Лидия Миленина

КНИГА 2. ХРАНИТЕЛЬ ВСЕЛЕННОЙ

Часть 1. Игра продолжается

Глава 1. Без сна

Пропал. Исчез. Его нет поблизости, и где он, одному Богу известно. Нет, известно еще и ему самому, но от этого не легче. Карина глубоко вздохнула, пытаясь выгнать тревогу, непонятный шок, что она испытала, когда осознала, что инфоблок Тарро вне зоны действия. В комнате было темно. Вдруг перед глазами пронесся по дуге серый космический корабль, настолько реалистичный, что Карине захотелось от него уклониться. Но до Карины корабль не долетел, внезапно он уперся в черную стену. И исчез. А стена придвинулась к Карине, стала еще чернее… Она была ужасна, кошмарна, наплывая, она пробуждала животный, неконтролируемый страх, страх смерти, как будто она сама и была смертью.

— Свет! — испуганно скомандовала Карина. Мягкий свет, постепенно, чтобы глаза успели привыкнуть, наполнил тайванскую комнату. Стена исчезла. Перед глазами не было ничего, кроме двери в коридор. «Слава Богу, почудилось! — с облегчением подумала Карина. Сердце громко билось, пальцы мелко подергивались. Впрочем, утешительного было мало. Похоже, у нее галлюцинации. Доигралась, усмехнулась Карина. Пора заканчивать с этими размышлениями на тему Тарро Рональда.

Она еще раз глубоко вздохнула и плавно выдохнула, чтобы прийти в себя, встала и решительно направилась к двери. Так нельзя. Нужно проветриться. Тихонько прокралась через гостиную, вышла в сад и вдохнула полной грудью. На улице сразу стало легче. Воздух прохладным потоком врывался в ноздри и уносил черное видение.

В небе не было ни облачка, глубокий космос горел множеством крупных звезд. Справа блестела голубая с серебром спираль соседней галактики. Подсвеченные фонарями листья растений слегка колыхались на легком ветерке. Карина подошла к кусту с огромными листьями, похожими на кленовые, и тот словно специально коснулся ее ноги колышущимся листом. Как будто успокаивал. «Что я, собственно говоря, так разволновалась, — подумала она. — Подумаешь, инфоблок вне зоны действия! И на Земле такое было, например, когда абонент ехал в метро. А Тарро мог отправиться и в другой мир или просто в отдаленный уголок космоса. Ничего страшного, скоро он вернется, может быть, даже к утру».

Но вдруг он убежал от нее, чтобы проветриться, прийти в себя? Понял, что в какой-то момент не справится с чувствами, и отправился разобраться с собой или снять стресс с иномирными красотками… Но она тут же осознала, что дело не в этом. Она боится, что он отправился куда-то далеко, в другой мир, на другую планету, и там с ним произошло что-то ужасное. Что он… погиб, исчез навсегда. Пропал.

Карина нервно засмеялась. О ком она волнуется?! Ему две тысячи лет, и все эти годы он ходит по мирам, хранит их (или думает, что хранит). Все это время он успешно справлялся с опасностями, раз дожил до такого возраста. Волноваться о нем — все равно что переживать, что гранитная скала не устоит под порывами ветра и упадет в море. Но сердце громко билось, а в душе тонко звенело: с ним что-то случилось. И эта мысль рождала панику.

Карина тряхнула головой, чтобы согнать наваждение, похожее на паранойю, и посмотрела на небо. Красиво, подумала она. Чуждо, не как на Земле, но красиво. Небо было чужое, не земное, и даже не коралийское, она еще не успела к нему привыкнуть. На месте галактики все время хотелось увидеть Луну или хотя бы розоватый диск Арктуруса, хорошо видный на Коралии. Но это было тайванское небо, и другого ей не предлагалось. Чужие, незнакомые звезды переливались перед глазами. Может быть, у самой дальней из этих звезд Тарро Рональд сейчас плетет свои интриги, играет в свои игры… Карина снова тряхнула головой, чтобы отбросить видение высокой фигуры в черном универсале, появившееся среди звезд.

А вот союзные галактики отсюда вообще не видны, подумала она. Не видны те звезды, у которых может быть Артур. Ее любимый Артур… И при мысли об Артуре на глаза вдруг навернулись слезы, душу пронзила острая боль потери. Артур… Как же она по нему соскучилась! Теперь она сквозь призму набухших слез смотрела на звезды, и, как наяву, видела, что Артур мечется меж этих звезд, ищет ее, сходит с ума от тревоги. И не может найти. Жалость смешалась с почти физической потребностью увидеть его открытое лицо и мощную фигуру прямо сейчас, здесь, рядом. Прижаться, обнять и не отпускать уже никогда. А вслед за этим пришел гнев на себя: о ком она волнуется, вместо того чтобы думать об Артуре?! О Тарро, который похитил ее и разлучил с Артуром?! Это просто глупо. Глупо и стыдно.

Теперь смотреть на звезды было больно. Они слишком остро напоминали о любимом, и о том, что все эти дни она почти не вспоминала о нем. Она повела плечами и решительно пошла обратно в комнату. Выключила свет, залезла в кровать и унеслась в новом потоке неконтролируемых мыслей.

* * *

Ки’Айли проснулась легко и радостно. Смуглый черноволосый Древний рядом еще спал, но она точно знала, что стоит ей пошевелиться, и он тоже проснется. Сон Древних очень чуток. «Иначе, какие из нас Хранители Вселенной, — весело подумала она. — Просыпаемся от каждого шороха, звука, вспышки света». Вот и ее разбудил лучик Арейа, он пробежал от окна и коснулся лица. Это было весело и хорошо.

Предсказательница огляделась по сторонам. Вчера было не до этого… Вчера он принес ее к себе, и вихрь, давно притаившийся в их душах и телах, закружил целиком. Ки’Айли с удовольствием вспоминала отдельные мгновенья, когда единение становилось почти полным и казалось, они стали единым миром. Миром, созданным из них двоих, где нити каждого — импульсы душ, свойства характеров, внутренние порывы, да и тела, в конце концов, — переплетались, создавая новый узор, но не сливаясь при этом до конца. Теперь они были вместе, и это рождало новое, общую новую жизнь, какой еще не было.

В спальне Рон’Альда было светло и просторно. Стены, потолок — белые, как почти везде в Белом Замке. Несколько узорчатых барельефов на исторические темы, огромное окно с видом на сад. Через приоткрытую щель прохладный ветерок колыхал бежевые портьеры и приносил в комнату свежесть. Просто, красиво, лаконично, ничего лишнего. Простор и уют. Пожалуй, ей нравится. Все было так, как надо. И она, Предсказательница Ки’Айли, была с тем, с кем надо и там, где надо. Ки’Айли вдохнула полной грудью, ощущая восхитительную правильность происходящего и полноту жизни.

Она рассмеялась вслух, решительно села и с наслаждением провела рукой по смуглой гладкой спине Рон’Альда. Сон Древнего тут же прервался. Он резко перевернулся и устремил на нее взгляд блестящих черных глаз. В них теплым бархатом сквозила глубокая нежность, от которой они сходили с ума всю ночь, так долго, что оба уснули, хоть спят Древние редко и мало.

— Ты смеешься, как будто звенят колокольчики, — с улыбкой сказал он, закинув руки за голову, — или как будто звенит роса. Доброе утро, антеоли.

— Да? Доброе утро, антео, — улыбнулась Предсказательница. И вдруг посерьезнела. Был один вопрос, который волновал ее не на шутку.

— Рон’Альд… — сказала она, и с наслаждением повторила твердое строгое имя. — Рон’Альд… Вчера ты сказал, что мы будем жить, как сами захотим, как сочтем нужным. Но мы в системе, — она имела в виду систему жизни Древних под властью одного Правителя. — И Правитель может наложить на нас Запрет, если мы станем ему перечить …

Рон’Альд улыбнулся краем рта:

— Правитель не сделает этого. Знаешь, я ведь всегда был в системе не до конца. С тридцати лет я веду проекты, а со ста — веду их под своим собственным руководством. Предпочитаю действовать на свое усмотрение, возможности одаренного телепата это позволяют. А с отцом мы договариваемся и помогаем друг другу. И отец знает, что если лишить меня свободы, то я могу выйти из системы, он давно этого опасается. А представь себе нас вместе? Предсказательница и одаренный телепат. Мы можем выйти из системы в любой момент. Можем даже хранить другие миры самостоятельно, вне связи с другими Древними. В перспективе можем и вовсе основать новую династию. Отец понимает это. Мы оба слишком нужны Древним, чтобы провоцировать наш выход. Разве ты никогда не хотела выйти из системы?

— Хотела, конечно, — усмехнулась Ки’Айли. — Но всегда думала о долге, что я нужна Древним…

— Я меньше думаю о долге, и в целом система меня устраивает. Но не важно, выходим мы из нее или нет. Важно, что такая возможность существует, и отец не помешает нам. Поэтому мы будем жить без особых ограничений, исполняя долг, насколько сами его видим. С чего бы ты хотела начать?

Ки’Айли на секунду задумалась, и идея выплыла из души теплым перламутровым облачком.

— Я хочу помогать тебе с твоими проектами. И чтобы у меня была парочка собственных… Но это все потом. В первую очередь давай построим дом! — рассмеялась она. — В другом мире, в тихом красивом месте. Такой, как нам захочется, и только для нас двоих. Там мы сможем отдыхать, быть вдвоем и рисовать. Ты ведь решил стать художником! — лукаво улыбнулась Предсказательница.

— Отличная идея! — согласился Рон’Альд. — Тогда в ближайшее время этим и займемся! Подберем мир и место, ты нарисуешь дом, я его построю… А сейчас… иди ко мне, антеоли…

Он обнял и притянул к себе маленькую светлокожую предсказательницу, Ки’Айли подалась ему навстречу, и горячий вихрь снова закрутил их в прохладных струях утреннего ветра.

* * *

Теперь она думала об Артуре и, словно в реальности, видела их на Коралии. Высокий светловолосый парень и худенькая черноволосая девушка, взявшись за руки, идут по прекрасной древней планете. Вот они носятся в элеонете и смеются, закладывая крутые виражи. А вот, сидя на полу, играют в коралийскую настольную игру, подначивают друг друга и в итоге целуются… Ходят по мирам, смотрят на динозавров, обсуждают их повадки… Выглядывают из-за куста, рассматривая единорогов, и гуляют под звездами в волшебном мире… Сидят на скалистом уступе на Беншайзе. А вот самое начало — она лезет на скалу, замучившись до изнеможения, пальцы стерты в кровь, колени трясутся. Вдруг горячая рука ловит ее запястье, Карина оказывается уступе, и надежные руки уверенно ставят ее на ноги. А вот еще раньше… она пытается занять голову географией этой планеты. Коралия вроде называется? Неудержимо хочется спать, но она знает, что стоит сомкнуть веки, и снова будет зеленый туман, тягучая боль, рыдания и метания во сне. Она растеряна, ей страшно и одиноко, а все попытки быть смелой и самостоятельно осваивать новый мир — лишь фарс. И вдруг рядом появляется веселый, надежный и внимательный парень с открытой улыбкой и решительным выражением лица. И сразу становится теплее, не так одиноко… А вот их первая ночь…

Господи! Они так подходили друг другу… Дополняли друг друга, им было так хорошо вместе! Проклятый Тарро! Как можно было так бесчеловечно разлучить их! Карина снова перевернулась на спину и попробовала успокоиться. Ее душила ярость. Надо же было все испортить, сломать им жизнь!! Как можно было так поступить! Теперь она почти ненавидела Рональда. Карина глубоко вздохнула. Ненавидеть нельзя, это грех. В конце концов, на ней самой свет клином не сошелся. А вот то, что он похитил землян — это безнравственно, это плохо. И нужно не о себе думать, а о том, как отсюда выбраться.

Карина повернулась на бок. В теле появилось усталое напряжение от долгого лежания без сна. Каждая поза была неудобной, ее хотелось почаще менять. Надо хоть немного поспать. Она постаралась расслабиться, и тело почти полностью успокоилось, дискомфорт ушел.

И снова увидела их с Артуром. Высокий светловолосый парень любит черноволосую девушку. Он часто улетает на другие планеты, хранит их… но всегда возвращается. А девушка (она увидела себя сидящей с ногами в кресле в комнате Артура) тоже любит его и ждет. И когда он возвращается, они снова вместе, взявшись за руки, идут по древней Коралии… Карина видела это со стороны, и в ее сознании играла яркая, бравурная, но с романтичной ноткой музыка. Любовь, преодоление и победа молодости над сомнениями звучали в ней. Словно она видела клип, посвященный им с Артуром, трейлер к фильму о них. Вдруг ей показалось, что это не образ, подбрасываемый подсознанием, а это на самом деле происходит в другой реальности, а она смотрит со стороны. А может быть, Тарро прав — подумала она — существует множество реальностей, вариантов одного и того же… И в другой, альтернативной реальности она не дала Артуру улететь с Криала… Но здесь, в своей реальности, она может только смотреть со стороны и ощущать горечь ошибки… и желать, чтобы тогда на Криале она не была такой гордой. Сейчас она бы снова ждала, а он бы прилетал, они снова были бы вместе… Она никогда не встретила бы Рональда. И все было бы просто… Слишком просто.

«Долбанный Тарро!.. А вот ты, если бы была Хранителем Вселенной, и тебе надо было ради исполнения предсказания и выполнения каких-то глобальных целей похитить пятерых инопланетян, сделала бы это? — поинтересовалась холодная и отрешенная часть Карины. — Причем разместить их в хороших условиях, дать то, что они хотят… — Карина задумалась. — Нет, не сделала бы. Потому что у них не было выбора. Плохо не давать людям выбора, менять их судьбу… А если это изменение к лучшему? — снова спросила отрешенная часть Карины. — Все равно, у людей должен быть выбор, а похищение — это нарушение законов нравственности. Я бы не сделала… Вот поэтому ты и не Хранитель Вселенной», — едко заметила холодная и разумная часть Карины и замолчала.

В инфоблоке сработал будильник. «Восемь часов» — сообщил приятный женский голос. И добавил: «Сегодня ночью вы не спали, вам необходимо выспаться и отдохнуть!» «Без тебя знаю!» — раздраженно сказала Карина и неверной рукой отключила сканирование физиологического состояния. Затем скомандовала «Свет», и в комнате стало светло. Надо было вставать и собираться на работу. Мозг еще раз прокрутил «ролик» про них с Артуром под романтично-бравурную музыку. «Господи! — подумала Карина, — сегодня ночью я не спала ни минуты, ни секунды!». Такого в ее жизни еще не было. И все из-за Тарро!

Она села на кровати. Странно, но чувствовала она себя неплохо. Разве что теперь наконец-то очень хотелось спать, в теле ощущалась приятная слабость, а разум настигли покой и отрешенность. В голове промелькнула мысль попробовать поспать пару часов, и только потом поехать на работу. Это ничего не даст, решила она. «Одна бессонная ночь, как правило, не наносит существенного вреда человеческому здоровью», — пробежала в голове фраза еще из земного курса Психофизиологии и высшей нервной деятельности. Ладно, надо дожить до вечера, а там уж выспаться хорошенько, решила Карина и встала. Несмотря на то, что ее слегка знобило, она приняла холодный душ и немного взбодрилась. Есть совершенно не хотелось, но она заставила себя позавтракать (все той же яичницей), решив, что, если не только не спать, но еще и не есть, до вечера она точно не доживет. Выпила и манио. Напиток произвел чудодейственный эффект. Мысли собрались в кучку и в ближайшее время не собирались разбегаться или уходить на покой. «Вот мое спасение! — подумала Карина. — Даже лучше кофе!» И поехала на работу.

В первую половину дня планировалось закончить работу с алгоритмами спасательской деятельности и начать их внедрять. А во второй половине Карина собиралась поехать с Грайне на осмотр кораблей. Справлялась она неплохо. Блаженная апатия успокаивала, не давала думать о взаимоотношениях с Древними, и в то же время позволяла сконцентрировать силы на рабочей задаче. Она с удивлением обнаружила, что думается ей даже лучше, чем обычно. Правда, иногда она забывала такие простые слова, как «стол», «стул» или «чашка». И тогда понимала, что надо выпить новую порцию манио…

День прошел не зря, Карина была очень довольна. По их с Грайне и Вейрро наметкам за два дня они закончат набор персонала и рассчитают стратегию размещения установок «Голос жизни». Установки уже были спроектированы, технари приступили к сборке, и со следующей недели можно начать размещение.

Теперь сдать отчет и… спать? Да нет, не обязательно! Манио работал очень хорошо, и во второй половине дня Карина чувствовала себя почти бодрой. Осталось сдать отчет, наверняка, Тарро уже вернулся. На этот раз ей было почти безразлично, что она снова встретится с ним, но, идя по коридору, ощутила, что в груди распустилась легкая цветочная радость, словно там засияла радуга. Однако за седьмой дверью направо его не было, ее встретила Кеарра со своей широкой профессиональной улыбкой.

— Его нет, — сообщила она.

— А когда будет? — удивилась Карина. Она уверила себя, что Тарро давно вернулся, и при мысли, что его нет, ее снова охватила паника. Но нужно держать себя в руках, чтобы противная секретарша не догадалась об этом. — Арра Кеарра, я спрашиваю, потому что мне нужно сдать отчет.

— Я понимаю, — вежливым тоном ответила Кеарра, но во взгляде темных глаз Карине почудились хищные огоньки. — Тарро не сказал мне. Вам виднее.

«На что она намекает!» — раздраженно подумала Карина.

— Хорошо, спасибо, — холодно ответила Карина и направилась к двери.

— Я могу сообщить вам, когда он вернется, — формально-деловым тоном сказала ей вслед Кеарра.

— Буду очень признательна. Доброго вечера, арра Кеарра, — с ледяной вежливостью ответила Карина и вышла в коридор.

С Кеаррой нужно что-то делать! Она становится невыносимой! И явно… теперь это стало очевидно: Кеарра ревнует шефа к ней, Карине. «Вот только этого мне не хватало!» — подумала Карина. А часть ее возликовала, ведь Кеарра неплохо знает его, а значит, есть к чему ревновать! Интересные открытия. Но открытия открытиями, а нужно что-то делать. Сил после бессонной ночи было немного, но Карина решила спуститься в спортзал, потренироваться, пока друзья не вернулись, и заодно проверить, вдруг он там, а Кеарра просто не знает.

Невыспавшийся мозг быстро убедил себя, что она найдет его в спортзале и продемонстрировал яркую картинку, как она входит и так же, как несколько дней назад, наблюдает уникальное сражение одним невидимым мечом с восемью тренировочными роботами. Поэтому, придя в спортзал, она очень удивилась, не обнаружив там Тарро. Однако в зале кто-то тренировался. Удары тренировочного робота отражал большой двуручный меч. Приглядевшись, Карина поняла, что этот кто-то был Кеурро Найр, глава военного ведомства. Зрелище по красоте и эффектности сильно уступало тренировке Тарро, но Кеурро был неплохим мастером. У робота работали четыре руки: две с небольшими мечами и две с саблями.

— Добрый вечер! — поздоровалась Карина.

— Добрый вечер, арра Карина! — Кеурро остановил тренировку. — Буду рад, если составите мне компанию.

— Да, спасибо, — растерянно согласилась Карина и спросила, — а вы не знаете, где можно найти Тарро?

— Я не знаю, Тарро Рональд уехал, — спокойно сказал Кеурро.

Сердце Карины упало вниз. «Мог бы и предупредить», — подумала она. И поймала себя на этой мысли: с чего вдруг правитель планеты должен предупреждать ее, когда собирается отлучиться.

— А когда вернется? — спросила она и пояснила, — мне нужно ежедневно сдавать ему отчет. Это его распоряжение.

— Не знаю. Тарро время от времени уезжает и не всегда указывает точные сроки возвращения, — Кеурро был по-военному четок.

— А кто в это время его замещает? — поинтересовалась Карина. Может быть, она должна сдавать отчет тому, кто остается главным на Тайвани?

— Я, — так же спокойно сказал Кеурро, — совместно с главой кабинета министров арро Дейнно Виаром. Вы можете сдать отчет любому из нас, либо дождаться Тарро. Однако у меня не было никаких распоряжений на этот счет. Поэтому, на мой взгляд, вы можете не беспокоиться: отчитаетесь Тарро, когда он вернется.

— Спасибо, — растерянно поблагодарила Карина. Снова подумала и спросила как можно более непринужденно, — то есть вы не знаете, когда он вернется и куда уехал?

— Понятия не имею, — сказал Кеурро и улыбнулся, — не беспокойтесь. Тарро всегда возвращается вовремя.

«Н-да, утешительно…» — подумала Карина.

— Так составите мне компанию? — снова улыбнулся Кеурро. Вообще-то он Карине нравится: четкий, вежливый и надежный. «Почему бы и нет», — подумала она и сняла со стены рапиру. Кеурро с уважением посмотрел на нее, видимо, он встречал мало людей, владеющих невидимым оружием. Карина включила своего тренировочного робота и задала программу на пятнадцать минут. Этого оказалось более чем достаточно… Через пять минут она начала задыхаться, а к концу тренировки ее трясло от усталости, в глазах темнело. «Ничего себе!» — подумала она, утирая со лба пот.

— С вами все в порядке, арра Карина? — спросил чуткий Кеурро.

— Да, спасибо, — задыхаясь, ответила Карина. Зато, даже не выспавшаяся, она загнала робота в угол! Карина повесила на место рапиру, и, пожелав Кеурро доброго вечера, направилась к себе. Пожалуй, пора отдыхать. И пить манио. И подумать, куда же делся Тарро и как ей сдать отчет. Не мог другое время найти для своих поездок!

Друзья еще не вернулись. Карина, ожидая их, устроилась в кресле в гостиной. Снова попробовала позвонить Рональду. С уже знакомой ностальгией в груди произнесла «Вызов. Тарро Рональд Эль». И снова, как и ночью, услышала, что в радиусе связи абонент отсутствует. Что и требовалось доказать, с паникой в сердце подумала она.

«Точно по мирам шляется!.. — она устало откинула голову на спинку кресла, стараясь успокоиться. — Ну шляется, и шляется, тебя это вообще не должно волновать. Но вдруг с ним что-то случилось!» — снова закричала странная ее часть, волновавшаяся о Тарро, словно он был ее мужем или братом. Та часть, что просто боялась его потерять, не думая о том, что он ведь как-то выживал в мирах все бессчетные годы своей жизни. От рефлексии ее спасло появление друзей. Сначала объявился Дух.

— О! Здорово! Рано ты сегодня! — обрадовался он.

— Привет-привет, — Карина привстала и чмокнула его в щеку.

— Ты чего такая пришибленная? — удивился Игорь.

— А что, заметно? — спросила Карина. — У меня начальник пропал.

— Как пропал?

— Да смылся куда-то, на звонки не отвечает, а мне отчет надо сдать.

— Ну и забей, не твои проблемы… Ты ж не виновата, что его нет и сдавать некому.

— Ну да, — согласилась Карина. — Манио будешь? Заказать тебе?

— Да, давай! И не переживай ты! Сегодня в клубешник пойдем, развеемся… Помнишь, вчера говорили… Только дождемся Андрея и пойдем, Анька с Ванькой не хотят, я им звонил…

«Только «клубешника» мне не хватало», — подумала Карина, — «зачем я вчера согласилась?!». В этот момент дверь снова открылась, и появились Анька с Ванькой. Анька была в новом желто-коричневом платье, о котором сообщила, что платье сшито по ее проекту. Она была безмерно довольна своей дизайнерской работой. Наконец, когда четверо землян уже заканчивали обмениваться впечатлениями, на пороге появился Андрей.

— О! Только тебя ждем! Привет! — сказал Игорь. — Сегодня в клубешник поедем!

— Ну вообще четкой договоренности не было, — заметил Андрей, — но я за.

— Лучше бы в театр какой местный сходили, — сказала Карина с улыбкой, — приобщились бы к здешней культуре…

— Ну на выходных можно в театр! А на сегодня я уже просто все организовал… Сейчас позвоню Кеарре, заберем ее и поедем!

Внутри у Карины все опустилось от расстройства. Только Кеарры в свободное от работы время ей не хватало! Отказаться, что ли? Но это слишком сильно будет похоже на побег от неприятного общества, можно подумать она боится Кеарру!

— Зачем Кеарре? — напряженно спросила она.

— Ну… — протянул Дух, — с кем-то же нам надо общаться… Вот я и болтаю иной раз с ней, если встречу. Она приятная девушка, и наша ровесница, если перевести с их возраста на наш. Утром встретил ее, рассказал, что мы в клубешник хотим. А она предложила с нами поехать, сказала, знает нормальный и с удовольствием покажет. Кроме того, — Дух улыбнулся, — она очень хороша собой. Она тебе не нравится что ли, Карина? Чем? Ты бы раньше сказала…

— Да в общем-то ничем, — ответила Карина. Никаких разумных доводов против Кеарры у нее не было. Вот ведь мерзкая тайванка! Теперь она к Духу и к ним ко всем клинья подбивает! И возможно, — по поручению шефа.

— Кроме того что она ногти на работе красит! — усмехнулась Карина. — Ладно, звони!

Похоже, придется присмотреть за секретаршей и потерпеть ее общество. Хоть вечер, обещавший быть приятным, теперь превращался в не пойми что. Хорошо хоть манио действует безотказно, и спать совсем не хочется.

Глава 2. Тайванские пляски

Белые занавески колыхались на легком ветерке. Ор'Лайт протянула свою волшебную белую руку, провела по струящейся ткани, погладила ветерок. Эл'Боурн, подперев голову, смотрел на красавицу, лежавшую рядом. Он любовался гладкой восхитительной кожей, чарующими изгибами фигуры, летящими чертами лица. Изящество и тонкость сочеталось в них со строгостью. Ее красота была почти безупречна. Она затягивала, завораживала, заставляла тонуть в физическом совершенстве.

И в этом было много для души. Эл'Боурн не знал как именно, но связь с этой женщиной, ее прикосновения, ее глубокая чувственность, ее наслаждение близостью — лечили душу. Это было удивительно, ведь он знал, что тысячу лет назад Ор’Лайт чуть не сошла с ума, когда погиб ее муж, с которым она была связана Одобренным браком. Откуда в ней эта способность растворять, рассеивать боль… Может быть как раз из-за того, что она смогла справиться с потерей, которой нет равных среди пережитых Древними?

— Зачем тебе это? — поинтересовался Эл'Боурн продолжая любоваться чувственной красавицей рядом.

— Чтобы не так остро ощущать одиночество, — искренне ответила она, привстала на локтях и обратила на Эл'Боурна свой манящий, обволакивающей взгляд. — Мы все очень одиноки, Эл'Боурн. Ты даже не представляешь себе насколько. Чувственная близость дает возможность ненадолго отрешиться от этого, дает иллюзию, что ты не один. Мы все одиноки от рождения. Но если ты не знаешь, как может быть по-другому, то и не догадываешься о том, насколько ты одинок. Ты не знаешь, что значит быть вместе по-настоящему. Когда другое живое существо всегда рядом с тобой, даже, если вы находитесь в разных мирах. Когда он в тебе, и ты в нем. Знаешь, что такое тысяча лет одиночества после этого? После того, как ты это узнал? — Ор'Лайт тоже оперлась головой на руку и пристально посмотрела Эл'Боурну в лицо. Глаза у нее стали холодные, резкие и пустые. От такого взгляда по коже бежали мурашки, теперь она была, как звезда вдалеке — холодная, красивая, равнодушная.

— Это тысяча лет пустоты, — продолжила Древняя резко и четко. — Как будто от твоей души постепенно отрезают по куску ледяным ножом. И на месте своего, живого, появляется холодная резкая пустота. Холод режет тебе душу, ты один на один с этой пустотой. Она не зарастает, как не может вырасти у нас рука взамен утраченной. Только это не рука, скорее это половина тебя. И ты можешь только прикоснуться к душе другого — через его тело — и ненадолго ощутить себя не столь одиноким. Я беру себе, и дарю мужчинам, иллюзию не одиночества.

Эл'Боурн протянул руку и нежно коснулся мягкой гладкой щеки. Такой глубокой откровенности он не ожидал. Но и сейчас Ор’Лайт была недостижимой и неуязвимой в своем одиночестве. Она не вызывала жалости, только уважительное сочувствие.

— Я даже не представляю, как это тяжело. То, что тебе пришлось пережить… — прошептал Эл'Боурн.

— И не представляй! — вдруг тепло улыбнулась она, обняла ладонями его плечи и слегка потянула на себя. — Дай Бог, чтобы никто не мог даже представить! И кстати… — она резко отпустила его плечи и откинулась на спину. Податливо-соблазнительная, смотреть равнодушно было невозможно, в голове сразу появлялась муть, туман вожделения застилал взгляд.

— Кстати, — повторила Ор’Лайт и томно потянулась. Она явно ощущала его мысли и настроение. — есть и такие, кто от рождения чувствует это одиночество… Например, твоя Ки'Айли и ее избранник.

Эл'Боурн сел. Туман не развеялся, но упоминание любимой девушки разбудило чудовище боли, спавшее в нем все время, что он был с Ор'Лайт.

— Я должен что-то сделать, — сказал Эл'Боурн, уперся локтями в колени и опустил голову на ладони. Притворяться неуязвимым с Ор’Лайт было бесполезно. — Я не могу бездействовать. Но я не знаю что.

Ор'Лайт нежно заскользила рукой по его спине, растирая боль и досаду.

— Ты сам знаешь, что сейчас ты ничего не сможешь сделать. Это невозможно. Они больше не одиноки, и в этом вся проблема. Они не одиноки друг с другом, и для этого им не нужен Одобренный брак.

— Ты хочешь утешить меня этим? Я и так понимаю, что проиграл. — удивился Эл'Боурн и поднял голову.

— Я не собиралась утешать тебя, — Ор'Лайт прижалась к его спине обнаженной грудью, мир в очередной раз поплыл перед глазами. — Я обещала помочь тебе — и помогаю. И себе тоже. Ты ничего не можешь изменить прямо сейчас, — последнюю фразу она промурлыкала, скользя обнаженным телом по боку Эл'Боурна. Мужчина сжал зубы, чтобы не накинуться на нее. — Но ты проиграл лишь битву, а не войну. И ты можешь сделать кое-что на будущее, — Ор'Лайт неожиданно отстранилась. Тело Эл'Боурна разочарованно простонало. Телу не хотелось думать о будущем. В отличие от его владельца, ему хотелось сразу — здесь и сейчас. Ор'Лайт отсела подальше:

— Поговори с ней. Скажи о своих чувствах и дай понять, что в будущем у нее есть выбор. Это будет подарком, это будет против твоего самолюбия, но это полезно вам обоим. Зная, что у нее есть выбор — Рон’Альд или ты — она не отдаст ему одну неуловимую, крохотную часть души. Эта часть будет принадлежать тебе и ждать своего часа.

— Ты думаешь, стоит так сделать? — Эл'Боурн внимательно посмотрел на свою советчицу. Любовницу, подругу, женщину, которая заполняет им пустоту. И заполняет чистой водой бездонный колодец его ревности и боли.

— Думаю да, — серьезно ответила Ор'Лайт, — сделай это на будущее. Когда-нибудь эта часть может прорасти. Сохрани ее.

— Я попробую, — сказал Эл'Боурн. — Хоть это и больно. Спасибо, Ор'Лайт!

Эл'Боурн наклонился к ней, заскользил руками по изящным плечам, коснулся губами трепетной шеи… «Ее сыновья во много раз старше меня!» — подумал он на секунду, вспомнив, что его любовнице пять тысяч лет. Краем сознания Эл’Боурн удивлялся тому, что происходило между ними. Это было и утешением, и внезапно сбывшейся мечтой юности. О том, чтобы его выбрала Ор'Лайт — на время, надолго рядом с ней никто не задерживался — мечтали все юные Древние. О ней ходили легенды и слухи, сплетни и шепотки. Но теперь Эл’Боурн знал, что ни один из этих слухов даже близко не касался той бездны наслаждения, что дарило общение с Ор’Лайт.

— Обожаю влюбленных мужчин. В вас столько нереализованной страсти, желания близости… Я могла бы сделать так, что ты думал бы будто влюблен в меня, — прошептала Древняя, выгибаясь, крепче прижимаясь гибким телом к его твердой плоти. Теплые губы оказались у его уха. — Но это было бы слишком иллюзорно даже для меня… Поэтому, так реальней, нам хватит этого…

Мир стянулся в одну точку и растворился в мягких губах под его губами и обволакивающем наслаждении блаженной иллюзорной близости.

* * *

Спустя четверть часа приодевшиеся Дух, Андрей и Карина встретились с Кеаррой на стоянке беало. Кеарра доброжелательно поздоровалась с парнями, обменялась холодным кивком с Кариной, поинтересовалась, где еще двое землян. Карина присмотрелась к ней. Откровенное платье Кеарры вполне подходило для походов в ночной клуб, и та вполне могла отправиться туда сразу после работы. Сама Карина надела облегающее черное с серебром платье спортивного покроя, обнаруженное среди предоставленной Анькой одежды. Пожалуй, в самый раз для ночного клуба. Впрочем, в платье в ночной клуб она шла в первый раз. Да и вообще в ночном клубе она была всего трижды в жизни, и каждый раз в джинсах. Карина не слишком любила подобное времяпрепровождение. Ничего интересного, если только подвигаться, потанцевать и тем самым разгрузить мозги, например, после сессии… Почему бы не сходить иногда, особенно в хорошей компании. Правда, сейчас нужно еще присмотреть за Кеаррой. Что это она ребятам в друзья набивается…

За руль села Кеарра, рядом устроился Дух и тут же принялся непринужденно болтать. Андрей и Карина сели сзади.

— Чем она тебе не нравится? — шепотом спросил Андрей.

— Я думаю, она спит с начальником, — доверительно сообщила Карина.

— А тебе-то что? — удивился Андрей. — У тебя ксенофобия? Противно, что он спит с гуманоидшей?

— Нет, — улыбнулась Карина, — у меня морально-этические принципы.

— А-а… — протянул Карасев, — буду знать, Карина Александровна. Я ничего такого в этом не вижу.

Неожиданно Дух замолчал, а Кеарра слегка обернулась назад:

— Арра Карина, вам так и не удалось узнать, когда вернется Тарро? — поинтересовалась она тоном, в котором только глухой не услышал бы ехидства.

— Нет, арра Кеарра, — не менее ехидным тоном ответила Карина. Противника лучше бить его же оружием, подумала она, хоть терпеть не могла игру в холодную вежливость с поддевками, — боюсь, я не очень старалась.

— Вы чего? — изумился Дух, — может, на «ты» перейдете? Мы не на работе!

— Арра Карина, — Кеарра наигранно вздохнула, — занимает очень высокое положение в нашем обществе, я просто не смею обращаться к ней как к простой смертной.

— А мне не хотелось бы ставить арру Кеарру в неудобное положение. Арра Кеарра, должно быть, опасается нарушения субординации, мне не хотелось бы провоцировать ее подобной либеральностью, — парировала Карина.

Дух и Андрей переглянулась. Небось, жалеют теперь, что затеяли эту поездку вчетвером, подумала Карина. Но Дух снова начал развлекать Кеарру разговором, расспросами о жизни на Тайвани, шутками и байками, и обстановка разрядилась. Они пролетели над озером, добрались до города и вскоре приземлились возле эклектичного, красно-зеленого здания, которое Андрей шепотом охарактеризовал как «бред пьяного кубиста» Карине на ухо.

Карина думала, что весь вечер будет бороться со сном, однако присутствие Кеарры вызвало новый всплеск адреналина, да и действие не так давно выпитого манио еще не закончилось. Она чувствовала себя нормально, не считая нервной вздернутости, тонким стержнем засевшей в солнечном сплетении.

В клуб вела красно-желтая дверь («шизофреническое сочетание цветов» — прошептала Карина Андрею). Внутри все было как в земных клубах. Царил полумрак, мелькали разноцветные огни, подсвечивающие танцпол. Вдоль стен стояли столики со стульями на силовой подушке и удобные диваны с красной или зеленой обивкой. На большой танцплощадке в центре огромного зала под вполне «вменяемую», как охарактеризовала ее Карина, музыку отплясывали молодые тайванцы. В дальнем конце зала располагалась большая сцена, где, по словам Кеарры, вскоре должно было начаться шоу. Клуб считался хорошим и либеральным, Кеарра рассказала, что здесь она порой расслабляется после работы.

Подошел официант, по рекомендации Кеарры, Дух с Андреем заказали местный «веселящий» напиток. Кеарра тоже выбрала его, а официант и друзья вопросительно посмотрели на Карину. Карина решила не пить ничего веселящего, опасаясь, что это сильно повлияет на невыспавшийся организм.

— Манио, — сказала Карина.

— Бодрящий или вечерний? — вежливо осведомился официант.

— Бодрящий, — твердо ответила Карина.

— А если спать не будешь? — поинтересовался Дух, когда официант отошел. — На тебя вроде и кофе всегда сильно действовал…

— Да не, думаю, буду, — сказала Карина.

Заказанный ребятами напиток оказался ярко-желтой жидкостью с плотным голубым слоем сверху. Кеарра сказала, что как раз он и обеспечивает веселящий эффект напитка. А назывался напиток «слеза радости». Название Карине понравилось, но попробовать из Андреева бокала она отказалась. По словам друзей, было очень вкусно, но совершенно без «градуса». Вскоре Кеарра, которая несколько подобрела от выпитого, и чуть ли не оттаяла даже к Карине, предложила пойти потанцевать, Дух отправился с ней.

Карина и Андрей сидели рядом, чтобы можно было разговаривать под громкую музыку. Карина попивала манио, Андрей — «слезу радости», и они обсуждали, как одета молодежь в клубе, какие из песен им нравятся, какого цвета бывают глаза у тайванцев, чем интересным заняться на выходных. Посетители клуба были одеты разнообразно и ярко. Мимо продефилировал высокий худой тайванец в желтых брюках в мелкий зеленый горошек, а сверху на нем была оранжевая рубашка в синюю клеточку.

— На земле это был бы великолепный костюм клоуна, — заметил Андрей. — А им вот нормально…

Большинство мужчин были в брючных костюмах и рубашках — с высокими воротниками, без воротника, с разрезом до живота, или в длинных плащах колоритного вида. Женщины — в платьях и юбках всевозможных фасонов, в таких же, как у мужчин, плащах, брючных костюмах и облегающих футболках. Карина заметила даже нескольких в коротких юбках с… кринолином и шутливо сообщила Андрею, что тут есть костюмы по типу «баба на чайник». Так Карина и Андрей знакомились с местным «бескультурьем», пока к ним не пританцевала разгоряченная довольная Кеарра, таща за руку Духа. Несмотря на приподнятое настроение, она подчеркнуто вызывающе посмотрела на Карину:

— Арра Карина, а вы почему не танцуете? — спросила секретарша. — Вам не нравится наша музыка?

— Нравится, — спокойно ответила Карина. У Карины настроение тоже поднялось, и она была более добродушно настроена даже к Кеарре. В конце концов, секретарша, по-видимому, просто глупая ревнивая девица, лучше не обращать внимания на ее выпады, а отвечать спокойно и доброжелательно. — Музыка хорошая, я просто не хочу.

— А-а, а то я уж подумала, что наши танцы недостаточно хороши для вас, — многозначительно сказала Кеарра.

Каринину доброту как рукой сняло. А ведь эта дура ее на слабо берет! Ну она ей покажет! Какого-то универсального стиля в танцах здесь не было. Все танцевали кто как мог под быструю динамичную музыку. По одному, в парах, небольшими кружочками. Карина никогда не занималась бальными танцами, зато еще в школе год прозанималась спортивными — это было как раз в ее духе. Потом ей надоело, но навыки сохранились вместе с хорошей физической подготовкой и позволяли иногда произвести впечатление на танцплощадке. Но почему она ведется, как подросток, на такой простенький, дешевый развод?! «Неужели одна ночь без сна напрочь отшибла у меня здравомыслие, — подумала Карина, — или это влияние долбанного Тарро? Надо было спокойно ответить и продолжить сидеть на диванчике». Но возмущение и желание доказать Кеарре, что она, Карина, неплохо смотрится на танцполе, не дали остановиться.

Она протанцевала на танцпол, аккуратно пролезла между двумя высокими парнями и выложилась, как могла, под задорную и энергичную музыку. Танцевала Карина хорошо. Вероятно, ее движения произвели впечатление на тайванцев, потому что вскоре вокруг нее собрался большой круг наблюдателей, которые порой даже аплодировали, похлопывая себя по бедру. Наверно, и на Тайвани не каждый может присесть в полушпагате и красиво выйти из него, не потеряв ритм… Но вскоре бессонная ночь опять дала о себе знать. Карина поняла, что с трудом сохраняет координацию движений. Голова начала кружиться, дыхание сбилось, сердце колотилось быстро и громко в груди и в голове, разрывая ее на части. Дождавшись окончания песни, Карина улыбнулась тайванцам вокруг, и пошла обратно к Андрею.

По пути ее поймал за руку Дух, другой — он держал руку Кеарры:

— Все? А я думал, во время следующей песни мы с тобой исполним «танец страсти», и они совсем обалдеют… — признался он.

— У тебя есть прекрасная партнерша, — добродушно сказала Карина. Кеарре она показала! Пожалуй, никто в этом зале еще не вызвал большего ажиотажа! И этого достаточно. Пусть теперь наслаждается общением с Духом, если ей так надо. Посмотрим, как она дальше будет себя вести, а пока надо отдохнуть. Тем более что взгляд, которым тайванка смотрела на Карину, был теперь задумчиво-уважительным. По пути к столику Карину еще несколько раз пригласили танцевать, но она отказалась жестами (ни у одного из потенциальных партнеров не было адаптера), и облегченно упала на диванчик рядом с Карасевым.

— Чего-то ты замученная, — заметил Карасев. — Но фурор произвела! Завтра в местных СМИ, наверняка, будет много сообщений, как проводит свободное время глава Космической службы спасения!

— О Господи! — простонала Карина. — Я об этом не подумала… Для тайванцев очень важно реноме…

— Ну я бы не переживал, Карина Александровна, — заметил Карасев, — ничего скандального ты не сделала. Танцевала одна, так что скомпрометировать тебя никто не мог. Танцевала хорошо, а это разве что поднять твой статус может. Так что, я думаю, переживать не стоит. А вот проверить завтра местные СМИ — просто из интереса — смысл есть.

— Н-да… Спасибо, Андрей, — сказала Карина. — Надоумил. Больше я туда не полезу.

А может быть, Кеарра этого и хотела? Спровоцировать ее и получить компромат? Может, для этого поездка в клуб и затеяна? Под эти предположения Карина погрузилась в отрешенную апатию, сердце перестало выскакивать из груди, и ей снова захотелось спать. А апатия опять принесла доброту. У Кеарры свои интриги, свои амбиции… Может, она просто хотела поставить ее, Карину, на место, ведь со стороны она вполне похожа на выскочку, которую Тарро непонятно за что назначил на высокую должность. Пускай. Всегда можно разобраться — острыми фразами или прямой честной конкуренцией. А еще лучше — непрошибаемой добротой и вежливостью. Нужно только выспаться, чтобы обрести их.

— Манио, — сказала Карина, когда к ним снова подошел официант забрать пустые бокалы.

— Ну ты даешь! — изумился Андрей. — Скоро он у них закончится, и нам придется переехать в другое место.

— А ты сам поплясать не хочешь? — спросила Карина.

— Возможно, — улыбнулся Карасев. — Только не знаю, какую из тех тайванок выбрать…

— Выбирай любую, — зевнула Карина, — они все одинаковые.

Карасев рассмеялся и пошел танцевать… с первой попавшейся из «тех» тайванок.

Карина выпила в одиночестве манио, от этого сердце снова громко забилось. «Похоже, у меня легкая тахикардия с положительным инотропным эффектом на почве недосыпа и избытка манио», — подумала Карина. Невыспавшийся мозг почему-то лучше помнил термины, чем простые слова. Да, пожалуй, на сегодня с манио надо заканчивать.

Вскоре началось шоу, друзья с Кеаррой вернулись за столик. Кеарра выглядела растерянной и больше не цеплялась к Карине. Должно быть, поняла, что на любую выходку встретит достойный отпор. На сцене танцевали пары, выскакивали тайванцы в костюмах птиц, музыка сменялась диалогами двух ведущих… Наверное, было интересно, но уставший мозг Карины отказывался понимать общую нить шоу, да и вообще отказывался что-либо воспринимать. Цветные огни слились в одну разноцветную пляску, шоу закончилось, и Дух с Кеаррой снова отправились танцевать.

— Поехали-ка домой, — сказал Карине Андрей.

— Поехали, — согласилась Карина. Только вот вставать совсем лень, так бы и заснуть здесь на диванчике.

Глава 3. Личный ад Карины Ландской

Дома Карина с облегчением опустилась на кровать. Голова кружилась, виски сдавливало, руки и ноги были невесомыми от слабости. Не только разум, но и тело отчаянно требовало отдыха. Казалось, оно облегченно растаяло, едва опустилось на опору. Можно было не держать себя и расслабиться… Сейчас вот заснуть и все. Гори оно все синим пламенем. Карина помолилась, собрав в кулак расплывающееся сознание, и собралась спать. Господи, как хорошо! Голову тоже больше не нужно было держать, и она упоенно слилась с подушкой.

Карина думала, что сразу заснет, уплыв в ночь на крыльях усталости. Но через некоторое время обнаружила, что снова не может заснуть. Ощущение было странное. Разум словно боялся отключиться и цеплялся на окружающий мир. Мысли-ощущения обвевали липким веером, не давали расстаться с реальностью и погрузиться в блаженную ночную тьму.

Можно поспать… Но не тут-то было. Видимо, разум вознамерился за две ночи решить все накопившиеся задачи. Теперь он сфокусировался на том, почему Артур не сказал, что Древние не могут иметь детей с обычными людьми. Нет, конечно, она не сердилась на него, но что-то в душе саднило, как мелкая заноза.

Артур любил ее и не хотел ей зла. Вряд ли он боялся, что она его бросит, узнав, что детей у них не будет. Артур понимал, что Карина не из тех девушек, которые считают рождение детей смыслом жизни или «обязательной частью программы». Не то чтобы Карина не хотела иметь детей. Она просто не очень об этом думала. Ей было и так интересно жить. А вопрос самореализации, стоявший перед ней не только на Земле, но и на Коралии, собиралась решать профессиональной деятельностью, занимаясь полезной работой. Поэтому о детях Карина, как правило, не думала. Конечно, она предполагала, что когда-нибудь ей захочется иметь детей, и она станет мамой. Даже на Земле пятерка друзей была слишком молодой, чтобы заводить детей (хотя две Каринины приятельницы того же возраста уже обрели родительское счастье). А уж на Коралии пятеро друзей и вовсе считались почти детьми. В двадцать лет коралийцы только заканчивали школу…

Она, конечно, допускала, что детей у нее может и не быть. Но именно допускала, думала, что все же будут. И вот теперь надо было осознать, что да, она не родит ребенка, потому что ни при каких условиях не изменит Артуру, не уйдет к другому, не нарушит обетов человеческой любви…

Но почему же Артур ничего ей не сказал? Душа, обретшая шарообразную плотность и целостность, внезапно ощутила ответ. Нет, он не боялся, что она уйдет, не собирался ей врать или умалчивать. Он просто тоже не думал об этом. У него-то и вовсе были тысячи лет, за которые он все успеет. А никто другой не сказал, потому что предполагали, что Артур ей давно все сообщил. Карина облегченно вздохнула. Все хорошо. Артур хороший, он не хотел ничего плохого. И обратилась к самой себе с вопросом: «ну что, теперь мне можно поспать?».

Подсознание злорадно усмехнулось: а теперь на повестке дня главный вопрос, неразрешимый — куда делся Рональд и почему. Вот это был действительно сложный вопрос. Так же, как и то, хотел ли он ее целовать, и если хотел, то почему не поцеловал… Карина повернулась на другой бок и ощутила, что голова кружится. Причем очень сильно, такого она еще никогда не чувствовала — словно описывала большие круги широкого радиуса. Ну когда же она заснет! Она попробовала отключить мысли. Но мысли были волнующими, вызывали живой, тонкий отклик в душе, и вовсе не собирались прекращаться.

Куда делся, еще ладно — либо в других мирах, либо где-то далеко в этом мире. Например, в Союзе шпионит. А вот связано ли его исчезновение с тем, что у них произошло на море? Может быть, она его действительно задела, и он отправился залечить душевную рану? Или он …эээ… мысль показалась Карине очень красивой и привлекательной… любит ее, но не хочет с ней связываться, поскольку она такая недолговечная, и теперь ушел в другие миры, чтобы забыть ее. Как она вначале и подумала. Но зачем забывать! Это же трусость! Страх перед болью! Карина повернулась на спину, задыхаясь. Да нет, вряд ли. Не похоже на него, не тот человек. Слишком долго он прожил, слишком опытный и сильный, чтобы бежать из-за девушки. «Что ты выдумываешь? — сказала Карина самой себе. — Вы с ним знакомы шесть дней! Какая тут может быть любовь. Спать».

«…Понятно, что не тот человек, чтобы «бежать». А какой он человек? «Что, Карина Александровна, — сказала Карина самой себе, — «встроенный рентген» сломался? Какой он человек? Что скажешь? И давай скажи-ка еще, что в нем от Древнего, а что просто его человеческие качества? Ты же всегда все знаешь об этом!» Подсознание уже открыто глумилось над ней, усмехалось во весь свой черный бездонный рот. Карина вздохнула. Пока она не разрешит эту загадку, она спать не будет, есть не будет… Мозг пытался понять это, словно это было самым важным в ее жизни. «Ну… начнем с доброты. Для тебя всегда это было важно. Вот добрый он или злой? Вроде очевидно, что какой-то откровенной злости в нем нет. Жесткий порой — это да, но не злой. А добрый? Порой — да, только не добрый, а скорее добродушный и снисходительный. И часто — откровенно теплый. Уже что-то. Ну и умный. Такой умный, что с ума сойти! Самый умный человек в мире, и тут ничего не скажешь. Ну хорошо, согласилось подсознание, но путано ты как-то излагаешь. Где былая четкость и уверенность?.. Ну где? — удивилась Карина. — Где-то там, в прошлом, до Тарро Рональда. А еще он сильный духом, четкий, строгий и невероятно, глубинно спокойный. И все это вряд ли связано только с тем, что Древний». Она видела, что он сам такой, хотя без опыта, даваемого парой тысяч прожитых коралийских лет, тут не обошлось. Такое спокойствие, такая бездонность могут быть только следствием бесконечных осознаний и проживаний, упавших в его душу за бессчетные годы.

Подумав об этом, Карина ясно увидела перед собой бесконечную бархатно-теплую бездну его взгляда и не смогла отвести внутренний взор. Потонув в ней, она почувствовала, как наконец-то начинает по-настоящему успокаиваться. Ей даже думать об этом было приятно и хорошо. Разум уплывал в бездонный космос, звезды мерцали, горели, играли… Как хорошо. Как спокойно. Можно заснуть и знать, что все всегда хорошо. Надо же, космос, а в нем тепло… — зевнул Каринин разум.

В этот момент инфоблок пикнул и сообщил, что пора просыпаться. Однако на этом его заявления не закончились. Видимо, вчера ей все же не удалось отключить сканирование фаз сна, и его голос (ехидно, как показалось Карине) сообщил:

— Сегодня вы спали пять минут. Быстрый сон — пять минут, глубокий сон — ноль минут. Общее время сна за последние двое суток — пять минут. Вам необходимо срочно выспаться!

— Без тебя знаю, сволочь! — в сердцах сказала она инфоблоку и стукнула по нему рукой. Инфоблок, вероятно, испугался, и замолчал.

Карина с трудом села на кровати. Тело словно растворялось, было очень слабым, ватным и невесомым. Несколько минут она тупо вглядывалась в темноту перед собой. Потом вздохнула и сказала себе: нужно признать, что у меня бессонница. Первый раз в жизни. От переживаний и размышлений и, вероятно, от выпитого на ночь манио. А на работу ехать надо. Там же собеседования с самого утра! Она встала и отправилась в гостиную завтракать. Голова продолжала выделывать круги. По пути пол внезапно выгнулся бугром, и ее шатнуло к стене. Карина испуганно оперлась за стенку. Вздохнула. Ну что ж… Пороемся в аптечке. Только сначала в душ.

После душа Карина поплелась к аптечке, встроенной в буфет, где заказывали еду, и подобрала набор стимуляторов и поддерживающих препаратов. Физиология и биохимия тайванцев мало отличались от человеческой, поэтому химические вещества были практически те же, что применялись на Коралии и даже на Земле. Карина заказала себе аскорбиновую кислоту, набор других витаминов, включая В1, необходимый для нервной системы, янтарную кислоту и какой-то общестимулирующий препарат. Подумала и заказала на вечер снотворное.

Фармакологические средства помогли. Практически сразу она почувствовала, что более-менее превращается в человека. Головокружение существенно уменьшилось, в теле появились силы, мир перед глазами перестал кружиться и расплываться. Но тошнило по-прежнему сильно. А хочется ли спать, она уже не понимала. Вроде бы привалится где-то — и заснет… Но в то же время казалось, что мозг утратил способность спать, и, может быть, уже не хочется…

По пути к беало стало еще лучше. Она снова могла решать тактические задачи, думать о чем-то конкретном и действовать, например, сообразила на всякий случай включить автопилот в беало — на случай, если заснет за рулем.

Работалось не так уж плохо. Правда, ощущение отрешенности и апатии тоже присутствовало. Стоило хоть немного отвлечься от размышлений о конкретных вещах, как оно накатывало в полной мере. Голоса звучали издалека, мир казался далеким и расплывчатым. Грайне и Вейрро переглядывались, украдкой бросая на нее взгляды. Карина замечала, но сил хватало только игнорировать. Время от времени кто-нибудь якобы незаметно пододвигал ей стул или убирал препятствия с пути ее следования. Впрочем, она и сама знала, что ее шатает. Хорошо, что вокруг нее такие корректные сотрудники, не выспрашивающие, что с ней случилось. Карина подумала, что, вероятно, они тоже смотрели ленту новостей и связывают ее состояние с обильными возлияниями и танцами предыдущей ночью.

Есть все это время совершено не хотелось, немного подташнивало, поэтому аппетит отсутствовал. Но под внимательным взглядом Вейрро и Грайне отказываться от еды было нельзя. Карина поковыряла желто-красную лепешку, разрекламированную как очень вкусную, заставила себя съесть какой-то буро-оранжевый салат. От запаха и вида еды тошнило еще сильнее, но есть было надо, чтобы избежать лишних вопросов.

Под самый вечер технари продемонстрировали первую собранную установку «голос жизни», что было встречено взрывом аплодисментов. Завтра планировалось разобраться с расчетами и составить план работ — теперь уже нередко выездных — на следующую неделю. В итоге день получился длинный, тяжелый даже для выспавшегося человека, но крайне продуктивный.

* * *

А вечером Дух вколол ей снотворное. Карина собиралась сделать это сама, но, как ни старалась скрыть изможденное состояние и неровную походку, друзья заметили. Она хотела позаботиться об Игоре с Андреем, заказала им манио и бутерброды в буфете, а когда подошла забрать заказ, ее в очередной раз мотнуло. Дух резко встал, придержал ее за плечи одной рукой, а другой подхватил стакан с манио из ее руки. Но часть напитка все же вылилась Карине на юбку.

— Чего-то тебя шатает… — заботливо сказал Дух, а Андрей и Ванька с Анькой переглянулись. — Ты как себя чувствуешь, биг босс? Что с тобой?

Андрей придвинул кресло, и Карина без сил опустилась в него.

— Да ничего страшного… Засыпаю плохо, сплю мало, а день насыщенно проходит. Видать, недосып накопился… — врать не было смысла, но она приуменьшила размах проблемы. Ей было немного стыдно за свое состояние и не хотелось, чтобы друзьям пришлось с ней возиться.

— Плохо дело, — сказал Карасев, — ты давай уж это… Выспись!

— Вопрос — как! — усмехнулась Карина.

— Так, может, тебе снотворное? — спросил Дух. — От активной работы мозг будоражится и не спишь.

— Ага, уже думала об этом. Сегодня вколю снотворное..

— Давай я тебе вколю, — предложил Игорь, — а то ты совсем серая, еще вену продырявишь.

— Да местными шприцами сложно не вколоть, все ведь автоматическое. Но давай, — согласилась Карина.

— Или, Карина Александровна, причина в том, что вы злоупотребляете волшебным манио, — широко улыбнулся Андрей.

— Ты меня раскусил, Карасев! — рассмеялась Карина. — Все дело в волшебном манио!

— Щаз… бутерброд доем и пойдем делать укол, — сказал Дух.

Карина пожелала всем доброй ночи, и они с Игорем пошли к ней в комнату. На столике лежало приготовленное утром снотворное — разовая доза, обещавшая крепкий сон на ближайшие девять часов. Автоматический шприц нужно было поднести к вене на руке и нажать на нем кнопочку.

— Эх… давно уколов не делал… — вздохнул Дух. — Даже приятно! Закатайте рукав, мадам…

Карина послушно закатала рукав белой кофточки, которую носила второй день. Дух мельком прочитал инструкцию, и, приложив шприц к руке, нажал кнопку. Уколы, как и на Коралии, тут были совершенно безболезненные.

— Ну вот, спи на здоровье. Расскажешь завтра как впечатления от местных фармпрепаратов! — улыбнулся Игорь.

— Хорошо. Спасибо тебе огромное! — с улыбкой зевнула Карина. — Доброй ночи!

* * *

В имении Рода Энио было тихо и спокойно. Щебетали птицы, едва слышно журчала вода. Свежесть легкой прохлады обвевала обнаженные руки девушки, задумчиво сложенные на коленях. Ки'Айли сидела спиной к почти оконченной картине и непривычно спокойно смотрела на Эл'Боурна. Ее лицо на фоне темного лилового неба казалось воплощением печальной прозрачной тишины. А вокруг ее головы резвились нарисованные драконы. Теперь к их силе и мощи прибавилась мудрость. Картина стала глубже, красивее, а до завершения оставался один штрих — крошечная белая полоска на горизонте.

Эл'Боурн сидел напротив Ки’Айли, опираясь руками на колени, и тоже молчал. Мысли повисли в тишине. Они казались такими же ощутимыми и реальными, как произнесенные вслух слова. На секунду ему подумалось: должно быть, ее избранник живет как раз в таком мире. В мире, где мысли столь же ощутимы, видимы, реальны, где их невозможно скрыть или скрыться от них.

Но если он не нарушит тишину, то недоговоренности так и останутся, так и повиснут между ними на всю оставшуюся жизнь. Не для того он пришел, чтобы промолчать. Решение было принято. Да и слишком редко теперь Ки'Айли бывала в имении своего Рода. По большей части она жила в Белом Замке или пропадала в других мирах с Рон'Альдом. Только звонок Эл'Боурна и незавершенная картина привели ее сегодня сюда.

— Я люблю тебя, Ки'Айли, — в полголоса произнес он, — не только как брат…

— Я знаю, — Ки'Айли сказала это очень тихо, не поднимая глаз. Необычно тихо, и неожиданно грустно.

— Знаешь? — изумленно прошептал Эл'Боурн.

— И всегда знала. Теперь я это поняла, у меня словно открылись глаза, — тихо продолжила девушка. Неожиданно она подняла на него взгляд. В нем читалось странное чувство: то ли жалость, то ли мольба. И еще в нем были понимание и печаль, спокойные и тихие.

— Знаешь, — продолжила Ки'Айли, — когда мне было семнадцать лет, я была влюблена в тебя. Ты был для меня смелым, умным и сильным старшим другом, в которого я не могла не влюбиться. Я писала тебе стихи — они до сих пор лежат где-то у меня в столе. Мечтала, что я повзрослею, и мы вместе будем ходить по мирам, спасать Вселенную, вести проекты. И я буду сражаться бок о бок с тобой! Мы будем два любящие друг друга Хранителей, совершающие подвиги и предающиеся безумной любви в перерывах между ними! Это были юношеские, детские мечты… Я краснела, когда ты приходил к нам — наверно, ты этого не замечал — хранила память о наших встречах и снова, снова писала стихи…

Эл'Боурн в изумлении смотрел на нее. Прошедшая жизнь встала вверх ногами.

— Я отдавала себе отчет, что ты видишь во мне лишь веселого ребенка, мечтающего об авантюрах. Сестренку, которую приятно и интересно развлекать, с которой забавно провести время. И я давала тебе это, а сама мечтала, что однажды ты увидишь какая я прекрасная девушка! — Ки'Айли рассмеялась. Долго хранить спокойствие и тишину она не могла. — Но ты не видел во мне женщину тогда. Не подпитываемая взаимностью, детская мечта быстро угасла.

— А потом я повзрослела, — серьезно продолжила Предсказательница. — Ты снова стал для меня любимым братом. Я ценила твою доброту ко мне. Ты ведь всегда заботился обо мне, развлекал, находил на меня время. Знаешь, порой ты был для меня самым близким человеком… Хоть я прекрасно знала, что и ты не понимаешь меня с моими Предсказаниями, — Ки’Айли неожиданно горько усмехнулась. — Ты не понимал меня, но всегда принимал такой, как я есть. И это неоценимо. Спасибо тебе.

— Я любил тебя, Ки'Айли, — простонал Эл'Боурн, — просто любил!

— Не сразу. Ты полюбил меня, когда я повзрослела. Сейчас я думаю, может быть так сбылась моя мечта детства… Ты зачастил к нам, все чаще проводил со мной время. Иногда мне думалось, что, если бы ты любил меня не только как брат, то все было бы по-другому. Что я, может быть…, давно обрела бы то, что искала. Или что-то другое, нежданное, но тоже настоящее. Порой мне казалось, что ты действительно неравнодушен ко мне. Но это лишь неуловимое ощущение, ты ведь всегда вел себя только как брат и друг, ни словами, ни действиями не показывая чего-либо большего. Я разубеждалась в своих ощущениях. В итоге я пришла к выводу, что, либо мне только кажется, либо, если я и интересна тебе как женщина, то братская твоя любовь сильнее, и ты сознательно выбираешь быть мне братом и другом. Я уважала твой выбор.

— Сейчас же, — Ки'Айли пристально, проницательно смотрела на него. Ее искренность стала режуще-ясной, — когда я встретила его, все встало на свои места. Я поняла, что ты любишь меня, а я всегда это знала. Всегда ощущала, не признаваясь себе до конца. Потому что, если бы я призналась себе в этом, то мне пришлось бы сомневаться и мучить нас обоих. А ты слишком дорог для меня, чтобы делать тебя тем, «с кем все не понятно».

— Но знаешь, я сомневаюсь, стоит ли говорить тебе это… — в ее голосе вдруг послышалось волнение. — Но я скажу, чтобы никакая неискренность не стояла между нами! Я думаю, что…, если бы я не встретила Рон’Альда, то в итоге я была бы с тобой. Не сейчас, прошло бы много лет, может быть, сотни лет… Но в итоге то, что было между нами, проросло бы.

— Ки'Айли… — Эл'Боурн в отчаяньи сжал ее руки. Ему хотелось кинуться на колени перед ней, обнять ее ноги и умолять вернуть все обратно. Вернуть ее былую юношескую мечту, ее смутные подозрения, ее надежды обрести с ним это загадочное «то, что искала». Он едва сдерживал себя, чтобы не сделать так. — Прости меня! Да, я… Я все испортил! Я тридцать лет любил тебя и ни разу не сказал тебе об этом, не показал, не намекнул! Я просто трус! Неужели ничего нельзя исправить…?! Я хотел..

