.

Насколько удалось разузнать, шайка у Лилет разношёрстная, но женщин, кроме наёмницы, я не видела. Мужчины пили в большом зале на первом этаже, ели, играли в кости, но узнать точное количество «голов» не вышло. Причина проста — внизу задержаться нам не позволили, да и на месте разбойники не сидели. Одни приходили, другие выскальзывали за дверь, натягивая капюшоны и повязки на лицо.

Я зашевелилась, пытаясь вытянуть руку из металлических оков, но наёмница снова тряхнула пальцем, напоминая о тишине. Мы с Эданой, хоть и с трудом, но переглянулись, словно мыслью обменялись.

Рискнуть и позвать на помощь? На свой страх и риск расплавить путы или сидеть смирно, чтобы не попасть в ещё большую беду?

Лилет прильнула ухом к двери, замерла на мгновение и тут же отпрянула с видом облегчения.

— Наверное, мальчики кусок мяса не поделили или девку, — со смешком едва развернулась она к нам, как дверь распахнулась.

Наёмница получила крепкий удар в плечо, крутанулась волчком и вмиг выхватила второй кинжал из-за пояса.

— Шарар! — воскликнула я, глазея на застывшего в дверях дракона, сверкающего глазами, как угольями.

— О, так вы знакомы? — только и вымолвила Лилет со смешком, как Шарар, утерев кровоточащую губу тыльной стороной ладони, ринулся на неё.

Наёмница не отступила. Ловко отбила удар, присела, уклоняясь от кулака, скосившего бы её, как травинку, попади он в цель. За ним ещё несколько ударов ушли в пустоту, а Лилет дёрнулась неестественно резво и полоснула дракона по плечу, вспоров рубаху и плоть.

Шарар отпрянул, зашипев. Зашипела и я, вопреки предупреждениям Эданы взявшись плавить металл на запястьях.

— Лиззи!

— Вспоминай исцеляющую руну, — приказала я. — Быстро!

Эда испуганно заёрзала, но я стиснула зубы. Понимала, что если Шарар пришёл один, а шайка Лилет вдруг решит в полном составе собраться под одной крышей, ему не выстоять.

Не в человечьем обличии.

Внизу снова раздались возгласы и грохот. Я заторопилась, напрягая все мышцы разом так, словно меня со всех сторон в тиски взяли.

Шарар, выхватив крепкий удар ногой в грудь, сложился пополам со вздохом, но исхитрился и ухватил Лилет поперёк туловища. Поднял над полом, как пушинку, и со всего размаху швырнул наёмницу в стену.

Посыпался песок и штукатурка.

Лилет сдавленно булькнула и судорожно вдохнула, свалившись на пол кулём и выронив один из клинков. И я думала, она больше не поднимется, не сумеет. Но разбойница, крепко сжав оставшееся в руке оружие, встала на ноги. Пошатнулась, словно пьяная, и нахально оскалилась, подзывая дракона неприличным жестом среднего пальца.

— Дрянь! — рыкнул Шарар и снова пошёл в атаку.

В гневе он стремительно терял человеческий облик. Кровь на плече запеклась и свернулась от жара, перестав сочиться, а на шее всё яснее вырисовывался узор из ромбовидных чешуек.

Даже пальцы Шарара становились длиннее, и ногти, потемнев, заострились, приобретя сходство с драконьими когтями.

— Ох… — Лилет за малым успела отклониться и осталась жива.

Шараровы когти, оставляя за собой алый огненный след, едва не полоснули по её горлу.

Наёмница растерялась на сотую долю секунды, а уже схлопотала кулаком в живот. Хекнула и, переломившись пополам, застонала ещё громче от удара крепким мужским локтем промеж лопаток.

Растеряв всю грациозную текучесть, Лилет упала плашмя, звякнув металлом кинжала, но Шарар очухаться не дал. Мигом сгрёб её в охапку.

Запахло паленым. Под его пальцами затлела одежда и начала плавиться кожа.

Ослеплённая болью наёмница взвыла. Вытаращила глаза, извернулась и вновь размахнулась. Ударила дракона в бедро, но лезвие лишь разорвало брючину и выдало сноп искр, встретившись с неравным по силе противником — драконьей чешуёй.

— Шарар! — вскрикнула я, когда дракон, не ослабляя хватки, с размаху швырнул Лилет на пол.

Выбил хриплый стон и тут же подхватил её, размякшую и неспособную сопротивляться. Заставил подняться на ноги и стиснул пальцы на глотке, кровожадно оскалившись.

Лилет выпустила кинжал и вцепилась в когтистую лапу обеими руками. Отчаянно пыталась разжать стальной хват, но кожа её уже покрывалась волдырями и кровоточила.

Ещё немного, и драконий огонь сварит её вены и артерии вкрутую, а тонкая, кажущаяся теперь невинно-беззащитной шея обуглится и рассыплется в прах.

Сомнений быть не могло. Шарар наметился убить Лилет. Убить прямо сейчас.

Я так и охнула.

Смерть, тем более такую жестокую, мне видеть ещё не доводилось. На моих глазах от руки Натаны умирала лишь Нина, но, как ни странно, морок Велора до сих пор властвовал над теми уголками памяти. Укрывал и защищал. Жутких подробностей, что восставали бы яркими картинами во снах, я не помнила, но сейчас испугалась. Не на шутку испугалась за жизнь наёмницы!

Хоть это и было глупо, жалеть того, кто тебя пленил, но… кажется, это было выше меня. Выше всего, что доводилось мне испытывать ранее. Дар Ириты призван нести жизнь, а жизнь — величайшее сокровище. И я одна из тех, кто, пусть и по чужой воле, призван оберегать его.

Инстинкт самосохранения орал благим матом, но стоило осознать предназначение данной мне силы, как запястья обожгло, а перед глазами легла непроглядная пелена чужих чувств.

* * *

Так и есть. Моя теория оказалась верна — вместе с даром исцеления в комплекте шла эмпатия. Точнее, дар усилил мою способность сопереживать, умножил умение сострадать и ощущать боль.

И я чувствовала.

Чувствовала боль Лилет так же остро, как недавнюю тоску Эданы и горе хозяйки купален. Переполнялась страхом, что привкусом крови отдавался во рту.

Хотя нет, у страха нет вкуса. Это я просто-напросто прикусила нижнюю губу, но своей боли не ощутила. Ловила лишь страдания Лилет, вышибающие слёзы из глаз, но всё сильнее тянула нити образовавшейся связи на себя. Забирала боль. Впускала её в своё тело, не в силах остановиться.

— Что за…

Ожоги на шее Лилет выцветали, словно заживали сами собой, и Шарар выругался. Сжал пальцы с ещё большей силой, и носки наёмницы оторвались от пола.

И в то мгновение, когда я была готова умереть вместе с разбойницей, а быть может, и вместо неё, моё сознание от испуга словно разделилось. Открылась ещё одна потайная дверь, и сквозь неё хлынула ярость — необузданная, драконья.

Как дикий огонь, что выжигает гектары леса, она набросилась на меня. Нетушимая, беспощадная. И пусть ярость была чужой, она придавала мне сил и перекрывала страдание.

Запястья зажгло с удвоенной силой, но моя боль запаздывала. Попросту не поспевала за потоком чужих эмоций. Оттого сознание, балансирующее между двух огней, всё ещё оставалось ясным.

Усилием воли я распалила огонь внутри себя.

Прав был рогатый лекарь, магия во мне теперь восстанавливается с невероятной скоростью, стремясь заполнить пустоту и трижды плюя на баланс. Удерживать тот самый баланс во мне до тех пор, пока тело само не включит нужные резервы и не подстроится, должны были Камни огня. Но им я не отдавала магию с самого утра.

Подгоняемое осознанием безнаказанности пламя, всё равно что расшалившееся дитя, бросилось расправляться с путами. А те, в свою очередь, истязали мою кожу.

По ладоням и пальцам побежала влага — кровь и сукровица из разрывающихся волдырей.

— Лиззи! Нет! — завопила Эдана.

Оттолкнулась от пола и, приподнявшись вместе со стулом, рухнула прямо на меня, в попытке прервать акт самосожжения.

Упав набок и чудом не расквасив лицо, я жадно глотнула воздух. Удар пришёлся на плечо и бедро. Голову самую малость зацепило, но потоки чужих эмоций оборвались в тот же миг. Будто кран перекрыли.

Эдана же скатилась с меня и расшибла лоб.

На лестнице раздался топот, и Шарар, отшвырнув хрипящую, обожжённую, но до сих пор живую наёмницу к стене, прыжком развернулся. Приготовился встретить нового противника, но секунду спустя в комнату ворвался разгорячённый от битвы Велор в камзоле нараспашку.

Колени и бедро его были в пыли, а клинок из тёмной стали потускнел, измаравшись в крови. Ссадины пугающе алели на подбородке и левой скуле, но глаза светились холодом. Таким холодом, что сравним разве лишь со стужей непробиваемой толщи тысячелетнего льда.

— Стой! — только и выкрикнул он, но Лилет, чудом встав на ноги, уже бросилась к окну.

Оттолкнулась и, нырнув в проём, словно искалеченная ласточка, бросилась на свободу.

Шарар метнулся за ней, высунулся в окно и зло сплюнул.

— Живая. Ушла, тварь, — констатировал он, провожая взглядом наёмницу, наверняка во все лопатки припустившую прочь от убежища.

— Такие, как она, так просто не умирают, — бросил Велор, вернув клинок в ножны, и уже ринулся к нам, как тонкие нити металла на моих запястьях наконец поддались и лопнули.

Остатки эмпатических связей оборвались, и боль, моя собственная, жгучая ослепила.

Я застонала, выставив перед собой обе руки. Эда, тоже поскуливала, лёжа на боку, но я была не в силах ей помочь. Жар пульсировал в руках адский.

Кажется, мы совершили непростительную тактическую ошибку. Это Эдане стоило жечь путы, а мне исцелять её раны.

— Чёрт побери… — всхлипнула я, давясь слезами и злостью.

Велор в несколько шагов оказался рядом, но Шарар подрезал его, вклинившись вперёд.

Дракула остановился. По ярости, отразившейся на узком лице, мне показалось, будто он прямо сейчас выхватит клинок и воткнёт его в драконью спину. Но Велор вдруг отмер, а затем, подхватив Эдану вместе со стулом, вернул ей вертикальное положение.

Шарар, тяжело дыша, поднял и меня и принялся разрывать привязывающие меня к стулу верёвки, как тонкие ниткии.

— Отойди, — бесцеремонно толкнул дракона в шипастое плечо Дракула и опустился передо мной на корточки.

— Велор, — простонала я.

Обожжённые, окровавленные руки тряслись безбожно.

— Молчи.

Под взором немого драконьего удивления выдернув из-под рубахи связку амулетов, Дракула сорвал тот, что сиял зелёным и заставлял ссадины на его лице затягиваться с поразительной скоростью. Стиснул его в ладони и нахмурился, сцепив зубы едва ли не до скрежета.

— Дай я, — потянулся Шарар, но Велор нервно дёрнул плечом, и камешек крякнул, рассыпаясь в его пальцах на осколки.

Магия, заключённая в амулете, вырвалась, окутав руку сиянием. Дракула толкнул меня в грудь, заставив откинуться на спинку стула, и прижал пылающую ладонь к обнажённой коже у самого горла.

Дыхание перехватило, но прежде чем я успела испугаться, на груди у меня зажглась руна. Боль в мгновение стихла, запястья заживали, но ожидаемая сонливость от залпового исцеляющего потока отчего-то не наступала.

— Зачем? Ты ведь и сам… — подняв на Дракулу мокрые глаза, я напоролась на суровый взгляд и невольно отпрянула, будто мне в душу сама зима глянула.

Велор стремительно отвел взгляд и поднялся на ноги, ни слова не говоря. Только сжал кулак, глуша остатки исцеляющего сияния, и принялся освобождать Эдану.

— Лиза, — Шарар сменил Дракулу. — Я так боялся, что мы придём слишком поздно…

Дракон стянул меня со стула и прижал к горячей груди, заставив застонать.

Растревоженные запястья, едва покрывшиеся тонкой корочкой, вновь закровоточили. Руна возмущённо вспыхнула.

— Шарар…

Велор искоса глянул на нас и едва дёрнул бровью.

— Прости, — дракон отпрянул, гладя меня по лицу и утирая слёзы. — Прости, Лиз…

Эдана наконец освободилась и, то и дело касаясь огромной шишки на лбу, тараторила без умолку. Пыталась объяснить и рассказать всё с реактивной скоростью. Но Велор, источая гнетущее безразличие, одним взмахом пресёк поток сестринского словоизлияния.

Сам знал, почему мы оказались здесь. Понял наверняка сразу же, едва увидел Лилет. И пусть это и было на грани фантастики, пусть я и не понимала, как такое вообще возможно, но он учуял меня там, средь рыночной суеты.

Без сомнений, учуял.

— Умолкни хотя бы раз в жизни, Эдана. Умолкни вовремя, — Велор подхватил сестру под локоть и притянул к себе. — И побереги голос. Отец явно захочет выслушать оправдания с большим интересом, чем я.

Эда испуганно вытаращила глаза, вмиг подёрнувшиеся слезами. В который раз коснувшись многострадального лба, в поисках поддержки она глянула на меня

Я, в свою очередь, вперилась взглядом в Дракулу, не удостоившего меня на сей раз и долей внимания.

— Велор, всё это случайно вышло! — выкрутившись из объятий Шарара, попыталась я встать, но без помощи дракона так и не сумела.

Колени дрожали. Дрожали от одной лишь мысли, что Велор вот-вот медленно повернёт голову и пронзит меня взглядом. Заморозит, подобно василиску.

— Признаю, наш поступок… Это была глупость. Велор, прости! Мы не должны были…

— Глупость, как я ни посмотрю, твой конёк, Лиззи, — усмехнулся он, лениво склонив голову и уставившись на меня. — Равно как всем и каждому подкидывать проблем, выкинув очередную проказу.

— Слушай, Лайн, — подал голос Шарар, — не время.

Велор едва различимо дёрнул бровью и отвернулся. А я смотрела на него, на его такой правильный профиль, обрамлённый растрепавшимися тёмными прядями, и не могла узнать.

Это был кто угодно, но не Дракула. Пусть он и говорил зачастую в лоб то, что думал, не заботясь о чувствах других, пусть и забывал подбирать слова помягче, но подобная холодность его сковала впервые.

Казалось, он оцепенел или попросту замёрз ещё несколько столетий назад. И только пара металлических колечек в левом ухе живо поблескивала сейчас, отражая свет магических ламп под потолком.

Но всё это было невозможно. Попросту немыслимо!

В подтверждение вспомнились поцелуи и объятия, что были вчера, и спину обдало жаром.

Дракула был так страстен и нежен, и это не был самообман. Он действительно желал меня, действительно нуждался во мне! Но этот надменный взгляд сегодня и колкое: «Глупость — твой конёк…» — как противная недоваренная каша. Ей не то, чтобы радоваться не выходило, даже проглотить через силу — и то задача не из лёгких.

— Сиура! — Акитар, мой верный страж, сжимая рунный шар в ладони, переступил порог комнаты и с облегчением выдохнул, утерев лоб. — Слава всем шести богам, вы целы… И вы, сиура Лайн.

Эдана спешно прикрыла лоб обеими ладонями и, кивнув, отвела взгляд.

— Я заперла заднюю дверь на несколько рун, как ты велел, и набросила на окна обжигающие сети, — вслед за стражем ворвалась молоденькая пустынница, напоминающая эдакую миниатюрную, оженствленную копию самого стража. — Несколько "серых" живы, но без сознания. Их я тоже путами сковала.

Клинок изогнутой формы, близкой к серпу, в её руках сверкнул синим и исчез.

— Хорошо, Малли, — ответил Акитар. — Если кто-то из шайки вернётся, руны дадут нам фору.

Рогатая, взволнованно облизав пересохшие губы, кивнула.

— Напротив стоит точно такой же дом, — сказала она окрепшим голосом. — У него крыша плоская, значит, должна быть лестница с выходом наверх и здесь.

— Можно попробовать уйти как можно дальше по крышам, — согласно закивал Шарар. — Уже темнеет. Из Серого квартала пешком нам точно не выбраться. Наверняка молва уже пошла.

— Тогда самое время отрастить крылья, ящер, — с ленцой протянул Дракула, отойдя к окну. — Мы полквартала разворошили. «Серые» уже спешат на подмогу.

Воцарилось молчание, нарушаемое лишь участившимся дыханием Эданы. Шарар вновь обнял меня, и я была, кажется, впервые этому рада.

Рада спрятаться за плечистым драконом от невзначай мазанувшего по мне взглядом кровопийцы, в одночасье ставшего невыносимо, прямо до дрожи в коленях чужим.

Глава 15. Не задавай вопросов

Внизу раздался грохот, но дверь, запечатанная руной, выстояла под первым ударом. А затем удержала и магический натиск, что гулом отозвался на всю округу.

Послышался треск ломаемых ставней на окнах, и воздух завибрировал. Равно как и стёкла в соседних, обросших комнатами, как грибами, домишках.

— Малира, — сурово велел Акитар, — накинь на все окна второго этажа заклинания.

— Слушаюсь, — рванула пустынница прочь, творя на ходу алые путы, и впрямь напоминающие рыболовную сеть.

Акитар тем временем установил защиту на единственное в комнате оконце. Сеть вспыхнула, расползаясь к краям и будто впитываясь в камень. Но сомнений быть не могло — через магическую, невидимую глазу рамку ни одно заклятие, ни уж тем более живое существо не пройдет-не пролезет.

— «Серых» не больше десятка, — несмотря на отголоски паники, витавшие в воздухе, Велор выглядел абсолютно спокойным. — Из нас же способных сражаться, четверо. Справимся.

Мы с Эдой вооружены не были, потому в счёт не шли, но Эдана на удивление даже выступать и яриться не стала. Тронула шишку на лбу и покорно зажмурилась.

— Могут прийти ещё, — возразил Шарар, исподлобья глядя на Дракулу.

— Струсил уже? — приподнял брови тот с издёвкой.

— Да катись ты…

— Сиуры, не будем терять время, — прервал перепалку Акитар взмахом руки.

Развернулся к голой стене, широко расставил ноги и, ударив воздух перед собой, шумно выдохнул. Снова нанёс удар, рассёк искрящийся воздух когтистой рукой, и на плохо оштукатуренной стене, как на холсте, стали проявляться символы.

«Ментальная магия!» — догадалась я, едва Акитар приложил палец к виску и заговорил будто во сто крат усиленным магией голосом.

— Иссер Авар, нужна помощь. Мы окружены. Сиуры в опасности.

Метка на стене засияла ярче. Наверняка должна была сработать, как GPS, и помочь отыскать нас средь паутины улиц и переходов.

— Так точно. Понял, — закончил сеанс связи Акитар, развернувшись к нам с болезненным выражением на лице.

Ментальные воздействия тратят тонны энергии, а связь на расстоянии и того больше.

— Сиур Лайн, выведите девушек. Отправляйтесь как можно дальше отсюда. Мы задержим «серых» до прихода своих. На то, чтобы гвардейцам добраться сюда, понадобится время, а оставаться или вступать в бой, — посмотрел страж на меня, а затем и на Эдану, — слишком опасно.

Велор наблюдал за манипуляциями пустынника с лёгким надменным прищуром. С таким выражением лица он обычно напряжённо думал. Впрочем, мои познания в Дракуловедении не подвели.

— Привязка, — протянул он. — Забирайте обеих, сиур Акитар. Перенесите во дворец, а уж мы выберемся как-нибудь.

— Велор, я тебя тут не оставлю! — вскликнула Эда, но рогатый уже отбил план, покачав головой.

— Ни один гвардеец не имеет ни единой привязки, сиур. Стоит попасть под морок, и кто угодно может прорваться в город или за дворцовые стены с её помощью.

— Тогда почему бы дракону не обернуться и не разнести здесь всё по кирпичику? — скрестил Дракула руки на груди. — Хоть какая-то польза. Заодно и чистку провести не помешает, а затем и перепись.

Я чувствовала, как Шарар напрягся, полыхая гневом изнутри.

— Нет, — обрубил Акитар, прежде чем дракон открыл рот. — Это слишком опасно. Много жертв.

Велор вскинул бровь, а страж пояснил.

— Это и жилой квартал тоже. Женщин, детей и стариков здесь ничуть не меньше, чем «серых». Погубить всех одним махом, это неоправданная жестокость.

— Ну, да, — протянул Дракула с явным скепсисом. — А так рискуем погибнуть лишь мы. Равноценная замена.

Хмыкнув, он всё же сорвался с места и зашагал к двери.

— Столбом не стойте, — бросил через плечо вампирюга, и Эда, спохватившись, первой ринулась за ним.

Я же с тревогой посмотрела на Шарара, а Акитар глянул на нас искоса и поспешил на выход.

Магия магией, но печати на дверях и окнах внизу вот-вот грозились распасться и впустить ораву взбешённых наёмников и убийц внутрь.

— Не беспокойся, Лиза, — погладил Шарар меня по волосам. — Разбойникам драконья шкура не по зубам. Хоть в чём-то прав тёмный, справимся. Иди.

Отблески целительной магии сверкнули, залив драконье лицо зелёным светом, и руна погасла. А я, молча кивнув на очередное «иди», поспешила за Эданой, на автомате потирая хорошо поджившие запястья.

В напоминание о серьёзных ожогах на руках остались лишь алые полосы. Магия, заключённая в целительном амулете, сработала на отлично, Велор это хорошо придумал.

Залповый выброс, мгновенная регенерация и, судя по тому, что лёгкий дурман оцепенения так и не наступил, из руны был нарочно удалён соответствующий знак. Правда действие у руны оказалось совсем короткое, да и амулета лишились…

Но прежде чем я успела вампирюгу толком поблагодарить, он сам подал голос.

— Какое трогательное прощание, — через плечо глянул на меня Велор, хотя в полутьме понять, глядел он или нет, едва ли получалось. — Ящерка едва хвостом не вилял.

— Прекрати называть Шарара ящерицей, — на удивление спокойно отбила я ехидную реплику.

— Ты так его защищаешь… С чего бы вдруг?

В голосе Дракулы скользнул намёк на холодное, но всё же любопытство.

— Быть может, потому, — ответила я, на сей раз не скрывая язвительности, — что он не называет меня прилюдно дурой?

Мы втроём уже спешили по полутёмному, нескончаемо длинному коридору, изгибающемуся буквой «П». Шаги глушил слой пыли, а стены давили и грозились обратиться в лабиринт.

— Любишь ты придумывать, Лиза. Разве я назвал тебя так? — остановился Велор, и мы с Эданой едва ли не вписались в него. — Не обязательно быть дурой, чтобы творить глупости. Это же очевидно.

Ответить я не успела. Внизу раздались крики и звук разрывающихся заклинаний. Пол дрогнул, а из щелей меж половицами рванула в воздух пыль.

Эдана от испуга взмахнула рукой, зажигая пламя в ладони. Оно дрожало и будто оживляло темноту, делая её ещё опаснее и страшнее.

— Никакой магии! — глаза Велора отражали огненные всполохи, как луна солнечный свет. Преломляли и охлаждали до безжизненного льда. — Никакого огня! Вы обе, ясно?

Ни я, ни Эдана не кивнули, но пламя в девичьих пальцах послушно погасло.

Снова грохот, и Велор подбавил шагу, на ходу ощупывая стены в поисках заветной лестницы. Мы же с Эдой заглядывали за каждую дверь.

На убежище шайки Лилет явно были наложены сложнейшие иллюзии, потому как не могло быть в такой хибаре столько места!

Справа и слева расположились комнаты, пристроенные к основному зданию постоялого двора. Двери в каждую были приоткрыты, но судя по беспорядку и нерастревоженной пыли, во многие из них давненько не ступала нога иппорианца.

К тому же комнатки были до того крохотными, что не в каждой окно прорубить удосужились. А те, что прорубили, либо утыкались в узкие, захламлённые переулки, протянувшиеся между домами, либо были покрыты слоем вековой грязи и всё равно света почти не давали.

Воздух становился всё тяжелее, пахло плесенью. Казалось, мы уже не выйдем из магического лабиринта или наткнёмся в итоге на Минотавра, но Велор вдруг замер.

Шагнул назад, вытянув руку и скользя кончиками пальцев по шершавой стене. Провёл в одну сторону, в другую, а внизу уже шла нешуточная борьба. Пол вновь дрогнул, зазвенели остатки стёкол в окнах. В комнатах попадала с полок чудом не неразворованная утварь.

— Велор! — пискнула Эдана, прижимаясь ко мне.

— Ветер…? — едва слышно прошептал он, игнорируя возгласы сестры, и с размаху пнул стену, словно от злости.

В тот же миг неприметная деревянная дверь, будто отделившись от стены, с пронзительным скрипом отворилась. Потянуло свежим воздухом, а темнота разрядилась жидкими лучами света, просачивающимся сквозь тонкие щели квадратного люка в потолке.

— Сюда.

Велор юркнул в нишу. Зацепился за деревянный брусок, вбитый прямо в стену, и с лёгкостью взобрался по остальным. Несколько раз кулаком ударил в потолок с тонкими нитями света, а затем с силой упёрся ладонью.

Потолок задрожал, и тяжёлый деревянный люк сдвинулся, обнажая квадрат закатного неба, раскрашенного алым.

Эдана с облегчением вздохнула, наблюдая, как Велор ухватился за край, подтянулся и с кошачьей грацией взобрался на крышу. Беззвучно помахал рукой, призывая поторопиться.

Эда ринулась следом. Я же осталась внизу, страхуя её и в тревоге оглядываясь.

Эдана не без помощи Велора уже выбралась на волю, когда совсем рядом раздался звук бьющегося стекла, а за ним оглушительный треск и вопль боли.

Я в панике схватилась за брусок-ступеньку, приготовившись бить все рекорды по скалолазанию, но защитные сети на окнах, созданные рогатой Малли, похоже, работали исправно.

Кем бы ни был лазутчик, решивший схитрить и забраться через окно, он получил нехилый разряд и наверняка уже лежал грудой грязного тряпья на земле.

— Скорее, Лиззи! — Эдана, взволнованно потрясая рукой, тянулась ко мне.

Я собралась с духом и зашевелилась бойчее, но длинный подол платья то и дело путался под ногами. Приходилось всё время его подпинывать, чтобы не наступить на скользкий шёлк и не сорваться вниз.

Заставив сестру посторонился, Велор протянул руку.

Ерепениться я не стала. Ухватилась за непривычно влажную, тёплую ладонь и вскоре сидела рядом с Эданой на корточках и оглядывалась.

* * *

Я ошибалась. Сумерки ещё не опустились на столицу.

Солнце скатились к горизонту, спряталось за нагромождениями домов. Но его лучи освещали небо, хотя здесь, в низине и впрямь было довольно сумрачно.

Впрочем, это оказалось нам только на руку — в полутьме больше возможности остаться замеченными. Главное, не светить заклинаниями и не подниматься во весь рост. Да и внизу шёл до того жаркий бой, что навряд ли хоть кто-то поднимет голову, чтобы полюбоваться небом.

К тому же прав был Акитар, Сером квартале не только негодяи и контрабандисты обитали. Мирные жители, едва грянули первые магические взрывы, спешно ушли в подполья.

Окна соседних и стоящих напротив домов уже были наглухо запечатаны рунами и ставнями. Но пламя и воздушные вихри летели в разные стороны, разбивая защитные плетения, а вместе с ним ставни и стекла вдрызг. Казалось, даже воздух трепещет и волнуется под натиском заклинаний и рун.

Волновались и мы с Эданой, и единственным, кто сохранял пугающее спокойствие посреди этой круговерти, оставался Велор. Он огляделся, не поднимаясь на ноги, подцепил крышку люка и осторожно, практически беззвучно опустил на место.

— Запечатай вход, — велел он Эдане, ловко подкинув кинжал и ухватив за кончик лезвия, передавая вперёд рукоятью, обмотанной потрёпанной и потемневшей, будто от крови, кожей. — Я пока осмотрюсь.

Эда стушевалась.

— Я не… Велор! — кинжал она всё же взяла дрожащими пальцами. — Я не помню… Не могу вспомнить знаки печати!

Прежде чем я успела предложить свою помощь, Дракула гневно раздул ноздри. Зрачки серых глаз, прежде чуть расширенные, словно схлопнулись до крохотных злых точек.

Велор выдохнул, будто освобождаясь от непосильного груза, и вмиг стал ещё злее. Выхватил оружие из рук сестры и воткнул остриё в крышку люка.

Небрежный росчерк, другой, несколько кривых, но знакомых мне запирающих символов…

— Уж зарядить-то сама в силах? — кинжал, прекратив кромсать древесину, скрылся в ножнах на поясе, а я диву давалась, как у Велора изо рта яд не сочится, как из змеиной пасти. — Или только слёзы лить да права качать горазда?

Рассерженно дёрнув плечами, Эдана шлёпнула ладонь прямиком в центр корявой руны. Магия вмиг заполнила занозистые бороздки и стёрла их, а вместе с ними и люк, будто их и не существовало вовсе.

— Отлично! — похвалила я Эду, и та слабенько улыбнулась.

Велор тем временем огляделся. Аккуратно подобрался к самому краю.

Крыша, на которой затаились мы, и впрямь была плоской и покрытой мягким материалом, словно огромными листами подорожника. Но если домик напротив, похожий по архитектуре, вкривь и вкось был облеплен мансардами и комнатушками и напоминал башню в игре дженга, то убежище Лилет имело пристройки ровно до второго этажа. К тому же часть коридора и комнат, как я и подозревала, была скрыта от глаз магией.

«Чего только не придумают, чтобы налог скостить», — проворчала я про себя.

Слева и справа к убежищу словно прилипли жилые дома повыше. Крыши у них были высокие, скошенные со всех четырёх сторон, как пагоды. Толстое калёное стекло вышлифовано временем, ветром и редкими дождями, а водосборные жёлоба, чуть загнутые по краям, напоминали океаническую волну, застывшую на снимке.

Красиво, конечно, но бродить по такой крыше…

— Вниз здесь не спуститься, — едва слышно выдал Велор, будто попросту нам выпала честь подслушать его мысленные рассуждения. — Уйдём чуть дальше, а там видно будет. Вперед! — уже громче сказал он, обращаясь к нам.

Дракула, не разгибая спины и сосредоточенным звериным взглядом оглядываясь, уже подобрался к тому краю, где возвышалась крыша соседнего дома, как я его остановила.

Игнорируя недовольный взгляд, коснулась кончиками пальцев расшибленного лба Эданы.

— Спасибо, — с облегчением вздохнула она, когда изумрудные искры стёрли синяки и ссадины.

— Да не за что.

Я через силу улыбнулась, ощутив секундное головокружение.

— Идёмте! — поторопил Велор. — Если нас заметят… Пригнитесь!

Топот ног вдоль тесной улочки, вперемешку с абсолютно дикарским улюлюканьем, заставил сердце забиться в припадке.

Мы с Эдой едва ли не распластались по крыше. Я думала, сейчас нас вампирюга, как тесто, раскатает. Приложит воздушной гирей, чтоб даже волосок вздыбиться не посмел, но нет. Дракула всего лишь присел, припав на одно колено и низко склонив голову.

— Наши? — шепнула Эдана, но Велор, напряжённо вслушиваясь, выставил палец и медленно помотал головой.

Была в его движениях затаённая хищность, плавность перемежалась с резкостью. В это мгновение он был прекрасен как никогда, точнее, как истинное творение Сореса.

Я сглотнула, отводя взгляд. Укол с новой дозой горечи вовремя обжёг вены, дав понять, что то была чужая красота. Та, что спешит погубить. Морочащая и не дающая взамен ничего, кроме боли.

Глаза я подняла лишь тогда, когда Эда из положения лёжа перетекла на коленки и под чутким руководством Велора двинулась к краю, за которым распростёрлась полуметровая пустота меж стенами домов.

Одно хорошо — стеклянная крыша соседнего дома возвышалась над нашей и имела выступающие свесы, как поля шляпы. Они с лихвой перекрывали пролёт. Только и оставалось, что подпрыгнуть да за край уцепиться.

Дракула осторожно поднялся, подхватил Эдану за талию и подтолкнул вверх. Эда зацепилась за край водосборного жёлоба. Велор придерживал сестру за ноги, дожидаясь, пока та взберётся, и тихонько рассказывал, что делать дальше.

Я покрутила головой, прислушиваясь и дожидаясь своей очереди. На улице стало тише. Похоже, битва теперь шла внутри, прямо под нами. Запахло дымом, и сердце предательски сжалось.

