Миленина Лидия

Золушка из подземелья

Глава 1. Странный гость

— Бабушка! Бабушка! — кричу я. Цепляюсь руками за перила крыльца, брыкаюсь ногами. Но один из похитителей перехватывает меня за талию, я оказываюсь в воздухе. Спустя пару мгновений отчаянной схватки он заталкивает меня на заднее сидение машины. В окно вижу, как второй отталкивает бабушку и направляется к водительскому сидению.

Хорош подарочек на восемнадцатилетие! Они пришли, нет, не пришли — просто вломились в дом, где я жила с бабушкой после смерти родителей. «Больше забрать нечего — только твою внучку! — сказал один из них — тот, что повыше, с темными волосами и уродливо торчащим лопатой подбородком. — Остальное мы забрали раньше!» Раздался хохот, а наши с бабушкой жалкие попытки убежать через задний ход пресекли сразу.

Я пытаюсь открыть дверцу, но огромная волосатая рука со смехом откидывает мою ладонь, раздается щелчок — водитель заблокировал двери. Сердце бьется так, что кажется, еще удар — и оно остановится, потому что никто не в силах терпеть такой страх и напряжение. И кажется, что все это происходит не со мной. Со мной просто не может такого происходить!

Сквозь пелену ужаса я слышу, как водитель что-то говорит по телефону, не улавливаю слов, и вдруг до меня доносится фраза:

— Все готово! Есть покупатель! — он весело оборачивается ко второму. Толчок — машина тронулась. А я вжимаюсь в сидение, но что-то внутри меня щелкает, я понимаю, что если не выберусь сейчас, то шансов на спасение не останется. Я кидаюсь на того, что сидит рядом со мной, царапаюсь, даже кусаюсь. Кричу, чтобы отпустили меня, что власти вмешаются и посадят их в тюрьму.

А потом была тьма…

Четыре года спустя

* * *

День начался обычно. Я проснулась, привела себя в порядок. Надела синее платье в пол с открытыми плечами — все, как требует Мендер. По его указанию к девяти утра я должна быть при параде. Именно в это время новые гости приезжали в «Дом отдыха Алисии Транси». И я всегда должна быть готова, если кто-то захочет провести время со мной. Меня не показывали «клиентам» заранее, в отличие от двух других девушек, что жили в особняке. Алисия сама знала, кому меня отдать. И никогда не ошибалась.

Впрочем, в сердце мелькала надежда, что, может быть, сегодня никто не появится. Тогда я смогу провести спокойный день. Почитать у себя в комнате — чтение было моей отдушиной. Когда читаешь, уносишься мыслями в выдуманную книжную реальность. Как будто всего, что происходит здесь, в этом доме, не существует.

Но вряд ли… Подойдя к окну, я увидела шикарный черный автомобиль и высокого стройного мужчину, выходящего из него. Оставалось лишь надеяться, что он не интересуется «отдыхом». Мендер и его мать, Алисия, буквально выбежали встречать нового гостя. Казалось, они лебезят перед ним даже больше, чем обычно. Я и сверху видела, как они подчеркнуто радушно улыбаются, склоняют головы в знак почтения.

Интересно, что это за гость? Давно я не видела у них такой суеты…

А спустя четверть часа дверь в мою комнату открылась, и вошел Мендер. Сердце глухо забилось и ушло в пол. Нет, появление нового гостя не спасет меня. Передышки не будет.

Впрочем, я давно привыкла. Мендер приходил по утрам через день. Именно ко мне, ведь другие две могли отказать ему, они-то свободны. В их обязанности не входит ублажать хозяина дома, лишь гостей, да и то за плату. А вот я для Мендера — вещь.

Вещь, которую уже нельзя использовать в экспериментах с магией, а значит, можно распорядиться по-другому. Вещь, которую он использует до самого конца, а дальше… Дальше я старалась не думать. Какой будет моя судьба, когда они с Алисией решат, что я больше не годна не только для магии, но и для «отдыха» гостей, даже подумать страшно.

Если посмотреть на Мендера, никто не заподозрит в нем подпольного мага и преступника. Невысокий, стройный, с пушистыми каштановыми волосами, красиво обрамляющими открытое тонкое лицо. И зеленые глаза — круглые, словно наивные. Слишком невинным он выглядел, никто не догадывался о его истинной сути.

Медленно, словно кот, играющий с мышью, он приблизился ко мне. Я приготовилась. Недолго потерпеть, и все. И, быть может, у меня все-таки будет свободный день?

Но он даже не прикоснулся ко мне.

— Сегодня ты мне не нужна, — чуть издевательски произнес он. А потом вдруг перешел на мягкий тон, которым в былые времена иногда разговаривал со мной и Ниной — когда держал нас под землей. — Послушай, Анна… У нас очень важный гость. Очень важный. И он купит… — усмехнулся, и тон снова стал жестким, — вернее «наймет» Дею или Патрицию. Это очень важная для нас «сделка». Мы сможем повязать его нарушением закона. Ты меня понимаешь?

Я испуганно кивнула. А Мендер довольно улыбнулся.

— Молодец, девочка. Поэтому сиди здесь и ни в коем случае не попадайся ему на глаза. Иначе… уже не выйдешь из подземелья.

— Хорошо, Мендер, — послушно ответила я. А внутри у меня, несмотря на угрозу, растеклось облегчение.

День — или даже несколько — покоя. «Сиди здесь» — именно этого я и желала. Пока Мендер увлечен новым гостем, пока тот выбирает, какую из девушек ему «нанять», я могу быть свободна. От меня ничего не требуется, кроме как оставаться здесь.

— Молодец, — повторил Мендер и взял меня за подбородок. — Когда одна из них покинет замок… Может быть, ты будешь больше работать и с обычными клиентами. Поняла? Тебе это тоже важно!

— Поняла, Мендер, не беспокойся, я не выйду отсюда, — покорно ответила я. Меня всегда удивляло, что он требовал, чтобы мы с Ниной называли его на «ты». Наверное, хотел какой-то интимности с жертвами.

Он подчеркнуто сладко улыбнулся и быстро вышел.

А я села в кресло и взяла книгу. Все хорошо… У меня действительно передышка. И да, я никуда не выйду из комнаты. Хоть где-то на задворках сознания мне было… любопытно, что за гость и зачем ему одна из нас.

Судя по всему, это могущественный мужчина. Такой могущественный, что даже черный маг Мендер опасается его и хочет связать общей тайной.

* * *

Этот день и следующий прошли спокойно. Особняк суетился — принимали высокого гостя. Дея с Патрицией, похоже, распушили перья и соревновались, на какую из них падет его выбор. Я, конечно, этого не видела. Повариха приносила мне еду, потом забирала посуду, а сама я безвылазно сидела в комнате. Но, зная этих девушек, была уверена, что именно так. Обе мечтали «вытащить счастливый билет», стать личной проституткой какого-нибудь могущественного и богатого человека.

А мне было хорошо… Насколько мне вообще бывало хорошо. Пусть суетятся, пусть стараются… А я могу уткнуться в книгу и не знать ни о чем. Даже в аду есть отдушины. Вот так сидеть в кресле, поджав ноги, и читать — одна из них. Лишь очень глубоко внутри позванивал колокольчик: так хорошо не может быть, так не бывает… За этим затишьем придет буря. Так ведь всегда происходит в твоей жизни?

Буря, конечно, грянула.

Утром третьего дня ко мне в комнату ворвались оба — и Мендер, и Алисия. В ее лице — и без того недобром — стоял гнев. Я привычно поднялась, поприветствовала ее книксеном, как она требовала. А она встала напротив меня, недоброжелательно разглядывая.

— Думаешь, она? — взглянула на Мендера, который, не в силах сдержать эмоции, шагал по комнате.

— А что? — ответил он. — Другого выхода нет… Нам нужна эта сделка!

— Хорошо, — бросила она и добавила. — Тогда подготовь… Анну, — остро посмотрела на меня. — Ослушаешься — и мой сын напомнит тебе, кто ты такая.

— Да, мадам, — сказала я.

А сердце ушло вниз… Что ж, выходит, красивый мужчина из черного автомобиля оказался одним из «моих клиентов». Из тех, кому не нужны обычные постельные утехи, кто хочет чего-то особенного, часто связанного с болью. С болью для меня.

Алисия мотнула головой и стремительно вышла. А Мендер гневно прошелся по комнате. Потом остановился рядом со мной.

— Послушай меня, Анна, — зло сказал он. — Этот… человек — псих! Ему не понравилась ни одна из них! Ни одна, ты понимаешь! А ведь он даже не взял ни одну из них! Только пообедал с каждой! И если мы не предложим ему тебя, он уедет ни с чем…

— Не знаю, чего уж он хочет, — продолжил Мендер мягче. — Но сегодня ты пойдешь на обед с ним. Мы сказали, что есть еще одна девушка… И постарайся ему понравиться! Если он купит тебя, — Мендер усмехнулся. — Поедешь с ним. На десять лет… Но если ты, девочка, — он сжал мое горло своим любимым удушающим жестом, — как-то покажешь ему, что ты здесь… не совсем добровольно… Сейчас или потом — неважно… Тебе уже ничто не поможет. Умирать будешь медленно… Я заберу все, что еще осталось в твоей крови.

Я закивала, пытаясь глотнуть воздуха.

Когда Мендер в таком состоянии, лучше просто соглашаться. Даже не говорить никаких слов, просто кивать и ждать, когда буря пройдет.

Мендер удовлетворенно улыбнулся и отпустил мое горло. А я судорожно вдохнула воздух. За все годы так и не привыкла… Чувство паники и удушье не оставляли еще долго, после того как он отпускал.

А вдруг этот человек действительно купит меня, подумалось, когда Мендер вышел. Что тогда…? Зачем ему одна из нас?

Мендер и его мать — зло знакомое, предсказуемое. С ним даже можно жить, если хорошо приспособиться. А вот незнакомый мужчина может оказаться злом новым и непредсказуемым.

* * *

До обеда я не знала, куда себя деть от волнения. Что же получается, моя судьба может измениться? Мендор готов и хочет меня продать? Именно так — продать, ведь вся сумма за «найм» девушки, если ею окажусь я, пойдет ему и «Дому отдыха». Он сумеет скрыть это от покупателя, наврет, что я получу впоследствии часть денег… Но я-то смогу отсюда уехать!

И от этого в душе рождалась радость, давно забытая, неожиданная… Как в детстве. «Постарайся ему понравиться!» — всплывало в голове. Понравлюсь — и моя жизнь изменится. Будет что-то другое, не этот ад?

Но я тут же себя одергивала, и в сердце просыпался новый страх. Честный человек не приедет к нам покупать себе проститутку. А что ему нужно — непонятно. Может, ищет себе пленницу? Ту, что готова исполнять любые зверские прихоти за сумму денег, которую получит когда-нибудь? По сути, рабыню.

Впрочем, к зверствам я привыкла. Лишь бы это не было что-то непредсказуемое, что я не смогу терпеть.

Незадолго до обеда пришла Алисия. Она всегда старалась выглядеть элегантно, как подобает даме из высшего общества. Она и была его частью, а незаконные дела, что творились в «Доме отдыха» оставались тайной для немногих посвященных. Те, с кем она общалась на светских раутах и балах, не догадывались, что Алисия — маленькая, сухонькая и приятная в общении пожилая женщина — «мадам» для проституток и пособница странных экспериментов, что ставит ее сын в попытке… Хотя чего именно хотел Мендер, проводя в лаборатории свои опыты, я так и не поняла.

Она велела мне раздеться, чтобы проверить, нет ли на теле рубцов и шрамов, покачала головой, мол, все хорошо. Шрамов у меня не оставалось — Мендер убирал их магией сразу, если очередной «клиент» был особенно жесток, и было что убирать. Даже если бы сюда приехали гвардейцы короля, я не смогла бы доказать, что меня четыре года удерживали насильно.

Потом она открыла шкаф, где висели «мои» платья. Большинство из них были с большим декольте или с вырезом на спине, чтобы будить в мужчинах желание. Отрицательно покачала головой, глядя на них, и извлекла единственное белое. Открытые плечи — оно держалось на двух бретельках, прямой крой. Платье для ангела, а не для проститутки.

— Наденешь это, — сказала она. — Ему, видимо, нравится невинность. Попробуем… Волосы уложишь наверх, чтобы открыть шею — она у тебя ничего так. Хоть… костлявая, как и все… И старайся быть такой невинной бабочкой, поняла? А то профессионалки ему, видите ли, не подходят…

И ушла.

Я выполнила все, что она велела. Трясущимися руками убрала наверх волосы — у меня не было камеристки, поэтому умела все делать сама. Подвела глаза. Коснулась губ розовой помадой — красная сегодня не подойдет, образ должен быть чистым и нежным, Алисия хочет этого.

Волнение не оставляло. Я постоянно подбегала к окну, не увижу ли того, с кем мне предстоит обедать. И пару раз даже увидела. Стройная, но сильная фигура, темные волосы… Он разговаривал с мужчинами возле большой черной машины. Я попыталась разглядеть его лицо, понять, что за человек, какие у него могут быть пристрастия. За эти четыре года я хорошо научилась распознавать извращенцев. Они были разными по чертам лица и фигуре, но у всех на лице был своеобразный отпечаток. Отпечаток чего-то гнилого. И жестокости.

Но сверху было не видно, мне оставалось лишь терзаться в догадках.

Алисия зашла еще раз, посмотрела на меня, кивнула, а потом Мендер повел меня на террасу, где ждал гость.

Глава 2. Знакомство

Ноги подгибались, а руки дрожали, когда Мендер привел меня к веранде. Постоял, задумчиво глядя на меня, потом сказал:

— Заходи. Он хочет разговаривать наедине. Ты помнишь, что будет, если ты как-то покажешь…?

— Я помню, Мендер.

— Молодец, — усмехнулся он, открыл дверь и кивнул мне.

И я вошла.

На веранде стоял наш гость. Задумался, сложив руки на груди, но развернулся, когда появилась я.

Лет тридцати с небольшим. Действительно, очень высокий. Стройный, но в фигуре ощущается недюжинная сила, словно замаскированная — без круглых бугрящихся мышц. Темно-бордовая рубашка облегала фигуру, подчеркивая эту силу.

Темные волосы до плеч, черты лица красивые, хоть и немного хищные. Эта хищность читалась в резком изломе чуть нависающих у переносицы бровей, в прямом носе, как будто устремленном стрелой, в высоких скулах и твердом, хоть и аккуратном подбородке. Глаза под строгими бровями были голубые. Пронзительно-голубые и чистые.

Красивый. Странно, но я не разучилась видеть мужскую красоту. Я не могу понять его характер и пристрастия, пронеслось у меня в голове. Такой мужчина может быть исполненным благородства, равно как и скрывать множество мрачных секретов.

В его внешности была жесткость, которая может превратиться в жестокость. И одновременно с этим — благородство и чистота аристократической, незапятнанной крови. И чему верить, я пойму еще нескоро, подумалось мне.

Но на душе немного расправилось, а руки перестали так сильно и заметно дрожать. Потому что гнили, свойственной «моим клиентам», я в нем не ощущала. Могло быть что-то другое, но не эта мерзость. Он вообще казался случайным человеком в этом доме, хранящем отвратительные секреты.

Пока я пыталась понять, кто передо мной, мужчина тоже молча меня разглядывал. Остро и внимательно. И чуть успокоившееся сердце вновь забилось от волнения. Сейчас он оценивает меня, возможно, принимает решение. А я не знаю, что делать! Согласно этикету, которому обучила Алисия, я даже не могу поприветствовать до тех пор, пока вышестоящее лицо не сделает этого.

И смотреть в глаза нельзя, нельзя разглядывать его в ответ. Это ему можно. А я могу лишь отводить взгляд чуть в сторону и слегка улыбаться, чтобы показать доброжелательность и почтение.

А по спине пробегал холодок. Что он подумает, что решит сейчас?

Неожиданно он расцепил руки на груди, и я услышала:

— Тебя зовут Анна? — голос у него был низкий и чуть резкий. Достаточно властный, этот мужчина не привык, чтобы с ним спорили. Но злобы в нем не было.

— Да, сэр, — я сделала легкий книксен.

— Сейчас мы пообедаем вместе и поговорим. Возможно, мы с тобой сможем быть полезны друг другу, — он сделал шаг и открыл дверь на террасу, кивком указывая мне пройти туда.

* * *

На террасе был накрыл столик на двоих. Повара расстарались. Мясо, разные блюда из птицы, несколько салатов, и оформлено все как на королевском приеме. Кадок с растениями не было видно, поэтому казалось, мы будем обедать прямо посреди деревьев и кустарников, усыпанных душистыми цветами. Где-то совсем рядом пели птицы.

Рай. Рай посреди ада.

И мне было бы хорошо сейчас, если бы не страх. Страх неизвестности, с одной стороны. И страх подвести Мендера — с другой. Ведь за это он будет карать без жалости. Красивый мужчина, открывший передо мной дверь, уедет ни с чем. И если я не хочу оказаться во всем виноватой, то не должна этого допустить.

Только как? Я не умею очаровывать мужчин из высшего света. Эти годы я была всего лишь игрушкой, с которой можно делать что угодно. А не светской красавицей, умеющей положить могущественного мужчину к своим ногам.

Гость отодвинул мне стул, дождался, когда я сяду, и устроился напротив. И все это молча. Я не знала, можно ли говорить, и что. Он же непринужденно сохранял молчание по своему желанию.

Так же молча он налил нам по бокалу красного вина.

— Меня зовут Корвин, — наконец произнес он, поднял бокал на уровень лица.

— Очень приятно, сэр Корвин, — улыбнулась я.

— Просто Корвин, — поправил меня он. — По крайней мере, пока мы с тобой обедаем.

— Хорошо, с… Корвин, — делать то, что говорят, я умела. Но внутри вздрогнула. Мендер… Мендер тоже с самого начала потребовал, чтобы я называла его по имени… А потом сделал меня вещью, годной только, чтобы страдать.

Но похоже, мое волнение не укрылось от глаз Корвина.

— Ты волнуешься сейчас? — цепко спросил он и положил нам обоим по ложке салата с жемчужными крабами.

Мне стало еще тревожнее. Этот человек видит меня насквозь. А когда поймет, что я из себя представляю, кем я была здесь, — тут же выгонит. И мне достанется от Мендера… Он выместит на мне свое разочарование и досаду, что сделка не состоялась…

— Да, немного, — ответила я как можно непринужденнее. И постаралась очаровательно улыбнуться. Только, подозревала, выглядело это скорее вымученно и криво.

— Постарайся не волноваться, — чуть мягче ответил Корвин. — Мы всего лишь поговорим, чтобы я мог принять окончательное решение.

«Окончательное!» — в панике подумала я. То есть он уже что-то решил? И что именно — неизвестно. Впрочем, может быть, если бы он не давал мне даже шанса, то отпустил бы сразу, без обеда?

— С радостью, Корвин, — вновь улыбнулась я. Кусок не лез в горло, но мы были на обеде, и я начала маленькими порциями есть салат — автоматически, не ощущая вкуса.

— Сколько тебе лет, Анна? — спросил Корвин. Он расправился с салатом и положил себе порцию другого.

— Двадцать два.

— Сколько лет ты… здесь? — он сделал неопределенный жест, словно обрисовывая особняк Транси, в котором я «работала». Видимо, не желал более прямо спрашивать, как давно я проститутка.

— Четыре года, — разумеется, я не сказала, что первые два из них провела под землей, будучи не проституткой, а расходным материалом для магических опытов.

— Хорошо, — кивнул Корвин. И опять посмотрел на меня прямо и остро.

— Как ты пришла к этому? — спросил он. А у меня сердце ушло вниз. Меня никак не подготовили к подобным вопросам. А ведь нельзя сказать правду! Ни ему, никому другому! Иначе Мендер меня убьет… Медленно и мучительно.

Наверное, у меня опять задрожали руки, а Корвин это заметил. На мгновение мне показалось, что его рука дернулась в мою сторону, словно он хотел накрыть мою ладонь.

— Анна, — сказал он вместо этого, — я всего лишь хочу составить о тебе мнение. Просто ответь. Но имей в виду, что я почувствую ложь.

Раздался звон — я не уронила вилку, но нечаянно «мазнула» ею по тарелке. Я не могу сказать правду. И нельзя соврать… В то, что он действительно ощутит ложь, верилось сразу.

— Мои родители погибли, когда я была подростком. Я стала жить с бабушкой. От отца отсталость много долгов, и у нас не было средств к существованию, — начала я.

Правда, чистая правда. Просто без некоторых деталей.

— Почему ты не пошла работать горничной или рассыльной? — внимательно изучая мое лицо, спросил Корвин.

— Я… у меня не было другого выхода, — ответила я, непроизвольно опустив взгляд. Только бы не расплакаться сейчас от бессилия.

…Почему не пошла работать?! Я собиралась! Я даже собиралась учиться в вечернюю смену в университете. Только вот не вышло. Судьба распорядилась совсем по-другому…

— Все это не могло бы покрыть долги… моего отца, — попробовала обосновать я.

— Понятно, — без всякой интонации ответил Корвин. Так что мне было не ясно, сочувствует он или презирает. Из его ответа я поняла лишь, что он понял мои слова.

Долго, около минуты он молчал. Вероятно, взвешивал про себя. А я перестала делать вид, что меня интересует еда, и просто ждала, что он скажет дальше. Спокойно и обреченно. Как привыкла ждать клиентов в тайной комнате, или решения Мендера, когда он собирался меня наказать.

— Скажи, Анна, — голос Корвина опять стал мягче, и я осмелилась поднять на него взгляд. Острый взгляд его голубых глаз тоже смягчился. Словно кристалл льда немного оплавился по бокам. — А тебе нравится заниматься этим?

— Нет, — искренне ответила я. Мендер хочет заключить сделку, значит, здесь я могу ответить чистую правду.

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда послушай. Ты можешь уехать отсюда со мной. Десять лет ты будешь жить в моем доме. От тебя будет требоваться сохранять тайну о нашем контракте и… выполнять некоторые обязанности.

«Что за обязанности, скажите!» — закричала я про себя. Мне хотелось тут же спросить «какие», но подозревала, что прямым вопросом могу испортить впечатление о себе. И Мендер не одобрил бы подобного…

— Что за обязанности, поговорим позже, когда уедем отсюда, — словно угадав мои мысли, продолжил Корвин. — Не беспокойся, ты будешь жива и, вероятно, здорова. По истечению десяти лет ты получишь двести пятьдесят тысяч наверме. До этого — полное содержание и карманные расходы. Что сэкономишь, можешь отсылать бабушке.

Его слова доносились словно издалека. Мир начал расплываться, как это нередко происходило, когда ситуация становилась невыносимой или слишком фантастичной.

Он действительно «купит» меня? Я уеду отсюда? На десять лет буду отрезана от Мендера и его ада? Что потом — неважно. Лишь бы вырваться отсюда!

А что там сделает со мной новый хозяин… Наверняка, я смогу это терпеть.

— Если желаешь, Анна, мы можем заключить такое соглашение с тобой и этим Домом отдыха. Постарайся решить прямо сейчас, я не хотел бы задерживаться надолго в этом месте… — охватывающий меня туман пробил его резкий голос, и мир вдруг заиграл красками, а взгляд уткнулся в яркие чистые глаза.

— Я буду очень рада, Корвин. Я согласна… — ответила я и услышала свой голос как будто издалека.

— Хорошо, — Корвин неожиданно улыбнулся, поднялся и галантно протянул мне руку. Видимо, его вежливость распространялась и на таких, как я… И словно мы уже закончили обед. — Тебе следует собраться, завтра выезжаем.

* * *

Выйдя в коридор, я увидела Мендера. Вероятно, он так и стоял тут, ожидая, чем закончится обед. Он схватил меня за локоть и внимательно посмотрел в лицо.

— Ну что? — зло спросил он. — Не сказал бы, что у тебя довольный вид… Не смогла произвести впечатление, шлюшка?

А когда он видел у меня довольный вид? Чем мне быть довольной? Внутри пронесся неожиданный протест. Неожиданный, потому что я давно не осмеливалась протестовать. После того как я пыталась бежать, но Мендер остановил меня и навсегда «объяснил», кто я такая, его почти не осталось. Протестовать нельзя, я выучила это назубок. Хочешь жить — принимай все, как есть. И сохраняй себя внутри, не пускай окружающее в душу.

— Нет, Мендер, — ответила я. — Клиент хочет заключить сделку. Просил тебя подойти в комнату.

Мендер выдохнул и отпустил мой локоть, облегченно прислонился к стене.

— Молодец, девочка… — прошептал он. — Так и знал, что этот сноб на тебя клюнет. Иди! — жестче добавил он. — Жди меня в моем кабинете!

Не чуя под собой ног, я пошла по коридору.

Разве такое может быть? Я уеду отсюда?! Мендер, Алисия, клиенты и знание, что рядом под землей есть самое страшное место на свете, будут где-то далеко? Останутся за спиной. В это не верилось. Я уже давно не надеялась выбраться из ада.

В кабинете Мендера я даже не присела. Ходила из угла в угол, подходила к окну и смотрела вниз — на черную машину нового «хозяина». Душу разрывало от противоречий.

С одной стороны — радость, непривычная эйфория. Радость того, кто выходит из заточения на свободу. Хоть я и понимала, что предстоящее мне — далеко не свобода. С другой стороны — все тот же страх, опасения, что грядущее может оказаться хуже всего, что я знала здесь.

Но, может быть, хуже не бывает?!

А может… Может быть, сэр Корвин — про себя я продолжила называть его именно так — хороший и благородный человек? Быть может, он решил просто спасти жизнь какой-нибудь девушки… Или не так. Он купил меня просто для постельных утех. Но потом полюбит меня и сделает своей «королевой».

Я усмехнулась самой себе. Что я знала о любви между мужчиной и женщиной? Ничего. Я знала всю обратную сторону, все мерзкое и грязное, что бывает в плотских отношениях. А вот любви не знала.

До похищения за мной ухаживали мальчики из соседней «мужской школы», с одним я подружилась, он признался в любви, и мы стали ходить с ним на свидания. Гуляли, разговаривали, он дарил мне цветы и конфеты… Несколько раз целовались. Мне было приятно тогда, но я не чувствовала ничего особенного.

Пару раз я влюблялась. Один раз в актера, другой — в школьного учителя. Плакала в подушку по ночам, мечтала о взаимности и краснела, когда учитель входил в класс. Но вскоре это проходило, даже тогда я понимала, что это не настоящая любовь.

А в восемнадцать лет, когда все юноши и девушки встречались друг с другом, начинали романтические отношения, я потеряла связь с миром. Оказалась заперта в подземелье вдвоем с Ниной, которую Мендер «купил» на опыты чуть раньше.

У нас было немного книг, некоторые из них — романы о любви… Вот в них были красивые истории. И если в книге главной героиней была девушка, то ее ждали испытания, но в итоге она всегда обретала истинную любовь и счастье. Я читала и уносилась мыслями от кошмара вокруг. Представляла себя на месте героини… Только не верила, что подобное бывает на самом деле.

Мужчины — те мужчины, которых я видела — не испытывают любовь. Он просто используют твое тело, как хотят, пока ты для них привлекательна. Опыт всей моей взрослой жизни говорил только об этом.

Но… наверное, мечты неистребимы в женском сердце. Иногда я мечтала о… невозможном. Например, о том, что один из «клиентов» окажется не извращенцем и не развратником, а благородным принцем Что он полюбит меня и спасет от Мендера с Алисией… А подробности, как именно это произойдет, мое сердце опускало.

«Только не мечтай, — сказала я себе, глубоко вздохнув. — Ты уедешь отсюда, это уже хорошо. Но не жди от «хозяина» ничего особенно хорошего. Если бы он хотел хорошего, не приехал бы сюда, чтобы заключить незаконную сделку».

Мендер пришел через двадцать минут. Довольный. Если сейчас не разозлить его, то, наверное, он не сделает мне ничего плохого. С полуусмешкой посмотрел на меня.

— А ты молодец, малышка, — сказал он. — Впрочем… Это я сделал тебя такой. Это моя заслуга… Всегда знал, что стоит потратить на тебя силы — и когда-нибудь ты окупишься! А теперь послушай… — он встал напротив меня. В лице не было злости, только предельная серьезность. — Послушай меня, Анна. Я не буду сейчас бить тебя, таскать за горло и прочее… чего ты боишься. Я тебя сейчас не трону. Но то, что я скажу, ты должна запомнить и повторять утром, днем и вечером, как молитву. Слышишь меня, как молитву? — он внимательно вгляделся в мое лицо, чтобы оценить, насколько хорошо я его понимаю.

Мендер, я всегда хорошо понимаю тебя. Это нужно мне, чтобы просто выжить… Я и сейчас слышу тебя, каждое твое слово отпечатывается у меня в голове, хоть сейчас они и не приправлены физической болью.

Я кивнула.

— Хорошо. Так вот, запомни. Этот человек — герцог Марийский.

У меня перехватило дыхание. Герцог Марийский? Второй после герцога Бургского претендент на престол?

— Я понятия не имею, зачем ему понадобилась проститутка. Любая будет рада стать его фавориткой… Но это… не мое дело, — Мендер хитро усмехнулся. — Я всего лишь заключил с ним сделку. И мы с ним оба теперь должны хранить ее в тайне, королевский гнев не пощадит даже его, если такие нарушения всплывут. Мы с ним теперь повязаны, и, если что, я могу рассчитывать на его поддержку. А теперь о тебе… Запомни, Анна… Ты моя. Моя вещь, если ты подзабыла, — теперь Мендер говорил жестче. — И запомни одно: ты жива, только пока ты с ним. Или со мной. Пройдет десять лет — и ты вернешься ко мне, поняла? Будешь еще весьма молодой и красивой, я найду тебе применение. А пока… Если ты уйдешь от него, убежишь, или что-то еще, я найду тебя и убью. Он — твоя жизнь, поняла меня?

Мое сердце волной полилось в пол. Мечтала о спасении? Хотела вырваться отсюда? Мендер не отпустит просто так. Вещь. Я его вещь. И бессмысленно пытаться опровергнуть это. Он настигнет меня где угодно. Он найдет меня… И даже жизнь с новым хозяином не спасет от Мендера.

— Я поняла, Мендер, — ответила я как можно спокойнее, стараясь не показать грусть. Мендеру не нравилось, когда я недовольна своим положением.

— Хорошо, девочка, — с улыбкой ответил Мендер. — Я найду способ связаться с тобой… Нам нельзя терять связь… сладкая… — голос его изменился, он шагнул вплотную ко мне, притянул за талию и одной рукой начал задирать мне платье. — Как давно я тебя не брал, и этого еще долго не будет… Моя, ты помнишь? — задрав платье, резко усадил меня на письменный стол. Потянул на себя трусики. Ему всегда нравилось вот так, на столе, как бы мимоходом — напомнить, показать, кому я принадлежу.

Потерпеть.

У меня не будет свободы. Но на десять лет я буду избавлена от Мендера.

В этот момент в дверь неожиданно постучали.

— Да кого там несет! — зло прошептал Мендер, обдавая меня горячим дыханием. Резко отодвинулся, я спрыгнула со стола и быстро оправила платье.

— Войдите! — раздраженно сказал Мендер.

В дверном проеме стоял сэр Корвин.

— Я передумал, уезжаю прямо сейчас, — твердо сказал он, даже не заходя в кабинет. — Деньги перечислены. Тебе, Анна, — на меня он посмотрел куда доброжелательнее, чем на Мендера, — следует немедленно собраться. Через полчаса жду тебя у своей машины — думаю, ты видела ее.

* * *

— Бабушка! Бабушка! — кричу я. Цепляюсь руками за перила крыльца, брыкаюсь ногами…

— Вам плохо? — услышала я заботливый голос мужчины, сидевшего рядом на заднем сидении. Не мой новый хозяин, просто какой-то охранник или помощник. Хозяин ехал впереди, рядом с водителем, и толстое стекло отделяло заднее сиденье от него. А я чувствовала впереди его присутствие. Ощущение было настолько четкое, словно мы касались друг друга.

Голос охранника вырвал меня из прошлого, из картинок, напоминавших, с чего именно все началось. Наверное, потому что я опять еду в машине, подумалось мне, и к горлу подкатила тошнота. Я не ездила на машине четыре года. Предыдущий раз был, когда два бугая увезли меня от всего, что было прежде. А сейчас снова был автомобиль, он вез меня в неизвестность.

Я посмотрела на охранника, не зная, что ответить. То, что интересовались моим состоянием, — уже необычно. И странно… Это вызывает тревогу, словно вслед за этим обязательно должен последовать неприятный сюрприз. Не смея открыть рот, я отрицательно покачала головой.

Но, видимо, охранника это не убедило.

Он нажал кнопку перед собой, и я услышала обращенные к хозяину слова:

— Сэр, кажется, девушку укачало. Возможно, Дайн мог бы ехать медленнее?

— Хорошо, — ответил сэр Корвин. — Сейчас остановимся, уже близко.

А охранник покрутил что-то на дверце, и порыв свежего ветра ударил мне в лицо. Приятно! Неожиданная свежесть. А может быть, все к лучшему, подумалось мне. Может быть, это перемена к лучшему? Но поверить в это сложно. Если за четыре года после похищения что-то и менялось, то любое «к лучшему» вскоре обращалось «худшим». Да и Мендер четко указал мне, что ждать особого счастья не стоит.

Но свежий ветер бил в лицо и уносил из головы плохие мысли. Тошнота отступила, и я впервые за эти годы ощутила приятное волнение вместо паршивого, убивающего страха.

Неожиданно в окне показался высокий обрыв, мы остановились. Сквозь стекло я увидела, что «хозяин» и водитель покинули автомобиль. Вслед за ними вышел охранник. Несколько мгновений они стояли над обрывом и смотрели вниз, а я не знала, что делать. Вроде бы свободы мне никто не давал, а так хотелось выйти из машины, глотнуть воздуха полной грудью, увидеть что-то другое… Просторное, отличное от выученного до каждой мелочи особняка рода Транси.

Неожиданно дверь открылась с моей стороны, охранник заглянул внутрь и протянул мне руку:

— Сэр Корвин сказал, вы можете выйти, если желаете. Он всегда любуется своим замком отсюда, прежде чем подъехать к нему.

Я неуверенно вложила руку в его теплую ладонь и вышла.

Открывшийся вид поражал. Внизу, под обрывом простиралась огромная долина. Сады, перелески… А прямо в центре — большой замок, темный, но не мрачный. Высокие острые башни чередовались с широкими террасами, а возле него можно было разглядеть сад с высокими статуями. И ветер… Ветер развевал волосы, бил в лицо — и это было приятно. Очень приятно! Простор, от которого кружится голова.

Хозяин стоял у самого края, скрестив руки на груди. И как ему не страшно, пронеслось у меня в голове. Такая высота, я бы, наверное, потеряла сознание, если бы посмотрела вниз.

Почему-то кажется, что он летит над этой пропастью, хоть за те секунды, что я наблюдаю за ним, он не сделал ни одного движения.

Я не знала, чего от него ждать.

— Это мой замок Корвоул, — обернулся он ко мне. И я увидела на строгом лице веселье. — Отсюда его лучше всего видно. Сегодня переночуем в нем. Но жить в нем ты не будешь. Завтра мы отправимся дальше — в мой городской особняк. Лишь раз в несколько месяцев ты будешь приезжать сюда со мной. Подойди.

Хозяин сказал, и я не могла ослушаться, хоть ноги вдруг стали ватными от мысли, что нужно подойти к самому краю. Я сделала два неуверенных шага, и тут твердая рука взяла мою ладонь, крепко сжала, словно говорила — я не дам тебе упасть. А я внезапно ощутила сердцебиение — из его рук не вырваться. Но было не страшно, как-то по-другому.

С громко бьющимся сердцем я стояла над пропастью. Голова кружилась от высоты, волосы развевал ветер. И твердая, даже жесткая рука крепко сжимала мою ладонь. И я почувствовала нечто странное… Опору, может быть…

«Чего мне ждать от вас, сэр Корвин? — подумалось мне. — Чего ждать? Кроме этих порывов ветра и непонятной радости в душе? Не свободы — это невозможно. А чего?»

Глава 3. Глазами мужчины. Корвин

Огромный черный дракон летит над миром. Мощные взмахи крыльев прорезают небо, создаваемые ими потоки воздуха разгоняют облака. Дракону хорошо. Полет! Полет — это то, для чего он родился!

Внизу проносятся леса, реки, зеленые долины, маленькие домики деревень и величественные дворцы городов. Сверху они кажутся игрушечными. И дракон привык их видеть такими. Так было всегда, когда он облетал свои земли…

Неожиданно серая тень, накрывающая один из городов, привлекает его внимание. Он снижается… Толпы узколобых и длинноруких серых тварей рекой струятся в городские ворота, режут горожан.

При виде дракона их охватывает страх. Но уже поздно… Черной тенью смерти он по кругу спускается к ним. И поток убийственного пламени проносится по бесконечной серой реке, обращая ее в пепел…

Потом он приземляется на привратной площади и посреди трупов, на глазах у изумленных горожан и мечущихся в ужасе серых тварей обращается человеком. Так удобнее, в городах слишком мало места для огромного ящера. Разводит руки в стороны, глядя в небо — свою вотчину! Смеется. Синие молнии вылетают из его рук, разят наповал уцелевших тварей. Ему даже не нужно выискивать их — молнии сами находят свои цели….

Свобода, могущество…

С резким глотком воздуха я выныриваю из видений. Мой друг, и единственный полностью посвященный в мои дела, Рональд Эль[1] внимательно смотрит на меня, расположившись в кресле напротив. Высокий и мощный черноволосый мужчина с черными, как ночь, глазами. Мой отец, хорошо знавший его, говорил, что мы с ним чем-то похожи, хоть Рональд и не носитель нашей древней крови. Его кровь, возможно, еще благороднее и древнее, но в точности об этом не знал даже я. А его истинный род занятий неведом вообще никому.

Он появлялся иногда… И тогда я мог поговорить с тем, кто разделяет мои взгляды и даже может дать дельный совет.

Я возрождал в памяти свои видения, проходил их заново, чтобы показать Рональду. Иногда нужно поговорить с кем-то о том, что волнует по-настоящему. О своих экспериментах, достижениях и обо всем, чем я живу на самом деле.

Ведь моя тайная жизнь, скрытая от всех, куда важнее, чем обычная, та, в которой я известный политик и военный лидер. Все это такая мелочь, по сравнению с тем, что я задумал.

— Что ж… — задумчиво говорит Рональд. Я знаю, что ему не составило труда в деталях разглядеть то, что я показал. В отличие от меня, он в полной мере обладал ментальной силой. Мне же только предстоит ее обрести, если все получится. Пока… пока я могу лишь уловить общий фон эмоций человека, отличить правду от лжи. Впрочем — безошибочно. Кровь, текущая в моих жилах, не ошибалась никогда. — Общий фон твоих видений ясен… Ты говоришь, видишь это все чаще?

— Да, — я твердо киваю головой. — И мне больно возвращаться из этих видений. Словно я живу вторую жизнь, и она привлекательнее обычной.

— Скорее всего, так и есть, — уголком губ улыбается Рональд. — Что ж… Думаю, оттягивать дальше не следует. Пришла пора претворить в жизнь то, что ты задумал. Хорошо, что ты нашел более гуманный способ…

— Но где я найду женщину, которая согласится на подобное? — горько усмехаюсь я. — Все упирается в это. Любая аристократка, как и любая женщина из низов, донесет инквизиции. Или просто убежит от меня, как от чудовища. А я не для того придумал этот способ, чтобы убивать ее.

— Я думаю, тебе стоит найти ту, что сама нарушает закон, — отвечает Рональд задумчиво. — Ту, которой не в новинку скрывать свои дела от короля, закона и инквизиции.

— Среди моих знакомых нет воров, убийц и ведьм, — жестко отвечаю я. — Я пока еще герцог, а не преступник.

* * *

Мендер Транси вызывал у меня чувство отвращения. Пару раз до визита в его особняк встречал его на раутах вместе с матерью. Неприятный тип. Даже не скажешь, в чем дело, вроде бы вежливый и приятный в общении мужчина, но в нем ощущалось что-то мерзкое, как черная жижа на болоте. К тому же я давно знал, что их «Дом отдыха» работает не только как место, где богатые люди могут отойти от дел, поохотиться, порыбачить, поговорить друг с другом на любые темы на лоне природы, но и как элитный бордель.

Впрочем торговля телом у нас в стране строго запрещена. Проституток обоих полов может ждать многолетнее тюремное заточение, а иногда даже смертная казнь. А вот просто отдаться мужчине по своему желанию не возбраняется.

Поэтому при «Доме отдыха» всегда живут две-три девушки. Они скрашивают досуг богатых гостей, а при желании последних оказываются у них в постели и исполняют самые откровенные прихоти. Строго замалчивалось лишь то, что девушки — не просто содержанки Алисии и Мендера Транси, но и получают зарплату.

Честно говоря, приехав туда, я испытывал отвращение не только к Мендеру и его лицемерной мамаше, но и к самому себе. Хотелось развернуться и уехать… Даже не стоять на одной земле с этими людьми. Не уподобляться им в грязной незаконной деятельности.

Но… наверное, я должен хотя бы попробовать. Более гуманного и доступного способа найти женщину для своих целей я так и не придумал. Не похищать же мне девушку, как некоторые мои далекие предки.

Первые две предложенные Мендером девицы мне совершенно не понравились. Профессионалки с точеными формами и умением каждым жестом, каждой улыбкой подчеркнуть свою готовность скрасить будни мужчины в постели. К тому же, лишенный способности напрямую прочитать мысли, я все же хорошо ощущал общий фон их эмоций и желаний.

Обе просто вожделели стать моей подстилкой. Усыпанной бриллиантами и дорогим платьями, разумеется. А может быть, и получить со временем завидный статус моей официальной фаворитки. Не исключаю, что в голову этих шлюх приходила возможность стать герцогиней Марийской — если в достаточной степени ублажать меня там, где они привыкли ублажать мужчин.

И мне было противно.

После общения со второй девушкой я провел здесь еще ночь, как было заявлено в моем «заказе». Играл в бильярд со своими людьми — помощником Тейси и водителем Греем, людьми надежными и частично посвященными в мои дела. Других гостей в «Доме отдыха», к счастью, не было, я арендовал его целиком. А видеть Мендера и его мать хотелось меньше всего.

На третий день я уже собрался уехать, когда Мендер — запыхавшийся, похожий от этого на румяного юнца — догнал меня в коридоре. И сказал, что есть еще одна девушка…

Что ж… Уезжать с пустыми руками не хотелось. Я не надеялся, что еще одна шлюха может произвести на меня впечатление. Но почему бы не посмотреть, какой еще «товар» может предложить этот сутенер?

— Как всегда — обед и ничего больше, — сказал я ему. — Мне будет достаточно, чтобы составить впечатление.

А когда на веранду вошла третья девушка, я понял, что ошибся. Я вздрогнул внутри, хоть вряд ли она это заметила.

Эта девушка не была шлюхой. Не могла быть. Хоть все факты говорили именно об этом.

Высокая для женщины, выше моего плеча, что уже редкость. Очень худая, словно ее годами держали на голодном пайке. И бледная, как будто год просидела под землей. В белом изящном платье без всяких затей. Плечи и шея открыты, темно-русые с каштановым отливом волосы убраны наверх, и на шее быстро, нервно бьется маленькая жилка.

Черты лица тонкие, я бы даже сказал нежные: прямой и тонкий аккуратный нос, красиво изогнутые брови, разве что рот чуть-чуть великоват и выдает, что в ней нет аристократической крови. А само лицо… В форме сердечка — трогательно очерченное, немного детское.

Она была похожа скорее на ангела, на невесомое, легкое и нежное существо, а не на проститутку. Но главное… главное ее эмоции. Они ударили в меня, затопили.

В них не было вожделения, желания прибрать к рукам могущественного мужчину. В них было другое.

Страх, много страха. Волнение, которое она почти не может контролировать. И робкая надежда на что-то — я не мог уловить, на что.

Я незаметно выдохнул.

Уеду отсюда с ней или с пустыми руками.

Странное чувство — как будто тонкая едва ощутимая ниточка — протянулась от меня к ней. Вряд ли девушка почувствовала это.

Может быть, это жалость?

Осталось только понять, насколько обманчиво это ощущение. Если девушка скрывает под своим волнением и невинной внешностью коварное развратное сердце, то она отличная актриса. Такое мастерство даже заслуживает уважения. Но мне она не подойдет. Все, что требуется, — убедиться, что это не так.

Девушка была шлюхой. Страшно даже представить, сколько мужчин знало ее. Но это не вызывало чувства брезгливости. Она была шлюхой, но не была ею. Внутри этого странного существа ощущалось нечто чистое. Настолько чистое, что даже я, за десять миль обходивший раньше все, связанное с незаконными грязными делишками, казался себе испорченным и высокомерным.

Я должен был убедиться… Спросил ее прямо о том, как стала шлюхой. Двум другим я таких вопросов не задавал. Мне было все равно. С первых фраз я понимал, что они мне не подойдут, так какая разница.

Девушка врала в ответ. Вернее, не так. В ответ она боялась — сильно, отчаянно, с безнадежностью. И отвечала вроде бы правду, но явно что-то умалчивая. Уж отличить правду от лжи или полуправды я мог.

Можно было бы надавить на нее. Можно было прямо сейчас выяснить, что она скрывает. Но я… пожалел ее. Анна действительно стала шлюхой не от хорошей жизни. Это она рассказала честно, в этом я не увидел лжи. Но презирать ее за слабость я не мог.

Что я вообще знаю о жизни тех, кто не наделен огромным наследством и положением в обществе? Откуда мне знать, на что можно пойти, чтобы спасти свою жизнь и жизнь близких людей, когда у тебя нет средств к существованию.

К тому же… Я ведь тоже не говорил ей всей правды. Тоже обманывал ее. Кто знает, услышь она ответ на свой незаданный вопрос, что именно ее ждет, и девушка убежала бы от меня, как от чудовища.

Я не буду судить ее сейчас. Позже — когда увезу отсюда.

Сейчас же… На самом деле, когда я задавал ей эти вопросы, уже решил, что девушка уедет со мной. Разберусь потом.

Смущало лишь одно… Она была очень худой. И глубоко внутри меня плескалось сомнение, что она сможет сыграть нужную мне роль. Может быть, у нее плохое здоровье? Вдруг ресурсов ее хрупкого тела просто не хватит для того, что я задумал…

Но решение было принято. Как будто кто-то внутри меня решил сразу, независимо от меня самого, а я лишь послушно следовал этому решению.

Что ж, еще один день. Я уеду сам и увезу ее отсюда. А там разберемся. Может быть, посреди грязного болота мне все же удалось найти жемчужину?

Смысла растягивать обед, который больше пугал и нервировал ее, чем доставлял удовольствие, не было. Анна согласилась, и мне оставалось лишь дать ей время на сборы и обговорить вопросы сделки с Мендером.

Но все оказалось не так просто… Деловые вопросы я всегда решал быстро и эффективно. Опыт государственной работы и главнокомандующего на поле боя научил меня действовать стремительно. Но когда паршивец Мендер вышел из комнаты, что-то внутри меня щелкнуло.

Я больше не мог оставаться здесь. Хотел дать девушке время: собраться, подготовиться к новой жизни. Но не мог. Интуиция просто кричала, что я должен уехать немедленно. И немедленно увезти девушку. Как будто, не сделай я этого, произойдет что-то ужасное.

Я усмехнулся самому себе и быстро пошел по коридору к кабинету хозяина дома.

Глава 4. Первая ночь

Когда мы подъехали к замку, уже смеркалось. Сине-серые сумерки опускались на сад, на аллею и окутывали темным маревом башни и террасы величественного здания.

К моему удивлению, прежде, чем я успела поднять чемоданчик со своими вещами — Алисия позволила взять три платья, одни запасные туфли и три комплекта нижнего белья — его схватил Трейси, помощник сэра Корвина. И кивнул мне на аллею, усыпанную белой галькой.

Сэр Корвин уже шел по ней.

Я растерянно осмотрелась.

Все… все слишком фантастично, как во сне. Уже само то, что я нахожусь в другом месте, не в особняке Транси и не в мрачном подземелье под ним, удивительно. Мне не верилось в это. Хотелось какой-то опоры, такой, чтоб я почувствовала точно: это происходит на самом деле, а не снится мне.

Мне хотелось, чтоб сэр Корвин снова взял меня за руку, как над обрывом. Жесткой, неожиданно надежной рукой. Тогда… тогда он бы сам ввел меня в свой замок, в новую жизнь. И мне было бы не страшно… Даже учитывая, что я понятия не имею о его целях в отношении меня.

Но его высокая фигура терялась впереди, в полумраке. Он удалялся. И кто я такая, чтобы заниматься мной самому? Вещь. Всего лишь вещь, приобретенная им.

Я так и ощущала его присутствие рядом физически, словно мы прикасались друг к другу. И теперь, когда он удалялся, ощущение становилось тоньше, а мне становилось холодно, зябко, совсем тревожно.

Я неуверенно пошла по аллее рядом с Трейси. И чувствовала себя маленькой, невесомой подле огромного старинного замка. В нем начнется моя новая жизнь. От неизвестности опять становилось очень страшно…

Наверно, меня затрясло, потому что на полпути к замку Трейси резко остановился, снял с себя сюртук и накинул мне на плечи.

Я вздрогнула, когда мужчина ненароком прикоснулся ко мне. Так всегда происходило, ведь я знала, что любое прикосновение может закончится болью. Но в душе растеклось приятное теплое удивление. Забота обо мне… Разве так бывает? Или ему велено беречь дорогую хозяйскую вещь? Не дай Бог простудится или заболеет, и сэр Корвин будет недоволен, решит, что невыгодно вложил деньги?

— Спасибо большое, сэр Трейси, — тихо поблагодарила я.

— Да бросьте вы, ради Бога! — доброжелательно ответил помощник. — Какой «сэр Трейси»! Называйте меня просто Трейси, и тогда я не буду называть вас «мэм»! — он подмигнул мне. А я поняла, что это была шутка, чтобы поддержать меня, а мне следуется рассмеяться. Мне должна быть смешно… Я улыбнулась весело, насколько могла, и поблагодарила.

… А сэр Корвин шел далеко впереди, не оглядываясь на нас. Да и с какой стати ему оглядываться. Но возле самого входа, где в светлом проеме в форме арки нас ждал сухопарый седой мужчина средних лет и похожая на него пожилая женщин, он вдруг остановился.

— Устройте Анну в синих апартаментах, по соседству со мной… — услышала я его голос вслед за легким поклоном мужчины-дворецкого и книксена женщины-экономки. — Ужинать я буду один… — долетело до меня, и почему то сердце опустилось вниз. «А что ты думала?» — оборвала я себя. — «Что он будет регулярно приглашать тебя на свои трапезы?!»

Сэр Корвин обернулся к нам с Трейси, и на мгновение я встретилась с ним глазами. Острый, пронзительный взгляд, в котором я вдруг уловила сомнение. И мне стало совсем не по себе… Сомневается, правильно ли сделал, что купил меня? Или что?

Но этот взгляд был физически ощутим, словно между нами резко и быстро протянулась невидимая струна.

И лопнула, когда он отвернулся.

Я нервно передернула плечами, и пошла вслед за Трейси к радушно улыбающимся дворецкому с экономкой.

Вот так. В новую жизнь я входила одна. С тех пор, как нас разлучили с Ниной, я всегда была одна. Я привыкла. И сейчас не стоит ждать ничего другого.

* * *

«Синие апартаменты» оказались тремя большими связанными друг с другом, комнатами. В огромной спальне стояла невероятно большая кровать с… балдахином. Рядом — просторный кабинет с письменным столом и парой книжных шкафов. И третья комната — вероятно, личная столовая обитателя апартаментов. Все, включая антикварную мебель, выглядело чистым, ухоженным. Видимо, за замком постоянно ухаживали, ожидая, когда хозяин соблаговолит посетить его.

Экономка миссис Грамсей, приятная и вежливая, показала мне все это, словно я была элитным посетителем дорогой гостиницы. Спросила, что мне нужно… А я не знала, что ответить, лишь благодарила ее и надеялась, что не вызываю у женщины отрицательных чувств.

Может быть, она не знает, кто я такая? Или в имении герцога Марийского прислуга вышколена не лезть в дела хозяина и быть одинаково вежливой со всеми его гостями? Скорее всего, именно так.

В конце концов, миссис Грамсей странно посмотрела на меня, мол, ну оставайся одна, раз такая нервная, и сообщила, что вскоре служанка принесет мне ужин, если я согласна поужинать у себя.

Я согласна? Конечно, где скажете, там и поужинаю. В любом случае, это не мне решать, я даже не знаю, как здесь принято.

Я знаю лишь, что мои апартаменты рядом с апартаментами сэра Корвина. А значит, вероятно, он захочет прийти ко мне сегодня ночью?

…Мендер иногда приходил ко мне не по утрам, а ночью. Обычно после того, как долгие часы проводил под землей, у себя в лаборатории. У него не получалось, и он бывал зол. В таких случаях он грубо брал меня. Не будил, просто переворачивал меня сонную, как хотел, и брал, брал до тех пор, пока не выпускал весь пар после своих магических неудач. Потом… Потом уходил.

Но иногда засыпал прямо у меня, оттолкнув меня на край кровати.

А я лежала, поглощенная тьмой, не могла заснуть подле него. Мучилась от страха, отвращения и… да, где-то глубоко внутри я все же осмеливалась ненавидеть Мендера. Порой думала, что могу вот сейчас взять нож и перерезать ему горло. Если он не проснется, если его магия не защищает его… Да, я не успею ускользнуть. Забор с колючей проволокой, работающая по ночам система камер слежения… Я попробую убежать — и меня снова поймают.

Но несколько минут я была бы свободна. А Мендер умер бы, и уже никому не причинил бы зла. Я отомстила бы за Нину… И за себя…

Но что-то внутри не давало мне этого сделать. Не могу убить человека. И… не могу пойти против Мендера.

Может быть, к тому моменту он уже сломал меня. И не боялся, знал, что я не осмелюсь причинить ему вред. Что фраза «ты моя вещь» вбилась в мой разум с ударами кнута, влилась в кровь, когда черная цепь сжимала горло, приковывая к стене.

Отвратительные воспоминания нахлынули резко. Мендер, кровать… ночь, в середине которой меня бесцеремонно переворачивают на спину и рукой раздвигают мне ноги. А я зажимаю рот рукой, чтобы плакать беззвучно. Хотя… потом уже не плакала. Привыкла.

Из воспоминаний я вынырнула резко — за дверью раздались шаги, за окном — трель незнакомой мне птицы. Звуки заставили меня выплыть на поверхность. Я вдохнула полной грудью. Я не там, не в особняке. Мендера здесь нет.

И да, если сэр Корвин придет ко мне ночью… То, наверное, это будет просто секс. Я умею переживать его. Просто секс не страшен… Иногда это противно. Но вряд ли с сэром Корвином противнее, чем с Мендером, когда он врывался в меня, не заботясь ни о чем…

Я все для вас сделаю, сэр Корвин, подумалось мне. Я умею. Только не обижайте меня… Я сделаю вам приятно, только не обижайте.

О Господи! Мне неожиданно стало мерзко от самой себя. Что бы сказала моя набожная бабушка, узнав, что ее внучка хочет «купить» себе покой, отсутствие боли постельными услугами?!

Я задумчиво села на край высокой кровати. Пришлось помочь себе руками, а когда устроилась, ноги оказались на весу. Необычно, и все такое большое.

Но простор комнат в замке был скорее приятен. Ведь я еще хорошо помнила ощущение от сдавливающих стен и наезжающего сверху потолка в «нашем с Ниной» подземелье. Лучше так. Пусть будет простор.

Неожиданно взгляд привлекло большое трюмо с зеркалом напротив кровати. Я спрыгнула и подошла к нему.

В зеркале отразилась худая бледная девушка, наверное, чем-то красивая, но с изможденным и нервным лицом. И что этот могущественный мужчина нашел во мне? Почему забрал именно меня?

Дотронулась до щеки — даже кожа не такая упругая, как должна быть у молодой девушки. Что со мной стало… я ведь была красивой, по-настоящему красивой до всего этого… Я нравилась мальчикам, хотела учиться в университете… Нам с бабушкой бывало тяжело, но я часто была веселой, мне часто было хорошо…

Вдруг мое лицо в зеркале потемнело и растворилось в заливающей его тьме. Не черной, бордовой, как растекающееся пятно крови. Я хотела отпрянуть, но неведомая сила сковала мою волю, заставила застыть перед зеркалом. Только сердце выскакивало из груди, струной билось в горле…

В центре зеркала тьма стала особенно густой и вдруг начала обретать формы. Тонкое лицо Мендера, обрамленное пышными волосами, выплыло вперед и стало объемным.

— Я ведь говорил, что найду способ, — мерзко улыбнулся он. — Зеркала. Может быть, ты не знала, но теперь они мне подвластны.

Ноги не держали меня. Я судорожно придвинула стул и села.

— Зачем ты делаешь это? — тихо спросила я. — Зачем я тебе, Мендер?

Лицо в зеркале усмехнулось.

— Мне нравится власть… А власть над твоим новым хозяином может понравиться особенно. Мы связали его сделкой. Теперь я хочу связать его информацией. Чем он на самом деле занимается, какие дела ведет… Живи с ним, узнавай о нем, вкрадись к нему в доверие… И расскажи мне. Я буду ждать тебя… у зеркала, любого зеркала, где ты окажешься, каждые три дня.

— Нет, Мендер… — прошептала я. Знала, что не устою, слишком боюсь его. Но нужно попробовать! Хотя бы попробовать! Вдруг однажды у меня получится, и я смогу противостоять ему.

— Да, Анна, — лицо в зеркале стало серьезным и мрачным. — Или ты забыла, кто ты? И что с тобой будет, если не будешь слушаться меня? Ты видишь — я найду тебя где угодно…

— Да, Мендер, вижу… — апатично прошептала я.

Уже. Он уже здесь. Уже нашел. Душит меня своим присутствием.

— Молодец, девочка, — и мне захотелось умереть. Ненавижу это его «молодец, девочка», не могу выносить! Автоматически моя рука легла на что-то… Я удивленно посмотрела на нее — слева от себя на небольшом столике рядом я нащупала старинную чернильницу, стоявшую тут для украшения.

Рука сама сжалась на ней… Кинуть в зеркало! Он найдет меня снова, найдет! Но хотя бы сейчас его здесь не станет! И да, я знаю, он рассказывал, — это больно, когда помещаешь свой разум куда-то, а на другом конце уничтожают предмет!

Пальцы до боли впились в чернильницу, я начала приподнимать ее, не до конца веря, что смогу это сделать.

В этот момент раздался громкий стук в дверь, и незнакомый женский голос громко и доброжелательно произнес:

— Мисс Анна, ваш ужин! Позвольте мне войти!

— Конец связи на сегодня, — зло прошептал Мендер, и его лицо начало таять, а тьма — рассеиваться. Мои пальцы разжались, я отпустила чернильницу.

Меня трясло внутри, и ответила я не сразу, лишь когда за дверью послышалось:

— Мисс Анна, простите, вы будете ужинать? У нас очень вкусно! — и новый стук в дверь.

В мою дверь стучат, не заходят сразу? Спрашивают разрешения? А я что… должна разрешить?

— Войдите, пожалуйста, — неуверенно ответила я, с испугом поглядывая на зеркало. А когда молодая румяная служанка в черном платье с белым передником вошла, катя перед собой тележку, уставленную яствами, мне немного полегчало.

Пока я не одна, я защищена от связи с Мендером. Только как задержать рядом со мной эту девушку?

Девушка представилась Силеной, спросила, где я буду ужинать, в личной столовой, или прямо в спальне. Я, конечно, выбрала столовую. Там не было этого зеркала.

* * *

Девушка оказалась болтушкой и очень мне понравилась. Лишних вопросов не задавала, а по большей части говорила сама. А я только радовалась этому… Быстро убедившись, что я не имею ничего против ее веселого щебетания, она принялась рассказывать про «изумительную кухню во всех имениях сэра Корвина», и как ей нравится работать в замке.

К тому же, видимо, от Силены не укрылся мой изможденный вид, и она не уходила, а продолжала накладывать мне новые порции рагу и салатов. А я под ее веселый щебет даже начала ощущать вкус еды, хоть перед глазами так и стояло лицо Мендера в зеркале.

Нет, конечно, в доме Транси меня кормили нормально, как всех. И я старалась съедать все, что давали, помнила, как пару раз Мендер решил наказать нас с Ниной голодом. Но еда редко доставляла мне удовольствие… Сейчас же я вдруг ощутила, насколько голодна, ведь даже не перекусывала после странного обеда с сэром Корвином. И насколько вкусной бывает еда.

Но я знала, что это лишь момент… Лицо Мендера снова всплывало перед внутренним взором и отравляло вкус.

Никогда я не сделаю того, что он просит. Никогда не пойду против сэра Корвина. Хотя бы потому, что он еще ни разу не обидел меня ни словом, ни делом. Хотя бы потому, что увез меня из проклятого дома Транси. Хотя бы потому, что тогда над обрывом мне было радостно и надежно стоять рядом с ним рука об руку… Даже если он не посмотрит на меня больше, даже если я окажусь для него вещью для удовольствий, я не пойду против него. Я должна найти способ избежать связи с Мендером! Я должна ускользнуть от него! А если не смогу, пусть Мендер убьет меня, но я не пойду против того, кто увез меня из ада!

Несмотря на то, что цели сэра Корвина все так же не ясны, внутри меня растекалась теплая и полноводная благодарность за то, что сейчас я здесь, а не там.

Чего мне хотелось больше всего? Поверить, что новый «хозяин» совсем не чета Мендеру с его мамашей и всем штатом «Дома отдыха», закрывающим глаза на то, что там творится. Рассказать ему все, поверить, что он защитит меня, поможет… А вдруг даже позволит найти бабушку и увидеться с ней!

Только кто сказал, что ему можно верить? Он ведь так и не раскрыл, зачем я ему…

— Мисс Анна, я вам мешаю? — заботливый вопрос служанки вырвал меня из размышлений. И я вдруг снова ощутила во рту вкус фруктового салата, который ела.

— Нет, что вы… — растерянно ответила я. — Простите меня… Я задумалась…

Девушка недоуменно посмотрела на меня, потом широко улыбнулась и налила полный стакан красного сока.

— Вот кушайте вволю, и все у вас будет хорошо! — с сочувствием в голосе сказала Силена. А я не удержалась от улыбки. Такая молодая, а говорит, как моя бабушка!

Бабушка… Нет, об этому я совсем не могу думать. Каждая мысль о бабушке доставляла режущую боль душе. Боль сильнее, чем все, что мне пришлось пережить за эти годы. Ведь душа болит куда сильнее тела.

После ужина Силена загрузила на тележку грязную посуду, осуждающе посмотрела на мой недоеденный десерт — столько есть я не привыкла — и показав мне большую ванну с душем, поинтересовалась, не нужно ли мне что-нибудь прямо сейчас. Получила растерянный отказ и ушла.

А мне, конечно, сразу стало тревожно. Я просто не знала, куда себя деть…

Зеркала, мне нужно избавиться от зеркал. Ведь если я не буду смотреть в зеркало, то Мендер не сможет выйти со мной на связь? Присутствие этого зеркала делало обстановку в спальне удушливой, словно Мендер так и сидел в нем.

Я быстро сорвала скатерть со столика у окна и завесила зеркало. Стало немного легче, я выдохнула. Лучше всего было бы спать в другом месте, но в апартаментах не было больше ни дивана, ни кушетки. Спать придется здесь, напротив занавешенного зеркала. Если, конечно, смогу уснуть…

Мне остро захотелось взять где-нибудь книгу, любую. И ненадолго отрешиться от всего, не думать. Уйти в выдуманную реальность. Я полистала несколько книг из кабинета — все по истории, наверное, интересные, но тревога не давала сосредоточиться на строчках.

Не зная, куда себя деть, сходила в душ. Надела самое простое из своих платьев. Ночной рубашки у меня нет, буду спать в нем. Наверное, стоило попросить у Силены, но я не сообразила.

А если придет сэр Корвин… Я расчесала мокрые волосы — не устояла перед тем, чтобы вымыть голову, хотелось «смыть с себя» особняк рода Транси, — и посмотрелась в начищенный серебряный графин на столике. Не зеркало, но хоть что-то… Длинные мокрые волосы смотрелись хорошо, а остальное… все как всегда.

За окном давно стемнело. Часы на полочке показывали, что уже одиннадцать вечера. Я вздохнула. Наверное, весь замок ложится спать. И мне стоит попробовать. Первая ночь на новом месте.

Одинокая, вероятно. Но это и хорошо.

Выключила свет, оставив один ночник. Залезла в кровать, накрылась огромным теплым одеялом в шелковом пододеяльнике и попробовала хоть немного отвлечься от тревожных мыслей. От того, что неподалеку стоит проклятое зеркало, от того, что непонятно, чего ждать от сэра Корвина, и не ясно, когда он вспомнит о моем существовании.

И вдруг раздался стук в дверь. Не в ту, что вела в коридор. А в дверь, что, как я поняла, соединяла мою спальню с апартаментами сэра Корвина.

Сердце громко забилось, и я инстинктивно натянула одеяло до подбородка. Я должна сказать «Войдите?». Да, наверное, так.

— Войдите…

Дверь открылась. В столбе света стоял сэр Корвин. Собранный, спокойный, в облегающей черной рубашке с треугольным вырезом на груди. И таких же черных брюках.

А взгляд, устремленный на меня, был острым, решительным и немного хищным. Так смотрит мужчина, когда твердо уверен, что сейчас сделает женщину своей.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Я — с тревогой, он — спокойно, но остро. Но снова меня охватило странное чувство, что когда мы встречаемся глазами, между нами возникает что-то физически ощутимое. Струна или нить… И эта нить непостижимым образом поддерживает меня, несмотря на всю неопределенность моего положения. А взгляд сэра Корвина слегка потеплел.

— Добрый вечер, Анна, — как-то особенно выделяя каждое слово, словно боялся, что я его не пойму, сказал он. — Я войду?

— Конечно, сэр Корвин… — он спрашивает у меня? Я непроизвольно опустила взгляд, а он быстро вошел и остановился посреди комнаты. Неожиданно краем глаза я заметила, что он положил руки в карманы и, вероятно, сжал кулаки. Сейчас от его высокой фигуры веяло напряжением.

— По-прежнему — Корвин, — сказал он, развернувшись ко мне. А я привстала на кровати, чтобы поприветствовать его. Но он махнул рукой.

— Лежи, ты собиралась спать… Просто Корвин, давай договоримся так? Нам с тобой предстоит много времени проводить вместе, так будет удобнее.

— Хорошо… Корвин. Простите меня, пожалуйста… Я думала, только за обедом.

— Нет, я предпочту от тебя такое обращение всегда. А со временем, возможно, перейдем на «ты». У нас договор, и ты не на правах служанки в этом доме.

Говорил он резко, но ощущения злости от него не было. Скорее даже какая-то странная уверенность, ведь его слова расставляли все по местам. Может быть, не все, но многое. И похоже, не сильно рассердился, что я сказала «сэр».

— Хорошо, Корвин. Как скажете…

В ответ на мои слова он резко взглянул на меня, подошел и присел на краешек кровати. Такой высокий, что у него даже ноги не болтаются… подумалось мне. Наверное, для таких и делали эти средневековые кровати…

Сильные жилистые руки оказались справа и слева от моих вытянутых ног, и сердце опять громко забилось от тревоги. Что ж… Я ожидала этого. Что он придет, что будет секс… Надеюсь, просто секс! Это было ожидаемо. Но сейчас, когда это начало происходить, мне опять стало не по себе.

Поднять глаз на него теперь, когда он был так близко, я не смела. Даже не от страха… Хотя и от него тоже. Сейчас преобладающим стало чувство, что он не просто рядом, а в узком пространстве между нами тоже что-то есть. Что-то плотное, ощутимое, сильное… И это вызывало непонятное смущение. Как будто в этом чувстве мы с ним были равны. Хотя какое между нами равенство… Герцог и потаскуха.

Корвин внимательно смотрел на мое лицо, и я ощущала его взгляд кожей, как прикосновение.

— Послушай, Анна, наверное, тебе нужно узнать, зачем ты здесь, — произнес он наконец, так и не убирая рук. А у меня отлегло от сердца. Видимо, он не возьмет меня, пока не поговорит. А когда поговорит… мне станет спокойнее. — Поэтому ты волнуешься?

— Да, я хотела бы узнать… свои обязанности… — тихо произнесла я, надеясь, что это не рассердит его.

— Хорошо, — он неожиданно улыбнулся, убрал руки и немного отстранился. А мне показалось, что в освободившееся пространство устремился поток холода. Что это? Мне было лучше, когда он держал руки рядом со мной, чуть склонившись ко мне? Странное чувство…

— Анна, пока что я скажу тебе следующее. Ты будешь жить при мне в качестве… компаньонки. Ты должна будешь проводить со мной время, когда я скажу. Часть времени, свободного от моих государственных обязанностей. И спать со мной будет тоже нужно, — он опять внимательно вгляделся в мое лицо, видимо, стараясь прочитать реакцию на свои слова.

Я кивнула:

— Хорошо, Корвин.

— Пока так, — неожиданно закончил он. — А, и еще ты должна будешь раз в несколько месяцев приезжать со мной сюда и делать то, что потребуется.

«Что именно?» — тревога ударила в сердце с новой силой. Что потребуется?! Но спросить я не осмелилась. Он и так был достаточно вежлив и добр со мной, не стоит злить его, выспрашивая то, что он не хочет говорить…

— Но пока до этого далеко, поэтому на сегодня достаточно. Тебя устраивает мой ответ?

— Да, сэ… Корвин.

— Хорошо, Анна, — он вдруг резко встал с кровати и снова убрал руки в карманы. Задумчиво посмотрел на меня. И спросил резко:

— Скажи, тебе удобнее называть меня «сэр», потому что ты выставляешь границы между собой и клиентами? Так тебе легче?

Мне вдруг захотелось заплакать. Да, наверное, он прав… И еще… Мендер с его обращением на «ты» и по имени.

— Я не знаю… Корвин… Простите меня! Я постараюсь привыкнуть!

Еще один продолжительный взгляд, досада на его лице. А я ощущаю новую волну страха. Еще не хватало разгневать его в наш первый разговор!

— И еще, — неожиданно теплее сказал он, — скажи, Анна, с какими мужчинами ты работала…?

Сердце громко ударило и ушло в пятки. С какими? Он что-то понял! Я уткнулась взглядом в одеяло и прошептала:

— С разными… мужчинами.

— С разными? Скажи, ведь ты работала с теми, кому мало простого секса? С теми, кто любит… делать больно?

«Вот и все!» — подумалось мне. Теперь все. Он узнает правду, и… чего мне ждать? Девушка, которая продавала свое тело даже не на постельные утехи, а на пытки. Которая позволила сделать из себя предмет для издевательств. Пусть от меня ничего не зависело! Но ему-то я не могу этого сказать!

— Да… — обреченно ответила я.

Мне показалось, что странная волна разошлась от Корвина. То ли облегчение, то ли… сложно сказать, что. Может быть, понимание? Поднять взгляд я не смела, но краем глаза заметила, что он словно задумчиво катает что-то во рту.

— Ты получаешь удовольствие от боли? — чуть резко спросил он.

Наверное, правильнее всего было соврать. Сказать, что я мазохистка, что получаю от этого удовольствие. Так он не догадается о делах Мендера, о том, что меня заставили. Но я была уверена, что его слова о способности распознавать ложь — чистая правда.

— Нет, не получаю.

— Понятно. Почему тогда ты занималась этим? — продолжил Корвин. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Все, теперь точно все. Что мне ответить? Ведь скажи я правду — и Мендер доберется до меня не только через зеркала, в которые можно не смотреться, которые можно завесить… Есть кое-что опаснее зеркал.

Ответить правду, но так, чтобы он не догадался об остальном.

— Мне не предложили ничего другого… — очень тихо ответила я.

Еще одна волна резко разошлась от Корвина по комнате. И я вздрогнула. От него исходило ощущение такой собранной, уверенной силы, что я казалась себе совсем слабым существом рядом с ним. Кто он такой? Казалось, что человек просто не может быть таким, что передо мной какое-то другое, непонятное существо. Человек и не человек одновременно.

И вот в этой волне был гнев. А я сжалась внутри, ожидая, что вот сейчас и произойдет конец света. Впрочем… А чего еще ты ожидала? В твоей жизни так всегда. Ничего хорошего с тобой происходить не может. Наверное, я такая от рождения, что достойна только мучений.

Но волна улеглась так же быстро, как пролетела по комнате. А Корвин посмотрел на меня по-другому. С теплом, хоть и без одобрения.

— Ты привыкла и научилась терпеть боль… — задумчиво сказал он, не спрашивая, утверждая. — Научилась давать клиентам нужные им эмоции — страх и униженность. Но послушай, Анна, — он быстро подошел к кровати и снова устроился на ее краю. Одной рукой оперся рядом с моими ногами, а я внезапно ощутила, что от него исходит жар. Сильнее, чем от любого другого человека. Может быть, поэтому мне становится холодно, когда он отдаляется, подумалось мне. — Мне не нужны эти эмоции. И никому в этом доме.

— Корвин, простите меня! — прошептала я. — Я не хотела…

— За что ты извиняешься? — его взгляд стал острее.

— Я веду себя как-то не так! Вам не понравилось!

Взгляд снова потеплел. И он вдруг пожал плечами.

— У тебя была своя жизнь, очевидно, непростая. И выработались определенные привычки… Ты видела слишком много извращенцев. Кстати, много их было…?

Меня удивил вопрос, но от сердца отлегло. Вместо осуждения я встретила что-то вроде…понимания? Или иллюзию понимания. В какой-то момент мне показалось, что недавно прогремел выстрел, но пуля пролетела мимо меня. И я стою в изумлении, что еще жива.

Только бы это чувство не ускользнуло, только бы Корвин не начал снова задавать сложные вопросы!

— Много, — ответила я. — Удивительно много…

— А знаешь, почему в нашем мире так много садистов? Тех, кто хочет причинять боль по-настоящему, унижать и мучить других? — вдруг спросил Корвин и опять встал. А мне снова стало холоднее. Его присутствие рядом хоть и было резким, но одновременно придавало уверенности. Пусть и окрашенной тревогой неизвестности.

— Не знаю, — призналась я.

— Думаю, однажды мы поговорим об этом. И об истории нашего мира, — усмехнулся он и опять сунул руки в карманы. Сделал шаг вперед и обратно… — Что ж… Анна. Думаю, мы поняли друг друга? Здесь ты будешь заниматься совсем другими вещами, и у тебя нет необходимости бояться и унижаться.

— Да, Корвин, я буду стараться… — сказала я.

А что еще я могла сказать? Что страх въелся в мою кровь? Что я привыкла жить в страхе. А когда становилось совсем плохо, страх уступал место апатии, безразличию к самой себе и своей участи? Нет. Он нарисовал себе другую картинку. Я для него девушка, которая была вынуждена стать шлюхой для извращенцев из-за нищеты.