— Не надо, Эл'Боурн, — Ки'Айли аккуратно высвободила руки и мягко погладила его кисть. Ласково, ненавязчиво, но выставила дистанцию. — За что тебе просить прощения? За то, что ты не хотел быть одним из многих? За то, что не хотел услышать мой отказ? За то, что ты надеялся вниманием и братской любовью заслужить мою взаимность вместо того, чтобы начать безнадежное ухаживание? Мне кажется, здесь не за что просить прощения. Ты все сделал правильно. Я не могла бы не сомневаться. Я не знала, смог бы любимый брат стать бо́льшим для меня или нет. Я лишь дала бы надежду, но не более того. И эта неопределенность мучила бы нас. Я бы сказала «я не знаю…», и этот намек на будущее мучил бы нас обоих. А теперь все ясно, и мы избежали многих мучений благодаря твоему молчанию и деликатности… Спасибо, Эл'Боурн.

Эл'Боурн убрал от нее руки. Его любимая расставила все по местам, разрушила его мир и собрала из него новую мозаику. Мозаику, в которой многое открылось, полную сожаления и безнадежности. Но он слишком сильно любил ее, чтобы упрекать или досадовать на нее. Он мог досадовать только на себя. Ки’Айли была невиновна — во всем.

— А теперь уже поздно! И нет ни этой надежды, ни этой неопределенности! Нет ничего! — с отчаяньем сказал Эл'Боурн. — Что осталось у меня?!

— У тебя осталось то, что всегда принадлежало тебе. Моя любовь сестры, — сказала Ки'Айли. — Моя дружба и доверие. Моя вера в тебя, мои мысли о тебе.

Эл’Боурн собрался. Вдохнул поглубже и взял себя в руки, как он умел. Как делал это на поле боя, когда нужно забыть о чувствах, отключить их и делать то, что следует. Было то, что он должен, обязан сказать ей. То, что советовала Ор’Лайт.

— Ки’Айли, я, в отличие от тебя, не вижу будущего и ничего в нем не понимаю. Сейчас ты с Рон’Альдом. Ты любишь его. Но ты знай, что у тебя всегда есть и будет выбор, — сказал он. — Между…

— Я знаю, — быстро ответила девушка, — спасибо тебе. Ни у кого нет такого великодушия и решимости, как у тебя.

— Толку то от него, — грустно усмехнулся Эл’Боурн.

— Знаешь, у меня в душе навсегда останется эта печаль, — Ки’Айли вдруг грустно улыбнулась, в ее глазах стояла горечь. — Печаль о несбывшемся. О том, что могло быть (или не могло, но думалось, что могло), а не сбылось.

Вот она эта часть, о которой говорила Ор’Лайт, та часть, что будет принадлежать ему. И эта часть — всего лишь печаль о несбывшемся. Так мало, так смешно, так незначительно…

Эл'Боурн встал. Разговор был окончен, мозаика сложилась.

— Ты расскажешь ему о нашем разговоре? — спросил он по-деловому жестко. Его сердце заледенело. В центре души любовь смешалась с болью, а вокруг корочкой льда сомкнулось самообладание. Самое лучшее для нее, чтобы он ее отпустил. Самое лучшее для него — сохранить эту крохотную искру несбывшегося, что только и принадлежит ему в ее душе. Все было ясно.

— Нет, если ты этого не хочешь, — спокойно сказала Ки'Айли.

— Хорошо, пусть это останется между нами. Хотя он ведь телепат. Вряд ли ты сможешь что-то скрыть, если он это не позволит. Мне все равно. — Эл'Боурн отошел к выходу с веранды, скрестил руки на груди и невидящим взглядом посмотрел в сад. — Спасибо, Ки'Айли, ты внесла ясность. Я буду на Коралии через неделю, если захочешь увидеться — позвони мне. И, поверь, я не буду тебе докучать. Тем более, что ты теперь такая неуловимая, — он усмехнулся, и, впервые не обняв сестренку на прощание, пошел по дорожке. Не оборачиваясь, с решимостью отчаявшегося человека. Обнимать Ки’Айли теперь было слишком больно, хоть хотелось даже сильнее, чем всегда. Это могло сломать ледяной панцирь его самообладания. Чужая женщина, его любимая женщина. И будет такой всегда. Недостижимая, живущая в реальном мире. В том мире, что остался снаружи, за его ледяным панцирем.

— Хорошо, — спокойно кивнула Ки’Айли и больше ничего не ответила. Она молча смотрела ему вслед. В ее взгляде была печаль. И неуловимое, как запах чистого воздуха, сомнение.

* * *

Впоследствии Карина вспоминала эту ночь как самую ужасную в жизни. Даже первые ночи на Коралии, когда она просыпалась в холодном поту и в слезах, с раздирающей душу болью были не столь мучительны. А эта ночь была настоящей, неприкрытой пыткой. Вероятно, с местным снотворным оказалось что-то не так. Стоило Карине поплыть в сон на волне успокоения, как другая волна подхватывала ее и выносила обратно. Волны чередовались, тело немело, голова кружилась.

Это был ад. Оформленных мыслей не было, только навязчивые затягивающие образы. Карина не знала, сколько времени прошло. Казалось, уже несколько часов волны швыряют ее туда-обратно между сном и бодрствованием. Она начала вспоминать разные способы успокоения… Попробовала считать овец, как учила в детстве бабушка. Но на двухсотой овце ее затошнило от этого. Овцы прыгали перед глазами, веселились и, напротив, будоражили разум. А стоило какой-нибудь особо покладистой овечке застыть и кротким взглядом позвать в негу сна, как накатывала будоражащая волна и уносила обратно. Разум просто боялся спать, словно заснуть означало умереть… Карина протянула руку, посмотрела время на инфоблоке: три часа по местному времени. На сон оставалось максимум пять часов. В итоге ей надоело бороться с собой.

…Ну что ж, остается признать, теперь, когда уже нет смысла сопротивляться, что… Тарро Рональд волнует ее. Что она… влюблена в него? Нет, это чувство сложно назвать просто влюбленностью. Это нечто большее, странное, но необыкновенно глубокое и широкое. И острое. Он сказал тогда в ресторане, что испытывает острую потребность в ее обществе. Вот и она тоже… Пора признаться себе в этом. Общение с ним — это что-то немыслимое, непередаваемое, затягивающее. Это самое интересное из всего, что было в ее далеко не скучной жизни. Это вообще самое лучшее, что с ней когда-либо происходило! Она просто физически ощущает нехватку его присутствия — здесь в правительственной полусфере, на Тайвани, да и вообще в этом мире! И если он не вернется, ее жизнь останется пустой и смятенной. В голове возник образ новогодней елки, с которой падают блестящие украшения, а потом чьи-то руки метелкой сметают звездочки в совок и выбрасывают на помойку… Так же будет и с ее жизнью. Праздник, наполненность закончатся, мишура облетит…

Признаю, окончательно признаю, что Тарро Рональд мне небезразличен. Только можно мне поспать? — подумала Карина, чувствуя, как руки и ноги немеют, а голову снова сжимает обруч. Подсознание усмехнулось. Ну и что? Признавай что хочешь, а сна не будет. Эти волны будут кружить тебя, бросать туда обратно, и в конце концов разобьют о скалы. Или ты разобьешься о невозмутимость и спокойствие Тарро. Итог один.

Карина повернулась на спину. Сердце колотилось, и она знала: если бы свет был включен, то перед глазами бы темнело. Хуже пытки еще не было. Она посмотрела на часы: пять утра. Лучше совсем не спать, чем так мучиться.

— Свет! — дрожащим голосом сказала Карана. В комнате стало светло. Она попробовала сесть. Получилось. Все было как вчера, только еще хуже. Голова кружилась, периодически ее сдавливало жестким обручем, перед глазами мельтешили темные круги. Любое, даже небольшое движение, вызывало сердцебиение, и начинало не хватать воздуха. «Третьи сутки без сна приносят с собой галлюцинации», — прозвучала в голове очередная фраза из земного курса ВНД и психофизиологии. Да, действительно, словно издалека, ей слышался шум, навязчивое гудение, мягкое, но неприятное. Ага, и функции мозга уменьшаются на сколько-то там процентов, больше шестидесяти, вспомнилось ей. Карина помолилась, как могла, и неровной походкой отправилась приводить себя в порядок.

Пару часов до прихода сотрудников она писала план работ на следующую неделю. Над каждым пунктом думала очень долго. А в какой-то момент решила, что первым делом нужно проверить, не построена ли в окрестностях Тайвани «Звезда смерти». Если да, то сначала нужно заслать туда десант и уничтожить ее, прежде чем имперцы приведут в действие свое страшное оружие… В общем, в голову приходили идеи одна бредовее другой…

Весь день Грайне с Вейрро и технари продолжали переглядываться. Карину это раздражало, но сил что-то с этим делать не было. Все силы уходили на то, чтобы продолжать функционировать и участвовать в рабочем процессе — издалека, как сомнамбула. Единственной целью стало дожить до вечера. А там… А что там? Может, она вообще разучилась спать и скоро помрет. Вот вернется Тарро на Тайвань через неделю, и ему сообщат, что глава Космической службы спасения безвременно померла от недосыпа… Карине стало смешно от этой мысли. И одновременно очень жалко себя, в правом глазу даже зародилась слезинка.

От обеда она отказалась, а в шестнадцать часов при попытке встать со стула чуть не потеряла сознание. Вроде бы в последний, восьмой, рабочий день тайванской недели принято работать не полный день? Больше она просто не выдержит, упадет в обморок, а тогда избежать госпитализации и докладов Тарро будет невозможно. Да и сообщения в прессе…

— На сегодня заканчиваем, — слабым голосом сказала она, собирая остатки воли в кулак, чтобы не заснуть или не потерять сознание прямо сейчас. Сотрудники переглянулись, а Грайне выразительно посмотрел на Вейрро, словно давая знак.

— Карина Александровна, разрешите, я отвезу вас домой? — просящим голосом сказал Вейрро.

— Хорошо, спасибо, Вейрро, — вздохнула Карина и встала. Пожалуй, сама она и верно не доберется. Муть перед глазами развеялась только для того, чтобы взор атаковали черные летающие круги.

Вейрро быстро отвез ее домой, еще раз предложил обратиться к врачу, покачал головой на ее отказ, посоветовал лечебную траву от бессонницы, довел ее до кровати и отбыл.

Карина присела на край кровати. И стала медленно думать, что же ей делать. Она уже не надеялась уснуть и боялась снова попасть в тот ад, что мучил ее последние три ночи. Пойти что ли к аптечке заказать эту траву? Но для этого нужно встать… А ей явно надо лечь! И пусть будет не сон, а обморок… Вот помрет она, тогда Тарро пожалеет, что не предупредил ее, когда уезжал… Да, точно пожалеет! В этот момент просигналил инфоблок.

— Вам звонит Тарро! Принять? — вежливо осведомился он.

Измученное сердце скакнуло в груди и замерло в шее, мешая дышать. Господи! Ну и что ей делать!

— Принять! — обреченно скомандовала Карина и дрожащим пальцем нажала на экране запрет видеосвязи. Увидев ее в таком виде, он сразу все поймет. И неизвестно, что подумает! Надо как-то отмазаться, сейчас она сдать отчет не сможет.

— Добрый день, Карина, — смуглое лицо в инфоблоке было, как всегда, спокойное и надежно-родное, а голос — такой же глубокий, чуть бархатный.

— Добрый день, — с напряжением ответила Карина.

— Жду твоего отчета за три дня. И, кстати, я достал для вас коньяк, — лицо на экране улыбнулось краем рта.

— Спасибо, — сказала Карина дрожащим голосом. — Можно, я завтра заберу и сдам отчет? На сегодня… — Карина подумала, что бы соврать.

— Ты уже у себя, не в Службе? — осведомился Тарро серьезно.

— Да…

— Включи видеосвязь, — властно сказал он.

— Зачем? — в панике спросила Карина.

— Хочу посмотреть, что с тобой произошло.

— Ээээ…. — Карина обреченно нажала на кнопку.

— И не надо отодвигаться, не поможет.

Карина устало вздохнула и приготовилась, что сейчас произойдет конец света. Ну, конец и конец. Ей стало все равно. Когда она слышала его голос, когда знала, что он где-то тут, неподалеку, под ногами появлялась почва, возникала опора. Все вернулось на круги своя.

— Жду тебя через десять минут, — сказал он, глядя на нее с экрана.

— Эээ… Я …

— Либо через десять минут ты будешь у меня, либо через десять с половиной я буду у тебя, — с усмешкой сообщил он.

— Хорошо, — вздохнула Карина и обреченно выключила связь. Интересно, как это он собирается оказаться у нее за полминуты, если она не придет вовремя… И что сейчас будет, непонятно. Дойдет ли она до седьмого кабинета направо, тоже неясно. И будет ли там эта Кеарра, перед которой совершенно не хотелось светиться в таком виде. Но сейчас она увидит его. И гори оно все… Хотя это самый неподходящий момент, чтобы встречаться с Тарро! Неужели ей нельзя спокойно поспать сейчас, когда она точно знает, что он вернулся и все стало хорошо?

Карина кинулась к зеркалу. Ясно, что он разглядел ее изможденный болезненный вид даже через инфоблок. А может, и мысли прочитал… Карина в панике потянулась за оставленной Анькой косметичкой. Но дрожащими руками она себе такое лицо нарисует, что лучше и не пробовать. И поплелась к двери.

Каждый шаг давался с трудом. От того, что она посидела спокойно, стало еще хуже. Пол постоянно прогибался, ноги были ватные, она их почти не чувствовала. Видела только прямо перед собой, на периферии зрения мелькали мошки, в ушах гудело, тошнота волнами подкатывала к горлу. Перед глазами то возникала серая паутинная мгла, то наплывали черные пульсирующие круги. После пятой двери она почти потеряла сознание. Постояла, подышала и поплелась дальше. В итоге десяти минут хватило едва-едва.

Карина не успела назвать свое имя перед дверью, да и вообще забыла об этом, основной задачей было устоять на ногах. Дверь сама отъехала в сторону, она сделала шаг внутрь. Застилаемый серой пеленой взгляд отметил, что Кеарры нет, и уперся в высокую сильную фигуру в черном универсале. «Хорош», — подумало ускользающее сознание. Пошатнувшись, она сделала еще один шаг внутрь, он быстро придвинул ей кресло, и она упала в него.

— Я-а-а… — протянула Карина, распластываясь в кресле и стараясь не ускользнуть ни в сон, ни в обморок.

Рональд присел напротив, и Карина встретилась с ним глазами. От взгляда в бездонный космический колодец перед взором вдруг прояснилось, серую паутину разнесло в клочья.

— Карина, — спокойно и вкрадчиво сказал он, словно собирался объяснить что-то обиженному ребенку, — мне нужно было срочно кое-что проверить и кое-что найти в одном весьма отдаленном мире. И заодно я забрал коньяк для вас.

— Нашел «кое-что»? — апатично спросила Карина.

— Нет, — он с улыбкой покачал головой.

— А почему тогда вернулся? — спросила она.

— По ряду причин.

«Интересно, отношусь ли я к этому ряду? — подумала Карина. — Ну и плевать, если он читает мысли … Надоело!»

— А скажешь, что именно найти и в каком мире?

— Не скажу, — снова улыбнулся он. «Гад!» — подумала Карина. А вслух апатично согласилась:

— Хорошо… А откуда коньяк, скажешь?

— Не скажу.

«Точно гад!» — подумала Карина и повторила:

— Хорошо.

— Карина, скажи, когда ты последний раз ела? — спросил он в ответ.

— Не скажу! — с наслаждением отомстила Карина.

— Хорошо, — сказал он и усмехнулся:

— Тогда ешь.

Он поднялся и направился к буфету. Каринин мозг, утративший чувство самосохранения, залюбовался его движениями. Упругими, мягкими и в то же время уверенными. «Ты прекрасен, гад!» — подумала Карина, утратившая и способность к сопротивлению. Он что-то налил в высокий стакан, подошел, снова сел рядом и вложил стакан ей в руку. Шейк, не шейк, что-то непонятное, серого цвета, по консистенции действительно напоминающее густые шейки или жидкую кашу.

— Не могу, — призналась Карина, чувствуя, что ее вытошнит после первого же глотка.

— Ешь, а то уволю! — усмехнулся Рональд.

— За что? — ужаснулась Карина и сжала стакан.

— За непрофессиональное поведение, — ответил он и убрал руку, убедившись, что она хорошо держит стакан.

Карина, мучительно преодолевая тошноту, сделала глоток. Как же это было здорово! С первым глотком она почувствовала, как глюкоза или что-то еще всасывается в кровь, разносится по организму, а чувство сдавленности в голове и мелькающие круги сменяются сонливостью и опьянением, какое ощущаешь, когда поешь после большого перерыва. Карина сделала еще глоток, а затем жадно выпила весь стакан. Ей явно стало лучше…

— Спасибо! — искренне поблагодарила она и посмотрела ему в лицо, стараясь не заснуть прямо здесь. Он теплого космоса его взгляда становилось еще лучше, из него не хотелось уходить… Рональд забрал у нее пустой стакан и спросил:

— Скажи, а когда ты последний раз спала?

— Не скажу, — снова, но уже с улыбкой, отомстила Карина.

— Тогда спи, — сказал он.

— Ну, я пошла… — протянула Карина, с трудом заставила себя встать и сделала шаг к двери.

— Подожди, я тебя провожу, — Карина почувствовала, как горячая сильная рука обхватила ее спину. Краем вновь обретенного бокового зрения она заметила, что другой рукой он взял со стола две бутылки коньяка. Ну, это уже было слишком, слишком позорно…

— Не, я сама… — Карина вывернулась из-под руки и тут же снова за нее ухватилась, одновременно прислонившись спиной к стенке — слишком сильно ее качнуло. Перед глазами снова проплыла пара черных пульсирующих кругов, мир вокруг опять поблек и посерел. Рональд оперся правой рукой о стену сбоку от нее, чтобы ей было удобнее держаться — как за поручень. Чувствуя, что она просто висит на его руке, ощущая стыд, желая провалиться сквозь землю, Карина запрокинула голову и безнадежно посмотрела ему в лицо.

— Тебя отнести? — с явным интересом спросил он.

В черном космосе плясали бесенята. От них в голове прояснилось, мир обрел краски, а круги лопнули и разлетелись, как мыльные пузыри.

— Нет! — почти простонала Карина, она представила лица правительственных работников при виде местного Тарро, который тащит куда-то бездыханное тело директора Космической службы спасения.

— Поспишь здесь? — он удивленно поднял брови, очень похоже на то, как это делала сама Карина. Бесенята кувыркались и подпрыгивали, разгоняя из Карининой головы муть и тошноту.

— Нет, пожалуйста… — взмолилась Карина, представив, как ее разыскивают друзья. Ищут, и, может быть, даже находят… спящей в апартаментах Тарро.

— Тогда пошли, — серьезно сказал он и снова крепко обхватил ее спину.

Дорогу до апартаментов землян она прошла как пьяная. Старалась не заснуть на ходу, собирала остатки воли. Пару раз перед глазами снова промелькнуло по гадкому черному кругу, но в целом ее одолевала простая сонливость. Здоровая, глубокая, без тошноты, дурноты и вздернутого напряжения.

Рука оказалась очень удобная. Сильная, надежная, горячая. Это было особенно приятно, потому что в последние дни она постоянно мерзла. Оставалось только делать вид, что переставляешь ноги и стараться не заснуть на ходу. Иногда им навстречу попадались правительственные служащие, которые почтительно кланялись Тарро. Тот кивал им, весело помахивая зажатыми в другой руке бутылками коньяка. «Ну вот, теперь они думают, что мы с ним идем бухать», — подумала Карина. Тоже не здорово и материал для СМИ! Это была последняя полностью оформленная мысль, прежде чем разум Карины окончательно заскользил в блаженную негу сна. Открылась первая дверь — усилием воли зафиксировала Карина — а должно быть две… Открылась вторая — в ее комнату.

«Кровать, — подумала Карина, упершись взглядом в собственную постель, — счастье», — и заснула.

* * *

Тарро Рональд Эль аккуратно опустил заснувшую девушку на кровать и поставил коньяк на столик. Затем снял с девушки туфли и поставил их на пол. Не слишком ровно, так, словно она сама скинула их прежде, чем броситься на кровать. Присел рядом на край кровати, бережно приподнял ее левую руку и что-то набрал на ее инфоблоке. Еще несколько мгновений после этого он держал Каринину руку, потом встал и долго, внимательно смотрел в ее успокоенное лицо. Невесомо коснулся ее щеки, так же легко провел рукой по волосам. Отвернулся, и, заметив на столике описание снотворного, включил его. Быстро прокрутил пальцем появившуюся голограмму, невесело усмехнулся, бросил на спящую девушку еще один долгий взгляд и вышел.

Глава 4. Лабиринт

Проснулась Карина отдохнувшей. Раздетая и под одеялом. В голове постепенно восстанавливались события последних четырех суток. Чувствовала она себя, как после долгой болезни. Или — после запоя… Казалось, в предыдущие дни она столкнулась с неуправляемой стихией в виде мучительной бессонницы. Словно упала в бурную реку, и ее понесло потоком, из которого не выбраться, пока не выловят. А выловил-то ее, похоже, именно Тарро, подумала Карина. Вытащил, как котенка из воды…

Карина села на постели. С рефлексией на тему Тарро пора заканчивать, а то, не дай Бог, еще в какой-нибудь поток свалишься. И вообще лучше в ближайшие дни с ним не видеться. Ей было стыдно за «непрофессиональное поведение», а еще больше — за сцену в его апартаментах. Посмотрев на инфоблок, Карина обнаружила, что уже шестнадцать часов следующего дня. Она привела себя в порядок и вышла в гостиную. Четверо друзей расположились вокруг столика и, попивая сок, увлеченно играли в настольную игру: на большом экране мелькали силуэты космических кораблей, а друзья водили по экрану пальцами. Какие-то местные «Звездные войны», наверно, подумала Карина.

— Привет всем! — поздоровалась она.

— О! Доброе утро, Карина Александровна! — Дух оторвался от игры. — Мы уж думали, ты до вечера не проснешься! Похоже, местное снотворное свалит и лошадь — тебе аж на два дня хватило! Я это понял, еще когда мне пришло сообщение твое, что ты ложишься спать раньше девятнадцати. Мы проверили, уж больно странно это было — и верно спишь — даже дверь не закрыла!

Карина улыбнулась и никак не стала комментировать Духовы выводы. Никакого сообщения она не отправляла, и сомнений, кто это сделал и не закрыл дверь в ее комнату, у нее не было.

— Выспалась? — поинтересовался Андрей.

— Еще как!

— Ну садись тогда, присоединяйся, если хочешь, — заметил Дух, — в общем, правила такие…

— Я позволю себе сначала позавтракать! — рассмеялась Карина и направилась к буфету. Есть хотелось так, что ей казалось, она съела бы пять небольших слонов. Впрочем, слонов на Тайвани не было, поэтому пришлось ограничиться гигантскими малиновыми котлетами из буфета. А манио Карина не взяла. Теперь ее тошнило при одной мысли о волшебном напитке тайванцев.

Земляне отдыхали, пили сок, болтали. Дух предложил распланировать выходные.

И вдруг прозвонил его инфоблок:

— Вам звонит Тарро. Принять? — инфоблок Игоря говорил приятным девичьим голосом, чем-то похожим на голос Изабеллы.

— Ничего себе! — изумился Дух и согласился на прием звонка.

Лицо Тарро, возникшее на экране инфоблока, лучилось спокойной доброжелательностью.

— Доброго дня, Игорь.

— Хм… Доброго дня…

— Хорошего отдыха. Надеюсь, первый выходной день проходит хорошо.

— А, да… Спасибо. Тебе тоже, — Дух немного растерялся.

— Предлагаю завтра совершить экскурсию по планете. Если не возражаете, заеду за вами в десять. Обсуди, пожалуйста, с друзьями.

Карина, украдкой всмотрелась в экран инфоблока и заметила на лице Тарро знакомый слегка озорной блеск на фоне общего спокойствия. Земляне усиленно закивали.

— Да, конечно! — растерянно согласился Дух, и более уверенно добавил: — Мы поедем, конечно!

— Хорошо. Доброго дня!

— Доброго дня.

Экран погас. Земляне изумленно переглянулись.

— Экскурсия от самого Тарро! Что это с ним, вроде он всю неделю не баловал нас вниманием, — ошарашенно сказал Дух. — Наверное, занят был. А теперь у него тоже выходные и он вспомнил о… эээ… гостеприимстве.

— И мы уже согласились, — усмехнулся Карасев.

— Ну, так глупо отказываться! А может быть, и опасно! — заметил Игорь. — Кстати, я сам его обо всем и расспрошу, про баланс, Древних и прочее!

«Интересно как, — подумала Карина, — что ему теперь нужно? Вряд ли просто хочет нас развлечь». Впрочем, она ведь решила не думать о Тарро и не рассуждать о его намерениях. Все равно она их не понимает.

— Все, граждане! Предлагаю сворачиваться и ехать на озеро! Надо проветрить мозг! — заключил Дух.

Когда земляне собрались и направились к выходу, Карина как бы невзначай поравнялась с Анькой.

— Анька, извини, пожалуйста… — она решила найти ответ на животрепещущий вопрос, — скажи…

— Да? — Анька доброжелательно посмотрела на нее.

— Скажи пожалуйста, а кто… эээ… меня вчера раздел… Я помню, что вроде легла в одежде…

— Не волнуйся, это я, — улыбнулась Анька, — ну с небольшой Ванькиной помощью…

— А ты думала, кто?! — заржал и обернулся Дух, обладавший феноменальным слухом. — Начальник?!

* * *

На следующий день Тарро заехал за ними на белом шестиместном беало. Одет он был в бежевую облегающую рубашку с косыми лацканами и такого же цвета брюки. Карина отметила, что он предпочитает однотонную одежду и очень далек от эклектичных тенденций тайванской моды. Она немного опасалась выговора за свое «непрофессиональное поведение» (да еще и при друзьях!) и вообще в его присутствии чувствовала себя смущенно. Поэтому села с Карасевым во втором ряду, совершенно не претендуя на место рядом с пилотом. Анька и Ванька устроились сзади, а переднее пассажирское кресло занял Дух. Экскурсия началась…

Они пролетели над городом и держали путь на северо-запад, огибая горы. Рональд рассказывал им об истории Таи-Ванно, о том, что интересного можно посмотреть на планете, что именно они увидят сегодня.

Как и на Земле, здесь когда-то существовали древние цивилизации, от которых сохранились только памятники архитектуры и разрозненные сведения из старинных свитков и каменных пластин. Достоверная, известная нынешним тайванцам история планеты началась примерно пять тысяч лет назад. Рождались и гибли государства, правители делили территорию, так продолжалось почти четыре тысячи лет до тех пор пока страна под названием Маори-Гэй не сделала большой шаг вперед. Развивалось все: техника, культура, религия, искусство, военное дело… Со временем это государство обрело несколько колоний на островах, завоевало пять соседних и стало лидирующей нацией на планете. А еще чуть позже в этой стране родился древний король, сумевший частично войной, частично — переговорами объединить все страны на континенте и за его пределами. Этот король впервые в истории планеты получил титул Тарро. Правил он около пятидесяти лет. Благодаря гениальному уму и железной воле гуманоид полсотни лет держал планету в единстве.

Однако всегда есть недовольные. Среди семей, претендовавших на престол, созрел заговор. Короля отравили. Но заговорщики не смогли удержать единство планеты. Серия войн за независимость привела к тому, что всепланетное государство распалось, произошел очередной раздел границ. Их так и продолжали делить из века в век до тех пор, пока не появился некто Рональд с неизвестной планеты.

— Обидно, что того дядечку отравили, — заметил Дух.

Рональд рассмеялся:

— Да, таких правителей всегда мало, не только в истории Таи-Ванно, но и в истории любой планеты. Однако государство не распалось бы, если бы ему удалось ввести и закрепить законы, поддерживающие общепланетарное единство независимо от того, кто правит. Это сложная задача. У Тарро это не получилось. Только его воля и культ личности удерживали единство на планете в те времена. А культ личности сам по себе не стоек. Всегда есть недовольные.

— А ты? — спросил Дух. Карина заметила, что друг чувствует себя совершенно непринужденно. Карину тоже отпустило. Отчитывать ее Тарро, видимо, не собирался. Он вообще не выделял ее на фоне остальных землян, даже не смотрел в ее сторону. С одной стороны, это расслабляло, а с другой… Лучше об этом не думать. Просто наслаждаться приятным днем, интересной экскурсией и легкой атмосферой, которая лечила душу, измученную переживаниями и мыслями.

— Когда тебе надоест… заниматься Тайванью, она останется единой? Сможет удержать уровень технического и культурного развития? — продолжал расспрашивать Дух.

— Думаю, да, — ответил Рональд. — Уже сейчас на Таи-Ванно система поддерживает себя сама. Прямое вмешательство требуется редко. И когда мне, как ты говоришь, «надоест», система останется. А культ моей личности превратится в легенду, в базовый политико-социальный миф, который тоже будет работать на ее поддержание. Кроме того, я собираюсь посещать Тайвань и направлять течение событий даже в те времена, когда она уже не будет представлять интерес для общекосмической истории.

— А сейчас представляет? — спросил Андрей.

— Несомненно. И очень большой. Таи-Ванно — это вторая сила во Вселенной, отличная от Коралии с Союзом.

— К тому же, — усмехнулся он, — меня не так просто отравить.

Неожиданно беало стало спускаться, и земляне увидели нечто невообразимое. На высоком холме стояло строение, не похожее ни на что, когда-либо виденное ими. Сооружение было огромным, широким и высоким одновременно. В нем сочетались несочетаемые цвета: красный соседствовал с зеленым, синий с серым и желтым. Состояло оно из бесконечного количества треугольных, круглых, пирамидальных, тороидальных, кубических и прямоугольных частей. Они наслаивались друг на друга, как разноцветные модули в фантастическом доме, собранном ребенком из деталей конструктора. В центре эти модули стояли друг на друге и уступами поднимались вверх, на огромную высоту. К зданию подлетали и парковались беало, выходили тайванцы, подходили к зданию и пропадали в дебрях фантастического сочетания формы и цвета.

— Что это? — изумилась Карина.

— Поражает, да? — улыбнулся Рональд. — Сразу видно, что строили не люди. Это первый монотеистический храм Таи-Ванно, выстроенный еще во времена первого Тарро. Понятно, что с тех пор здание много раз перестраивали и усовершенствовали. В центре находится зал, где по сей день идут службы. А остальные детали создают весьма интересные лабиринты. Согласно вероучению Тэй-хо, самому распространенному на планете: прежде чем живое существо приходит к Богу, оно должно преодолеть лабиринт воплощений и лабиринт отдельно взятой жизни. Там ему встречаются испытания, награды, наслаждения и потери — все, чем обычно наполнена жизнь. А задача существа — не увлечься этим, не заблудиться в лабиринте и найти путь к Единому. При этом только вера в Единого и любовь к нему может вывести из лабиринта. Считается, что, если существо искренне обращается к Богу, то Он берет его за руку и проводит по лабиринту. Лабиринт моделирует эти воззрения. Таи-ваннцы заходят в лабиринты, каждый из которых оканчивается в центральном молитвенном зале. И молясь, идут через них. Надо сказать, лабиринты весьма запутаны, не всегда легко их преодолеть. Кроме того, в них содержится много картин и голограмм, искушающих или пугающих. Таи-ваннцы постарались создать модель вероучения наиболее приближенно к жизни. Сейчас мы спустимся, и при желании вы можете посетить этот храм. Это интересно хотя бы с точки зрения знакомства с таи-ваннскими лабиринтами — достаточно характерной особенностью их культуры.

Беало причалило вблизи эклектичного строения, земляне вслед за Рональдом высыпали наружу. Тайванцы в восторге оглядывались на правителя, почтительно здоровались, кивали землянам. Рональд приветственно поднимал руку и улыбался.

— Можете сходить туда, — сказал он землянам.

— А ты? — спросил Дух.

— Возможно, позднее я присоединюсь к вам. Но я слишком хорошо знаю эти лабиринты, что бы вам было интересно в моем присутствии, — усмехнулся он. А Карина заметила, что в нем снова промелькнуло что-то от жесткого и загадочного правителя.

— Ну что, полезли? — спросил Дух.

— Ну, слазать-то надо обязательно! — заметил Карасев. — Раз это важная местная достопримечательность! Да и сама концепция, я так понимаю, не лишена смысла. Правда, Карина Александровна?

— Несомненно, Андрей Александрович, — улыбнулась Карина, — предлагаю вот тот зеленый куб в качестве входа. Только очень прошу вас, давайте вести себя прилично! Тайванцы приходят сюда молиться. Может быть, и нам не грех…

— Скакать и визжать точно не будем! — рассмеялся Дух. — Пойдемте..

Анька с Ванькой лезть в лабиринт отказались, взяли себе сок в автомате поблизости и устроились на травке. Карина бросила взгляд на Тарро. Правитель спокойно смотрел, как они с Духом и Карасевым заходят в лабиринт.

Вход был сделан в виде небольшого круглого отверстия в метре над землей. Трое землян во главе с Духом пролезли в эту дыру и оказались в пустой комнате с зелеными стенами. Лишь в дальнем углу виднелась следующая дыра. Ничего страшного или «искушающего», как сказал Тарро, пока что им не встретилось. Друзья бодро отправились дальше. Они прошли еще несколько модулей — красный, желтый и серый, затем проползли в совсем уж миниатюрную дыру и оказались в абсолютно темном пространстве, стоя на четвереньках.

— Ну, вот и первое испытание! — во весь голос сказал Дух. — Они что, темнотой нас хотят напугать? Или, может быть, искусить?! Кхм…

— Похоже на то! — согласилась Карина. — Я думаю, стоит на ощупь поискать выход, через который можно пройти дальше. Не обратно же ползти!

— Да уж! — согласился Дух, он был где-то впереди, именно оттуда раздавался его громкий голос. — Давайте попробуем встать на ноги и пошарим по стенам! Беремся за руки, чтобы не потеряться в темноте, Карина посередине. Мы с тобой, Андрей, свободной рукой шарим по стенам, я — по правой, ты — по левой!

Земляне аккуратно, чтобы не удариться головой, поднялись на ноги. Карина поймала руку Духа и попробовала нащупать в темноте ладонь Карасева, шедшего сзади.

— Кхм… Карина Александровна, это не рука! — рассмеялся Карасев. — Не думаю, что сейчас самое время! Вот рука, держи!

В этот момент темноту вдруг прорезала серия голубоватых вспышек, и пространство вокруг наполнилось голубой пылью.

— Это же визуализационный туман! — сказала Карина. — Или что-то вроде того!

Туман сгустился в две фигуры: двое тайванцев стояли в центре зала и беззвучно разговаривали. Внезапно один из них ударил другого в живот, тот согнулся пополам и отчаянно ловил ртом воздух. Картинка была отвратительной в своей реалистичности. Ударивший тайванец вынул из-за пазухи нож…

— Сцена убийства, что ли, — без всякого страха задумчиво сказал Дух.

— Видимо, это должно деморализовать нас! — предположил Карасев. — Неприятное шоу, ничего не скажешь! Не страшно, но противно!

— Давайте-ка выбираться отсюда! — заметила Карина. — Дух, может, ты пошаришь там?

Краем глаза они наблюдали, как вооруженный тайванец расправляется со своим противником. Дух принялся ощупывать стену, и вскоре его рука провалилась в пустоту.

— Ну вот, пожалуй, нам сюда…

— Или сюда, — заметил Карасев, нащупавший недалеко от входа еще одну небольшую дыру. — Куда пойдем?

— Давайте вперед, — предложила Карина, — то есть в Духову дырку! Брр… Мерзкая картинка, пошли…

— Ну, давайте, один за другим… — сказал Дух и сделал шаг вперед. — Ой, блин!..

Карину рвануло вперед, и вслед за Духом она покатилась куда-то вниз. В следующее мгновение ее правую руку вывернуло, и, оторвавшись от Духа, она, как по трубе в аквапарке, заскользила вниз. Андрееву руку тоже пришлось отпустить, и он налетел на нее сверху. Хватая друг друга за что придется, они неслись вниз, сердце стучало, как колеса поезда… Затем Карину неожиданно мотнуло влево, опора исчезла, и она ухнула куда-то вниз. Инстинктивно попробовала схватиться за Карасева, зацепила край его рубашки, но поняла, что скользит уже по другой трубе, совершенно одна. Она попробовала уцепиться за что-нибудь, остановить движение, но ничего не получилось. Она скользила вниз, быстрее и быстрее. Спустя несколько мгновений впереди забрезжил зеленый свет, и ее вынесло в зеленый зал с конусообразным потолком.

Отдышавшись, Карина встала на ноги. Она не ушиблась — стены в лабиринте были абсолютно гладкие, да и приземлилась она удачно. И даже не очень испугалось. В зеленом зале не было ничего особенного, кроме того, что на всех стенах висели изображения обнаженных и полуобнаженных тайванок. Некоторые из них двигались, на некоторых появлялись другие фигуры, и происходило то, что даже по раскрепощенным тайванским меркам можно было назвать развратом. «Ну, в качестве искушения это не ко мне, — про себя усмехнулась Карина, — вот Духу, может быть, было бы интересно! Куда же свалились ребята?!»

Надо было искать выход. Помня, что все пути рано или поздно приводят в молитвенный зал и еще не до конца утратив чувство направления, Карина прошла в один из двух треугольных проходов на противоположной стене. Взгляду предстал длинный коридор с голубыми зеркальными стенами. Она надеялась увидеть здесь посетителей храма и пойти за ними, но в коридоре не было никого, кроме нее и ее бесчисленных отражений.

Сначала она просто шла вперед. Но затем любопытство взяло верх, и она остановилась посмотреть в зеркало внимательнее — не просто так ведь здесь все зеркальное. В голубоватом свете она увидела свое отражение. Худая черноволосая девушка с решительным выражением лица привычно смотрела на нее со стены. Ничего особенного… И вдруг изображение начало меняться. На гладком лице обозначились глубокие морщины, блеск глаз потух… Лицо приобрело изможденное, тусклое выражение, а волосы прямо на глазах поседели. Спина сгорбилась…

Сердце забилось сильнее. Не то, чтобы ее очень тронула картина собственного старения, но это было так неожиданно, что недоумение граничило со страхом. «А вдруг это на самом деле?» — пронеслось в голове. Карина зажмурилась на несколько секунд, открыла глаза и снова посмотрела в зеркало. На нее опять смотрело молодое лицо, обрамленное черными волосами. Затем все повторилось. Карина поднесла к глазам руку, чтобы убедиться, что та по-прежнему молодая. Да, кожа была гладкая и нежная, а зеркало отражало узловатые пальцы, сухую кожу и темно-лиловые старческие вены. «Вот, значит, как это работает, — подумала Карина, — есть от чего испугаться!» Вздохнув поглубже, чтобы выгнать волнение, Карина пошла дальше.

Спустя пару десятков шагов, ее опять одолело любопытство. Она снова остановилась и посмотрела в другую зеркальную стену. Там отразилось лишь ее лицо и тонкая фигура в белом универсале. Вроде ничего, — подумала Карина и собралась идти дальше, как вдруг заметила, что изображение опять начинает меняться. Глаза Карины в зеркале сузились и приобрели жесткое, даже жестокое выражение. Теперь это был взгляд, готовый резать по живому. Складка губ стала напряженной, в чертах появилось что-то хищное, а волосы взлохматились. Ничего себе, — улыбнулась Карина, — я превращаюсь в Бабу Ягу! Но в следующее мгновение стало не до смеха.

В правой руке отражения появился нож. Затем Карина в зеркале поднесла нож к запястью другой руки и четко, вдоль прорезала кожу. Темно-красная кровь струйками потекла по руке, по белому универсалу, частыми каплями усеяла пол… Отражение усмехнулось и снова направило нож в руку… Карина замерла от ужаса, настолько это было реалистично. Словно это она сама хладнокровно, с жестокостью к себе совершала самоубийство. Не чувствуя боли или даже стремясь причинить себе эту боль. «Стой! Что же ты делаешь! — закричала она в зеркало и выбросила ладонь, чтобы удержать руку отражения, сжимающую нож. — Самоубийство — это грех! Стой!» Рука наткнулась на холодную и гладкую поверхность, а Карина в зеркале усмехнулась, взглянув ей в глаза… Во взгляде читалось: ну что ж… не хочешь так, тогда… То, что произошло вслед за этим, было совсем фантастичным. Рука отражения, вооруженная ножом, вылетела из зеркала, направив клинок живой Карине прямо в сердце. Карина отпрыгнула к противоположной стене. На всякий случай посмотрела на свою руку — в ней ничего не было. Взглянула и на грудь в области сердца — никаких зияющих ран. А стена напротив опять отражала бледную черноволосую девушку, испуганную, растерянную, а не кровожадного монстра.

Вот теперь Карине стало по-настоящему страшно. Она одна, как найти выход — не ясно, да и что и друзьями — не ясно. И самое ужасное, что ей еще покажут эти зеркальные стены. Пожалуй, одного такого видения достаточно. Может быть, с нее хватит, не нужно других испытаний?..

Стараясь не смотреть по сторонам, Карина бросилась вперед по коридору. Он сделал поворот, и она оказалась почти в полной темноте. Зеркальные стены красиво сияли мрачной синевой.

Это что еще за мрачное великолепие, подумала Карина. Темный зеркальный коридор был зловещим, но очень красивым. Она быстро пошла по нему. Нужно поскорее пройти его, не глядя по сторонам, слишком подозрительно выглядело это место.

Казалось, коридору не будет конца, Карина запаниковала. Молилась, шептала, что принимает от Бога это испытание, просила помочь его пройти. Не зря ведь тайванцы идут через лабиринт, молясь. Видимо в их религиозных традициях есть смысл! Да и ждать помощи, кроме как от Бога, было неоткуда. Вдруг Карина опять увидела себя: коридор поворачивал на девяносто градусов, и прямо перед ней оказалась зеркальная стена. Карина замерла. Отвести взгляд она не могла, зеркало затягивало почти так же сильно, как глаза Тарро Рональда.

Отраженная Карина была красивой. В длинном белом платье, тонкие пальцы унизаны кольцами, на запястьях изящные браслеты. Волосы распущены, но пара прядок изящно прихвачена жемчужными заколками. Лицо казалось немного капризным. Отраженная девушка была женственной, томной, загадочной. Не такой, как Карина себя считала.

Карина в зеркале томно провела рукой по виску и доброжелательно улыбнулась Карине настоящей. Вокруг отражения выросли деревья, неподалеку возник город с высокими старинными башнями, появились люди. Много людей, вооруженных мечами, секирами, арбалетами. Некоторые, как бурлаки, тянули на веревках большие стенобитные орудия. Они выстроились у стен города. А возле Карины неожиданно возникла еще одна фигура. Высокая, сильная, в черном универсале, с сияющими черными глазами…

Зеркальный Рональд ослепительно улыбнулся и взял отраженную Карину за руку. Они развернулись и посмотрели на город. Тарро махнул рукой, и правый фланг выстроившейся армии пошел на штурм. Отраженная Карина с интересом смотрела, как воины бежали к стенам… Потом с таким же интересом она наблюдала, как город горел, рушились башни, с криками выбегали люди… Как воины выводили горожан на луга и отрубали им головы. Она стояла рядом с Рональдом и наслаждалась этим зрелищем. «Останови его! — закричала Карина настоящая. — Люди гибнут! Останови его!» Но Карина в зеркале лишь бросила на нее презрительный взгляд и под руку с Рональдом пошла влево. Не в силах отвести от них глаз, Карина пошла следом, вдоль стены.

Пара оживленно беседовала, иногда они касались друг друга — легко и игриво. Глаза зеркальной Карины сияли обожанием и вожделением. А их путь был усеян отрубленными головами горожан, которые тут же превращались в черепа. И вот уже отраженная Карина, опираясь на руку спутника, шла по полю черепов и даже не замечала, что у нее под ногами. «Что ты делаешь! Посмотри, на что ты наступаешь! — истошно закричала Карина настоящая. — Отойди от него! Он монстр! Он все это устроил!»

Карина ударила ладонью по зеркальной поверхности. Пара обернулась и с недоумением посмотрела на нее. Потом они переглянулись, и средневековый антураж исчез, растаял в синей тьме зеркала.

Несколько мгновений они стояли в полной темноте, а затем вокруг них стали появляться яркие сияющие звезды. Три планеты закружились по широким орбитам. С них взлетали космические корабли, описывали дугу и возвращались обратно. Отраженная Карина с восторгом подняла взгляд на своего спутника, словно он это все устроил. И вдруг она прижалась к нему и начала тереться о него волнообразными похотливыми движениями… «Нет!!» — в ужасе закричала Карина. Но девушка в зеркале не слышала, запрокинув голову с закрытыми глазами, она ждала, когда высокий человек в черном наклонится и поцелует ее. Одна рука Тарро скользнула вниз и обхватила ногу зеркальной Карины, та со стоном закинула ногу ему на бедро… Другой рукой Тарро щелкнул пальцами, и одна из планет взорвалась яркими зелеными брызгами… «Нет…» — в безнадежном отчаянье прошептала Карина настоящая.

Отвести взгляд она не могла. Зеркало словно навсегда забрало ее внимание. Она приложила обе ладони к стене и обессилено заплакала. Двое в зеркале удивленно обернулись к ней, опять переглянулись, Тарро поднял руку, чтобы сделать еще один щелчок… «Нет! Да останови же его! Пожалуйста!» — закричала Карина, теперь уже в полном отчаянии. Ей захотелось биться головой об эту стену, разбить, достучаться до своей копии в зазеркалье. Но отраженной Карине было все равно, она обняла спутника за шею и снова принялась тереться о него всем телом. Снова раздался щелчок пальцами, и еще одна планета разлетелась вдребезги, разбрасывая по космосу осколки… «Да что ж вы делаете, уроды проклятые! Перестаньте!» — Карина с размаху ударила кулаком и ногой по зеркалу. И даже не почувствовала боли. Тарро не взглянул на нее, а девушка в зеркале наконец оторвалась от спутника. Гневно взглянула на Карину и вдруг схватила ее за запястья.

Карине показалось, что сердце остановилось от ужаса. Она посмотрела на свои руки. Это было на самом деле: две худые ладони, точно такие же, как ее собственные, высовывались из зеркала и крепко держали ее запястья. Непередаваемый ужас охватил Карину, но она решила… драться… Так просто она не сдастся этим… этим уродам! Этой ужасной части самой себя! Карина отпрянула назад и попробовала вырвать руки. Но девушка из зазеркалья была сильнее. С необоримой силой Карину потянуло к зеркалу, и она ощутила, что тонет в нем, как в липкой густой массе. «Все, это конец, — подумала Карина. — Господи, прости меня за все! Я люблю Тебя! — сказала она мысленно, понимая, что сейчас умрет, задохнется в странной липкой жиже. — И если можно, если я заслужила — помоги!» И приготовилась умереть. Или драться до последнего.

Уже полтела затянуло в зеркало, похожее на жидкий металл, густая масса сжимала грудь, мешая дышать, как вдруг ей в голову пришла четкая мысль: «Закрой глаза». А, может быть, она ее услышала: фраза прозвучала в голове, но словно извне. А ведь, правда, удивилась она, так просто. И с трудом — словно ей что-то мешало — сомкнула веки.

Все ощущения исчезли. Ничто не сжимало грудь. Вокруг не было ничего липкого и густого. Никто не держит за запястья. Только тишина. Лишь сердце стучит гулко и сильно. Карина выдохнула и с опаской открыла глаза. Коридор был таким же зеркальным и темным, но стены сейчас отражали лишь друг друга. «Спасибо тебе, Господи!» — прошептала Карина, снова выдохнула и бросилась бегом в сторону отдаленного просвета.

Краем глаза она заметила, что в обеих стенах снова отражается красивая брюнетка с белом платье. Она бежала на полшага позади Карины, пытаясь догнать… Сердце снова зашлось ужасом. «Закрыть глаза», — вспомнила она и закрыла. Сделала три шага с закрытыми глазами и ударилась обо что-то гладкое и прохладное. Очередная стена, возможно тупик, поняла она. Разум тут же вспомнил о руках, затягивающих в зеркальную поверхность. Так и не открывая глаз, теперь это казалось самым страшным, Карина резко отпрянула, ударилась боком о соседнюю стену, отскочила в сторону — и уткнулась головой во что-то твердое и горячее.

Горячие руки обняли ее, большая ладонь накрыла голову, мягко погладила, другая бережно обняла ее спину. Карину потряхивало, она боялась открыть глаза и снова увидеть чудовище в собственном обличии. А эта новая, тактильная, галлюцинация была прекрасна, из нее не хотелось уходить…

— Все, все… Это закончилось. Все хорошо, — услышала она знакомый глубокий голос и на нее опустился теплый покой. Она перестала дрожать, прижалась головой к твердой груди, думая, что эта иллюзия слишком хороша, чтобы ее потерять. «Нет, не открою глаза, — подумала она. — Стоит их открыть, и тебя не станет, или ты превратишься в чудовище, сжигающее города и взрывающее планеты». Послышалась легкая усмешка, рука, гладившая ее голову, остановилась, и пол ушел вниз: сильная рука подхватила ее под колени, и невидимый Тарро куда-то понес ее. Карине было все равно. Лишь бы это продолжалось, лишь бы этот призрачный покой никуда не делся. Так и не открывая глаз, она прислонила голову к его плечу и подумала, что хорошо бы вот так заснуть. И проснуться в своей комнате на Тайвани, а еще лучше — на Земле, у бабушки на даче… Но в следующий момент сквозь закрытые веки она ощутила яркий свет, теплое тело отодвинулось, и она поняла, что полулежит на чем-то мягком.

— Карина, открой глаза, — услышала она.

— Нет, — покачала головой Карина. — Если я открою глаза, ты исчезнешь или превратишься в монстра.

Одновременно Карина подумала о том, что ведь и он верно может быть монстром. Но голосу, рукам… человеку, что чудился ей рядом, так хотелось верить.

— В некоторых уголках Вселенной я и так считаюсь монстром, — усмехнулся Рональд. — Открой глаза и выпей воды.

Теперь голос звучал непререкаемо властно, ослушаться было невозможно.

Карина с опаской разомкнула веки. Она полулежала в мягком удобном кресле в просторной комнате со светлыми стенами и ярким освещением, а напротив стоял Тарро и протягивал ей стакан с водой. Уфф, надо же не исчез, подумала она. Значит это не галлюцинация?

— Это не иллюзия, Карина, — улыбнулся Рональд и поднес стакан к ее губам. «Зануда», — подумала Карина, взяла стакан и залпом выпила. Ей тут же захотелось еще, она оглянулась в поисках воды. Рональд взял у нее стакан, отошел к стене и налил воды из небольшого автомата, похожего на кулер.

— Где мы? — спросила Карина, выпив второй стакан.

— Это комната отдыха. Мастера лабиринта предусмотрели ее перед самой сложной частью этого лабиринта.

— А что, дальше еще сложнее? — Карину передернуло.

— Да, дальше самая сложная, но, к счастью, сама короткая часть. До этого были в основном зрительные ощущения. А в той части в полной мере подключаются тактильные, звуковые, вкусовые… Происходит полное погружение.

«Ужас!» — подумала Карина. Это значит, как в конце, когда ее собственное отражение тащило ее внутрь зеркала. Как же ей пройти дальше? Или, может быть, он не собирается ее бросать? Зачем тогда пришел? Попоит водичкой и бросит?

— Не волнуйся, Карина, дальше мы пойдем вместе, — краем губ улыбнулся он.

— Ээээ…Спасибо! — у Карины отлегло от сердца. Когда он рядом, бояться нечего. Лучше всего вообще все время быть рядом с ним… Это что еще такое, — поймала она себя на этих мыслях.

— А где мои друзья? Что с ними?

— Не волнуйся, твои друзья гуляют в парке аттракционов. Только ты провалилась в чистилище, — невесело усмехнулся Тарро.

— В смысле? То есть не весь лабиринт такой?

— Не весь, — Рональд устроился во втором кресле, и, как всегда, внимательно смотрел на нее. — Ты, наверное, заметила, что здесь никого нет, хоть каждую минуту в храм заходит множество тайванцев. Так вот, сюда действительно почти никто не ходит. Эта часть лабиринта считается самой серьезной. Тайванцы долго готовятся, чтобы пройти ее. Кстати, надо отдать тебе должное, для неподготовленного человека ты держалась на редкость хорошо. Большинство ломается уже на «ускоренном старении», начинает паниковать, бестолково метаться. И спустя несколько часов мастера выводят их, так и не нашедших выход.

«По крайней мере, я неплохо держалась», — подумала Карина.

— Но сюда можно попасть и другим путем — как будто случайно, — продолжил Рональд. — В начале той «трубы», куда упали вы с друзьями, производится сканирование базовой эмоции посетителя. И если его основное желание — совершить великое дело, выполнить миссию, служить высшей цели, то силовое поле мягкое затягивает его в ту дыру, куда ты свалилась. Считается, что таким людям особенно важно встретиться со своими страхами, пройти очищение. Ты ведь хочешь спасать жизнь во Вселенной, служить Высшей воле через это? — улыбнулся он.

Карина рассмеялась.

— Да, более чем! Но как так? Получается, миссионеру не дается выбора? Хочешь — не хочешь, а если у тебя такой психологический профиль, то пойти в лабиринт тебе придется?

— Выбор дается. В том конусообразном зале, где все начинается, два треугольных прохода. Левый — это просто выход, дальше лестница наверх, в обычную часть лабиринта. А правый ведет в зеркальный лабиринт. Об этом знают все взрослые тайванцы, это преподается в школе. Но ты не знала и интуитивно выбрала правый.

Интуитивно, усмехнулась Карина про себя. Да она всю дорогу интуитивно выбирала именно тот путь, который должен привести в этот лабиринт! Ведь именно она предложила тот вход в здание, потом она же предложила ту дыру, что нащупал Дух…

— Так что у них есть выбор, пойти в зеркальный лабиринт или уйти в обычную часть. Там, кстати, ничего подобного нет и в помине. Скоро ты встретишься с друзьями, они расскажут много увлекательного и совершенно не страшного.

— Хорошо. А как работает это все? В начале ускоренное старение, потом… самоубийство.

— По мере углубления в лабиринт задача усложняется. Вначале зеркала транслируют общие страхи и агрессивные эмоции живых существ. Ты неплохо шла, поэтому увидела только два пункта: ускоренное старение и убийство-самоубийство. Зеркала считывают уровень агрессии, куда она направлена в большей степени: на других и окружающий мир или на себя самого. А дальше транслируют тот или иной вектор агрессии, ты видишь убийство или самоубийство. В твоем случае вектор очевиден…

«Да уж», — подумала Карина. Стыдно признаться, но после гибели Земли она несколько раз спонтанно думала о самоубийстве, мучаясь острым непониманием, почему именно она выжила, и какое право она имеет жить, когда все погибли.

— Следующая часть лабиринта считывает уже личные негативные эмоции, усиливает их, транслирует, и каждый видит нечто свое. Свои собственные страхи и мучения.

— Кошмар! — искренне сказала Карина. — И как его нужно проходить?

— Тайванцы готовятся, молятся, медитируют, а потом с молитвой идут по этому лабиринту. Те, кто отважится пройти испытание. Техника та же, что в других частях лабиринта. Но мало у кого получается пройти до конца этот.

— Да, наверное, такой уровень веры встречается редко, — задумчиво сказала Карина.

— Это механика, Карина, — улыбнулся Рональд. — Тайванцы придают лабиринту сакральное значение. И он действительно помогает духовной работе. Но по техническому исполнению — это просто механика. Тонкая, современная техника, считывающая электромагнитные волны мозга. Поэтому я думаю, вопрос не столько в вере, сколько в концентрации. Молитва заставляет концентрироваться на высших устремлениях и высоких чувствах, они забивают «эфир», и зеркала просто не могут считать твои страхи. Как я понимаю, именно обращение к Богу помогло и тебе. Однако у меня есть подозрение, что пройти зеркальный лабиринт можно, если просто хорошо сконцентрироваться на чем-нибудь, например, повторять таблицу умножения, — он улыбнулся.

— А я думаю, что все по-настоящему, и Бог помогает тем, кто идет через лабиринт с молитвой! — сказала Карина. «Вот и тебя мне послал Бог, — подумала Карина, — иначе как ты здесь оказался…» — А как ты здесь оказался?

— Вообще-то я совершенно не собирался мешать вам наслаждаться достопримечательностью, — с усмешкой ответил он. Но я видел, что вы использовали именно этот вход… А дальше было не сложно догадаться, что ты окажешься именно здесь.

— Спасибо большое! — Карина благодарно посмотрела на него. То, что он полез «спасать» ее, позаботился было безумно приятно. Она была готова даже еще раз пройти эти круги ада, только чтобы в конце был Тарро.

— Пойдем Карина, нам пора к выходу…

— Но… — не хотелось этого говорить, но гордость брала свое. — Я… я очень тебе признательна! Но если это такое важное испытание и очищение, то не следует ли мне все же пройти этот лабиринт самой?

При этом ее внутренне передернуло, а душа сжалась от страха, что он согласится.

— Ты же не хочешь этого! — рассмеялся Рональд. — Знаешь, если бы у тебя в недавнем прошлом не было четырех суток без сна, я бы, возможно, согласился! Но с учетом этого — нет.

Он протянул ей руку, помог встать. Когда шок прошел, от его прикосновение обдавало горячей волной. А когда его ладонь сомкнулась вокруг ее ладони, и Рональд повел ее ко входу в следующий лабиринт, голова кружилась, ноги слегка подгибались и сложно было дышать, но далеко не от ужаса.

— Не волнуйся, я буду транслировать образы развлечений и удовольствий, зеркала усилят именно их. А что увидишь ты в ответ на это, я уж не знаю. Но это точно будет что-то приятное.

Он держал ее за руку и вел по зеркальному коридору. Теперь Карина видела себя, как она качалась на качелях, взлетала вверх, и душа замирала от восторга… Как читала книги, ощущая острый интерес узнавания нового. Как лезла на высокую скалу, чувствуя ни с чем несравнимый азарт преодоления, как сидела с друзьями у костра, смеялась и пела под гитару… Образы были объемные, некоторые из них касались ее — подошел Дух и легко ударил по плечу, Карина улыбнулась ему в ответ. В какой-то момент она увидела героев мультфильма из детства — Алладин со своей обезьянкой подлетел к ней на ковре-самолете и предложил старинную амфору (с джином, что ли!), Карина отрицательно покачала головой… Потом она увидела вечер на озере. Они с тремя друзьями детства приехали искупаться после дождя, стояли под соснами и вдыхали аромат мокрой сосновой хвои. Потом разделись и, разбрасывая брызги, кинулись в прохладную воду… Карина остановилась. От этого образа не хотелось уходить, хотелось вдыхать сосновый запах, ощущать касание прохладной воды… Рональд улыбнулся:

— Пожалуй, я перестарался. Так мы будем медленно идти, а нам следует поторопиться. Не хотелось бы сломать местную технику, а долго моего излучения она не выдержит.

— Как ты это делаешь? — спросила Карина, обернувшись к нему. И вдруг осознала, что самым сногсшибательным чувством было то, как горячая ладонь надежно держит ее руку. И ведь, наверняка, он мог просто заблокировать излучение этой техники, подумалось ей, но решил развлечь ее, сделать приятно.

— Излучаю нужный спектр образов и эмоций, — усмехнулся он. — Ты же можешь приказать своей руке или ноге, что ей делать. Так же можно и голове.

— Не так-то это легко, — ответила Карина.

— Вопрос отрешенности и концентрации, ты уже это знаешь.

— А что видишь ты сам? — Карине это было необыкновенно интересно.

— Ничего, — улыбнулся Тарро. Перед ними открылась дверь, и они подошли к началу светлой широкой лестницы. — Этой технике не хватает мощности, чтобы ее излучение подействовало на меня. Даже обидно, было бы интересно посмотреть, какие образы подкинет мой разум! — Он рассмеялся, заглянув на секунду обратно в коридор, — вроде ничего не сломал, — и повел Карину вверх по лестнице.

Затем перед ними оказался небольшой светлый коридор. Так и не отпуская ее руку, Рональд довел ее до входа в комнату, из которой лился желто-зеленый свет, остановился и отпустил ее руку:

— В этой комнате тебя ждут друзья. Правый выход открывает прямой путь в молитвенный зал. Выйти из него можно через центральный выход, без блужданий по лабиринту. Через полчаса жду вас у беало. Удачи.

— Ээээ… Спасибо, — обалдело прошептала Карина. Больше всего на свете ей сейчас не хотелось расставаться с Тарро. Кем бы ни был он в ее зеркальном кошмаре, в жизни он был самым надежным, самым умным, самым… тем, кому хочется доверять.

Рональд улыбнулся, в очередной раз пристально посмотрев в ее растерянное лицо, и исчез. «Мир поменял, зараза!» — подумала Карина. И шагнула в желто-зеленый зал, из которого слышался громкий голос Духа, внушавшего Карасеву, что надо срочно лезть куда-то обратно на поиски Карины.

* * *

В молитвенном зале было людно. Высокие своды сияли белизной и напоминали скорее прекрасный Центральный Храм Коралии, нежели странные хитросплетения лабиринтов. Сложно было представить, что снаружи это помещение выглядит как нелепое нагромождение геометрических форм экзотической расцветки. Дневной свет, лившийся из-под потолка, лучами расходился по залу.

Молились тайванцы весьма экзальтированно, даже фанатично. Многие вставали на колени и били поклоны не хуже особо ретивых прихожан земных храмов. Другие обращали вверх глаза, наполненные слезами. Судя по всему, подготовительное путешествие по лабиринтам способствовало религиозным чувствам.

У Карины молитва тоже пошла. В этом храме молились Единому, Создателю, и ее ничто не смущало. Она благодарила Бога за благополучный выход из лабиринта, за данное испытание, за все уроки последних дней… Еще на Коралии Карина привыкла больше благодарить Бога, чем просить о чем-то, и теперь благодарственная молитва внезапно полилась потоком. Да, похоже, «круги ада» подготовили ее к искреннему обращению к Всевышнему. А еще они очистили ее и придали странной, давно забытой уверенности в будущем. Уверенности в том, что все будет хорошо, а если нет — то ей есть на Кого положиться. И на кого тоже.

Дух и Карасев с любопытством понаблюдали за происходящим. Возможно, кто-то из них тоже обратился к Всевышнему с молитвой, но Карина этого не знала. Для друзей путешествие по Центральному Храму Тайвани оказалось скорее культурно-ознакомительным мероприятием, чем актом веры.

По пути к беало земляне делились впечатлениями. По словам Духа и Карасева, ничего особо страшного они так и не увидели. Скорее, им было интересно — пролетев по темной трубе, они вывалились в светло-синий тор, в котором их немного покружило потоком воздуха. После чего на внутренней стене тора появились интересные движущиеся изображения, как они поняли — из истории Тайвани. Одни из них были полны благостных моментов, призывающих расслабиться и не думать о вечном. Другие были страшными, жестокими, призывающими усомниться в справедливости Высшей воли, раз на планете возможны войны и лишения. Друзья с интересом понаблюдали картинки и пошли дальше.