Только бы никто не пострадал! Ни Шарар, ни Акитар, ни молоденькая пустынница…

Отбросив дурные мысли, я с замиранием сердца глядела, как Эдана, пыхтя и то и дело скользя пальцами по стеклу, карабкается на крышу. Пытается подтянуть ноги вслед за телом.

Дурное воображение мигом нарисовало картинку, где Эда срывается и падает в руки Велора, а кусок выломанного стеклянного жёлоба в её израненных до костей пальцах медленно окрашивается алым.

— Лиза.

Вновь присев и прислушавшись, Велор взмахом руки подозвал меня, когда Эдана, к счастью, благополучно взобралась на крышу и уже осторожно, на карачках отползала в сторону вдоль края жёлоба.

Игнорируя вспышку ярого нежелания, я подобралась к вампирюге поближе. Мужские пальцы крепко обхватили за талию. Одно прикосновение, а сердце, вместе с кровью выплеснуло в тело ощущение безопасности и полной беззащитности одновременно.

— Обхвати меня за шею, — холодно велел Дракула.

Но стоило мне коснуться неприкрытой жёстким воротником кожи, Велоровы пальцы сжались ощутимо крепче, и наши взгляды схлестнулись.

Не знаю, что меня дёрнуло, но слова вылетели сами собой.

— Что у тебя с Лилет?

— Поверь мне, ты не хочешь знать, — коротко бросил Велор, сдвинув брови, а я, не разрывая взгляда и по-прежнему сжимая в пальцах ворот его камзола, приподнялась на мыски и прижалась всем телом.

Такой непривычный и несвойственный чистюле-вампирюге запах грязи, чужой крови и пота удивительным образом смешивался и подчёркивал его особый дух. Горько-сладкий, острый, обволакивающий и дурманящий.

Не будь под нами в эту секунду кровопролития, не стой мы сейчас на краю крыши, и не шипи Эдана сверху, подгоняя и пугливо озираясь, я бы впилась в тонкие, с лёгким насмешливым изгибом губы. Укусила, заставила подчиниться.

Седьмое чувство подсказывало — Велор не отвергнет. Попросту не сумеет противостоять мне и моему огню.

Что ж, кажется, я начинала понимать, почему драконы злоупотребляют в своём племени ментальной магией. Власть опьяняет.

— Ты просишь поверить? — прошептала я тихо, но зло, будто от досады, что не могу сделать всего, чего так нестерпимо хочется. — Да как же верить, если ты на каждом шагу меня обманываешь? Кто для тебя эта разбойница? Почему она знает о тебе больше, чем я?

Велор вздрогнул и словно вышел из-под моего контроля. Вместо ответа отстранился и без труда подкинул меня вверх.

Сопротивляться в столь опасной обстановке глупо. Пришлось выпустить ворот камзола и уцепиться за стеклянный выступ водосбора. Но меж рёбер нещадно пекло.

Жгло и нос с глазами, вдруг наполнившимися слезами.

Стиснув зубы, я забралась на крышу и, сев на корточки, прильнула спиной к ещё тёплому стеклянному скату. Закрыла глаза, хотя вид на жилой «муравейник» Серого квартала с высоты открывался впечатляющий.

Дышалось тяжело.

«Гад! — нечеловеческим усилием воли проглотила я ругательство погрубее. — Тёмный гад! Паразит изворотливый!»

Упомянутый гад взобрался следом за мной и жестом приказал следовать вдоль жёлоба к Эдане, уже встревоженно выглядывающей из-за конька четырёхскатной крыши.

Я обожгла вампирюгу злым взглядом и, не разгибая спины, двинулась, куда следовало.

Оказавшись рядом с Эдой на противоположной фасаду стороне дома, мы остановились, переводя дух.

Глава 16. Клыки в сердце

Крыши домов соседней улочки оказались для нас недосягаемы.

Узенькая, не больше двух-трех метров, полоска задних двориков тянулась вдоль песчаных домов, то и дело скрываясь под навесами пристроек, висящих в воздухе если и не на честном, то определённо магическом слове.

Сомневаюсь, что даже с разбегу мне или Эдане удалось бы перемахнуть четырёх метровый провал и при этом благополучно приземлиться на крышу. Однако за способности длинноногого клыкастого воздушника, словно ненароком то и дело касающегося меня плечом, я не ручалась.

— Лучший для нас вариант, — повёл рукой он, словно прочитав мои мысли, — перебраться на крышу соседнего дома. Окна заперты, но света я меж ставнями не вижу. Наверняка заброшенный. Крыша худая, так что попробуем пробить дыру и спуститься внутрь. И либо переждём там, либо попробуем уйти дворами. Но придётся прыгать.

Я серьёзно кивнула, отодвинув разногласия на мгновение.

Справа от нас и впрямь расселась приземистая хибарка. Один этаж — и тот будто в песке утоп. Крыша однобокая, покрытая тёмными травяными листами, напоминающими подорожники-переростки.

— Значит, будем прыгать. Сделаем воздушную подушку, — Эдана уже решительно подбиралась к краю по кромке крыши, неловко приподнимая подол платья и упираясь ладонью на стеклянный скос.

Я гусиным шагом двинулась за ней, но неровно поставила ногу и оскользнулась.

Упасть я бы и без того не упала, но Велор, наверняка на автомате, выставил руку, имитируя ограждение, и едва ощутимо коснулся моего обнажённого плеча.

Прикосновение вышло до того мимолётным и вместе с тем нежным, что в эту секунду во мне что-то взорвалось.

Неужели, целуя меня, Велор смел делать вид, что всё в порядке? Смел прикасаться ко мне, зная, что его ждёт на ночь другая?

«Действительно, — в сердцах выругалась я. — Зачем платить за гессир, когда рыба сама в руки плывёт, чешую скидывая?»

Стыд опалил нутро, выжег предохранители, и я развернулась к Дракуле, не в силах сдерживать хлынувшие злость и обиду. Злость и обиду и на него, и на себя.

— Ты с ней спал? — тычком в грудь остановив Велора, клокочущим от гнева голосом, спросила я. — Спал с Лилет и сегодня собирался? Перед тем как туманы мне над морем показать или после?

Мне и ответа, кажется, не нужно было. Намёков Лилет вполне было достаточно. Но и Дракула явно понял, что любой ответ сейчас будет использован против него.

— Чёрт побери, — пригладил он свои вороные патлы, выбившиеся из пучка. — Ты удивительно вовремя впадаешь в безумство, Лиза. Как раз когда мы оба в смертельной опасности. Хоть раз, заставь своё эго помолчать и подумай о других!

— О других? — я задохнулась. Горло сжала огненная лапа гнева. — Да я здесь, потому что думала о других! О тебе думала, тёмный ты…

— Ты думала лишь о себе, — приблизился Велор настолько, что я увидела себя в его крохотных, полных холодный злости зрачках. — Ты так жалела себя, так страдала, что не заметила очевидного… Я ушёл на Иппор добровольно. Я ушёл, оставив тебя без малейшего колебания.

— Ложь… — выдохнула Эдана у меня за спиной, когда я, кажется, умерла на месте. Умерла прямо на этой самой крыше. — Зачем ты врёшь ей! Скажи правду! Скажи как есть, дурная твоя башк…а-а!

Эдана, от гнева и возмущения быстро перебирая руками и ногами, уже переползла через конёк, возвращаясь к нам, но платье её подвело.

Одно неловкое движение, и Эда покатилась на гладком шёлке, как на ледянке. Истончившийся от времени стеклянный жёлоб на углу крыши, задранный, как пика, не выдержал удара обеих ног. Крякнул, как лёд на реке и обвалился, разлетевшись на сотни хрусталиков где-то внизу.

Эда и сама разбилась бы, если бы чудом не уцепилась обеими руками за выступ. Но обломанный, острый край покрылся сетью тонких трещин и грозился рассыпаться в блестящее крошево с секунды на секунду прямо под её пальцами.

— Эда! — воскликнула я, на карачках бросившись на помощь, но Велор, с несвойственной ему экспрессией выругался, и едва ли не перешагнул через меня, приказав не двигаться с места.

Я послушно замерла, с ужасом наблюдая, как тонкие змейки трещин, предупреждающе треща, ползут ко мне.

— Хватайся!

Велор, стоя на коленях, вытянулся и, балансируя на краю, подал Эдане руку. Но та лишь скулила и сжимала пальцы всё крепче, обагряя кровью острые края.

Кажется, даже дышать перестав, Дракула поднялся во весь рост и сделал шаг, оказавшись прямо над Эданой. Пошире расставив ноги и тем самым увеличив площадь опоры, он с молниеносностью змеи ухватил сестру за окровавленное запястье.

— Отцепляйся, глупая! — рыкнул Велор, и Эда лишь тогда с криком разжала пальцы и повисла над пропастью в два с половиной этажа, удерживаемая лишь братом, поалевшим от натуги.

Стекло затрещало сильнее. Послышались крики хозяев дома прямо под нами.

Нас заметили.

Один удар по беззащитно болтающейся в воздухе Эдане — и всё будет кончено. Одно неловкое движение Велора — стекло рассыплется в крошку, и мы ухнем вниз. Прямо на заставленную цветочными горшками площадку.

Быть может, насмерть не разобьёмся, но ноги переломаем точно.

Успею ли я починить конечности магией Ириты? Сумеем ли отбиться от тех, кто до сих пор атаковал Акитара с Шараром в логове Лилет?

— Починить… — на выдохе вдруг вымолвила я, глядя на пальцы.

Меж ними угрожающе росла сеть трещин, но даже вопреки холодному страху, щупающему желудок скользкими лапами и пробуждающему тошноту, призвать огонь мне ничего не стоило.

Одна мысль, незначительное усилие — и пламя принялось беспорядочно лизать ладони. Подчиняясь моей воле, оно вмиг стало текучим и хлынуло волной по стеклу, забираясь в трещины и спаивая их заново. Пусть и не столь крепко, как прежде, но хоть что-то.

Велор, увидев алые всполохи, ни слова не сказал. Сосредоточенно кивнул, давая понять, что всё сделано правильно. Но я и загордиться сил не находила. Страшно.

Страх перебивал все прочие чувства.

— Эда, придётся прыгать.

— Нет!

— Я подброшу тебя, — безапелляционно отрезал Велор, принявшись раскачивать Эдану всё сильнее. — Поймай потоки и создай воздушную подушку.

— Нет!!! — завопила Эдана, молотя ногами воздух и цепляясь за руки Велора, оставляя на них кровавые разводы.

Стекло под ними снова опасно закряхтело, но подбавить жару я боялась. Боялась поджечь и вампирюгу и Эду с ним заодно.

— Здесь еще одни! — раздался пронзительный крик. — Здесь! Сюда!

Я скинула пламя и поднялась, как раз когда полыхнуло первым заклятием, и огненный сгусток прорезал душный воздух.

Рогатый оборванец, не теряя времени, уже протиснулся меж домами и со зверским выражением лица палил по нам со двора.

Второй залп влетел в окно прямо под ногами Эды. В доме закричали. Часть заряда ушла рикошетом в сторону, а часть, пробив слабенькую защиту, ворвалась внутрь.

Пламя зверем впилось в занавески с цветочками, пожирая и оставляя лишь едкий дым.

— Эдана! — заорал Велор, раскачивая на свой страх и риск сестру всё сильнее, когда огненная стрела, больше напоминающая арбалетный болт, со свистом рассекла воздух.

Она, без сомнений, ударила бы Дракулу в грудь. Прошила бы насквозь, как пуля, и Велор её видел. Видел стрелу, но даже не попытался отбиться.

Только тонкие губы его разомкнулись, выпуская на волю вздох, назначенный быть последним.

— Нет! — себя от страха не помня, я выставила обе ладони вперёд и пальнула таким жарким огнём, что брови и ресницы едва не скрутились.

Стихийный щит завис в воздухе, в полуметре от Эданы с Велором и поглотил чужой заряд. Я видела, как округлились глаза оборванца, создавшего стрелу. Как он сжал кулаки, отступая от греха подальше.

Рыкнув, Дракула наконец раскачал Эдану так сильно, как только смог, и швырнул прямиком в сторону крыши хибары.

Эда сперва беспорядочно болтала руками ногами, но вдруг словно невидимыми руками подхваченная, нашла баланс, извернулась, как кошка, и успела создать подушку.

Сверкнуло синим, и с громким «бух», Эдана завалилась на деревянный настил, покрытый смолистыми непромокаемыми листами.

Рогатый побежал, заорал снова, зовя соратников на помощь, но Велор, так и оставшись стоять на широко расставленных ногах, выхватил тонкое лезвие без ручки.

Мгновение, и крикун рухнул замертво, не успев даже руками коснуться вонзившегося в шею острия. Но на его зов и мой фееричный огненный всполох уже бежала подмога.

Я услышала рык Шарара так явственно, словно дракон стоял совсем рядом. Он эхом прокатился по улочке, и ответный крик ужаса разросся, окреп.

— Я же сказал, — процедил Дракула, — никакого пламени!

Огненный щит, питаемый собственной стихией, я создала впервые. Создала его такой силы, что он сожрал чужой заряд и не подавился! Но Дракула не был бы Дракулой, если бы не обладал извечным стремлением разрушить чужую радость и триумф насмешкой.

— Мог бы и поблагодарить разнообразия ради! — выкрикнула я с вызовом.

Руки до сих пор ходуном ходили. Пламени во мне определённо понравилось обретать столь свирепую форму.

— За что? — ухватив меня под локоть, притянул к себе Велор и дохнул в лицо обжигающе горячим дыханием. — За то, что в очередной раз сделала то, о чём не просили?

Тонкие губы дрогнули в подобии усмешки. Но прежде чем я успела ответить, укусить вампирюгу в ответ, да побольнее, он переступил с ноги на ногу. Встал ко мне лицом и оттолкнулся, утягивая меня вслед за собой.

— Э-да! — только и услышала я сквозь свист ветра в ушах и грохот чужих рун, его крик.

Хотя нет, это был приказ. Холодный, безэмоциональный, точный.

Странно, но я и сама будто заразилась безразличием Велора ко всему происходящему. Даже не взвизгнула, не запищала, как за мной водилось. Просто сцепила зубы и крепко сжала пальцы на мужской шее.

Охнула, лишь когда мы, объятые сияющим пузырём, сотворённым Эданой, с размаху рухнули на крышу.

Воздушная подушка смягчила удар, сохранив наши кости, но хилые доски под растительной «черепицей» не выдержали. Крякнули, и мы с Велором ухнули вниз.

Провалились, судя по боли от раздираемой щепками кожи, перехваченному дыханию и столбу песчаной, воняющей тухлятиной пыли, прямиком в ад.

* * *

Мы оба расстелились на каменном полу хибары. Дракуле досталось куда больше. Вместе с ворохом щепок я приземлилась прямо на него.

— Слезь, — морщась, хрипло выдохнул он вместе с болью и пылью.

— Вы живы? — глянула в прореху Эдана и взвизгнула, прикрываясь руками. Над её головой сверкнуло ледяное нечто, напоминающее копьё.

Недолго думая, Эда сиганула следом за нами, а ещё один ледяной снаряд со свистом вычертил серебристую дугу в небе.

Я едва успела схватить Велора за грудки и перекатиться, увлекая его за собой, прежде чем Эдана упала на груду досок и листьев, подняв очередной столб пыли.

— Слезь! — пришла моя очередь рыкнуть, упираясь в грудь нависшего надо мной в совершенно недвусмысленной позе Велора.

С секунду руки тряслись от напряжения, но Дракула, выдавил ухмылку и оттолкнулся от пола. Вмиг оказавшись на ногах, освободил меня от плена своего взгляда. Дурманящего и оттого пробуждающего навязчивое желание заехать с размаху кулаком в челюсть.

Я едва успела подняться сама и помогла Эдане встать на ноги, залечив ценой своего самочувствия её порезы с ушибами, как Велор вынул из ножен прямой клинок. Зажал его в кулаке, направив острие в пол.

— Готовьтесь, — велел он как раз в ту секунду, когда ставни на окне, выходящем на задний двор, слетели с петель.

Свет, став осязаемым из-за парящих в воздухе пылинок, пробил темноту одной-единственной комнатушки хибары. Осветил голые стены и уткнулся в угол, в груду тряпья, средь которой белело нечто, до ужаса напоминающее череп. И едва в низеньком, кособоком окне показалось обветренное лицо совсем ещё юного нимфы, Велоров кулак встретил его, выбив стон и брызги крови.

Признаюсь, удар у вампирюги поставлен. Я так и отступила невольно на шаг, видя ярость и восторг, потрясающего рукой Дракулы.

— Ску-ука, — склонив голову, отчеканил он.

Одним ударом ноги выбив остатки досок, вампирюга выскочил вслед за отвалившимся и держащимся за лицо нимфой.

Блеснула жадная до крови сталь.

— Велор! — воскликнула я, бросаясь за ним.

Дракула на моих глазах с размаху всадил нимфе под дых, схватил за волосы и приставил к горлу с острым кадыком клинок, едва слышно что-то говоря. Но судя по блеску в глазах и усмешке, явно не проповедь.

Он собирался убить. Более того, собирался убить с удовольствием.

У меня словно душа оборвалась.

Я взвизгнула, закрывая лицо руками, напоследок успев увидеть лишь перекинувшийся на меня сероглазый взгляд.

Мгновение тишины, за которым я ожидала услышать бульканье крови в чужом горле, и послышался глухой удар. Хруст костей.

Я глянула сквозь пальцы. Нимфа рухнул на спину, раскинув руки, как безобразный снежный ангел. На лбу у него стремительно средь кровавого месива набухала шишка.

Велор наверняка отправил мальца лбом в стену. Иного объяснения таким увечьям у меня попросту не было. Но хоть глотку не перерезал, а значит, незадачливый малолетка-разбойник останется жив.

Я откинулась от окна. Стало страшно. Страшно оттого, что в дверь и окно, предусмотрительно запертые магией Эданы, уже ломились.

Страшно, что сверкнув глазами, Дракула уже заскочил на каменный подоконник. Спрыгнул и тотчас встал передо мной, заслоняя и не выпуская из пальцев клинок.

Глупо было отрицать, что Велору и раньше приходилось нести смерть. Но впервые мне довелось видеть усмешку довольства на его губах. А теперь всё внутри леденело от мысли, что мне придётся увидеть это снова. Прямо сейчас.

И судя по количеству голосов за дверью, не раз.

Эдана сплела магическую сеть и набросила её на развороченное нимфой окно позади нас. Следом легла иллюзия, закрывающая прореху более чем реальной на вид каменной кладкой.

— Каждый из них убьёт тебя без сожалений, Лиза, — не оборачиваясь, но с явным осуждением в голосе, проговорил Велор. — И никакое милосердие не спасёт тебя от клинка. Пора бы это понять. Раз уж пришла на Иппор.

— Я пришла на твой зов! Ты просил о помощи!

Хотя чем конкретно сейчас я могла помочь, не знаю. Голос сбивался, а руки тряслись до того, что пламя всё время стряхивалось и гасло. Где же тут огненный шар-то создать?

О подчинении прочих стихий и вовсе молчу. Призвать воду или воздух даже в состоянии полной сосредоточенности получалось с трудом, а земля и вовсе стихия упрямая.

— Я никого не звал. И помогать мне не просил.

Тон голоса вампирюги был холоден настолько, что скажи он ещё хоть слово, точно средь раскалённых пустынь посыпал бы снег.

— Да откуда мне было знать! — закричала я. Самообладание, подстёгнутое истерикой, потеснилось, пропуская вперёд гнев. — Я ночь за ночью видела твои похождения! Раз за разом ощущала холод стали в руке! И я не сумасшедшая, нет! В том-то и беда. Будь я чокнутой, я была бы счастлива, потому что тогда всего этого, — обвела я руками пространство, — не было бы. Как не было бы и тебя!

Не сладив с дверьми, «серые» ринулись бомбить стены. Судя по звуку, кто-то даже пытался влезть на крышу.

— Ребята! — зажигая в обеих ладонях пламя, попыталась прекратить ссору Эдана, но тщетно.

— Кажется, это я и пытался сделать, — приподнял бровь Велор. Его мой крик не впечатлял совершенно. — Пытался стереть из твоей памяти воспоминания о себе.

— Не моя вина, что твой морок оказался никчёмным трюком!

— Ах, ну конечно, — улыбнулся Велор, и мне показалось, что меж тонких, бледных губ вот-вот мелькнёт кончик раздвоенного языка. — Во всём виноват лишь я один. Разумеется, я и позабыл, кто здесь святая мученица, а кто козёл отпущения.

Отпущения… вот уж это слово я бы с удовольствием вырезала из эфира, будь у меня авторские полномочия. И если мне суждено умереть сегодня, всеми богами клянусь, точно обращусь в призрака и буду досаждать Дракуле до скончания веков!

— Речь не о том, кто из нас… — начала я, пытаясь собраться с мыслями, но Велор не позволил.

— Нет, Лиза, речь как раз об этом, — развернулся ко мне он всем телом. — Ты возомнила себя спасительницей, хотя, заметь, никто тебя об этом не просил. Ты пришла на Иппор и изо всех сил страдаешь. Страдаешь с честью и достоинством, разумеется. Да, это вызывает симпатию и жалость. Честное слово, вызывает, — состроил жалостливое лицо вампирюга и тут же дерзко ухмыльнулся. — Вот только не у меня.

Я так и окаменела.

— Велор! Какого чёрта ты… — возмутилась Эдана, но стены содрогнулись.

Эда с писком упала на пол, прикрывая голову руками. Велор тоже, ухватив меня за плечи, ринулся вниз.

Прозвучал ещё один огненный взрыв и животный рёв. Жаркая волна, отголоски которой проникали, кажется, даже сквозь щели меж ставнями и прорехи в крыше, ударила. Разлилась волной по округе.

Посыпались стёкла соседних домов, а орава, пытающаяся прорваться внутрь хибары и наверняка наметившаяся искромсать нас в винегрет, вдруг схлынула.

Мне даже почудилось, будто накати волна снова, и наш домишко унесёт сказочный ураган.

Я зажмурилась, глотая пыль. Надеялась, что так оно и случится.

Быть может, там было бы лучше. Быть может, дорога из жёлтого кирпича привела бы в волшебную страну, где все ведьмы и страхи будут повержены. Где добро сильнее зла, а самые сокровенные мечты исполняются. И тогда я сумею выдернуть из головы и сердца острые пики ядовитых Велоровых слов и снова смогу двигаться, дышать, говорить…

Я уже вскочила на трясущиеся ноги вслед за Эданой. Вливала силу в защиту на окнах и дверях, как Эда вдруг пронзительно завопила.

— Наши! Наши пришли! — и бросилась к порядком истерзанной пинками и заклинаниями двери.

Кто бы мог подумать, что она будет так рада будущим, и совсем недавно таким ненавистным рогатым подданным.

Ровный топот, лязг доспехов, крики и шипение ездовых ящеров и впрямь заполнило округу. В щели меж ставнями были видны ровные ряды пустынников, перемежающихся с тёмными воинами и марширующих колонной по двое.

— Именем Эссириора Вер Истер, коронованного волей Ворта и пустынного народа, велю сложить оружие! — прокатился звучный голос Гакэру Авара, но разбойничья шайка и без того при виде золочёных лат уже разбегалась, как тараканы.

Эдана ударила ладошкой по двери, гася магические сети, и ухватилась за засов. Дверь, не поддерживаемая заклинаниями, вмиг одряхлела.

— Мы спасены! — воскликнула Эда, счастливо улыбаясь и вываливаясь наружу, но я не трогалась с места. Велор тоже.

Дверь со зловещим скрипом захлопнулась за Эданой, и грянула команда выставить щиты. Гвардейцы собрались брать постоялый двор штурмом.

— Так вот, значит, что ты думаешь обо мне, — сперва ровно и бесстрастно начала я, но эмоции брали верх. — Хорошо. Я рада наконец узнать. Но повторяю, в моих видениях ты молил о помощи, Велор. Я не могла знать, что ты не заперт в какой-нибудь темнице. Не болен, не ранен, а в порядке и вполне себе счастлив. Я хотела помочь, — повысила голос на последних словах, не сводя с Дракулы глаз. — Жалею ли я, что поддалась голосу чувств? Определённо. Теперь жалею. Но повторяю, я не могла знать, что попаду в земли федератов. Не могла знать, что на то, чтобы встретиться с тобой, у меня уйдёт гребанных полгода! Не могла подумать, что не буду знать, как вернуться домой!

Я захлебнулась в невыплаканных, но чудом сдерживаемых слезах. Мне всё больше казалось, что я сплю. Реальность стремительно выходила за рамки разумного, обращаясь в самый лютый кошмар.

— Я предлагал вернуться, Лиза. Предлагал, но ты раз за разом отказывалась, — я на это заявление фыркнула, всплеснув руками. — Но не потому, что руна стоит жертв, — продолжил Велор, прежде чем я успела высказаться. — А лишь потому, что твои романтические мечтания не отпускают тебя!

— Романтические?

Кажется, ещё слово, и я бы его ударила.

— Романтические, — кивнул Дракула. — Именно поиск романтических чувств и толкает юных девушек на безумства. В поисках романтики они готовы при случае и в другой мир сигануть. Но о последствиях думать их ещё не научили. А тут я, загадочный, иноземный. Не совсем человек… В свете нынешних увлечений это будоражит, но сомневаюсь, что это любовь. Уж точно не за месяц с небольшим. Это что угодно: авантюризм, глупость, самообман…

Да. Вот теперь я и впрямь готова была Дракулу ударить в челюсть с разворота.

— В том, что ты самовлюблён донельзя, я не сомневалась, — дрожа, как в лихорадке, прошипела я. — Но ты слишком торопишься описывать чувства других, Велор. Позволь, я поясню, что на протяжении, как ты выразился, месяца с небольшим, видела перед собой. Заносчивость, — повыше задрала я подбородок, чеканя каждое слово, — высокомерие, себялюбие, смешанное с лошадиной дозой самобичевания и ненависти ко всем и вся. В том числе и к себе. Действительно, ты прав, архисложно тут не влюбиться.

Мышцы у Дракулы на шее напряглись, и венка под челюстью забилась быстрее.

— Надо же, как ты видишь глубину, — прошептал он, опасно сверкая глазами в полутьме. — Мастер.

— Язвительность ещё к общему списку следует добавить, — в ответ огрызнулась я. — Согласна, набор «прелестей» обёрнут в недурную клыкастую упаковку, но честное слово, Велор, стоит тебе порой открыть рот, и она теряет своё очарование!

— Да, — невозмутимо ответил Дракула. — Верно. Осознавать, что располагаешь, вопреки адекватным причинам, чувствами и привязанностью столь отвратительного субъекта… Должно быть, это тешит самолюбие.

— Не «располагаешь», — выставила я палец, — а «располагала». Ты минуту назад заявил, что меня за собой не звал. Я тебе не нужна. Впрочем, как ты снова мудро заметил, и ты не можешь стоить для меня больше, чем объект мимолётного увлечения.

— Рад слышать, — после короткого молчания, в котором я слышала лишь гул бьющегося сердца, произнёс Велор, чуть приподняв подбородок и глядя на меня сверху. — Рад, что этой маяте, не нужной ни мне, ни, как оказалось, тебе, пришел конец.

Я судорожно сжала и разжала кулаки.

Так вот, что, по его мнению, было между нами. Маята.

— Ты… — только и выдохнула я.

— Сволочь? — скривил губы Велор. — Не свежо и отнюдь не оригинально. Я надеялся на более изощрённые оскорбления, Лиззи.

Дракула усмехнулся, а я была не в силах ответить. Его взгляд не пронзал насквозь, не колол иглами. Казалось, все чувства, даже злость или презрение, скрылись за нерушимым стальным щитом равнодушия.

Я не обладала способностью Лео раздавать чувства направо и налево, но могла попытаться почувствовать… Узнать истинные намерения, вскрыть фальшь. И пусть сейчас, после всех колких слов стоило бы просто уйти с высоко поднятой головой, я на свой страх и риск протянула дрожащую руку к мужской груди.

Мне нужно было убедиться. Убедиться самой, перед тем, как взорвать свои воздушные замки и заживо похоронить себя под обломками.

Пальцы не успели коснуться ткани, как Велор перехватил мою ладонь.

— Не нужно, Лиза. Хватит. Это ничего не изменит. Всё кончено.

Маска. Вместо лица у Дракулы неживая, белая, как мрамор, маска. В полутьме хибары она бледнела, как у трупа.

Ума не приложу, откуда взялись силы, но я дёрнулась и впечатала ладонь в грудь, всё равно что ударила. Рука Велора в мгновение накрыла мою. Тёплые пальцы сомкнулись мёртвой хваткой, а под ладонью к моему немому ужасу разливался неестественный холод.

«Кончено, — звенело в ушах. — Всё… кончено».

— Да кто ты, чёрт побери? — прошептала будто и не я, а кто-то другой во мне, задыхающийся от надежды. — Ты не можешь всё это говорить… Не смей!

— Могу и смею, как видишь.

— Тот Велор, которого я знаю, не может, — замотала я головой и подошла вплотную. — Что с тобой, чёрт возьми, стало за сутки?! Куда делся тот мужчина…

— Он всё ещё здесь, — недобро искривились губы в ответ. — Неужели не нравится? А как же любовь с её «принимать со всеми недостатками»? — Дракула театрально вздохнул. — Всюду обман! Какая досада. Но, Лиззи, признайся, — серые глаза превратились в две тонкие, змеиные щёлки, — о чём же ты думала, отправляясь по воле Тёмного Бога за мной? Неужели надеялась, что я стану выбирать? Хотела, чтобы я выбирал между тобой и семьёй?

Я окаменела. Дыхание исчезло. Всё вокруг исчезло.

В это мгновение Велор был страшен как никогда, и виной тому были глаза. Холодные, опасные, таящие безумие глубоко в зрачках.

Глаза зеркало души. Об этом я уже размышляла однажды, но сейчас усомнилась в истинности фразы. Потому как из этого следовало, что у Велора нет души. За сталью — пустота.

И не будет у нас долгих вечеров, не будет объятий и общих воспоминаний, сохранившихся на фото. Не будет ничего.

Может, и не было вовсе. Может, и правда я всё сама придумала, вот только…

— Нет, — чудом поборов ком в горле, сказала я. — Нет Велор. Я никогда не хотела, ставить тебя перед выбором. Я просто хотела… я смела надеяться, что когда-нибудь смогу стать частью…

…этой семьи.

Слова повисли меж нами, несказанные, но будто осязаемые, и что-то вдруг изменилось. Сквозь моё тело прошёл импульс. Сконцентрировался в ладони на груди Дракулы и ударил жгучей волной.

— Лиза…

Я мотнула головой, и слеза сорвалась со щеки. Разбилась о пыльный камень пола, а я усилием воли сжала кулак, обрывая поток.

Нет, хватит с меня слабости. Хватит отдаваться без остатка тому, кому это не нужно! Не нужна, значит, так тому и быть.

Я решительно дёрнулась, пытаясь высвободиться, но мужские пальцы сжимались на моём кулаке всё крепче. До белых следов.

— Мне больно, — рванулась из последних сил, удерживая слёзы и далеко не физическую боль в узде.

— Знаю, — зрачки у Велора вдруг расширились до нормальных размеров. — Знаю… Искорка.

Из горла вырвался горестный всхлип. Я на мгновение обмякла, а затем, будто второе дыхание в себе открыв, толкнула Дракулу изо всех сил.

Велор не ждал нападения. Отступил, врезался спиной в стену, густо оплетённую паутиной, и наконец разжал пальцы. А я, не теряя времени, опрометью кинулась к двери.

«Тянуть. Толкать, — положила руку на кольцо. — Тянуть… Я больше не могу тянуть… Не могу…»

— Лиза, — позвал Велор, тяжело дыша. — Лиза, только глупостей не делай. Несмотря ни на что, зла тебе я…

Его шаги, непривычно громкие, тяжёлые. Я слышала их. Чувствовала вибрации. Мой огонь злился и бесновался, распаляясь всё круче, но неизменно откликаясь на звук голоса Дракулы.

Он откликался. Даже вопреки моей воле.

— Дура… Какая же я дура! — навалилась я на разбитую деревянную дверь.

Пара вылезших шляпок от гвоздей впилась в грудь и наверняка оставила алые отметины царапин, но я рванулась, как птица из клетки, прежде чем Велор успел ко мне прикоснуться.

Гвардейцы и тёмные воины, заполонившие улицу и вязавшие не успевших улизнуть «серых», даже за мечи схватились. В свете магикусов сверкнула сталь.

— Лиза! Лиззи!