Внезапно я снова испытала острый приступ желания рассказать всю правду. Рискнуть…

Впрочем, я уже рисковала несколько раз. Когда решалась драться с Мендером, когда пыталась убежать. Рисковала… И к чему это приводило? В еще больший ад, в еще большую зависимость. Да и кто знает, сможет ли Корвин защитить меня и… самого себя от Мендера. Одно дело самой ходить по краю, а другое — поставить под угрозу человека, который не сделал мне ничего плохого!

— Анна, а ты не хочешь рассказать мне больше о своей жизни? — неожиданно спросил Корвин, продолжая изучать мое лицо. Он что, читает мысли, подумалось мне. И отступившая тревога опять нахлынула. — Так нам было бы… удобнее.

— Я не могу… — только и нашлась ответить я.

— Тебе сложно говорить о тяжелом прошлом? — с острым взглядом спросил он.

— Да.

«И это тоже…», — пронеслось у меня в голове. Рассказать, что со мной происходило, как я стала вещью, не человеком? Это не просто страшно. Это означает, что кто-то узнает, что я… давно уже не полноценный человек. А Корвин считает меня человеком! И что мне делать, если он будет настаивать?!

— Хорошо, — неожиданно просто согласился Корвин. — Но если надумаешь, уверен, я смогу лучше тебя понять. Все, Анна, спи, как собиралась. Завтра утром жду тебя на завтрак в зеленой гостиной. Служанка проводит тебя. Ровно в девять.

И чуть улыбнувшись мне, он пошел к выходу. А я ощутила, как пространство между нами увеличивается, наполняется холодом. Мне не хочется, чтобы он уходил…? И он не захотел меня сегодня? Уйдет, так и не овладев мной?

Но почти на пороге он вдруг оглянулся.

— Что ты хочешь спросить, Анна? Спроси, — сказал Корвин.

Я опустила взгляд. Хотелось искренности и определенности. И я осмелилась.

— Вы ведь пришли, чтобы… взять меня, — подняв на него глаза, сказала я. — Почему вы этого… не делаете?

— Хотя бы потому, что ты почему-то боишься и не хочешь меня, — каким-то подчеркнуто нейтральным тоном ответил он. — И не скажу, что мне это нравится.

— Простите меня! Я…

— Перестань ради Бога, — чуть грустно улыбнулся он. — Ты тоже живой человек, и я не склонен судить тебя за твои чувства.

Резко открыл дверь и вышел. Столб света на мгновение высветил его темную фигуру в дверном проеме, и я осталась одна. Ошарашенная, растерянная. Но уже без страха.

Струна внутри меня разжалась. Я заплакала. От облегчения, что он не осудил меня, от облегчения, что пока… или совсем меня не ждет ничего привычно страшного. От облегчения, что… Корвин не заметил завешенное зеркало и не задал вопроса о нем. От облегчения, что Корвин, похоже… хороший?

Глава 5. Ее странности. Корвин

С девушкой все сразу пошло не так, как я ожидал. Сначала моя непонятная гонка по коридору, порыв уехать и увезти ее немедленно. Словно в этом доме, где она прожила целых четыре года, ей могло что-то угрожать.

Потом… Потом я сам перестал понимать происходящее. Ее и самого себя. Девушка появилась у машины с небольшим чемоданчиком в левой руке. Мне врезался в память ее образ — высокая, тонкая, растерянная, с малюсеньким багажом, как будто у нее совсем не было вещей. Под руку с Мендером. Широко улыбаясь, он провожал нас. Но от меня не укрылось, что он незаметно цепко сжимает девушке локоть.

Меня перекосило, и я отвернулся, чтобы не сделать ничего лишнего. Эта тварь прикасается к ней, как будто она его личная собственность! Держит ее, наверняка, оставляя синяки на белой коже…

И от него исходит торжество — радуется удачно заключенной сделке. Наверняка, надеется приобрести во мне могущественного союзника. К тому же сумма денег, тот чек, что я ему выписал, покроет, вероятно, не только затраты на содержание девушки все эти годы, но и позволит ему расширить бизнес.

Впрочем, Мендер и его отвратительные эмоции, его наигранная широкая улыбка скоро останутся в прошлом. А вот девушка… От нее волнами исходил страх. Все тот же страх, что я почувствовал за обедом.

Совсем не те эмоции, что ожидал от проститутки. Пусть она была вынуждена заниматься этим, пусть не получала удовольствия от своей «профессии»! Но любая на ее месте радовалась бы, что судьба меняется в лучшую сторону. Ведь жить в моем доме и спать с одним достаточно молодым и влиятельным мужчиной куда лучше, чем служить подстилкой для множества незнакомых отморозков. Может быть, волновалась бы, но в голове уже строила бы планы, какие наряды приобретет на содержание, что я ей выделю, какими подарками осыплет ее богатый хозяин…

Анна же просто боялась. И это заставляло меня сжимать зубы то ли от злости, то ли от боли за нее… Что с этой девушкой не так?

Впрочем, за это «не так» я ее и выбрал. И отказаться от нее сейчас значит выбросить обратно, в мерзкую жизнь, из которой она захотела уехать.

Самым неприятным было, что ее волнение явно связано не с неизвестностью, в которую она отправляется, а со мной. Я пугаю ее?! Это было неприятно. Да, я не сказал ей всей правды. Но не сделал ничего плохого и довольно четко проговорил условия нашей сделки.

Я даже посадил ее на заднее сидение, с Трейси, а сам сел впереди, хоть обычно предпочитал ехать сзади и читать книгу или составлять схемы следующих шагов на северной границе Каррены. Может быть, успокоится?

Но волны страха так и продолжали исходить от нее всю дорогу. А я сжимал зубы и думал.

…О том, что вот приобрел себе ту, кто должна сыграть главную роль в моей жизни и изменить ход истории в нашем мире. Все же выбрал женщину для этого. А теперь не знаю, что с ней делать. Изредка оборачиваясь через стекло, я видел ее хрупкую фигурку, пристроившуюся справа, в самом углу, на заднем сидении. И думал, что ошибся.

Это существо не сможет сделать того, что мне нужно. Разве не понял я этого еще тогда, за обедом, разглядывая, какая она бледная и худая? Какая растерянная и странная? Почему же я с самого начала решил, что должен нанять именно ее?

Старался не оглядываться, смотрел вперед, разговаривал с водителем. Но оглянуться хотелось… И самое странное. Кроме этих тонких волн страха, сжимавших мое сердце неожиданной жалостью, я все время ощущал ее у себя за спиной. И мне хотелось… пересесть к ней, оказаться рядом. Несмотря на ее отрицательные эмоции, присутствие этой девушки было мне приятно.

Не только и не столько в сексуальном смысле. Скорее, мне хотелось ощущать ее рядом — ближе, как можно ближе! Чувствовать атмосферу, создаваемую ее робким взглядом и тонкой фигуркой. Дальше желания приобретали более откровенный характер.

Несмотря на бледную кожу и излишнюю худобу, Анна была привлекательна для меня. Глядя на таких — высоких и тонких — легко представить, как стройные ноги обвиваются вокруг твоей талии, когда берешь ее, как гибкое тело изгибается навстречу. Как под губами начинает быстрее биться жилка, когда касаешься шеи, как у нее вырывается тонкий неконтролируемый стон, и хочется двигаться быстрее, глубже…

Эта девушка — шлюха, напоминал я себе. Не по влечению сердца, но шлюха. И она изобразит тебе любые стоны в обмен на солидное вознаграждение. Так что «мечтать» не о чем.

В дороге Анна так и не расслабилась. Ее страх отступил лишь один раз. Когда я велел остановиться, чтобы показать ей замок сверху. Это было необязательно, но мне самому нравилось стоять здесь на краю обрыва.

Когда я смотрел сверху на свой замок, мне часто казалось, что сейчас я полечу. Взрежу воздух, смогу ощутить его тугие порывы под собой, силу и мощь, что могли бы принадлежать мне от рождения.

Я любил здесь бывать.

К тому же мне хотелось показать Анне. Чтобы она вдохнула свежий воздух после отвратительной энергетики особняка Транси, которую, наверняка, даже не чувствовала. Чтобы отвлеклась от своего волнения.

Она отвлеклась. А вот я — нет. Я держал ее за руку, чувствуя, что у девушки явно кружится голова. Неужели она вообще не выезжала из того проклятого дома все эти годы? А я все больше залипал в этих странных ощущениях, что вызывает у меня Анна. Как будто она стала продолжением моей руки, продолжением меня самого.

Стоило в очередной раз напомнить себе, кто она есть. Но это не помогало, и я начал злиться на нее за ее непонятный страх, и на самого себя за странные чувства. Наверное, поэтому вместо того, чтобы самому ввести девушку в замок — она не имела право рассчитывать на это, но сам я считал, что так правильно — я оставил ее на попечение Трейси. Шел по аллее, хотел оглянуться, чтобы увидеть ее лицо, когда она входит в мой фамильный замок. Замок тех моих предков, с которыми я хотел бы когда-нибудь встретиться…

Не оглянулся до самого порога. Но каждое мгновение чувствовал ее за спиной, и странную нить, что протянулась от меня к ней еще на веранде в Транси. Нить, становившуюся все крепче, все ощутимее. Нить, которая даже мучила меня, потому что была навязчивой, физически ощутимой, и буквально тянула к ней.

При входе не выдержал. И встретился с ее растерянным взглядом. «Идет, как девственница на заклание. А ведь, наверняка, где-то притворяется…» — сказал я себе. Но проклятая нить не желала в это верить.

От всех этих ощущений настроение у меня было неважное. Когда я поужинал (спрашивается, почему было не позвать девушку, раз уж собрался проводить с ней много времени), совсем дошел до ручки. И к выводу, что идея нанять для моих целей проститутку, была самой идиотской в жизни.

Это с самого начала было обречено на неудачу. Те, кто действительно мог продаться и радоваться этому, видите ли, не понравились мне. А девочка, с которой, как я предполагал, будет приятно общаться мне, тряслась от страха, завидев меня.

И что, спрашивается, с этим делать?

Самым разумным было бы просто расторгнуть сделку, отослать девчонку назад.

Но мне этого очень не хотелось.

Во время ужина и после, оставшись один в спальне, я постоянно ощущал ее присутствие поблизости. Казалось, вот она пошла в кабинет, вот вернулась… Казалось, что я вижу, как она ходит там одна, растерянная и все такая же странная.

С этим пора заканчивать.

Дело сделано. Я выбрал женщину, она должна выполнить свою роль. Все должно быть, как я запланировал. Буду проводить с ней время — когда и как захочу, а потом совершу все, что нужно. Девушка подрядилась на это. Ее никто не принуждал — она добровольно согласилась на мое предложение. Собственно говоря, если вместо радости она ощущает страх, то меня это не должно касаться. Я же не переживаю, что щофер не хочет ехать, куда я велел. Он работает за деньги, и его мнение и чувства меня мало волнуют.

А сейчас следует пойти и поговорить с ней. Если заверить, что в ближайшее время ее не ждет ничего необычного, только жизнь в столице и общение со мной, то она успокоится. И заняться сексом с ней нужно, расставить точки над «и». Кстати, если сделать этот процесс приятным и для нее, то, возможно, она приоткроется.

…Да и… мне хотелось как-то пробиться за стену ее страха, добраться до ее души, ощутить то чистое, что прячется за раздражающей нервозностью.

Я решительно направился к двери, соединявшей мою спальню с «синими апартаментами». Хотелось распахнуть дверь, войти и как-то вытрясти из Анны весь этот ее страх. Но что-то остановило меня, и я постучал.

А когда открыл дверь после робкого «Войдите…», встретился взглядом с затравленным зверьком, в глазах которого тревога смешалась с надеждой. И… благодарностью. А я почувствовал себя ловцом, перед которым этот зверек застыл, ожидая, затравят его совсем или пощадят.

И снова нить между нами…

А в голове вдруг всплыла совсем другая картинка, и я увидел ее одновременно с испуганными зелеными глазами Анны.

Вместо затравленного взгляда я вижу ее со спины, обнаженную. Одной рукой опирается на стену, и я накрываю ее ладонь своей, крепко, но нежно сплетаю наши пальцы. Другой рукой скольжу от стройного живота к груди, едва ощутимо касаюсь горошин сосков, дотрагиваюсь губами до шеи под ухом и слышу участившееся дыхание. Она оборачивается ко мне, в полуприкрытых глазах вижу тонкую истому и впиваюсь в ее губы, сильнее захватываю в плен ее грудь…

Главное, не спугнуть. Поговорить. Успокоить. И все остальное… Точки над «и».

И тут я услышал это ее «сэр Корвин». Боится и выставляет между нами дистанцию. Словно я пришел мучить ее!

Неконтролируемая злость захлестнула меня, и руки в карманах сжались в кулаки.

Не напугать еще сильнее. Иначе, я знал, пути обратно не будет.

Когда я сел на кровать, еще намеревался перейти от разговора к делу. Нить стала толще, когда я оказался ближе. Теперь она как будто арканом тянула меня к ней. Ее чистое тело пахло нежно и притягательно, с нотками лаванды от мыла, что она недавно использовала. Ей и невдомек, что обоняние у меня куда острее ее собственного. Что сейчас я ощущаю, как пахнет ее кожа, как пахнут ее волосы…

Опустила взгляд, все такая же растерянная.

Не хочет меня. Уже не так боится, но не хочет.

Я же едва сдерживался от того, чтобы… Сам плохо понимал, чего хочу больше. Обнять, так, чтобы она целиком оказалась в моих руках, прижать как можно ближе, опустить ее голову себе на грудь и закопаться ладонью во влажные волосы. Или содрать с нее одеяло, провести рукой по ее губам, пройтись ладонями по телу под тонкой тканью и просто взять себе эту странную девочку, пробиваясь за все безобразие, что сидит в ней.

Но это ее растерянное смирение выбивало почву из-под ног. Я даже не дотронулся до нее, словно передо мной была скромная девственница, а не проститутка. Лишь с напряженными руками у ее ног склонился ближе, преодолевая силу «аркана», что тянул к девчонке.

Я должен понять ее. Только тогда смогу не пугать и до нее достучаться. Ее страх злит меня, значит, я должен сделать, чтобы она меня не боялась. Только смогу ли, если меня самого накрывает с головой то одним, то другим?

Наверное, я мог бы говорить с ней еще мягче. Но… как-то не привык.

Да и я должен был спросить у нее, чтобы мозаика сложилась. И она сложилась… Когда девушка начала извиняться за ерунду, которую любая другая тут же забыла бы, что-то внутри меня безошибочно подсказало ответ.

Мазохистка или…

Нет, Анна не врала. Опять не говорила всей правды, но не врала. И как-то очень обреченно, даже спокойно ждала моей реакции.

«Мне не предложили ничего другого», — услышал я, и мозаика сложилась. Злость, даже ярость, ударила из глубины сердца и волной разошлась по комнате.

Мендер. Тварь.

Первым желанием было вернуться — благо, мы уехали не так далеко — и свернуть поганцу шею. Придется приложить усилия, чтобы замять проблемы с законом, но… я мог это.

Картина стала ясна. Не до конца, но, кажется, я начал понимать.

Совсем молоденькая девушка, лишенная средств к существованию, оказалась у него. Как именно, интересно? Может быть, даже девственница, не имеющая понятия, что торговать своим телом не так уж приятно. Наверное, он хотел прикрыть брешь — возможность отдыха для потомков темных сил, которым нужно нечто особенное. Поэтому предложил ей необычную «работу». А молодая дурочка согласилась, плохо понимая, о чем идет речь…

А дальше, вероятно, уже после первого такого клиента она поняла, в какой ад попала. Но было поздно. Сложно сказать, что держало ее. Может быть, та же нищета, а может быть, сломалась и перестала видеть любые другие возможности. Потеряла себя, стала невротиком, забитой, вечно ожидающей, когда приедет очередной мучитель. Страх, униженность и чувство вины стали ее привычными эмоциями.

Убить тварь. А заодно всех этих «потомков».

Но, видя мой гнев, девушка сжалась. Ей невдомек, что я зол не на нее.

…И я успокоился… Мендер Транси получит свое — если я не смогу привлечь его по закону, то он просто умрет. А сейчас главное не доломать это существо…

Я не возьму ее сегодня. Я даже не буду давить, чтобы узнать горькую правду до конца. Мог бы, но опять не буду. Рано или поздно она сама расскажет все, главное, дождаться этого, не заставляя ее говорить, что не хочет.

Пожалею.

Хоть где-то подспудно жила досада, что она равняет меня со своими клиентами. Ее страх, оказывается, говорит об этом.

«Хотя бы потому, что ты почему-то боишься и не хочешь меня… И не скажу, что мне это нравится».

«Простите меня! Я…» — слышу я, и становится еще противнее от этого. Сколько мучений должен пережить человек, чтобы вот так через слово извиняться, словно все ее существование должно быть полностью подчинено другому?

Сейчас нужно уйти, чтобы она успокоилась.

Не самый лучший разговор в моей жизни. Но хотя бы девушка стала бояться меня чуть меньше.

Я закрыл за собой дверь, и, сложив руки за спиной, оперся на нее.

Да, герцог Марийский ошарашен. Своими чувствами — даже больше, чем историей девушки.

Надо же… Сразу понял, что она не простая шлюха. Но не догадался, хоть ответ лежал на поверхности. Может быть, я интуитивно выбрал ее, потому что почувствовал, что она идеально подходит для моих целей?

Я горько усмехнулся. Девушка, привыкшая терпеть и молчать, скрывать свою незавидную роль, не предаст меня. Не пойдет в Инквизицию и примет все, что бы я ни захотел с ней сделать. Более того, несмотря на худобу и прочее, привыкшая к мучениям, она сможет выдержать все.

Идеальный вариант.

Хорош герцог Марийский!

Хочешь убить Мендера. А сам чем лучше?

Что ты хочешь предложить ей в итоге?

Я выдохнул. Об этом я подумаю потом. Сейчас я должен либо отправить ее обратно — а этого я не сделаю. Либо приручить ее. Как и собирался.

«Моя женщина» должна мне доверять, стать преданной, чтобы не выдать королю и инквизиции мои замыслы. С любой я достиг бы этого не сразу. А с Анной, наверняка, будет легче. К тому же нужно, чтобы она сама рассказала всю правду. Потому что, девушка знает намного больше, чем ее личная горькая история. Есть еще кое-что.

Она зачем-то завесила зеркало скатертью. И от зеркала тянулся едва ощутимый… магический след. Настолько тонкий, что почувствовать его мог только кто-то вроде меня.

Конечно, я ни на секунду не подумал, что девушка — маг. Магии в ней не ощущалось ни на грош. Но она явно знает о магии куда больше, чем кажется.

А значит… Мендер или кто-то еще из особняка Транси. С этим тоже нужно разобраться.

Эх… давно собирался поставить на замок и городской особняк защиту. Но опасался, что кто-то из специалистов инквизиции может ее заметить. Не стоило нарываться, хоть не один я иду вперед, пытаясь возродить истинную суть нашего мира. Враг, что называется, не дремлет.

Видимо, это все же нужно сделать.

И тут я услышал из-за двери плач. Не рыдания, а тонкий отчаянный плач, словно облачко, набухшее влагой, стало слишком тяжелым и разразилось дождем. Я сжал кулаки.

Первым порывом было распахнуть дверь и кинуться обратно. Прижать к себе девушку и пообещать, что теперь все будет хорошо. Но… я ведь не могу ей обещать этого на самом деле. К тому же… что-то остановило меня. Похоже, хватит с нее вопросов и разговоров на сегодня. Вероятно, она отчаянно хочет побыть одна и успокоиться.

Я отошел от двери. Кое-что я мог. Сосредоточившись, я накрыл ее комнату пологом покоя, моя ментальная сила позволяла это. Пусть Анна спокойно выспится.

А я, пожалуй, сделаю ей подарок.

Бросив взгляд на дверь, за которой плач постепенно сходил на нет, я отправился в лабораторию. Не туда, где начинался долгий путь в недра замка, в сердце моего народа, и где я занимался магией предков. А в другую, попроще, где любил творить и расслабляться.

Обе подобные лаборатории были у меня и здесь, и в столице. В замке даже лучше, ведь именно тут у меня оказывалось больше свободного времени. И сейчас этим стоило воспользоваться.

Разноцветные колбочки строгими рядами стояли на полках. Я включил приглушенный свет, сел за стол, закрыл глаза и прислушался к ощущениям.

Анна… Запах ее кожи, влажные волосы, спадающие на плечи, струящиеся до пояса. Нежность, спрятанная под нервной вздернутостью. Да, вот так. Я взял с полки несколько колбочек и принялся творить.

Глава 6. Тайны истории

Как ни странно, в ту ночь я заснула быстро. Проснулась выспавшаяся, и не сразу поняла, где нахожусь. Вместо привычных белых стен особняка — просторное помещение и синие обои с золотистым шитьем. Потом в голове всплыло все произошедшее накануне.

И в сердце вдруг ударила радость. Вчерашний день, круто изменивший мою жизнь, казался сном. Но в этом не было неприятного ощущения. Скорее, мне почудилось, что невозможным, фантастическим образом, я перенеслась из ада в какое-то нормальное, хорошее место.

Только вот завешенное зеркало напоминало, что не все в порядке.

Часы на полочке показывали восемь часов. У меня час, чтобы собраться, приготовиться. Ровно к девяти Мендер хочет…

И тут я саму себя остановила. Ровно в девять меня ждет завтрак с Корвином.

Да, я должна приготовиться, привести себя в порядок. Но никто не приедет сегодня по мою душу. И Мендера, Мендера здесь нет! И если не смотреться в зеркала, то и не будет! А если я что-нибудь придумаю, то, наверное, можно… пожить какое-то время?

Плохо лишь, что я точно знала, как именно Мендер так быстро нашел меня и зеркало в моей комнате. И куда бы я ни отправилась, найдет всегда. Его угрозы, что найдет где угодно и убьет, были чистой правдой. Он может это. От этих мыслей нежданная радость утихала, словно я взлетела, но меня неуклонно потянуло к земле.

Я поморщилась. Нет, я не буду думать об этом прямо сейчас. Сейчас я должна быть готова к завтраку с новым хозяином. Который не собирается делать со мной ничего плохого. По крайней мере, в ближайшее время. Которого я обидела своим страхом, которому не нравится, что я какая-то… неполноценная.

А значит, я должна научиться вести себя по-другому. Должна справиться со своими эмоциями. Должна вспомнить, как это… быть нормальным человеком? Видимо, чтобы выжить, теперь мне нужно именно это…

Я встала и пошла в душ, бросив взгляд на зеркало. Не смотреться в них. Просто не смотреться. В душе тоже было зеркало, но я могу мыться спиной к нему. И да… нужно снять эту занавеску, придет служанка, не стоит выглядеть психопаткой, совершающей странные поступки. Я сдернула скатерть и на мгновение увидела в зеркале свое отражение. И ничего больше. Может быть, Мендера здесь и не было, мне почудилось, — подумалось на секунду.

Нет. Просто он сказал, что будет ждать меня в зеркалах каждые три дня. Время еще не пришло. Но… это значит, что у меня есть два спокойных дня, когда я могу попробовать жить новой жизнью.

Были еще и бытовые проблемы. В одном из платьев я спала и больше не могла надеть его. Значит, осталось два. То дорожное, строгое, в котором я ехала. И еще одно — с большим вырезом, из арсенала Алисии. Впрочем, надену дорожное. А потом… Спросить сэра Корвина, как мне купить одежду и даст ли он на это денег, я не решусь никогда!

Я быстро помылась, оделась и уложила волосы, глядя на себя все в тот же начищенный графин — на всякий случай.

Силена пришла в полдевятого, и в ее глазах я увидела удивление, что я уже собралась. Наверное, девушка ожидала, что мне потребуются мелкие услуги, словно я… какая-то герцогиня.

* * *

В «синих апартаментах» обои были синие, а в зеленой гостиной — зеленые, и тоже с золотыми вензелями. У большого окна был накрыт небольшой столик: фрукты, несколько графинов и большие блюда под крышкой. И я с порога уловила вкусный запах, может быть, омлета?

А за столиком сидел Корвин и читал газету. Когда Силена привела меня, отложил ее, улыбнулся и встал. А я подумала, что улыбка у него интересная. Так улыбаются деловые люди, которые тратят мало времени на развлечения и удовольствия, сдержанные и умные, но умеющие показать доброжелательность и безупречные манеры. И в его присутствии я, вечно подвешенная над землей, вдруг начинаю ощущать почву под ногами.

Только бы это все не испортилось! Только бы он не начал снова задавать вопросы, на которые я не могу ответить прямо! Тревога постучалась в душу, но улеглась, когда я встретилась с ним глазами.

— Доброе утро, Анна, — к моему удивлению он обошел столик и отодвинул стул, чтобы я могла сесть. Я непроизвольно опустила глаза.

Странно… Вчера он узнал самое постыдное, самое мерзкое обо мне. Но, кажется, его отношение действительно не стало хуже. Я все еще человек для него…

— Доброе утро, Корвин, — я неуверенно устроилась напротив. Только бы не было вопросов… Здесь мне никуда на деться от них!

— Как спалось, Анна? — чуть приподняв одну бровь, спросил он. Странно, но сегодня его голос звучал мягче, чем в наши два предыдущих разговора. — Что ты предпочитаешь, омлет или овсянку? — он указал мне на два глубоких блюда, накрытых крышкой. От них шел жар.

— Спасибо, очень хорошо, — ответила я, ощущая, как внутри расплывается непривычное приятное чувство… Ему не все равно, как я спала? Или просто вежливость? Но почему тогда в голосе звучит искренняя забота?! — Если можно… омлет, — я потянулась, чтобы открыть крышку, но Корвин быстро открыл ее, на мгновение наши руки соприкоснулись. И я опять, как над обрывом, внезапно ощутила странную надежность.

Внутри расправилось еще сильнее. Даже привычная вздернутость, ожидание подвоха отступило.

Но с первыми кусочками омлета я поняла, что расслабляться рано.

— Послушай, Анна… — взгляд Корвина стал чуть лукавым. — Иногда я выезжаю за границу. Ты будешь сопровождать меня. Ты не против?

Сердце тонко забилось. Вот и все, опять сложный разговор, и непонятно, что делать.

— Я… не могу поехать за границу, — ответила я, опустив глаза.

— Почему? Что тебе мешает? — голос Корвина остался совершенно ровным, словно он пытался своими интонациями сгладить мое волнение. — Ты не хочешь увидеть другие страны? — снова лукавство, как будто он предлагает ребенку покататься на аттракционе.

Я выдохнула:

— У меня нет документов.

Дальше должен последовать вопрос, куда они делись. А что я могу сказать? Что меня забрали из дома без всяких документов, а потом я находилась там, где они были не нужны? Там, откуда и не должна была выйти, по замыслу Мендера. И все. Откроется правда, Корвин попробует принять меры против Мендера… Скорее всего, безрезультатно, если, конечно, он сам не маг сильнее Мендера. А потом… Мендер придет ко мне, и я буду умирать, медленно и мучительно. Впрочем, может быть, так и нужно?!..

— Понятно, — вместо следующего вопроса сказал Корвин, и в его глазах я увидела… спокойное понимание. Внутри снова разгладилось. Разве так может быть? Он не хочет выводить меня на чистую воду, или ему все равно?! — Какое у тебя полное имя, статус и дата рождения? Придется еще раз нарушить закон и сделать тебе документы, — усмехнулся он.

— Анна Грэйн, низшая дворянка, — ответила я, а сердце забилось — не от страха, от приятного предвкушения. У меня могут появиться документы, как у всех? То, что делает тебя полноправным членом общества. То, благодаря чему можно поехать в другую часть страны или за границу… Имея документы, я могла бы поехать к бабушке! — Я родилась 13-го ниаре года 1301 нового времени.

— Хорошо, Анна, — чуть улыбнулся Корвин. — Думаю, где-то через три дня у тебя будут документы. А пока … скажи мне, чем ты занимаешься в… свободное время?

Я замялась.

— Иногда мне разрешали работать на кухне, — искреннее ответила я. — Иногда удавалось… порисовать. Но больше всего я читала книги…

— И какие книги тебе нравятся?

— Исторические романы… — все больше удивляясь его вопросам, ответила я.

— Да? Тебе интересна история?

— Я хотела учиться в историческом университете… когда была маленькой, — призналась я.

Взгляд Корвина стал острее.

— Не очень хороший выбор, Анна, — резче сказал он. — Если захочешь получить образование, это возможно, десять лет — большой срок, — многозначительно глядя на меня, сказал он. — Но я не одобрю этот выбор…

— Почему? — решилась спросить я.

— Потому что история и историки врут, — он отложил вилку и откинулся на спинку кресла. — Что вообще ты знаешь об истории мира?

Мне следовало бы обрадоваться словам про образование. И в будущем действительно вдруг забрезжила надежда — слишком фантастическая, чтобы в нее поверить. Но мне снова стало тревожно. Его неожиданно строгий тон резал по живому после стольких мягких фраз.

— Я знаю то же, что и все… — неуверенно начала я под внимательным взглядом его строгих глаз. — Когда-то, более тысячи трехсот лет назад мир жил под покровом магии… Маги правили миром, повергая его в хаос. А потом люди окрепли, смогли противостоять магам… Появилась инквизиция, злокозненных магов взяли под стражу или уничтожили. С тех пор она стоит на страже, защищая людей от магии и магов. Королевская власть западных стран принесла всем относительный мир и благоденствие…

Я решилась посмотреть в лицо Корвину и обнаружила, что он улыбается, хоть взгляд не утратил строгость.

— Все это близко к истине, но не истина, — сказал он. — А полуправда бывает страшнее настоящей лжи…

Я съежилась. Очевидно, что он намекает, что я не говорю ему всей правды.

Значит, это был обман? Своим доброжелательным разговором Корвин всего лишь выводил меня на чистую воду? Меня охватил даже не страх — горечь. Ведь за незначительное время, проведенное рядом с ним, я… почти начала ему верить. Допустила, что он может быть хорошим…

— Простите, я понимаю… — опустив глаза, сказала я. И едва сдержала слезы.

— Да нет же… — мужчина напротив мягко улыбнулся, и горечь неуверенно сделала несколько шагов назад. — Я не о том, Анна, что каждый из нас не говорит другому всей правды. Я об истории целого мира, в котором мы живем. Что касается наших с тобой тайн… — он едва заметно усмехнулся, и черная красивая бровь лукаво приподнялась.

А я вдруг подумала, какая красивая у него мимика. Четко выверенная, без излишеств, и очень точно передающая то, что он хочет сказать.

А главное… он действительно не будет выпытывать истину против моей воли? Кажется, я провалилась в свои ощущения, и часть его речи ускользнула от меня.

— Что касается наших тайн… — повторил он, и жесткая рука едва заметно коснулась моего указательного пальца. Странно… Я не вздрогнула от мужского прикосновения. Другое. Когда он коснулся, мне стало словно бы щекотно. И ниточки щекотки паутинками побежали от моей руки вверх, по шее… Необычное ощущение, незнакомое. — Я пока что не говорю тебе все целиком. Не считаю нужным. Поэтому оставляю подобное право за тобой. Я не буду заставлять тебя, Анна, — и по его взгляду я поняла, что Корвин понимает куда больше, чем казалось. — Ты вольна скрывать то, что тебя гложет. Но имей в виду, что, зная все до конца, я мог бы помочь тебе…

Я замерла, как кролик перед удавом. Сказанное Корвином ошарашивало. Он не будет настаивать? Он оставляет за мной право на то же, что позволяет себе? Это как-то невероятно… У меня ведь не было прав больше, чем право вещи…

— Спасибо… — тихо сказала я. И не выдержала, посмотрела на него. Его взгляд был теплым и понимающим. Робкая надежда заструилась у меня внутри, и, может быть, поэтому — от избытка непривычных чувств — у меня затряслись руки. — Корвин, спасибо! — не выдержала и повторила я, ощущая, что в уголках глаз рождаются слезы. Мне захотелось схватить его руку и поцеловать. Но вряд ли у меня есть право касаться его, пока он сам не приказал…

«Ты так веришь ему?! Уже поверила?» — мерзко и цинично произнесла часть меня. Та, что умела ничего не чувствовать. Та, что столько лет помогала выжить. Отрешенная, спокойная. Часть, которая могла посмотреть со стороны и оценить все. «А не думаешь ли ты, что это очередная ловушка? Факты не подтверждают, что в твоей жизни может произойти что-то хорошее!» — ехидно заметила эта трезвая часть меня другой части, восторженно смотрящей на герцога Марийского.

«Замолчи! Замолчи! — крикнула я ей. — Дай мне пожить… немного!»

«Ну смотри, отвечать-то самой придется», — вполне доброжелательно усмехнулась трезвая часть и замолчала.

Пожить немного…

— Пожалуйста, Анна, — с улыбкой ответил Корвин. И неожиданно стал серьезным. — Что же до истории нашего мира, то все было не совсем так, как пишут в учебниках истории и исторических романах о благородных инквизиторах, что мечом и «антимагическим уловителем» искореняли зло. А также о девушках, похищенных черными магами и спасенных благородными инквизиторами… — он многозначительно усмехнулся. А я опять опустила глаза.

Сколько лет я мечтала о «благородном инквизиторе», что придет и спасет меня от черного мага! Только вот маг был рядом каждым день. И мучил каждый день, выкачивая нашу с Ниной кровь, отнимая силы и энергию. А благородные инквизиторы не спешили прийти и спасти двух благородных девиц в подземелье…

— Вернее, эти книги правы во многом — подобные истории бывали, — продолжил Корвин. — Но инквизиция уничтожила немало и тех, кому бы жить, кто не творил магии, приносящей вред…

— Любая магия приносит вред миру и людям… — прошептала я фразу, усвоенную еще в младших классах. И поразилась, что осмелилась спорить с хозяином.

— Нет, Анна, не совсем так. Магия многих рас не несет в себе вредоносного импульса изначально… Ты знаешь о магии больше, чем говоришь. Но, думаю, что ты познала лишь одну ее грань — самую черную и злую.

Я ощутила, как кровь отливает от лица.

Он и это знает? Но скажи я о своем знакомстве с магией, признайся в этом, и меня не спасет завешивание зеркал! Выдай я Мендера как мага — и меня ничто уже не спасет. И никто…

— Магия многих рас…? — переспросила я, чтобы увести разговор в другую сторону. И попробовала изобразить в голосе максимальное удивление. — Я не понимаю, о каких расах идет речь…

— Мало кто знает, — усмехнулся Корвин. — Новая история, Анна, началась не тысячу триста лет назад. А пятьсот. А тысячу триста лет назад произошло другое… Великий исход, когда хранители — они же фактические правители нашего мира — покинули его.

— Простите, я не понимаю, о ком вы говорите… — сказала я. А в душе сквозь страх прорастал острый и сильный интерес.

— Драконы, — совершенно серьезно ответил Корвин. — Тысячу триста лет назад драконы покинули наш мир. С тех пор ход истории изменился, поэтому новое время отмеряют от того срока.

— Драконы? — изумилась я. — Как в сказках, подобно гномам, гоблинам и эльфам?

— Да, именно они, — улыбнулся Корвин чуть грустно. — Теперь и драконы, и все остальные перечисленные тобой расы живут только в сказках. А до Великого Исхода они населяли наш мир наравне с людьми. Поэтому, кстати, они и попали в сказки. Сколько бы ни старалась инквизиция, память неистребима. Отголоски сказаний доносят правду и до наших дней…

«Не может быть!» — подумалось мне. Должно быть, Корвин решил, что я умалишенная и рассказывает сказки?! Но лицо его было совершенно серьезным, не выражало ни насмешки, ни издевательства. И… дело в том, что с самого детства я хотела узнать, как все было на самом деле! Проникнуть в глубь веков и увидеть, как инквизиция спасала мир от демонических сил магии…

Стоп! То есть получается, все было не так?

— А что случилось потом? Почему они все ушли? — спросила я. А Корвин словно ждал этого вопроса… Как будто ему требовалось увидеть мой интерес, чтобы продолжать.

— Ушли не все, ушли только драконы, — сказал он. — А вот почему? Об этом существует много легенд, передаваемых из уст в уста среди посвященных. Долгое время драконам противостояли демонические силы, можно сказать, «силы тьмы», хоть понятия добра и зла куда сильнее размыты, чем может показаться… Но драконы не просто держали их в узде. В нескольких огромных битвах примерно две с половиной тысячи лет назад они почти полностью уничтожили противника. И наступил период благоденствия… А драконам стало «нечего делать», и спустя чуть более тысячи лет они покинули наш мир…

— А куда они ушли? — спросила я изумленно.

— В какой-то другой мир, — усмехнулся Корвин. — Согласно легендам, у них были порталы — магические приспособления для перемещения в другие миры. Они остались им от далеких предков, обладавших магией необыкновенной силы. Драконы воспользовались порталами и покинули наш мир. С тех пор никто в нашем мире не видел живого дракона…

Пока он рассказывал мне это, я не стеснялась смотреть на его лицо. На серьезность и на улыбку, легко превращавшуюся в усмешку. А сейчас на нем появилась легкая грусть, подобная ностальгии, что ощущают старики по своему детству.

Что Корвин, вероятно, немного… маг, я догадывалась и до этого. Иначе откуда у него способность различить правду и ложь? И старалась отгонять мысли, что он всерьез занимается магией и использует свой дар в полной мере…

Теперь же стало очевидно, что он — один из сильных мира сего не только в политическом плане. Но и как человек, наделенный знанием и магией…

Сердце забилось от волнения. Я не могла поверить, что он… не лучше Мендера.

Любые упоминания о магии вселяли в меня тревогу. И теперь эта тревога боролась во мне с почти детским любопытством.

А Корвин испытующе смотрел на меня. Словно определял, упадут ли его слова на благодатную почву.

— А что стало с остальными народами? — спросила я тихо. Если мне нельзя спрашивать, то говоря тихо, я меньше рискую навлечь на себя гнев…

— После исхода драконов, — продолжил Корвин, — оказалось, что магия в нашем мире очень сильно была заякорена на них. С их уходом стала гаснуть сила других магических народов, и они… ассимилировали с людьми. Лишь один народ почти не утратил свои силы. Вероятно, их магия никак не была связана с драконами… Это те самые демонические силы… Разнообразная нечисть — серая и черная под руководством демонов.

Я вздрогнула… При упоминании о нечисти — черной и серой — в памяти встала лаборатория Мендера. И клубящиеся призрачные фигуры, наполнявшие подземелье.

… Моя кровь, льющаяся на круглый люк с нанесенными рунами. Первый раз я пыталась зажать вены другой рукой… Но Мендер перехватил ее и заломил назад, заставив зашипеть от боли. Всегда он получал столько крови, сколько ему надо. Пока узор на люке не насытится, он держал меня. Темно-алая кровь капала с запястья вниз, я чувствовала, как с ней жизнь и силы покидают меня…

— Анна! — голос Корвина вырвал меня из навязчивого воспоминания. Руки снова тряслись, как в наш первый обед с ним. — Анна, все хорошо! — он снова на пару мгновений коснулся моей руки. И тряска… внезапно прекратилась, словно с его прикосновением меня накрыло теплым куполом, под который не может проникнуть ничто злое. — Все хорошо. Я не один из них… Вижу, тебе нелегка эта тема. Расскажешь мне все, когда сможешь. А сейчас пойдем… я хочу сделать тебе подарок!

Его голос я слышала словно издалека. Как во сне, поднялась вслед за ним, когда он предложил мне руку. Ощутила неожиданный холод, когда он убрал ладонь… Хотелось, чтобы не убирал. Опереться на нее, ведь мне казалось, что сейчас меня шатает, как тонкое деревце на сильном ветру. Что он обо мне думает? Что я неврастеник, что я полусумасшедшая истеричка?

И что-то про подарок? Он хочет подарить подарок… мне? Наверное, мне послышалось, или я действительно сошла с ума!

— Простите меня, Корвин… — сказал я робко, с мольбой посмотрев на него. — Я… я не специально! Я постараюсь быть спокойной и радостной…

— Не стоит, — он внимательно посмотрел на меня. И во взгляде я опять с удивлением уловила понимание. — Это мне следует осторожнее подбирать темы для бесед. И перестань извиняться за то, в чем не виновата. Если будешь виновата — я сам тебе скажу. Хорошо?

— Я постараюсь…

И тут я не выдержала. Эту тему нужно было закрыть. Мне нужно было понять до конца!

— Скажите… А именно эти силы… магии, демонические силы смогла победить инквизиция? Именно от них охраняет она наш мир…? Они воспряли после ухода драконов…

— Да, и только пятьсот лет назад люди смогли с ними справиться. До этого было семьсот лет темных веков. Да-да, Анна, темные века — вовсе не до исхода драконов, а после. Они тянулись до тех пор, пока… Дальше ты знаешь — королевства объединились, основали Инквизицию и смогли уничтожить демонические силы. С тех пор любая магия под запретом… Только это произошло не тысячу триста, а всего пятьсот лет назад. И заодно уничтожили любых магов… Включая тех, кто носил в себе остатки крови и магии эльфов, гномов, гоблинов, в конце концов… С тех пор осталось две силы. Жалкие остатки темных магов и инквизиция. Один на один.

— Поэтому вы не очень любите инквизицию? Потому что она уничтожила не только темных магов?

— Да, поэтому. Ты верно поняла, что я маг, — внимательно глядя на меня сверху вниз, сказал Корвин. — Но во мне нет ни грамма демонической крови и демонической силы…

* * *

По длинным коридорам Корвин вел меня в глубь своего замка. Я ежилась. Вспоминалось, как десятки, даже сотни раз Мендер так же вел меня в «тайную комнату», специально оборудованную для «отдыха» особых клиентов. А дальше… Дальше я не должна вспоминать. Но картинки из недавнего прошлого вставали перед глазами.

Обычно он велел мне раздеться донага, потом привязывал за руки к потолку. И оставлял одну. Ждать, когда придет очередной «клиент». Дальше сценарий мог быть разным, но всегда мучительным.

А самым страшным было это ожидание. Когда я оставалась наедине с самой собой. Руки начинало ломить в локтях, ладони немели от того, что руки перехвачены на запястьях. Хорошо еще, если Мендер был в хорошем настроении и привязывал меня так, что ступни доставали до пола. Впрочем… клиентам могло понадобиться что угодно.

Вещь. Вещь, подвешенная над холодным каменным полом. И ожидание, что очередной господин захочет сделать с этой вещью. Условие было одно — «девушка не должна умереть». Правда, подозреваю, если бы это произошло, Мендер всего лишь взял бы с клиента штраф за убийство своей собственности.

Я поежилась, неосознанно обняла себя руками и заставила себя смотреть в спину Корвина. Жилистую, удивительно мощную для его комплекции. Он шел медленно, но я, снова погрузившись в воспоминания и чувства, все равно отстала.

Заметив это, он остановился и оглянулся.

— Я всего лишь подарю тебе подарок, Анна, — сказал он серьезно. Голос снова был резковат, видимо, его раздражала моя… чувствительность. Но я как-то сразу поверила.

А то, что он говорил о подарке… это было невероятно. Последний раз я получила подарок от бабушки — красивую, связанную ею шапочку на свое восемнадцатилетие. В тот самый день, когда меня забрали.

На стенах коридора было много картин. Наверное, их содержание считалось бы преступным, но я подозревала, что Корвин всегда может сослаться на историческую и культурную ценность этих произведений искусства. Они явно были очень древними, остались с тех времен, когда… С очень давних времен.

Да и вряд ли инквизиция бывает здесь…

На картинах и гобеленах были изображены огромные ящеры в грозовом небе. Кипели битвы, в которых маги поднимали вверх посохи и разили врага голубыми молниями. Крылатые люди спускались на поля и поддерживали головы раненых…

Я засмотрелась и не заметила, как мы пришли.

Корвин открыл дверь, и сердце громко забилось. Интересно, почему он повел меня куда-то, чтобы подарить подарок? Наверное, в этом есть скрытый умысел, но поверить, что он не хочет ничего плохого, было сложно.

Открывшаяся передо мной комната не была похожа на «тайную комнату». Или лабораторию для магических экспериментов. Вся она была уставлена полками, на которых стояли разноцветные колбочки с подписями. Разглядеть, что на них написано, я не могла.

— Анна, закрой глаза, пожалуйста, — сказал Корвин и взял со стола одну из колбочек.

Я вздрогнула.

«Когда человек не видит, все ощущения обостряются… Я завяжу тебе глаза, и ты будешь чувствовать сильнее, детка… — раздается в голове голос одного из «клиентов». И все, что последовало за этим. — Можешь кричать, мне это нравится…» — неумолимо продолжает голос из прошлого.

— Я не сделаю тебе ничего плохого. — спокойно говорит Корвин.

И я послушно закрываю глаза. Чему быть, того не миновать. Я не связана, у меня свободны руки. И мужчина рядом не пахнет опасностью. Он пахнет надежностью и величественной силой. Вдруг эта сила все же окажется великодушной?

Я не вижу, но ощущаю, как он приближается. От этого воздух возле меня становится теплее, горячее… Потом вдруг берет меня за руку, на мгновение я сжимаюсь, но тут же слышу, как что-то прыснуло, и приятная, прохладная жидкость касается моей шеи. Затем то же самое на моем запястье, и Корвин отпускает мою руку. А в воздухе разливается чуть легкий, нежный аромат, как будто я вдруг оказалась на поляне с весенними цветами.

— Что ты чувствуешь? Какой запах? — слышу я его голос. В нем звучит улыбка.

— Мне кажется… фиалка, может быть… ландыш… — неуверенно отвечаю я. — И что-то более свежее, лемонграсс?

— Верно, — отвечает Корвин. — Можешь открыть глаза.

Я изумленно поднимаю веки и встречаюсь с ясными голубыми глазами, в которых играет легкое лукавство.

Корвин протянул мне большую колбу с золотистой жидкостью внутри.

— Это духи, Анна, — улыбнулся он. — Специально для тебя. Называются «Анна» и существуют в единственном экземпляре…

Я растеряно взяла ее, не веря своим глазам. Так вот он, подарок!

— Спасибо… Корвин, — аромат разносится вокруг, но не ударяет в нос. Ласкает и гармонично, успокаивающе ложится в душу. — Вы… вы делаете духи?

— Да, одно из моих увлечений, — усмехнулся он. — Эти — специально для тебя.

— Но за что?… — удивляюсь я.

— А нужно заслужить, чтобы получить подарок? — усмехнулся Корвин. — И да, Анна, тебе понравилась девушка, которую миссис Грамсэй к тебе приставила? Силена, кажется?

— Да, очень, — ответила я и подумала, что Силена нравится мне хотя бы тем, что не задает вопросов, а ее веселая болтовня отгоняет мрачные мысли.

— В таком случае она поедет с нами и будет прислуживать тебе в моем столичном особняке.

* * *

Корвин

Конечно, Анна не имела понятия, что в духи я вложил немного магии. Всякий раз, когда она будет ими пользоваться, а она будет, в этом я уверен, я смогу лучше ощущать ее на расстоянии. Если учесть, что девушка скрывает какую-то тайну, явно магического характера, знать о ее перемещениях будет не лишним.

К тому же… Да, я не хотел выпытывать у нее неприятные воспоминания. Не хотел заставлять говорить через силу. Дать ей пока что свободу, рассказывать или нет, и этим расслабить, заставить поверить мне.

Но, как и ожидал, мне удалось узнать ее истинное имя и дату рождения. Этого достаточно, чтобы разузнать о ней, а может быть, и о темных делишках Мендера Транси.

Оставшись один — Анну я отправил собираться — я позвонил своему другу, начальнику тайной королевской полиции.

— И что ты желаешь с утра пораньше? — спросил Дэйл Кравцер на другом конце провода.

— Послушай, Дэйл, — сказал я. — Ты рядом с информационной установкой?

— Разумеется, — усмехнулся Дэйл. — У нас, рабочих пчелок, дела с самого утра, я ж не герцог, свободный в перемещениях, в отличие от некоторых, — в голосе прозвучало обычное подтрунивание. В свое время мы с Дэйло провернули несколько изящных операций, подружились и с тех пор были на короткой ноге.

— Так что тебе нужно? — серьезнее спросил он.

— Посмотри в вашей базе. Анна Грэйн, низшая дворянка. Родилась 13-го ниаре 1301 года. Чем занимается, где живет, где числится… Все, что можно найти.

— Ничего себе! — рассмеялся Дэйл. — Герцог Марийский влюбился? Хочешь понять, не охотница ли за титулом и богатствами твоя пассия?

— Нет, Дэйл, просто посмотри.

— Ладно, ладно… Сейчас посмотрю твою пассию.

Несколько секунд я слышу приглушенное клацание пальцев по клавишам информационной установки. Затем голос Дэйла становится озадаченным.

— Интересно… — куда серьезнее говорит он. — Есть запись, что такая девушка родилась 13-го ниаре 1301 года в семье низших дворян Альберта и Коры Грэйн в столице. Родители содержали небольшой заводик по производству абажуров и ламп. К 1314 году разорились, жили бедно. В конце 14-го года родители погибли в автомобильной катастрофе. С тех пор о девушке никаких упоминаний. Ощущение, что она нигде не жила, не училась в школе, не поступала на работу… Знаешь, Корвин, полное ощущение, что данные по ней тщательно подчищены.

— Интересно действительно, — ответил я. Да. Как я и подозревал, с Анной все еще сложнее, чем казалось. — Ну так разузнай, напряги своих ребят — пусть проведут расследование. Это моя личная просьба… И еще… Устрой проверку по Мендеру Транси. Съездите к нему, проверьте бумаги, опросите персонал. И пусть с вами будет специалист из инквизиции — возможен магический след…

— Ты что, вляпался во что-то? — настороженно спросил Дэйл. — Мендер Транси? Содержатель дома отдыха с негласным борделем? Мы давно знаем об этом, но смысла прижимать его за полузаконную деятельность я не вижу…

— После поговорим, — усмехаюсь я. — Ну так что, поможешь?

— Ну ты дай мне времени хоть до ночи… Ребята прошерстят насчет твоей девушки. С Транси позднее — все контрольные группы на задании… Подойдет?

— Хорошо, — отвечаю я с усмешкой. — Но не затягивай. В противном случае мне придется нанести ему личный визит. Вряд ли ты этого хочешь…

— О, герцог Марийский страшен в гневе, когда нарушают его представления о законе! — голос Дэйла снова становится шутливым. — Сделаю, что смогу. Не хотелось бы потом затирать следы твоей активной деятельности. Лучше поработаем сами…

— Благодарю, Дэйл. Я твой должник.

Глава 7. Водные процедуры

До столицы мы доехали за шесть часов. Город встретил нас дождем. Капли бойко барабанили по крыше, а в окно было видно, как лужи разливались по асфальту и кипели под падающими в них струями.

Люди на улицах суетились, забегали в арки, накрывали головы газетами и мешками. Лишь у редких счастливчиков были зонты, видимо, никто не ожидал ненастья.

А я смотрела в окно, и эта жизнь казалась мне знакомой… но очень давно забытой.

Последний раз я была в столице в год смерти родителей, в мои тринадцать лет. Тогда бандиты, еще прикидывавшиеся представителями банка, заставили бабушку отписать родительский дом. А мы с бабушкой уехали на ее родину — в город Сампре на другом конце страны.

Сейчас, глядя на суетящийся город, я оживала внутри… Люди вели нормальную жизнь, все кипело.

Я пока еще была далеко от нее, смотрела, словно из-за стены. Рядом со мной теперь сидела Силена, а Трейси пересел на третий ряд кресел. Девушка с нетерпением ерзала на сиденье, пока мы стояли в пробке. Видимо, ей хотелось быстрее окунуться в городскую жизнь.

За время пути Корвин оборачивался и кидал на меня быстрые взгляды. Как будто хотел убедиться, что со мной все в порядке. А у меня внутри от этого расцветала теплая, неконтролируемая радость и надежда. Я одергивала себя, но ничего не могла с ней поделать.

Дождь усилился, когда мы свернули от главного проспекта — по словам Силены, дворец герцога был чуть в стороне. Еще немного, и он показался. Широкая улица вела к нему, и в тупике я увидела большой трехэтажный дворец в современном стиле. Золотистые стены, белые колонны на фасаде, несколько эркеров. Элегантное, но и величественное здание. А перед ним парк с высокими деревьями, тенистыми аллеями, и кажется — издалека было плохо видно — несколькими фонтанами.

У меня захватило дух. Я должна буду здесь жить? Как принцесса? Недаром говорили «дворец» герцога Марийского, а не особняк.

Неожиданно стекло, разделявшее нас с Корвином, поехало вниз. И он резко обернулся ко мне. Странно… Внутри у меня затрепетала струна, но не от тревоги или страха, а скорее от приятного, но непривычного сладкого волнения.

Почти всю дорогу я думала о нем. Смотрела через стекло, видела его шею, темные волосы, иногда — строгий профиль. Я должна была бы бояться его. Он маг. Как Мендер. Он привлек меня обходительностью и мягкостью обращения.

А значит, дальше будет ловушка.

Но прежнего страха не было. Странная ниточка, какой-то непонятный мне постоянный контакт, что я ощущала между нами… И четкое чувство — он не такой, как Мендер.

Маг, опасный, его стоит бояться. Но он сам сказал, что в нем нет «демонической крови». Да, грязи, гнуси и гнили в нем не было, как не было и бесчеловечной жестокости.

— Анна, тебе нравится дворец? — спросил он.

— Конечно, очень! — искренне ответила я. — Он прекрасен…

«И мне не верится, что я буду здесь жить», — подумалось мне.

— Очень хорошо, — серьезно кивнул Корвин. — А дождь? Ты любишь воду?

Я опешила от странного вопроса.

— Люблю, — улыбнулась, не давая себе задуматься, к чему эти вопросы, и что рядом сидят служанка и шофер, которые все слышат. До похищения мне нравилось гулять и даже купаться под дождем. Вода была кругом, и можно было нырять, не боясь замочить волосы, потому что они уже намокли под дождем…

— Хорошо, я тоже, — ответил Корвин, и стекло быстро поехало вверх. А мне стало холоднее, стоило только ему отвернуться.

* * *

Апартаменты, в которых меня поселили, были светлыми и просторными. Трэйси поставил мой чемоданчик на стул перед столиком и удалился. А я растеряно посмотрела на Силену — разбирать вещи не придется, потому что разбирать нечего.

Второй вечер новой жизни, и опять передо мной стоит совершенно практический вопрос. Мне нужна одежда, и никуда от этого не денешься.

— Силена, простите, пожалуйста… — начала я и покраснела. — Мне нужно постирать платье и комплект нижнего белья. Где это можно было бы сделать?

Несколько мгновений девушка недоуменно смотрела на меня. Потом в глазах появилась откровенная жалость. А мне стало стыдно и неприятно от этого.

— Мисс Анна, простите, — вдруг радушно сказала служанка и улыбнулась широко и доброжелательно, от чего на ее щеках заиграли ямочки. — Я прямо сейчас займусь вашими вещами…

В этот вечер было не так страшно. Зеркала — одно очень красивое, в золотистой раме стояло прямо у меня в спальне — я просто обходила, не завешивала. Когда Силена отсутствовала, я ходила и рассматривала две гостиные, кабинет и спальню, составлявшие мои апартаменты.

Спустя полтора часа начало темнеть. Я подошла к окну, приоткрыла его. И давно забытый звук проносящихся мимо машин втек в спальню вместе с прохладным воздухом.

И тут вошла Силена. Как-то странно, смущенно посмотрела на меня, а через ее локоть был перекинуто что-то шелковое, благородного светло-коричневого цвета, расшитое красными тюльпанами. Щеки девушки горели, когда она обратилась ко мне.

— Мисс Анна, сэр Корвин ждет вас в… «звенящей ванной». И вам лучше… надеть вот это, — она развернула передо мной шелковую вещь.

Это оказался халат. Длинный, явно приятный на ощупь и красиво струящийся вниз.

— Спасибо, — улыбнулась я. Понятно, почему Силена смущается. Намерения Корвина были более чем ясны.

Меня это смущало куда меньше, чем девушку. Но тревога и подзабытые уже опасения зародились внутри. Как-то все пройдет… И… вдруг я ему не понравлюсь? После всего, что со мной делали… я слишком грязная, слишком испорченная, чтобы нравиться благородным мужчинам, таким, как Корвин.

К тому же, наверное, ему нужна особенная любовница. Чувственная, любящая секс и все, что с ним связано. А я… не то, что бы боюсь секса. Просто вряд ли смогу дать ему то, что он хочет. Страсть, истому… что там в книгах женщины испытывают с мужчиной в постели.

Впрочем, когда я разделась и надела халат на голое тело — другого мне просто в голову не пришло, подумала, что его прикосновения вряд ли будут неприятными. Конечно, я предпочла бы, чтобы мужчины вообще не касались меня, не трогали. В идеале чтобы никто не трогал.

Но вспоминая редкие прикосновения Корвина, я подумала, что в них есть что-то особенное. Отличное от всего, что я ощущала в жизни.

Жесткие, сильные руки, спокойные уверенные прикосновения. Но в них не чувствовалось опасности. Скорее странное чувство, будто прикасаясь ко мне, он заставляет меня быть здесь и сейчас, привязывает к моему собственному телу, которое порой совершенно не хотелось ощущать и осознавать как испорченное и измученное.

А еще передо мной вдруг встала картинка, как он обнимает меня. Он этого еще не делал. Но в образе, неожиданно всплывшем в голове, я четко ощутила рядом его сильное тело, руки, надежно, но бережно обхватывающие мою спину. И вдруг он кладет мою голову себе на грудь, а мне становится необыкновенно спокойно, я чувствую себя в безопасности. В этой картинке не было возбуждения, не было влечения как такового. Только ощущение надежной близости.

Но сейчас меня ждет другое… И от неизвестности, что и как будет, сердце тонко забилось в горле.

* * *

Силена, все так же смущаясь, провела меня по нескольким коридорам, и указала на дверь в тупике. Я выдохнула, пытаясь успокоиться.

Корвину не нравится мой страх, мое волнение. Я должна выглядеть довольной и чувственной.

И открыла дверь.

Мягкий приглушенный свет заливал большой зал, выложенный плиткой цвета морской волны. На дальнем конце я увидела большой бассейн. Несколько светильников, установленных вокруг, красиво отражались в нем. А ближе ко мне был бассейн поменьше, круглый и не очень глубокий.

А Корвина я сначала не заметила.

Я неуверенно прошла вдоль маленького бассейна. Наверное, он хочет, чтобы я была здесь и ждала его?

Но оказавшись рядом с большим бассейном, заметила, что мягкая рябь бежит по нему, когда руки взрезают воду. Черноволосая голова время от времени показывалась над поверхностью.

Он просто плавал. Обнаженный. Теперь я заметила крепкие стройные мускулы на руках, красивую спину, упругие сильные ягодицы, различимые под водой. Он казался сейчас морским животным — стройным, но мощным и опасным. Собранный, стремительный.

И я залюбовалась, хоть то, что он обнажен, опровергло последние сомнения, что он позвал меня для физической близости.

А что делать мне? Ждать, когда он наплавается? Присоединиться? Я встала у кромки бассейна, не зная, что делать.

Неожиданно он остановился у ближайшего ко мне бортика, поднял голову над водой. Улыбнулся, сверкнув идеально белыми зубами. Резко подтянулся на руках и одним движением выскочил из бассейна. Я инстинктивно сделала шаг назад.

Корвин, улыбаясь, стоял напротив. Совершенно голый.

Мужчина с идеальным сложением, все так же похожий на опасное, но благородное животное. Я отвела глаза чуть в сторону, чтобы ненароком не посмотреть ниже пояса.

Я видела много обнаженных мужчин. Совершенно отвыкла стесняться и своей наготы. Но почему-то вид его голого тела вызывал давно забытое смущение. Словно я оказалась здесь не вовремя.

— Спасибо, что пришла, Анна, — улыбнулся он. И краем глаза я заметила, что он разглядывает меня в халате. Сам он наготы не стеснялся совершенно. Впрочем… как и все мужчины, с которыми мне приходилось иметь дело. — Ты сказала, что любишь воду. Поплавай, если хочешь, — он указал на бассейн у себя за спиной. Так же краем глаза, я заметила, что мой вид в халате с глубоким вырезом не оставил его равнодушным.

Мужчина уже хотел меня, хоть я даже еще не разделась.

— А вы? — спросила я, чтобы просто что-то сказать. Еще одна волна смущения накрыла меня, заливая щеки краской, по телу пробежали странные мурашки. Как будто девственница, впервые готовящаяся быть с мужчиной. — Вы уже закончили?

— Да, я подожду тебя, — с улыбкой ответил он, взял с небольшого кресла полотенце и обвязал вокруг бедер. — Ты умеешь плавать, Анна?

— Да, конечно…

Чтобы скрыть смущение и легкий страх от непонятной ситуации, я прошла мимо него туда, где разглядела ступеньки в воду. Неуверенно развязала халат и скинула его на плетеное кресло у воды.

Вздрогнула — спиной почувствовала его взгляд. Я впервые голая перед ним… Беззащитная от этого.

Я всегда ощущала себя беззащитной, когда оказывалась без одежды. Поэтому всегда, когда можно, предпочитала быть одетой. Спала в ночной рубашке, выбирала не самые открытые платья, если Алисия позволяла…

Сейчас я чувствовала себя совсем тонкой и беззащитной. Ощутила, как горячий взгляд касается моей спины, ягодиц, скользит по ногам…

Это было волнительно, почти страшно. Вдруг он сейчас неожиданно подойдет сзади, сделает все быстро, резко. И сейчас мысль о его сильных руках на моем теле вызывала чувство опасности.

Молнией в голове промелькнуло, что он оценивает меня, мое тело… Видит всю мою худобу, бледность кожи… А вдруг где-то все же найдется пропущенный Мендером шрам? Вдруг он уродливо рассекает мою спину…

Захотелось обнять себя руками, сжаться. Но я подавила импульс.

Нельзя. Ему не нравится страх.

Я аккуратно спустилась по ступенькам в воду. Ощутила, как она мягко касается ног, потом живота — теплая, ласкающая, и поплыла в другой конец бассейна.

Сколько лет я не плавала!

С первыми гребками напряжение стало размываться, его словно уносили обвевавшие меня струи воды. Забытое, непривычное, но приятное чувство. Если бы я могла отдаться ему целиком!

Но что-то внутри меня не хотело верить, что физические ощущения могут быть приятными. Что они могут приносить удовольствие. Это что-то ждало подвоха и не желало расслабиться.

Когда я плыла обратно, подняла голову и увидела, что Корвин сидит в кресле. Положил руку на подлокотник, чуть придерживает подбородок двумя пальцами и задумчиво смотрит на меня. Только за этой задумчивостью было… пламя. Горячее пламя, способное спалить дотла.

Я остановилась у бортика, наверное, он хочет, чтобы я вышла.

— Поплавай еще, — сказал он. — Мне нравится на это смотреть.

Я снова смутилась, развернулась и проплыла еще несколько бассейнов туда и обратно. Да, это было приятно… Вспоминалось, как, живя у бабушки, я ходила на речку и купалась с подружками. Ярко светило солнце, мы плескались. Иногда приходили мальчики из соседней школы и затевали с нами игру в водное поло… Тогда я была бесстрашная, ввязывалась в любые игры, любила азарт. И было так радостно, так здорово!

Та моя жизнь была где-то там «до». Ее не вернуть. Но может быть…

Я остановилась, с непривычки руки и ноги устали. В особняке Транси у меня почти не было физической нагрузки.

— Можно мне выйти? — спросила я у Корвина. Он все так же внимательно смотрел на меня, подперев голову рукой. Сердце забилось от мысли, что сейчас я выйду, встану лицом к нему обнаженная. И дальше…

— Выходи, когда захочешь, — доброжелательно кивнул он. И я начала подниматься по ступенькам, опустив глаза в пол. Поднималась из воды, как будто медленно снимала с себя одежду на глазах у мужчины, и ласкающая вода постепенно отпускала меня.

А потом я стояла перед ним, а он смотрел на мою худую фигуру. Думала, что грудь у меня совсем небольшая, не всем такая нравится. Что он снова разглядывает и оценивает меня. А его горячий взгляд касался то плеча — и я поводила плечом, то груди, то впалого живота…

Беззащитная. Перед мужчиной, который сейчас возьмет меня.

Но Корвин не подошел ко мне. Одним движением он снял с себя полотенце, небрежно бросил его на кресло и указал на маленький бассейн. Ни слова не говоря, прошел к нему, спустился и сел у бортика. Я поняла, что должна последовать за ним, спустилась и тоже села чуть на отдалении. Он ведь не сказал мне приблизиться.

В этом бассейне вода была теплее. После первого бассейна она даже показалась горячей.

— Там сзади тебя есть подушка, — сказал Корвин, глядя, как я устраиваюсь у ботика. Пошарил у себя за головой и протянул мне небольшую резиновую подушечку. — Откинь голову, закрой глаза и постарайся расслабиться…

Я подложила подушку под шею и закрыла глаза… Зачем ему все это, подумалось мне. Ему нравится вот так предаваться удовольствиям в воде, а потом уже перейти к сексу?

Послышался щелчок, и вода в бассейне вдруг забурлила. Не сильно, но я вздрогнула от неожиданности. Пузырьки побежали вверх. Они щекотали кожу и массировали мышцы. Это было… неожиданно приятно. Одновременно зазвучала легкая приятная музыка.

Хотелось расслабиться, но привычка быть настороже не позволяла. Где-то здесь должен быть подвох…

И эти закрытые глаза!

— Анна встань, пожалуйста, — услышала я. Инстинктивно распахнула глаза и увидела, что Корвин стоит в паре шагов от меня по пояс в воде. Обнаженный, с горящим взглядом. Я не заметила, как он приблизился.

Он протянул мне руку, помог подняться, и я оказалась рядом с ним, сбоку от него. Ну вот сейчас все и произойдет. Наверное, даже хорошо, тут приятная обстановка, и мужчина вполне приятный…

К тому же его поджарое тело рядом вызывало странные ощущения. Какой-то части меня даже хотелось, чтобы он коснулся, притянул меня к себе…

— Анна, закрой глаза, пожалуйста, — вдруг сказал он. Ну что ж, если ему нравится, чтобы у женщины были закрыты глаза, это его право…

Я снова прикрыла веки.

Воздух стал горячим, когда он подошел почти вплотную. Разлился приятный аромат сирени — видимо, Корвин взял какое-то ароматическое масло или мыло. И мягко, слово он боясь спугнуть, его рука легла мне на спину между лопаток, другая — спереди на живот.

Я вздрогнула.

Интересно, зачем ему это? Сердце гулко и нервно забилось. Что это все значит? Хочет поиграть вместо того, чтобы просто взять меня. Поиграть, как все они? Те, кто приходили ко мне и мучили! Все было обманом!?

Я не хотела думать и чувствовать этого, не хотела бояться Корвина, как своих мучителей. Но просто не могла по-другому… Испуганная часть меня заставляла нервы и мышцы напрягаться, а сердце биться тонко и нервно.

— Анна, повторяю — мне не нужны эти эмоции. Я не сделаю тебе ничего плохого. Пока всего лишь… помою тебя, — услышала я Корвина почти у самого уха. Глубокий низкий голос со знакомой мне хрипотцой возбуждения, когда мужчина сильно хочет тебя.

Его руки заскользили по моему телу. Сильные, жесткие, но очень бережные. Я выдохнула, чтобы сбросить напряжение. Оно ему не нравится, я должна хотя бы попробовать получить удовольствие, он хочет этого…

Горячие руки обтерли мои плечи, одна из них скользнула на грудь — лишь чтобы покрыть ее мылом, другая прошла от поясницы на ягодицы. А меня вдруг накрыло теплом, потом горячей волной…

Захотелось откинуться на его руки, отдаться самой, по своей воле. Чтобы он принял меня в объятья, положиться на него, и пусть эти сильные горячие руки делают, что угодно…

— Анна, скажи, — очень мягко спросил Корвин, и его скользнул по моей шее ласкающим, нежным движением, коснулся подбородка, осторожно развернул мое лицо. — Ты знаешь, что такое оргазм, ты испытывала его?

— Да, — растерянно ответила я.

Иногда Мендер заставлял меня испытывать оргазм. Он умел не только мучить. Женское тело он знал прекрасно, и иногда заставлял меня ощущать сексуальное наслаждение независимо от моего желания.

Это было… отвратительно. По сути, оставалось тем же насилием, а вызванные против воли сладкие волны смешивались со стыдом и отвращением. Сам он считал, что одаривает при этом высшим благом. И тренирует меня, чтобы могла показать клиенту нужные эмоции, если тому вдруг захочется не только боли.

Но так или иначе, я знала, что такое сексуальное наслаждение.

— Хорошо, — я не видела, но ощутила, что Корвин улыбнулся. Его руки стали требовательнее, а мне снова захотелось откинуться на них. Потом он сделал шаг, я ощутила как до моей талии дотронулось его восставшее естество. Горячая ладонь осторожно запрокинула мою голову.

И тут раздался резкий писк откуда-то из угла.

— Проклятье! — сказал Корвин. — Анна, дождись меня, пожалуйста, никуда не уходи!

Он резко отстранился, а я отважилась открыть глаза.

Странное разочарование волной накрыло меня. Как будто этот писк, может быть, оповещение о телефонном звонке разрушило необыкновенное, что почти начало мне нравится. Оторвало от меня руки, которым захотелось доверять…

Корвин быстро вышел из бассейна, навязал на пояс полотенце и пошел куда-то за угол. А я осталась наедине с мягкой ласкающей музыкой и полутемным бассейном.

После теплой воды и горячих рук Корвина мне с не смытым мылом на коже быстро стало прохладно. Хотелось сесть обратно в воду.

Но он ведь сказал дождаться его… Наверное, я должна так же стоять, как он меня оставил. Слишком привыкла, что за любое лишнее действие можно получить еще больше боли, еще большее наказание…

Я обняла обхватила себя руками и посмотрела на угол, за которым скрылся Корвин.

Мне хотелось, чтобы он вернулся. Хотелось чтобы внес определенность, расставил все по местам.

Прошло несколько минут, прежде чем Корвин появился. И я сжалась при виде него.

Что-то было не так…

Взгляд, прежде подернутый масляной истомой желания, пылал гневом.

Мне захотелось спрятаться, укрыться от него. Но мужчина с горящими глазами приближался.

Глава 8. На крючке

Я с мольбой смотрела на него. Корвин, такой, как ты был прежде, вернись, пожалуйста… Не превращайся в чудовище, прошу тебя! Я даже шептала это мысленно.

Он остановился на краю бассейна, и горячий взгляд из-под мрачноватых черных бровей уперся в мое лицо. И я заметила, что он смягчается, а потом новое пламя другой природы — не гнева, и не вожделения — пламя, смешанное с болью и горечью, рождается в недрах его взгляда.

— Что-то случилось? — тихо спросила я.

— Анна… Девочка… — только и сказал он. Резко шагнул в воду, и, прежде чем я поняла, что происходит, наклонился и подхватил меня на руки. Со мной на руках присел, так что мы оба скрылись под водой по самый подбородок, видимо, чтобы смыть мыло.

Резко поднялся, поставил меня на бортик. Словно из ниоткуда появилось огромное белое полотенце, и Корвин завернул меня в него. Снова поднял на руки и понес куда-то из зала с бассейнами.

А я забыла, как дышать, ошарашенная всем этим. Просто не понимала, что происходит, что он делает и почему. Только что хотел взять меня в бассейне, ласкал, и я почти перестала бояться, а теперь несет меня неизвестно куда… Наверное, к себе в спальню?

Но было так необычно ощущать себя на его руках. Подвешенная в воздухе, но с надежной опорой. Хотела откинуться в его руки, так и оказалось. Какой он сильный, как легко несет меня, это было приятно, даже сладкое незнакомое чувство опять зародилось в сердце.

Корвин принес меня не в свою, а в мою спальню. Опустил на постель.

Ловким движением сдернул полотенце, и я снова оказалась перед ним обнаженная. Да, он прав, на кровати удобнее, пронеслось у меня в голове…

Мгновение его горячий, странный взгляд бродил по моему голому телу. Но вдруг он резко накрыл меня одеялом и обнял одной рукой поверх него.

Потом положил ладонь мне на лоб, отвел волосы, коснулся щеки и чуть-чуть погладил большим пальцем.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, и я снова ощутила странную нить, что протянулась от него ко мне. Нить, которая делает нас равными друг другу. И какими-то… родными.

— Анна, послушай, — Корвин на секунду отвел глаза, но тут же снова посмотрел на меня. — Я не знаю в точности, что сделали с тобой. Но больше этого не повторится. Ты отвыкла доверять, отвыкла от всего, что наполняет жизнь людей. И я… сделаю все, чтобы помочь тебе снова… вернуть себя саму. Я хочу тебя, как полоумный… но не хочу брать тебя, испуганную и растерянную, не потому что ты сама захотела, а потому что жизнь толкает тебя в мои объятия. Не знаю в точности, что сделало тебя такой, но я не могу оставить все это как есть… Анна, я… — мужчина опять отвел глаза, словно боролся с самим собой. — Я сделаю все, чтобы ты смогла стать собой… И чтобы начала доверять мне по-настоящему… Чего бы ты хотела, Анна?

Я изумленно смотрела на него. Вернуть себя, доверяла, чего бы я хотела…

…Покоя, наверное, и к бабушке…

Но ком застыл в горле, мешая говорить, не давая мне высказать ни благодарность, ни пожелания. Ничего…

Слезы покатились по щекам, я судорожно всхлипнула, и все что смогла — это высунуть из-под одеяла руку, коснуться его руки, так и лежавшей на моей щеке, и поцеловать ее…

— Девочка… — с непонятным чувством прошептал Корвин. Опять провел рукой по моему лбу. — Сейчас спи. Просто спи, — его ладонь задержалась у моих глаз, и мне вдруг стало невероятно спокойно.

Легко, спокойно и очень захотелось спать… Волна подхватила меня и понесла. А на самой границе сна я ощутила, как он тихо, едва ощутимо коснулся моих губ губами.

* * *

Корвин

Я врал Анне.

На самом деле я уже знал, что сделало ее такой. Что превратило жизнь молоденькой девушки в ад, сделало жертвой беспрецедентной жестокости.

Когда я позвал ее, мои намерения были ясны, как день. Я не собирался ждать долго, слишком мне хотелось… Нет, не секса как такового, хоть я по-прежнему ощущал ее присутствие в своем доме, словно крепкая нить протянулась между нами и тащила меня к ней, как аркан. Я хотел ее до умопомрачения и постоянно видел картинку, как я прикасаюсь к этому хрупкому телу, заглядываю в растерянные глаза, и испуг в них сменяется истомой. Она всплывала всю дорогу из замка в город, и потом. Я едва досидел до момента, когда счел возможным пойти в «звенящую ванну» и позвать Анну.

Но я хотел не только этого. Я хотел близости с ней. Физической, и какой угодно. Расслабить девушку, быть с ней мягким и нежным… Взять ее аккуратно, ласкать так, чтобы все опасения ушли из ее души, чтобы она млела и таяла от наслаждения, от моей заботы… Хотел этого.