В других местах им попалось еще много подобных движущихся картин — и на стенах, и в визуализационном тумане, наплывавшем тут и там, словно из ниоткуда. Порой они сталкивались с эротической темой, а пару раз с гастрономической — причем настолько реалистичной, что хотелось похватать всю представленную еду и срочно съесть. Эротические сцены тоже вызывали весьма интенсивные эмоции, особенно, когда голографическая гуманоидша подходила прямо к тебе и… Дух с Карасевым ржали, переглядывались и отказывались сообщить Карине подробности.

В результате не очень длительных блужданий и постоянного обсуждения, как бы найти Карину, Дух с Андреем пришли в желто-зеленый зал, где в итоге с Кариной и встретились.

Карина вдоволь посмеялась над забавными моментами в рассказе друзей. Порадовалась, что им «досталось» намного меньше. И рассказала о своем путешествии на нижних ярусах лабиринта, про встречу с Тарро она сообщила тоже, умолчала лишь о содержании своих видений во второй части лабиринта.

— Все-таки, сдается мне, он к тебе неровно дышит, — протянул Дух, — вот интересно, если бы кто-то из нас туда провалился, он бы тоже явился спасать? Что-то я сомневаюсь.

— Не знаю, — улыбнулась Карина. Она действительно не знала, но интуиция, обострившаяся от пережитого сегодня, безошибочно подсказывала, что в какой-то степени Дух прав. А ладонь хранила тепло, горячий отпечаток касания Древнего.

— Вечно тебе везет на приключения, — проворчал Дух. — Хотел бы я тоже…

— Лучше не надо, — одернула его Карина. — Если честно — врагу не поже

Глава 5. Ответы

Правитель Древних Эл’Троун встал и налил три бокала из прозрачного графина на столике у окна. Два он галантно отнес женщинам, расположившимся в креслах, один взял себе и сел напротив них.

— Прекрасно, — произнесла Ор’Лайт, пригубив темно-зеленый напиток. — Энерианская кухня по-прежнему не знает равных.

— А этот напиток — один из немногих, что вызывает в Древних веселящий эффект, — слегка улыбнулся Правитель. — Один из трех известных мне во Вселенной.

— Испытать на себе самом — иначе мой муж не может! — с серебристым смехом сказала Л’Анисс. Несравненная и изящная одобренная жена Эл’Троуна. Среди Древних ходили слухи, что только легкость нрава одобренной жены смягчает строгость Правителя, он ведь находится в неразрывной связи с ней, как все одобренные пары. Ор’Лайт поддержала шутку подруги — ее смех был более низким, густым, но не терял от этого женственности. Как и все в ней — позы, движения, голос — этот смех содержал чувственные нотки, сводящие с ума любого мужчину-Древнего. Любого, кроме тех, кто состоял в Одобренном браке, поэтому Л’Анисс никогда не ревновала мужа к подруге. К тому же Ор’Лайт действительно была им обоим добрым другом. Когда-то Эл’Троун попросил Ор’Лайт потренировать молодую жену с силовым мечом — Древняя считалась отличной фехтовальщицей. К тому же она владела особой, «женской», как она говорила, техникой боя, неведомой никому из мужчин-Древних. С тех пор две Древние подружились, да и Эл’Троун глубоко уважал Ор’Лайт и доверял ей по многим вопросам.

— Ну что ж… — задумчиво произнес Правитель, отхлебывая из бокала энерианский напиток. — Рон’Альд и маленькая Предсказательница… — Ки’Айли была самая невысокая среди Древних, славившихся большим ростом и статностью. Поэтому за глаза ее часто называли именно так. — И не похоже, что это просто увлечение …

— Только не говори, что ты не рад, — улыбнулась Л’Анисс. На самом деле она прекрасно знала, что муж рад, неразрывная связь Одобренного брака давала возможность каждую секунду, пусть не в полной мере, но ощущать чувства партнера. Даже если он находился далеко.

— Несомненно, рад, — ответил Эл’Троун. — А представьте себе, какими могут быть их дети… Одаренный телепат и Предсказательница… А что, если их потомкам передастся дар обоих? Ведь это, как помесь уалеолеа с их даром предсказаний и… Истинных драконов, что, по преданию, поголовно были мощными телепатами…

— Я знаю, ты давно озабочен селекцией Древних, — с кривой улыбкой произнесла Ор’Лайт, а потом вдруг резко взглянула на Правителя поверх бокала. — Но вряд ли в ближайшие сотни лет они захотят реализовать твой план…

— Да, но есть способы спровоцировать, ускорить, — парировал Правитель. — Сделать так, чтоб они не затягивали это на тысячи лет, как мы все…

— И что же это? — с интересом спросила Л’Анисс и отставила опустевший бокал.

— Еще? — спросил Эл’Троун. Получив в ответ кивок, он принес жене еще один бокал веселящего напитка бессмертных энериа.

А на вопрос Л’Анисс ответила Ор’Лайт:

— Я понимаю, к чему ты клонишь, друг… — мягко произнесла она, и еще более мягко, глубоко добавила, устремив на Правителя взгляд бархатных голубых глаз. В глубине этой мягкости таилась несгибаемая, решительная твердость тысячелетней Древней. — Но я прошу тебя, не провоцируй их на Одобренный… Тем более, что девочка дала предсказание, будто они должны погибнуть. Она, твой сын и Эл’Боурн. И Предсказательница, и сильный телепат нужны нам, а смерть одного из них сделает другого одобренным вдовцом или вдовой. Это может надолго вывести его из строя. Я знаю, о чем говорю…

— Ты, как никто, знаешь, — спокойно согласился Эл’Троун и пронзительно посмотрел на подругу. — Но есть что-то еще… Почему ты вдруг стала противницей Одобренного брака?

— Я не противница, Эл’Троун, — мягко произнесла Ор’Лайт. — Я действительно, как никто, знаю все его достоинства и недостатки. И даже если бы мне пришлось повторить все мучения после смерти Ар’Сиго… — голос не дрогнул, ничего не изменилось, когда Древняя произнесла имя погибшего мужа, только в уголках глаз мелькнула вспышка ностальгии, тонкой, острой, неизживаемой… — Но если бы была возможность снова испытать наше счастье, я бы согласилась, не раздумывая. Мне не нравится другое… — неожиданно Ор’Лайт поморщилась, как обыкновенный человек, не привыкший скрывать эмоции, оттачивать их, делать красивыми и сдержанными. — Мне не нравится, что женщин Древних всегда провоцировали вступить в Одобренный брак. Почти принуждали. Понятно, что Древним это выгодно: выгоднее иметь устойчивую неразрывную пару, рожающую детей, чем свободную Древнюю, способную менять мужчин и даже выйти из системы. При нашем соотношении полов это более чем понятно. Но… Оставь девочке свободу. Особенно с учетом ее предсказания. Мое сердце чует, что придут непростые времена, а все эти отрывочные пророчества — первые ласточки, которые налетят стаей лет через сто… И когда это начнется, свободная Предсказательница может оказаться полезнее Предсказательницы, связанной неразрывным союзом…

— Я согласна с Ор’Лайт, — сказала Л’Анисс. — Одобренный брак принес нам с тобой необыкновенное счастье. Но вспомни, сколько давления было оказано на меня, чтобы я дала согласие…

— Хорошо, я не буду настаивать, — неожиданно просто согласился Эл’Троун. — Тем более что сейчас еще рано, они вместе лишь несколько недель. Но спустя некоторое время я все же скажу сыну, что мог бы одобрить их брак… И буду предлагать это время от времени. Возможно, однажды они созреют…

* * *

— Вот здесь удачное место, — сказал Рон’Альд. — Я сам иногда здесь тренируюсь.

Ки’Айли увидела во фронтальном окне корабля пояс астероидов. Корявые глыбы проносились перед взглядом, двигались по невидимым орбитам. Иногда они сталкивались, и тогда направление их движения менялось. Пояс был густым, он производил впечатление мешанины множества разнокалиберных скал, роящихся, как мухи. Казалось, что пролететь сквозь него невозможно. Но ее учитель, и любимый, обещавший обучить ее всем премудростям пилотирования, предложил потренироваться именно здесь. Управление космическим кораблем она освоила быстро, теперь предстояло научиться приемам высшего пилотажа.

Ки’Айли смело посмотрела на скопление небесных тел:

— Ну, я начинаю! — сказала она и решительно провела указательным пальцем по экрану навигации на пульте управления.

— Хорошо. Если станет слишком жарко, переноси нас в соседний мир.

— Слушаюсь, мой генерал! — рассмеялась Предсказательница и начала набирать скорость, ей тут же пришлось увернуться от огромной глыбы с неровными кратерами.

Как у всех Древних, у Ки’Айли была отличная реакция, ей удавалось проложить путь между несущимися глыбами. Но порой у нее начинало мельтешить в глазах, и силовое поле корабля нет-нет да и задевало какой-нибудь астероид. Самым сложным было увернуться от астероидов, что только что столкнулись друг с другом и изменили траекторию движения. Считала Ки’Айли хуже других Древних, она просто не успевала рассчитать, куда дальше двинутся эти глыбы.

— Если не успеваешь рассчитать, действуй интуитивно, — сказал Рон’Альд. Предсказательница облегченно вздохнула, словно ей внезапно позволили сделать нечто запретное. Слишком часто она слышала, что ей нужно тренировать способность к молниеносному расчету, присущую другим Древних от рождения. Сама же предпочитала действовать интуитивно, по наитию. Вот и сейчас, получив разрешение, она включила чутье на полную мощность, после чего столкновения прекратились. Корабль, закладывая крутые виражи, стал выходить из пояса. Ки’Айли сбавила скорость, и вскоре они вылетели туда, где царил полный космический покой, лишь местная звезда — они были в другом мире — светила во фронтальном окне. Ки’Айли развернула корабль так, чтобы свет не слепил глаза, и кромка пояса астероидов со всей его мешаниной снова предстала во всей красе.

— Потрясающе! — воскликнула она. — Нужно повторить!

— Хорошо, только не прямо сейчас… — во взгляде черных глаз, устремленном на нее, сквозило обжигающее, почти хищное, желание. — Для первого раза очень хорошо! Сейчас отдохнем, после этого можно повторить…

Рон’Альд подхватил ее за талию и посадил перед собой на пульт управления, его рука скользнула на затылок, коснулась шеи…

— Подожди! — рассмеялась Ки’Айли. — А работа над ошибками?! Что мне нужно учесть?

Рон’Альд улыбнулся:

— Только одно — ты действительно плохо рассчитываешь. Тебе следует всегда опираться на интуицию или чувствование пространства.

— А ты опираешься не на них? Как вообще вы это рассчитываете? — удивилась Ки’Айли, хоть и знала, что большинство Древних молниеносно анализирует факты.

— Хочешь, покажу? — краем губ улыбнулся он.

— Давай!

Мягкое касание его разума, и Ки’Айли увидела фрагмент путешествия сквозь пояс астероидов, момент, когда две глыбы столкнулись и разлетелись в разные стороны под непредсказуемыми для нее углами. Она могла лишь ощутить, предположить, как полетят они дальше, а в сознании Рон’Альда тут же пробежала цепочка расчетов, с высокой точностью показывающая примерную скорость и траекторию их движений.

— Ничего себе! — надулась Ки’Айли. — Вот, значит, как вы все живете!

— А у тебя?

— Хочешь, покажу?

— Разумеется!

Ки’Айли выстроила в голове тот же участок и свои интуитивные ощущения при его прохождении, и, как картинку, показала ее, когда разум любимого вновь коснулся ее сознания.

— Красиво, — вдруг сказал Рон’Альд. — Спасибо! Большинству из нас недоступно как раз это! На это тебе и следует опираться. А в сложных случаях — смотри будущее…

— Мы же договорились этого не делать!

— В реальной ситуации у тебя не будет такого правила, — заметил Рон’Айльд.

— Хорошо, — Ки’Айли задумчиво взглянула на пройденный пояс астероидов, наполовину обернувшись к окну.

— Слушай, а ведь какое интересное место… — сказала она. — Этот пояс расположен так, словно здесь когда-то была планета…

— Да, думаю, так оно и было, — заметил Рон’Альд.

— И не просто планета, а точно такая же, как Коралия. Все астрономические условия здесь те же… Можешь просчитать, но чтобы понять это, хватает даже моих способностей к анализу. Смотри, если бы здесь не было этих дурацких глыб, то можно было бы просто взять Коралию и переставь сюда — и ничего не изменится! Уникальное совпадение!

Рон’Альд внимательно смотрел на нее, словно что-то взвешивая про себя.

— Ты мое рыжее чудо! — вдруг рассмеялся он. — Это же отличная идея! Послушай, Ки’Айли! Именно так мы и сделаем — если потребуется! Твое предсказание… Вселенная предлагает нам жесткую игру, но у нас есть время подготовиться. И мы начнем свою, ответную игру. Когда-нибудь нам может понадобиться новый дом. Если хорошо рассчитать мелкие воздействия: где-то взрывы, где-то направленное изменение траектории — лет за семьдесят этот пояс можно «разобрать». И тогда, если потребуется — перетащим сюда Коралию. На эту, точно такую же, как у нас, орбиту вокруг точно такой же звезды. Объединенной силы всех Древних хватит, чтобы перенести в другой мир планету вроде нашей.

Ки’Айли расхохоталась:

— Подожди, ты хочешь перетащить сюда целую планету? Нашу Коралию?

— Не то чтобы хочу… Но если потребуется — когда-нибудь мы сможем это сделать. Главное — все подготовить. Ты просто маленькое догадливое рыжее чудо!

— Ты опять назвал меня рыжей! — наигранно надулась Ки’Айли. — Я не рыжая!

— Рыжая…

— Быстро признай, что я не рыжая, иначе … — она обняла его бедра ногами.

— Хорошо, ты не рыжая… — прошептал Рон’Айльд, закопавшись рукой в ее волосы. Ты мое маленькое любимое рыжее чудо…

— А ты мой любимый, упрямый, своевольный телепат… — прошептала Ки’Айли в ответ. Рон’Альд левой рукой на ощупь включил автопилот и мягко опрокинул ее прямо на пульт управления…

* * *

Следующие несколько часов Тарро показывал им три наиболее значимых города континента Аз-Корне. Все они поражали эклектичностью, контрастностью и снова наводили на мысль о различии в менталитете людей и тайванцев. Земляне увлеклись экскурсией. Даже Дух, собиравшийся закидать Древнего вопросами об истории Коралии, Союза и роли Древних, как Хранителей Миров, совершенно забыл об этом. Он задавал Рональду вопросы об истории и традициях Тайвани. Карина в очередной раз заметила, что все, о чем говорит Рональд, просто и легко проникает в разум, органично падает на дно памяти и остается там.

В третьем городе они пообедали в ресторане на открытой террасе высотного здания. Сидели за парящим столиком на парящих стульях, что позволяло подлетать к разным сторонам террасы и любоваться видами на город и окрестности. Тайванское желтое солнце стояло в зените и заливало светом яркие крыши городских домов и кроны деревьев в окрестностях. Рональд рассказывал им о кулинарных традициях разных областей Тайвани, о праздничной и обыденной кухне. Земляне шутили, смеялись, словно были знакомы с ним еще с прежних, земных времен и наконец-то встретили соотечественника.

После обеда он направил беало за облака, набрал скорость и заложил круг в сторону океана. Они держали путь к До-Веро — второму континенту Тайвани.

* * *

В центре До-Веро простиралась пустыня. А посреди пустыни причаливали и улетали беало с тайванцами, посетившими главную достопримечательность континента. Это был огромный памятник гуманоиду — тому самому предыдущему Тарро Тайвани. Еще сверху земляне разглядели высеченные из камня твердые черты лица, широко расставленные раскосые глаза и необычный головной убор в виде длинного тюрбана с массивным шаром, налепленным сверху. По словам нынешнего Тарро, шар символизировал планету и тот факт, что впервые в истории этот гуманоид, Аргеарро Великий, объединил и возглавил всю Тайвань. В правой руке гуманоид держал каменную ветвь мира, а левая рука словно описывала круг, что означало мир на всей планете. На уровне пояса статуя заканчивалась, и даже сверху было хорошо видно, что она… парит в воздухе.

— Этот памятник построили еще при жизни Тарро, — пояснил Рональд, когда они высадились на смотровой площадке — на возвышении напротив памятника, — в последние годы его правления. Благодарные жители До-Веро впервые в истории обрели мир и воздвигли памятник. По преданию, сам Тарро смеялся, когда увидел его. Такие гигантские формы и величие казались ему излишним и смешным пафосом. Однако усилия местных жителей он оценил и урезал налоги на воду, дефицит которой всегда наблюдался в этом засушливом районе.

— А в воздух ее подняли уже в наше время? — поинтересовался Ванька. — Когда появились соответствующие технологии?

— А вот это самая интересная часть легенды, — улыбнулся Рональд. — Изначально он был высечен из священного камня Мон достаточно далеко отсюда — в горах, где этот камень добывали и добывают по сей день. Там же его единственный раз увидел и сам правитель. Однако статуя терялась посреди горного ландшафта. Поэтому ее было решено перенести в пустыню, где она будет видна со всех сторон, символизируя истинное величие, не скрытое ничем. Когда ценой невероятных усилий и долгой работы статую перевезли сюда, то она сама поднялась в воздух и парит в нем по сей день. Причем произошло это в день смерти Тарро. Поэтому считалось, что Всевышний по великой милости поднял памятник в воздух в тот день, когда дух безвинно отравленного правителя воспарил над грешной Таи-Ванно. Сейчас же известно, что в этом месте всегда присутствовало уникальное природное явление — горячие восходящие потоки воздуха, бьющие из-под коры планеты. Таких мест на Таи-Ванно несколько, и это одно из них. Было ли это совпадением, или же кто-то просчитал и специально водрузил здесь памятник в день смерти правителя, неизвестно.

— Интересно, — сказал Карасев. — А тебе есть памятники на Тайвани?

— Разумеется, — усмехнулся Рональд, — во всех крупных городах нет-нет да и наткнешься на собственную физиономию. Однако такие монументальные формы, к счастью, сейчас не в моде. Но, думаю, когда-нибудь таи-ваннцы обязательно воздвигнут в мою честь что-нибудь подобное. Жители Таи-Ванно любят своих правителей. Если хотите — осмотритесь, погуляйте четверть часа. Можно подойти поближе. Только не рекомендую засовывать руки в струи воздуха под памятником — там стоит щит, предупреждающий, что их температура может вызвать «кипение жизненных жидкостей в организме». А потом отправимся на один из островов, — закончил Тарро и отошел к противоположному бортику площадки.

Земляне полюбовались на памятник и стали обсуждать, стоит ли подойти поближе.

— А это что там такое в стороне, интересно? — полюбопытствовал Дух.

— Похоже, аттракцион какой-то, — сказал Карасев, вглядевшись вдаль. Справа, недалеко от памятника пролетали непонятные овальные конструкции. Присмотревшись, друзья разглядели, что каждый овал состоял из небольших кабинок, в которых сидели тайванцы. Время от времени скорость движения летающих овалов увеличивалась, и тогда даже на площадке можно было расслышать крики посетителей аттракциона, как на земных «американских горках».

— Ничего себе! — изумился Дух. — Такой аттракцион возле культового памятника!

— Да уж, — согласился Андрей, — сочетание несочетаемого — вероятно, одна из характерных черт тайванцев.

— Вот бы там покататься! — мечтательно произнесла Анька. — Вы поприключались в лабиринте, а нам с Ванькой не хватает развлечений. Эта штука вроде не очень страшная, движется хоть и быстро, но плавно. И с высоты, наверняка, шикарный вид на пустыню! Смотрите, они останавливаются, чтобы полюбоваться видом! Я бы покаталась…

— Согласен, — Дух вздохнул, — но вроде нам этого не предлагалось. Карина, ты как?

— А что, я как? — удивилась Карина. — Я — за!

— Я к тому, что это займет время… Сходи, что ли, спроси, нельзя ли нам прокатиться на этой штуковине.

— А почему я? — удивилась Карина. — Самому слабо?

— Ну, ты главный специалист по Тарро, — улыбнулся Дух, — кроме того, тебе он не откажет…

— Ладно, — Карина рассмеялась, — но за результат я не отвечаю!

Она и сама была не против хотя бы минуту провести вдвоем с Тарро.

Друзья продолжили обсуждать памятник и аттракцион, а Карина подошла к Рональду, стоявшему у ограждения площадки спиной к землянам. Карина встала рядом.

— Слушаю тебя, Карина.

— Ты сказал, что здесь можно недолго погулять… Это займет больше времени, но, можно, мы покатаемся на аттракционе рядом с памятником?

— Нет, — спокойно ответил Рональд.

— Почему? — изумленно спросила Карина. Отпроситься у Тарро казалось ей простой формальностью, с чего бы вдруг ему запрещать.

— Потому что у тебя кружится голова, — внимательно глядя на нее сверху вниз, ответил он. В космосе его глаз мелькало озорство вперемешку с заботливым теплом, но голос был совершенно серьезным. Карина опешила.

— Откуда ты знаешь? — слегка раздраженно спросила она. Голова у нее действительно кружилась, не переставая, с самого утра. Она увлеклась интересным времяпрепровождением и перестала замечать головокружение, но иногда симптомы усиливались, и ее немного мотало. — Мысли читаешь, да?

— Нет, в этом по-прежнему нет необходимости, — усмехнулся он. — Она не может не кружиться после стольких ночей без сна. К тому же тебя чуть не доконал наш фирменный тайванский аттракцион с лабиринтом, а ты хочешь еще нагрузить вестибулярный аппарат. Поэтому — нет.

«Тоже мне, заботливый папочка», — подумала Карина. Ей не нравилось обсуждать ее недосып, потому что было за него стыдно. Стыдно, что не смогла справиться сама, и дай Бог, чтобы не совершила ошибок на работе в таком-то состоянии. «То же мне директор службы спасения. Сама себя не могу спасти от простой бессонницы!» — думала она.

— Откуда ты знаешь, что должна кружиться? Вы, Древние, так мало спите, что вряд ли для вас это проблема… — Карина знала, что в голосе звучит вызов.

— Врачу не обязательно болеть той же болезнью, что и пациент, чтобы точно поставить диагноз, — снова едва уловимо усмехнулся Рональд. — Кроме того, если Древний не спит дней двадцать, то будут абсолютно те же симптомы…

— Ты не спал 20 дней? — изумилась Карина, и ехидство разбилось об удивление.

— Да, несколько раз такое случалось, — ответил он. — А еще я знал Древнюю, которая однажды не спала около 30 дней. Поверь, симптомы мало отличались от твоих…

— А остальным-то за что страдать? — спросила Карина. — У них голова не кружится. Ты не оставляешь нам выбора.…

— Ты спросила «можно мы», — улыбнулся Рональд, — вам всем вместе — нельзя. А твои друзья без тебя, разумеется, могут покататься на аттракционе. А ты в это время можешь составить мне компанию и выпить сока на том конце площадки, — он указал на кафе неподалеку, — или как-то еще провести время. Так что выбирать тебе.

Выбор был сомнительный, и Карина чувствовала возмущение, что он решил за нее. Но с другой стороны… Он о ней заботится, и это так приятно. Да и перспектива побыть с ним наедине казалась крайне привлекательной. В конечном счете, он заслужил ее благодарность. И из лабиринта вытащил, и… уложил спать позавчера. Какими бы мотивами он ни руководствовался, а забота о ней была налицо. Кстати, еще нужно поблагодарить.

— Хорошо, — согласилась Карина. — Я скажу ребятам, что они могут и покататься, и погулять подольше без меня?

— Разумеется, — улыбнулся он.

Но ущемленная гордость все же требовала выхода. Да и что-то странное творилось с ней после лабиринта. Она словно стала увереннее в себе. Он ведет с ней свою непонятную игру: то помогает, то говорит неоднозначности… Что ж. Она тоже может.

— А знаешь, — искоса взглянув на Рональда, сказала она, — я думаю, ты просто хочешь посидеть со мной… вдвоем.

Рональд добродушно рассмеялся.

— Разве мне нужно прибегать к уловкам ради этого? — он так же лукаво взглянул на нее. Игра продолжалась. — Не забывай, что ко всему прочему ты моя пленница! — снова рассмеялся и совершенно серьезно добавил, — Карина, мне действительно не все равно, что у тебя с головой. Я не для того назначил тебя на эту должность, чтобы ты слегла через неделю работы. К тому же, я по-прежнему испытываю острую потребность в твоем обществе и всегда рад посидеть с тобой … вдвоем, — улыбнулся краем рта с заговорщицкими искрами в глазах. — Но провести время ты можешь как угодно.

Было не до конца понятно, что сказано серьезно, а что в шутку, но Карина рассмеялась. У нее вдруг как-то отлегло. Да и дешевый развод спровоцировать его высказать какое-либо к ней отношение, похоже, сработал. Острую потребность… по-прежнему… что же неплохо!

— А я ума не приложу чем еще заняться! — ответила она.

Но в ту же секунду ей стало совестно. Она почти заигрывает с Тарро… А Артур, наверняка, все еще носится по космосу, ищет ее. Но сказанного не воротишь. И не то, чтобы она об этом жалела.

* * *

— Все желающие могут покататься и погулять подольше, — сообщила Карина друзьям. И осторожно добавила, — а я выпью сока с Тарро.

— Первый раз вижу, чтобы ты отказывалась от аттракционов! — заметил Дух. — Наверное, аттракцион выпить сока с Тарро наедине — намного интереснее…

— Ну, вообще он нас весь день развлекает, да и помог мне в лабиринте. Поэтому, может быть, кому-то из нас стоит составить ему компанию, чтобы он не скучал. Хотя бы из благодарности, — резонно ответила Карина.

— Ладно, мы пошли, а ты как хочешь. Хочешь — развлекай Тарро, хочешь — катайся… — В голосе Духа прозвучали нотки обиды. Он махнул рукой, и друзья направились к выходу со смотровой площадки.

Карина подошла к улыбающемуся Рональду — оказывается, на протяжении ее разговора с ребятами он пристально наблюдал за ней. Они молча пошли в сторону кафе. А на полпути их неожиданно догнал запыхавшийся Дух.

— А, ну его! — прошептал он на ухо Карине, махнув рукой на аттракцион. — Пожалуй, ты права, пообщаться с Тарро в более тесном кругу куда интереснее! И я, наконец, расспрошу его обо всем!

Карина ощутила досаду. Побыть наедине с Тарро не получалось. Хотя с Духом, конечно, будет проще, можно не бояться неоднозначных выходок Рональда. Скорее всего. Но! Эти неоднозначные выходки начали ей нравиться…

— Я тоже составлю вам компанию, если можно, — громко сказал Дух.

— Я рад, Игорь, — сказал Рональд, устраиваясь за круглым летающим столиком, и придвинул Карине стул.

— Похоже, мне предстоит допрос с пристрастием, — с доброжелательной усмешкой прошептал он на ухо Карине, пока Дух отлавливал летающий стул себе. Карина тихонько рассмеялась:

— Точно! Но думаю, при съемках этого фильма ни один Древний не пострадает!

Рональд и земляне заказали у официантки, буквально прыгавшей от счастья лицезреть самого Тарро с его таинственными «гостями», красный сок из экзотических островных фруктов. Дух этим не ограничился и решил попробовать какой-то до-верийский салатик. Рональд одобрил выбор, заметив, что кухня на этом материке несколько отличается от уже привычной землянам аз-корнийской.

— Рональд, а я вот давно хотел спросить, — светским голосом, попивая оранжевый кисло-сладкий сок, спросил Дух.

— Я весь внимание, — ответил Рональд. Карина про себя улыбнулась. Посмотрим, как у Духа получится вызнать сведения Вселенской важности. И поймет ли он что-нибудь.

— Вот никто не может сказать, говорят, что не знают. Ни Брайтон, ни Артур, никто… Я и подумал, может быть, ты знаешь, ты ведь жил среди Древних. Куда они ушли? — последнее Дух выпалил так, словно опасался, что больше никогда не решится спросить об этом.

Карина заметила, что в глазах Тарро опять проскользнули знакомые бесенята.

— Это очень просто, Игорь, — с едва заметной полуулыбкой ответил он. — Они ушли в другой шкаф.

Дух замер с открытым ртом и вилкой в руке.

— В какой шкаф? — растерянно переспросил он.

— Я уже рассказывал Карине, что Вселенную можно представить как шкаф, в котором есть полки — разные уровни организации, — ответил Рональд. — Верхние полки — это менее плотный уровень, где материи нет, или она более тонкая, чем у нас. Нижние полки — более плотные миры. А книги на полках — это отдельные миры. Книг в шкафу огромное количество, но все же оно конечно, и есть «место», где они заканчиваются, граница шкафа. Так вот, Древние ушли в другой шкаф — в другую систему миров. То есть в другую Вселенную с множеством миров.

— То есть еще и другие Вселенные существуют? — изумленно переспросила Карина.

— Да, — слегка улыбнулся Рональд.

— Получается, целая «библиотека» с разными шкафами-вселенными? — снова жадно спросила она, пока Дух ошарашенно молчал.

— Именно так.

— Тогда, может быть, есть и другие библиотеки?

— Этого я не знаю, как не знал никто из Древних, — сказал Рональд. — Размер всего сущего и количество уровней организации нам не известно.

— И что, Древние могут перемещаться еще и между Вселенными? — спросил Дух, придя в себя.

Мироздание в очередной раз расширилась до невообразимых пределов. На Земле для Карины с Духом оно ограничивалось одним миром, одним космосом — огромным, с миллиардами звезд, но только одним. А параллельные миры были всего лишь мечтой из фантастических книг. На Коралии они узнали, что миров действительно много. А теперь оказалось, что мироздание еще грандиознее, что и Вселенных существует, по крайней мере, несколько. К этому нужно было привыкнуть. Когда Карина попробовала это представить, голова, переставшая кружиться в присутствии Рональда, снова принялась выделывать круги. Впрочем, ощущение было скорее приятным, вызывающим восторг, подобный тому, что возникает, когда смотришь с вершины на необъятный простор внизу и небо на горизонте.

— Так же запросто, как по мирам — не могут, — ответил Рональд, допивая сок. — Тело Древнего может вынести одно перемещение в другую Вселенную за всю жизнь. Поэтому это билет в один конец.

— Но почему Древние ушли? — продолжил расспросы Дух.

— Потому что, когда была одержана победа в войне с геар, обезврежена большая часть снарядов смерти и организован Союз, Древним стало нечего хранить. Во Вселенной установилась относительная гармония. И на Древних стала накатывать тоска, пришло осознание, что основную миссию в нашей Вселенной они выполнили. Что, победив главного противника, угрожавшего жизни во всех мирах, геар, они выполнили свою цель. Проекты Древних становились все «мельче» и скучнее. Союз в нашем мире процветал. И Древние решили перейти в другую Вселенную, где у них начнется новая жизнь, а их «работа» будет необходима. Дело в том, что Древние «заточены» на то, чтобы быть хранителями миров. Это и способность ходить по мирам, и возможность быстрого просчета ситуации и перспектив ее развития, это физические данные, дающие шанс выжить в суровых условиях. Все это требует реализации. Поэтому, когда система перестает нуждаться в хранителях баланса, Древние уходят в другую систему. Возможно, когда-то Древние так же пришли в нашу Вселенную из другой. Лично я в этом уверен. Однако об этом есть лишь отрывочные мифы. Ни одного из Древних, кто помнил бы что-то такое, к моменту моего рождения на Коралии уже не было.

— А что за баланс хранят Древние? — спросил Дух. И наивно добавил, — между добром и злом?

Как и Карине когда-то, ничего другого ему, видимо, не пришло в голову. Карина усмехнулась. Посмотрим, что скажет Тарро на этот раз. Похоже, у них действительно появилась возможность узнать ответы на животрепещущие вопросы про Древних и Вселенную. Отвечал Тарро охотно.

— Нет, Игорь, — Рональд усмехнулся краем рта, — баланс необходим между всеми компонентами системы. А добро и зло — это лишь два из них, и представления о них сильно отличаются в разных мирах, на разных планетах и в разные времена. Поверь мне, я и сам видел, как понятия добра и зла менялись неоднократно даже на одной планете в течение нескольких сотен лет, или даже быстрее. Древние хранят баланс между единством и разъединением, необходимый для сохранения целостности системы, то есть Вселенной и миров, ее составляющих.

— Чего? — переспросил обалдевший Дух. А вот Карина, к собственному удивлению, поняла. По крайней мере, интуитивное ощущение, что Тарро говорит правду, что именно так все и есть, было четким. Мысль была простой, странно, что она раньше не приходила ей в голову.

Рональд улыбнулся.

— Для того чтобы что-то существовало, оно должно быть «целым». Думаю, как медикам, вам хорошо знакомо понятие структурно-функциональной целостности, — Карина с Духом кивнули. — Это касается объектов любого уровня организации. Например, если у чашки отбить ручку, то, конечно, в нее по-прежнему можно будет налить жидкость. Но она потеряет одну из своих функций — возможность, чтобы ее держали за ручку. То есть ее общая структурно-функциональная целостность будет нарушена. А если отбить донышко, то ее структура и функция пострадают еще сильнее. То же самое касается и Вселенной — для нормального существования она должна сохранять целостность.

— Это понятно, — вздохнул Дух. — Но при чем тут единство и разъединение?

Карине же казалось, что она слушает о чем-то знакомом, очевидном, просто давно забытом. При этом она чувствовала, как со словами Рональда она сама словно становится более целостной внутри, и ее охватывает ощущение перламутровой, сияющей полноты существования.

— Для того, чтобы эта целостность сохранялась, необходимо, чтобы в системе присутствовала как раздельность, так и единство. Так, если мы возьмем стакан, — Рональд взял в руку стакан из-под сока, — то, чтобы он был стаканом и в него можно было налить жидкость, у него должны быть отдельные части — стенки и донышко. Это разъединение. В то же время эти части должны быть спаяны друг с другом. Это единство. Так и для того чтобы живые организмы сохраняли целостность, жили и функционировали, в них все должно быть взаимосвязано, все процессы должны проистекать в тонкой кооперации друг с другом под управлением регуляторных систем.

— Конечно, — кивнула Карина. — А с другой стороны, чтобы жить и функционировать, организм должен быть разделен на отдельные части: системы органов, сами органы, ткани и, наконец, отдельные клетки.

— Совершенно верно, — улыбнулся Рональд. — А если баланс между единством и разъединением сдвинется в ту или иную сторону, то существование организма окажется под вопросом. Если органы, ткани и клетки перестанут взаимодействовать друг с другом, будут разобщены, то есть баланс сдвинется в сторону разъединения, организм погибнет. Но и если органы и ткани сольются друг с другом, утратят свою отдельность — сдвиг в сторону единства — то жизнь организма опять же окажется под вопросом.

— Понятно, — сказала Карина. — Но как вы определяли, что баланс нарушен? Неужели просто выявляли, где стало слишком много единства или, наоборот? Наблюдали и рассчитывали? Как ты это делаешь?

— Да, — поддержал ее Дух, — тут ведь можно ошибиться, применить жесткие меры, а сдвига и не было…

Рональд усмехнулся.

— Несомненно. Чтобы заметить сдвиг баланса, Древним не нужно было даже думать об этой концепции. Большинство и не думало, потому что существовала конкретная методика и отлаженный механизм. Когда тот или иной мир находится в балансе, то он не неподвижен.

— Это как? — удивился Дух.

— Миры ведь тоже где-то «находятся», и я уже рассказывал Карине, что это «место» — пространство Вселенной, которое обычно называли «надпространством», в то время как просто «пространство» относилось к пространству отдельно взятого мира. И в этом «надпространстве» сбалансированные миры колеблются. Это красивые, гармонические колебания. Когда вся Вселенная сбалансирована, то создается ощущение, что миры, колеблясь каждый с собственным тембром, высотой и силой, создают музыку, — он улыбнулся.

— Древние могли слушать эту музыку и находить дисгармоничные ноты? — предположила Карина.

— Да, если выразиться образно. С возрастом у Древних развивалась способность частично выходить в надпространство и слышать — вернее ощущать — колебания миров. Разумеется, это духовная способность, выйти в надпространство в физической оболочке проблематично. Если колебания какого-то мира становятся дисгармоничными, значит, баланс в этом мире нарушен. Хранители ничего не видят в надпространстве, они всего лишь ощущают общность миров, чувствуют колебания и их источник — в этом мире, в другом, в отдаленных мирах. Сильные колебания охватывают много миров. Кстати, именно со способностью частично выходить в «надпространство» и ощущать колебания миров и связано особое чутье, или интуиция, Древних, — улыбнулся Рональд, — никакой мистики тут нет, все технически объяснимо. Причем, поскольку самой техникой сейчас владею только я, другие знакомые вам Древние делают это подсознательно, автоматически, сами не понимая, что произошло и воспринимают это просто как сильную интуицию.

— Ааа, ясно… — протянул Дух, — а дальше что? Ну, определили источник колебаний и что?

— А дальше отправлялись туда, рассчитывали ситуацию, диагностировали, что именно сдвинуло баланс — тут тоже нужна определенная тонкость и опыт. И предпринимали меры, чтобы баланс восстановить, — сказал он.

— Какие?

— Меры могут быть самые разные. В каких-то случаях — организовать крепкое объединение, в других, напротив, разобщить нации и страны. А в некоторых — даже развязать войну. Пути достижения цели были разнообразные, это только примеры.

Карина с Духом переглянулись. Заметив это, Рональд улыбнулся своей фирменной улыбкой уголком рта:

— Не волнуйтесь, Древние стараются придерживаться гуманизма, характерного для коралийцев.

— Хм… А можно, еще спрошу? — сказал Дух, потому что Рональд, видимо, не собирался продолжать. — Личный вопрос.

— Разумеется.

— Почему ты не ушел с остальными Древними?

Рональд усмехнулся, и усмешка показалась Карине невеселой.

— Я не разделял убеждений отца, что Вселенная больше не нуждается с Хранителях, что она обрела способность к самобалансировке. Я всегда ощущал, что это обманчивая «тишина». К тому же на Совете Древних было решено, что хотя бы один Хранитель должен остаться, чтобы присматривать за этой системой. И еще один — чтобы заниматься Союзом. Последняя роль, как вы знаете, досталась Б'Райтону, он был рожден для этого. Я же всегда был достаточно силен в перемещении между мирами и проведении «иномировых проектов». Я вызвался остаться, и Совет признал, что я справлюсь. Кроме того, у меня были и личные причины остаться.

— Какие? — осторожно спросила Карина.

— У меня остались здесь близкие, за которыми тоже следует присматривать, — сказал Рональд и слегка усмехнулся, — например брат.

Дух многозначительно посмотрел на Карину — мол, более четкого ответа мы не получим. Карина улыбнулась и утвердительно кивнула, что да, нужно переводить разговор в другое русло. А ведь Дух не понимает, что стояло за его словами, подумала Карина. Не понимает, что значит остаться, когда все Древние ушли. Остаться одному делать то, чем раньше занимались пятьдесят — или сколько их там было — Древних. Расстаться со всеми родственниками, со всеми себе подобными. И обрести огромный труд, огромную ответственность и бесконечное одиночество. Древний человек, человек-космос, абсолютно спокойный, до бесконечности глубокий, немыслимо теплый и, как бритва, жесткий. Она смотрела на него, и в груди раскрывалось нечто необъятное, как тот самый космос в его глазах. Всепроникающее сочувствие и острое интуитивное понимание.

— Ммм… А чем Союз-то мешает в плане баланса? — спросил Дух. — Слишком большое единство, и от этого наш мир колеблется?

— Да, наш мир колеблется из-за Союза, — ответил Рональд. — Но все не так однозначно. В таком крупном объединении, как наш Союз, действительно превалируют процессы единства, Союз становится все более унитарным, здоровая отдельность частей в нем все больше сходит на нет. И если не уравновесить его локальными процессами разъединения, это может привести к резкому и трагическому распаду. Как это произошло, например, на Таи-Ванно после смерти первого Тарро. Правда, подобные трагедии на уровне планеты вполне закономерны и, как правило, не несут опасности для баланса в целом мире. Но, во-вторых, будучи слитым внутри себя, такое объединение становится отдельным от остальной части Вселенной. Его разделение с ней растет. Силы единства и отделенности начинают раскачивать мир, как на качелях. И в какую бы сторону ни склонилась чаша весов, мир может сильно пострадать.

— А что делать? — как-то даже испуганно спросил Дух.

— А что можно сделать, как ты думаешь?

— Ну, развалить Союз, например, — заметил Дух, — это было бы самое простое. А как еще?

— Да, можно развалить Союз, это помогло бы. Но у меня нет такой цели, — с улыбкой ответил Рональд. — Не хотелось бы ломать любимую игрушку брата.

— Изменить систему жизни в Союзе, дать больше автономности планетам? Ты говорил, что это было бы хорошо… — предположила Карина.

— Да, это можно сделать, и так, скорее всего, и произойдет — со временем. Но сейчас это не решит проблему целиком.

— Ну, тогда, как сделал ты, — улыбнулась ему Карина. — Создать Союзу противовес, другое объединение. Тогда общая отделенность от Вселенной уменьшится… Я не очень понимаю, почему, но явно это срабатывает так…

— Потому что, создавая противовес, мы создаем систему более высокого порядка, в которой есть две отдельные части, два объединения. В нашем случае это Союз и система Тайвани, — ответил Рональд, внимательно глядя на нее, а в глазах читалось: ты молодец, как я и думал.

— А дальше? — удивился Дух. — Они ведь разрознены! Где элемент единства, нужный для поддержания целостности системы?

— А дальше нужно установить балансирующую форму взаимодействия между ними. Но это не обязательно должна быть война. Тут все тоньше.

— А какую? — спросил Дух. Карина взглянула на его обалдевшее лицо и про себя добродушно усмехнулась: непростые и не совсем понятные вещи рассказывает Тарро Рональд. И разобраться в этом не так легко, как Дух, по-видимому, думал.

— Это они сами решат, в конечном счете. На данный момент достаточно того, что Таи-Ванно, как развитая космической цивилизация, стала вторым элементом системы более высокого порядка.

— Сложно… — признался Дух. — И непонятно, почему Б'Райтон ничего никому не рассказывает? Почему он скрывает от своих детей их истинную роль?

Рональд мягко улыбнулся:

— Б'Райтон делает все в меру своего понимания, своей веры и своих соображений о том, что является правдой. Мой брат был рожден, чтобы присматривать за Союзом. Эл'Троун воспитывал его именно в этом ключе. Можно сказать, что правитель Древних пожертвовал сыновьями ради Вселенной, обрекая себя, возможно, на вечную разлуку с нами. Когда Б'Райтон рос, те недолгие тридцать лет, что он прожил, до ухода Древних, он не видел истинной работы Хранителей Миров. К этому времени только я и еще двое Древних продолжали деятельность в других мирах. При этом мои проекты брат считал причудой, игрой для собственного развлечения. Концепция Хранителей Миров после ухода Древних очень быстро стала видеться ему просто красивой легендой, которая позволяла Древним обосновать смысл существования, смысл их сверхспособностей. Поэтому и детей он вырастил в том русле, которое считал наиболее безопасным для них. Заботиться о Союзе — тут все понятно, это дает смысл жизни, позволяет наслаждаться выполнением высокой миссии, позволяет проявить свои способности. О том, куда ушли Древние, он, разумеется, знает. Но опять же не хочет делиться информацией со своими детьми. Он опасается, что, узнав правду, они могут отправиться вслед за предками. Или, что более вероятно — заняться опасной работой в других мирах.

— А почему ты нам все это рассказываешь? — спросила Карина. — Кто мы такие, чтобы знать о Хранителях Вселенной?

— Может быть, вы просто мне нравитесь? — усмехнулся Рональд, — я всегда питал слабость к Земле и землянам. А может быть, это часть моего хитро задуманного плана, — он с улыбкой наклонился к ней и заговорщицки подмигнул, — а может быть, и то, и то, одно другому не противоречит. Кроме того, я не вижу ни одного повода скрывать правду.

— А может быть, ты рассчитываешь, что мы потом расскажем об этом детям Брайтона, и они узнают свою истинную роль? — высказала предположение Карина, тоже слегка наклоняясь в его сторону и придавая голосу такие же таинственные нотки.

— Не рассчитываю, но, вы, конечно, можете это сделать, если хотите, — с улыбкой ответил Рональд, — в любом случае, вы тоже представляете собой определенную силу во Вселенной, и со всех сторон выгодно, чтобы вы знали правду.

— А зачем ты все-таки нас похитил? — спросил Дух, стараясь звучать непринужденно.

— Все ради того же — ради сохранения баланса во Вселенной, — уголком рта усмехнулся Тарро. — Допивайте сок, ваши друзья, похоже, накатались, — он кивнул в сторону группы из трех человек, что-то обсуждавшей и приближавшейся к смотровой площадке.

— Эээ… — растерянно протянул Дух. Видимо у него осталось еще немало вопросов.

— Включи-ка прием информации на блоке, — сказал ему Рональд и что-то нажал на своем. Блок Тарро отличался от тех, что носили земляне и тех, что они привыкли видеть на запястьях тайванцев. Он был не квадратным или прямоугольным, а ровной круглой формы, черный, с серебряной вязью по краю, и держался на тонком, как лента, ремешке. Кроме блока, на его руке привлекало взгляд совершенно гладкое монолитное кольцо глубокого черного цвета на безымянном пальце. Раньше она его как-то не замечала. Кольцо было красивое, оно необыкновенно подходило смуглой сильной руке. Карина залюбовалась и рукой, и кольцом, и отвлеклась от разговора.

— Что это? — изумился Дух, удивленно глядя на вспыхнувший экран своего инфоблока. Его голос вырвал Карину из задумчивого очарования.

— Запись нашей беседы, — усмехнулся Рональд, — вы, наверняка, захотите пересказать ее содержание вашим друзьям. Поэтому будет лучше, если они тоже услышат все из первых уст.

— Спасибо! — искренне поблагодарил Дух.

«А нам, шпионам фиговым, это в голову не пришло», — подумала Карина.

— Последний вопрос… — заторопился Дух. Тарро встал:

— Поехали. Когда-нибудь ты узнаешь все ответы, Игорь, — и отодвинул вставшей Карине стул.

Тарро шел впереди, а Карина с Духом медленно плелись за ним, многозначительно переглядываясь. День оказался продуктивным в плане информации, они получили ответы на многие вопросы, но и загадок осталось не мало.

— Как думаешь, он не врет? — тихонько спросил у Карины Дух.

— Не врет! — уверенно ответила она. — Просто, вероятно, открывает не все карты. Подожди-ка… — ей в голову неожиданно пришла новая мысль.

Она ускорила шаг и догнала Рональда. Он с кривой улыбкой взглянул на нее.

— Знаешь, что я подумала? — обратилась она к нему. — Мне кажется, ты зря обесцениваешь понятия добра и зла. Просто на уровне баланса это уже не заповеди по типу «не убий», а добро и зло иного уровня. Добро — это то, что работает на сохранение целостности Вселенной, и это, кстати, как раз будет «не убий» высшего уровня. А зло — то, что наоборот. Разве нет?

Тарро рассмеялся:

— А тебе никогда не приходило в голову, что для земной девушки ты очень хорошо соображаешь в вопросах Вселенского масштаба, Карина?

Карина тоже рассмеялась:

— Ага! Только вот в простых практических вопросах туплю, как последняя дурочка! Наверное, все и правда должно быть в балансе, и одно компенсирует другое!

— И эти твои слова опять подтверждают, что соображаешь ты неплохо. Разумеется, такое понимание добра и зла вполне приемлемо. Почему нет?

* * *

На обратном пути Карина отважилась сделать то, чего ей больше всего хотелось: провести остаток восхитительного дня рядом с Рональдом. И она попросила Духа пустить ее на переднее пассажирское сидение. Дух с готовностью уступил ей престижное место и весь час, что они летели обратно на Аз-Корне, Карина молчала и наслаждалась глубоким бархатным голосом, рассказывавшим о Тайвани, твердым профилем и ощущением необыкновенной надежности.

На закуску Рональд оставил знаменитые Воздушные Леса. Освещение беало он выключил, и земляне замерли от восторга. В свете звезд высокие кроны, простиравшиеся в необъятную даль, отсвечивали золотыми бликами. Легкий ветер шелестел листвой, и Лес словно разбрасывал вокруг яркие искры. Они разлетались в стороны и таяли в глубине звездного космоса.

Насыщенный интересный день заканчивался. Карина смотрела в искрящееся великолепие под черным звездным небом и всей душой ощущала рядом присутствие загадочного Тарро. Что-то глубокое и необъятное снова пролегло между ними и встало тишиной над ярким миром Тайвани. Карине неудержимо хотелось в темноте нащупать его руку, ощутить горячее надежное тепло и невероятную близость. Она даже взяла себя правой рукой за левую, чтобы, не дай Бог, не сделать этого. Рональд повернулся к ней, словно ощущая ее порыв. В темноте черные глаза блестели. И звезды над его головой… как в тогда, за обедом, когда она впервые посмотрела в его лицо. Только теперь это было по-настоящему. Свет звезд смешивался с блеском черных глаз, а тишина ночного доисторического мира сливалась с восхищенным молчанием. Все боялись спугнуть неземную красоту и волшебство момента.

Рональд неотрывно смотрел на нее, как она успела привыкнуть за последнюю неделю, пронзая ощущением всепоглощающей близости и тепла, по которым она так соскучилась за дни и ночи своей бессонницы.

— Очень красиво, — искренне сказала она ему и привычно потонула в космическом туннеле его взгляда.

Глава 6. Вторая угроза

— Все, можешь открывать, — сказал Рон'Альд.

Ки'Айли открыла глаза и тут же моргнула, чтобы убедиться, что ей не почудилось. Они стояли на краю утеса. А под ними, на месте былого запустения, простирались бесконечные сады, полные белых цветочных шапок и раскидистых кустов со светло-зелеными листочками. Если посмотреть левее, по склону змеился упругий речной поток. А справа сады орошались ручейками, они весело прыгали по уступам струистыми водопадиками и журчали, радостно перезванивая птичьи голоса. Внизу же город, что прежде лежал в руинах, теперь высился величественными, извитыми шпилями особняков.

— Невероятно, неужели это он?! — девушка обернулась к любимому. — Так быстро! Это и есть твой загадочный проект, о котором я ничего не знала?

— Да. Все как ты любишь, — улыбнулся Рон'Альд. — Действительно все: в этом мире победило добро и благоденствие.

Мир был интересный. Вместо привычного космоса с разнообразием звездных систем, планет и галактик, основой этого мира была бесконечная поверхность, которая простиралась во все стороны света и не заканчивалась нигде. Огромные стены уходили в небо и разделяли ее на множество секторов разных форм и размеров. Даже не на разные страны, а на разные планеты — природные условия, растительность, гравитация, населяющие их расы — все в них было совершенно разным. Древние, которые бывали здесь, шутили что когда-нибудь местные жители изобретут подпространственные модули (в этом мире — скорее всего, магический прием), которые позволят путешествовать «за стены», и это откроет здесь аналог космической эры. Но шутки шутками, а мир жил по своим законам, и каждый из секторов был отделен от других точно так же, как разные населенные планеты в мирах, где еще никто не додумался до межзвездных перелетов.

— Чудесно! Это самый лучший подарок! — Предсказательница кинулась ему на шею. Рон’Альд со смехом поймал ее на лету. — Я уже и не надеялась, что здесь что-нибудь когда-нибудь изменится! Ты просто волшебник! Древний черноглазый волшебник!

Вообще-то это был подарок на сто лет с тех пор, как они были женаты — совместная жизнь на Коралии приравнивалась к официальному браку. Ки'Айли нравился этот мир. Нравилось его устройство, разнообразие ландшафтов и рас. А единственное, что омрачало его прелесть — это запустение войн и нищеты, что царили в самом центре, в нескольких самых интересных секторах. Она неизменно расстраивалась, что такое замечательное место находится в столь плачевном состоянии. Но вмешательство здесь не предполагалось — до поры до времени, пока царившая разруха не вызывала колебаний системе. А недавно очередной проект как раз коснулся этого мира…

— Теперь даже не знаю, что делать! — рассмеялась Ки’Айли. — Мне только и остается, что предсказать тебе самое блистательное будущее! И обеспечить, чтоб все сбылось!

— Думаю, в этом нет необходимости, — сказал Рон’Альд, опуская Предсказательницу на землю, — самый лучший подарок я получил сто лет назад, когда встретил тебя. И думаю, это не предел…

— И я так думаю, — они, обнявшись, стояли над обрывом. В конце столетия, не омраченного почти ничем, кроме зыбкой памяти о давнем предсказании Ки'Айли. Впрочем, это была такая мелочь… Даже тревожная память и связанная с ней неопределённость будущего не могли по-настоящему омрачить летящее, интересное, проникновенное счастье их жизни.

Об этой паре Древних сложно было что-то сказать, как сложно рассказать о людях, которые по-настоящему счастливы друг с другом. И все же Ки'Айли когда-то раз и навсегда определила особенность их союза. Рон'Альд и Ки'Айли не были созданы друг для друга. В их отношениях не было органичного комфорта, той автоматической сходимости, слияния друг с другом, из-за которых часто говорят, что люди созданы друг для друга. Но они друг друга выбрали. Так определила Ки'Айли когда-то давно, и с тех пор ни разу не сомневалась, что это именно так.

И все же ей казалось, что этот выбор был предрешен. Ки'Айли слишком много знала о предначертанности будущего, которая постепенно стремится из него в настоящий день, подползает и придает определенность уже настоящему, чтобы предполагать возможность случайного выбора. Они выбрали друг друга — сознательно, добровольно, с полным пониманием. И с тех пор были счастливы и преданы друг другу. Но это было предрешено, потому что по-другому быть просто не могло. Как только они встретились — было очевидно, что произойдет именно так, и единственное, что не позволило случиться этому раньше, это то, что они просто почти не виделись. Так происходит с людьми, которые, будучи просто знакомы, внезапно столкнулись в жизни, увидели друг друга — и больше не могут отвести взгляд. И после этого их выбор определен навсегда. Дальше они делают один решительный шаг и идут по жизни вместе.

— Пойдем, там есть на что посмотреть, — сказал Рон'Альд. Взявшись за руки, они не спеша отправились вниз по широкой тропинке. Белой, чуть пыльной змейкой она вилась между садов, рощиц и лужаек, камешков и водопадов, ныряла под сень деревьев. Предсказательница радостно крутила головой, подмечая очередное изменение. Когда она была здесь последний раз? Примерно десять коралийских лет. Десять лет назад всех этих садов и ручейков не было и в помине. Прежде по этому месту буграми и выбоинами, серым пеплом и кусками оплавившейся породы пролегал след магической войны.

— Ну, рассказывай, что именно ты здесь натворил! — улыбнулась Ки'Айли.

Она сделала еще шаг по тропинке и внезапно остановилась. Совершенно неожиданно, как это нередко случалось в ее жизни, взгляд застлала туманная пелена видений. Сияющий в благоденствии окружающий мир померк. Не растаял полностью, но стал далеким и черно-белым, плоским, как картинка на стене. Перед внутренним взором протянулась серая дорога. Она уходила из ниоткуда и шла в никуда, на обочинах ничего нельзя было разглядеть из-за густого серого тумана. А на дорогу по одному выходили высокие статные люди: кто-то в сером плаще, кто-то в коричневом, кто-то в своей обычной одежде. Встав на дорогу, они оглядывались назад — на нее, Ки'Айли, — словно желая попрощаться, и уходили в теряющуюся даль, как серые тени в туманный сумрак. Это были Древние: Эл'Троун, Ор'Лайт, Де'Нейрон… Ар'Сартон… Предсказательница смотрела на знакомые лица, слезы навернулись на глаза, и сквозь них реальный мир совсем исчез и расплылся. Осталась только серая дорога, и высокие фигуры, уходящие далеко-далеко, с печалью, тающие в дали… Вот и последняя спина в серо-коричневом плаще почти скрылась из вида… Ки'Айли обессиленно присела на камешек возле тропинки, не выпуская руки любимого. Острая, как укол тысячи маленьких иголок, боль, резала сердце.

— Что это? Что ты видишь, антеоли? — спросил Рон'Альд, хорошо знавший, как приходят ее видения.

— Посмотри, если хочешь, — грустно сказала Предсказательница и тут же ощутила, как он тихо касается ее разума — Рон’Альд всегда предупреждал ее о своем присутствии. Девушка сознательно еще раз прокрутила в голове только что увиденное и вернулась к мучительному концу, — это Древние, Рон'Альд, они уходят… И это может значить только одно — Древние покинут нашу Вселенную. Посмотри на их лица — никто из них не изменился, они такие же, как сейчас. Значит, это произойдет не через десятки тысяч лет, почему-то намного раньше…

— Значит, появится причина, — заметил Рон'Альд. — Среди них есть мы?

— Ты же видишь, что нет… Эл'Троун, Ар'Сартон… И почти никого из молодых. Ни тебя, ни меня, ни Эл'Боурна, ни Па'Риццы с Ал'Гором..

— Возможно, мы останемся здесь, — заметил Рон'Альд и присел рядом с ней, обнимая за плечи, — возможно, старшие Древние захотят покинуть эту систему раньше. Ты не можешь увидеть причину?

И в это мгновение маленькую руку в его ладони затрясло.

— Не может быть! — почти застонала Ки'Айли.

Стоило ей обратить внутренний взор туда, в начало пути Древних, где она надеялась увидеть причину, как разум захлестнуло давно не виденным ужасом из прошлого. Только теперь этот ужас касался не только ее и двух близких ей людей. Такого в ее видениях еще не было. Древние, покидающие Вселенную, еще не до конца растаяли перед глазами, но сквозь видение серой дороги прорезалось другое, куда страшнее. Страшнее всего, что она когда-либо видела.

Черная стена в видении обрушилась на нее, сметая само существо Ки'Айли, ее будущее, будущее всего, что ей дорого и всех, кто ей дорог. Стена стояла в конце пути, высокая, неизбежная, жесткая и ужасающе черная. Как уголь, который остается, когда сгорает жизнь. Будущее мира, не этого, что расцвел по мановению руки ее любимого, а мира, где все они выросли, мира Коралии и Древних — обрывалось. Именно обрывалось, не упиралось, а обрывалось… Оно просто превращалось в черную стену! Черная стена, подобная тем, что ждала в ее видении троих драконьих всадников сто лет назад, затягивала, засасывала целый мир. От этой картины хотелось выть в голос, сойти с ума, чтобы не видеть этого, кататься по земле, не признавая, не принимая этого, сопротивляясь тому, что не должно, не может произойти!

— Будущее нашего мира… — простонала Ки'Айли. — Сто лет я боялась это увидеть! Мой самый страшный кошмар…

Она закрыла лицо руками. — Не может быть!

Рон'Альд обнимал Предсказательницу, прижимая к груди рыжеватую голову. Он тоже видел все, не первый раз разделяя ее видения. Но такого еще не было. И все, что он мог, не вмешиваясь в ее разум — это смотреть и понимать. Особенность этой пары была в том, что они могли все разделить на двоих по-настоящему, так, как многие мечтают и так, как для большинства недоступно.

— Знаешь, что это может значить? — подняла на него взгляд Ки'Айли, стараясь отрешиться от видения.

— Знаю.

— Гибель нашего мира, — выговорила Ки'Айли. — Жизнь в нем погибнет…

— А потом мир схлопнется, — продолжил Рон'Альд. Он говорил не менее страшные вещи, чем сама Предсказательница, но в его голосе звучало «специальное» спокойствие опытного телепата, которое расслабляло и людей, и Древних. — От этого закачаются другие миры, вся Вселенная окажется под угрозой. И, вероятно, не в силах справиться, Древние уйдут. Скорее всего, так. Два твоих видения говорят об этом. Древние выживут, Ки'Айли. Хоть никогда не простят себе неудачи.

— Да, — Ки'Айли постепенно успокаивалась. Картинка померкла перед глазами — подобные спонтанные видения длились обычно лишь несколько секунд, реже — минут. Черная стена таяла перед взором. Оставалось только послевкусие и память. Картинка становилась контролируемой — теперь это было воспоминание о том, что она видела, а не само видение, неуправляемое и пугающее.

— Только мы не уйдем. Ни ты, ни я, ни мой брат. Теперь Предсказания сложились в один ряд, — прошептала девушка, вытирая слезы. — Как ты и предполагал, — Ки'Айли немного отстранилась, в ее голосе зазвучала решимость, — то, что я увидела тогда, сто лет назад, значило не только нашу смерть, но и опасность для всего нашего мира. Что-то произойдет, а потом Древние уйдут — спасаясь или не в силах изменить что-либо. А мы с тобой до этого не доживем. Поэтому нас нет в видении уходящих Древних. И поэтому я видела нашу смерть тогда.

— Скорее всего, так, — спокойно согласился Рон'Альд.

Ки'Айли грустно усмехнулась:

— Но радует, что мы, вероятно, погибнем не просто так, а пытаясь спасти наш мир! А может, и всю Вселенную! Как и подобает настоящим Хранителям, Древним…

— Слабое утешение, если это окажется бесполезно, — заметил Рон'Альд. — Но теперь мы владеем большей информацией, чем все прошедшие сто лет. Знаешь, что меня настораживает больше всего?

— То, что мы ничего не можем сделать? Что мы так и не нашли ничего, что грозит нашему миру? — предположила Ки'Айли. Когда страшные видения уходили, она ощущала опустошенность и отрешенность, как после долгих рыданий. Двое Древних, только что узнавших о скорой гибели своего мира, обнявшись, сидели на склоне цветущего холма, и задумчиво рассуждали об ужасных вещах… Забавно, подумала Ки'Айли, слегка гладя руку любимого.

— Да. Тогда мы не нашли ничего. И до сегодняшнего дня ты не видела ничего об этом. Ни одно колебание, ни один аккорд дисгармонии не коснулись нашего мира. И знаешь, что это может значить? — смуглая рука ни на секунду не переставала гладить ее плечо.

— Не знаю, — призналась Ки'Айли.

— Что это опасность извне… Не из нашей Вселенной.

— Не может быть! — удивилась Предсказательница. — Как в самых зловещих легендах… И это все объясняет!

— Да, это все объясняет… — задумчиво согласился Рон'Альд.

— Но ведь и тут, наверное, можно что-то сделать… Хотя бы узнать точно и как-нибудь подготовиться?!

— Думаю, Кольцо Событий помогло бы, — Рон'Альд задумчиво смотрел куда-то сквозь красные хвойники и цветущие белые кусты. — Основная проблема с твоими неконтролируемыми видениями — это отсутствие точной даты. Мы даже примерно не можем прикинуть, когда эта черная стена — через десять лет или через пятьдесят. И здесь помогло бы Кольцо Событий. Но среди нас нет больше никого, кто мог бы увидеть его хоть на мгновение.

— Можно научиться, — улыбнулась Ки'Айли. К ней возвращался ее обычный оптимизм, как всегда, стоило лишь найти выход из ситуации, — думаю, кто-нибудь из нас мог бы освоить и это! И кто, если не ты!

— Этому учились тысячи лет, — заметил Рон'Альд. — Мы можем не успеть.

— Тогда, значит, это все неизбежно… Но! — сказала Ки'Айли. — Знаешь, я сотни раз убеждалась в верности своих предсказаний, даже тех, в которые совсем не хотелось верить. Но и сейчас я не хочу признавать их неизбежность… Я и сейчас не поверю в это! Мы будем пытаться… Кольцо Событий, еще что-нибудь! Выход должен быть! И мы его найдем! Выход существует, и уж ты точно справишься, если только мы поймем, что именно необходимо… Только… Рон'Альд, я хочу тебя попросить… — Ки’Айли обернулась к любимому, сжимая его руку. Перед глазами снова стояла туманная серая дорога, спины уходящих и чувство расставания навсегда…

— О чем, Ки'Айли?