Эдана, продираясь сквозь нестройные ряды рогачей, тянула за собой Эдмонда, как на буксире. А завидев меня, оба тут же перешли на бег.

— Ты в порядке? Не ранена? — подхватил меня тёмный, сложившись в три погибели, пытаясь заглянуть в лицо. — Лиза! Что случилось?

Я замотала головой, не размыкая губ. Открою рот, хоть слово скажу — и разревусь позорно.

Будто поняв причину моей немоты, Эдмонд перевёл взгляд мне за спину.

— Ты что сделал? — тихо спросил он, будто бы одним лишь взглядом.

Шаги. Я снова слышала их сквозь шум голосов и лат.

Они остановились.

— То, что был должен сделать уже давно, — прозвучал холодный ответ, и остаток гневных возгласов Эданы потонул-таки в слезах, лишивших меня не только зрения, но, кажется, и слуха.

Оттолкнувшись от груди тёмного, которую обильно поливала слезами, я бросилась прочь.

Куда угодно… Куда угодно, только подальше отсюда. Подальше от острых слов, всё ещё звучащих в ушах, и нестерпимой боли в груди. Как можно дальше от себя.

Я бежала, не разбирая дороги и натыкаясь на всех подряд, когда меня настигли Акитар с рогатой пустынницей.

Страж подхватил меня за плечи, и лишь тогда я остановилась. Зажмурилась, давясь рыданиями, и начала медленно оседать. Кажется, слезы вытягивали из меня не только всё живое, но даже огонь — щёки обжигала солёная вода.

— Не надо, сиура, — Акитар мягко перехватил меня под локоть, не позволив сжаться в комок у его ног. — Не надо. Идёмте.

Спросить куда, зачем, не могла. Перед глазами всё нещадно плыло. И я пошла, бережно поддерживаемая крепкими, когтистыми руками.

Только память тенью следовала за мной. От неё не скрыться, а встречные королевские стражи и тёмные воины не без сожаления смотрели на меня, наверняка думая, что бедняжка-человечек просто испугалась разбойничьих ножей.

— Женщины, — высокомерно глянув, бросил вслед тот самый худощавый вампирюга Кайл своему товарищу Дереку. — Девицы людского племени, говорят, вида крови на дух не переносят! Перережь у них на глазах глотку овце, и они все как одна в обморок шлёпнутся.

— Да заткнись ты, — зло осадил тихоня Дерек. — Слушать тебя тошно.

Я бы обернулась, чтобы хоть взглядом поблагодарить тёмного, но путь нам преградил рослый, плечистый пустынник.

Правый рог у него был обломлен, а левый просверлен в нескольких местах. Сквозь отверстия была продета уйма золотых цепочек, крепящихся к колечкам и гвоздикам вдоль всего ушного хряща.

На плечах гиганта и даже на шее были выбиты символы и знаки, напоминающие руны. Но таких сложных я даже в учебниках никогда не видела.

— Прошу прощения, сиур, — грубым, глубоким басом поприветствовал он моего стража.

Малли вмиг ощетинилась, вскинула призванное оружие, и даже тёмный кровопийца Дерек сорвался с места.

За спиной рогача тоже явили себя воины, хотя выглядели они скорее как те же разбойники, что нападали на нас.

— Что вам угодно, — Акитар помедлил и с видимой неохотой приказал пустыннице сложить оружие, — сиур Кагго?

Когтистые пальцы, будто предупреждая, крепче сжали мой локоть, и я поспешила утереть слёзы. Однако тщетно. Нужно быть или слепым, или дураком, чтобы не заметить красноты на моём лице.

— Спокойнее, — махнул Кагго рукой своим «людям». — Не нужно пугать и без того перепуганную юную леди. Я лишь хотел убедиться, — заговорил рогач с Акитаром, — что с целительницей всё в порядке и извиниться. Ничто не смеет происходить без моего ведома в Сером квартале. Виновные в вашем пленении будут… наказаны.

Пустынник мягко улыбнулся. Необычного малахитового оттенка глаза сверкнули, и мужчина склонился передо мной, картинно заложив одну руку за спину.

По округе прокатился шумок и тут же стих. Из окон повысовывались горожане, снимали руны и раскрывали ставни.

— От лица правящего дома благодарю тебя, Бирман, за помощь в поисках, — Гакэру Авар явился так внезапно, вклинившись между нами, что я вздрогнула. Голос его был спокоен и учтив, но глаза метали молнии. — Надеюсь, вам удастся отыскать тех, кто посмел удерживать сиур силой. Все они исчезли вместе со своей предводительницей. Кроме тех, что пали от руки моих воинов, разумеется.

Авар в подтверждение поднял на уровень глаз деревянный амулет, шнурок которого пропитала кровь.

— Связывающая руна, — разогнулся всё с той же грациозностью пустынник. Оставалось лишь удивляться, как такому исполину удавалось двигаться с такой лёгкостью. — Умно. Надеюсь, это не заронит зерно сомнения в твой разум, мой друг? Ни я, ни мои воины к похищению непричастны.

Авар молча убрал амулет, а рогач продолжал лить елей.

— Я рад был помочь, Гакэру. Я пропустил едва ли не весь королевский полк, запретив нападать. В знак чистоты помыслов буду рад видеть вас сиура, — Бирман обратил взор на меня, — в моём доме. Я пригласил бы и сиуру Лайн, но предлагать подобное будущей королеве — высшая дерзость, полагаю?

Бирман скосился на толпу за моей спиной, и сердце у меня забилось быстрее, снова разгоняясь до болезненных судорог. Если там Эда, то и Велор…

— Правильно полагаешь, — без намёка на любезность, отрезал Авар. — Да и сиура Пришлая с куда большим удовольствием отдохнёт во дворце. День выдался непростой.

Гакэру лишь слегка качнул рогатой головой, ментально веля Акитару, приложившему ладонь к виску, уводить меня. Но свита Бирмана бесцеремонно преградила нам дорогу во второй раз.

— Твой голос, Гакэру, мне хорошо знаком, — продолжал вкрадчиво улыбаться Бирман. — Но мне любопытно узнать, каков голосок у сиуры целительницы. Пройдёте с нами, сиура? Моя скромная обитель не дворец, но отдохнёте вы на славу, обещаю. Разумеется, безопасность я гарантирую. И уж точно… — хитро сощурился он на мгновение, — не заставлю вас так горько плакать.

Чей-то тёмный силуэт шевельнулся в толпе, а однорогий уставился на меня, неприкрыто ощупывая любопытным взглядом. Однако вместо смущения или недоумения я вдруг рассердилась. Мне до зубовного скрежета захотелось опалить рожу наглеца.

Кажется, Велор всё же вырвал моё сердце, оставив его у себя трофеем.

— Благодарю, но кем бы вы ни были… сиур, я предпочту отправиться во дворец и отдохнуть в кругу друзей.

Вышло чересчур резко. Огонь согрел пальцы, и пришлось сжать кулаки, чтобы его спрятать.

Бирман прикрыл глаза и молчал так долго, что я даже успела дыхание затаить, ожидая гневной триады или даже очередной битвы. Но рогач вдруг издал на удивление мелодичный звук. Что-то среднее между «м-м-м» и «угу».

— Истинная музыка. И сколько огня… — вновь вперился в меня зеленоглазый взгляд. — На нет и суда нет. Не смею больше задерживать, сиура, — поклонился пустынник в искусственном почтении, мазанув взглядом по искоркам, вырывающимся из моих кулаков.

Рогачи, как по мановению волшебной палочки, расступились. Акитар, крепко сжимая мой локоть, провёл меня мимо. Малира, глядя на всех исподлобья, не отставала ни на шаг.

— Мы ещё встретимся! — бросил вслед однорогий Бирман, и слова его догнали меня, впившись в затылок, как проклятие.

— Кто это был? — шепнула через силу стражу, когда тот подбавил ходу, шагая по сумеречным переулкам.

Волнение подутихло, и снова навалилась усталость и физическая, и душевная. Казалось, будто за мной всё ещё крадётся Велорова тень. Преследует, материализовавшись из мыслей и воспоминаний. Таких тёплых, несмотря на обилие в них снега, и таких смертоносных. Наизнанку душу выворачивающих.

— Нам явил себя не кто иной, как Бирман Кагго, — сухо отозвался пустынник вполголоса, задрав голову и вглядываясь вдаль. Рога исполинской статуи Ворта уже виднелись на фоне алого неба. — Его называют королём разбойников и воров всех шести континентов.

Я издала короткий стон.

— Час от часу не легче…

Малира согласно буркнула что-то на незнакомом наречии.

— Думаю, нам лучше помолчать, сиура, — взмахнул рукой пустынник, и воздух вокруг нашей троицы завибрировал, укрывая иллюзией. — По крайней мере, до тех пор, пока не окажемся за городскими воротами.

Удивляться у меня сил не было. За ворота, так за ворота. Быть может, Авар мысленно приказал Акитару выпроводить меня из столицы или сбросить в море. Какая теперь разница?

Всё потеряло смысл. Я и сама, кажется, потерялась.

Окончательно и бесповоротно.

Глава 17. Исцеление

Мы шли не менее получаса. Пересекали улицу за улицей, оставили позади площадь Ворта и дворец. Я безмолвно плелась рядом со скоро шагающим стражем, а рогатая Малли то и дело поглядывала на меня искоса.

Быть может, наслушалась россказней, да боялась, что я и впрямь химеру прямо посреди улицы выпущу?

Вскоре мы втроём брели прочь от городской стены, и Акитар снял пелену иллюзий.

Пологий песчаный берег сменился каменистыми навалами. И когда солнце коснулось воды, напоминая огненный пузырь, вздувшийся на неподвижной глади алого моря, а столица осталась позади, мы оказались у подножия вырубленной прямо в скале лестницы.

— Малли, останься, — велел Акитар.

— Куда мы пришли? — с недоумением глядела я на девушку, резво развернувшуюся спиной к нам и вставшей по стойке смирно, как в карауле.

— Идёмте, сиура, — вместо ответа кивнул мне Акитар, пропуская вперёд. — Подъём много времени не займёт, но когда доберёмся до цели, вам станет легче.

«Легче? Рогатый марш бросок мне устроить решил?» — посмотрела я сперва на пройденный нами от Эр-Аворт путь, а затем и вперёд, на лестницу, вьющуюся узкой лентой средь вылизанных солёными ветрами скал.

— Доверьтесь мне, сиура.

Акитар смотрел строго и вместе с тем тепло. Без намёка на насмешку и лукавство.

Кому теперь в этом черновом мире верить, я не знала. Кажется, даже в самой себе… хотя нет. Особенно в самой себе сомневалась.

Но огонь и впрямь больше не норовил выбраться наружу, расплавив измученное переживаниями нынешнего дня тело, и я занесла ногу над первой, чуть скошенной ступенью.

Быть может, и правда мне просто нужно собраться с духом и пройти этот путь? Пережить всё, оставить в прошлом и подняться как можно выше. Подняться над собой.

Показалось, будто боль в сердце отступила под напором мыслей, но энтузиазма хватило ненадолго.

Несколько десятков неровных ступеней — и икры заломило, дыхание сбилось. От прогретых за день камней шёл жар, а редкие кусты, чудом проросшие средь твёрдой породы, расправляли узкие, жёсткие листочки и готовились раскрыть удушливо пахнущие бутоны цветов.

— Ещё немного, — отозвался позади Акитар, и я поднажала.

Похоже, рогатый был прав, мне становилось легче. По крайней мере сейчас казалось, что заберусь наверх, и ни о чём, кроме ноющих мышц, думать точно не смогу.

— Пришли, — снова подал голос страж.

— Куда, чёрт побери?!

Я сделала ещё несколько тяжёлых шагов и упёрла руки бедра, сложившись пополам и с недоумением оглядываясь.

Горная тропа закончилась, и моим глазам предстала площадь. Иначе назвать огромное пространство, равное паре тройке площадей Ворта, сложенных в одно, и не получалось.

— Это драконья лётная площадка, — пояснил Акитар, встав рядом и привычно заведя руки за спину. — В плавильнях подземных кузен много драконов работает. Пламя этих удивительных существ самое горячее на Иппоре. Вы знали?

— Догадывалась, — коротко ответила я, продолжая оглядываться.

С одной стороны вздымалась отшлифованная временем и ветром скала-стена, оканчивающаяся острыми пиками, как зубчатой короной, а с другой, прямо за обрывом раскинулась бескрайняя морская гладь. Прекрасный вид заслоняли лишь полуразрушенные, но кое-где ещё соединённые друг с другом арками колоны.

Взрытый будто огромным плугом камень был покрыт толстым слоем песка. Из-за рытвин и навалов площадь чертовски напоминала арену для боёв. Поэтому выскочи сейчас из-за полутораметровых буераков когтистый монстр, что оставил такие глубокие ямы, я, кажется, даже не удивилась бы.

— Раньше, — продолжал Акитар, — драконы часто прилетали в Эр-Аворт из-за моря. Их Трако-Моо-Нуи прямо там, на западе, — указал на солнце страж. — Они садились здесь, обращались и спускались к столице. Сейчас же, — похлопал когтистой рукой по колонне рогатый, — всё чаще на кораблях приплывают. Путь через три моря опасный и далеко не неблизкий. Ну а сюда теперь молодёжь приходит, чтобы пар спустить. Или боевые маги перед турнирами. Попасть в зал для тренировок — дорогое удовольствие.

— И все же, — наконец перевела дух я, — зачем мы сюда пришли? — рассказы Акитара ясности совсем не вносили. — Нас, наверное, во дворце ждут…

— Я сообщил иссеру Авару, что вы со мной, сиура, — страж постучал по виску с серьёзным видом. — Ваши похитители всё равно исчезли и, скорее всего, покинут столицу под покровом темноты. Всё, что требуется, сиура Лайн расскажет и без вас, а вам сейчас что угодно нужно, но не допрос. Не с пламенем на пальцах, — подытожил рогатый и уже было развернулся, спустившись на пару ступеней вниз, как я окликнула его.

— А что мне, по-вашему, нужно, сиур Акитар?

— Довериться стихии, — остановился он и обернулся, глядя как и всегда чересчур строго из-под навеса густых бровей. — Она поможет. Всегда помогает.

— Как?

Я картинно развела руками в недоумении. Разве может помочь бессловесный огненный вихрь там, где и разум-то практически бессилен?

Пламя, выбивая горячие, живые слёзы из глаз, зажгло под рёбрами, будто точно знало ответ. Но голоса оно было лишено, поэтому пришлось ждать подсказку от Акитара. Однако пустынник и сам скривил жёсткие губы в недоумении.

— Не могу сказать точно, как именно. Не знаю. Но мне помогло в своё время, — он опустил рогатую голову, сделав ещё шаг вниз. — Когда я, как и вы, потерял того, кого любил.

— Сожалею…

— Не нужно, — взмахнул рукой Акитар и снов глянул строго на меня. — Она ушла по своей воле, оставив Малиру и тысячу вопросов, один из которых «почему».

— Это… — закусила я губу, борясь с лавиной слёз. — Всегда больнее, когда отказываются сами.

Акитар молча кивнул и затопал вниз, не оборачиваясь. А я, сжав кулаки и утерев лицо, направилась через арку вглубь площади. Древней, величественной.

На колоннах, по мере приближения, стали различимы выбитые в камне драконьи руны. Как маяки они были призваны указать крылатым ящерам, вспарывающим крыльями воздух над морем, путь к большой земле.

Взбираясь по комьям раскуроченной земли, хлюпая носом, я подобралась к самому краю. И там, стоя у обрыва и глядя на заходящее солнце, сотню раз пожалела, что была всего лишь человеком.

Не драконом, что мог камнем ухнуть вниз, а через мгновение взмыть в небеса и оставить все заботы где-то там, внизу. Не драконом, что изрыгает пламя по своему хотению.

Как бы мне хотелось, чтобы всего этого не было. Чтобы всё было просто и легко, как в те дни, когда казалось, будто мы с Велором выбрали другой друга. Нашли, ведомые госпожой Случайностью, вопреки логике и здравому смыслу.

Соленый ветер бился в волосах, обещая свободу, а алеющий на западе диск заливал всё вокруг багрянцем. Оттого казалось, будто пламя полыхало на камнях и волнах. Оно было повсюду, но только не во мне.

Я вытянула руку, обратив ее ладонью вверх, но мысли о Велоре не давали сосредоточиться. Горечь вытесняла все прочие чувства, наполняя грудь до отказа, и я, так и не принудив пламя явиться на мой зов, разрыдалась.

Сползла по тёплой колонне на землю, уткнулась лицом в колени и взвыла. Но облегчение не приходило. Слёзы лишь в детстве легки. Сейчас же в ответ лишь тугой ледяной узел так и вязался в груди, сковывая дыхание.

Как его разрубить? Где найти сил? Что делать? Я целитель, способный забрать чужую боль, но неспособный помочь себе. Какая ирония.

Но, может, в том и кроется коварство дара богини жизни?

Чем больше мы делаем для других, тем меньше остаётся в нас самих себя. Потому любое сотворение и ознаменовано утратой. И я потеряла. Безусловно потеряла сегодня что-то очень важное.

— Лиза?

Я испуганно дёрнулась и тут же, елозя по земле, сдала назад, чтобы спрятаться за колонной, но не свезло.

— Ты зачем прячешься? — скорым шагом на меня надвигался Шарар. — Я ж тебя найду даже с закрытыми глазами, — улыбнулся он, и черты его красивого лица смягчились.

Одежда на нем выглядела изрядно потрёпанной. Пыль, кровь и грязь въелись в ткань намертво, но ни на лице, ни где бы то ещё ран на Шараре видно не было.

Хватаясь за колонну, я спешно отвернулась и поднялась, утирая лицо. Но вряд ли красные пятна исчезнут по велению мысли.

Дракон тем временем подошёл вплотную.

— Красиво здесь, правда? — щурясь, глядел он на солнце. — Люблю здесь бывать.

— Как ты меня нашёл? И как Акитар пропустил тебя?

Шарар будто с удивлением посмотрел на меня.

— Между скал, — кивком указал он на каменную стену позади нас, — тропинка есть. Я шёл за вами от самого города. Боялся, что те рогатые решат вас нагнать.

— Это был король «серых», — сказала я. — Бирман Кагго. Так, кажется, его зовут.

Шарар кивнул, сунул руку за пазуху и достал из внутреннего кармана гребень для волос.

— Вот. Возвращаю.

— Это же мой… Откуда?

Позабыв, что выгляжу совсем неприглядно, я уставилась на Шарара с ещё большим удивлением.

— У стража своего спроси, — с задумчивым видом потёр подбородок дракон. — Его идея была по следу пойти, когда вас похитили.

— Ты что, по запаху меня нашёл?

Моему удивлению не было предела.

Шарар пожал плечами и сунул руки в карманы. Нахмурился. Оставалось лишь гадать, каких сил ему стоило принять незавидную для столь гордого существа, как дракой, роль ищейки.

Да ещё и при извечно цепляющемся кровопийце.

— Ты не ранен? Что произошло там, когда мы…

— Спокойнее, человечек. Я цел. Мы неплохо справились, — с явным довольством на лице проговорил Шарар. — Тайрон воин, каких поискать. «Серым» против нас нечего было выставить.

Я сжала гребень в ладони. Путаница в мыслях стремительно росла.

— Зачем ты пришёл сюда?

— Тебе помощь нужна, — как и всегда коротко ответил Шарар.

— Я в порядке, — присела я на тёплые камни и украдкой утёрла для верности лицо.

Не была уверена, что слёзы вновь не льются против воли по щекам.

— Да. Вижу я твой порядок, — сощурился Шарар, несколько невыносимо долгих секунд вбивая меня взглядом в землю. — Ты бежала от Велора, как подпалённая. Что он сказал? — не мигая уставился он меня.

— Ничего.

— Молчание не столь сокрушительно, как слово, — со вздохом опустился Шарар на корточки, а затем и вовсе присел рядом, согнув перед собой ноги в коленях. — Так что кровопийца тебе наговорил?

Я опустила руки, и они безвольно шлёпнулись на колени.

— Не могу я говорить с тобой об этом, Шарар…

— Почему? — искренне изумился тот, продвинувшись ближе. — Ты можешь говорить мне всё, что пожелаешь! Я надеюсь, благоразумия мне хватит, чтобы тебя понять. Да и к тому же ты обещала мне говорить обо всём, Лиза, помнишь? Обещала, чтобы я смог помочь. Я должен знать…

Дракон взял мою руку и прижал к сухим губам, а я зажмурилась, пропуская одну за другой солёные капли по щекам.

— Я хочу знать, что с тобой происходит, Лиза, — сказал он, обжигая дыханием. — Ну, же… Посмотри на меня.

Через силу я обратила к нему заплаканное лицо.

— Ну? — беззвучно прошептал дракон, заглядывая будто бы в душу.

— Я гонялась за тенью, Шарар, — прошептала, утопая в янтаре огненных глаз. — Всё было зря… Я всё это время обманывала себя.

— Не ты обманывала. Он.

— Велор здесь ни при чём, — с остервенением замотала я головой, отнимая руку из горячих пальцев.

— Ты даже теперь его защищать будешь? — схватил меня за плечи Шарар и развернул к себе, хорошенько встряхнув. — Остановись, Лиза! Остановись! Он тёмный!

— Тёмный он или нет, это не имеет значения, — отрубила я. — Нет ни малейшего значения, кем мы родились. Начало у всех едино, а я думала… — слёзы вновь поднялись из глубины. — Только я виновата, что думала, будто знаю его душу. Решила, что знаю всё о его чувствах. На деле же заменила действительное желаемым.

— Ошибаешься, — покачал головой Шарар, но руки всё же разжал. — Твоей вины в том, что он мерзость, нет, — и прежде чем я снова успела «неткнуть», вдруг спросил. — Знаешь, сколько мне исполнилось в этом году?

Вопрос удивил, и даже слезы остановились.

— Нет. Понятия не имею.

— Вот и я не знаю, — Шарар провёл указательным пальцем по наносам мелкого песка на плоском камне, вычерчивая завиток за завитком. — Драконы не считают года. Незачем. Наш век слишком долог и это ни к чему. Разумеется, летописцы ведут записи, но это больше нужно для истории, чем нам самим. Но ты, — вдруг серьёзно поглядел на меня он. — Ты совсем ещё юное создание, Елизавета. Нежная и наивная, как дитя. Хотя для нас все люди в той или иной мере кажутся слишком юными, слишком эмоциональными, наверное… Ваш век недолог, и вы сгораете в пламени таких скоротечных чувств, как любовь, страсть, страдание, — вновь отпустил он голову и принялся рисовать на песке. — Мы же, те, кто живёт долго, способны лишь медленно тлеть.

Те, кто живёт долго… Чутьё подсказывало, что Шарар сейчас не только о себе речь ведёт.

— Мне казалось, ваш народ вполне себе страстный, — напомнила я о гессир, вскинув брови.

— Ах, это, — заулыбался Шарар вдруг смущённо. — Поверь, Лиза, таким, как я, нет нужды спать с женщинами слабого рода, точнее, — выставил он руки, спеша объяснить, — с женщинами не нашего рода.

— Драконы женятся лишь на своих, — вспомнила я слова Умы.

— Вы слишком хрупкие для нас. Все вы, — глядя на море, подтвердил Шарар, явно говоря обо всех женщинах на оставшихся пяти континентах. — Да и постель в жизни такого, как я, не играет важной роли. Для нас значимо лишь единение начал, слияние стихий. Всё остальное — лишь для заведения потомства. С людьми же, — он вновь уставился на меня, заставляя чувствовать себя крайне неловко, — всё иначе. Физическая близости для вас важна. Это одна из форм проявления чувств и привязанности.

Я молча смотрела перед собой, но не видела блеска закатных лучей на волнах. Просто ждала, пока Шарар прекратит буравить меня взглядом.

— Вот поэтому я и пользовался гессир, — наконец отвернулся дракон. — Нужно было понять, как обращаться с таким хрупким существом, как ты, если вдруг…

— Шарар! — воскликнула я, едва не оттолкнув дракона. — Когда это ты решил, что мы с тобой в одну постель ляжем?

— Ничего я не решил, — сурово свёл брови он, одним махом широкой ладони уничтожив узоры на песке. — Но если ты вдруг захочешь проявить ко мне чувства… Любые чувства. Я буду готов.

Я покачала головой, но спорить не решилась. Пусть думает, что хочет. Его право. Каждый обманывает себя, как умеет. По разным причинам.

— И сколькие из несчастных рабынь отправились за Пелену, пока ты экспериментировал?

Шарар вскинулся, сердито полыхнув огнём глаз.

— Ты действительно хочешь знать, на что я готов пойти, чтобы просто прикоснуться к тебе и не причинить боль?

Я отрицательно мотнула головой, зло стиснув зубы.

Шарар молча смотрел на меня, а я вновь всеми силами держалась, чтобы не отвечать на взгляд.

— Ты думаешь, я бред несу, — спокойно сказал он.

— Думаю, что ты лишнее себе надумал, — не менее спокойно отозвалась я.

— Надумал… — протянул Шарар усмехнувшись. — У всех есть слабости, Лиза. Разница лишь в том, кто бьёт по этим точкам, зная о них, а у кого достаточно чести… Скверное создание! — вдруг со злостью процедил он, сверля меня взглядом. — Неспособное ни сострадать, ни любить, ни ценить. Если бы спросили меня, кто самое жестокосердное создание на Иппоре, я бы не задумываясь ответил: тёмные! Истинные воины крови и стали.

— Пустынники исконно считаются воинами, — возразила я.

— Пустынники горячи и вспыльчивы, это верно, — наконец отвернулся Шарар и уставился вдаль, на качающие горизонт волны. — Но они прямы и бескомпромиссны. Они бьют в лоб. Тёмные же скрывают свои истинные намерения в тени. Скрывают до тех пор, пока нанесённый ими удар не принесёт плоды и не свалит жертву.

Солнце медленно закатывалось за горизонт, и тени ползли всё выше, жадно пожирая и скалистый берег, и город внизу.

Мне становилось холодно. Я знала почему.

Пламя во мне гасло с каждой новой горькой мыслью.

— Он нанёс пробный удар, — ещё и не унимался Шарар. — Ты выстояла, а значит, будет и следующий, если снова поддашься его обаянию. Ты должна забыть его!

— Шарар, ты с ума сходишь, — разозлилась я. На деле же нутро будто холодом опалило. — Велор никогда не поднимал на меня руку. А уж меч и тем более.

— Я не об оружии говорю, — оскалился дракон, полыхнув огнём глаз. — Он притягивает тебя, тешиться властью над тобой, а затем бьёт наотмашь, Лиза! Я знаю, что этот тёмный покинул тебя однажды. Хватило ума догадаться. Не ведаю, что стало тому причиной, но это так. И теперь, он отказался от тебя снова. Разве не потому ты сейчас здесь с заплаканными глазами?

Я спешно отвела взгляд. Обсуждать то, во что даже ум отказывался верить, то, что причиняло невыносимую боль, не хотелось. Не здесь, ни сейчас, ни уж тем более с драконом.

«Да возьми ты себя в руки! — рассердилась я сама на себя. — Не хватало ещё утонуть в болоте всеобщей жалости и советов».

— Да, — сухо кивнула я. — У нас с Велором возникли сложности.

— Сложности можно преодолеть, — безжалостно подбил мои слова на лету Шарар. — Меж вами же пропасть, что ни мостом соединить, ни по воздуху не преодолеть. Вы разные, как лёд и пламень. Так было и так будет. Он тебе не пара. И Велор знает об этом. Иначе, вместо меня сейчас здесь был бы он.

Болью назвать то чувство, что медленно ввинчивалось в грудь, и язык не повернётся. Наверняка, если и существует в наших двух мирах ад, пыточные мастера в волнении замерли, следя за мной и делая ставки: «Сколько же эта дурочка ещё протянет?»

— Ты прав, наверное, — сама того не ожидая, вдруг тихо проговорила я, поднимая взгляд.

Вокруг всё посерело. Яркое пустынное солнце поблёкло прежде чем исчезло за морем, и лишь Шарар с облегчением выдохнул и возвёл глаза к небу.

— Во имя света, Лиза… ты услышала меня. Во имя света!

Он ободряюще улыбнулся. Протянул руку и коснулся костяшками тёплых пальцев моей щеки.

— Ты мёрзнешь… Твоё пламя гаснет.

— Знаю.

Шарар заволновался.

— Лиза, ты запираешь себя внутри. Дай огню выход!

Я помотала головой. Не могла. Просто не было сил.

Дракон придвинулся ближе и обхватил моё лицо ладонями.

— Посмотри на меня… Прошу.

Через силу я открыла глаза. Пламя змеиных глаз не манило, не завораживало. Оно согревало.

Странно, но это было гораздо важнее сейчас. Гораздо ценнее.

— Ненависть — чувство естественное для живых существ, — сказал Шарар, убедившись, что я в сознании и слушаю. — Когда нам делают больно, сердце замирает и начинает биться только при подключении резервных шестерёнок. Их запускает ненависть, желание отомстить.

— Я не страну Велору мстить, — с трудом разлепила я ссохшиеся губы.

— Я и не призываю, — успокоил Шарар. — Лишь говорю, чтобы ты не стыдилась обуревающих тебя чувств. Дай им выход. Покажи своё пламя!

— Покажу и натворю бед. Шарар, — попыталась я выкрутиться из плена тёплых, грубоватых рук, — тебя я уж точно калечить не хочу.

Дракон засмеялся, сощурив глаза. Я впервые видела, чтобы он так открыто веселился.

— Лиза, Ли-иза, — протянул он, поглаживая большими пальцами мои скулы. — Милый мой человечек, я создание пламени. Моё высшее воплощение и есть огонь. И уж уверяю, пара огненных шаров мне точно не повредит. Давай, — резво поднялся на ноги он, отряхнув штаны от вездесущей песчаной пыли, — вставай!

Он подал мне руку, и моё сознание на миг перенеслось в тот вечер танцев на Авэль, в последний день осени. Шатёр, музыка, вкусная еда и откровенное веселье, в котором утонула даже я, и янтарные глаза Шарара.

Они смотрели с восхищением и теплотой.

«Зря ты с ним танцевала», — авторитетно заявила тогда Окара. Но я знала, что не зря. Чувствовала. Быть может, это было для того, чтобы подняться сейчас?

Я ухватилась за руку дракона, на сей раз обычную, человеческую, без когтей и чешуи, и встала на ноги. Положила ладонь ему на плечо, как в том вальсе, и Шарар в удивлении замер.

— Спасибо тебе. Спасибо за всё, что ты делал для меня и делаешь сейчас.

Он коротко кивнул и… снова улыбнулся. С видимой неохотой отошёл на несколько шагов, пятясь. Не спуская с меня глаз, стянул грязную, измаранную пылью и кровью рубаху и кинул на ближайшую груду камней.

— Хорошая рубашка, — отвечая на мой вопросительный взгляд, встал он в боевую стойку и выставил руку перед собой ладонью вперёд. — Мне будет жаль, если она прогорит. Тебя ведь не смущает мой вид?

— Нет, — помотала головой. Меня и впрямь его обнажённый торс с идеально прорисованными кубиками пресса совершенно не трогал. — Готов? — осторожно поинтересовалась я, призывая пламя и собирая слабенькие потоки жара сперва на кончиках пальцев, а затем на ладони.

— Вылей всю боль, — негромко сказал Шарар, пристально следя за каждым всполохом, но я услышала.

Стоило только позволить себе глубоко вдохнуть, языки пламени выросли и раскрылись, будто дивный цветок лотоса, сплошь состоящий из огня.

Глубоко внутри зазудилось, завозились что-то, что некогда представлялось мне тёмным зверем. Оно просыпалась, когда было недовольно.

Стоило «наступить» ему на лапу или хвост, и вполне можно было схлопотать залп огня. Моего огня, но во время моей земной жизни лишь словесного. Вот только кто сказал, что слова не в силах обжечь?

В силах. И даже Велор, будучи воздушником, знал об этом.

От воспоминаний о Дракуле огонь теперь не гас, но вспыхнул сильнее. Закружился, взвился змейками вокруг кистей, и Зверь встал на дыбы.

Потакая его воле, я швырнула огненный залп в Шарара, и когда сгусток энергии уже сорвался, устремившись вперёд, испугалась. Но Шарар, ловким движением вывел руку из-за спины, соединил ладони и словно стрелой прорезал огненную волну.

Пламя развеялось и покорно растворилось в лучах закатного солнца и прогретой им пыли.

— Ещё, — вновь завёл руку за спину дракон и выставил ладонь.

Новая волна набросилась на него и с лёгкостью была повержена.