Что-то внутри меня тикало, предупреждая: она не готова. Зови ее на ужин, не торопи события. Но разум застилала пелена желания, и я убеждал себя, что нанял девушку в том числе для этого. Близость между нами была необходимым условием, и нет смысла откладывать. Она согласилась, и, будучи проституткой, пусть и не от хорошей жизни, должна быть готова к этому. Нужно лишь проявить ласку и терпение…

Честно говоря, когда я пошел в бассейн и велел через служанку передать Анне, чтобы пришла, какая-то муть застилала мой разум. Я не до конца понимал, что делаю, и делаю ли правильно.

Но я старался. Даже когда она сбросила халат, и я увидел ее обнаженной — тонкую, изящную, гибкую и беззащитную, как грациозная лань, у которой нет никакого оружия — я держал себя в руках. Любовался ею, ее трепетом и смущением, гармоничными для совсем юной девушки, но не для шлюхи.

Как она смогла сохранить в себе это? Как это вообще возможно!?

Неуверенные движения, робость, но вот она плывет, и я вижу, как наслаждение прикосновениями воды смывает часть ее тревоги. Анна, как бы я хотел, чтобы ее унесло полностью! Чтобы твой непонятный страх стеной не стоял между нами, и я мог дать тебе столько ласки и страсти, сколько мне хочется! Но сдерживался, хоть больше всего хотелось прыгнуть за ней в бассейн, догнать, притянуть к себе, отвести с лица мокрые длинные волосы и впиться губами в ее губы. Мы уходили бы под воду, потом выныривали, и я ни на мгновение не отрывался бы от нее.

Но нужно дать ей время. Еще немного времени. Хотя бы еще минуты. Не зря в детстве отец хвалил меня за способность отстраниться от чувств и держать себя в руках.

А когда она вышла и стояла передо мной, сердце свело светлым, но разъедающим чувством.

Она была прекрасна. Не красива, как множество женщин, которых я знал. Именно прекрасна. С бледной кожей, не знавшей загара. С мягкими изгибами тонкого тела. Беззащитная с выпирающими ключицами и чуть просвечивающими ребрами — худоба делала ее трогательной, но не портила. Хоть сердце сжималось от мысли, что похоже у Анны за спиной и голод, и болезни, и кто знает, какие еще испытания…

А тут еще я со своими тайными целями и необузданным желанием.

Хотел как-то пробиться к ней, но мне свело скулы от горечи и злости, когда она вздрогнула от моего прикосновения. Равняет меня со своими мучителями, ждет подвоха… Я выдохнул, чтобы мои касания не стали жестче.

Никогда.

Никогда я не покажу Анне, насколько меня злит ее страх. В конечном счете, ее научили бояться, она привыкла, что мужчинам нужна ее боль. И даже, когда не испытывает ее, то ждет. И готова показать извращенцу приятные ему эмоции.

Медленно, осторожно, почти без чувственного подтекста… А самому хотелось застонать или… зарычать от того, что могу наконец прикоснуться к ней. Ощутить пальцами мягкую кожу, провести по вытянутым изгибам. Еще немного — и можно будет коснуться губами ее влажного рта, поднять так, чтобы она обвила меня руками и ногами…

И в какой-то момент я ощутил, что она расслабляется. Горячая волна пробежала по ее телу, и Анна, наверное, сама не замечая этого, подалась ко мне. Мне показалось, что секунда — и она упадет мне в руки, а я подхвачу ее и уже не отпущу.

Но в этот момент прозвонил телефон.

Дэйл не сказал, когда позвонит. Но на всякий случай я велел перенести мой аппарат поближе к бассейнам, ведь собирался нежиться там с Анной допоздна. А потом продолжить в спальне… Пока не насыщу эту странную девушку нежностью, истомой, наслаждением, какое бывает лишь на двоих…

И, конечно, звонок раздался не вовремя. В тот самый момент, когда я меньше всего хотел разговаривать. И когда меньше всего хотел что-либо знать. В момент, когда мне было все равно.

Я был готов проклясть все на свете. Кроме Анны и этих ускользающих мгновений ее робкого доверия, разумеется…

— Анна, дождись меня! — сказал я, имея в виду даже не то, чтобы она не ушла. А чтобы не потеряла этот тонкий импульс, это робкое движение ко мне…

* * *

— Ну что ж, — сказал Дэйл, когда я с раздражением снял трубку. — Я связался с Сампрэ, где числилась ее бабушка — единственная родственница твоей Анны после смерти родителей. У меня там есть свои люди.

— И что Анна? Что с ней произошло? — спросил я, желая побыстрее отвязаться. Детали узнаю потом.

Сейчас важнее сама Анна — у меня в бассейне, теплая, тонкая, нежная, ожидающая меня…

— Хм… — Дэйл прокашлялся. — Мои парни провели настоящее расследование. Опросили соседей бабушки и местных полицейских… Четыре года назад Анна Грэйн в возрасте восемнадцати лет устала жить в нищете со своей бабушкой, захотела красивой жизни и сбежала из дома, чтобы стать проституткой. Внешние данные позволяли ей стать элитной куртизанкой… С тех пор бабушка ее не видела и не получала от нее вестей или денег…

Я замер. Вот актриса, пронеслась в голове мысль и четко расставила все по местам. «Мои родители погибли, когда я была подростком. Я стала жить с бабушкой. От отца осталось много долгов, и у нас не было средств к существованию…» — всплыл в голове ее голос с нашей первой встречи. Сидит напротив, робкая, какая-то даже возвышенная… И ведь даже не соврала. «Захотела красивой жизни…». Да только эта жизнь оказалась не такой красивой. Наверное, она не ожидала, что придется ублажать клиентов собственной болью. И юная беглянка получила не совсем то, что ожидала.

Но та Анна, которую я увидел изначально, при первой возможности послала бы весть бабушке, прислала денег, приехала бы погостить…

На мгновение захотелось просто взять ее за шкирку, вытащить из теплой воды бассейна и вышвырнуть на улицу. Как есть — голую.

Гнев и разочарование — такое, что душе стало больно, как будто в нее всадили нож, как будто она его всадила мне в спину, — застлали разум.

Но что-то не сходилось… Этот затравленный взгляд. И чистота внутри… И проклятая нить натянулась до предела. Звенела, сопротивлялась.

— Дэйл, это все? — напряженно спросил я.

— Нет, подожди, — друг усмехнулся на другом конце провода. — Тут интересно… Мои люди надавили на полицейских, что работали там четыре года назад. И вот что выяснилось… Показания бабушки радикально отличались от этой версии. Она неоднократно пыталась сообщить о похищении своей внучки. По ее словам… На протяжении нескольких лет ее и Анну преследовали бандиты, которые когда-то дали в долг ее отцу. Отец разорился, вместо состояния Анне Грэйн и ее опекунше — бабушке по отцовской линии Алирэ Прансэ — достались долги. Но оставался особнячок в столице. Бабушку, угрожая долговой ямой и тюрьмой, принудили отписать особняк. Она забрала внучку к себе в Сампрэ, где позже много раз они подвергались угрозам. Время от времени к ним приходили якобы представители банка и, угрожая, забирали все, что можно было счесть ценным — старинную посуду, драгоценности Алирэ и доставшиеся Анне от матери. А когда забрать было больше нечего, забрали Анну. Так выглядела версия бабушки…

Я сжал зубы от злости на самого себя, на похитителей, на Мендера Транси… Как я вообще мог хоть на мгновение поверить, что Анна притворяется?

Мозаика, что начала складываться раньше, рухнула, и на ее место встала другая картинка.

Анна… Чистая хорошая девушка и любящая внучка никогда не хотела быть шлюхой, тем более шлюхой для извращенцев. Вся ее жизнь с тех пор была пыткой и принуждением. Она не была наемной шлюхой.

Она была рабыней. С которой делали все, что хотели. Которую отдавали тем, кто хочет выместить свою поганую демоническую сущность на существе слабом и не способном сопротивляться.

— И? — спросил я. — Почему девушку не искали? Не приняли заявление?

— Совершенно верно. Незадолго до первого визита бабули в полицию туда явились некие люди, передали полицейским крупную сумму денег с просьбой не слушать бредни старухи… Мол, внучка ее сбежала ради красивой жизни, а бабуля не хочет в это поверить и вообще пребывает в глубоком маразме… Бабуле, кстати, на тот момент было всего семьдесят лет. В общем, бабушкины попытки не увенчались успехом, а Анну Грэйн ославили проституткой…

— Дэйл… — вкрадчиво и медленно сказал я. — Ты понимаешь, что бабка говорила правду?

— Разумеется, — ответил Дэйл. — Кстати, коррумпированных полицаев мы уже арестовали… Думаю, через них сможем выйти на преступную сеть, что травила семейство Анны Грэйн. Так вот… И знаешь… этот случай очень похож на несколько других, происходивших в последние пять лет. Девушки пропадали из дома, родственникам не давали заявить о пропаже, а после выяснялось, что девицы ведут незаконную деятельность… Вероятно, их продавали богатым клиентам — согласно некой отлаженной системе.

— А что Мендер Транси? — спросил я.

Дэйл на другом конце провода несколько мгновений напряженно молчал. Потом начал аккуратно.

— Послушай… Корвин. Я понимаю, к чему ты клонишь… Ты каким-то образом извлек эту Анну у Мендера Транси. А значит, сейчас предполагаешь в нем возможного «покупателя». Я согласен, скорее всего, так и есть… Но…

— Что но, Дэйл? Мендер покойник. Я предполагаю, что он приобрел Анну, а может, и кого-нибудь еще не только для проституции. Еще раз повторяю — я предполагаю в нем черного мага, и весьма сильного…

— Но… Послушай… Да, все может быть так. И я понимаю… что ты хочешь порвать эту тварь на тысячу кусков. Девушка, похоже, сильно запала тебе в душу… Не говоря уж о твоем чувстве справедливости. Но… поверь главе тайной полиции, — Дэйл невесело усмехнулся. — Если что-то можно сделать явным, а не тайным — лучше это сделать. Давай хотя бы попробуем привлечь его по закону, ладно? Лучше всего было бы вообще, если бы твоя Анна свидетельствовала против него…

— Об этом пока не может быть и речи, — резко ответил я, вспомнив молящий взгляд девушки, как только я заикнулся, что хочу узнать о ней больше. — Ты хоть понимаешь, в каком состоянии эта девушка…? Ты понимаешь, что ее не просто трахали четыре года — ее четыре года пытали!

— Догадываюсь, — послышалась еще одна невеселая усмешка. — В общем, Корвин, прошу тебя… Дай нам время хотя бы до середины завтрашнего дня. Я вышлю группу — за ночь они справятся. Проверят все, что можно. И с ними будет два инквизитора… Не волнуйся, если есть магический след, мы его не пропустим.

— Сильный маг может скрыть любые следы, — заметил я.

— В общем, прошу тебя… Не лезь сам пока что, — вкрадчиво сказал Дэйл. Дай нам поработать. Если мы не справимся, присоединишься лично.

Я сжал кулак.

Два чувства боролись во мне. Хотелось наплевать на слова Дэйла и прямо сейчас отправиться обратно в Транси. Я найду способ вывести Мендера на чистую воду. Лично. Или просто раздавлю эту тварь. Отец говорил, что я никогда не сомневаюсь, прежде чем наступить на клопа.

Но… рядом, в бассейне меня ждала Анна. Трепетная, нежная, измученная жизнью… Несчастная и беззащитная. Прошедшая через такое, от чего сходят с ума, носохранившая и душу, и разум.

Вспоминалась задачка из детства. Волк напал на зайца. И у тебя выбор — спастизайца или убить волка. Одно из двух. Я знал правильный ответ еще с тех времен. Убить волка. Потому что тогда будут спасено множество других зайцев, которых онможет сожрать. Но… этого зайца я не мог оставить истекать кровью, чтобы погнаться за волком. Просто не мог…

Я выдохнул.

— Хорошо, Дэйл, — сказал я. — Даю вам время до двух часов дня. Если ничего не выйдет, вмешаюсь сам. И… скажи, что с бабушкой Анны?

— С бабушкой все грустно… — с сожалением ответил Дэйл. — После похищения внучки и отказа властей искать ее бабушка резко сдала. Соседи ославили ее маразматичкой, даже хотели отдать в сумасшедший дом… В общем, там она в итоге и оказалась. Год назад умерла.

Я снова сжал кулаки. Почему-то душе стало больно, словно это моя бабушкаумерла год назад в сумасшедшем доме.

— Твои люди были в доме Алирэ Прансэ? — спросил я напоследок. — Документы Анны Грэйн там?

— Были, — усмехнулся Дэйл. — После смерти Алирэ дом перешел властям. Позднее его выкупили зажиточные соседи. Разумеется, никаких документов тамнет. Кто-то затер следы целиком.

— Благодарю, Дэйл… — закончил я и повесил трубку.

Несколько секунд я сжимал и разжимал кулаки, глубоко дышал, чтобы успокоиться. Ярость и боль смешивались во мне. Хотелось сжечь дотла поганый особняк Трансис мерзкой тварью в нем. А заодно всех тех, кто хоть как-то, хоть каким-то боком был замешан в этой истории. И в то же время душа падала в бездну — в ту бездну, в которой давно и беспросветно жила Анна.

Я все еще едва удерживался от того, чтобы сорваться с места и просто уничтожить Мендера без суда и следствия.

Наверное, вид у меня был устрашающий, когда я шел обратно к Анне. Все во мне кипело. Но оказавшись рядом с ней… я понял, что да, сейчас важнее «заяц». Я сделал правильный выбор.

Она смотрела на меня расширенными от страха глазами. Дрожа, жалко обняв себя руками за плечи… О Боже! Она же принимает мою ярость на свой счет! И ждет… боли, наказания! Ждет расправы! Не может не ждать!

Жалость и боль залили целиком. Я просто подхватил девушку на руки с единственным намерением — никогда не отпускать.

Я вынесу ее на руках из этой ее жизни. Унесу от всего мира. Спрячу, если нужно.

А Мендер Транси умрет, получив перед смертью все, что ему причитается.

… И никогда… никогда я не сделаю с ней того, что собирался. Потому что это убьетее, снова сделает из нее вещь.

Я найду другой способ достичь своих целей. Обязательно найду. Ведь это важно не только для меня лично. Важно для всего мира.

Но больше ничто подобное не коснется Анны.

…Я врал Анне. Ведь скажи я ей, что разузнал о ней и бездонном аде ее жизни, ипервый ее вопрос будет о бабушке.

Ради чего она выживала эти годы? Не только ради себя. Не только из-за желания жить, что сидит в каждом из нас. Она не сошла с ума и не покончила с собой не потому, что хотела жить.

Чтобы выжить в самой экстремальной самой сложной ситуации, нам нужно нечтобольшее, чем мы сами. Анна выживала ради того единственного, любимого, чтооставалось за пределами ее тюрьмы…Чтобы послать весть любимому человеку, чтобы успокоить близкое ей существо. Она выживала ради бабушки….

И сейчас, когда она только-только вырвалась из бездны, она не выдержит, узнав, что той, ради кого она сохраняла себя и свой разум, больше нет.

«Сейчас спи. Просто спи», — я кладу ладонь ей на лоб, на глаза и мягко усыпляю. Спи, Анна, пусть у тебя будет спокойная ночь. А я… мне нужно подумать. И, пожалуй, до утра я могу быть рядом.

Не выдержав, невесомо касаюсь ее губ губами. Анна. Девочка.

Ангел с отрезанными крыльями.

Глава 9. Нина

В ту ночь мне снилась Нина. Не кошмары, что были в нашей с ней жизни, а первая встреча с ней.

Когда меня похитили, была тьма. Не знаю, оглушил меня бандит или вколол что-то усыпляющее, но я помнила только тьму. Не знала, где меня везли и как. Когда начала приходить в себя, вначале тоже была тьма. И я выбиралась из нее, раздвигала ее, как будто всплывала на поверхность.

Потом век коснулся неяркий свет.

Голова раскалывалась от боли, в горле пересохло. И веки, казалось, не желали подниматься — тяжелые, опухшие. Я лежала на чем-то жестком, тело ломило, как будто меня болтали и перекидывали, как мешок с картошкой.

Но чья-то мягкая прохладная рука сжимала мою ладонь. И это касание было… словно связью с окружающим миром. Оно показывало мне: ты жива.

Я осторожно открыла тяжелые веки и встретилась взглядом с большими голубыми глазами на широком простом лице. Это была девушка — невысокая, полнее меня, с длинными русыми волосами. Она сидела на небольшом стульчике.

И, несмотря на все произошедшее прежде, ее присутствие не вселяло опасности, наоборот, успокаивало.

— Как хорошо, что ты пришла в себя, — очень доброжелательно, но неуверенно произнесла девушка. И я с удивлением заметила, что в уголках ее глаз набухли слезы. Словно она не чаяла, что я очнусь. — Ты очень долго была без сознания… Не знаю, что они с тобой сделали… Меня зовут Нина. А тебя?

Казалось, она пытается побольше говорить, чтобы заполнить нишу в моем разуме, куда вот-вот придет страх и недоумение.

— Я Анна, — ответила я. — Где мы?

Я осмотрелась и попробовала сесть, хоть перед глазами еще кружились черные круги. Стоило повернуть голову, и острая боль сжимала виски и темечко. Нина мягко обхватила меня за плечи и уложила обратно.

— Полежи еще… Когда я здесь оказалась, было… очень плохо. Тебе нужно еще полежать…

Это было небольшое полутемное помещение, чуть больше моей спальни в бабушкином доме. Единственный источник света — неяркая лампочка под потолком. Голые каменные стены, от которых несло холодом, такой же пол и потолок. Я лежала на жестком матрасе с подушкой у одной из стен, а прямо напротив — у другой стены — был еще один такой же матрас. В середине стоял деревянный стол без скатерти и еще один стул. На столе — несколько книг, прозрачный кувшин с водой и стакан, из которого торчали ручки и карандаши.

А единственным входом в помещение служил проем без двери, с густой решеткой, как у тюремных камер.

Я содрогнулась. Сырой холод начал сочиться под платье, казалось, он проникал до костей.

— Где мы? — пристально глядя на Нину, повторила я. — Нина, скажи мне, не скрывай от меня, пожалуйста… Страшнее уже не будет…

— Только обещай не очень пугаться, ладно? — тихо сказала Нина.

Я кивнула и ощутила новый прилив боли в темечке. Нина грустно посмотрела на меня.

— Мы в подземелье Мендера… Это… как тюрьма под землей, только его личная.

— Мендера?! — Я выхватила руку и села, хоть от головокружения тошнота прилила к горлу. — Кто это такой? Он нас похитил?

— Я не знаю точно, кто он… — грустно и спокойно сказала Нина и погладила мою кисть. — Насколько я поняла, он какой-то аристократ из низших, без титула… И он держит меня здесь.

«Есть покупатель!» — как молния, прогремело у меня в голове. И сердце сжалось от страха. Вот что это значило! Эти двое продали меня какому-то психопату, который содержит девушек под землей…

А как же бабушка… пронеслось у меня… Она не переживет этого. Я должна выбраться отсюда!

Но, по крайней мере, я здесь не одна. Есть эта девушка Нина, которая знает больше, и может рассказать.

— Он… насилует…? — спросила я осторожно. Вспомнились истории о похищенных девушках, что иногда показывали в новостях по информационной установке. Все ужасы и подробности, от которых становилось не по себе, даже когда сидишь в теплой комнате с чашкой чая.

— Нет, — Нина отрицательно покачала головой и опустила взгляд. Тихо добавила. — Другое… Мы нужны ему для другого…

— Для чего? — быстро спросила я, а сердце забилось сильнее, потому что я ощущала, что ответ будет неутешительным. И эта Нина… Она вызывала симпатию, но казалась какой-то странной. Говорит об ужасных вещах, словно так и должно быть! И сидит здесь, даже не пытается выбраться!

— Он… В общем, он маг, — выдохнула Нина. — И ему нужна наша кровь… Для каких-то магических действий… Он пытается что-то сделать… незаконное… — Нина помолчала. Потом встала, налила стакан воды и принесла мне. — Вот, выпей, может, станет получше… Еды пока нет, принесет позже… наверно.

— Спасибо, — дрожащей рукой я взяла стакан и осушила полностью. Нина, видя, что я хочу еще, задумчиво повертела его в руке и налила еще. Я выпила еще… Сухость в горле отступила, да и головная боль немного ослабла.

— Больше не пей сейчас, ладно? — со стыдом в голосе сказала она. — Он не каждый раз приносит воду…

— Ему нужна кровь женщин? — спросила я у Нины. Либо она сумасшедшая, либо… в любом случае, нужно разобраться. И попробовать выбраться отсюда.

— Нет, — покачала головой Нина. — Я слушала, что он говорит… Иногда на него находит откровенность, — девушку передернуло от страшных воспоминаний. — Ему нужна кровь… девственниц. Тебя он уже… проверил… Извини.

Я содрогнулась. Получается, пока я была без сознания, какой-то психопат… трогал меня?

— Проверил… там? — уточнила я шепотом. А щеки залило краской стыда. И ведь Нина видела, как кто-то это делал.

— Да, там… Со мной он поступил так же… когда то… Наверное, хорошо, что мы девственницы. Вдруг, мы не подошли бы ему, и он убил бы нас…

— И как все это происходит? — спросила я решительно, хоть сердце тонко билось в горле. А голова перестала болеть, но кружилась от страха и ощущения нереальности происходящего.

Может быть, мне это снится? Нужно проснуться… Я незаметно ущипнула себя за бок. Стало больно. Но я не проснулась. А комната вокруг, эта девушка, жалкий графин с водой на столе стали реальными и яркими.

Я здесь, в подземелье. Это на самом деле.

— Он приходит почти каждый день и ведет меня в… какую-то лабораторию. Там такой же каменный зал, только много предметов… Какие-то схемы и люки на полу… Он что-то смешивает из пробирок, читает заклинания, машет руками… И тогда… Анна, ты не поверишь! В воздухе крутятся темные сгустки, и мелькают серые тени… Это очень страшно! А потом, ближе к концу этого всего… он надрезает мне вены… и берет кровь. Много крови… она должна литься на пол, входить в щели… И я теряю силы… Иногда потом он тащит меня на плече, когда не могу идти…

Я замерла. Сказанное не укладывалось в голове. Такое и верно бывает только в исторических книгах о давних временах. В наше время, когда магов уничтожили, подобное не может твориться!

А может, девушка все же сумасшедшая? Может быть, этот «Мендер» просто насилует ее, а она сошла с ума от этого и рассказывает страшные сказки…? Я незаметно посмотрела на ее запястья. Если он вскрывает ей вены, тем более, почти каждый день, то должны быть шрамы. В том числе, свежие. Но ее руки были гладкие, без единого шрама или рубца. Нина грустно улыбнулась, развернула ко мне запястья и показала их ближе.

— Ты думаешь, я сумасшедшая, — сказала она. — Рехнулась, сидя под землей. Нет… Просто он действительно маг… Останавливает кровь магией, и шрамов не остается…

Я еще раз огляделась по сторонам. Подземелье было реальным. Нина тоже. И… я поверила ей. Она говорит правду, хоть это все кажется ужасным сном или бредом больного сознания. Она говорит правду — я ощутила это всем сердцем.

Захотелось плакать. Рыдать от страха и безнадежности.

— Как давно ты здесь? — спросила я у девушки, сдерживая слезы.

— Около шести месяцев… Мне кажется. Я не всегда считала дни. А Мендер не любит говорить, какое сейчас число…

— И ты все это время здесь одна? — изумилась я.

Шесть месяцев под землей, в плену у черного мага, наедине с собой и своим ужасом? Неудивительно, если Нина сошла с ума…

— Уже два месяца одна, — ответила Нина и отвернулась. — После того как умерла другая девушка… Таиса… Она была здесь до меня, думаю, он купил тебя на ее место… Она… Мендер взял у нее слишком много крови… И она умерла.

Нина заплакала. Несчастная, уже полгода погребенная под землей и потерявшая единственного живого человека рядом. Я встала, преодолевая головокружение, обняла ее голову и прижала к груди. Инстинктивно начала гладить по голове, как маленького ребенка. Хоть мне самой больше всего на свете хотелось сжаться в комочек, свернуться и плакать, и чтобы кто-нибудь большой и сильный спас меня и утешил.

— Прости меня, прости! — прошептала Нина, когда слезы немного стихли. — Прости… Потому что я была одна, я… я рада, что ты здесь… со мной! Прости!

У меня тоже ком встал в горле. Не смогу осуждать ее, что она рада мне. Понимаю, что Нина радуется не тому, что меня похитили. Она радуется, что больше не одна. Что в аду у нее появилась подруга.

— Нина, послушай… — я взяла второй стул и села напротив. — Спасибо тебе, что заботилась обо мне, когда я была без сознания… Спасибо, что рассказала все, что предупредила… Спасибо! Теперь ты не одна, нас двое… И мы найдем способ выбраться отсюда! Слышишь, мы придумаем, как, и выберемся!

— Я пыталась, это невозможно… — тихо сказала Нина. — Один раз даже вышла из… этой комнаты — Мендер забыл закрыть дверь, чему-то очень радовался… Я бродила по подземелью и так и не смогла найти выход! Выхода нет! И… потом он бил меня так, что я думала, умру…

— Теперь нас двое, — повторила я. — Нина, давай… обещай мне, что мы вместе постараемся выбраться отсюда! Ладно? Обо мне волнуется бабушка, я не могу остаться здесь… — я посмотрела в заплаканные глаза девушки и тоже погладила ее по руке, как она меня раньше.

— Ладно, — улыбнулась она в ответ, и в красивых голубых глазах мелькнула надежда. — Я рада, что ты теперь со мной. Вдвоем… не так страшно.

А потом не выдержала я и разрыдалась. А Нина прижимала к груди мою голову и тоже гладила по волосам.

Хорошая, добрая Нина…

* * *

Конечно, мы много раз пытались выбраться оттуда. Гнули стержни от ручек, заколку, которая была у Нины, и пытались открыть замок на двери. Старались заговорить Мендера — иногда он был не прочь побеседовать с нами — и украсть у него ключи. Несколько раз пытались оглушить его. Тяжелых предметов у нас не было. Но была ваза для карандашей, и я наивно полагала, что резкого удара ею будет достаточно. Но то ли он защищался магией, то ли имел очень крепкую голову.

После второй такой попытки Мендер не приходил к нам почти две недели. А у нас закончилась вода и еда, и мы, ослабшие, с растрескавшимися от жажды губами, ждали смерти. Но в итоге он пришел. Не один — с полоумным бугаем, отчаянно вращавшим глазами. Иногда его взгляд останавливался на ком-то из нас с Ниной, и в нем читалась похоть. А Мендер ухмылялся и говорил, что, если повторим свой «подвиг», отдаст нас ему, и мало не покажется.

Пробовали и драться с ним. Одна кидалась на Мендера сзади, а другая пыталась всадить ему в горло ручку или маникюрные ножницы… Обычно это была я. В одном из фильмов, что я когда-то видела по информационной установке у бабушки, героине удалось убежать от маньяка, ранив его именно таким образом. Тогда я еще не так боялась противостоять Мендеру. Тогда мне казалось — можно найти выход.

Пусть будет сложно, пусть будет опасно, но мы его найдем… Ведь «на воле» меня ждет бабушка, и хотя бы ради ее любви я должна рисковать, должна стараться изо всех сил…

К тому же мы не собирались его убивать, только ранить.

Но в жизни все было не как в кино. Мендер обладал феноменальным чутьем на опасность. Он успевал среагировать раньше, чем я заносила удар. Он был очень сильным — казалось бы, откуда столько силы в таком небольшом мужчине!

А что происходило после неудачных попыток, как он нас наказывал, было страшно вспомнить. Кроме сеансов «голодовки» он просто избивал одну из нас за решеткой двери, но на глазах у другой. Иногда привязывал и хлестал хлыстом так, что кровь заливала каменный пол подземелья. И не всегда сразу убирал раны магией, чтобы помучилась.

А уж драк с ним, за которые мы получали наказание, было не счесть… Сложно сказать, когда я потеряла надежду выбраться. Когда стала как Нина. Видимо, постепенно с каждым новым наказанием вера в благополучный исход таяла. И в какой-то момент, лежа на жестком матрасе на боку — вся спина была в кровавых ранах от розг, которыми отходил меня Мендер, я поняла: я в аду. И выбраться из него невозможно.

Нина же, воспрявшая духом после моего появления, окрыленная моей верой в освобождение, уже куда спокойнее принимала неудачу. Поверив ненадолго, ей было легче вернуться к смиренному принятию, чем мне, впервые осознавшей бездну, в которой мы находились.

* * *

В моем сне Нина ходила и приносила мне воду, промывала раны на моих руках и спине. Потом я делала то же самое для нее и легонько касалась нежной кожи, гладила ее. Хотелось выразить благодарность, хотелось дать хоть немного тепла девушке, разделившей со мной ад. Девушке, которая стала моей подругой в самых сложных, невероятных обстоятельствах.

Иногда я думала, стали бы мы подругами, если бы встретились при других условиях? Не знаю. Нина нравилась мне, наверное, мы сошлись бы и в обычной жизни.

Во сне передо мной стояли ее голубые, широко распахнутые глаза, чуть вздернутый нос, длинные светлые волосы, которые я заплетала ей в косу, если у нее не было сил сделать это самой после «сеансов» Мендера.

Ее добрая, какая-то неуверенная улыбка и заботливые руки…

Всплыло, как я лежала обессиленная, ошарашенная после первого раза, когда Мендер взял меня в лабораторию. Это было спустя два дня после моего появления в подземелье. Я еще была полна сил и сопротивлялась до последнего…

А в конце увидела, как под его рукой рана на моем запястье затянулась прямо на глазах. И я… потеряла сознание.

А когда пришла в себя, рядом сидела Нина. Дала мне воды, погладила по голове. И вдруг протянула мне книгу. Какой-то роман из старинных дней. Я и в прежней жизни любила такие…

— На, почитай мне вслух… — вдруг сказала она.

— Я не могу, у меня нет сил… — прошептала я, но взяла книгу.

— Тогда просто почитай, — решительно сказала Нина. — Потом расскажешь мне, обсудим. Я уже читала ее как-то… Анна, пойми! Нужно все время что-то читать или делать… Иначе… иначе начинаешь сходить с ума! Впрочем, давай пока я тебе почитаю…

Эти слова я запомнила навсегда. Нина была права. Чтобы не сойти с ума, нужно иметь точку опоры. Это может быть книжка, уборка, которую делаешь, чтобы чем-то себя занять. Это может быть любая беседа, если рядом кто-то есть. То, что она научила меня этому, спасло меня и потом, когда я оказалась непригодной для лаборатории, и Мендер сделал меня проституткой при своей матери.

Где ты теперь, Нина? Удалось ли тебе выжить? А может быть, новые хозяева, те, кому продал тебя Мендер, оказались добрее? Может быть, они отпустили тебя… Каждый раз, думая об этом, я вздыхала и молила Бога, чтобы Нина была жива. Чтобы ее судьба сложилась… просто чтобы сложилась. Чтобы в ней была не только боль и грязные потные руки чужих мужчин.

* * *

А потом в мой сон пришел Мендер. Он криво ехидно улыбался: думаешь, выбралась? Думаешь, твой новый хозяин сможет тебя защитить… В его руках блеснул нож, из тех, которыми он вскрывал нам вены. Или наказывал за «проступки».

И я закричала…

— Анна, это просто сон! — услышала вдруг я глубокий, красивый, но обеспокоенный голос. Сильная рука обняла меня поверх одеяла.

Я распахнула глаза. Рядом со мной на боку лежал Корвин. Теперь полностью одетый, в черной рубашке и черных брюках. Голубые глаза сияли в полутьме.

— Это просто сон, девочка… Спи… — тихо сказал он. Отвел прядь волос с моего лица, и прежде чем я успела ответить что-то, снова коснулся моего лба.

Волна покоя подхватила и унесла меня в весенний сад. Там была бабушка. А я была маленькой девочкой, и мы собирали цветы. И мне было так радостно, так просто… Мама вышла из дома, помахала нам рукой и позвала завтракать…

Но на границе волны я успела накрыть горячую руку у себя на лбу своей ладонью.

Глава 10. На крючке

Проснулась я удивительно спокойная и почти… счастливая. Даже захотелось потянуться в постели, с радостью встречая новый день. Произошедшее вчера плохо укладывалось в голове, но я точно знала одно: в моей жизни, в моей проклятой жизни появилось нечто удивительное, нечто волшебное и теплое.

Корвин.

Он отказался от своего желания ради меня, он понял мою растерянность, он обещал мне помощь…

Неужели на свете есть мужчина, которому я могу доверять? Который защитит меня и поможет?

А еще я сегодня спала голая, и со мной ничего не случилось. А он был рядом и не тронул меня.

Нужно как-то справиться с прошлым и хотя бы из благодарности рассказать ему все. Только как уйти от Мендера? Как избежать возмездия, когда он поймет, что я «сдала» его герцогу, а тот — властям? Спасения не будет.

Я попробовала отогнать эти мысли. Слишком хорошее утро… И лучик солнца пробивается через занавески. Как во времена моего детства, когда гостила в Сампрэ у бабушки.

Но взглянув на часы, я ужаснулась. Было уже одиннадцать утра. Никогда в своей взрослой жизни я не спала столько! И… почему-то стало странно и одиноко от того, что Корвина не было рядом. Словно он должен был быть здесь и караулить мой сон. Что за ерунда!

К тому же… Сердце забилось от осознания. Сегодня третий день, и я должна «выйти на связь» с Мендером. Иначе… Очень скоро узнаю, что будет, если не сделаю этого.

В этот момент дверь открылась, и на пороге появилась Силена. Взгляд у нее по-прежнему был смущенным. И смущение смешивалось с почтением.

Мне подумалось, что она ведь не знает, чем закончилась наша с Корвином вчерашняя встреча. Для нее я теперь любовница хозяина, любовница или, может быть, наложница герцога Марийского. А может быть, фаворитка?

— Мисс Анна, доброе утро, — улыбнулась девушка. — Сэр Корвин уехал рано утром, его вызвал король на какой-то Совет… Но он оставил вам недельное содержание, — Силена указала на столик, на нем лежали какие-то бумажки.

— Доброе утро, — поздоровалась я и подошла к столику. Банкноты, много банкнот, и все крупные. Я смущенно посмотрела на Силену, взяла их в руки и пересчитала. Двести наверме. Я чуть не упала от изумления.

Если бы не Мендер… На эти деньги я могла бы поехать в Сампрэ, к бабушке… Я могла бы забрать ее, и мы уехали бы далеко-далеко… Если бы не одно «но» — куда бы я ни отправилась, Мендер найдет меня. Да и убежать от Корвина, который так благородно обошелся со мной… Плюнуть ему в душу, воспользоваться его даром и бросить его, не оправдать его доверие…

Я не могла.

— Силена, а что я должна с ними делать? — спросила я.

Силена недоуменно посмотрела на меня.

— Вы можете потратить деньги на свое усмотрение. Вещи, украшения, любые покупки… Но сегодня после завтрака сэр Корвин велел нам с Трэйси отвезти вас в салон, чтобы вы выбрали наряды. И вот… еще, — Силена взяла в руки платье, висевшее на вешалке в углу. — Это можно надеть сейчас. «Обыденное платье» для вас, чтобы выехать в город, его привезли сегодня рано утром…

Я изумленно посмотрела на платье. Прямое внизу, приталенное — такое, что стройная девушка будет смотреться в нем, как изящная тростинка. Верх облегающий, с небольшим треугольным вырезом, украшенным по краям темной вязью с россыпью прозрачных блестящих камней. Рукава длинные, плотно облегающие руки.

Платье было темно-зеленого цвета, под цвет моих глаз. И у меня промелькнула радостная мысль, что такое платье заказал сам Корвин… Хотя это так маловероятно. С какой стати ему самому выбирать для меня одежду.

И все же… я всегда была равнодушна к выбору нарядов. Последние годы носила то, что говорила надевать Алисия. Мне было все равно, что на мне надето, лишь бы не голая. Ведь все наряды предназначались лишь для одного — понравиться «клиенту», если он предпочитает одетую девушку.

Сейчас же я смотрела на это зеленое платье, и мне не просто хотелось надеть его. Мне хотелось, чтобы Корвин увидел меня в нем. Чтобы ему понравилось, как я выгляжу… Чтобы он оценил то, что, наверное, можно было оценить — тонкую талию, вытянутую фигуру. А вдруг я и вовсе буду смотреться элегантно в этом наряде, как знатная дама из высших дворян, наделенных титулом и состоянием?

По всему было видно, что платье практичное, чтобы выехать в город. Не зря ведь Силена назвала его «обыденным». Но я видела, что вышивка и сама ткань были лучше и дороже всего, что я когда-либо на себя надевала.

— Вам помочь? — спросила Силена. — Душ, потом завтрак? Что прикажете?

Я засмущалась. Захотелось скромно опустить глаза и сказать Силене, что она ошиблась. Я не «госпожа», не герцогиня. Я проститутка, которой почему-то дали платье герцогини и разместили в царских апартаментах.

Но я выдохнула.

— Я приму душ… Когда вернусь, хотелось бы позавтракать, — сказала я, стараясь придать голосу уверенные нотки.

* * *

Как необычно было ехать по городу. Машину вел Трэйси, а мы с Силеной сидели сзади, и я смотрела в окно. Столько людей… Вчера, когда шел дождь, я еще не до конца поняла, как сильно кипит здесь жизнь. Теперь же в приоткрытое окно до меня доносился то запах свежеиспеченных булочек и голос кондитера, рекламирующего свои изделия, то песня уличного музыканта, то просто шум машин.

Сердце билось от волнения и… предвкушения. И я не знала, чего было больше. Я волновалась — никогда еще я не бывала в элитных салонах женской одежды, даже не представляла, как себя вести. И в то же время, я — неожиданно для самой себя — предвкушала, как у меня появится много красивых нарядов, и Корвин увидит меня в них. Ему будет приятно смотреть на меня…

Салон был прекрасен. Огромное пространство с высоким потолком и белокаменными стенами, уставленное колоннами с золотым узором и вешалками с изысканными нарядами. Меня просто оглушило это великолепие. А глаза разбежались от разнообразия платьев, костюмов, шляпок и туфель.

Я растерялась. Наверное, я должна ходить вдоль вешалок и выбирать себе наряды? Но я даже не знаю, на какие случаи мне нужна одежда. И сколько что стоит…

Трэйси с пониманием посмотрел на меня, вздохнул и сказал трем девушкам, ожидавшим наших распоряжений.

— Мисс Анна — приближенная герцога Марийского. Прошу вас подобрать пятнадцать комплектов — обыденные, праздничные, платья для дневного чая… Еще пятнадцать мы закажем сшить, как эксклюзив.

Удивительно, но оказалось, что Трэйси неплохо разбирается в женской одежде. И мне вдруг подумалось, а вдруг у Корвина уже были такие «наемницы», как я, и Трэйси уже не первый раз помогает с выбором костюмов для девушки хозяина.

Продавщицы резво сняли с меня мерки, попросили покрутиться, чтобы оценить особенности фигуры. И… я заметила, что две из них завистливо вздыхают.

А потом в примерочную комнату, расположенную чуть сбоку от центрального зала, начали относить наряды один за другим. Я снова растерялась, но собралась. Если я должна все это примерить, значит, должна.

— Мисс Анна, пойдемте, — сказала Силена. — Я помогу вам, потом покажем Трэйси, что получилось…

— Я могу сама, — неуверенно сказала я. Было неудобно, что девушка считает, будто мне нужно прислуживать… Хоть где-то в глубине души мне хотелось, чтобы она возразила, начала настаивать. Ведь нарядов было так много, и я боялась не справиться быстро. Да и вдруг здесь будут необычные застежки, или я неправильно пойму, как что-то надевать?

Но Силена лишь понятливо улыбнулась.

— Позовите меня, когда потребуется, — сказала она. Видимо, мое слово было для нее законом.

Я вошла в примерочную и остановилась напротив большого зеркала в золотой оправе. Да, в зеленом платье я была красивая, высокая и элегантная, как высшая аристократка. Сняла его, и, стараясь поменьше смотреть в зеркало, начала натягивать облегающее голубое платье, к которому предлагался еще и голубой шарф и плащ, расклешенный книзу.

Нужно было взять с собой Силену, тут зеркала, как я об этом не подумала, пронеслось в голове.

В этот момент словно из ниоткуда я вдруг услышала знакомый голос. Очень злой, полный ненависти и раздражения.

— Посмотрись в зеркало, сучка!

Я отпрянула к двери, вжалась в нее и зажмурила глаза. Нет. Больше никогда.

Но неожиданная режущая боль в животе справа, словно там поселился маленький костер и сжигал меня изнутри, как на ниточке потянула меня в зеркало.

— Открой глаза, тварь, а то будет еще больнее! — сказал Мендер. Я согнулась от боли и открыла веки.

Лицо в зеркале было разъяренным и решительным. Живой он меня не отпустит, подумалось мне.

Как только я открыла глаза, боль в животе немного утихла.

— Вот так, девочка, — с мерзкой улыбкой сказал Мендер. — Смотри мне в глаза!

— Я не буду шпионить для тебя, Мендер! — сказала я и ощутила новый прилив острой боли.

— Будешь, — зло сказал Мендер, но боль чуть отступила. — Ты, сучка, подставила меня! Что ты ему сказала!

— Ничего… пока! — ответила я, схватившись рукой за живот. — И сейчас сюда придет моя служанка…

— Не придет, пока ты ее не позовешь, — усмехнулся он. — Ты, тварь, что-то сделала не так. У меня побывали… сегодня утром. И это — твоя вина. Ты как-то показала, что мы тут не в фантики играем…

— Я не сделала ничего такого, Мендер! — начала я, стараясь не обращать внимание на то, что в живот мне словно всаживают нож и медленно проворачивают.

— Не знаю, не знаю… — лицо в зеркале стало задумчивым. — Может, и так… Но он как-то догадался и натравил на нас … тайную полицию. Слушай сюда, тварь… Возьми себя в руки, и если еще… что-нибудь… произойдет, я сожгу тебя медленно. Вот так…

Жар в животе усилился, и я со стоном согнулась, судорожно ловя ртом воздух. Обняла себя. Да, он сожжет меня… Я знаю, что может! Только я… я не пойду против Корвина! Никогда!

Жар утих, и в глазах в зеркале появилось удовлетворение.

— Поняла? Вижу, что поняла… Ты должна узнать, что именно он заподозрил… Напрягись, Анна. Я знаю, что ты можешь. Узнай, что именно он думает. И расскажи мне. И еще… Знаешь, почему я здесь?

Я отрицательно покачала головой, сжимая и разжимая кулаки.

Проклятый Мендер! Всегда найдет лазейку. И я опять беззащитна перед ним.

Если бы рядом был Корвин…

— Я здесь потому, что кто-то заблокировал весь особняк этого… герцога, — лицо в Мендера скривилось в презрительной усмешке. — И зеркала тоже… Я не могу пробраться туда. Придется тебе, моя дорогая, выходить из дома, чтобы поговорить со мной, — он опять усмехнулся. — И еще это значит, что твой герцог или кто-то рядом с ним… маг не хуже меня. Вот это ты и должна выяснить, или умрешь. Поняла!

— Нет… — начала я, но новый приступ боли скрутил живот, и я уже не могла ничего произнести.

— Ты все поняла, моя хорошая девочка, — с противной сладостью произнес Мендер. — Ты всегда все понимаешь. А когда ты сопротивляешься, мне даже нравится, так даже интереснее… Жду тебя завтра в булочной в двух кварталах от особняка. Там есть хорошее зеркало… И не подведи меня, Анна. Иначе умрешь…

Боль начала таять, растворяться вместе с лицом в зеркале. Я отшатнулась и прислонилась к стене.

Гад. Проклятый гад! Он добрался до меня!

И теперь мне не жить. Потому что я не смогу ничего разузнать. И я не наврежу моему… Корвину. Я лучше умру!

И тут свежая сильная волна прошла по моему разуму и телу. Словно что-то светлое и ясное, как утро за городом, снизошло на меня.

Я знаю, что делать. Пусть я умру, но я должна рассказать все Корвину. И он найдет способ справиться с Мендером. И если успеет, вдруг он сможет спасти и мою жизнь.

Я избавлюсь от того, что сидит внутри меня, хоть Мендер говорил, что умру, если попробую. Главное — дожить до того момента, когда смогу рассказать…

Мне нужен врач.

Немного хитрости, и Трэйси с Силеной обязательно мне помогут. А потом… когда все закончится, я попрошу у них прощение за обман.

Если буду жива.

* * *

Спустя месяц после того как Мендер перевел меня из подземелья наверх, в бордель Алисии, я пыталась бежать. Весь этот месяц тщательно готовилась. Старалась быть послушной и покорной, чтобы усыпить бдительность Мендера.

И это сработало. Он поверил, что я сломлена достаточно, чтобы «добровольно» оставаться в этом доме. Позволил мне ходить по всему особняку, даже гулять в саду. А я смотрела и строила планы, как мне выбраться отсюда. Из разговоров прислуги я знала, что недалеко от особняка — всего в часе ходьбы — есть железная дорога. Смотрела, когда меняются охранники на въезде на территорию особняка…

Я незаметно собрала вещи, какие могла, — два платья, туфли и плащ, который мне дала Алисия для прогулок по саду. И в один из вечеров, когда Мендер был занят с гостями, а Алисия ушла спать, вышла в сад. Давно подметила место, где можно было уцепиться руками за ветви дерева и перелезть через забор.

Наверное, все прошло бы успешно. Но я не учла одного, и это было роковой ошибкой. Камеры слежения. Я просто не знала о них. Охранник поймал меня, когда я пыталась перелезть через забор. Конечно, все охранники видели меня прежде, но мое поведение показалось ему подозрительным, и он донес Мендеру.

Я знала, что Мендер — чудовище. Убеждалась в этом из раза в раз… Но тогда произошло то, что изменило меня. Оказывается все наказания, которым он подвергал нас с Ниной, все пытки, что выдумывали мои «особые» клиенты, были просто детской игрой, по сравнению с тем, что произошло тогда.

А потом… нет, Мендер не вернул меня в подземелье. И даже не запер в комнате.

Я медленно приходила в себя — лечить меня он не стал. А когда очнулась в кровати, он сидел рядом и смотрел на меня почти с лаской. С ним такое случалось после того, как тщательно накажет меня.

— Вот видишь, чем заканчивается такое хулиганство, — мягко сказал он. — Но я помогу тебе, чтобы подобное больше не повторялось…

В его руке появился маленький — не больше колпачка от ручки — предмет, похожий на кусочек деревяшки. Мендер сдернул рубашку с моего живота, и приложил к нему руку с предметом. Мгновение — и у меня на глазах эта штука словно всосалась в кожу. Я ощутила, как она проникает дальше — с болью и жжением.

— Вот так, девочка, — сказал Мендер удовлетворенно, и даже погладил меня по животу, где теперь жило нечто ужасное и чужеродное… — Так я всегда буду знать, где ты. И… попробуешь сбежать — оно убьет тебя. Попробуешь рассказать о нем — оно убьет тебя. Попробуешь достать его — оно убьет тебя медленно и мучительно. Ты мне веришь, Анна?

Я в ужасе смотрела не него. Еще плохо соображала после пережитого. Как будто этой ночью Мендер положил меня на колено и сломал пополам. Но тогда я окончательно поняла, что на крючке, от которого никуда не деться.

За все время моей жизни в особняке Мендер лишь один раз слегка активировал этот «жучок». Когда я отошла слишком далеко, на другой конец сада. Второй раз был теперь — в салоне мод. И в памяти всплывали фразы из прошлого: «Попробуешь рассказать о нем… Попробуешь достать его…».

Я попробую. Потому что другого варианта у меня нет. Может быть, Мендер не сразу поймет, что я пытаюсь избавиться от жучка. И я успею сделать это и рассказать о том, что со мной происходило все эти годы.

* * *

Мне удалось взять себя в руки. Наверное, именно в мучениях я обрела навык абстрагироваться от чувств. Когда они становятся слишком непереносимыми, можно сделать шаг в сторону, и кажется, что все это происходит не с тобой.

Так и сейчас. Я выдохнула и принялась примерять наряды. Вызвала Силену помощницей, и уже ничего не стеснялась. Ведь что стоит любой мой промах по сравнению с тем ужасным, что снова воскресло в моей жизни?

Выходила к Трэйси и девушкам из магазина, демонстрировала, как сидят на мне те или иные вещи. В какой-то моменты даже увлеклась. И в голове по-прежнему всплывало, как будет здорово, если Корвин увидит меня в этих нарядах… Правда, вряд ли теперь это произойдет, вряд ли я доживу до этого.

Но я должна попробовать. Достать «жучок» — или умереть. В какой-то момент понимаешь, что нужно идти до конца, пан или пропал. Может быть, Господь даст мне шанс?

Спустя пару часов с примерками было закончено. Я очень устала, видела, что и Силена тоже. Надо же, как это непросто — подбирать гардероб. Девушки похвалили меня за хороший вкус — я осмелилась высказать несколько идей, как можно сочетать предложенные вещи.

А потом Трэйси загрузил в машину наши покупки, оформил заказ на пошив дополнительных нарядов, уникальных, лично для меня. И мы встали, облегченно вздыхая, возле машины. Трэйси рассмеялся:

— Да уж, женщины! Непросто вам живется! — Силена тоже рассмеялась, и я … — Теперь поедем домой, обедать. И может быть, вскоре вернется сэр Корвин…

Вот сейчас, подумала я, и сердце забилось от волнения. Обманывать этих хороших людей, играть с ними в какие-то игры совершенно не хотелось. Но я должна.

* * *

— Мистер Риш, вы храните врачебную тайну? — спросила я, как только осталась наедине с врачом в его рабочем кабинете. Это был невысокий пожилой человек с лысиной в центре головы, в круглых очках с толстой оправой.

— Конечно, — ободряюще улыбнулся мне мистер Риш. — Слушаю вас, мисс Грэйн, что вас тревожит? Вы хотели получить консультацию? По какому вопросу?

Взгляд пожилого доктора был заинтересованный, видимо, ему было действительно любопытно, для чего я пришла.

— И не переживайте, я сохраню любую вашу тайну при условии оговоренного вознаграждения, — он снова мне ободряюще улыбнулся.

— Понимаете, — я сидела на краешке предложенного мне стула. — Уже достаточно давно, несколько лет назад… я поранилась вот в этом месте, — я неопределенно указала на свой живот.

— В области половых органов? — взгляд доктора стал еще более заинтересованным. — Вы обращались после этого к врачу?

— Нет, наверное, в этом проблема, — ответила я, хваля себя за артистизм. — Я напоролась на ветку… И у меня такое ощущение, что часть ветки попала в рану, осталась там… Я бы хотела извлечь ее…

— Интересно-интересно, — произнес доктор. — Знаете, это не совсем мой профиль… Но думаю, мы можем договориться, — доктор выразительно посмотрел на меня, а я кивнула — мол, понимаю, вознаграждение будет достойным. — Ваша рана была в области женской сферы, думаю я смогу вам помочь… Ложитесь на кушетку, просветим и посмотрим, где ваша «ветка».

Спустя несколько минут, что мистер Риш водил по моему животу просвечивающим устройством, он снял очки и кивнул на экран.

— Послушайте, мисс Грэйн, у вас там ничего нет… — с улыбкой сказал он. — Либо вам показалось, либо ваша «ветка» полностью рассосалась без вреда для организма…

— Как нет?! — я села на кушетке.

— Успокойтесь, мисс Грэйн, — улыбнулся доктор. — Вот посмотрите, — он указал на экран, где я мало что поняла, кроме одного — никаких темных инородных предметов не видно. — Вот ваши женские органы, и все, что вокруг… Все прекрасно развито, на мой взгляд, вы совершенно здоровы. И никаких инородных предметов…

— Но я ее чувствую! — почти воскликнула я.

Мистер Риш осуждающе покачал головой.

— Мисс Анна, у вас там совершенно точно нет ничего лишнего… А если вы что-то чувствуете… Это не мой профиль. Я предложил бы вам обратиться к другому доктору. К психиатру. Если хотите, у меня есть на примете один очень хороший врач…

— Нет, спасибо! — ответила я, ощущая, как меня заливает отчаяние. Значит, этот «жучок» не просто магической природы, его и не видно… И врач не сможет мне помочь. Дай Бог еще, чтобы сохранил врачебную тайну…

Я быстро оделась и, оставив мистеру Ришу «вознаграждение» за консультацию, вышла к Трэйси с Силеной, ждавшим в холле.

Глава 11. Катарсис

По пути домой мы заехали в аптеку. Эта просьба показалась Трэйси и Силене закономерной после посещения врача. Трэйси предложил заказать лекарства на дом, или чтобы он сходил и купил их. Но я, тщательно изображая смущение, отказалась и сходила сама.

Я взяла лишь самое нужное — скальпель, обеззараживающую жидкость, пинцет, вату… Все покупки были в непрозрачном мешке, поэтому мои спутники не знали, что именно я приобрела.

Одной моей части очень хотелось, чтобы Корвин появился, прежде чем я попробую выполнить задуманное. Другой… Другая понимала, что нужно избавиться от «жучка» любым способом. И тогда будет открыт путь на свободу. Путь к Корвину, которому я расскажу всю правду.

Врач не может мне помочь.

Помочь себе я могу лишь сама.

А терпеть боль мне не привыкать. Если сделать все быстро, то, может быть, эта штука не успеет сработать…

Дома, уже не стесняясь отдавать распоряжения, я сказала, что хочу отдохнуть, и попросила Силену оставить меня одну. Девушка понятливо кивнула и отправилась в гардеробную развешивать наши покупки.

Я вздохнула, прошла комнату по кругу и закрыла на замок все двери.

Сделаю то, что должна.

Пан или пропал. То есть свобода или смерть.

* * *

Корвин

Король Архер, как всегда, вызывал меня некстати. Впрочем, если учесть, что сегодня заседал большой Совет, сложно было ожидать, будто справятся без меня. На восточных границах опять было неспокойно, и Архер хотел услышать мое мнение.

Задержался я дольше, чем предполагал — после Совета его величество пожелал поговорить со мной лично, поставил в известность о предстоящем через пару недель бале, просил отбросить свои холостяцкие привычки и составить компанию графине М. (если, конечно, я приду без спутницы).

В общем, к концу этого разговора я был зол и нервно посматривал на часы. В мои планы не входило оставлять Анну в это утро.

Странная девушка, ворвавшаяся в мою жизнь, стала словно продолжением меня самого. Я чувствовал, что просто должен… нет, всем сердцем хочу ей помочь!

Возродить к жизни, дать все, чего она была лишена. И даже не ждать благодарности.

Было уже пятнадцать с лишним часов. Наверняка, Трэйси уже привез Анну домой с новыми нарядами.

Я представил себе, как в глазах робкой и неуверенной Анны просыпается обычный женский огонек при виде красивой одежды, как она сначала смущенно, потом уверенно и с интересом разглядывает платья в салоне… Мне хотелось увидеть это самому. Хоть, убежден, Анна куда равнодушнее к дорогим уборам, чем большинство женщин.

Просто хочу, чтобы ей было приятно. Чтобы у нее была нормальная жизнь…

Хотелось срочно поехать домой — сегодня я сам сел за руль. Но было еще кое-что важное. Нужно поговорить с Дэйлом и узнать, удалось ли его ребятам прижать Мендера. И если нет…

Пожалуй, все же Анна может подождать. Теперь с ней все в порядке, Трэйси со служанкой присмотрят за ней.

А я съезжу и убью волка.

Сам.

Но идти к Дэйлу не пришлось. Он догнал меня в коридоре и предложил поговорить в моей машине, где точно нет лишних ушей. Поэтому вскоре мы сидели на передних сиденьях автомобиля, и я всей кожей ощущал в Дэйле необычную тревогу.

— Послушай, Корвин… — начальник тайной полиции — красивый тридцатипятилетний мужчина со светлыми волосами и уверенно складкой губ — пристально посмотрел на меня. — В общем, сегодня рано утром мои ребята нагрянули в Транси…

— И что? — усмехнулся я. — Дэйл, ближе к делу. Я уже понял, что Мендер Транси все еще не томится в вашей тюрьме или в застенках инквизиции.

Дэйл вздохнул.

— Ребята съездили, да… Все сделали профессионально, нагрянули без предупреждения. Полная проверка. И… ничего. У него там все чисто. Девушки, живущие при особняке, утверждают, что работают официантками и компаньонками для гостей. Проституцию доказать не получилось. Допрос прислуги тоже ничего не дал… Бумаги, сметы, бухгалтерия в порядке… Просто комар носа не подточит.

— А магический след? — резко спросил я.

— А вот тут интересно…

Инквизиторы засекли слабенький магический след — совсем небольшой… Провели расследование. Оказывается, кухарка баловалась магией. Добавляла какую-то смесь в еду, чтобы вызвать привычку к своей стряпне. Кухарка арестована. А больше… Больше ничего.

— Так я и думал, — усмехнулся я. — Ты понимаешь, что этот гад просто замел следы? Что он хорошо подготовлен и очень опасен?

— Понимаю, — вздохнул Дэйл. — Но… послушай, Корвин… Поверь, я хорошо представляю твои возможности. Ты можешь стереть в порошок этого выскочку. Но мы с тобой оба понимаем, что… Мендер Транси может оказаться лишь мелкой сошкой. Мы оба знаем, что демонические силы уже несколько лет как проснулись. И за Мендером может — или могут — стоять куда более могущественные силы. Ты сможешь вывести Мендера на чистую воду? Узнать, действует он сам по себе, или кто-то стоит за ним? Нет. Ты всего лишь убьешь его. Избавишь страну от этой дряни, но не докопаешься до сути… Читать мысли, насколько мне известно, ты не умеешь. А чтобы докопаться, нужно привлечь его по закону… И дальше наши специалисты смогут вытянуть из него всю подноготную.

Я сжал зубы. Дэйл был прав.

Уже почти десять лет я чувствовал то, о чем он говорил. И это подтверждал Рональд. Давние противники моего народа, демонические силы, загнанные в угол инквизицией, воспряли и готовят возрождение. Подспудно и незаметно.

Поэтому я и «купил» Анну. Поэтому я и хотел как можно быстрее пробудить свою истинную сущность. Нашему миру нужен такой, как я.

И пока я не стал собой, все, что я могу — это стереть с лица земли Мендера и его отвратительное гнездо. Не более.

— Чего ты хочешь, Дэйл? — спросил я.

— Мы должны найти способ арестовать Мендера по закону… Так, чтобы обвинение было всем очевидно. Чтобы его связи — поверь мне, у него хватает связей — ему не помогли. Чтобы сам король видел его виновность… А для этого позволь мне поговорить с девушкой…

Несколько секунд я думал, взвешивая про себя… Анна. Шаткий баланс в нашем мире… Две чаши весов. Несравнимые — одна всегда тяжелее. Именно поэтому, возможно, я должен помочь более легкой чаше.

— Нет, Дэйл, — ответил я наконец. — По крайней мере, не сейчас. И я все же нанесу визит Мендеру Транси… Не убью его сегодня. Но у меня тоже есть план, и я начну его реализовывать…

Дэйл снова пристально посмотрел на меня.

— Что ж… я понимаю, о чем ты, — ответил он. — Но будь осторожен. Не заиграйся. И береги девушку… А я буду ждать разрешения на беседу с ней. До скорой встречи.

* * *

Оставшись один, я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Я знал, что Дэйл прав. Но не мог прямо сейчас взломать Анну. Заставить ее говорить о пережитом, более того, говорить не только со мной!

Перед глазами стоял образ высокой девушки, хрупкой, с длинными волосами цвета спелой пшеницы. Чем-то похожей на ангела. На неземное создание, оказавшееся в плотном, жестоком мире, но не утратившее света.

Но мой ангел подождет еще несколько часов.

Прямо сейчас я нанесу визит в Транси. И поговорю с Мендером. Думаю, он не сможет разгадать мою игру. Ведь он меряет всех по себе. Главное, чтобы он увидел во мне родственную душу.

Я уже хотел тронуть машину, но пришло видение. Как всегда, нежданно.

…Черный дракон летит в грозовом небе. Темно-лиловые тучи со всех сторон, гром яркие, опасные молнии..

Дракон наслаждается, взрезая бурю мощными крыльями. Ему нравится стихия. Он любит ее.

Неожиданно впереди он видит маленькую белую фигурку с белыми крыльями — может быть, птица. Отчаянно кувыркаясь в воздухе, она падает вниз и вот-вот скроется в полотне темных туч.

Большое сердце дракона сжимается от боли за нее. Он не может дать погибнуть этому существу! Он пикирует вниз, но, наверное, уже поздно… Темные тучи поглотили фигурку, он ее не видит. И знает, что земля все ближе, что существо разобьется о камни…

Из видения меня вырвал телефонный звонок. Секунду я недоуменно смотрел на радиотелефон в машине. Как всегда, видения были реальнее обычной жизни. А в голове пульсировала одна мысль, одно имя.

Анна. Опасность.

Связующая нас нить натянулась до предела. Казалось, она исходит из моего сердца и неудержимо тянет во дворец. Тянет, как на веревке.

Я взял трубку.

Это был Трэйси.

— Сэр Корвин, простите за беспокойство. Но вы просили сообщать, если с девушкой будет что-то не так.

— Да, Трэйси, что случилось?! — резко спросил я и другой рукой завел машину.

Хотелось лететь домой как можно скорее! Но, увы, у меня не было крыльев.

— Сегодня после посещения салона она вела себя странно. Слишком резко стала уверенной в себе, попросила визит к врачу якобы для женской консультации. Но, насколько я понял, говорила с врачом о чем-то другом. А потом приобрела в аптеке скальпель и пинцет — я позвонил туда и навел справки. Сейчас отослала Силену и заперлась у себя в комнате…

— Понял тебя, Трэйси, — быстро сказал я. — Ждите меня. Включи камеры в ее апартаментах, следи, что делает. Если что, ломай дверь. Чтобы с девушкой все было в порядке! Я буду через четверть часа.

Я резко взял прямо с места, попутно включив правительственную сирену, чтоб никакая пробка меня не задержала.

* * *

Я понимала, что рискую. Рискую всем, что появилось в моей жизни. А по сути — своей жизнью. Собственно говоря, жизнь и была последним, что у меня оставалось.

Теперь же у меня был Корвин. Близкий и столько же далекий. Недостижимый герцог и мужчина, который был так внимателен, так великодушен со мной. Были Трэйси и Силена, добрые и обходительные. Наверное, с этой девушкой я могла бы стать подругой, а в Трэйси обрести старшего товарища.

Теперь я рисковала всем этим ради того, чтобы навсегда уйти от Мендера.

Я знала, стоит мне рассказать правду, когда «жучок» во мне, и это убьет меня. На расстоянии, или Мендер настигнет, когда у него начнутся проблемы с законом. Впрочем, они уже начались. Пути назад нет. Корвин о чем-то догадался. Вряд ли к Мендеру приехали по совпадению.

А вот если я попробую извлечь «жучок», Мендер обещал медленную смерть. И, может быть, если действовать быстро, если быстро и без компромиссов потерпеть один раз, то я успею достать его и… остаться в живых или хотя бы рассказать обо всем, прежде чем адское пламя сожжет меня изнутри.

Может быть, к этому я и шла всю жизнь? Рассказать правду, спасти других от зла, что творят Мендер и Алисия, и умереть? Моя жизнь — такая маленькая цена на справедливость…

А потом… потом меня вспомнят. Может быть… Имя моей семьи будет восстановлено и даже обретет почет. А разоренный, опозоренный отец станет не «тем самым Грэйном, что разорился и бесславно погиб», а отцом девушки, которая помогла восторжествовать добру ценой своей жизни.

Я давно не жалела себя. Но тут странное чувство — что-то вроде жалости к себе — охватило меня. По щекам потекли слезы.

Если я умру, то мы больше никогда не поговорим с Корвином. Никогда больше он не будет смотреть своим горящим взором на меня… обнаженную. Никогда не завернет в полотенце и не поднимет на руки. Не коснется моего теплого, живого лба и щек…

Никогда не смогу ощутить его касания. Не услышу его глубокий красивый голос…

В голове на мгновение встала картинка, как Корвин сжимает в объятиях мое мертвое тело.

И я… почти передумала. Захотелось бросить все. Пусть никто ничего не знает. Но зато я буду жива. Он войдет, и я упаду в его объятия, как девушка из романа.

Утирая слезы, я посмотрела на скальпель, пластырь и остальное… Тряхнула головой, встала и отнесла все это в ванну. Будет много крови, наверное. Лучше там.

Вернулась в комнату, сглатывая слезы, взяла ручку и один из листков, лежавших на столе.

Не могу уйти, не попрощавшись. Может быть, для него тоже важно, увидит он меня снова или нет?

… Дорогой Корвин!

Простите, что называю вас так, простите мою фривольность. Но вы действительно стали самым дорогим для меня за эти два с половиной дня.

Простите меня.

Если вы читаете это, значит, у меня не получилось. Я умерла. Простите мне это. Простите, что не оправдала ваших надежд, не стала тем, для чего вы меня купили, не выполнила свою роль. Я сделала бы все для вас, стала бы той, что вам нужна.

Я просто хотела стать свободной и рассказать вам все.

Простите меня, если не получилось.

Надеюсь, я не доставила вам особых хлопот. Проблем для вас я не хотела.

Если у меня не вышло, и вы прочитали это письмо, обратите внимание на Мендера Транси — он преступник…

Когда последние слова легли на бумагу, острая боль снова пронзила мой живот. Именно там, где жило то чужеродное, что я хотела достать.

Но я выдохнула, стерла слезы, и дописала:

…Простите меня.

Вы лучшее, что я встречала в своей жизни. Будьте счастливы, пожалуйста! И победите зло!..

Я отложила ручку, подавила слезы.

Пошатываясь — иногда чувства бывают такими болезненными, что отнимают силы больше, чем физическая боль — пошла в ванную.

В животе уже не просто болело. Настоящий костер разгорался в нем. Но я даже не морщилась. Давно привыкла. Физическая боль — не то, чем меня можно напугать.

Я разделась и встала в ванную напротив большого зеркала. Сейчас я могу не бояться зеркал. Мендер не явится. Корвин что-то понял и заблокировал зеркала во дворце. Единственный способ связи со мной для него — это «жучок». И скоро его тоже не станет…

Вот здесь.

Глядя в зеркало, я четко отметила точку, из которой исходило жжение, нанесла обеззараживающую смесь и взяла в руку скальпель. Одновременно раздался какой-то шум в комнате за дверью, но мне было не до него…

Боль стала сильнее, теперь она заставила согнуться, схватиться руками за живот. Но последним усилием воли я встала прямо. В глазах темнело, но я примерилась и занесла лезвие…

Я смогу.

Боль расползлась по всему телу, и черные круги закружились перед глазами, когда я коснулась кожи лезвием скальпеля.

И в этот момент дверь ванной у меня за спиной с грохотом рухнула. В дверном проеме я увидела Трэйси. И тут же мимо него промчалась темная фигура. Корвин схватил меня за запястье…

Я инстинктивно сжала кулак крепче. Пару мгновений мы боролись — я просто не могла отступить сейчас, когда почти выполнила задуманное — но горячая рука сжала мою талию, а другая чуть вывернула мою кисть, и скальпель со звоном упал в ванную.

Корвин подхватил меня на руки.

— Анна, милая… что ты хотела с собой сделать?! Зачем?! — в голосе звучала тревога, и в то же время он был таким, что невозможно не подчиниться, и я посмотрела ему в глаза. Одновременно боль, сводившая мой живот, расползавшаяся выше и в стороны, начала ослабевать.

А я застонала… то ли от облегчения, то ли внезапно ощутив все чувства, что отставляла на второй план.

Корвин быстрыми шагами пошел в комнату.

— Уходи! — резко кинул он Трэйси. И опустил меня на кровать.

Я облегченно откинулась на подушку, ощущая, как боль растворяется, исчезает…

Корвин отвел прядь волос с моей щеки.

— Анна, девочка… Что ты хотела сделать? — спросил он.

И во взгляде тоже было облегчение вперемешку с тревогой.

Я хотела уйти от него в смерть? Как я могла… Ему же не все равно! Получается, я… нужна ему?

Слезы неудержимо потекли из глаз. А Корвин подложил руку мне под спину, приподнял и крепко прижал к груди.

Я плакала. Отчаянно. И облегченно. А он прижимал меня к своей сильной груди. Накрыл ладонью мою голову, и я ощущала, что он легонько касается губами моего темечка.

А когда слезы начали отпускать, Корвин отстранил меня и посмотрел в глаза.

— Что это было? — мягко спросил он. — Ты не ответила.

— У меня … — начала я, но новая волна боли свела живот, и я скрючилась в его руках. Боль просто выламывала душу из тела. И я больше не могла ничего сказать, лишь судорожно глотала ртом воздух.

— Где, Анна, где?! — Корвин опустил меня на спину. — Покажи мне, где то, что тебя мучает?! Где жучок?

Я вновь судорожно глотнула воздух, и быстрым движением указала в то место внизу живота, справа, откуда расползалась паутина горячей боли.

— Потерпи немного, — твердо сказал Корвин, подложив одну руку мне под спину. — И смотри мне в глаза, пожалуйста. Будет легче.

Я послушно посмотрела ему в глаза. И черная муть перед взором рассеялась. Его глаза… Голубые, ясные, чистые, красивые… Вечно смотрела бы в них, как в чистейшее озеро. Как в голубую прозрачную бездну…

Стало немного легче.

А потом его другая рука легла мне на живот справа. И я заорала…

Это выходило из меня с адской болью. Живот горел костром, тело тряслось… И только голубая бездна, чистая и ясная, не давала упасть на дно, где живет смерть. И я точно знала — это выходит из меня.

— Ну вот и все, — вдруг сказал Корвин, а боль исчезла, как звук, растаявший в воздухе. — И это все? Все из-за этого? — он мягко улыбался.

На его ладони лежал маленький темный предмет, все так же похожий на кусок ветки.

— Смотри, Анна, его больше нет, — Корвин с улыбкой бросил его на пол, и наступил ногой. А когда приподнял ступню, на полу лежали опилки. Еще мгновение, и они растворились под его взглядом, словно их никогда и не было.

— Все закончилось, моя девочка, все закончилось… — Корвин наклонился и коснулся губами моего мокрого от напряжения лба. — Ты можешь рассказать мне все… И никто больше до тебя не доберется…

Новая волна слез облегчения полилась из меня. Я даже не могла сказать ему спасибо, поблагодарить за этот бесценный дар.

За свободу.

Глава 12. Исповедь и решения

То, что творилось со мной дальше, описать сложно.

Я была ошарашена.

Свободна?! И рядом Корвин?!

Так не бывает… Мне снится сон, и скоро я проснусь в подземелье. А может, в тайной комнате — измученная и в шрамах. А потом придет Мендер лечить меня и получить свою долю удовольствия моим телом.

Голова кружилась. И я не могла произнести ни слова. Лишь слезы то текли из глаз, то неожиданно останавливались.

Казалось, я разом потеряла все силы, что заставляли меня выживать, что заставили меня пойти на решительный шаг и попробовать избавиться от жучка самой.

Но горячая жесткая рука ложилась мне на лоб, касалась моего лица. И я понимала: я жива. И я свободна. Я в доме мужчины, который избавил меня от ада.

И я снова принималась плакать, а Корвин опять прижимал меня к груди. И мне думалось, что на свете нет места лучше, чем рядом с ним. Места надежнее. Теплее. Горячее…

И все равно, для чего он на самом деле меня «купил». Я благодарна ему по гроб жизни за это освобождение, даже если дальше все будет не так уж благополучно.

А потом, когда начала успокаиваться, я вдруг поняла, что он держит меня в объятиях полностью обнаженную. Я ведь разделась целиком, прежде чем делать «операцию» — чтобы не заляпать одежду кровью.

Я инстинктивно уткнулась лицом в его плечо, чтобы скрыть стыд, ощутила, как краска заливает щеки. Все же ни Мендер, ни его «клиенты» не смогли сделать из меня настоящую проститутку. Стоило мне оказаться рядом с мужчиной, который нравится мне самой, я смущалась, как юная девушка.

— Все хорошо, девочка, все хорошо… — прошептал Корвин.

Вдруг взял одеяло, завернул меня в него, так что свободными остались только руки. Поднялся со мной на руках, а я автоматически обняла его шею. Ну и что, что он герцог… Ну и что. Сейчас все неважно.

Прямо со мной на руках он сел в кресло.

— Анна, ты хочешь мне что-нибудь рассказать? — спросил он, вглядываясь в мое лицо. Ясные чистые глаза человека, которому хочется доверять…

Я кивнула. Прошедшие слезы словно лишили меня дара речи. А Корвин протянул руку к столику, налил воды из графина и протянул мне стакан. Я жадно осушила его.

— Спасибо вам, спасибо за все… — прошептала я.

* * *

Говорить оказалось даже сложнее, чем я думала. Но пути назад не было. Корвин сказал:

— Расскажи мне суть, Анна, не говори, о чем сложно… Просто это может быть важно не только для нас с тобой… Ты столкнулась со злом, которое может навредить нашему миру. И именно у тебя есть информация о нем…

Я кивнула.

— Когда я была ребенком, моя семья жила хорошо… У нас был завод… — начала я издалека, чтобы было легче. Казалось, расскажу о похищении, о подземелье, о том, что было после, и между нами с Корвином что-то изменится. Он догадался о многом, это я понимала. Но, узнав правду, он не сможет смотреть на меня горящим взором. Я стану для него навсегда испорченной, не такой, как должна быть. Он узнает, что я много лет была вещью, с которой делали что угодно. Что я даже не совсем человек…

И в то же время мне хотелось рассказать. Хотелось выплеснуть это из себя. Хотелось довериться самому надежному человеку на свете.

И чем дальше я рассказывала, тем легче мне было. Сбивчиво, где-то хаотично… перемежая слезами и паузами, во время которых сглатывала ком в горле, и картинки страшного прошлого, рождавшиеся в голове. Но продолжала.

Он почти все время молчал. Лишь кивал и смотрел на меня — не пристально, чтобы не пугать, а как бы вскользь. Но очень мягко и поддерживающе. Сильный человек, способный быть мягким и нежным…

И, сидя у него на коленях, я каждую секунду ощущала опору. Такую, какой никогда не было у меня в жизни.

Я замолчала, рассказав об опытах Мендера. Казалось, что теперь, узнав, что я была «дойной коровой» для черного мага, источником крови и жизненных сил, Корвин не сможет видеть во мне нормального человека.

Но он лишь нежно погладил меня по голове.

— Поэтому ты такая худенькая и бледная, — тихо сказал он. — Эта тварь выкачивала из вас кровь и жизненные силы годами. Анна, ты и твоя подруга очень сильные, что смогли выжить… Скажи мне, — он посмотрел на меня пристально, словно хотел прочитать мои мысли. — Тебе удалось понять, для чего он это делал? В чем была его цель…? Это очень важно для всех нас.