— Судя по моим предсказаниям, с нами может произойти что угодно… Мы можем умереть, сгинуть в мирах, погибнуть где-нибудь, сражаясь… Мы не знаем, когда это произойдет и что это будет. Кто из нас уйдет первым — об этом можно говорить, раз уж мы «смертники» уже по двум моим предсказаниям… Неважно, кто из нас умрет первым, или что случится… Я прошу об одном: не уходи из этой Вселенной без меня. Что бы с нами ни случилось. Не оставляй меня здесь одну.

— Хорошо, антеоли[1], - спокойно и серьезно ответил Древний.

— И я сделаю так же.

— Хорошо. И я попрошу тебя, — сказал Рон'Альд, и Ки’Айли знала, это было так же серьезно, как ее просьба, и говорилось с таким же пониманием, — если произойдет так, что я покину эту жизнь первым — не пытайся последовать за мной в кратчайшие сроки.

— Хорошо, антео, — серьезно ответила Ки'Айли. Одна из натянутых во Вселенной струн шевельнулась, словно в космической тишине она ждала момента, который только и может вызвать ее звучание, и вот он произошел — и звонкий аккорд разнесся в бескрайности миров.

— Что-то качнулось… — прошептал Рон'Альд. — На мгновенье.

— Ты чувствуешь все! — вдруг рассмеялась Ки'Айли. — Знаешь старые легенды про Истинных Хранителей? Они чувствовали все, каждый аккорд Вселенной, каждую струну… И я думаю, — девушка обернулась и подмигнула ему, — ты один из них!

К Ки'Айли окончательно вернулась обычная игривость.

— Пойдем, что ли?! Вселенная подождет! Это все произойдет не сегодня. Пока что перед нами этот мир и пушистые цветочки, которые я еще не потрогала! Подарок от моего самого лучшего на свете Древнего! И ничто не помешает мне им насладиться!.. Знаешь, вот все эти расы, не Древние… У них такой короткий срок жизни. Коралийцы за три сотни лет успевают прожить целую жизнь. А все эти быстротечные расы, что живут по 60–90 коралийских лет… И ведь они успевают! И они живут, дышат полной грудью — хоть и умрут в возрасте, в котором мы даже не ощутим в себе никаких изменений. И они не боятся. Так же надо и нам — раз уж наша жизнь теперь ограничена всякими предсказаниями!

Девушка вскочила на ноги и потянула за собой любимого.

— И что именно ты здесь натворил..? — Ки'Айли снова была полна веселого задора.

Рон'Альд расхохотался:

— Магическую революцию — и заодно освоил сельское хозяйство!

[1] Антеоли — любимая. Антео — любимый. (коральск.)

* * *

Карине казалось, что после лабиринта, где она встретилась со своими страхами, касавшимися в том числе Тарро, она могла бы заподозрить его в неблаговидных поступках. Но ничего подобного не произошло. В тот день, когда она побывала в лабиринте, а Рональд ответил на их с Духом вопросы о мироустройстве и Хранителях, она успокоилась. Видимо, столкнувшись лицом к лицу с сомнениями и страхами, а потом получив логичные объяснения, она очистилась, стала целостнее внутри. А Рональд теперь казался понятнее и ближе. Словно от встречи с собой в лабиринте и его слов, что-то внутри нее разжалось и раскрылось.

Да и уверенности в себе прибавилось. В первый день следующей — одиннадцатидневной тайванской недели она шла на работу уверенная и бодрая. Она больше не боялась показаться некомпетентной, не стеснялась, что руководит людьми и даже не испытывала смущения, что на прошлой неделе сотрудники видели ее в неадекватном состоянии. То же самое касалось и отчета вечером. К Рональду она тоже шла уверенная в себе, спокойная и довольная работой, где все получалось. И с радостным предвкушением встречи.

Кеарры не было, а Рональд стоял в середине светящейся голограммы. Это был участок тайванской звездной системы. Время от времени в ней проносились серые вытянутые космические корабли, напоминающие тот, что увез землян из Союза. Другие корабли стояли на изготовке справа и слева комнаты. Карина сообразила, что сине-серебристые и красно-золотые всполохи вокруг кораблей и астероидов означали стрельбу. Тарро время от времени что-то громко говорил, обращаясь к изображению головы Кеурро, периодически всплывавшей у него перед глазами, и касался рукой голограммы — вероятно, она была интерактивной.

— Приветствую, — произнесла она. — А что ты делаешь, у тебя какие-то учения? Или это настоящая война?

— Учения, — улыбнулся Рональд. — У Теарро-Кран, планеты, где, как ты, возможно, помнишь, базируется наш военный флот, проходят учения. Кеурро руководит ими на месте. А я координирую отсюда. Насколько мне помнится, ты задолжала отчет за четыре дня. Слушаю.

Карина рассказала о достижениях Службы за отчетные дни и закончила тем, что сейчас они завершают стратегию установки «Голоса жизни» на орбите.

— Хорошо, — похвалил Тарро, в очередной раз проводя рукой по голограмме, после чего три серых корабля отделились от собратьев в левом углу комнаты и стремительно направились к центру, как раз туда, где стоял Тарро. На секунду Карина зажмурилась — картинка была очень реалистичной, и ей показалось, что корабли врежутся в фигуру в черном универсале. — Левый фланг, — сказал он появившемуся перед ним лицу Кеурро.

— Доброго вечера, Карина, — на секунду обернулся к ней.

— Доброго вечера, — растерянно ответила Карина. Все вернулось. Растерянность, непонимание… Он просто отвязывается от нее, потому что занят. Она пошла к двери, но он неожиданно остановил ее.

— Что еще ты хотела, Карина? — Рональд нажал кнопку на столе, и голограмма схлопнулась. Выглядело это так, словно целый мир лопнул, как пузырь, и в комнате восстановилась пустота. Он сел за стол и несколько раз провел по нему пальцем. Карина поняла, что теперь он управляет этим же, но ставшим двухмерным, изображением на небольшом плоском экране.

— В идеале я бы хотела потренироваться с мечом. Но ты занят, поэтому это пожелание лишено смысла, — честно сказала Карина.

— Да, совершенно верно, — улыбнулся Рональд, — я занят.

И вдруг усмехнулся со знакомым бесовским блеском в глазах:

— Кроме того, у тебя до сих пор кружится голова. Через два часа я закончу с учениями, однако сегодня тренироваться не будем. Завтра вечером можешь рассчитывать на тренировку, если у тебя пройдет головокружение. А в последний день недели — он называется «день сумеречного солнца», если ты еще не знала, приглашаю тебя на оперу в центральный театр этого континента.

Карина опешила. То он словно избавляется от нее, то вдруг зовет в театр. А может быть, на свидание? Впрочем, изменения, произошедшие с ней за выходные, давали о себе знать.

— Спасибо, — спокойно ответила она. — А что за опера? Как на Земле?

— Примерно, — усмехнулся Рональд. — Заодно можно лучше изучить разницу между вашим и таи-ваннским менталитетом.

— Хорошо. Спасибо. — Карина улыбнулась, стараясь оставаться нейтрально-спокойной и скрыть радость.

— Что-нибудь еще? — поинтересовался Рональд, снова переводя взгляд на экран.

— И еще… — Карина выдохнула. Она с самого начала собиралась это сделать, но ее сбили с толку голографические учения. — Я хочу извиниться. Я уже извинилась перед сотрудниками. Теперь хочу перед тобой.

— За что? — удивленно, почти игриво поднял брови Тарро, провел пальцем по экрану и опять посмотрел на нее. Теперь прямо из космоса на Карину посыпались искорки доброжелательного и непринужденного веселья.

— За непрофессиональное поведение, — максимально серьезно ответила она, стараясь не рассмеяться. — Я ходила на работу, несмотря на то, что у меня была бессонница. Функции мозга снижены в этом состоянии, и я могла принять неверные решения…

— В чем именно ты, по-твоему, виновата? — спокойно и с интересом спросил Тарро.

— Как в чем?! — удивилась Карина. — В том, что ездила на работу в неадекватном состоянии…

— А почему ты ездила на работу в этом состоянии?

— Да потому что я считала, что так надо! — почти закричала Карина. Ей захотелось плакать, как ребенку, вынужденному отвечать на непонятные вопросы. — Потому что я думала, что я должна!

— То есть ты действовала согласно своим представлениям о том, что ты должна делать? — спокойно и доброжелательно поинтересовался Тарро. — А согласно этим представлениям, ты должна жертвовать своим здоровьем ради важного дела и высокой цели? То есть ты действовала согласно своим благородным, пусть и не самым разумным, убеждениям?

— Я думала, что так правильно…

— Тогда в чем твоя вина? — поинтересовался Тарро.

— Не знаю, — наконец призналась Карина. — Может быть, в том, что я не вколола себе снотворное после первой же бессонной ночи, это не пришло мне в голову.

— Да, как ты верно заметила, при бессоннице снижаются функции мозга. Я думаю, уже после первой бессонной ночи ты очень плохо контролировала свое состояние, растерялась и не знала, что делать. Честно говоря, не вижу, в чем именно заключается твоя вина. Может быть, ты виновата и в том, что снотворное не подействовало?

— Не знаю… — снова растерялась Карина. Он что, до истерики ее хочет довести? — Наверное, нет…

— А ты изучила инструкцию? — спросил он с явным интересом.

— Да. И я, и Игорь, перед тем как сделать мне укол…

— В любом случае, и тут нет твоей вины. Я понимаю, что ты не хочешь отпустить и малую толику своей ответственности за ситуацию и ищешь повод считать себя виноватой, только бы не потерять контроль. Но в данном случае, Карина, ответственные действительно есть, и это не ты. Я провел экспертизу твоего снотворного. Оно не совместимо ни с каким видом манио, а в инструкции это не указано. Так что в одной фармацевтической компании полетит пара голов.

— Каких голов? — удивилась девушка. От растерянности ей снова хотелось плакать. Причем она и сама не могла понять, от чего. Может быть, от облегчения, что она ни в чем не виновата? По крайней мере, самый главный человек во Вселенной так считает, а к его мнению стоит прислушиваться. А может, от того, что она запуталась и растерялась от его вопросов. — О чем ты?

— Это снотворное не совместимо с бодрящим манио. В инструкции об этом сказано не было.

— Ничего себе!! — у Карины вдруг отлегло. Снотворное и не могло подействовать на нее при таком количестве выпитого за день манио.

— Но я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал, чтоб полетели головы, как ты говоришь… — с облегчением сказала она.

— Ответственные «пострадают», как ты выразилась, не из-за тебя, а из-за себя. И ровно насколько это необходимо. Ситуация с тобой просто выявила ошибку, — улыбнулся Рональд.

— Но если я ни в чем не виновата, то почему тогда ты сказал, что можешь уволить меня за непрофессиональное поведение?! — возмутилась Карина.

— Потому что человек может проявить непрофессиональное поведение не только по своей вине. Он может не совершить никакой этической ошибки, однако его поведение будет непрофессиональным. В твоем случае можно было бы говорить об отсутствии правильных представлений о том, как необходимо себя вести в подобных ситуациях. А также о личных особенностях твоей нервной системы, из-за которых ты была «вынуждена» вести себя непрофессионально, нервничая и не высыпаясь. В твоем случае самое главное — регулярно есть и спать, как бы тривиально это ни звучало. И не винить себя в том, за что ты не отвечаешь.

— Буду стараться! — неожиданно для себя рассмеялась Карина. Ее, наконец, отпустило окончательно. Это «не винить себя», пусть покровительственное, пусть похожее на поучение отца или совет психолога — оно словно разжало внутри нее давно и прочно скрученный комок. Словно ей разрешили что-то давно желаемое. Что-то, что она не позволяла себе. Считала невозможным и поэтому даже убедила себя, что не хочет этого.

— Доброго вечера, Карина, — тепло улыбнулся Тарро Рональд.

— Доброго вечера, — улыбнулась Карина. Ну и ладно. Пусть он считает ее нервной и чувствительной, пусть смотрит на нее с высоты своих двух тысяч лет, как отец или покровитель. Не так уж это и унизительно… Зато она ни в чем не виновата. В итоге ее не уволили, и даже «разрешили» не мучиться совестью.

— И, кстати, извини, что не предупредил, когда уходил с Таи-Ванно… — услышала она вслед, обернулась и увидела широкую белозубую улыбку под черными улыбающимися глазами.

— А если еще возникнут проблемы со сном, спроси у меня. Я знаю тысячу и один способ, что делать с бессонницей! — рассмеялся он. Дверь закрылась, оставляя улыбающуюся Карину в коридоре, а смеющегося Тарро — наедине с космической баталией. Неожиданно для себя Карина снова встала перед экраном на двери и решительно произнесла:

— Арра Карина Ландская!

Дверь отъехала в сторону. Посреди комнаты снова летали космические корабли, беззвучными яркими всполохами взрывались снаряды, разлетались на куски небольшие астероиды.

— Приветствую снова, арра Карина Ландская! — усмехнулся Тарро. — Что ты хотела?

— А можно, я посмотрю на учения? — спросила Карина. Слишком с ним все правильно, слишком хорошо, чтобы отказать себе в этом.

— Можно. Присаживайся, Карина.

Карина, увернувшись от двух космических кораблей и одного астероида, проскользнула в дальний конец комнаты и села в удобное черное кресло. Сняла туфли, залезла с ногами и, подперев голову рукой, стала смотреть на происходящее. Она не умела водить космический корабль, ничего не понимала в военном деле, но наблюдать было интересно. А еще интереснее было наблюдать за Тарро: любоваться его красивыми, упругими движениями, твердым лицом, четкими спокойными интонациями. И при этом самой успокаиваться и ощущать правильность, безопасность и уют. Ей было хорошо. И легко. Она себе так разрешила.

Учения закончились через два часа. К концу первого часа появилась Кеарра. Сложила в стол принесенные с собой непонятные кубики, с недоумением посмотрела на Карину и, почтительно попрощавшись с шефом, ушла. «Не иначе, я опять произвела на нее неизгладимое впечатление», — подумала Карина и зевнула. А к самому концу учений баталия стала напряженной. Теперь все вокруг вспыхивало и взрывалось, тени кораблей молниеносно проносились перед глазами. Тарро что-то стремительно переставлял в голограмме, он был похож на небольшого бога, играющего в Звездные войны. Это было красиво, символично, захватывающе. По-прежнему ничего не понимая в самой баталии, Карина залюбовалась. И разочарованно вздохнула, когда все закончилось. В комнате зажегся более яркий свет.

— Спасибо, интересно как! — сказала она. — И часто там такие учения? Чтобы с Союзом воевать?

— До конца не исключено, что с Союзом, — спокойно сказал Тарро. — Примерно раз в две недели. Кстати, тебе тоже необходимо будет проводить учения в своей Службе.

— Да, они у нас придуманы. Это вообще одна из первых вещей, о которых я подумала! Например, можно смоделировать…

— Карина, пойдем поужинаем. И я предпочитаю еду не из буфета…

* * *

С того вечера голова у нее больше не кружилась, поэтому на следующий день состоялась тренировка. Да и вообще вчерашний вечер окончательно вернул ей уверенность в себе и подарил глубокое наслаждение жизнью. И общением с Рональдом. Карина не могла не признаться себе, что каждый раз при встрече с ним в ней что-то меняется. И еще, что ей совершенно не хочется с ним расставаться, хочется наслаждаться общением с ним, его проникновенным присутствием, вселяющим спокойствие и уверенность.

Тренироваться с мечом было интересно, это затягивало и цепляло необычностью, особенно если учесть, кто был ее учителем. На этот раз Рональд гонял ее до легкой усталости, пока она не ощутила небольшую, призрачную, но все же уверенность в простейших приемах. С ним было легко учиться. Карине все время казалось, что она не учится, а вспоминает что-то, живущее в ней на уровне инстинкта, может быть, в генетической памяти. Наверное, он так «подает материал», думала она.

Закончилась тренировка как обычно неожиданно.

— Хватит, — сказал Рональд, забрал у нее меч, повесил все на место и, легко коснувшись ее плеча, добавил, — пойдем-ка поужинаем.

— Хорошо, пойдем, — улыбнулась Карина. «Интересно, он теперь каждый вечер собирается кормить меня ужином? — подумала Карина, — если нет, то надо как-то это организовать!» Правда, разумных идей как именно «организовать», у нее пока не было. И вдруг ей стало стыдно… Она думает о том, как больше времени провести с другим мужчиной, наслаждается его обществом и интересной жизнью! А Артур наверняка очень переживает и ищет ее…

— Скажи, пожалуйста, а ты ведь, наверное, знаешь, что происходит в Союзе? Наверняка, вы активно шпионите там! — спросила Карина, когда они шли по длинному коридору, уводившему от спортзала.

— Знаю, — усмехнулся Рональд. — Весьма забавно это наблюдать.

— И что там происходит?

— Союз всполошился, как растревоженный улей. Двое сыновей Б'Райтона подняли на ноги все, что можно было поднять. Уже две коралианские недели вас ищут, где только можно. Одновременно вводят меры безопасности против неизвестной враждебной расы. Ар'Тур, — тут Тарро стрельнул на нее глазами, — проявляет большую, даже чрезмерную активность. Пока что, к счастью, безопасную для себя.

— Ты хочешь сказать, что он может начать проявлять и небезопасную? — заволновалась Карина. Ничего утешительного, бедный Артур… И внезапно стало очевидно, что Тарро знает о ее отношениях с Артуром. Хотя это неудивительно, раз тайванские корабли все время шпионят в Союзе, а личная жизнь «наследника престола» — достояние гласности.

— Когда безопасные формы активности будут исчерпаны, он может перейти к не самым безопасным, — сказал Рональд. — Впрочем, это даже полезно для молодого Древнего. Думаю, тебе не стоит сильно переживать.

— А если …

— Ну, до этого вряд ли дойдет, — добродушно ответил Тарро, — даже учитывая буйный темперамент твоего парня и его юность, инстинкт самосохранения остановит его от отчаянных действий.

Карина обомлела. Рональд открыто назвал Артура ее парнем, но они по-прежнему не спеша идут по коридору ужинать вдвоем. Видимо, его это не смущает. А Артур, возможно, рискует жизнью, как раз по вине этого самого Тарро!

— А мне было бы стыдно! — сказала она. — Брайтон — твой брат, Артур и остальные — твои племянники. Они волнуются и могут рисковать собой. Неужели ты считаешь, что все это целесообразно?

— Несомненно, — Рональд наполовину обернулся к ней. — И крайне полезно для всех сторон, задействованных в операции; включая, целый мир, Брайтона, Артура, вас — землян и прочих.

— И для тебя тоже? — ехидно спросила Карина. Ей хотелось немного поддеть его.

— И для меня тоже, — ответил он. — Даже в первых рядах! Не беспокойся Карина, все в итоге будет хорошо. С Артуром не случится ничего, из-за чего тебе следовало бы испытывать муки совести, — теперь он полностью обернулся к ней и легко, едва ощутимо коснулся рукой ее спины, словно человек, поддерживающий расстроенного друга. По ее телу пробежала искристая горячая волна, пронеслась вниз и заставила сначала замереть от томящего, рвущегося изнутри чувства, а затем выдохнуть и расслабиться. И ей снова стало не до Артура.

* * *

Во фронтальном окне корабля Ар’Тура простирался необъятный космос. Бесконечные звезды, россыпь дальнего отрога галактики, островки звездной пыли. В кабине повисло напряженное молчание. Обоим было нелегко, и ему, и сестре.

— Что будем делать? — спросила Ис’Абель. — Мне кажется, мы сделали все что могли.

— Да, — Ар’Тур вырвался из своих мыслей. Его решимость, выросшая на отчаянии и усталости, окрепла и обрела ясность. — В Союзе их нет. И за его пределами, в ближнем Космосе — тоже. Они где-то далеко, так далеко, что наши корабли не могут туда добраться. Может быть, вообще в другом мире, если отец прав, и все это дело рук его пресловутого брата. Хотел бы я посмотреть ему в глаза…

— Но это неизвестно, — мягко улыбнулась Иc’Абель. «Хочет успокоить меня, — подумал Ар’Тур, — уже догадалась, что я что-то задумал».

— Я могу ответить на твой вопрос, что нам делать, — сказал он. — Тебе — возвращаться на Коралию. А я…

— Ты же не собираешься…?! — ужаснулась Изабелла.

— Собираюсь, — Ар’Тур спокойно посмотрел на нее. — Не волнуйся, я все рассчитал. Даже если мы пошлем разведгруппы, то, учитывая проблемы с перегрузками в подпространстве, они вернутся не раньше чем через шестьдесят дней. Древние могут выдерживать перегрузки в три раза больше, чем другие союзные расы. Кроме того, нам реже нужны перерывы на сон и отдых. Поэтому я смогу сделать это в пять раз быстрее.

— Но как ты собираешься их искать? — изумилась Ис’Абель. — Откуда тебе знать, что именно у этой звезды могут быть они?

— Я буду искать признаки разумной высокотехнологичной жизни. Если в каком-либо секторе космоса есть раса такого уровня развития — то есть и средства космической связи. Я смогу засечь сигналы. А еще у меня на корабле есть сканер «Голоса жизни», — улыбнулся Артур. — Да и не будем забывать про особую интуицию Древних. Так что, Ис'Абель, я во всеоружии!

— А что потом? Если найдешь? — спросила сестра.

— Тогда меня ничто не остановит! — Ар’Тур хотел сказать слова успокоения, что тогда он подумает, что делать, может быть, вернется за подмогой на Коралию, но у него вырвалось то, что было на сердце.

— Нет, Ар'Тур, это слишком опасно!

— Что опасно? Выкрасть землян обратно? Да, опасно. Но для этого мы и Древние, — вдруг широко улыбнулся он. — Для того чтобы хранить. А землян мы не сохранили, как и их планету. Поэтому, если теперь надо рискнуть жизнью ради их спасения — то так тому и быть.

— Да… — шмыгнув носом согласилась Иc’Абель. По ее щекам потекли слезы. — Тогда я с тобой, брат!

Ар’Тур обнял сестренку за плечи.

— Нет, Ис'Абель. Ты должна отправить на Коралию, рассказать отцу, что я затеял. И ты возглавишь поиски, если я не вернусь. Родителям будет слишком тяжело, если они сразу потеряют и старшего сына, и единственную дочь.

— Не вернешься?! Нет, Ар'Тур, пожалуйста, не делай это! Или хотя бы не отсылай меня!

— Риск не столь большой. У меня на корабле рацион на четырнадцать дней. Через пятнадцать и один день я и вернусь. Если не вернусь — тогда начинай бить тревогу.

Ис’Абель совсем расплакалась и насупилась.

— Интересно, смог бы ты отослать отсюда кого-нибудь из наших братьев?! — со злостью и слезами спросила она.

— Не знаю, — улыбнулся Ар’Тур. — Но именно поэтому здесь сейчас ты, а не Мер’Эдит или К’Рон.

— И что я скажу отцу? Что отпустила тебя на край света искать никому не известную враждебную расу?

— Да, так и скажешь. И приведешь мои расчеты. Ну, или вообще скажи, что я насильно запихал тебя в посадочный модуль и выпинал с корабля! Вали все на меня!

— Но я хочу с тобой! Я тоже по ним скучаю. По ним по всем, и по некоторым особенно… — девушка осеклась и добавила, — по твоей Карине, например…

— И еще по Игорю, — Ар’Тур с улыбкой похлопал ее по плечу. Заплаканное лицо Изабеллы залила краска.

— Да, и по нему тоже, — тихо призналась сестра. — И я тоже Древняя, я тоже Хранитель. Почему мне нельзя отправиться с тобой?

— Потому, Изабелла, — Артур посерьезнел, — что одно дело рисковать своей жизнь, а совсем другое — твоей. И еще раз повторю — подумай о родителях! Нельзя допустить, чтобы они потеряли сразу двух детей, а мир — двоих Древних. Тем более, Древнюю… Подумай о долге!

— Вот ты и хочешь нарушить свой долг, — сердито сказала Ис’Абель. — А мне не даешь.

— Тут всегда сложно, — вздохнул Ар’Тур. — Что именно наш долг в такой ситуации? Ты знаешь точно? Я — нет. Я вижу его ровно так, как описал тебе: я должен использовать возможности Древнего и попытаться найти землян в дальнем Космосе, а ты — отправиться на Коралию, продолжать поиски в ближнем. И успокоить наших родителей.

Ис’Абель вздохнула.

— Хорошо. Только обещай, что будешь регулярно питаться и отдыхать.

— Обязательно, — улыбнулся Ар’Тур и поцеловал ее в щеку. — Иди, Ис'Абель.

— Ладно… Ар'Тур, береги себя! Обещай мне! — она обняла брата за шею и крепко поцеловала.

— Обещаю, — прошептал Артур. И добавил громко, — и поцелуй от меня маму!

— Ладно… — улыбнулась Ис’Абель, проглотила навернувшиеся опять слезы и пошла к посадочному модулю.

Когда модуль с Ис’Абель на борту скрылся из глаз, Ар’Тур еще раз просмотрел звездные карты, решая, в какую неизведанную даль он сейчас отправится. Затем покачал головой, включил разгон и запрограммировал подпространственный модуль на трехкратное превышение расстояния, а значит, и на трехкратную перегрузку. В эти четырнадцать дней ему предстояло одиночество. Страшное одиночество космоса, тяжелая, опасная, и, вполне вероятно, — безрезультатная работа. И это было именно то, что он собирался делать.

А если он не вернется… Что ж… Древние тоже иногда гибнут. Если верить старинным легендам, то во время войны с геар они и вовсе гибли, как обычные люди. Значит, так тому и быть… Только еще посмотрим, кто кого! Злая судьба возьмет верх над Ар’Туром, или Древний Ар’Тур — над злой судьбой. Победитель по натуре, он не привык проигрывать. Разгон закончился, Артур привычно откинулся в кресле, включил выход в подпространство, и его сознание погрузилось во тьму.

* * *

Спустя пару часов Рон’Альд и Ки’Айли уютно устроились за столиком кафе на мощеной улочке города. Горожане в длинных одеждах сновали вокруг, время от времени раздавались громкие голоса возниц, призывавших пешеходов освободить дорогу, и смех гуляющей молодежи. Девушка в прямом платье с желтым шитьем принесла им заказанные напитки.

— Я хотела бы с красной пеной, как во-о-н у тех посетителей, — улыбнулась ей Ки'Айли.

— Извините, одну секунду, я не поняла, — официантка провела рукой над стаканом Ки'Айли, и над розовой поверхностью напитка забурлила красная пенка.

— Благодарю.

Предсказательница отпила глоток:

— Очень вкусно, ты был прав, — заметила она. — Неужели они все тут владеют магией, даже официантка в простом кафе?

— Нет, — Рон'Альд тоже отпил из своего стакана, — этот напиток ничем не хуже… Нет, не все. Девушка владеет кулинарной магией ровно насколько ей положено. Каждое утро хозяин раздает им немного магии, достаточной, чтобы быстро удовлетворить запросы клиентов. Но он и сам владеет магией, насколько ему положено по лицензии, и получает ее дозированно, раз в месяц в Лиге Магов. Если не заплатит налоги, то не получит магии или получит ее меньше. Но они и верно раздают магию направо и налево, и за небольшие деньги вполне можно получить все, что необходимо для решения бытовых вопросов.

— То есть все же обычные люди так просто магией не распоряжаются, это ресурс? — поинтересовалась Предсказательница.

— Конечно. Магия здесь — это ресурс, который умеют добывать только маги, умеющие искать магические жилы. Другие Маги ее распределяют. Мне как раз и надо было отдать эту силу в нужные руки, — с улыбкой заметил Древний. — Прежний король объявил магию вне закона, устроил настоящую охоту на ведьм. И в первую очередь захватил все известные магические жилы. Маги сражались, насколько им хватило запасов. Результат войны ты видела: разрушенные города, стертые с лица земли леса и рощи… Когда запасы закончились, отрезанные от магических жил волшебники были уничтожены или бежали. Все маги и колдуны, что выжили, попрятались по деревням и лесам. Кто-то стал простым человеком — навыки остались, но применить-то их было невозможно — и слился с основной массой людей. А потом король решил уничтожить сами жилы… Вот тут баланс и поехал… Видимо, этот мир насквозь магический, потому баланс качнулся, когда король попробовал изменить его суть. Я вообще не видел здесь «немагических» секторов, так что, вероятно, магия в природе этого мира, просто в этом секторе она разлита неравномерно. Вот я и занялся возвращением магии. Собрал подходящих магов, нашел доступ к жилам… Не могу не признать, это было по-своему приятно. Когда мы с Лигой Великих Магов, как они себя назвали, делали революцию, я и сам хватанул изрядно магии. Ты знаешь, интересное ощущение. Этакое всемогущество, кажется, что ты можешь перевернуть мир.

— Ты его и перевернул, — с улыбкой заметила Ки'Айли, допивая необычный напиток. — Я думаю, нам надо заказать еще.

Рон'Альд подозвал официантку и попросил повторить.

— Вот знаешь что, — девушка с загадочной улыбкой нагнулась к спутнику, — я не понимаю одного. Как ты умудряешься ходить тут неузнанным, если ты и сделал эту «революцию»?

— Ну, я делал ее не своими руками, — улыбнулся Рон'Альд. — Непосредственно в военных действиях и общественных мероприятиях участия не принимал. Зачем? Все должно делаться руками тех, кто здесь живет. Ты же знаешь, что я предпочитаю роль серого кардинала.

— Знаю! — рассмеялась Ки'Айли. — Но ты как раз сегодня рассказывал мне, как вы с этим магом Алториусом оглашали на площади новые порядки!

— Да, кое в чем я принял участие. У меня было достаточно магии, чтобы изменить внешность. Для всех я выглядел тогда почтенным седовласым магом с изящным головным убором в виде вытянутой трубы.

— Ну ты даешь! А я уж думала, массовый гипноз…

— Неплохая идея, но удобнее использовать подручные средства.

Официантка принесла вторую порцию напитков. На этот раз в стакане Ки'Айли с самого начала булькала красная пена.

Когда они оказались здесь, было еще утро, и теперь яркий, сияющий день разгорался. Все больше людей выходило на улицу, среди них мелькали фигурки поменьше. Небольшие человечки, худые, с согнутой крючком спиной и зеленоватым оттенком кожи, представляли собой вторую из трех разумных рас, населявших этот сектор «плоского» мира.

— Гоблины какие-то, — пояснил Рон'Альд, заметив заинтересованный взгляд любимой. — Я не вдавался в их генетику. Живут мирно, магией владеют не больше других, но бесценны, когда дело доходит до финансовых операций.

— Ну, тогда точно гоблины! — рассмеялась Ки'Айли.

— Знаешь, что я подумал, — задумчиво сказал Рон'Альд, разглядывая блики на своем стакане.

— Не знаю, но думаю, что-то важное, раз тебя внезапно заинтересовала игра света на стекле!

— Про Кольцо Событий, как Хранители в древности смотрели на Кольцо. Помнишь, мы с тобой обсуждали запрещенную технику «хождения по мирам без тела»?

— Помню, конечно, ты тогда чистосердечно признался, что пробовал…

— И ты тоже, — усмехнулся Древний. — Некоторые уалеолео, избранные Древние, и все Истинные Драконы — по легенде — могли иногда смотреть на Кольцо Событий. И только Истинные драконы умели это с рождения. Остальные учились сотни и тысячи лет. Сейчас техника утрачена. Однако, насколько я понимаю, чтобы увидеть малое Кольцо — то, по которому «катятся» миры в нашей Вселенной, нужно всего лишь выйти в надпространство, в пространство Вселенной, и дальше отрешиться не только от пространства, но и от времени. Вероятно, это легче сделать без физической оболочки, чем в ней. Чтобы увидеть большое Кольцо — то, по которому «катятся» целые Вселенные, нужно сделать то же самое, только выйти уже не в надпространство, а туда, где находятся целые Вселенные, в бесконечное пространство мирозданья. И вот это, я уверен, доступно только в духовной форме.

— Ммм… Думаю, ты прав… Значит, это можно сделать! Вот смотри, мы с тобой оба пробовали запрещенную технику, ходили по мирам без тела, считай «голые»… И это совершенно несложно! Значит, еще немного — и окажешься в пространстве Вселенной.

— Не все так просто, антеоли, — улыбнулся Рон'Альд. — Они учились этому так долго, потому что это очень опасно. Для этого необходим необыкновенный уровень отрешенности, требующий сотен и тысяч лет тренировок. И небольшая ошибка в технике — и уже не сможешь вернуться.

— Думаешь?

— Да, думаю. Как я помню из рассказов старших Древних, было только двое: один Древний и один уалеолеа, кто видел то, большое Кольцо.

— И все Истинные Драконы, — с улыбкой заметила Ки'Айли. — Раз они это могли, значит, и Хранители могут. Просто забыли, как это делается.

— Несомненно. У нас только одна проблема — среди нас нет Истинных Драконов. И никого, имеющего представление, как полностью выйти в пространство Вселенной, а затем — и в то, что выше нее.

— Значит, нам придется это освоить… Я бы взялась.

— Нет, Ки'Айли, если уж кто и полезет туда…

— То, несомненно, это будет Рон'Альд из Рода Эль! — рассмеялась Предсказательница. — Между прочим, ходить без тела у меня получалось очень хорошо! Так что…

— Насколько мне помнится, ты с трудом вернулась из своего последнего путешествия, — усмехнулся Рон'Альд.

— Да, но только потому, что мне не хотелось больше возвращаться! А не потому, что это было сложно!

— В этом и проблема. Именно поэтому эту технику запретили и никого ей не учат, — заметил Древний. — Просто не хотят возвращаться. Мне тоже не хотелось.

— И все же я бы попробовала, — сказала Ки'Айли. — Кольцо Событий — это кольцо времени, а я не понаслышке знаю о времени…

— Да, возможно, ты права, — согласился Древний. — Ки'Айли, ты не рассказывала, а ты кого-нибудь встречала, когда ходила по мирам «голая»?

— Да-а, — протянула девушка. — Но только одного. Золотой шарик.

— Интересно. Мои знакомые принимали более человекоподобные образы. Либо не принимали никакой.

— А какие у тебя были знакомые?

— Подожди. Вернемся к золотому шарику… Кто это был, и как ты его встретила? И почему ты решила пойти по мирам без физической оболочки?

— Я первый раз попробовала пойти по мирам без тела, — начала рассказывать Ки'Айли, время от времени делая маленькие глотки напитка, — когда мне было пятнадцать лет. Родители как раз запретили мне полетать на драконе даже с Эл'Боурном, и я страшно разозлилась. Вот я и вспомнила, что Ге'Вино на уроке рассказывал, что раньше Древние ходили по мирам не только в теле, но и в виде бесплотного духа. Что по материальным мирам было принято ходить в теле, а вот в нематериальные было сподручнее «лезть» без физической оболочки. Хоть мы за нематериальные вроде как и не «отвечаем».

— Да, мне он тоже это рассказывал, — улыбнулся Рон'Альд. — А дальше он, наверняка, и вам рассказал, что многие Древние не возвращались из нематериальных миров. Терялись в них, очарованные, или еще по какой-либо причине. И поэтому примерно пять тысяч лет назад этой технике перестали учить, а потом Правитель и вовсе запретил ее.

— Да, конечно, рассказывал. И вот я вспомнила об этой технике и решила попытаться. Раз уж вы меня не пускаете гулять по мирам, как всех нормальных Древних, то придется мне тогда ходить по ним «голой», — думала я, — со смехом продолжила девушка. — О технике я не знала ничего, но решила попробовать. Легла на кровать, закрыла глаза и попробовала выйти из тела… И ты знаешь — получилось! У тебя ведь было так же?

— Примерно! — рассмеялся Рон'Альд. — И куда ты попала?

— Ничего особенного, — вздохнула Ки'Айли, — я думала походить по тем мирам, куда меня не пускают, посмотреть хоть. Но оказалось, что по материальным мирам без тела ходить не так легко, словно что-то не пускает. И меня сразу потянуло… «вверх». Ну, я и полезла наверх. Полезла, полезла… И в общем-то ничего интересного не видела, просто лезла, меняя невесомые пространства.

— У меня было примерно так же, — заметил Рон'Альд.

— А потом вдруг оказалась на лугу. Да, да — все нематериальное, но это был луг с высокой травой и желтыми цветочками. А луг этот словно был подвешен в пространстве.

— И вот тут, видимо, и появляется золотой шарик? — спросил Рон'Альд.

— Подожди, не забегай вперед, я сказку рассказываю…

— Слушаю тебя, Предсказательница!

— И вот тут действительно появляется золотой шарик. Потому что больше на этом лугу никого и ничего не было… А посреди него стоял золотой шар.

— Маленький?

— Вообще-то большой. Немного повыше меня.

— А, значит маленький… — протянул Рон'Альд.

Ки'Айли с наигранным возмущением легонько стукнула его ладонью по плечу и продолжила:

— Огромный такой золотой шар со всполохами огня — или, даже не знаю, как сказать, — может быть с золотыми волнами внутри. Они словно переливались и просвечивали сквозь него. Это было очень красиво. И я сразу поняла, что этот шарик живой.

— И что?

— Я подошла к нему и говорю: «Привет!» — мысленно естественно. А он давай подпрыгивать и смеяться. И при этом телепатически передавать мне мысли и ощущения, примерно как ты! И отвечает «Привет! Рад, что ты пришла!» или что-то в этом духе. Мы с ним разговорились, он оказался общительный и веселый. Я спросила, как его зовут, и он ответил, что его зовут Эйнар, потом он расспросил меня про мои хождения по мирам, узнал, что я тут делаю. Ну и в итоге он предложил мне дружить. И сказал, что с удовольствием поводит меня по нематериальным мирам.

— А ты?

— А я согласилась. И с тех пор, когда я выбиралась побродить без тела, то всякий раз встречала Эйнара. Мы с ним болтали на лугу или ходили по нематериальным мирам. Он мне показывал разные миры: где-то образ моря, где-то просто духи летают… Ну ты сам знаешь, там все по-другому. Иногда мы видели прекрасные города, сделанные не из материи, а уж не знаю, из чего. Иногда — потоки энергии, цветные водопады… Очень красиво! Ну а потом, когда мне сделали послабление и начали отпускать в путешествия, я как-то охладела к нематериальным прогулкам. А после большого перерыва я опять пошла «наверх» и на лугу снова встретила Эйнара. И он, знаешь, грустный такой был… Сказал, что ждал меня, я долго не приходила. Я рассказала, что меня теперь отпускают, и проблема решилась. А пока я живу в теле, то и Хранительницей мне лучше быть в материальной части Вселенной. Он согласился, что так, наверное, лучше. Мы с ним в тот день долго бродили по разным мирам — напоследок — он мне показывал такие красоты, что я до сих пор вспоминаю… Огромные прозрачные цветы, города из света, миры, состоящие из всполохов пламени… Мне так понравилось, что я не захотела уходить. Помню ощущение: так легко, хорошо, просто и интересно, и… такая свобода, что нет никакого смысла возвращаться. Я и говорю Эйнару: я хочу остаться. И — вот тут я ему очень благодарна — он направил меня обратно. Объяснил, что, конечно, я могу остаться, но тогда я надолго потеряю связь с родными. И не проживу свою жизнь. Что не смогу вернуться, если останусь. Сказал, что мне следует пойти обратно, хоть его это и расстраивает. И я пошла вниз… Попрощалась с ним и больше не ходила без тела. Потому что знала, что если пойду еще раз — то уже не вернусь.

— Понятно, — сказал Рон'Альд, отставил свой стакан и добавил. — А кто он вообще такой, этот Эйнар?

— А я не поняла. Я его спрашивала, конечно, но каждый раз он отвечал мне, что он просто свободный дух, который гуляет по мирам и не живет нигде. Что он то здесь, то там! А в самом начале, в пятнадцать лет, я подумала, что он живет на том лугу с цветочками!

— Представляю себе — очаровательная маленькая Древняя и большой золотой шар! — рассмеялся Рон'Альд. — Хотел бы я с этим «шаром» познакомиться, — совершенно серьезно добавил он.

— Зачем? — удивилась Ки'Айли.

— Потому что, очевидно, в том мире с лужком он ждал тебя. И водил по мирам не просто так — скорее всего, охранял.

— Ты думаешь? — снова изумилась девушка. — Но зачем ему это? Я думала, мы просто друзья… А то больше мне ведь ни с кем не доводилось беседовать в тех мирах.

— Может быть, потому и не доводилось, что этот Эйнар, судя по всему, оберегал тебя от лишних связей. Я, когда ходил по нематериальным мирам, убедился, что в них полно ловушек для неподготовленных, и далеко не все миры похожи на вечно изменчивый сад или водопады сияющей энергии. Там есть разное, и не все их обитатели безобидны.

— Кстати, очень может быть, что оберегал, — задумчиво заметила Ки'Айли. — Но только вопрос тогда, зачем ему это? И действительно, кто он такой — раньше меня это мало волновало. Его ответа, что он свободный дух и рассказов о мирах, мне хватало.

— Это как раз и интересно, — так же задумчиво произнес Рон'Альд. — И знаешь, что еще? Интересно, что этот Эйнар так свободно менял миры, когда водил тебя по ним. В нематериальных мирах тоже мало кто умеет свободно перемещаться между ними. Это для Древних способность ходить по ним естественна, что в теле, что без него, можно сказать, неотъемлемое свойство нашего духа. А большинство обитателей Вселенной живет где-то в одном месте, и просто так переместиться в другой мир не может. Поэтому интересно, кто он такой, явно не простой абориген нематериального мира. Пойдем, я думаю. К вечеру надо возвращаться, а мы еще много что собирались посмотреть. — Рональд встал и протянул ей руку.

— Пойдем! — улыбнулась Ки'Айли, тоже поднялась и взяла его за руку. — А знаешь что? Кто бы он ни был, а выходит, я должна быть благодарна золотому Эйнару вдвойне — он не только отправил меня обратно, но и охранял. Вопрос только, зачем это ему было нужно… Надо бы сходить туда, на лужок, вдруг, встречу его. Спрошу, да поблагодарю заодно.

— Не стоит, антеоли, — серьезно заметил Рон'Альд. — Не думаю, что ты вернешься на этот раз. Или что твой золотой Эйнар отпустит, — усмехнулся он. — И где мне тебя искать?

— Ну…

— Не ходи туда, ладно?

— Не буду, раз ты просишь, — вздохнула Ки'Айли. — Но жаль, что я больше не увижу мой золотой шарик… Поблагодарить его мне бы хотелось. В любом случае, он это делал в том числе и из личной симпатии!

— Поблагодаришь когда-нибудь, — улыбнулся Рон'Альд. — Если вы действительно друзья, то, скорее всего, когда-нибудь встретитесь.

* * *

А на следующее утро Правитель Эл'Троун и другие Древние узнали о новом зловещем видении Предсказательницы, которое пришло к ней на склоне холма. Но новые попытки понять, что за опасность угрожает миру Древних, как и попытки Рон'Альда, и даже Эл'Троуна, посмотреть Кольцо Событий, успехом не увенчались. А спустя десять лет Ки'Айли начала видеть гибнущие планеты и серые корабли, выскальзывающие из ниоткуда, чтобы уничтожить жизнь во Вселенной, горящий флот коралийцев и зеленый туман, застилающий глаза. Черная стена теперь неотступно преследовала ее, стояла в конце хаоса, войны, кошмара, и девушка почти перестала спать, потому что страшные видения стали посещать ее даже во сне. Близкие начали волноваться о ее психическом здоровье. Но к всеобщему удивлению, она справилась — не без помощи любимого, но справилась. Она научилась отрешаться, брать себя в руки, сохранять спокойствие. И пока ни один аккорд дисбаланса не тревожил их мир, а видения оставались только видениями, Ки'Айли пыталась понять, что же грозит безмятежному миру Древних и прекрасной Коралии.

Глава 7. Легенды о драконах

Они долго шли по коридорам полусферы, потом поднялись на самый верх. Рональд открыл незаметную белую дверь, что вела в просторную комнату под куполом. Дальняя стена и большая часть потолка были прозрачными, прямо над головой кружилась спираль соседней галактики, и горели яркие тайванские звезды. Вид сверху на окрестности оказался эффектнее, чем думала Карина. Оказывается, сады и парковки кораблей или беало, подсвеченные вечером, смотрелись красивее, чем днем. Парк тянулся на восток и переходил в мягко тающие в сумраке поля и перелески, а затем упирался в сверкающее золото Воздушных Лесов. Карина залюбовалась видом сквозь прозрачную стену.

— Красиво, — улыбнулась она, — где это мы?

Рональд подошел и встал рядом. Ей неудержимо хотелось, чтобы он ее обнял. Без этого было невыносимо одиноко и холодно душе и телу.

— Я здесь иногда ужинаю, — ответил он и на долю мгновения коснулся ее спины, укрывая чувством родства, близости и безопасности. «Наверное, он все же ловит мои импульсы и мысли», — подумала Карина. — Пойдем, поедим.

Слева был накрыт на двоих небольшой стеклянный столик. Пара салатов, какие-то местные овощные пюре и котлеты, красная жидкость в кувшине и самое приятное — приборы по образцу земных. Карина уже поняла, что если еду заказывал Тарро Рональд, то промахов не бывало, его вкусу можно было доверять на сто процентов. В комнате царила приятная полутьма, самое то для ужина вдвоем с загадочным Тарро. А сбоку на столике горели настоящие старинные свечи. «Неужели он и верно меня соблазняет, — подумалось Карине. — Ужин при свечах… Хм…» А еще она подумала, что вообще-то должна бежать отсюда без оглядки, помнить об Артуре и искать способ выбраться с Тайвани. Но… Не могла. Черные глаза напротив сияли ярче звезд над головой, и этот космос был слишком нужен ей, слишком дорог.

Красная жидкость оказалась терпким соком, по виду она напоминала вино, и Карина по привычке подняла бокал, чтобы чокнуться. Тарро улыбнулся:

— Как тебе угодно, но это совершенно безалкогольный напиток. Никакого веселящего эффекта.

Карина рассмеялась и все-таки чокнулась с ним. До этого момента они ужинали молча, она перестала сопротивляться непринужденному создаваемому им глубокому молчанию. Сказка продолжалась.

— А у тебя есть любимые миры? — спросила она наконец. Глубокое молчание, такое, словно им не нужно слов, было слишком затягивающим. Это ему комфортно, а ей нужно хотя бы немного вылезти из этого туннеля. Иначе она уже никогда не выберется… К тому же ей было интересно все о нем. А обстановка располагала к доверительной беседе.

— Разумеется. У меня есть любимые места, как и у всех людей. Есть и здесь, на Таи-Ванно.

— Например?

— На Таи-Ванно это Воздушные Леса с их древним золотым великолепием. А из миров я предпочитаю Космические Союзы, либо позднее средневековье с элементами магии. И еще мне нравятся любые миры с драконами.

— С драконами? — изумилась Карина. — Ты летал на драконах?

— Конечно, — улыбнулся Тарро, — но уже во времена моей молодости это было скорее развлечением или причудой отдельных Древних, чем обязательным номером программы. К тому времени все Древние перемещались в космосе на кораблях.

— А до этого что, на драконах?

— Именно. В докосмическую эру, когда надо было попасть на другую планету в космосе, не важно в каком из миров, и когда было нецелесообразно ходить пешком, то ничто не могло заменить драконов. Что выдержит условия открытого Космоса? — слегка усмехнулся Рональд. — Только тело Древнего и тело дракона. Я имею в виду Настоящих драконов.

— А есть и «ненастоящие»? — удивилась Карина.

— Есть просто животные, от них толку мало, кроме как от банального, послушного средства передвижения. Правда, и они производят впечатление. Красивые звери.

— А Настоящие? Какие еще драконы бывают? — драконы, как и эльфы, были слабостью Карины еще с земных времен, когда она читала немало книг в жанре фэнтези. Правда, тогда она и представить не могла, что эти миры действительно существуют, что их много и что сказочные расы разумных существ на самом деле там обитают.

— Карина, ты знаешь, кто был Хранителем Вселенной до Древних? Тех легенд почти не осталось, но вдруг у тебя есть соображения и догадки.

— Нет, не знаю… Может быть уалеолеа? — предположила Карина. — У них же тоже была способность ходить по мирам и прочие свойства, необходимые для этого.

— Совершенно верно. Это как раз известно — до того, как появились Древние, именно уалеолеа исполняли роль Хранителей Вселенной. Однако так было не всегда, и это не было их основным призванием. Они взяли на себя роль Хранителей чуть более 50000 лет назад, когда нашу Вселенную покинули истинные, изначальные Хранители Вселенной. Этими Хранителями были Истинные драконы.

— Драконы? Вот прямо так и выглядели — крылья, тело ящера, способность изрыгать огонь? — изумилась Карина.

— Именно так и выглядели, — улыбнулся Рональд. — По крайней мере, так гласили легенды древней Коралии, которых сейчас уже не осталось. Но они умели не только изрыгать огонь, но и имели весь набор способностей, необходимых, чтобы хранить. Перемещались по мирам, владели телепатией и гипнозом, были сильными магами. Чтобы хранить, им часто нужно было оказываться среди других рас, и тут облик Истинного дракона — сильнейшего и крупнейшего из драконов — подходил редко. Поэтому, ко всему прочему, они умели принимать внешний вид любой расы — вплоть до зеленых яйцевидных каунаппа. Но была у них и основная, вторая ипостась, в которой они выглядели как высокие статные люди с яркими глазами и правильными чертами лица, похожие на Древних.

— А сколько их было? Так же мало, как Древних? А может быть, Древние — и есть Истинные драконы, утратившие драконью ипостась и некоторые способности, — Карина почувствовала, что ее «понесло». Так интересно ей не было с момента их похода в ресторан, когда Рональд впервые рассказывал ей о строении Вселенной.

— Не исключено. Истинное происхождение Древних неизвестно, такая версия имеет право на существование, — усмехнулся Рональд. — Как и во всех расах Хранителей, женщин среди Истинных драконов было немного, драконицы исчислялись штуками. Поэтому вся раса была крайне немногочисленна. Как и Древние, тут ты права. А от смешения второй ипостаси Истинных драконов с людьми произошли драконы, которых принято называть Настоящими — помельче размером, наделенные сильным разумом, обычно — магией и гипнозом, но утратившие способность перемещаться между мирами.

Каринины представления о мире в очередной раз переворачивались. Драконы не просто существовали, они были, как в самых лучших фэнтезийных книгах — разумными существами.

— Поэтому когда Истинные драконы ушли, то Хранителями стали уалеолеа, а не Настоящие драконы? Потому что они не могут перемещаться между мирами?

— Да, это неотъемлемое и необходимое свойство Хранителей. И, тем не менее, когда уалеолеа стали Хранителями, то Настоящие драконы помнили о миссии своих предков — Истинных драконов — и помогали уалеолеа. Если надо было куда-то лететь, то уалеолеа летали на Настоящих драконах — в космос, на большие расстояния в отдельно взятом мире. Уалеолеа и Настоящий дракон представляли собой очень сильную пару — магия у обоих, телепатия у драконов и дар предвидения, которым уалеолеа были наделены практически поголовно. Так же поступали впоследствии и Древние. Так что у нас давняя история взаимоотношений с драконами. Но уже во времена моей юности на драконах летали только самые древние и консервативные Древние. И я — иногда. Космический корабль во многом лучше, — Рональд улыбнулся уголком рта. — Например, с ним не надо договариваться.

— А драконы-животные откуда взялись? — спросила Карина.

— А драконы-животные — потомки Настоящих драконов, продукт смешения с какими-нибудь местными ящерами. Такие драконы генетически расположены подчиняться Древним. А есть еще просто летающие ящеры, похожие на драконов, но не имеющие к ним никакого отношения.

— Так что же, Настоящие драконы и по сей день живут в каких-то мирах? Животные то ладно, это не так интересно…

— Разумеется, Карина. С некоторыми, — тут он заговорщицки улыбнулся, — я даже поддерживаю отношения. Кстати, драконы — отличные собеседники, если тебе перевалило за тысячу.

— А почему из нашей Вселенной ушли Истинные драконы? — поинтересовалась Карина. Каждая деталь его рассказа о драконах четко отпечаталась у нее в голове, и она собиралась заполнить все белые пятна. Драконы волновали Карину даже сильнее, чем уалеолеа, другие эльфы, да и вообще больше всех остальных «сказочных» персонажей.

— А вот это неизвестно, — усмехнулся Рональд, закончивший ужин. Теперь он по своей привычке проникновенно и внимательно смотрел прямо на собеседницу. — Я изучал древние легенды уалеолеа о тех временах. И пришел к выводу, что уалеолеа сделали все, чтобы умолчать об этом. Уход Истинных упоминается неоднократно. Указывается, что после этого уалеолеа взяли на себя роль Хранителей. Однако о причине ухода ничего не говорится. Во всех легендах они ходят вокруг да около, упоминая исход Истинных драконов как исторический факт, но видно, что стараются не концентрироваться на причинах. Поэтому, как видишь, Карина, древняя история Хранителей полна сюрпризов и белых пятен, — он улыбнулся.

— Интересно как! — заметила Карина. — А Настоящие драконы тоже могут изрыгать огонь, менять обличье и тому подобное?

— Многие из них могут, Карина. Одни могут одно, другие — другое. Настоящих драконов как единой расы не существует, ведь они появлялись в разных мирах от смешения Истинных драконов с человеческими расами. Одни из них унаследовали от Истинных способность менять обличье, другие — сохранили только вторую человеческую ипостась, третьи же не могут и на грамм изменить свой драконий облик. Некоторые из них огнедышащие, другие — нет. Одни владеют магией, другие — только гипнозом.

— А сколько они живут?

— Как Древние — десятки тысяч лет. Но редко доживают до старости, сила времени тяжким грузом ложится им на плечи.

— А почему не было Древних старше 17 тысяч лет, я читала? — Карина закончила с ужином. Рональд протянул руку к полочке справа от себя и поставил перед ней и перед собой десерт — воздушную розовую массу, политую чем-то темно-бордовым и коричневым. По вкусу она напоминала сладкий ананас, как будто его размяли до консистенции пюре и добавили взбитые сливки.

— Знаешь, в чем главная проблема Древних? — Рональд, сложив руки перед собой на столе, наклонился к ней. — Не сложно догадаться!

— Крыша едет? — улыбнулась Карина.

— Именно так — от скуки и однообразия. Только кажется, что, раз миров великое множество, то в их разнообразии невозможно устать. Возможно. Все намного однообразнее, чем кажется. Количество ситуаций, рас, протекающих процессов, законов существования — ограничено. Рано или поздно Древним становится неудержимо скучно. Все теряет смысл. И тут несколько путей. Одни уходили из своего народа, бросали работу Хранителя и оставались в каких-нибудь мирах. Другие — и это самый распространенный путь — уходили в другую Вселенную, в другую систему. Считается, что переход в неизведанную Вселенную с полной гарантией спасает от хандры и придает смысл жизни. Поэтому Древние старше этого срока либо давно переселились в другой «шкаф», — улыбнулся Тарро, — либо затерялись в мирах нашей Вселенной.

— То есть какие-то Древние и сейчас есть где-то в нашем «шкафу»?

— Скорее всего. Ведь есть же Сона. Раз она не моя дочь, значит, ее отец бродит где-то. И я дорого бы отдал за то, чтобы встретиться с ним.

— Почему?

— Потому, Карина, что этот Древний не «работает» Хранителем. А не работающий Хранителем Древний, которому несколько десятков тысяч лет, от скуки способен на многое.

— Вообще-то это страшно при ваших возможностях, — заметила Карина. — Если никто лучше вас не может сбалансировать Вселенную, то, вероятно, никто лучше вас не может и раскачать ее.

Рональд внимательно посмотрел на нее:

— Совершенно верно. Это моя давняя головная боль — старшие Древние, чьи имена и судьбы неизвестны, осевшие в других далеких мирах.

— А у тебя бывает такая хандра? — спросила Карина. — Что ты с ней делаешь?

— Я еще достаточно молодой Древний, — улыбнулся Рональд, — хоть для вас это и звучит удивительно. К тому же у меня интересная «работа».

— И тем не менее, — улыбнулась Карина, словно не заметила его уклончивый ответ. — Я вот пытаюсь понять… Что отличает тебя от других Древних? Почему ты остался, когда все Древние ушли? С Брайтоном все понятно — он был рожден, чтобы остаться и руководить Союзом. Направленная селекция, как бы цинично это ни звучало. Но ты должен чем-то отличаться, раз ты остался.

— У меня были разные мотивы, включая личные, — нейтральным тоном ответил Рональд. В конце фразы стояла жирная точка, явно демонстрирующая, что он не хочет продолжать тему. Словно приказ — остановиться. Но Карина слишком осмелела за последнее время, к тому же ее по-прежнему «несло» на предположения и гипотезы. — Я уже говорил.

— Вроде заботы о брате? — улыбнулась Карина. — Нет, я уверена, что у тебя было что-то более весомое, если уж говорить о личных мотивах. И, я думаю, вряд ли даже самый весомый личный мотив заставил бы тебя остаться, если бы не было чего-то еще. У тебя сочетание личного и чего-то еще, более важного.

— И каков твой вывод? — вдруг доброжелательно спросил Рональд, окутывая ее бархатной тьмой своего космоса.

— Мой вывод в том, что тебе действительно не все равно, — улыбнулась Карина. — Тебе и правда небезразличен баланс во Вселенной и прочее, хоть я не до конца понимаю все эти игры с гармонией и балансом. Но тебе действительно не наплевать. Как ты сказал про меня и жизнь во Вселенной — и не ошибся. Кто-то просто работает — и я думаю, что среди Древних было много таких, кто просто работал — по традиции, потому что так воспитали. Или от нечего делать, в конце концов. А кому-то действительно не все равно, как тебе. И это отличает тебя от многих других Древних. Это раз. А два — я думаю, ты ощущаешь какую-то особую, личную ответственность именно за эту Вселенную. И это как-то связано с твоим прошлым. Все это, конечно, плюс к личным мотивам.

И вдруг Тарро рассмеялся, а теплый бархат выскользнул из его личного космоса и словно погладил Карину, укрыл мягким ласкающим пледом:

— Не понимаю, как тебе это удается без телепатии! — сказал он и мягко направил ее к выходу. — Пойдем, провожу тебя до ваших апартаментов.

* * *

После этого разговора Карине снились драконы. Она стояла на берегу моря или просто на высокой скале. В воздухе перед ней кружились большие ловкие твари, в которых без труда угадывались драконы. Их было много, разных цветов — черные, золотистые, синие. Вдруг один из них — коричнево-золотой — отделился от группы собратьев и устремился прямо к Карине. Огромное животное закрыло солнце, Карина отшатнулась, а шипастая морда дракона замерла в метре от нее, обжигая кожу горячим дыханием. «Вот мне и конец, — подумала Карина. И тут же одумалась, — нет, почему же конец, я ведь Древняя, я могу управлять драконом! Надо просто вспомнить, как это делается…» А как? Дракон словно почувствовал ее мысли и замер. Карина приложила руки к шипастой голове, почему-то ставшей из золотистой черной, и заглянула в желтые глаза. Зрачок в них напоминал по форме цифру восемь, или перевернутый знак бесконечности. Вдруг зрачок закрутился, превращаясь в водоворот, и потянул ее внутрь себя. «Я проваливаюсь!» — без страха, но с удивлением подумала Карина, и ее целиком засосало куда-то внутрь драконьего разума.

Теперь она была на зеленой полянке, возле озера, обрамленного красивыми пышными елочками. Елочки были точно такие же, как на Земле, да и весь лес вокруг напоминал что-то из русских сказок. Казалось, здесь немудрено встретить избушку на курьих ножках или плетущегося на костылях Кощея. В светло-голубом небе плыли легкие, пушистые облачка. Маленькие, похожие на вату, такие, как рисуют в детских книжках. Карина лежала на травке у воды и наслаждалась ясным днем. Было жарко, но здесь, в тени леса у воды ее окружала приятная прохлада. «А я ведь здесь от жары и хотела спрятаться, — подумала Карина, — вот зачем я сюда прилетела! Может, искупаться!?» Девушка скинула с себя голубое платье-накидку и подошла к воде. В ровной глади отразилась высокая блондинка с волнистыми волосами, изящной стройной фигурой с безупречными линиями и красивым лицом с тонкими чертами. Уши были маленькие и аккуратные. «Это я? — подумала Карина, — вот ведь приснится! Вроде я только в детстве хотела быть блондинкой!» Но спустя мгновение она опять забыла, что это сон, вытянула руки над головой и легко нырнула в темную прохладную воду — прорезав гладь плавными кругами. Неожиданно воздух стал горячим. Большая тень закрыла небо, и огромный черный с синим отливом дракон опустился на поляну. Карина засмеялась:

— Я тебя так рано не ждала! — произнесла она мысленно. А как еще разговаривать с драконом?

— Я не могу пропустить твое купание! — Карина услышала в голове смех и глубокий голос, в котором можно было утонуть так же, как в глазах дракона. Или в глазах Тарро Рональда..

— И у нас много дел! — продолжил драконий голос в голове.

— У-у-у! — в слух простонала Карина, нырнула, и под водой поплыла к берегу. Ощущение было непередаваемое — чувствовать, как твое сильное, гибкое тело легко и плавно скользит в воде.

— А я думала, у нас целый день передышки! — рассмеялась она мысленно, грациозным движением выскочила на берег и предстала перед драконом абсолютно обнаженная. Красиво, наверное, смотрится со стороны, подумала Карина, вернее та ее часть, которая догадывалась, что все это сон: огромный, черный до синевы дракон, полный силы и опасности, и красивая обнаженная девушка, тонкая и изящная.

— Я же говорил, что не мог пропустить твое купание, — снова раздался в голове голос. Карина вытерла голову голубым платьем и подошла к большой драконьей голове, с которой на нее смотрел золотой глаз со зрачками-восьмерками. Заглянула в него. Глаз был глубокий, чарующий и… любящий. «Сейчас что-то произойдет, — вдруг ойкнуло в сердце, пронзая ощущением опасности, смешанной с драйвом. — Ты же уалеолеа, а они «поголовно обладали даром предвидения», — сообщил разум, та его часть, что наблюдала ситуацию со стороны, — помнишь, Тарро сегодня рассказывал?! Посмотри будущее, что случится». Карина сконцентрировалась на мысли посмотреть будущее и попыталась увидеть его на дне драконьего глаза. И снова провалилась в бездонность драконьего разума — на этот раз упала, как камень в колодец. В полете она ощутила чарующую глубину этой бездны и одновременно обрела свое обычное тело. Тело Карины, худой брюнетки с синими глазами.

На дне она снова была собой — стояла в белом изгибающемся коридоре правительственной полусферы на Тайвани. Одна, обнаженная. И чувствовала холод и одиночество. Вокруг не было ничего и никого, только гладкие стены и пол, плавно уходящие за поворот. «Как же одиноко и холодно тут! — подумала Карина. — А я думала, что в разуме дракона пылает огонь! Или это я опять попала на Тайвань?! Да, точно. Сегодня же день сумеречного солнца, и я иду с Тарро в оперу. Только вот почему я голая? — Карина удивленно уставилась на свое обнаженное тело. — Надо было одеться после купания в озере с драконом! — подумала она. — Но еще не поздно, пойду приоденусь…» И задумалась, что бы ей надеть, представляя свой гардероб и вещи в нем.