— Ещё…

— Ещё!

— Ещё, Элиза!

Элиза…

Словно от волшебного свистка Зверь встал на дыбы и вышел за пределы моего тела. Пламя окутало от кончиков волос до пальцев на ногах. Меня оно не жгло, но оно готово было жечь всё вокруг.

Шестерёнки запустились наконец, и сердце, изъеденное тоской, будто молью пальто, растерзанное и расплавленное тяжёлыми думами, забилось вновь.

С яростным криком я швырнула вперёд всю свою боль, будто тяжёлый камень. Шарар воскликнул что-то, но улыбка на его лице не давала усомниться, я всё делаю правильно.

Ещё бросок, но обида и гнев липким комком завладели нутром.

— Ещё! — раскатом грома прокатился по площади драконий рык, и я ответила не менее яростным криком.

Выпад за выпадом я вырывала все чувства. Шаг за шагом вырывала слёзы и тоску. Казалось, я кричу всё громче и яростнее, но, быть может, это ревел тот Зверь, что уже был и не зверем вовсе?

Он наконец завершил свой путь, переродился, став огненной химерой.

Распахнув душу и по ощущениям едва ли не воспарив над землёй, я выпустила пламя. Тянула огненные нити из самых потаённых уголков души и плела по наитию что-то, что никогда не видела прежде.

— Ах-ха-ха-а! — в восхищении запрокинул голову Шарар, наблюдая, как высоко над нами вьются языки пламени, связываясь в звериную морду. Кошачью, оскалившуюся. — Веди на меня! Не бойся! Веди! — перекрывая рокот и треск огня, крикнул Шарар, отбегая назад и вскидывая ладони, будто готовясь принять моё пламя в объятия.

И я, впервые не чувствуя страха, но ощущая внутреннюю силу, отдалась инстинктам.

Огненная комета с кошачьей мордой, ощерилась и бросилась на дракона. Шарар лишь вскрикнуть успел, как раскрывшаяся пасть поглотила его. Буквально проглотила, скрывая от глаз.

Но вместо того, чтобы разогретыми потоками воздуха разметать пепел жертвы, сгинуло, оставив после себя абсолютно счастливого дракона посреди растворяющихся смолистых клубов дыма.

Кажется, он был первым и единственным, кому мой огонь не мог причинить вреда.

Страх перед родной стихией впервые отступил и у меня.

— У-ух! — воскликнул Шарар, потирая ладони, покрывшиеся шершавым налётом чешуи. — Давай ещё!

Я медленно кивнула и с небывалой уверенностью взмахнула рукой, рассекая воздух огненной плетью.

* * *

Лишь узенький краешек солнца виднелся на западе, когда я рухнула без сил. Дыхание сбилось, словно после забега, но дышалось легко, будто после дождя. Будто после слёз.

Даже глаза щипало, но это скорее от поднятой в воздух пыли.

Заслышав тяжёлые шаги, я, лёжа на спине, закрыла глаза, но по-прежнему чувствовала каждое движение дракона. Как он опустился на корточки, как лёг на спину совсем рядом.

— Ты как печка, — прошептала одними губами, чуя жар раскалённого мужского тела совсем рядом.

— А ты чумазая, как трубочист, — хмыкнул в ответ Шарар, и я улыбнулась.

Улыбнулась искренне, без боли в сердце.

Руки ныли, и поднять их, чтобы лицо утереть, сил не было. Хотя пальцы и начало жечь, будто отмороженные, едва Шарар потянулся, чтобы накрыть мою ладонь своей.

Зверь заворочался, защищая свои границы, свои права на моё тело и душу. Зло нахлынуло.

Если Шарар коснулся бы меня в то мгновение, я вспыхнула бы ярче, чем промасленный факел! Но дракон вдруг отступил.

Почувствовал волнение моего огня? Понял, это предупреждающе-рычащее «не сейчас»?

— Ты прекрасна, — в оправдание своей слабости проговорил Шарар и приподнялся, перевалившись набок, чтобы видеть меня. — Лиза, ты была прекрасна в своём пламени.

Я тоже развернула голову, но смотрела на Шарара молча. Горло саднило и скребло. Дала я всё же голосу волю. Нехило дала.

Лениво моргая, пребывая в состоянии спасительного оцепенения и опустошённости, я просто смотрела в жёлто-оранжевую бездну змеиных глаз. Шарар тоже не нарушал молчания.

Мы пролежали так до длинных теней. И когда последний луч солнца сверкнул, оставив землю до утра, а город внизу запылал магическими огнями в полную силу, я поднялась, словно солдатик. Села, смотря перед собой.

Оцепенение медленно сходило на нет.

Шарар по-прежнему лежал, и когда я попыталась встать на ноги, за спиной раздался его голос. Тихий, совсем незнакомый.

— Ты поплывёшь со мной на Авэль?

Он спросил так тихо, что не пожелай я отвечать, запросто сделала бы вид, что не расслышала.

Я наконец поднялась. Горячий, но с лёгкими нотами ночных цветов ветер растрепал волосы, приятно охладив вспотевшую шею.

— А аре сэр илен, — вполголоса проговорила я, будто была здесь одна и вполне могла позволить себе безумство в виде разговора с собой.

Ветер может быть нежнее шёлка, а может крушить корабли. Стачивать вековые горы и гнать тучи, что принесут засохшей земле облегчение.

За что же мой ветер принёс мне лишь страдания?

Внутри в ответ что-то трепыхнулось крохотным ледяным мельком, но огненный Зверь, клацнув зубами, призвал это слабенькое нечто к порядку. Лишил права голоса.

— Да, — ответила я, постояв ещё немного, в попытке вновь почуять этот знакомый всплеск, но так и не дождавшись. — Я поеду с тобой на Авэль, Шарар. Мне некуда больше пойти.

И побрела прочь с этой чёртовой драконьей площадки с её чёртовым ветром и чёртовыми воспоминаниями о небылом счастье.

**Междуглавие**

В городах, кроме тех, что приютились средь скал на драконьем континенте, Шарар не обращался. Иппорианцы пугаются его вида с неизменным постоянством, да и драконья неповоротливость вкупе с немалыми размерами на земле много бед натворить могут.

Благо в пустынных землях об этом позаботились. Драконья площадка была довольно далеко от Эр-Аворт, а ветер уносил в никуда грохот камней и рев пламени.

Дождавшись, пока крохотная фигурка Лизы и ее рогатых спутников, освещающих путь магикусами, покажется у кромки моря, Шарар сбросил с себя одежду, а затем и облик.

Меж чешуйками пробежали язычки пламени, кровь взыграла, и дракон, не сдержав восторженный рык, взмыл над морем. Поднялся над клубами занимающегося алого тумана и ринулся выше. Туда, где вместе с небесными огнями, казалось, ещё с утра гнездилась его мечта.

Недостижимая, сладкая и непривычно волнующая.

Лиза возвращается на Авэль. Лиза остаётся с ним!

Налетавшись вдоволь, к городу Шарар спустился к ночи. А на постоялый двор не шёл — летел. Фигурально, конечно. Облик Шарар был научен держать безукоризненно, но сейчас за спиной и впрямь будто два кожистых крыла распахнулись.

Огонь, что всегда ровно и сильно горел в груди, теперь стелился, ластился, будто панголин домашний. Лизал изнутри магическую оболочку, так что на губах то и дело проступала улыбка.

— Что же ты со мной делаешь, маленький человечек?

Шарар спрашивал это с абсолютно глупой улыбкой на лице раз в несколько минут то мысленно, то шепотом. Даже хозяин постоялого двора заметил перемены в извечно хмуром, чуть отстранённом драконе. Предложил пригласить самых умелых гессир, раз уж гость в таком благодушном настроении.

Шарар отказался.

И совсем не потому, что заказывать девок через хозяина раза в два дороже.

Не поднимаясь в комнату, дракон вымылся в уличном душе на заднем дворе, заказал четыре порции тушеного мяса наверх и поднялся к себе. Но стоило сунуть ключ в замочную скважину, по спине побежал колючий жар.

Дверь оказалась открыта.

Мысли заметались, но вмиг утихомирились. Он ведь так спешил отыскать Лизу, так стремился опередить кровососа, что позабыл её запереть.

С облегчением выдохнув и устыдившись своего же глупого испуга, Шара потянул на себя дверь, да так и встал на пороге, будто парализующим заклятием оглушенный.

В нос ударил ненавистный горьковатый запах с лёгкими сладкими нотками. Впрочем, его обладателя Шарар готов был не только ударить.

Он обещал его сжечь.

— Ты что здесь забыл, кровопийца?!

Несколько мгновений, за которые Шарар явственно успел почуять аромат дыма в ноздрях, пришлось любоваться широкой спиной, облаченной в тёмную, плотную ткань, и не менее тёмной россыпью волос по плечам.

— Тебя дожидаюсь, очевидно, — откликнулся с лёгкой улыбкой Велор Лайн и, чуть покачнувшись и источая алкогольный дух, развернул голову, демонстрируя точеный профиль.

Шарара едва не подкинуло от гнева, а магия, обращающая его в привычное для народов Иппора существо, за малым не развеялась.

Являться подшофе, не способным сражаться да и к тому же стоять спиной к врагу, значит, показывать бесстрашие. Ну, или дурость.

Дурость — звучало приятнее, и дракон немного успокоился, усилием воли заставляя пробившиеся в гневе сквозь кожу чешуйки, исчезнуть.

— Ты мог подождать внизу, — спокойно бросил он, притворив за собой дверь и пройдя в комнату. — Как и подобает воспитанному господину.

Тёмный наконец развернулся к дракону лицом и пожал плечами.

— Моя господская натура не выносит темноты и вони, а там и того и другого в избытке. Я присяду? — кивнул он на простенькое деревянное кресло с тоненькой подушкой-подстилкой за столом у окна.

— Нет.

— Так и знал, что нет смысла быть вежливым, — с тяжелым вздохом все же уселся он, закинув ногу на ногу. — Я бы постоял, конечно, да день тяжёлый выдался.

— Плевал я на твой день, — зло процедил Шарар. — Убирайся или я пальну по тебе столбом огня!

Сказал и тут же взмолился богине, чтобы тёмный так и остался на месте и дал возможность оставить от него лишь обуглившийся скелет.

Ну, или попросту горстку пепла, что даже лучше.

Тёмный и сидел, но огонь отчего-то отказывался подчиняться дракону. Замер в тревожном ожидании, заполняя осознанием череп.

— Что-то случилось с Лизой? — подался вперёд он, чуя, как все то счастье, что горело в нем, стремительно его покидает.

— С чего ты взял? — хмельно вскинул бровь Велор. — Нет. Пока нет.

— Что значит, пока?

— Значит, что сейчас она в порядке, но в скором времени все легко может измениться, — терпеливо пояснил тёмный, покачивая пальцем на каждое слово, будто дирижируя.

Шарар прикрыл глаза. Пытался унять злость. Этот гад ещё и смысл слов ему объяснять будет?

— Лизе больше ничего не грозит, — улыбнулся он и, чуя триумф, облокотился на комод. — Тебя ведь рядом с ней больше нет.

— Ха-ха, — протянул кровопийца. — А ты в курсе, что полноценные отношения между ящерами и людьми невозможны?

— А ты в курсе, что будь у Лизы воля покрепче, она свернула бы тебе шею там, в Сером квартале?

Странно, но на губах тёмного появилась странная хмельная улыбка. Горделивая, что ли. Шарар невольно направил потоки энергии на незваного гостя. Именно сейчас почему-то стало до одури важно разобраться, что у этого гада на уме.

Улыбка с тонких губ вмиг испарилась.

— Ещё раз попробуешь подчинить мой разум, и я сам тебе шею сверну.

Угроза была и не угрозой вовсе. Всего-навсего усталый выдох. Казалось, тёмный просто должен был это сказать. Знал, что должен.

Интерес к исследованию примечательного предмета, отличающегося от других, присущий всем драконам, вмиг завозился в голове.

Опасности от поддавшего тёмного дракон не чувствовал. Как и не ощущал его магии. Совсем. Это было странно и будоражило мысль ещё пуще. Даже… о, богиня света, даже немного пугало?

Казалось, копни глубже, вскрой такую ограниченную оболочку — тело, и все встанет на свои места. Все станет понятным.

Но не выходило подступиться. Не выходило увидеть истинное лицо тёмного кровопийцы, что сидел сейчас, вальяжно развалившись в кресле, прямо перед Шараром.

— Иллюзией обложился, что ли? — пройдя наконец вглубь комнаты, ринулся к столику с графином дракон.

— Твоя забота? — лениво спросил Велор, даже не глядя.

Зараза. Пришел на чужую территорию, в чужой дом и ведёт себя так, будто это Шарар у него в каком-нибудь замке, окружённом элитными и преданными хозяину гвардейцами!

На секунду растерявшись, Шарар наполнил бокал тягучим вином, а затем и ещё один.

— Так зачем пожаловал? — подошёл дракон к тёмному, предлагая вино.

Если не примет знак его щедрой хозяйской воли, Шарар ему эту мерзкую, дешёвую жижу с удовольствием на голову выльет.

— Поговорить, — к великой досаде, тонкие пальцы все же обхватили бокал.

Как эти пальцы могли бы скользить по хрупкому, юному телу. Как могли бы теряться в волосах, цвета осеннего золота и причинять его маленькому человечку томительное удовольствие, перемешанное с болью, Шарару до тошноты представлять не хотелось.

— О Лизе поговорить? — зачем-то решил уточнить он.

А получив в ответ ленивое: «Само собой», — взъярился на себя не на шутку.

Зачем спрашивать о таких очевидностях? Зачем вообще разговаривать с темной, кровососущей дрянью? Много чести!

— Учти, разговорами меня не переубедить. Ты на грани вылета с шахматной доски. Впрочем, ты уже… — вернув себе прежнее самообладание, усмехнулся Шарар, указав большим пальцем в пол. — Знаешь, а ведь я думал, ты умнее. Сказал бы Лизе, что любишь, и она бы поверила.

— Потому и не сказал, — ополовинил одним большим глотком бокал Велор. — Она слишком доверчивая.

— Что, надоела? — продолжал изнутри пылать гневом Шарар. — Подыскал себе кровь посвежее?

Удивительно, он ловил себя на мысли, что злит его не столько наглый кровопийца и его надменный вид, сколько его поступок. Глупый. Неоправданно глупый.

Неужели, Шарар просчитался, и ведёт бой с совершенным тупицей? Будет ужасно обидно.

— Я не пробовал ее кровь, если ты об этом, — равнодушно отозвался Велор, но улыбка с губ пропала.

— Какой благородный, — сощурился Шарар.

— Сам удивляюсь, — Велор с задумчивым видом отпил из бокала ещё немного. Скорее, губы обмакнул и нахмурился, о чем-то размышляя.

Желание вскрыть тёмному череп, разложить на лабораторном столе, чтобы забраться в суть каждой клетки, всколыхнулось с новой силой.

— Ты так легко согласился испить вина с врагом, Лайн…

— Ты мне не враг, Ша-а-рар, — нарочно коверкая имя, равнодушно ответил Велор. — Не тешь себя этой мыслью.

Шарар усмехнулся, буравя взглядом серые глаза.

— Да и, насколько мне известно, — продолжал кровопийца, — драконы не падают, так низко, чтобы… — приподняв бокал на уровень глаз, просмотрел он жидкость на просвет, — травить собеседника ядом.

— Лучше сжечь его на поле боя, — невольно подтвердил Шарар, и нутро его сжалось от негодования, когда тёмный прикончил остатки вина и с лёгким стуком поставил бокал на стол.

Он проверял его? Измерял честь и принципиальность?

И снова Шарару показалось, что хозяин этой душной комнатенки, увы, не он.

— На твоём месте я не был бы столь уверен, тёмный, — с кислым видом глядя в свой бокал, промолвил Шарар. — Правила всегда можно поменять.

— Верно, — согласился Велор, соединив между собой эти свои треклятые бледные пальцы. — Я бы даже сказал, главное, вовремя поменять, — он развел руками и улыбнулся. — Потому я и пришел в твою скромную нору, ящерка.

Шарар сжал бокал в руках слишком крепко. Ещё мгновение, и он раздавил бы его в когтистой лапе, как куриное яйцо.

— Тёмный, предупреждаю, ещё хоть слово, и я тебя с лестницы спущу.

Огонь побежал по венам, а на спине — Шарар это чувствовал — прорезались острые костяные шипы. Но Велор лишь улыбнулся, меряя взглядом.

— Я так испугал тебя, что ты решил обратиться и перекусить мне позвоночник? Не бойся, дракон, Гринпис бдит. Я тебя не трону. Уж явно не сейчас.

— Грин…

Шарар не понял, мотнув головой, но Велор только рукой равнодушно махнул.

— Не заморачивайся. Я по делу пришел. И да, как ты скоро догадался, речь пойдет о Лизе.

— Говори что хочешь, но она возвращается со мной на Авэль!

Скрыть торжество в словах Шарар не сумел, да и не пытался даже. Хотелось досадить кровопийце так сильно, как только получится. Хотелось вырвать сердце, исполосовать когтями и вставить обратно.

Но особенно хотелось, чтобы это сделал не кто иной, как его маленькая целительница. Хотелось смотреть, как корчится в страданиях этот тёмный всю свою вечность и просит пощады.

Кажется, именно поэтому, не владея собой, Шарар повторил: «Она… со мной… возвращается. Со мной».

— Знаю.

Не спеша истекать страданием и кровью, Велор соединил кончики пальцев перед собой и смотрел сквозь них, как сквозь прутья клетки.

— Раз знаешь, тогда чего хочешь? Говори прямо.

— Помощь твоя нужна.

— Тебе моя помощь нужна? — глаза у Шарара едва на лоб не выкатились. — Ты… — дракон с трудом выдохнул гнев и махнул рукой. — Ты пьян, Лайн. Вали домой. Проспись.

Он звякнул бокалом, оставив его всё на том же комоде, когда Велор сорвался на ноги.

— На тебя мне плевать, дракон, — прошипел он, явив наконец свое безобразное в гневе лицо. — Поверь, мне я убил бы тебя, если бы только представилась возможность. Но сейчас я здесь не за этим. Хочу предупредить. Будь настороже, ящер.

— Я тебя не боюсь, — оскалился дракон, глядя исподлобья и ловя каждое движение тёмного, готовясь отразить атаку.

— А я не о себе говорю, — возвращаясь в кресло, мотнул головой Велор, и серебряные колечки в ухе покачнулись.

— Тогда кто? Федерация? Людей я тоже не боюсь. Теперь я знаю, на что они способны и церемониться больше не стану. Со мной Лиза будет в безопасности. Я готов ко всему.

— М-м-м, — промычал Велор с очередной улыбочкой, обхватив подлокотники. — Готов, говоришь? Это хорошо, но позволь рассказать кое-что, а затем ты ответишь, готов ли на самом деле. Уверяю, твоя несокрушимая вера в себя несколько пошатнется.

— Ты о чём?

— Об Элизе, разумеется. И о том, — тёмный помедлил, — откуда она пришла на Иппор.

— Пришла?

Пришлая. Приш…

Шарар открыл рот и безмолвно закрыл. В дверь несколько раз постучали. Наверняка принесли заказанный в комнату ужин, но дракон и с места сдвинуться не мог. Смотрел на кровопийцу, и пытался разгадать очередную загадку.

Разгадать, какую же на самом деле игру ведёт Велор Лайн.

Глава 18. Аудиенция

— Мне не нужны оправдания.

Лилет хрипит, скалясь в злой улыбке, но длинные пальцы сжимают горло все сильнее.

Хотелось убить. Размазать эту дрянь по каменистому берегу. Впрочем, ничего не мешало мне это сделать. Ни жалость, ни справедливость, ни столпившееся вокруг мужичье, воняющее такой убойной дозой страха, что наизнанку выворачивает.

— Отпусти её, тёмный! Отпусти, или хуже будет!

Гайрет уже давно светит коротким мечом, переступает с ноги на ногу, но даже на шаг подойти не решается. Лунные блики танцуют на щербатой стали, но Лилет знает, что меня это не остановит.

Смерти я не боюсь. Нечего бояться, когда и так без пяти минут труп.

«Дракула, — отдалось в мыслях чужим, смешливым голосом. — Надо же, как точно».

Странное горячее чувство хватается за воспоминание и разливается в груди, воюя с руной и выбивая почти искренний, почти живой смешок, и наёмница даёт слабину. Хватается за мои пальцы, пытаясь высвободить горло.

— Убьешь, — на сей раз без смеха хрипит она, — и хер тебе, а не «Вдовьи слезы»! Рунный пропуск к «серым»…

— Больше не поможет. Знаю, — пальцы против воли смыкаются, словно змеиные зубы, и даже ногти впиваются в изуродованную пламенем кожу.

В Сером квартале я отныне persona non grata. Ну и чёрт с ними.

— Дура ты, Лилет. Просто дура.

Одно движение, и наёмница падает к моим ногам, отбивая локти. Еле на четвереньки встаёт, кашляя и марая слюнями носки сапог.

Верные псы в момент подхватывают её, а мне достаётся нехилый удар под колено. Затем в спину и под дых. Сталь уперлась в глотку…

Предсказуемо. Но живая боль даже будто бодрит.

— Вырежьте этому тёмному скоту ещё разок, — отбившись от заботливых рук, утерла рот дрожащей ладонью Лилет. Глядя мне в глаза, отвязала от пояса мешок, исчерченный рунными символами. — И отчаливаем. Вот-вот светать начнет.

Удар, и амулет нещадно жжёт кожу. Сопротивляться не хочется. Нельзя будить магию. Эдмонд не успеет. Нельзя.

Скрипят лодчонки, весла, а мешочек с рунами, звякнув стеклом, падает у моего лица.

— Сука трусливая, — смеюсь я, сжимая вязки мешка в пальцах и глядя на Лилет снизу.

— Бывай, дружище. Хлебай свое пойло на здоровье. Надеюсь, крыша у тебя съедет быстрее, чем ты сдохнешь, — пытается отсмеяться в ответ она, но выходит скверно.

Лилет и сама это понимает. Потому, зло махнув рукой, как палач топором, разворачивается и, покачивая бёдрами, растворяется в темноте.

Снова удар под ребра, но куда сильнее, чем прежний, и я задыхаюсь от смеха и боли, от тупой, ноющей в груди злости и отвращения.

Отвращения к самому себе.

* * *

Меня швырнуло в водоворот своих воспоминаний, как бумажный кораблик. Картинка смазалась, будто насквозь прошитая нитями дождя, и берег, закиданный корягами и сточенными валунами, исчез.

Исчезло серебро волн и стылый запах воды, оттененный кровью.

Я пыталась проснуться, объятая дрожью, но сны, как липкая ловушка для мух, не отпускали. Сваливали на меня все накопленные за день образы, извращая их при этом до тошноты и холодного страха.

…Лилет… моё пламя, закованное в лёд… Велор. Темнота… гроза над морем… Велор падает с уступа драконьей площадки и обращается в водяного крылатого змея…

Один лишь образ неизменно раз за разом являлся перед глазами — зеркальная гладь, а за ней — рысьи глаза. Один светился лунным светом, другой — солнечными бликами.

— Так будет лучше… Лучше… Но увидеть бы…

Голос Велора вот уже в который раз за ночь, зазвучал так близко, так явно, что меня за малым не выбросило из небытия.

«Это сон, — успокоила я себя. — Один из многих. Осколок памяти, тщетно пытающейся вернуться в исходную точку, заполнить пустоту».

— Лучше… Элиза… будет…

Не в силах больше терзать себя нескладным потоком фраз, я приблизилась к зеркалу. Сияющие глаза исчезли.

Помедлив, несмело коснулась кончиками пальцев поверхности и отпрянула.

— Холодное, — отметила с удивлением, вглядываясь в пустоту вместо собственного отражения.

Странно… Во снах не бывает физических ощущений. Если только это не вновь чёртово видение…

Дыхание не оставляло следов на призывно мерцавшем стекле, но стоило побороть страх и уложить обе ладони по краям, зеркальная гладь подернулась рябью. Растеклась ртутью и заполонила собой все вокруг. Весь белый свет.

— Твою мать! — оборвала мгновение неестественной тишины гневная ругань, и сердце, вдруг обретшее плотность в груди, забилось как шальное.

Шторы задернуты, но предрассветная хмарь уже сочится через тонкую щелочку. Полутьма. Предо мной, упершись одной рукой в зеркало, а в другой сжимая горлышко бутылки, стоял Велор.

Стоял, будто в дверном проёме и смотрел прямо на меня. Требовательно, больно, словно долго стучал и был жутко зол, что так долго не открывала.

Я впилась в края зеркала, намереваясь не то захлопнуть дверь у него перед носом, не то свернуть пространство, но вовремя выдохнула и разжала пальцы, заставив себя успокоиться.

Велор меня увидеть не мог. Это абсурд. Я сплю.

Я расслабилась и подошла как можно ближе, разглядывая, быть может, в последний раз такие родные, но причиняющие неизменную боль черты Дракулы.

Судя по едва приоткрытым губам, рваному дыханию и ленивому движению век, он был пьян. Причём настолько, что стоять без опоры навряд ли сумел.

Продолжая бесцельно пялиться на себя в отражении, Велор отхлебнул из бутылки. Оскалился, рыкнув от крепости пойла и выдохнул, невнятно выругавшись.

— Почему я тебя не вижу? Почему, чёрт побери?!

Опустившись на корточки, а затем и вовсе припав на колени, принялся шарить непослушными пальцами по ковру. Бутыльки, сияющие призрачным светом, раскатывались в разные стороны от неловких взмахов.

Дракула остановился и, со стоном приложив ладонь ко лбу, отставил бутылку с пойлом. Отдышавшись и с трудом заставив себя двигаться, ухватил одну из серебристых гильзочек.

Засмеялся невпопад, откупорил, а затем одним махом опрокинул в себя. Скривился и поднес к дрожащим в отвращении губам горлышко бутылки, топя в больших глотках серебристую гадость.

Вздрогнул, закрыл глаза, и в то же мгновение в сознание вторглась путаница воспоминаний. Десятки и сотни чужих жизней, высвободившихся, как джинн из бутылки, летели перед глазами.

Отдельные, но сплетающиеся в один пульсирующий ком. Больные, полные страха, нежности, надежд и ярости — все они неизменно обрывались по велению чужой воли в петле, блеске клинка, свисте удара или всполохе магии.

— Велор… — не в силах больше смотреть немое кино последних мгновений жизни незнакомцев, прошептала я, и Дракула на короткое мгновение обратил взор на свое отражение.

Серые глаза, блеснув влагой, будто разглядели меня сквозь толщу стекла.

— Как же мне жаль, — прохрипел он, на мгновение придя в себя. — Если бы ты только знала, как же мне…

Вихрь взвился снова, захватывая разум. Закрутил в водовороте чужого извращённого кайфа и боли. Но стоило попытаться вернуться, чтобы еще хоть разочек увидеть Велора, как в меня, подгоняемая нечеловеческим рыком, уже летела бутылка.

Звон разбитого стекла, и я распалась на тысячи блестящих осколков.

Но, разумеется, не я — зеркало. Меня там быть не могло. Это сон. Сон! Очередной кошмар, небылица, что и привела меня сюда, привела к пустым мечтам.

А в пустоте тех мечт уже рыщет тьма. Она рядом, пытается отыскать меня. Роет лазейку в мои мысли и в мою душу. Ползет туда, где ей не место.

Она всегда уверена в своей силе, потому что мы добровольно впускаем в себя грязь. Даём слабину, уверяя, что это лишь по нужде. Это в первый и последний раз.

— Помоги-и, мне… — воет тёмное нечто в ватном тумане, и сердце дрожит. Таким знакомым кажется этот зов. — Помоги мне, Эли-иза-а…

— Нет, Сорес, — твердо ответила я. — Не в этот раз.

Уголёк в моей груди раскалился докрасна. Покров сизого пепла на нем растаял, и пламя, настоящее, то, что впредь не погаснет, занялось, охватив нутро.

И мрак схлынул. Фальшивый зов растаял вместе со сном.

Я открыла глаза за мгновение до скрипа дверных петель и отклика.

— Сиура? Вы спали в гостиной?

Слабо пошевелившись, я прокряхтела что-то несвязное в ответ. На связное ни сил, ни голоса, сорванного вчера на драконьей площадке, не хватало.

— Уже обед, — вновь подал голос Акитар. — Вас ожидает у себя кронпринц через час. Придется поторопиться. Увы, это не может ждать.

Ага, скорее, принц не желает ждать. Не стоит и надеяться, что Ассаро оставит без внимания наши с Эданой приключения. Вчера мне сделали поблажку, но сегодня на снисхождение рассчитывать не приходится.

И раз уж Ассаро меня в столь официальном порядке вызывает к себе…

Ну и влипла. Стыд накрыл удушливой волной, но я стиснула зубы и снова закрыла глаза, пытаясь убежать куда подальше хотя бы в мыслях.

— Сиура? — кажется, спустя целую вечность снов и путанных мыслей снова позвал мой страж.

— Я здесь, — зачем-то ответила, по-прежнему вслепую ловя отголоски ощущений, рожденных странными видениями. — Через полчаса буду готова, сиур Акитар. Только ванну приму, а обед можно и отложить.

Молчаливо согласившись с условиями, рогатый вышел, а я с тяжелым вздохом скатилась с софы. Уселась на полу, сложив ноги по-турецки.

Ночь выдалась особенно душной, оттого голова была тяжёлая, а вчерашний день казался далеким прошлым.

Вернувшись по темноте во дворец с Акитаром и Малирой, я наревелась вдоволь и отключилась прямо в гостиной. Не умылась, не поела, не переоделась…

Пыль и запах гари въелся в кожу, а волосы, перекрученные от беспокойного сна, дыбились, став жёсткими, как солома.

— Сна… — повторила и тут же застонала, — о, Сорес!

Спрятав лицо в ладонях, я сложилась пополам.

Как я могла быть такой слепой? Следы Тёмного Бога в белом тумане моих мыслей чернели теперь как никогда явственно.

Бог морока, тени, страха… неужели все то, что я видела во снах, все то, что упорно толкало меня на путь безумия, его фантазий дело?

Что если и вправду завесу меж двумя мирами Сорес приоткрывал для меня нарочно? А я и рада была впустить в свои сны любой бред. Лишь бы о Велоре. Лишь бы на краткий миг насладиться иллюзией нашего с ним единения.

Выходит, кровопийца прав? Он не звал меня, не просил о помощи. Никакой душевной, сакральной связи меж нами нет и не было никогда, а все те реальные видения из жизни Дракулы не что иное, как… неужели намеренное вмешательство? Насильно вклеенные в полотно моей жизни заплатки?

Если так, то бог ночных кошмаров и обмана на славу повеселился, поймав меня на крючок. Хотя только теперь, пожив на Иппоре достаточно долго и подышав напитанным магией воздухом, я понимала, насколько было наивным моё стремление поиграть в супергероя.

И насколько жестоким оказался Тёмный бог, предложив мне подобную авантюру.

Настроение вмиг отяжелело. Отяжелела и мысль, став неповоротливой и кусачей, как злая псина.

Я, как была, лёжа лицом в пол, обхватила голову руками и со злости рванула и без того многострадальные лохмы.

— Темное отродье! Только сунься теперь! — прорычала решительно, и на душе стало чуточку легче.

Если я и впрямь сама впускала Сореса в свое сознание, позволяя творить, что вздумается, пусть бережет впредь свою изменчивую харю. Потому что в следующий раз я пальну огнем прямо по ней.

От решимости я засмеялась, как ненормальная.

Шарар от моих огнеметательных речей наверняка в восторг бы пришел. Жаль, что не рассказать ему…

Преисполнившись гнева праведного, прогнавшего сонное отупение и заставившего хандру отступить пусть и на полшага, я поднялась на ноги. Подошла к жаровне и без труда распалила горячее пламя. Камни огня даже затрещали, будто настоящие поленья, принимая мою магию.

И снова мысли о Шараре согрели сердце. Его такое искреннее возвышение моего огня поднимало дух и придавало сил и веры в себя.

Выйдя из душной гостиной на балкон, я огорчённо выдохнула, обмахиваясь ладонью. Магическая завеса явно ослабла и источала теперь слабую прохладу, неспособную удержать ни песок, ни жар пустынь.

Напрасно я на ночь ни двери, ни ставни не заперла. Теперь подоконники и порог выстлала мелкая песчаная пыль, поблескивающая крохотными вкраплениями стеклянной крошки и будто бы даже золота.

К тому же ветер — предвестник сезона дождей в землях Ворта, разбушевался не на шутку. Воздушные потоки, перемешанные с пылью, встречались с влажными морскими и подобно воинам на гнедых диких конях сходились в яростной схватке.