Мне почему-то стало больно. Наверное, от того, что пройдя через все это, я так и не поняла, зачем мы были Мендеру. В чем была суть его экспериментов. Я отрицательно покачала головой:

— Точно я не знаю, — с сожалением сказала я. — Он творил какие-то заклинания, размахивал руками. И начинали сгущаться тени… Серые и темные. Это было очень страшно… И тогда он брал у нас кровь и лил ее на какие-то руны, нарисованные на люке на полу…

— Ты уверена, что это был люк? — цепко спросил Корвин. Но я не испугалась. Понимала, что эта резкость обращена не ко мне.

— Нам с Ниной так казалось, — призналась я. — Это был круг с ярко очерченными краями. И было ощущение, что его можно поднять, как крышку люка… Но Мендер никогда не поднимал его, поэтому я не знаю.

— Хорошо, — кивнул Корвин сосредоточенно. — А как ты оказалась наверху, среди… девушек Алисии…

Я выдохнула. Вспоминать об этом было почти так же противно, как о мучениях, что доставляли клиенты.

— Вы понимаете! — начала я, и ощутила в горле ком. Мое тело сопротивлялось тому, чтобы рассказать об этом. — У него не получилось, он ругался на нас, говорил, что наша кровь бесполезна… А потом вдруг решил — по его собственным словам — что он ошибся. Что нужна не кровь девственниц, а девственная кровь… Тогда он… взял… сначала Нину прямо на этом люке. Так, чтобы кровь пролилась на люк… А потом, на следующий день — меня…

Я запнулась. В голове встала сцена, как Мендер ударами загоняет меня на люк и велит немного наклониться вперед. А в его голосе я слышу похоть…

Это было насилие. Грубое, неприкрытое. Практичное — он совершил его с определенной целью.

Корвин прижал мою голову к своему плечу и дал время, чтобы отпустить сложную картинку.

— Но опять не получилось? — спросил он, когда я выдохнула и расслабилась.

— Да, оказалось, что это тоже не подходит… Что все же нужны девственницы. Но мы с Ниной уже были непригодны. И тогда… он позвал Алисию, чтобы решить, что с нами делать. Нина ей не понравилась, она сказала, что слишком простая. Ее продали на куда-то восток, где есть рабство, и любят карренских красавиц… А я внешне понравилась Алисии. И она предложила Мендеру взять меня на верх. Убивать — слишком расточительно, — я горько усмехнулась. — Использовать материал.

Корвин с болью во взгляде посмотрел на меня и погладил по щеке.

— Наверху стало лучше или хуже? — спросил он.

— Сложно сказать, — я не удержалась и накрыла его руку на щеке своей. Сейчас можно все — это я знала точно.

…Потом между нами опять может появиться дистанция. Может быть, уже завтра я пожалею о своей исповеди, о том, что доверилась ему полностью, что отдала свою жизнь в его руки.

Но не сегодня. Сегодня все было правильно. И можно было все…

— Мендер с Алисией заставили меня работать с «необычными клиентами»… — я опустила взгляд и убрала ладонь. — И я… ничего не могла с этим сделать… Это было подчас… очень больно… Но знаете? — я посмотрела на Корвина в надежде, что он поймет. — Наверху я могла видеть солнце! И слышать, как идет дождь за окном… Выходить в сад и смотреть, как распускаются листочки и раскрываются цветы… Мучение было не постоянным. В перерывах было все это… Когда просто живешь, то не понимаешь, как много значит восход солнца и звук капель дождя… Только оказавшись под землей, понимаешь, какое значение в этом. Какое это все счастье…

— Понимаю, — мягко улыбнулся Корвин. — Ты любишь природу, Анна?

— Да… наверно… — я не знала, что ответить на это. Влажный воздух, солнце, деревья в вечернем золотом свете — я считала себя счастливой в те дни, когда мне удавалось их увидеть. Люблю ли я природу? Скорее всё это было моей жизнью, моим счастьем — в перерывах между мучениями. Ну и еще… книги.

— Тогда послушай меня, — Корвин аккуратно развернул мое лицо к себе, и я встретилась в ним взглядом. От близости его ясных глаз и твердых губ сердце неожиданно забилось быстрее, от какого-то приятного, непривычного волнения. — Завтра же мы с тобой уедем в мое имение… Будем жить не в замке, а в небольшом коттедже на берегу озера. Помнишь долину, что мы видели с утеса, когда ехали в замок? Помнишь, там было красивое голубое озеро? — я кивнула. — Вот там мы и поживем, пока тебе не захочется в город… И, поверь мне, Анна, никакой Мендер до тебя больше не доберется.

И сжал мою руку.

А я… я поверила.

Давно не думала всерьез, что смогу избавиться от Мендера. Что стану недоступна для него. Что найдется сила, способная и желающая меня защитить. Но мне не оставалось ничего другого.

Либо довериться Корвину сейчас. Либо прожить остаток жизни в страхе — сломленной, загнанной в угол, вечной мученицей и беглянкой.

— Он очень опасен, — тихо сказала я все же.

— Не для меня, — усмехнулся Корвин. — Поверь, эта тварь понесет возмездие. К сожалению, Анна, я не могу убить его прямо сейчас…

Я вздрогнула. Странное чувство — смесь неконтролируемого страха и разочарования. Страха за Корвина, что он может рисковать собой, пытаясь убить Мендера… И разочарование — какой-то части меня хотелось, чтобы прямо сейчас Корвин встал, сверкнул глазами и отправился в Транси, чтобы свернуть шею «этой твари». То, о чем мечталось, еще когда я жила там…

— Но со временем я это сделаю, — продолжил Корвин. — Помнишь, Анна, я рассказывал тебе о демонических силах? Мендер может оказаться лишь пешкой в их игре… И мы должны сначала узнать обо всем через него, а потом уже его уничтожить… Хоть, поверь, мне хотелось бы прямо сейчас убить его — причем так, чтобы он хорошенько испугался перед смертью.

— Я знаю, что вы это можете… — тихо сказала я. И задумалась. Я-то видела серые тени, возникавшие из ниоткуда, после того как Мендер творил заклинания. Видела и темные, словно склубившееся черное облако. Ощущение их пристального чужеродного и жадного внимания к живому, их жажда крови и моих сил… Я и тогда с ужасом думала, что же произойдет, если у Мендера получится его эксперимент. Не приведет ли он в наш мир нечто, способное уничтожить все живое…

— Могу я…? Я хочу вам с этим помочь…. — сказала я, с мольбой глядя Корвину в глаза. Только бы позволил мне помочь! Тогда я точно знала бы, что не зря прожила жизнь, что от меня есть толк… И что хоть как-то искуплю… исправлю вред, принесенный миру моей кровью, пролившейся на люк с рунами.

Несколько мгновений Корвин внимательно вглядывался в мое лицо. И я, хоть и опустила взгляд, заметила, что на его скулах ходят желваки. Похоже, он боролся с собой.

— Хорошо, Анна, — сказал он. — Тогда поговори, пожалуйста с одним моим другом… он начальник тайной полиции, и Мендер Транси его крайне интересует. Поговори, если, конечно, ты можешь…

— Я смогу, — сказала я, хоть внутри меня тревожно забилась маленькая ниточка. Рассказать о себе, о своей проклятой жизни кому-то еще? Даже просто перечислить факты может быть очень стыдно…

— Смелая моя девочка… — вдруг услышала я, и горячее дыхание обожгло мне затылок, его губы коснулись моих волос. А потом я вдруг опять оказалась в воздухе. Встретилась глазами с голубой бездной его взгляда. — Тебе нужно отдохнуть, очень хорошо отдохнуть… — он навесу снова поцеловал меня в волосы.

А мне… мне впервые в жизни вдруг захотелось, чтобы мужские губы коснулись моего виска, потом губ… Даже тело чуть сладко заныло. Никогда я не ощущала такого рядом с мужчиной. Не пошлое вожделение удовольствия, к которому порой принуждал Мендер, а нечто совсем другое… Протяжное, красивое, легкое и… сладкое… Словно свет солнца зальет нас, объединит, и от наших касаний будет рождаться гармония и нежность…

Сейчас он коснется губами уголка рта, потом самих губ… А я приоткрою рот — чуть смущенно, но с готовностью. И соленый привкус недавних слез растворится в нежных сладких прикосновениях.

Я прикрыла глаза, уверенная, что так все и произойдет.

Но Корвин всего лишь опустил меня на постель, как заботливый отец, подоткнул одеяло.

— Тебе нужно отдохнуть… — повторил он как-то чуть резко. И в глазах был уже тот знакомый огонь.

Если бы я была настоящий шлюхой, я бы точно сделала что-то, чтобы показать, что не боюсь, а напротив, хочу его прикосновений. Но… я слишком смущалась. Как я могу просить это у чистого, благородного герцога?

Мгновения, когда он держал меня на коленях, и можно было все, — прошли. Впрочем, эта почти отеческая нежность и забота тоже грели душу. А во взгляде я видела боль, смешанную с теплом, готовым превратиться в пожар. Все же читать в мужских взглядах я умела… Просто не привыкла видеть в них хорошее, обнадеживающее, благородное…

Корвин долго и внимательно смотрел на меня, обнимая одной рукой мое закрытое одеялом тело. И не было больше никого. И я, как никогда, ощущала то странное, сильное, что нас связывало. Ощущала, будто между нами нить — очень широкая и сильная. И эта нить делает нас равными, близкими, может быть… нужными друг другу.

— Скажи, Анна, чего ты хочешь сейчас…? — спросил он наконец. — Я хотел бы исполнить твое желание… Именно то, чего ты хочешь…

Мое сердце забилось сильнее. Вот сейчас… Судьба дает мне шанс. Ведь сама я вряд ли скоро привыкну говорить о своих желаниях. Вряд ли скоро отважусь сказать, что мне нужно…

— Простите меня, я… я бы… хотела… — казалось, в горле пересохло, я просто боялась сказать это. Ведь если он ответит отказом, или что-то еще произойдет, то надежда, родившаяся во мне сегодня, завянет, как цветок на морозе. — Может быть, вы… или ваш… друг из тайной полиции… может быть, можно узнать, как моя бабушка… Где она… Однажды, — я отвела взгляд, едва сдерживая слезы. Вспоминать это было ничуть не менее больно, чем свои мучения. — Мне удалось пробраться к телефону, хоть это запрещалось… Я позвонила в дом бабушки, но ответили чужие люди, что она переехала… Корвин, скажите, мы можем узнать, куда она переехала?

На мгновение мне показалось, что в его глазах сверкнули боль и сомнение. Но он тут же мягко положил руку на мою ладонь поверх одеяла.

— Конечно, Анна. Мы наведем справки и обязательно найдем твою бабушку.

— Спасибо! — в очередной раз я ощутила, как благодарность светом заливает мою душу. — И… я понимаю, что это очень нагло… Но… потом, может быть… вы позволите мне съездить к ней?

И снова что-то странное — как будто Корвин вздрогнул, едва заметная судорога прошла по его собранному телу. Неужели ему не хочется отпускать меня от себя даже ненадолго? — подумалось мне. Неужели я так ему нужна…

Но тут же словно солнце вышло из-за туч:

— Конечно, Анна, если сможем, мы обязательно съездим к твоей бабушке…

Я откинулась на подушку, и из глаз опять потекли слезы — на этот раз слезы благодарности, смешанные с улыбкой.

— А что ты хотела бы прямо сейчас? — чуть лукаво спросил Корвин, стирая их большим пальцем.

И вот тут я густо покраснела. Кто я такая, чтобы говорить о своих желаниях? Да и осмелюсь ли я иметь желания, не отказываться от них?

— Ну же, Анна, смелее… Считай, что ты выполнишь мое желание, сказав о своем!

— Я… я хочу поужинать в постели… Не вставая.

— Господи! А я уж думал, ты, как минимум хочешь прокатиться на розовом единороге, из тех, что давно ушли из нашего мира! — рассмеялся Корвин и позвонил, дернув за шнурок над кроватью.

Глава 13. Опасный план

Корвин

Я ведь чувствовал, что Дэйла нельзя и на пушечный выстрел подпускать к Анне.

Знал, что он прав. Знал, что права и она. Именно ее информация поможет разоблачить Мендера и тех, кто стоит за ним. Их присутствие во всей этой истории я ощущал постоянно. Словно за спиной у мерзкой твари Транси клубились темные крылья, дающие ему уверенность и силы. Сам по себе он мелкая трусливая тварь. А смелости ему придают могущественные покровители и опыт безнаказанности.

Поэтому я и «допустил» Дэйла. Разумом понимал, что все это безумно важно. Стоять на страже мира, думать обо всем мире — журчала древняя кровь в моих жилах.

Но сердце… сердце чувствовало, что Дэйла нужно держать подальше от Анны. Не потому, что он навредит ей. Нет, теперь шеф тайной полиции сделает все, чтобы восстановить в правах несчастную аристократку, пусть и низшую. Потому что Дэйл слишком увлечен интригами тайной работы и может вдохновить Анну вмешаться в опасное дело.

А беседа может слишком тронуть ее чувства.

«Говори ему только факты, Анна! Только то, что можешь… Без подробностей… — наставлял я ее перед беседой. — И ты всегда имеешь право молчать, запомни это!»

«От моих слов слишком много зависит, — тихонько ответила она. — Я смогу… Корвин, спасибо!.. Просто…»

И я знал, что она хочет, но стесняется попросить.

«Я буду рядом весь разговор, не волнуйся. И не дам Дэйлу перейти границы».

«Спасибо!» — поднимает на меня свои зеленые глаза. В них светится благодарность и надежда. Надеется на меня. И мельком неуверенно с благодарностью касается моей кисти…

Ох уж эти ее благодарные касания! Они рвут мне душу. И в то же время будят потаенное. Внутренний огонь, желающий многого.

От ее прикосновения — робкого, словно она спрашивает разрешения, — меня прошибает током. И хочется… схватить ее в охапку, взлететь и унести куда-нибудь далеко. Дальше, чем мой замок, чем коттедж на озере. Дальше даже, чем морской берег, где я люблю отдыхать.

Укрыть ее от всего. И навсегда.

Чтобы мы были вдвоем, и никого вокруг. Чтобы моя Анна принадлежала мне целиком, и я мог… насытиться ее обществом. Ее взглядами, ее касаниями, этими зелеными глазами, доверчиво смотрящими на меня снизу вверх… Всем этим неземным — и в то же время очень реальным — существом.

Теперь она собранная, бледная сидит на краешке кресла наискосок от Дэйла, который мягко задает ей те же вопросы, что совсем недавно я. А я, отвернувшись, смотрю в окно, сложив руки на груди. И в душе постепенно закипает ярость. Просто чуял, что сейчас Дэйл сделает нечто незапланированное, поведет эту беседу не так, как мы договаривались.

А договаривались мы, что девушка — лишь источник информации. Может быть, потом она согласится дать свидетельство на суде. Но пока лишь частная беседа в моем присутствии.

Ощущая эмоции Анны, я сжимаю и разжимаю кулак. Сам разрешил эту беседу… Сам предложил ей ее!

И теперь мучаюсь, видя, как она преодолевает себя. Маленькая, хрупкая, как стебелек, девочка… преодолевает свою тошноту, которая возникает при мысли обо всем сотворенном Мендером. Преодолевает страх и стыд. Преодолевает слезы и ком в горле, нет-нет да наплывающие на нее.

Схватить ее, унести отсюда. Подальше от Дэйла. И подальше от ее прошлого, способного сожрать ее одним махом.

«Вы встали между мной и моим прошлым… Спасибо…» — сказала она мне, сонная, после ужина в постели. Я и стоял между ними. Старался незаметно, ненавязчиво создать ей новые воспоминания, новое прошлое. Которое начнется вот так — ужином в постели.

— Поэтому, Анна, — из моих чувств вырвал меня Дэйл. — Мы с Корвином хотим привлечь Мендера Транси так, чтобы он раз и навсегда оказался в заключении в моем ведомстве. Тогда мы сможем провести расследование…

— Я понимаю, — тихо сказала Анна, опустив взгляд. — Вы… вы будете… его пытать, чтобы узнать правду?

Дэйл внимательно поглядел на девушку.

— Мы действуем разными способами. Но пытки — один из наименее эффективных. Есть психологические методики… А что, вы… хотели бы, чтобы Мендера подвергли?

— Нет, — Анна подняла взгляд и на мгновение кинула его на меня, словно искала поддержки. Я кивнул ей — мол, говори все, что считаешь нужным. Больше никто не отнимет у тебя этого права. По крайней мере, пока я жив. — Убить, казнить — да… Но я против пыток вообще… Кого бы ни пытали… Я просто хотела узнать, каким способом вы действуете.

— Мучить мучителя — считаете, это низко? — мягко улыбнулся Дэйл.

— Я не знаю… — я заметил, что Анна растерялась и начинает нервничать. Я подошел и положил руку ей на плечо, остро посмотрел на Дэйла.

— Ты задал все вопросы, Дэйл? Хочешь еще что-то спросить?

— Еще, может быть, один… — начал Дэйл.

И тут Анна подняла на меня взгляд, перевела его на Дэйла.

— Простите… Я хотела бы знать, что вы планируете делать… Может быть, я могла бы как-то помочь… — сказала она.

Я крепче сжал ее плечо, но тут же отпустил, подумав, что могу сделать девушке больно. А в глазах Дэйла увидел хорошо завуалированный победный блеск.

Хитрый лис. На это ты и рассчитывал, подумал я. Мне стало и горько, и смешно. Но злость на Дэйла никуда не делась… Я стремительно отошел к окну, чтобы не вспылить. Анна задала вопрос. Пусть ведет беседу, как считает нужным. Я защищу ее, если потребуется. Но не буду ограничивать.

— Вы знаете, Анна, — и я уловил в голосе шефа полиции откровенное удовольствие, — у нас с Корвином есть два возможных плана действия… Один из них — герцог Марийский соберет данные, чтобы свидетельствовать против Транси… Но этого может оказаться недостаточно. У Мендера есть и другие могущественные покровители, пусть и не столь именитые. А вот второй вариант позволяет спровоцировать Мендера у всех на глазах. Так что сам король увидит его суть… Этот план подразумевает вашу помощь, Анна…

— Об этом не может быть и речи, — отрезал я, развернувшись к Дэйлу. — Мы через два часа уезжаем. И Анна останется вдали от столицы, пока не отдохнет.

— Корвин… — Дэйл знал, что сейчас меня не взять ни мягким тоном, ничем, лишь разумными доводами. — Позволь мисс Анне решить самой? Ее достаточно долго лишали права выбора…

Я вздрогнул. Самым мерзким было то, что и сейчас Дэйл был прав.

А Анна, все так же опустив глаза, сидела на краешке кресла и теребила оборку на своем новом платье. Губы ее чуть-чуть нервно подрагивали. А в эмоциях царили тревога и надежда одновременно.

— Я буду участвовать… И сделаю все, что необходимо, — она неожиданно подняла взгляд. И добавила неуверенно. — Если сэр Корвин позволит…

Две пары глаз устремились в мою сторону. Ждут моего решения, знают, что могу прикрыть эту «лавочку» прямо сейчас!

— Тебе выбирать, Анна, — сказал я и незаметно сжал кулак… — Ты можешь выбрать то, что считаешь правильным сама. А я буду рядом и помогу тебе, если появится опасность. Выслушай подробности плана Дэйла и реши…

— Да, вам следует узнать всё, — сказал Дэйл, но я видел в нем торжество. Дэйл, как и я, уже знал, что выберет Анна. — Подумайте. Я понимаю, меньше всего хочется, чтобы стало известно о вашем прошлом… Если мы решим действовать по этому плану, вам придется выйти в люди. И, если операция пройдет успешно, все узнают о том, что вы пережили…

Губы Анны дернулись, дернулась кисть, лежащая на коленях… и на мгновение мне показалось, что сейчас она встанет и убежит. Беги, моя девочка, беги! Я не осужу тебя. Я встану на твоем пути, приму тебя в свои объятия. И мы уедем… А твое прошлое остается где-то там в стороне. О нем будем знать лишь мы трое!

— Я понимаю, — сказала Анна спокойно. — Я справлюсь, раз это необходимо. Если… если вы меня научите… И поможете, — она обращалась к нам с Дэйлом, но я уловил, что последняя фраза была адресована мне.

Я снова чуть сжал ее плечо. Мне показалось, что Анна выдохнула, расслабилась.

Новая волна боли пронеслась в моем сердце. За нее — испуганную девушку, которая может положиться только на меня. И от чего-то еще…

Может быть, именно поэтому — ей не на кого больше положиться, потому она опирается на меня. А что будет, когда вокруг нее окажется много сильных и интересных мужчин? А ведь это скоро произойдет, если мы будем претворять план Дэйла…

Может ли Анна ощущать ко мне большее, чем просто благодарность и робкое, неуверенное влечение к первому мужчине, что обошелся с ней нежно? Вряд ли. Она слишком измучена жизнью, чтобы испытать большее.

Она стала для меня единственной в своем роде. Я постоянно ощущал связующую нас нить. Я чувствовал ее своей женщиной, хоть даже толком не прикоснулся к ней. Своей женщиной, которую нужно оберегать, заботиться… А она? Кто я для нее? Спаситель, тот, кто захотел взять на себя ответственность за ее благополучие.

Но может ли эта благодарность перерасти в большее? Могу я стать для нее единственным не потому, что оказался рядом, когда она вынырнула из ада, а просто потому, что это я…

Вряд ли. Как верно сказал Дэйл, ей много лет не давали выбора. Не было у нее выбора, и кто поможет ей, кто станет ее «спасителем». А когда такой выбор появится… она, возможно, сохранит ко мне светлые чувства. Но не более того.

Можно ковать железо пока горячо. Можно взять ее себе бесповоротно и бескомпромиссно, сейчас, когда я ее единственная опора и надежда. Пока я для нее мужчина, подобный свету солнца в кромешной тьме. И снова не дать ей выбора. Ведь это так естественно — быть с тем, кто помог тебе. Естественно для измученной девушки.

Моя свободная рука опять сжалась в кулак.

Анна. Я не могу так поступить. Хотя бы потому, что… да, я хочу, чтобы у тебя был выбор. Хоть мне самому это, как косой по сердцу. И потому что… хочу быть для тебя единственным. По свободному выбору твоего сердце. По выбору человека, у которого есть право и возможность выбирать.

Я даже не прикоснусь к тебе, пока не поверю в возможность твоей свободной любви. Даже когда вижу, что тебя несет и влечет ко мне — почти неосознанно, робко… Так что ты сама не понимаешь, хочешь лишь нежных прикосновений, исполненных защиты и покровительства, или хочешь большего. Того, чего я хочу сам.

* * *

Анна

После беседы с начальником тайной полиции Корвин повел меня обратно. Планы изменились. Теперь мы никуда не уедем, пока не пройдет бал, на котором я должна сыграть свою роль. Я не чуяла под собой ног.

Согласилась? Согласилась на то, что еще вчера показалось бы мне кромешным адом? На риск и сложные ситуации? И ведь нужно будет подготовиться. Кто я такая? Низшая дворянка, обученная лишь подчиняться мужчинам. Нет, конечно, манеры у меня неплохие. Но не для королевского дворца.

А спустя две недели мне нужно будет поехать туда как герцогине или графине. И исполнить свою роль.

Голова немного кружилась от осознания. Хоть подспудно я и ощущала приятное волнение. Если мне удастся совершить запланированное, все изменится. Я смогу вернуть себя? Такую, какой была, — азартную, умеющую играть и бороться… Такую, какой была когда-то. Особенно, если Корвин поможет…

Но Корвин шел по коридору на пару шагов впереди меня. И не оглядывался. А его высокая фигура выдавала напряжение, и, кажется, недовольство.

Он стал единственным человеком, кому я смогла полностью довериться. И его настроение я ощущала как свое. Словно между нами существовала нить, и она настраивала меня на него, как камертон. Сейчас мне стало больно и страшно от его недовольства…

Не зная, что делать, чувствуя накатывающую панику, я догнала его.

— Корвин, простите… — начала я.

Он остановился и сверху вниз посмотрел на меня. Казалось, я вырвала его из каких-то сложных раздумий. И мне даже стало стыдно, что я пристаю со своими подозрениями, будто мое поведение его расстроило.

— Да, Анна? — спросил он. Мне послышалась боль в его голосе.

— Корвин, простите… Я что-то сделала не так… Вы недовольны моим выбором, моим поведением? — спросила я.

— Да нет же, Анна… — его лицо смягчилось. И он легко дотронулся кистью до моей щеки. — Ты тут не при чем. Ты выбрала то, что хотела выбрать. И, наверное, это правильно… Просто я, — он улыбнулся, — недоволен всей этой ситуацией. Тем, что тебе придется выйти в люди так быстро, что тебе будет страшно. Что тебе придется быть наживкой и снова встретиться с тварью — Мендером Транси. И тем, что не могу не дать тебе выбор — тоже, — он усмехнулся.

— Корвин, поймите… — я с надеждой посмотрела ему в глаза. — Если я смогу выполнить задуманное… Я… Я смогу… вернуть себя. Наверное… Знаете, я была как вещь… А так я смогу снова стать человеком.

— Ты и так человек, Анна. И очень хороший человек — сильный, добрый. Но я понимаю тебя.

Он улыбнулся и пошел дальше.

— Если вы скажете… — начала я.

— Нет, Анна, — чуть горько усмехнулся он. — Я обещал себе давать тебе выбор, и не отступлю от своего решения. Я просто буду рядом на этом пути.

— Спасибо, — только и нашлась я. — Спасибо! Вы… самый благородный человек!

— Да нет же, Анна! — он снова остановился и вдруг рассмеялся. Как-то горько. — В тебе говорит благодарность… И то, что ты давно не сталкивалась с нормальным отношением. Поверь мне, в твоей жизни еще будут люди благороднее и лучше меня.

— Нет… — начала я, просто не зная, что сказать. Мои слова словно разбивались о стену, которую он внезапно выстроил между нами. От этого захотелось плакать, но я сглотнула — сейчас не время для этого.

— Нет, именно так, Анна. А я, поверь мне, не ангел. Я бываю жестким и даже жестоким, я, поверь, умею врать и притворяться. И в конце концов я избалованный жизнью герцог, — он усмехнулся и снов пошел по коридору.

— И все же… вы самый лучший… — прошептала я ему вслед. И увидела, как его спина вздрогнула — он явно услышал.

Глава 14. Подготовка операции

В тот же день началась подготовка. Ею занимался по большей части Корвин, но иногда появлялся Дэйл или кто-то из его людей.

Спустя четверть часа после того как я вернулась в апартаменты, пришел Корвин со слугой, который нес охапку книг. Слуга положил книги на стол и вышел.

— Анна, мне жаль, но у нас всего две недели до бала, — сказал Корвин. — Все эти книги — самые модные сейчас — нужно хотя бы пролистать. Может понадобиться, чтобы поддерживать светскую беседу… А каждый вечер мы с тобой будем смотреть модные фильмы — с той же целью.

— Хорошо, я это все прочитаю, — улыбнулась я. Мысль о том, что для подготовки мне придется много читать, не приходила в голову. И эта новость скорее обрадовала, чем напугала. Читать много и быстро я умела.

— И вообще, — усмехнулся Корвин, — отдыха почти не будет. Разве что тот, что включен в обучение. За две недели мне нужно превратить тебя в герцогиню…

— А как вы меня представите? — взволнованно спросила я. Конечно, я знала, что на королевском балу могут появляться и низшие дворяне. Но лишь в том случае, если их объективное положение в обществе позволяет это. А у меня нет ни богатства, ни статуса… Обо мне вообще никто ничего не знает.

— Ты придешь со мной, — усмехнулся Корвин. — Поэтому вопросов не возникнет. Вернее, никто не осмелится задать подобный вопрос тебе. Однако… в личных беседах я упомяну тебя как свою воспитанницу. Знаешь, в среде состоятельных высших дворян модно брать под опеку девиц из низших, давать им образование и обеспечивать положение в обществе, удачный брак…

А мое сердце почему-то ушло вниз. Как свою воспитанницу… А ты чего хотела, Анна? Не в роли же невесты… И неужели ты предпочла бы роль фаворитки и перешептывания за спиной?

— Но вы ведь еще молоды, у нас не большая разница в возрасте… — сказала я.

— Да? — Корвин поднял брови. — Знаешь, сколько мне лет, Анна?

— Нет, я думала, около тридцати… Простите.

Корвин улыбнулся.

— Мне сорок девять лет, Анна. Просто я выгляжу молодо, да? И буду выглядеть так еще долго… Пройдет двадцать лет, и мне придется покинуть это место, чтобы не вызывать особых подозрений.

— Вы… бессмертны? — удивилась я. Он маг, кто знает, какой у них срок жизни…

— Нет, не бессмертен. Но все в моем роду живут очень долго, много сотен лет. Проводим раннюю юность в Каррене, занимаясь государственными делами.

— А потом? — изумленно спросила я.

— А потом, когда наша молодость становится слишком уж странной, и не может быть принята как долгожительство древних родов, покидаем этот мир.

— Как покидаете…? — изумилась я. — Как драконы когда-то…? Вы рассказывали мне тогда, за завтраком.

— Примерно так, — улыбнулся Корвин. — Только, в отличие от них, мы не можем просто взять и покинуть его. У нашего рода есть друг — тоже очень долго живущий. Он умеет ходить по мирам. И когда приходит время, он помогает мужчинам нашего рода отправиться в другой мир. И возможно, встретить своих предков…

— А женщинам?

— Понимаешь, Анна, — сказал Корвин. — Так сложилось, что в моем роду рождаются только мальчики. — Как видишь, не только ты — мне, но и я раскрываю тебе свои тайны, — с улыбкой закончил он.

А я не знала, как реагировать. Вот значит как… Наследник древнего рода, где живут почти бесконечно. Даже не просто герцог. Он будет жить, когда я уже много лет как состарюсь и умру.

Чего я вообще хотела, на что надеялась…? Пусть смутно, пусть едва ощутимо… Поверила в невозможное. Грустно. И глупо.

Я останусь эпизодом в жизни Корвина. Эпизодом, в котором он из великодушия помог случайной девушке выбраться из ада.

Впрочем, я могу лишь благодарить его.

И ни на что не рассчитывать.

— Что тебя огорчает, Анна? — внимательно глядя на меня, спросил он.

— Ваш друг уведет вас из этого мира… — сказала я искренне. — И вы забудете все, что было здесь…

— Не забуду, Анна, не забуду, — улыбнулся он. — К тому же я не намерен уходить… Впрочем, сейчас у нас другие задачи… Пойдем, нам уже накрыли особый обед.

* * *

Первым уроком как раз был «особый обед». Стол в трапезной ломился от яств и столовых приборов. Впрочем, всего было понемногу — скорее, чтобы попробовать разные блюда, а не наесться до отвала.

— Не сомневаюсь, что ты хорошо умеешь обращаться с ножом и вилкой, — улыбнулся Корвин. — Это я уже видел. К тому же на балу скорее всего будет фуршет, это проще… Но на всякий случай тебе нужно познакомиться с модными нынче блюдами. И научиться использовать изощренные столовые приборы… — он поднял со стола небольшую двузубую вилочку, наколол на нее кусочек чего-то непонятного и изящно поднес ко рту.

Честно говоря, на мой взгляд, можно было так же наколоть и обычной вилкой.

— Это кусочки вяленого мяса пуарианской овцы, — улыбнулся Корвин, наблюдая за моей реакцией. — И сейчас модно начинать обед именно с них. А едят их вот такими вилочками… Обрати внимание, что вилочку берут не в левую руку, а в правую. Левая остается свободной…

Я с улыбкой повторила его действия, и урок начался. Множество лишних действий и столовых приборов, делающих прием пищи изящным и неспешным, хоть и неудобным. Но мне стало интересно. Да и смотреть на Корвина, который грациозно и непринужденно орудовал всеми этими приборами, было приятно. И я старалась подражать ему, как это и требовалось.

К тому же я подозревала, что он с легкостью может нанять мне учителя этикета. Но… нашел время, чтобы учить меня сам. Это было приятно. Несмотря на то, что в остальном рассчитывать мне не на что. Простая доброта и желание восстановить справедливость…

Только его горящий взгляд, устремленный на меня из-под строгих бровей, говорил другое. Но я больше не осмеливалась ему верить.

Да, иной раз, я видела, Корвина тянуло ко мне физически. Он хотел меня. Вспоминалась его фраза «Я хочу тебя, как полоумный…». Но ведь это было до того, как он узнал обо мне всю правду. Теперь же…

Мне становилось невозможно горько от этой мысли. Но я одергивала сама себя: а чего ты хотела? Теперь… когда он все узнал, ему неприятно. Может быть, физически он ощущает ко мне желание. Но душе его противно, она испытывает брезгливость, когда знает, как я жила эти годы.

Корвин великодушен. Он считает, что в происходившем со мной нет моей вины. Но он просто не может не испытывать внутреннего отвращения, зная о том, что со мной делали.

Испорченная. И умение орудовать особыми вилочками и ложечками не поможет мне снова стать чистой и нормальной девушкой.

После обеда продолжился урок этикета. Корвин учил меня, как к кому обращаться, когда следует делать книксен, а когда достаточно наклона головы. Как низко склониться в реверансе, если мимо проходит король, принц или герцог.

Потом мы сидели за информационной установкой, и он показывал мне фотографии самых знатных царедворцев Каррены. Король, наследник, первые лица государства… Всех их следовало знать в лицо. Аристократы не любят, если их путают с кем-то другим.

— Посмотри внимательно, Анна, — сказал он. — Нет ли среди них… знакомых лиц.

Я поняла, о чем он.

— К счастью, нет, — я отрицательно покачала головой.

— Хорошо, значит, мы не встретим на балу других волков, кроме Мендера, — усмехнулся Корвин. — Пойдем, теперь главный урок. Танцы.

— Что вы имеете в виду? — спросила я, вставая. Что-то мне не понравилось в этом «танцы», но я еще не осознала, что именно. На душе стало дискомфортно.

— Анна, без этого никак, — произнес Корвин. — Ты идешь на бал, и ты красивая девушка. Тебя, наверняка, будут часто приглашать танцевать. И ты не можешь отказывать каждому, это считается неприличным. Балы для того и проводятся — танцы и общение, заведение и укрепление связей. Ты должна уметь танцевать, и танцевать хорошо…

— Я понимаю, — ответила я, внезапно осознав, что эта опасность просто не приходила мне в голову. Танцы, где мужчины приглашают женщин. Меня будут касаться чужие мужчины, и от этого никуда не деться. Они ведь не Корвин, их касания могут таить опасность. И мне сложно убедить себя, что это не так. Смогу ли?

Кажется, я вздрогнула, потому что Корвин внимательно посмотрел на меня. И я поняла, что он уже давно подумал об этом.

— По-другому никак. Но ты можешь отказаться… — сказал он, изучая мое лицо. А мне почудилось, что в его глазах мелькнула надежда.

— Нет, спасибо, — тихо, но решительно сказала я. — Я постараюсь… Я справлюсь.

— Хорошо, — улыбнулся он, но мне почудилось разочарование. — Скажи, ты умеешь танцевать?

— Да, я танцевала в детстве, до смерти родителей… — ответила я.

Тогда я ходила заниматься танцами при школе, как и несколько моих подруг. Мы танцевали с мальчиками из той же группы. И все было невинно, легко. А главной опасностью было наступить партнеру на ногу, чем вызвать обидные реплики, что танцуешь, как корова. Впрочем, и мы с подругами не оставались в долгу, когда кто-то из партнеров был неуклюжим.

А вот сейчас все будет по-настоящему. Сияющие огни бального зала. И мужчины, разглядывающие меня с мыслью, стоит ли пригласить на танец. Чужие руки у меня на талии… Как всегда, при мысли о незнакомом мужском прикосновении к горлу подкатила тошнота.

— Но там на балу… — сказала я. — Вы ведь будете… поблизости?

— Да, Анна, я всегда буду рядом, — ответил Корвин серьезно. — И на уроках тоже. Пойдем, нас уже ждет учитель танцев.

Мы спустились на первый этаж в большой зал с белыми колоннами по краям. Видимо, бальный зал герцогского дворца. Здесь уже играла музыка, и ждал молодой мужчина со светлыми волосами и аккуратной бородкой. Чем-то он мне сразу не понравился. Может быть, хитрым прищуром. Но я решила, что не стоит думать о человеке плохо, когда совсем его не знаешь.

— Ваша светлость, — мужчина поклонился, а Корвин кивнул ему.

— Мистер Памсли, это мисс Анна Грэйн. Вы должны научить ее современным бальным танцам. Времени — тринадцать дней. И, напомню, просьба сохранять полную конфиденциальность.

Мистер Памсли поприветствовал меня, а в его изучающем взгляде я увидела сомнение.

— Ваша светлость, боюсь не оправдать ваших надежд… — мистер Памсли отвел взгляд. — Тринадцать дней — слишком малый срок… Я не смогу обучить девушку держаться свободно, поставить движения… Если только она не занималась танцами раньше. С нуля это невозможно.

— И, тем не менее, это нужно сделать. Мисс Анна занималась танцами. И прекрасно умеет держать себя, — сказал Корвин, как отрезал. — И да, мистер Памсли, я всегда буду присутствовать на занятиях.

— Это честь для меня. Что ж, давайте попробуем… — вздохнул мистер Памсли. — Мисс Грэйн, вам знаком кранси[2]?

— Да, мистер Памсли, мне он знаком…

Учитель танцев проверил, знаю ли я базовые движения, попросил пройтись в танце одной по залу. И я изумилась, что тело, оказывается, помнит эти движения. Мне даже не нужно было думать, чтобы повторять их.

Мне стало приятно, что Корвин видит мой небольшой успех. А может быть… Нет, об этом нельзя думать, особенно сейчас. Но… может быть, он любуется мной сейчас? Его пристальный взгляд был особенно внимательным, словно он впитывал происходящее.

— Очень, очень неплохо! — совсем другим тоном сказал мистер Памсли. — Мисс Грэйн, думаю, у нас с вами есть шансы уложиться в срок! Прошу, — он протянул мне руку приглашающим жестом. — Теперь с партнером. Станцуйте со мной кранси.

Я вздрогнула и по недоуменному взгляду Памсли, поняла, что это от него не укрылось.

— Смелее, мисс Грэйн, я не кусаюсь, — улыбнулся Памсли. Но от его улыбки легче не стало. Я неуверенно вложила руку в его ладонь. — Вот так, пойдемте… Я веду, вы следуете за мной…

Я вздрогнула снова, когда его ладонь обвила мою талию, а сам учитель оказался так близко, что я почувствовала его дыхание. Он медленно повел, и я машинально переставляла ноги, ощущая, как напряжение против воли сводит мое тело.

— Мисс Грэйн, так не пойдет, — Памсли резко остановился и отпустил меня. — Вы прекрасно двигались одна. А сейчас напряжены, и движения становятся рубленными. Попробуйте расслабиться, доверьтесь мне. Мы должны двигаться плавно… Доверие к партнеру — залог прекрасного танца…

Как я могу довериться кому-то, кроме Корвина, пронеслось у меня в голове.

— Попробуем еще раз, спину прямо, но не так напряженно… — сказал Памсли и вновь уверенно положил руку мне на талию. Как-то очень собственнически положил… Внутри вновь поднялась волна тревоги.

— Стойте! — неожиданно послышался голос Корвина. — Пусть мисс Анна попробует со мной.

Он подошел быстро, раньше, чем мистер Памсли отпустил меня. Просто отодвинул его в сторону.

И вот напротив меня стоял Корвин, совершенно серьезный, без тени улыбки. Но в голубых глазах я увидела поддержку и понимание.

— Анна, позволь… — сказал он и протянул мне руку.

Нить между нами зазвенела, натянулась и словно кинула меня к нему. Я сама не заметила, как оказалась в его руках. Горячая сильная ладонь легла мне на талию, другая уверенно, но аккуратно приняла в себя мою руку. И напряжение исчезло. Было другое… Странные мысли и чувство полета.

Я не заметила тот момент, когда он повел, а я как будто полетела вслед за ним. Ноги сами делали движения, руки ненадолго расставались и летели друг к другу в жажде вновь ощутить надежное горячее тепло.

Не заметила я, и когда все закончилось. Музыка затихла, но мы сделали еще один круг — лишь тогда Корвин остановился. Но не отпускал меня. И это было хорошо. Надежно, уверенно, правильно. Корвин смотрел на меня, а я на него, ничего вокруг не было. Границ между нами, опасностей, моего прошлого — не было ничего. Даже связующая нас нить не ощущалась, так близко мы были сейчас друг к другу.

Но послышались аплодисменты — мистер Памсли стоял в стороне и хлопал в ладоши. Корвин отпустил меня, и мы, не сговариваясь, посмотрели в сторону учителя, внезапно вспомнив о его присутствии.

— Бесподобно, мисс Грэйн, — сказал мистер Памсли. — Ваша светлость, мое восхищение! Думаю, мисс Грэйн, у вас нет проблем с движениями. Вы должны лишь не бояться мужчин. Поверьте мне, им это не нравится, — каким-то высокомерным неприятным тоном произнес он.

А у меня громко забилось сердце. Неужели этот «мистер Памсли» о чем-то догадался? Неужели каждый сразу видит, что я порченая…

Мне показалось, что по залу пролетела молния — прямо от Корвина к Памсли.

— Вы уволены, — спокойно, но резко сказал он. — Мисс Анна не нуждается в ваших услугах.

Мистер Памсли побледнел.

— Но… — начал он. — Ваша светлость, я сделал что-нибудь не так?

— Считайте, что у меня свои причины отказаться от ваших услуг. Прошу нас немедленно покинуть. Мой помощник выплатит вам гонорар за сегодня и неустойку.

Бледный мистер Памсли поклонился и быстро вышел, излучая страх и раздражение.

— Пожалуй, этому я тоже буду учить тебя сам, — усмехнулся Корвин и вновь протянул мне руку. — Как насчет туарне[3], Анна?

— Да, конечно… — и я ощутила неприкрытую радость. Уроки, которых я боялась, могут стать праздником. Я буду танцевать с Корвином. Вернее, летать в его руках. И пусть мы не сказали друг другу ни слова об этом, но между нами опять не будет границ.

Я запомню это навсегда. Эти уроки станут моим лучшим воспоминанием, подобно свету солнца, голубому небу и запаху листвы после дождя.

Но, конечно, все оказалось сложнее. В итоге Корвин меня не пожалел. Да я и сама понимала, что, как бы я ни двигалась, как бы легко мне ни было в его руках, моя задача — научиться танцевать с другими мужчинами.

Поэтому уже спустя два дня я танцевала с Дэйлом и тремя «его бойцами», как окрестил Корвин троих агентов из службы Дэйла, присланных специально для тренировки меня. Удивительно, но после «уроков» Корвина мне стало легче. Да и эти мужчины — безупречно вежливые, надежные — производили куда лучшее впечатление, чем сомнительный мистер Памсли.

К тому же… Мне было стыдно признаться в этом самой себе, но порой, когда кто-то из них вел меня в танце, я ощущала в их взглядах мужскую симпатию и восхищение. И это было… приятно. Что-то сдвигалось внутри меня. И привычный страх перед мужчинами уступал место другому ощущению.

Быть красивой и нежной, тонкой и приятной. И видеть в мужчине защитника — сильного, смелого, твердого. На которого можно положиться. «Бойцы Дэйла» производили именно такое впечатление. Рядом с ними я ощущала себя не жалкой и беззащитной, а нежной и чувствительной. Каждый из них был, как скала, а я — как тонкий стебель, на эту скалу опирающийся и хранимый ею.

Наверное, Корвин с Дэйлом специально их так подобрали.

Только вот в глазах Корвина, когда он смотрел, как я танцую с любым из них, горел странный огонь. И мне казалось, что он едва сдерживается, чтобы этот огонь не вылетел наружу и не испепелил моего партнера.

Странно. И даже… приятно. Но нельзя допускать лишних мыслей. Может быть, он просто хочет, чтобы я верила только ему, это льстит мужскому самолюбию? Не стоит рисовать себе других картинок, Анна!

Глава 15. Страшная правда

В один из дней первой недели, когда я после обеда изучала очередную книгу «модного списка», меня неожиданно вызвали Корвин и Дэйл.

— Анна, понимаю, что это неприятные воспоминания, но можешь… подробно описать нам, как выглядел «люк» в подземелье Мендера? — попросил Корвин.

Я задумалась на минутку.

— Я могу нарисовать, — сказала я и взяла со стола лист и карандаш. Руны на этом люке я помнила очень хорошо. Два года я видела его у себя под ногами и знала каждую черточку, каждый изгиб жесткого рисунка на нем.

Я рисовала старательно, долго, чтобы не упустить ни одной детали. А когда отдала изображение Корвину, то заметила, что они с Дэйлом быстро переглянулись.

— Как я и подозревал, — задумчиво сказал Корвин.

— И мы правильно выбрали действовать быстро, — добавил Дэйл, пронзая рисунок взглядом.

— Пожалуйста… Объясните мне! — попросила я. — Вы поняли, для чего все это было Мендеру…

— Да, Анна, — Корвин мягко улыбнулся. — И ситуация куда серьезнее, чем мы надеялись.

— Расскажите мне, если можно… — снова попросила я. Мне захотелось добавить «я имею право знать».

— Да, ты имеешь право знать, — с каким-то сомнением в голосе произнес Корвин, а Дэйл одобрительно кивнул. — Анна, помнишь, я рассказывал тебе про демонические силы, с которыми справились инквизиторы?

Я кивнула:

— Конечно.

— Так вот, инквизиция смогла уничтожить не всех существ, которые относятся к этой силе… Среди них были неуничтожимые призраки, лишенные материи, и потому их было невозможно убить. Субстанции разрушительной энергии… — Корвин посмотрел на меня, словно проверял, могу ли я выдержать эту информацию. Меня передернуло — в голове сразу всплыли тени, что призывал Мендер. — Да, думаю, именно их ты и видела как серые и черные тени. Не имея возможности убить их, инквизиторы просто лишили их сил. Но если кто-то подарит им новую порцию энергии, они могут обретать видимую форму и даже влиять на живую материю… Но были неуничтожимые и кроме них. Другие — материальные демонические сущности, чьей стихией является смерть. Они не живые и не мертвые, и их невозможно убить. Можно нанести им множество ран, и они вроде как умрут, но спустя какое-то время раны затягиваются, и они «оживают». Единственным способом было… разрезать их на куски. Со многими так и поступили. Еще можно было спалить драконьим пламенем, но к тому времени в нашем мире не было драконов. А этих тварей — их называли «сомхеты» или «дети смерти» — было слишком много, у инквизиции всех стран просто не хватало сил, чтобы уничтожить всех. Поэтому объединенная сила инквизиторов просто… загнала их под землю и запечатала точки входа особой магией. Как ты знаешь, в особых случаях инквизиторы имеют право использовать магию против магов. Отсюда легенды о преисподней под землей.

Меня мелко трясло. Все встало на свои места, и перед глазами снова было подземелье и проклятый люк. Оказывается, прямо подо мной была… преисподняя? Место, где живут страшные демонические сущности?

— Люк в подземелье Мендера — одно из таких мест? — спросила я. А Корвин неожиданно накрыл мою руку, лежавшую на колене, своей ладонью. Сразу стало спокойнее, но ужас осознания так и не уходил.

— А кто это может быть? — спросила я.

— Думаю, кто-то из прямых потомков демонов, сумевший раскрыть свою сущность, — серьезно ответил Корвин. — То есть сильнейший маг современности, прячущийся пока не известно, где, и выставляющий на поверхность щупальца — таких вот мендеров.

— И кстати, если дело когда-нибудь дойдет до магической битвы, — сказал Дэйл, — пока что нам некого ему противопоставить… Среди инквизиторов или известных мне скрывающихся магов нет никого равного…

— И этот вопрос мы тоже пытаемся решить, — резко сказал Корвин, встал и отошел к окну.

А я вздрогнула. Что его напрягло? То, что пока не удалось решить вопрос? Или что-то другое? Почему-то мне подумалось, что это как-то связано со мной, и стало грустно.

Я хотела бы приносить Корвину радость. А вместо этого со мной одни заботы…

Но спросить причину такой реакции я не решилась. К тому же куда важнее были вопросы, которые мы сейчас обсуждали. И удивительно, что эти двое «посвященных» сильных мира сего говорили со мной о скрытом от глаз обывателей.

— Пройдя через жизнь у Мендера, ты стала частью всего этого, к сожалению… — вдруг сказал Корвин, словно прочитал мои мысли. Теперь он стоял, облокотившись на подоконник, и пристально смотрел на меня. — Скрытая сторона давно не секрет для тебя…

— Корвин, — вдруг аккуратно сказал Дэйл, — Анна имеет право узнать и другую правду… Если хочешь, могу я…

Они резко переглянулись. А у меня сердце забилось громче в неясной тревоге.

— Да. Я сам, — сказал Корвин. Подошел и снова сел рядом со мной.

— Что еще я должна узнать? — спросила я, хоть уже поняла, что информация будет не радужной. И может быть, я даже не хочу этого знать…

Корвин снова положил ладонь на мою руку, словно пытался передать мне какой-то импульс, какие-то чувства через прикосновение. А может быть, чтобы удержать меня на месте.

— Помнишь, ты просила меня узнать про твою бабушку? Анна… Мы навели справки. К сожалению, твоя бабушка умерла год назад, — он сильнее сжал мою ладонь, словно пытался не дать боли ворваться в мою душу.

Она и не ворвалась. Я почувствовала другое.

Удар. Еще один удар судьбы.

Резкий, как пощечина. И оглушающий.

Как описать состояние, когда тебя ударили, но ты еще не ощущаешь боли? Вот так было и со мной.

Наверное, еще несколько дней назад эта новость убила бы меня. Я узнала бы о смерти бабушки, и жизнь утратила бы смысл. Ведь, мечтая выбраться от Мендера, я хотела вернуться к ней. Обнять родного человека, прижаться к теплой груди, почувствовать особую любовь, что была между нами, любовь бабушки и внучки. Помогать ей, заботиться о ней… О близком и единственном родном человеке. Но сейчас я ощущала лишь сильный удар и знала, что смогу его выдержать. Знала, что смогу идти дальше. Потому что … Да просто потому, что есть Корвин. И потому что у меня появилась цель — вывести Мендера на чистую воду и найти того, кто стоит за всем этим.

— Найдите Нину, — тихо сказала я. — Может быть, она смогла выжить… И скажите, как умерла бабушка? Что случилось… Корвин, я… могу это знать…

Мне еще предстоит пролить слезы по бабушке. Еще долго я буду ощущать этот удар, и боль от него будет расходиться кругами по моей душе. Но я смогу пережить это.

В душе останется пустота, но потом — я знала это точно — она заполнится любовью и благодарностью. Если, конечно, у нас все получится. Если я верну себя, и если мы сможем победить.

* * *

Корвин

Вся проблема была в том, что Анна не знала, где вход в подземелье Мендера. Первый раз она попала туда, будучи без сознания. И в конце он вывел ее наверх, тщательно завязав глаза. И люди Дэйла при обыске не нашли этот вход.

Если бы мы знали хотя бы, где искать… Можно было бы обойтись без всего остального. Найди мы лабораторию Мендера, и доказательства были бы налицо. Наверняка, на магических предметах осталась масса его отпечатков пальцев. Да и магический след в месте, где годами проводили эксперименты по открытию «точки входа», невозможно скрыть. Он был бы доступен для аппаратуры инквизиторов.

Но у нас не было этого оружия. Поэтому оружием стал наш план. И Анна. Я сжимал зубы и терпел. Один раз я позволю ей рискнуть и сделаю все, чтобы она вышла победительницей. Ей это нужно.

А потом… что будет потом, мне даже не хотелось думать. Я представлял себе Анну в окружении влиятельных мужчин, которые, наверняка, заинтересуются ею на балу. И меня охватывала боль вперемешку со злостью.

Мое идиотское благородство! Привязать девушку к себе, пока ее ко мне тянет, пока она испытывает благодарность. Пока не видит никого, кроме меня. Не оставить ей выбора. Как это было бы просто… Но герцог Марийский не мог так поступить и мучился дурацкой ревностью, для которой даже еще не было поводов. Впрочем… может, и были. Я ведь видел, как реагировали на мою Анну «бойцы Дэйла». И видел, что ей начало это нравиться.

И это сейчас, когда она еще не расправила крылья!

А потом ветер подхватит ее и унесет от меня. А у меня самого пока нет крыльев, чтобы догнать ее. И уже не будет — ведь я так и не нашел другого способа претворить в жизнь свои цели.

Впрочем, сейчас было не до того. Нужно было работать. И поиграть в сиятельного герцога Марийского, разгневанного выходной Мендера с жучком.

На второй день подготовки я позвонил Мендеру и сказал, что приеду поговорить. Голос у мерзавца был испуганный. Да и в целом от него исходило ощущение неуверенности и тревоги. Ясно понял, что Анна избавилась от жучка, и неизвестно, что мне рассказала.

Когда я приехал, душу свело от омерзения. Мендер суетился вокруг меня еще больше, чем в прошлый раз. А я как раз всем видом изображал едва сдерживаемую злость.

— Ваша светлость, как я рад вашему новому визиту… — пищал Мендер, а Алисия Транси, как всегда, одетая с иголочки, радушно улыбалась. И от обоих широкими волнами расходился страх.

— Нужно побеседовать, — бросил я, не здороваясь, и водитель захлопнул за мной дверь. Улыбка на лице Алисии стала еще напряженнее, а Мендер засуетился пуще прежнего.

Спустя несколько минут я подчеркнуто небрежно и расслабленно устроился в кресле и посмотрел на Мендера особым «довлеющим» взглядом. Он не выдержал и опустил глаза.

— Ваша светлость, вы недовольны девушкой…? — начал он.

— Не прикидывайтесь, Транси, — сказал я и небрежно взял предложенную чашку кофе. — Я доволен моим приобретением. Девушка покорная… как раз подходит для моих целей. Мне не нравится другое. Я не люблю, когда за мной следят, — резко закончил я и еще сильнее уперся в него взглядом.

— У меня и в мыслях не было… — сказал Мендер, но я поднял руку в останавливающем жесте. Честно говоря, страх этой твари вызывал у меня определенного рода удовольствие. Мечется, как таракан под занесенным над ним каблуком. И не может убежать.

— Не отпирайтесь, Транси, — усмехнулся я. — Возможно, вы не знаете… Я не инквизитор, но у меня есть привилегии инквизитора, — этими словами я дал понять, что при определенных условиях мне позволено применение магии, и это не будет нарушением закона. А также множество других нюансов, о которых Мендер не мог не знать. — К вам ведь приходили? — усмехнулся я. — И это только начало, если не перестанете врать. Единственный ваш шанс — поговорить со мной начистоту. В противном случае…

Признаюсь, я вложил в голос немного магии и увидел, как лицо твари побледнело еще больше.

— Если вы о… том небольшом предмете, что носила в себе девушка… — тихо сказал Мендер и поднял взгляд, — то, ваша светлость, клянусь, у меня не было и в мыслях следить за Вами! Я всего лишь опасался, что девушка преподнесет вам неприятные сюрпризы, и хотел обезопасить вас от них!

Я издевательски рассмеялся. И незаметным жестом включил в кармане записывающее устройство. Недостаточно, чтобы привлечь Мендера, ведь любую звукозапись можно подделать. Но этого будет достаточно при прочих равных — после бала.

— Я даже склонен поверить вам, — теперь я с издевкой улыбнулся и наклонился в сторону Мендера. — В том, что вы хотели следить за девушкой. Не хотели отпускать контроль. И даже склонен понять это…

Изобразив удовлетворение, я откинулся в кресле, положил ногу на ногу и сказал: — Итак, вы маг, Мендер…

Мендер вздрогнул и опять опустил взгляд. А мне подумалось, что сейчас он опускает глаза и боится сказать лишнее, как несчастная Анна, которую он забил и замучил. И да, это было приятно.

Еще приятнее было бы прямо сейчас встать и раздавить его, как таракана… Но нельзя.

— Ну что вы! — залепетал Мендер. — Я всего лишь исследователь…

— Да? — я издевательски поднял брови. — Возможно. Но исследования ваши в области магии… Знаете, Транси, — я словно доверительно наклонился к нему. — Нам с одним моим знакомым инквизитором стоило больших усилий извлечь ваш «жучок». Признаюсь, это хорошая работа. И у нас нет никаких сомнений, кто его поставил. А после… ваша девушка… рассказала кое-что интересное, когда мы на нее надавили. И мне стоило больших усилий убедить моего друга не поднимать шумиху вокруг этого дела… Так что, Мендер, у вас сейчас есть выбор…

— Да, я маг! — неожиданно злобно сказал Мендер и посмотрел на меня прямо. — Маг, не хуже многих! Что вы хотите, ваша светлость? — в его голосе появилась ответная издевка.

Я наигранно рассмеялся.

— Что ж… Мендер, — я вновь откинулся на спинку кресла, — знаете, так вы мне больше нравитесь! Пожалуй… я действительно предоставлю вам выбор.

— Какой? — тихо спросил он и опять опустил глаза. Видимо, смелости этой твари надолго не хватало.

— Очень простой, — улыбнулся я. — У вас есть выбор — умереть, пойти под трибунал. Или… работать на меня.

По телу Мендера прошла волна облегчения. А страх и злость сменились удовлетворением.

— Вам нужен маг? — спросил он.

— Да, рассказ девушки заинтересовал меня, — небрежно сказал я. — И, видите ли, Мендер, — продолжил я светским тоном, — я тоже провожу некоторые исследования…

Глаза Мендера сверкнули.

— Вы такой же, как я? — быстро спросил он.

— Скорее, это вы такой же, как я, — жестко ответил я. — Не забывайтесь, Транси. Вы можете выполнять некоторые мои поручения, и я сохраню вашу жизнь. И конфиденциальность.

— А девушка? — спросил Мендер. — Она знает слишком много…

— Это моя забота, — я небрежно махнул рукой. — Эта «покупка» оптимальна для моих исследований. Не вижу смысла ее терять… Имейте это в виду, Мендер. Жду вашего решения.

В чувствах мерзавца царило удовлетворение и облегчение.

— Это будет честью для меня, ваша светлость, — сказал он, встал и поклонился. — Я должен подписать контракт?…

— Нет, что вы, — улыбнулся я. — Я не доверяю бумаге. Думаю, вы тоже… Что ж… рад, что мы поняли друг друга. Детали получите позже. Сейчас же… — я снова улыбнулся, демонстрируя удовлетворение могущественного человека, внезапно подобревшего. — Я доволен своей покупкой и вами, и хочу сделать вам подарок в начале сотрудничества… Может быть, у вас есть какие-либо пожелания, Мендер?

Транси замялся. Потом посмотрел на меня даже робко.

— Ваша светлость, я понимаю, что это наглость… Но я… очень люблю свою мать. Ее далекие предки были знатного рода, и у нее есть мечта. Она всю жизнь мечтала посетить предновогодний королевский бал, где соберутся все… Я знаю, что у вас есть право приглашения…

— Всего-то, — махнул я рукой. — Вы бережете мой кошелек, мой дорогой. Я выпишу вам приглашения… А сейчас, Мендер, расскажите мне о ваших исследованиях, — я изобразил ленивый вальяжный интерес.

* * *

Конечно, Мендер наврал. Рассказал часть правды, но истинной своей цели не открыл. Умолчал про люк, про руны, про то, что его особняк граничит с «преисподней». Но в целом данная им информация (записанная мной на диктофон) впоследствии сыграет свою роль.

Мне нравилась эта игра.

Если бы еще не Анна… Я представлял себе, как она встретится глазами с тем, кто мучил ее много лет. И мне становилось тошно. В том числе от самого себя. Что из каких-то там высших соображений я позволяю, чтобы это происходило.

Свои чувства к ней я перестал анализировать и называть словами. Назвать это любовью или нежностью… Какая разница. Анна стала частью меня самого. И в то же время была далека, как никогда, из-за стены, которую установил я сам.

Иногда видел ее расстроенный и растерянный взгляд, когда уходил после танцев. Но сжимал зубы и не делал того, что хотелось — развернуться, подхватить ее на руки и унести от всего и всех. Любить долго и нежно, пока вечная тревога на ее лице не сменится удовлетворением счастливой женщины.

Неужели я отдам Анну ее собственной жизни? Неужели позволю, чтобы чужие руки касались ее? Чтобы чужие губы сомкнулись на ее губах и срывали тонкие стоны? Неужели позволю ей быть с другим?

На самом деле я все еще этого не решил.

Пока она рядом. А потом… Потом я смогу решить, когда увижу, чем закончится ее выход в свет.

Глава 16. Последний вечер

Две недели до бала пролетели удивительно быстро. Я думала, что буду волноваться все сильнее. Но чем ближе было событие, тем спокойнее мне становилось. Я была готова рискнуть жизнью, чтобы убрать жучок. Пан или пропал. Так и сейчас. Все просто произойдет, и либо мы выйдем победителями, либо… мне все равно. Главное, что, пока это происходит, Корвин рядом. Пока я нужна им с Дэйлом, он не попробует как-то по-другому устроить мою жизнь, не попробует избавиться от меня.

Я вздыхала. Казалось бы, за эти две недели мы могли бы стать ближе. Мы и стали — я окончательно перестала бояться его, доверяла, как самой себе. Только вот той близости прикосновений и горящего огня больше не было. Между нами стояла стена, пусть тонкая, но стояла. И не я ее построила.

Стены не было, лишь когда он вел меня в танце. А потом долго смотрел на мое лицо. И я отчаянно ждала, что сейчас он перешагнет барьер и снова скажет, что хочет меня, как полоумный, может быть, что я нужна ему… Но он лишь улыбался, отпускал мои руки и уходил. И становилось холодно. Да и танцевал он со мной все реже.

Но может быть и хорошо. Мне ведь не на что рассчитывать.

Пару раз он вывозил меня в картинные галереи на модные выставки, чтобы потренироваться бывать на людях, приветствовать, прощаться, поддерживать беседу. Я справлялась. Он представил меня нескольким знакомым, встреченным там, я поговорила о погоде и выставке. Не страшно. Лишь их заинтересованные взгляды немного смущали. Но я ведь представляла себе, на что иду…

Все это обязательно вызовет ко мне интерес. И без шепотков за спиной будет не обойтись. Была к этому готовой. А такие заинтересованные взгляды — не избранница ли я герцога Марийского — даже льстили. Но и лишних вопросов никто не задавал.

В последний день перед балом мы уже не готовились. Я отдыхала. Модистка приехала, чтобы окончательно проверить, как сидит на мне платье, специально сшитое для бала. А в восемь вечера меня вдруг позвал Корвин. В бальный зал.

Сердце забилось громче от сладкой, неожиданной радости. Я знала, что он зовет меня не для еще одного «экзамена». Экзамен они с Дэйлом провели утром, и я прошла его без труда.

Приветствие, умение держать себя, светская беседа… Странно, но двух недель хватило, чтобы я чувствовала себя уверенно. Все эти навыки: как к кому обращаться, на какие темы разговаривать, как брать бокалы с подносов и прочее — влились в меня просто и органично. Словно я выросла в подобной среде. Я подозревала, что это связано с тем, кто был моим учителем…

Знала, что Корвин владеет каким-то видом ментального воздействия. Что пару раз он точно погружал меня в сон. Поэтому связывала свои успехи с тем, что учил меня по большей части он. В его руках и в его присутствии все было легко…

Только вот не хотел он долго держать меня в руках. Всегда отпускал.

Теперь же он звал меня. Для чего? Сладкая радость смешалась со смутной тревогой. Может быть, он хочет «попрощаться»? Нет, только не это!

Лучше пусть будут последние наставления, а не последний танец!

Я быстро переоделась в красивое голубое платье, отдаленно похожее на то, которое мне предстоит надеть завтра. Шелковистое, с открытыми плечами и узорчатой вышивкой на лифе. Заколола волосы так, что сзади они струились, а с боков и спереди не лезли в глаза. Время для высокой прически придет завтра. Сегодня естественная красота.

Мне хотелось быть красивой для него. Красивой и нежной.

Не чуя под собой ног, я спустилась в зал. Как будто плыла, витая где-то высоко.

Слуга открыл передо мной дверь.

Огромный зал был погружен в приятный полумрак. В качестве освещения горели лишь четыре старинных светильника в виде свечей на постаментах, размещенные по углам.

Звучала красивая музыка, немного ретро, не из тех музыкальных тем, под которые я училась танцевать.

А в центре спиной ко мне стоял Корвин в черной облегающей рубашке и таких же брюках. В полутьме на его черных волосах, зачесанных назад, играли легкие отблески. Они были блестящими и гладкими. А мне вдруг захотелось подойти, встать рядом и закопаться в них… Разрушить правильность его прически, разбить стену между нами…

Но я лишь молча остановилась.

Услышав меня, он обернулся. И я встретилась с горящим, но грустным взглядом. Я сделала легкий книксен, как учили.

— Спасибо, что пришла, Анна… — и протянул мне руку ладонью вверх, приглашая. — Потанцуй со мной. Завтра будет много кавалеров… Только сегодня я могу один танцевать с тобой.

— Корвин, я всегда… — начала я. А он вдруг с улыбкой приложил палец к губам. — Просто потанцуй. У нас с тобой это хорошо получается…

Мне захотелось кинуться ему на шею и сказать что-то безумное, что сразу разобьет и стену и эту его странную, загадочную грусть. Но я… просто привыкла слушаться. И, наверное, двух недель обучения хорошим манерам, танцев и поездок по галереям недостаточно, чтобы пересилить привычку, вбитую кнутом Мендера.

Я быстро подошла к нему и вложила ладонь в его руку.

Музыка зазвучала громче, наполнила зал. И мы полетели… Как все разы до этого, но еще выше. Еще стремительнее, более плавно, еще… еще ближе друг к другу… Это было так легко — продолжать его движения и начинать свои так, чтобы ему было просто продолжить.

Так легко было быть стеблем в его руках, гнуться и знать, что он всегда удержит.

Не знаю, сколько времени это продолжалось. Музыка менялась, менялись наши движения, сменялись танцы и их вариации. Я совсем перестала думать и ощущать что-то конкретное. Это был полет — бесконечный, высокий — в его руках. И он не прекращался…

Иногда я ловила краем глаза, как развевается мое платье, ощущала, как потоки воздуха шевелят мои волосы. И в какой-то момент не выдержала и рассмеялась от счастья. А в лице напротив наконец появилась улыбка — уже почти без горечи, радостная, почти счастливая.

А потом он вдруг остановился. Музыка, словно она подчинялась его воле и настроению, тоже стала тише. Как будто не хотела мешать нам.

Корвин одной рукой коснулся моей щеки и вгляделся в мое лицо. А я словно залипла, глядя в его голубые глаза. Какие разные они бывают… Иногда блестят хрустальным холодом. Иногда горят, как горячие звезды. А иногда такие, как сейчас, — обволакивающие и очень нежные…

— Волнуешься, девочка? — спросил он мягко.

А я, как ребенок, отрицательно покачала головой.

— Нет. Вы ведь будете поблизости. Значит, не страшно.

— Не только я. Дэйл, его ребята, инквизиторы. Я тоже не очень тревожусь за твою безопасность… Я опасаюсь другого, — другая ладонь легла мне на щеку, и все мое лицо оказалось словно в чаше из его рук.

— Чего? — тихо спросила я. А его взгляд бродил по моему лицу, останавливаясь на губах, глазах. Сердце протяжно вздыхало и билось. Только бы не сорвался этот момент! Как сладко мне просто от его близости!

— Что тебе будет страшно и больно. Придется опять пройти через неприятное, — просто ответил Корвин. — И еще, что… впрочем, поговорим об этом после бала…

«О чем?» — мне захотелось крикнуть это. Но в этот момент его губы накрыли мои.

Внезапно, даже уже нежданно… Ведь почти не надеялась, что это когда-нибудь произойдет.

И мир вокруг исчез, как и все мои мысли. Все закрутилось, как спираль, слилось в точку и исчезло.

Сколько мужчин касалось меня? Пусть против моей воли, но я прошла через много мужчин… А вот поцелуев — настоящих поцелуев — в моей жизни почти и не было. Да что там «почти»! Их просто не было! Мои губы терзали, трепали, лизали, в конце концов, но не целовали.

А это, оказывается, так прекрасно! Корвин целовал меня нежно, но уверено. Жадно, но неторопливо. Страстно, горячо, но бережно. Глубоко и сильно, но обволакивающе. Он то едва касался моих губ, а то его губы и язык жадно впивались, проникали в меня, и я застонала бы, если бы он оторвался хоть на мгновение. Потрясающие, ни с чем не сравнимые ощущения!

И я отвечала, не контролируя себя, отдаваясь без страхов и сомнений. Отвечала всем, что накопилось в моей душе. И казалось — оторвемся друг от друга, и все опять станет неправильно.

Знала, что стою только потому, что он меня держит — крепко, но бережно. Скользя руками по спине, зарываясь ладонью в волосы, приподнимая меня от пола и опуская обратно.

Но буря пошла на спад. Как будто ураганный ветер начал успокаиваться и постепенно превратился в легкий теплый ветерок. Прижимаясь лбом к моему лбу, Корвин держал меня, и я ощущала тщательно контролируемую дрожь желания.

— Почему вы…? — прошептала я. Сейчас я была готова умолять, чтобы он взял меня на руки и отнес к себе. Чтобы ураган вернулся, а стена рухнула.

— Остановился? — хрипло усмехнулся он. Одна его рука скользнула мне за затылок, и он мягко запрокинул мою голову так, что ему стало удобно смотреть мне в глаза. — Хотя бы потому, что наш «договор» не действует, с тех пор как ты рассказала мне правду. Ведь ты не заключала никакого договора. Потому что ты не принадлежишь мне и не работаешь на меня. Нет договоров и правил, есть только ты и я… — он провел рукой по моему лбу и коснулся волос.

Удивительно, но увлеченная обучением, я мало думала о своем нынешнем статусе. Что, когда открылась правда, «договор» потерял силу. И я теперь не известно, кем прихожусь Корвину.

Может быть, теперь я важна для него, только пока нужна для операции против Мендера? Но почему он тогда только что так страстно меня целовал? Так страстно, что я опять поверила, будто между нам может быть что-то большее. «Есть только ты и я…» — эхом пронеслось у меня в голове.

— Но тогда тем более… — почти простонала я. — Почему?

Корвин резко отстранился, и в освободившееся пространство ударил холод. Но в ту же секунду его руки опять с двух сторон обхватили мое лицо.

— Потому что ты такая… беззащитная, Анна, — сказал он искренне. И в голосе я услышала боль. — Так легко воспользоваться этим. Твоей благодарностью, твоим зарождающимся… влечением… Так легко… — тяжело дыша, он опять склонился к моим губам. Но тут же отпрянул, отпустил мое лицо и сделал шаг назад. — И снова не дать тебе никакого выбора!! Знаешь… это похуже, чем совратить провинциальную девственницу! В подобных случаях меня как раз не стала бы мучить совесть, они ведь лишь об этом и мечтают.

Пару мгновений я стояла, как будто он дал мне пощечину. Его слова врезались в душу, и я не знала, что чувствовать и думать.

Так я… я действительно нужна ему? Просто у него какие-то свои соображения? Он боится, что я полюблю лишь его роль в моей жизни, его помощь, его обхождение, а не его самого? Что я из благодарности буду с ним, а потом пожалею об этом?

Мне стало даже обидно. Почему! Ну почему нужно все усложнять, если он мне самой так нужен! Может быть, я испугаюсь в какие-то моменты, я ведь не привыкла быть с нормальным мужчиной, что-то может вызвать неприятные ассоциации, и я испугаюсь.

Но я всем сердцем хочу… дарить ему радость, счастье… и да, наслаждение, тоже. Ну и что, что недолго. Я смогу принять, что спустя десятилетия он уйдет в другой мир…

Смогу.

— Так если хотите дать мне выбор, спросите меня… — тихо, но уверенно сказала я. А на глазах набухли неконтролируемые слезы.

— Спрошу. Потом, когда все закончится, — усмехнулся Корвин в ответ. И я заметила, что он полностью взял себя в руки. Хрипотца исчезла из голоса, дрожь желания улеглась. Снова он был собранный, спокойный и какой-то… величественный посреди старинного зала. — Я много о чем спрошу тебя, Анна… потом, — закончил он. — Предложу и спрошу. Но не сейчас.

И вдруг рассмеялся.

— И тем не менее… Мне показалось, тебе захотелось, чтобы тебя взяли на руки, — в два решительных шага он оказался рядом со мной и подхватил меня на руки, словно я вообще ничего не весила. — И еще я знаю, что одна девушка — спецагент из команды Дэйла — любит ужинать прямо в постели…

Я была растеряна, но не могла не рассмеяться от его слов. Да и постыдные мысли, что может быть… если он проведет этот вечер со мной, то не устоит, вызвали неожиданную радость. Я даже представила, как сейчас заберусь в постель и соблазнительно выставлю плечо. Стыд какой, Анна!

Впрочем, Корвин ведь видел меня и голой, даже сидел рядом в воде, на кровати… Кому как не мне знать, что если он решил, то не сорвется и не возьмет женщину. Я незаметно вздохнула.

Он нес меня до самой спальни. И ни разу не поцеловал. А мои губы просто горели от желания, чтобы это произошло.

Глава 17. Операция "Бал"

— Его светлость сиятельный герцог Марийский сэр Корвин Тэйт и мисс Анна Грэйн! — пронеслось над залом, и сотни глаз устремились в нашу сторону.

Я была готова к этому, знала, что все будут смотреть на меня хотя бы потому, что я пришла с Корвином. Но в первые моменты показалось, что меня выкинуло из тела, и я кружусь где-то сверху, вижу внизу свою худую фигуру возле собранного и величественного Корвина.

Но было кое-что, привязывавшее к реальности — его твердый надежный локоть.

Сколько бы я ни смотрела на фотографии королевского бального зала, ожидания даже в малой степени не соответствовали тому, что предстало. Зал сиял. Сиял огромными хрустальными люстрами под потолком, сиял белизной стен и колонн. Сиял золотой росписью на портиках, украшавших его сверху. Сияло убранство, и сияли люди, собравшиеся здесь — вся высшая знать Каррены и такие вот «счастливчики» вроде меня.

Женщины в шикарных нарядах. Кто-то в изысканных узких платьях, кто-то — в громоздких в стиле «ретро», но все в украшениях, отражавших свет люстр и вносивших свой вклад в общее сияние. Мужчины — в черных и бежевых костюмах, некоторые в белых. Некоторые во фраках вместо пиджаков.

Мой герцог — в простом облегающем черном костюме с серебряной цепочкой, протянувшейся от кармана на груди до плеча, — казался одетым скромно. Но от этого он выглядел даже изысканнее большинства.

Мое бальное платье тоже было простым, но элегантным. Стиль подобрал сам Корвин. Белое, с завышенной линией талии, мягко струящееся вниз. Плечи открыты, а лиф усыпан небольшими бриллиантами. Согласно моде последних лет, к открытым плечам полагались длинные перчатки из тончайшей ткани. Прическа высокая, с двумя завитыми прядями, бегущими от висков. Корвин, увидев меня в полном бальном убранстве… ничего не сказал. Просто подошел и поцеловал мою руку в перчатке.