Неожиданно — как всегда его появление, и все, что он делал — из-за поворота вышел Тарро. Высокий, уверенный, мужественно красивый, одетый в свой любимый черный универсал. Он подошел, остановился в полуметре от нее. Карина подняла глаза и уперлась взглядом в черную бездонность. Теперь она уже никогда не сможет отвести взгляд. Если она попробует упасть, эта связь, эта струна между их глазами удержит ее на ногах. А если она попробует отвести взгляд — черный космос тисками сожмет и не отпустит. Карина изумилась, что совершенно не ощущает стыда, что стоит перед ним голая. Он протянул руку и легко провел по ее щеке. По телу пробежали горячие искорки, растворяя холод и одиночество, и перескочили прямо в душу.

— Мы собирались в оперу, — улыбнулся он. — Неожиданный наряд.

— Да, извини, я сейчас оденусь, — сказала Карина.

— Не стоит. Опера подождет… — он сделал шаг к ней, обнял правой рукой, другая рука, как тогда в беало, скользнула ей на затылок, погладила по шее. Ноги подкосились, а черный космос неумолимо надвигался ближе и ближе…

На самом интересном месте Карина со вздохом проснулась и села на кровати. А на границе сна и яви уткнулась взглядом в кристально-чистые голубые глаза и грустную улыбку на смуглом лице Артура. Она попробовала справиться с прерывистым дыханием, возбуждением, изгибающим и тело, и душу. «Господи! Что я делаю!? — подумала она, заливаясь чувством стыда. — Бедный, любящий, добрый Артур! А я! Да я же без ума тут от этого Тарро! От его внимания, слов, от всего в нем: его загадочной души, его непревзойденного ума и сногсшибательной внешности. Меня волнует все в нем: глаза, лицо, голос, движения. А прикосновения совсем выбивают почву из-под ног. Да, вот оно — то, о чем предупреждала Анька еще в самом начале. Я очарована им и хочу быть с ним. А бедный Артур…»

С этим надо заканчивать. Она на гране предательства. Она не просто увлеклась, она упала в яму наслаждения от общения с Тарро и интересной насыщенной жизни. Какое право она имеет радоваться жизни, когда Артур носится по всему Союзу, а может, и за его пределами?! Любимый, заботливый, нежный, прекрасный Артур. По щеке протекла слеза умиления, смывая остатки чарующей сказки драконьего сна и тягучего возбуждения. Надо держать себя в руках. Помнить об Артуре, помнить о том, что сделали для них в Союзе. И просто делать дела. И да, конечно, с Тайвани надо бежать при первой возможности. Иначе она за себя не ручается… Уже сейчас не ручается.

«…Но как же Рональд? Загадочный, одинокий, глубокий Рональд? Как же он… Она не может без него!! И… Нет, Карина, стой. Кто сказал, что ты ему нужна, что ты ему небезразлична?.. Опомнись. У него своя игра. Что бы ни говорили твои якобы безошибочные чувства и такое же якобы чутье, есть факты, а они, как известно, штука упрямая. Нет никаких доказательств, что ты ему небезразлична. Ну максимум — понятно, что нравишься. Но не более того. Так что возьми себя в руки. Работай, вызнавай и… постарайся поменьше наслаждаться общением с ним. Твое дело — искать путь обратно к Артуру, а не сходить с ума по Тарро Рональду и его драконам».

Внутренне раздираемая надвое, Карина легла на спину, закрыла глаза и решительно собралась спать дальше. А на утро начать новую жизнь — без этого чарующего безобразия с Рональдом. Ее удел — быть с Артуром, в Союзе. И пусть Рональд лучше и Артура, и других Древних — благороднее, самоотверженнее, интереснее, прекраснее!.. Но у нее есть долг, о котором надо помнить. При этой мысли стало горько, из-под сомкнутых век просочились две слезинки. С едкой болью в душе Карина встала на колени и начала молиться. На самом деле она ведь не знает, что делать и как правильно. Что самое правильное и нравственное в этой ситуации. О чем и сказала Богу. После чего нашла успокоение, достаточное чтобы заснуть. Но и уплывая в сон, и просыпаясь утром, она чувствовала в груди жесткое зерно неразрешимой дилеммы.

* * *

Дилемма так и оставалась неразрешимой и порой мучила Карину. Но все же она не могла отказаться от общения с Рональдом. С того вечера он водил ее ужинать каждый день, без перерывов. Они разговаривали, иногда она увлекалась и, как когда-то в ресторане, рассказывала ему о своей земной жизни. А он рассказывал много интересного о мирах, где ему приходилось «работать», а вот сведений о своем прошлом, так интересовавшем Карину, давал очень мало. Она аккуратно расспрашивала, но всякий раз упиралась в понимающую улыбку, однозначно говорящую, что он не ответит, или же он просто переводил разговор в другое русло.

Она не знала, как понимать его поведение. Никаких попыток сближения он не предпринимал. Только выслушивал отчет, давал советы, поддерживал, кормил ужином, иногда возил в красивые места Тайвани. И развлекал интереснейшим общением. И все. Она даже не могла сказать, что он за ней ухаживает, хоть иногда ужины при свечах или поездки, в которых он выполнял любые ее мелкие пожелания (например, искупаться при свете звезд, хотя сам никогда не купался, а ждал на берегу; или поужинать под сенью гигантских деревьев Воздушного Леса), наводили на мысль о красивом, медленном ухаживании. Таком, целью которого никак не может быть просто переспать, развлечься… А с другой стороны это было похоже и на то, как отец может развлекать молодую дочь, например… Карина отчаялась понять, что ему нужно, и просто наслаждалась. К тому же отсутствие попыток сближения с его стороны успокаивало ее совесть, позволяло думать, что она честна перед Артуром и просто общается с местным Тарро.

А вот Дух с Карасевым время от времени обсуждали сложившуюся ситуацию.

— Ну, и что нам делать? — задумчиво спросил Дух у Андрея в один из вечеров, когда Карина вернулась с блестящими глазами и восторженным выражением лица после ужина с Тарро, пожелала им спокойной ночи, чмокнула в щеки и ушла к себе.

— А что тут сделаешь? — Андрей почесал голову. — То, что она немного — или не немного — влюблена в Тарро, очевидно. Но и сказать, что происходит что-то страшное — нельзя. Не похоже, чтобы он тащил ее в постель…

— Не похоже, — согласился Игорь. — А знаешь, на что это все похоже?

— Знаю… — усмехнулся Андрей. — Это похоже на «ближе, бандерлоги, ближе…» Лично я вел бы себя так, если бы хотел заполучить девчонку с потрохами, целиком.

— Да, на это тоже. Но зачем она ему, кроме как, если действительно нравится… Это похоже на ухаживание — красивое и долгое, такое, после которого женятся на той, что нужна больше всех…

— Думаешь? — Андрей поднял одну бровь и взял стакан с сока.

— Думаю. Иначе это может быть только циничной игрой из серии «ближе бандерлоги…», как ты и сказал. Только вот… почему-то мне кажется, что нет. Матрос ребенка не обидит. Вернее, как там … Хранитель, что ли…

— Будем надеяться, — серьезно сказал Карасев. — Потому что в любом случае наши возможности повлиять на ситуацию близки к нулю. И как выбраться отсюда, мы так и не придумали.

— А вообще, знаешь, — заметил Дух, — когда она была с Артуром, я ни разу не видел у нее такого лица… Так что, может, и к лучшему…

* * *

В конце той же недели Космическая служба спасения под руководством Карины установила первую систему «Голос жизни» на орбите планеты со средневековым (по земным меркам) уровнем развития. Карина, которая отправилась с группой в космос, и Грайне, оставшийся в штабе, очень волновались, но все прошло успешно. По возвращении технари и спасатели-практики, принимавшие участие в установке, и Карина, как руководитель, были встречены громом аплодисментов. А на выходе с корабля их счастливые лица были запечатлены приехавшими фотографами и журналистами. Новость получит резонанс в СМИ, подумала Карина. С тех пор как у нее прибавилось уверенности в себе, любопытство общественности к Службе и к ней лично ее больше не волновало. Напротив, ей было приятно. Она даже согласилась дать интервью какому-то подскочившему «журналюге».

Потом сотрудники Службы отметили торжественное событие распитием местного веселящего напитка. Карина рассказала, что на Земле был похожий обычай, что пили обычно шампанское, о том, что такое это самое шампанское. Тайванцы заинтересовались идеей игристых вин и согласились, что шипящие пузырьки дают ощущение праздника. Было решено, что после установки «Голоса» на орбите всех населенных планет Карина устроит настоящую «корпоративную» вечеринку.

В честь «праздника» она отпустила всех пораньше. Сама же засиделась чуть дольше — ей нужно было подумать о рабочих вопросах, и ушла через час.

На стоянке беало никого не было. И беало тоже не было. «Все расхватали!» — подумала Карина. Государственные служащие, не владевшие собственными беало, свободно пользовались любым из них на госстоянках. Карина набрала на инфоблоке вызов беало из правительственных активов — минут через пять прилетит. Но, прежде чем она подтвердила вызов, рядом остановилось красное беало, из которого, улыбаясь, смотрел на нее один из молодых сотрудников Службы.

Сотрудника звали Айнно Дуэрр. Он был назначен Кариной на должность старшего одной из групп спасения. К тому же он принимал участие в административно-организационных вопросах, потому что соображал очень хорошо. По местным меркам Айнно, вероятно, считался очень красивым молодым тайванцем. Высокий, атлетично сложенный, с длинными темно-коричневыми волосами и вытянутым лицом с широкими скулами — одним из тайванских критериев красоты.

— Карина Александровна, вас подвезти? — вежливо спросил Айнно. — Удивительно, что нет ни одного беало!

Карина улыбнулась:

— Спасибо, Айнно! Буду признательна.

Она устроилась на пассажирском кресле рядом с ним. Рассказала, с какой стороны нужно подлететь к полусфере, чтобы попасть к апартаментам землян, поинтересовалась, собственное ли беало у Айнно… Всю дорогу она наслаждалась непринужденной беседой на рабочие темы и рассказами Айнно о его тайванской жизни. Айнно был интересным амбициозным молодым тайванцем. Любил путешествовать, а кроме спасательства, увлекался терраформированием, поэтому регулярно летал на Ман-о-Дэн. Слушать его было занимательно. Карина и сама разговорилась, рассказала пару баек о своих земных путешествиях и о полетах на Беншайзе. Айнно слушал ее с явным удовольствием.

— Ну все, спасибо, Айнно, — поблагодарила Карина, когда они приземлились.

— Всегда рад, — улыбнулся тайванец. Карина обернулась к нему, чтобы попрощаться и вылезти из беало, но внезапно уткнулась в пристальный нехороший взгляд. Нескромный, словно раздевающий.

— Карина Александровна, а могу я предложить вам поужинать со мной вдвоем? — спросил молодой тайванец. Вот ведь! — подумала Карина. Вероятно, она может быть привлекательной для тайванцев, экзотика, женщина другой расы! Но ей самой мужчины-тайванцы совершенно не нравились. Это плюс к тому, что у нее есть Артур.

— Боюсь, что нет, — холодно ответила Карина.

— Но почему? — удивился Айнно. Карина знала, что нравы на Тайвани куда более вольные, чем на Коралии. До официального брака (не всегда предполагавшего двух партнеров, на До-Веро, например, до сих пор были узаконены браки по четыре человека: два мужа и две жены) тайванцы вели достаточно свободный в сексуальном плане образ жизни. Следующий вопрос Айнно был совсем неприятным. — Я вам не нравлюсь?

— Не в этом дело, — деликатно ответила Карина, чтобы не обидеть. — Дело в том, что у меня есть любимый мужчина.

— Вы замужем? — снова удивился Айнно. Широкие брови в изумлении поползли вверх.

— Нет. Но…

— Тогда я не понимаю. Вы такая молодая красивая женщина, и на Таи-Ванно у вас, насколько я знаю, никого нет. Почему тогда вы не ходите на свидания?

Видимо, это было неразрешимым вопросом для тайванского менталитета.

— Айнно, послушайте… Там, где я жила, если у тебя есть пара, то еще до заключения официального брака принято хранить верность своему партнеру, — сказала Карина.

— Но ведь сейчас вы не там, где вы жили, — веско заметил Айнно и немного наклонился к ней, словно хотел поцеловать, и потянулся ладонью к ее щеке. Это уже было слишком. Карина быстро вышла из беало и, строго глядя на Айнно, постаралась расставить точки над «и»:

— И все же у нас принято хранить верность и в разлуке. Поэтому, Айнно, мне не хочется вас обижать, но нет. И прошу — давайте больше не будем возвращаться к этой теме.

— Прошу прощения, — растерянно сказал Айнно. Теперь он смотрел на Карину непонимающе. Удивленное непонимание не было наигранным. Ох уж этот тайванский менталитет, подумала Карина и поблагодарила Бога, что раньше ей не приходилось сталкиваться с подобными инцидентами. Ну да ладно, этот вроде не обиделся, отметила она с облегчением, пожелала ему доброго вечера и пошла сдавать отчет. Не хотелось бы повторения подобных ситуаций.

Но на следующий день стало еще хуже. Карина засиделась за информационной установкой, изучая коралийские материалы о борьбе с самым страшным злом — снарядами смерти — и не заметила, что сотрудники разошлись, и она осталась одна. Почти одна — то, что Айнно тоже задержался на работе, она не знала, потому что сидела к нему спиной.

Наконец Карина встала, чтобы уйти, и снова увидела взгляд Айнно. То, что он задержался ради нее, было слишком очевидно.

— Я думала, все уже ушли, — стараясь быть доброжелательно-непринужденной, улыбнулась она. Неужели придется опять разбираться с ним?! Ей внезапно вспомнилось, как молодые сотрудники Службы обсуждали личную жизнь, согласия и отказы тайванских красоток. Подобные сплетни здесь были куда более распространены, чем на Коралии или даже на Земле. Поведешь себя неправильно — и легко стать героиней подобной сплетни, в ее положении эти слухи могут вызвать особый интерес общественности.

— Карина Александровна, — не отрывая от нее взгляда, Айнно подошел почти вплотную к Карине. — Я все же хочу понять… Почему вы, такая симпатичная, молодая…

— Айнно, я же просила не возвращаться к этому вопросу! — Карина отодвинулась, но уперлась бедром в стол, а спиной — в стену. Попытки ускользнуть теперь были бы очевидным бегством, а Карина вовсе не собиралась бежать, страшно ей не было. Просто противно. Ответить она не успела…

— Я понял, дело не в том, что я вам не нравлюсь, вы ведь этого не сказали… — Айнно наклонился к ней, опершись одной рукой на стол, другой — на стену, и Карина оказалась зажата между стеной, столом и Айнно. Это было уже ни в какие ворота! Неужели придется с ним драться, — с безнадежностью подумала она. А потом пойдут слухи… И неизвестно, кто из них будет более неприглядно в них выглядеть.

— …а в том, что у вас не принято соглашаться на свидания сразу! — с радостью, словно нашел ответ на сложную загадку, продолжил Айнно и еще сильнее наклонился к ней. Теперь он был так близко, что Карина ощутила его дыхание.

— Айнно, отойдите, — сказала она жестко и одной рукой уперлась ему в грудь, пытаясь отодвинуть.

— Но почему?! — казалось, в голове у тайванца что-то переклинило. Его лицо, полное недоумения, выглядело по-детски обиженным. Он явно не понимал реакцию девушки другой расы. Ужасно, но, видимо, придется драться, подумала Карина, прикидывая пути обороны. На полноценную пощечину просто не осталось свободного места, чтобы размахнуться. А вот традиционный удар в пах еще возможен и должен сработать.

— Потому что…

Айнно приблизился совсем вплотную, а Карина, испытывая внутреннее отвращение к происходящему, собралась дать отпор. Тело вздернуло адреналином.

В следующие несколько мгновений произошло много всего. Когда Айнно оказался совсем близко, Карина отвела лицо от его настырных губ и резко ударила его коленом между ног. Глаза тайванца округлились от боли и удивления. В тот же миг открылась дверь, в зал вошел Рональд, а Айнно словно волной отнесло в центр зала.

— Я вам не помешал? — весело спросил Тарро. Карина облегченно вздохнула. гадкая ситуация закончилась, можно расслабиться… Молодой тайванец, согнувшийся почти пополам, побледнел до пепельного оттенка и склонился еще ниже, чтобы поклониться своему правителю.

— Приветствую, арра Карина. Приветствую, Айнно, — продолжил улыбаться Рональд. После чего остро взглянул на Айнно:

— Айнно, вам пора, — и не отрывая взгляда от него, добавил, — а вы, Карина Александровна, собирались сдать мне отчет.

Айнно, вжимаясь в стенку от пристального взгляда правителя и так и не разгибаясь, проскользнул к двери и исчез в дверном проеме.

Карина снова вздохнула и облегченно прислонилась к стене. Рональд здесь, и все спокойно и надежно. Не ясно только, — как он тут очутился?! До этого он ни разу не заходил в Службу.

Рональд подошел к ней вплотную, поставил одну руку на стол, другой оперся о стену, как совсем недавно Айнно. Карина замерла от беспомощности, растерянности и томящих чувств, только и ждущих, чтобы вырваться на свободу… А теперь никто не войдет в зал, а если и войдет, то это ничего не изменит, подумала она. Сердце забилось, дыхание участилось, и она ощутила, что лицо позорно заливает краска, как у маленькой девочки… Рональд наклонился почти вплотную. «О Боже! — пронеслось у Карины в голове. — Вот теперь он точно меня поцелует. И тогда все…» Уже сейчас ноги подгибались, а мир закружился перед глазами, оставляя ясным лишь его смуглое лицо. Близкое, желанное… Он наклонился еще сильнее и проникновенно сказал:

— Можешь его уволить, — затем резко отодвинулся и добавил, — или, если хочешь, это могу сделать я.

Карина почувствовала, как краска еще сильнее залила щеки, а потом резко отхлынула.

— Да не хочу я его увольнять, — стараясь отдышаться, махнула рукой она. — Это все, похоже, в рамках тайванских норм поведения. Хотя на Земле или Коралии, сам понимаешь…

— Да, так, — согласился Тарро. Он прохаживался по залу, осматривая обстановку. — Кроме того, что домогаться начальства категорически не рекомендуется. Успешные случаи были, — усмехнулся он, — но по большей части это приводит к разжалованию, увольнению, а также порицается обществом. И на реноме начальства может повлиять.

— Ну, я увольнять-то его не хочу… — повторила Карина. Нужно что-то говорить, чтобы скрыть смущение. — Айнно хорошо соображает, отличный сотрудник. Сложно будет найти ему замену. У меня к нему никаких претензий, кроме этой…

— А что хочешь? — внимательно взглянув на нее, поинтересовался Тарро.

— Я думаю, — Карина задумалась, — меня устроили бы извинения. И полная гарантия, что ничего подобного не повторится.

— Тогда у Айнно есть шанс сохранить место при адекватном поведении, — улыбнулся Рональд. — Слушаю твой отчет.

Карина устроилась на краешке стола и рассказала о достижениях этого дня.

— Очень хорошо, — похвалил Тарро. — Поздравляю! Думаю, можно перейти к ужину.

— Подожди, у меня вопрос, — вспомнила Карина. — Ты что, следишь за мной? Или, может быть, за всеми нами? Как вообще ты тут оказался?

— Я решил посмотреть, как вы работаете, — пошутил Тарро.

— Ну да, конечно. В нерабочее время, и появился, именно когда… — Карина внезапно обнаружила, что даже не поблагодарила его. — Прости, пожалуйста… Я совсем забыла… Спасибо тебе за… то, что зашел сегодня… вовремя!

— Пожалуйста, — улыбнулся Тарро. — Пойдем!

— Ну, так следишь, да? — не унималась Карина.

— Разумеется. Представь себе — пятеро незнакомых землян, которые, вероятно, не прочь сбежать обратно. Или способные вести подрывную деятельность, — усмехнулся Рональд. — Ты бы не стала следить?

— Стала бы, — призналась Карина. — Еще как! Но как именно? За мной или за всеми нами?

— Как именно технически, я думаю совершенно неважно. За всеми — за кем-то больше, за кем-то меньше. В зависимости от того, о ком из вас идет речь. И, как ты понимаешь, я не «собственноручно» это делаю. Просто мы знаем, что с вами происходит и чем вы занимаетесь. Не волнуйся, камер в ванной и даже в спальнях у вас нет.

— А в гостиной?

— Разумеется, есть, — усмехнулся Рональд. — Впрочем, не волнуйся. Я все еще не знаю русского языка. Как и никто на Тайвани.

— То есть сегодня ты проходил мимо?

— Не совсем! — рассмеялся Тарро.

— Но если ты не следишь лично и не проходил мимо случайно, то как ты оказался тут, именно когда Айнно… эээ..

— Скажем так, Карина, тем, что происходит с тобой, я интересуюсь в большей степени, чем остальными. Что касается «именно когда», то ты знаешь, что Древние умеют срезать дорогу.

— Я все равно не понимаю, — сказала Карина. — Откуда ты знал… А, поняла, ты все-таки читаешь мысли! Причем на очень большом расстоянии!

— Разумное объяснение, — согласился Рональд.

— Так это все объясняет! Да или нет?!

— Почти, — улыбнулся он. — Без чтения мыслей действительно не обошлось, раз уж тебя интересуют технические подробности. Но твои мысли я не читал. Я просканировал мысли Айнно.

— Э-э-э… А как ты догадался, что их надо просканировать? — удивилась Карина.

— Вчера, после отчета, ты обмолвилась, что на стоянке не было беало, и тебя подвез один из ваших сотрудников — Айнно. И неожиданно осеклась. Дальше было несложно догадаться. Поэтому сегодня я просканировал его мысли. И появился здесь, когда он решил перейти к решительным действиям.

— И что там, в этих мыслях? — заинтересованно спросила Карина.

— О-о! — рассмеялся Тарро. — Там весь день крутились планы твоего соблазнения и масса сцен весьма откровенного характера! Одновременно с амбициями, как это поднимет его статус в глазах его приятелей. Директор Службы, женщина другой расы, загадочная и непонятная… Ты действительно его впечатлила. И надо отдать ему честь — он был настроен на длительные регулярные встречи и развитие отношений. Так что у тебя есть поклонник. Правда, с методами достижения он несколько переборщил. Твои доводы против свидания были ему непонятны в рамках таи-ваннского менталитета, и он действительно воспринял твое вчерашнее поведение (равно как и сегодняшнее) как кокетство, которое несложно преодолеть решительным напором.

— Противно так, — призналась Карина. — Подобное внимание совершенно не льстит, если честно.

— Понимаю, — улыбнулся Рональд. — Пойдем ужинать, Карина. И, кстати, — он обернулся к ней, — я убрал секретаршу.

— Что? — изумилась Карина. — Кеарру?! Но почему?

— Она тебе не нравилась, — непринужденно пожал плечами Тарро и направился к двери.

— Но девушка, Кеарра, что с ней? — испугалась Карина. Ну вот! Теперь он из-за нее увольняет своего секретаря. Как это понимать?

— Успокойся, Карина. С ней все хорошо. Она теперь работает пресс-секретарем в министерстве путей сообщения. Своего рода повышение: более ответственная работа, серьезные обязанности и перспективы карьерного роста. Карина, Кеарра — двоюродная племянница Кеурро Найрра, а на Таи-Ванно, как ты уже знаешь, очень развиты родственные связи. Кеурро по дружбе попросил меня обеспечить девушке хорошую практику административно-секретарской работы. И я предложил ей поработать моим секретарем. Теперь практика закончилась — ее сроки определял я лично — и Кеарра получила хорошее, выгодное назначение. А если не приживется там, то с опытом работы моим секретарем она устроится куда угодно. Так что волноваться за нее не стоит. А мне практически не нужен секретарь.

— Ну, слава Богу! — улыбнулась Карина. Хорошо, хоть на этот вопрос он ответил полностью. И хорошо, что Кеарру он уволил не из-за нее. Или не только из-за нее…

Когда они вышли в коридор, Рональд вдруг остановился и цепко сзади взял ее руками за плечи. Карина замерла, боясь дышать. Что такое на этот раз? Передумал и сам начнет приставать?

— Знаешь, — вдруг сказал он и отпустил ее. — Думаю, мне стоит научить тебя драться по-настоящему. Против монстров вроде меня не поможет, но при твоем активном образе жизни полезно уметь постоять за себя. Как ты на это смотришь?

— Эээ… — протянула Карина, ошарашенная таким предложением. — Я не против. Я не люблю бить людей, но ты прав, что лучше уметь. Нам ведь еще спасать Вселенную! — рассмеялась она, стараясь звучать непринужденно и забыть об ощущении горячих твердых рук у себя на плечах, не оставлявшем ее.

— Да тебе их жалко, и ты предпочитаешь спасать жизни, а не калечить, — усмехнулся Рональд. — Нужно только подобрать подходящего партнера для тренировок. Я не подойду. Думаю ваш Игорь. Ему тоже полезно. Поговори с ним. И, да, Карина — бить нужно заранее, а не жалеть до последнего. В твоем случае вообще не подпускать ближе вытянутой руки…

На следующее утро к Карине подошел бледный собранный Айнно и проговорил:

— Карина Александровна, я хочу извиниться. Простите меня. Я не знал.

— Что вы не знали, Айнно? — полюбопытствовала Карина.

— Ну, что вы… — он внимательно посмотрел на нее и осекся. — Простите меня. И, если это возможно, я бы очень хотел остаться в Службе.

— Хорошо, Айнно, — Карина улыбнулась и продолжила разглядывать одну из звездных систем на экране информационной установки. Она уже совершенно не сердилась на него. — Я вас извиняю, и вы можете остаться. Но ничто подобное не должно повторяться.

— Да, конечно, — ответил Айнно.

Карина была так увлечена работой, что даже забыла уточнить, что именно он «не знал».

Глава 8. Первый бой

Ки'Айли отложила кисть, тихонько выглянула из-за угла — не появится ли Рон'Альд — и направилась к выходу. Игру придумала она. Каждый из них должен был написать картину на сюжет, предложенный вторым. Ки'Айли заказала Рон'Альду совершенно не характерный для него — цветы в окружающем ландшафте. Он же в ответ предложил ей написать конную баталию в одном из миров, где они недавно побывали. Тоже необычный для нее сюжет…

По условиям игры картины создавались втайне, и «заказчик» не должен был видеть ее до самого завершения. Поэтому Ки'Айли писала картину в мастерской их белого дома, а Рон'Альд — в беседке посреди сада. Победителем становился тот, кто умудрялся подсмотреть раньше. Из-за этого каждый из них периодически оглядывался и присматривался, не появится ли из-за угла любимый злоумышленник. Прежде чем выйти из мастерской, Ки'Айли предусмотрительно перенесла свою незаконченную картину в другой мир и спрятала в кустах. Погода там была отличная, поэтому дождя можно было не опасаться. А диких животных там не водилось. Так что картина могла храниться в безопасности до тех пор, пока хозяйка не соизволит ее забрать.

Ки'Айли осторожно прокралась в сад и застыла за густым сплетением ветвей, присматриваясь, не оглянется ли ее любимый. Надо быть очень тихой, очень осторожной, иначе ничего не получится. За ее спиной осталась невысокая лестница при входе в их дом — белокаменный, со стройными легкими колоннами. Этот дом они построили в самом начале совместной жизни, как место, где можно уединиться и побыть вдвоем. А в последний год практически все свободное время они проводили здесь. Потому что здесь Ки'Айли было легче.

Десять коралианских лет черная стена наплывала на будущее их мира. Предсказательница видела это каждый день. Стена неумолимо приближалась к настоящему, и, поглощая мир, накрывала Ки'Айли. А в последний год она была совсем близко, до нее оставался всего один шаг… И неконтролируемая черная неизбежность окутывала разум Ки'Айли. Горящие корабли и гибнущие планеты она тоже видела почти каждый день, все чаще и чаще. Видения приходили из ниоткуда, закручивали разум и уходили в никуда, оставляя мучительное, режущее, темное послевкусие. Они являлись спонтанно, не по ее желанию, а увидеть что-то точнее она не могла. И это постепенно подтачивало оптимистичный нрав Ки'Айли.

Но тут, в другом мире, в собственном доме среди прекрасных садов ей было легче. В этом мире, которому пока что не грозила черная стена, видения посещали ее реже. Здесь можно было быть вдвоем, рисовать, гулять и ненадолго забыть кошмар, который мучил ее уже десятилетие. Это было затишье перед бурей, и Ки'Айли с Рон'Альдом ловили эти мгновения вдвоем. В том месте, где уже сто лет проходили их лучшие дни и ночи.

Рон'Альд не оглядывался. Ки'Айли аккуратно сделала шаг на тропинку. Она могла надеяться только на то, что он очень увлечен картиной… Древняя умела двигаться совершенно бесшумно, но телепат без всяких звуков ощутит рядом присутствие другого разума. А уж ее-то почувствует точно! Так что она могла рассчитывать только на то, что его внимание полностью занято картиной. Вряд ли получится, но попробовать стоило. Победителю полагалась награда в виде желания, которое обязательно должно было быть исполнено проигравшим… А Ки'Айли точно знала чего хочет — море, много моря и большой корабль с волшебными парусами. На двоих, на несколько часов… И шторм, чтоб ветер свистел в ушах, а брызги летели на кожу и, высыхая, оставляли на ней островки соли.

Она сделала еще шаг и снова пригляделась. За изгибом тропинки были видны черные волосы Рон'Альда, слегка колышущиеся на ветерке и его рука, поднимающая кисть и четкими, уверенными движениями накладывающая на полотно объемные мазки. Вроде пока не заметил. Ки'Айли бесшумно дошла до поворота. Уфф… Теперь самое сложное: незаметно проскользнуть за поворот и подкрасться сзади..

И тут Ки'Айли накрыло. Стена взорвалась в сознании тысячей черных, как уголь, капель, разлетелась и собралась снова, накрывая ее таким же черным плащом. Разум Ки'Айли отскочил в сторону, вынырнул из-под плаща, но стена не ушла, а встала прямо перед ней и ее родным миром. На фоне этой стены пылала звезда, и маленький зеленый шар неуклонно летел от зловещего длинного корабля к небольшой желто-голубой планете. Шарик приближается к планете, падает на нее, и планету заволакивает зеленым туманом, он поглощает города один за другим. Сейчас, почти сейчас… Времени не осталось, и это неизбежность.

— Рон'Альд! — и вслух, и мысленно воскликнула Предсказательница. Древний отбросил кисть и кинулся к ней по дорожке.

— Сейчас, — глядя ему в глаза, сказала Ки'Айли. — Началось. Посмотри.

И прокрутила в голове то, что открылось ей за несколько секунд до этого.

— Есть другой вариант? — спросил Рон'Альд. Ки'Айли напряглась, преодолевая послевкусие видения, и попробовала увидеть другие возможности.

— Очень маловероятно — перехватить этот шарик. Тогда, видишь, — корабль исчезает и планета жива. Времени почти нет… Но стоит попробовать.

— Да, мы попробуем, — сосредоточенно кивнул Рон'Альд, взял ее за руку и шагнул на Коралию.

* * *

Рано или поздно отвлекаешься и начинаешь жить. Горе и боль постепенно отходят на второй план, жизнь продолжается. Так произошло и с Эл'Боурном. Он не разлюбил Ки'Айли, но привык жить почти без нее. Отвлекся на работу, Ор'Лайт, другие миры, бесконечные войны. И жизнь стала вполне терпимой.

Вначале, первые тридцать лет после своего признания в имении Рода Энио, он мучился, встречаясь с ней. Смотрел на нее и знал, что она не с ним, и с ним не будет. В то же время его душа пела и взлетала уже от того, что он видел ее, слышал ее, мог быть рядом и говорить с ней. Мог даже обнять ее как брат и унести с собой запах волос и ни с чем не сравнимое ощущение маленького, упругого тела, ненадолго прижавшегося к нему. После таких встреч все в нем поднималось, бунтовало, хотелось кинуться обратно и узнать, что его любимая на самом деле тоже любит его и хочет быть только с ним. Неделями после этого он снова думал о ней и мечтал, мечтал… Но каждая новая встреча приносила только разочарование. Чуда не происходило, ситуация не менялась. Ки'Айли, веселая и доброжелательная любящая сестра… любила Рон'Альда, и они были вместе. Настолько вместе, что это казалось просто немыслимым, насколько «вместе» могут быть люди. А ведь их не связывал Одобренный брак…

В итоге Эл'Боурн взял себя в руки, стал видеться с ней крайне редко. А после каждой встречи настраивал себя на неизбежность: чуда не будет. И это помогало. Если не надеяться, то и разочаровываться не придется. К тому же долгое время у него была Ор'Лайт, которая умела сглаживать и растворять.

Постепенно он научился любить на расстоянии. Просто любить, уже не мечтая быть с ней. И тогда редкие встречи стали приносить лишь светлую горечь и чувство бесконечного счастья. На свете была она — и уже от этого можно быть счастливым. Не быть с ней — это горько, но уже не так больно. Да и злость, что рядом с ней другой, почти не посещала его. Рон’Альда он уважал, и теперь хотел лишь одного: чтобы тот делал ее счастливой — раз уж ему повезло получить это маленькое сокровище! Эл'Боурн научился любить. Для этого у него было более ста лет, а это немалый срок для молодого Древнего.

Но Эл'Боурн не чувствовал себя таким уж молодым. Триста с лишним лет жизни сделали его серьезным и твердым. Он много работал, даже слишком много. В основном воевал где-нибудь по поручению Правителя, но иногда занимался и другими проектами. За прошедшее столетие он многому научился в области управления, организационной деятельности, освоил новые технологии. А с тех пор как Ки'Айли стала видеть картины грядущей войны, Древние и коралианцы* с арктурианцами регулярно патрулировали космос возле населенных планет галактики, и Эл'Боурн в этом участвовал.

----

* В книге используется два названия жителей Коралии — коралийцы и коралианцы. Коралийцы — современная форма, используется во времена Карины с друзьями. Коралианцы — более архаичная, которая была принята во времена Эл’Боурна и Ки’Айли. Поэтому в «древней ветке» жители Коралии названы «коралианцы». В современной ветке в речи Рональда тоже может встречаться эта архаичная форма.

-----

В этот раз он со своим напарником коралианцем Де'Виро — исполнительным военным пилотом — патрулировал космос возле планеты Онион, населенной перспективной в техническом и культурном плане расой разумных существ.

Что-то было не так, тревога незаметно прокрадывалась в душу Эл'Боурна. Во фронтальном окне корабля они уже пять минут наблюдали неизвестный длинный корабль с небольшими закрылками, зависший на отдалении. Сигналов корабль не подавал, на попытки установить связь не реагировал ни в каком диапазоне — а Эл'Боурн с напарником перепробовали все каналы связи, доступные коралианцам. Этот корабль просто завис вблизи Ониона и, казалось, не собирался никуда двигаться.

— Не принадлежит ни одной из известных нам космических рас, — наконец уверенно сказал Эл'Боурн. — Подойдем поближе, рассмотрим. И я сейчас сообщу на Коралию.

Де'Виро, привыкший быстро выполнять распоряжения своего напарника-Древнего, направил их корабль в сторону неизвестного. Внутри Эл'Боурна что-то тревожно щелкнуло:

— И включи силовое поле. На всякий случай… Не исключена атака, — добавил он.

Медленно, словно подкрадываясь, они приближались к незнакомому кораблю. Эл'Боурн включил аудиосвязь с Коралией, но в этот момент она сработала сама. Это был Рон'Альд из Центра управления патрульными группами. Что он так не вовремя… — не без раздражения подумал Эл'Боурн. Но не успел ничего сказать.

— Эл'Боурн, хорошо, что ты там, — быстро сказал Рон'Альд. — Возле Ониона должен быть неизвестный корабль. Длинный, с очень короткими закрылками, обтекаемой формы.

— Да, — удивился Эл'Боурн, — я только что собирался сообщить об этом. Откуда вы знаете?

— У Ки'Айли было видение. Судя по всему, начинается. Корабль должен выбросить — или уже выбросил — маленький зеленый шар, размером с мячик для игры в дай-тори. Его надо перехватить и взорвать в космосе. Вероятно, это снаряд для уничтожения жизни, не сгорающий в атмосфере. Только ты можешь это сделать — я не успею пройти по мирам. Попробуй. И будь осторожен.

— Сейчас попробую, — ответил Эл'Боурн.

— Хорошо. Я тоже сейчас выхожу к тебе. Возьму еще двоих Древних и космический корабль. По мирам здесь около получаса.

Связь прервалась, и Эл'Боурн включил увеличение изображения. Никакого шарика он, как ни вглядывался, не видел… Корабль был теперь совсем близко, занимая почти четверть окна, но никаких других объектов вокруг него не было.

— Де'Виро, ты слышал разговор. Я должен сконцентрироваться на поисках шарика. Управление оставляю в твоих руках.

— Исполняю, — ответил коралианец.

Неожиданно в дне неизвестного корабля приоткрылось небольшое отверстие. Сначала ничего не произошло, а затем зоркий взгляд Древнего уловил, что оттуда стремительно вылетел мельчайший предмет, на секунду сверкнув зеленым.

— Попробуем притянуть его, — быстро сказал Эл'Боурн и направил часть силового поля в ту сторону… Но в этот момент что-то сверкнуло перед окном, и мощный толчок откинул коралианский корабль в сторону. Эл'Боурн и Де'Виро едва устояли на ногах. Силовое поле отразило заряд, но их корабль мотнуло далеко от прежнего курса.

— Они атакуют! — в голосе Де'Виро звучала сильная тревога, ему еще никогда не приходилось принимать участие в настоящих военных действиях.

— Этого и следовало ожидать, — сквозь зубы произнес Эл'Боурн. За долю секунды ему нужно было решить, что делать. Опытный военный, он неоднократно участвовал в космических баталиях в других мирах. При мысли о том, что сейчас предстоит небольшая схватка, он испытывал лишь легкий азарт, в то время как Де'Виро волновался, это был его первый военный инцидент, и неизвестно, как он справится один. Но согласно видению Ки'Айли, а теперь Эл'Боурн привык относиться к ее словам серьезно, опасность для жизни на планете представлял именно зеленый шарик, который только что был выброшен из незнакомого корабля. Сомневаться было некогда: на кону миллионы жизней, целая населенная планета.

— Я остановлю шар, — сказал он. — Де'Виро, сражайся, я вернусь по мирам, как только смогу.

— Исполняю! — услышал Эл'Боурн уже на границе миров.

Так, три шага здесь, потом не ясно, попробуем вот так… Эл'Боурн не шел, а бежал по мирам, собрав в кулак чутье Древнего и способность мозга просчитывать все. Он надеялся, что верно рассчитал траекторию движения шарика, и сможет выйти в свой мир прямо рядом с ним. Еще три мира пролетели, в двух из них он сделал по четыре шага по морскому дну, стараясь удержаться на ногах и не начать всплывать, в одном — просто прошел один шаг по твердой серой земле… Заложенный круг по мирам должен был вывести его достаточно точно. Эл'Боурн глубоко вздохнул, перед тем как выйти в свой мир — и в открытый Космос.

Рассчитал он почти верно, но именно почти… Он вошел в свой мир и тут же ощутил, как холод открытого космоса ударил по коже тысячей ледяных уколов, автоматически начал поднимать температуру тела. И в этот момент маленький зеленый предмет пролетел в полутора метрах от него. Эл'Боурн сгруппировался и рванул к нему — но рука схватила лишь вакуум. Спустя пять-семь секунд шарик войдет в атмосферу планеты. «Что ж такое! Где я ошибся?!» — подумал Древний. Впрочем, не сложно ошибиться, когда пытаешься сделать почти невозможное. Эл'Боурн знал, что нечто подобное успешно совершил только один Древний, знаменитый Та'Ори, давно покинувший нашу Вселенную. Это было выполнимо теоретически, но практически оказалось невероятно сложно.

Эл'Боурн подумал, что шар может взорваться уже при соприкосновении с атмосферой планеты, не сгореть, а взорваться, отравляя атмосферу своим содержимым. Теперь у него есть не более пяти секунд. Надо выбирать миры с быстрым течением времени, чтоб за пять секунд нашего мира успеть заложить круг, выводящий в нужную точку пространства. Задача стала еще сложнее. Эл'Боурн сжал зубы, на ходу заставил успокоиться быстро бьющееся сердце, бросил взгляд туда, где два корабля маневрировали посреди красных и рыжих всполохов. Косого взгляда было достаточно, чтобы понять: схватка идет на равных, Де'Виро пока что справляется с неизвестным противником. И силовое поле пока защищает безотказно. Эл'Боурн пересчитал траекторию шарика и снова открыл стеклянную дверь… Теперь он хотел выйти в свой мир с опережением, оказавшись на его пути за несколько долей секунды до того, как шар окажется в том месте.

Бегом по мирам, выбирая те, где время текло быстрее, чем в мире Коралии и Древних, Эл'Боурн заложил еще один круг, отдышался в одном особо быстротечном мирке, вдохнул поглубже и вышел в свой мир. Планета внизу была видна как на ладони — он находился как раз на границе атмосферы. Коричнево-красная поверхность проборождена синими и зеленым полосками, а над ней кружатся слои легких облачков. Где-то в глубине его разума пронеслась мысль, что это очень красиво, и что он первый раз в жизни смотрит на планету с такого ракурса не из корабля… Сосредоточился, присмотрелся и снова поймал рукой воздух, когда шар пронесся в полуметре от него. Оказавшись в атмосфере, Эл'Боурн получил возможность падать вниз, сгруппировался и полетел прямо за шаром, пытаясь догнать его. Однако шар двигался слишком быстро. Эл'Боурн плюнул, выругался про себя, постарался усмирить досаду. И снова шагнул в другой мир. Другого варианта, кроме как бежать по мирам, не было…

Еще три раза он закладывал круги и выходил в свой мир на траектории движения шара. Каждый раз его ошибка была не больше полуметра, но этого было достаточно, чтобы упустить шарик. Два последних раза Эл'Боурн включил силовой меч в полевой режим и попытался достать шарик им, подкинуть ближе к себе, надеясь, что от соприкосновения с силовым полем снаряд не взорвется. После этого он собирался перехватить его рукой и за мгновение до взрыва открыть стеклянную дверь. Но и это не получилось.

Но не все еще было потеряно. В четвертый раз Эл'Боурн вышел прямо над поверхностью планеты. Упал с двухметровой высоты, приземлился на ноги. Краем глаза заметил, что вокруг него забегали трехногие цилиндрические существа. Пара из них была ему чуть ниже пояса, остальные — чуть выше его коленей. «В детский сад я попал, что ли», — мелькнуло у Эл'Боурна. Его взгляд был прикован к темно-голубой выси неба. Оттуда через пару секунд должен прямо на него вылететь зеленый шарик. Вот он появился в вышине, уже хорошо виден. Эл'Боурн сконцентрировался, поднял руку… В этот момент в него полетел камешек, брошенный кем-то из местных. Камешек не попал в Эл'Боурна — не отличавшийся меткостью трехногий кинул его слишком высоко. Он попал в зеленый снаряд, столкнулся с ним на лету…

В глаза Эл'Боурну ударила зеленая вспышка. Не дожидаясь развязки и не желая проверять, насколько устойчиво тело Древнего к действию этих снарядов, Эл'Боурн схватил в охапку несколько трехногих и шагнул в другой мир. Спасенных оказалось пятеро, они пищали и извивались в железных руках Древнего, когда он вышел на небольшой островок посреди бескрайнего моря. Очень удобное место, чтобы оставить их на время, никуда не денутся, если они, конечно, не водоплавающие. Впрочем, узнать об этом у него просто не было времени. Эл'Боурн опустил на землю трехногих малышей и пошел обратно. Вышел в свой мир так, чтобы было хорошо видно всю планету. Внизу от места взрыва стремительно расползался во все стороны зеленый свет или туман.

Стремительно нарезая круги по мирам, Эл'Боурн много раз выходил на поверхность гибнущей планеты, выбирал точки, еще не охваченные бедствием. При этом старался оказаться в центре крупных городов, хватал кого попало из местных жителей и относил на тот же островок, где их уже ждала первая партия спасенных. Однако смертоносная зелень распространялась слишком быстро, через четверть часа почти треть планеты была покрыта зеленой пеленой, а Эл'Боурну удалось перетащить в безопасное место лишь тридцать пять разумных трехногих. В свой десятый выход на планету он услышал сигнал инфоблока. Это был Рон'Альд.

— Я, Ма'Орин и Ки'Айли здесь на моем корабле. Куда ты их отводишь? Покажи.

— Хорошо! — обрадовался Эл'Боурн. Камень на плечах стал легче: теперь он был не один. Еще твое Древних здесь и будут спасать местных. Эл'Боурн мысленно прокрутил дорогу к миру с островком и само место.

— Хорошо. Я и Ма'Орин будем отводить их туда. Ки'Айли будет работать с моего корабля с помощью силового поля. Вражеский корабль еще здесь, но твой напарник хорошо держится. Тебе надо вернуться на свой корабль и постараться задержать противника, желательно взять в плен.

— Да, я возвращаюсь, — ответил Эл’Боурн.

Он быстро оценил ситуацию. Надо взять противника в плен и узнать, кто угрожает жизни в родном мире. Если у неизвестной враждебной расы нет парадоксальных технологий, то корабль можно преследовать целый час, до того как он выйдет в подпространство, а потом можно притянуть его к своему кораблю силовым полем. А еще можно пройти по мирам и попасть на сам корабль. Кто бы там ни был, вряд ли они ожидают появления Древнего с силовым мечом прямо у себя в рубке.

Эл'Боурн снова сконцентрировался и попробовал найти путь к кораблю. Конечно, это было рискованно, корабль все время маневрировал, и высчитать траекторию, где он окажется через несколько секунд, было сложно… Поэтому Эл'Боурн решил опять использовать путь по мирам с другим течением времени, чтобы за пару секунд уже попасть на корабль. Круг получался солидный, но попробовать стоило. Он снова бегом кинулся по мирам. Так, вот здесь выходим в космос другого мира, сдвигаемся на метр влево, затем пять шагов по выжженной пустыне еще одного мира… Эл'Боурн начал уставать от беготни по мирам и полной концентрации на поиске путей. Обычно его военные операции ограничивались одним миром. А так быстро и интенсивно менять миры, разыскивая при этом дорогу, было утомительно. Но времени на усталость не было.

Ну вот наконец из этого мира, если он не ошибся в расчетах, можно попасть прямо внутрь вражеского корабля. Эл'Боурн открыл «стеклянную дверь»… И тут же в момент выхода его словно волной швырнуло в другую точку пространства — влево, в сторону от вражеского корабля. Эл'Боурн стиснул зубы, повторил попытку. Снова, на выходе в свой мир, его откинуло от корабля противника. Попробовав в третий раз, безмерно удивленный Эл'Боурн плюнул и вернулся на свой корабль.

Де'Виро действительно справлялся хорошо. За три четверти часа самостоятельной схватки он обрел спокойствие, и теперь сосредоточенно, с азартом сражался. Как сам Эл'Боурн, который и научил его многому.

— Хорошо держишься! — похвалил он младшего напарника.

Де'Виро улыбнулся. Не отрывая взгляд от вражеского корабля, он продолжал скользить пальцами по экрану управления. Когда силовое поле отражало снаряды противника, корабль ощутимо потряхивало и кидало по сторонам.

— Сейчас уходим за астероид справа, выныриваем прямо рядом с ними. Я включаю силовое поле в режим притяжения. Ты в это время непрерывно обстреливаешь их, чтобы они не смогли изменить режим своего поля, — распорядился Древний.

— Исполняю, — произнес Де'Виро.

Маневр они выполнили безупречно. Вражеский корабль был захвачен силовым полем коралийского и неуклонно притягивался к нему. Но на полпути на глазах у изумленного Эл'Боурна и Де'Виро он исчез. Без разгона, необходимого для выхода в подпространство. Объяснение было только одно. Но думать об этом пока было некогда. Раз противник исчез, Эл'Боурн снова отправился помогать другим Древним с эвакуацией местных жителей. И подключил Де’Виро работать с корабля — затягивать группы спасенных прямо на корабль, то есть заниматься тем же, что делала Ки’Айли c корабля Рон’Альда.

* * *

Когда кольцо зелени почти сомкнулось вокруг планеты, Эл'Боурн и Рон'Альд оказались на последнем островке нетронутой земли.

— Все, здесь никого нет, — сказал Эл'Боурн.

— Да, — согласился Рональд. — Ни одной мысли на всей планете, кроме наших.

Туман приближался. Двое Древних переглянулись, Рон’Альд кивнул, мол уходи, а я проверю. Но Эл’Боурн покачал головой — он тоже решил задержаться, чтобы узнать насколько чувствительно тело Древних к этому туману. И стена зелени накрыла их. Это действительно было похоже на густой-густой туман. Видимость ограничивалась четвертью метров. Но больше ничего не произошло. Они не умерли, лишь сильно резало глаза и дышалось тяжело, как на болоте со смрадными испарениями. На плечо Эл'Боурна легла рука троюродного брата:

— Уходим, — услышал он, и «стеклянная дверь» открылась на красивый островок в море, где в панике метались маленькие трехногие существа.

— Неизвестно, как бы на нас подействовал этот туман, если бы мы пробыли там дольше. Узнаем потом. Сейчас понятно, что в первые секунды на тела Древних он не действует. Но, по-видимому, убивает другую живую материю почти моментально, — сказал Рон'Альд. — Ты сделал все возможное, Эл'Боурн. Спасибо.

Эл'Боурн кивнул.

— Надо решить, куда мы их доставим, — он указал на маленьких спасенных существ. — И как-то успокоить их. Я пока не знаю их языка. А ты?

— Я тоже не знаю. Поработаю с ними телепатически. А потом доставим их на корабль к КиАйли, Ма'Орину и остальным спасенным. Кто не поместится — через три часа здесь будет два больших корабля коралийцев. О месте их дальнейшего размещения, я думаю, позаботятся наши специалисты. Что с противником?

— Он исчез, — сказал Эл'Боурн. — Прямо из нашего силового поля.

Рон'Альд задумчиво взглянул на суетящихся трехногих. Они собирались в кучки, снова разбегались, выстраивались строем на берегу и непрерывно пищали. Рон'Альд смотрел словно сквозь них.

— Вот и разгадка, — наконец озвучил он то, о чем Эл'Боурну пока не хотелось думать. — Противник для Древних, сдвигающий баланс во Вселенной — те, кто тоже может менять миры. Вторая раса во Вселенной, способная на это.

Эл'Боурн ничего не ответил. Другого объяснения не было. А это было очень страшным. И очевидным.

— И еще, странно, но когда я попробовал попасть на тот корабль, то мне что-то не давало. Всякий раз словно откидывало в сторону, — сказал он.

— Да, я тоже пробовал в самом начале. Думал решить этот вопрос сразу, — усмехнулся Рон'Альд. — И тот же самый эффект. Ма'Орин помогает Ки'Айли с теми, кого она затянула полем на корабль. Мне надо поработать с этими. А тебе, вероятно, надо отдохнуть после беготни по мирам.

Планета Онион погибла менее чем за один коралианский час. Благодаря самоотверженной работе четверых Древних удалось спасти пол тысячи местных жителей. Оставалось надеяться, что вид сохранится.

Этим же вечером, Эл’Троун объявил о сборе Совета Древних и всех их союзников, потому что мир, в котором они жили, закачался, как никогда.

* * *

Так все и продолжалось… Каждый вечер Рональд водил ее ужинать, иногда перед этим проводил тренировки — с мечом или «с Духом», как Карина окрестила этот вид занятий про себя. Для Духа эти встречи превратились в обучение изощренным приемам рукопашного боя с тренировочными роботами под руководством Тарро. Рональд его совершенно не жалел, но Дух прыгал от восторга и смотрел на «гуру» восторженными глазами. Карине доставалось меньше. В ее задачи входило всего лишь научиться давать отпор здоровенному противнику человеческой или гуманоидной наружности, кому-то вроде Духа. Получалось у Карины хорошо, уж больно понятно и непринужденно учил Рональд. Но ей действительно не нравилось бить людей, а первое время она страшно боялась применить что-то из того, что показывал Рональд к Игорю, и причинить другу боль. А иногда к собственному изумлению обнаруживала, что вместо того, чтобы хорошенько вмазать Духу или роботу, ей хочется расплакаться и попросить не трогать ее, потому что она девочка, а драка — не женское дело. Впрочем, и желание сдаться грубой физической силе, и страх причинить боль другому, Рональд у нее мягко, но упорно «отжимал». И спустя полторы тайванские недели Дух, от которого обычно требовалось поймать и «скрутить» Карину, все чаще оказывался на мате, срезанный ловко проведенным приемом. И ей это начало нравиться по-настоящему. Если проникнуться, то единоборства с использованием силы противника — это тоже искусство. И спорт. А Карина любила и то и другое.

Несколько раз они с Рональдом ходили в оперу, один раз… в музей. В вечернее время экспозиция была закрыта, но для Тарро со спутницей музей открыли, и Рональд долго водил ее по пустынным залам, показывал культурные памятники древней Тайвани и рассказывал много интересного. Карина не могла не признать, что в непонятном то ли ухаживании, то ли отеческой опеке Тарро много приятного.

Карина привыкла видеть Рональда каждый день, и прямо с утра с плохо скрываемым от самой себя нетерпением ждала встречи. Она привыкла, что он — неотъемлемая часть ее жизни. Неотъемлемая и самая важная. Они много разговаривали. Все разговоры были интересными, а некоторые имели доверительный характер.

— Почему ты все-таки не читаешь мои мысли? — спросила она, когда они в очередной раз летели из оперы.

— А надо? Ты замышляешь нечто ужасное? — заговорщицки улыбнулся он.

— Да нет пока, — рассмеялась Карина. — А других землян тоже не читаешь?

— Пока не читал и других — не было необходимости.

— А почему тогда ты без всяких сомнений сканировал мысли Айнно?

— Была необходимость, — лаконично улыбнулся Рональд.

— А если серьезно?! — наигранно возмутилась Карина. — Почему не читаешь? Ведь, я так понимаю, тебе надо прикладывать усилия чтобы НЕ читать. Неужели настолько уважаешь личное пространство человека?

— Отчасти. И особых усилий нет, — улыбнулся Рональд. — Понимаешь, Карина, читать мысли — это наблюдение. А ты наверняка знаешь закон квантовой физики о том, что наблюдатель влияет на объект наблюдения. Поверь мне, это далеко не всегда необходимо. В некоторых случаях ты таким образом даже делаешь что-то или кого-то лучше, но не всегда хочется изменять его, он может нравиться тебе таким, как есть. В нашем с тобой, да и со всеми вами, случае влияние неизбежно, но если какие-то воздействия можно нивелировать, то почему бы и нет.

— Почему это неизбежно? — помрачнела Карина.

— Потому что мы в разных весовых категориях, — заметил Рональд без всякого выражения.

— То есть, читая мысли, ты влияешь? Как-то непонятным образом?

— Разумеется. И это происходит незаметно для всех сторон. И независимо от них. Так же, как ты, сама не замечая этого, влияешь, когда смотришь, например, на того оперного артиста, что тебе понравился.

— Или когда я смотрю на тебя? — с ехидцей поинтересовалась Карина.

— Несомненно, — улыбнулся он. — Правда, к сожалению, в меньшей степени.

Карина задумалась.

— Ну хорошо, допустим… То есть ты не читаешь мои мысли, потому что не хочешь лишний раз влиять?

— Совершенно верно. Пока для этого нет необходимости.

— А какая необходимость может появиться? — заговорщицки спросила Карина. — Если ты заподозришь, что я задумала мировое зло?

— Например. Или, наоборот, мировое добро — рассмеялся Рональд. — Я говорил тебе, что постепенно начинаешь понимать людей и без прямого телепатического вмешательства. Примерно так, как это делаешь ты, но не озарением, а в результате накопленного опыта. Хотя по поводу землян и им подобных, потерявших слишком много, я могу предположить не все нюансы. Я не имею полного представления, что чувствует человек, чья родная планета погибла. Хоть мне и приходилось встречаться с такими случаями раньше. Поэтому в чем-то я могу ошибаться.

— Да ладно! — Карина с наигранной бравадой рассмеялась и серьезно добавила: — Просто очень большая потеря. И крушение мироздания. Мне вот интереснее, что чувствует человек, которому две тысячи лет, — закончила она.

Рональд обернулся к ней, и в то же мгновение у Карины в голове словно бегущая строка, сопровождаемая голосом диктора, пробежало одно слово «Ничего». Сердце сжалось от боли.

— Я нечасто что-нибудь чувствую, Карина, — мягко сказал он.

— Да нет, чувствуешь, как и все, — Карина неожиданно расслабилась. Ей все было ясно. Она откинулась на спинку кресла и спокойно продолжила. — Просто сейчас это похоже на рябь на воде, в то время, как на глубине царит спокойствие. Но, я думаю, когда-то и тебе хватало штормов. Наверное, это похоже на то, как в юности бушуют волны-страсти, захватывают всю толщу воды. А потом, со временем волны успокаиваются, и остается только рябь, которой можно любоваться с глубины, в то время как у тебя на дне все спокойно. Ты чувствуешь как все, но чувства не затрагивают всей глубины, всей толщи воды. Ты сам называешь это отрешенностью, — улыбнулась она.

Рональд неотрывно смотрел на нее.

— Я рад, что ты так думаешь, — с проникновенной улыбкой ответил он.

— Я в этом уверена, — сказала Карина. — Так что не нужно мне рассказывать про «ничего» и прочую ерунду. У тебя по-другому, но чувства те же, что у всех. Просто украшенные, или искаженные — тут как хочешь, временем и опытом.

Ей ответила улыбка и поток тепла.

— А еще… я хотела спросить… Как ты думаешь, как мне лучше отметить день рождения?

* * *

Вскоре Карина действительно отмечала свой день рождения, совместив его с обещанным сотрудникам Службы корпоративом по поводу установки «Голоса жизни» вокруг ближайших населенных планет. По совету Рональда она арендовала летающий ресторан, благо зарплата директора Службы позволяла это. Пока готовилась, она узнала много интересного о праздничных традициях тайванцев. Например, оказалось, что на свой день рождения в ответ на получение подарка, тайванец должен совершить «ответный ход»: подарить что-то дарителю в ответ, произнести подробную благодарственную речь, а в случае, если именинник — женщина — подарить мужчине-дарителю танец или иной знак внимания. Традиция вызвала у Карины улыбку и напомнила хоббитов из любимого ею «Властелина Колец».

Снять летающий ресторан оказалось хорошей идеей. С самого утра украшенный яркими флажками и летающими «праздничными шарами», он кружился над морем. Несколько раз он приземлялся на берегу, и желающие спускались искупаться, побродить по соленым приморским лугам, поваляться на солнышке. День рождения проходил живо и в то же время расслабленно, Карина была очень довольна.

Полнедели до дня рождения она готовила «ответные ходы», консультировалась с друзьями. Для всех тайванцев (а на праздник были приглашены почти все сотрудники Службы и некоторые знакомые Карины — ее «коллеги» по другим ведомствам Тайвани вроде Кеурро Найрра, Дерро и другие) Карина придумала ходы поименно. Боясь забыть, она перекачала на инфоблок список-шпаргалку. По большей части этими «ходами» были билеты на тайванские мероприятия: театр, оперу, спортивные соревнования и абонементы на развивающие курсы. Так, все члены оперативных спасательных групп получили в «ответный дар» абонементы на тренинг по дайвингу и задержке дыхания в открытом космосе.

Друзей Карина тоже не обошла вниманием. Раз уж они здесь, то зачем выбиваться из общего русла — наверняка и им будет приятно получить что-то «в ответ». И если с подготовкой «ответных ходов» для тайванцев ей как раз друзья и помогли, то каждому из них Карина придумала индивидуальный подарок втайне.

Для Духа она приготовила комплект уникальных тайванских эспандеров, электронных, рассчитывающих все параметры: усилия, потраченное время и т. д. — Игорь увлекался силовыми видами спорта. Для Карасева — подборку местных песен на тему дороги, путешествий, далекого космоса и судьбы пилотов. Для Аньки — набор тканей местного производства и оплаченный оргвзнос за участие в конкурсе аз-корнийских модельеров. Для Ваньки — редкий сборник древних математических задач-загадок Тайвани на бумажном носителе — антикварную книгу. Ванька с детства увлекался математикой и славился среди друзей не только как технических гений, но и своей способностью колоть нерешаемые математические задачи, как орехи.

С корпоративной частью — то есть подготовкой антуража и презентации, которую Карина хотела представить гостям, ей помогал Вейрро (Карина без преувеличения могла сказать, что он стал ей другом). И в подготовительной суете (которая к тому же не отменяла необходимость работать) у нее просто вылетело из головы, что самому Вейрро тоже нужно подготовить подарок. Она настолько часто что-то обсуждала с Вейрро, что подсознательно ей казалось, что уж для него-то подарок точно готов.

Праздник начался в пятнадцать часов. Открывала его приветственная речь Карины. Затем последовало торжественное распитие веселящих напитков и вручение подарков. Вейрро преподнес Карине подарок одним из первых. Это был собранный лично им набор тайванских трав, каждая из которых обладала каким-то чудодейственным эффектом. Один комплекс трав способствовал глубокой релаксации, другой, напротив, вызывал тонизирующий эффект (куда безопаснее бодрящего манио, пояснил Вейрро), третий способствовал концентрации внимания и улучшению памяти, четвертый улучшал иммунитет, пятый работал как возбуждающее («приворотное», как тут же прозвали его земляне) средство… Все комплекты были собраны на горных лугах и упакованы лично бесценным Вейрро, который прекрасно разбирался в лекарственных растениях.

Подарок был искренний и трогательный… И тут Карина поняла, что все смотрят на нее и ждут «ответного хода». По традиции ход должен был быть таким же душевным. Карина с ужасом осознала, что бесполезно лезть в шпаргалку — она просто забыла об «ответном ходе» для Вейрро. Надо было как-то выкручиваться, может быть, подарить что-то из того, что придумано для других — вроде несколько гостей еще не подошли… Но в голову ничего не шло. Вейрро с пониманием посмотрел на нее:

— Карина Александровна, вы можете потанцевать со мной! — улыбнулся он. — Это классический вариант!

Карина облегченно вздохнула, про «ответные танцы» она как-то забыла, и вложила руку в предложенную Вейрро ладонь.

— Спасибо, Вейрро! Простите меня! — сказала она, слегка сжимая его руку.

— Я понимаю, — рассмеялся Вейрро. — Я и так удивлен, как за последние дни мы с вами не потеряли память!

Зал взорвался аплодисментами — идея всем очень понравилась. Оркестр заиграл приятную, живую мелодию, и Вейрро с Кариной исполнили вольный танец с простейшими тайванскими народными элементами. Их как раз Вейрро и показал Карине недавно — на всякий случай. Танец гостям понравился, и Карина обрадовалась… Теперь, если вдруг она кого-нибудь забыла, у нее точно есть запасной вариант. Правда, она решила потом преподнести Вейрро и настоящий подарок.