Пав жертвами битвы, гибкие пальмы с торчащими из верхушки, как пырей, тонкими листьями, клонились все ниже. Цветы в кронах деревьев и кустарников растеряли лепестки. Ими были устланы пруды и фонтаны в королевском саду, сколько бы ни скребли метлами прислужники.

Дыша ровно и пытаясь совладать с воздушной магией, чтобы усилить завесу, я простояла у перил минут десять. Вливала в невидимую стену перед собой магию, но воздух — чертовски своенравная стихия. Подчиняться мне она наотрез отказывалась.

Воздух утекал сквозь пальцы, словно нарочно проверял на прочность и тренировал выдержку. Поймать его было невозможно, и я начинала злиться. А воздух вокруг меня в ответ нагревался и крутился ещё проворнее.

Кто бы мог подумать, но мои объятия для него оказались слишком горячи.

Побоявшись окончательно испортить завесу, я вернулась в гостиную. Заперла окна и двери, и изнуряющий гул ветра стал в разы тише.

Скрепя сердце сунула карточку, исписанную Велоровой рукой, под первую попавшуюся вазу. Отправить её в урну, равно как и коробку конфет, как бы я ни злилась на себя за это, сил не хватило.

Затем покормила птиц и накинула на клетку платок. Щебет вмиг оборвался, превратившись в тихое, интимное курлыканье.

Певуны, впрочем, и не были виноваты в моих бедах, но мне упорно в каждом свисте и переливе слышался голос Велора. А уровень садомазохизма, кажется, во мне наконец пошел на убыль.

* * *

Спустя полчаса я, нервно покачиваясь из стороны в сторону и то и дело вздыхая, сидела в гостиной поистине поражающих размеров. Королевских размеров, если оный параметр вообще существует.

Дорогие ткани для обивки мебели, сверкающие позолотой подсвечники, бокалы, лепнина. Изысканная резьба по дереву, поселившаяся едва ли не каждой ножке кресла или стола. Пуфы и подушки, расшитые золотом. Пирамиды свежих и магически замороженных фруктов на блюдах, украшенных россыпями камней.

На создание одной лишь гостиной наверняка уйма средств ушла. Страшно представить, что творилось в остальных комнатах жилого комплекса «Демонус-плаза».

— Ваше Высочество, — вскочила на ноги я и учтиво склонила голову, выражая покорность и раскаяние.

— Свободны.

Ассаро едва вошёл, сцапал — иначе о его когтистых ручищах и не скажешь — с предложенного подноса одно из свернутых рулетиком горячих полотенец, одно сухое и выпроводил слуг прочь.

Я хоть и пыталась всем видом выказывать смирение и покорность, но то и дело с опаской и любопытством поглядывала на пустынника.

Ассаро небрежно перебросил через плечо полотенце и принялся утирать раскрасневшееся и блестящее от пота лицо горячей тканевой салфеткой.

— Ваше Высочество, мне сказали, вы на тренировке, — ещё разок окинула я взглядом обнажённый, красивого бронзового оттенка торс, — и будете не раньше, чем через час.

— Мы здесь одни, Лиза, — метко забросил Ассаро в напольное глиняное ведёрко салфетку, покрытую серыми пятнами пыли. — Говори со мной, как обычно.

— Как вам будет угодно, — ещё разок откланялась я и засмеялась, осмелившись посмотреть в глаза другу, замершему и скрестившему руки на груди. — Ладно, прости! Но когда ещё возможность представится?

— Поиздеваться надо мной? — на удивление без усмешки ввернул Ассаро, и я бы не дюже напряглась, если бы он взмахом руки не предложил мне присесть и сам не уселся напротив.

Хотя точнее сказать, устало рухнул в жалобно крякнувшее деревянными дугами кресло.

— Я собирался закончить тренировку раньше, — первым заговорил рогатый. — Не хотел заставлять тебя ждать, но пришлось задержаться. Скоро турнир в честь праздника Дождя, и мне нужно готовиться.

Ассаро смолк, и я округлила глаза. Неужто не станет с порога давить вопросами о вчерашнем происшествии? Или из Эданы уже вытянули нужные «показания»?

— Гакэру говорил, ты искала со мной встречи? — чуть приподняв подбородок, непривычно холодно посмотрел на меня пустынник.

И вроде бы Ассаро оставался прежним, но я словно впервые осознала, как величественно он должен был бы выглядеть в антураже царственных покоев. Без студенческого камзола, с грудью наголо, демонстрируя вязь напряжённых, натренированных мышц.

По правде говоря, я и не думала никогда о внешнем виде друга. В неполном комплекте одежды пепельноволосого мне довелось видеть лишь в лазарете академии.

Причины нашего «свидания» во владениях четы Феваши были безрадостными, и вспоминать о них сейчас не хотелось. Хотя, по моему мнению, именно в ту секунду вместе с несущими жизнь изумрудными искрами, что стёрли шрамы Ассаро, между нами родилось нечто, на корню зарубившее первоначальную неприязнь.

— Искала, — ответила я, чуть помедлив, и нервно переплела пальцы между собой. — Но Гакэру сказал, что встретиться с тобой получится нескоро. Кажется, — я выдавила улыбку, — его прогноз не оправдался, и все сложилось куда удачнее.

Рогатый на улыбку не ответил.

— Удачнее? Твоё нахождение здесь я бы вряд ли сейчас назвал удачным, — Ассаро потянулся к пушистому, как персик, но нежно лилового цвета фрукту. Впился него зубами и усмехнулся. — Чем же я так перед тобой провинился, что ты решила помочь моей дрожащей невестушке улизнуть из-под венца?

— Эм-м… Что? — невольно подалась вперёд я, словно не расслышала, но повторять рогатый не стал.

Только с новой силой атаковал зубами сочную мякоть.

— Могу я поинтересоваться, — осторожно начала я, — как такой вопрос вообще родился?

— Ну, как же, — сплюнул на ладонь округлую косточку Ассаро. — Я приставил к тебе и своей ненаглядной лучших гвардейцев. Отбыл из столицы всего на несколько часов, а мне уже сообщают, что вас потеряли "из ввиду". Вы вошли в женскую купальню и… растворились.

— Не растворились, — сморгнув, отвела я взгляд от когтистых пальцев.

Косточка меж ними основала, как живая.

— Смылись, — невесело сощурился рогатый, опасным движением разломив косточку и закинув мягкое ядрышко в рот. — Такая терминология тебя устроит?

Дело дрянь. Ассаро, кажется, в бешенстве.

— Мы, конечно, улизнули от стражей, — не стала обманывать я. — А Эдана разве не раскрыла причин?

Рогатый нервно тряхнул головой.

— Я не говорил с ней.

— Как же? — глаза у меня сами собой округлились.

— У меня есть подданные, что занимаются допросами и прочими государственными делами, — прозвучал ответ, окончательно сбивший меня с толку. — Мне недосуг бегать по дворцу за спесивой девчонкой и уговаривать её вымолвить хоть слово.

О, как… Эдана что же, сменила тактику? Вместо закатывания концертов по заявкам решила молчанием давить? Или тем самым Велора перед отцом выгораживала?

Я замерла, дыхание затаив, словно посреди минного поля материализовалась.

— Ну так и зачем вас понесло в Серый квартал? Или скажешь, случайно туда забрели?

Рогатый перестал жевать, надменно приподняв бровь.

— Я не в курсе, к чему ты клонишь, и не знаю, чем отличается Серый квартал от остальных, кроме беспорядка, сомнительных личностей, и вони, — пыталась вежливо и ровно отвечать я, хотя раздражение, вызванное искусственностью и холодностью беседы, комом к горлу подступало. — Думаю, и Эдана тоже.

— Серый квартал — это район гессир, — звучно заговорил рогатый, подавшись вперед и распрямив спину, — а еще контрабандистов, нелегальных торговцев рабами и прочих отбросов!

— Остаются ли такими уж нелегальными работорговцы, когда все, в том числе и ты, о них знают?

Скованность, вызванная непривычностью обстановки сошла на нет.

— Всем известно, что лучший способ бежать из пустынных земель, это договориться с контрабандистами.

— Очевидно, известно всем, кроме нас, — съязвила я. — Ассаро, несмотря на… — я глянула на разволновавшегося принца и не стала упоминать об их с Эдой взаимной неприязни. Решила пощадить, возможно, внезапно вспыхнувшее на почве беспокойства чувство к будущей супруге. — Мы и знать не знали, как можно выехать из страны, богами клянусь! Мы совсем не за тем туда потащились.

— Ну? — требовательно глянул на меня Ассаро и откинулся на спинку кресла.

Хороший знак.

— Мы кое за кем шли, — я отвела взгляд, не зная, стоит ли говорить о тёмных делишках Дракулы. — Лилет, что пленила нас… Я знаю её. Не очень хорошо, кончено. Встречались однажды, еще в людских землях.

— Сначала советник федератов, теперь эта разбойница… — тяжело выдохнул пустынник, и поза его стала расслабленнее. — Скажи, Лиза, все знакомые тебя убить хотят?

Я едва усмехнулась, как звук поперёк глотки встал. Вспомнился Арис и его намерение сжить меня со свету во что бы то ни стало. Вспомнился и Велор со злобным оскалом на лице.

— Не знаю, если честно, — понуро опустила голову я.

— Вот поэтому я и предостерегал тебя, чтоб не бродила где ни попадя одна. Потому и приставил к тебе… — не закончив, Ассаро со стоном потер лицо ладонями. — Что у тебя с этими тёмными?

— С семьёй Лайн? — уточнила, с трудом заставив себя смолчать и не добавить: «Уже, очевидно, ничего». — Давнее знакомство.

— И насколько давнее? — негромко, но очень серьёзно спросил рогатый.

Догадаться несложно, куда ветер дует. Цель папочки-кровопийцы выполнена. Ассаро понял, что дело нечисто, и хоть прилюдно защищал меня, потребовать объяснений теперь ему ничего не стоило.

Но что ответить я не знала.

Расскажу, где и как завела знакомство с семьей кровопийц, и рискую попасть в облаву. А если… извернуться и скрыть своё пришельческое прошлое? Удастся ли?

«Нет! — сжала я кулаки так решительно, что суставы заломило. — Хватит вранья! Наелись с лихвой».

— Давай сразу обозначим, при каких условиях мне не проедутся палашом по шее? — мрачно поинтересовалась я скорее шутки ради.

— Скажу, и рискую не услышать и половину правды, — нахмурился в ответ Ассаро. — Говори Лиза. Как есть говори. Надеюсь, тот факт, что я счёл тебя другом, позволит тебе быть со мной максимально откровенной.

— Не хотелось бы похерить оказанное доверие, — поерзала я.

— Ты похеришь его при любом раскладе, — «порадовал» Ассаро — В первом случае — увернувшись и смолчав, а во втором… — кронпринц тяжело вздохнул и принялся совсем неуместно елозить полотенцем по груди. — В любом случае, обещаю, что выслушаю тебя до конца.

— Оке-е-й, — протянула я и улыбнулась, видя недоумение на лице рогатого. — Видишь ли, я не совсем… местная. Федерация мне не дом. Впрочем, как и весь Иппор. Сколько у тебя времени? — совсем стушевалась я, зачем-то оглядываясь, будто в поисках настенных часов.

— До ужина вполне могу не принимать гостей, — немного заторможено отозвался Ассаро. — Погоди, а что значит, Иппор мне не дом?

* * *

Рассказ я закончила довольно скоро. Умолчала лишь о Соресе да о руне Натаны, способной полмира разнести. Червь сомнения грыз, конечно, но я его прищучила, заставив себя вовремя прикрыть рот.

Раз уж Велор руну скрывает, то и мне ни к чему направо и налево о ней трепаться.

Разумеется, Ассаро некие несостыковки в рассказе, судя по периодически проскальзывающей по лицу задумчивости, уловил, но жилы тянуть не стал. Хотя большую часть времени всё равно пришлось отвечать на вопросы «из зала».

Уже и блюда на ужин принесли, и день пошёл на убыль, а рогатый, подметая ковры полами шелкового халата и меряя шагами гостиную, сперва робко и с некоторым испугом, а затем все увереннее выспрашивал и выспрашивал наиболее волнующие его подробности.

— Так вот почему ты вела себя порой так странно, — остановился рогач прямо передо мной, сидящей на подушке за низким столиком и по-турецки сложившей ноги. — Вот почему магия не слушалась тебя так долго! Ты… — присел на корточки он, с восхищением и долей детского испуга вглядываясь в мое лицо. — Ворт мне отец… ты из другого мира! — звучным шёпотом выдал он.

Прожевав кусок бутерброда с икрой, приправленной островатыми, пробуждающими и без того зверский аппетит специями, я пробурчала:

— Учти, я не шпион иномирной цивилизации, прибывший на Иппор с целью сближения с обворожительным демоническим принцем и последующим захватом власти.

— Не беспокойся. Для шпиона ты слишком часто проваливаешься.

Ассаро усмехнулся и уселся напротив, подогнув ноги. И едва переволок на свою тарелку приличных размеров кусок мяса, оставляющего шлейф кровавого сока, как вскинулся, став похожим на выстрелившую пружину.

— Хотя если это и был твой план… Ввести всех в заблуждение своей слабостью…

— Вот уж спасибо, — проворчала я. — Будь мы в академии, я б тебе показала, кто тут слабый! Задала жару.

— Так ты и задала! — засмеялся с полным ртом рогатый, не то нарочно, не то по старой памяти коснувшись той части лица, что была изуродована огнём. — Прикончи меня Ворт… Ты ж едва меня не угробила!

— Долго же до вас, Ваше Высочество, доходит, — ухватила я ещё один бутерброд, но едва понесла ко рту и скривилась от одного лишь запаха — переела.

Сделав глоток воды, в надежде, что лёгкая тошнота исчезнет так же внезапно, как и родилась, я добавила:

— Едва не угробила, а затем, едва не угробив себя, исцелила и, вуаля! Я здесь. Еще и на правах особой гостьи.

— Ты не скажи это где-нибудь ещё, — вдруг посерьёзнел Ассаро.

— Не бойся. Я помню о твоём маленьком секрете, — отмахнулась я. — То, что шрамы свёл не ты сам, я никому, никогда…

— Я не об этом. Не говори, как попала во дворец. Даже в шутку.

— Не буду, — сдерживая улыбку, пообещала я. — Неужели настолько убедительно выглядит?

Рогатый утвердительно кивнул.

— Вот только не говори, что и в тебе сомнения зародились, — простонала я, дивясь своей глупости.

— Нет, не зародились. Но это и впрямь выглядит достоверно. Не чувствуй я, что могу тебе доверять…

— О, как, — смущённо вновь отпила я из бокала. — Прямо-таки чувствуешь?

Ассаро удостоил меня очерёдным механическим кивком.

— Когда тебе суждено править страной, подобные вещи задницей начинаешь ощущать, — я едва в глотке воды не захлебнулась от подобных откровений. — Так что да. Когда ты прикоснулась ко мне магией Ириты, я понял, что тебе нет смысла предавать. Ты не перекинешься на сторону врага и либо займёшь нейтралитет, либо сообщишь мне о готовящейся опасности. И не подумай, я это говорю не для того, чтобы вызвать в тебе чувство признательности и обезопасить себя наперёд. Я и правда так почувствовал.

Я молча кивнула. Понимала, о чём речь. Мне и впрямь резона нет поддерживать людей, эльфов или прочих обитателей Иппора.

Золото и благополучие в этом мире меня волнует мало. Главное — благополучие тех, ради кого я здесь и оказалась. Пусть даже некоторым из них моя забота оказалась нужна как покойнику галоши.

— Слушай, — привычно почесал в основании правого рога Ассаро, выдавая смущение. — Можно вопрос задать? Предупреждаю, он может странным показаться и в какой-то степени даже нескромным…

— Поверить не могу, что ты способен задать нескромный вопрос, — хохотнула я, но внутри разом все зазвенело, как перетянутые струны. — Задавайте, Ваша Светлость. Разрешаю.

— Мне тут отчёт с утра Гакэру принёс. Твой тёмный, вы с ним…

Пустынник смолк, вопросительно глядя на меня, а я сникла. Не удивилась бы, скисни все молоко в округе от моей мины.

— Что? — верно расценив моё хмурое молчание, тихонько спросил рогатый. — Совсем хреново? Я так и думал. Так и знал, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет!

— Ассаро, я же не тычу тебе в лицо рассуждениями о том, почему у вас с Эданой все через пень-колоду! — вспылила я, рассыпая искры, но вовремя спохватилась. — Прости. Это не ты виноват. Я просто… — и задышала часто и отрывисто, пытаясь успокоиться.

Бумажного пакета для полноты картины лишь не хватало.

— Да понимаю я. Не заморачивайся, Лиза. Сам полез. Заслуженно чуть огня в морду не получил.

Ассаро старательно скрывал сочувствие под разбитной улыбочкой, за что я была ему безмерно благодарна. Даже в носу защипало от избытка чувств.

— Выходит, тебе мой страж уже доложил все о моей личной жизни? — попыталась улыбнуться, сводя возникшее меж нами напряжение на нет. — Предатель. А еще обет магический мне принёс, называется.

— Не доложил, а поставил в известность, — разумничался рогатый. — Это его работа — следить, чтобы его сиура была в порядке. Да и правильно сделал, в общем-то. Ты говорила, что Велор Лайн тебя защитит от людей.

— Ассаро, я тебя прошу… — закусила я губу. — Душу не береди.

— Лиза, — встревоженно зашептал рогатый, — я до последнего надеялся, наблюдал за ним и его семейкой. Но раз не вышло… Люди опасны!

— Не только люди. Слухи ходят, — аккуратно начала я, — что меня не только федераты прикончить хотят.

— Вот так новость, — не приняв всерьёз мои слова, начал копаться в блюде с фруктами Ассаро. — И кто же этот несчастный на сей раз?

Я долго думала, говорить ли Ассаро об Арисе. А вдруг это изменит его планы? Тогда Эда отправится домой, на что она и рассчитывает, конечно. Но насколько правильно лезть в то, чего в корне не понимаешь? Насколько важен союз тёмных и пустынников?

— Твоё молчание мне не нравится, — искоса глянул рогатый. — Кто тебя за Пелену хочет отправить? Арис?

Я мазанула по Ассаро испуганным взглядом, и тот цокнул.

— Так и знал. Слишком уж много он вопросов о тебе задавал.

— Проверял, насколько мы близки, — заволновалась я. — Он, похоже, опасается, что я могу к людям переметнуться.

— Что ещё за бред? — фыркнул пустынник.

Я пожала плечами.

— Ну, либо тревожится, что займу место Эды у твоих ног.

Ассаро засмеялся. Пощёлкал пальцами, будто веля пасть ниц, и я поспешила подыграть.

— О, мой принц, — совсем развеселилась, шлёпнув ладонями по столу, кланяясь, и рогатый вальяжно помахал рукой. Якобы милостью одарил.

— Смех смехом, конечно, — потёр глаз Ассаро, просмеявшись, — но это мысль. Тогда ты точно была бы в безопасности.

— О-о-й… Не глупи, — отмахнулась я.

— А чего? Мы неплохо ладим, кажется. Да и Эдана, глядишь, угомонится.

— Ага, дядя Фёдор, будем втроём жить, — съязвила я. — Ну право, Ассаро! Хорошо ладим, это же не любовь.

— А тебе нужна моя любовь? — улыбнулся рогатый, меряя осторожным взглядом.

— Нет! — слишком поспешно выпалила я. — Слушай, не заставляй краснеть и заводить шарманку про то, что ты классный парень, и все такое…

— Не буду, — спокойнее улыбнулся Ассаро. — Да и мне всё равно никто не позволил бы жениться на тебе.

Я скривилась.

— Так и знала, что сказки лгут. Не жалуют нынче принцы простолюдинок.

Ассаро словно бы виновато улыбнулся.

— Здесь дело не в личном отношении и даже не в классовом различии. Издревле правящая кровь выбирала себе супругов из высших сословий. Бывали случаи, когда женой правителя становилась женщина из низов, но… Не подумай, что я ханжа, Лиза! — предостерёг рогатый.

Я не содержала улыбку.

— Не беспокойся, не подумаю.

Ассаро кивнул.

— Так вот, бывали такие случаи, конечно. Женились по большой любви, но чаще все бракосочетания направлены на усиление королевства. Ну или на увеличение круга поддержки того или иного рода. Так, например, мой род держится у власти уже без малого около тысячи лет! Так что позарься я на обычную девушку и приведи её во дворец, у дяди точно глаз до сброса рогов дёргаться будет. — Ассаро вдруг сделал хитрые глаза. — Но человечка и тёмная в одной постели с пустынником…

— Начало неплохого анекдота могло бы быть, — смутилась я и кашлянула, поспешив громко и чётко добавить. — Ассаро, я на Авэль возвращаюсь.

Синие глаза пустынника в мгновение округлились.

— И когда ты собиралась мне об этом сказать?

— Корабль завтра отплывает, так что… — состроила я виноватую рожицу, — кажется, сейчас самое время.

— Блеск, — фыркнул рогатый, растрепав пепельные волосы на затылке. — Ты можешь уплыть со мной. На празднике побываешь, да и мне спокойнее будет.

Я покачала головой. Остаться здесь — лишний повод повстречать Велора, а я слишком слабая. Я не вынесу. Просто не смогу выстоять под его ледяным взглядом и не рассыпаться на осколки.

— Это коронованным особам позволено заявляться на неделю позже начала занятий, а меня за такое по головке не погладят. Ривел наверняка и без того особую программу для своей лучшей ученицы составил, — пошутила я. — Не хочу давать ему повод выклевать мне остаток мозга на первой же практике.

Ассаро захохотал, да до того заразительно, что я сама засмеялась, в деталях вспомнив надменного эльфа с прямой, как палка, спиной.

— Так что решено. Вернусь в академию с Шараром, — улыбалась я во все тридцать два. — Сомневаюсь, что кто-то рискнет связываться с драконом. А там уж решу, что делать дальше.

Пустынник утвердительно кивнул, но выражение его лица стало, мягко говоря, встревоженным.

— С Шараром, значит. Ты с ним поосторожнее будь, — избегая прямого взгляда, сказал Ассаро. — Тахир однажды с ним схлестнулся, курсе на третьем, что ли… Так едва ноги унес. Шарар ему чуть мозги ментально не перекроил. Он странный. Даже для дракона.

— Не страннее, чем вы все, иппорианцы, — деланно равнодушно отмахнулась я, и уткнулась взглядом в переплетение собственных пальцев. — Слушай, раз уж такой откровенный разговор зашёл… Эдана… Она ведь здесь остаётся? — получив утвердительный кивок, я продолжила, используя момент. — Я заметила, что вы даже не пытаетесь поладить.

— Это я-то не пытаюсь? — вспылил Ассаро, но вмиг сдулся под моим внимательным взглядом.

— Ты даже видеть ее не захотел после похищения.

Рогатый опустил взгляд и дёрнул бровями.

— Все очень непросто, Лиза.

Я развела руками, словно презентовала себя любимую на аукционе.

— Да перед тобой эксперт по непростым отношениям! — я повозилась, устраиваясь на подушках поудобнее и подперев подбородок ладонями. — К тому же, эксперт, до смерти любящий сказки о любви с хорошим концом, уважаемый принц. Так что выкладывайте. Глядишь, и посоветую чего.

Ассаро на мою неумелую игру кисло хмыкнул, но водички все же отхлебнул и покашлял, прочищая горло.

Глава 19. Откровения Ассаро

— Кровопийцы — народ буйный. Помешанный на магии крови и прочих странностях, — увлечённо вещал Ассаро. — Но, не поверишь, за убийство в землях Сореса карают столь же строго, как и на остальных континентах. Кровь тёмным и добровольно отдают, так что в излишней жестокости нужды нет. Знаю даже, — вдруг понизил голос рогатый, склонившись над столом, заставив и меня податься вперёд, — что некоторые девицы нарочно из пустынных земель уплывают. В Дома Полумрака пытаются устроиться, чтобы развлекать господ, кормить собой… Чокнутые, одним словом! — воскликнул он, откинувшись.

Я поспешила согласиться, хотя и вспомнила Нину.

Разве мог Эдмонд круглые сутки держать ее рядом с собой, чтобы та ненароком из-под его морока не вышла? Или она сама была не прочь взамен на сытую жизнь делить с ним постель и кровь?

Я не видела, чтобы тёмный обижал блондинку или рукоприкладствовал. Относился с пренебрежением, не без этого, конечно, но смерть её равнодушным Эдмонда не оставила.

Я помнила его взгляд в ту ночь. В тёмных глазах явно было нечто большее, чем банальная жалость к любимой, но безвозвратно испорченной игрушке.

— Неужели так хорошо платят в этих Домах Полумрака, что девицы туда валом прут?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Ассаро. — Скорее всего. Возможно, такой товар на особом счету и его берегут. Не каждый бордель может позволить себе девиц с других континентов, а если и позволяет, то в их же интересах сохранять им жизнь и… хм-м-м… пригодность как можно дольше. В общем, — сбросил задумчивость пустынник, заговорив живее, — торговали с тёмными и эльфы, и пустынники, и даже нимфы с людьми. Проблем особых ни у кого не возникало. Вот только, несмотря на все запреты, порой то один, то другой кровопийца слетал с катушек. Иссушал какого-нибудь забредшего не туда иноземца… ну, ты понимаешь.

Пустынник поморщился.

— Понимаю, — протянула я. — Наверное.

— Впрочем, потому в Тёмные земли особо никто и не совался. Уж дальше столицы точно. Поговаривали даже, что особо помешанные на крови и отрицающие запрет на убийство тёмные уходили в Сокрытый тьмой лес. Поклонялись там Соресу и даже своих, как они считали — Отрёкшихся, приносили в жертву Тёмному богу, если ловили. А себя гордо называли Истинными. Хотя, как по мне — звери они. Фанатики на всю голову жахнутые. Вот и всё.

— И откуда ты только всё это знаешь? — изумилась я.

По плечам и шее от жутковатых рассказов лихо разбежались мурашки.

— Мне нравилось слушать страшилки в детстве, — хохотнул Ассаро, наверняка видя мои вытаращенные глаза. — Моя кормилица много их знала. В общем, на Иппоре было довольно мирно последние несколько тысяч лет. После первой войны людей с драконьим родом уж точно никто на рожон лезть не хотел. Но лет семьдесят назад — я тогда ещё даже не родился, — вставил пустынник, — начались какие-то тёрки у людей с тёмными. Кто-то кого-то иссушил прямо в людских землях. Того тёмного самосудом вздёрнули. Кровопийцы, ясное дело, узнали. Требовали наказать и убийц, мол, всем по заслугам воздать, но люди отказались. И как-то все закрутилось, завертелось…

Тёмные негодовали, начались нападения. А тут ещё и у федератов внутри континента разлад начался — Грегор Преобразователь издал указ о запрете магии. В общем, когда радиус конфликта бросил тень и на близлежащие земли, и люди, и Воины Ночи начали спешно создавать межгосударственные союзы.

Мой отец тогда получил личное письмо от Эмилио Арконе, нынешнего Темнейшего монарха. Тот предлагал произвести обмен: тёмные дают нам волю добывать некоторые ресурсы в их землях, а мы взамен поддерживаем их в случае открытого конфликта с людьми.

— В случае войны, — нахмурился я.

— Именно, — качнул головой Ассаро. — Тёмные отличные лазутчики, хорошие маги, но пустынники — лучшие воины на Иппоре. Это все знают. Вкупе с армией кровопийц мы и Иппор завоевать могли бы! — по-мальчишески гордо надулся рогач. — Но земли наши небогаты ни углем, ни металлом. Так уж сложилось. Вот только любой договор — весьма хрупкая субстанция, — глянул он на меня так, будто я это с пелёнок знать была обязана. — Кровопийцы понимали, оступятся — и королевство падёт. Они ведь собирались открыть нам доступ на континент. А мы могли в ответственный момент поддержать не ту сторону, например. Так они думали, полагаю, предлагая для подкрепления договора заключить династический брак.

Против верности рассуждений самодержцев мне выставить было нечего. Одно лишь вызвало любопытство:

— Ассаро, я одного понять не могу. Почему выбор пал именно на Эду? Она ведь не единственная благородная леди в Тёмных землях, и раз уж у вас с ней всё так непросто…

— У Эмилио Арконе дочерей нет, — рогатый взял кувшин, разливая слабенькое цветочное вино по бокалам. — У него вообще ни жены, ни потомков, насколько мне известно. Ну а Арис в то время советником у него значился.

Ассаро придвинул один из бокалов ко мне поближе, отсалютовал своим и ополовинил, не раздумывая.

— Знаю, — отозвалась я, водя пальцем по узорной ножке бокала. — До тех пор, пока его не захватили люди.

— Да. Говорят, Темнейшего и Лайна связывали особо близкие отношения. Считай, Арис всегда был одной ногой у власти. Какие отношения у них сейчас, не могу сказать. Но тот факт, что спустя столько лет у тёмных, будто факел в заднице засиял… — Ассаро задумчиво ткнул в остывшее мясо вилкой и поджал губы. — Я помню, как мы впервые приплыли в Тёмные земли. Я тогда мало понимал, но отец объяснял мне, что здесь живёт моя королева.

Я помолчала немного, позволив Ассаро побыть наедине со своими мыслями, а затем тихонько спросила.

— Тебе понравилась Эдана? Когда ты впервые её увидел.

Ассаро, как водится, взбрыкнул.

— Что за вопросы? Ну… — взъерошил он волосы, видя мой пытливый взгляд, — Эдана была уже тогда довольно взрослой девушкой, как мне казалось. Я как-то особой красоты и не заметил. Возмутился только, что она сделается старой, пока я вырасту.

Я с обреченным стоном хлопнула себя по лбу.

— Да мне семь было! — со смехом принялся оправдываться Ассаро. — Или десять… Я не помню даже! Слушай, чего ржёшь? — толкнул он меня в плечо, перегнувшись через стол. — Кровопийцы народ пугающий. Я правда боялся, что Эдана меня прикончит во сне! Выпьет всю кровь.

— Меньше страшилок на ночь слушать надо было, — продолжала посмеиваться я. — Ну и что Эда на это сказала?

— Сказала, что пить меня не станет. Велика, мол, честь. А вот рога с превеликим удовольствием снимет. Ну вот я и…

— Что?

— Никогда, — направил на меня когтистый палец Ассаро, посуровев. — Никогда не говори сыну Ворта, что лишишь его рогов. Это вызов. И тот вызов я принял. В последний день пребывания в Нур-Асера, прокрался в купальню.

— И? — ужаснулась я, припомнив, что и сама по незнанию, как оказалось, бросила Ассаро вызов. — Заценил Эдану в неглиже?

— Ну, не совсем… — смущённо ответил тот. — Не без этого, конечно. Но сперва я вывалил ушат бородавчатых губок прямиком ей в воду. И сказал, что теперь она может быть спокойна. Жена с бородавками во всех местах мне точно в гареме не нужна.

— Ассаро… — простонала я.

— Она хлестанула меня заклятием. Бок распорола, — поднял согнутый локоть пустынник, обозначая место былого ранения. — Орала жутко, конечно… Я тоже орал. Больно очень было. Кажется, я там все в крови исхлестал, но умудрился смыться до того, как ворвались няньки-служанки.

— Уместно, — покачала головой я. — Особенно говоря о купальне.

— Да уж. В общем, я жалел, конечно, после. Да и отец объяснил, что девчонки порой бывают несдержанными. Но что было, того не исправить.

Ассаро вновь задумался. Воспоминания ложились на его лицо и застывали в глазах, делая без сомнения красивые, мужественные черты чуточку мягче.

Я чувствовала, как теплеет кровь в жилах пустынного принца. Чувствовала необъяснимую нежность и тоску.

Странные ощущения… Вообще странно улавливать чужие эмоции. До сих пор у меня опыт в подобных делах лишь с Велором был. Я лишь его настроения ощущала.

— Он был хорошим? — тихо спросила я с улыбкой, будто и сама теми же воспоминаниями переполнилась. — Твой отец.

— Он был отцом, — посмотрел на меня пустынник так, как никогда прежде. — И мне, и своему народу. Его любили.

— Мне жаль, что его нет рядом с тобой, Ассаро, — я протянула руку, коснувшись его пальцев. — Правда жаль.

Рогатый печально покачал головой, принимая мои слова и в ответ сжимая мою ладонь.

— Я иногда думаю, — вдруг взглянул на меня он своими синими глазищами, — как жаль, что ты не родилась на полвека раньше. Как жаль, что… — Ассаро замолчал, опустив голову, но я и без слов поняла.