Несколько мгновений я моргала, не в силах вычленить отдельные группы людей, музыкантов в дальнем углу, столики с яствами по периферии и официантов, снующих тут и там. На эти мгновения я ослепла от великолепия. И мне захотелось спрятаться — маленькой и беззащитной куда-нибудь подальше. Хотя бы за спину Корвина.

Но все было таким красивым, блестящим, что я даже начала немного понимать Алисию, которая всю жизнь мечтала здесь оказаться. Это я рассказала Корвину с Дэйлом о мечте старой «мадам», которую она иной раз со вздохом высказывала своим «девочкам». А они сыграли на этом.

Да, Алисия, сегодня ты попадешь на королевский бал. Только если все пойдет, как надо, он закончится для тебя не так, как ты ожидала.

Мысль об Алисии заставила меня оглянуться по сторонам — не пришли ли они уже.

— Их еще нет, Анна, — тихо сказал мне Корвин. — Пойдем, — он улыбнулся, адресуя эту улыбку не только мне, но и окружающим, многие из которых склонялись в поклоне, когда мимо проходил «сиятельный герцог Марийский». — Просто улыбайся, держи голову прямо… И пойдем. Если мы хотим, чтобы тебя принял высший свет — тебя должна принять она, — и Корвин незаметно кончиками пальцев ободряюще сжал мою ладонь, лежавшую на его предплечье. Даже через тонкие белые перчатки я ощутила, какие горячие и надежные у него руки.

Сквозь расступающуюся толпу — танцы еще не начались — Корвин повел меня к пожилой женщине с седыми волосами, убранными в весьма простую высокую прическу. Впрочем, простой эта женщина могла показаться лишь издалека. Вблизи было видно, что, если кто-нибудь из девушек захочет претендовать на звание «королевы бала», то они давно и навсегда проиграли этой женщине.

Старая графиня Грэммер была прекрасна строгой красотой женщины, которая числилась красавицей всегда и не утратила ни стати, ни манер, ни внешности в старости. В изящном кремовом прямом платье с оборками она сидела в кресле у стены, легонько обмахиваясь веером. А лицо хоть и было изборождено морщинами, которые она не скрывала, выглядело строгим и красивым: брови с изломом, прямой нос с едва ощутимой горбинкой, тонкие, но не злые губы. И внимательные светлые глаза, устремившие свой взгляд на меня, как только мы приблизились. Подле нее в креслах сидели еще три дамы в возрасте, и сновали девушки, одна другой моложе и симпатичнее. Казалось, каждая из них пытается понравиться старой графине, а та милостиво принимает их «служение».

Я молча присела перед ней в реверансе, когда Корвин представил меня. А в его голосе, когда он приветствовал графиню, я услышала настоящее, не наигранное уважение и почтение.

— Присядьте подле меня, дорогая, — сказала графиня, разглядывая меня, и тут же неизвестно откуда вынырнул слуга еще с одним креслицем. — Первый раз этот зал ослепляет и вызывает головокружение. Присядьте и отдохните. Скоро начнутся танцы, хватит с вас… Такая красавица не получит шансов отдохнуть во время бала.

Голос у нее был глубокий и красивый. Но в нем слышался твердый характер, в любой момент способный добавить в этот голос стальные нотки.

Понимая, что у меня главный экзамен, я с прямой спиной устроилась в предложенном кресле.

— Благодарю, ваше сиятельство…

— Мисс Грэйн, я так понимаю, вы совсем недавно в столице? — ко мне неожиданно обратилась одна из дам, сидевших подле графини. — Как вы ее находите? На мой взгляд, стало очень людно, и машины… машины повсюду.

— Да, даже по пути сюда мы чуть не попали в пробку, — ответила я. — Но столица великолепна…

— Как давно вы приехали? — спросила графиня, остро разглядывая меня.

— Около двух недель назад, ваше сиятельство.

— Герцог? — графиня подняла брови, внимательно глядя на Корвина. — И вы даже не дали девушке осмотреться? Сразу привели в это скопление роскоши и амбиций?

— Да, графиня, — Корвин едва заметно усмехнулся. — Я счел, что среди этого скопления можно найти настоящие алмазы. Один из них я много лет имею честь встречать в этом месте, а другой привел с собой.

Графиня вздохнула:

— Никогда не поймешь, когда вы говорите серьезно, а когда шутите. Мисс Грэйн, он не замучил вас этим?… — и взгляд старой графини, устремленный на меня поверх веера, стал одновременно веселым и… одобряющим.

— Нет, что вы, герцог всегда остроумен настолько же, насколько вежлив, — нашлась я и поймала еще один одобрительный взгляд.

Я выдохнула. Похоже, экзамен я прошла.

И в этот момент все взгляды снова устремились к двери. Видимо, когда входил кто-то, хорошо известный в свете, это не привлекало внимание. Когда же появлялся некто новый, то вся эта знать не могла сдержать любопытства.

А мое сердце ушло в пятки и затрепыхалось там раненой птицей.

— Миссис Алисия Транси и ее сын мистер Мендер Транси! — пронеслось над залом. И я увидела хорошо знакомые мне невысокие фигуры.

Тщательно причесанный, можно сказать, «зализанный» Мендер в синем фраке и Алисия, тоже прилизанная и одетая в бежевый подчеркнуто элегантный костюм. Сухонькой ручкой, похожей на птичью лапку, она сжимала локоть сына и с хорошо скрываемым восторгом оглядывалась по сторонам.

— Какая падаль… — искренне сказала старая графиня. — Интересно, кто их пригласил…

— Пригласил их я, — спокойно ответил Корвин. — И, поверьте, графиня, в этом есть смысл, — он неожиданно подмигнул старой женщине, так что заметили только она и я. — Боюсь, «эта падаль», — он склонился к нам и говорил тихо, — сейчас выискивает меня взглядом, чтобы поблагодарить за приглашение. Пожалуй, я ненадолго вас покину. Оставляю Анну на ваше попечение.

— Не волнуйтесь, герцог, — я изумилась еще больше, заметив ответное подмигивание графини. — Пока я радом, с вашей подопечной ничего не случится. Ни одна акула в этом зале не посмеет открыть на нее свою пасть.

А я ощутила острый прилив благодарности к этой женщине. Когда в зале появился Мендер, мне стало казаться, что он только и делает, что высматривает меня.

Корвин скрылся в толпе, а я автоматически отвечала на вопросы графини и дам вокруг, поддерживала беседу, пытаясь выцепить глазами Корвина и «падаль» возле него. Но слишком много пышных юбок мелькало вокруг…

А потом вдруг громкий голос пролетел над сводами зала:

— Его величество великий король Архер Первый и ее величество королева Тиана.

Все, кто сидел, поднялись, и зал одной волной склонился в легком поклоне. Чета монархов шла по залу, в живом коридоре. Пока они шли, я не могла разглядеть короля, ведь стояла с опущенным взглядом, но вскоре торжественная музыка, сопровождавшая появление монаршей четы, стихла. Король с королевой опустились в шикарные кресла (все же это, видимо, был не трон) на постаменте на другом конце зала.

— Начать бал! — прогремел голос монарха. Теперь я видела, что это высокий плотный человек средних лет, по традиции, в длинной мантии. Русоволосый с аккуратной бородкой, совсем такой, как на фотографиях и по информационной установке. Королева — тоже высокая, изящная женщина с высокой прической и тонкими чертами лица.

Со всех сторон полилась музыка, а я растерянно заморгала. Как бы ни готовили меня, сейчас я не знала, что делать. Неожиданно кто-то коснулся моей руки.

— Как хочешь, а первый танец все равно мой, — услышала я прямо над ухом голос Корвина.

Ни слова не говоря, с громко бьющимся сердцем я вложила руку в его ладонь. Хорошо. Первый танец на людях с Корвином — уже легче. Надежно, он не даст мне улететь… И пусть Мендер смотрит. Пока Корвин рядом, мне все равно.

Это был классический кранси. Мы кружились среди других пар. Но я ощущала, что почти все в зале бросают взгляды на нас. А Корвин смотрел на меня удивительно спокойно. Словно специально приглушил свой внутренний огонь, чтобы не выдать чувств. Сейчас, здесь я его подопечная. Даже не девушка с неизвестным статусом. А в голове у меня почему-то промелькнуло несколько историй из книг, где богатые опекуны женились на своих подопечных. Иногда ради еще больших денег, а иногда и по большой любви…

Сияние большого зала мелькало в глазах, и я едва не пропустила конец танца — в конце нужно было чуть откинуться на руку партнера, а потом он помогал даме подняться. В последний момент я ощутила, как Корвин слегка запрокидывает меня, потом приподнимает, и вдруг встретилась глазами с мужчиной, который с искренним интересом пристально смотрел на меня.

Во взгляде была властность, приправленная, однако, дымкой вежливости. Как у самого Корвина.

Высокий, статный, русоволосый, с красиво зачесанными назад волосами. Правильные черты лица казались немного тяжеловесными, но не портили его. А цвет глаз был необычным для блондина — карим. В белом фраке и облегающих белых брюках стиля ретро. Так позволяли себе одеваться лишь мужчины самого высшего сословия.

Мое сердце гулко ударило. Мужчина смотрел только на меня. И я узнала его. Это был принц Сэдвик — наследник престола Каррены. Один из немногих, кого в этом зале можно было назвать более знатным, чем Корвин.

Я склонилась в глубоком реверансе, а Сэдвик одарил меня одобрительным взглядом.

— Мисс Анна Грэйн, — представил меня Корвин. Я краем глаза заметила в его лице раздражение.

Принц Сэдвик неожиданно склонился и поцеловал мне руку. И я увидела, что множество взглядов направлены на нас. Как я стою рядом с Корвином, а сам наследник короны целует мне руку…

— Герцог, где вы прятали от нас такое очарование? — улыбнулся принц.

— Там, где водятся настоящие жемчужины, — Корвин ответил без улыбки.

— Прошу вас, следующий танец просто обязан быть моим. Жаль, что герцог опередил меня в первом, — произнес Сэдвик и протянул мне руку. — Тем более что я должен открывать его — первый торжественный остаитальский кранси.

С громко бьющимся сердцем я склонилась в легком поклоне, принятом, когда тебя приглашают. А дальше все было как во сне. Слишком волнительно, чтобы полностью признать реальность происходящего.

Мы были первой парой. Наследник престола открывал танец, и выбранная им партнерша привлекала всебщее внимание. Она должна быть безупречной. Кто назовет безупречной меня?

Но ноги сами собой совершали нужные движения. Я старалась быть плавной и изящной. А где-то на подкорке мелькали мысли, что после внимания принца, которое не понятно, как понимать — не вызвало бы оно проблем! — Мендер может не решиться подойти ко мне. И тогда операция сорвется. Вряд ли его сможет спровоцировать сам Корвин.

— И все же где герцог вас прятал? — улыбнулся мне принц в танце.

— Я из Сампрэ, — ответила я почти правду. — В столице всего лишь две недели, ваше высочество.

— Называйте меня Сэдвик, как мои друзья, — галантно улыбнулся принц. — И, мисс Анна, я буду счастлив показать вам столицу… Вряд ли герцог успел познакомить вас со всеми интересными уголками.

И что мне было ответить?

— Это большая честь для меня, ваше высочество…

— Сэдвик — я настаиваю. Редко встретишь девушку, наделенную таким природным изяществом, и… скромную…

Музыка стихла. Все взгляды были устремлены на нас. Я ощутила, что начинаю краснеть. Все это было слишком для девушки, которая два года назад вышла из подземелья и занималась тем, о чем лучше не вспоминать. В какой-то момент мне показалось, что сейчас грянет гром, и громкий голос на весь зал расскажет, кто я на самом деле. Эти вельможные господа начнут презрительно отворачиваться, а принц небрежно отбросит мою руку и прикажет вывести меня из зала.

Но этого не произошло. Принц снова склонился и поцеловал мою руку. На несколько мгновений задержал ее в своей ладони. А мне показалось, что в зале сверкнула молния — я ощутила, как резкий горячий взгляд Корвина обжег нас.

— Прошу прощения, мисс Анна, я должен оказать внимание и другим гостям, — тихо сказал Сэдвик. — Но я еще не раз приглашу вас… И… мое предложение остается в силе, несмотря на ваш расплывчатый ответ, — он проводил меня к дамам, сидевшим в креслах, и, вежливо кивнув им, удалился.

Я выдохнула, выискивая взглядом Корвина или хотя бы графиню. Корвина не нашла, но заметила графиню. В ее лице было удовлетворение и одобрение. Она едва заметно сделала приглашающий жест рукой.

Но в этот момент ко мне подошел следующий кавалер. Графиня чуть улыбнулась, и по ее улыбке я поняла все. После приглашения принца на его первый на этом балу танец я — самая престижная партнерша, и от этого никуда не деться.

* * *

Меня снова кружили в танце. Кавалеры один за другим приглашали меня, не оставляя мне времени перевести дух. Я знала, что иногда можно отказать. Но что-то внутри меня запрещало это.

И да… все эти прикосновения можно было терпеть. Главное — абстрагироваться от того, что меня касаются мужчины. Бесконечное число мужчин… И верить, что на королевском балу просто не может произойти ничего ужасного.

Кавалеры поддерживали со мной разговор, расспрашивали про выставки, на которых я была, некоторые говорили о книгах и фильмах. Как хорошо, что Корвин дал мне ознакомиться со всем этим! Так я могла беседовать о современной культуре, избегая разговоров о себе самой. Двое открыто пытались назначить мне свидание.

Голова постоянно кружилась, а тревога нарастала. Я старалась найти глазами Корвина, и порой находила. Он стоял у стены с бокалом в руке и пристально смотрел на меня. Хотя, может, мне казалось… Ведь к нему постоянно кто-то подходил, и он тоже поддерживал беседу.

Наконец, видимо, один из партнеров увидел, что я запыхалась от бесконечных танцев. Этого приятного юношу звали мистер Тэйрин, и его социальный статус остался для меня загадкой. Но он мне даже понравился. После очередного танца он умудрился ловко увести меня к столикам с едой, миновав потенциальных партнеров, что провожали меня долгими взглядами. Поинтересовался моими вкусами и взял себе вина, а мне сока…

Я застыла с бокалом в руке, когда сережка со встроенным датчиком неожиданно завибрировала в ухе. Это был знак — Мендер идет ко мне.

В то же мгновение я увидела рядом с нами Алисию.

— Молодой человек, — с улыбкой змеи обратилась она к мистеру Тэйрину. — Простите меня, не могли бы вы принести мне кусочек вон того торта… Что-то не могу найти ни одного официанта, а мои старые ноги…

Тэйрин с готовностью бросился ей на помощь. А мое сердце громко ударило и ухнуло в пятки. Рука Мендера жестко — со стороны, видимо, ненавязчиво — сжала мой локоть.

— Сейчас мы с тобой отойдем на террасу, шлюшка! — услышала я возле уха. Слишком много народа вокруг… Спины окружающих закрывали от меня Корвина, графиню, людей Дэйла, что дежурили при входе. Я была одна. И именно сейчас на меня никто не смотрел.

Все вернулось. Ужас и отвращение, что охватывали меня от прикосновений Мендера, ощущение полной беззащитности. Я вещь, всего лишь вещь в его руках… Кровь резко прилила к голове. Надо же, как я успела отвыкнуть от этого кошмара! Сейчас мне казалось, я не выдержу ни секунды его присутствия. Просто упаду в обморок.

Я заставила себя сделать глубокий вдох и выдохнуть — так Корвин учил меня успокаиваться. Нужно. Нужно пережить несколько минут. И все. С Мендером в моей жизни будет покончено навсегда. Только бы пережить.

В то же мгновение словно ветерок пробежал по залу, и тепло, легко погладил меня по голове. А я ощутила взгляд Корвина откуда-то издалека. И сейчас в нем не было огня, что прожигал во время танцев. Только поддержка, теплая, надежная.

— Нет, — очень тихо, но решительно сказала я. — Слишком много народа, ты не сможешь увести меня силой.

Словно в подтверждение моих слов кто-то из стоявших поблизости оглянулся на нас, и в лице Мендера мелькнула злость.

— Тогда потанцуем, — резко сказал он, отпустил мой локоть и галантно протянул руку. И тихо добавил. — И не вздумай отказываться.

С новым приступом головокружения я вложила руку в его ладонь. По плану мы должны были просто разговаривать в зале, не танцевать. Но так даже лучше…

Просто потерпеть. Потерпеть.

Терпеть его прикосновения было сложно. Спасало лишь умение принять, быть словно неживой. Мендер четыре года делал меня вещью и научил быть ею. Вещь не чувствует, она принимает все, что происходит. И сейчас это проклятие работало на меня. От цепкого, злого касания его рук к горлу подкатывала тошнота. Но я могла не ощущать этого, быть отдельно от своих чувств.

К несчастью, а может быть, как раз к счастью, ведь мы я должна была в разговоре спровоцировать Мендера, этот танец «пуарто» предполагал близкий контакт партнеров. Сначала мы танцевали молча, я автоматически делала нужные движения. А в лице Мендера, от которого старалась отвернуться, видела удовлетворение. Ему приятно, что я с трудом переживаю встречу с ним. Что ужас прячется внутри меня, и он это знает.

Еще совсем недавно в подобной ситуации у меня не было бы выбора. Я так и осталась бы вещью Мендера Транси. Но сейчас я должна была вести свою игру, и мне было нужно, чтобы он заговорил.

Разворот — и я оказываюсь вплотную к партнеру. Мендер только этого и ждал.

— Что, сучка, думаешь, вытащила счастливый билет? — тихо и зло сказал он мне. А меня свело от отвращения — его голос, его мерзкий тон, его руки у меня на талии…

Один раз. Потерпеть. Пережить. И, может быть, это закончится навсегда, как заклинание, повторяла я про себя.

— Не знаю, как ты ублажаешь его, раз он взял тебя даже сюда, — услышала я прямо над ухом новую реплику Мендера. Он приблизился вплотную — даже ближе, чем предполагали фигуры этого танца. И я услышала в его голосе вожделение. Мой страх всегда заводил его. И чем более беззащитной была я, тем сильнее было его возбуждение.

— Я всего лишь делаю то, что он говорит, — сказала я, преодолевая отвращение. Казалось, слова звучат отдельно от меня, словно их произносит робот, который должен выполнить свою роль.

— О да, это ты умеешь, — прошептал Мендер, и мы сделали новый разворот. На мгновение я оказалась дальше от него, так что контактировали лишь наши руки, и как будто смогла вдохнуть глоток свежего воздуха, прежде чем опять нырнуть в липкую вредоносную жижу. Мендер рванул меня на себя сильнее, чем предполагал танец, и мы снова оказались рядом. — Этому я хорошо тебя научил… Не бойся, малышка, — прошептал он. — Я не убью тебя, пока ты с ним. Он полон сюрпризов, в том числе… приятных. Но ты должна понести наказание за то, что показала жучок… Ты нарушила мой приказ, понимаешь?

Мендер отстранился и посмотрел мне в лицо, словно действительно хотел понять, осознаю ли я его слова. Меня передернуло, а он удовлетворенно улыбнулся.

— Это решать герцогу, я теперь принадлежу ему, — сказала я. Подобные фразы были запланированы, мы с Корвином и Дэйлом оттачивали их. И теперь они вылетали автоматически, но… шли от сердца.

Новый разворот — глоток воздуха — и вновь я вплотную к Мендеру.

— О не-ет, крошка. Ты всегда принадлежишь мне. И я накажу тебя…

— Нет, — чуть громче отвечаю я, хоть Мендер плотно прижимает меня к себе, и я, кажется, начинаю задыхаться. — Герцог защитит меня. А твоя магия тебе не поможет…

Он еще крепче прижал меня к себе, пока фигура танца позволяла это. И я ощутила в нем еще большее возбуждение. Ему нравилась вся эта ситуация. В танце, среди людей, я опять загнана в угол. Я не могу закричать, не могу позвать на помощь, пока мы не доказали его виновность.

Что ж, Мендер посмотрим…

И тут он рассмеялся, отстраняясь от меня в новой фигуре.

— Ошибаешься, девочка, моя магия защитит и от герцога, и от всех остальных… — тихо сказал он. — Ты даже не представляешь себе, на что способна «моя магия», крошка… Я ведь не показал еще и малой доли своей силы…

И тут музыка резко смолкла.

— Ошибаешься, девочка, моя магия защитит и от герцога, и от всех остальных. Ты даже не представляешь себе, на что способна «моя магия», крошка… Я ведь не показал еще и малой доли своей силы… — раздался голос Мендера на весь зал из всех динамиков.

Я застыла. Вот оно. У меня получилось. Теперь дело за Корвином и Дэйлом с ребятами. Одновременно мне стало очень страшно. Как сейчас отреагирует Мендер? И что ждет меня… Эти мысли пронеслись в голове, как ветер. Сердце забилось так, что казалось, сейчас разорвет грудь, в висках запульсировало, а в следующее мгновение кровь, наоборот, отлила от лица, и я пошатнулась.

Краем ускользающего зрения я увидела, как пары вокруг переглядываются, отходят друг от друга, выискивая, чья фраза прозвучала в зале.

— Как тебе это удалось, мелкая дрянь! — прошипел Мендер и резко рванул меня на себя так, что показалось, рука вырвется из плеча.

— Как тебе это удалось, мелкая дрянь! — раздалось на весь зал. А я пролетела пару шагов и оказалась прижата к груди Мендера, а он в это время с силой сжал мое запястье. Мгновенно вокруг нас расчистилось свободное пространство, и сотни глаз — испуганных, заинтересованных, изумленных — уставились на странную пару.

А в следующий миг ураганная сила отшвырнула от меня Мендера.

От Корвина как будто разлетались молнии. Мощный удар сбил Мендера с ног. Но герцог тут же вздернул его вверх одной рукой и, держа за горло, заставил пятиться к стене.

— Ты оскорбил женщину под моим покровительством, черный маг! — голос Корвина было слышно без всяких динамиков. Он разнесся по залу, как раскаты грома. — Ты умрешь!

А толпа расступалась перед ними, когда Мендер, жалко семеня ногами, отступал к стене, безуспешно пытался сбить ладонь герцога с горла, что-то хрипел…

Я застыла, боясь дышать. Меня качало… Но вдруг сильные руки обняли мои плечи.

— Все хорошо, Анна, — сказал Дэйл. — Небольшая импровизация от нашего герцога. На операциях с ним всегда так. Но это даже лучше… Теперь доказательства неоспоримы.

Я выдохнула и благодарно улыбнулась Дэйлу. Еще мгновение назад мир качался перед глазами, а теперь я увидела все ясно и четко. Услышала, что ко мне кто-то подходит, раздаются обеспокоенные вопросы, не пострадала ли я — вежливые, доброжелательные… Но видела перед собой лишь Корвина и Мендера у стены.

В полном молчании рука герцога сжалась еще сильнее, из горла Мендера послышался хрип, и вдруг в его выпученных глазах и красном от прилившей крови лице возникло понимание. И ярость загнанного зверя…

Его ладони разжались, отпустили руку Корвина, которую он безуспешно пытался оторвать от горла. Быстро уперлись Корвину в грудь, серебристая вспышка, словно молния, — и Корвина отбросило на пол. И он застыл, а по его телу бегали серебристые нити.

«Магия…» — послышался со всех сторон изумленно-испуганный вздох.

— Это ты умрешь, предатель! — прохрипел Мендер. Но тут же словно из ниоткуда появились несколько человек — я знала, что это люди Дэйла и инквизиторы. Мендеру заломили руки, и один из инквизиторов приложил к его груди небольшую коробочку — какое-то устройство. Мендер обмяк, безвольно повис на руках спецагентов.

Дэйл сделал шаг вперед и с улыбкой произнес:

— Маг обезврежен! Можно продолжать бал!

Люди вокруг переглядывались и перешептывались, я скорее слышала и ощущала это, чем видела. А видела я лишь Корвина на полу и серебристые нити, окутавшие его тело. Все происходило очень быстро, наверняка, никто не понимал, что делать…

Но почему, почему никто не пытается ему помочь!

Знала, что он поддавался. Что своей агрессией спровоцировал Мендера на прилюдное применение магии. Знала, что Мендеру никогда в жизни не скрутить Корвина, если тот не позволит. Знала, что поддавался ровно, сколько надо, и не допустил бы вреда для своей жизни.

Но я не могла видеть его на полу. Моего Корвина, моего «сиятельного герцога» — сильного, жесткого, мягкого, нежного…

Я бросилась к нему.

— Да помогите же ему, кто-нибудь! Инквизиторы должны знать, что с этим делать! — крикнула я, не думая о своей репутации. Не думая ни о чем, кроме него…

Я склонилась над ним. Лицо Корвина было сведено болью. Приложила руки к его груди, словно это могло помочь…

— Сейчас все будет хорошо, Анна, — тихо сказал он мне и улыбнулся.

И я увидела, как серебряные нити начинают таять. На долю мгновения мне даже показалось, что они впитываются в мои руки.

— Все хорошо, Анна. Операция прошла успешно, — сказал Корвин, быстро сел, протянул мне ладонь, и мы вместе поднялись на ноги.

— Что за интересное шоу вы здесь устроили, Корвин? — послышался громкий голос. Обернулась.

Прямо рядом с нами стоял король и улыбался.

— У нас на балах давно не происходило ничего столь же интересного и эффектного, — продолжил король, глядя на Корвина. — Вам нужен врач, друг мой?

— Нет, я уже в порядке, ваше величество, — спокойно ответил Корвин.

— Тогда объясните вы с главой тайной полиции, что здесь произошло, и кто эта отважная молодая леди?

Глава 18. Графиня Рушальтская

— Пусть сначала уведут эту тварь — черного мага. И… арестовать его мать, она была пособницей, — ответил Корвин. Король махнул рукой, и агенты под руки куда-то поволокли Мендера. Еще трое сквозь толпу направились к углу, где в ужасе застыла Алисия — маленькая, сухая, сжатая в комок. Только на лице читалась неприкрытая, яркая злоба.

— Эта девка — шлюха! — закричала она, когда двое статных мужчин взяли ее под руки. — А ваш герцог — предатель и маг!

— Какой бред, — мягко усмехнулся король. — И тем не менее… условия для женщины определите мягче, — добавил он, бросив взгляд чуть в сторону, где стояла королева.

Алисия шипела, как змея, когда ее потащили из зала. Потом вдруг затихла, распрямила худую спину и пошла сама. Наверное, остатки гордости пересилили отчаяние и злость.

А мы все — Корвин, я, Дэйл и монарх — оказались в широком кругу знати, которая смотрела на нас с интересом и изредка перешептывалась.

После того как увели Мендера с Алисией, мне стало легче дышать. Как будто воздух очистился, или словно вместо бального зала я оказалась на широком поле под струями свежего ветра.

Свобода. Неужели свобода?!

Неужели получилось?! Разве так может быть!

Ощутила, что Корвин легко коснулся пальцами моей руки. Так, что никто больше не заметил. Ободряюще и с благодарностью.

И сейчас мне было все равно, если все узнают правду. Главное событие в моей жизни произошло. Мендер повержен, и я приложила к этому руку. Я не зря терпела все эти годы. Я не зря жила свою жизнь… Что будет дальше — не важно.

Именно сейчас случилось то главное, ради чего стоило и страдать, и бороться.

— Итак, расскажите нам, что за наглядное представление вы устроили? — сказал король снова, весело глядя на Корвина. А мне почему-то подумалось, что мой герцог был любимчиком короля. — Думаю, мы все хотим знать, свидетелями какого события мы стали!

Корвин сделал шаг вперед и обвел присутствующих взглядом. Поднял руку, призывая остановить перешептывания.

— Ваше величество, — он слегка поклонился королю. — Господа! — кивнул он собравшимся. И я вдруг увидела другого Корвина. Не того, которого видела каждый день. А сиятельного герцога Марийского. Величественного, сильного, блистающего умом и красотой. Эффектного мужчину, что разбил немало сердец в высшем обществе, и могущественного человека — третьего в нашем государстве. Вернее, я видела, что это в нем есть. Но сейчас оно раскрылось по-настоящему. Корвин умел говорить перед знатью…

— Возможно, не все знают, что у меня есть права инквизитора и лицензия на частные расследования. Поэтому время от времени я провожу операции по разоблачению и аресту черных магов — как правило, в сотрудничестве с тайной полицией и почтенной инквизицией. Некоторое время назад у меня возникли подозрения в отношении имения Транси — весьма известного дома отдыха, хозяином которого был только что виденный вами черный маг Мендер Транси. Я съездил туда. Найти следов магии мне не удалось, но я познакомился там с… мисс Анной Грэйн, — послышался изумленный вздох, и все посмотрели на меня.

Я даже не опустила глаза. Будь что будет. В любом случае Корвин сделает все, чтобы представить меня в выгодном свете.

— Что столь очаровательная молодая дворянка делала в этом месте? — с искренним интересом спросил король и одобрительно посмотрел на меня. В его взгляде не было никаких неприятных подозрений.

— Именно мисс Грэйн стала ключевой фигурой. Именно она помогла разоблачить Мендера Транси и его мать, — улыбнулся Корвин, ослепительно сверкнув белыми зубами. Сейчас он был невообразимо хорош, и мне подумалось, что множество женщин мечтает быть к нему ближе… А я хотя бы живу в его доме, вижу его каждый день. Пока. — Четыре года назад, после смерти родителей мисс Грэйн, представители преступной организации, которую мы тоже попутно разоблачили, отняли у нее наследный особняк в столице. А позже, — Корвин обвел присутствующих взглядом, — позже похитили саму молодую мисс Грэйн и «продали» Мендеру Транси.

Новый изумленный вздох пронесся по залу. Ярче, сильнее. И вот теперь я не знала куда деть взгляд, поэтому смотрела только на Корвина. Так легче.

— Черный маг четыре года силой удерживал мисс Грэйн и использовал ее кровь в магических экспериментах, лишая девушку сил и здоровья, — теперь уже весь зал изумленно смотрел на меня. Шепот стал громче, но презрения я в нем не услышала. Скорее невообразимое удивление. А мои щеки начала заливать краска. Мысли заметались, выискивая лазейку… Где-то они обязательно найдут лазейку, найдут, как я виновата в том, что со мной происходило. По-другому не может быть, просто не бывает! Впрочем… все равно. Теперь все равно. И Корвин рядом… Пока он уважает меня, мне все равно, что думают другие. По крайней мере, я пыталась себя в этом убедить.

— Но мисс Грэйн проявила невероятную стойкость, ей удалось выжить. А когда я приехал в Транси, чтобы расследовать это дело, она тайно, рискуя жизнью, смогла дать мне понять, что в имении Транси творятся незаконные вещи, — продолжил Корвин. В шепотках вокруг послышалось восхищение. И я выдохнула, расслабилась… Доверюсь Корвину. Он знает, что говорить. — Я заключил с Мендером Транси фальшивую сделку о найме мисс Грэйн в штат моей прислуги — этот негодяй не смог устоять перед перспективой хорошей наживы. И увез девушку из Транси. После этого мисс Грэйн дала нам с главой тайной полиции более подробные показания, и мы разработали операцию, что вы сегодня наблюдали. Мисс Грэйн, — Корвин понизил голос, чтобы придать значимость своим словам, — пришла сюда, чтобы разоблачить Мендера Транси у вас на глазах и обезопасить всех нас от его магии!

А дальше… Я ожидала чего угодно, только не этого. Вся эта знать… графы, графини, маркизы и бароны, все эти аристократы… толпа разодетых и утонченных в манерах людей взорвалась бурей аплодисментов. Раздались возгласы — выкрикивали мое имя и имя герцога Марийского. Мне показалось, еще мгновение, и толпа двинется на нас, поднимет в воздух и начнет подбрасывать в воздух.

И я стояла, опустив взгляд, не в силах скрыть смущение. Рассказанное Корвином было почти правдой… И в этой «почти правде» мне нечего было стыдиться. Но все равно. Все это слишком много, слишком быстро и резко для меня… Может быть, Корвин был прав, стараясь уберечь меня от сегодняшнего дня? Из-за Мендера и из-за этих шокирующих, выбивающих почву из-под ног изменений моего статуса.

Меня шатнуло и я интуитивно хотела сделать шаг к Корвину, чтобы ухватиться за его локоть. Но в этот момент мой собственный локоть придержала чья-то сильная рука. Рядом оказался принц Сэдвик.

— Вы великолепны, — прошептал он мне. — И я… сожалею, что не я вызволил вас из рук негодяя…

Я не знала, что ответить. Внимание принца сейчас было совершенно некстати.

И тут король поднял руку, аплодисменты пошли на спад и затихли.

— Что ж! — громко сказал монарх. — Мы стали свидетелями блестящей операции герцога Марийского и наших спецслужб! Что наглядно показывает, что незаконной магии нет места в нашем обществе! И есть силы, стоящие на страже… Что касается… мисс Грэйн… — король неожиданно тепло посмотрел на меня. И у меня в голове пронеслось, что, видимо, он неплохой человек, наш монарх. Даже добрый. И, может быть, веселый. — За участие в операции и проявленное мужество… — зал совсем затих, воцарилась гробовая тишина, — приказываю вернуть мисс Грэйн имущество, утраченное в результате незаконных действий преступников. А также жалую вам, Анна Грэйн, земли Рушальт вблизи герцогства Марийского и титул графини Рушальтской!

Несколько мгновений зал изумленно молчал, а потом взорвался новыми аплодисментами.

Корвин быстро подошел ко мне и шепнул «Встань на одно колено. Так принято. Старинная традиция». Теперь они с принцем стояли с двух сторон от меня, и каждый из них взял меня под локоть, помогая опуститься на одно колено — в платье это было неудобно.

Зал затих, а я, не чувствуя своего тела, витая где-то над всем этим, застыла, склоненная перед королем. Словно из ниоткуда в руке Ахера оказался церемониальный меч и легонько коснулся моего плеча.

— Властью, дарованной мне Господом и согласно традиции наших предков, — громко произнес король, — за проявленные заслуги, дарую тебе, Анна Грэйн, земли и титул. И нарекаю тебя леди Анна Грэйн графиня Рушальтская!

Мне показалось, что сейчас я точно потеряю сознание. Но услышала тихий голос Корвина: «С благодарностью принимаю твою награду, великий король Ахер! Клянусь служить Каррене с честью и преданностью! Славься великий король!».

— С благодарностью принимаю твою награду, великий король Архер! Клянусь служить Каррене с честью и преданностью! Славься великий король! — автоматически повторила я и удивилась, что мой голос прозвучал сильно и даже торжественно.

— Встань и служи своей стране, графиня Рушальтская, — более непринужденно произнес король. Убрал меч, и две пары рук помогли мне подняться.

Все опять закружилось… Аплодисменты, крики поздравлений, блеск бального зала…

Потом король произнес:

— Продолжим бал! — и снова отовсюду полилась музыка. А я стояла между Корвином и принцем, не пожелавшим отойти от меня, и принимала поздравления. Многие подходили ко мне, представлялись, поздравляли с принятием титула и… приглашали в гости. Я улыбалась, отвечала что-то приятное и вежливое. И по-прежнему словно отсутствовала. Слишком невероятным было все это… Слишком фантастичным для бывшей шлюхи поневоле.

* * *

Снова были танцы, и я не могла отбиться от множества партнеров, которые хотели потанцевать с новорожденной графиней, представиться, предложить встречу. А самым сложным было то, что меня постоянно приглашал принц Сэдвик. Смотрел задумчивым взором, чем необыкновенно меня смущал.

Впрочем, в танцах с принцем было одно достоинство. Он оказался прекрасным собеседником. Умел непринужденно поддерживать беседу, умел делать ее интересной и приятной. И постепенно мне даже начало нравиться общение с ним. Танцуя с ним, можно было расслабиться и не думать о том, что сейчас очередной партнер задаст сложный вопрос.

— Мне нравятся женщины с прошлым, — вдруг сказал Сэдвик во время одного из танцев. И вся непринужденность исчезла. Мне стало тревожно. Навязчивое внимание дофина должно напрягать, и я словно упала с небес на землю. Но принц наклонился к моему уху. — Но не волнуйтесь, я не спрошу ничего лишнего. Мне это не нужно. Я хочу знать лишь одно, графиня…

Мое сердце обмерло, и я судорожно начала искать взглядом Корвина в зале. Все это время я постоянно старалась увидеть, где он. Высматривала его высокую фигуру и обычно находила его все так же у стены, с бокалом, с горящими глазами. Правда, иногда он отходил поговорить с кем-то, а в самом начале, после ареста Мендера на целых полчаса исчез — уходил поговорить со спецслужбами. В другой раз, когда я долго не могла его обнаружить, он, оказывается, разговаривал с королем, вероятно, рассказывал ему детали нашей «операции».

И вот сейчас я снова не могла его найти. От этого становилось еще тревожнее, к горлу подкатывала паника. И что самое неприятное — принц не мог этого не заметить.

— Что? — напряженно спросила я у Сэдвика. Ожидая, что сейчас занавес рухнет, рабочие унесут декорации, и жизнь ударит меня о землю, спустив с небес, в которых я кружилась в танце и общалась с высшей знатью Каррены.

— Встретитесь ли вы со мной в галерее Брайт через два дня, — ответил принц изучая мое лицо. — Вам ведь нравится живопись? И герцог водил вас в наши галереи? Составьте компанию и мне… Через пару дней я смогу оторваться от всех дел и…

Свидание? Он назначает мне свидание, ужаснулась я.

Странно, внимание дофина должно льстить самолюбию женщины. Но я ощущала лишь облегчение, что его вопрос не связан с моим прошлым. И ужас, что это внимание… может быть слишком навязчивым, может не оставить мне выбора.

Корвин, ну где же ты? Уведи меня отсюда, придумай что-нибудь! Но брошенный в зал панический взгляд не выцепил фигуры герцога. Словно его здесь не было.

— Я не знаю, простите, — пролепетала я. — Не знаю, что я должна делать через два дня…

— Должны? — Сэдвик внимательно посмотрел на меня и неожиданно остановил танец. Мы стояли и смотрели друг на друга. — Если сформулировать так, то вы должны встретиться со мной, — улыбнулся он, сверкнув темными глазами. — Я буду ждать вас, Анна… Приходите, пожалуйста. Не часто встречаешь такой луч… лучик, как вы, — принц неожиданно сжал мою руку, потом наклонился, поцеловал ее и пошел куда-то в направлении монаршей четы.

А я так и стояла с громко бьющимся сердцем и смотрела по сторонам, выискивая Корвина. И не могла найти.

Неожиданно меня осенило, кто может мне помочь. Старая графиня не танцует. Она, наверняка, следила, что делали участники сегодняшнего «шоу». Я направилась к креслам, которые облюбовали графиня и ее подруги. Но тут меня остановил очередной кавалер.

— Маркиз Дайбверг, графиня, — представился он. — Не откажите мне в чести вести вас на следующий танец…

Я растерялась и автоматически присела в книксене, соглашаясь. И мне показалось, что сквозь толпу я уловила понимающую улыбку графини. Лишь спустя три танца и два разговора возле столиков с угощением мне удалось добраться до нее.

— Поздравляю вас, графиня, — улыбнулась мне графиня Грэммер, обмахиваясь веером.

— Ваше поздравление и поддержка — честь для меня, — ответила я искренне и слегка ей поклонилась. Из всех в этом зале только от нее я ощущала поддержку. Когда рядом не было Корвина.

— Рада, моя дорогая, — графиня снова улыбнулась. — И, пользуясь случаем, когда вы свободны от всеобщего внимания, приглашаю вас в гости. Думаю, мы найдем, о чем поговорить. Вы отважная девушка. Увидев вас, я не догадалась о вашей истинной роли в… истории и в жизни герцога, — графиня чуть понизила голос.

Этому приглашению я была искренне рада. Только многозначительная фраза про жизнь герцога вызвала легкое смущение.

— Простите, ваше сиятельство, я не могу найти герцога… Вы не знаете, где он? — отважилась спросить я.

— Марийский, как всегда, непредсказуем, — усмехнулась графиня. — Я видела его — он раскланялся со многими и направился к двери, пока вы были окружены роем всех этих маркизов и баронов…

— Что? — растерянно ляпнула я. А в голове встала картинка, как Корвин смотрит на меня, кружащуюся в танце с очередным кавалером, потом разворачивается и идет к выходу — высокий, стройный, величественный. Гордый…

— Он не попрощался со мной, но, думаю, герцог уехал, — сказала графиня, пристально глядя на меня.

— Куда? — растерянно спросила я.

— Понятия не имею, моя дорогая. Может быть, домой, а может быть… в казино… — графиня улыбнулась, увидев мое вытянувшееся лицо. — Вы не знали, что герцог играет, когда у него плохое настроение? И всегда выигрывает… — она заговорщицки наклонилась ко мне. — Такая у него особенность. Но в любом случае, это виднее вам, вы, насколько я знаю, живете в его доме, как его подопечная.

— Я не знаю… — прошептала я. А графиня вдруг коснулась моей руки своей сухой, но не утратившей изящности, ладонью.

— Послушайте, Анна, — сказала она тихо и доброжелательно, впервые назвав меня по имени. — Вы окружены вниманием, и вы заслужили это. Стать звездой сезона — об этом мечтают все эти девицы, толкающиеся у престола в ожидании внимания наследника и других высокопоставленных… Мечтающие удачно выйти замуж или блистать на балах — как вы сегодня. А герцог сделал все правильно. Вы свободны, и вы заслужили это внимание.

Я поняла, о чем говорит графиня, и растеряно покрутила головой. Нет, мне все это не нужно.

Я и вовсе хотела бы сейчас оказаться подальше отсюда, с Корвином.

За что он меня бросил? За что? Почему уехал, оставив меня одну в этом море блеска, амбиций и утонченных манер? Чем я это заслужила!? Неужели он думает, что мне теперь не нужна его поддержка? Его горячий взгляд и надежные руки…

Стало обидно до слез. И я была уверена — графиня это заметила. Она еще плотнее сжала мою ладонь, и я сквозь две перчатки — свою и ее — ощутила, что руки у нее горячие и сильные.

— Не обижайтесь на него, Анна. Он все сделал правильно. Вы заслужили внимание, в том числе от… Сэдвика. Давно я не видела нашего дофина столь оживленным… Неужели вы хотели бы, чтобы здесь сцепились два льва? — графиня с доброжелательным весельем посмотрела на меня.

— Но он нужен мне! — ляпнула я. Кажется, все манеры, что вдалбливали в меня две недели, все изящество, которому я научилась, мигом слетели. А вокруг было только одиночество и зал до бесконечности далеких и ненужных мне людей. Теперь, когда единственного, кто нужен, не было в зале. А нить, связывающая нас, вибрировала, стонала…

— Понимаю, Анна, — мягко улыбнулась графиня. — Тогда послушайте меня. Я понимаю, что вы устали. Что вас закружили и замучили. У вас большой взлет сегодня, вы растеряны, ваша жизнь изменилась… У вас кружится голова, и вы устали. Но предстоит еще испытание — выбирать тоже придется прямо сейчас. Вам решать… И еще… Я дам вам совет. Что бы вы ни решили. Не бегайте за мужчиной, даже за герцогом. Или принцем. Вы можете одарить любого из них своим обществом, но сделайте так, чтобы они принимали это как дар, а не как данность…

— Спасибо! Спасибо, леди Грэммер! — пылко прошептала я. — Я выбрала… Давно уже выбрала…

— Тогда желаю вам всего хорошего сегодня вечером, моя дорогая, и жду вас в гости, — громче сказала графиня. А я склонилась перед ней в реверансе. Странно, но от слов графини, хоть часть из них пыталась ускользнуть от моего внимания, стало легче.

Почти бегом, уворачиваясь от взглядов кавалеров и попыток задержать меня, я пошла к выходу.

Корвин! Мне обидно, мне горько, мне одиноко… Почему ты уехал? Куда ты уехал?

Но частью души я ощущала, что обижаться не стоит. В конце концов, кто я такая, чтобы обижаться…

На выходе, перед лестницей, ведущей в королевский сад, меня встретил Трэйси. Уф… Если Трэйси здесь, значит, герцог просто отошел куда-то, он где-то поблизости.

— Трэйси, скажите, где сэр Корвин? — спросила я у него. Видимо, голос дрожал, поэтому в глазах мужчины появилось сочувствие.

— Ваше сиятельство, герцог счел возможным удалиться после окончания операции, — вежливо ответил Трэйси.

— Не называйте меня так! — едва сдерживая слезы, почти крикнула я. — Трэйси, скажите мне, ради Бога, почему он уехал? Почему остались вы?

— Герцог велел мне остаться с вами и отвезти, куда скажете, когда пожелаете, — улыбнулся мне Трэйси. — Он оставил нам обычный автомобиль. А сам поехал куда-то на второй машине. Графиня… мисс Анна, не беспокойтесь, с ним все в порядке.

— Но что! Что он сказал, когда уезжал!? — я пристально смотрела на Трэйси и краем глаза заметила, что другие охранники и слуги, что ждали своих хозяев за пределами зала, начали на нас оглядываться. — Скажите мне!

Трэйси на мгновение отвернулся, словно взвешивая что-то про себя.

— Он сказал, что птица расправила крылья… А он поедет по делам… Поймите, мисс Анна, сэр Корвин вообще не любитель подобных мероприятий, хоть неизменно блистает на них… Он сегодня и так задержался дольше обычного!

Я замерла, словно мне дали пощечину. Еще хуже, чем я думала. Все внутри рыдало и рвалось.

Корвин! Ну зачем так! Зачем!

— Отвезите меня домой, Трэйси! Или куда угодно, где он! — почти крикнула я. И побежала вниз по лестнице!

Трэйси пошел вслед за мной. Но, видимо, я слишком спешила, и голова слишком кружилась… Я добежала почти до конца под изумленными взглядами прислуги, почетной стражи, стоявшей на верхних ступеньках, но вдруг меня повело в сторону, и я оступилась. Еще мгновение — я полетела бы вниз по ступенькам. Но крепкие руки внезапно придержали меня за талию и аккуратно поставили на пол.

Я ожидала увидеть одного из охранников. Но встретилась глазами с принцем Сэдвиком. Этот-то что здесь делает… пронеслось в голове.

Глава 19. Игры герцога

Корвин

Разумеется, я совершенно не планировал бросить Анну на балу. Просто так должно было выглядеть: герцог Марийский (и без того известный своими выходками) внезапно приревновал свою «подопечную» ко всему свету и уехал играть в казино или вовсе неведомо куда.

Так что повышенный интерес к Анне был нам на руку. Да и внимание наследника тоже. К тому же бал сейчас был самым безопасным местом. Никто не тронет внезапно взлетевшую графиню на королевском балу.

А мы с Дэйлом продолжим операцию. Про ее первую часть, предполагавшую участие Анны, знали многие. Например, мой помощник Трэйси, множество людей Дэйла. Вторую часть мы с Дэйлом планировала вдвоем. Больше никто не был посвящен в детали операции. А внешнюю часть знали лишь члены совмещенной группы полицейских и инквизиторов¸ которая должна была прикрыть меня и участвовать в задержании, если все получится.

Все просто. Во второй части операции «живцом» должен был стать я. После оглушительного падения Мендера, после «шоу», что мы устроили на балу, у тех, кто стоит за этой тварью, не должно было остаться никаких сомнений, что я их враг.

А дальше… Дальше они могут попробовать незаметно убрать герцога, когда тот внезапно покинет бал, повинуясь разыгравшейся ревности. Либо эта сила окажется умнее и захочет со мной «поговорить». Меня устраивали оба варианта.

Было только одно «но»… Я должен успеть вернуться, прежде чем Анна обнаружит мое отсутствие и начнет беспокоиться. Должен. Я привел ее на этот бал, и я же должен ее увезти домой. Если вдруг не успею… Например, со мной что-то случится, Трэйси и Дэйл с его людьми позаботятся об Анне.

Второе «но» было еще хуже… Дело в том, что я действительно ощущал весь коктейль эмоций, из-за которого должен был уехать. Я чувствовал его на самом деле. Анна кружилась в танцах, все эти… внутренне я сплюнул… касаются ее. Моей Анны! Все они стелются перед ней, хотят завоевать ее внимание. И многие из этих мужчин испытывают к ней не праздное любопытство, а серьезный интерес.

Я-то знал, чего стоит Анна. Как смотрится ее природная грация. Утонченное сочетание скромности, трогательной неуверенности в себе с природным изяществом, отражающимся во всем — в голосе, в улыбках, в движениях… Таких девушек называют не просто «милыми», их считают очаровательным, обаятельными, а со временем за ними закрепляется слава красавицы и «светской львицы» — когда внутреннее состояние женщины делает ее таковой, притягивает к ней внимание, а сама она вовсе к этому не стремится.

Я-то знал… и видел это. И ревновал заранее. Понимая, что, возможно… я должен просто отпустить Анну в эту новую жизнь, что неизбежно начнется с появления на балу.

Но ад, что ждал меня, был куда страшнее всего, что я предполагал. Невозможно просчитать все события… И судьба вмешалась — вмешалась голосом короля, объявившим Анну графиней Рушальтской. Мы ожидали для нее награды от монарха, но все же не такой. И сквозь радость за нее пробивалась горечь — этот титул станет для нее крыльями. И она полетит — ветер перемен подхватит ее, хочет она сама этого или не хочет. А я…

У меня по-прежнему нет крыльев.

Впрочем, испытывать горечь, когда твоя женщина получила в дар имение и титул, а значит, независимость, в том числе от тебя самого, — слишком мелко.

И все же я ее испытывал…

Но еще хуже были даже не бесконечные руки на ее талии. Не улыбки кавалеров и сверкание глаз сквозь бокалы. Не постоянные заигрывания с ней всей этой мелкой знати, от которой у нее, наверняка, уже рябило в глазах.

Еще хуже был Сэдвик. Никто не мог предсказать столь сильного интереса с его стороны. Я бы даже сказал, что дофин искренне и не на шутку увлекся. И совсем плохо, что увлечение могло оказаться серьезным. А сам Сэдвик был… хорошим человеком. Только в книгах увлекшийся героиней дофин обязательно оказывается коварным соблазнителем, извращенцем или избалованным жизнью юнцом. Наш дофин был неплохим, в меру порядочным человеком и даже вполне надежным мужчиной. И, судя по всему, возымел в отношении моей Анны серьезные намерения.

Будь наследник из тех, кто использует женщин благодаря своему положению, я увез бы Анну сразу после операции, подальше от него!

Если бы Анна была с принцем, никто из стоящих за Мендером не разинул бы на нее пасть. А вот рядом со мной она теперь вполне может оказаться в группе риска. Особенно, если вскроется, насколько она мне дорога. Особенно, если наши отношения перейдут на следующую ступень.

Моя любимая — удобный заложник для тех, кто пока остается в тени. Для тех, кому я сегодня официально бросил вызов.

Со мной она всегда будет под ударом. С ним — в безопасности и неге.

Очень удачно подвернулся наш дофин. Словно небо захотело отдать Анну в лучшие руки, чем мои… Ведь мои «операции» продолжаются, мой путь лежит среди теней и опасностей. А ее «операция» может стать единственной. Она заслужила благополучную, счастливую, богатую, радостную жизнь. Без потрясений.

Я с горечью сжимал зубы. Что ты выберешь, герцог?

Свое счастье или ее безопасность?

Я усмехнулся и пустил машину быстрее по пустынной ночной улице.

Пока что ты выберешь новый этап операции, попробуешь выманить из тьмы еще кого-нибудь из этих тварей. Тебе не привыкать работать в одиночку, безумный герцог.

А потом… успеешь вернуться за Анной. И увезешь ее, пока она совсем не выскользнула из рук.

В конце концов, может быть, стоит дать выбор ей?! Так хочется — ведь я ощущаю, что она выберет.

Но имею ли я на это право!? Наверняка, она выберет опасность и самопожертвование.

* * *

В первую очередь я заехал в ближайшее казино. Закрыть его перед моим появлением не успели… Обычно, стоило мне обозначить свое намерение поиграть, как все игорные заведения в столице срочно закрывались.

Они стали делать так, с тех пор как я полностью разорил одно из подобных мест. Я вернул им весь выигрыш, как делал это почти каждый раз. Но их страх перед «дьяволом игры» стал только больше. Вдруг в один прекрасный день я не захочу вернуть деньги и превращу игру в настоящую наживу?

Да, имей я намерение умножить свое и без того огромное состояние, это можно было бы сделать за несколько вечеров в казино.

Я не проигрывал никогда. С одной стороны, благодаря моей способности просчитывать. С другой, за счет отменной интуиции. С третьей, благодаря крови предков…

Но несмотря на известный результат, мне нравилось играть. Бросить карты или постоять возле рулетки прекрасно снимало грусть. Сложно сказать, почему… Может быть, потому, что выигрыш я порой подбрасывал вверх, и его мог подобрать кто угодно, кому нужнее. А я словно отпускал результат своей игры, наслаждаясь ею самой.

В этот раз я изображал тоску и грусть, смешанные со злостью. Впрочем, это было просто — внутри меня этот коктейль страстей жил на самом деле. Пару раз выиграл, лениво разбросал вокруг купюры, демонстративно выпил несколько бокалов самого крепкого виски и поехал в следующее заведение…

Не доезжая до следующего казино, я почувствовал, что нужно выйти из машины. В конечном счете, ловля на живца подразумевает, что на меня попробуют напасть. Припарковался возле небольшого парка — пустынного в поздний час — и пошатывающейся походной, изображая крепко подвыпившего человека, пошел по менее освещенной стороне. Тут же мне на встречу попалась парочка, крепко обнявшая друг друга при виде меня. Узнать не узнали, просто предпочти держаться подальше от пьяного. Им ведь невдомек, что я всего лишь играю. Еще одно свойство моей крови — алкоголь на меня не действует. Весьма удобно…

За поворотом был темный переулок. В призрачном свете фонаря я заметил темную фигуру. Высокий мужчина стоял, сложив руки на груди. Еще четверо справа, слева и сзади. Не увидел, а ощутил их эмоциональный фон, в котором читалось торжество.

Пьяным жестом я включил передатчик, встроенный в цепь у меня на груди. Вряд ли мне потребуется помощь, но официальный арест никто не отменял. Люди Дэйла должны вскоре появиться. Цель слегка завибрировала, давая мне знак, что сигнал получен.

Так же пошатываясь, изображая удивление, я направился к темной фигуре. Чуть ближе я разглядел, что мужчина был во фраке и с черной маской на лице. Значит, они не уверены в успехе «операции», я могу уйти и живым. А маг не хочет быть узнанным.

Сильный маг… Не Мендеру чета. Когда Мендер не творил магию, в нем невозможно было заподозрить колдуна. От этого же человека несло магией за версту. Либо такой сильный, что не может замаскироваться. Либо не считает нужным притворяться перед «жертвой».

— Это что еще за маскарад? — пьяным голосом сказал я и оперся на стену, разглядывая маску на лице противника.

— Вы заигрались, герцог, — услышал я в ответ.

Мужчина сделал шаг ко мне, между двух его ладоней родился огненный шар, вспыхивающий алым и голубым. В следующее мгновение он превратился в стену огня, и она пошла на меня.

Дальше притворяться смысла не было. Я выставил руку, отражая удар — огонь послушно впитался в ладонь. А сам шагнул навстречу противнику. Разряд, еще разряд — я ударил его обычными молниями, принятыми в инквизиции, разрешенными официально при задержании черных магов. Все же люди Дэйла могут появиться в любой момент. Не стоит раскрывать свои истинные возможности.

Мужчина отшатнулся, застонав от боли, послал в меня еще одну стену пламени. Но я не стал дожидаться, когда она дойдет до меня. Отступил в сторону и добавил к молниями ментальный удар. Это воздействие незаметно, его можно применить и в обычной операции.

Да, я не могу прочитать мысли… Но древняя ментальная магия мне доступна. Человек в маске скрючился пополам и со стоном завалился на бок.

Крепкие руки потянулись ко мне с разных сторон. Не снимая воздействия на мага, я отступил, заломил руку одному, потом удар коленом в живот другому.

Знакомый азарт ловких движений забурлил в крови.

Удары посыпались с разных сторон, они подходили все сразу, все четверо, и я молча, системно укладывал их на землю, заставляя их лица кривиться от боли и удивления. Это были люди, просто люди… Может быть наемники, не более того. Но за пособничество демоническим силам они заслужили боль.

Прогремел выстрел — один из них все же поднял на меня пистолет.

Близко, определенный риск был… Но я успел отшвырнуть пулю ударной магической волной, и она же вжала стрелявшего в стену.

Спустя полторы минуты все было кончено. Трое с переломанными конечностями катались по земле. Один так и застыл у стены. А маг продолжал корчиться на боку, отчаянно ловя ртом воздух.

Я выдохнул и рассмеялся про себя. Это было приятно! И да… эта стычка позволила немного выпустить страсти, что распирали меня, с тех пор как мы приехали на бал.

Еще мгновение — свет фар, и возле нас остановились две машины. Люди Дэйла и инквизиторы вывалили на улицу с ружьями наизготовку и встали кругом.

— Ваша светлость, чувствую, мы прибыли к шапочному разбору! — рассмеялся старший из них — Альберт, я давно его знал. — Как всегда, впрочем…

— Арестуйте их всех, и сразу допрос, на горячее, — распорядился я. И вместе с Альбертом подошел к магу.

Тот затих на земле, видимо, потерял сознание после ментального удара. Но что-то мне не понравилось…

Я наклонился, перевернул его на спину и приложил два пальца к сонной артерии. Сердце твари не билось.

Сдернул маску. Красивое лицо с густыми бровями и большим носом так и осталось сведено болью.

— Таур Дельнова, из мелких дворян с севера, — сказал я, припоминая, где мог видеть этого человека. — Пару раз мне приходилось с ним встречаться на культурных мероприятиях. Тогда он был обходителен и подчеркнуто вежлив…

— Вы перестарались, ваша светлость? — спросил Альберт, глядя на труп.

— Нет, Альберт, я бил наверняка — чтобы обезвредить, но не убить, — с легкой досадой ответил я. — То ли он сумел сам лишить себя жизни, то ли ему помогли… издалека. И это очень плохо.

Альберт понимающе кивнул.

— Впрочем, посмотрим, что покажет допрос этих, — я кивнул на бандитов со сцепленными за спиной руками, которых спецагенты заталкивали в машины. — Лишь одного боюсь… Что это лишь наемники для отвода глаз. А главный свидетель, — я кивнул на мага Дельнова, — мертв. Они подстраховались. Неизвестным мне способом.

И в этот момент воздух вокруг словно стал другим. Нежные нотки, что я ощущал постоянно, стали тревожными. Анна. Духи… Такое происходило, когда она волновалась, когда с ней происходило что-то неприятное.

«Проклятье!» — подумал я. Всего лишь час… Меня не было час. Анна в ажиотаже бала не должна была даже заметить мое отсутствие. Если только ее кто-нибудь не напугал, и не заставил этим искать поддержки у меня. А кто ее мог напугать… Я сжал кулаки.

Вряд ли наш дофин хотел ей зла. Просто… моя Анна не привыкла к такому вниманию. Ей все это в новинку.

Захотелось вот так же, как только что с этими «наемниками» и магом, ударить дофина, чтобы отлетел. Подержать за горло, как Мендера, чтобы больше не смел приближаться к Анне.

Я бегом бросился к машине.

В автомобиле надрывался телефон.

— Да, Дэйл, операция прошла… наполовину успешно! — крикнул я в трубку, думая только об Анне.

— Это я уже знаю, — ответил Дэйл. — Послушай, Корвин… Твоя Анна поняла, что ты уехал… И очень волнуется! Я подослал нескольких людей, чтобы отвлечь ее, да и Трэйси вовремя поймал ее… Но чувствую, наша графиня может совершить что-то безумное! Тут еще и дофин на каждом шагу…

— Еду! — сказал я.

— Не успеешь… Ехал бы ты лучше домой… Встретишь ее там.

— Успею! — ответил я и резко нажал на газ.

Глава 20. Возвращение

— Графиня… Анна… куда вы так спешите, вы взволнованы…! — Сэдвик наконец отпустил мою талию и пристально смотрел на меня. К собственному удивлению, я видела на его лице лишь искреннюю тревогу.

— Мне надо уехать! — ответила я. Запыхалась, взволнованный голос срывался. И я проклинала его, зная, что это лишь спровоцирует принца удерживать меня! — Мне нужно домой… Я … устала…

— О Боже! — Сэдвик предложил мне локоть, но я сделала вид, что не заметила его. — Вам плохо! Я немедленно распоряжусь приготовить гостевые апартаменты, чтобы вы могли отдохнуть…

Мне захотелось плакать. Просто сесть без сил на ступеньки и плакать. Ну как объяснить Сэдвику, что мне нужен Корвин? Что без него я… как сирота. Мечусь, не знаю, что делать. Да еще и нить позванивает, заставляя то ли чувствовать обиду, что Корвин меня «бросил», то ли тревожиться за него…

Какая-то часть меня не верила, что Корвин приревновал меня к множеству партнеров, к тому, как я неожиданно «заблистала» на балу, и уехал. Этой части казалось, что он не мог, просто не мог уехать без веской причины, что бы ни говорил Трэйси. К тому же это «я поеду по делам…» наводило на страшные подозрения.

Я в панике оглянулась на Трэйси, ища поддержки. Но любимый помощник Корвина стоял, как скала, без какого-либо выражения на лице, и просто ждал окончания разговора вышестоящих особ. Я ведь для него теперь именно такая… Не говоря уже про заоблачный статус принца!

— Нет, ваше высочество… Сэдвик, прошу вас… — я с мольбой посмотрела на принца. Вроде бы он неплохой человек! Может быть, пожалеет меня! — Мне нужно уехать! Позвольте мне… Отпустите…

Несколько мгновений Сэдвик вглядывался в мое раскрасневшееся лицо, пожевал губами, размышляя.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но тогда я отвезу вас сам. Я должен быть уверен, что вы доехали до дома, и с вами все в порядке. Анна… милая… вы бы только видели себя со стороны! Я не могу по-другому! У меня есть долг, как у мужчины… Не только, как у принца.

Я обреченно опустила глаза.

А если Корвин дома? И увидит, как меня привез «его высочество». Огонь вылетит из его глаз, из его души. И кто знает, чего ждать… А ссориться с принцем — самое худшее, что можно придумать.

Впрочем, кто сказал, что Корвину не все равно… Он ведь все-таки уехал!

— Меня отвезет наш человек, — я кивнула на Трэйси. — Сэдвик… позвольте… прошу вас…

Принц еще долго изучал меня взглядом. Другая на моем месте, наверное, нашла бы кучу красивых и вежливых фраз, сделала книксен и удалилась, исполненная томного женского достоинства. Того достоинства, через которое не может пробиться ни один мужчина, будь он принц или герцог. Но я не могла… Я не умела.

Я просто ждала, что он ответит.

— Хорошо, Анна, тогда я хотя бы провожу вас до машины. Сам, — принц выставил локоть, недвусмысленно предлагая мне взять его под руку и опереться.

Я немного выдохнула. Наверное, это наименьшее зло… Взялась за его локоть и пошла в сад перед расступающейся охраной.

А самым неприятным было то, что рука принца оказалась кстати. Сердце мое билось от паники, голова кружилась, а ноги казались ватными.

— Кстати, где Марийский? — поинтересовался принц, когда мы вышли на свежий воздух.

Сад возле королевского дворца был прекрасен, и, если бы не мое состояние, я восхитилась бы, как свет двух лун и фонарей заливает дорожки с белым гравием, играет на зимних цветах, усыпавших темно-зеленые кусты, мелькает отсветами на струях фонтанов.

Но мне было не до того.

Корвин! Корвин! Пульсировало в голове и в сердце. В какой-то момент мне показалось, что я умру, если немедленно его не увижу.

Но Корвина здесь не было. Был лишь принц Сэдвик с его надежной рукой. И Трэйси за спиной.

— Он… уехал по делам… — нашлась я. — После сегодняшней «операции» их у него немало…

Сэдвик искоса бросил на меня взгляд.

— Анна, а я бы не уехал… — очень тихо сказал он. — Я не оставил бы вас… Он поступил некрасиво.

И я закусила губу. Из глаз неконтролируемо потекли слезы. Слишком многое могли значить слова принца. Он попал в самую точку… Боль от того, что моего герцога нет рядом, стала нестерпимой.

— У него могут быть сложные задачи! — почти крикнула я, уже не в силах сдержать слезы. — И мы с вами не знаем о них!

Что-то лопнуло внутри меня. Наплевать. Наплевать на статус принца, наплевать на последствия! Я не знаю, чему и кому верить! Опять не знаю! Не знаю, как трактовать поступок Корвина. Но я не позволю принцу осуждать его. И я … просто больше не могу.

Рыдания ударили резко. Струна, натянутая внутри меня весь этот бесконечный вечер, лопнула. И я зарыдала, не думая о косметике на лице, о том, как буду выглядеть. Не думая ни о чем…

Резко отпустила руку принца и бросилась вперед по газону, размазывая слезы на лице.

Говорят, герцог Марийский славится своими выходками. Кто-то находит их очаровательными, кто-то — возмутительными… Вот и его «графиня», похоже, такая же! Пусть говорят, что хотят, пусть думают, что хотят…

Я просто бежала по газону, слыша за спиной тяжелое дыхание Трэйси, и то ли шепот, то ли вздохи принца:

— Анна, ну что вы…

Высокий тонкий каблук застрял в мокрой земле. «Проклятье!» — подумала я, вспомнив любимое ругательство Корвина.

— Проклятье! Проклятые туфли! Проклятый высший свет! — сквозь слезы прошептала я, сорвала с себя одну туфлю и отбросила. Сорвала вторую и отбросила еще дальше.

Мокрая земля холодила ноги в тонких чулках, и от этого стало легче.

Слезы стали переходить в истеричный смех. И я бегом припустила к машине.

— Мисс Анна! Ну что же вы делаете! — услышала я голос Трэйси. Обернулась — за мной по газону быстро шел только он. А фигура принца застыла на отдалении. Растерянный, он стоял под фонарем и смотрел мне вслед… — Земля холодная, вы простудитесь!

— Не простужусь, Трэйси! Я просто хочу отсюда уехать! И чтобы… он от меня отстал! — я незаметно кивнула назад, где стоял принц. Все же немного я ощущала к нему благодарность. Похоже, он искренне волновался за меня и хотел позаботиться.

Так же почти бегом мы вышли за ворота — на боковую улицу, где был припаркован автомобиль.

— А ведь сэр Корвин был прав! — вдруг рассмеялся Трэйси. — Вы расправили крылья! Теперь, похоже, у нас в стране не только «безумный герцог», но и «безумная графиня»! Ой… простите!

Я рассмеялась и смахнула остатки слез.

От бега по газону босиком полегчало… Как будто я действительно улетела оттуда, где не хотела находиться.

Трэйси подошел, чтобы открыть мне машину. Но в этот момент свет фонаря высветил рядом знакомую фигуру.

— Графиня, простите мою навязчивость, — Сэдвик вышел из ворот и встал возле автомобиля, загораживая мне проход. — Я должен отвезти вас сам… Вы расстроены и устали…

Бессильные слезы опять родились внутри.

И в этот момент раздался визг тормозов. Небольшая белая машинка резко остановилась рядом с большой черной. Тут же открылась дверь, и из нее выскочил Корвин.

Сложно описать, что творилось со мной. Нить, звеневшая, натянутая, терзавшая меня все это время, вдруг успокоилась. Он здесь! Он вернулся за мной! Обида отступила, хоть я и знала, что она еще может нагрянуть, выползти из глубин души, где притаилась, когда я потеряла его на балу. И облегчение растеклось по телу.

Хотелось кинуться к нему, прижаться, обнять так крепко, как могу, и не отпускать уже никуда.

Корвин подошел. Ни слова не говоря, поклонился принцу. Снял с себя пиджак и накинул мне на плечи. Горячий, нагретый его сильным телом. И чувство безопасности, надежности и приятной заботы накрыло меня.

А мне вдруг подумалось, что при всей свой вежливости Сэдвик до этого не додумался…

Несколько мгновений мы так и стояли молча. Мы с Корвином, а напротив Сэдвик. И мужчины пристально смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Ощущение надежности, когда Корвин рядом, смешалось с тревогой, как они бы не сцепились сейчас. Взгляд моего герцога полыхал темным, неземным огнем, огнем вулканов, кипящей лавы.

И вдруг все разгладилось.

— Анна, желаете поехать домой? — спросил Корвин у меня мягко. — Я был вынужден уехать, но рад, что успел вернуться за вами вовремя, вы явно устали.

— Да, я бы хотела… — тихо ответила я. И Корвин распахнул передо мной дверцу черной машины.

Но прежде чем я успела сесть, услышала голос Сэдвика.

— Интересно, герцог, какие дела могли заставить вас покинуть графиню на балу? — в этом не было ехидства или откровенного вызова, лишь разумный мужской интерес, попытка узнать мотивы конкурента. А мне подумалось, что все же принца есть за что уважать. Он достойный человек, хоть и страшно надоел своими внезапными появлениями на моем пути.

— Дела почти что личного характера, ваше высочество, — спокойно ответил Корвин. И их взгляды снова скрестились.

— Я хотел отвезти графиню сам, — сказал принц, не отводя глаз. — И сейчас она уедет с вами лишь по одной причине.

— По какой же? — резко спросил Корвин.

— Потому что мисс Анне так спокойнее, — ответил Сэдвик, обернулся ко мне, наклонился и в очередной раз поцеловал мне руку. — Мое приглашение остается в силе. Я буду счастлив вас видеть, графиня. Мы еще не раз встретимся.

Я замерла, заметив, как взгляд Корвина полыхнул сильнее. Он едва сдерживал себя. А еще… от него пахло кровью и… физическим насилием, хоть он и выглядел безупречно. Я знала этот запах, мало кому знакомый, но ощутимый, если представляешь, о чем идет речь. В его крови бродил азарт, и это наводило на самые тревожные мысли.

— Графиня сама решит, когда и с кем она встретится, ваше высочество, — сказал Корвин без всякого выражения и шире раскрыл передо мной дверцу.

Уезжать. Срочно. Пока эти двое не перешли от пикировки словами к открытому противостоянию. Я сделала книксен принцу и села в машину.

Звуки сгладились, хоть дверца еще была открыта. Но я услышала приглушенный голос принца.

— Единственное ваше преимущество, герцог, в том, что вы оказались в нужное время и в нужном месте. Графиня доверяет вам безоговорочно лишь поэтому… На вашем месте мог бы быть и другой. Например, я.

— Возможно, вы правы, — послышался такой же приглушенный голос Корвина, и в нем прозвучала нотка горечи. — До встречи, ваше высочество. Мне жаль, что мы доставили вам хлопоты.

Наконец он сел в машину, и сразу стало тепло. Словно воздух нагрелся от его присутствия.

Трэйси сел за руль — впереди за стеклом. А водитель должен был отогнать белую машину.

А мне было и хорошо, и плохо сейчас рядом с Корвином… вдвоем на заднем сидении. Тепло и приятно, что он снова рядом. Бесконечный вечер закончился, и мы едем домой… Но растерянность, отголоски обиды и чувство непонимания бились во мне.

Машина тронулась, а Корвин внимательно посмотрел на меня, словно впитывал меня после длинной разлуки, а не после нескольких десятков минут врозь. И я засмущалась от его взгляда. Казалось, что сейчас, вот сейчас все наши сомнения и та стена, что он выстроил перед балом, могут рухнуть.

— Анна, скажи мне, наш дофин… он напугал тебя? — спросил он цепко.

— Нет… просто… просто я растерялась, а он как-то… пристал ко мне… Но он, видимо, хороший человек…

— Хороший, — усмехнулся Корвин. И вдруг его взгляд, блуждавший по мне, упал на мои ноги.

— О Господи, Анна, ты босиком! Что случилось? — Корвин резко придвинулся и сгреб меня в охапку. Прижал к себе, закопался рукой в волосы, разрушая высокую прическу. Жадно, как будто хотел закрыть меня от всего мира.

И внутри меня опять что-то лопнуло. Все противоречивые чувства ударили с новой силой. А сквозь них пробивалась жалость к себе, острая, резкая.

— Я… я расстроилась и испугалась, когда вы уехали! — прошептала я сквозь слезы. Так страшно было сказать все искренне, как есть. Но по-другому я сейчас не могла. — А тут еще дофин… Он осуждал, что вас не было! И я… я побежала и выкинула туфли!

Корвин крепче прижал к груди мою голову.

— Выкинула туфли. Сильно! — я ощутила, что он улыбается. — Девочка моя… — губы невесомо коснулись моих волос, которые высвободились из жемчужных заколок и потоком струились по плечам.

— Скажите, почему вы меня… бросили там! Мне было страшно! — я заплакала сильнее, со стыдом думая, что выгляжу жалко — растрепанная, плачущая, глупая… Совсем не такая, какой должна быть графиня Рушальтская. И какое право я имею высказывать ему претензии? Кто я и кто он? В конечном счете, он не обязан учитывать каждое движение моих расстроенных нервов! Захотел — уехал… Но все же обидно!

— И почему… вернулись… — очень тихо добавила я, словно пыталась обосновать свой первый вопрос.

— Анна, милая… — Корвин мягко отстранил меня и большим пальцем стер слезы со щек. — Я надеялся вернуться прежде, чем ты заметишь мое отсутствие. Понимаешь, именно сегодня все сложилось так, что мы с Дэйлом могли попробовать выманить на живца тех, кто стоит за Мендером… Ты же видела — я на глазах у всех фактически бросил им вызов. Представь себе — герцог расстроился, уехал… Очень удобный момент, чтобы нанести удар. Но мы были наготове…

— Выманили? — спросила я. А сердце ушло в пятки. Какие обиды?! Что вообще значат мои чувства, если он рисковал собой, он ловил на живца — на себя самого! И запах крови мне не почудился, он дрался… — И вы… дрались? — добавила я шепотом.

— Да, удалось немного размяться, — усмехнулся Корвин. — Выманили, но главный свидетель не выжил… Прости, Анна, мы должны были попытаться…

— Понимаю… — прошептала я. Но не выдержала. — Но почему?! Почему вы не сказали мне заранее?! — по щекам опять потекли слезы. — Что я делала бы, если б…

— Тогда тебе помог бы Дэйл, помог бы освоиться в новой жизни, — улыбнулся Корвин. — Впрочем, риска почти не было… Анна, что бы ты почувствовала, если бы я сказал, что собираюсь ехать в ночь и ловить черных магов на живца?

— Я сошла бы с ума… от страха за вас! Я… я не пустила бы вас! Не знаю как, но не пустила! Я бы поехала с вами! — громким отчаянным шепотом ответила я.

— Девочка моя… — Корвин снова прижал к груди мою голову. И у меня внутри все начало разглаживаться, как бывает, когда прольешь слезы, выплеснешь то, что тревожит. Как бывает, когда между тобой и близким человеком стояла стена, а теперь она начала таять. И становится так хорошо, вдвоем, наедине. — Поэтому и не сказал, — проговорил Корвин. — Но я был не прав… Прости, Анна… Мы с Дэйлом должны были придумать что-то другое… К тому же тебе можно ловить Мендера на живца, а мне нельзя? Не находишь, что это несправедливо? — я не видела его лица, но поняла, что он улыбнулся.