После первых речей и торжественного обеда, гости с удовольствием танцевали, общались. Время от времени новые тайванцы или их группы подходили вручить Карине подарки, и она отвечала своими «ходами». Часто ее приглашали потанцевать. Причем особо отличился Дух и некоторые тайванцы, например, Карина с удовольствием потанцевала с Кеурро. Кстати, он сделал ей от своего лица и от «лица министерства» шикарный подарок — личное беало любимого Кариной голубого цвета. Конечно, директор ведомства и сама могла бы купить себе беало, но Карине это просто не приходило в голову. А подарок легко решил этот вопрос.

Все шло хорошо. Уехали журналисты, приглашенные только на торжественную часть, а ресторан с гостями первый раз приземлился на берегу моря. Дальше остановок было много, все расслабились, веселящие напитки бродили в крови. То это были горные луга, то остров в океане, затем они пролетели над Воздушными лесами и полюбовались ими. День был солнечный, теплый, сияющий, и было радостно время от времени останавливаться, бродить на природе. Затем ресторан кружил над океаном, порой «причаливая» к берегу, и многие купались уже не по первому разу.

А Тарро все не было… Карина знала, что у него дела в другом мире, и не переживала. К тому же она жаждала его прихода ровно в той же степени, что и опасалась. Опасалась — потому что боялась, что все глаза устремятся на них двоих, когда он будет ее поздравлять. Вдруг она не сможет скрыть своих смешанных чувств к нему, будет смущена и растеряна? Около восемнадцати, когда приглашенные вовсю веселились, он наконец появился. Одет он был вполне соответственно празднику — в костюм из светло-бордовой рубашки с лацканами и такие же брюки. На фоне ярко одетых тайванцев, он и земляне выглядели сдержанно и элегантно. В руке он держал длинную голубую розу. До этого цветы ей, согласно земному обычаю, подарили только Дух и Карасев. На Тайвани такой традиции не было.

Рональд поприветствовал аплодирующий правителю зал и подошел к Карине. Поздравил и вручил подарок. Это был новый инфоблок — необычный, такой же, как у него самого — круглый, изящно оформленный. Объяснил Карине, что здесь много спецвозможностей и удобных способов управления. Затем с улыбкой показал на маленький кружок в уголке экрана, из которого всплывало облачко с надписью «Earth». Карина нажала на облачко и обомлела: чего здесь только не было! Это и верно была Земля — почти вся земная культура: музыка, информация о живописи, исторические книги, классическая литература…

— Спасибо… — удивленно сказала Карина. — Откуда это у тебя? На Коралии украл?

— Нет, почему же, — улыбнулся он в ответ. — У меня есть свои источники? Только не смотрись в это зеркало слишком часто. И поделись с друзьями, если хочешь.

— Конечно, — сказала Карина. — Спасибо большое! На Коралии нас так и не допустили до земных материалов, считали, это вредно для адаптации.

— Девять месяцев назад так и было, — он протянул ей голубую розу. Явно из другого мира принес, подумала Карина, зарываясь носом в необычный цветок. Запах был великолепный, как у земных роз, но намного сильнее. Роза гармонично сочеталась с ее голубым платьем. А платье было вовсе не то, которое в самом начале ее тайванской жизни таинственным образом появилось в шкафу, а приобретенное самой Кариной. Длиной по колено, в меру романтичное, в меру строгое, с широкой юбкой, очень короткими рукавами и большим круглым вырезом, почти открывавшим плечи.

— Спасибо! Значит, они все-таки бывают! В других мирах, надо полагать. Мой ответный ход… — улыбнулась Карина. Все взгляды в зале были устремлены на них. Над ответным подарком Тарро Карина ломала голову всю неделю. Что можно подарить правителю планеты, да еще и Древнему, у которого все есть? В итоге Карина решила просто искренне выразить ему благодарность и восхищение его правлением благодарственной речью. Продумала, что сказать на случай, если он появится и что-нибудь подарит.

Рональд улыбнулся. Под его теплым космическим взглядом Карина отошла к центру, где работал усилитель звука, и начала:

— Дорогие гости! Наш Тарро преподнес мне неоценимый подарок, который всегда будет напоминать мне то место, где я родилась! И сейчас, по таи-ваннской традиции, я должна сделать «ответный ход». Но я не знаю ничего, что было бы достойным ответом на этот подарок и на то гостеприимство, что мы встретили на Таи-Ванно! — уже в этот момент по залу прокатились умеренно громкие — чтобы не отвлекать оратора — аплодисменты.

— Должна признаться, что «приглашение» на Таи-Ванно, — Карина с улыбкой прошлась глазами по Рональду и Кеурро, который был в курсе того, что «приглашение» было принудительным, — было для нас неожиданным и поначалу мы растерялись. Но уже в первый же вечер мы столкнулись с гостеприимством и доброжелательностью как самого Тарро, так и всех, кого мы встретили на Таи-Ванно! Благодаря прекрасной организации и тонкому руководству, благодаря вашей либеральности теперь каждый из нас занимается любимым делом. Мы получили новые возможности и впечатления! Поэтому все, что я могу сказать, это поблагодарить Тарро Рональда и всех здесь присутствующих за гостеприимство! Спасибо большое!

Зал взорвался бурей аплодисментов. Многие встали — речь тайванцам очень понравилась. Рональд подошел к ней, чтобы поблагодарить за речь (согласно тайванскому этикету), и в этот момент из дальнего конца зала раздался возглас «Танец! Танец!» Моментально он был поддержан еще двумя, тремя, четырьмя… Карина посмотрела туда — кричали двое молодых тайванцев из спасательской группы, видимо, принявшие немало увеселительных напитков и… Дух с Ванькой. «Убью!» — подумала Карина. Спустя пару секунд «Танец! Танец!» скандировал весь зал, включая респектабельных граждан Тайвани вроде Кеурро и Дерро.

— Понимаю — не ожидала, — улыбнулся Рональд, протягивая ей руку. — Если народ хочет хлеба и зрелищ — лучше дать. А поменять таи-ваннские традиции, чтобы избавить тебя от смущения я просто не успею! — рассмеялся он. — К тому же меня такое развитие событий полностью устраивает!

— Я… — растерянно протянула Карина. Одно дело танцевать с Вейрро, другом и соратником, которого она совсем не смущается. Или с вежливым, приятным ей Кеурро. И совершенно другое дело — танцевать у всех на виду с Рональдом, каждое прикосновение которого проникает до глубины души и сводит с ума.

— Ты позволишь? — он указал на ее запястье. Карина кивнула, и он ловко снял с ее руки новый инфоблок со специальными возможностями и «Землей». Подошел к звуковой установке, приложил блок и что-то перекачал.

— Тебе понравится, — сказал он и ловко вернул подарок на место, едва касаясь ее руки. По залу полилась музыка. С первыми нотами Карине стало плевать на все и всех вокруг. Танец под эту музыку она пропустить не могла! Карина не очень хорошо разбиралась в классической земной музыке, но эту вещь знала хорошо. Это была Toska fantasy — современная аранжировка арии Каварадосси из оперы «Тоска» Пуччини, более динамичная, чем оригинал. Откуда он узнал… Эта музыка, полная любви и страсти, трагизма и надрыва, летящих, душераздирающих чувств, всегда пронимала Карину до глубины души. С первыми нотами сердце сжалось — и расправилось в полет.

Рональд за руку вывел ее в центр зала, и начался танец. Так она не танцевала никогда! Кто под кого приспосабливался, кто чьи движения продолжал — она плохо понимала даже, что вообще происходит… Понять это было невозможно. Они как будто слились в одно целое, и думать о том, как танцевать, было не нужно, как не нужно больше было думать вообще. Ей было удобно с ним каждое движение, и в то же время это был быстрый, страстный, сильный танец… Любовь и страсть, боль и сомнение, душераздирающее счастье и бездна разлуки. Именно то, что она слышала в музыке.

Музыка неслась вперед и стала вечностью — словно они танцевали всегда. Где-то вне этого мира, вне миров, как будто в специально созданном пространстве. На долю секунды перед взглядом Карины почему то промелькнул край белой с зеленым ткани, и с последними нотами Рональд откинул ее на руку. Карина замерла, изгибаясь… Как это было красиво!

— Все, — услышала она словно издалека, и с трудом вынырнула из красоты черного космоса, склонившегося над ней. Рональд плавно поднял ее:

— Я был уверен, что тебе понравится.

— Как ты узнал? — удивилась Карина, кланяясь аплодирующим гостям. — Про Тоску?

— Никак, — ответил Рональд. — Мне самому понравилась эта музыка. Кроме того, я был уверен, что ты предпочитаешь нечто подобное.

— Вот уж точно, — улыбнулась Карина. — Давно я так не танцевала!

— Я тоже, — серьезно заметил Рональд. — Давно так не танцевал.

Как точку поставил.

Он за руку отвел ее к месту, где она стояла, когда он пришел. Кивнул Карине и окружающим ее гостям и отправился переговорить с кем-то из директоров. Карина с тоской посмотрела ему вслед.

Этот танец в очередной раз расставил точки над «и»: между ними есть что-то сильное и глубокое, странное и чарующее. Они понимают друг друга на внутреннем чувственном уровне, словно один продолжает другого, но при этом они не перестают быть разными людьми. Карина незаметно вздохнула и продолжила развлекать гостей, думая про себя о Рональде и сегодняшнем танце. И о танце, что они ведут почти каждый вечер — танце их общения.

Только он больше не подходил к имениннице. И Карина ловила себя на том, что с ожиданием смотрит туда, где находится высокая фигура с черными волосами.

— Ну, я считаю, день рождения состоялся! — сказал Дух, когда усталые, расслабленные земляне развалились в креслах в гостиной. — И ты, Карина, отличную речь сказала! Прямо мои мысли! Он действительно заслужил нашу благодарность! Как раз подходящий момент был, чтобы выразить! А уж танец ваш… — протянул Игорь в дополнение.

— Спасибо. Я старалась, — улыбнулась Карина.

— Это был хороший вечер, — согласился Ванька. — И знаете, он — как подведение итога, что ли…

И замолчал. Остальные молчали тоже. Видимо, каждый думал о своем. Карину немного удивила фраза Ваньки про подведение итогов, а сердце сжалось от предчувствия чего-то плохого, неприятного…

— Ну что ж… — вздохнул Ванька, словно решившись. — Я вот что скажу! Я изучил вопрос. Выбраться, не угнав корабль, у нас не получится. А это невозможно сделать. Но я знаю, как нам послать весточку на Коралию.

Глава 9. Заговорщики

— Подожди, подожди, — остановил Ваньку Дух. — Прежде чем ты расскажешь, что раскопал, надо решить, будем ли мы вообще выбираться с Тайвани! Надо ли нам это.

— Конечно, нужно решить, — согласился Ванька, — просто я так понял, что идею выбираться отсюда мы еще не оставили. Сам-то я не хочу выбираться…

— Ну, мы вроде не договаривались ее оставить, — сказал Карасев, — но, раз этот вопрос вызывает сомнения, значит, надо решить окончательно.

— Надо, — вздохнул Дух, обводя взглядом друзей. До этого они сидели, развалившись в креслах, теперь в позах землян появилось напряжение. Анька подносила руку ко рту, словно собиралась грызть ногти, Андрей подался вперед и оперся на колени, Карина вытянулась в струну, Дух собрался, как перед броском.

— Ну, какие мысли? — традиционно спросил Игорь.

— Дайте, я сразу скажу! — начал непривычно инициативный Ванька.

— Давай, конечно! — сказал Дух.

— Мы с Анькой давно все для себя решили. Нам здесь нравится. И мы хотим остаться здесь. Здесь у каждого из нас любимая работа, мы вполне обустроенно живем. А при желании можем обзавестись и собственным жильем. Если захочется путешествовать — можно кататься по Тайвани, летать на Ман-о-Дэн и прочее. Нам с Анькой разнообразие союзных планет совершенно не обязательно. Мы считаем, что здесь все хорошо устроено. И даже более привычно для земного менталитета, чем в Союзе. И мы не считаем, что наше спасение союзными силами и последующая забота о нас на Коралии обязывают по гроб жизни жить именно в Союзе. До тех пор пока Рональд не вредит Брайтону и Союзу, мы не видим никаких причин относиться к нему плохо или предпринимать какие-то шаги, чтобы выбраться отсюда. Впрочем, если он захочет повредить Союзу, то и тогда мы будем хотеть остаться. Но! В этом случае нам придется подумать о долге в отношении тех, кто нам помог, то есть Союза. И только тогда я вижу смысл задумываться, чтобы послать весть на Коралию.

— А зачем ты тогда придумал, как послать сообщение, раз ничего посылать на самом деле не хочешь? И зачем сказал нам об этом? — поинтересовался Дух.

— Да, ты понимаешь… Мы же договорились попытаться выбраться или хотя бы отправить весточку на Коралию … Ну я и думал об этом… Это было честно что ли — думать. И придумалось кое-что. В сущности, для меня это было, как решить математическую задачу вроде тех, что Карина подарила мне в раритетной книге. А не сказать вам было бы тоже нечестно и не по-дружески.

Карининому сердцу больше всего хотелось согласиться с Ванькой. Она опустила взгляд в пол, нервно покачивала коленкой и думала.

.— Я думаю, это разумно, все, что ты говоришь, — задумчиво произнес Дух.

— А я не согласен! — решительно сказал Андрей. Все посмотрели на него.

— Я думаю, что раз способ появился, то действовать надо как можно быстрее, — пояснил он, — не дожидаясь информации, вредит ли Тайвань Коралии. И вообще не откладывая. Может, вредит, а мы не знаем об этом и не узнаем. У нас налицо два аспекта, которые свидетельствуют против Рональда и Тайвани. Напомню — по его распоряжению нас похитили из Союза. И это далеко не безобидное действие. Это похищение людей. Хоть и очень хочется забыть об этом, потому что нам тут хорошо. Мне тоже тут нравится — как и вам всем. У меня тоже появились возможности для «роста и развития», — Карасев улыбнулся, — но все же это было похищение, насилие над нашей волей. И второй аспект. Очевидно, что Рональд ведет скрытую игру в отношении Союза, в которой мы пешки. Не факт, что вредит, но игра идет. А Союзу мы кое-чем обязаны. И даже если мы не хотим возвращаться туда, наш долг предупредить Коралию, а по сути — Брайтона, что нас похитил его брат. Что есть такая Тайвань, и у нее есть военный флот. Что правит на Тайвани и организовал наше похищение именно Рональд. Вот пусть Брайтон с этим и разбирается. А мы — если потом все будет хорошо, я думаю, будем иметь возможность выбрать, где нам остаться — здесь или вернуться на Коралию. Если Брайтон с Рональдом не передерутся, то, думаю, никто не будет лишать нас этого выбора.

— Все так, — грустно согласилась Карина. По мере того, как Карасев говорил, в ней зрело ощущение грустной неизбежности, — игру он ведет, и предупредить Коралию мы обязаны.

— Пожалуй… — протянул Дух. — Да и вообще надо сказать, я иногда все же скучаю по… Коралии… И там нам тоже было хорошо, по-другому, но хорошо… — Дух словно подбирал для себя доводы, чтобы оправдать попытки выбраться с Тайвани. Хотя Карина знала, что на самом деле для него существовал только один весомый аргумент «за Коралию» — Изабелла. И совсем немного — представления о долге перед Союзом.

— Да видно же, что всем сразу лучше стало, как только мы сюда попали! — почти закричал Ванька. — Все делом занялись! У всех на душе полегчало! Я вон собрал что-то их техники впервые после Земли только здесь, а на Коралии не шло, и все тут! — технарь сидел, обнимая Аньку за плечи, и его в светлых глазах читалась непривычная решимость. — Вы не понимаете, что ли, что здесь лучше?! Может быть, вообще это Рональд во всем прав, а не Брайтон…

— Вот и не ясно кто из них прав, — заметил Карасев. — Может быть, Брайтон с его гуманистической политикой, а может быть, и Рональд с его противовесами и балансами. Но есть одно «но»: по приказу Брайтона нас спасли с гибнущей Земли, да и вообще пытались спасти нашу планету! А по приказу Рональда нас похитили, увезли против нашей воли. Так что, на мой взгляд, морально-нравственные весы пока склоняются в сторону Брайтона. И нам следует хотя бы проинформировать Союз о том, что происходит здесь, и как можно быстрее. Сообщить все сведения.

— Пожалуй, ты прав, — задумчиво сказал Дух, — и мы ведь не сверкая пятками бежим с Тайвани, а всего лишь собираемся послать весточку! Я другого выхода не вижу — давайте голосовать…

— Хорошо, — согласился Андрей. — Давайте.

— Кто за то, чтобы послать весточку на Коралию как можно быстрее? — торжественно произнес Дух. — Изъявите свою волю поднятием или не поднятием руки.

Карасев спокойно поднял руку. С секунду подумав, Дух тоже поднял руку. Оба так и остались с поднятыми руками и переводили взгляд с Карины на Аньку с Ванькой.

— Мы против, поэтому не поднимаем руки, — пояснил Ванька, продолжая обнимать молчаливую Аньку. — Но если вы решите послать весть на Коралию, я сделаю для этого все, что в моих силах.

— Понятно, — сказал Дух. — Карина?

Все посмотрели на Карину. Она сидела в кресле посередине между Карасевым и Анькой-Ванькой, и ей казалось, что взгляды друзей перетягивают ее в разные стороны. Ну почему решать приходится именно ей?! Почему именно от ее голоса все зависит!? Рональд, любимая Служба… с одной стороны. И долг, а также Артур — с другой. Все было четко. Простая двухполюсная дилемма. Неразрешимая и бескомпромиссная.

— Карина? — сказал Карасев, поймав ее взгляд. Карина посмотрела в зеленые глаза друга, в которых читались и понимание, и оценка.

— Я сейчас, — она кивнула, — секунду.

— Решай, как ты считаешь нужным, — подчеркнул Карасев, внимательно глядя на нее. — Никто тебя не осудит, что бы ты ни решила.

Карине захотелось метнуться к себе в комнату, кинуться на кровать, закрыть дверь и спрятаться от этого выбора. И не вставать, пока все не разрешится само собой. Или просто уйти — тогда станет ясно, что она против. Вернее, что ее чувства и желания — против. Потому что разум говорил, что Карасев прав, и их долг предупредить Коралию, если смогут. И говорил так же ясно, как все ее чувства и желания твердили, что ей хочется, она мечтает остаться здесь, рядом с ним.

— Тебя Артур ждет, — вдруг сказала Анька с укором. Краем глаза Карина заметила, что Ванька легко сжал ее плечо останавливающим жестом.

Ладно, подумала Карина, в конце концов, есть просто логически правильные решения. Не все решается интуицией, чувствами, желаниями. Эгоистично забывать о долге из-за собственных чувств.

— Я знаю, — сказала Карина. Сквозь тягучее, липкое сопротивление, ощущая, что совершает страшную, непоправимую ошибку, она подняла руку. «Ну, вот и все», — пронеслось у нее в голове.

— Сообщить на Коралию о Тайвани и Рональде — наш долг, — сказала она, опуская руку. А вместе с рукой опустилась и душа. Вот так и бывает, так и заканчиваются сказки. Когда перестаешь идти за чудом по невидимой, тонкой тропе и начинаешь слушать разум, который говорит, что чудес не бывает, что сказки — это лишь развлечение для детей, а волшебства уж нет и подавно.

— Трое против двух, — сообщил Дух, — ну что ж, Ванька, рассказывай.

— Подождите, тогда уж давайте уйдем отсюда, — сказала Карина, — пойдемте в чью-нибудь спальню. Или в сад. Там прослушки нет. Мы и так много наговорили лишнего. Только и надежда на то, что никто не знает русского языка…

* * *

Земляне вышли на улицу, осмотрелись, не выглядывают ли из кустов хитрые шпики Тарро или он сам, и расселись на полянке недалеко от апартаментов.

— Вот теперь мы точно похожи на заговорщиков! — рассмеялась Карина. На свежем воздухе ее отпустило, и появился драйв в ожидании приключений. Интересно ведь строить заговор, выдумывать план передачи информации. Этого не хотелось делать — потому что не хотелось ставить под вопрос их пребывание на Тайвани, но это было интересно. Ничем таким земляне раньше не занимались, не работали шпионами, не посылали весточку друзьям из тыла врага. Они чувствовали в этом очарование тайны и приключений. А темный сад с колышущимися тенями, подсвеченный звездным небом и фонарями, способствовал ощущению загадки.

— Ну, так что, Ванька? — спросил Дух.

— Да просто все, — сказал Ванька. Видимо, несмотря на нежелание покидать Тайвань, ему тоже стало интересно, потому что на лице проявилось предвкушение нового, энтузиазм.

— Связь на таких расстояниях осуществляется, так же как и сами дальние перелеты — через дальний подпространственный модуль, — сообщил он. — То есть они как бы информацию засовывают в подпространство. Я потихоньку выведал это у своих коллег. Я могу собрать специальный адаптер к инфоблоку и написать программу, которая войдет в контакт с модулем и передаст через него сообщение в указанное место, в нашем случае — на Коралию. И тогда нам не нужно угонять корабль — достаточно просто оказаться на нем и секунд на двадцать поднести инфоблок к модулю. А вот как попасть на корабль, я не знаю. Я надеялся, что вы это придумаете. Например, Карина может попроситься на такой корабль для каких-то служебных дел. Это уж вам виднее. Я не знаю…

— Я знаю, — сказала Карина.

— И я, — улыбнулся Карасев, и они встретились глазами, — если это то, о чем я думаю, Карина Александровна.

— Наверняка, Андрей Александрович, — ответил Карина, — «Голос жизни» установлен вокруг всех известных населенных планет. Мы хотели после этого как раз перейти к поиску неизвестных планет. Вот и пришло для этого время. И если лететь на разведку куда-то далеко, то я могу попросить корабль с дальним модулем. Теоретически. Надо только аргументировать, что лететь надо на очень большое расстояние, можно и на обычном корабле, но так быстрее! Эффективнее! Правда, не факт, что даст.

— Думаешь, сработает? — спросил Дух. — Первое, что мне пришло бы в голову — это что ты хочешь сбежать одна и привести сюда военный флот Коралии, чтобы отвоевать остальных обратно.

— Признаюсь, мне тоже пришло бы в голову именно это, — сказала Карина, — но он прекрасно знает, что я не умею управлять космическим кораблем и не особо сильна в технике. Кроме того, мне кажется, он понимает, что я не бросила бы вас здесь без гарантии, что можно вернуться, а гарантии нет, союзные корабли так далеко не летают. Так что, Ванька, вполне вероятно, наше сообщение ничего не даст.

Часть ее собственного сердца уповала как раз на это.

— Поэтому изучаем звездные карты, находим планеты тайванского типа где-нибудь подальше отсюда, и ты просишь корабль, чтобы провести разведку боем, — суммировал Андрей.

— Снимаю шляпу, — улыбнулся Дух, встал и театрально поклонился. — Ловко придумали, молодцы! Ну что, Карина? Ты попросишь корабль?

— Попрошу, конечно, — ответила Карина, — только гарантировать результат я не могу.

— Это понятно.

— Ну и дальше, на корабле с инфоблоком будешь тоже ты, Карина, когда полетишь на разведку новых населенных планет, — заметил Дух, — другого варианта нет. Сложно будет придумать повод, чтобы там оказался кто-то еще из нас.

— Да, — согласилась Карина, — поэтому я и опасаюсь, что может ничего не выйти. Я ж даже не знаю, как выглядит этот подпространственный модуль.

— Как модуль выглядит, я тебе объясню, — заверил ее Ванька, — все, что тебе надо будет сделать, это поднести инфоблок вплотную к его управляющему окошечку.

— Хорошо. Но есть еще одна сложность: мне надо будет как-то остаться в рубке одной, а это почти недостижимо. Даже на обычном корабле пилот по правилам всегда остается в рубке.

— Ну придумаешь чего-нибудь… Потом подумаем! — махнул рукой Дух. — Ну что, делаем тогда? В какие сроки?

— Делаем, — согласился Ванька, — я начну собирать приблуду для инфоблока и писать программу. Кто-то должен сочинить письмо. Думаю, срок от трех дней до недели… земной недели.

— Я сочиню послание, — сказал Дух, — и тебе помогу, вместе посидим.

— Ну а мы с Кариной тогда за звездные карты, — сказал Карасев, — как раз глядишь, все перелопатим и найдем за такой срок.

— Ага, — согласилась Карина, — и я посажу за это нескольких своих бойцов, может, кто из них быстрее найдет. С намеком, что в нашей галактике, похоже, больше ничего нет, и искать надо за ее пределами.

— Ох, Карина Александровна, хочешь использовать рабочую силу в личных целях!

— Во-первых, не в личных, а во-вторых, планета, которую мы найдем, если на ней действительно есть жизнь, будет потом честно охраняться! Так что спасательская деятельность осуществится не хуже шпионской!

А ночью драйв прошел, и ей опять стало плохо. «Зачем я это делаю!» — думала Карина. Больше всего ей хотелось посоветоваться с Рональдом, поделиться мыслями и сомнениями, спросить совета. Впитать его спокойствие, уверенность и изящную простоту решений. Но сейчас это было невозможно… А душа продолжала ныть и плакать, что она собирается сделать то, что может сработать против него.

* * *

Артур обманул сестру. За пятнадцать коралийских дней отчаянной экспедиции он поспал лишь дважды по два с небольшим часа. И не давал себе передышки. Не потому что не было такой возможности, а потому что, только постоянно работая, он ощущал себя спокойнее. Только тогда чувство мучительной тревоги, если не сказать больше — страха и разъедающей нудной вины, отступало на второй план. Для этого нужно было лететь, думать, суетиться, пытаться… И Артур делал именно так. Медитация, отрешение, успокоение — это был не его стиль, он был человеком действий и решений.

В итоге, когда пришло время возвращаться на Коралию, все, чего хотелось старшему сыну Брайтона — это выспаться. Он ничего не нашел. Никаких признаков высокотехнологичной жизни нигде в тех отдаленных уголках космоса, где ему довелось побывать за это время, Артур не обнаружил. Попутно открыл четыре планеты с бактериальной формой жизни и две планеты, населенные водными животными. Артур нанес на звездную карту информацию о случайно обнаруженных планетах, и этим толк от экспедиции ограничился. Никаких следов землян и похитившей их неизвестной расы не было.

Артур устало вздохнул. Надо было возвращаться, и возвращаться с пустыми руками. И да, прежде чем предстать перед отцом и Изабеллой, следовало выспаться. Артур включил автопилот, откинул спинку кресла и собрался поспать часов пять. И в этот момент что-то произошло. Что — он и сам не понял: перед сонными глазами Артура все вдруг слилось и закрутилось спиралью. Пульт управления, черный космос с россыпью звезд, космическая пыль — все превратилось в водоворот, затягивающий Древнего внутрь. Водоворот крутился, цвета перемешались, он стал черно-белым с коричневыми нотками, звезды втянулись в него и перестали существовать. Артур попробовал проникнуть взглядом в непонятное кружащееся месиво, и его стремительно засосало внутрь, как будто вместе с космическим кораблем — точно Артур не понял.

Еще мгновение стремительного кружения серо-коричневой спирали, и Древний увидел скругленную поверхность, словно он спускался к небольшому астероиду. Поверхность стала плоской, приблизилась, стены корабля вокруг исчезли, и Артур, к собственному изумлению, оказался в длинном белом коридоре. Стены и пол были совершенно белыми, как в знакомом и любимом Белом Замке. Плавно изгибаясь, они уходили налево. По правой стене коридора располагалось множество дверей, на каждой из которых можно было увидеть небольшой экран, и иногда — надпись на неизвестном языке. В общем, все, кроме этих надписей, и того, что здесь вдоль стены не стояли элеоу, напоминало одну из полусфер современной части Замка. Однако Артур чувствовал, что место было чужим, в нем не было ничего от Коралии, кроме формы коридора и его расцветки.

Артур осмотрелся. Ему не было страшно, просто странно. И противно, от того что он не мог контролировать ситуацию. Он повернулся направо, чтобы посмотреть назад и замер от удивления и радости: прямо к нему по коридору шла Карина. На ее лице выражение решимости было смешано с выражением растерянности, синие глаза сверкали, а одета она была в строгое черное платье длиной чуть выше колен. Походка ее была непривычно деловой, словно к обычной ловкости и гибкости движений добавилась уверенность в себе, свойственная успешным людям.

— Карина! — воскликнул Артур и кинулся к ней — теперь она была всего в пяти шагах, шла прямо на него, но не замечала. Девушка не обратила никакого внимания, она просто прошла сквозь него и скрылась за изгибом коридора. Руки Артура, желавшие обнять ее, сжали пустой воздух. «Что ж это такое! — подумал Артур. — Наваждение какое-то! Наверное, я сплю!».

— Не спишь, — услышал он знакомый до боли, но непривычный голос. Артур обернулся. Прямо к нему, из-за того поворота, за которым скрылась эфемерная Карина, вышел высокий парень крупного атлетического телосложения в голубом универсале. Светлые волосы до плеч, твердые черты лица, прямой решительный взгляд льдисто-голубых глаз… Парень Артуру был точно знаком. Он был одного с ним роста и телосложения и с такими же чертами лица. И голос у него тоже был Артуров — только звучащий со стороны, а потому знакомый, но непривычный. Это был он сам — Артур — или его точная копия. Двойник. Второй Артур спокойно подошел к нему и остановился в трех шагах.

— Кто ты? — поинтересовался Артур. Ситуация все меньше ему нравилась.

— Ты же видишь, я — это ты, — спокойно сообщил ему двойник. — Только в альтернативной реальности.

— В какой реальности? — удивился Артур. — В альтернативном мире?

— Нет, альтернативных миров — точно таких же миров, как тот, где живешь ты, не существует, все миры разные, — поучительно сказал двойник, — есть альтернативные реальности. Точно такие же, как та, где живешь ты, но с другим развитием событий. И по ним никто не умеет перемещаться. Вот мы с тобой и живем в разных реальностях.

— Так я попал в твою реальность? — спросил Артур. Все было слишком странно.

— Нет, это невозможно. Ты находишься в своей реальности и никуда не делся с космического корабля. Просто ты смог на время увидеть другую реальность. И ее переплетения со своей.

— И в чем отличие твоей реальности? В ней мы вместе с …?

— Да, в ней мы вместе с Кариной.

— Я так и знал! Ты не улетел с Криала?! — Артур не смог сдержать досады. Ему захотелось ударить свою более удачливую, более разумную копию.

— Меня попросила любимая девушка, и я не улетел, — усмехнулся Артур.

— Попросила?

— Да, она попросила, и я не улетел. И все теперь по-другому, чем в твоей реальности.

— Ты знаешь, что происходит у меня? Можешь видеть альтернативные реальности? — спросил Артур. Особо теплых чувств к своей более благополучной копии он не испытывал. Ему просто повезло, что он не улетел, — оправдывал себя Артур, — видимо, Карина яснее выразила ему свои чувства, чем мне…

— Я — нет, — снова усмехнулся Артур из другой реальности. — А она — да. Развилось постепенно.

Из-за того же поворота вышла Карина — в белом коротком платье, веселая, но с выражением участия на лице.

— Привет! — улыбнулась она, встала рядом со своим Артуром и стала внимательно разглядывать его копию.

Артур кинулся к ней, но его остановила твердая, вытянутая вперед рука — его собственная:

— Эй! Осторожно! Это моя девушка! — сказал альтернативный Артур. — А твоя только что прошла мимо по своим делам.

Ар’Тур застыл, сжимая кулаки от ярости.

— Ладно. Зачем мы здесь?! — спросил он, усилием воли смиряя ярость. В конце концов, здесь была Карина, не следовало грубить или драться при ней. Пусть даже с самим собой, и пусть это была не его Карина. — И где это здесь?

— Где? — улыбнулась Карина. — Нигде. Это иллюзия, вне реальностей и миров. Поэтому это место — нигде. И не мы его создали или организовали. Зачем мы здесь? Для того чтобы показать тебе то, что вижу я — то, что происходит со мной, с тобой, с землянами в твоей реальности. Чтобы ты знал, к чему привело то, что произошло с вами на Криале. Ты прав, Ар’Тур, это была поворотная точка. Только виноват в том, что все так пошло, не только ты, но и я — в твоей реальности. Никто из нас не повел себя должным образом. Дай мне руку! — закончила она.

Отказаться Артур не мог, его волю словно сковало холодными цепями. Знакомая белая рука легко сжала его кисть, но Ар’Тур не ощутил привычной нежности и тепла. Просто мир вдруг снова слился в одно кружащееся месиво. И исчез. А спустя десятые доли секунды Ар’Тур стоял в том же коридоре, но теперь здесь двигались фигуры, ходили какие-то гуманоиды… Потом он вдруг снова увидел Карину. С растерянным, испуганным лицом она шла по коридору, свернула налево, остановилась перед дверью… Потом он увидел землян, они сидели в креслах в просторной комнате и напряженно разговаривали. Слов Ар’Тур не слышал, но выражения их лиц выдавали, что тема для обсуждения была сложной. Потом вдруг Анька резко встала и выбежала из комнаты… Картинка расплылась, и Ар’Тур увидел еще одну. Снова землян в тех же креслах в той же комнате, но лица их дышали весельем, в них сквозило чувство удовлетворения, как у людей, довольных жизнью. Еще несколько раз картинка менялась и показывала землян, развлекающихся на незнакомой планете, вполне довольных жизнью, либо кого-то одного из них. Например, Ар’Тур с удивлением увидел Андрея у пульта управления космическим кораблем и Духа, деловито склонившегося над экраном информационной установки.

А потом он опять увидел одну Карина. В коричнево-желтом саду она садится в элеонет справа от высокого черноволосого человека, в котором Ар’Тур заметил что-то неуловимо знакомое. Человек оборачивается к ней, и становится видно, что у него совершенно черные блестящие глаза. «Рон'Альд!» — осенило Ар’Тура. Затем ему предстала Карина, сидящая за столиком напротив этого человека. Оба улыбаются, ее синие глаза сверкают, словно сыплют на Древнего искорки живого интереса. Карина в зале, полном техники, одетая в то строгое черное платье, она переходит от стола к столу, разговаривает с длинноголовыми гуманоидами, сидящими перед экранами и пультами управления. Довольная, уверенная в себе… Карина в спортзале наедине с тем черноволосым. В руке стальной меч — тренируется, улыбается, смеется, старается; становится серьезной, сосредотачивается, снова смеется…

Карина, танцующая с Рон’Альдом. Когда начался танец, картинка стала ближе, и теперь Артур видел во всех деталях, как высокий смуглый Древний крутит в танце его, Ар’Тура, девушку. Красиво, умело, со страстью… А на ее лице читается поглощенность, восторг и… Может быть, счастье? Ар’Туру захотелось любым способом погасить эту картинку. Он пошарил рукой слева от себя, нащупывая пульт управления. Но пульта не было. Он вообще никак не контролировал эту картинку. А танец продолжался. Теперь они были не на танцполе, но ощущение, что эти двое так и танцуют друг с другом, не оставляло. Она ходила по комнате, они бросали взгляды друг на друга, о чем-то говорили, и Артур видел, что она поглощена, затянута этим общением, что она вся в нем. И с ним. Изображение не исчезало… Ар’Тур смотрел, сжав зубы. Что ж… если это происходит, то лучше об этом знать, чем пребывать в неведении.

Неожиданно все закончилось, картинка уменьшилась, скукожилась и исчезла, вслед за чем Ар’Тура потянуло за спину назад, оттянуло и швырнуло вперед. Он упал, с силой ударился о белый пол и резко вскочил на ноги. И снова уперся взглядом в свои собственные голубые глаза. Карина стояла рядом с другим Ар’Туром, они держались за руки и с сочувственным пониманием смотрели на него.

— Это все правда? — решительно спросил Ар’Тур. — Я могу это как-то предотвратить?

— Нет, — покачала головой Карина. — Все это уже произошло в твоей реальности, поэтому предотвратить невозможно.

— Зачем тогда вы мне это показали? — спросил Ар’Тур.

— Чтобы ты знал и был готов, — ответил его двойник.

— Готов к чему?

— Узнать, что произошло. И к тому, что произойдет. И действовать исходя из этого.

— А что произойдет?

— Я не очень хорошо вижу будущее, — призналась Карина, — альтернативные реальности тоже только иногда, но лучше, чем будущее. Поэтому не могу сказать. Но что-то, связанное, с тем, что ты увидел. Кроме того, теперь ты знаешь, что происходит у тебя в реальности, со мной и другими землянами. Знаешь, что они живы, но определенные опасности есть.

— Этот человек, тот, что с черными глазами… — спросил Ар’Тур, ощущая, как в голосе начинает сквозить ненависть и пренебрежение. Ему даже упоминать об «этом человеке» было противно, словно приходилось преодолевать внутреннее сопротивление, чтобы признать, что он вообще существует, — …брат моего отца, Рон'Альд?

— Да, — спокойно сказала Карина. — Но вряд ли тебе удастся что-то с ним сделать.

— Почему? — поинтересовался Ар’Тур со злостью.

— Глупый вопрос. Ты ведь знаешь, кто он. И видел, что происходит, — ответил двойник.

— Тогда я не понимаю, зачем вы мне показали все это! Но спасибо — теперь я многое знаю!

— Чтобы ты был готов, — снова сказала Карина.

— Кроме того, это не наш проект, мы не знаем всех его целей… — добавил альтернативный Артур. — И еще ты записан к нему на прием.

— К кому? — удивился Артур.

— К нему, — улыбнулся его двойник. — Тебе в третью дверь направо по коридору. Иди. Ты же не боишься?

— Нет, конечно! — ответил Ар’Тур. Он сыграет в эту игру до конца! Если есть опасность — лучше смотреть ей в лицо, чем прятаться в незнании или нежелании знать.

Ар’Тур решительно пошел по коридору, отсчитал первую дверь.

— Подожди, — вдруг услышал он сзади знакомый голос. Не остановиться, когда его просили этим голосом, Артур не мог. Хоть это была и не его Карина. Он обернулся и вернулся к парочке.

— Пока! Карина, бросив взгляд на своего парня, подалась к его двойнику, встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

— Пока… — прошептал Ар’Тур и схватился за щеку, едва удержавшись от того, чтобы схватить Карину. Касание было таким знакомым, родным. До боли родным. И ее запах, ее волосы рядом…

— И удачи тебе! — добавила Карина. — Нам жаль, что у тебя все так получилось. Надеюсь, ты с этим справишься, и все еще будет хорошо.

— Спасибо, — горько улыбнулся Артур.

Второй Ар’Тур тоже улыбнулся и протянул ему руку:

— Пока, двойник! Желаю удачи! Ты со всем справишься — я в тебя верю! — Ар’Тур пожал протянутую руку и даже рассмеялся. Он бы сказал точно так же, если бы хотел поддержать!

Два смуглых блондина расцепили руки, и один из них исчез вместе с черноволосой девушкой. Ар’Тур решительно направился к третьей двери направо по коридору. Перед ней он остановился. На двери не было надписи, но висел такой же экранчик, как и на других дверях. Он решил подождать, что произойдет дальше. Ему стало интересно. И совершенно не страшно.

Дверь неожиданно отъехала в сторону и перед Артуром предстала просторная комната со столами, информационными установками, экранами и стеклянной дверью на другом конце. За столом слева, опустив взгляд на экран, сидел смуглый человек в черном универсале с зачесанными назад черными волосами. Тот самый человек. Вернее Древний.

— Так это ты организовал эту встречу? — со злостью сказал Артур. — Зачем тебе это нужно?

— Приветствую, Ар'Тур, — Рон'Альд поднял на него взгляд, Ар’Тур ощутил себя мухой, которую препарируют под микроскопом. Неприятные ощущения. И вызывают ненависть. Интересно, как Карина с ним общается! — удивился он.

— Я хотел познакомиться с тобой, — продолжая изучающее смотреть на него, ответил Рон’Альд. — Кроме того, я решил предоставить тебе возможность подготовиться, — он замолчал на секунду и вдруг спросил, — кстати, как тебе мой проект? Ты ведь видел Таи-Ванно в этой презентации.

— Не знаю уж, что за проект, — ехидно сказал Артур, раздумывая, сесть ему в кресло или все же не стоит. Так и остался пока стоять, как проштрафившийся ученик перед директором школы. — Ты можешь играть в свои проекты и игры… Но ее я тебе не отдам. И Коралию, Союз — тоже, если тебе нужны и они.

— Понятно, — доброжелательно улыбнулся Рон'Альд. — Присаживайся, Ар'Тур. Или ты предпочитаешь отправиться обратно?

— Обратно откуда? — холодно поинтересовался Артур и сел в кресло напротив хозяина. Он постарался развалиться повальяжнее, чтобы показать, что не боится. Страха у него и верно не было, только лютая ненависть.

— Из этой иллюзии. Она вне миров и реальностей, поэтому выйти из нее совершенно не сложно. А вот попасть в нее можно только по приглашению.

— И кто же меня пригласил?

— Я, если ты еще не понял, — усмехнулся Рон'Альд. — И это хорошо, что у тебя нет страха. Бесстрашие часто приносит победу.

Ар’Тур чувствовал, как внутри него нарастает неконтролируемое бешенство. Ему хотелось броситься на этого Древнего и свернуть ему шею. Но перед этим — вырвать его черные глаза, которые одновременно сверлили его взглядом и обволакивали густой черной массой, словно затягивали в нее. Но воля его по-прежнему была скована, он хотел, но не мог встать с кресла, хоть ничто ему и не мешало. Просто мозг отказывался дать телу сигнал подняться.

— Что я должен сделать, чтобы выйти из твоей иллюзии? — спросил Ар’Тур, понимая, что попытки перейти к активным действиям безрезультатны. А выбраться отсюда было нужно. Общество Рон’Альда — при невозможности размозжить ему голову или свернуть шею — было невыносимым, хуже любой пытки. — Мне, знаешь ли, уже достаточно твоих игр, Рон’Альд из Древнего Рода Эль.

— Из того же Рода Эль, что и ты, племянник, — вполне доброжелательно ответил Рон’Альд. — Но если мое гостеприимство тебя не устраивает, то просто закрой глаза, — слегка улыбнулся он. — И передавай привет Б'Райтону. Скоро увидимся. Доброго дня, Ар'Тур! — вторую часть фразы Артур услышал словно издалека, потому что действительно закрыл глаза, а его разум начал отъезжать вдаль от происходящего.

— Доброй ночи, — из последних сил прошептал исчезающий Ар’Тур, — вечной… ночи… желательно, — добавил он, чувствуя себя подростком, желающим сказать глупую гадость взрослому.

Открыл глаза он на своем космическом корабле, все так же сидя в пилотском кресле. «Вот ведь приснится!» — подумал он. И в то же мгновение, окончательно выныривая из иллюзии, понял, что это был не просто сон. А скорее всего — совсем не сон. Все стало ясно. Землян действительно похитил брат отца — надо было сразу слушать Б'Райтона, а не приписывать ему пустую паранойю! Уж, наверное, отец знает, на что способен его брат и насколько опасен! А теперь и Ар’Тур это знал.

Он решил не спать, включил разгон и вернул спинку кресла в вертикальное положение. Спустя четверть часа он нырнет в подпространство и начнет свой путь домой. Где-нибудь в перерыве надо будет хорошенько перекусить, но в целом, чем быстрее будет его путь на Коралию — тем лучше. Есть о чем поговорить с отцом. А его авантюрная экспедиция в конечном счете была далеко не безрезультатной.

* * *

— Ну, вот смотри, — Дух указал Ваньке на экран и начал зачитывать только что надиктованное с голоса сообщение. — Нас похитила раса деалори с планеты Таи-Ванно, расположенной на расстоянии три миллиарда двадцать четыре миллиона парсеков от Коралии. Здесь прикладываем звездную карту, чтобы показать, где находится Таи-Ванно. Это можно сделать? — спросил он, обернувшись к Ваньке. Технарь поднял голову от крошечной платы, которую держал на пальце и обрабатывал кисточкой, смоченной в специальной эмульсии.

— Конечно, — сказал Ванька и взглянул на экран. — Ну и чего дальше?

— Дальше пишем: приказ о нашем похищении был отдан Рон'Альдом из Древнего Рода Эль, братом Б'Райтона. Думаю, уточнять, кто такой Брайтон, не надо, сообщение ему и адресовано. Дальше говорим, что Рон'Альд правит на Таи-Ванно, носит титул Тарро, а это на языке деалори означает «верховный правитель». Дальше говорим, что устройство общества у них иерархично-демократическое. Насколько мне помнится, это так называется.

— Ну, вроде да, это тебе виднее, — улыбнулся Ванька и снова уперся взглядом в плату.

— Теперь прикладываем карту Тайвани и сообщаем: большая часть Таи-Ванно покрыта мировым океаном, имеются два материка Аз-Корне и До-Веро. На карте все видно… Центральное правительство Таи-Ванно во главе с Рон'Альдом базируется на Аз-Корне, недалеко от города Амари-Ко, — продолжил зачитывать Дух, — примечание на карте — обозначим на карте местоположение правительственной полусферы. Далее… Сообщаем: кроме того, в системе Таи-Ванно имеется две терраформированные планеты, населенные выходцами с Таи-Ванно, а также четвертая планета, где базируется военный флот Таи-Ванно. Агрессии к Союзу со стороны Таи-Ванно не замечено. Однако наличие военного флота свидетельствует, что со стороны Таи-Ванно возможна экспансия в другие секторы космоса. Точное назначение военного флота неизвестно, поскольку других разумных рас космической эры в этой галактике не обнаружено.

— Хорошо. Надо дальше сказать, что нам тут неплохо живется, и никто нас не сажал в подземелье, — усмехнулся Ванька. Он отложил плату и начал внимательно читать текст на экране информационной установки.

— Все так, я тут и говорю: какой-либо агрессии по отношению к нам на Таи-Ванно проявлено не было. Нам предоставлена полная свобода перемещений в пределах системы Таи-Ванно. Мы проживаем в правительственной резиденции. Каждый из нас получил возможность пройти обучение и заняться работой согласно своим предпочтениям. По-моему, неплохо звучит, а?

— Ага, неплохо: все верно, достаточно наукообразно. И политкорректно.

— Вот, я так и старался.

— Что дальше?

— А что дальше… Дальше надо что-то про Рональда написать. Что не понятны его мотивы в отношении Союза и цель нашего похищения — тоже. Но я вот что подумал… Про предсказание — озвученный нам Рональдом повод для нашего похищения — в Союзе никто не знает, кроме Брайтона. А наше сообщение явно увидит не только Брайтон. Наверное, сам же Брайтон не обрадуется, если мы все разгласим в сообщении, раз уж он столько лет хранил это в тайне.

— Ну да, — задумчиво сказал Ванька. — Я бы вообще про какие-то сомнительные замыслы Рональда не писал. Может, и нет их. Напиши там как-нибудь в своем стиле, из серии: точная цель нашего похищения не ясна.

— О, отлично! Так и напишу! — Дух снова включил диктовку и вставил придуманную Ванькой фразу.

— И давай теперь так, — продолжил он, — возможность вернуться на Коралию нам предоставлена не была. У нас нет доступа к космическим кораблям, оснащенным подпространственным модулем, обеспечивающим перемещение в космосе без ограничения расстояния.

— Отлично! — рассмеялся Ванька. — Как из твоего курсовика, где я ничего не понял. Теперь объясни, как мы смогли послать сообщение, а то решат, что это подстава.

— Верно. Вот смотри, я завершаю на том, что… Одна из нас, Карина Ландская, занимает в настоящее время должность директора Космической службы спасения на Таи-Ванно — вот Артур офигеет! — рассмеялся Дух, — что позволило ей получить доступ — напишем «единоразовый» доступ, чтоб было понятно, что мы сплели интригу для отправки сообщения — к кораблю с дальним подпространственным модулем. Она и отправила это сообщение. Иван Старков создал специальную программу, позволившую это сделать на основании технических знаний, полученных на Таи-Ванно.

— Ну, тогда, я думаю, надо еще где-то сказать об уровне технического развития Таи-Ванно.

— А что сказать? Ты мне скажи, как написать, ты у нас технический гений…

— Да чуть круче, чем в Союзе, но не существенно, сам понимаешь… Самое передовое, чего нет Союзе — это супермодули и методики стремительного терраформирования…

— А, ну тогда так и скажем. Вот здесь, смотри, после организации общества, в самом начале. Как бы обзор Таи-Ванно даем. Значит, напишем так, — сказал Дух и в который раз включил диктовку. — Уровень технического развития Таи-Ванно примерно соответствует таковому Союза мирных планет. Смотри, как славно — соответствует таковому! — гордо заметил Дух. — Думаю, если бы я все-таки написал диплом, то у меня неплохо бы получилось! Однако есть уникальные достижения, к которым можно отнести подпространственные модули, позволяющие перемещаться в космосе без ограничения расстояния, благодаря нас и похитили от планеты Део. Кроме того, есть методики ускоренного терраформирования — это для Союза они ускоренные, поэтому так пишем, на Тайвани только такие и есть, это тут норма — позволившие в течение двадцати лет полностью изменить облик двух планет звездной системы.

— Хорошо. Опять сложно и корявенько, но по-научному красиво, — сказал Ванька.

— Еще по идее тогда надо бы написать «о роли Тарро в истории Тайвани», как наша главная поклонница Рональда говорит.

— Ну да, логично.

— Ну, вот туда же и вставим, где рассказываем про Тайвань. Значит так, диктую: согласно историческим данным, Рон'Альд Эль прибыл на Таи-Ванно примерно 50 коралийских лет назад. В то время на планете наблюдался ряд региональных территориальных войн и долгосрочное противостояние двух континентов. В краткие сроки Рон'Альд установил мир на планете и обеспечил развитие космических и информационных технологий. Он был избран на должность верховного правителя с присвоением титула «Тарро». По-моему, отлично. И Рональда похвалили, что он, может, и неплохой — глядишь, и в Союзе задумаются, а то о нем такие слухи ходят, что мороз по коже. Пусть они думают, мы все честно написали, что о нем знаем, как он на Тайвани правит, и что с нами очень хорошо обращаются.

— Отличненько, — согласился Ванька.

— Ну, и чего еще?.. — задумался Игорь, — да, я думаю, хватит… Что еще можно сказать? Вроде обо всем проинформировали, не писать же подробно, что там Рональд про баланс рассказывал. Это все заумно и философия. А мы должны факты изложить.

— Ага, только я бы в конце добавил что-то, чтоб ясно было, что это мы послали.

— Перечислим наши полные имена… Так и напишем списком: арро Игорь Духовный, арро Иван Старков…

— Стой ты! — рассмеялся Ванька. — Совсем мы отайванились! Не надо писать арро…

— Ой, точно, привык уже! Ну, просто тогда наши имена списком.

— И еще что-то надо, чтобы было ясно, что это мы.

— Ну, я не знаю, что…

— Что-то личное должно быть, — сказал Ванька. — Только у меня об этом идей нет. Я особо с коралийцами и Древними не сближался.

— Знаешь, что? Давай у Карины спросим, — рассмеялся Дух, — пусть будет фраза от нее — что-то для Артура, что только он поймет. Артур-то с гарантией будет читать сообщение! Есть же у них, наверное, какие-то свои фишки! Например, что-то вроде «самые жаркие поцелуи в том мире, где светит зеленое солнце, и скачут синие ящерицы», — заржал Дух. — Артур поймет, а остальные поржут, читая!

— Ага, только ты, попробуй подбей ее на это… — усмехнулся Ванька.

— Да я шучу! Ясно, что не такое! Но что-то личное, что только они двое знают.

— Ну вот и спроси, пока я плату доделаю… — улыбнулся Ванька и снова аккуратно положил себе на руку тоненькую пластинку.

* * *

— Ну да, все подходит, — сказал Карасев. Они с Кариной уже второй час просматривали списки возможных «кандидатов» на роль населенной планеты, предоставленные сотрудниками Службы. В голограмме перед ними разворачивались участки космоса, приближались и увеличивались отдельные звездные системы и планеты в них. Приятный мужской голос сообщал параметры планет: расстояние от звезды или звезд (если их было больше одной в системе), массу, диаметр, расположение относительно других планет системы, прогноз о наличии или отсутствии атмосферы и ее возможном типе, прогноз о наличии или отсутствии жидкой воды и тому подобное. У Андрея и Карины все начало мелькать перед глазами, когда они наконец обнаружили подходящий вариант. Занимались они этим уже третий день, а еще два дня до этого составлением каталога «кандидатов» были озадачены пятеро сотрудников Службы.

— Расположение в поясе жизни, прогноз на жидкую воду: 95-процентная вероятность! Считай, невероятно! — улыбнулся Карасев. — Редкая удача! Размеры — побольше Земли, поменьше Тайвани… За-ме-ча-те-ль-но! И что самое главное — расстояние! На обычном корабле сколько добираться…

— Полтора тайванских дня, — улыбнулась Карина, показывая на экран, — вон смотри, показывает, сколько лететь по времени, если выбрать обычный корабль.

— Ну, вот тебе и повод просить скоростной корабль! — радостно рассмеялся Карасев. — Победа, Карина Александровна! Пойдем выпьем!

— Что выпьем? — удивилась Карина. — Коньяк давно закончился!

— Вот и коньяка попроси заодно с кораблем! — продолжил смеяться Андрей. — А пока просто выпьем! Чего-нибудь! Соку, например!

— Пошли! — рассмеялась Карина. — И ребят позовем! Ванька обещал сегодня закончить с этой штуковиной для инфоблока! Так что повод точно есть — победа по всем фронтам!

— А, кстати, какую фразу ты в итоге придумала, чтобы Артур понял, что сообщение от нас? — лукаво поднял бровь Карасев, когда они вышли в гостиную и заказали себе по соку.

— Да ничего особенного! — рассмеялась Карина. — «Уши у уалеолеа маленькие и аккуратные». Артур поймет!

Но все оказалось не так просто. Первым неладное заметил Ванька.

— А что будем делать, если Карину поймают? — задумчиво сказал он, когда на следующий день земляне в очередной раз обсуждали план. Сидели они в спальне Духа, чтобы уменьшить вероятность «прослушки». Каринин инфоблок был уже оснащен специальной «платой», собранной Ванькой.

На самом деле Карина уже думала об этом. Но больше всего ее волновали только две вещи: возможная порча отношений с Рональдом, с одной стороны. И то, что если ее «поймают», то может измениться положение всех землян, а не только ее личное — с другой. Чтобы исключить последнее, она собиралась брать все на себя, и в случае чего объявить свои действия собственной идеей. Но было одно но: про телепатию тоже не стоило забывать. Никто не знает, когда именно Тарро сочтет, что необходимость перевешивает его нежелание влиять на тонкую психику землян, или чего еще он там хочет избежать.

— Хм… А ведь мы об этом не подумали! — удивился Дух. — Если ее поймают, то и ей, и всем нам может не поздоровиться! Кто знает, может, в Каринином случае подобное приравнивается к государственной измене? Ты вообще-то глава Службы, член правительства, а не просто студент-практик, как я или Андрей. И мы не знаем, что за это полагается на Тайвани.

Ванька покопался в инфоблоке и спустя полминуты сообщил.

— Ну вообще-то… Говорить о госизмене на Тайвани сейчас сложно, потому что государство только одно — Таи-Ванно. Но, как другое государство можно рассматривать Союз, и тогда можно рассматривать некую измену Таи-Ванно. И вот тут интересно: в те времена, когда на Тайвани еще были отдельные страны, то во всех государствах Аз-Корне — а уклад жизни, как вы знаете, унаследован на Тайвани от этого континента — за государственную измену полагалась смертная казнь. Изредка — пожизненное заключение на «рудниках». Это видимо, каторга какая-то. Одно из двух — в зависимости от тяжести преступления и от решения суда. Вернее, не суда, а главы государства. Такие вопросы находились в личной компетенции местных королей.

— Ну, тогда нужно все отменить! — сказал Дух.

— Подожди! — перебил его Андрей. — Ты подумай, как простое сообщение, где нет ни одного худого слова про Тайвань и Тарро, может быть государственной изменой? Да и Союз не рассматривается как обязательный стратегический противник. Просто другая система в далеком космосе — и все. При чем тут измена? Что вы переполошились?! — Карасев демонстративно поднял одну бровь, глядя на Духа.

— А того! — ворчливо ответил Дух. — А если Карину поймают и рассмотрят ее действия, как госизмену?! На нас никто не сошлет, нет их больше, наверно. Да и казнят тоже вряд ли — нам ведь еще спасать Вселенную, согласно Рональдову предсказанию, не для того он нас похищал, чтоб расстрелять у столба… Но какое-нибудь заключение, ограничение возможностей вполне может быть.

— Ну и что? — поднял бровь Карасев. — Вряд ли Рональд наше невинное сообщение рассмотрит как госизмену. Скорее как детскую шалость, за которую и по головке не погладит, но и особо жестких мер не применит. Максимум, на что мы тут можем рассчитывать, так это на то, что Карину или всех нас могут уволить и посадить под «домашний арест». Например, ограничить в свободе передвижений, засадить в пределах Тайвани. Так это не смертельно, даже для меня. Даже если в цивильную местную тюрягу на время заключат — тоже не смертельно.

— Пожалуй, ты прав… — протянул Дух. — Но все-таки подвергать Карину опасности…

— Спасибо, дорогой Игорь, — улыбнулась Карина. — Но мы решили, и я постараюсь сделать. Андрей все правильно говорит. Никакой особой опасности нет. Если я наконец придумаю, как убрать пилота из рубки…

Но сердце ее ушло в пятки. На отдалении маячила реальная, настоящая опасность. А еще очень хотелось ухватиться за эту возможность, чтобы отменить все. Но Карина давила в себе искушение.

* * *

Когда она вошла, Рональд что-то просматривал, глядя на экран.

— Приветствую, Карина, — он поднял руку и, не отрывая взгляд от экрана, указал на кресло.

— У меня отчет и еще одно дело, — сообщила она, привычно устраиваясь напротив него.

— Слушаю, — он устремил на нее внимательный «космический» взгляд. Мысли тут же разбежались, как тараканы, но Карина терпеливо отловила их и водрузила на место. Сегодня было не до того. Насладиться черным космосом она успеет и во время традиционного совместного ужина. А вот откладывать на время трапезы сложное дело и рискованный разговор не хотелось.

Она кратко отчиталась, после чего сказала, тщательно успокаивая бьющееся в волнении сердце:

— Мы очень рады, что обнаружили подходящую планету и хотели бы слетать туда. На разведку, — улыбнулась она и включила голограмму звездной карты, загруженную в инфоблок. — Вот здесь… Видишь, все параметры подходящие! Я поражена! И я хотела попросить…

— Тебе нужен корабль, я так понимаю? — доброжелательно улыбнулся Рональд. — На обычном корабле добираться туда полтора дня, и ты, чтобы сэкономить время и силы, хочешь попросить у меня единоразовое разрешение воспользоваться кораблем с дальним модулем?

— Да… — растерянно ответила Карина. Она не ожидала, что он предвосхитит ее просьбу, хотя нисколько не сомневалась, что он сразу догадался, о чем речь. — На таком корабле мы управимся за день: изучим поверхность, соберем образцы и тому подобное.

— Хочешь сбежать на Коралию? — вдруг спросил он, внимательно глядя на нее. Сейчас взгляд был острым, и Карина внутренне поежилась. Ей захотелось все отменить, но за доли секунды она собралась: сейчас нет времени на сомнения и чувства.

— Нет, — ответила она и даже не отвела взгляд. Это «нет» она мысленно тренировала последние три ночи. Получилось уверенно и непринужденно — как она и хотела. К тому же это было правдой. Но она чувствовала себя обманщицей. А обманывать Рональда было невыносимо. От этого выворачивало наизнанку, и даже мысли о долге приносили мало облегчения.

— А чего хочешь? — мягко спросил он.

— Обследовать новую планету, — уверенно продолжила Карина. Это она тоже отрабатывала: его вопросы и свои уверенные ответы, которые были почти правдой. — Ну и поработать в Космосе, — улыбнулась она. — А то надоело заниматься офисной работой!

— Хорошо, — сказал Тарро. В его взгляде и в лице не было ни подозрительности, ни сомнений. Скорее, они стали спокойно-мягкими, в них сквозило доверие. «Он ведь мне доверяет!» — с горечью подумала Карина и почувствовала себя предательницей. — Можешь взять корабль на послезавтра. Пошли официальный запрос в министерство обороны, я распоряжусь, чтобы он был удовлетворен.

— И мне официально пришлют корабль с пилотом, со всеми документами, что он поступает в мое распоряжение на весь день? — обрадовалась Карина. И добавила для достоверности. — Спасибо! Я боялась, что ты не поверишь, решишь, что я все же хочу сбежать, и не дашь корабль! А так нам пришлось бы потратить массу времени и сил!

«Ну, я и сволочь!» — подумала она, но мозгом поставила себе пять баллов за артистизм.

— Несомненно, — улыбнулся Рональд. — Напомню: ты не должна выходить в открытый космос и лично высаживаться на незнакомые планеты. В остальном можешь проводить исследования на свое усмотрение.

Карина грустно усмехнулась про себя: в этот раз бесивший ее запрет высаживаться в незнакомых местах был ей на руку. Он даже не представляет себе, насколько на руку…

— Доброго вечера, Карина, — сказал Рональд.

Ничего себе, подумала Карина. Сердце медленно съехало вниз по платформе из грусти и разочарования. Впервые за двадцать дней он не позвал ее ужинать.

— Через пять минут у меня неотложные дела в одном мире, — пояснил он, заметив ее разочарование. — Поэтому тебе придется поужинать без меня.

Карине захотелось набраться наглости и попроситься с ним. Но стена обмана, вставшая между ними, делала это невозможным. Казалось, теперь она не могла пересечь эту черту, за которой оставалось их непринужденное общение и нереальная для таких разных существа близость.

Глава 10. Начало конца

Следующим вечером Карина освободилась раньше обычного, чтобы отдохнуть и прийти в себя. Ей было грустно. Решение отправить сообщение во что бы то ни стало вызрело, стало четким и неизбежным. Ей казалось, она поступает правильно. Представления о долге вышли на первый план, теперь она ясно видела, что нужно сделать именно так, как решили.

Но от этого было грустно. Потому что ей по-прежнему не хотелось этого делать. Вернее, хотелось другого — сделать как надо, как велит долг, но чтобы он ее понял. Понял ее мотивы, понял, что она не может иначе. Понял и простил, а может быть — даже одобрил ее действия. Но это было невозможно. Карина не сомневалась, что, если он узнает, их отношения уже не будут прежними. Да и непреодолимая стена обмана, который ей теперь придется продолжать, о котором придется помнить каждый день, встречаясь с ним, перечеркивала прежнюю всепроникающую спонтанную близость. Об этом лучше не думать. Иначе, чтобы сломать эту стену, она может передумать, свернуть, совершить необдуманный поступок, который не даст их планам осуществиться.

И все же грусть была полна смирения, поэтому можно было идти дальше по этой дороге и исполнить свой долг.

Как и накануне, в этот вечер она отправилась сдавать отчет без предварительного звонка. Седьмая дверь направо по коридору была закрыта. Может быть, его нет, подумала Карина, привыкшая, что, когда Тарро на месте, его дверь слегка приоткрыта. Она встала перед экранчиком и сообщила привычное «арра Карина Ландская». «А может, я делаю это в последний раз», — подумалось ей, и в груди защемило. Она просто не сможет жить, не приходя каждый день сюда!