Окажись я или другой целитель, да хоть бы тот же Лео здесь, на Иппоре в нужный момент… быть может, у рогатого принца сейчас был бы отец. Была бы семья.

Ассаро встряхнулся, прогоняя мрачные мысли.

— В общем, скандал замяли, конечно, и мы вернулись домой. А спустя некоторое время, дом Лайн-Этор словно исчез. Темнейший сразу расторг все договорённости.

— Вот так взял и расторг? — опешила я. — И новую невесту взамен не предложил? Но почему?

Рогатый и сам, будучи в замешательстве, скривил губы.

— Не знаю точно. Скорее всего, Эмилио доверял Арису безоговорочно, и побоялся давать кому-то, кроме своего советника, бразды правления в руки. С такой поддержкой, как пустынная армия, — пояснил Ассаро, — запросто переворот устроить можно. Ну а спустя пару лет мой отец заболел. После его смерти на престол сел дядя, — торопился изложить столь болезненный период своей жизни в паре слов пустынник. — Я повзрослел, поступил в академию… Дальше ты и сама всё знаешь. А около года назад тёмные вдруг объявились, предлагая договор на тех же условиях. Я и поверить не мог, думал, Лайн либо мертвы все до единого, либо спрятаны. Выходит, спрятались они хорошо, — мрачно хмыкнул он. — Аж в другом мире.

— Ассаро…

— Не беспокойся, я ни словом, ни делом не дам знать, что в курсе, — выставил ладонь рогатый. — В общем, я против женитьбы возражать не стал. Чем быстрее я женюсь, тем скорее меня коронуют. К тому же других претенденток, что искал для меня Гакэру, дядя не одобрил. Да и отец говорил, что Эдана стала бы мне верной спутницей. Что ж, — издал очередной смешок Ассаро, — говорят, только Великие не ошибаются.

— Слушай, — как можно мягче попыталась говорить я, — но это же были детские выходки. Ну, повздорили вы пятьдесят лет назад. Подумаешь! Посмеялись да забыли.

— Я и готов бы забыть. Но Эдана ведёт себя непозволительно, — посуровел Ассаро. Даже глаза льдом заблестели. — Она не должна забывать кто я, и как должно со мной себя вести. Все свои ненависти она может изливать, сколько душе угодно, но пытаться принизить меня на глазах у моих же воинов…

— Если честно, она, кажется, лишь одного боится, — Ассаро хмуро уставился на меня в ожидании, и я не стала томить. — Других жён.

— И что? — рывком поднялся на ноги Ассаро, принявшись расхаживать туда-сюда, как заведённый. — Это традиция! У пустынников редко бывает одна избранница.

— Ну, вот как-то так случилось, — беспомощно развела руками я. — Ты пойми, Эдана росла совсем в отличном от Иппора мире. Её взгляды…

— Мне безразлично, какие у неё взгляды, — выставив ладонь, шумно сглотнул Ассаро. — Мне нужны наследники и точка. У моего отца была одна жена, и что из этого вышло? Я один на белом свете. Благо дядя поддержал меня и занял престол, позволив отдышаться, прийти в себя и выучиться толком.

Я пожала плечами, отводя взгляд.

— И все равно я думаю, что это главная причина её растерянности и как следствие гнева. Дай ей время, не дави.

— Давить на неё я не собираюсь, а уж принуждать… — Ассаро прекратил наворачивать круги и остановился. Выдохнул, собираясь с мыслями. — Мне нужна семья, Лиза. Тыл. Я не хочу ходить по дворцу, как по горячим угольям, и маяться от воздержания годами, потому что моя избранница при удобном случае глаза мне выцарапает. Если Эдана начнёт вести себя, как полагается, я, быть может, и подумаю. Но она не начнёт. А раз и дальше продолжит вести себя прежним образом, я буду вынужден её наказывать. Ты ведь поэтому хотела со мной встретиться? Просить, чтобы я отпустил её домой, пока меня не будет здесь, так?

Кривить душой я не стала, раз уж разговор настолько серьёзный зашёл.

— Вообще то да.

— Нет, — отрубил Ассаро, — Эдана останется здесь. Пока я заканчиваю академию, она получит необходимые знания о стране и обычаях. Она должна быть готова стать женой короля. Должна научиться смирению и кротости!

— О-о-о… — с обречённым смешком протянула я, махнув рукой. — Тогда вы не на ту женщину ставку сделали. Эдана прекрасна, но прекрасна именно своим пылом и страстью. Она верный друг и заботливая сестра. Веришь, нет, но хотя мы и были знакомы всего ничего, она относится ко мне лучше, чем многие люди, которых я знала почти всю сознательную жизнь! Хочешь, ломай ее, крои под себя. Запирай в башнях и заводи гаремы. Возможно, получится выбить из нее покорность однажды. Но на твоём месте я бы прислушалась к совету твоего отца и попробовала найти в ней друга!

— До тех пор, пока она не начнёт проявлять положенное мне уважение…

— Ассаро, я тебя не узнаю! — воскликнула я и тоже поднялась из-за стола. — С каких это пор тебя клинит на уважении? Корона…

Я едва не ляпнула «жмёт», но вовремя удержалась. Хотя рогатый, похоже, суть, к сожалению, уловил.

— Мне жаль, — выверяя каждый звук, заговорил он, — что мы ссоримся из-за пустяков, Лиза. Я был с тобой откровенен, значит, считаю тебя другом. И лишь потому, что уверен в твоей верности и неспособности предать, я промолчу и тем самым закрою спор. Но мой ответ остаётся прежним. Эдана останется там, где ей и положено. Я и сам не в восторге, — тяжело опустился на колени Ассаро, усаживаясь обратно за стол, — но это необходимо.

— Но ты же принц. Не тебе ли решать, что необходимо, а что нет? — попыталась я выдавить из себя миролюбивую улыбку и тоже опустилась на подушки. — Прости меня, Ассаро, я и правда забылась. Королевские дела — не моего ума дело, и я верю, что тебе лучше знать, как поступить правильнее.

— Ничего. Все в порядке. Проехали, — нехотя выцепил ягодку из нагромождения фруктов рогатый. — Удивительно, но я почти не психанул, — искренне засмеялся он. — Прогресс!

— Вашим подданным повезёт с королём, Ваша Светлость, — склонила я голову. — Но может, ты все же передумаешь? Насчёт Эданы. Это отличный шанс наладить отношения.

— Отношения, которых нет, — буркнул Ассаро. — Что-то твоё упорство пахнет личным интересом, Лиза.

— Ну-у… — затянула я.

— Что «ну»?

— Я правда люблю Эду. Твоё благополучие мне тоже не безразлично, — Ассаро на этих словах смущённо почесал нос. — Я хочу друзьям счастья. И раз брака не избежать, пытаюсь сделать, что могу.

— Я уже думал, — вдруг словно спохватился, сменил тему Ассаро, — Хотел, чтобы ты осталась с ней.

— С Эданой? Ассаро, твой дядя…

— Знаю, — вздохнул рогатый. — Ты подданная Федерации. Была и остаёшься, и даже в угоду Эдане я не позволил бы тебе оказаться здесь без моей защиты.

Но у меня внутри уже все запылало от энтузиазма.

— А что если мне стать одной из вас? Даже если на Авэль поеду, это убережёт меня от лишних косых взглядов. Сам знаешь, многие преподаватели боятся нападения федератов. Готова присягнуть на чем угодно, — убедительно кивнула я, но Ассаро печально глядел на меня.

У него даже рога будто бы поникли, добавляя образу уныния.

— Увы, принять тебя в подданные может лишь дядя. Сейчас он правящий. Я на это попросту права не имею, а он ни за что не согласится. Но даже если бы вдруг дал добро, я насторожился бы еще пуще и уж точно не позволил бы тебе в это соваться. Ты будешь в его власти, во власти наших законов, а законы в последнее время одним взмахом руки…

Ассаро смолк, и плечи его под тонким шёлком цвета аквамарина напряглись.

— Ты что же, не доверяешь ему? — шёпотом спросила я. — Не доверяешь дяде?

Рогач только улыбнулся и посоветовал мне не брать в голову. Мол, это уж явно не то, о чем мне беспокоиться стоит.

— Когда меня коронуют, — занёс он три пальца надо лбом, имитируя зубья короны, — милости прошу. Но сейчас, единственное, что я мог, это пригласить тебя как гостью. Что я и сделал. Мои гвардейцы охраняют тебя.

— Спасибо тебе за это, — приложила я руку к груди. — Честное слово, от души. Мне очень совестно за то, что мы вчера… учудили. И я благодарна, что ты готов был любой ценой нас вызволить. Но на острове гвардейцев не будет, а Шарар не сможет быть рядом двадцать четыре часа в стуки. К тому же, говорят, федераты воду мутят на своём болоте… Пленяют магов.

— Знаю, — скрипнул зубами Ассаро. — Мы уже несколько дней в зале заседаний трём одно и то же. Оскомину набило. Дождёмся новостей от лазутчика, станет понятнее, что люди задумали. Но есть основания думать, что магов в Объединённых землях ждёт учесть куда более страшная, чем казнь. Мы пытались выведать, но Ксандер Ридд — крепкий орешек.

Сердце у меня так и сжалось.

— Он всё ещё здесь?

— А куда он денется? — не без удивления глянул на меня Ассаро. — Но разговорить его оказалось непросто. Он истинный воин, преданный своему правителю.

— Его… пытают?

Рогатый отвечал неохотно, но и обманывать не хотел.

— В подземельях не детский городок, Лиза. Пытают. Но насколько мне известно, пока не в полную силу, — я ощутила, как к горлу крадётся тошнота. — Думаю, это дело времени. Ещё день, два, и мы окончательно договоримся с тёмными.

— И тогда Ридду не поздоровится, — сглотнула я, прикрывая глаза.

Ассаро недобро хмыкнул.

— Ему не поздоровится, если Арис добьётся своего, и его заберут с собой кровопийцы. Поверь, Лайн старший из кожи вон лезет. Личные счёты, полагаю. Но нам нужно знать, что творится не только в людских землях, но и в голове у Правителя, — словно в оправдание добавил Ассаро. — Страшно представить, что без сведений Ариса, мы бы и не узнали ничего. Благо он сильный маг и даже несмотря на магические барьеры в перелагателе, сумел восстановить некоторые полезные воспоминания. Например, о том, что людские изобретатели используют в своих проектах руны. Не гнушаются.

Я вытаращила глаза. Вот те раз. Старик Барбус Алео, шаркающий в своей красной попоне за мной попятам, мало был на мага похож. Но ведь и перелагатель у него нашёлся, стоило мне появиться. А он не без магии сделан.

— Значит, у Правителя и действующие маги есть? — нахмурилась я, окончательно заплутав в догадках.

— Ворт их разбери, — дёрнул плечами рогатый. — Арис помнит, лишь чертежи устройств.

Несколько секунд мы молча глазели в свои полупустые тарелки. Ассаро молчание не тяготило. Он подбавил в бокал вина, закинул в рот лодочку из слоеного теста с отвратительным на вид морским гадом…

— Люди его мучали? — негромко спросила я, наотрез отказавшись дегустировать сомнительные блюда. — Ариса.

— Он не жаловался, если ты об этом, — равнодушно ковырял пустынник в зубах шпажкой от канапе. — Голодом морили, наверное. Не скажу точнее, но зол он знатно. Думаю, жить спокойно не сможет, пока не сотрёт с лица Иппора Федерацию.

— Пятьдесят лет в заключении — не шутки.

— Это да… Чудо, что он там не сбрендил окончательно! Хотя, это вопрос спорный, правда? — Ассаро хохотнул, и я выдавила через силу ответную улыбку. — Но, говорят, жить с запертым внутри себя сознанием и не иметь выхода магии — это… страшнее, чем просто страшно.

— Страшнее, чем просто страшно? — подняла брови я, смеясь. — Да ты мастер слова, Ассаро.

Но рогатый только хмурым взглядом меня одарил.

— И совсем не смешно. Это величайшая мука для любого, кто одарён Искрой. Магия, не имея выхода, мстит и сводит с ума. Но ты не должна его жалеть, — свёл брови он еще строже.

— Я и не жалею, — помотала я головой, задумчиво крутя в руках шершавый на ощупь лиловый персик.

— И не надо, — назидательно буркнул Ассаро. — Он враг тебе. И если представится возможность — бей первой. Сейчас, погоди…

Пустынник поднялся и поспешил прочь из гостиной, веля оставался на месте. Я с удивлением закрутила головой. Пришлось несколько минут ждать, пока друг не вернулся.

— Припас тут кое-что для тебя, — держал он в руках красивую длинную коробочку с россыпью сияющих жемчужин на крышке. — Хотел после праздника Дождя вручить, но раз уж ты сама себе голова и завтра уезжаешь…

Округляя глаза с каждым мгновением все сильнее, я поднялась на вдруг отяжелевшие ноги.

Крышка приподнялась, подцепленная когтистыми пальцами, и я со смущением и любопытством заглянула внутрь. Да так и охнула.

— Ассаро! Ты с ума сошёл? Это же уйму…

Денег стоит. Да, Лиза. Кажется, ты позабыла, что перед тобой принц всея Пустынь.

— Нравится? — подпёр кулаком бок Ассаро.

Вместо внятного ответа и благодарностей, я продолжала восхищённо охать-ахать.

В коробке на бархатной алой подложке оказался небольшой клинок в дорогих ножнах. Ручка сияла начищенным серебром так, что глаза резало.

— Да бери уже! — усмехнулся Ассаро, небрежно тряхнув коробкой. — Чего шею, как панголин, тянешь?

Затаив дыхание, я запустила пальцы в коробку и взяла клинок.

— Лёгкий, — с придыханием вынесла вердикт, с трудом оторвав взгляд от такой красоты.

— Так куда тебе тяжёлый? — по-хозяйски уже откинул коробку на стол Ассаро и развалился на подушках. А я так и застыла столбом. — Из ножен-то хоть достань.

— Погоди, я ещё рукоять как следует не рассмотрела! Великолепно… Ты только не говори, что сам его ковал, а то я точно ниц паду.

Пустынник фыркнул.

— Ага. Ещё чего. Чтобы сковать магическое оружие, мне лет двадцать в подземельях проторчать пришлось бы.

— Так долго?

— Это магической металл. Он спешку не оценит. Хотя откуда, тебе, иномирянка-Пришлая, знать, — нарочито надменно выдал Ассаро.

Видно тоже смущён был немало. Сомневаться в том, что он впервые дарит что-то женщине, не приходилось.

— Пришлая… М-м-да… — цокнул он, хлебая вино. — Теперь понятно, почему ты «Пришлая».

— Да ну тебя, — беззлобно огрызнулась я, осторожно скользя пальцем по виткам тёмного, как графит, металла на рукояти. — Какие камни красивые.

Словно ягоды, алые самоцветы и впрямь уместились в гнёздышках между сплетениями нитей. Стоило чуть наклонить клинок, они начинали призвано сиять, маня кровавой глубиной.

— Это Камни Огня. Их нужно заполнить своей магией. Помедитируй над ними на досуге, — улыбнулся рогатый и со вздохом лютого нежелания поднялся. — Ты прости, но аудиенцию пора заканчивать. У меня урок управления государством еще сегодня, — тряхнул он рогатой головой и вывалил язык, издав что-то среднее между вздохом и «буэ-э».

— Конечно-конечно, — заторопилась я, уложив клинок обратно в коробочку. Закрыла, чтобы спрятать от любопытных глаз. — Спасибо тебе большое! Даже не знаю, как тебя благодарить. За всё. Мне и подарить тебе нечего…

— Доживи до моего бракосочетания, — ухмыльнулся Ассаро. — Думаю, Эдане будет проще так. Когда рядом будет кто-то. Кроме меня, — снова выдавил он улыбку, но безрадостную.

— Замётано! — отсалютовала я, хотя огонь радости и во мне начал медленно угасать. Реальность снова возвращалась.

Арис. Велор… Эдана ещё расстроится, что не удалось амнистию выхлопотать. Хотя, наверняка и увидеться мне с ней больше не позволят.

— Лиз, ты не бойся, — по-своему оценил мой потухший взгляд Ассаро. — Мы тебя в академии защитим. Поговорим с Ривелом. Я Гакэру распоряжения отдам, Тахиру… Ума с Дионом и Окарой от тебя ни на шаг не отойдут. Ты не одна.

— Я знаю, Ассаро, — неловко раскинула я руки для объятий, чуя тепло бьющегося меж рёбер сердца. — И ты знай, что всегда можешь на меня положиться. Я ж твой личный целитель! Не забывай.

Рогатый стушевался на мгновение, а затем шагнул и прижал меня к себе

— Не забуду, — выдал глухо, а затем прихлопнул по плечу. — Ну, давай. Смотри в оба.

— И вы, Ваше Высочество.

Рогатый шутливо показал язык и приоткрыл дверь, выпуская меня из покоев. Уже кивнул на прощание, как я его остановила.

— Понимаю, что веры мне больше нет, — заговорила нарочито громко, чтобы и Акитар с Малирой слышали, — но могу я по лавкам пройтись напоследок? Прикупить кое-что к учёбе надо. Обещаю, — подняла ладонь на уровне лица, словно клятву давала, — и шагу в сторону не ступлю!

Ассаро задумался, прищурив голубые глаза, а страж многозначительно кашлянул. Да и Малира оживилась, сбросив сонное оцепенение.

— Ну, иди. Не подводи только больше.

Я радостно кивнула и развернулась на каблуках, заспешив прочь. Чувство щемящей душу тоски нахлынуло, словно мы не на несколько недель, а едва ли не на век с Ассаро прощались.

— Бей первой, — стиснула я коробочку подмышкой и тяжело вздохнула. — Надеюсь, мне никогда не придётся пустить тебя в ход, красавец.

Акитар позади выразительно кашлянул, но я только через плечо глянула, не смутилась.

— Мне нравится говорить с вещами, — словно подвела итог, чтобы впредь подобных кашлей не было. — Уж такая уродилась. Потерпите ещё немного, сиур Акитар. Всего один вечер. Один вечер, — повторила, зашагав быстрее навстречу опускающемуся на столицу душному вечеру, — и свобода.

Я обернулась с улыбкой и наткнулась на пристальный кареглазый взгляд. Оценивающий, задумчивый…

* * *

Малира оказалась немногим разговорчивее отца, поэтому по освещённому сотней вечерних огней рынку бродили преимущественно в молчании.

Однако, несмотря на позднее время, вокруг не стихая стоял гул. Это немного пугало. Как и пугало осознание того, что любой из прохожих мог оказаться «серым», решившим напасть снова во имя мести.

Сладкие речи Бирмана Кагго меня не убедили, и чувство безопасности растаяло, едва дворцовые стены остались позади.

Но семейство Акитар смотрело в оба. Поэтому мне лишь оставалось не отходить от них ни на шаг и не разговаривать с незнакомцами. И второе оказалось сложнее всего.

Торговец в лавке, сияя надеждой, как начищенный самовар, сунул мне несколько писчих палочек сверх тех, что купила я сама. А приглядывая для себя дощечку рунной почты, я едва не обзавелась дополнительным комплектом дорогих, уже заряжённых камней в холщевом мешочке.

Многие узнавали во мне целителя, в первую очередь, из-за Акитара, и пытались всячески угодить. Ожидали в ответ чуда, но страж хмурился и качал головой, каждый раз, стоило вопросительно на него поглядеть.

Я и сама понимала — исцелю одного, и целыми мы точно с рынка не уйдём. Молва мигом столицу облетит, и нас на сувениры разберут.

Это давило и лишало воздуха, как толща воды. К тому же доброе расположение духа, подаренное встречей с Ассаро, медленно, но верно таяло.

Удивительно, но после разговора с рогатым, на сердце стало в разы теплее. Его такое живое участие и меня саму будто бы воскресило. Хотя ещё утром казалось, что на месте нутра — выжженная пустошь. Уродства искалеченного сердца были присыпаны пеплом, спрятаны от посторонних глаз, но казалось, развалиться на куски мне лишь магия не позволяла.

Ассаро и его подарок, который теперь дожидался меня в покоях, малость приподняли дух. Но тоска снова отвоёвывала украденное у неё время. Душу ворошило беспокойство и колющая, прямо как от ножа, боль.

— Осталось лишь к Шарару заглянуть, — бойко шагала я, не позволяя себе повторять вчерашних ошибок и раскисать у всех на виду. — А затем можем возвращаться во дворец. Сиур Акитар, Малира, — остановилась я, повинуясь порыву, — мне совестно, что вчера по моей вине вам пришлось рисковать жизнью. Не знаю, какие слова могут мою вину загладить…

— Все хорошо, что хорошо кончается, — равнодушно пожала плечами Малли. — К тому же, меня повысили только благодаря «особым заслугам перед правящим домом», — деловито отставила она ногу, не без гордости скосившись на отца.

«Хоть кому-то польза от моего сумасбродства», — поджала я губы, тоже переводя глаза на стража.

На мои извинения тот лишь кивнул сдержанно, но взгляд его значительно потеплел. Поэтому к постоялому двору наша троица подошла в весьма благодушном настроении.

Однако здесь меня поджидал неприятный сюрприз — Шарара на месте не оказалось.

— Не знаете, куда он мог на ночь глядя отправиться?

Рогатый хозяин в ответ скривил губы в вежливой улыбке.

— Никак нет, сиура. Сиур Исмаарту ушёл ещё утром. Позавтракал шестью порциями омлета с острыми колбасками, жаренными на углях лепёшками с сыром…

— А вы сможете передать ему вот это, когда он вернётся? — оборвав перечисление вереницы блюд, входящих в драконий утренний рацион, я наскоро начеркала на листе, выдранном из новенькой тетради, записку.

Под своим именем вывела знаки привязанной теперь ко мне рунной почты, чтобы Шарар смог со мной связаться.

— Разумеется, — уже потянул рогач когтистую руку к аккуратно сложенному листочку, как Малира перехватила записку.

— Делайте так всегда, сиура, — посоветовала она, вынудив меня написать полное имя адресата на обороте листа и запечатав послание магическим пассом.

Я улыбнулась, поблагодарив за помощь, а вот седовласый пустынник с трудом кислой улыбкой на сморщенных губах разжился.

Мы уже отошли на несколько шагов от постоялого двора, как вслед за нами из дверей выскочил курчавый помощник хозяина Набо.

— Сиура, стойте! — воровато оглядываясь, он подбежал, лихорадочно сверкая глазищами, очерченными пушистыми, как у телка ресницами. — Вы дракона искали?

Малира сделала шаг ко мне поближе, подобно отцу сжав руку на палаше.

— Да, искала, — не задумываясь ответила я, не отзывая Малиру. — Вы знаете, где он?

Набо глянул на моих стражей, на меня… Я вопросительно приподняла брови.

— Ах, вот оно что, — принялась рыться в кошельке, извлекая пару медных монет и протягивая их рогачу.

Больше дать, даже если бы хотела, не смогла. Потратила на учебные принадлежности и прочие мелочи почти все сбережения. К тому же шайка Лилет обобрала нас с Эданой до нитки.

Хорошо всё же, что часть денег я припрятала в вещах и оставила во дворце. Иначе куковала бы сейчас.

— К дракону ночью господин захаживал, — расплываясь в довольной улыбке, рогатик спрятал добычу в нагрудный карман жилета.

— Господин? — удивилась я, услышав это вместо привычного здесь «сиур».

— Высокий такой, — поднял руку над своими кучерями Набо. — А взгляд… ну прямо как лезвие! Я предложил ему подождать внизу. Выпить, поесть, пока дракон не вернётся. А он как глянул! — искусно изобразил испуг рогатик. — Отказался, в общем. Дал серебра.

— И ты пропустил его наверх? — с осуждением пробасил Акитар. — К жилым комнатам в отсутствие хозяина?

Рогатик дёрнул плечами, мол, а что оставалось? Глянул же.

— А этот господин, — я сглотнула, чуя, как тревога растёт со скоростью дрожжевого теста. — Он был…

— Кровопийца, — поспешил кивнуть пустынник, предугадав вопрос. — По виду из высших. Одет очень хорошо.

— О чём они говорили? — от волнения подступила я на шаг к Набо. — Зачем он приходил?

— Ну-у… — скорчил рожу рогач. — Я не девица, чтоб разговоры чужие подслушивать, но кое-что что все же разузнал.

— Говори.

Пустынник нахально улыбнулся. Снова глянул на мой кошель, и я, вспыхнув от гнева, ринулась вперёд.

Да так и взяла наглеца за грудки.

— Говори, Набо, — спокойно попросила я, но запах палёного уже щекотал ноздри. — О чем был разговор?

— Не знаю, сиура! — затараторил рогатик, разведя руки в стороны, как крылья, и боясь даже прикоснуться ко мне. — Не губите! Честное слово не знаю! Но когда тёмный господин ушёл, дракон даже есть отказался. Вот как! Тарелки с мясом обратно принесли, как были, нетронутые.

Значит, ничего хорошего они не обсуждали. Шарара выбить из привычного состояния да ещё и аппетита лишить, ох, как непросто.

— А сегодня, едва солнце встало, дракон ушёл. Улетел, точнее. Мне Кинана — она овощи нам свежие привозит — рассказала, что ящера видели на западной стороне. Может, на родину вернуться вздумал? — закончил Набо и торопливо отступил на шаг, стоило мне лишь пальцы разжать.

Дело ясное, пустынник всё, что знал, выложил. Ещё бы, струхнул так, что у меня у самой от его эмоций руки ходуном заходили.

«Улетел, — прикрыла я глаза, ощущая очередной укол меж рёбер. — Шарар улетел. Без меня».

Чёрт побери! Да что этому тёмному ещё от меня нужно?! Разрушить меня до основания и пустить прах по ветру?

От меня же и так ничего не осталось! Он это знает. Так зачем ходил к дракону? На кой чёрт продолжает лезть в мою жизнь?

Ни слова больше не говоря, я резво развернулась, а сделав всего пару шагов, обернулась. Посмотрела невидящим взглядом на кучерявого, вновь испуганно завращавшего глазами, и вынула из кошеля на поясе ещё пару монет.

— Извини, — бросила пустыннику медяки вместо прощания и теперь уже решительно направилась прочь. — Купи себе жилетку взамен испорченной, Набо. И поумерь наглость впредь. Целее будешь.

Глава 20. Корабли в моей гавани…

Места себе от тревоги я найти никак не могла. Поняла это лишь спустя полчаса после возвращения и бесцельного блуждания по покоям то в поисках халата, то полотенца для ванны.

На город опустилась ночь, а установленная на столе в гостиной каменная дощечка рунной почты светилась неподвижным фиолетовым светом. Вестей от Шарара всё не было, но я, нервно перебирая шелковые кисти казённого халата, не оставляла надежды.

Чтобы не изводить себя пустым ожиданием, решила заняться делом. Перетащила учебную сумку и вещевой мешок в гостиную. Однако времени, чтобы уложить вещи мне много не потребовалось. Полчаса и дело сделано.

Один ученический костюм красовался теперь на плечиках в шкафу. Его я, подобно прочим студентам, наметилась надеть завтра, а другой — уложен в сумку с остальной одеждой.

В поисках занятия я несколько минут бесцельно протаращилась в шкаф с обновками, что для меня прислал Ассаро. Подумав, всё же бережно взяла одно платье. Самое красивое, как мне казалось.

Длинное, узкое, как футляр. С открытыми плечами, вышитое серебряными и золотыми нитями и оттого переливающееся от холодных ледяных оттенков до алых, раскалённых.

Вернувшись в гостиную и аккуратно сложив драгоценное платье, завернула его для верности ещё и в платок, и только тогда уложила в мешок к остальным вещам.

Рогатик, скорее всего, взбесится, когда узнает, что я все не забрала, но куда же мне их тащить? Получится, заберу с собой на Землю, хоть одно. На память. Уж поди не растает оно в нашем мире, как наряд Золушки после полуночи.

Землю… Ну и как мне без руны Натаны на неё попасть?

— Чёрт побери, ну и дура же я! Словно вчера на свет родилась.

На полпути остановив ладонь ко лбу, я просто в бессилии рухнула на софу. Лупить себя почём зря поздно. Нужно думать, что делать.

Варианты были. Первый — перебороть себя, узнать у Эданы руну почты Велора и прямо потребовать список магических символов, использованных Натаной. Второй — снова призвать госпожу Рысь, в надежде, что однажды она получится не ломаным киборгом, а практически живым, здравомыслящим существом.

И если первый вариант по ряду причин вызывал неимоверную тяжесть в груди, то второму я отдавала предпочтение без раздумий. Кажется, даже моё пламя от подобных мыслей оживилось, разгоняя сердце до сумасшедшего стука.

Напоследок пройдясь по спальне, ванной и гостиной, проверяя, не оставила ли чего из вещей ненароком, я уселась на софу. Одарила мрачным взглядом по-прежнему безжизненную почтовую руну и открыла коробочку с кинжалом.

Восторг снова охватил, стоило только коснуться рукояти. А так как моя стихия разбушевалась не на шутку, пока ещё вежливо прося выпустить ее хотя бы в виде крохотного, спичечного огонька, магия беспрекословно окутала запястье, проникая нитями в металл.

Камни Огня жадно засверкали, впитывая потоки. Насыщались, будто кровью и едва заметно пульсировали.

— Ну что, довольно? — отложив заряженный до отказа клинок, в шутку спросила я у пламени, откинувшись и подтянув к груди колени, забираясь на софу с ногами. — Уж я-то определённо.

Благо ответа не последовало.

Свернувшись калачиком и уложив голову на подлокотник, я принялась гипнотизировать рунную дощечку, когда птички ахайя защебетали в клетке.

Они всегда трещали без умолку, но сейчас хохлатый заливался особенно мелодичной трелью. Я перевела взгляд на клетку, и грудка у него в то же мгновение засветилась. Заблестели пёрышки, становясь прозрачными и одеваясь в голубую дымку.

Вот только объект птичьих ухаживаний оставался невозмутимо-спокоен. Пташка чистила пёрышки, крутила головкой, и я забеспокоилась, не бывает ли у крылатых глухоты Потому как даже у меня сердце заныло от проникновенности мелодии, а малявке хоть бы хны.

Я поднялась с софы, подходя ближе к клетке, а магия насквозь прошила грудку незадачливого, хохлатого кавалера. Взвилась, как жар от раскалённой печи, оставляя лёгкий иллюзорный шлейф. Тут же в ответ зазвучала песенка, а грудка своенравной птахи засияла золотом.

Сорвавшись с жёрдочки, малышка взлетела и зацепилась лапками за прутья. Раскачивалась из стороны в сторону, качала головкой и пела так проникновенно, будто всему миру хотела рассказать о том, что наконец разглядела своего суженого.

Пусть он и был до тех пор в замкнутом с ней пространстве круглосуточно.

Магия рождает любовь. Выходит, любовь всего лишь иллюзия? Побочный эффект очарования?

Нет. У птах, увы, не любовь. Это инстинкт выживания требует от них влюблённости. Создаёт все условия, лишь бы размножались. Но однажды грудка у хохлатого погаснет. Погаснут пёрышки и у его подруги. Разлетятся по разным концам жерди. И вроде рядом, а в упор друг друга видеть не будут.

Вот и сказке конец.

А Дракула прав. Нельзя накрепко влюбиться за месяц-два. Нельзя понять, любишь ли, пока «светится грудка». Истинное чувство не рождается в сиянии и песнях. Оно рождается в муках. Всё живое рождается в муках, если уж по существу говорить. А уж сияют ли от неё глаза или ещё органы какие…

Погружаться в глубокий самоанализ и копаться в душе в поисках ответа сил не было. И кажется, я впервые в жизни поняла, для чего нужны мозгоправы.

Машины чинят механики, в компьютерных софтах ковыряются программисты, ну или люди, имеющие к этому определённую склонность. Помню, как Ярик не раз, как мне казалось, в два клика мышью возвращал мой едва на тот свет не отправившийся ноутбук.

Дело мастера боится. А примись я сама тыкать…

Так и с душой. Не лезть, не тычь в сердце, и без того израненное и хилое. Легче не станет, если, только не помрёшь.

— Но от тоски никто ещё за Пелену не отправлялся, — сказала вслух и нахмурилась.

Пелену? Ну и когда я успела пропитаться духом Иппора настолько, что местные верования воспринимаю, как свои?

Птахи по-прежнему щебетали, а я вдруг решилась на отчаянный шаг. Взяла клетку и вышла с ней на террасу.