— Я не имею права на вас сердиться… — прошептала я. — Просто, просто… не оставляйте меня больше одну, — и осеклась. Что я вообще себе позволяю! — Простите, Корвин, простите меня! Я не должна… Кто я такая… Вы столько сделали для меня! А со мной одни заботы! Простите…

— Господи, Анна, — Корвин опять обхватил ладонями мое лицо. — За что тебе извиняться? Это я должен вымаливать прощение, что подверг твои нервы очередному испытанию… Ты простишь меня? Потому что, если нет… — его взгляд вдруг сверкнул и загорелся пуще прежнего. И мне показалось, что этот огонь начинает окутывать меня, проникать в меня, растекаться по венам, заставляя усталое тело гореть и плавиться. — Потому что, если нет… Я не знаю, что делать… Я не могу без тебя… — каким-то особенно глубоким голосом закончил он.

И прежде чем я успела ответить, его лицо резко приблизилось, и горячие влажные губы коснулись моих губ.

Надо же, как бывает… Еще недавно была опасность, а потом мир рухнул, когда Корвин «бросил» меня на балу. Еще недавно противоречивые чувства раздирали душу. Я не могла сдержать слезы, и рыдала, как истеричка, кидалась туфлями и бегала по сырому газону…

И вдруг внезапно все встало на свои места.

Сейчас во второй раз он целовал меня очень нежно, бархатно, лаская мои губы. И все исчезло, мы были вдвоем в теплом коконе, где не было больше ничего. Ни окружающего мира, ни звука едущей машины, ни Трэйси за стеклом…

Только я и он — единые, ставшие продолжением друг друга. Горячие руки надежно обвивали меня, скользили по моему телу в тонком платье, с нежной жадностью задерживались на обнаженных плечах — пиджак Корвина давно сполз куда-то в сторону. И в этом нашем отдельном мире было так хорошо. Искристо — так пушистый снег блестит на утреннем солнце — и приятно-горячо.

Стена рухнула. В этом коконе были только наши души и тела, и нежное тепло, будоражащее и успокаивающее одновременно, растекалось по ним. А нить, связывавшая нас все это время, растворилась, и с потоками тепла впитывалась в каждую мою клеточку и в каждый уголок моего сердца.

Как я вообще могла когда-либо жить без Корвина? Какой одинокой, неприкаянной я была. Как я могла существовать без этой невозможной, всепоглощающей близости?

В таких мгновениях заключена вечность. Кажется, что они не кончаются никогда. Любимый мужчина ласкает твои губы, лицо, касается кожи, приближается все сильнее, и через это душа касается души, так что физические оболочки расплываются, тают, плавятся…

Но все же это закончилось. Я выплывала медленно — как будто светлый и теплый кокон, исполненный сладости, не хотел меня отпускать. А когда открыла глаза с последним легким прикосновением его губ, поняла, что что-то изменилось. Я полулежала в объятиях Корвина, надежно укрытая его руками от всего мира. Но что-то было не так.

И вдруг до меня дошло, и я рассмеялась, глядя в его светящиеся глаза. Машина стояла. Двигатель больше не шумел — всего-то! Мир не рухнул, просто мы приехали. Придется сделать перерыв в нашей вечности…

Но теперь я точно знала, что она продлится. Что Корвин больше не выстроит только что рухнувшую стену.

— Мы приехали, — улыбнулся Корвин. — Пойдем…

Он открыл дверцу, вышел, а когда я потянулась к выходу, внезапно наклонился и прямо с сидения машины подхватил меня на руки.

— Ходить босиком ты точно не будешь, — сказал Корвин. И на глазах у Трэйси и встречающей нас прислуги понес меня в дом.

А мне было все равно. Тепло нашего кокона поселилось во мне и дарило необыкновенный радостный покой, который не могут нарушить чужие взгляды.

Говорить не хотелось, не хотелось ничего, кроме того, что происходило — быть рядом с ним, не отдаляться ни на секунду.

— Графиня устала, — улыбнулся он Силене, которая в изумлении ждала меня возле моих апартаментов, и прошел мимо нее.

Мы оказались в моей спальне. Корвин опустил меня не на кровать, в кресло, и присел рядом, глядя мне в лицо. Вот сейчас… Сейчас между нами все станет ясно раз и навсегда, подумалось мне. Впрочем, его касания, его губы и руки уже рассказали мне многое.

— Вы хотели меня… спросить после бала, — сказала я тихо.

— Я передумал, — глаза полыхнули, на его губах родилась странная, чуть кривая улыбка. Но тут он встал, отошел от меня на пару шагов и сложил руки на груди.

— Я передумал, Анна, — улыбнулся он почти весело. — Я не буду тебя ни о чем спрашивать. Я сегодня кое-что понял, и теперь нет смысла в вопросах…

— О чем вы? — испугалась я. Опять стены?! Не может быть! Не верю в это.

— Послушай, — Корвин с улыбкой посмотрел мне в лицо. — Я не буду спрашивать. Но все же я скажу тебе… Один раз, потому что, Анна, мне тяжело говорить сейчас… Твоя близость сводит меня с ума… Я все так же желаю тебя, как ненормальный… А знаешь, во мне горячая кровь, очень сложно сдерживаться. Но один раз я скажу…

Несколько мгновений он молчал, буравя меня своим необычным голубым огнем. Потом продолжил.

— Когда ты обнаружила, что меня нет, то, как и наши враги, решила, что я заревновал тебя ко всем этим баронам и маркизам, соревновавшимся между собой, чтобы пригласить тебя на танец… Не говорю уж про дофина! И знаешь, Анна, так оно и есть. Меня сводило с ума это все. Я едва держусь, когда вижу, как они тебя касаются… тебя, моей Анны! А потом я летел обратно, чтобы успеть, пока ты не уехала с бала без меня — расстроенная и испуганная… И когда я увидел тебя с Сэдвиком, возле машины, я понял одно…

— Что? — спросила я. А сердце забилось сильнее. Сейчас он скажет то важное, то нужное, что должно прозвучать? То, что окончательно расставит все по местам.

— Анна, знаешь, — Корвин, видимо, не спешил ответить на мой вопрос. — Я выстроил стену между нами тогда. Ты чувствовала это, и чувствовал я. Знаешь, почему? Потому что быть со мной опасно — это раз. У меня всегда будет много врагов. И я скорее отпустил бы тебя, чем позволил пострадать… А во-вторых… знаешь, Сэдвик, может быть, прав… Я нужен тебе, потому что я «спас» тебя, потому что я был рядом, когда необходимо. Я хотел дать нам время и убедиться, что в тебе есть большее, не только закономерное притяжение к спасителю… Но сегодня… я понял одно. Не важно, почему ты тянешься ко мне… Важно лишь то, что ты тоже не можешь без меня, как я не могу без тебя! Я хотел спросить, будешь ли ты со мной, Анна… Но уже не спрошу. Потому что мы… уже вместе…

Корвин сделал шаг ко мне, а я поднялась ему навстречу.

— Да, мы уже вместе… — по щекам потекли слезы — счастливые, светлые, теплые. Словно вихрь подхватил меня — Корвин прижимал меня к груди, целовал мое лицо, шею, хриплым голосом говорил нежные слова, которые ускользали от моего сознания, но впитывались в душу. Я тонко застонала, и спустя мгновение мы оказались на кровати, вдвоем, в коконе и без границ.

Глава 21. Вместе

Впервые я отдавалась мужчине добровольно. Впервые физическая близость была для меня счастьем, а не наказанием и пыткой. Впервые сладкие волны, рождавшиеся во мне не один и не два раза, казались пиком и продолжением нашего единства, а не постыдным физическим наслаждением.

Еще вчера я боялась прикосновений и вздрагивала, когда мужчины подходили слишком близко. Еще сегодня вечером мне приходилось преодолевать себя и терпеть, когда их руки кружили меня в танце. Теперь же я сама добровольно устремлялась мужчине навстречу…

Впрочем, мой Корвин не был просто мужчиной. Он был тем единственным существом в целом свете, кто органично, как песня, проникал мне в душу, кому я готова отдать всю себя, и принять его в ответ. Он был тем единственным, чья близость была правильной и неизбежной…

Корвин оказался неутомимым любовником, кровь его неведомых предков бурлила в нем, и невероятная безбрежная нежность сменялась вихрем страсти, сносящим все мои границы. Заставлявшим изгибаться, устремляться ему навстречу, жаждать, чтобы прижал еще сильнее, обнял еще крепче, проник еще глубже — до самой моей сути. И он проникал, а я принимала его всего со всей его мрачноватой странностью, с безудержной страстью, горячего и холодного — любого, каким он был или бывал… Моего Корвина.

Прежде меня пытали. Мной овладевали насильно, брали грубо, не заботясь о моем желании.

А Корвин любил меня. Любил, когда едва ощутимо скользил руками по моему телу, любил, когда врывался в меня. Любил, когда заглядывал в глаза, снова и снова впивался в мои губы поцелуями, лаская и терзая их одновременно, заглушая мои стоны.

И эта любовь словно перечеркивала все, что было прежде. Все мучения и чувство безысходности. Безысходное отчаяние выбраться и ощущение себя вещью, у которой нет прав даже на саму себя.

Она перечеркивала все, делала незначимым. Все это можно было пройти, если это было путем к нему…

Он дарил мне невероятное, несравненное наслаждение. Но я ощущала, что он считает, что это я одариваю его собой и нашим исступленным, но спокойным счастьем.

Я уставала, во мне не бурлила неведомая горячая кровь, но его тонкие ласки пробивались за эту усталость, и я снова плыла, плавилась и пылала.

…Никогда не думала, что мои душа и тело способны на подобное. Казалось, его страсть, его горячее естество передавалось мне, становилось единым — на двоих. И мы опять проникали друг в друга и снова содрогались от сладких волн одновременно, в каком-то немыслимом единстве.

А потом, когда я почти растворилась от нежности и страсти, он мягко, успокаивающе гладил меня и просто смотрел в глаза своей странной голубой бездной. Бездной, в которую «падаешь», как в небо. Той бездной, что удержала меня на грани смерти, когда я расставалась с «жучком» Мендера. Той бездной, что давала силы и поддержку, когда готовилась к балу. Той бездной, что стала моим прибежищем и счастьем.

— Устала, моя девочка… У тебя был длинный день… А тут еще я со своей страстью…

Я улыбнулась. Двигаться не хотелось, я лишь мягко накрыла ладонью его руку у себя на щеке.

— Когда ты рядом, у меня всегда есть силы… Не знаю только, для чего я тебе нужна… — сказала я.

Корвин вдруг посерьезнел.

— Анна, любовь моя… Теперь я просто люблю тебя. Мне сложно представить, как я жил, не зная тебя… Не так уж долго, по меркам моего народа. Но сейчас мне кажется, что это было вечностью одиночества и холода… Не важно, для чего я «нанял» тебя изначально. Не спрашивай об этом, хотя бы не сейчас… Потому что этого уже никогда не будет. Будет другое, — он притянул меня к себе и закопался губами в мои спутанные волосы. — Будем ты и я… Вместе.

— Вместе… — как эхо повторила я, улыбаясь ему в грудь.

Обнаженный. Горячий, сильный и ловкий. Мой. Рядом.

— Хочешь заснуть? — спросил он. — Не представляю себе, как моя хрупкая девочка могла пережить сегодня столько всего…

— Нет, хочу быть с тобой… — ответила я. — Я не хочу спать… Боюсь, что засну, а утром тебя не окажется рядом. И я опять буду одинокой и неприкаянной, — призналась я. — Боюсь, что мой принц… нет, лучше — герцог — исчезнет…

— Уже не исчезнет. Пока я тебе нужен, я буду рядом… Даже если ты полюбила меня лишь за избавление от Мендера.

— Нет, Корвин, — уверенно ответила я. — Я полюбила тебя, потому что ты — это ты. Такой, как есть… Безумный герцог и… самый благородный мужчина.

Еще несколько мгновений он вглядывался в мое лицо, словно не верил тому, что я говорю. Но я знала, что он ощущает эмоции каким-то своим магическим способом. И чувствует мою искренность, мою веру в собственные слова.

И вдруг Корвин счастливо рассмеялся, сел на постели.

— Что ж! Тогда нам нужно поужинать наконец! — а я неожиданно ощутила, насколько я голодна. — И принять ванну… Прикажу накрыть ужин в «звенящей ванной», ты не против?

— Да… Я хотела бы там оказаться… И чтобы на этот раз… все было правильно.

Мы еще долго не могли оторваться друг от друга. Нежились в бассейне — в большом, и в маленьком тоже. Как дети, радовались пузырькам вокруг наших обнаженных тел. Поели прямо в воде — у Корвина был плавающий поднос, и брать еду с него было весело. Кормили друг друга. Ласкали друг друга в воде.

А в самом конце Корвин снова любил меня. В теплом бассейне, посреди ласковых струек. Нежно, долго, глубоко…

Завернул в полотенце, как в тот день, когда я пришла в звенящую ванну, чтобы принадлежать ему, но звонок Дэйла повернул события в другое русло. И не одеваясь сам, отнес по коридору в свою спальню.

Только я уже не помнила, как он опустил меня на постель, как моя голова оказалась на его груди. Я заснула раньше — у него на руках.

* * *

Корвин

Мое счастье спало у меня в руках. А мне было не сомкнуть глаз. Кровь моих предков — и благословение, и проклятье. Низкая потребность в сне, сила, ловкость, высокие умственные способности, повышенная сексуальность. Казалось бы — одни преимущества.

Но подчас все это делало меня одиноким. Вот и сейчас я любовался Анной, слушал ее дыхание, отводил от лица спутанные волосы. А она не могла разделить со мной эти моменты тихого счастья. Просто потому, что была обычной девушкой. Я и так удивлялся, как она, хрупкая, напуганная жизнью и мужчинами, выдержала мой напор.

Я обнимал ее, перекладывал поудобнее, когда она шевелилась. А с ее губ слетали тихие, шелестящие слова: «Корвин… любимый». И сердце сжималось от щемящего до боли счастья. Как я мог отказываться от нее? Как мог строить стены и выдумывать глупые благородные мотивы?

Я нужен ей. Она любит меня, даже если у этой любви не та природа, что у моей — к ней. И этим «любит» и «нужен» все сказано. Я найду способ защитить ее. Больше страх, боль и опасность ее не коснутся. Даже если придется на время отойти от дел.

За окном, занавешенным темно-бордовыми шторами посветлело. Я вздохнул и встал. Разум Анны спал, как котенок в тепле, и я видел, что в ближайшие часы она не проснется. Я буду здесь, когда она откроет глаза. А пока…

Вся беда в том, что я снова ее хотел. Хотел так, что устоять было сложно. Кровь предков бурлила, словно я нашел ту единственную, кто всегда будит это бурление. Ту, что рождает в нас вечную любовь и бесконечную страсть. Отец рассказывал, такие пары называли «истинными». Просто сказки. Но очень красивые. В детстве я даже мечтал встретить девушку, которая оказалась бы моей истинной парой.

Принял холодный душ, оделся и… поехал покупать Анне подарок. Даже если мы не останемся в столице, рано или поздно он ей пригодится. К тому же даме из высшего общества есть смысл научиться водить машину. Так почему бы не свою собственную? Не такую большую, как моя черная, и не такую скоростную, как моя белая или еще парочка из автопарка.

Я купил Анне небольшую голубую машинку со средними скоростными данными, простую в управлении. И даже нанял водителя, предупредив, что понадобится он много позже. Хоть вообще-то собирался приставить к Анне Трэйси — надежного и уже хорошо ей знакомого. Когда меня не будет рядом, она сможет на него опереться в этом новом для нее мире. Конечно, Трэйси не спасет ее от домогательств всяких дофинов. Но справится с бандитами или назойливыми папарацци.

А когда вернулся домой, меня ждал неприятный сюрприз. Честно говоря, не ожидал от него такой скорости… Хоть и знал, что просто так эта история не закончится.

Навстречу мне выбежал невыспавшийся, с красными глазами Трэйси — он явно проснулся раньше, чем собирался.

— Сэр Корвин… — быстро и взволнованно сказал он мне на ухо. — В белой гостиной принц Сэдвик… Он приехал ни свет ни заря и просил увидеться с мисс Анной, на крайний случай — с вами. Я взял на себя смелость принять решение… Мы не стали будить мисс Анну, сославшись дофину, что ее утомил бал и события накануне.

— Молодец, — я даже похлопал Трэйси по плечу. — Но наш назойливый наследничек, конечно, не уехал.

— Да, он сказал, что подождет вашего возвращения или пробуждения графини…

— Ну что ж, пойду к нему, — усмехнулся я. — Ты молодец, Трэйси. Прогнать дофина нельзя, ты все сделал правильно. Я поговорю с ним.

Мне стало даже смешно. Дофину ведь невдомек, что в жизни графини произошли некоторые изменения… Теперь я ощущал себя так, словно постоянно сжимаю Анну в объятиях, оберегаю и веду по жизни. И, уверен, она чувствует то же самое. Моя слабая сильная девочка, у которой только-только начинается нормальная жизнь.

— Ваше высочество, — я склонил голову, когда вошел в гостиную. Принц поднялся мне навстречу, подошел и… пожал руку. Откровенной антипатии я в нем не увидел, и это был еще один небольшой балл в пользу дофину. Впрочем, своим навязчивым ранним визитом он заработал целых три отрицательных, баланс еще не восстановлен.

Вид у дофина был помятый. Явно не спал всю (или почти всю) ночь. Интересно, чем занимался?

— Чем обязаны вашем визиту в столь ранний час, ваше высочество? — спокойно спросил я.

Дофин замялся. Потом вдруг поднял с кресла бумажную коробку, словно только что из магазина.

— Я привез графине ее туфли, — ответил он и протянул коробку мне.

Я не удержал усмешки. Ситуация становилась комичной. Взял коробку и опустил ее на другое кресло.

— Простите, ваше высочество, давайте проверим. Правильно ли я понял: вы или кто-то из ваших людей нашли туфли графини, и сегодня привезли их нам прямо с самого утра. Не прислали человека, а приехали сами?

Сэдвик растерянно улыбнулся, отвернулся на секунду, потом посмотрел на меня.

— Герцог, простите, — сказал он наконец. — Я понимаю, что это выглядит групо… Если честно, я надеялся повидать графиню.

— Она устала, и ей нужно отдохнуть, — тут же ответил я.

— Я понимаю, — Сэдвик кивнул просто и искренне. И я вдруг вспомнил его мальчиком. Хорошим белобрысым мальчишкой, которому нравилось стрелять из старинного лука и скакать на лошади, как его воинственные предки. Коснулся его разума, чтобы лучше ощутить эмоции.

Растерян. Чувствует себя глупо и неуверенно. А еще в его мыслях и чувствах царит Анна… Вчера я бы уже сходил с ума от ревности, ощутив это. По сути, дофин мог оказаться единственным достойным соперником для меня. Вполне видный мужчина, не глупый и хорошо подходит Анне по возрасту — ему недавно исполнилось двадцать восемь.

— Я хотел поговорить, — неожиданно признался дофин. — А раз графини нет, вы уделите мне время, герцог? Разговор серьезный.

— Разумеется, ваше высочество, — я указал принцу на кресло, дождался, когда тот опустит свое монаршье седалище, и сел сам чуть наискосок. Нажал на кнопку на столе, чтобы принцу принесли еще порцию кофе.

— Так вот, герцог, — принц на мгновение опустил глаза, и тут же поднял, видимо, решившись. — Я не спал этой ночью. Провел расследование… Знаете, может быть, вы думаете, что я навязчивый дурак… Но я нет.

— Сэдвик, — я улыбнулся. Давно я не называл его по имени, хоть хорошо помнил его ребенком, который иногда вис на интересном герцоге Марийском во время моих визитов к королевской семье. — Я помню вас мальчиком. Вас нельзя было назвать дураком тогда, и тем более, сейчас.

— Хорошо, — Сэдвик кивнул, и, кажется, выдохнул. — Так вот, у меня тоже есть свои люди и связи… И полиция Дэйла не отказывается сотрудничать со мной. Пришлось проделать большую работу, но я узнал детали… об Анне.

Вот, значит, монарший сын, почему ты смущаешься, подумал я. Что ж, послушаем… В крайнем случае, я смогу применить к нему гипноз. Опасно, ведь рядом с монархом и его наследником часто бывают лучшие инквизиторы, возможность магического воздействия постоянно проверяют. Но если что — у принца вылетит из головы все, что он собирается мне сказать.

— И что же вы выяснили, ваше высочество? — как можно непринужденнее спросил я.

— Сэдвик, — поправил меня принц. — Я тоже помню свое детство и ваши визиты… Я выяснил многое. Главное, я бы сказал. Анна Грэйн два года прожила под землей. А потом… эта мразь заставила ее заниматься… невозможными вещами.

Принц замолчал, но желваки заходили у него на щеках.

— И я понимаю, что вы сделали и сделаете все, чтобы это не стало достоянием общественности.

— Благодарю за понимание, — ответил я. — И что же… У вас есть какие-то требования, чтобы тайное осталось тайным?

В эмоциях принца по-прежнему не было злого умысла, но я насторожился. Некоторые шантажисты и прочие негодяи умеют казаться безмятежно-искренними, когда плетут интриги.

Сэдвик горько вздохнул:

— Так и знал, что вы решите подобное… Нет, герцог. Я очень хочу продолжить общение с графиней. Но не унижусь до шантажа… Я хотел сказать лишь одно. Вряд ли кто-то еще сможет провести подобное «расследование». Но все же… Я мог бы защитить ее. Близость ко мне укрыла бы ее и от злоумышленников, и от любых слухов.

— То есть вы хотели сделать графине предложение… определенного рода? — уточнил я. Внутри закипело бешенство. Мальчик понял то же, что и я накануне. Быть с принцем укрыло бы Анну от всего, что ей может грозить. Невинная красивая фаворитка, не более. Ни опасностей, ни слухов, которые могли бы ее ранить.

— Хотел, да… — признался Сэдвик. — Может быть, поначалу просто дружбу, много времени проводить вместе…

— И вокруг девушки стали бы кружиться сплетни — просто другие, — прокомментировал я. — Послушайте, Сэдвик… Я ценю вашу заботу о графине. И ценю ваше желание помочь… нам. Поэтому тоже буду честен с вами. Со вчерашнего дня в нашей жизни произошли некоторые изменения…

Сэдвик опустил глаза.

— Это то, о чем я думаю, герцог? — спросил он, подняв на меня расстроенный взгляд. — Вы все же обскакали меня? — и грустно рассмеялся.

— Боюсь, что так, — ответил я. — Это выбор графини.

В эмоциях дофина царило расстройство. Расстройство мальчика, у которого не получилось добиться желаемого. Потом появилось немного злости. Он опять поднял на меня взгляд.

— Вы понимаете, герцог, что это ничего не меняет, — сказал он. — Я никогда не позволю себе… расстроить графиню или разгласить какую-либо информацию.

Я понимающе кивнул головой. Все же дофин был мужчиной и достойным наследником своих предков.

— Но я считаю, что у девушки было мало возможностей выбирать. Я уже говорил — вы оказались рядом в нужным момент. И, честно, я до последнего надеялся, что вы этим не воспользуетесь…

— А вы бы не воспользовались? — спросил я прямо.

— Я да… я бы воспользовался, — с улыбкой признался дофин. — Мне не хочется верить, что графиня потеряна для меня навсегда. И она может рассчитывать на мою помощь. Так и передайте ей… — дофин встал, кинул растерянный взгляд на коробку с туфлями. И мне показалось, что сейчас он заплачет. — Знаете, Марийский… — горько сказал он. — В детстве бабушка рассказывала мне сказку. Одна девушка много страдала, как наша Анна. Ее лишили всего — имущества, родительской любви, заставили много и тяжело работать. А потом благодаря вмешательству доброго волшебника она поехала на бал. И познакомилась с принцем… Они полюбили друг друга с первого взгляда. Но девушка должна была вернуться, прежде чем часы пробьют полночь. И она убежала с бала. Но по пути потеряла свою туфельку, и принц подобрал ее. Вы слышала эту сказку, сиятельный герцог Марийский?

— Конечно, — улыбнулся я. — Только мне рассказал ее один мой друг. Эта история популярна не только в нашей стране, но и много где еще.

— Тогда вы знаете, что принц нашел свою избранницу… по ее ножке. Он объездил всех девушек и нашел ту, кому подойдет туфелька… Жаль, что сказки остаются в сказках. В нашей истории девушка сбежала, потому что до встречи с принцем, ее сердце забрал… не знаю, кто. Может быть, кто-то вроде дракона… Говорят, они любили невинных красивых девушек. Как вы, Марийский. И принцу пришлось отдать туфельку дракону.

Внутренне я вздрогнул. Дофин был очень далек от того, чтобы знать правду. Но попал в точку.

— Послушайте, Сэдвик, — с чувством сказал я. — Я не встал бы у вас на пути. Если бы не ее выбор. И если бы… Мы оба знаем, что вы никогда не смогли бы предложить ей все. А я смогу. Анна заслуживает всего. Быть настоящей королевой, а не королевой бала, что никогда не сможет сесть на трон…

— Я знаю, — очень печально сказал Сэдвик и направился к двери. — Давайте останемся друзьями… И позвольте мне дружить с ней.

— Может быть, позже это станет возможно. Сейчас, после вашего навязчивого внимания вчера, я не уверен, что Анна захочет, — искренне сказал я. И протянул руку дофину. Я был старше и при определенных условиях имел право попрощаться первым. — Вы благородный человек, дофин. Я буду рад, если однажды мы окажемся друзьями. Благодарю вас.

Сэдвик пожал мне руку.

— Я на вашей стороне, что бы вы там ни думали… — вдруг сказал он, прежде чем выйти из гостиной.

* * *

Анна вот-вот должна была проснуться, когда я вошел в нашу спальню. Так и произошло. Потянулась, открыла глаза. Теплая, сонная, нежная…

Я присел на край кровати, легонько поцеловал ее и встретился с ласкающим взглядом зеленых глаз, которые пьянили меня. Мое личное вино, заставляющее мир расплываться и сверкать веселыми огоньками.

— Выспалась, любовь моя? — спросил я, касаясь ее щеки. Анна тут же накрыла мою руку тонкой ладонью. Я давно заметил у нее этот жест. Она словно пыталась удержать, не отпустить момент ласки и близости.

— Да, и ты не исчез поутру… — улыбнулась она. — Правда, кажется, ты уже куда-то уходил… Кто ж ты такой, что не спишь ночами, и сил в тебе не убывает?

— А как ты думаешь, кто я? — спросил я. Скрывать он Анны что-либо я не собирался. Кроме, пожалуй, одного, того, что пока не готов ей рассказать… Зачем она мне была нужна. Впрочем, и это станет ясно. Но не сейчас.

Впервые за все время нашего знакомства я увидел в ее лице лукавство. Немного другая после нашей первой ночи. Более уверенная, расслабленная. И природная бойкость начинает пробиваться через все, что ее подавило в прошлом.

— Я думаю, ты дракон! — с лукавой улыбкой сказала она.

Надо же… Моя внимательная, проницательная девочка.

— Да, я дракон, — сказал я. На мгновение отвернулся. Не совсем дракон — это в очередной раз резануло сердце щемящей болью. — Вернее, я хотел им стать.

— И для этого тебе нужна была я? — тихо спросила Анна.

— Да, — я посмотрел на нее прямо, и искренне сказал: — Но давай не будем об этом, любовь моя. Не сейчас, по крайней мере. Просто потому что — я повторяю — этого уже не будет…

— Но нашему миру нужен дракон, — еще тише произнесла Анна. — Я не боюсь тебя, кем бы ты ни был… И если я могу помочь…

— Не можешь, — резковато ответил я. Портить наше первое утро этими разговорами не хотелось. Зачем только я задал ей этот провокационный вопрос «А как ты думаешь, кто я?»! — Анна, милая, послушай, все не так плохо и без этого… Мой род — один из немногих, кто сохранил в себе кровь драконов. И мы почти драконы. Мы люди — такие, какими были драконы в человеческой ипостаси. В нас та же сила, ум и магия… Ну разве что ментальная сила и магия слабее. И нет основной, драконьей ипостаси… Но я и так почти дракон. Скажи, разве тебе хотелось бы, чтобы я обратился огромным огнедышащим ящером…? — рассмеялся я, пытаясь свести все к шутке. Анна, наверняка, опасается больших страшных животных.

— Хотела бы, — глядя прямо на меня, ответила она. — Я вижу, что тебе этого не хватает… Ощущаю это. И да — я хотела бы. Хоть первый раз, наверное, испугалась бы…

Я вновь ненадолго отвернулся. Все же… Моя Анна была идеальна для моих старых целей. Только вот я уже никогда не посмею предложить ей это.

— И, тем не менее, пока что у тебя будет не настоящий дракон, лишь его половинка, — улыбнулся я. — А целым я буду… с тобой. Ты делаешь меня целым, наполняешь меня…

Анна внимательно вгляделась в мое лицо, как это раньше делал я с ней. Понимание, ласка, нежность — я ощущал ее эмоции. И от ее доброты и искренности меня просто заливало волнами счастья.

— Хорошо, — сказала она. — Только расскажи мне, куда ты ездил, — вновь лукаво улыбнулась.

— За подарком тебе, — ответил я. И достал из-за спины ключи.

— Что это? — Анна приподнялась, взяла их в руку и удивленно повертела.

— Ключи от машины, — усмехнулся я. — Скоро пойдем ее смотреть. Ты знатная дама, и тебе нужно иметь личный автомобиль! А когда дарят машину, традиционно вручают ключи от нее. Ведь не мог же я притащить автомобиль в нашу спальню! — я наклонился и шутливо поцеловал ее в нос.

Но Анна не рассмеялась. Она изумленно смотрела на ключи.

— Спасибо… — растерянно сказала она. — Так что, получается, у меня теперь есть… своя машина? Что-то свое…

— О Господи, — я сгреб ее в охапку и устроил в своих объятиях. От нежного запаха выспавшейся, расслабившейся за ночь любимой девушки мужское естество потребовало внимания. Но я лишь закопался пальцами в ее волосы — шелковистые, хоть и спутанные. — Ты еще не поняла? У тебя теперь много своего. Особняк твоих родителей в столице — скорое его вернут, бумаги оформляются. И целое графство… А знаешь, что это значит?

— Нет, — честно призналась Анна, отстранилась и заглянула мне в лицо. — Не понимаю, правда.

— Это угодья, замок или особняк, здания, леса и рощи… Ну и достаточно много денег, ведь живущие на твоей земле платят тебе небольшой процент за ее использование. В сумме набегает немало. Рушальт — богатые земли.

В эмоциях моей Анны вдруг засквозила тревога. Она испуганно посмотрела на меня. И я не удержался — поцеловал ее в лоб.

— Но я не умею управлять имением! — с паникой в голосе сказала она.

Я рассмеялся.

— Ну что ты, любовь моя! Во-первых, там есть управляющий. Старый граф Рушальтский умер, не оставив наследника, и земли отошли короне. Но имением ведь кто-то управлял, пока король не надумал подарить его тебе. Так что от тебя будет требоваться лишь ставить подпись на важных бумагах — если сама не захочешь разобраться! А во-вторых, я тебе помогу. Помнишь, мы хотели уехать? Предлагаю сегодня же поехать в Рушальт. Осмотришь свои земли… Отдохнем. Съездим и в мой замок — это недалеко. Как ты на это смотришь? — при мысли, что сейчас она согласится, и я увезу свою Анну от всего света, как мне и хотелось, при мысли, что мы будем вдвоем, и никто не посмеет нам помешать, в душе засияло солнце.

— Да, я очень хочу… — сказала Анна. И растерянно добавила. — Но вчера, на балу… они все знакомились со мной, звали в гости… Я обещала.

— Ну ты же не обещала посетить их прямо завтра или послезавтра. Поверь мне, все это просто знаки вежливости и налаживание связей. Никто не ждет от тебя немедленного визита. А поехать осмотреть имение — самое логичное в твоей ситуации. Так что я дам сообщения в прессе, что графиня Рушальтская поехала в свои земли. И мы уедем…

Анна успокоенно опустила голову мне на грудь, положила руку на плечо.

— А как же ловля «мендеров» и твоя государственная работа? — с улыбкой спросила она.

— Думаю, пока мне лучше сделать вид, что я отошел от дел с «мендерами», — усмехнулся я. — Сейчас это самое лучше. И самое безопасное. А государственные дела… Подождут. Пусть весь мир подождет. Хорошо, Анна?

Глава 22. Новая тайна

Анна

С собой мы взяли только Трэйси, Силену и водителя, которые поехали на черной машине Корвина. А мы с ним вдвоем отправились на небольшой голубой машинке, которую он мне подарил.

Хорошенькая. Не длинная, объемная, аккуратная. И цвета неба. Мне просто не верилось, что у меня есть такое чудо. И я обязательно научусь водить машину, скакать на лошади — все, что положено мне теперь. Не потому что хочу соответствовать новому статусу. А потому, что моим учителем обещал стать Корвин.

Ехать в Рушальт было около шести часов, как до герцогства Марийского — они располагались по соседству. Корвин показал мне на карте — герцогство лежало в большой долине между гор. А за одним из перевалов на юг располагался Рушальт. Но представить, что мне принадлежит целая область в нашей стране, пусть небольшая, я пока не могла.

Хоть Корвин и обещал, что мне не придется вникать в сложные дела землевладения, было тревожно. Но в то же время не терпелось увидеть земли, которые можно назвать «моими». Неужели такое возможно? Сейчас я вдруг осознала, что король оказал мне большую милость. Не просто поднял мой статус до высшей аристократки, но и обеспечил на всю жизнь. Раньше я не принадлежала самой себе, теперь мне принадлежало многое. И это не укладывалось в голове.

А вот то, что мы с Корвином вместе, напротив, казалось правильным, органичным. Сердце приняло это сразу и больше не сомневалось.

Дракон… Что ж. Я с самого начала заподозрила, что он не совсем человек. А моя интуитивная догадка, родившаяся посреди страстной ночи, оказалась верной. Если в нашем мире остались потомки демонов, то могли остаться и потомки их противников — драконов. А Корвин, как никто, напоминал дракона из сказок…

Сильный, опасный, мудрый и благородный. Настоящий дракон, сколько бы ипостасей у него ни было.

— Знаешь, — сказал он внезапно, когда мы выезжали, и я любовалась его строгим хищным профилем, тем как легко и ловко он ведет машину — отточенными движениям, чуть резкими, но абсолютно точными. — Мои предки — драконы — были весьма любвеобильны. Брали много человеческих женщин, порой держали целые гаремы. Но иногда им случалось полюбить, а любят драконы лишь раз в жизни. И тогда… женщину, что стала единственной для дракона, ждало и большое счастье, и… большие ограничения. Любовь дракона всегда была страстной. Они берегли и нежили свое сокровище, свою единственную, и потом запирали в своем замке, прятали от всего мира. Ни одна пылинка, ни один кривой взгляд не мог коснуться его любимой, но и ни один мужчина не мог приблизиться к ней — ни друг, ни слуга… И именно от такой любви между драконом и человеческой женщиной рождались дети вроде меня…

— А что было с этими детьми потом? — спросила я. — Если у них нет второй ипостаси, драконы не признавали их?

— Признавали своими детьми: это были сыновья, реже — дочери, — Корвин усмехнулся, — ведь девочек у драконов рождается мало. Но не полностью равными другим драконам. По этой причине нас и не взяли собой, когда драконы покидали наш мир… А потом инквизиция уничтожила большую часть драконов. Мой род… мы скрываем свою природу. Но утаить свою магию целиком мы не в силах. Поэтому еще мой дед начал, а отец и я продолжили… Мы делаем часть своей магии легальной, сотрудничая с инквизицией, получаем ее допуски и статус. И, знаешь, — Корвин лукаво взглянул на меня. — Наверное, я все ж не столь принципиален. Со временем меня перестало передергивать, когда нужно работать с инквизиторами… Я даже научился не думать о том, что их предшественники выслеживали и убивали таких, как я — тех, у кого не было высокого статуса и денег, чтобы скрыть свою природу.

Я положила ладонь на его руку на руле.

— Корвин, ты ведь хочешь быть драконом… Настоящим, с крыльями и чешуей… — мягко сказала я.

Я сделаю все, чтобы мой любимый обрел истинную суть, а наш мир — защитника и хранителя.

Корвин бросил на меня быстрый горячий взгляд.

— Нет, Анна. Теперь об этом не может быть и речи. Я уже говорил….

Дракон. Наверное, поэтому он бывал и резок, и жесток. Даже со мной иной раз становился строг. Только вот меня это уже не пугало… Всей душой я знала, что мой Корвин не причинит мне вреда. Не обидит, не скажет по-настоящему обидного слова, тем более — не ударит… Вся его жесткость обращена лишь на то, чтобы защитить меня от чего-то.

— Хорошо, — улыбнулась я, и с радостью заметила, что он тут же улыбнулся в ответ. Видела, что он любуется моей улыбкой, которая становилась все смелее. Кажется, я начинаю быть похожей на себя, какой была до похищения. Смелой, азартной девушкой… Я ведь была такой? Или мне кажется? — Тогда скажи мне… другое. Драконы любят один раз… А ты уже любил? — спросила я, хоть сердцем знала ответ.

— Сложный вопрос, — Корвин вдруг подъехал к обочине и резко остановил машину. Обернулся ко мне, и его горячая рука легла на мой затылок. — Я ведь не просто так рассказывал тебе про любовь драконов. Ты для меня та, кого хочется беречь, мое сокровище… Кого хочется спрятать от всего мира, владеть единовластно… Не боишься?

— Нет, — покачала головой я.

Наверное, на свете много женщин, кто испугался бы несвободы, ограничений. Это было бы логично для меня, просидевшей в заточении четыре года. Но я не боялась. Любовь Корвина — даже страстная, даже овладевающая и присваивающая меня — была окрыляющей. Я слишком высоко летаю с ним, чтобы чего-то бояться.

— Правильно, — улыбнулся он краем губ. — Я все же не совсем дракон. И я… слишком люблю тебя, чтобы потакать своим инстинктам. А про любовь… Анна, я не знаю. Сейчас мне кажется, что я не любил никого до встречи с тобой. Это было бесконечное одиночество. Но все эти годы думал, что любил и потерял. Когда я был молод… Ты хочешь об этом знать?

— О любви в твоей юности? — переспросила я. — Конечно.

Узнать об этом значит принять его сердце в свои руки. И ревность не стучалась мне в душу.

— Ничего особенного не было, — усмехнулся Корвин. — Я встречался… с сестрой Дэйла. Ее звали Диана. Любил, или думал, что люблю. А потом она умерла. И я больше не строил серьезных отношений с женщинами…

— Как она умерла? — тихо спросила я.

Корвин на мгновение отвернулся, но тут же снова посмотрел мне в глаза.

— Мне было сложно отпустить тебя на этот бал… И вообще согласиться на операцию еще и по этой причине. Диана обладала природной магией и сотрудничала с инквизицией. Она погибла от рук демонического мага, когда оперативная группа нашла и разоблачила гнездо этих выродков. Я поехал туда, узнав, что Диана вошла в группу. Но не успел… Они начали операцию без меня.

Корвин опустил глаза, а его застарелая боль, словно по проводу, протекла по его руке прямо в мое сердце. Я мягко коснулась его черных волос.

Просто быть рядом. Показать, что понимаю, просто принять его боль.

— Знаешь, — чуть грустно сказал он. — Драконы любят один раз… Я не могу сказать, что был всего лишь увлечен Дианой, что не любил ее. Как-то по-человечески любил… Но это была не так любовь, о которой говорят наши легенды. Всем своим существом я полюбил только тебя…

* * *

Выехали из города мы уже вечером, поэтому по пути заночевали в отеле недалеко от границы Рушальтских земель. Корвин старался не утомлять меня и настоял на ночевке.

Отель располагался возле красивого озера, окруженного хвойными деревьями. По словам любимого, это была искусственная роща, выращенная магами в стародавние времена. Теперь же огромные деревья с золотой корой поднимались исполинами, казалось, до самого неба.

Здесь было красиво, и мы с Корвином решили прогуляться у озера перед сном.

Вода отсвечивала закатным золотом, и такое же золото играло на стволах деревьев. Воздух был мягким, теплым… Даже удивительно — сейчас ведь зима. Но Корвин объяснил, что мы южнее столицы, и здесь почти не холодает.

Я радовалась, как девчонка. Сказка, что пришла в мою жизнь с Корвином, продолжалась. Сказка, в которой я была возлюбленной дракона, и этот дракон берег меня, как величайшее сокровище.

Мы стояли у самой воды, я сняла туфельку и кончиками пальцев потрогала воду. Холодная, в отличие от воздуха.

— Убери ногу, простудишься, — улыбнулся Корвин и придержал меня, когда я обувала ногу в туфельку. И вдруг я поняла, что мы здесь не одни.

— Не бойся, это просто старушка из ближайшего городка, — шепнул мне Корвин. А я оглянулась — на краю полянки, в стороне от нас, стояла пожилая женщина, одетая прилично, но небогато. В руках у нее был зонтик. Длинные седые волосы аккуратно убраны в высокую прическу, в ней пара жемчужин — не нищая, но и не богачка. А лицо… лицо, изборожденное морщинами, было серым, как у людей, которых много лет терзает болезнь.

Что-то шевельнулось в моем сердце — щемящее, сильное… Откуда-то я точно знала, что эта женщина давно и тяжело больна. Что ей тяжело даже вот так гулять возле озера, и она делает это лишь потому, что не хочет закиснуть и погаснуть в тесноте своего дома.

Но самым удивительным было то, что женщина пристально и неотрывно смотрела на меня, и в ее лице читалось необыкновенное удивление, смешанное с… надеждой.

— Здравствуйте, — поражаясь своей смелости, произнесла я. — Можем мы вам чем-нибудь помочь?

Женщина пожевала губами, словно сомневалась, но очень хотела что-то сделать. А потом… она вдруг кинулась вперед и упала передо мной на колени.

— Исцели меня, свет… Исцели! Я знаю, что ты можешь! Ты моя последняя надежда! Бог послал тебя ко мне! — старушка, только что казавшаяся спокойной и респектабельной, лежала передо мной на земле и отчаянно хватала руками мои ноги.

— Вы ошиблись… Встаньте… — я робко протянула руку, чтобы помочь бабуле подняться. Но краем глаза увидела в лице Корвина удивление и сомнение. Он тоже наклонился к женщине и помог ей.

В ее глазах была мольба. Она мелко тряслась и смотрела на меня, умоляя… О чем? Что она вообще говорит?!

Наверное, если бы рядом не было Корвина, я бы испугалась.

— О чем вы? — мягко сказал ей Корвин. — Мы здесь проездом, и никто из нас не врач.

— Ты… — дрожащим голосом произнесла женщина. — Ты свет! Помоги мне! Ты можешь!

— Я вас не понимаю…

— Подожди, Анна, — Корвин вдруг положил руку мне на плечо. — Подожди минуточку. Нужно разобраться… Не бойся этой женщины, она не причинит тебе вред. В ней нет злого умысла.

Корвин взял ее под руку и подвел к скамеечке, что стояла на краю поляны. Усадил — она не сопротивлялась. И мягко коснулся рукой ее плеча. Дрожь в ее теле прошла, и взгляд стал более осмысленным.

— Объяснитесь, пожалуйста, — спокойно сказал ей Корвин. — Мы хотели бы понять вас.

Женщина выдохнула и внимательно посмотрела на меня снизу вверх.

— Простите меня. Я увидела вас, и… не могла удержаться, — сказала она. — Понимаете… Я сейчас очень рискую, что вы сдадите меня инквизиции… Но я верю, я вижу… что этого не произойдет.

— Вы одна из тех, кто видит скрытое? — прямо спросил ее Корвин. — Среди ваших предков были ясновидящие ведьмы?

— Да… — тихо ответила женщина. — А вы…

— Я хорошо знаю, кто я, — резковато ответил ей Корвин. — Для всех я просто Корвин.

Женщина неожиданно вскочила и поклонилась. Видимо, догадалась, о каком именно Корвине идет речь. Но Корвин улыбнулся и настойчиво усадил ее обратно.

— А вот моя спутница Анна не знает, — продолжил Корвин.

— Я тоже не знаю точно, — сказала женщина. В глазах все еще было сомнение, но, вероятно, она, как и Корвин, ощутила, что собеседник не причинит ей вреда. — Я увидела… Анну и ощутила свет. Тот древний, немыслимый свет, что может вылечить любую болезнь… Меня зовут Аделина. Видите ли, я больна, давно больна. Изнуряющая хворь съедает меня изнутри — я не могу есть, меня мучает боль в животе. И я знаю, что скоро умру, если не случится чудо. Я не вижу будущее, как видели мои предки. Но я его ощущаю…

— Какого чуда вы хотите? — мягко спросила я. — Я всего лишь обычная девушка…

— Нет! Не говори так! — снова заволновалась женщина. — Ты — свет! Истинный свет! Который не погасить ничем… Помоги мне! — ее руки снова затряслись, и она схватила меня за ладонь.

Корвин ободряюще кивнул мне — мол, не волнуйся, спрашивай и делай, что считаешь нужным.

— Что вы хотите, чтобы я сделала? — мягко спросила я и погладила ее по плечу. И вдруг… Я не поняла, что произошло. Ощущение было подобно тому, что я испытала на балу, когда Корвин корчился от боли, лежал беззащитный, и я кинулась к нему. Тогда мне показалось, что мои руки впитали страшные нити, оплетавшие его тело. Теперь же… теперь я ощутила, как что-то мягко и светлое проходит сквозь мою ладонь. Что-то, что родилось в моей душе при виде этой несчастной женщины. Может быть, просто сострадание, желание помочь?

И прямо у нас на глазах в ее серое лицо начали возвращаться краски. Кожа стала нежно-розовой, как у молодой девушки, хоть морщины никуда не делись. Запавшие глаза заблестели, и мешки под ними вдруг разгладились…

Я в изумлении посмотрела на Корвина. Он внимательно наблюдал.

— Ты уже сделала… — прошептала Аделина, крепче сжала мою ладонь — кажется, в ее руках прибавилось силы — и многократно жарко поцеловала мое запястье. — Свет, ты спасла меня!

— Мне кажется, вы ошиблись… — неуверенно начала я, хоть разница в ее облике была налицо. И я снова неведомо откуда точно знала, что ее недуг растворился, исчез. Вернее, у меня родился образ, что неведомая болезнь при моем приближении взяла чемоданчик и удалилась, в отчаянии отплевываясь и в страхе оглядываясь.

— Нет, Анна, Аделина не ошиблась, — спокойно сказал Корвин. — Ты действительно исцелила ее. И это может стать нашей проблемой….

Я мягко убрала руку.

— Аделина, вы ведь никому не скажете? — взмолилась я, зная, что Корвин может предложить подчистить ей память.

— Конечно, нет, — уже совершенно спокойно ответила она. — Вы спасли меня… Как бы я хотела отблагодарить вас равноценно! Но я даже не вижу, какова твоя истинная суть… Этот мягкий свет — твой свет, Анна — заливает мне глаза, застилает взор… И я ведь тоже… «клиент» для инквизиции.

— Не волнуйтесь, вас она тоже не тронет, — сказал Корвин. — Скажите, при каких условиях вы могли бы разгадать сущность Анны?

Аделина поднялась и грустно взглянула на него.

— Мои возможности ограничены… Я вижу немногое. Боюсь, мне ни при каких условиях не пробиться за этот свет. Он спас меня… Но моя сущность боится и избегает долгого контакта с ним. Я не смогу помочь вам с этим… Но, — бабуля вдруг лукаво улыбнулась и сняла со своего пальца золотое кольцо с красным камнем, — это кольцо моих предков. Носите его, Анна… И ваша суть сама проявит себя в нужный момент. Оно помогает вернуть самого себя.

Я растерянно посмотрела на кольцо. А Корвин кивнул.

— Возьми, Анна. Это царский подарок. Кольца ясновидящих ведьм не валяются на дороге.

Я неуверенно надела кольцо на безымянный палец левой руки. И легкое тепло вдруг растеклось по телу. Кольцо не казалось чужеродным. Или новым. Как будто, оно всегда было у меня.

Аделина удовлетворенно кивнула с лукавым блеском в глазах.

* * *

Корвин еще немного поговорил с Аделиной. Не узнал ничего нового, но ему явно была интересна эта женщина. Он даже предложил ей посетить нас в Рушальте или его герцогстве. А потом мы пошли по тропинке к отелю…

Какое-то время он молчал, только ободряюще держал меня за руку. А я была ошарашена. Не напугана, просто очень удивлена. Что же, получается, во мне тоже есть магия? Почему тогда Корвин не почувствовал ее? И неужели среди моих предков был кто-то из магических народов, населявших наш мир прежде?

— Корвин, что это было? — я первой нарушила молчание.

— Не знаю, — озабоченно ответил он. — Сам не понимаю… Давай проверим еще раз. Не бойся, просто проверим…

Он остановился и вдруг вынул небольшой кинжал, что всегда носил при себе. И резко полоснул себя по ладони. Темно-бордовая кровь потекла на запястье.

— Что ты делаешь?! — воскликнула я и схватила его за руку.

Зачем делать себе больно, чтобы проверить мои способности?! Но, видимо, Корвин поступил так не зря. Прямо под моим испуганным взглядом надрез затянулся без следа. Я ошарашенно смотрела на его руку — без раны, но с еще не высохшими струйками крови.

— Не делай так больше никогда, пожалуйста… — сказала я. — Я не могу видеть твою боль!

— Хорошо, — Корвин обнял меня и прижал к груди. — Прости, пожалуйста… Я идиот. Не подумал, что тебе может быть неприятно видеть кровь…

Несколько мгновений мы молчали, наслаждаясь нашей теплой, ни с чем не сравнимой близостью. И я успокаивалась. Маг я или нет, но рядом с ним не боюсь ничего.

— Выходит, я тоже маг? — спросила я почти весело.

— Не понимаю, Анна, — ответил Корвин с улыбкой. — Я не ощущаю в тебе магии, словно ее нет. Это что-то другое… Как будто твое неотъемлемое свойство, твоя внутренняя энергия, твоя природа начала вырываться наружу. Такое уже было… Знаешь, тогда в бальном зале… Я думал, мне показалось. Мендер использовал против меня «нити боли», я сильно подставился. Но постепенно нивелировал их действие…. А когда ты бросилась ко мне, мне показалось, что нити растворились быстрее, как будто ты впитала их. Хорошо, что никто ничего не заметил… В противном случае, у нас не было бы другого выхода, кроме как легализовать твои способности в инквизиции. А мне бы очень этого не хотелось…

— Мне бы тоже!

— Я не знаю, как ты это делаешь… Возможно, Анна, ты потомок особого народа. Одного из тех, кто обладал не столько природной магией, сколько особой формой энергии, рождаемой их сутью. И это точно очень и очень светлый народ. Может быть, эльфы? — улыбнулся он.

— Я ничего о них не знаю, — ответила я. — Вроде бы я видела их у тебя на картинах… Красивые люди с длинными волосами… Я не похожа. Разве что волосы длинные! — я рассмеялась.

— Это всего лишь версия, любовь моя. Я не знаю, кто ты. И даже ясновидящая ведьма не смогла этого увидеть. Но в тебе точно прячется загадка. И ее не стоит выставлять напоказ. Со временем мы поймем, кто ты.

А потом была наша вторая ночь. За окном отеля расстилалась тьма, приправленная серебристым светом звезд и отблесками лун. Я стояла у открытого окна, вдыхая ночной воздух. Он пах любовью и свободой. Свободой и любовью.

Как-то неожиданно пришло понимание, что я свободна. Свободна от Мендера и его издевательств. И свободна от условностей высшего света.

Корвин положил трубку телефона — он отдавал Трэйси, расположившемуся в соседнем номере, указания на завтра. Скинул с себя дорожную куртку и подошел ко мне. Обнял сзади.

Я прерывисто вздохнула — знала, что наша сказка придет опять, она уже приближалась с прикосновением его губ к моей шее, с томным ночным воздухом и паутиной чуть щекотных теплых пушинок, разбегающихся по моему телу от близости Корвина.

Я закрыла глаза, снова, как вчера, отдаваясь этому. Как же я, оказывается, соскучилась по этой полной близости и невозможному взаимопроникновению! Соскучилась всего за день! Весь день он был рядом, но только теперь мы добрались друг до друга целиком.

Нега, протяжная, сладкая, чарующая и пушистая, охватила меня, и я не заметила как оказалась в воздухе, когда Корвин по своему обычаю поднял меня на руки. Я летела и дальше, когда мы ласкали друг друга, когда он любил меня, держа на руках, когда мы оказались в постели, и все снова превратилось только в нас двоих.

…Утром мы точно не сможем выехать рано. Слишком бурные у нас ночи…

Глава 23. Рушальт

Благодатные долины с засеянными полями и разнотравьем сменялись лесами и рощами. Селения прятались в предгорье и посреди лесов. Удобные широкие дороги соединяли их. Здесь не было людно, машины проезжали редко, все дышало спокойствием и расслаблением.

Рушальт. Моя земля. Мне все еще не верилось, что это теперь моя вотчина. Моя личная, что я могу стать здесь хозяйкой. И все так же немного боялась этого.

Графский особняк — невысокий, с белыми колоннами и огромным садом вокруг — располагался на берегу большого озера. На ветвях кустов благоухали зимние цветы — белые, красные, синие.

Мы приехали, и я, как во сне, шла по дорожке под руку с Корвином. У входа в особняк нас ждал управляющий и штат прислуги. Как они встретят новую хозяйку? Но Корвин успокаивал меня, что именно я хозяйка этого места, а значит, хозяйка положения. Необычно для меня. Нужно привыкнуть. Ощутить себя в новой роли.

Управляющего звали мистер Джебс — невысокий мужчина, вежливый, обходительный. Средних лет. Встретили меня радушно — аплодисментами. Мистер Джебс представил часть прислуги: горничных, повара (огромного человека в белом колпаке с добродушной улыбкой и румяными щеками), конюхов. Оказывается, у старого графа была отличная конюшня, и после его смерти мистер Джебс велел поддерживать ее, лошадей не продали. Девушки-горничные по очереди выходили вперед и делали книксен.

А я почувствовала себя немного не в своей тарелке — так же, как когда мне начинала прислуживать Силена. Но раз я прошла через бал, то и сейчас справлюсь. А Корвин даже шепнул на ухо, что в моей улыбке появилось что-то королевское.

Скоро нам подали обед. Мистер Джебс волновался, устроило ли нас с Корвином меню, ведь он следовал указаниям покойного графа, которые могли отличаться от привычек столичной знати. К тому же он явно был озабочен появлением Корвина. Слава загадочного герцога Марийского была странной, «безумный герцог» и сложный человек… Управляющий просто не знал, чего от него ждать. Я же, по-видимому, вызывала меньше опасений.

Кстати, мы с Корвином быстро разгадали, что мистер Джебс был очень предан старому хозяину. И боялся еще и нововведений, которых может захотеть молодая хозяйка. Я заверила его, что менять что-либо основательно пока не собираюсь. Кроме некоторых деталей…

Все же обстановка в особняке сохраняла на себе отпечаток старческих привычек покойного графа Рушальтского — тяжелые ковры, словно сужающие пространство, плотные шторы, приглушенный свет… При всей своей робости мне хотелось чего-то более просторного и светлого. И особняк позволял это, если немного сменить обстановку.

А потом… Потом было счастье.

* * *

В следующие две недели, что мы с Корвином провели в Рушальте, я была до одури, до невозможности счастлива. И подчас задумывалась, что же это такое — счастье.

Наше с Корвином счастье было летящим, сильным, ярким. И в то же время спокойными и умиротворенным. Мы словно превратились в единый организм, который был сильнее вдвойне, ведь включал чувства, свойства и способности двух существ.

Иногда, когда говорят «спокойное счастье», думают, что оно может наскучить. Но мне приходило в голову, что счастье и скука — понятия несовместимые. То, что скучно, уже не может быть счастьем. Счастье бывает спокойным, тихим, уютным, но не скучным. Так и наша жизнь вдвоем, вдали от столицы и игры знати, была какой угодно, но не скучной.

Мы тонули в счастье. И мне казалось, что высшая точка моей жизни наступила.

Мы много гуляли, делали все вместе. Корвин учил меня. Чему только он меня не учил! И нам каждую секунду было интересно друг с другом.

Учил ездить на лошади, водить машину. И мы скакали по полям Рушальта или колесили по дорожкам на моей маленькой голубой машинке. Много смеялись, а однажды я, сама не ожидая от себя, запела, стоя у большого голубого озера. Казалось, еще мгновение — и я раскину руки, полечу. Не одна, с Корвином, конечно.

Корвин придумал игру. Я знала, что это не совсем игра, и он хочет помочь мне научиться смело выражать желания и знать, что они важны, что они могут осуществиться. С вечера я должна была написать на бумаге свое желание — любое в пределах разумного. А к утру он старался это желание исполнить, ведь спал он намного меньше меня.

Я смеялась, отнекивалась, но в итоге согласилась поиграть в эту «психотерапевтическую игру». В первый раз я написала совсем несложное желание «кисти, краски и холст». Мне хотелось рисовать, ведь я неплохо умела. И когда думала о будущем, в голову закрадывались мысли о том, чтобы стать художницей.

Утром прямо у стола в нашей спальне стоял мольберт, несколько комплектов красок, карандаши и прочие приспособления для живописи. Понятия не имею, где он раздобыл их за ночь — в пределах Рушальта не было магазина, где их можно приобрести. Не было художников. А привезти из ближайшего большого города нам просто бы не успели.

Но было раннее утро, кисти и краски стояли в нашей комнате, а солнышко освещало новый холст. Что захочу, то и нарисую. А потом… потом научусь хорошо рисовать, и, может быть, мои картины украсят стены наших имений.

— Скорее вызовут большой общественный резонанс, когда я устрою выставку художницы Анны Рушальтской, — усмехнулся Корвин в ответ на мои мечты.

А однажды я написала то, что и так могла спросить. Но мне почему-то захотелось высказать это как желание… В тот вечер я много думала о прошлом и даже загрустила. Вот я счастлива. У меня есть мой безумный герцог. У меня есть свое имение. Есть даже новая мечта… Но у меня не осталось ни одного близкого человека, кроме моего дракона.

«Найдите Нину», — написала я перед сном. Корвин серьезно посмотрел на меня, прочитав. Наклонился и коснулся губами моего лба.

— Люди Дэйла ищут ее. Пока безрезультатно, — сказал он. — Но я позвоню Дэйлу и напомню. Пусть ускорятся… Знаешь, если дать этим службам хорошего пинка, они умеют творить чудеса. Например, можно предложить оплатить затраты на поиски, включая телефонную связь… Люди везде люди, даже в спецслужбах. А поиск Нины, к сожалению, для них сейчас не в приоритете. Они занимались Мендером и ловили тех, кто за ним стоит.

Через два дня действительно пришел ответ от Дэйла, видимо, пинок помог. Я была готова рыдать от счастья, услышав его — Корвин дал мне трубку, чтобы начальник полиции сам подробно рассказал о результатах.

Нина не просто выжила. Мендер продал ее на Восток, а на Востоке девушки с ее внешностью ценятся на вес золота. Пройдя через несколько богатых хозяев (я содрогнулась, подумав, что и Нине сильно досталось), она оказалась в гареме видного шейха. Шейху она понравилась с первого взгляда и быстро затмила для него других наложниц. И вскоре стала его официальной женой.

Ревнивый восточный человек согласился принять послание для своей жены, и Нине передали, что я жива, кем стала… Видя счастливые слезы жены, шейх согласился однажды посетить Каррену, чтобы его супруга могла повидаться с подругой.

— Если мы с тобой не поедем на Восток раньше, — улыбнулся Корвин. В глазах моего герцога я увидела знакомый горячий огонь. И рассмеялась… Кажется, ему хочется первым помочь нашей встрече, обскакать этого «шейха». — И да, Анна… Вы можете с ней поговорить по телефону. Международные звонки проходят через несколько инстанций, но по моему запросу ты быстро дозвонишься…

Тем же вечером мы с Ниной рыдали в трубку, услышав голоса друг друга. Потом смеялись, радовались, что у обеих все сложилось хорошо. Обсуждали, как встретимся. А самы приятным для меня было то, что не только шейх Конрад полюбил Нину, но и Нина постепенно ответила на его чувства, приняв его заботу и внимание.

— Анна, он такой замечательный оказался! — быстро говорила она мне в трубку. — Я думала, они на Востоке тут все звери… Но оказалось — нет! Все дело в любви… и в желании… Он акула в делах, но так нежен со мной…

Я улыбалась. Кого-то мне это напоминало, кого-то, кто сидел за стеной в кресле и с непроницаемым выражением лица изучал деловые бумаги, ставил подписи, созванивался со спецслужбами и жестко отдавал указания. Но был так ласков со мной. Всегда.

* * *

Моя первая картина была странной. Я и сама не поняла, почему решила нарисовать это. Образ просто пришел ко мне. И я целый день отчаянно, быстро водила карандашом. Мне не нравилось, я стирала и начинала снова. Потом вдохновенно накладывала краски…

Огромный черный дракон летел в грозовом небе. Яркие золотые молнии прорезали лиловые тучи. А прямо перед драконом падала сквозь тучи маленькая белая птичка. И дракон должен был успеть, прежде чем ее падение станет неуправляемым, прежде чем хрупкие кости разобьются о камни на земле.

Корвин вздрогнул, когда увидел завершенную картину.

— Что с тобой? — я подошла, обняла его и положила голову ему на грудь. Большая сильная рука тут же накрыла мой затылок.

— Все хорошо, любовь моя… Просто… Странно, что это пришло и тебе. Однажды я видел то же самое. Когда ты хотела извлечь жучок, и мне нужно было спешить домой, чтобы спасти тебя…

— Значит, я нарисовала нас, — улыбнулась я.

— Да, — сказал Корвин и тоже улыбнулся. — Только я не разглядел тогда, была ли это птица… Знаешь, думаю, на ее месте можно было бы изобразить обнаженную девушку с белыми крыльями…

— Обнаженную? С белыми крыльями? Почему? — рассмеялась я.

— Ну… — мой дракон загадочно улыбнулся. — Во-первых, так эротичнее, — и его рука скользнула по моей спине, привлекая меня ближе. — А во-вторых, ты ведь мой ангел. Мой белый, ласковый ангел… — он поцеловал мои волосы, потом спустился к лицу, и начал покрывать его легкими нежными поцелуями.

* * *

Лишь одно омрачало наше рушальтское счастье. Мы уехали сюда официально. Как бы ни пренебрегал Корвин традициями светской жизни, графиня Рушальт не могла пропасть без вести, сразу после того как ей пожаловали титул и земли. Поэтому он действительно дал сообщения в прессе, что мы уехали осматривать имение и пожить в нем.

А вот о том, что нас с Корвином теперь связывают близкие отношения, пока что никто не знал. Все же общество не очень одобряло их, и мы не стали афишировать сразу. Для всех, с кем я познакомилась на балу, Корвин был моим «спасителем» и опекуном, помогающим начинающей графине встать на ноги.

О нашем местонахождении было известно в столице. А в Рушальте, конечно же, был телефон.

Поэтому каждый день, начиная с утра после приезда, мне начали звонить поклонники. Можно было бы отключить телефон или прямо говорить, что мое сердце занято. Но я боялась обидеть абонентов и слишком мягко отказывалась от встреч и предложений навестить меня в Рушальте… Корвин сжимал зубы, угрожал отключить телефонную сеть или грозился взять трубку. Но и он понимал, что мнение света и вежливость все же что-то значат… А не подходить к телефону было слишком подозрительно…

Лишь принц позвонил только один раз. Справился, все ли у нас хорошо, пожелал мне приятного времяпрепровождения, заверил в своей дружбе. И больше не навязывался. Чем заслужил нашу с Корвином благодарность. Я знала, что у них недавно состоялся хороший разговор, и принц принял правила игры.

— Я знаю, как прекратить все это, — вдруг сказал Корвин, когда я со вздохом повесила трубку — маркиз Делито умудрился застать нас дома сразу после завтрака и настойчиво приглашал посетить с ним скачки по возвращению в столицу.

— И что же? — спросила я. — Сообщить всем, что я твоя любовница?

— Нет, Анна, — усмехнулся Корвин. — Все просто. Ты должна официально выйти за меня замуж.

Казалось бы, так правильно, так просто… Но мое сердце забилось от радостного удивления. Герцог может жениться на графине. Но у меня как-то не укладывалось в голове, что к этому все и идет. Что будучи с Корвином, я рано или поздно стану герцогиней Марийской. Если он захочет… Если я решусь…

Ведь это так странно. Третий человек в государстве и бывшая шлюха. Я растерянно опустилась в кресло.

А Корвин вдруг сделал ко мне два резких шага. Взгляд блеснул горячо и страстно. Как в книгах, встал на одно колено.

— Ты выйдешь за меня замуж, Анна Грэйн? — спросил он, беря меня за руку.

Долго, наверное, слишком долго я молчала от удивления. Ощущала его сильную ладонь, сжимавшую мою руку, видела блеск в глазах. Странно, но, похоже, Корвин придавал значение этому моменту. Ему важно сделать мне предложение, услышать мое согласие, провести торжественную церемонию и у всех на глазах назвать меня законной женой…

… Герцогиня Марийская. Ей не вспомнят прошлое, к ней не подойдут случайные мужчины. Даже принц Сэдвик с уважением отнесется к статусу законной жены…

А главное… Мы будем вместе, согласно старинным традициям. Мы проведем церемонию, которая скрепит нас на всю жизнь. Романтика и символичность этих обычаев струилась и в моих жилах, и в жилах моего дракона…

Хотела ли я стать его женой? Всем сердцем. Больше всего на свете. Но предложение — внезапное, неожиданное — ошарашивало.

— Ты сомневаешься, Анна? — резковато спросил Корвин. — Я могу дать тебе время подумать.

— Нет, что ты… — я ласково накрыла его ладонь своей, и у меня на коленях образовалась горка из наших рук. — Конечно, я стану твоей женой. Раз ты хочешь…

— А ты — нет? — по лицу Корвина пробежала тучка. — Анна, что не так?

— Да все так! — мне стало тревожно. Он только что сделал мне предложение. Но почему-то впервые, с тех пор как мы уехали из столицы, между нами пробежала тень. Странная тревога у обоих, ощущение непонимания. И чувство, что есть заноза между нами. Последняя заноза — мое незнание, зачем он меня купил. Последний оплот неискренности и загадок. — Конечно, я хочу стать твоей женой… Я и так твоя до глубины самой себя… Я просто не верила, что там может быть… Что я выйду замуж за герцога Марийского… Мне странно и непривычно.

— Я понимаю, — Корвин приложил мою руку к губам, потом поцеловал в губы, и сказал, поглаживая мои волосы. — Ты привыкнешь ко всему, привыкнешь жить хорошо, привыкнешь к тому, что тебя любят. И почувствуешь себя свободно в роли герцогини даже быстрее, чем тебе кажется… Но, конечно, мы хорошо подготовимся. Объявим о помолвке, а потом хорошо подготовимся. У тебя будет время…

— Хорошо, — улыбнулась я. — Только… Корвин, любовь моя, пусть ничто не стоит между нами… Скажи, я хочу знать. Для чего ты купил меня тогда, изначально? Прежде чем стать твоей невестой, хочу, чтобы это ушло, чтобы все было чисто между нами…

… Зря я это спросила. Пошла за ощущением рухнувшей стены, когда Корвин сказал, что «понимает меня», пошла за ниткой покоя и нашего безбрежного счастья… Пошла, захотела полной искренности. И вот что получилось.

Корвин резко отпустил мою руку. Поднялся и отвернулся, скрестив руки на груди. Похожий на того жесткого и скрытного герцога, которого я встретила в самом начале. Которого я немного боялась.

— Ты понимаешь, что я скажу тебе, и все закончится? — Корвин повернулся ко мне — как резкое па в танце, как разворот, перед тем как отбросить партнершу на свою руку. — Наше счастье, твое доверие… Ты снова увидишь во мне монстра.

— Я никогда не видела в тебе монстра! — тихо сказала я. И мне захотелось рыдать. Происходило что-то странное. Как будто наше стабильное, безбрежное счастье затряслось. — Я боялась тебя, но с самого начала не считала тебя монстром!

— Ну хорошо, хорошо, Анна! — Корвин махнул рукой. — Значит, ты впервые увидишь во мне чудовище… Зачем нам это?! Я хотел рассказать тебе… Но пусть прошлое само хранит своих мертвецов.

Я встала и медленно пошла к нему. Как странно… Всегда такая неуверенная, робкая… я стала другой. Теперь во мне было упрямство, принесенное еще из дней до похищения. Упрямство и целеустремленность. Я хотела разбить последнюю стену между нами. Самую последнюю… И пойти под венец, целиком приняв его сердце в свои руки и отдав свое.

— Корвин, но я хочу узнать…. Я хочу понять тебя целиком… — я подошла, встала рядом и опустила руку на сгиб его локтя. — Пожалуйста. Я буду любить тебя, что бы там ни было…

— Женщины… Любопытство… А потом вы обвиняете в том, что сами хотели узнать… — Корвин несколько мгновений смотрел в сторону, взвешивал про себя, задумчивый и решительный. Потом остро взглянул на меня. — Уверена в своем желании узнать? Я не хочу рушить наш мир…

— Уверена, — сказала я, заглядывая ему в лицо снизу вверх. — Ты не можешь сказать ничего, что напугает или обидит. Ведь ты самый лучший и благородный из всех, кого я встречала…. Ты хотел стать настоящим драконом. И для этого тебе была нужна я… — начала я.

— Для этого мне была нужна твоя кровь, Анна, — с горькой и жесткой усмешкой сказал Корвин. — Кровь женщины, которую я мог назвать своей. Регулярно, в течение примерно пяти лет. Ее нужно пролить на алтарь, перед которым мои предки совершали свадебные церемонии и освящение новорожденных.

Обещала принять все.

Но это «мне нужна твоя кровь, Анна», как гром, прогремело у меня в ушах, хоть Корвин и говорил тихо.

Наверное, если бы он ударил меня, мне не было бы так… Опять, как когда я узнала о смерти бабушки — не боль, как таковая. Удар. Оглушенность.

Наверное, я пошатнулась. Корвин придвинул мне стул, и я упала на него.

Глава 24. Выбор

Все воскресло. Картинки перед глазами пробегали одна за другой. Захватывали, поглощали.

Я в подземелье Мендера, на полу люк — чем алтарь лучше!? — и темно-алая кровь струится из моих вен, течет по запястью и каплями падает вниз. Мне больно, силы и сама жизнь вытекают из меня. А Мендер железной хваткой вцепился в мою руку, одновременно прижимая меня к себе. «Вот так, девочка… вот так… В тебе еще много крови! У нас все получится». Я извиваюсь, чтобы вырваться, каждый раз пытаюсь ускользнуть от него. Но ничего не выходит. Лишь тиски его рук и его магии смыкаются сильнее на моем теле. «Девственница, сладкая девственница… У тебя сладкая кровь, она должна понравиться им…» — шепчет он.

— Анна! Да подожди ты! — слышу я.

Голос Корвина вырвал меня из нахлынувших воспоминаний. Из страшных картинок того, что было моим проклятьем. Одновременно я ощутила успокаивающее касание его разума к моему. Я автоматически подняла руку, мол, не нужно этого… не нужно воздействовать на меня.

Говорить я еще не могла. А он сжал мои плечи, наклонившись ко мне, и обеспокоенно, с горечью и отчаяньем посмотрел мне глаза.

— Я ведь говорил, что это все разрушит… — он на мгновение отвернулся, чтобы сглотнуть боль.

— Нет, подожди, — сказала я. И выдохнула. — Я должна понять… То есть ты купил меня, чтобы регулярно, раз в несколько месяцев, насколько я поняла, приводить меня к алтарю и проливать на него мою кровь?

— Да, Анна, для этого, — твердо ответил Корвин. — Но я отказался от этого плана, как только узнал о твоем прошлом. Анна, да пойми же! Этого уже никогда не будет!

— А если бы у меня не было такого прошлого? Или если бы на моем месте была другая девушка? — спросила я. — Ты бы делал это?

— Думаю да. Я всегда сомневался, не хотел причинять боль и пугать любую женщину. Но знал, что дракон слишком нужен нашему миру… — Корвин отпустил мои плечи и сел в кресло подле меня. Как-то обреченно. — Ты просила рассказать, чтобы ничего не стояло между нами, прежде чем ты станешь моей официальной невестой. Я рассказал. Теперь решать тебе.

И вдруг он устало опустил голову на руки.

— Значит, все, как я и думал, Анна? — спросил он, подняв на меня взгляд. — Ты хочешь знать, но принять не можешь? И даже мой отказ от плана не играет роли…

— Играет… — я не выдержала и погладила его руку. Корвин тут же перехватил мою кисть и аккуратно, но крепко, сжал в ладони, словно боялся, что я убегу прямо сейчас.

— Объясни… Я хочу понять все. Все детали. Просто это было неожиданно, я не была готова к тому, что ты купил меня фактически для того же, для чего держал Мендер. Хоть в самом начале боялась чего-то такого… Просто поверила тебе и уже не допускала, что ты можешь брать у кого-то кровь… Но я хочу понять полностью. Что за алтарь, какой ритуал…

— Хорошо, — Корвин пронзительно посмотрел на меня. — Ты действительно имеешь право знать всю правду. Я расскажу тебе, что бы ты потом не решила… Анна, у моих предков-драконов было место силы. Как раз под замком Марийским, глубоко под землей, находится огромный зал — настолько огромный, что может вместить множество драконов даже в драконьей ипостаси. И в нем всегда царит призрачный магический свет, зажженный на заре мира. Там стоит алтарь — сосредоточие драконьей силы. У него издревле драконы проводили свои ритуалы — освящали новорожденных, сочетались браком, выбирали правителей… Когда драконы ушли, это место силы осталось. И заснуло. Но сила в нем дремлет, и ее можно разбудить. Известен древний ритуал обращения таких, как я, в настоящего дракона. Он пришел из глубины веков, когда драконы стремились сделать полукровок равными себе. Впоследствии его перестали использовать из-за его жестокости…

— В чем жестокость? — спросила я.

— В том, что один человек должен был умереть. Чтобы полукровка вроде меня обрел свою истинную сущность, он должен был убить на алтаре дорогое ему существо. Не обязательно истинную пару, но женщину, которую он может назвать своей. То есть женщину, с которой делил досуг, кров и постель. Ту, что принадлежит дракону и впитала энергетику ему чувств, стала в той или иной степени дорога ему. Залить ее кровью алтарь. Тогда он обретает полную силу… Вслед за этим полукровка ложился на алтарь, впитывал силу и обращался настоящим драконом. То есть обретал драконью ипостась…

— То есть, по твоему плану, я должна была умереть? Но почему тогда десять, а потом и пять лет, как ты сегодня сказал? — слезы неудержимо потекли у меня по щекам.