Дверь неожиданно отъехала в сторону, и Карина вошла. В зале никого не было. Видимо, дверь была запрограммирована открываться сама перед некоторыми членами правительства, подумалось Карине. Она постояла в центре зала, подумала и решила немного подождать. Можно было позвонить Рональду, узнать, когда он вернется, но ей не хотелось. Хотелось дождаться его без звонка. Или не дождаться…

Она прошла вдоль стола, за которым он обычно сидел, провела рукой по его гладкой поверхности, походила вдоль стен и остановилась перед правой дверью в дальнем конце. Левая дверь вела в личный кабинет Рональда, где она впервые столкнулась с ним нос к носу, когда пришла с дурацким вопросом о своей профориентации на Тайвани. Карина улыбнулась, вспоминая об этом. Какая она была глупая и как его боялась! Центральная дверь в стеклянной стене вела в сад. А за правой дверью Карина никогда не была.

Она постояла перед дверью, размышляя о том, что помещения впитывают дух, энергетику владельцев. Здесь все было пропитано деловым спокойствием Тарро, и Карина чувствовала себя комфортно. Она привыкла. Эта обстановка, как и он сам, уравновешивали ее, придавали спокойствия и уверенности. Карина усмехнулась и сделала еще шаг к правой двери. В этот момент, к ее изумлению, дверь отъехала в сторону.

Она ожидала, что из-за двери появится Рональд, но этого не произошло. Перед ней предстала пустая комната. Поколебавшись лишь десятую долю секунды, Карина вошла. А ведь это его спальня, подумала она. Спальня была достаточно просторной и аскетичной при этом. Ничего лишнего. Большая кровать, упирающаяся в ближайшую стену, шкаф слева, в дальнем конце — стеклянная стена с дверью, за которой колыхались листья деревьев и кустов. Возле правой стены стоял стол с информационной установкой, небольшое кресло на силовой подушке. Две картины на стенах напротив друг друга.

На одной из картин был космический пейзаж с розово-голубой галактикой справа и коричнево-золотой планетой — газовым гигантом вроде Юпитера — слева. Ничего особенного, но если присмотреться, то взгляд начинал тонуть в полотне, и появлялось ощущение, что изображение живое, что вихри на планете закручиваются, разлетаются, сливаются друг с другом, а свет звезд летит через холодную космическую тьму. Карина знала, что такой техникой письма владели древние коралийцы, унаследовавшие ее от уалеолеа. Техника была очень сложная, сейчас так писать умели лишь некоторые коралийские художники и Ар'Дэйн, прославившийся своим талантом.

Карина с неохотой оторвала взгляд от изумительного пейзажа и подошла ко второй картине. Это тоже был пейзаж, но более привычный для земного глаза. Глянцевая гладь озера с округлой рябью под нежно-розовым небом в свете заходящей белой звезды. Она с удивлением узнала озеро Тэйр. Картина была выполнена в той же технике, поэтому рябь на воде переливалась, катилась к берегу, звезда двигалась к закату. Сентиментально, подумала Карина и вздохнула. Честно говоря, она немного соскучилась по Коралии. По самой планете — было в ней что-то волшебное, настолько прекрасное, что душа, единожды соприкоснувшись, будет снова стремиться к этой красоте. Да и с озером Тэйр у Карины были связаны приятные и нежные воспоминания. Она еще пару секунд полюбовалась знакомым пейзажем и вернулась к первой картине. Что значит для их хозяина коралийский пейзаж, в целом понятно, а вот с этим космическим оставались вопросы. Карина уставилась на картину, проникая в нее взглядом, впитывая ее атмосферу и пытаясь понять, что именно в ней привлекло Рональда, раз он разместил ее прямо у себя в спальне.

Она так глубоко ушла в пространство полотна, что не услышала шорох отъехавшей в сторону стеклянной двери. А вот пристальный взгляд в затылок она не могла не почувствовать. Карина обернулась.

— Карина? — Рональд с наигранным удивлением поднял вверх брови и с улыбкой добавил: — Могу я узнать, что ты делаешь у меня в спальне?

— Дверь отъехала в сторону, когда я подошла вплотную к ней, — призналась Карина. Ситуация была идиотская, но после тридцати с лишним дней на Тайвани она стеснялась его намного меньше.

— И ты не смогла преодолеть любопытства? — рассмеялся он. Вообще, обнаружив ее здесь, он сильно развеселился.

— Да, уверена, что любому тайванцу было бы любопытно побывать в спальне Тарро. Картины у тебя классные, — улыбнулась она. — А вообще я сдать отчет.

— Присаживайся, Карина, — Рональд указал ей на кровать, а сам остался стоять, пристально глядя на нее.

Карина нерешительно присела на краешек кровати. Его кровати.

— Тебе не обязательно сегодня сдавать мне отчет, — вдруг сказал он. — Я догадываюсь, что вы весь день готовились к завтрашнему вылету. Детали меня не интересуют.

— Да, так, — удивленно согласилась Карина. Раньше он еще ни разу не освобождал ее от необходимости сдать отчет. — Скажи тогда, а что на этой картине, с газовым гигантом?

— Газовый гигант, — усмехнулся Рональд. — Это планета, которая сыграла определенную роль в моем первом проекте. Однажды я изобразил ее по памяти.

— Ой, а ты что, владеешь древнекоралийской техникой письма?! — изумилась

Карина. До сегодняшнего дня она вообще не знала, что он умеет рисовать!

— Да, немного, — улыбнулся Рональд. — Что ты хочешь сейчас, Карина, кроме разговоров о моих пристрастиях в живописи?

В черных глазах сквозило тепло, такое искреннее, такое глубокое… Карина сглотнула, стараясь преодолеть искушение расплакаться и рассказать ему обо всем, что они задумали, попросить прощения…

— Я… Если честно, — Карина подняла на него глаза и так же внимательно, как и он на нее, посмотрела в родные твердые черты. Вдруг она смотрит ему в лицо последний вечер в жизни… — я хотела бы поужинать на природе. Посидеть где-нибудь у озера.

— Тогда пойдем, — сказал Тарро, протянул ей руку, невесомо помог встать и направился к выходу в сад, попутно набрав что-то на инфоблоке. Он привел ее к своему белому беало, возле которого парил небольшой поднос на силовой подушке с несколькими закрытыми стаканчиками, парой тарелок с коричневым салатом и несколькими бутербродами.

— Быстро, — заметила Карина, рассматривая поднос, — я тоже могу так сделать?

— Да, у тебя в инфоблоке тоже есть прямой выход на правительственную службу доставки. Вот здесь. Ты же знаешь, я не очень люблю еду из буфета…

Спустя четверть часа, когда они оказались на озере недалеко от Воздушных Лесов, еще даже не начало смеркаться. Всю дорогу Карина молчала, впитывая его присутствие. Надежное, неизменное, но ставшее зыбким от того, что она собиралась сделать. Сейчас она могла не думать об этом, и стена обмана почти растворилась. Этот вечер был слишком ценен для нее, чтобы портить его сомнениями. Только здесь и сейчас.

Бирюзовое небо, тронутое пылью легких облачков, отражалось в спокойной глади озера. На лугу возле него было пусто, душисто и тепло, а в отдалении маячила красно-коричневая роща. Карина устроилась напротив Рональда на траве, и, запивая соком бутерброд, наслаждалась легкими касаниями тайванского вечера.

— А каким был твой первый проект с тем газовым гигантом? — спросила Карина, нарушив легкую, спокойную тишину.

— Достаточно интересным, — Рональд сидел, опершись на руку. — Мне было тридцать лет. Как многие юные Древние, я старался сам уловить колебания в системе, изучал технику. И однажды явно увидел, как колеблется один из миров, — он слегка усмехнулся. — Я отправился в тот мир, чтобы понять, в чем дело. Признаюсь, мне понадобилось немало времени, чтобы разобраться, и я заодно хорошо изучил тот мир. Оказалось, что одна из рас в том мире — назовем их кинурианцы — раса, три столетия назад вышедшая в космос, нашла способ делать подпространственные модули. Долгое время они не могли создавать их в достаточном количестве, потому что для изготовления требовался уникальный минерал, крайне редкий и встречающийся только в том мире. Пока им были доступны единичные образцы этого материала, раса не могла проводить экспансивную политику, им просто не хватало кораблей. Однако незадолго до моего появления кинурианцы обнаружили планету — тот самый газовый гигант — где среди газовых вихрей образовывались твердые когломераты минерала. Получив почти неограниченный доступ к ресурсам планеты, они начали строить множество кораблей коралийского типа с возможностью путешествий на миллион парсеков в диаметре. Они не были ни хорошими, по-вашему, ни плохими, просто хотели господствовать в космосе. И вскоре под их влиянием оказалось около тридцати планет космического уровня — и это не считая пятидесяти пяти более отсталых. Появилось большое объединение вроде Союза мирных, и баланс поехал…

— И что ты сделал? — спросила Карина.

— Я знал, что этим миром еще никто не заинтересовался, потому что был в курсе дел Древних, которыми тогда руководил наш с Б’Райтоном отец Эл'Троун. Поэтому мне, разумеется, хотелось разобраться самому. Я изложил Правителю все, что мне удалось узнать, и, к собственному удивлению, получил разрешение на вмешательство.

— А нужно было разрешение? — удивилась Карина.

— Разумеется — но не всем. Опытные Хранители могли работать на свое усмотрение, хоть многие и предпочитали работу в команде. Но я тогда был совсем юным Древним, а для таких самостоятельная работа не предполагалась, их полностью координировал Правитель.

— И как ты вернул баланс? Получилось? — заинтересованно спросила Карина.

Рональд рассмеялся:

— Самым простым решением было бы уничтожить ту планету — газовый гигант. Такие технические возможности были. Но тогда значительная часть того мира надолго лишилась бы ресурса для создания подпространственных модулей. А в мои задачи не входило отбрасывать уровень их технического развития на много веков назад. Кроме того, кинурианцы могли бы вскоре найти другие источники. Поэтому я сам нашел два других источника минерала — один в поясе астероидов, а другой в виде еще одного газового гиганта такого же типа. Это оказалось не так сложно. И подбросил информацию о них на две развитые планеты, еще не подпавшие под влияние кинурианцев. В результате они тоже получили возможность активно осваивать космос, и у экспансивной расы появился противовес. Чтобы поспособствовать, я вошел в доверие к правящей верхушке на этих двух планетах и помогал им строить политику освоения космоса и взаимодействия с кинурианцами. В итоге все закончилось хорошо, — улыбнулся Рональд. — Вокруг этих планет сформировались свои объединения, многие расы, вынужденные терпеть захватническую политику кинурианцев, получили помощь и вышли из-под их влияния. В космосе появились три равные силы, которые были вынуждены договариваться и приходить к соглашениям, что поддерживало и баланс, и мир в той Вселенной.

— Изумительно! — сказала Карина. — И очень похоже на нынешнюю ситуацию с Союзом и Тайванью…

— Не совсем, — Рональд кинул на нее быстрый взгляд, — там все было проще.

— А чем ты занялся потом?

Постепенно темнело, в небе, наливавшемся густой закатной бирюзой, как из тумана, выплывали звезды. К удивлению Карины, Рональд продолжал рассказывать ей про разные миры и проекты, что были в его жизни. Истории, обычаи, события… А она почти перестала понимать смысл ее слов, только слышала знакомый глубокий голос, полный космического бархата, и смотрела в родное смуглое лицо с бездонными черными глазами.

«Господи! А я ведь люблю его», — подумала Карина. Осознание было спокойным, молния не ударила в нее, гром не грянул. Она просто слышала его голос, смотрела на него и думала, что вот как, оказывается, бывает. Ни подгибающиеся колени, ни восторг влюбленности — хотя и они тут были бесценны — а просто вдруг понимаешь, что любишь человека, что пойдешь за ним куда угодно, куда бы он ни повел, что будешь рядом, чтобы ни предстояло. Что нет никого роднее и ближе, и что целый мир стоит для тебя одного этого человека.

Теперь, глядя на него в сгущающемся сумраке тайванского вечера, Карине казалось, что она знала его всегда, еще до того, как встретила на Тайвани. Знала и любила. Любила до того, как познакомилась с Сашкой Найденовым, до того, как погибла Земля, до того, как встретила Артура, до Коралии, до Тайвани. До всего, всю жизнь. Как будто она всегда знала звездный космос его души, теплую бездну взгляда и бездонный покой его присутствия. Знала и шла всегда только к нему.

И это она хочет сломать..!

— Поехали обратно, Карина, — услышала она сквозь затягивающие чувства, накрывшие ее всей толщей воды океана. — Завтра тебе рано вставать.

Карина словно во сне устроилась на пассажирском сидении беало и, молча, смотрела в темноту. Завтра все может закончиться. Или начнет заканчиваться. Еще не поздно остановиться, но она знает, что не сделает этого. Или, может быть, все-таки… Карина закусила губу. Сказать ему!? Забыть обо всем, прижаться, сознаться, разрушить все эти стены из долга и обмана!?

Но она знала, что пойдет до конца, сделает то, что надо. Мучительно глотая слезы, Карина вдохнула воздух, в котором был он. И выдохнула, расслабляясь. Здесь и сейчас он был рядом, это нельзя было упустить. Ни мгновения, ни секунды. Они летели назад. Всего четверть часа, и все закончится, может быть насовсем. «Я люблю тебя, Рональд Эль», — мысленно произнесла Карина, отпуская слова в темноту вокруг. И чувствуя любовь, боль и смирение.

Рональд на секунду обернулся к ней, слегка обнял за плечи и вдруг мягко положил ее голову себе на плечо. Мысли и тревоги исчезли, разлетелись вокруг, как ночные бабочки. Вот так все было правильно, когда они вместе, все так, как должно быть. Все исчезло, осталось только горячее тепло под левой щекой и чувство нежной надежности, которую завтра она может потерять.

Во фронтальном окне корабля простирались бескрайние просторы космоса. По центру зависла та самая планета, ради которой они были здесь. Чуть дальше сияла яркая желтая звезда. Еще неделю назад Карина была бы счастлива находиться здесь, искать новую, неизведанную жизнь. Но теперь вместе с планетой неумолимо приближался момент последнего, окончательного решения, после которого уже ничего нельзя будет изменить. Нервы все громче тикали внутри, сердце тонко и часто билось.

— Надо же, похоже, здесь есть участки суши, и, вероятно, газовая атмосфера — судя по облакам. И жидкая вода! — сказала она, облокотившись на пульт управления, когда они вышли на орбиту возле планеты. Планета была поменьше Тайвани, коричнево- голубая, окруженная редкой пеленой серых облаков. Кроме Карины в рубке присутствовали трое спасателей во главе с Айнно, которого выбрали старшим в разведгруппе за безупречную работу, и пилот — молодой тайванец чуть выше среднего роста с серыми волосами, одетый в оранжевый комбинезон.

— Можно отправлять разведмодуль? — поинтересовался Теарри Бейнн, один из спасателей.

— Да, займитесь этим вместе с Геанно, — сказала Карина, — образцы почвы в пяти точках, состав атмосферы, образцы биомассы, кадры в 10 точках. А Вы, Айнно, приступайте к съемкам планеты с орбиты и описанию.

Спасатели начали работу. Айнно включил съемку с увеличением и начал описывать месторасположение и внешние характеристики планеты. Теарри и Геанно, третий спасатель в разведгруппе, занялись отправкой модуля и дистанционным управлением им. Карина присоединилась к Айнно, который теперь вел себя безукоризненно. А вот пилоту — звали его Ормарро Эйнн — стало совершенно нечего делать. Он устроился в кресле и что-то изучал у себя в инфоблоке. Глядя на него, Карине вспомнилось, как на Земле многие коротали время, играя на мобильном телефоне.

Спустя полтора часа модуль вернулся.

— Атмосфера насыщена азотом, — сказала Карина, анализируя полученный материал. Образцы планировалось хранить прямо в модуле до возвращения на Тайвань, а информация о них была перекачана в отдельный инфоблок, выделенный для этих целей. — Не пригодна для дыхания таи-ваннцев, но не исключает возникновения жизни в целом. И вот здесь, смотрите… — Карина включила голограмму. Тайванцы собрались вокруг голограммы и тоже начали изучать полученные сведения. — Видите, какие-то движущиеся коричневые объекты, размер около метра… Не исключено, что это живые существа.

— Очень хотелось бы, чтобы это было так, — заметил Геанно.

— Да уж! — улыбнулась директор Службы. — Думаю можно приступать к высадке. Вот здесь хорошее место для посадки, так ведь, арро Ормарро? Пилот оторвался от инфоблока и кивнул.

— Хорошо. Айнно, осмотр проведите в пяти точках: место первоначальной посадки и четыре точки в разных сторонах света на расстоянии не меньше 500 километров от нее, — продолжила Карина.

Спасатели проверили готовность скафандров (таких же комбинезонов, как у пилота, но с тонким шлемом, похожим на капюшон с прозрачным забралом), и спустя пять минут посадочный модуль отчалил от корабля.

Карина встала возле блока управления, чтобы наблюдать за посадкой модуля. Но все время поглядывала в сторону темно-голубого светящегося глазка управляющего устройства дальнего подпространственного модуля. Располагался он в левом углу блока управления. Именно к этому светящемуся кружку она и должна приложить инфоблок с собранной Ванькой платой. Вирус для доступа к модулю — в норме модуль управлялся только с голоса конкретного пилота этого корабля — само послание; вирус, предназначенный, чтобы стереть данные о взломе модуля, и, наконец, самое важное — координаты отправки сообщения — все это было закачано Ванькой в Каринин инфоблок. Он нее же требовалось только одно — на 20–30 секунд поднести инфоблок к светящемуся кругу. И все должно было сработать само. Каринин «кретинизм», как говорила она сама, при работе с техникой, знали все земляне. Поэтому Ванька учел все, чтобы облегчить ей задачу.

Казалась, все удивительно просто, но было одно «но» — пилот находился в рубке. Карину так и подмывало попробовать подойти к модулю и приложить инфоблок прямо при нем, уж очень он увлекся чем-то в своем блоке… Но риск был слишком велик. Экран управления модулем располагался слишком далеко от того места, где стояла Карина, и возле него не было ни одного устройства, которое могло бы сейчас ей понадобиться.

Карина внимательно смотрела, как посадочный модуль неуклонно приближается к планете. Сначала она видела его прямо в окне. Затем он скрылся из вида, и теперь она наблюдала за ним на одном из экранов, расположенных прямо в середине пульта управления. Нервы натянуло струной. Нужно было начинать.

— Арро Ормарро, — с улыбкой обратилась она к пилоту, на секунду оторвав взгляд от экрана, — я могу вас попросить?

— Буду рад помочь! — Ормарро по-солдатски стремительно подскочил с кресла и вытянулся перед ней. Вероятно, ему стало стыдно за свое безделье с инфоблоком.

— Принесите мне воды, у меня в горле пересохло, — попросила Карина. — Они вот-вот приземлятся, и я не могу отойти от экрана.

Идея была простой: во время пути любые жидкости в рубке кораблей были запрещены, есть и пить на космическом корабле было принято в специально отведенном помещении. Карина же должна была наблюдать за посадкой модуля, и контролировать весь процесс исследования планеты, поэтому не могла отойти от пульта управления.

Пилот замялся.

— Арра Карина, — молодой Тайванец опустил глаза, он явно смущался — у меня распоряжение арро Найрра не оставлять вас одну в рубке. Я не знаю почему…

— Да?! — внутри Карину трясло, но в голосе ей удалось изобразить холодную жесткость и недовольство. — И где бумага?

— Это было устное распоряжение… — совсем уж смущенно и неуверенно произнес Ормарро. Карина про себя пожалела его, но снаружи продолжила изображать стерву.

— А у меня письменное распоряжение, подписанное Тарро, — она нажала на окошечко в своем инфоблоке и продемонстрировала голограмму, изображавшую этот документ. — А вот здесь, как видите, — продолжила Карина, — указано, что в течение всего сегодняшнего дня вы должны неукоснительно выполнять мои распоряжения. Интересно, что скажет ваше начальство, а может быть, и сам Тарро Рональд, когда узнает, что вы отказались выполнить простейшее из них. Я не могу отойти от экрана. Как вы понимаете, высадка на незнакомой планете небезопасное дело, и я должна контролировать процесс с начала и до конца.

Про себя Карине было жалко пилота, совесть вела ноющую песню в душе, сердце бешено колотилось от волнения, но, пожалуй, ей удалось отыграть именно так, как она задумала.

Лицо Ормарро перекосило от нахлынувших на него противоречий.

— Напоминаю, вы рискуете нарушить распоряжение Тарро! — добила его Карина, демонстративно отвернулась и внимательно уставилась в экран. Что ж, если он все-таки не уйдет, то мне не придется этого делать, подумала Карина. Тогда все решится само собой, я просто не смогу выполнить задуманное. В сердце вспыхнула надежда — и тут же погасла, потому что молодой тайванец переступил с ноги на ногу и коротко сказал:

— Слушаюсь.

Он направился к выходу из рубки. Как только он скрылся за дверью, Карина с громко бьющимся сердцем и кружащейся головой кинулась к голубому глазку. Адреналин зашкаливал. Может быть, не надо?! — подумала она, но тут же взяла себя в руки. Это ее долг… «Вспомни, что ты уже решила, что ты решала все эти дни! Иногда приходится жертвовать, Карина Александровна! Вот ты спасатель, а ведь у Тайвани и верно может оказаться двойное дно. И тогда как бы ты ни верила в Рональда, именно по его вине может произойти что-нибудь нехорошее, что-нибудь, грозящее жизни в космосе… Союз надо предупредить, Союзу надо сообщить…» Карина уперлась руками в пульт управления рядом с голубым кругом и глубоко, прерывисто вздохнула.

По ее расчетам, в запасе у нее было не более двух минут. Пилот выйдет, дойдет до «столовой», возьмет стакан, нальет воды… Все это можно сделать очень быстро. А она и так потратила несколько секунд на свои дурацкие терзания. Карина решительно выпрямилась и приложила запястье с инфоблоком к голубому кругу. И принялась отсчитывать секунды. «Когда сообщение отправится, кружочек два раза мигнет, потом посмотришь на свой инфоблок — точка, обозначающая наше сообщение у тебя на миниэкране, исчезнет. По этим признакам поймешь, что все прошло успешно!» — вспомнила она Ванькины наставления. Время текло невыносимо медленно. Двадцать, двадцать пять… тридцать… Прошло не меньше 30 секунд, но кружок не мигнул, а продолжал так же ровно светиться красивым голубым светом. Карина в панике подняла руку и посмотрела на экранчик инфоблока: черная точечка «на семь часов» была на месте. Ничего не получилось, сообщение не отправилось.

Новая порция адреналина волной ударила в голову. Сердце стучало, как колеса поезда, лицо заливало жаром. «Может быть, не надо тогда? — подумала она. Видимо, это судьба… Я не должна этого делать! И я не виновата, что ничего не получилось!» Пару секунда Карина раздумывала, кинуться ей в сторону от дальнего модуля или попробовать еще. Нет! Да! Она должна, слишком многое от этого зависит! Может быть, у них больше никогда не будет такого шанса, и они будут жалеть об этом всю жизнь… Карина в панике обернулась к двери, не появился ли в проеме Ормарро, и снова поднесла запястье к кружочку, на этот раз прижала его сильнее. Вдруг в инфоблоке что-то пискнуло, и голубой кружок, не дожидаясь положенных 20 секунд, два раза мигнул. Про звуковой сигнал Ванька ничего не говорил, но Карина сообразила, что отправка сообщения на ее блоке всегда сопровождается звуковым сигналом. Она подняла руку, и в этот момент скорее почувствовала, чем услышала шаги…

Она бросилась к экрану в центре. Зеленый посадочный модуль как раз в этот момент коснулся поверхности планеты, взметнув вихрь коричневой пыли. Пыль осела, и дверь в стенке модуля отъехала в сторону… Но Карина увидела это лишь мельком, расплывчато, сквозь пелену волнения, застилавшую глаза. Интересно, вдруг он что-нибудь заметил, подумала Карина… Положив руку так, чтобы инфоблок ненароком оказался перед глазами, она взглянула на экран. Черная точка на «семь часов» исчезла. Сообщение ушло. Карина вздохнула. Радость и облегчение залили ее душу одновременно с безнадежностью.

— Пожалуйста, арра Карина, — пилот подошел к ней со спины. Карина обернулась и взяла из его рук стакан воды.

— Благодарю, — улыбнулась она, — как видите, ничего страшного, зато я убедилась, что они благополучно приземлились.

И залпом выпила воду. Вода сейчас была очень не лишней.

— Вам плохо, арра Карина? — спросил пилот, заметивший, что у нее трясутся руки.

— Нет, что вы, — снова улыбнулась Карина и придвинула себе стул. Надо успокоиться и начать по-настоящему работать.

Когда спустя семь часов корабль вернулся на Тайвань, спасатели, вышедшие встретить их возле здания Службы, аплодировали. Карина заранее сообщила в штаб, что жизнь они нашли. Планета была населена разными видами небольших странных животных, обитали они как на суше, так и в воде. Не разумная раса, но все же что-то, жизнь во Вселенной. Теперь у нее было два повода для радости, и один, но очень весомый — для мучений. Впрочем, сделанного не воротишь. Остается только жить дальше. Весь день, Карина работала и думала, как она будет смотреть в глаза Тарро, после того что натворила.

* * *

— Знаешь, раньше на сбежавших Древних Правитель накладывал Запрет, — заметил Б’Райтон в ответ на приветствие и извинения, когда к нему пришел старший сын, вернувшийся из своего отчаянного путешествия. Ар’Тур застал отца в исторической части Белого Замка, в одном из залов. Сложив руки на груди, глава Союза стоял спиной к сыну и задумчиво смотрел в огромное окно на восточной стене.

— Однако, к счастью или к несчастью для тебя… — продолжил Б’Райтон и развернулся к сыну. Ар’Тур с удивлением заметил, что вокруг его глаз заплясали едва уловимые морщинки улыбки, — …я в любом случае не смог бы этого сделать. Я не являюсь ни признанным Правителем Древних, ни старейшим в Роду. Так что, считай, тебе повезло. Вот мой брат, вероятно, мог бы попробовать, но, думаю, тоже безрезультатно.

— Кстати, о твоем брате, — сказал Ар’Тур, — землян похитил он, как ты и предполагал.

Ему показалось, что отец вздрогнул.

— Почему ты так уверен? Тебе удалось что-нибудь выяснить? Раньше ты скептически относился к этой версии, — резко сказал глава Союза.

— Меня смущало, что ты всегда все списываешь на козни брата, которого никто из нас не видел, — признался Ар’Тур. — Но в данном случае ты прав. Что ты знаешь об альтернативных реальностях?

— То же самое, что и все, — ответил Б’Райтон. К нему вернулось мягкое спокойное принятие всего и всех, так хорошо знакомое его детям. — Теория альтернативных реальностей, возникающих в результате бифуркаций, разных решений ключевого события в прошлом… Была очень популярна около 200–300 лет назад, долго развивалась. Но так и не была подтверждена или опровергнута. Никто не может сказать, существуют ли эти реальности. А почему ты спрашиваешь?

— Я думаю, они существуют, и твой брат каким-то образом манипулирует ими… — уверенно ответил Ар’Тур и кратко пересказал отцу произошедшее в конце его путешествия. Б’Райтон внимательно выслушал сына, серьезно, без каких-либо эмоций. После чего со вздохом произнес:

— Очень плохо.

— Да, уж ничего хорошего… — согласился Ар’Тур, — мы ведь так и не знаем, где находится планета, на которой он содержит землян. Даже не знаем, в этом ли мире она.

— Верно. Но есть и худшее. Никто не знает, существуют ли альтернативные реальности… Я тоже этого не знаю. Но, если они есть, я сильно сомневаюсь, что кто-либо — даже мой брат — может взаимодействовать с ними. Твой рассказ однозначно свидетельствует о другом — о том, что он прекрасно осведомлен, кто из нас чем занимается, где находится. И может влиять на разум большинства из нас.

— Что ты хочешь сказать? — насторожился Ар’Тур.

— То, что я не думаю, что это была встреча с твоим двойником из альтернативной реальности. Я думаю, это был морок. Очень хороший телепатический морок, причем наведенный с большого расстояния. А значит, Рон'Альд прекрасно знал, где ты находишься, чем занимаешься, и имел возможности навести такой морок. А вот то, что он тебе показал — скорее всего, правда. Землян действительно похитил он. И однозначно дал тебе это понять. И ваша с ним воображаемая встреча тоже состоялась — у тебя в голове.

— Но зачем ему это надо?! — удивился Ар’Тур.

— А ты не понимаешь? — спросил Б’Райтон. — Выбить почву из-под ног, привести противника в измененное состояние сознания, заставить совершать необдуманные действия. Либо — вернуть тебя на Коралию, чтобы ты передал мне «весточку» — предупреждение о том, что он ведет свою игру. Можно сказать, приглашение к партии в «шорф».

— Но это было так реально!

— Это говорит лишь о том, что он преуспел в подобных телепатических воздействиях. Кстати, обрати внимание, что именно он тебе показал. Ты, конечно, не все рассказал подробно. Но по твоим словам выходит, что землянам понравилось на его планете. Они занимаются чем-то приятным для себя и явно не жалуются на жизнь. А твоя девушка и вовсе регулярно общается с самим Рон’Альдом.

— Да, так, — согласился Ар’Тур. Логика отца как всегда была безупречна, хоть Ар’Тур и не распространялся о том, что его больше всего взволновало в недавнем видении: о встречах Карины с загадочным Древним. И ее реакции на него, которую Ар’Тур не мог назвать равнодушием или ненавистью к похитителю…

— Я думаю, он хочет, чтоб Карина в него влюбилась, — признался Ар’Тур.

— Да, я так и понял, — кивнул Б’Райтон, — Ар'Тур, я не буду тебя щадить — все, что он показал тебе — правда. Но правда, поданная с нужной ему стороны. Рон’Альд, как правило, не врет, но подает информацию так, как ему необходимо. И ту часть информации, которая может произвести нужный ему эффект. Но ты должен понять, что твоя Карина ни в чем не виновата. Она не хочет и, скорее всего, не будет предавать тебя, если у нее останется хоть какой-то выбор. Проблема лишь в том, что, вероятно, выбора у нее нет. Если Рон'Альд обратил внимание на женщину, она будет относиться к нему именно так, как ему нужно. Ему даже не понадобится для этого гипноз… Ты сам знаешь, как реагируют женщины на Древних. И я это знаю, — улыбнулся Б’Райтон, — а Рон'Альд более чем в два раза старше меня и знает о женщинах и их желаниях все.

— Но зачем? — удивился Ар’Тур. Как только в разговоре появилась Карина, его начало ощутимо потряхивать внутри.

— Зачем ему Карина? — Б’Райтон задумчиво прошел по центру зала. — Сложно сказать. Думаю, «королева» ему не нужна, — отец слегка усмехнулся, и Ар’Тур внутренне поморщился. Его усмешка напомнила Ар’Туру недавно виденную усмешку другого Древнего. Все-таки они были братья…

— Скорее всего, причина в том, что она твоя девушка, и он знает об этом, — продолжил Б’Райтон. Он снова сложил руки на груди и внимательно посмотрел на Ар’Тура. — По какой-то причине он рассматривает тебя как достойного противника. Может быть, даже более достойного, чем я. Поэтому хочет деморализовать, нажать на больные места… И заодно, провести время с симпатичной девушкой.

— Твой брат — чудовище! — искренне сказал Ар’Тур. — Прости, отец, что я тебе не верил. Я не знаю, был ли это контакт с альтернативными реальностями или наведенный им морок, но в любом случае это ему с рук не сойдет.

— Нет, он не чудовище, — неожиданно мягко сказал Б’Райтон, — он игрок. Когда я был совсем юным Древним, и другие Древние еще жили на Коралии, его иногда за глаза называли именно так. Он просто не мыслит в категориях добра и зла, гуманности и справедливости или — жестокости и несправедливости. А это всего лишь психическое отклонение от нормы, от обычного состояния психики живых существ, склонных оценивать все по шкале «хорошо-плохо».

— Вот это и чудовищно, — твердо сказал Ар’Тур. — Он играет чужими судьбами, судьбами планет, а может быть, и миров. И при этом не задумывается, творит он добро или зло. И вот как раз это «не задумывается» и чудовищно.

— Не «не задумывается», — еще одна неожиданная улыбка озарила лицо Б’Райтона. Ар’Тур совершенно не понимал, чему отец улыбается. — Просто «не мыслит» этими категориями. Они для него не важны. Он прекрасно понимает, что многое из того, что он делает, другие назовут злом. То есть знает значения этих «категорий». Они просто для него не важны, важно другое.

— Что? — поинтересовался Ар’Тур, чувства которого постепенно становились на свои места. Он нашел врага. И заодно — смысл жизни. Где-то на подкорке у Ар’Тура пронеслась мысль, что он родился, пришел в этот мир, чтобы победить Рон’Альда.

— Игра, — пожал плечами Б’Райтон, — и достижение целей, которые он в ней ставит. Это свойство его личности, которое мы не можем назвать никак, кроме как отклонением. Я не знаю, был ли он всегда таким или стал с течением времени. Но это так. Он все-таки мой брат, и я кое-что в нем понимаю. Не так много, — грустно улыбнулся Б’Райтон. — И не только по его вине.

— А по чьей же еще? — едко поинтересовался Ар’Тур.

— По своей. Когда-то я сильно не понимал его, и поэтому не желал слышать того, что он говорил. Из-за этого я так и не разобрался в нем до конца. А сейчас большее понимание могло бы очень и очень пригодиться.

— Вот это точно! — согласился Ар’Тур. — Но мы в любом случае должны сделать ответный ход!

— Не зная координат того места, где находится Рон'Альд, раса под его управлением и земляне, мы ничего не можем предпринять, — веско заметил отец.

— Но не предлагаешь же ты бездействовать!? — возмутился Ар’Тур, которого начало бесить спокойствие отца.

— Я предлагаю не бездействовать, а ждать, — спокойно ответил Б’Райтон. — Это был его первый ход. Подождем следующего. А тебе я бы рекомендовал успокоиться, уделить время матери и заняться какой-нибудь работой, отличной от поисков землян в бескрайнем космосе.

— Какой работой?! Самое важное — найти землян! И разобраться с твоим братом!

— Конечно. И все же, именно для того, чтобы быть готовым действовать, когда он совершит свой следующий ход, ты и должен успокоиться. И подготовиться. Он предлагает нам игру. А выигрывает тот игрок, который спокоен и отрешен от игры.

Ар’Тур усилием воли взял себя в руки.

— Пожалуй, ты прав… — задумчиво произнес он. Кое-что пришло ему в голову. — Тогда, пока что… Отец, я хочу знать о нем все. Но ведь нигде нет материалов Древней Коралии…

— Да, Древние не оставили записей, — вздохнул Б’Райтон. — Все, что я могу рассказывать на лекциях, базируется на отрывочных данных коралийских летописцев. Простых коралийцев, не Древних. И они не были так уж глубоко посвящены в дела Древних. К тому же я знаю то, что успели рассказать мне отец, мать, другие Древние, и даже сам Рон'Альд. Но этого немного. У меня есть небольшая подборка материалов по Рон'Альду. Моя личная, собранная по крохам. Но там почти ничего полезного.

— А почему ее нет в библиотеке? — удивился Ар’Тур. Любовь Б’Райтона придерживать информацию была ему не до конца понятна. Тем более, когда дело касалось не тонкой дипломатии — в этом случае Ар’Тур легко мог понять необходимость недоговаривать — а исторических фактов.

— Зачем публиковать что-то сомнительное? — улыбнулся Б’Райтон, — что-то непроверенное, и, возможно, далекое от истины. Это только создаст путаницу. Однако, в виде исключения, я могу дать тебе ознакомиться с этой подборкой.

Б’Райтон снял с плеча инфоблок и переслал Ар’Туру небольшой файл.

— И это все? — удивился Ар’Тур, глядя на экран. Размер файла была невероятно мал.

— Да, это все, что я собрал по коралийским записям, — ответил Б’Райтон. — Ты наверняка будешь вести собственное расследование. И ты можешь повторить мой путь, выискивая информацию в библиотеке. Либо воспользуешься моими записями, что намного проще. А потом мы обсудим, если захочешь.

— Спасибо, отец, — поблагодарил Ар’Тур.

— Не за что, — улыбнулся Б’Райтон и вздохнул в спину удаляющемуся Ар’Туру.

* * *

Карина вошла в свою комнату, чтобы переодеться и пойти сдавать отчет. Остальных землян еще не было. Сегодня она работала с раннего утра, поэтому, несмотря на небольшой праздник по поводу важного события в Службе, вернулась первая. Она отстегнула с пояса аптечку и устало присела на кровать. Ей было грустно и нервно. Что теперь будет… Какой эффект произведет их сообщение — а что его получат, она не сомневалась. Сообщение было отправлено прямо на Коралию, в информационный центр Белого Замка.

И что теперь ожидать от Рональда, как общаться с ним… Ей предстояло постоянно хранить секрет, а это было невыносимо. Тяжело было на душе, и даже многие часы спокойной работы не выгнали из крови остатки адреналина, периодически ее все еще потряхивало внутри.

Неожиданно прозвонил инфоблок. Это был Рональд.

— Добрый вечер, Карина. Поздравляю, — улыбнулся он. — Я уже знаю, что ваша экспедиция была успешной. Через четверть часа жду тебя с отчетом.

Каринино сердце ушло в пятки.

— Хорошо… — прошептала она. «Поздравляю!» — если бы он знал, что не только сама экспедиция была успешной!

Экран блока погас, и Карина вскочила на ноги. Какая четверть часа! Да она с ума сойдет за это время! Она должна его увидеть, прямо сейчас! И убедиться, что все хорошо, что в черных глазах по-прежнему царит полнейший космический покой, и тепло не перестало устремляться к ней при встрече. Она должна почувствовать это, понять, что между ними ничего не изменилось… Хотя почему должно было измениться, если он ничего не знает?! Но она должна увидеть это, ощутить! Прямо сейчас.

Карина вылетела из комнаты и полубегом бросилась к седьмой двери направо по коридору.

Господи! Ну какая же она дура! Надо быть просто полнейшей идиоткой, совсем не верить в себя, чтобы не видеть очевидное… Да она же нужна ему, он тоже любит ее! Вся ее жизнь на Тайвани пронеслась перед глазами, пока она бежала вперед, не обращая внимания на кланяющихся ей гуманоидов.

Да он же с самого начала заботился о ней, дал ей такую работу, о какой она всегда мечтала, незаметно поддерживал во всем! Он даже ни разу не сказал ей грубого слова, ни разу не обидел, всегда интересовался тем, чего она хочет и исполнял ее желания, делился информацией, тратил на нее свое бесценное время — время Хранителя Вселенной! Господи! Ну как можно было этого не понимать!

Карина запыхалась, перед глазами мерцали звезды, а стены коридора мелькали, расплываясь перед затуманенным взором. Части мозаики, тонкими ниточками сочившиеся в ее сознание все это время, собрались вместе, и общая картина, ускользавшая от нее прежде, собралась, предстала перед ней во всей красе. Мозаика сложилась. Он любит ее, она нужна ему — непонятно зачем и почему, но теперь это стало очевидно. И она любит его, до глубины души, до той самой точки, что составляет суть ее существа.

Что же она натворила! Как можно было так поступить! Из соображений какого-то не до конца обоснованного долга нарушить, раскачать то доверие, ту близость, что была между ними… Как можно было пойти на это! Карина ощутила, как протест против собственного поступка, возмущение своей глупостью вздернул сердце острой болью. Это было невыносимо. Как можно было обмануть его?! Как можно было пойти против любимого человека, самого лучшего на свете, пусть даже он и похитил их когда-то! Но ведь он сделал это ради каких-то высших целей, которые она даже не в состоянии понять…

И что ей остается теперь? Ответ был прост. Быть рядом, любить его, пока это возможно. И пока он это позволяет. И терпеть изо всех сил те муки совести, ощущение предательства, что она чувствовала в полной мере только теперь. А разве она сможет?!

Ей захотелось кинуться ему на шею, признаться в своих чувствах, рассказать, что она натворила… И пусть после этого он делает с ней все что хочет. Да хоть выведет на задний двор и расстреляет! Ей все равно. Потому что без него, без его тепла и участия, без возможности видеть его, говорить с ним, быть с ним рядом, жизнь все равно теряет всякий смысл. Карина притормозила. Перед ней была заветная дверь, в которую она сколько раз входила — почти каждый день — с тех пор, как оказалась на Тайвани.

Дверь, как обычно, была приоткрыта… Карина остановилась и попробовала отдышаться.

— И последнее: девушка отправила сообщение, — неожиданно услышала она из-за двери знакомый голос — голос Кеурро Найра.

Карина услышала спокойный ответ, должно быть, одновременно он усмехнулся одной стороной рта:

— Хорошо. Теперь ждем вестей с Коралии, — в голосе послышалось веселье. — Вы свободны, Кеурро. Доброго вечера!

Ноги подкосились, и Карина оперлась на дверь. Мозаика рухнула. И сложилась снова. Карасев был прав. Прав с самого начала, все его объяснения, которые он и сам ставил порой под сомнения, были верными. Тарро Рональд Эль просто использовал их. Использовал ее. В своих непонятных играх, в странных целях, о которых не раз говорил его брат. Все было просто. Ужасающе просто. Карина задохнулась…

Невыносимая боль, оглушающая и сногсшибательная, почти разорвала душу, одновременно с отчаяньем, хлынувшим в кровь. Смысла жить теперь не было. Ярость вспыхнула в ней, и она кинулась к экрану на двери. Но прежде чем она назвала имя, дверь сама отъехала в сторону, и Карина чуть не налетела на Кеурро, удивленно посмотревшего на нее.

Карина влетела в комнату. Край сознания, затуманенного яростью, уловил, как дверь беззвучно закрылась за Кеурро. Он-то был ни в чем не виноват — верный пес, четко исполняющий приказы господина, не более того! А вот другой человек, вернее, Древний — он был виноват во всем. Он убил ее, уничтожил ее чувства, все ее естество! Ага, четверть часа! Вот, значит, в чем дело!

Рональд спокойно сидел в черном кресле на силовой подушке в дальнем конце комнаты, в том самом, в котором Карина когда-то наблюдала за космической баталией на голограмме и наслаждалась четкой работой человека в черном универсале… Он пристально смотрел на нее.

— Ну ты и сволочь! — закричала Карина. Ярость душила ее. — Ты использовал меня! Ты использовал нас всех!

Он молчал, продолжая внимательно смотреть на нее.

Карина в отчаянии схватилась за голову:

— О Господи! За что?!! Как так можно! Ты все подстроил! Ты сделал все, чтобы мы поступили именно так, как тебе нужно! Ты общался с нами, со мной… Я доверяла тебе! Ты сделал все, чтобы я…

Карина стремительно подбежала к нему и остановилась, как столб в шаге от него. Она сотрет с его лица эту неуловимую усмешку! Она заставит его почувствовать ее боль!

— Ну, ты и сволочь! — повторила она. Плохо сознавая, что делает, она размахнулась и со всего маху заехала правой рукой ему по лицу. Рональд продолжал спокойно смотреть на нее своим черным бархатным космосом, в котором не нарушилось ничего: ни покой, ни тепло, все так же устремляющееся к ней через космические дали. Стало легче… Да и рука теперь немного саднила, что отвлекало внимание от боли в душе.

— Такой спокойный, такой… И такая сволочь! Да ты не человек! Ты… — Карина размахнулась еще раз — левой рукой — и ударила его по лицу с другой стороны. Да уж! Помогает! И пусть он делает с ней все что хочет! Это уже неважно. Она размахнулась правой рукой, в третий раз… Рональд аккуратно поймал ее руку за запястье.

— Хватит, — спокойно сказал он.

Карину затрясло от бессилия, из глаз внезапно ручьем хлынули слезы. Она стояла перед ним и плакала. От бессилия вернуть Землю, от бессилия сделать так, чтобы все было хорошо, от невозможности вернуться на Коралию, понимать происходящее, от бессилия вырвать руку… Рональд взял ее за талию и усадил себе на колени.

Карина рыдала. Навзрыд, в полную силу, так, как не рыдала с самого детства. Погибшая Земля, смерть родителей и близких, новая жизнь на Коралии, шок пережитого, похищение из Союза, напряжение от сложной работы, сомнения и страхи, горечь обмана — все выходило со слезами, давно собравшимися в тучи у нее в душе. Все выливалось наружу и растворялось в его вселенском спокойствии. Он же мягко держал ее и укачивал, как обиженного ребенка, который слишком напуган, которому досталось больше, чем могут выдержать его детские силы.

Карина не знала, сколько прошло времени. Ей казалось, она никогда не перестанет плакать, что теперь, когда это было можно, слезы не остановятся, так и будут течь из ее сердца, из раненой души. Но постепенно, окутанная теплым бархатом его объятий, она начала успокаиваться, всхлипывая все реже и реже и не смея поднять голову от стыда.

Горячая рука скользнула ей на затылок. Рональд бережно запрокинул ее голову, и сквозь призму еще не высохших слез Карина погрузилась в черноту его личного, бездонного космоса. Космос приближался, окутывал, и без страха или боли она тонула в нем, ощущая неожиданное блаженство.

— Ты меня обманул… — пытаясь собрать остатки воли, разлетевшейся в клочья, прошептала она охрипшим от рыданий голосом.

— А ты меня, — ответил Рональд и начал ее целовать. Мир закрутился спиралью и схлопнулся в точку. И взорвался снова.

Неожиданно Карина, сошедшая с ума от горячего кружащего тепла, оказалась в воздухе. Он поднял ее на руки и понес в спальню, ни на мгновение, ни на секунду не отрываясь от нее, от ее губ, от ее шеи, от ее души. Как будто оторваться на мгновение означало расстаться навсегда.

* * *

Вспыхивали и гасли звезды. Рождались и гибли миры. Вселенная расширялась и сжималась одновременно, все в ней пело, играло в своем вечном великолепии. Они устремлялись друг к другу снова и снова, проникали друг в друга, растекались друг в друге, замирали в единстве, не сливаясь, но и не размыкая круг. Души расширялись до размеров Вселенной и сжимались в точку, танцевали и взлетали, парили и опускались на землю — в бесконечном единстве бытия, доступном, только когда они вместе.

Потом он неожиданно с легким смехом надел свой черный универсал, завернул ее в белое пушистое одеяло и отнес на корабль, припаркованный в саду. Уютно свернувшись в кресле и ощущая невероятный покой и блаженство, Карина заснула.

Разбудило ее легкое прикосновение к колену:

— Посмотри.

Она открыла глаза, и перед ней развернулся космос, незнакомый и странный. В огромном фронтальном окне сливались галактики. Две серебристые спирали, с розовыми и голубыми всполохами, закручиваясь, сливались в одну. Их хвосты извивались, видоизменялись, крутились, и два центра галактик, мерцая голубым светом, приближались друг к другу. А вокруг горели отдельные звездочки. Неожиданная вспышка пронзила взгляд, и звезда, огромная, занявшая почти четверть окна, взорвалась, раскидывая вокруг розовые, зеленые и серебряные искры. В следующее мгновение она сжалась, стянулась в небольшой белый шарик, он снова вспыхнул, и на его месте засияла серебряная звезда. А справа две галактики превратились в одну — лишь в самом центре два ядра еще не соединились и вели прекрасный танец, раскидывающий, словно мантию, звезды их общей двойной спирали. Все это происходило прямо сейчас, у нее перед глазами.

Рональд стоял перед окном и смотрел на этот динамичный, быстротечный космос.

— Что это? — изумленно прошептала Карина. Ничего красивее она в жизни не видела. И даже в мечтах не могла представить, что можно увидеть, как рождаются звезды и галактики.

Рональд протянул ей руку, помог обернуться в одеяло и подвел к окну.

— Один интересный мир, я люблю иногда бывать здесь. Иногда я здесь думаю, — ответил Рональд, легко обнимая ее плечи. — В этом мире другие свойства материи, здесь она менее плотная. Если подбирать сравнения, то все здесь прозрачное и невесомое. Поэтому процессы идут быстрее. Рождаются звезды и галактики, квазары превращаются в черные дыры, а сверхновые вспыхивают и затухают. Так что мы с тобой и наш корабль сейчас самые плотные тела в этом мире.

Карина залюбовалась, как прямо перед ней, в стороне от слившихся галактик, которые стали одной и теперь крутились и неслись сквозь пространство и время, родилась еще одна звезда, а с другой стороны засиял и потух яркий, зловещий, но прекрасный пульсар.

— А здесь есть жизнь? — спросила Карина.

— Жизни в привычной нам форме здесь нет. Но на самом деле — она вся, вся эта материя — живая. Если присмотреться, можно увидеть, что она живет по тем же законам, что и любая жизнь во Вселенной. Рождается, умирает, воскресает, видоизменяется.

— Красиво, — сказала Карина, вглядываясь в бескрайние живые космические дали.

— Такой вот живой необычный космос, — улыбнулся Рональд.

— Ты сам целый космос, — Карина обернулась к нему, и, обнимая, заглянула в бесконечно любимое лицо на фоне яркой россыпи живых звезд.

— Держись, может быть непривычно, он с улыбкой обнял ее крепче, и Карина на всякий случай сжала его предплечье, хоть и не понимала еще, о чем идет речь. Рональд нажал что-то на пульте, и стены корабля, кресла, сам пульт управления — исчезли. Теперь они словно парили в темном живом космосе и всюду — снизу, сверху, со всех сторон — вспыхивали звезды, водоворотом протягивалась длинными хвостами звездная пыль, крутились несравненные спирали галактик…

— Но как? — изумилась Карина, прижимаясь к нему, и словно взлетая от счастья и восторга.

— Специальная система отражения, делающая невидимой для нашего глаза корабль и все что в нем. Нужно было научиться управлять невидимым кораблем, — ответил Рональд.

— Потрясающе! А вон там галактика похожа на гигантскую бабочку! — рассмеялась Карина. — А вот эта — смотри прямо под нами — на краба или креветку! И созвездия меняются так быстро, словно миллионы лет проносятся за секунду… Это просто…

Она замерла, не в силах подобрать подходящее слово. Звездный мир вокруг жил, видоизменялся, крутился спиралями и вспыхивал бесконечной россыпью серебра. Галактики были похожи то на гигантских рыб, то на бабочек и стрекоз, то на корабли под парусами, а то просто на несравненно прекрасные звездные облака. А они парили среди этого, невесомые, единственные, словно прямо в открытом космосе.

— Ты научишь меня водить корабль? — спросила Карина.

— Да. И рисовать — если захочешь! — неожиданно непонятно чему рассмеялся Рональд. Карине очень понравилось то, что звучало в этом смехе. Потому что это было — счастье.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ «ИГРА ПРОДОЛЖАЕТСЯ»

Часть 2. Хранитель Вселенной

Глава 11. Совет

В зале для конференций Белого Замка собрались все. Все Древние, глава коралийского Совета Ор'Маго, кабинет министров Коралии, несколько арктурианцев и жителей Беншайзе. Были приглашены и представители восьми космических рас, с которыми Союз Трех Планет тесно сотрудничал в последние десятилетия.

Записи с места происшествия просмотрели по несколько раз, выслушали рассказы Эл'Боурна, Рон'Альда и Ки'Айли. Обсудили дальнейшую судьбу спасенных с погибшей планеты, сошлись на том, что нужно поселить их на подходящей планете, пока безымянной — имя придумают сами — и оказать всю необходимую помощь по восстановлению цивилизации. Казалось, Эл'Троун, по негласному договору с собравшимися, оттягивает момент, когда придется обсуждать самое важное и страшное.

На огромном экране в очередной раз прокрутили запись схватки с неизвестным кораблем, сделанную с корабля Эл'Боурна. Правитель остановил запись на изображении длинного корабля за мгновение до того, как он исчез.

…Ки'Айли смотрела на холодное лицо Эл'Троуна и думала, что же главное в нем — спокойствие и выдержка, выработанные за почти десять тысяч лет? Или просто в его душе давно умерли удивление и страх? У всех Древних, живущих много тысяч лет, чувства притупляются, ослабевают. И каждый борется с этим как может. А кто-то не борется… Но большинство ее старших собратьев находят собственный способ оставаться «живыми». Для кого-то это экстремальные приключения, для кого-то романтичная или трагичная любовь, для кого-то игры и интриги. Игры с самим собой, заставляющие ощутить хоть небольшую искру нового, еще неизведанного, что-то, не оставляющее равнодушным.

Эл'Троун не был высоким, среди Древних он казался достаточно изящным, словно был не Правителем Древних, а королем эльфов. Л'Анисс, его Одобренная жена была почти на полголовы выше мужа. Стройный, длинное прямоугольное лицо с резкими чертами и острым, цепким взглядом темно-фиолетовых глаз. Фиолетовые глаза у Древних — признак способности к магии и умения очаровывать, вести за собой, думала Ки'Айли.

— Что ж… — продолжил Правитель. Говорил Эл'Троун всегда очень спокойно, словно рассуждал вслух наедине с самим собой. Именно это волшебным образом привлекало внимание к его словам, его невероятно спокойному голосу. — Создается впечатление, что их корабль ушел в подпространство прямо из силового поля. Но это маловероятно, ведь сами свойства подпространства не позволяют перемещаться сквозь него неподвижным или медленным объектам. Поэтому, думаю, вывод, озвученный Рон'Альдом и Эл'Боурном, верен. Мы имеем дело с противниками, обладающими тем же преимуществом, что и Древние — умением перемещаться в другие миры. Причина атаки на Онион не ясна. Очевидно лишь, что это агрессивная раса, одной из целей которой является уничтожение жизни — или разумной жизни — в космосе. И очевидно, она не настроена на переговоры.

— Их цель — все человекообразные: люди и похожие на нас гуманоиды. Они подлежат уничтожению, — Рон'Альд встал с места в третьем ряду, где сидели они с Ки'Айли. — А основная их цель — Древние и Коралия.

— Откуда ты знаешь? — послышался голос Ар'Сартона, одного из старейших Древних, ему недавно исполнилось 15 тысяч лет.

— Когда я пытался попасть на корабль, а очевидно, у них есть технические средства, блокирующие возможность проникновения из других миров, то уловил намерение… Мне удалось почувствовать, что на корабле было пять существ, облик не ясен, но форма жизни не человекообразная. Они излучают мощный телепатический фон, поэтому, вероятно, они телепаты и общаются между собой мысленно. Все, что я уловил — это общее направление их мыслей и разговоров, в котором читается главное намерение: все человекообразные подлежат уничтожению. Другие расы должны стать их рабами, принять их господство. А в конце этой агрессивной стратегии — Древние. Древние должны потерпеть поражение и быть уничтожены.

По залу пробежал громкий ропот, Древние, коралийцы, инопланетяне — все оглядывались друг на друга, переговаривались, а Ки'Айли, которой уже были известны эти рассуждения, ощутила, как зал накрыло широким плащом страха. Даже старейшие из Древних в этот момент не были полностью спокойными.

— Мы должны решить, что будут делать Древние и все остальные, — спокойно, словно рассуждая, произнес Эл'Троун. Он стоял в пол-оборота к залу, тонкая фигура на фоне экрана с огромным звездным небом, на котором застыло изображение вражеского корабля.

— Мы будем сражаться! — неожиданно поднялся глава арктурианцев, хрупкий и красивый Геннинойо, гуманоид с тремя широкими глазами, два из них были ярко-желтыми, а один, центральный — бордовым. — Они напали на населенную планету под нашим патронажем! Коралия и Арктурус давно патрулировали Онион, и мы должны ответить. Арктурус будет сражаться, даже если все остальные планеты сложат оружие и сдадутся на милость победителя. Кроме того, если Наследник Древних прав, и гуманоидные расы подлежат истреблению, то у нас нет другого варианта.

— Другого варианта нет ни у кого, — едва улыбнулся Эл'Троун.

В сторону горячего арктурианца обернулась Ор’Лайт, как всегда, сногсшибательная, сильная и нежная одновременно. Послышался ее глубокий, проникновенный голос:

— Один Арктурус не сможет оказать сопротивление. Очевидно, у всех планет будет военный Союз, если они хотят выжить. А что будут делать Древние, Правитель? — Ор'Лайт снова повернулась в сторону президиума, — вступят ли в войну Древние? Наше ли это дело? Мы всегда можем укрыться в других мирах. Нужна ли нам война? Даже если эти твари могут перемещаться между мирами, они не найдут нас в других мирах, как и мы их…

— Она искушает и провоцирует, — прошептал Рон'Альд Ки'Айли. Предсказательница тихонько хихикнула:

— Неплохая стратегия. Подталкивает к решению. Сейчас закипят страсти, но быстро сдуются.

— Древние не могут бросить нас! — Теперь на ноги вскочил Э'Карио, коралийский министр безопасности, — вы Хранители Вселенной! Ваш долг — защитить нас!

Еще несколько фигур поднялось, раздался громкий ропот, и подобные высказывания посыпались на Ор'Лайт со всех сторон.

А она продолжала сидеть и спокойно улыбалась, не опуская глаз.

— Я не сказала, что Древние не будут сражаться, — произнесла она тихо, но мелодичный голос расплылся по всему залу, — я всего лишь спросила у Правителя, является ли это долгом Древних.

— Ор'Лайт права, — сказал Эл'Троун, и все замолчали при звуке его голоса, — Древние хранят баланс во Вселенной, а не разумную жизнь в ней.

— Какой баланс! — громко возмутился арктурианец. — Что может быть выше мира во Вселенной? Важнее жизни мирных разумных планет?!

— Целостность самой Вселенной, — ответил Эл'Троун, с нерушимым спокойствием глядя на него. Геннинойо возмущенно махнул рукой и сел под пронзительным взглядом Правителя. Новая волна ропота пронеслась по Залу, несколько Древних встали, призывая к тишине. Но шум нарастал, видимо, слова Ор'Лайт и ответы Правителя затронули самое болезненное. Древним многие завидуют, думала Ки'Айли.

На пике шума со своего места в президиуме встал Ор'Маго. Сероволосый коралиец вздохнул и под взглядами замолчавшего зала подошел к Эл'Троуну. Он опустился на одно колено и склонил голову перед Правителем Древних.

— Над миром нависла угроза. Древние Роды, Хранители Вселенной, оберегающие наш мир и другие миры, защитите нас, — громко произнес он древнюю формулу, что не знает отказа. Доступную лишь коралийцам, людям, что делят с Древними жизнь на Коралии.

— Правитель Древних, прими власть над Коралией и ее жителями, сплоти и объедини нас, — произнес он и сложил к ногам Эл'Троуна семиконечную звезду в ореоле из пяти колец — символ Коралии. Эл'Троун поднял звезду и помог коралийцу встать:

— Я знал, что ты воспользуешься этой формулой. Согласно договору, честь Древних не позволяет отказать в этой просьбе, ты знаешь. Принимаю власть над Коралией и ее обитателями, Ор'Маго. Древние сделают все, чтобы защитить Коралию.

— Древние, — Эл'Троун обратил взгляд в зал, — мы берем под свою защиту этот мир, мир, в котором мы живем и все планеты, что заключены в нем. Кто не согласен, тот может сейчас выйти из зала. И выйти из системы.

Никто из Древних не двинулся с места.

— Ну так никто и не собирался отказываться… — громко прошептал Ар'Сартон. — Но мне понравился спектакль…

— Мне тоже! — наполовину обернулась к нему Ки'Айли.

— Друг, ты нашел в себе мужество остановить спор, — Эл'Троун с легкой улыбкой смотрел на Ор'Маго, — но это было необязательно. Древние и без старинной формулы, вступили бы в бой и сделали все возможное, чтобы защитить наш мир. Вы не услышали главного, что таилось за словами Ор'Лайт, восприняв их как призыв отказаться от войны. Дело ли это Древних? Да, это дело Древних. Баланс в нашем мире и во всей Вселенной нарушен. И именно о нем идет речь. Под угрозой множество миров и вся Вселенная. Если война начнется, а судя по всему, она началась, то могут погибнуть не только наши планеты, но и многие миры, а вся Вселенная может схлопнуться или видоизмениться.

Испуганный шепот пробежал по залу.

— Но что же нам делать? Что нас ждет? — спросил Те'Анорио с Беншайзе.

— Что нас ждет? — улыбнулся Эл'Троун. — Возможно, это могут сказать Предсказатели. Ведь их дело как раз предсказывать, что нас ждет. Ар'Теон? — Правитель обратился к древнейшему из Древних, ему было около семнадцати тысяч лет, и он славился тем, что обладал Даром долгосрочных предсказаний.

Не поднимаясь с места, крепкий темноволосый Древний сказал:

— Я не вижу так близко в будущем. Мои предсказания остаются теми же. Я вижу, что в нашем мире царит благополучие, в нем формируется объединение, охватывающее множество планет и рас. До этого момента все в моем разуме покрыто тьмой.

— Де'Арто? — Эл'Троун обратился к третьему из Предсказателей. Де'Арто, высокий светловолосый Древний около восьми тысяч лет от роду встал:

— Я вижу лишь одно — гибель нашего мира. Вижу, как мир схлопывается, исчезает, а вслед за этим колебания охватывают всю Вселенную. Более конкретных предсказаний у меня нет.

Слова Предсказателя вызвали новый взрыв испуганных шепотков среди недревних.

— Ки'Айли? — Эл'Троун словно оставил ее предсказание на закуску.

Ки'Айли встала и обратилась в зал:

— Все Древние знают, что я давно предсказываю войну. Вкратце я рассказала о своих видениях в начале Совета. Я видела много битв, гибель планет, а в самом конце я вижу то же, что и Де'Арто — гибель нашего мира, и, возможно — Вселенной. Но иногда мне видится, что путь, обрисованный Ар'Теоном, тоже возможен. Я не знаю, что необходимо для этого. Но этот путь развития событий не закрыт полностью. Он лишь маловероятен.

Ки'Айли села.

— Говорят, все предсказания этой Древней сбываются… — мельком услышала она сзади шепот одного из арктурианцев. Обращался он к своему соседу с планеты Кио-Торн, небольшому шарообразному существу в круглом скафандре — атмосфера Коралии не подходила для дыхания кио-торнийцев. Ки'Айли про себя горько улыбнулась. Она бы много отдала, чтобы ее зловещие предсказания не сбывались. Но история с Онионом лишь подтвердила их достоверность…

— Спасибо, — Эл'Троун поблагодарил Предсказателей. — Вы подтвердили, что война неизбежна. Нам надо выработать стратегию. Но ситуация осложняется тем, что мы не знаем, откуда они пришли. То есть их планета для нас недоступна. И никто не знает, где они нанесут новый удар… Мы не сможем патрулировать весь космос.

Ки'Айли сжалась внутри, на мгновение ощутила руку любимого на своей руке, и встала:

— Я знаю.

Все взгляды в зале снова обратились на нее.

— Что ты имеешь в виду, Ки'Айли? — спросил Эл'Троун.

— Я вижу их следующую атаку, — девушка прошла в президиум, взяла дистанционный карандаш и быстро изобразила на экране звездную карту, а на переднем плане — очертания коричневой планеты в окружении трех спутников. — В этой системе появятся три корабля, подобные тому, что уничтожил Онион. Я не могу сказать с точностью до часа, или даже дня… Но это произойдет примерно в течение трех дней. Если определить, что это за планета и где находится, то мы сможем узнать место атаки. Я вижу там бой с неизвестным исходом, поэтому, вероятно, мы сможем дать отпор.

Зал опять зашумел.

— А можно ли так доверять предсказаниям? — послышались возгласы с разных сторон. Не всем вера в предсказания была привычной, лишь Древним и коралийцам.