Ночь утихомирила ветер. Сад, раскинувшийся под окном, чернел и переливался десятками светлячков и магикусов, оттого казалось, будто чёрное небо, не имея конца, полотном расстроилось по земле. Звёзды словно затерялись в траве и густых кронах деревьев.

Поставив клетку на перила и придерживая её одной рукой, я сдвинула запорный штырёк. Дверца клетушки распахнулась.

Их я забирать с собой всё равно не собиралась. Некуда. А на острове сейчас гуляют зимние ветра.

— Я вас отпускаю, — прошептала, словно признавалась в чём-то сокровенном.

Но птахи до смерти перепугались. Истерично чирикали и били крыльями, стоило мне шевельнуться.

Боялись свободы.

Кажется, я и сама боялась. Боялась завтрашнего утра, боялась переступить порог покоев и больше никогда сюда не вернуться. И самое непостижимое, что страх этот был теперь даже крепче, чем когда на Иппор отправлялась.

— Да летите же! — задыхаясь от отчаяния, ударила я по прутьям, что было сил, и птички выпорхнули в чёрную пустоту за освещённой террасой.

Два огонька: синий и алый сперва камнем рухнули вниз. Разлетелись в разные стороны, как искры от костра, а затем бросились в тёмное небо. К назревшим, словно хрустальные капли, звёздам.

Я тяжело вздохнула, и ещё долго смотрела в холодную, раскинувшуюся над головой бездну. Жалела, о невозможности хотя бы сотую долю всех одолевавших меня тяжёлых дум вместе с птицами в небо отправить.

* * *

Утро выдалось ещё ветренее, чем предыдущее. Страшно подставить, какие ураганы бушуют в землях Ворта в сезон дождей.

— Жаль, что не хочешь остаться, — посетовал Ассаро, заглянув ко мне после завтрака, чтобы попрощаться. — Море перед первым дождём всегда неспокойное… Сразу напиши, как до острова доберётесь.

— Напишу, — бережно уложила я в сумку руну почты Ассаро. Пора, наверное, адресно-рунную книжку заводить. — Ну, встретимся в академии? — улыбнулась я.

Строя серьёзную мину, Ассаро кивнул, беря корзину, доверху забитую провизией, и отворяя дверь из моих покоев.

— Уме писала? — строго спросил он, передав корзину Акитару.

Я отрицательно мотнула головой. Решила, что проще всё будет объяснить при встрече, чем изощряться и искать правильные слова. Да и что написать? Здравствуй, Ума. Я оказалась влюблённой дурой, поэтому снова возвращаюсь на Авэль?

— Хорошей дороги, Лиза, — на сей раз сам провал инициативу рогатый и приобнял меня одной рукой. — Прости уж, что не провожаю.

— Ничего, — улыбнулась, отдавая и вещмешок Акитару, а учебную сумку закидывая на плечо. — Я все понимаю, Ваше Высочество. Государство ждать не будет. До встречи через пару недель!

Распрощавшись с Ассаро, я вместе с Акитаром и Малли вскоре покинула дворец и спустя полчаса добралась до пристани.

Рогатый предлагал распорядиться, чтобы снарядили транспортёр — коляску с впряжённым в неё ящером, но я отказалась. Хотелось пройтись по городу напоследок. Да и стражи оказались прогуляться не против.

Заглянув по пути на постоялый двор, но снова оставшись ни с чем — у пронырливого Набо сегодня был выходной, а хозяин Шарара ни вчера, ни сегодня так и не видел, я не без внутренней дрожи замерла у деревянных мостков.

Корабль, призванный доставить рогатых студентов к берегам Авэль, оказался гораздо больше личного корабля кронпринца. Трёхмачтовый, больше напоминающий круизный лайнер, он покачивался на алых, со ржавой рыжиной волнах, то и дело чуть обнажая бок, обросший ракушками и коралловым веточками.

Оглядывая толпу, я выискивала драконий широкоплечий силуэт, но на пристани сегодня было не протолкнуться. Уйма провожающих и отплывающих сновала туда-сюда. Катились тележки, груженные вещами, скрипели от ветра мачты кораблей и кричали прибрежные птицы и матросы.

И только Шарара нигде не было видно.

Делать нечего. Мы поднялись на палубу, где нас встретила госпожа Сарэйн и пара местных блюстителей порядка.

— Поплывёте с нами, Елизавета? — поправила рогатая свой бессменный платок, скрывающий рога, волосы и шею. — Очень хорошо. Позвольте, документы. Я вас запишу и назначу каюту.

Завхоз академии как и всегда была безукоризненно точна и строга.

— Сиура Сарэйн, вы же меня и без того знаете! — улыбнулась я, копаясь в сумке в поисках листа с печатями Федерации, подтверждающими мою личность.

— Положено так, — нахмурилась пустынница, окинув взглядом моих стражей. — Вы тоже плывёте?

— Нет, — коротко бросил Акитар, многозначительно приподняв корзину с провизией, и госпожа Сарэйн с облегчением выдохнула.

— Вот и хорошо. Иначе кают, боюсь, не хватит, — пожаловалась она, записывая меня в пухлую тетрадь. — Ваш билет, — поставила рогатая свою подпись, и на кусочке плотной бумаги вмиг появилось моё имя и номер каюты.

Поблагодарив пустынницу, мы втроём двинулись вглубь палубы. Жилые каюты наседали друг на друга и тянулись ввысь, напоминая пирамиду из сцепленных друг с другом домишек Серого квартала.

Все три этажа жилого комплекса опоясывались узенькими лентами балконов, соединённых меж собой деревянными лесенками.

Похоже, у пустынного народа строительная магия на особом счету. Уж до чего любят они все эти нагромождения…

Поднявшись на третий этаж, я по совету Акитара приложила свой билет к стеклянному оконцу на двери. Стекло засияло золотом, и дверной замок щёлкнул, впуская нас внутрь. Но переступить порог я не спешила.

Выделенная комнатка на втором этаже оказалась тесной, двухместной и уже занятой. На первом ярусе деревянной кровати лежали сумки и кульки. Равно как и на одной-единственной тумбочке теснились свёртки с едой и даже накрытый платком кувшин.

Уныние обстановки, теснота и отсутствие окон угнетали. Да и к тому же море неистово раскачивали корабль, и меня начинало мутить.

Акитар, поддерживая беседой мой павший дух, прошёл вперёд и закинул мои вещи на верхнюю кровать. Корзину с едой, которой мне предстояло питаться все время пути, поставил на пол.

Мы уже вышли на свет божий, спустились на палубу, как я огорчённо застонала, схватившись за голову.

— Не всё так уж плохо, сиура. Во времена моей учёбы ещё подобных кораблей не строили. Нам приходилось спать в трюме, — попытался поддержать меня страж, но я замахала руками.

— Нет, я не о том… Я ирию забыла!

— Что? — синхронно переспросили рогатые.

— Ирию, цветок, — торопилась объяснить я. — Мне его подруга-нимфа подарила. Ирия любит тень, и я сунула ее под кровать, в первый же день, как приехала… да пропади оно…!

Ума говорила, что ирии — цветы крайне редкие. И пусть я тем же фанатизмом к растениеводству, что и юная нимфа не разжилась, потерять подарок было стыдно. Как и стыдно, что по приезде сунув горшок с отростком под кровать, я ни разу о нем не вспомнила.

— Не беспокойтесь, сиура, — положил мне на плечо ладонь Акитар, когда я, кажется, готова была бежать во дворец на всех парах. — Я заберу вашу ирию сегодня же и передам иссеру Авару. Думаю, принцу не составит труда привезти ее на остров.

Я выдохнула и тут же виновато глянула на стража.

— Только её полить, наверное, надо…

Акитар заверил, что мне не о чем беспокоиться. Горшочек с цветком будет полит, передан в надёжные руки и вскоре вернётся ко мне. Да и Малли добавила, что возвращаться — слишком дурная примета.

Я и сама это знала. Возвращаться всегда не к добру.

Акитар обменялся парой фраз с рогачами из городской стражи, что должны были сопровождать корабль до самого острова. Пустынники оживились, узнав, что им суждено плыть с тем самым мифическим целителем, и пообещали, что ни на шаг от меня не отступят.

— Будьте осторожны сиура Елизавета, — тем не менее предостерёг на прощание мой страж и поклонился. — Берегите себя.

Малира тоже важно склонила голову.

— И вы берегите себя, — с улыбкой ответила я, придерживаясь за перила борта. Пол из-под ног словно плыл, но я пыталась сохранить бравый вид. — Надеюсь, вам по долгу службы больше не придётся стеречь человечек.

— Это вряд ли, — жёсткие губы стража тронула лёгкая улыбка. — Жаль. Оказалось, подобная работа держит в тонусе ничуть не хуже военных походов.

— Еще как держит, — со смехом вставила Малира, кивая рогатой головой. — Когда бы мы ещё надрать задницы «серым» сподобились?

Я засмеялась, видя, как искренне веселится новоиспечённый королевский гвардеец «в юбке», а вот Акитар неодобрительно поджал губы. Смолчал, но судя по сведённым на переносице бровям, зарубку в памяти, чтобы провести беседу с дочерью, поставил.

— Прощайте! — махнула я рукой, когда рогатые сошли с корабля.

Малли помахала в ответ, а Акитар вот уже в который раз просто кивнул, чуть растянув губы в такой непривычной, но искренней улыбке. И глядя в спины удаляющихся пустынников, я искренне пожалела, что обнять рогатого воина напоследок так и не решилась.

— Какие лю-юди! — раздалось насмешливое за спиной, когда я, поймав волну сентиментальности, готова была скупую слезу смахнуть.

— Тахир!

Стоило обернуться, с головой будто нырнула в жидкий янтарь. Лучший друг Ассаро стоял передо мной.

Ветер ерошил его тёмные волосы, собранные в косу. Алый камзол пятикурсника с точно такой же, её у меня, вышивкой — серебряной искоркой на груди, был неряшливо распахнут.

Странно, но выходит, Тахир не из высшего света. Во дворце его я ни разу не видела, да и раз он, как и я, в студенческой одежде… Те, кто посостоятельнее, камзолы только на острове натянут. Не царское, мол, это дело.

— Привет, Лиза, — рогатый с улыбкой раскинул руки и сощурил такие необычайно яркие глаза. — Ты чего здесь одна топчешься?

— Стражей провожала, — ответила на объятия янтарноглазого. — А ты каким судьбами тут? Я думала, ты с Ассаро поплывёшь… ой, что это с тобой?

Я коснулась вереницы уже порядком отцветших синяков прямо под гладко выбритой челюстью.

— Ай, да пустяк, — отмахнулся рогатый, отстранившись. — Мне без разницы, когда плыть. Да и Его Высочество изъявил желание отправить меня с тобой. Тебе же нужна компания? — отшутился он, поднимая повыше ворот камзола, будто от ветра защищаясь. Хотя, как по мне, просто-напросто синяки прятал. — Молчун-дракон за время пути мало чем тебя развлечь сможет. Кстати, — закрутил головой Тахир, — а где он?

— Не знаю, — принялась оглядываться и я. — Ты его не видел?

— Нет, — задумчиво ответил рогатый, почесав затылок.

Я совсем сникла.

— Странно.

— А ну, идём, — поманил Тахир, шагая прямиком к госпоже Сарэйн.

— Нет, — пошелестела пустынница листами, когда мы пристали к ней с вопросом. — Драконов поднялось на борт только двое. Господина Исмаарту среди них не было.

— Не было… повторила я, неровно выдохнув.

— Может, запаздывает? — приподнял бровь Тахир, глядя на меня.

Госпожа Сарэйн, озадаченно хмурясь, снова пролистала свои записи, но я знала, что все это зря.

— Шарар не опаздывает, — выдала я коротко. — Он просто не поплывёт.

— Почему? — округлил глазищи Тахир.

— Я не… — начала и осеклась.

Снова врать? Знала ведь, что Велор что-то сказал Шарару. Сделал так, чтобы дракон от меня… Нет, как от огня, он сбежать от меня не мог. Это не его стиль. Кто угодно, только не Шарар. Он не мог оставить меня вот так, ничего не сказав. К тому же не мог он и учёбу бросить.

— Что-то случилось, — тихо проговорила сама себе я. — Не мог он опоздать.

Я отошла от рогатой дамы и впилась пальцами в бортик, снова и снова с надеждой оглядывая пёструю толпу на пристани. Рогачи провожали своих отпрысков, обнимали на прощание, совали свёртки с едой.

Тоска шевельнулась под ложечкой.

Меня никто, увы, не провожал. Наверняка семейство кровопийц было в курсе, что человечка покинула дворец — новости за стеной разлетаются быстро. Вот только вряд ли кто-то из тёмных бросился бы на пристань. Эдана наверняка мается от злости и беспомощности под замком, а больше и некому.

Раньше я была бы уверена, что Велор придёт. Нафантазировала бы себе, что он, как истинный рыцарь, вопреки всему придёт, чтобы хоть взглядами обменяться. Но теперь…

Теперь только упитанный панголин в ошейнике с камешком-подвеской сидел под окнами дешёвой харчевни и безотрывно таращился на меня сонными от духоты глазками.

— Сколько провожающих, — Тахир подошёл и встал рядом, облокотившись на борт. — Пруд пруди.

Я украдкой утёрла щеку.

— Да, точно, — нарочито живо отозвалась я. — А твои где? Ушли уже?

Пустынник выдавил смешок и низко склонил голову, глядя вниз, на бьющиеся о борт волны.

— Они лыко не вяжут со вчерашнего дня, — как можно беззаботнее бросил он. — Куда уж им…

— Вот как…

Я смолкла, пытаясь не глядеть на рогатого, чтобы не смущать ещё больше. Но пустынник вдруг повернулся сам, вымученно улыбаясь во весь рот.

— Не беспокойся, Лиза, я за тобой просмотрю, — усмехнулся он. — Доплывём как-нибудь. Раз уж драконья морда… — Тахир вдруг резко распрямился, уставившись вдаль. — А это не Шарар ли там, часом?

— Где?

Я обернулась, обшаривая взглядом затянутые утренней хмарью небеса. Но пустынник толкнул меня в бок, привлекая внимание, и ткнул пальцем в скалу, видневшуюся с пристани, словно гигантская зубчатая корона.

— Драконья площадка! — воскликнула я, вглядываясь в тонкие, как стебли колонны меж которыми беспокойно сновала тёмная фигурка. — Он? Это Шарар?

Моим глазам зоркости не хватало. Я видела лишь нечёткий силуэт.

Тахир, хмурясь и щурясь, наконец ответил уверенным кивком. А фигурка, что теперь, без сомнений, была Шараром, то приближалась к уступу, то вновь скрывалась в глубине драконьей площадки.

Волновалась и металась, как в бреду.

* * *

— Корабль отплывает через сорок минут, — читал нотации Тахир. — Ты не успеешь!

— Успею.

— Успеет, — вторила вдруг мне госпожа Сарэйн, прерывая полутора минутный спор. — Ноги молодые, мигом доберётся. Если надо, задержимся на пару минут. Чего там дракон с ума сходит? — проворчала она, хмуро глядя вдаль. — Мне что же? На оставшиеся полгода нового старосту искать? Иди ещё найди того, кто подпишется…

Рогатая, бурча, отошла к мосткам, записывая очередного пассажира, а я не сводила глаз с мечущегося дракона. Казалось, он вот-вот сорвётся со скалы и расправит крылья. И если так, то это плохая идея.

Море штормит, а на высоте ветер в разы крепче. И хотя глупо было переживать за бронированного ящера, парящего в небесах с рождения, я беспокоилась сейчас о Шараре. Именно о том Шараре, которого знала. Шараре в человечьем обличии.

Плюнув на всё, я решительно зашагала к мосткам.

— Побежишь? — нахмурился Тахир, хватая меня за руку. — Я с тобой.

— Нет, — остановила я рогатого чересчур резко. — Думаю, нам нужно с Шараром поговорить. Наедине.

Отправив стайку молоденьких рогачей по каютам, госпожа Сарэйн активно закивала и замахала сухонькой рукой, дирижируя писчей палочкой. Призывала поторопиться.

Расстегнув пуговицу за пуговицей, я сняла бирюзовый камзол и отдала Тахиру. Закатала рукава рубахи и опустилась на корточки, затягивая шнуровку на сапогах покрепче.

— Он запал на тебя, — стоя надо мной, хмуро резюмировал рогатый, перекинув через руку мой камзол. — Это… ненормально. Вообще ненормально, Лиза! Драконы…

— А у меня, кажется, и не бывает нормально, Тахир, — заправила я за уши волосы и легко сбежала по мосткам на пристань.

— Ассаро мне голову оторвёт, если без тебя уплывём! — кинул вдогонку пустынник, но я лишь рукой в ответ махнула и припустила вдоль берега, что было мочи.

Благо путь был уже знаком.

* * *

Вскоре пристань осталась позади. Пологий песчаный берег сменился подъёмом и каменной крошкой. Бежать было тяжело и по песку, но оскальзываться и спотыкаться на камнях и вовсе невыносимо.

Выбравшись на мало-мальски утоптанную тропу, я выдохнула. До скал рукой подать, но горячий ветер хлестал нещадно прямо в грудь. Море Ворта кидало алые волны на берег, как кровь из артерий. Брызги летели в разные стороны, а небо хмурилось всё сильнее.

Немного отдышавшись, я едва продолжила путь, как лёгкий звон коснулся слуха. Я обернулась, ища взглядом источник.

Ничего. Только навалы жёлтого камня да розовая морская пена. Но звук с каждым мгновением становился всё отчётливее.

— Панголин? — открыла рот я.

И правда. Снуя средь камней и выбирая дорогу поровнее, за мной телепался бронированный ящер. Тот самый, что следил за мной на пристани.

О грудь его бился камешек, прикреплённый к ошейнику. Он и издавал тот самый звон.

Увидев меня, панголин остановился. Склонил мордочку, потянул носом, глядя исподлобья.

— Иди домой! — махнула я рукой, отгоняя зверюшку.

Панголин смотрел. А затем и вовсе уселся на задние лапы, оголив живот и развалив упитанные бока.

В гляделки играть было недосуг. Покачав головой, я снова побежала. Но стоило обернуться…

— Вот увязался… Потеряешься же! — крикнула ящеру, но тот вряд ли понимал мою речь.

Знай себе шевелил короткими лапками, цокал коготками. Но я явно выигрывала у него в скорости.

Первой добравшись до скал, я встала у подножия каменной лестницы. Дышалось тяжело, бок кололо. Игнорируя боль, я набрала полную грудь воздуха.

— Ша-арар! — прокричала, приложив ладони ко рту, но ветер проглотил мои слова. Они исчезли, словно и не звучали вовсе.

Убедившись, что корабль по-прежнему на месте, я бросилась вверх по ступенькам.

Панголин наконец нагнал меня. Оттолкнулся хвостом, взобрался на первую ступеньку и осуждающе поглядел мне вслед. Камешек на его груди сверкнул призывно, и ящер вдруг отступил. Уселся у подножия и замер, подражая статуе.

Тем лучше. Я подбавила ходу.

До вершины добралась взмокшая. Чувствовала, как скребёт в горле и горит лицо. Как налились тяжестью мышцы, обещая уйму волшебных мгновений наутро, когда я попытаюсь встать с постели.

Наверняка заслышав шаги и шумное дыхание, дракон встал боевую стойку. Даже огонёк в ладони зажёг. Но увидев меня, удивлённо воскликнул, сбрасывая пламя.

— Ша…рар…

Это всё, на что меня хватило, прежде чем я навалилась спиной на колонну и сползла по ней на землю.

Глава 21. Горячка — еще не любовь

— Ты почему здесь?

Дракон подбежал ко мне, хватая подмышки и поднимая на ноги с пыльной земли. Я с трудом заставила коленки разогнуться и уставилась дракону в лицо, выразительно вскинув брови.

— Я тебе тот же вопрос… — задохнувшись, ухватила Шарара за плечи и уставилась в глаза. — Корабль… — выдохнула отрывисто. — Не поплывёшь?

Внутри заклокотали слёзы от усталости и тревоги.

Да что же это за жизнь-то такая? Из огня да в полымя!

Шарар взял меня под руку и повёл к завалившейся у обрыва колонне. Я присела, всё ещё хватая воздух со свистом, и принялась тереть бёдра и икры. Сведённые мышцы начинало понемногу отпускать.

— С чего ты решила, что я остаюсь? — с удивлением наблюдал за моими мучениями Шарар.

Рядом садиться дракон не спешил. Нервно потёр ладони, сунул их в карманы, а затем и вовсе скрестил руки на груди.

Пальцы его, к слову, обросли мелкими, золотистыми чешуйками, а ногти заострились. Даже глаза как никогда выдавали хищного зверя, таящегося под магическим обличьем.

Без малого волк в овечьей шкуре!

Ответить я не могла. Горло до сих пор жгло. Поэтому снова лишь глаза вытаращила. Шарар на немой обстрел вопросами тяжело вздохнул и расцепил руки. Они плетями повисли вдоль тела.

— Шарар, что произошло? Ты не ночевал в комнате, — пересилила себя я, заговорив. — Я приходила на постоялый двор и вчера, и сегодня…

— Я летал, — хмуро ответил дракон.

— С позапрошлой ночи?!

Шарар не ответил. Только в глазах его ещё пуще разгорелось пламя, а сам он поспешил отвернуться и отойти к самому краю обрыва.

— Что тебя так удивляет, Лиза? — тихо проговорил он, немного успокоившись. — Мне куда сложнее ходить по земле на двух ногах, чем летать. Я ведь ящер. Крылатый.

Шарар стиснул кулаки, а сквозь дыры в грязную рубаху на спине пробились острые костяные шипы.

Похоже, они уже ранее проложили себе путь сквозь одежду. Я только сейчас заметила, что на рубахе места живого нет. То, что я изначально приняла за грязь, было подпалинами.

Я с трудом поднялась на ноги и сделала шаг. Протянула руку, но вовремя одумалась. По шее дракона скользили огненные змейки. Готова поспорить на всё золото Иппора, что кожа его сейчас горячее углей.

— Шарар, что с тобой происходит? Если ты передумал плыть со мной…

— Я? — развернулся он непривычно резко. — Нет. Я не передумаю. Ничто не заставит меня оставить тебя одну. Ничто и никто! Но… Я не могу больше. Не могу… — Шарар нервно провёл ладонью по взъерошенным волосам. — Арргх!

— Я тебя не понимаю… Что случилось?

— Я люблю тебя, Лиза! — выпалил дракон, и у моря, шумящего где-то внизу, словно кто-то убавил громкость. До того оглушило меня признание.

Но, кажется, оглушило не меня одну. Шарар застыл передо мной, будто кол проглотив.

Утренняя хмарь медленно расползалась. Ослепительно сияющее солнце пробивалось сквозь зыбкую пелену облаков и жгло мне затылок. Прожигало насквозь, как и драконий взгляд.

— Шарар, — разлепила я пересохшие губы, — зачем же ты…

— Ты неглупая женщина, Лиза, — драконьи ноздри раздулись от глубокого, гневного вздоха. — Давно понять была должна. Я не стал бы помогать тебе, будь мне всё равно. Ни за что бы не бросился спасать в небе над академией. Не поплыл бы в эту чёртову дыру, провонявшую потом и пороком, просто потому, что мне так захотелось!

Я понимала. Всегда это знала, но казалось, будто если сделаю вид… Если не отвечу, смолчу, то это чувство в Шараре погаснет так же внезапно, как и возникло. Потому что так не должно быть. Не должно!

— Драконы выбирают только своих. Шарар, ты не понимаешь, о чём говоришь. У тебя не будет детей. Не будет той, с кем ты сможешь делить небо и летать бок о бок сотни лет. Шарар, я человек! — отчаянно попыталась исправить я всё, что летело сейчас к чертям в пекло. — Я не дам тебе и доли всего того…

— Плевал я огнём на потомство! — шагнул дракон ко мне, а я невольно отступила. — Как странно вы о нас говорите… Драконы выбирают. Никто никого не выбирает, Лиза! Огонь — именно он решает за нас. И мой огонь выбрал тебя. Его воля непоколебима. Ни в одной женщине я ещё не видел такой силы, а значит, до тех пор, пока ты пылаешь изнутри, — двинулся на меня Шарар, — я буду пылать в ответ.

— Остановись! — выставила я обе руки перед собой.

Ноги, хоть и налились свинцом, не подвели. Я ловко переступила, чтобы саму себя в угол не загнать и не упереться задом в колонну, и попятилась.

Змеиные глаза округлились, наполняясь отчаянной обидой.

— Ты боишься меня? Меня, Лиза?

— Стой, где стоишь, — уверенно повторила я, но выставленные от испуга руки всё же отпустила. — Пожалуйста. Я тебя прошу.

Лицо Шарара перекосило от злобной гримасы.

— А его ты не боялась, — потянул он, и уголок его рта дрогнул. — Странно… Я хотя бы не обескровлю тебя потехи ради. Не брошу на произвол судьбы.

Так вот где собака зарыта!

— Я знаю, что Велор приходил к тебе, — в упор посмотрела я на Шарара.

Дракон содрогнулся всем телом. На мгновение мелькнула мысль, что он прямо сейчас сбросит отличие, услышав имя ненавистного тёмного.

— Он приходил к тебе? — рыкнул Шарар, снова двинувшись на меня. — Говорил с тобой?

— Нет. Я не видела его со дня встречи с Лилет.

Кошки-мышки повторились. Мне вновь пришлось отступать, и я очень надеялась, что позади по закону подлости не вырастет особо высокий каменный навал, и дракон не прижмёт меня к стенке.

Он и без того уже был на расстоянии вытянутой руки, но вовремя остановился.

— Не представляю, — первой подала голос я, — что он тебе наговорил такого… Шарар, что бы Велор ни придумал…

— Он сказал, что ты пришлая. Человек из другого мира, — опережая очередной мой вопрос, ответил Шарар и требовательно уставился на меня.

Вот тут-то и пришла пора испугаться по-настоящему.

— Но зачем он это сказал? — спросила совсем тихо, чем и выдала свою тайну.

— Значит, правда, — убитым голосом сказал дракон, приложив когтистую ладонь ко взмокшему лбу. — Значит, тебе придётся… Значит, у меня нет даже права… Ассаро знает?

Скрепя сердце, я кивнула.

— И Дион с Умой, наверняка, — со смешком добавил Шарар. — И Окара. Я один недостоин знать о тебе всё самое важное.

— Шарар…

— Это так, — взмахнул ладонью дракон. — Не спорь. Я изо всех сил пытаюсь тебе помочь. Ставлю твои интересы, выше своих! Готов ждать тебя, сколько потребуется. Готов отречься от своего племени только для того, — Шарар протянул руку, словно желая дотронуться до моей щёки, — чтобы ты разрешила прикоснуться к себе. Но я всё ещё недостоин знать о тебе самое важное. Не заслужил. Так?

— Ты знаешь обо мне всё! — попыталась отстоять себя я. — Всё, кроме того, что я из другого мира! Я не знала… не могла быть уверена, что ты воспримешь это правильно. Велор поэтому и приходил, — опустила я голову. — Хотел, чтобы ты отвернулся от меня.

— Отвернулся? — уйдя в свои мысли, встрепенулся Шарар. — Нет. Не хотел. Но наговорил много, и мне не хотелось бы всё это повторять.

— Не повторяй, — согласилась я, покорно. Отчего-то сейчас я чувствовала себя маленькой девочкой, которую отчитывают за безобразное поведение. — Но я и правда не хотела тебя обидеть. Не хотела, чтобы ты… ушёл. Боялась, что ты…

Солнце продолжало выжигать мне макушку, а Шарар нахмурился, щурясь от яркого света.

— Не хотела, чтобы я ушёл почему? — подступил он, а я теперь и с места сдвинуться не могла, хотя очень хотела.

Хотела бежать с лётной площадки со всех ног, пока дракон не обратился и в один клац огромных зубов не отомстил за нанесённую обиду.

— Почему, Елизавета?

Я молчала.

— Потому что так удобнее? — без намёка на улыбку спросил Шарар. — Я для тебя запасной вариант?

— Нет. Нет! — воскликнула я со слезами на глазах. — Совсем не так!

— А как? — дракон подошёл вплотную, и когтистая ладонь легла мне на щеку. Большой палец упёрся в подбородок, вынуждая поднять голову. — Как, Лиза? Скажи.

На подсознательном уровне чуя драконье превосходство, а потому избегая змеиного взгляда, я собралась с духом и выпалила.

— Ты мне друг, Шарар. Ты помогал мне, и я перед тобой в долгу.

— Это… неверный ответ, — палец пробежался по губам, а дракон вдруг склонился, заслонив собой весь мир и отбросив огромную тень, и прошептал. — Подумай ещё, человечек. Зачем ты хочешь отправиться со мной на остров?

— Я говорила, — положив ладонь на драконье запястье, что, к счастью, не покрылось ещё чешуёй. — Мне некуда больше пойти. Федерация…

— Нет, не поэтому, — грубо прервал Шарар. — Скажи правду.

Огненные глаза гипнотизировали, а искры в них становились всё ярче.

— Потому что ты единственный, кто сможет меня защитить, — чётко и на удивление спокойно произнесла я. — Потому, что я признаю за тобой право силы. Ты — огнедышащий крылатый змей. Твоя магия — особенная, и рядом с тобой… мне не так страшно.

Шарар засмеялся так неожиданно, что я испугалась. Наговорила лишнего? Но дракон лишь головой покачал.

— Ну, наконец-то. Я уж думал, не дождусь. Нет, это не я особенный, мой милый человечек. Это ты, — растягивая фразы, улыбался он так непривычно, что жуть брала. — Разумеется, я сумею сберечь тебя, но у меня есть условие. Я должен быть уверен, что тебе действительно нужна моя помощь, — пояснил Шарар, видя моё недоумение. — Чтобы я знал, что ты будешь слушать меня во всём и всегда.

— Нужна, — кивнула я. — Мне нужна помощь, Шарар.

— Хорошо. Тогда я помогу тебе, — кивнул дракон, успокаиваясь. Разглядывал он меня к слову впервые столь беззастенчиво. — Ты необыкновенная, Лиза, — погладил он меня по лицу и шее. — Удиви-и-ительная.

— Полно, Шарар, — чуя, как всецело завладевает мной неловкость, отстранилась я, уклоняясь от ласк. Но не потому, что вдруг раскокетничалась, напрашиваясь на ещё большую дозу комплиментов.

Мне попросту нечего было ответить.

Разумеется, Шарар необыкновенный. Равно как и Дион необыкновенен, и Окара с Умой. И даже остроухий Ривел. Они всё для меня — особенные, непривычные, иномирные.

Но Шарар явно ожидал иного посыла, и я мысленно металась, не зная, что делать. Стоит ли переступить через себя сейчас, чтобы ни Арис, ни кто бы то ещё не переступил через мой хладный труп после?

— Я не встречал ещё столь горячего пламени, а подобное тянется к подобному, — сказал Шарар, мрачнея от моего молчания, как солнце, стоит лишь набежать тучам. — Я сумею дать то, что тебе так нужно. То, что ты так упорно искала в своём тёмном. Дам защиту и тепло, — потянулся ко мне он, положив руку на щеку, но я зажмурилась, как от пощёчины.

— Шарар, не надо.

— Лиза, я прошу, прими меня, — взмолился дракон. — Признай единственным, кому будет дозволено касаться твоего пламени. Я дам тебе то, что ты хочешь.

— Зато я не смогу дать тебе то, чего хочешь ты, Шарар.

Я постаралась сказать это как можно мягче, но Зверь внутри меня проснулся и одобрительно зарычал, придавая словам жгучей жёсткости.

— Ты не понимаешь… — замотал головой дракон с остервенением, прижимая ладонь к моему затылку и путаясь когтями в волосах. — Не понимаешь!

— Понимаю. Очень хорошо понимаю, Шарар. Я понимаю, что на Авэль ты хочешь отправиться со мной, как пара. В обмен на защиту, ты требуешь от меня любви. Но я не смогу тебе её дать.

Я упёрлась ладонью дракону в грудь, возвращая допустимое приличиями расстояние.

— Я подожду, — схватил меня за плечи Шарар, не позволяя отступить. — Буду ждать, сколько захочешь!

Я с сожалением покачала головой. Мне и впрямь было нестерпимо больно и страшно. Страшно лишать, пусть и не человека, но куда более грозное и сильное телом и духом существо, надежды. Но лучше сейчас. Иначе надежда крепнет, вырастет и однажды обратится в самое острое и смертоносное оружие на свете.

Осколки несбывшихся надежд впиваются в спину, пронзая душу насквозь. Я на своём опыте это узнала.

— Я-буду-ждать, — зло повторил Шарар. — И, клянусь, дождусь, когда ты услышишь глас своего пламени, что тянется ко мне.