Корвин боялся, что я сочту его чудовищем. И я была близка к этому. Неужели он на самом деле думал о том, чтобы совершить подобное.

— Подожди … — с горечью в голосе сказал он и принялся руками стирать слезы с моего лица. — Подожди делать выводы… Ты права, я «нанял» тебя на десять лет… А сегодня упомянул срок в пять лет. Конечно, я никогда всерьез не думал о том, чтобы провести этот ритуал. Даже моя вторая ипостась не стоит человеческой жизни, хоть кто-то может думать и по-другому. Но я с юности ощущал, что баланс в нашем мире сдвинулся. Что силы тьмы — потомки демонов, и те, кто по сей день живет под землей в преисподней — обретают силу и вскоре перейдут в атаку… Я понимал, что миру нужен дракон. И нет другой кандидатуры, кроме меня. Поэтому когда наш друг Рональд увел моего отца в другой мир — мне тогда было двадцать семь — я начал свои эксперименты. Годами я изучал древние архивы, исследовал свойства алтаря… Не волнуйся, я использовал лишь свою кровь, если это требовалось… Никто не пострадал. И в итоге я нашел отгадку, как можно поступить по-другому.

— Как? — с надеждой спросила я.

— Я пришел к выводу, что алтарь можно разбудить постепенно. Постепенно насыщая его кровью «моей женщины». Примерно раз в три месяца нужно было бы приезжать туда и проливать на алтарь ее кровь — не очень много. Тогда примерно за пять лет алтарь насытится и проснется. Ты знаешь, что я маг… Я собирался сразу лечить рану у девушки, насыщать ее жизненной энергией… Я не дал бы ей сильно пострадать!

— Я понимаю, Корвин, — сказала я. — Я понимаю… что ты не стал бы просто мучить человека.

— При ее желании я бы даже стирал ей память об этих моментах… Когда же алтарь проснется полностью, то все равно нужна была бы жертва. Тогда девушка или я сам должен был бы убить себя на этом алтаре.

— Что? Ты хотел, чтобы я убила тебя в конце?! — воскликнула я и отчаянно вцепилась в его руку. Все, сказанное им, лишь частично укладывалось в моей голове. Корвин не был чудовищем… Но то, что он собирался сделать ранее, было хотя бы отчасти чудовищным. Особенно это — самый конец…

— Не обязательно. Если бы девушка согласилась. В целом, не важно, кто это сделает. Думаю, у меня хватило бы мужества лечь на алтарь и самому вонзить себе нож в сердце. Только после этого я бы не умер… А обратился драконом, обрел вторую ипостась.

— А если бы умер? А если ты понял неверно? — быстро спросила я.

— Я уверен, что понял все правильно, — твердо сказал Корвин. — Вот такой ритуал. Неприятный, но лучше того, что предлагали наши предки.

Я опустила голову, а Корвин еще сильнее сжал мою руку. Потом, видимо, понял, что рискует сломать мне пальцы, и ослабил хватку.

— Но почему тогда десять лет? Почему не пять? — спросила я, подняв на него взгляд.

— Потому что мои планы шли еще дальше… — горько усмехнулся он. — Миру нужен не один дракон. Нужно восстановить династию Хранителей мира. За пять лет я насытил бы алтарь и стал драконом в полной мере. Но… Мои потомки, скорее всего, рождались бы такими же, как я, и снова приходилось бы проводить ритуал. Ведь полукровки драконов и людей за редким исключением не имели второй ипостаси. Но… есть способ. Если зачатие произойдет прямо на алтаре, то ребенок с полной гарантией родится драконом. Я хотел оставить девушку еще на пять лет, чтобы она выносила и родила второго дракона… Анна, если бы потом она захотела меня бросить, я обеспечил бы ее на всю жизнь! Если нет, осталась бы с нами — со мной и маленьким драконом… Я не настолько чудовище!

— Я понимаю, — сказала я. И замолчала. Слов больше не было. Нет, я не осуждала Корвина… Нашему миру нужен дракон. Просто сама мысль, что он купил меня, чтобы поливать алтарь моей кровью, как прежде Мендер поливал люк на полу, была мучительной. От нее противно свербило в душе.

Как мне реагировать? Как мне принять это… Мне, потерявшей литры крови в подземелье Мендера?

Слишком многое сходилось. Подземелье, место силы, и моя кровь, необходимая, чтобы совершить ритуал… Не так уж больно, когда тебе вскрывают вены. Больнее и страшнее другое — что это происходит насильно, и что ты видишь, как жизнь вытекает из тебя…

Только вот Корвин отказался от своего плана, узнав мое прошлое. Он не хочет делать мне больно. Он готов пожертвовать своей второй ипостасью ради меня…

Два года Мендер насильно выкачивал у меня кровь….

Так неужели я не смогу отдать ее добровольно ради любимого человека?! Я сжала руку в кулак и выдохнула.

Решение — сквозь страх, боль и отвращение к тому, что будет происходить — пришло из глубины души.

Анна Грэйн, по какой-то причине твоя кровь постоянно нужна этому миру. И если отдавать ее, то отдавать любимому. Ради его мечты и ради всех, кто может погибнуть, если демоны придут к власти.

— Ну так что? — горько спросил Корвин. — Свадьбы не будет?

— Нет, — я тихонько покачала головой, не поднимая взгляда. — Будет. И драконом ты будешь тоже, — решительно посмотрела ему в глаза. — Дракон нужен нашему миру, и ты им будешь. Не так уж страшно отдать свою кровь ради этого… Я не боюсь. Я привыкла. Я люблю тебя и сделаю все, что нужно…

— Нет, Анна, — Корвин отпустил мою руку и поднялся. — Ты мой ангел, моя жизнь, мое счастье. Я отказался от плана. Я найду другой способ защитить мир, но больше ни одна капля твоей крови не прольется на люк или алтарь! Об этом не может быть и речи…

— Но ты нужен миру как дракон! — почти крикнула я.

— Нет, Анна. Никогда, — он посмотрел в меня горящим взором. — Никогда. Теперь ты знаешь правду. Просто, если ты и сейчас готова стать моей женой, скажи об этом. И давай больше не будем про алтарь…

— Я стану твоей женой и теперь, — сказала я, подошла, обняла его и положила голову ему на грудь. — И рано или поздно, ты согласишься стать драконом….

— Нет, любовь моя… — Корвин прижал меня к себе. — Нет, я не трону свое сокровище ради этого, — и вдруг начал покрывать поцелуями мое лицо, шею. Не со страстью вожделения — с другой страстью. Со страстью души, благодарной и светлой. — Ты мой ангел… Ты — единственное моей сокровище… И ничто не стоит твоих страданий…

Спустя два дня мы дали официальное объявление в прессе о помолвке герцога Марийского и графини Рушальтской. Поклонники звонить не перестали, но теперь, снимая трубку, я или Корвин получали поздравления и пожелания счастья, с намеком, что поздравителя недурно бы пригласить на церемонию. Только принц не позвонил. Наверное, расстроился… Я вздыхала. В чем-то я сочувствовала Сэдвику. Потому что вопреки распространенному мнению об эгоизме и корысти монарших сынков, он был хорошим человеком.

О ритуале Корвин говорить отказывался. Стоило мне поднять эту тему, как его лицо становилось каменным, и он отвечал: «Об этом не может быть и речи. Мы найдем другой способ защитить наш мир».

А я вздыхала. В чем-то… это было даже хорошо. Сложно описать чувства на этот счет, что пробивалась через ощущение нашего невозможного, невероятного счастья. С одной стороны я понимала, что самым лучшим было бы реализовать план Корвина. Как-то уговорить его. Ведь никто не знает, что ждет наш мир через пять лет или через десять, если такие, как Мендер, будут вылезать из щелей, а дракон так и не появится.

А с другой… С другой стороны, я ощущала облегчение. Не могла представить, как я снова, как когда-то, спускаюсь под землю и проливаю кровь на холодный камень. Я смогла бы… Знала, что смогу. Но чувствовала облегчение, что Корвин отказывается и этого не будет…

Еще неделя пролетела счастливо и радостно. Новые картины рождались у меня в душе и выливались на холст. Иногда в гости приезжали аристократы, что жили поблизости, некоторые из них мне понравились. Даже завелась подружка — молодая маркиза Дермэ, жившая с родителями рядом с Рушальтом.

Но большую часть времени мы по-прежнему проводили с Корвином. И не могли насытиться друг другом. Вернее, мы и не стремились к этому. Ведь насытиться значит больше не хотеть. Мы просто превратились в продолжение друг друга, и уже не мыслили жизнь по-другому.

Все было хорошо… До тех пор, когда спустя неделю после разговора я не смогла встать с кровати.

* * *

Корвин

Казался ли я себе чудовищем, когда рассказывал Анне о своих былых планах? Сложно сказать. Я знал, что мое давнишнее решение было оправданно. Я все рассчитал, и в итоге самое страшное — смерть на алтаре — ждало лишь меня, а не девушку, которую собирался использовать.

Но сейчас, когда я видел ее, мне казалось чудовищным другое — что для этого я купил именно Анну. Бледную, напуганную, нежную… Впрочем, сейчас уже сложно сказать, что вело меня, когда я увез ее из Транси. Теперь мне казалось, что в тот день мной владело уже не желание претворить в жизнь свою мечту. Нет. Тогда я захотел спасти Анну, увезти ее из дома разврата. И захотел ее саму. В какие-то моменты я тогда был как в тумане: уехать, увезти… навсегда. А потом решу, что с ней делать. И все же то, что когда-то я был готов пролить ее кровь на алтарь — пусть недолгое, пусть временное — причиняло мне боль.

Моя девочка согласна на это — этого я и боялся. Не только и не столько того, что она сочтет меня чудовищем, хоть и это тоже. Другая, может, и не сочла бы… Настоящая проститутка, если осыпать ее бриллиантами и обеспечить всем, наверняка, не нашла бы предложенное ужасным. К тому же всегда можно подчистить человеку память…

Но не Анна. Для нее — с ее ужасным прошлым — это было бы очередным путешествием в ад. Регулярным и неотвратимым.

И еще сильнее боялся, что она перешагнет через свои страхи и отвращение и будет уговаривать меня пойти на это. Так и произошло… Лишь одно спасало — моя Анна была слишком нежной, слишком ласковой и внимательной, слишком тонко чувствующей, чтобы настаивать по-настоящему. Стоило мне отказаться в очередной раз, и она лишь вздохнет и не перечит. Хоть в ней есть и упрямство, и целеустремленность. Достаточно посмотреть, как упорно она доводит до совершенства свои картины, как настойчиво оттачивает навыки вождения машины и многое другое.

Ее редкие напоминания, что миру нужен дракон, почти не омрачали наше счастье.

Так продолжалось долго. И я летал… Летал на своих несуществующих крыльях, когда по всей стране стало известно, что Анна Грэйн — моя невеста. Я надел ей на палец кольцо своей покойной матери, я носил ее на руках и развлекал, чем мог. И летел — с ней на руках — на этим миром, ощущая себя сильнее и счастливее, чем когда-либо.

И мне думалось, что, хоть я никогда не совершу того, что собирался, будь благословен день, когда я решил «купить» проститутку. Ведь если бы не это мое решение, Анны у меня бы не было.

А потом все рухнуло. В одночасье. Мои крылья замерли и затрепетали от отчаяния, не в силах помочь любимой.

Спустя неделю после нашего разговора об алтаре Анна не встала с кровати. Бледная, слабая, она просто не могла подняться. У нее не поднялась температура, и ничего не болело. А просто не было сил.

Она грустно улыбалась мне и обещала, что скоро обязательно придет в себя. Но сам я была в панике — впервые за много лет я не знал, что делать.

Пытался лечить ее магически. Но лечить было нечего! Мое особое зрение показывало, что Анна здорова. Ее целительский дар тоже говорил, что организм функционирует нормально, и никаких заболеваний у Анны нет. Но уже третий день утром она не могла подняться из-за слабости и головокружения.

Рушальтский врач тоже не нашел объяснений, лишь констатировал крайнюю степень усталости.

Я подпитывал Анну магически, она поднималась, смеялась, ходила на прогулку, но спустя несколько часов все возвращалось, и либо она ложилась в постель, либо я снова добавлял ей сил своей магией.

Найти причину ее недуга мы не могли, и это сводило меня с ума. А в голове вставали страшные картинки… Что моя Анна умрет, тихо угаснет у меня на руках… Не могу допустить этого! Я только сейчас ее обрел!

Паника сжимала мое сердце.

Анна смеялась, сводила все в шутку, старалась быть непринужденной и радостной. Но я видел, что сил у нее все меньше. И ни я со своей магией, ни она со своим даром исцелений не понимали, в чем дело. Я на руках носил ее в сад, усаживал у фонтанов — ей нравилось смотреть на журчащие струи, на рябь, разбегающуюся по воде… Велел подавать завтрак и обед в постель, на ужин она хотела вставать, несмотря ни на что.

А самым ужасным было то, что медицина ничего не могла сделать. Формально моя Анна была полностью здорова.

Когда я почти дошел до ручки, произошло то, что изменило все. Объявился Рональд. Просто внезапно появился в моем кабинете. Анна в этот момент спала. А я, сжав зубы, изучал древние фолианты, привезенные по моему распоряжению из замка Марийского. Искал упоминания о недугах, которые — не дай Бог — могли постигнуть женщину дракона. Ведь не исключено, что странная болезнь Анны связана с тем, что она моя женщина… Не хотелось верить в это, но эта мысль все чаще стучалась мне в голову.

Если надо, я отпущу ее… Буду любоваться издалека. Но не позволю ей угаснуть из-за связи со мной.

Но, к счастью, пока не нашел ничего подобного.

— Что ж… — белозубо улыбнулся Рональд. — Похоже, я вовремя… Что стряслось? На тебе лица нет.

Я чувствовал некоторое раздражение, что он не объявился раньше. Что не помог нам с Анной прежде, когда нужно было ловить Мендера. Для Рональда подобные операции — раз плюнуть. Но понимал, что не вправе требовать от него подобного. Рональд всегда занят, я знал, что на его плечах не один наш мир, а много миров. Нужно рассчитывать на свои силы, а не на его. Поэтому, с другой стороны, я был рад, что он появился именно сейчас.

— Я не понимаю, что происходит, — закончил я, рассказав Рональду всю предысторию.

— Ты позволишь взглянуть на ее разум? — спросил Рональд серьезно. Ему — прирожденному телепату — не составит труда оценить состояние разума Анны даже на расстоянии.

— Хорошо, — кивнул я. Хоть в глубине души мне было неприятно, что ее сознания коснется кто-то еще, не только я.

— Хорошая девочка, — серьезно сказал Рональд спустя несколько секунд отрешенности. — И скажи… Ты правда не понимаешь, что происходит?

— Не понимаю! — раздраженно пожал плечами я. — По моей диагностике, она полностью здорова. Но факты налицо…

— Тебе не нужны эти фолианты, — усмехнулся Рональд, кивнув на бумаги, раскиданные на столе. — Разве что ради научного интереса. Все намного проще. Твоя Анна просто расслабилась. Она отходит от всего, что происходило с ней эти четыре года. Усталость разума и организма настигла ее сейчас, когда ей больше не нужно бороться за выживание. Представь себе, — продолжил он, — четыре года она ежесекундно боролась за жизнь. Жила на грани, в мучениях и страхе. А потом еще ты с твоими непонятными целями. И ваша операция на балу… Теперь же она с любимым человеком, ей ничего не угрожает, ей больше не нужно сражаться за себя. Она расслабилась в твоих руках, накатила застарелая усталость… Ей просто нужно отдохнуть. Дай Анне отлежаться несколько дней. Ты же все время ее дергаешь, подпитываешь магией, пытаешься лечить… И она волнуется, глядя на твои страхи. Дай девушке полежать, — с улыбкой закончил он.

— Так просто? — выдохнул я. И черная тень, державшая в капкане мое сердце уже пять дней, разжала клешни. Облегчение пронеслось по душе и телу.

— И сам выспись, — усмехнулся Рональд. — Совсем не спать не можем ни ты, ни я. А ты дежуришь у ее постели уже пять суток, насколько я понял. И еще, Корвин… — в черных глазах собеседника появился лукавый блеск. — Знаешь, с твоим обращением тоже все не так однозначно. Я понимаю, что ты бережешь свою женщину. Но… почему ты не даешь ей выбор? Почему решаешь за нее… Оставь выбор ей…

— Но она уже выбрала, — парировал я. — Она готова на все ради исполнения моей мечты и блага нашего мира.

— И значит, она мудрее тебя, — усмехнулся Рональд. Пожалуй, он был единственным, кому я мог позволить подобные высказывания. Для него я мальчишка, и с этим ничего не сделать. Молодой дракончик, который хочет обрести истинное «я». — Выходит, ты не готов на все ради блага этого мира? И ради душевного спокойствия своей женщины? Ты даже не даешь ей шанс принести это благо, решаешь за нее. Знаешь, — Рональд устроился в кресле, по своему обыкновению, и в глазах снова мелькнули лукавые бесенята. — Я был в похожей ситуации. Там не нужно было никого резать, но она была похожей, по сути. В одном из миров давным-давно я проводил важный проект. На кону была судьба того мира, а в какой-то степени и других миров. И мне подарили рабыню для плотских утех. Конечно, я не тронул маленькую девочку, дал ей учителей, всегда давал выбор и возможность принимать решения, дал свободу… Девочка влюбилась в меня. Да и я полюбил ее — насколько мог кого-то полюбить. Но долго берег ее от самого себя, слишком разные у нас с ней весовые категории. Берег… и мучил ее дистанцией между нами. Но внезапно я понял одну интересную вещь… Я обещал себе давать ей выбор. Но почему тогда я не даю ей самой выбрать — быть со мной и пережить все последствия, что это несет, или уйти от меня в свою жизнь? Я дал девушке выбор, и не пожалел об этом, — Рональд улыбнулся. — Мне было больно ее потерять потом… Но оно того стоило[4].

— Сейчас об этом не может быть и речи, — ответил я жестко. Но слова Рональда упали на благодатную почву…

Рональд ушел, а я последовал его совету. Паника покинула мое сердце, и я перестал дергаться сам и дергать Анну. Объяснил ей, что происходит, и следующие три дня мы провели в постели — разговаривали, придумывали сюжеты для ее новых картин, я даже почитал ей вслух. Она много спала, и тогда я решал деловые вопросы, сидя в кресле возле нее. Я и сейчас не мог оставить ее…

А спустя трое суток она проснулась бодрая и даже румяная. Казалось, организм взял свое, и силы потоком хлынули в нее. Выздоровела. Ожила.

Снова были скачки на лошадях, и ее волосы развевались на ветру, купание в озерах, и она весело брызгала в меня водой, а я нырял и выныривал так, чтобы подхватить ее на руки и закрутить в волнах. Новые мазки на холсте и безудержное радостное счастье…

А потом вдруг приехал Дэйл. Без предупреждения вломился в наш дом, и Трэйси пустил его, зная, что Дэйл — мой друг и приближенный.

— Все плохо, Корвин, — сказал он, не здороваясь, и упал в кресло — видимо, очень спешил. — Мендер Транси сбежал. Вернее, кто-то помог ему сбежать… И я не знаю, что делать. Инквизиторы тут же засекли два выхода демонической силы, но, приехав на место… Корвин, в общем, они просто не вернулись! Что-то убило их!

Глава 25. Дорога к алтарю

Это был чудесный день. Утро началось с нашей обычной прогулки. Весеннее солнце — зима только начала отступать — заливало все радостным светом. Природа, дремавшая в зимние месяцы, словно открывала глаза, потягивалась: пролетали проснувшиеся шмели, на зимних кустах отцветали цветы и набухали бутоны на весенних. На озере квакали лягушки…

Я радовалась этому утру, Корвин держал меня за руку, и между нами, как всегда, простиралось то глубокое, нежное, что делало нас единым организмом.

После завтрака я решила порисовать, Корвин собирался в ближайшее время организовать мою выставку — даже раньше, чем свадьбу. И пока мы жили в Рушальте, старалась написать как можно больше картин. Пейзажи, фантастические сюжеты и жанровые картинки. Только за портреты я не бралась. Ведь у меня не было профессионального художественного образования, и портреты пока выходили не очень хорошо.

Втайне я мечтала написать портрет любимого… Наполнить его всеми своими чувствами и выразить на холсте благородство, строгость и мрачноватый, но прекрасный полет его души.

Немного опасалась, как общественность встретит мои картины. Конечно, многие захотят посетить выставку, имя графини Рушальтской было популярным. И боялась, что все же моих навыков может не хватить, чтобы картины понравились… Впрочем, Корвин успокаивал меня, что я пишу не хуже профессиональных художников, что у меня есть свое видение и свой стиль, а значит, картины вызовут большой резонанс и будут популярными.

На этом полотне я изображала весну. Наше озеро, что начиналось в дальнем конце сада, ивы, склонившиеся над ним. Песчаный берег и маленький парусник вдалеке. Я как раз заканчивала часть с ивами, когда вдруг услышала хлопанье дверей и удивленные голоса. Направилась к двери, чтобы выяснить, в чем дело. И тут вошла Силена.

— Силена, что произошло?! — спросила я.

— Мисс Анна, — Силена потупилась. — Вы знаете, внезапно приехал мистер Краветц, — я заметила, что щеки служанки заливает краска. Я давно догадалась, что она неровно дышит к Дэйлу. — И бегом бросился к сэру Корвину в кабинет…

— Хорошо, спасибо! — сердце забилось сильнее. Я сняла передник, в котором писала картины, вытерла руки о полотенце и тоже почти бегом пошла в кабинет Корвина. Мендер. Я точно знала, что приезд Дэйла связан с ним.

Неужели кошмар начинается снова!?

Перед дверью кабинета выдохнула и глубоко вздохнула, чтобы взять себя в руки. Постучалась.

А когда открывала дверь, услышала:

— Все плохо, Корвин. Мендер Транси сбежал. Вернее, кто-то помог ему сбежать… И я не знаю, что делать. Инквизиторы тут же засекли два выхода демонической силы, но приехав на место… Корвин, в общем, они просто не вернулись! Что-то убило их!

Пару мгновений я стояла на пороге под взглядами двух мужчин.

А потом сердце один раз гулко ударило и успокоилось. Все ясно, все встало на свои места.

— Я знаю, что делать! — решительно сказала я и вошла в комнату.

Корвин встал мне навстречу.

— Нет, Анна.

— Да, — я снизу вверх посмотрела ему в глаза. — Это мой выбор.

— О чем вы? — растрепанный и нервный Дэйл тоже поднялся и встал рядом с нами.

— Анна, Дэйл из посвященных, если я еще не говорил, — сказал Корвин, бросив на меня строгий взгляд. — Можешь говорить открыто. Но это ничего не меняет.

Он повел рукой, и я поняла, что мой дракон установил над кабинетом полог тишины, чтобы никто не услышал нашу беседу, как только что услышала я.

— А, ты об этом, — Дэйл вымученно улыбнулся нам с Корвином. Растерянный, взвинченный до предела. Сейчас начальник тайной полиции был похож на подростка, который встретил слишком сложную задачу и прибежал с проблемами к отцу. Хоть прежде мне казалось, что они с Корвином общаются на равных. — Я не догадался, что Анна появилась когда-то для этого… Прости, Анна, раз уж мы теперь называем все своими именами. Тогда, Корвин! Я готов встать на колени и молить тебя совершить задуманное! Нашему миру нужен кто-то, кто разберется с этим злом! Даже если в ближайшие годы мы сдержим их своими силами, дальше будет только хуже!

— Ты хоть понимаешь, что предлагает Анна?! — Корвин остро и резко посмотрел на него. И у меня пробежал холодок по спине. Если бы он хоть раз посмотрел так на меня — с острым, пронзительным давлением — я бы просто сошла с ума от страха. Все же мой любимый — опасный и жесткий маг и дракон.

— Что-то, что ты придумал… — начал Дэйл.

— Анна предлагает радикальное решение, Дэйл. Она хочет лечь на алтарь, как в преданиях предков. Умереть и за один раз подарить этому миру дракона.

И тут я рассмеялась! Я ведь даже ни на секунду не подумала об этом…

— Нет, любимый… — я впервые назвала Корвина так при Дэйле, но теперь, как официальной невесте герцога, мне было нечего стесняться. — Я не хочу умереть и разлучиться с тобой. Хоть, может быть, это было бы самым правильным для нашего мира. Если бы вы предложили — может быть, я пошла бы на это… Но я даже не подумала об этом. Я предлагаю твой способ — только не за пять лет, а быстрее. Я выдержу. Мендер брал у меня кровь через день… — при упоминании Мендера Корвин сложил руки на груди. — При таком раскладе мы справимся меньше, чем за год.

Корвин внимательно смотрел на меня — с болью, с сомнением.

— Раз в неделю — не чаще, — сказал он. — Через день — слишком мало для алтаря, ему нужно время, чтобы впитать энергию и измениться. Но я не пойду на это.

— Корвин, если есть какой-то способ… — Дэйл с мольбой посмотрел на него. — Прошу тебя… У нас осталось так мало времени! Дракон нужен нашему миру!

Корвин бросил на него еще один острый взгляд — мол, замолчи. Но, кажется, сейчас Дэйлу было плевать на все пронзительные взгляды и интонации герцога.

Я сделала шаг и встала прямо перед Корвином.

— Корвин, любовь моя… — сказала я, понимая, что от моих слов сейчас все и зависит. — Я встретила и полюбила мужчину, который… который умеет думать о других больше, чем о себе. Для которого благо нашего мира важнее своего собственного. Так почему он — почему ты! — не позволяешь сделать мне столь немногое ради этого блага? Ради спасения мира! Ведь ты знаешь, что ритуал безопасен, что со мной ничего не случится. Знаешь, — и впервые я решила использовать «запрещенный прием»: зацепить Корвина, сделать ему неприятно. Другого выхода у меня не было. — Ты умеешь думать обо всем мире. Но сейчас ты думаешь даже не о мире, и не обо мне. Ты просто не хочешь переживать неприятные ощущения, что будут у тебя, когда ты увидишь мою кровь на алтаре.

— Анна! — Корвин в изумлении уставился на меня, как будто я дала ему пощечину. А ведь так на самом деле и было… Потом отвернулся на мгновение, и желваки заходили на его щеках. Спустя полминуты он обернулся ко мне.

— Хорошо. Твоя взяла. Я съезжу с Дэйлом, разберусь, что убило инквизиторов, и мы начнем.

— По мере выполнения ритуала твоя сила будет возрастать? — спросил Дэйл. Кажется, камень упал с его плеч, и он с благодарностью смотрел на меня.

— Да, — кивнул Корвин. — Развитие телепатии и магии будет происходить постепенно. Еще до обретения второй ипостаси…

— Тогда не стоит откладывать…

— Вы оба не понимаете, что ждет Анну и меня, — жестко ответил Корвин. И усмехнулся. — Впрочем, ваша взяла. Мы едем в мой замок. Немедленно. Ты с нами, Дэйл. После сразу отправимся к точкам выплеска силы и разберемся, что случилось.

* * *

Почти всю дорогу в замок мы молчали. Корвин сидел за рулем — сосредоточенный, даже злой, и смотрел на дорогу, словно хотел то ли сократить ее, то ли, напротив, — уничтожить и не дать нам доехать.

Мы с Дэйлом переглядывались, чуть улыбались друг другу и кивали, понимая, что трогать его сейчас — самое худшее. Главное, Корвин решил — а значит, не отступится от своего решения. А мне… Мне достаточно оказаться рядом с алтарем. Если даже — что маловероятно — Корвин передумает в последний момент, я могу сделать все сама. Ведь, как я поняла, совершенно не важно, кто именно вскроет вены женщине дракона.

Из прислуги мы взяли с собой только Трэйси — чтобы он развлекал Дэйла, пока мы с Корвином будем под землей. Прогуляться туда Корвин ему не предложил. Все же драконье место силы должно оставаться тайной даже для самых близких друзей.

Открывал рот Корвин, лишь чтобы уточнить детали произошедшего.

— То есть, вы думаете, им удалось открыть один из выходов преисподней? — испуганно спросила я. Мы как раз пересекали перевал, заросший травой. Колея от автомобильных шин здесь была очень старая, редко кто-нибудь ездил из Рушальта прямо в герцогство, и наоборот.

— Да нет, Анна, что ты! — махнул рукой Дэйл. — Если бы открыли, столицу уже атаковала бы орда серых и черных тварей, плохо поддающихся и мечу, и магии… Интересно, кстати, взял бы их пулемет…

— Как и все остальное — относительно. Пока не сожжешь эту тварь, будет вставать и переть, как зомби из сказок, — усмехнулся Корвин. — Нет, Анна, насколько я могу проанализировать, они просто засуетились. И произвели какие-то магические действия, которые в том числе помогли сбежать Мендеру. Датчики инквизиции сработали, а дальше наши доблестные инквизиторы погибли — видимо, даже не в битве, а от следов демонических сил, призванных негодяями.

«Все равно страшно», — подумала я и инстинктивно вжалась в сидение. Корвин метнул на меня взгляд и, кажется, сменил гнев на милость. Положил свободную от руля руку на мою ладонь.

— Ты права, что пока у нас есть время, — сказал он. — Это только предупреждения. Они еще не вступили в прямую схватку.

— Поэтому и нельзя откладывать, — сказала я. И на мгновение внутренне похолодела. Я отвечала за свои слова, когда сказала, что ритуал безопасен. Корвин сможет мгновенно остановить кровь, залечить ранку. А крови мы возьмем ровно сколько нужно — явно меньше, чем брал Мендер, который не жалел меня. К тому же мой собственный целительский дар по сей день не удавалось применить ко мне самой. Но, может быть, просто не было повода?! И все же… Я боялась того страха, ощущения давящих стен и безысходности, что могут охватить меня в подземелье Корвина. Боялась страшных воспоминаний, что встанут перед глазами.

И беда в том, что Корвин ощущает мои чувства. Я сглотнула и убрала ладонь, чтобы волнение не передавалось ему через физическое касание. Впрочем… какая разница. Он все равно все чувствует: сжал зубы и смотрит вперед, гонит машину вниз с перевала.

В замке были удивлены нашему внезапному появлению. Корвин торопился, я тоже. Он, видимо, хотел покончить с неприятным как можно быстрее. Я, пожалуй, тоже… Начать, убедиться, что процесс пошел, и мой любимый уже не ускользнет от этого.

Оставив Дэйла и Трэйси пить кофе, Корвин взял меня за руку.

— Не передумала? — резковато спросил он. И с надеждой посмотрел мне в глаза.

— Нет. Мы должны начать, и ты это знаешь, — отрицательно помотала головой я. Но сердце забилось от волнения и тревоги.

— Тогда пойдем, — серьезно сказал Корвин. — Но если будет страшно или неприятно, сразу говори мне, прошу тебя! Я сниму твой страх или объясню… — Потом резко прижал меня к себе. Поцеловал в темечко. — Будь проклят день, когда я захотел разобраться с этим превращением…

— Нет, Корвин, благословение этому дню, — тихо улыбнулась я ему в грудь. — Ведь если бы не это, мы бы с тобой не встретились…

— Ты права, — Корвин порывисто прижал меня к груди. — Во всем есть две стороны…

Отпустил меня и за руку повел куда-то в глубь замка.

* * *

Сначала это были обычные коридоры. Кружились, пересекались друг с другом. Потом я начала замечать, что пол стал наклонным, и с каждым новым поворотом мы оказываемся все ниже. К тому же становилось все очевиднее, что здесь никто не живет, и слуги не следят за чистотой в этих коридорах.

На стенах горел призрачный свет голубоватых ламп.

— Под землей не будет электричества, — сказал мне Корвин. — Будь готова. Электричество может помешать магии, поэтому его там нет. Но будут магические светильники моих предков…

Я кивнула.

В конце бесконечного пути по коридорам Корвин остановился возле белой стены. Нажал на ней что-то, и прямо у меня перед глазами стена отъехала в сторону.

— Моя лаборатория, — пояснил Корвин, вводя меня в просторную комнату, всю уставленную старинными предметами. Разглядывать их мне было недосуг, но я увидела много книг и фигурок крылатых ящеров… Но ни одной пробирки вроде тех, что водились у Мендера. Я облегченно выдохнула. Лаборатория Корвина больше походила на комнату отдыха и чтения восточного владыки, чем на логово темного мага вроде Мендера.

— Здесь начинается путь к сердцу драконьей силы, — сказал Корвин. Неожиданно налил в стакан, стоявший на столе, красной жидкости из высокого графина. — Выпей, это придаст сил и мужества. Мой собственный рецепт.

Я сделала глоток. Терпкая, но чуть сладкая жидкость, похожая на красное вино, заструилась по венам, согревая и придавая бодрости. Корвин забрал у меня стакан и допил сам.

— Много нельзя ни тебе, ни мне… Слишком сильное действие, — улыбнулся он. Снова взял меня за руку и махнул свободной ладонью.

В ответ на его взмах толстый ворсистый ковер на другом конце лаборатории взметнулся вверх, словно подхваченный порывом воздуха, и под ним открылась неприметная коричневая дверь.

— Пойдем. Сердце драконов ждет тебя, — сказал Корвин. Без улыбки или усмешки. Серьезно.

Я сглотнула от нахлынувшей тревоги. Вход в подземелье был совершенно темным. И мне казалось, что там, под землей, нас ждет… неизвестность. Не боялась смерти или страданий — будет неприятно, это я знала, это можно вытерпеть, лишь бы воспоминания не пришли некстати… Боялась лишь, что там, внизу, нас ждет нечто непредвиденное, что-то, что повернет нашу жизнь и историю мира в непредсказуемое русло.

Темнота и неизвестность ждали нас.

Но как только Корвин, так и не отпуская моей руки, нагнулся и вошел в проход, вокруг зажегся свет. Казалось, сами каменные стены светились темно-синим, мрачным светом. Но в нем было прекрасно видно пространство впереди. И, подсвеченное синим, драконье подземелье было скорее красивым, чем страшным…

Дальше была длинная лестница вниз. Так же подсвеченная синим. Корвин крепко держал меня за руку. А когда перед глазами вдруг встали картины другого подземелья, подхватил меня на руки и понес. И стало как-то спокойно.

Я знала, что все должно быть хорошо. Это знание спустилось на меня сверху. А может быть, он все же применил ко мне свой гипноз… но сейчас это было неважно. Пусть капли моей крови упадут на драконий алтарь. Я знаю, что ничего страшного со мной не случится, пока Корвин рядом. Знаю, что он не устанет нести меня, что нежность не оставит его губы, едва касающиеся моих волос.

Еще один коридор, пробитый в толще скалы, и он опустил меня на землю в огромном зале. Разноцветные сталактиты свисали с необъятного потолка, и, отражаясь от них, синий свет становился зеленым, красным… Это было невероятно красиво!

Я замерла от изумления. Казалось, я попала в сказку. В сказку из старых дней, когда в нашем мире все было по-другому.

— Ну вот и все, пришли, — с улыбкой сказал Корвин. И я поняла, что его тоже отпустило. Оказавшись в сердце своего народа, он преобразился. Ни злости, ни сомнений в нем больше не было. Гордо распрямленная спина, сильная рука, сжимающая мою ладонь. Строгий, хищный профиль, на котором играют разноцветные отблески. Он указал на дальний конец зала.

Там стоял алтарь — единственный предмет, выдающийся над полом. Большой бежевый плоский камень с начертанными на нем рунами. Но эти руны не вызывали у меня тревоги. Я знала, что узоры на алтаре — прямая противоположность тому, что начертано на люке в подземелье Мендера.

— Не передумала?

— Нет… Ты не поверишь, но мне… здесь даже нравится! — улыбнулась я. А наши голоса эхом разнеслись под свободами необъятного зала.

— Пойдем тогда, — сказал Корвин, склонился, и быстро, но жарко поцеловал меня в губы. — Нужно покончить с этим побыстрее.

И, держа меня за руку, быстрыми шагами направился к алтарю.

Когда мы подошли ближе, я увидела, что алтарь высотой мне по пояс. А то, что издалека казалось рунами, было высеченными в камне фигурами хищных ящеров и гордых людей со строгими чертами.

Драконы изобразили на алтаре себя — ничего более.

Еще пара мгновений, и мы стоим перед алтарем. А в глазах Корвина я увидела странную смесь — отчаянную решимость и сомнение. Он распахнул куртку и достал ритуальный кинжал, который взял из коллекции оружия в замке. Небольшой, с длинной рукояткой, очень острый, с серебряной вязью по всей длине.

— Ты будешь читать заклинание, совершать что-то магическое? — спросила я, понимая, что ему сейчас тяжелее, чем мне. Сама я была почти спокойна. Даже картинки лаборатории Мендера и моих мучений, рождаясь где-то на задворках сознания, тут же улетали прочь, не затрагивая меня глубоко.

— Нет, достаточно крови, — ответил Корвин.

— Давай тогда я сама, — сказала я. И твердо взяла у него кинжал. Мне не привыкать. — Куда?

— Все равно куда, — сжав зубы, ответил Корвин. — Если моя формула верна, алтарь начнет пробуждаться, как только на него упадут первые капли твоей крови… Анна, стой!

Но я уже простерла левую руку над алтарем, а правую с кинжалом занесла над ней, чтобы одним небольшим порезом рассечь запястье.

Казалось, время остановилось, когда я сама, добровольно, подносила нож к своей руке. И бесконечные разы, когда то же самое делал Мендер, проносились перед внутренним взором и таяли. Навсегда. Исчезали в вечности, в которую ушли драконы. И из которой должен вернуться один дракон. Мой Корвин.

Лезвие едва коснулось моей кожи, резкая, но легкая боль — такую совсем не сложно терпеть — и две капли крови текут по моему запястью… Но, прежде чем они падают на камень алтаря, Корвин вдруг берет нож. Не за рукоятку, прямо за лезвие.

Даже не морщится, а я вскрикиваю от страха и удивления, что он делает!

— Не могу смотреть, — с досадой сказал он. — Алтарю не подходит моя кровь. Но сегодня он примет и ее…

И время снова застыло. Темно-бордовая кровь Корвина струится на мое запястье, смешивается с каплями моей крови. И вот уже первые капли падают на алтарь…

— Что происходит?! — вскрикнула я, когда холодный камень вдруг нагрелся и начал излучать жар. Голубое свечение зародилось в том месте, куда упала наша смешанная кровь — моя и Корвина. И, словно взрыв, распространилось на весь алтарь.

А спустя мгновение голубое пламя охватило весь камень.

Стало горячо. Корвин резко вырвал из моей руки кинжал и отбросил. Отдернул наши руки подальше от камня. И прежде чем что-то сказать, дунул на наши раны. Они стремительно затянулись, не осталось даже рубцов.

А стоять возле камня стало невозможно. Он источал жар и горел ярким и сильным голубым пламенем. Корвин схватил меня за талию и отодвинул в сторону.

— Я не понимаю!! — сказал он. — Алтарь проснулся целиком! Не чуть-чуть, а целиком…

А в следующее мгновение поток воздуха подхватил его и потянул к алтарю. Я кинулась следом, но поток откинул меня, и я упала на пол, больно ударившись боком.

— Корвин! Да что же это такое! — заорала я, поднялась, словно преодолевая вихри урагана, и попробовала подойти к камню. Но меня снова откинуло назад…

— Стой там! Не подходи! — крикнул мне Корвин, и неведомый поток рывком вжал его в стенку алтаря. Потом подбросил, закрутил в воздухе над ним и уронил… прямо на алтарь.

Глава 26. Подземелье драконов

Корвин закричал и попробовал встать, но голубое пламя окутало его и не отпускало. Поток распял его на камне, и тело моего любимого вздрагивало и корчилось.

— Я перевоплощаюсь, Анна! — услышала я его отчаянный крик, прежде чем он превратился в стоны и рычание.

Наверное, это было больно… Наверное, пламя жгло и терзало, меняя его природу. Возвращая ему кровь предков… И я рвалась к нему, чтобы неведомым образом облегчить страдания. Но магический поток воздуха, созданный когда-то предками, лишь отбрасывал меня назад или даже поднимал над полом и опускал — заботливо, но резко. И я тоже кричала. Кричала то, что рождалось из глубины души: «Корвин! Любимый! Я с тобой!».

Не знаю, сколько это продолжалось… Мне казалось, что время застыло, и прошла вечность… И в этой вечности языки голубого пламени лизали тело моего дракона. В этой вечности он корчился и орал, бился на алтаре. И этой вечности не было конца…

Но постепенно пламя пошло на спад. Алтарь начал успокаиваться, языки огня опали. Лишь ровное голубое сияние заливало его теперь. И Корвин перестал орать. Затих на камне с раскинутыми в стороны руками и ногами.

Потоки воздуха тоже улеглись. Я поднялась с пола и, пошатываясь, пошла к алтарю. Только бы был жив… На остальное плевать! Даже если ничего не получилось! Лишь бы был жив…

В страхе я взглянула в его лицо.

Корвин был жив. Искусанные от боли губы в крови, лицо бледное, но щеки горят, как у человека в лихорадке. А голубые глаза… Я не могла поверить тому, что видела. Он смотрел на меня своей голубой бездной. Но теперь в центре этой бездны был не обычный круглый зрачок, а песочные часы — два овала с перемычкой посередине.

— Что это было? — шепотом спросила я и протянула ему руку, видя, что Корвин пытается подняться. — Ты уже превратился в дракона?

Сейчас я была сильнее, а он казался изможденным, как после болезни. Медленно, опираясь на мою руку, он поднялся. Сполз с алтаря, покачнулся и облокотился на него рукой.

— Нет еще… Но скоро превращусь… Послушай, у нас мало времени… — быстрым шепотом заговорил Корвин и сжал мою ладонь. Показалось, сейчас мои пальцы треснут от его пожатия. Но я стерпела, принимая его жест. — Не знаю, почему… но ритуал сработал полностью… Может быть, от смеси нашей крови… Я превращаюсь… Это происходит не сразу, лишь первые этапы на алтаре… У меня ведь изменились глаза?

— Да, любимый, — я кивнула.

— Хорошо, Анна, — Корвин собрался, выпрямился. А я почувствовала, как его рука в моей ладони становится все горячее и горячее. Приложила другую ладонь к его лбу — он просто пылал.

— У тебя жар!

— Это нормально… У меня будет жар, я могу бредить, я буду беззащитен… Может быть, несколько часов, а может, двое суток… Анна, любовь моя, — Корвин опять пошатнулся, и, чтобы не обременять меня своим весом, присел на алтарь. — Ты должна пойти наверх и позаботиться о себе. Пусть Трэйси с Дэйлом тебе помогут. Принесите сюда еды и воды, чтобы кто-то из вас мог дежурить здесь. Мне самому ничего не нужно…

Его кожа становилась еще горячее, стало больно держать его за руку. Казалось, я сама сейчас вспыхну от его внутреннего огня, вырывающегося наружу. А глаза заволакивало беспамятство лихорадки.

— Просто следите за мной… Сначала я буду беззащитен, буду биться в горячке… А потом, когда приду в себя, обращусь драконом. Я буду рад… если ты встретишь меня после перевоплощения… Но позаботься о себе, прошу!

В то же мгновение его тело свела судорога, кожа раскалилась еще сильнее, и Корвин сполз вдоль стенки алтаря на пол.

Я понимала каждое его слово. Но… Паника охватила меня. Корвин, любимый! Прежде чем он станет драконом, ему предстоит еще немало мучений! И я не могу ему помочь!

— Анна! — услышала я вдруг крик с другого конца зала, от входа. Дэйл быстро бежал к нам. Нехорошее, мерзкое предчувствие судорогой свело мое сердце. И я инстинктивно закрыла собой Корвина. — Нужно уходить! Спецназ инквизиции атакует замок!

— Что?! — закричала я ему в ответ. — Как ты здесь оказался?!

Запыхавшийся Дэйл приблизился и встал напротив меня. Поднял руку, призывая нас обоих успокоиться.

— Послушай, Анна… Пожалуйста, послушай и поверь мне! Сейчас не важно, откуда я знаю вход в это место, я начальник тайной полиции, мне положено знать многое, скрытое от других! Принц Сэдвик собрал доказательства, что Корвин — маг. Только что сюда прибыли два вертолета со спецназом из столицы… Нужно уходить… Под землю…

— Что?! — мне показалось, я ослышалась. — Принц Сэдвик? Спецназ инквизиции?

— Да! — крикнул Дэйл, глядя мне в глаза. — Трэйси с верными людьми пытаются задержать их… Но все выходы перекрыты! Нужно уходить — здесь есть путь…

Неожиданно Корвин у меня за спиной пошевелился, собрав последние силы, уперся рукой в алтарь и поднялся.

— Анна… мы… никуда… не пойдем… я приму бой… — горящим взором глядя на Дэйла, произнес он. И тут же снова пошатнулся, а я подставила ему плечо и помогла опуститься на пол.

Сэдвик, ну и сволочь, подумалось мне. И ведь все из пустого вожделения ко мне… Что со мной не так, что мужчины идут на преступления, познакомившись со мной?!

— Куда здесь можно уйти? — спросила я Дэйла. Сейчас не до сантиментов, не до волнений и страхов. Сейчас все зависит от меня. И от Дэйла. Потому что наш спаситель мира, наш дракон — беспомощен в момент своего рождения.

— Смотри… Я знаю из древних фолиантов, — Дэйл махнул рукой вправо. — Здесь должен быть вход в древние подземелья драконов. Этот зал — не конец пути, а начало. Мы пройдем туда и обязательно найдем выход — я видел карту, где расписано, как устроены эти ходы. Анна, нужно идти! Сомневаться некогда! Я понимаю, что тебе не хочется быть под землей, но сейчас нужно взять себя в руки…

Я выдохнула. Несколько секунд мне все же нужно было подумать. Смогу ли я сама защитить Корвина? Нет. Мы так и не знаем моей истинной природы. Я могу лишь поверить Дэйлу и попробовать спасти любимого и саму себя.

— Он перевоплотится через несколько часов… — сказал Дэйл, внимательно глядя на Корвина. — Не знаю уж, что вы сделали, но, похоже, твоя кровь сразу пробудила алтарь… За один раз. А когда он перевоплотится, нам будет не страшна ни инквизиция, ни силы зла… Прошу, Анна! Пойдем!

— Хорошо! — кивнула я и снова выдохнула. — Веди, Дэйл. Сейчас вся надежда на нас с тобой…

Дэйл облегченно вздохнул, улыбнулся мне, быстро подошел к нам с Корвином, обнял друга сзади и поднял его, подставив плечо. Я сделала то же самое с другой стороны.

Пошатываясь под весом Корвина, мы пошли к правой стене. Медленно, мучительно — мой любимый оказался на редкость тяжелым…

У правой стены Дэйл остановился. Долго и обеспокоенно разглядывал ее, потом приподнял правую руку Корвина и приложил к выщерблине, мерцавшей темно-зеленым. Стена заколебалась и отъехала в сторону.

Я вздрогнула. Лезть еще глубже под землю было страшно. Но другого выхода я не видела.

Поддерживая Корвина, который время от времени то ли постанывал, то ли пытался что-то сказать, мы шагнули в темноту. Дэйл достал фонарь и посветил перед нами, а стена за спиной заскрежетала и закрылась.

Я стиснула зубы. Накатил ужас — холодный, липкий, заставляющий сердце тонко отчаянно биться. Казалось, мы втроем погреблены под землей. И Корвин — самый сильный из нас — не может помочь. Вся ответственность на нас с Дэйлом.

Пол был неровный, пахло сыростью и крысами. А луч от фонаря высвечивал темно-коричневые стены в потеках воды и такой же пол. Здесь явно давно никто не был. Подземелье драконов столетиями хранило свои тайны и стало похоже на мрачное сырое логово.

Я начала уставать, но мы шли и шли вперед. Потом впереди вдруг забрезжил свет, и мы оказались в широком туннеле с магическим освещением. На этот раз стены светились желтым и выглядели отвратительно. Я подавила тошноту и поудобнее перехватила Корвина. Ноги уже подгибались от его веса. Хорошо, что он делал шаги, не заставляя нас Дэйлом тащить его полностью.

Посередине туннеля были рельсы, и стояло три небольших кибитки. Старых и ржавых, но интуиция подсказывала мне, что они работают.

— Что-то вроде дрезины, видимо, — взволнованно сказал Дэйл. — Насколько я понимаю, по этой железной дороге мы сможем проехать практически в выходу… Там выйдем, должна быть поляна. На ней Корвин сможет спокойно дождаться перевоплощения… И мы вместе с ним.

Пыхтя от натуги, мы усадили Корвина в кибитку, я села рядом, придерживая его клонящуюся набок голову. Мельком поцеловала в горячие губы и тут же отпрянула. Мое человеческое тело не могло выдержать такой температуры. Его губы были раскаленными, казалось, вот-вот загорятся.

Дэйл сел впереди и начал водить туда-обратно большой железный рычаг. Дрезина тронулась, и мы поехали в сумрачном свете подземного туннеля.

Ехали мы долго. Иногда были развилки, и Дэйл останавливался, с сомнением качал головой. Я спрашивала, знает ли он дорогу дальше. Он отчаянно кивал и поворачивал, видимо, в нужном направлении. Сил говорить у нас не было. Дэйл водил рычагом, а я поддерживала Корвина, нашептывала ему успокаивающие слова и заставляла себя не думать страшного. Я должна, должна пережить все это! И мечтала о том моменте, когда мы выйдем под солнце!

Куда угодно! Лишь бы увидеть дневной свет! Лишь бы этот свет упал на лицо Корвина, и я смогла разглядеть его измученные лихорадкой, но родные черты!

Казалось, прошла бесконечность, и одновременно, совсем мало времени.

— Мне кажется, вот здесь… Выход совсем близко! — сказал Дэйл. Его голос срывался и звучал как-то неестественно в тишине подземелья. Рычаг больше не ходил, дрезина не скрипела, и только наши голоса и дыхание нарушало тишину под землей.

Уставшие, мы медленно сняли Корвина с вагонетки, и, поддерживая его, пошли в туннель, что начинался слева. Железной дороги здесь не было, но стены так же сияли желто-коричневым.

Вскоре вход скрылся за поворотом, а Дэйл остановился.

— Уфф, — он нашел в себе силы улыбнуться. — Вот здесь, совсем близко, давайте отдохнем… — он указал на небольшую нишу, похожую на ту камеру, где Мендер держал нас с Ниной.

— Нет, — я покачала головой. Лезть в нишу не хотелось, хоть там была каменная лежанка, и можно было посидеть. — Давай закончим с этим… Не думаю, что у нас есть время…

Дэйл вдруг выпрямился и пристально посмотрел на меня.

— Нет, Анна, — неожиданно резко усмехнулся он. — Вы отдохнете и дождетесь здесь, сколько я прикажу!

Сердце сделало два испуганных удара, а Дэйл отпустил Корвина, тот всем весом налег на меня, и я пошатнулась. Дэйл махнул рукой, и резкий поток воздуха подхватил нас с Корвином и, словно опавшие листья, занес в камеру-нишу.

Дэйл рассмеялся, махнул рукой еще раз, и тут же тяжелая густая решетка опустилась, отгораживая нас от коридора и Дэйла.

Поток исчез, и я осела на пол под весом любимого.

Дэйл…?! Предательство! Ужасное предательство! Просто не укладывалось в голове.

Дэйл участвовал в нашей операции. Всегда был Корвину другом. Насколько я знала, они дружили с самой юности Дэйла, когда еще была жива его сестра и возлюбленная Корвина — Диана. Ни разу не подвел… И ко мне относился доброжелательно и с пониманием. И еще… Дэйл не был магом. Был посвященным в дела Корвина, в дела инквизиции. Но был обычным человеком.

Теперь же этот самый Дэйл жестко улыбался за решеткой, после того как магией загнал нас с Корвином в камеру.

Сердце отказывалось верить в происходящее.

— Дэйл, в чем дело! — воскликнула я. Сняла с себя кофту и подложила Корвину под голову. Подошла к решетке, чтобы посмотреть в глаза этому человеку.

Ошибка! Это какая-то ошибка! Может быть, нас просто затянуло сюда, а Дэйл сам не знает, как нас вызволить.

Но ответом мне был насмешливый взгляд светлых глаз.

Словно из ниоткуда, Дэйл выдвинул стул и уселся на него по другую сторону железных прутьев.

— Тебе, конечно, не верится, девочка? — усмехнулся он. — Друг и начальник тайной полиции… Знаешь, это даже смешно. И очень интересно. Все идет ровно по моему плану…

— Какому плану? — спросила я, сглотнув слезы. Сердце разбилось о камни. Как вообще можно было поверить кому-то, кроме Корвина? Как можно было быть такой доверчивой?! Но я сдержалась. Моей слабости, моих слез этот предатель не увидит. И я не буду молить о пощаде.

— Очень простому. Знаешь, Анна, — он вполне доброжелательно усмехнулся мне. — Я давно подозревал, что для активации этого алтаря нужна кровь двоих. Но не просто двоих — нужна кровь истинной пары. Я заподозрил, что вы с Корвином — истинная пара, как только увидел его взгляды на тебя. И твои очаровательные робкие ответы… А дальше мне нужно было только подстроить так, чтобы вы все же поехали сюда — был уверен, что мой сумасшедший друг прольет и свою кровь, ваша кровь смешается, и на свет явится дракон… То, что мне нужно.

— Ты потомок демонов? — спросила я жестко. — Это ты руководишь темными магами? Ты помог сбежать Мендеру?

— Конечно, Анна, — усмехнулся Дэйл и положил ногу на ногу. — Только я не просто помог Мендеру сбежать… Я построил операцию так, чтобы мой ученик — в нем есть некоторая ценность — оказался не в застенках инквизиции и не в руках нашего безумного герцога, а в тюрьме тайной полиции. Там он был почти в безопасности. В нужный момент я просто выпустил его, когда узнал о вашей помолвке и убедился, что ты приложишь все усилия, чтобы сделать из любимого мужчины дракона. К тому же… знаешь, Анна… Нелегко быть самым сильным магом в мире и скрывать это. Особенно от такого мага, как Корвин. Хотя… что мог этот недодракон против настоящего демона! Я не просто потомок славных демонических предков. Мне удалось обрести свою истинную демоническую сущность… Хоть когда-то для этого потребовалось… принести в жертву дорогое существо — собственную сестру… А я ведь любил ее… — Дэйл наигранно вздохнул. — Но это было давно, а я был очень молод… Так что воспоминания меня не тревожат.

— И инквизицию натравил ты? Или атаки на замок нет вообще?

— Ну что ты… Нужно играть реалистично, — улыбнулся Дэйл покровительственно, словно сокрушался моей непонятливости. — Конечно, я натравил, и замок действительно штурмуют… Надеюсь, ваш верный пес Трэйси уже мертв… Ну и принц немного помог мне, скажем так, я его настойчиво попросил…

Я сжала кулаки. Интересно, что значит «настойчиво попросил». Может быть, Сэдвик и не хотел вредить нам? Может, его пытали или загипнотизировали….

— Но зачем тебе дракон, Дэйл? — изображая лукавую усмешку спросила я.

— Дорогая, — Дэйл наклонился к самой решетке и проникновенно посмотрел на меня. — Конечно же дракон мне не нужен. Не волнуйся, он не доживет до полного обращения… Мне нужна кровь дракона в момент перевоплощения. Кровь дракона открывает любые двери — ты наверняка этого не знала. Сможет открыть и точку выхода преисподней. А потом я буду править миром. Не крути у виска — чем больше власти, тем приятнее! Да, я такой — во мне кровь моих предков! Поведу непобедимую армию, и все ваше благоденствие превратится в новый уклад — тот, который скажу я! — он поднялся на ноги. И я отшатнулась в глубь комнаты.

Дэйл перевоплощался на глазах. Вырос, его тень накрыла сумрачный свет коридора. Тело стало огромным и мускулистым, кожа на лице покраснела, а на голове выросло пять роговых шишек. Не рогов — именно шишек, и смотреть на это было отвратительно. Красные крылья распахнулись у него за спиной, разорвав рубашку.

Мне хотелось кричать. Закрыть глаза и не видеть этого… Но что-то внутри меня не давало закричать. Я выдержу. Я пройду этот путь до конца. И мне даже не так уж страшно… Чего бояться, если самое ужасное уже случилось? Беспрецедентное предательство. И мы в ловушке из-за моей глупости и доверчивости.

Неожиданно у меня зачесалась спина. Нестерпимо сильно, и все остальные чувства отошли на второй план.

— Что, чешется? — новым рокочущим голосом спросил Дэйл. — Не бойся, ты тоже не доживешь до обретения своей сути… Или доживешь — в руках моего ученика. Мендер питает к тебе особое пристрастие… Видимо, его гнетет, что он так с тобой и не закончил. И я сделаю ему этот подарок, когда мы покончим с драконом.

— Ты подонок! — коротко и жестко сказала я.

— Нет, Анна. Я просто демон, обретший свою силу. Единственный в мире, и будущий его властелин. Посидите здесь, — он добродушно махнул красной когтистой рукой в глубь ниши. — Скоро мы — а я тут не один, Мендер, может, даже зайдет навестить тебя — подготовим ритуал. Точка выхода совсем близко.

С этими словами он вновь уменьшился и превратился в обычного Дэйла. И мне опять не верилось, что он предатель и главный виновник всего происходящего. Улыбнулся мне и скрылся за поворотом вместе со стулом.

Я кинулась к Корвину, положила его голову себе на колени. И прижалась к раскаленным губам отчаянным поцелуем.

— Милый мой… Мой дракон! Прошу тебя! У нас нет другого выхода! Ты должен перевоплотиться раньше! Пожалуйста!

Но ответом мне был лишь низкий, густой стон. Его веки дрогнули, он открыл глаза, но в них не было разума. Лишь безумие лихорадки. А руки и ноги подергивались, словно от боли.

Глава 27. Кровь дракона

Произошедшее никак не желало укладываться в голове до конца. Но я понимала, что времени для рефлексии нет. У меня просто нет часов и дней, чтобы медленно и обстоятельно осмыслить то, что мне открылось.

Ясно было одно — виновником всего был Дэйл. Великолепный артист, игрок, негодяй и манипулятор. Насколько я знала, он был сводным братом Дианы. А когда она погибла, ему только исполнилось восемнадцать лет. Вероятно, демоническая кровь передалась ему от матери, другой, чем у Дианы. Потому что поверить, что в юности Корвин был влюблен в демоницу, я не могла.

Молодой парень прознал откуда-то (может быть, даже от матери), как можно обрести силу и власть — стать демоном, как его предки. И сделал для этого все необходимое, например, принес в жертву собственную сестру. И подстроил все так, словно она погибла при стычке преступных магов и инквизиции.

Так он оказался самым сильным магом нашего мира. Занял высокий пост, прикрывался магией и своей работой, направленной на борьбу, в том числе с ему подобными. И, похоже, организовал целое преступное сообщество черных магов. И Мендер, получается, был под его началом…

Мысль, что где-то здесь неподалеку находится Мендер, и, вероятно, придет по мою душу, тревожила меньше, чем судьба Корвина.

Я должна, должна придумать, как нам отсюда выбраться! А лучше всего, чтобы Корвин обратился!

Я вынула шпильку из волос и пошла к решетке — попробовать вскрыть замок. Но замка не было. Решетка вообще ни на что не закрывалась, и поднять ее было невозможно. Вероятно, Дэйл запечатал нас магией.

Я устало опустилась рядом с Корвином, положила на его раскаленный лоб руку. Наверное, она прохладная для него. Может быть, ему будет легче.

Бессильные слезы потекли по щекам…

И тут я услышала приглушенный, но знакомый голос.

— Анна! Анна! — я вздрогнула. Голос не нес в себе опасности. И я совершенно точно уже много раз его слышала. Обернулась на источник звука.

Охваченная паникой, я не успела осмотреть нашу темницу. И теперь с удивлением увидела, что в левой стене была брешь, закрытая решеткой — похоже, она соединяла две соседние камеры подземной тюрьмы. А у решетки, вцепившись в нее руками, сидел бледный и взъерошенный принц Сэдвик.

Странно… Но я даже не удивилась… С момента, как Дэйл сказал, что «настойчиво попросил» принца, я была уверена, что Сэдвик — не предатель, что он так же пал жертвой козней Дэйла.

— Откуда ты здесь? — тихо спросила я, не поднимаясь. Оставлять Корвина не хотела, так и держала на коленях его голову, гладила по лицу. А еще… сейчас казалось таким органичным называть принца на «ты». Какие уж теперь церемонии…

— Анна, я не хотел! Они меня заставили! — быстрым шепотом начал Сэдвик.

— Я уже поняла, — усмехнулась я. — Что произошло?

— Анна, послушай! — Сэдвик хотел просунуть голову между прутьями решетки, но у него ничего не получилось, и он обреченно опустился на пол в соседней камере. — Анна… Я влюбился в тебя с первого взгляда. С того момента, как увидел на балу… Ты была похожа на невесомого светлого ангела, нервного, но расправляющего крылья… Мне хотелось забрать тебя себе, укрыть от всего! Но ты выбрала герцога! И я… мне больно это! Но я не желал вам зла! Услышав о вашей помолвке, я хотел нанести вам визит, поздравить… Но пришли они. Дэйл и еще несколько… Попросили аудиенции, представили данные против герцога — не знаю, где они их накопали! И попросили помощи в деле против него. Но я отказался! Хоть я давно подозревал, что Марийский не так прост… И тогда… Я не знаю, что они сделали! Я превратился в марионетку! Наверное, они применили какую-то магию… Я ходил и делал то, чего не хотел, говорил то, что было мне ножом по сердцу! А потом я потерял сознание и очнулся здесь… Анна, что с герцогом? Они загипнотизировали и его?!

Я вздохнула. Рассказ Сэдвика не удивил меня, и я сразу ему поверила. Чего-то подобного и ожидала. Сложно сказать, как они вывезли принца из столицы. Но попасть сюда, похоже, можно не только через драконью пещеру. Про еще один выход наружу Дэйл явно не врал.

— Нет, Сэдвик… Он просто превращается в дракона! — ответила я. — Мы пролили на алтарь нашу кровь — кровь истинной пары, и он обращается. Просто это не так быстро… И если мы с тобой не выберемся отсюда, то он так и не воплотится. А они убьют его, зальют его кровью точку выхода преисподней и освободят адские силы… Мы должны выбраться, слышишь, Сэдвик! Ты пытался?

Но, кажется, Сэдвик не слышал меня. Он истерично рассмеялся.

— Надо же! — громче сказал он. — Как я попал в точку… Знаешь, мы с ним говорили… И я сказал, что девушка предпочла принцу дракона… И это так и есть! Отсюда нет выхода — я уже несколько часов бьюсь о решетку, Анна!

Я внимательно посмотрела на него. Только истерики монаршей особы мне и не хватало. В отличие от меня, принц не привык сидеть в темнице под землей. Не привык, что его жизнь висит на волоске.

— Тогда давай попробуем открыть решетку между камерами. Не факт, что она тоже запечатана магически. Поможешь мне перенести Корвина на лежанку, — как можно спокойнее сказала я.

Следующие мучительные полчаса, мы искали, как открыть решетку. Но ничего не вышло. И мы, усталые, изможденные, опустились на пол каждый со своей стороны решетки.

Я уговаривала Корвина обратиться быстрее, разнести на части все это подземелье, спасти нас. Но он лишь ненадолго открывал глаза и смотрел на меня бессмысленным взглядом. А мое сердце сжималось от боли, руки холодели, и спину покрывал холодный пот.

Призывала свой дар исцелений, накладывала на Корвина руки, стараясь облегчить его состояние. Но все было тщетно. То, что происходило с ним, не имело ничего общего с болезнью.

А, может быть… «Кровь дракона открывает любые двери»… Дэйл проговорился!

— Что ты делаешь?! — услышала я изумленный голос Сэдвика, когда резко уколола палец Корвина все той же шпилькой. Поймала на руку капельку крови, отнесла к решетке и капнула на один из прутьев. Ничего не произошло. Я пробовала поднять решетку, отодвинуть… Но, то ли кровь Корвина еще не стала кровью дракона, то ли на решетки эта магия не распространялась.

Со слезами на глазах я села обратно.

Неужели все? Зло победило…

Но, может быть, я не там ищу выход… У меня чесалась спина, когда Дэйл обратился демоном. И он указал, что это как-то связано с моей истинной сутью. Может быть, это может помочь?

— Сэдвик, скажи, ты знаешь древние легенды? — спросила я почти без надежды. — Ты не удивился новости про дракона, значит, знаешь, что было в прошлом нашего мира… Какие еще расы ты знаешь? У кого может чесаться спина, когда он видит демона?

— О чем ты, Анна? — удивленно спросил Сэдвик. — Господи, как же хочется пить! — вдруг сказал он. — Ты так и жила тогда у этого мерзавца Транси? Под землей без света и воды?

— Нет, он поил и кормил нас… когда не сердился, — машинально ответила я. — Так как ты думаешь, у кого может чесаться спина?

Сэдвик с сомнением посмотрел на меня, видимо, опасаясь, что я тронулась умом, вновь оказавшись в подземной темнице. Потом вздохнул.

— Я не знаю, Анна. Я не читал и не слышал ни про какие расы, у кого бы чесалась спина. Но как реакция на демона… Кроме драконов, у них были и другие противники. Их антиподы… А это были…

В этот момент послышался шум в коридоре, и возле нашей камеры показался Дэйл, еще пять человек — двоих из них я даже видела… кажется на балу. А по правую руку от Дэйла стоял Мендер.

Мое сердце гулко ударило и ушло в пол. А холодный ужас волной прокатился по спине, лишая сил и воли.

— Пора, — усмехнулся Дэйл. И обратился к своим спутникам. — Девушку тоже берем с собой. Они пригодится нам, если дракон очнется и начнет… чудить, — бросил на меня пронзительный взгляд. — Принца тоже. Пусть посмотрит. К тому же еще один заложник не помешает. Потом он понадобится нам, если дела на войне пойдут не в ту сторону…

Решетка медленно поехала вверх. А я застыла от ужаса.

— Гады! Проклятые мерзавцы! Мы казним вас всех! — словно издалека, раздавался голос Сэдвика, когда четверо вошли в камеру. Они приближались медленно, как будто играли со мной.

А я встала и закрыла собой Корвина — автоматически, ноги меня почти не держали. Попыталась ударить со всего маха в глаз первого приблизившегося. Но тут же мою руку жестко перехватили и заломили за спину.

— Вот мы и встретились, девочка моя милая, — услышала я над ухом голос Мендера. И его железная хватка сомкнулась у меня на локтях. Я кричала и извивалась, попробовала извернуться и ударить его в пах. Знала, что бессмысленно, но теперь… Теперь я не впаду в оцепенение от его присутствия. Он не лишит меня воли. И я дорого продам наши с Корвином жизни.

…И словно в страшном сне, сквозь мутную пелену, накатывающую перед глазами, увидела, как трое подняли Корвина и понесли к выходу.

«Кровь дракона откроет любую дверь. Сможет открыть и точку выхода…» — прозвучал в голове голос Дэйла. И я заорала.

— Не-е-т! Вы погубите весь мир! Остановитесь! Эта сила пожрет всех — и вас тоже!

— Ошибаешься, — усмехнулся Дэйл, обернувшись ко мне. — Эта великая сила подчинится тому, кто ее освободил. То есть мне. А вы, друзья мои, — он обвел глазами своих приспешников. Трое из них несли Корвина, еще двое тащили Сэдвика, заломив ему руки за спину. И Мендер, с мерзкой ухмылкой скрутивший меня. — Вы, друзья мои, будете стоять у истоков нового мира! Станете моей правой рукой, моей десницей…

Я сплюнула на пол. Да, в фигуре Дэйла сейчас было величие. Но величие злое, неправильное. То, что диктуется гордыней и жаждой власти. А не благородством и истинной силой.

* * *

Это был сон… Страшный сон. Поверить, что это происходит на самом деле, было невозможно. Даже моя жизнь в подземелье была ничем, по сравнению с этими моментами.

Мендер мучил меня, его клиенты пытали. Но только меня. Теперь же несли на смерть моего единственного, моего любимого. И это было намного ужаснее!

И судьба мира висит на волоске…

Сэдвик отчаянно вырывался, пока нас вели по длинному, узкому коридору. Потом один из магов Дэйла шарахнул его серебряной молнией, и принц перестал сопротивляться.

Я стиснула зубы, и ни на мгновение не теряла из поля зрения Корвина — безвольного в руках черных магов. «Корвин, пожалуйста, очнись! Мне не справиться без тебя!» — кричала я мысленно. Пыталась дотянуться своим сознанием до его души… Но это он обладал ментальной силой, не я. Лишь на мгновение мне показалось, что его дух откликнулся. Я просто ощутила легкое теплое касание к своему разуму.

Но оно тут же растаяло, и остался холод подземелья и злые волны, исходящие от Дэйла и его приспешников.

«Господи, помоги нам! Если не нас самих, то спаси этот мир!» — закричала я из глубины души.

А потом… Нас вывели в небольшую тесную комнату, совсем не похожую на зал с алтарем драконов. Прямо в ее центре был люк, исчерченный рунами. Точно такой же, как в лаборатории Мендера.

За своей спиной я услышала его мерзкую усмешку, и он крепче сжал мои локти сзади.

— Узнаешь, милая моя? — спросил он.

На несколько мгновений прошлое встало перед глазами… Такой же люк, моя кровь… Мендер… Неужели все вернулось на круги своя?

Я тряхнула головой. Нет. Я выдержу.

«Корвин, пожалуйста, очнись! Господи, помоги мне!»

— Час пришел, — коротко сказал Дэйл, и воцарилось молчание.

— Мерзавцы! Вы поплатитесь?! — закричал вдруг Сэдвик. Видимо, с него сняли магический блок, и он обрел дар речи. Дэйл усмехнулся, сделал шаг к нему. И достал из-за пазухи кинжал с изогнутым лезвием и черной полосой посередине.

— Не трогайте его, — сказала я. Надо же… Даже голос не дрожит. — Он не дракон и не его подружка. Зачем вам убивать принца? Он хороший заложник!

— Ты права, — почти ласково сказал мне Дэйл. И резко ударил Сэдвика рукояткой по голове. Принц обмяк на руках магов, державших его, и его опустили на пол. А я вдруг заметила, что их лица мне знакомы…

Один из них — высокий блондин — любил развлечься в пыточной Мендера. Другой — крепкий брюнет — предпочитал жесткий секс на грани, такой, в котором можно позволить себе больше, чем с обычной партнершей.

Я закусила губу. Голова кружилась. Прошлое накатывало волнами, давило, лишало воли… И смешивалось с настоящим, которое было еще страшнее, еще ужаснее. Казалось, сейчас я точно не выдержу и потеряю сознание.

Но инстинкт выживания и страх за Корвина заставлял мой разум держаться за реальность. Отчаянно, так, что картинка перед глазами была резкой, сильной… Чтобы не упустить ни одной детали. И… я не могу поверить, что спасения нет!

Корвин увез меня от Мендера. Значит, хорошее возможно! «Господи, помоги нам! Спаси этот мир и нас, если можно!» — закричала я мысленно снова. А Дэйл вдруг вздрогнул.

— Не смей молиться при мне! — жестко сказал он. — Иначе умрешь прямо сейчас!

«Господи, помоги нам!» — упрямо крикнула я про себя. Вот, значит, как! Дэйлу неприятно, когда взывают к Богу. Может быть, это лишает его сил…

Снова зачесалась спина — сильно, отчаянно, так что стало почти невозможно терпеть… Казалось, что-то рвется из меня и никак не может вырваться….

А в следующее мгновение Мендер вывернул мою руку так, что я согнулась пополам и зашипела от боли. Дыхание свело, и я уже не могла думать…

Сквозь пелену, застилающую глаза, я увидела, как двое поднесли Корвина к люку и поставили на него, придерживая с обеих сторон. Как Дэйл несколько раз воздел и опустил руки, а потом схватил Корвина за волосы, отвел его голову назад и поднес к горлу кинжал… Маленькая капля крови выступила на смуглой коже.

— Не-е-т! — закричала я и рванула из рук Мендера. Но вырваться не смогла…

Как в замедленной съемке, я видела, как капля крови Корвина летит вниз и падает на люк, разбегается по узору на нем, и люк начинает сиять темно-алым светом… Как кинжал глубже входит в горло моего любимого, и новые капельки крови летят вниз, чтобы насытить дьявольский узор.

И вдруг все изменилось…

Фигура Корвина распрямилась, как струна. Резкая волна ударила от него, и, словно взрыв, разошлась по комнате. Дэйла с его кинжалом, и двоих, державших Корвина, отбросило по сторонам.

— Не ожидал, Дэйл, — жестко и спокойно сказал он.

Резко обернулся ко мне и сделал шаг с люка…

Только Мендер не дрогнул. Быстро перехватил меня рукой за горло и прижал спиной к себе. Я ощутила касание холодного металла. Мендер хорошо знает, где проходят артерии…

— Нет, — сказал Корвин, поднял руку, и нож Мендера со звоном упал на пол. Несколько мгновений Корвин пристально смотрел на Мендера. И фигура Корвина казалась очень высокой, очень собранной, и светилась темно-синим светом. А голубые глаза со зрачком в форме песочных часов прожигали насквозь.

Мендер пошатнулся и отпустил меня, отшагнул к стене и вдоль нее бросился поближе к Дэйлу.

Новая волна силы разошлась от Корвина, и всех, кроме меня, снова вжало в стену.

— Корвин, любимый… — не веря счастью, прошептала я и сделала шаг, чтобы оказаться рядом с ним. Но вдруг сзади него поднялась высокая тень.

Дэйл перевоплощался, рос, покрывался уродливыми красными шишками, крылья раскрылись и заполнили, казалось, полкомнаты.

— Корвин, сзади! — только и успела шепнуть я. Корвин резко обернулся. Как раз, чтобы успеть отразить алую полосу огня, пущенную в него из руки Дэйла.

— Пока ты не перевоплотился, я сильнее! — пророкотал демон. И в его лапе собрался новый шар пламени.

— Что ж… Тогда, мне стоит поторопиться, — усмехнулся Корвин.

Но в то же мгновение полоса огня пошла на него и закрыла все. Я ощутила волны жара, разлетающиеся по комнате. Корвин поднял ладонь, чтобы укрыться, пошатнулся назад… Видимо, не успел защититься, и пламя накрыло его.

— Да нет же, нет! — словно со стороны, услышала я свой крик. Стена пламени подбиралась ко мне, но я даже шагнула ей навстречу, чтобы оказаться в ней рядом с Корвином… Неведомо как, но вытащить его оттуда!

И тут моя спина перестала чесаться — теперь она горела. Меня жгло изнутри, хотелось разодрать на себе одежду и окатить спину холодной водой. Это ощущение длилось лишь пару мгновений, а затем словно что-то вылупилось у меня сзади, а руки и ноги мгновенно стали крепче, сильнее… Как будто поток силы прошел внутри меня и сделал тело собраннее, крепче. Сквозь победные крики черных магов и рык Дэйла я услышала, как рвется ткань у меня на спине. Один порыв — и неведомая сила подняла меня в воздух.