— Мое пламя, может, и тянется к тебе, но лишь по причине первенства силы, — возразила я. — Это не любовь, Шарар. Не человеческая любовь! Просто у драконов… у вашего рода так заведено. Кто сильнее духом, тот и прав.

— Верно. Я сильнее, — рассеянно глядел перед собой Шарар, но доля секунды и взгляд его сменился, став жёстким и решительным. — Я не могу позволить тебе уйти, Елизавета. Это выше меня. Но ты не понимаешь. Боишься принять мои чувства и мою силу. Раз так, то у меня нет выбора, а значит, его нет и у тебя.

Один неуловимый бросок, что никак не укладывался в голове, и дракон обхватил меня и прижал к себе. Я задёргалась, закричала, срываясь на визг.

Между лопатками прижгло так, будто там утюг приложили.

— Ничего, — безостановочно гладил меня по спине Шарар. — Ничего. Чем быстрее ты откроешься мне, тем скорее пройдет боль.

Я дёрнулась, ослепнув от жара. Ноги подкосились, и пока дракон подхватывал меня, на мгновение прекратив экзекуцию, я сумела извернуться и упереться руками ему в грудь.

И без того испоганенная рубаха потемнела, принявшись тлеть под пальцами. Искры обжигали бронзовую кожу, но Шарар лишь застонал от удовольствия и расплылся в улыбке.

— Жги меня, — прохрипел он, объяв меня своими ручищами едва ли не всю целиком. — Жги всем телом, девочка. Ты необыкновенная… Необыкновенная.

По хребту катился не то пот, не то жидкий огонь. Я била Шарара наотмашь, тратила силы, обжигалась и вопила, как резаная. А дракон лишь шептал и улыбался, пытаясь раззадорить меня ещё пуще.

После особо удачного огненного залпа прямиком ему в грудь, задохнувшись от запаха горелой плоти, я обмякла на секунду. И Шарар обхватил моё лицо обеими руками. Шершавыми, горячими и когтистыми.

Уставился прямиком в глаза с безумной улыбкой. Злой, торжествующей.

— Ты моя, — прошипел дракон, и едва я открыла рот, чтобы рассказать, куда ему отправляться с подобными заявлениями наперевес, — как он впился в мои губы.

Острый горячий язык толкнулся, вынуждая открыться, и… ноги отказали. Но не от приступа страсти, нет. Я попросту перестала их чувствовать, словно повисла в невесомости. Хотя точно была уверена, что продолжаю стоять на своих двоих.

— Моя, — повторил дракон, отстранившись, и пламенное нечто, взревев, вырвалось прямо из его глаз, захватывая мой разум.

Морок Велора всегда действовал в обход, искал лазейку, слабое место. Погружал сознание в сон, окунал в непроглядный туман. Драконья же сила иного толка. Она била прямиком в лоб, брала на таран. Больно и нагло.

Не справившись с нагромождениями защитных установок моего разума, тень крылатого огненного ящера отступила. Но лишь для того, чтобы вновь броситься с ещё большим остервенением.

Я забилась в конвульсиях, сопротивляясь изо всех сил. Но глупо полагать, что крепость моего сознания будет держать оборону вечно. Ментальную магию мне изучать ещё не доводилось, и шаг за шагом я сдавалась. Падала в бездну, теряла себя.

Всегда яростное пламя, питающее моё начало, мою химеру, теперь скукожилось котёнком в углу и дрожало, прислушиваясь к грохоту летящей черепицы и баррикад.

Дрожала всё больше и я, но Шарар впал в ярость. И ярость его была неумолима, страшна, убедительна.

Драконий огонь выжигал ненужные, по его мнению, привязанности и мечты. Уничтожал любые мысли, что не касались его самого, и вскоре, я и впрямь ощутила потребность. Нездоровую и непреодолимую потребность целиком и полностью принадлежать ему. Отдаться и душой и телом, потому как кроме Шарара не осталось в мире никого и ничего.

Кажется, не оставалось даже меня — человечки Лизы со странным, присвоенным архивариусом именем рода «Пришлая».

— Вот так. Хорошо… Ещё немного, человечек. Потерпи ещё немного.

Горячий шёпот казался всё тем же огнём, а ладони подхватили под спину и прижали к себе.

— Ты будешь принадлежать мне, и я не отпущу тебя. Никогда. Ты останешься со мной. Я буду защищать тебя, Лиза. Отныне и навеки.

— Отныне… — прошептала я, собой не владея.

Гневный рык оборвал огненные связи, и мир вернулся на прежнее место.

— Сволочь хвостатая!

Я стояла на коленях и не могла вспомнить, где нахожусь, кто я, зачем вообще живу.

— Элиза… Лиз!

Чьи-то руки подхватили меня, поднимая. Я моргнула, и стена пламени перед глазами окончательно исчезла.

Я снова была собой. Только тело совсем не слушалось.

Шарар стоял поодаль, согнувшись и держась за челюсть. Губа у него кровоточила.

— Что, у магического обличья есть свои недостатки, ящерка? — с издёвкой бросил Велор, волоча меня как можно дальше от дракона.

— Вали в ту бездну, из которой и вылез, Лайн! — сплюнул кровь на песок Шарар, пораженно глядя на тёмные, впитывающиеся в песок капли, словно видел их впервые.

— Да я-то свалю, — негромко проговорил Велор, опустившись на корточки передо мной и оттянув нижние веки, заглядывая в глаза. — И тебя с собой прихвачу.

— Во имя света, тёмный! — взревел дракон, потрясая окровавленной рукой. — Мы же договорились!

— Договорились, — отбил Велор, — что ты поможешь ей вернуться в свой мир, а не уволочёшь в свою нору, изврат чешуйчатый!

— Я не могу потерять её, едва обретя, — сухо сказал Шарар, истекая злобой. — Но тебе, тёмный, никогда этого не понять.

Всё случилось слишком быстро.

— Вел..! — только и выкрикнула я, завалившись на песок.

Шарар ураганом налетел на Дракулу и что было мочи саданул ногой под рёбра.

Велор упал и прокатился по земле несколько метров. Ухватил ртом воздух и предупредительно выставил руку, чтобы я, в панике бьющая себя по ногам, которые до сих пор едва чувствовала, оставалась на месте.

— Знаешь, кто нападает со спины? — неторопливо перекатился Дракула на колени.

— Ну-ка, — уже подступил Шарар, готовясь к новому удару. — Просвети, святоша.

Видеть, как обезумевший дракон избивает вампирюгу, которого мне пусть и самой неоднократно поколотить хотелось, не могла. Но и магия, ещё не оклемавшись от наркоза драконьего морока, ютилась по щелям души, а значит в мужской драке я бесполезна.

Песок в очередной раз взметнулся, подцепленный носком драконьего сапога, и я вскрикнула. Вскинула руки, готовясь закрыть глаза, но напрасно.

Реакция у Велора оказалась завидной. Вампирюга коброй отклонился, увернулся от пинка и ухватив Шарара за ногу. Сделал едва уловимое движение и выкрутив стопу.

Дракон, не ожидая отпора, ошалел, развернулся по инерции и повалился рядом с тёмным.

Мгновение, и Дракула уже на ногах. Кружит вокруг зло шипящего на песке Шарара, постепенно увеличивая радиус и отдаляясь от меня.

— Ловкий, тёмный, — поднялся Шарар, следя за каждым движением Велора.

Дракон чуть согнул ноги в коленях и, медленно переступая, разворачивался за Велором. Готовился отбить магическую атаку, но Дракула просто шагал и шагал, вопреки наверняка дико саднящим рёбрам, сохраняя холодную невозмутимость.

Глава 22. Спаси меня!

— Отпусти её, — первым нарушил гнетущее молчание Шарар. — Отпусти Лизу. Ты ей не пара.

— Отпустил, — не сводил Велор глаз с дракона.

— Тогда проваливай, кровопийца. Иначе…

Шарар говорил без лишних эмоций, но даже мне в каждом отзвуке его слов виделась угроза. Однако Велор наконец остановился и насмешливо дёрнул бровями.

— Иначе что, ящер?

— Иначе, — прошелестел безжизненный голос, наполненный лишь шипением огня и нечеловеческим рыком, — я тебя прикончу.

Не снимая усмешки с лица, Дракула молча раскинул руки, мол, вот он я. Действуй! И Шарар сделал первый выпад.

Я закричала так громко, что голос с лихвой перекрыл рёв драконьего пламени, отправленного в кровопийцу из обеих рук разом.

— Прекратите оба! Хватит!

Я попыталась подняться, но едва пламя развеялось, вся сила из тела разом улетучилась. Меня будто снова драконьим мороком придавило.

Перед Шараром вились лишь клубы дыма, кружащие в диком вальсе с пылью. На мгновение мелькнула бредовая мысль, что дракон испепелил вампирюгу. Попросту расщепил на молекулы!

— Признаю, это было мощно, — Дракула целый и невредимый выскользнул из-за нагромождений ломаного камня. — Но предсказуемо. Скажи, ты и правда решил, что я позволю себя просто взять и сжечь?

Велор поцокал языком, качая головой, а Шарар взревел, отправляя сгусток текучего пламени прямиком в бледное узкое лицо.

— Шарар, остановись! — вопила я почём зря. — Хватит!

Но сгусток, подчиняясь воле чешуйчатого хозяина, разросся до неимоверных размеров прямо в воздухе. Дракула за малым успел нырнуть в укрытие, прежде чем пламя с грохотом водопада обрушилось на него.

За волной огня уже росла и крепла другая, а за ней и третья.

В короткие задержки между атаками Велор умудрялся скользнуть от одного каменного «щита» к другому. Успевал укрыться за колонной, стонущей под шквалом огня.

— Хватит! Идиоты! Остановитесь! — в перерывах между громогласными ударами огненной плети раздавались мои возгласы.

Шарар владел стихийной магией с поразительным мастерством, а я, всё ещё с чумной от чужого вторжения головой, была не в силах даже икорку призвать. Прав оказался Ассаро, Шарар с лёгкостью мог бы перекроить чужие мозги.

Чудо, что после такой атаки серое вещество у меня из ушей не вытекло и даже пыталось подкидывать здравые идеи. По крайней мере отползти от эпицентра битвы мне ума хватило.

— Бейся, трус! — рычал Шарар, исходясь пламенем. — Выходи и бейся, как должно мужчине!

Но Велор словно дразнил дракона. Уворачивался, танцевал средь огненных всполохов и смеялся, когда Шарарово пламя, за малым промахиваясь, едва не сжигало его дотла.

Дракула не призвал ни одного воздушного щита, ни единого вихря. Только упорно шёл вперёд, уклоняясь с присущей лишь ему одному грацией. А оказавшись перед драконом на расстоянии вытянутой руки, замер на мгновение, дозволяя огню ударить ему в грудь.

Голубая вспышка, рождённая защитным амулетом, ослепила и отбила заряд. Пламя отрикошетило, а ударная волна отбросила тёмного и дракона друг от друга. Оба едва устояли и замерли в боевых стойках на широко расставленных ногах.

Пламя и лёд. Они синхронно сделали шаг навстречу друг другу, замахнулись и схлестнулись в рукопашном бою.

От ужаса я, всё ещё сидя на земле, закрыла ладонями лицо.

Как выдержать удары такой силы по лицу и рёбрам не представляла. Наверняка будь один из них человеком, раз десять отправился бы на тот свет.

Однако Велор всё же брал верх. Вампирюга двигался легче, бил точнее. Я никогда не видела, чтобы он тренировался, но в каждом его движении ощущалась сила и отлаженность. К тому же выбившийся из-под одежды амулет на его груди исправно сиял зелёным, затирая ссадины и выбеливая синяки.

— Воздушник, — прорычал дракон, когда Дракула вот уже в который раз ловко увернулся и хохотнул, — весело тебе?!

Шарар хоть и бил сильно, но частенько мазал. Для ящера, запертого в таком слабом теле, сражаться подобным образом определённо было мукой. Тяжело дыша, дракон снова призвал пламя — единственное доступное ему преимущество на земле, но Велор одним точным ударом руки сбил прицел.

Вместо ухмыляющейся клыкастой физиономии огонь обжёг песок, поднимая в воздух тонны мелкой пыли.

Шарар теперь пропускал удар за ударом. Вишнёвая кровь сочилась из ссадин и носа.

Велор стёр усмешку с лица, и когда Шарар на свою погибель пошатнулся, отступая под натиском вампирюги, с разворота саданул ногой дракону в грудь.

Драконы свирепы и беспощадны в своём истинном обличии. Но магия, обращающая их в существ, подобных прочим созданиям Иппора, имела изъян. Ослабляла древних ящеров, уравнивая силы, и Шарар упал. Проехался на спине по земле, со стоном глотая пыль.

Велор настиг его в то же мгновение. Он больше не улыбался. Схватил дракона одной рукой за рубаху, приподнял над землёй, а другую занёс для контрольного удара.

Глаза блеснули холодной сталью, но Дракула вдруг разжал кулак.

— Твои услуги больше не требуются, ящер. Свободен.

Велор поднялся, возвышаясь над поверженным драконом. В его лице не отражался триумф, лишь холодная надменность и даже будто бы толика разочарования.

Осознав, что беда миновала, я с трудом поднялась на ноги.

Ветер сушил слёзы и губы. Я утёрлась, оглядываясь. Тахир наверняка заметил всполохи пламени. Наверняка к нам уже спешит подмога, а значит, Шарар ещё может успеть на корабль. Но что делать мне? Плыть с ним бок о бок, сделав вид, что ничего не произошло? Что он не пытался взять меня силой? Подчинить и заставить любить?

Вот уж дудки!

Велор сделал шаг назад и обернулся. Пристально смотрел на меня, со странным выражением в глубине серых глаз.

— Идём отсюда, — протянул он мне руку. — Провожу тебя во дворец.

Но не успела я и шагу ступить, Шарар харкнул кровью, приподнимаясь на локте, стремительно обрастающим орнаментом чешуи.

— Не спеши, тёмный, — с недобрым весельем оскалился дракон. — Мы с тобой… не закончили.

Ловко крутанувшись на спине, он извернётся и пнул Велора в колено. Дракула зашипел от боли, непроизвольно обхватив ладонями сустав.

Амулет засиял, сводя боль на нет. Но не успел Велор прийти в себя и нанести ответный удар, как Шарар вскинулся и прыжком поднялся на ноги.

Драконьи когти сверкнули пламенем. Впились Дракуле в грудь, и синие, вперемешку с алыми бликами залили всё вокруг.

— Прекратите! Прекратите оба! — закричала я, на нетвёрдых ногах ковыляя к сплетению тел, пламени и рыков на песке. — Хватит месить друг друга почём зря!

— Отойди! — рявкнул на меня дракон, оседлав Велора и одним точным ударом в челюсть выбив стон.

— Нет! — вцепилась я в плечи Шарара в наивном стремлении оттащить от Дракулы такую махину. — Хватит! Прекрати!

Я и охнуть не успела, как Шарар одним взмахом отправил меня в полёт. Волны выпущенного драконьей лапой жара подхватили и швырнули меня на песок.

Кувыркаясь, я несколько мгновений не понимала, где верх, где низ. Наевшись песка до отвала, с трудом подняла ушибленную голову как раз в тот момент, когда дракон нанёс Велору ещё один удар.

Распорол когтями щеку, чудом не задев глаз. Кровь хлынула, но остановилась в тот же миг. Амулет знал своё дело.

— Тёмная… грязная… тварь! — рыкнул Шарар, снова впиваясь когтями Велору в грудь. — Ну и на что ты способен без своих магических штучек, а?

Зажав в кулаке связку Велоровых амулетов, он рванул со всей силы, а Дракула исхитрился и, высвободив ногу, пинком спихнул с себя дракона.

С криком ликования Шарар отскочил, сжимая в ладони рунные камешки. Оскалился, обнажая ряды острых зубов, и без труда раздавил амулеты. Хищно раздувая ноздри, втянул воздух, пропитанный магией, и словно ураган бросился на едва вставшего на ноги Велора.

Дракон хлестал огнём направо и налево. Дракула раз за разом уворачивался, но двигался с каждым мгновением тяжелее. Хоть ссадины и успели исчезнуть, благодаря целительному амулету, боль заметно сковывала движения вампирюги.

Он чуть прихрамывал, отступая и отступая к скалам, но так и не выставил ни одного контрзаклинания. Лишь клинок блеснул в его пальцах, но против драконьей ярости и чешуи он был бесполезен.

— Самонадеянный дурень! — вскочила на ноги я, но не сделав и нескольких шагов, остановилась.

Плечо саднило, в голове всё ещё блуждал туман. Боевым искусствам я не обучена. Толку от меня? Шарар в два счета меня снова откинет. И нет ни малейших гарантий, что очередной полёт с последующей жёсткой посадкой не закончится переломанной шеей.

Одно радовало — магия во мне наконец зашевелилась. Правда, палить огнём по разгорячённому ящеру, явно на почве страсти сошедшему с ума, бессмысленно.

Умений противостоять ему у меня точно не хватит, а усилить свою магию руной… Увы, ведёрка с краской у меня с собой не было. Как и не было посоха или шара.

— Думай! — приказала себе я, крепко сжимая кулаки. — Думай, думай, ду…

Внутри клокотало. Кажется, моя магия осмелела и решила устроить фейерверк за Шарарово вмешательство. Из последних сил игнорируя внутренние яростные толчки в грудь тугими когтистыми лапами, я задержала дыхание.

Ногти до боли впились в ладони, а Велор вскрикнул, отброшенный жгучей волной на острые камни.

— Сражайся! — взревел давным-давно потерявший облик и разум Шарар. — Я сказал сра-жай-ся!!!

Я взвизгнула и повалилась на землю, когда огненная комета с гулом врезалась в каменные, похожие на дольмены, навалы, за которыми скрылся Велор. Разнесла их в крошево.

Дракула взлетел вместе с облаком пыли и обломков и упал у самого края обрыва. А я, отчаянно прикрываясь руками, едва подняла голову, как в судорожно сжавшемся кулаке разлился холод.

Меж пальцев вились серебряные нити, формуя уже знакомые очертания клинка.

— Мать честная… — выдохнула, инстинктивно разжав пальцы, и клинок упал остриём вниз, прорезая твёрдую породу, как масло.

Место разреза сияло алым. Сияло магией, что я вложила по совету Ассаро в Камни Огня, встроенные в рукоять.

Велор уже с трудом поднялся, а Шарар ударил вновь, когда я схватила клинок и без раздумий воткнула его в каменистую почву. Символы и знаки потекли из-под острия, как строки из-под пера.

Использовать эту руну у меня повода ещё не было. Она сложна в исполнении и требует немалых сил для заряда. Однако клинок охотно отдавал магию, вливая её прямиком в рунную вязь, да и времени на сомнения не было.

Дракон продолжал наступать, вот только Велору сдавать было некуда. Собравшись с духом, вампирюга бросился на ящера, ударил в грудь, но тот даже не шелохнулся. Наверняка чешуёй, как бронёй, под рубахой оброс.

— Что, тяжко без амулетов? — с трудом выговаривая звуки из-за пробившихся острых клыков, усмехнулся Шарар.

Позволил Велору отойти на несколько шагов, не нападал. Дракула в бессилии сложился пополам, обхватив грудь обеими руками. Скривился и тут же оскалился, пряча под усмешкой терзавшую его боль.

Что-то жгло его изнутри. Сквозь пальцы и прорези в камзоле прорывались голубые блики, а ветер сделался в разы яростнее. Море загрохотало внизу, разбуженное его свистом.

— Что там у тебя? — сощурился Шарар. — Ещё одна защита? Тогда держи!

Дракон размахнулся, словно игрок в бейсбол перед подачей. Выбросил тело вперёд. Но вместо того, чтобы швырнуть в Велора огненный шар, яростно зарычал, и на его зов за его спиной выросла тень.

Она отделилась от тела, разрослась до неимоверных размеров и расправила крылья, полыхающие ярчайшим пламенем.

— О, боже…

Огненный змей издал рёв, заглушая мой жалкий вздох, и бросился на Дракулу.

И в то мгновение, когда я с плачем шлёпнула обеими ладонями в центр руны на земле, за спиной Велора, прямо как монстр из пучин, восстала алая волна.

Воле кровопийцы она, прошитая нитями серебра, как полотно, не подчинялась. Я поклясться могла, что не подчинялась. Но она готова была защищать его любой ценой.

Или поглотить прямо как тогда, в купальне. Разбираться в намерениях ожившей воды не было времени.

— Двоедушник… — только и успел пораженно вымолвить Шарар, как из моей руны вырвался луч света. И прежде чем две совершенно противоположные стихии — огонь и вода — схлестнулись, золотая стена вклинилась между ними.

* * *

Словно поезд, магия пронеслась между Велором и Шараром. Разделила, не позволив навредить друг другу, и на полном ходу врезалась в скалу.

Ящер Шарара и волна Дракулы по инерции бросились в лучи золотого сияния и сгинули. Раздался взрыв. Грохот камней оглушил, а моя руна продолжала извергать потоки слепящего света, что буром въедались в камень и сотрясали всё вокруг.

Остановить луч могла лишь подобная моей руна, но начертана она должна быть по другую сторону. Тогда стена встала бы нерушимым заслоном, никому не навредив.

Меня отбросило первой же взрывной волной. Я ударилась головой, в ушах зазвенело, но успела обхватить голову руками, прежде чем меня снова подняло в воздух.

Невесомые нежные руки обняли меня, обхватили и отбросили за секунду до схода лавины из камня. Мокрый с ног до головы Велор, взявшись словно ниоткуда, практически рухнул на меня, прикрывая собой и слабеньким, дрожащим воздушным щитом.

Я дышала часто-часто, перед глазами до сих пор всё плыло.

— Живая? Не ранена?

Дракула, мой Дракула тормошил меня, поднимая на ноги.

Грохот унялся. Камни, завалившие добрую часть лётной площадки, разбили руну, и золотой разрушительный луч погас.

— Живая, — на выдохе еле выговорила я под грохот цепи колонн, одна за другой падающих в море.

Велор обнял меня, крепко прижимая к источающей холодный свет груди. Я оттолкнулась, но стоило нашим взглядам пересечься, руки сами собой потянулись ко рту, прерывая вздох ужаса.

Тонкие покровы иллюзий медленно выцветали, обнажая снежно-белые пряди волос. Медленно спадала пелена и с лица. Алые полосы от драконьих когтей растянулись во всю левую щеку.

— Не бойся меня, Элиза, — выставил Велор трясущуюся, будто от холода, руку. — Не бойся…

Миг. Я готова была броситься от Дракулы в страхе лишь миг, а затем на меня обрушилась нежность. Глубокая, тёплая.

Страх, отчаяние, снова страх, тоска… Я ловила каждую нить Велоровых эмоций. Таких живых, болезненно обнажённых.

— У тебя кровь, Лиз.

Голос Дракулы осип и затих сам собой, стоило ему лишь бережно коснуться кончиками холодных пальцев моего виска.

Мурашки прокатились от шеи до пяток, а в волосах заплутали слабенькие потоки воздуха. Будто косы плели, бережно распутывая пряди.

— Ветер, — выдохнула я, не отводя от Дракулы глаз. Попросту была не в силах отвернуться. — Где же ты пропадал?

— Сам не знаю.

Велор издал стон, и тонкие губы сжались в нить. Тонкие, израненные пальцы стиснули ткань камзола на груди.

— Ты ранен? — подхватила я оседающего на землю Велора. — Дай посмотрю!

— Нет…

Но я уже распахнула полы изодранного камзола. Оставшиеся пуговицы брызнули серебристыми каплями в разные стороны, а я застыла, ощущая, как все больше и больше округляются у меня глаза.

Подобных рун видеть мне не ещё не приходилось. Идеальная, окружённая рунными знаками спираль вила кольца на груди Велора, будто живая.

Символ змея. Символ жизни и смерти.

Въевшись в кожу, руна дышала и прерывисто пульсировала, как будто сломанная световая игрушка. Дрожала, заставляя и Дракулу содрогаться в такт.

— Что… это такое?

— Это… — Велор впился в моё плечо пальцами, пытаясь устоять, и невпопад засмеялся. — Сложно объяснить, Искорка. Руна… Она держит меня, — сбивчиво шептал он, хватаясь за меня. — Держит мою магию…

— Держит где? — я держала Дракулу из последних сил, не позволяя упасть. — Велор, держит где? Прошу, не отключайся!

Земля под ногами заходила ходуном. До обрыва было не меньше нескольких метров, но я инстинктивно ринулась прочь, опасаясь обвала. Пыталась и вампирюгу за собой тащить.

Если бы, ага. Нашли силача.

— Отойди от неё! — взбираясь по камням, на всех парах летел на нас Шарар. — Он двоедушник, Лиза! Беги!

Велор упал на колени, вопреки моим попыткам его удержать, и его вмиг подхватило песчаное облако. Швырнуло на остатки обломанных, словно цветочные стебли, колонн и выбило из лёгких весь воздух.

— Шарар, отцепись! — вскричала я, когда дракон бесцеремонно схватил меня поперёк туловища.

Оставляя алую полосу на выщербленном камне, Велор сполз, покорно свесив голову на грудь, и затих. Только руна продолжала пульсировать, как неисправная ртутная лампа.

— Лиза, я пытаюсь помочь тебе! Спасти!

— Спасти?!

Я залепила дракону кулаком в челюсть и вскрикнула. Руку пронзило болью, как разрядом, аж до самого плеча!

Шарар отшатнулся, но скорее от удивления. Ему мой удар всё равно, что слону дробина.

— Ты пытался мой разум подчинить! — заорала я. — Пытался заставить любить! Это у тебя называется помощью?

— Я пытаюсь спасти тебя от самой себя, глупая! — рыкнул Шарар, снова протягивая ко мне когтистые, страшные ручищи.

От залпа моей ругани и яростного шипения дракона Велор вздрогнул. Поднял голову и открыл глаза.

Не прошло и секунды, как Дракула поднялся и швырнул в драконью морду слабеньким воздушным снарядом. Шарара он не покалечил, но отступить от меня заставил.

В ответ дракон сжал кулак, собирая пламя. Я в последнее мгновение успела призвать свой огонь и ударить, сбивая прицел.

— Ты что творишь?!

— Шарар размахнулся снова, но я была готова на сей раз. И когда сквозь пальцы потёк жар, взращивая огненные когти, даже не испугалась.

Вцепилась дракону в запястье и сжала что было силы.

— Лиза… — расширились не то от восторга, не то всё же от испуга змеиные глаза, а мою грудь прорезало изнутри.

Я оттолкнулась от Шарара и закричала, отдавая своё начало, всё своё пламя миру. Но вместо того, чтобы рухнуть замертво, увидела тот самый мир совсем другими глазами. Глазами огненной рыси, что материализовалась прямо между мной и драконом и ощерилась, прижимая к голове уши с кисточками, будто предупреждая.

Тело её не было плотным, просвечивало и всецело состояло из пламени.

— Только подойди, — высказала я мысли кошки, отступая от дракона на шаг и неумолимо приближаясь к обрыву.

Глянула вниз. По песчаной косе уже спешила рогатая подмога.

— Всё кончено, Шарар, — проговорила я так спокойно, что сама диву далась. — Гвардейцы будут здесь с минуты на минуту.

Рысь заурчала, я ощутила её тревогу, когда морские волны с рокотом бросились на скалы. Но вместо того, чтобы схлынуть, как и полагается по законам физики, они цеплялись за уступы, пытаясь взобраться.

Некоторым отдельным струйками это даже удавалось.

Дракула попытался встать, но схватился за грудь, повалившись обратно.

— Велор!

— Не подходи, Лиза, — сухо предостерёг Велор, коснувшись затылка.

На его пальцах страшно заалела кровь, а Дракулу скрутило судорогой. Он согнулся пополам, тяжело дыша.

Рысь заурчала вновь, стоило дракону выставить ладонь, меряя вампирюгу взглядом.

— Всё кончено, — ответил тот, усмехнувшись. Остатки иллюзии растаяли, и правый глаз его сверкнул синевой. — Уходи, ящер, пока я не поднялся. И оставь Лизу в покое.

— Я не отдам тебе её, двоедушник, — медленно покачал головой Шарар.

— Тогда будь готов, что я найду тебя, — Велор упёрся обеими ладонями в землю и поднялся.

Тонкие, как швейные нитки, водяные струйки оплели его ноги, но одно лишь движение тонких пальцев, и воздушные потоки разметали их в брызги.

— Не найдёшь, тёмный. Нюху не хватит.

Один драконий пасс призвал ослепительно-сияющий огненный шар размером с футбольный мяч.

Это меня не испугало. Пламя я видела и своими глазами, и глазами рыси и точно знала — кошка успеет его перехватить. Я не позволю моей родной стихии навредить мне. Не теперь.

Судя по напряжённому взгляду змеиных глаз, это хорошо понимал и Шарар. И стоило рыси выпрыгнуть за огненным шаром, как псу за фрисби, он швырнул огненную стрелу прямиком ей в грудку.

Огонь свирепо рассёк воздух. Рысь поглотила оба заряда, но поток энергии оказался слишком велик.

Её тельце, сияющее оранжевым пламенем, не выдержало. Разорвалось, обращаясь в тугую, обжигающую волну, и у меня ноги подкосились. Я прижала ладони к груди, откуда только что львиная доля пламени исчезла, и невольно сделала шаг назад.

Я видела хищные, огненные глаза Шарара, стрелой летящего на меня. Он выставил когтистые лапы перед собой…

— Не-е-ет!

Крик Велора был последним, что я услышала, прежде чем в ушах поселился свист ветра, а тело закрутило в водовороте свободного падения.

Эпилог

Она… падала. Сантиметр за сантиметром его Искорка исчезала за песчаным барьером.

А вместе с ней исчезала и вся его жизнь, полная беспричинной злости и ненависти, жестокости и разочарований. Она заканчивалась в эту самую секунду, прямо здесь. Стиснутая в лапах огнедышащей, уже мало напоминающей человека, твари.

— Забери меня… — отчаянно прошептал Велор, усилием воли вынуждая своё воздушное начало прекратить сопротивление. — Забери меня, чёртова ведьма! Только помоги… Помоги спасти её!

Руна на груди возмущённо завибрировала, прожигая лёгкие. Но заряд её иссякал, а магия, так долго запертая внутри, пробудилась и теперь упорно выгрызала себе путь на волю.

Воздух, напоследок обретя плотность, словно в недоумении взвился вокруг тела, дёрнулся серебристой рыбкой, опалив сердце, но он был слаб. Слаб как никогда прежде. И чужая магия мигом взяла за горло. Нутро всецело заполнила ледяная вода, хлынувшая ниоткуда.

Волны внизу грозно зарокотали. Они отзывались на зов чужого начала, тяжёлым камнем засевшего в груди, и в насмешку над всеми законами природы взбирались по скалам.

Серебряные ленты вились по земле ручейками, оплетали ноги и впивались острыми ледяными клыками в тело.

— Ты мой, Велор Лайн-Этор, — разевая рты, шипели водяные змеи, сплетаясь в прочные боевые жгуты. — Наконец мой. Как же долго я тебя ждала, милый.

Продолжение следует…

Content

Алана Русс
Творения Великих 3. Последняя искра

ЧАСТЬ I. Когда просыпается магия

Часть I

Глава 1. Разлуке конец

Глава 2. Недомолвки

Глава 3. Драконье гостеприимство без… прикрас

Глава 4. Ревность, как и месть, подается холодной

Глава 5. Обеты и Обеды

Глава 6. «Тёмные» намёки

Глава 7. Ромео vs Джульетта

Глава 8. На языке стихий

Глава 9. Ритуал

Глава 10. Поиграем, малышка?

Часть II

Глава 1. Непристойное предложение

Глава 2. Непристойное предложение. Часть 2

Глава 3. О лекарях замолвим слово

Глава 4. Не путай миры, тёмный!

Глава 5. Везёт как утопленнику

Глава 6. Причины и следствия

Глава 7. Пытка-попытка

Глава 8. Договор

Глава 9. Магия чувств

Глава 10. Опасные друзья

Глава 11. Не гадай на любовь

Глава 12. Исповедь Эданы

Глава 13. Эльфийские причуды

Глава 13. Шпионам — смерть!

Глава 14. Эмпатия

Глава 15. Не задавай вопросов

Глава 16. Клыки в сердце

Глава 17. Исцеление

Глава 18. Аудиенция

Глава 19. Откровения Ассаро

Глава 20. Корабли в моей гавани…

Глава 21. Горячка — еще не любовь

Глава 22. Спаси меня!

Эпилог