Я не успела удивиться, кинулась в огонь к Корвину, и крылья, раскрывшиеся за спиной, послушно сделали два взмаха, и я опустилась в стену пламени. Ожидала жара и боли. Но огонь не тронул меня. Мои крылья пару раз ударили, когда я приземлилась, и огонь начал спадать, осел ниже наших плеч, потом груди, коленей, и вот уже мы стоим на полу.

— Проклятый ангел! — услышала я рык демона Дэйла.

— Я знал, что ты мой ангел! — сказал мне Корвин. Удивительно, но он даже не обгорел. Видимо, драконье естество хранило от этого. — Спасибо, любовь моя! Это проклятое демоническое пламя держит крепко! — Корвин одной рукой притянул меня к себе за талию.

Стоя рядом, мы смотрели на Дэйла и его магов.

И я больше не боялась.

Ангел…

Что ж! Нужно будет разузнать об этой расе. Но пока я знаю одно — ангелы смелые, им не ведом страх. Ведь страх убивает любовь и веру в победу. Я слишком долго жила в страхе, чтобы вернуться к нему.

Да и мои крылья не позволят этого.

* * *

Дэйл и его маги еще долго плевались магией: молниями, огнем, силовыми волнами… Но нам словно все стало нипочем. Некоторые отражал Корвин, другие… те, что исходили от Дэйла, просто разбивались о белый свет, неожиданно окутывавший меня, стоило Дэйлу поднять руки.

Я не знала приемов боевой магии, да и не ощущала в себе ничего магического. Просто агрессия Дэйла словно разбивалась о меня. Что-то светлое, яркое рождалось во мне в ответ на его темные порывы и защищало, отбрасывало назад его магию.

Корвин говорил, что были расы, вроде эльфов, чьи особенности связаны не столько с магией, сколько с их естеством. С их загадочной внутренней силой. С их природой.

Похоже, я обрела именно такую природу. Моя спонтанная сила, проявляющаяся сама по себе, может исцелить от болезни, может защитить от магии демонов, укрыть от агрессии. Я не могу перейти в атаку, но как бы Дэйл ни старался, белый свет закрывал нас с Корвином, и демону приходилось отступать все дальше к выходу из комнаты.

Сэдвик на полу пришел в себя и в немом изумлении смотрел на нас.

А я рассмеялась! Теперь я не сомневалась, что мы выберемся отсюда!

Лишь одно заставляло тревожиться. Люк на полу так и светился темно-алым светом… Вряд ли Дэйл пролил достаточно крови Корвина, чтобы точка выхода открылась. Но вдруг… Дверь в преисподнюю явно начала просыпаться.

И мы с Корвином не имели понятия, как закрыть ее…

Все вокруг еще взрывалось от молний и огненных шаров, когда Корвин вдруг замер. И мощные волны силы вновь стали расходиться от него. Задрожал пол, содрогнулись стены…

Дэйл резко уменьшился и простым человеческим голосом закричал своим магам:

— Проклятье! Он уже перевоплощается! Уходим! Дракон разнесет здесь все… Эти стены не устоят! Нас завалит… — с этими словами он кинулся к выходу из комнаты. Мендер и двое уцелевших в сражении магов пошли вслед за ним.

— Вы тоже уходите, Анна! — Корвин обернулся ко мне, взял за плечи. — Быстро за ними! Свернете налево — там тайный ход наружу, они его вряд ли знают! — он содрогнулся, еще одна волна прошла от него, и стены заходили ходуном. — Я уцелею, хоть и разнесу здесь все! А вот вы… Быстро уходите! — он протянул руку Сэдвику и помог подняться. — При рождении дракона выделяется очень много энергии! Я не знал об этом! И я не смогу прикрыть вас, вас просто завалит…

Но в этот момент вспышка голубого света ворвалась в комнату из коридора, и потолок при входе обрушился вниз. Пришлось закрыть глаза от поднявшейся пыли… А когда я открыла их, выход был завален.

Комната под землей. Сияющий алым люк. Принц Сэдвик. Я со своими бесполезными сейчас крыльями — лететь здесь некуда. И перевоплощающийся дракон. Я знала, что с Корвином ничего не случится, а вот мы с Сэдвиком не уцелеем — просто погибнем под падающими камнями. И моя ангельская природа не спасет от этого.

— Проклятый демон! — прошипел Корвин, глядя на завал.

И тут Корвин прогнулся назад, руки его поднялись вверх, и мне показалось, что его тело начинает кружиться по кругу, хоть вроде он стоял неподвижно. Волны пошли одна за другой — мощные, сносящие все на своем пути… Стены тряслись, я едва удерживалась на ногах…

Сейчас, вот уже сейчас, подумала я. Схватила за руку Сэдвика и потянула ближе к Корвину. Может быть, когда он перевоплотится, мы сможем укрыться под самим драконом и уцелеем?!

Но еще одна волна — сильнее других — пронеслась по комнате, и толчок отбросил нас от Корвина. «Конец! Дурацкий конец, когда близка была победа!» — пронеслось у меня в голове. На нас полетели камни, закричал Сэдвик, которому придавило ногу… А я инстинктивно накрылась крыльями с головой, словно это могло уберечь меня.

«Конец, это конец», — снова пронеслось в голове — без страха, просто осознание. Вот так. Я погибну в момент перевоплощения своего любимого. Из-за его перевоплощения… Сможет ли Корвин принять и пережить это?! Боль скрутила сердце жгутом.

Нет! Не так! Так нельзя!

И тут неведомая сила схватила меня за талию и прижала к чему-то твердому и надежному. Крылья свернулись, и у меня перед глазами, словно кадры из фильма, замелькали испуганное лицо Сэдвика, Корвин, прижатый боком ко мне… Мелькнула зеленая трава, потом песчаный морской берег… И вдруг сила отпустила нас.

Мы с Сэвиком упали на траву под высоким голубым небом. А Корвин так и стоял с поднятыми руками и словно вращался… Подобный изогнутой струне, устремленной вверх.

— Я рад, что успел, — послышался незнакомый очень красивый и глубокий мужской голос. Голос, которому хотелось подчиняться, который хотелось слушать и слушать. Голос, от которого по каждому нерву пробегала искристая теплая дрожь.

Я обернулась — в трех шагах от меня стоял высокий черноволосый человек в черном и пристально смотрел на Корвина. Строгий профиль, брови с изломом, зачесанные назад волосы… Он чем-то напоминал Корвина, но казался более твердым, более основательным, чем мой любимый, в котором бурлила кровь молодого дракона.

— Это вы вытащили нас оттуда? — спросила я. — Кто вы?

— Меня зовут Рональд, — улыбнулся мужчина краешком губ и протянул одну руку мне, а другую Сэдвику — помочь подняться. — Я его друг. — он кивнул на Корвина. — И я рад, что успел увести вас оттуда. Давайте-ка отойдем. Дадим парню перевоплотиться. Здесь куда более удобное место, чем это их подземелье…

Глава 28. Истинные сущности

Загадочный друг Корвина, который уводил мужчин его рода в другой мир, когда их молодость становилась слишком очевидной. Неизменный советчик, о нем Корвин всегда говорил с большим уважением. Правда, видели мы уже друзей Корвина… Дэйл тоже был его другом, пока не начал превращаться в демона и не оказался главным виновником всего происходящего…

Но интуиция безошибочно подсказывала мне, что этому другу можно верить. Может быть, он помог нам меньше, чем мог. Но, наверное, у него были на то причины. Другие, еще более значимые, дела. По словам Корвина, этот человек занимался чем-то очень важным и не до конца понятным.

Да и человеку с таким голосом нельзя не верить…

Когда я вставала, опираясь на его руку, увидела, что в глазах Рональда тоже была бездна. Черная, бесконечная… И сами глаза были черными, блестящими, но бездонными, как космос у нас над головой.

Рональд отвел нас подальше от Корвина и вдруг опустился на траву. Жестом пригласил меня присесть рядом.

— Сейчас будет интересно, — сказал он. — У нас есть уникальная возможность наблюдать за рождением дракона.

— С ним все будет хорошо? — спросила я, опустившись рядом. Посмотрела на Корвина и уже не могла отвести взгляд.

Фигура любимого словно вытянулась вверх, и теперь он крутился по-настоящему. Мне не казалось — он быстро-быстро вращался.

От него все так же расходились волны силы — все мощнее, все шире. Но здесь на лугу от них лишь немного подрагивала земля. Здесь нечему было рушиться.

— Конечно, — улыбнулся Рональд, блеснув белыми зубами, почти как Корвин. — Он обретает истинную суть, это большое счастье. Поверь мне, он ощущает сейчас гамму эмоций, и все они яркие, сногсшибательные, но… радостные. Тебе не о чем беспокоиться. Лучше просто будь рядом, когда он обратится.

Сэдвик изумленно смотрел то на Корвина, то на нас с Рональдом.

— И что? — вдруг спросил он, как любопытный мальчишка. — Драконы всегда так долго перевоплощаются?

— Нет, — усмехнулся Рональд. — Обычно это занимает пару мгновений — для «готового» дракона. Корвин же не был драконом, лишь носил их кровь, причем кто знает, в каком поколении… Просто гены драконов, как и других рас, имеющих отношение к Хранительству, доминантные. Они не ослабевают, передаваясь из поколения в поколение. Все естество Корвина перевоплощается, идут сложные духовные и генетические изменения. Поэтому так долго.

— Имеют отношение к Хранительству? — удивился Сэдвик.

— Да, принц, — ответил Рональд. — Во многих мирах драконы — Хранители. Те, кто следит за балансом всех сил в мире и не дает ему сдвигаться. Если говорить просто, они хранят целостность того мира, в котором живут. Демоны испокон веков раскачивали ваш мир, а драконы противостояли им и обращали эти колебания в красивую «музыку»…

— И ты тоже дракон? — неожиданно для самой себя спросила я. — Просто из тех, кто может перемещаться по мирам? Кстати… Рональд, спасибо огромное вам… тебе, что вытащил нас оттуда!

— Благодарю! — присоединился принц к моим благодарностям.

Рональд кивнул.

— К сожалению, я не мог появиться раньше, сейчас качается не один ваш мир. Многие миры охвачены колебаниями, трясется вся Вселенная[5]… Я рад, что смог уделить хоть сколько-то времени вашему миру и вам. Нет, Анна, я не дракон, — усмехнулся он, и в черных глазах появился лукавый блеск. — Но у меня явно есть с ними нечто общее. Я тоже Хранитель — на уровне Вселенной, всех миров. Кстати, увести вас мне удалось по другим мирам — есть такой способ — пройти по другим мирам и оказаться в отдаленной точке этого мира.

— А где мы? — я вдруг поняла, что совершенно не представляю себе, где мы находимся. Луг, на котором мы сидели, располагался на возвышении, а вокруг нас хороводом окружали горы.

— На другом конце горного хребта, к которому примыкает герцогство нашего Корвина. И Анна, сложи уже крылья, сейчас они тебе не понадобятся…

А я не удержалась и рассмеялась. Совсем забыла про крылья! Они стали неотъемлемой частью меня. Они жили своей жизнью, и мне не нужно было постоянно о них думать, но я ощущала, что могу управлять ими по своему желанию. Например, полететь…

И я вдруг осознала, что хочу взлететь высоко над землей, посмотреть на удаляющиеся вниз горы, на фигурки людей и дома — игрушечные с высоты. Но вновь взглянула на Корвина.

Мы полетим, обязательно полетим… Но потом, вместе. Когда он тоже обретет крылья.

— Рональд, — сказала я. — Я не знаю, как это сделать…

— Я тоже, — усмехнулся он. — Я ведь не оборотень, в отличие от вас с Корвином. Но, думаю, тебе стоит просто захотеть принять свою обычную человеческую ипостась… Знаешь, твоя раса в былые времена не расхаживала просто так с крыльями за спиной. Вторую ипостась принимали по необходимости — например, для полета или для отражения демонических атак — думаю, ты уже открыла для себя, что их магия разбивается о твою сущность…

Я прислушалась к ощущениям. Захотеть… Просто захотеть. Расставаться с крыльями не хотелось, но я должна была признать, что мне стоит научиться обращаться туда-обратно. Тем более что моя вторая ипостась не требует таких уж сильных метаморфоз. Я не превращаюсь в огромного ящера. У меня всего лишь вырастают белые крылья, и в теле появляется необыкновенная сила и бодрость. Я аккуратно завела крыло вперед, посмотрела на ослепительно-белые перья. И любовно погладила их… Мягкие, пушистые… Но явно устойчивые к ветру, дождю и магии демонов.

— А можно, я тоже потрогаю, пока ты не перевоплотилась? — спросил Сэдвик и придвинулся ко мне, не предполагая отказа.

— Потрогай, — рассмеялась я. Похоже, я начинаю гордиться своими крылышками! И любить их.

Сэдвик неуверенно протянул руку и легонько дотронулся до белых перьев. И я ощутила это касание. Крылья были моей частью, неотъемлемой, родной… А принц точно был нам другом — не самым сильным человеком, не самым смелым героем, но мои крылья, и я вместе с ними, безошибочно ощущали, что он желает мне только добра.

Сэдвик отвел руку, а я вновь прислушалась к ощущениям. Просто захотеть принять другую ипостась… Просто захотеть. Я улыбнулась самой себе. Рональд не знает этого. А я знаю. Знаю, как во мне уживаются две ипостаси. Равнозначные, единые друг с другом. И с улыбкой я почувствовала, как крылья мягко впитываются мне в спину, а тело становится более хрупким и нежным.

Ничего неприятного. Так и должно быть… Превращение ангела — ангела ли — совершенно безболезненно!

— А что у меня за раса? — спросила я у Рональда. У него точно можно получить ответы на все вопросы. Об этом говорил Корвин. Да и ощущение от Рональда было именно таким — бездонное спокойствие, мудрость и бесконечное знание, которое порой делает его одиноким.

— Очень редкая, — заговорщицким тоном ответил мне Рональд. — Я помню вас с тех времен, когда вы жили бок-о-бок с драконами. Драконы хранили мир, а вы помогали им своей светлой силой. Исцеляли больных, вселяли любовь, свет и радость в сердца пострадавших от черной магии… Вы не можете сражаться, но можете защитить от сил тьмы, как ты это сделала в подземелье. И вы ушли из этого мира вместе с драконами. В простонародье вас называют ангелами, хоть это не совсем верно, — доброжелательно улыбнулся мне он.

— А как правильно?

— Лепиари — так называли вашу расу. Очень немногочисленную. Может быть, поэтому история почти не сохранила воспоминаний о ней. Впрочем, что вы делаете со своей историей — это отдельный вопрос, — усмехнулся Рональд. — Знаете, кто такие ангелы? Это светлые крылатые сущности, лишенные физического тела, но наделенные особой светлой энергетической оболочкой. Они живут в высших нематериальных мирах, очень «далеко» отсюда. Но иногда воплощаются в мирах физических. Таких, как ваш… Очень редко, но это происходит. Обычно, когда Хранителям нужна поддержка любовью и светом, когда демонические силы начинают брать верх. И тогда появляется раса лепиари — крылатые люди, наделенные особой силой и светлой энергией. Воплощенные ангелы. Кстати, Анна, в тебе не только древняя кровь этой расы… Раз ты смогла обрести свою суть, значит, и дух твой пришел из высших миров. Ты ангел, — Рональд улыбнулся. — И я не первый тебе это говорю. Ангельскую сущность не укрыть в подземелье.

Я улыбнулась и кивнула на кольцо у себя на руке:

— Думаю, мне помогло это кольцо. Оно помогает обрести себя… Но все это…неожиданно, я меньше всего ждала, что во мне проявится нечто подобное…

— Да? — удивленно поднял брови Рональд. — А тебя не удивляет, что ты прошла через ад и пытки, но сохранила разум и доброту? Думаешь, каждый человек способен на подобное. Нет, твоя природа всегда хранила тебя. Не столько сохраняла твою жизнь, сколько не давала тебе озлобиться или пасть до убогого рабского унижения самой себя.

— Спасибо, — тихо сказала я. Слова Рональда были признанием, очень важным для меня… Они расставляли все по своим местам.

— А что с точкой выхода? — вдруг встрепенулась я.

Мы сидим тут на траве, смотрим, как Корвин кружится в странном танце, который должен сделать его драконом. И рядом с Рональдом нам спокойно и хорошо…

Но люк-то продолжал светиться алым, когда Рональд вытащил нас из подземелья… И Дэйл с Мендером живы, на свободе! Наверняка, им удалось выбраться.

— Потом! — Рональд вдруг поднял руку останавливающим жестом и встал. — Смотрите! Главное чудо этого тысячелетия!

Я вскочила на ноги вслед за ним.

Корвин… Его фигура крутилась уже так быстро, что контуры смазались. И вдруг он исчез — на его месте закружился черный вихрь. Смерч, сотканный из миллиардов пылинок.

— Что с ним?! — испуганно крикнула я. — Рональд, он исчез!

— Он просто обращается! — Рональд кинул на меня веселый взгляд.

Черный смерч набрал обороты, расширился… и вдруг начал приобретать очертания. Те очертания, которых я ждала, но немного боялась увидеть.

А спустя несколько мгновений на поляне стоял огромный черный дракон. Такой же, как на полотнах, украшающих замок Корвина. Только прекраснее, сильнее, грациознее.

Мой дракон. Мой любимый дракон.

Корвин.

Огромный, черный с синим отливом. Шея изящно выгнута, а хищная вытянутая морда кажется и опасной, и красивой. Изгибы фигуры выдавали немереную силу, и одновременно в них была грация и красота.

Корвин повернул голову, и прямо на меня, не отрываясь, с любовью смотрели знакомые голубые глаза. Только теперь они были огромными, а в центре вытянулся вертикальный зрачок с перемычкой — как песочные часы.

Медленно, словно пробуя на вкус свою новую ипостась, дракон расправил крылья — тоже сияющие, похожие на гигантские паруса. И вдруг еще одна волна разошлась от его фигуры. Эта волна не сотрясала землю и не поражала своей мощью.

Это было другое.

Что-то легкое, волшебное, перламутровое… Оно разошлось от Корвина по кругу и, словно порывы ветра, понеслось по горам и долинам. Эта неведомая сила впитывалась в траву под ногами, в камни на склонах, в деревья, что росли под холмом, на котором мы стояли. Еще мгновение — и, казалось, она поднялась вверх и полетела в небо, пропитала сам воздух.

И от этого на душе стало необыкновенно тепло, легко… Словно голубой свет залил мое сердце.

— Что это? — изумленно прошептала я, обращаясь к Рональду.

Рональд не ответил. Вместо этого я ощутила заботливое, нежное касание к своему разуму, словно кто-то очень аккуратно, боясь напугать или повредить, проник в мою голову.

Корвин… Любимый. Его прикосновения я узнаю, чем бы он ни касался — руками, губами, сознанием или душой…

Драконья ипостась дала ему всю мощь телепатии. Теперь он в любой момент может прочитать мои мысли — как и мысли любого другого живого существа. Но это ни на мгновение не напугало меня. Мне нечего скрывать от Корвина. К тому же я точно знала, что он не будет читать мои мысли без разрешения.

— Дракон вернулся в наш мир, — услышала я в голове любимый голос. Только теперь, ментально, он звучал более гулко, глубоко, проникая легкой теплой щекоткой до последнего нерва. Голос, положенный дракону. — И с ним возвращается истинная магия. Скоро многих ждут сюрпризы… Кровь далеких предков проснется в людях — кровь магических рас. Эльфов, гномов, орков, а может быть, в этом мире найдется еще несколько драконов и лепиари.

— Обязательно найдется, — послышался еще один ментальный голос — Рональда. И краем глаза я заметила, что Сэдвик раздраженно прикладывает руку к голове. Видимо, два телепата сделали разговор доступным для всех нас. И Сэдвику было слишком непривычно слышать голоса у себя в голове.

Я же рассмеялась от счастья и бегом кинулась к своему дракону. Ждать больше я была не в силах! Я должна обнять его, прижаться душой к его душе, разумом — к его разуму, телом — к его телу!

Ни на секунду я не испугалась его новой ипостаси. Он был моим драконом прежде, и остался им теперь. Просто теперь его сущность проявилась второй ипостасью.

Оказавшись рядом, я поняла, что его голова не намного ниже моего роста. Корвин опустил ее на землю, и я отчаянно, крепко обняла его. Вернее просто положила руки под огромными глазами и прижалась всем телом.

И все исчезло. Не было Рональда с Сэдвиком, не было окружающего мира, в котором просыпается истинная магия. Не было даже травы и голубого радостного неба. Все исчезло. Остались только мы вдвоем.

Я прижалась к нему, закрыла глаза и впитывала энергетику его новой, прекрасной ипостаси. Отдавала свою любовь и принимала его любовь и благодарность. Слова, даже ментальные, нам были не нужны. Но Корвин словно окутывал мой разум своим и в то же время проникал в мой, касался ласковыми ментальными волнами.

И в голову неожиданно пришла шальная мысль, что, похоже, перед нами открываются новые горизонты нашей близости, наших взаимных ласк…

Эти мгновения растянулись в вечность, как поцелуй тогда, в машине, когда Корвин вез меня с бала.

Но, как и тогда, на самом деле прошло совсем немного времени.

…Разум Корвина вдруг стал напряженнее. Он словно выныривал из нашей невероятной близости к реальности и недоделанным задачам.

— Рональд, — спросил он ментально. — Что с точкой выхода? Ты можешь посмотреть через разум кого-нибудь из этих мерзавцев?

— Ты теперь сам это можешь, — с улыбкой ответил ему Рональд. — Посмотри сам… К тому же мне пора. Я и так потратил слишком много времени в вашем мире. А через четверть часа начнется атака на мою родную планету… — он сделал шутливый жест, словно смотрит на часы.

— То есть ты не останешься с нами? — спросила я с грустью. Если с нами будет еще и Рональд, то вообще не о чем тревожиться.

— Я хотел бы, — усмехнулся Рональд. — Поучаствовать в вашей войне было бы интересно. Но… прости, Анна. Дальше вам придется самим. Но не сомневаюсь, что теперь вы справитесь… У этого мира есть целый дракон и целая лепиари. К тому же эти двое — истинная пара. Так что я не завидую вашим врагам…

— Хорошо! — мысленно кивнул Корвин. — Ты сделал, что мог, пока было время. Благодарю… Ты спас самое дорогое для меня — мою Анну! Только… Рональд… Принцу не место в этой драке…

Сэдвик недовольно промычал что-то, но тут же замолчал, видимо, решив, что эти «сильные мира сего» все равно примут нужное им решение.

— Ты хочешь, чтобы я отвел принца в столицу, чтобы он смог организовать оборону города, если что-то пойдет не так? — серьезно спросил Рональд.

— Да, другого выхода я не вижу. И Анну…

— Нет, я буду с тобой с начала и до конца.

— Анна права, — серьезно сказал Рональд. — Самое безопасное для нее место — рядом с тобой. Как только она останется одна — в любом укрытии — ваш предатель Кравец и его ученик Мендер почуют это. И будут искать способ взять ее в заложницы. А увести Анну в другой мир может оказаться путем в одной конец. Потому что я не уверен, что выживу в своей войне и смогу вернуть ее обратно.

Несколько мгновений я ощущала сомнения, раздирающие Корвина.

Дракон. Ему хочется беречь меня от всего, обладать и беречь. Но в то же время он любит меня по-настоящему и готов дать мне выбор. Да и слова Рональда были слишком разумными… Но какое бы решение ни принял Корвин, я не боялась.

— Ты сам понимаешь, что не сможешь заставить меня укрыться, — с улыбкой произнесла я, коснувшись губами теплой брони, покрывавшей голову Корвина. — У меня тоже есть крылья, и я полечу за тобой…

И неожиданно Корвин рассмеялся — громогласный сильный смех загремел у меня в разуме, и все вокруг расправилось, встало на свои места.

— Вы оба правы! Нам с Анной предстоит полет! А вас, принц, я прошу отправиться с Рональдом в столицу. Объясните все отцу и готовьтесь к войне. Если точка выхода открыта, то нас еще ждут потрясения… И если дракон не справится, вся надежда будет лишь на воинов Каррены.

Сэдвик кивнул.

— Надеюсь, хотя бы там от меня будет какой-то толк, — сказал он вслух.

Да… принца было даже жаль. Как государственному деятелю и мужчине, ему хотелось совершить что-то значимое. Но пока что он оставался всего лишь разменной монетой в партии сильных игроков.

Глава 28. Игра на выживание

На самом деле Рональд, конечно, нашел еще несколько минут, чтобы поговорить с нами. Например, посоветовал Корвину смотреть телепатически, что происходит «на другой стороне», но не глазами Дэйла, а глазами Мендера, а лучше — кого-либо из их выживших приспешников. А еще… Корвин стал единственным драконом в этом мире. И научить его всем драконьим премудростям было просто некому. Поэтому Рональд телепатически передал ему все, что знал о полетах драконов, о приемах высшего пилотажа огромных ящеров, о боевой магии, используемой в поднебесье. Сам не был драконом, но, по его словам, водил дружбу со многими из них.

А потом мы благодарили его, Корвин перевоплотился в человека — через такой же черный вихрь, чтобы пожать руку Рональду и Сэдвику. А спустя мгновение Рональд положил руку Сэдвику на плечо, и они исчезли. Прежде чем уйти из нашего мира, он отведет Сэдвика в королевский дворец своим быстрым путем — по другим мирам, чтобы срезать дорогу.

И мы с Корвином остались вдвоем. Свобода, красота вокруг… И осознание, что сейчас на наших плечах судьба целого мира.

— Не представляешь себе, как мне хочется тебя спрятать! — сказал Корвин, вглядываясь в мое лицо. — Но не могу не признать, что ты расправила крылья раньше меня!

Я рассмеялась, хоть тревога все больше охватывала меня.

— Корвин, нужно торопиться… Мы до сих пор не знаем, что с точкой выхода и куда скрылись Дэйл с его командой… Сделай то, о чем вы говорили с Рональдом…

— Хорошо, — Корвин сосредоточился. — Я постараюсь ментально нащупать Дэйла и тех, кто рядом с ним. И попробую посмотреть глазами одного из его приспешников. И ты будешь смотреть вместе со мной, — я снова ощутила мягкое касание его разума к своему. Теперь это было так просто, так органично!

Несколько мгновений Корвин смотрел в воздух перед собой, он словно отсутствовал здесь и сейчас. И эти мгновения казались длинными, невозможно длинными… Сердце забилось от мысли, что ничего не выходит. А наш единственный шанс — отправиться к точке выхода и увидеть все собственными глазами. Без подготовки, не зная, что задумали враги.

Но вдруг Корвин вздрогнул.

— Они мертвы, Анна, — сказал он сосредоточенно. — Что-то убило всех, кроме Дэйла и Мендера… А их разум защищен, Рональд был прав, я потрачу слишком много времени, чтобы сломать эту защиту… Лишь одно сознание отвечает — Клаудера Монтеня… Но и он умирает! Нужно торопиться! Я попробую считать его воспоминания, прежде чем он умрет!

Корвин глубоко вздохнул и снова застыл, уставившись на траву под ногами. И вдруг у меня перед глазами встала картинка…

— Смотри, Анна… Вот это произошло, прежде чем большинство из них убила адская сила…

Пятеро — Дэйл и четверо его приспешников — осторожно пробирались по камням к разлому в земле. Видимо, подземелье драконов все же обрушилось, когда Корвин начал превращаться. И в воздухе вокруг них клубились серые и черные тени… Те самые, что появились в лаборатории Мендера, когда он проводил свои эксперименты.

Я судорожно вздохнула. Силы тьмы не пугали меня, как раньше. Но прошлое с его привычными эмоциями, привычным страхом, притаилось где-то в нервах. Корвин ободряюще сжал мою руку.

Дэйл наклонился над трещиной, посмотрел внутрь. И вдруг отпрянул — не от страха, а с выражением торжества на лице.

— Эти глупцы сами не знают, что волны силы при перевоплощении завершили процесс! — громко сказал он. И среди его приспешников послышалось ликование. Они хлопали друг друга по плечам, склоняли головы перед Дэйлом. — Кровь дракона активировала точку выхода, а ударные волны силы раскачали люк! Все, что нам осталось, — это спуститься вниз и открыть его… Кто готов это сделать?

На лицах приспешников Дэйла появился страх. Видимо, когда дошло до дела, желания открыть двери ада поубавилось. Да и кто знает, что будет с тем, кто совершит это…

— А вы, Владыка? — вдруг, заискивающе глядя на Дэйла, спросил Мендер. Единственный осмелился задать этот вопрос.

— Ты хочешь, чтобы я сделал черновую работу, Мендер? — ответил ему демон. И Мендер Транси сник под его взглядом. — Вот ты и сделаешь это, раз тебе в голову пришло отправить вниз твоего Владыку!

Мендер сжался и под строгим взглядом Дэйла попятился к трещине.

— Но… Вдруг… — начал он. — Я могу сломать шею! Вы сами говорили, что я ваш лучший и самый ценный ученик…

— Вот это мы и узнаем, Мендер Транси! А шея у тебя слишком крепкая, ты слишком любишь себя, — усмехнулся Дэйл, сделал жест рукой, и в его ладони оказался огненный хлыст. Пару раз он ударил им по земле, показывая Мендеру, что стегнет его, если тот продолжит сопротивляться.

В лицах двух других приспешников и в сознании Клаудера появилось облегчение вперемешку со злорадством. Видимо, их угнетало, что Мендер был любимчиком «Владыки».

Медленно, с опаской Мендер опустил ноги в трещину, оперся руками о ее край. Потом исчез из поля зрения, но вскоре мы увидели его сверху — аккуратно спускающегося по выщерблинам в скале в глубокий разлом — видимо, Клаудер Монтень, чьими глазами мы смотрели, подошел к трещине и заглянул вниз.

Спустя полминуты Мендер превратился в маленькую фигурку. А потом мы различили, что он встал на ноги.

— Что мне делать, Владыка!? — послышался его отчаянный крик.

— Да просто подними крышку, идиот! — раздался прямо над ухом голос Дэйла. И мы с Корвином не удержались от усмешки.

Мендер неуверенно нагнулся и потянул на себя сияющий алыми всполохами люк.

— Корвин, неужели…? — испуганно прошептала я, не в силах поверить открывшемуся кошмару. Неужели им удалось! Неужели страшный сон стал правдой?!

— Боюсь, что так, Анна, — серьезно ответил Корвин. — Но мы должны досмотреть до конца, чтобы знать, к чему готовиться…

…Время застыло… Казалось, согнувшаяся фигура моего мучителя никогда не поднимется… Но вот Мендер начал распрямляться, и в его руках была алая крышка люка…

Секунду ничего не происходило, а потом из открывшейся черной дыры ударил сноп алого пламени…

Мендер отскочил от люка и, как паук, пополз наверх. Так быстро, словно за ним гнались все силы ада — впрочем, похоже, так и было!

Огонь нарастал, почти достал до ног Мендера, а потом вдруг пошел на спад. А наверху Дэйл превратился в демона и победно рассмеялся.

Мендер выбрался наружу и, задыхаясь, упал у ног демона.

Пламя внизу совсем улеглось, лишь дымок сочился из черной дыры. Казалось, ад передумал показывать свое лицо. Но тут серые и чернее тени, что кружили возле разлома, устремились вниз, замелькали над отверстием в полу…

Они словно танцевали, приветствуя тех, кто должен появиться. А в разуме Клаудера и лицах других приспешников Дэйла появился отчаянный страх. Клаудер хотел броситься наутек, но железная воля демона удерживала всех на месте.

Тени внизу расступились и, как будто сомневаясь, из темной дыры показалась полусогнутая уродливая серая фигура чуть выше человеческого роста, похожая на обезьяну. Выскочила наружу и замерла, обратив вытянутую морду наверх. Вслед за ней показалась еще одна…

И вдруг словно река прорвала плотину — они посыпали из дыры одна за другой. Что-то мощное взорвало края люка, он стал шире, превратился в гигантскую трещину… И вот уже серое море уродливых адских тварей заполонило пространство внизу.

А тени кружили вокруг них, исполняли свой зловещий танец, падали вниз и смешивались с тварями. Было уже не различить, где тени, а где пришедшие из преисподней твари — все стало настоящим, волнующимся серым морем.

И вдруг они начали прыгать на стену, сплошной массой пошли вверх!

— Приветствую вас, мои вассалы! — раздался рокочущий голос Дэйла.

Разум Клаудера уже просто разрывало от ужаса! Похоже, он хотел броситься бежать, но огромная лапа Дэйла схватила его за плечо и остановила. — Я знаю, что вы проголодались! Вам нужна свежая кровь и энергия! — Дэйл издевательски засмеялся. — Примите мой дар и служите мне!

Сквозь панику Клаудер увидел, как Дэйл резким движением бросил двух других приспешников вниз — и их тут же, утробно урча, проглотило серое море. И отдаленный звук, словно из другого мира — Дэйл тихо обращался к Мендеру:

— Стой рядом со мной! Вот тебе награда за службу и открытие люка — ты будешь жить! Увидишь мою победу и мое величие!

Видимо, в этот момент Клаудер понял, что станет следующим. Что Дэйл бросит его вслед другим. Ведь жизнь была обещана лишь Мендеру, любимому ученику демона…

И Клаудер решил бороться. Он резко рванул из рук Дэйла.

Наверное, судьба приготовила ему другую смерть… Он вырвался и бросился бежать. Быстро, отчаянно, подгоняемый ужасом и желанием жить. А ему вслед несся издевательский смех Дэйла и утробные звуки серого моря, впервые за долгие века получившего свежую кровь.

Мы с Корвином теперь видели лишь скачущие перед глазами камни, ощущали тяжелое дыхание и смертельный ужас Клаудера.

Чуть в стороне он увидел темную пещерку и рванул к ней в отчаянной попытке укрыться. Бросился туда и с размаху упал в глубокий провал, которого не заметил. Искры из глаз — он ударился головой о камень.

И настала тьма.

— Видимо, твари из преисподней удовлетворились двумя жертвами. Или Дэйл запретил тратить время на погоню, — голос Корвина вырвал меня из страшной картины. Все закончилось. Больше ничто не проносилось перед глазами. Ярко сияло солнце, и мой дракон стоял подле меня, сжимая мою ладонь. — Поэтому Клаудер смог спокойно умереть, разбившись насмерть. А мы получили возможность увидеть его воспоминания, прежде чем он испустил последний вздох… Ясно одно. Преисподняя открыта и изрыгает свою дрянь. А Дэйл, похоже, с самого начала собирался отдать учеников на съедение — как вступительную жертву для подчинения. Демон — демон во всем! И теперь…

— Война? — тихо, но решительно спросила я.

— Да, любовь моя. Наша с тобой война. Уверен, Дэйл сразу возьмет быка за рога. Он уже ведет свое «войско» к столице. Уничтожит город, свергнет с престола Ахерта, скорее всего, убьет. И серая тьма наводнит нашу страну… А потом и весь мир. Выжившие — люди и те, кто обретет истинную сущность — окажутся под властью Дэйла и его адских псов. Поэтому нужно лететь, — в голосе Корвина я услышала предвкушение. Он не боялся ни секунды. Драконам, похоже, вообще неведом страх. — Спалить серое море. Сразиться с демоном и победить.

— Да, и у тебя есть я… — улыбнулась я. — И пока я буду лететь на твоей спине, магия Дэйла не сможет причинить тебе вреда!

Времени не было… Но Корвин притянул меня к себе и положил мою голову себе на грудь.

— Да, сейчас мы полетим, мой ангел… Но прежде, — он наклонился и страстно поцеловал меня, вложив в поцелуй всю жажду меня, что накопилась за часы перевоплощения.

И снова была вечность, поглотившая нас на несколько минут. Вечность, которая прошла, но оставила на губах горящий вкус его поцелуя, а в душе — вкус его любви.

* * *

Мы перевоплотились. Оба принимали другую ипостась всего лишь второй раз в жизни, но обоим обращение показалось привычным.

Крылья раскрылись у меня за спиной, тело мгновенно обрело силу и крепость, и я поднялась в воздух. А внизу черный вихрь обратился огромным черным драконом, и тот с победным ревом сорвался с места ввысь.

И мы полетели вверх, под облака. Он чуть впереди, а я за ним! Иссиня-черные крылья, блистающие на солнце. И белые, как облака. А в голове у меня звучал радостный восторженный смех Корвина, и я отвечала ему таким же радостным смехом. Ему нравился полет, как и мне…

Да что там — он шел к этому всю жизнь. Мечтал об этом, ощущал в видениях…

И момент все же настал — большой черный дракон летел, чтобы защитить свой мир. Он не боялся, не испытывал сомнений. Он летел, чтобы выполнить свое предназначение, реализовать свою суть.

А я… я буду его ангелом-хранителем. Ведь даже самому сильному существу нужен кто-то, чья любовь укроет от зла. И я могла сделать это буквально, а не метафорически — защищая его от магии демона.

Вдвоем мы непобедимы?! — пронеслась у меня в голове непривычно оптимистичная мысль.

Земля удалялась. Реки превратились в узкие ленты, струящиеся в зеленом море лесов. Горы стали похожи на игрушечные здания в наплывающих белых облаках.

Было уже очень высоко, когда мы с Корвином решили, что мне пора сесть ему на шею. Ведь каким бы сильным лепиари я ни была, мне не угнаться за огромным драконом, чьи крылья затмевают небо и создают ветер, способный ломать деревья и рушить дома.

Мой дракон сбавил ход и оказался подо мной, а я уверенно направилась к нему и ловким движением оседлала место, где тело переходило в шею. Уверенно взялась за шейный гребень.

И Корвин взвился еще выше, полетел быстрее… Мощные крылья взрезали воздух, ветер бил в лицо — лишь в этой ипостаси он был мне не страшен — и развевал мои волосы. И мне хотелось кричать и петь от восторга.

Что бы ни ждало нас на другом конце этого пути.

Полет был прекрасен. Но отдаться ему целиком мы не могли. Вскоре разум Корвина наполнила тревога и передалась мне. Не за себя он волновался — за столицу, на которую, по его словам, уже надвигались серые полчища. И за меня.

Вскоре пейзаж внизу сменился… Горы остались позади. Теперь мы летели над обширными полями, небольшими городками и поселениями неподалеку от главного города страны. И вдруг чуть на отдалении я увидела серую дорогу…

Мое зрение во второй ипостаси было острее человеческого, и, приглядевшись, я поняла, что это не дорога. Широкой серой лентой адские силы неудержимо приближались к столице. А в самом начале ленты можно было разглядеть огромную фигуру — почти в два раза выше человеческого роста.

Дэйл. Демон, предатель, игрок темной стороны. Он больше не скрывался и пребывал в истинном обличие. Более того, скинул одежду, и впереди серой колонны двигалась огромная человекоподобная фигура с красной кожей, мощным хвостом и огненным бичом в руке. Подле него, если приглядеться, можно было различить крохотную человеческую фигурку.

Мендер. Мой мучитель и лучший ученик Дэйла, к которому, как оказалось, Дэйл даже привязан.

Неожиданно Дэйл остановился, и вся колонна замерла вслед за ним. Подобно послушным марионеткам, они двигались или останавливались, стоило лишь ему взмахнуть рукой… Демон взглянул в небо и, вероятно, увидел нас. Или почуял, хоть мы были еще далеко.

— Они сгорят в моем пламени, — спокойно сказал мне Корвин. — Опасен лишь демон, если он приготовил сюрпризы. И те, кто не успеет убежать. Они могут уничтожить ближайшие поселения и напитаться там силой… Но с этим разберемся потом… Инквизиторы помогут по мелочи!

И вдруг воздух вокруг словно завибрировал.

— Там! — Корвин мысленно кивнул мне в сторону столицы. Я посмотрела и не поверила своим глазам. Нам навстречу, вернее, в сторону серой колонны летели пять… семь… нет, не меньше пятнадцати вертолетов!

Корвин усмехнулся.

— Сэдвик сработал быстрее, чем я думал. Но они очень рискуют! А мы не сможем прикрыть всех! Но… они отвлекут внимание, и я смогу зайти к колонне с севера!

— Хорошо! — я крепче вцепилась руками в шейный гребень дракона, и он резко заложил круг.

Дэйл внизу снова махнул рукой, и колонна опять начала двигаться, только намного быстрее. А вокруг заклубился дым из черных и серых теней…

Вертолеты приближались. Пять из них зависли возле колонны, чуть спустились, и пулеметные очереди огнем прошлись по серой массе. Казалось, так все и закончится — без нашего вмешательства. Никто не устоит под таким огнем!

Но мое новое зрение позволило разглядеть, что творилось на самом деле… Пулеметная очередь проредила колонну, но павшие твари тут же вставали, прикладывали обратно оторванные конечности, и те прирастали на место.

— Их не берет пулемет! — испуганно шепнула я.

— Чего и следовало ожидать, — невесело усмехнулся Корвин. — Только огонь драконов выжигает эту заразу дотла… Вся надежда на нас!

Вертолеты, как гигантские стрекозы, танцующие свой танец, развернулись, сделали круг и зашли снова, чтобы полить огнем серое море.

Но Дэйл поднял руку… И тени взметнулись в воздух. В отличие от своих материальных собратьев, они могли летать. Мгновение — и целые хороводы этих теней заклубились вокруг вертолетов. Не знаю, что происходило там… Но спустя буквально пару секунд все пять вертолетов замерли с остановившимися винтами и, кувыркаясь в воздухе, полетели к земле…

— Остальных ждет та же участь! — сказал Корвин и устремился вниз. — Вон на том вертолете со значками инквизиции — Сэдвик! Попробую связаться с ним и убедить отойти в сторону!

Разум моего дракона сосредоточился, и словно в ответ на это вертолеты начали отступать и зависли грядой чуть в стороне.

И мы тут же спикировали вниз со свистящим в ушах ветром!

— Сейчас станет горячо! — весело крикнул голос Корвина у меня в голове, и я неожиданно ощутила, что его шея нагревается, напрягается изнутри. Очень горячо… но мое новое тело могло переносить этот жар.

Мы зашли с «хвоста» колонны, там, где Дэйл не сможет выставить купол защиты от огня. И я впервые увидела, как разит драконье пламя…

Из пасти моего дракона вырвался огонь — его главное оружие, он совмещает в себе магическую и физическую природу. Алое с рыжим и голубым марево волной прошло по хвосту колонны… И твари вспыхнули!

Они горели буквально мгновение. Вслед за этим пламя осело, туча черного пепла шелохнулась на ветру и начала оседать вниз. Все, что осталось от адских тварей…

Мы пошли на второй круг… Корвин разил второй раз — и новая порция серой ленты горела. Но те, что были впереди, начали растекаться в стороны, словно рукава реки, они неслись в окружающие поля, делали круг и сбивались вокруг демона.

Когда мы пошли в третий раз, Дэйл, оказавшийся в центре серого океана, воздел руки. Сверкнул отблеск металла, и адское море накрыл полупрозрачный купол.

— Так и знал, что он это сделает! — рассмеялся в моей голове голос любимого. — Впрочем, мы на треть уменьшили их количество! К тому же из-под купола он сам не может применить свою силу против нас! И… теперь пришел черед магии! Любовь моя, держись!

Я еще сильнее сжала его гребень. Пока для меня не было дела — лишь сидеть на спине Корвина и пытаться не потерять нить происходящего… Ведь все менялось так быстро, словно я каталась на карусели, и картинки мелькали перед глазами, заставляя голову кружиться…

Боялась ли я? Нет, на страх не было времени. Лишь сердце отчаянно билось — пусть у нас получится, Господи, пожалуйста, пусть получится! — обращалась к Богу и крепче держалась за драконью шею.

Корвин резко понесся вверх — почти вертикально, кувырнулся в воздухе и, сложив крылья, полетел вниз, словно хотел протаранить купол.

— Корвин, что ты делаешь! — закричала я. В голове мгновенно встала картинка, как мы врезаемся в купол, а он оказывается жестким, как скала…

Но мой дракон знал, что делает. В последний момент, когда до купола оставалось несколько метров, серебристая молния родилась возле головы Корвина, резко ударила в купол, и он порвался, как ткань на платье. Мы рванули в сторону, сея смерть адскому морю, прожигая себе путь к Дэйлу.

Демон хотел защититься, поднял руки вверх. Но в тот же момент разум Корвина напрягся, и я увидела, как руки Дэйла бессильно опустились. Наверное, он получил ментальный удар, подумалось мне…

— Да, Анна! — быстро ответил мне Корвин. — Но это остановит его ненадолго… Мы должны убить его, прежде чем демонический разум справится с ментальной атакой…

Корвин, паля серых тварей в полете, стремительно приближался к демону… Еще немного, и очередной поток пламени коснется Дэйла.

Глава 30. Вспышка во мраке

Но вдруг — мы словно смотрели слайды, и одна картинка, где мы неслись к Дэйлу, чтобы сразить его драконьем пламенем — сменилась другой: Дэйл схватил Мендера…

— Я взываю к древней силе своего народа! Приношу в жертву последнее дорогое мне существо — все знают цену этой жертвы! И прошу дать мне силы для победы над извечным врагом!

Огромный демон одной рукой держал навесу Мендера, сучившего ногами с выражением беспредельного ужаса на лице.

А мы с Корвином остановились, врезавшись в невидимую стену, что вдруг разделила нас с Дэйлом.

— Это не его магия, — сказал Корвин сосредоточенно. И плавным движением приземлился перед стеной. — Он воззвал ко всей силе своей расы, это она нас не пускает! Ждет подношения…

— Вот, значит, зачем он сохранил жизнь Мендеру тогда… Последнее дорогое ему существо… — прошептала я. Странно, но, глядя на Мендера, в безмолвном ужасе болтающегося в руке демона, я ощущала к нему жалость. Пытал, издевался, мучил меня… Но сейчас, глядя на его ужасный конец, я жалела его.

Не испытала бы к нему жалости, если бы Корвин свернул ему шею. Не пожалела бы, если бы я сама могла достойно наказать его. Но сейчас, когда Мендер пал жертвой своих же собственных чаяний, своего неразумного служения демону, своих игр, его было жаль вопреки логике.

— Сейчас нам не остановить его, вся сила демонического народа встала на его защиту, — напряженно сказал Корвин. — Все потом! И битва окажется серьезнее, чем я думал! Тебе придется улететь…

— Нет, Корвин, — я положила руку на горячую кожу драконьей шеи. — Никогда! Ты не избавишься от меня, любимый! Я прилипну к твоей шее, я не оставлю тебя ни на миг… И если бы я знала способ воззвать к силе моего народа!

— А к моему народу мы уже воззвали, когда пришли к алтарю, — сказал Корвин. — Смотри! Раз уж мы не можем ничего сделать, смотри!

За невидимой стеной Дэйл поднял вторую руку с длинными алыми когтями. Он не достал ритуальный нож, чтобы вскрыть горло Мендеру. Просто мазнул когтем по шее моего мучителя, и кровь потекла на землю.

Мендер пару раз дернулся и затих. И я увидела, как жизнь угасает в его глазах… Но перед самой смертью эти глаза нашли меня. И впервые в жизни я увидела в них что-то вроде сожаления… Может быть, в последние мгновения жизни маньяк пожалел если не о том, что мучил меня и Нину, то о том, что принял в жизни «не ту сторону». Сторону, на которой его ждала неизбежная гибель, ведь для хозяина он такой же расходный материал, каким мы с Ниной были для него.

А я ощутила, как на глазах выступают слезы… Сложно сказать, от чего. Наверное, от того, что жизнь мучителя с полной гарантией закончилась — жестоко, унизительно, с предательством. Он получил то, что заслужил…

Странно, отношения Мендера с Дэйлом были немного похожи на отношения Мендера со мной… подумала я, когда смотрела, как струи крови бегут по телу Мендера, падают на траву под ногами и превращаются в реки… Слишком много крови, больше, чем может вместить человеческое тело. Это какая-то магия… И эти реки втекали в серые круги адских тварей вокруг Дэйла, а те жадно припадали к ним. Пили, а напившись, устремляли острые морды вверх и победно выли…

Странно… Мендер мучил меня, издевался и при этом был в чем-то привязан ко мне. Ему не хотелось терять меня — пусть ради дальнейших издевательств, но он хотел меня. А Дэйл был привязан к Мендеру, насколько демон может привязаться к кому-то из соратников, учеников… И так же, как Мендер, не скупясь, поливал моей кровью люк в подземелье, Дэйл легко принес его в жертву своей адской силе. И там, и там — жестокость, привязанность и жертва…

Интересно, было ли душе демона сейчас хоть немного больно, когда он убил «последнее дорогое ему существо»? Не знаю.

Бесконечные алые реки впадали в серое море. Твари жадно пили из них. А потом… Потом Дэйл воздел руки, и серое море вдруг заколыхалось. Казалось, твари сбиваются, сливаются в одну серую с черными проплешинами тучу. И черные нити, а потом черные реки устремились от тучи к Дэйлу.

Он воззвал к древней силе, и она ответила. Приняла его жертву, и теперь Дэйл получал ее энергию, ее власть… Серые твари отдавали ему всю свою жизнь, свое естество и падали замертво.

А Дэйл начал расти прямо на глазах. Он брал энергию, как клоп, — жадно, раздуваясь. Рос и становился похож на краснокожего гиганта из сказок… Только отвратительного, с шишками на голове и наполовину чешуйчатой кожей.

Энергия вливалась в него, и демон смеялся, радуясь своему могуществу…

— Вот теперь мы наравне, дракон! — громогласно рассмеялся Дэйл, и земля под нами дрогнула. Он стал одного с драконом роста — огромный человекообразный урод.

Невидимая стена рухнула, и, словно ожидая этого, Корвин и Дэйл взмыли вверх. Мне осталось лишь вцепиться в шею любимого. Я не оставлю его… Пока я здесь, магия Дэйла должна быть бессильна против нас…

— Посмотрим! — сказал Корвин мысленно. И поток огня ударил в демона.

Но Дэйл увернулся, и в нас полетела черная грязная тряпка.

— Высасыватель сил! — прокомментировал Корвин. Мы рванули вверх, а черное полотнище, на мгновение затмив солнце, растаяло, соприкоснувшись с моим светлым облаком вокруг нас.

Демон кувырнулся в поднебесье, и я увидела, как его взгляд стал очень злым. Видимо, до Дэйла окончательно дошло, что, пока я на спине Корвина, его магические приемы бессильны.

* * *

А дальше был… азарт погони. Демон удирал, летел к горам, и с каждым ударом Корвина, а он метал серебристые молнии, изрыгал пламя или воздействовал ментально — Дэйл терял силы.

Мы же были для него недосягаемы.

Я знала, что мой дракон и демон обмениваются ментальными фразами, но Корвин скрывал их содержание от меня. Наверное, им было что сказать друг другу… А я знала, что мой герцог может хлестать словами не хуже, чем магией. Предательство Дэйла заслуживало кары — ментальной и физической. И сейчас Корвин хлестал его не только магией и огнем, но и словами…

Видимо, оборона демона еще держала драконье пламя, потому что я видела, что оно причиняет Дэйлу боль, но не наносит существенного урона.

Мы улетели уже далеко от поля, где Дэйл впитал силу серого воинства.

И тут огромный демон резко нырнул в лиловые тучи, зависшие над горами.

Пронзительный ветер ударил в лицо, влага окутала со всех сторон, и стало ничего не видно, когда мы вслед за ним оказались в грозовом мареве. Резко, словно из ниоткуда, Дэйл кинулся прямо на Корвина. И в нас ударила… Нет, это была не магия.

Это было намного хуже. Ведь его магия не могла достать нас.

Это был порыв ураганного ветра — мощный, сильный… Дэйл вызвал бурю, и она помогала ему.

Меня тряхнуло и сбросило с шеи Корвина… И даже силы рук лепиари не хватило, чтобы удержаться!

Хочет разделить нас, чтобы моя сила не могла охранять дракона. Тогда их шансы сравняются.

Крылья затрепетали за спиной, я рванула назад. Туда, где демон и Корвин неслись навстречу друг другу, сосредоточенно глядя в глаза. Но грозовой ветер подхватил меня — слишком маленькую, чтобы противостоять ему. И, как раненую птицу, меня понесло прямо в грозовой фронт.

Лиловое… И вспышки молний…

Паника ливнем ударила в сердце, и упругие темные струи дождя ударили мне в лицо.

Нет! Я должна быть там! Обычный грозовой ветер не помешает мне защитить Корвина!

Собралась ракетой, собрала все свои силы в кулак и против ветра медленно полетела к Корвину. Дракон и демон застыли в воздухе друг напротив друга, и серебряные молнии Корвина скрещивались с алыми — Дэйла.

— Анна, не подходи! — услышала я в голове. — Я знаю, что делаю! Ради Бога, не подходи!

Я не послушала бы его. Я знала, что ему нужна моя помощь… Не послушала бы, и потом он признал бы мою правоту. Мое право на риск, мое желание помочь ему и всему нашему миру.

Но… Грозовая молния ударила возле меня. Что-то словно разорвалось рядом, и особенно мощный порыв отбросил меня в темную тучу…

Голова закружилась. Разряд оглушил меня… Спустя мгновение я поняла, что не лечу, а неконтролируемо падаю, кувыркаясь в воздухе…

Вниз, сквозь пелену лилово-багровых туч…

Я пробовала восстановить равновесие, но новые разряды ударяли возле меня, в глазах рябило от серебряных молний разыгравшейся стихии. Еще миг — и одна из них попадет в меня.

Вот и все… — пронеслось у меня в голове, когда, кувыркаясь, я увидела внизу темные скалы в окружении зеленых долин. В отчаянии посмотрела наверх… там дракон и демон сцепились в смертельной схватке.

Равновеликие, огромные…

Теперь не сверкало магических молний, они не посылали друг в друга потоки огня. Посреди грозы, что заволокла небо, они сцепились врукопашную и медленно, неумолимо падали вниз. Как и я.

Красный демон сжимал руками шею дракона, а Корвин изогнувшись, тянулся пастью туда, где было горло адского существа, и бил Дэйла шипастым хвостом по голове…

Но, похоже, демон, собравший силу ада в себе одном, брал верх….

Это я увидела мельком.

И мое сердце полетело вниз, на камни, вместе с моим телом… и крыльями, что никак не могли нащупать спасительный поток воздуха.

* * *

Корвин

Это был мой первый бой — и самый лучший. Никогда не хотел войны. Не чаял, что один из лучших друзей окажется предателем.

Но… в своих видениях я мечтал об этом: полет, поднебесье, и мое пламя, сметающее с лица земли серые легионы ада. А сразиться с демоном… Смешно, но будучи мальчишкой, я мечтал и об этом. Правда, даже краем сознания не допускал, что демоном может оказаться мой друг…

Смешной герцог! Я верил в дружбу. Верил всю свою жизнь. И теперь, когда моя жизнь подошла к ее высшей и острейшей точке, все словно раздвоилось, показывая, что во Вселенной есть поводы и для веры, и для неверия. Один мой друг оказался исчадием ада. Другой — спас самое дорогое, что было у меня, мою Анну.

Мне просто следовало быть внимательнее, не доверять слепо… Впрочем, теперь это уже неважно. Теперь я с легкостью прочитаю мысли любого. И да… если я выживу в этой войне, все изменится.

С того момента, как я обрел свою долгожданную ипостась, я ощущал, как мир меняется. Мне нужно лишь защитить его сейчас, при рождении. А дальше все произойдет само собой. Истинная магия вольется в цветы и деревья, пропитает каждого из нас… И они вернутся — все те, кто потерял себя, когда мои предки ушли в другой мир и унесли магию. Истинная кровь проснется в них. И мир обретет свое настоящее очарование, свою волшебную сущность — ту, что когда-то ушла на второй план, заснула, притаилась в крови людей и в закоулках природы.

Дракон вернулся, и с ним в мир вернется истинное волшебство. Только вот принесший волшебство должен еще отстоять его. И если нужно, погибнуть, защищая.

В сердце я ощущал восторг… Он смешивался с разумной тревогой.

Я знал, что как-то — пусть ценой драконьей жизни — я отстою мир у демона. И куда больше боялся другого — потерять ее. Анна обрела себя, свою силу и истинную природу. Но даже тело лепиари оставалось слишком хрупким, слишком нежным…

И я уверен, что Дэйл попробует сыграть на этом.

Когда он направился в грозовой фронт и усилил и без того набухшую бурей природу, я уже знал, что он задумал. И это было хуже всего, что может быть…

Только вот вылететь из грозового фронта мы уже не успеем.

Слишком маленькая, слишком слабые крылья… Это дракону нипочем гроза и ураганный ветер. А лепиари — нет. Их оружие — любовь и свет, а не сила.

Как только Анну рвануло от меня, я кинулся к ней, но Дэйл тут же оказался передо мной, поглощая все мое внимание.

Умный. Этот мой «друг» всегда был умным. Теперь я понимал, насколько ловко он провел свою партию, как изощренно обманывал всех. И если бы не его однозначное желание поработить мир, не демоническая природа, я бы даже уважал его способности игрока.

Впрочем… По преданию, демоны и были такими: умными, проницательными, но далекими от нормальных человеческих устремлений и эмоций.

Теперь без защиты ангельской силы мне придется защищаться по-настоящему. Прежде я нападал, преследовал, а Дэйл отражал удары. Но постепенно терял силы, ведь вся мощь демонов не могла полностью прикрыть его от магии дракона. Теперь же он был защищен сильнее. Это стало битвой на равных, в которой не обязательно будет победитель. Мы можем погибнуть оба, нейтрализовав друг друга…

Мир лишится дракона, но потеряет и демона, готового на все ради власти. Я мог бы принять этот вариант, если бы… Если бы не Анна!

Краем глаза я пытался уловить ее крошечную фигурку в грозовых тучах. Но Дэйл наносил новые удары, и я должен был их отражать… А потом я заметил, что она совсем потеряла силы, и ее треплет, бьет ураган, и преследуют молнии!

У меня остался один выход. Убить Дэйла не магией.

Физически. Задушить, а лучше — перекусить горло. И освободиться от него! Потому что Анна уже начала падать.

Я резко рванул к нему и поймал на губах Дэйла усмешку.

— Буду рад заключить тебя в объятиях, Корвин! — сказал он мысленно.

— Эта радость продлится недолго, — усмехнулся я в ответ, когда руки демона сомкнулись на моей шее.

Нужно действовать быстро. И я начал поддаваться… Сделал вид, что его огромные ручищи лишают меня воздуха, отчаянно бил его хвостом, словно в агонии… А спустя несколько мгновений перед моими глазами показалась бугристая красная кожа…

Рывок! Дэйл, видимо, и не понял, что дал промах. Не нужно было верить, что дракон ослабнет перед смертью.

Мои челюсти смыкаются на толстенной шее… Перемалывают позвоночник… И спустя еще пару мгновений огромное красное тело летит вниз отдельно от головы… Круглая, красная, расшвыривая вокруг потоки крови, она камнем ухнула вниз. И порыв ураганного ветра подхватил струю крови, вплел в лиловый грозовой мрак… И тут же сверкнула молния, ударив в разинутую пасть мертвого демона.

Видимо, Дэйл даже не успел испугаться, когда его жизнь закончилась. Из-за самоуверенности, из-за уверенности в силе своей крови, магии своего народа. Наверное, мне лишь почудилось, что голос прежнего Дэйла — того, которого я знал несколько десятков лет — прошелестел: «Ты все же победил, дракон… Этот мир — твой…»

Думать об этом было некогда.

Анна… Где ты?!

Ее не было рядом. Лишь лиловые тучи стали почти черными. И вспышки молний — одна за другой… И ничего не видно в них даже мне!

Я не удержался и затрубил, как трубили мои предки, призывая в полете своих дракониц. В надежде, что она услышит, отзовется… Но ответом было молчание и громовой раскат.

Я поднялся чуть выше и спикировал прямо в эпицентр — в самое черное, самое зловещее озеро бури. Темнота, молнии и ничего более… Лишь рвущееся сердце ощущало, что она где-то здесь…

Отражая магическим щитом молнии, что никак не хотели успокоиться, я летел вниз. Делал рывки направо и налево, но ее не было… Только мрак!

Анна… Я звал ее мысленно, но разум моей пары не откликался. Мрак поглотил ее, как тучи поглощают последний солнечный луч перед бурей. Мысленно я видел, как она неуправляемо падает, как бессильно трепещут и складываются крылья, как тонкое тело ударяется о камни.

И ее больше нет! И никогда не будет!

А мне останется лишь мое одиночество — теперь вдвойне сильнее, после того как я был с ней. После того как познал, что значит встретить истинную пару.

Большое драконье сердце почти разорвалось, когда на самой кромке туч, там, где их влажная масса уступала место ливню, падающему на землю, что-то вспыхнуло.

И душа возликовала — это была не молния. Фигурка с белыми крыльями падала вниз…

Я не полетел за ней — я сам превратился в молнию, одним движением преодолел разделяющее нас расстояние.

— Анна, я здесь. Все хорошо, — сказал я мысленно. И услышал слабый отклик ее ускользающего в беспамятство сознания:

— Ты все-таки успел…

Я подлетел снизу, поймал ее магическим потоком и мягко опустил себе на спину.

— Отдохни, любовь моя, дракон тебя покатает! — рассмеялся я. И начал медленно, плавно планировать к земле — подальше от разбившегося тела демонического гиганта.

А у себя на спине ощущал легкий, как перышко, любимый груз.

ЭПИЛОГ

— …А когда дракон приблизился, то понял, что это была не птичка, а прекрасная девушка с белыми крыльями. Мы зовем их лепиари… Он посадил ее себе на спину, спустился на землю, и с тех пор они не расставались, — папа Корвин закрыл книгу, и с улыбкой посмотрел на наших детей — старшего сына Рона, черноволосого десятилетнего мальчика, похожего на Корвина, и светленькую шестилетнюю девочку Анабель.

— А я знаю, знаю! — рассмеялась Анабель и заерзала у меня на коленях. — Это не сказка! Это про маму и папу! Просто люди сложили сказку и написали книгу!

Я рассмеялась. Дочка была права. Эта история, ставшая одной из любимых детских сказок, почти целиком отражала нашу с Корвином историю. Историю о нас, и о том, как истинное волшебство вернулось в наш мир. О ней написано много книг, сняты фильмы. И, конечно, детские сказки…

А еще была моя картина, на которой я изобразила то, что произошло с нами в самом конце войны за мир. Кто знает, откуда нам с Корвином пришло это? Мне — как сюжет для полотна. Ему — в видении. Этого мы так и не узнали. Но так было даже красивее и интереснее. И мне хотелось верить, что наши вещие души предчувствовали, как это будет. Или кто-то свыше послал нам подсказку.

— Это ты так думаешь! Потому что ты девочка и лепиари! — задиристо заявил Рон и взял со стола книжку. Рон с трех лет обращался черным драконом — сначала маленьким, потом побольше. Его вторая ипостась росла вместе с ним. А вот Анабель пошла вся в меня. Недавно она стала превращаться в «ангела», у нее появились белые крылышки, а в лице все больше проявлялась ангельская доброта, смешанная с весельем.

Никто не знал, кем будут дети дракона и лепиари. В истории не сохранилось легенд о союзах, подобных нашему, и мы могли лишь предполагать, опираясь на чувства, пока у детей не стала проявляться вторая ипостась. А получилось интересно. Мальчик оказался драконом, как отец, а девочка — лепиари, как мать.

— Вот смотри! — Рон подошел к Анабель и деловито показал ей картинки в самом начале книги. — Все начинается не как у мамы с папой! Так что это ты придумала, потому что вы, ангелочки, — слабые и романтичные!

Анабель с обидой посмотрела на брата. А Корвин устремил на него строгий отцовский взгляд.

Вообще из моего дракона вышел отличный отец. Добрый, но строгий. Понимающий и внимательный. А уж поставить на место горячего и задиристого сынишку мог только он.

— Ты не прав, Рон, — спокойно сказал Корвин и жестом показал Рону сесть и слушать. Рон послушно устроился на стуле, спорить с отцом он не смел. — Ты говоришь так лишь по одной причине: ты не знаешь, что такое истинная сила. Как вы думаете, что это такое?

Я про себя улыбнулась. У Корвина всегда есть что сказать, как подойти к детям, когда они ссорятся. И научить любить друг друга. Ведь до тех пор, пока кто-то из них не обретет свою истинную пару, у них нет никого ближе, чем родной брат или сестра.

Анабель сосредоточенно свела темные бровки. Светловолосая, видимо, в мою мать и бабушку, но брови у нее были темные и с изломом — как у отца. А глаза светло-зеленые, как у меня.

— Думаю, это когда человек может перенести испытания, — не по-детски серьезно сказала моя маленькая дочка.

— Это стойкость в трудностях, — заявил Рон.

— А что это за стойкость? Что значит «перенести»? — улыбнулся им отец. — Просто перенести — это значит выжить. А стойкость значит не ныть и не сдаваться, когда все плохо. Как ваша мама… Но истинная сила — это большее. Это не просто вынести испытания и преодолеть трудности. Истинная сила — это когда в испытаниях и сложностях человек сохраняет умение любить. Остаться добрым и думать о других людях не меньше, чем о себе. И, поверь мне, Рон, лепиари умеют это, как никто. Как твоя мама…

Как это верно, подумалось мне. Корвин всегда умел видеть главное. А став отцом, понятно объяснял детям суть даже самых сложных вещей.

Рон задумался. Потом посмотрел на сестру.

— Прости меня, Ани, — с широкой улыбкой сказал он. — Я был не прав… Пойдем играть?

Мы с Корвином переглянулись. Вообще-то брат не баловал Ани совместными играми. Он предпочитал мужские игры: стрельбу из лука, игру в войну, скакал на лошади… Как многие старшие братья, он любил и защищал сестренку, но не мог взять в свои игры.

Дети тоже переглянулись, бросили на нас с Корвином хитрые взгляды и убежали из комнаты. А я встала и пересела мужу на колени. Нежно поцеловала и положила голову ему на плечо.

— Рон знает, что сегодня одиннадцать лет с того дня, — тихо сказал мне Корвин, и его сильная рука ласково заскользила по моей спине. — Понимает, что нам нужно побыть вдвоем. А задирает Ани… Да просто потому что он…

— Молодой дракон! — с улыбкой закончила я за него. — Да, сегодня одиннадцать лет с того дня, как ты поймал меня в последний момент, а весь наш мир начал меняться…

Мы долго молчали, нежно обнимая друг друга. В тишине. Наша близость давно не требовала слов. К тому же мы всегда могли перейти на мысленную речь. Так и сейчас, у меня перед глазами проносились эти одиннадцать лет, и я показывала их Корвину. А он дополнял их, показывая мне то, в чем я сама не участвовала.

Надо же, сколько времени прошло. А кажется, что все было только вчера.

Я почти потеряла сознание, когда Корвин настиг меня в грозовом поднебесье. Уже не верила в свое спасение, но оно пришло. Мой любимый не делал невозможных выборов. Он не стал выбирать между убийством Дэйла (и защитой нашего мира) и моей жизнью. Он сумел и победить, и спасти меня.

По его словам, не делать невозможный выбор научил его Рональд, и это было еще одной причиной, почему мы назвали нашего сына в честь него.

Я очнулась в объятиях любимого — успокоенная, но еще не верящая, что все закончилось. А потом… потом мы не полетели в столицу на своих крыльях. За нами явился Сэдвик с его людьми и отвез прямо на площадь подле королевского дворца, где нас ждало всеобщее ликование…

Сэдвик не совершил подвига в самой короткой войне. Но он совершил другой подвиг. Когда Рональд отвел его во дворец к отцу, он умудрился за четверть часа объяснить ситуацию и донести до правительства Каррены, что возвращение дракона — благо для нашего мира. И что лишь от этого дракона зависит его судьба. Собрал группу поддержки на вертолетах. Она оказалась бесполезной, несколько пилотов погибло в отчаянной попытке расстрелять серое воинство с воздуха. Но зато было много свидетелей битвы, и все, кто наблюдал, говорили потом, что дракон действительно спас наш мир.

А дальше… мы не стали дожидаться официально заявленного срока свадьбы. Устроили ее буквально через неделю. Объявили, что в центральный Храм могут прийти все желающие.

— Объявляю вас мужем и женой перед Богом и людьми! — прозвучал голос священника, мы вышли на площадь, и нас снова ждало всеобщее ликование. Корвин подхватил меня на руки, и лепестки цветов закружились в воздухе, плавно опускаясь на нас.

А мы смеялись, целовались у всех на виду! Первая пара «оборотней» в нашем мире.

С тех пор мир все больше менялся. Кто-то остался просто человеком. Другие остались людьми, но в них начали проявляться магические способности. А в некоторых все больше проявлялась древняя кровь магических рас. Оказывается, люди жили и не знали, что в них дремлет кровь эльфов, гномов, орков… Нашлось в мире и два дракона. И четыре лепиари.

Кстати, одним из драконов оказался… шейх Конрад, муж моей Нины. И когда они приехали в Каррену с официальным визитом, два наших дракона подружились. А мы с Ниной шутили, что из подземелья мы попали прямо в лапы к драконам. И не пожалели об этом…

Сюрприз преподнесли и Сэдвик с его отцом — королем Ахертом. Они оказались носителями крови эльфов. И из нашего принца вышел отличный эльф! Видимо, это всегда в нем было… Любопытный, немного навязчивый, разговорчивый и приятный в обращении. После всего пережитого вместе, он был другом нашей семьи. Хоть иногда задумчиво вздыхал, глядя на наше с Корвином счастье.

Впрочем, он нашел и свое место в жизни. И свою любовь.

После операции с вертолетами, когда Сэдвик собрал спецназ инквизиции и тайной полиции, он стал все больше интересоваться делами бывшей службы Дэйла. И вскоре возглавил ее. Король Ахерт не собирался уходить на покой, ведь теперь, став эльфом, он обрел почти вечную жизнь и новые силы. Поэтому у Сэдвика хватит времени наиграться с тайной полицией.

А вот его любовью совершенно неожиданно оказалась молоденькая маркиза, с которой он однажды познакомился в Рушальте. Немного мезальянс… Но в девушке проявилась кровь лепиари, и на это просто закрыли глаза. Ведь драконы и лепиари стали элитой из элит нашего мира.

Конечно, хлопот тоже хватало…

По всему миру шли изменения, люди терялись, обретая свою истинную сущность. Вначале правительства разных стран были в шоке. И нам приходилось отправлять послов, которые понятно объясняли произошедшее. Призывали не натравливать на новых магов и представителей магических рас инквизицию.

Наконец, когда мир суетился, как пчелиный улей, король Ахерт с Сэдвиком и Корвином собрали «Большой совет правителей», на который прибыли главы почти всех стран. Там после бурных дебатов был принят «Новый миропорядок»… А Корвину предложили стать Правителем мира, как его давние предки-драконы.

Но мой дракон отказался. Сказал, что ему хватит титула «Защитника Мира».

Были и другие проблемы. Например, точка выхода так и осталась открытой. Дэйл опустошил преисподнюю, вызвав свою рать. Но все же… Определенные опасения оставались. Мы долго искали способ закрыть точку выхода. Ведь просто засыпать ее землей — ненадежно.

И в итоге способ был найден — легенды о нем хранились в свитках в одном из восточных государств, и Конраду удалось найти их. А я в последний раз пролила свою кровь в магических целях.

Чтобы запечатать «точку выхода» требовалась кровь ангела. А я на тот момент была единственным в мире лепиари…

Никогда не забуду, как я стояла над разломом. И знала, что должна сделать это в последний раз. Последний раз я пролью свою кровь ради этого мира. И преисподняя больше не сможет причинить нам вреда.

Кинжал я дала в руки Корвину. И он понял… Я хотела, чтобы это сделал он. Когда он, блокируя мою боль, тонко полоснул по моей руке, и несколько капель крови упало вниз, разлом один раз вспыхнул алым и закрылся.

Навсегда.

Даже кровь дракона теперь не сможет открыть его.

Корвин собрал в чашу еще несколько капель моей крови, и ими запечатали остальные известные точки выхода. Просто на всякий случай. Ведь никто не хотел повторения истории с Дэйлом.

А вслед за этим были годы счастья и работы. Корвин с Сэдвиком обустраивали новый мир, учили всех жить в новом режиме. Открыли академию магии, чтобы научить нормальному волшебству. Изредка разоблачали темных магов — впрочем, теперь их осталось очень мало, и сил у них было немного.

… А я писала картины. Стала известной художницей. Но никогда не продавала свои произведения, лишь дарила по желанию и устраивала выставки, при входе на которые всегда стояла очередь.

И любила.

Любила своего дракона. Любила нашего маленького дракончика и нашу маленькую лепиари.

Любила Бога и благодарила за то, что когда-то я вышла из подземелья на свет. И обрела свет в себе, в своей жизни, одарила им мир и своих близких.

…— Пойдем полетаем? — голос любимого мягко вывел меня из нахлынувших воспоминаний. — Черные и белые крылья — как ты любишь!

— Дети увяжутся, — улыбнулась я.

— Нет, любовь моя… Я уже телепатировал Рону, что мы хотим совершить прогулку вдвоем! — рассмеялся Корвин. И подхватил меня на руки, чтобы вынести в сад.

А спустя минуту, что мы любовались голубым небом и легкими белыми облачками, Корвин обратился большим черным драконом, а у меня за спиной раскрылись белые крылья.

И мы взмыли в воздух, раскидывая вокруг искры радости.

— КОНЕЦ-

Примечания

1

Рональд Эль — главный мужской персонаж тетралогии «Кольцо Событий» и книги «Не единственная». В этой книге появляется эпизодически.

2

Кранси — танец, похожий на вальс.

3

Туарне — танец, похожий на фокстрот.

4

Речь идет об истории, описанной в романе «Не единственная» и девушке Аньис Вербайя, которую подарили Рональду, как рабыню.

5

По времени, события книги совпадают с событиями Четвертой книги «Кольца Событий» «Истинный дракон». Поэтому это чудо что Рональд нашел время, хоть немного позаботиться и об этом мире и своих друзьях в нем.

Content

Миленина Лидия
Золушка из подземелья

Глава 1. Странный гость

Глава 2. Знакомство

Глава 3. Глазами мужчины. Корвин

Глава 4. Первая ночь

Глава 5. Ее странности. Корвин

Глава 6. Тайны истории

Глава 7. Водные процедуры

Глава 8. На крючке

Глава 9. Нина

Глава 10. На крючке

Глава 11. Катарсис

Глава 12. Исповедь и решения

Глава 13. Опасный план

Глава 14. Подготовка операции

Глава 15. Страшная правда

Глава 16. Последний вечер

Глава 17. Операция "Бал"

Глава 18. Графиня Рушальтская

Глава 19. Игры герцога

Глава 20. Возвращение

Глава 21. Вместе

Глава 22. Новая тайна

Глава 23. Рушальт

Глава 24. Выбор

Глава 25. Дорога к алтарю

Глава 26. Подземелье драконов

Глава 27. Кровь дракона

Глава 28. Истинные сущности

Глава 28. Игра на выживание

Глава 30. Вспышка во мраке

ЭПИЛОГ

Примечания