— Если не ошибаюсь, это недавно открытая планета ЗО457, — неожиданно сказал Ге'Вино, учитель Древних и прекрасный знаток космоса. — Я знаю это место. Открыта коралийцами пять лет назад.

— И населена гуманоидами, похожими на арктурианцев, — подтвердил Де'Нейрон из центра зала. — Мы сможем «встретить» эти корабли там…

— Что ж, — Эл'Троун задумчиво посмотрел на Ки'Айли, — по-видимому, у нас есть тайное оружие.

— Следующая за этим атака вот тут, — Ки'Айли набросала на экране новую карту. — Дальше я вижу пока смутно, — призналась она. — Но буду работать…

И вернулась на свое место.

«Я всегда знал, что маленькое чудо способно на чудо большое», — мысленно сказал ей Рон'Альд, когда она села.

— Если говорить о стратегии, то, во-первых, все наши планеты должны быть окружены силовым полем, — сказал он вслух и направился в президиум. — Несмотря на вред для окружающей среды. Какие бы планеты они ни атаковали, их цель — провоцировать нас. Уничтожать средневековые планеты одну за другой, заставляя нас кидать силы на их защиту. Истощить наш флот и постепенно добраться до Коралии. Не исключены и внезапные массированные атаки прямо на наши планеты. Поэтому постоянного наблюдения недостаточно, планеты должны быть защищены силовым полем. Во-вторых, вокруг известных нам планет, должно быть усилено патрулирование. Думаю, есть смысл организовать сборные эскадрильи, включающие…

«Если кто и выиграет эту войну, то это будешь ты», — мысленно обратилась к нему Ки'Айли. Только она заметила улыбку уголком губ на смуглом лице любимого.

«Никто не может сделать этого без тебя», — услышала она ответ у себя в голове.

— И, в-третьих, мы должны узнать, где находится их планета и что они из себя представляют. Любой ценой — в пределах разумного, — закончил Рон'Альд.

Совет еще долго обсуждал стратегию, основные пункты которой были предложены Рон'Альдом, затем решал более сиюминутные задачи. Например, Древние организовывали эскадрильи, определяли дежурства в них (ведь и дела в других мирах нельзя было оставлять полностью).

— Я могу войти в третью эскадрилью, — заметила Ки'Айли, когда возник спорный вопрос о составе третьей эскадрильи, которой должен быть руководить как раз Рон'Альд, единственный из молодых Древних, кому была предложена должность капитана эскадрильи.

— Нет, Ки'Айли, — сказал ей Эл'Троун, — ты не войдешь ни в какую эскадрилью. Мы не можем рисковать твоей жизнью.

В зале на секунду повисла тишина, после чего обсуждение продолжилось. Все согласились. Предсказательница, способная сказать, где произойдет следующая атака, должна жить ради своего народа, даже когда все вокруг сражаются и гибнут.

В конце обсуждения Ор'Лайт заметила, что враждебной расе надо дать имя, ведь нельзя до бесконечности называть ее «они».

— Разрушители, уничтожители… — Ар'Теон задумчиво покрутил на языке эти слова, — на древнем диалекте уалеолеа эти слова звучали как «геар». Так и назовем их.

И началась война. Обе предсказанные Ки'Айли атаки состоялись. На этот раз объединенной эскадрилье коралийцев, Древних и арктурианцев удалось уничтожить несколько кораблей противника и перехватить «снаряд смерти». Пленных взять не удалось. Вражеские корабли просто исчезали из силового поля. Их можно было только уничтожить. А потом Ки'Айли увидела атаку на Арктурус и страшную битву за него. Так и произошло, битву выиграли силы Союза, но в ней было потеряно много кораблей, погибло много коралийцев, арктурианцев и один Древний… с'Ориен, так его звали, ему было две тысячи лет, он много воевал до этого. Но не успел уйти в другой мир, когда его корабль взорвался.

Впоследствии подобные атаки повторялись часто. Враждебная раса много раз пыталась добраться до самой Коралии, но предсказания позволяли вовремя подготовить отпор. Корабли взрывались, силовое поле подтачивало экологию планет… И все же в этой войне на измор пока не было победителей. Ни одна сторона не собиралась сдаваться. У геар было знание, где находится Коралия и другие планеты, способность ходить по мирам и некоторое техническое превосходство. А на другой стороне были Древние со всем их мужеством и возможностями и Дар Ки'Айли видеть наперед.

За сто лет изнуряющей войны так и не удалось узнать, где находится планета геар. Не удалось выяснить даже, как они выглядят. Не удалось установить их особенности и свойства. Игра шла, словно в темноте, с противником, который знает о тебе намного больше, чем ты о нем. Древние лишь отражали удары, сдерживали противника, но не имели возможности перейти в атаку. Они искали планету геар в нашем мире и других мирах. Но это было как искать свет в черной дыре. Если бы не предсказания Ки'Айли, вероятно, шансов было бы еще меньше. Но даже знание места и примерного времени нападения не гарантировало победу в бою…

За столетие войны двенадцать населенных планет было уничтожено геар. Погибло восемь Древних. А Ки'Айли сходила с ума от постоянных видений войны, черной стены за ближайшим поворотом и просто непосильной работы по непрерывному просмотру вариантов развития ситуации. Она искала не только способы выиграть битвы, но и сделать реальным то, что видела совсем редко — благополучие и процветание, а значит, предшествующую им победу. Как ни мал был шанс, но Ки'Айли пыталась увидеть, до бесконечности заставляя себя прокручивать варианты, устремляться в будущее. Но лишь изредка белым всполохом в ее видениях мигало благополучие и мир. И эти вспышки не прорезали черной стены, застывшей в них уже давно.

Черная стена, зеленый туман и всполохи взрывов сводили ее с ума, поглощали ее разум, истощали чувства. И особенно тяжело было то, что все ее близкие уходили в бой, рискуя жизнями. Каким бы ни был ее собственный прогноз, Ки'Айли сжималась каждый раз, когда ее любимый, брат, отец или мать отправлялись в боевой вылет. А ей было запрещено самой участвовать в битвах, да и покидать Коралию Эл'Троун разрешал крайне редко. Только в случае гибели планеты ей было приказано срочно уходить в другой мир, чтобы сохранить себе жизнь. Ки'Айли — достояние Коралии и Древних — сошла бы с ума, если бы была одна. Но она была не одна, они с Рон’Альдом были вместе, и любовь в черной бездне глаз телепата выталкивала ее на поверхность, как только она начинала тонуть.

* * *

Девушка спала. Снова заснула на космическом корабле, прямо у него в объятиях. Маленькая, хрупкая, наделенная лишь человеческим телом, слишком слабым, чтобы бодрствовать и предаваться страсти наравне с Древним. Пожалуй, нужно сбавить обороты — во всех планах — думал Рональд, когда бережно нес ее с корабля в спальню. Слишком много разных эмоций и переживаний для нее, слишком сильные чувства и ощущения… Пусть отдохнет сколько нужно. И да…

Тарро Рональд внезапно осознал, что впервые за полторы тысячи лет может заснуть рядом с любимой.

Он устроил ее на кровати и еще пару минут любовался спящей. Потом снял свой черный универсал и лег рядом. Тихо обнял ее, невесомо, так, чтобы не потревожить. Но не выдержал и притянул к себе… устроил ее голову у себя на груди, заключил в кольце рук. Девушка потянулась, во сне переложила голову удобнее, положила легкую руку ему на плечо и прерывисто прошептала. Это было его имя в древнекоралийском, исходном варианте, который много сотен лет не произносил никто, кроме Б’Райтона. Рон’Альд.

Тарро Рональд прижал ее сильнее — насколько можно, с учетом ее человеческой хрупкости.

Ему хотелось плакать.

Впервые за сотни, бесконечные сотни лет он был не одинок. Он не мог рассказать ей всю правду прямо сейчас. Слишком рискованно со всех точек зрения, и в первую очередь — для нее. Он не мог показать ей свою жизнь за эти бесчисленные столетия, поделиться ею — просто не хватит времени. Не мог даже приблизиться, насколько ему самому хотелось — слишком хрупким существом она была. И все же впервые за сотни лет он был не одинок.

* * *

Карина проснулась с чувством невероятного покоя и правильности происходящего. Много раз, просыпаясь на Тайвани, она не сразу понимала, где находится и что произошло накануне. Порой ей казалось, что она на Коралии, иногда — что она все еще на Земле, а то, что случилось с пятерыми друзьями в космосе, ей просто приснилось. Но на этот раз она точно знала, где находится и что произошло накануне. Потому что это было правильно. Прошедший вечер и ночь вслед за ним все расставили по своим местам. Она была именно с тем, с кем должна быть, и к этому ничего нельзя было прибавить и ничего нельзя было отнять.

Остался ли в ней гнев или обида, что он использовал их сообщение в своих целях? Что знал об их планах, но позволил им свершиться? Наверное, стоило обижаться, но, прислушиваясь к себе, Карина понимала, что в ней не осталось ни гнева, ни обиды. Только любовь. И понимание. Она обманула его, он обманул ее, что с того, если он переиграл их? Разве они сами не пытались сделать именно это..? Да и после всех отчаянных слов любви, после нежности, что была между ними, она просто не могла обижаться на него. «Моя антеоли…» — звучало у нее в голове, вызывало улыбку, а на глаза почему-то наворачивались слезы.

Карина села, откинула одеяло и с наслаждением провела рукой по красивой смуглой спине рядом с собой. И замерла от удивления: поперек его поясницы тянулся длинный тонкий шрам. У Древних же не остается шрамов! — изумилась она. А даже, если б и оставались, убрать шрам на Коралии или Тайвани — вопрос пяти минут.

Чуткий сон Древнего тут же прервался. Рональд резко перевернулся и пристально смотрел на нее, заложив руки за голову. Карина почему-то смутилась, а про себя захихикала, что она похожа на благонравную девицу, застигнутую за непотребством.

— Рональд, — сказала она. И повторила: — Рон'Альд, — будто пробовала на вкус его твердое имя. Она внезапно осознала, что за сорок с лишним дней ни разу не назвала его по имени. Словно слова «Рональд» и «Тарро» все это время были для нее табу.

— У тебя шрам… У Древних ведь не остается шрамов…

— Некоторые остаются, — спокойно ответил он, продолжая изучать ее взглядом. Как будто не смотрел на нее все эти сорок дней.

— Но почему ты его не убрал? — удивилась Карина.

— Может быть, решил оставить как напоминание, — усмехнулся он, и на любимом лице на мгновение мелькнуло что-то хищное, давно забытое Кариной после его тепла и нежности.

— О чем? Откуда он?

— Скажем так, однажды в юности я оказался в плену, — ровно ответил он.

— Расскажешь? — мягко спросила Карина. А про себя ужаснулась. Это что же надо делать с Древним, чтобы у него остался шрам, причем остался на сотни лет.

— Если ты не возражаешь — не сегодня.

— Почему? Если там что-то такое, то голова у меня совершенно не кружится! — рассмеялась Карина.

— Слишком хорошее утро, — пожал плечами он. — Я сейчас забочусь не о тебе, а о себе. Кстати, ты не хочешь позвонить, например, Игорю? А то ночью твои друзья были крайне озабочены тем, куда ты пропала.

— Ужас! — воскликнула Карина и подняла с пола инфоблок. В ответ на ее нажатие блок вежливо сообщил, что вчера ей тридцать раз звонил Дух, двадцать один раз — Андрей, пять раз — Анька и один — Ванька.

— Твою мать! — простонала Карина по-русски. — Они же там с ума сходят!

— Что это значит? — с искренним интересом спросил Рональд.

— Это русское идиоматическое выражение, — отрешенно объяснила Карина, продолжая изучать данные инфоблока. — Обозначает, что ты хотел бы употребить матерное выражение, но не решаешься материться по-настоящему.

— Матерное? — поднял брови Рональд. Он явно наслаждался и самим утром, и ее присутствием рядом. — Пожалуй, мне стоит выучить русский язык. Вероятно, в нем хватает сюрпризов, отражающих особенности вашего менталитета.

— А как же мы тогда будем интриги плести?! — рассмеялась Карина. — Уникальность языка была нашей последней надеждой! О, милостивый Тарро, не лишайте бедных пленников последней возможности!

И искренне добавила:

— Но на самом деле мне будет приятно, если ты выучишь русский язык.

— Я так и подумал, — Рональд сел рядом с ней и кивнул на инфоблок: — В конце концов, я его отключил.

Карина снова вздохнула. Да уж… Сногсшибательная ночь напрочь выветрила из головы мысли о друзьях. Утешало только то, что, согласно показаниям блока, перед выключениям, с него было отправлено сообщение арро Игорю Духовному, гласившее, что с ней все в порядке, она очень устала и спит. Где спит, впрочем, сказано не было.

— Спасибо, конечно, но ты опять отправил сообщение с моего блока, — констатировала Карина.

— А что мне оставалось делать? — улыбнулся Рональд. — Ты так сладко заснула, что будить тебя сразу было бы преступлением почище твоего вчерашнего подвига. И явно не следовало оставлять твоих друзей в неведении. Они и так, наверняка, весь вечер пребывали в полной уверенности, что ты уже томишься в каких-нибудь подземных застенках за содеянное.

В этот момент инфоблок сообщил, что ей снова звонит неугомонный арро Игорь Духовный.

— Принять, — обреченно сказала Карина и спешно накинула на плечи первое, что попалось под руку, а под руку попалось все то же белое одеяло.

— Карина? — с опаской произнес голос Духа, и на экранчике появилось его растерянное лицо. Карина заметила, что за его правым плечом маячила физиономия Андрея, а за левым — Ваньки и Аньки.

— Да, привет! — улыбнулась Карина, совершенно не представляя, что сказать друзьям. Впрочем, врать она не собиралась.

— У тебя все нормально? Где ты вообще? — более строго произнес Дух. — Мы тебе весь вечер названивали…

— Это я уже поняла, — сказала Карина, — простите меня, пожалуйста…

— Ладно… Хорошо хоть сообщение отправила! А то мы совсем с ума сходили! И ведь в розыск тебя не подашь, учитывая вчерашнее… Но все хорошо что хорошо кончается. Что с тобой случилось-то? И где ты вообще находишься?!

— Я … эээ… у меня все хорошо, — сказала Карина.

— Карина со мной, — непринужденно сообщил Рональд, заглядывая в окошко инфоблока. Прямо как был — с обнаженным торсом. Карина снова отметила, что ему необыкновенно весело и хорошо.

— Что ты делаешь? — в ужасе прошептала ему Карина.

— Расставляю все по своим местам, — вполголоса ответил он.

На лице Духа отразилось удивление, медленно переходящее в понимание.

— У вас все хорошо..? Все в порядке? — растерянно поинтересовался он. Наверно, заодно он осознал, что только что слишком открыто говорил про «вчерашнее».

— Конечно, — улыбнулся ему Тарро. — А завтра приглашаю вас всех на ужин.

— Хорошо… — снова растерянно протянул Дух. — Карина, а ты сегодня домой придешь?

— Не знаю, — честно сказала Карина. Все по своим местам оказалось совершенно не страшно. Да и что за детский сад, чего ей бояться! Ее личная жизнь — это ее личная жизнь, ни друзья, никто ей не указ, и стесняться ей нечего.

— Ну, позвони, когда будешь знать! — вдруг рассмеялся Дух, что было встречено ответным смехом в апартаментах Тарро.

— Хорошо! — ответила Карина. — Доброго дня!

— Доброго дня, Игорь! — улыбнулся Тарро в экран.

— Ну и ну! — Карина продолжала смеяться, когда экран инфоблока погас. — А ужин ты, конечно же, придумал, чтобы они не подумали, будто нас ожидает страшная кара за содеянное?

— Конечно. Кроме того, не забывай, что я всегда имел слабость к землянам.

— Н-да… — задумалась Карина, снова взглянула на экран инфоблока и обнаружила, что уже 11 часов. Она еще раз выругалась и потянулась за универсалом. — Мне ведь на работу надо! Там меня тоже заждались!

Хотя после всего произошедшего ей не хотелось ни на секунду расставаться с Рональдом, даже любимая работа отошла на второй план. Но долг есть долг, дело есть дело.

— К вечеру ты не исчезнешь?! — поинтересовалась она.

— Нет. Но вообще-то я отправил Грайне сообщение, что сегодня, ты, возможно, будешь отсутствовать по моему особому поручению. Так что, если хочешь, можешь не ходить сегодня на работу. В сущности, в этом нет никакой необходимости, система не развалится ни за один день, ни даже за неделю. Да и у меня сегодня тоже выходной, — обольстительно улыбнулся он.

— И когда ты успел связаться с Грайне? — снова засмеялась Карина, — потрясающее самоуправство с моим инфоблоком!

— Вообще-то с Грайне я взаимодействовал со своего блока, и произошло это ночью, когда ты заснула во второй раз.

— А ты действительно хочешь на работу? — поинтересовался он, притягивая ее к себе.

— Нет, — честно ответила Карина, расслабляясь в горячем кольце его рук.

— А чего хочешь?

— Быть с тобой, — снова совершенно искренне призналась Карина. И подумала, что ей очень хотелось бы добавить «всегда», но пока она на это еще не способна.

— Отлично. Тогда, если не возражаешь, сейчас позавтракаем и поедем.

— Куда?

— В один музей, — улыбнулся он. — Что ты предпочитаешь на завтрак?

Глава 12. Кольцо Событий

— И зачем тебе было нужно, чтобы мы отправили это сообщение? — спросила Карина, когда они сели в беало.

— Я хочу поговорить с братом, — коротко ответил Рональд. — И, может быть, вернуться на Коралию. Официально.

— Зачем? — полюбопытствовала Карина.

— Все за тем же, для поддержания и восстановления баланса, — с легкой улыбкой ответил он. — А промежуточные ходы можно варьировать. Сложно поверить, но все мои действия в последнее время были связаны с текущей регулировкой баланса в нашем мире. Когда вы появились на Коралии, Таи-Ванно могла иметь любое техническое и военное преимущество, могла быть руководима главным игроком — мной. Но даже это не помогло — как только вы оказались на Коралии, баланс с бешеной скоростью поехал в сторону Союза, и наш мир закачался.

Карина замерла. Рассказывает, сам рассказывает о своих целях и действиях.

— Так поэтому ты нас похитил? — спросила она.

— В том числе. Кроме того, иметь вас под рукой и присматривать за вами действительно крайне важно. Но когда на Таи-Ванно оказались и я, и вы, баланс медленно поехал в обратную сторону. Поэтому стало целесообразно дать некое преимущество Брайтону. Например, позволить им получить сведения о вас, о Таи-Ванно и обо мне, то есть дать вам возможность отправить сообщение.

— То есть все это время ты «подкручивал» баланс? Ни много, ни мало? — спросила Карина.

— Да, хоть это и не конец партии.

— Ой, а пилот Ормарро — подставной?! — вдруг вспомнила Карина.

— Ни в коем случае! — рассмеялся Рональд. — Я никак не вмешивался в отправку сообщения. Кеурро всего лишь было приказано проверить, было ли отправлено какое-либо сообщение с подпространственного модуля того корабля. Он даже не знает, для чего мне это, зачем мне провоцировать Коралию.

— А если бы я не отправила сообщение? — с долей лукавства спросила Карина.

— Тогда мы пошли бы другим путем, — улыбнулся он в ответ.

— Ох уж эти ваши игры, Тарро Рональд! — рассмеялась Карина и положила ладонь на смуглую руку, державшую «джойстик» беало. — Все равно не все понятно. Но одно я знаю точно — ты не собираешься воевать с Союзом.

— Почему ты так решила? — с интересом спросил он, направляя беало прямо на запад, куда-то за город Амари-Ко и Воздушные Леса.

— Чувствую, — пожала плечами Карина жестом, похожим на его собственный. Или Артуров. — Я слишком долго игнорировала свои чувства, чтобы продолжать в том же духе. От рассуждений на все эти темы много беспокойства. А вот ощущения не врут и создают покой.

— Надеюсь, это надолго, — с улыбкой заметил Рональд, — когда что-то создает хаос в голове, ясность чувств может очень помочь.

— Если ты о себе, то да, хаос ты создаешь знатный! — продолжила веселиться Карина. — Может быть, распутаешь все-таки? А то я сильна лишь в завязывании узлов — любой морской узел завяжу на раз-два, а не в распутывании. Правда, хоть пару узлов ты сейчас распутал.

— Все распутается в свое время, — мягко заметил Рональд. — А пока, если ты не возражаешь, я хотел бы поговорить о чем-нибудь другом, — и тоже рассмеялся. — Не о «работе»!

Спустя полчаса беало начал плавно снижаться из-за облаков, и Карина увидела внизу ровную блестящую гладь большого озера. На дальнем его берегу, на возвышении, от которого спускались к воде белые ступени, стоял большой и очень красивый белый особняк. Не слишком высокий, с классическим портиком и ионическими колоннами, он напомнил ей старое здание Военно-морского музея в родном Питере или древнегреческие храмы, виденные на фотографиях. Как будто посреди безвкусной (на взгляд Карины), аляповатой кубистической, местной эклектики они оказались в оазисе красоты, гармонии, классики и порядка.

— Красота какая! — изумилась Карина, когда они пролетели прямо над озером и начали снижаться возле белых ступеней. — Что это?

— Мой дом, — лаконично ответил Рональд, приземлился, вышел и протянул Карине руку. — Я выстроил его в первые годы своего пребывания на Таи-Ванно, и какое-то время жил здесь. Мне не очень нравится местная архитектура, — с усмешкой добавил он. — Сейчас я здесь редко бываю, в основном только пишу картины.

— Здорово! — снова восхитилась Карина. — Такая стройность и красота на фоне всего этого тайванского «кубистического бреда»!

— Время от времени мне предлагают организовать здесь музей, — заметил Рональд. — Но мне все же нравится тут бывать. Неплохое место для уединения. Тем более, что поблизости нет ни одного «кубистического бреда», и ничто не портит ландшафт.

По белой лестнице они поднялись к входу в дом, и дверь отъехала в сторону. Из широкого холла поднималась наверх лестница, похожая на парадную лестницу исторической части Белого Замка.

— Пойдем, — Рональд за руку повел ее по лестнице. — Думаю, тебе будет интересно.

— Мне интересно уже то, что это твой дом, — ответила Карина.

Лестница привела на большую площадку с белокаменными перилами, в центре открылась такая же белая дверь, и они вошли в огромный длинный зал, великолепный в своей пустоте и звенящем просторе. Обе стены были увешаны картинами разных размеров и цветовых решений, в разных рамах. Они словно открывали ворота в другие миры, бесчисленные и разнообразные. Карина пошла вдоль правой стены.

А других миров здесь действительно было много… Большая часть картин представляла собой пейзажи, которые жители нашего мира назвали бы фантастическими. Некоторые из них — космические, с галактиками, планетами, звездами, космическими кораблями. На других — невероятные ландшафты иных миров, с необычной растительностью и природными явлениями, а на некоторых резвились обитатели других миров вроде единорогов или пегасов. Отдельной группой картин были изображения городов или батальные сцены, корабли в море, не известные Карине исторические события. А вот портреты встречались достаточно редко.

Картины были выполнены в разных техниках, в разном стиле… Единственное, что объединяло их, это ощущение необыкновенной цельности полотна, единства сюжета и композиции, смысла и решения.

— Это все твои картины? Ты написал? — спросила Карина в музейной тишине просторного зала. Легкое эхо разнесло ее голос далеко вокруг.

— Большую часть картин написал я. Иногда у меня было время на это. Но есть здесь и полотна других художников, что приглянулись мне в нашем или других мирах.

— Невероятно! — изумилась Карина. — И ведь на Тайвани не знают, что их Тарро практически гениальный художник?!

— Ну почему же? Многие мои работы выставлены в местных музеях, некоторые находятся на экспозициях в других мирах. А здесь собраны те, что нравятся лично мне. Нужно же их где-то хранить.

Под его неотрывным взглядом Карина продолжила осмотр. И неожиданно остановилась как вкопанная. Две картины, расположенные в самом центре правой стены, чуть выше уровня ее глаз, притягивали взгляд, манили, как будто вся экспозиция должна была привести ее именно к ним.

Картина слева изображала штормовое море. Стягивались в кулак грозовые тучи, лучи солнца пронзали их, как стремительный удар меча, быстро, ярко и остро. А на фоне шторма кружились три темных дракона, исполненные силы и скорости, хищного великолепия и вековой загадочной мудрости. Карина не могла оторвать взгляд от этого полотна. С художественной точки зрения оно было не лучше остальных. Очень хорошее, но не то чтобы гениальное. У Карины хватало знаний и чутья, чтобы понять это. Но в этой картине было нечто чарующее, близкое лично ей, Карине. А в душе что-то неуловимо саднило, болезненно, и в то же время — приятно. Драконы были великолепны, они завораживали и пленяли, они летели над морем — и пикировали ей прямо в душу. И еще, картина явно была очень старая. Карина знала, что, вероятно, она написана древнекоралийскими красками из растения ойоли, надежно предохраняющими полотна от старения и разрушения, но все же во всем пейзаже, в стремительном полете драконов и лиловых грозовых тучах, блещущих солнечных лучах и отблесках на воде ощущалось, что полотно очень старое.

— Это не ты написал, — уверенно сказала Карина.

— Да, — Рональд неслышно подошел сзади и остановился, устремив свой физически ощутимый взгляд ей в затылок. — Когда-то эту картину подарила мне любимая женщина. Ей не хватало Настоящего дракона, чтобы достоверно изобразить его на полотне. Я пригласил ее полетать на настоящем драконе, и вскоре она подарила мне эту картину. И она же научила меня писать картины.

— Ки'Айли? Она была художницей? — удивилась Карина.

— Да, в том числе. И достаточно хорошей. Не из великих мастеров былых времен, но очень талантливой.

Карина с трудом оторвала взгляд от картины с драконами и посмотрела направо.

— А это она? — спросила Карина и осеклась, переведя взгляд на портрет справа. Прежде чем она успела подробно разглядеть девушку на полотне, из глаз потоком заструились слезы. Карина замерла, не понимая, что с ней происходит, не в силах оторвать взгляд. И мгновением позже, чем полились слезы, душа с волной боли потекла вниз.

— Да, — услышала Карина, прежде чем волна накрыла ее с головой. — А это был первый, написанный мной портрет.

Лицо на картине было живым, но спокойным. Проницательным и понимающим. Решительным и гордым, но с оттенком мягкости. В складке тонких губ залегло едва ощутимое задорное веселье. Тонкие черты лица казались немного детскими, хоть ни у кого не возникло бы сомнений, что на портрете изображена взрослая девушка. Каштановые волосы до плеч были прямыми, но пышными, и отливали рыжиной в легком, как будто бы утреннем свете, невидимо заливающем портрет. Тонкие брови чуть светлее волос стремительно, как два птичьих крыла, разлетались в стороны, а из-под них прямо на Карину смотрели зеленые, цвета молодой травы, глаза. Сквозь непонятное, сногсшибательное чувство Карине показалось, что они с Древней пронзительно смотрят друг другу в душу и между ними нет, не может быть ни одной преграды, ни одной границы. А еще она всей кожей ощущала, что портрет написан с любовью и нежностью, проникновенно и с глубоким чувством. И почему-то она ощущала при этом нежность и благодарность.

— Красивый… и красивая… — прошептала Карина, пытаясь вынырнуть из волны, захватившей ее без остатка. Во взгляде, устремленном ей в затылок, она ощутила струну тревоги. А ее собственная душа потоком струилась в пол, и из глаз неуправляемым ручьем лились слезы. «Что со мной?! — удивленно подумала Карина. — Не слишком ли много слез за последние сутки?! Сейчас вот совсем не понятно, от чего…» Зеленоглазая Древняя смотрела на Карину с картины, а Карина сквозь слезную муть глядела в лицо Ки’Айли…

Ей показалось, что сейчас она упадет от силы непонятного ощущения, от сбивающей с ног боли, от чего-то, что раздирает ее изнутри. Голова закружилась, виски неумолимо сдавило, как это бывает при слишком сильной боли или другом неуправляемом сильном чувстве. Захотелось закричать в странной, безуспешной попытке докричаться до человека на старинном полотне, чтобы разорвать обруч, невидимой силой сжимающий ей голову.

Рональд твердо взял ее за руку, и все вдруг снова стало хорошо. Поток слез остановился так же внезапно, как и начался, а боль растворилась под ногам, лужицей растеклась по полу и пролилась сквозь щели между белыми плитами. Карине показалось, или она на самом деле услышала в голове что-то странное, промелькнувшую отрывочную фразу, которую не смогла разобрать, то ли «не сейчас», то ли «не стоит», то ли просто «нет». «Тут еще и не такое почудится, — подумала Карина, — мало ли какие обрывки его мыслей я могу услышать, учитывая, что он телепат».

— И почему я плачу глядя на нее? Как ты считаешь? — поинтересовалась Карина, поднимая взгляд на любимого.

Рональд с непонятным выражением посмотрел в ее заплаканное лицо, и неожиданно рассмеялся:

— Может быть, ревнуешь?!

Карине тоже стало смешно. Бушевавшие слезы и оглушающие чувства как рукой сняло, а в душе легким ветерком зарезвилась весна. А все загадки и непонятности показались невесомыми и незначимыми на фоне счастья, заливающего ее этим утром.

— Я не ревнивая, — улыбнулась она.

— Пойдем, здесь есть, что еще посмотреть, — ответил Рональд. — Вон там, — он указал в сторону самой дальней стены, — одно любопытное полотно, на котором я изобразил осень в Воздушном Лесу. Кстати, осень здесь бывает, и скоро можно будет это увидеть…

* * *

Карина оказалась очень заинтересованным и вдумчивым посетителем «экспозиции». К тому же автор большей части картин за руку водил ее вдоль стен и рассказывал о полотнах, это было особенно увлекательно. В основном на них были изображены другие миры. Рональд рассказывал ей про многие из них, почему он захотел запечатлеть тот или иной пейзаж или событие из истории (как правило, это были события, в которых он сам принимал участие). Карина, увлеченно слушала и как будто проникала в пространство полотна. И ей, конечно же, хотелось побывать в этих местах самой! Рональд улыбался — исторические события давно прошли, многие ландшафты изменились… — Но миры-то остались, — смеялась Карина.

— И где ты все это рисуешь? — спросила девушка, когда они не спеша обошли весь зал. — Самое интересное! Святая святых каждого художника!

— Здесь, рядом, — ответил он и провел ее в незаметную дверь в левой части зала.

Они вошли в просторную мастерскую. Рональд отпустил ее руку и дал осмотреться. Карине показалось, что она входит в храм, тихий, спокойный и пропитанный благоговением. Высокий потолок, такие же белые стены, несколько тонких колонн вдоль них. Просторно, сквозь огромные окна широкими, как полотна, лучами льется дневной свет. И везде вокруг мольберты, несколько столиков с красками и другим инвентарем, у ближайшей стены — стеллаж с многочисленными полочками, на которых хранились разнообразные художественные приспособления. Несмотря на изобилие всего, в мастерской было просторно, и царил относительный порядок, ровно такой, что кажется удобным на рабочем месте.

Рональд прошел в центр комнаты, остановился посредине перед большим мольбертом. На нем был натянут старинный коралийский холст, сделанный из устойчивого к разрушению и удобного для нанесения красок волокна дерева айну. И в этот момент Карину пробило. Стремительным шагом она подошла к нему, обняла и, порывисто прижимаясь к горячей груди, сказала:

— Я хочу понять. Пожалуйста, я хочу знать и понять это, разделить с тобой…

— Что ты хочешь знать, Карина? — она ощутила, что он улыбается.

— Я хочу знать все, — Карина слегка отстранилась. — Зачем ты это все делаешь. В чем смысл, суть. Зачем все это нужно — Тайвань, наше похищение, поговорить с Брайтоном. Все это непонятное, странное для нас, что наводит на мысль об играх и интригах. Что еще, кроме просто баланса? Я хочу понять тебя, зачем тебе это. И я очень постараюсь… Не технические подробности, как ты говоришь, а суть…

Рональд внимательно смотрел на нее. Секунда проносилась за секундой, а он все смотрел и молчал. Карина чувствовала в его взгляде столько тепла и нежности, что ей даже в голову не приходило обидеться на то, что он, возможно, не спешит делиться с ней информацией..

— Хорошо, — наконец сказал он и отвернулся, прошел вдоль столика с красками, провел по нему рукой. И обернулся к ней с совершенно серьезным, непроницаемым лицом:

— Ты слышала что-нибудь о Кольце Событий?

— Нет, — удивилась Карина. — Что это такое?

— Вероятно, сейчас не известны даже легенды о нем. Да и две тысячи лет назад Кольцо Событий было скорее темой легенд и преданий. Кольцо Событий — это кольцо времени, по которому движутся миры и Вселенные.

— Что это значит? — удивилась Карина. — Ты хочешь сказать, что такое Кольцо времени реально существует? Что это не образ и абстрактное построение, а существующее явление?

— Именно так. Это реально существующее явление…

— Хотела бы я на это посмотреть! — улыбнулась Карина. Но при виде серьезности собеседника ей стало немного тревожно.

— Я не могу взять тебя «туда», откуда его видно, это однозначная смерть, — сказал Рональд и протянул ей руку, — но я могу показать, если хочешь.

— Конечно, хочу! Тем более что я пока ничего не понимаю. Кроме того, что оно действительно существует.

— Хорошо. Попробуем. Присядь, это будет необычно. И уж голова точно закружится с непривычки, — усмехнулся он и подставил ей небольшое кресло. Вся мебель в мастерской была без силовой подушки, просто мебель старинного образца, из тех, что когда-то использовали на Коралии или на Земле… Рональд устроился напротив, присел на краешек стола.

— Просто смотри мне в глаза и ничему не удивляйся.

— Хорошо, это я всегда! — улыбнулась Карина и начала стремительно тонуть в яркой бездне любимых глаз. На этот раз бездна была совсем-совсем черной. Потом в ней, как в давнишних видениях, засверкали легкими вспышками невесомые звездочки, голубые и серебряные. А мир вокруг исчез из поля зрения. Карина словно оказалась перед огромным трехмерным экраном, в котором вспыхивали и гасли веселые быстрые звезды.

— Это чтобы ты привыкла, — услышала она голос Рональда. — Звездочки тут в общем-то ни при чем.

— Наверняка, ты слышала о том, что время идет по спирали, — продолжил голос, — и события повторяются. То, что прошло — повторяется снова, на новом витке спирали.

— Слышала, конечно, — сказала Карина, — только, на мой взгляд, это совершенно неважно…

— Так вот, — в любимом голосе послышалась легкая улыбка, — это так и есть. Ось времени похожа на спираль, а миры движутся по ней. — Каринин взгляд неожиданно словно отъехал назад, звездочки стали почти незаметными, и посреди бесконечного пространства она увидела спираль, уходящую справа налево. Эта спираль не имела цвета и формы, она была прозрачной и в то же самое время — совершенно явно ощущаемой, можно сказать, видимой внутренним взором. И все же это «зрение» было скорее похоже на осязание, спираль больше ощущалась, чем виделась. И по ней двигались уходящие вверх и вниз «плоскости», «пространства» — Карина не знала, как их еще назвать. Такие же прозрачные, бесцветные, но так же явно ощущаемые. Лишь одно отличало их от самой спирали — эти странные конструкции как будто подсвечивались изнутри.

— Это миры. Они движутся по спирали времени, и события, которые происходят в них, повторяются на каждом из витков. Вернее, повторяется не событие, а его суть. На каждом из витков есть разные участки. И на каждом из них важна именно суть происходящего, в то время как то, что случается, может быть очень разным. Впрочем, обращу твое внимание, что иногда события повторяются буквально.

Карина продолжала созерцать бесчисленные миры, движущиеся по бесконечной спирали, и постепенно ее охватил восторг. Вот оно — устройство мироздания, его даже можно увидеть, ощутить! Восторг был всепоглощающим, словно разрывающим изнутри и заставляющим одновременно и петь, и мучиться от боли, и взлетать, и падать!

— А поскольку важна только суть, — сказал Рональд, — то совершенно неважно, что это спираль. Если посмотреть на спираль «с торца», то увидишь Кольцо, — Каринин взгляд неожиданно отъехал в сторону, повернул, и вместо спирали она увидела огромное Кольцо, по которому так же двигались светящиеся пространства миров. — Именно это и называют Кольцом Событий. Миры, жизни, события, история — движутся по Кольцу. Оно «работает на всех уровнях» — на уровне миров, Вселенных, и в то же время — на уровне отдельных планет, государств и даже отдельных людей и их судеб. Посмотри. Если приглядеться, то на Кольце можно увидеть разные участки.

Карина присмотрелась и заметила, что кольцо неоднородно. Его «ткань» где-то казалась гуще, где-то — более прозрачной и легкой. А где-то она словно прерывалась небольшими темными перемычками.

— А это, — сказал Рональд, — особые участки. Это точки, в которых происходит проверка балансировки какого-либо мира, и если баланс не достигнут, то включаются автоматические вселенские механизмы балансировки.

— Похоже на жизненный цикл живой клетки, — сказала Карина, — и «сверочные точки» в нем, когда решается, можно ли пропустить клетку дальше по циклу.

— Именно. Можно даже сказать, что приведенный тобой пример — один из простейших случаев проявления Кольца Событий. На микроуровне.

— И что? Наш мир подходит к такой точке?

— Да, именно так, — сказал Рональд. — Знаешь, в чем заключалась главная проблема Древних как Хранителей? — спросил он.

— В том, что они со временем сходят с ума, — сказала Карина, — мы это уже обсуждали.

— Нет, не в этом. Проблема Древних как Хранителей заключалась в том, что они не могли видеть будущее. Древние чувствовали колебания в системе, когда те уже начинали развиваться. И могли провести балансировку по месту и времени действия. Но это не всегда было эффективно. Часто, чтобы погасить или сбалансировать развившиеся колебания, требовались сотни лет. Поэтому оптимальным было бы знать будущее и предотвратить дисбаланс. Либо приготовиться к тому моменту, когда колебания начнутся. Однако у Древних не было такой возможности. Уалеолеа обладали даром предвидения, и, пока они жили бок о бок с Древними, они помогали им. Но когда уалеолеа покинули нашу Вселенную, Древние почти полностью потеряли возможность видеть будущее. Дар предвидения был крайне редким. Во времена моей юности среди нас было только трое Предсказателей, и лишь один, вернее одна из них могла давать четкий прогноз на ближайшее будущее.

— То есть было бы здорово, если бы Древние могли смотреть на Кольцо событий и прогнозировать по нему? — поинтересовалась Карина.

— Да. Но после ухода уалеолеа не было никого, кто умел это делать. Для того чтобы увидеть Кольцо, необходимо выйти в пространство Вселенной, туда, где расположено множество миров нашей Вселенной. В нем мы сейчас и находимся — в воображении, разумеется. Технике выхода в пространство Вселенной и наблюдения Кольца учились сотни и тысячи лет. Когда-то очень давно это умели Истинные Драконы, потом несколько уалеолеа и несколько Древних. Но и в моей юности все эти умения были лишь легендарными, а их носители давно покинули нашу Вселенную. К тому же мало выйти в надпространство — после этого нужно было еще и отрешиться, как от пространства, так и от времени.

— И ты научился? — изумленно произнесла Карина.

— Да. Я не смог этого сделать когда-то давно, когда это было крайне необходимо. Но спустя полторы с лишним тысячи лет я увидел Кольцо. И в нем я увидел вот это… Это наш мир, Карина, — Карина заметила, что один из миров словно засверкал ярче других, — и он действительно приближается к «сверочной точке». И даже, если к моменту прохода точки в нашем мире будет достигнут полный баланс, нас все равно сильно затрясет. Это неизбежно, проверка в этих «точках» никогда не бывает безболезненной. Вопрос лишь в том, позволят ли миру пройти дальше, или он схлопнется… Не удивляйся, миры тоже могут гибнуть.

Карина ужаснулась.

— То есть нужно срочно сбалансировать то, что нарушилось из-за глобального единства Союза, чтобы пройти точку с наименьшими потерями?

— Да, но это не все… — голос Рональд стал очень и очень серьезным. И Карина почувствовала в нем едва уловимое сомнение, словно он колебался, стоит ли продолжать.

— Нет уж, — сказала она, — я хочу знать все.

— Это очень сильные образы, не уверен, что человеческому сознанию стоит на них смотреть. Но давай попробуем… Карина, Кольцо Событий, как я уже говорил, работает на всех уровнях: судьбы одного человека, планеты, мира и миров. И на уровне Вселенных. В древности говорили про малое Кольцо Событий — то, что мы с тобой видим сейчас, и которое я иной раз наблюдаю, выходя в надпространство. И Большое Кольцо, то Кольцо Событий, по которому движутся целые Вселенные.

Каринин взгляд и всю ее внезапно потянуло назад, потом рвануло куда-то вверх, и масштаб изменился… Рывком она преодолела невидимую границу и зависла. В месте, которое можно было назвать только двумя словами «нигде» и «бесконечность». Здесь не было ни светло, ни темно. Пространство как таковое отсутствовало. Но при этом оно было бесконечным. Здесь не было ничего, и в то же самое время здесь было все. Каринин взгляд, исполненный восторга и восхищения, вперемешку с потрясением и преклонением — тянуло туда как магнитом. Все пространство перед ней занимало такое же, как и раньше, но совершенно другое по ощущению, Кольцо. Такое же прозрачное, такое же «непонятно из чего сделанное». Но оно явно светилось изнутри. И по нему катились, неслись, плыли огромные светящиеся яйцеобразные Вселенные. В голове промелькнула ассоциация с древними индуистскими легендами, о множестве яйцеобразных Вселенных, о цветке Лотоса и Брахме, восседающем на нем…

— Да, со стороны они выглядят, как огромные шары, — произнес голос Рональда, звучавший теперь словно издалека.

— Это потрясающе, это невероятно… — прошептала Карина.

— Да.

— Неужели ты был и «здесь»?

— Да, но это непросто. Малое Кольцо можно смотреть хоть каждую неделю, а вот выйти за пределы нашей Вселенной и увидеть Большое Кольцо можно только без физической оболочки. И не скажу, что это очень уж легко.

— Не сомневаюсь… — прошептала Карина. Ее душу буквально разрывало глобальной, бесконечной величиной мироздания.

— И что не так здесь? — спешно поинтересовалась она, понимая, что долго «здесь» просто не выдержит.

— Видишь, тут тоже есть что-то вроде «сверочных точек»? Участки большего «свечения»?

— Да, конечно.

— Это участки, где может затрясти Вселенную, которая приближается к «точке». Наша Вселенная — самая яркая — как раз подходит к ней.

— Но ведь, если все нормально в мирах, то почему должно трясти саму Вселенную? Разве колебания в ней — не следствие колебаний в отдельных мирах, ее составляющих?

— Не всегда. Если представить Вселенную как шар, в котором заключены шарики поменьше, то большой шар может затрястись и закачаться, оттого что маленькие шарики внутри него быстро движутся, сталкиваются, бьются о стены. Так происходит, если в одном из миров зародились колебания, передались другим мирам, и это привело к тому, что Вселенная «затряслась». Но, кроме этого, шар может колебаться и из-за внешних причин. Так, в него может ударить другой такой же шар, либо он может испытать прилив пришедшей извне энергии.

— Как при действии радиации? — спросила Карина.

— Да, так. И вот как раз наша Вселенная подходит к подобной точке, когда она может испытать колебания извне… Вот, смотри…

Каринин взгляд потянуло словно бы «ближе» к Кольцу, и сквозь общий восторг миросозерцания она ощутила, что в Кольце что-то должно произойти, что-то острое, опасное и неотвратимое. Светящийся шар Вселенной «катился» в сторону яркой отметки-перемычки на Кольце. Карине захотелось увидеть точнее, понять, распознать, что именно угрожает яйцеобразному светящемуся пространству. Она сосредоточилась, пытаясь пронзить Кольцо взглядом… И ее рвануло назад, как будто ее взяли за шкирку и подбросили куда-то далеко-далеко… Кольцо и светящиеся Вселенные закрутились перед глазами, быстрее и быстрее, ускоряясь, восторг заполнил душу, разрывая и сжимая ее одновременно… Кручение стало еще быстрее и еще прекраснее …

— Да стой же ты, Карина! — услышала она издалека, и светящееся кручение исчезло. Свет перед глазами погас.

Теперь она сидела в том же кресле в мастерской Рональда и удивленно хлопала глазами. Свет из окна ослеплял и казался нереальным после бездны и тьмы, сияния и свечения мироздания.

— Выпей воды, — Рональд сидел перед ней на корточках со стаканом воды в руках. Карина, постепенно возвращаясь обратно в реальный мир, сжала стакан и выпила прохладную воду.

— Спасибо… Что произошло? — удивилась она.

— К счастью, ничего страшного, мы отделались простым обмороком.

— Но почему, я ж не увидела там ничего ужасного? — удивилась Карина.

Рональд добродушно улыбнулся, поднял ее на руки и вместе с ней устроился в кресле:

— Понимаешь, Карина, у тебя хорошие духовные возможности. Но человеческое тело плохо переносит такие сильные эмоции — что в одну сторону, что в другую. И восторг миросозерцания, и видение ужасов будущего могут быть одинаково опасны. Поэтому, пожалуй, пока стоит притормозить с «экспериментами». А то, если ты расстанешься с этим телом, придется искать тебя по всей Вселенной неизвестно где! — невесело рассмеялся он.

— Это какими такими экспериментами? — с наигранным подозрением произнесла Карина.

— Например, с телепатическим созерцанием глобальных вселенских явлений, — с улыбкой ответил Рональд. — Ты ведь очень любопытная, тебе обязательно надо посмотреть, как все в реальности, демонстрации недостаточно. Ты неосознанно рванула в настоящее Кольцо, попыталась его увидеть. И наверняка, куда-нибудь да и вылетела бы… Если бы тебя не подвело тело.

— Ладно, — устало согласилась Карина. После слез перед картиной и душераздирающего восторга Кольца Событий, она и правда чувствовала себя уставшей. — Только скажи, в чем суть, правильно ли я поняла. Надо как-то подготовиться к тому, что «прилетит» в нашу Вселенную извне?

— Я думаю, ты все поняла правильно. Задача на словах очень проста, — усмехнулся он. — Обеспечить успешное прохождение нашим миром «сверочной точки» в малом Кольце, сбалансировать его. И подготовиться к тому, что может «прилететь» к нам извне. Вот это — намного сложнее…

— Понимаю, — вздохнула Карина. Теперь ей сильно хотелось спать — от усталости чувств. Но поддаваться она не собиралась. Она ласково обняла его за шею и совершенно серьезно произнесла:

— Только ты мог увидеть Кольцо, догадаться обо всем… Ты мой самый лучший, самый умный и единственный Хранитель… Мой любимый…

— Карина… антеоли, — услышала Карина сквозь пелену нежности, застилающую взгляд, слух, ощущения и все вокруг.

* * *

После встречи с отцом Артур хорошенько перекусил и устроился за столиком в своих апартаментах, чтобы изучить материалы по Рон'Альду. Они действительно оказались крайне скудными. По большей части это было описание каких-то проектов «Рон'Альда из Древнего Рода Эль» в других мирах. Выглядело все это как исторические романы, либо как приключенческие повести, написанные коралийскими летописцами в полусказочной манере. Артур сильно сомневался в достоверности таких историй. В них нередко хвалили и даже превозносили острый ум наследника Правителя и его способность перекраивать жизнь в мирах по своему усмотрению, а иногда открыто называли «игроком».

Самым ценным из прочитанного было несколько записей совершенно другого характера. Первая из них — собственно говоря, с нее и начиналась подборка Брайтона — гласила: «В году 30529 от Явления Древних у Правителя Эл'Троуна и его Одобренной жены Л'Анисс из Древнего Рода Эсти родился сын, названный Рон'Альдом». Эта запись, по крайней мере, давала точную информацию о дате рождения Артурова дяди. Следующая полезная запись гласила, что «в году 30534 в возрасте 4,5 лет у сына Правителя был обнаружен Ментальный Дар» (что, как знал Артур, означало высокие способности к телепатии, гипнозу и прочим воздействиям на разум живых существ). Артур пожалел, что история умалчивает, каким образом Дар был обнаружен. Однако запись однозначно свидетельствовала, что его враг был прирожденным телепатом, а не просто Древним, развившим высокие способности за долгий срок жизни.

А вот третья запись вообще не касалась Рон'Альда. «В году 30935 от Явления Древних Великая Предсказательница Ки'Айли из Рода Энио впервые предсказала уход Древних и войну». Запись явно была сделана уже при жизни Брайтона, после ухода Древних, но, видимо, несла какую-то ценность. Меткий глаз Артура зацепился за имя Предсказательницы. Было что-то подозрительное в том, что отец включил эту запись, не имеющую непосредственного отношения к Рон'Альду, в подборку о нем. Но Артур просто кожей чувствовал, что надо побольше разузнать о Предсказательнице…

…И, наконец, еще одна запись, привлекшая внимание Артура, гласила, что в том же году 30935 сын Правителя Древних Рон'Альд из Древнего Рода Эль впервые попытался увидеть Кольцо Событий. Попытка была названа безуспешной. Ага, догадался Артур, значит, эти два события связаны! Поэтому Предсказательница оказалась в подборке! Она предсказала уход Древних, а Рон'Альд, видимо, решил разобраться и что-то такое посмотреть… Отрывочные легенды о Кольце Событий Артур читал в ранней юности, и упоминание о нем не показалось ему странным.

Он вскочил с места. Кольцо Событий сейчас его мало волновало. А вот взглянуть на загадочную Предсказательницу почему-то очень захотелось. Наполовину бегом он устремился в галерею Древних и заспешил вдоль череды портретов. Ага, вот здесь… Надпись под портретом девушки с каштановыми волосами гласила «Ки'Айли из Рода Энио, Предсказательница». Портрет между двумя другими. На одном из них (слева от Предсказательницы) был изображен пресловутый Рон'Альд из Рода Эль. А на другом — еще один Древний, «Эл'Боурн из Рода Арви», красивый мужчина с короткими темными вьющимися волосами, темно-серыми глазами и решительными, твердыми чертами лица. Артур лишь мельком бросил на него взгляд, пару секунд с отвращением вглядывался в черные глаза на левом портрете и застыл перед картиной, изображавшей Ки'Айли.

Почему-то внутри ему стало очень больно, как будто он сам себе с размаху дал поддых. Древняя не была ошеломительной красавицей вроде Ор'Лайт, чей портрет Артур неоднократно отмечал, проходя по галерее. Но, конечно, она была красива. Он вгляделся в тонкие черты, и с непонятным самому себе умилением отметил летящие в стороны рыжеватые тонкие брови и проницательные зеленые глаза. Казалось, эти глаза глубоко и остро смотрят внутрь него. И не просто смотрят, а с укоризной. Артур даже поежился. Удивительные глаза были ему знакомы. И, несмотря на сквозящий в них упрек, несмотря на саднящую боль внутри, ему хотелось смотреть и смотреть на портрет. Как будто он встретил что-то бесконечно-родное и перестал быть одиноким, таким одиноким, каким он был с момента похищения Карины.

Артур в изумлении глядел на портрет Древней, поражаясь, как же раньше он совершенно не интересовался жизнью этой Предсказательницы. Впрочем, Артур вообще не очень интересовался историей… С усилием он перевел взгляд на портрет своего врага. Как и в его видении, черные глаза смотрели глубоко и остро. А черты лица были твердыми, правильными, и Артур не мог не признать, что напоминали его собственные. Родственники все же, как бы противно ни было Артуру это признавать.

Но даже лютая ненависть к Рон'Альду не смогла полностью отвлечь его мысли от зеленоглазой Древней. Интересно, почему ее портрет висит между этими двумя… — подумал Артур. И все трое — в той части галереи, где представлены герои войны. Вроде бы этот Эл'Боурн был военный, тут все понятно… Рон'Альд наверняка тоже сражался, хотя про его героизм Артур раньше ничего не слышал, и в подборке не написано (впрочем, подборку он еще не дочитал, быстро сорвавшись в галерею). А вот что делала во время войны Предсказательница? Вроде бы об этом есть какие-то легенды…

* * *

— Пойдем-ка поедим, — сказал Рональд спустя некоторое время, — тут очень неплохая столовая. Впрочем, спальня еще лучше.

— Хорошо, — Карина отошла к дальней стене комнаты и посмотрела на холст, закрепленный на простом деревянном мольберте. На его поверхности была проведена одна единственная решительная черная волна. И все. Карина мысленно представила, как волна продолжается, сплетается с другими такими же волнами и превращается в ее собственные черные волосы, под которыми начинает проявляться ее лицо. Или разворачивается, дополняется штрихами и обращается летящей чайкой над бурным морем. Или, может быть, становится ветвью дерева, а может, растушевывается и превращается в невидимую орбиту большой темно-коричневой планеты… Столько возможностей и столько глубины заложено в белом холсте и в паре штрихов на нем! И как она раньше этого не замечала!

— Что здесь будет? — поинтересовалась Карина.

— Что-нибудь из новых впечатлений, — усмехнулся Рональд.

— Ты знаешь, я подумала… — Карина решительно обернулась к нему. — Насчет живописи. Да, я хочу рисовать.

— Отлично! — рассмеялся он. — Можешь даже оккупировать мою мастерскую! Нисколько не сомневался, что ты решишь сама сунуть нос — вернее кисть — в краски.

— И еще, Рональд, я хочу тебя попросить — расскажи мне про Ки'Айли, — попросила Карина, — мне важно знать о ней. Не знаю почему, но важно, может быть, потому, что ты любил ее…

— Хорошо, расскажу, — кивнул Рональд, — пойдем обедать, не все сразу. У тебя и так были крайне насыщенные сутки.

А за обедом Карина забыла про Ки'Айли. Ей было просто хорошо и весело с ним. Она никогда не могла пожаловаться на недостаток интересных людей в своей жизни. Но именно рядом с Рональдом она каждое мгновение чувствовала интерес и глубину, чем бы они ни занимались, о чем бы ни разговаривали. При всей разнице в опыте, интеллекте, способностях и возможностях, то, что происходило между ними она могла назвать только одним словом — взаимопроникновение — родившееся словно из ниоткуда, зревшее и дождавшееся своего часа.

… Все, теперь ее жизнь переменилась. Навсегда. Теперь она больше не растерянная девушка Карина с погибшей планеты. Теперь она Карина рядом с Рональдом, а это совершенно другое. Ведь помимо того, что существует внутри каждого человека, важно и то, что между ними. И это тоже влияет на них и меняет их. В их конкретном случае это была бездонная глубина, нежность и доверие, и чувство уверенности во всем.

— Так, получается, что это не время течет в мирах, а миры движутся во времени? — все же поинтересовалась Карина. С Кольцом оставалось еще много вопросов.

— Можно сказать и так, и так. Миры движутся по Кольцу, или Кольцо скользит сквозь миры — нет никакой разницы.

— А как же Древние ходят по мирам, если те все время движутся? — удивилась Карина, — ведь соберешься в какой-нибудь мир, а он уже убежал…

— Миры и движутся, и не движутся. Движение происходит только во времени. И в то же самое время они неподвижно располагаются в пространстве Вселенной. То есть в нашем «шкафу». По крайней мере, на моем веку ни один мир не изменил свое «местоположение». Все это движение — только во времени, в пространстве же они упакованы относительно неподвижно.

— Уфф… — простонала Карина. — Так! Надо запомнить: в пространстве — неподвижно, во времени — едут по Кольцу! Верно?

— Да. Возьми десерт. Коралийский аз'ту. Едят горячим.

— Когда ты успеваешь все, еще и заказывать еду, строить восхитительные дома, рисовать?

— Сплю мало! — рассмеялся Рональд. — У Древних, как ты знаешь, есть некоторые преимущества с точки зрения времени — долгий срок жизни и краткий сон.

— А еще у вас отменная скорость реакции, логико-комбинаторное мышление похлеще любого инфоблока… Это все понятно! Но такую вкуснотищу ты находишь не поэтому… А знаешь почему?

— И почему же?

— Любишь изысканную еду! И вообще все красивое, гармоничное. И я бы еще сказала — классическое, но с элементами оригинальности!

— Оо! Это самое меткое замечание в мой адрес за последние несколько сотен лет!

— Десерт восхитительный! Но я вот чего не понимаю… Раз они едут по Кольцу, а время в мирах течет по-разному — значит, разные миры движутся по Кольцу с разной скоростью?

— Именно так, — улыбнулся Рональд, — ты ешь десерт, пока не остыл.

— И тогда выходит, что время от времени один мир обгоняет другой?

— Да, — с улыбкой подтвердил он, — примерно, как одна твоя мысль другую.

— А почему они не сталкиваются?

— Потому что это происходит во времени, а не в пространстве. То есть в материальности они находятся на прежних своих местах.

— Ладно… А что же тогда происходит, когда один мир обгоняет другой?

— А вот это интересно, — заметил Рональд, — тогда один проходит сквозь другой. И хоть при этом нет никакого сближения, которое можно было бы назвать «физическим», но все же в этот момент миры сближаются на уровне временных материй.

— На уровне чего? — изумилась Карина.

— Просто сближаются. И тогда временная ткань этих миров как бы перемешивается, и именно тогда возможно спонтанное проникновение из одного мира в другой.

— Как пишут в фантастических книгах про порталы в другие миры? Которые еще и открываются раз в какое-то время? На Земле была масса фантастической литературы на эту тему, и в детстве я мечтала провалиться в такой портал и оказаться, например, в Средиземье.

— Да, тогда могут возникать искривления в том, что любят называть «пространственно-временным» континуумом. И отдельные особо одаренные лица могут случайно попасть в другой мир. Либо не менее одаренные маги целенаправленно открывают такой портал. После чего гордятся этим в веках, до тех пор пока снова не возникнет подобная уникальная возможность. Так куда ты мечтала попасть через портал?

— В Средиземье… Это название мира, описанного в книге Толкиена, основателя жанра фэнтези. Именно там впервые на Земле были толком представлены эльфы. И на Земле многие считали, что Толкиен описал волшебное прошлое нашей планеты. Либо — может быть — другой мир. Кстати, можешь ее почитать в оригинале прямо сейчас, она на английском.

— Прямо сейчас, мы, пожалуй, и верно «провалимся в портал» — в один мир с нежарким солнцем и теплым морем. Если хочешь.

— Разумеется, хочу! — обрадовалась Карина. И ее осенило, что для нее портал в другие миры наконец открылся. Без всякого контроля со стороны руководящих инстанций вроде Брайтона, от которого они с Артуром долго скрывали совместные вылазки в другие миры. Брайтон Рональду не указ, как и никто вообще во Вселенной.

— Слушай, а я никогда не видела эльфов… — с улыбкой протянула Карина.

Рональд расхохотался:

— Если не возражаешь, сегодня — без них! Я должен изучить литературу, чтобы мои эльфы не ударили в грязь лицом перед истинным специалистом!

* * *

— В общем, расклад именно такой, — подытожила Карина, когда на следующий день они с друзьями отдыхали в гостиной перед ужином с Тарро. — Рональд хочет поговорить с Брайтоном, для этого надо было, чтобы мы отправили сообщение. А как уж там в деталях все сложится, это другой вопрос.

— А не думаешь, что он опять водит нас за нос? — поинтересовался Андрей.

— Не думаю, — твердо сказала Карина. — Понимаешь, Андрей, в нашем мире, оказывается, очень простой расклад. «Черных Властелинов» нет вообще. Все хорошие. Союз, Коралия, Брайтон — хорошие. Тайвань, Рональд — хорошие. Особенно, если учесть, что каждая сила, как правило, хороша сама для себя. Либо никто не хороший, и никто не плохой. Но черных властелинов и мирового зла среди наших фигурантов нет. Так что пусть играют, развлекаются… Что нам, жалко, что ли? — рассмеялась она.

— И, кроме того, — протянула Карина с улыбкой, обращаясь к Карасеву с Духом, — я склонна доверять любимому человеку.

— Ничего себе! — вздохнул Дух. — Не ожидал, что ты так заговоришь… Но это, конечно, к лучшему… Тарро хороший мужик, тут уж ничего не скажешь. А если в нем и есть задатки «черного властелина», то они только делают его интереснее.

* * *

На совместный обед Тарро снова расщедрился прекрасным коньяком. И спустя три часа расслабленный и захмелевший Дух проникновенно вещал трезвому веселящемуся Тарро:

— Понимаешь, Рональд, вот ты молодец! Потому как Карина у нас девчонка хоть куда! — Карина с Карасевым слушали монолог Игоря с умилением, незаметно хихикали и переглядывались. — Но ты учти, что обижать ее нельзя! Во-первых, это нехорошо, сиротинушек обижать не дело… А во-вторых, она, знаешь ли, и без этого всегда… ты понимаешь, всегда, найдет повод переживать! Такая уж она у нас. И совестливая… это просто крендец какой-то! Но для женщины это может быть и неплохо… Хм… Ну и еще, ты имей в виду, что ее надо кормить… Н-да… Именно, что кормить… А то она забывает. И вот реально сдохнет от голода, если какого-нибудь Вейрро поблизости нет. Не-не, ты не подумай, она готовить умеет, нормальная женщина… Но вот самой вовремя пожрать — тут забывает. Потому как… хм… трудоголик. Ну, в общем, я вроде все сказал… Давайте еще выпьем пока есть что?

— Спасибо, учту, — вежливо поблагодарил Рональд со светской улыбкой, разливая коньяк по рюмочкам. Карина с Карасевым были готовы по полу кататься от смеха. Подвыпивший Дух и подыгрывавший ему Рональд были великолепны!

Удивленные тайванцы за соседними столиками с интересом наблюдали, как их Тарро и его загадочные гости (к которым, впрочем, давно уже все привыкли) с наслаждением распивают темно-коричневый напиток из незнакомых бутылок и заливисто смеются. Для тайванцев это была возможность полюбоваться на обожаемого правителя в непринужденной обстановке, и заодно немного приобщиться к загадочной культуре другой расы.

Посреди зала правительственного ресторана стоял столик, ломившийся от яств и окруженный веселыми и не совсем трезвыми людьми. Карина представила себе картинку со стороны и снова рассмеялась. В этот момент она встретилась глазами с Кеурро, ужинавшим неподалеку, кивнула ему, подмигнула и приветственно махнула, предлагая присоединиться. Праздник все-таки, хоть и не очень понятно, какой из поводов следовало бы назвать официальным.

Глава 13. Новая жизнь

Рон'Альд застал Эл'Троуна в библиотеке Белого Замка, когда тот снова и снова просматривал древние фолианты уалеолеа, перевезенные сюда из Замков Радуги. Правитель пытался найти упоминания о разрушителях Вселенной — геар, как называли их теперь. Но упоминаний не было. В Белом Замке у отца и сына не было необходимости созваниваться перед встречей. Два телепата, один — обладающий природным Даром, другой — овладевший техникой чтения и передачи мыслей за тысячелетия жизни — и так прекрасно чувствовали друг друга. Поговорить при желании они тоже могли мысленно, на расстоянии. Но сейчас Рон'Альд только что вернулся на Коралию, им предстояло обсудить серьезные вопросы, а это удобнее при личной встрече.

Четырнадцать дней Рон'Альд занимался тонкой и опасной работой — незаметно преследовал корабли геар, выныривавшие тут и там в галактике Коралии. Он в очередной раз пытался определить местоположение планеты геар по их телепатическому фону. Иногда ему удавалось преследовать вражеские корабли и в других мирах, Рон'Альд был одним из нескольких Древних, кто научился по наитию ощущать, в какой мир уходит враг и следовать за ним. Но геар никогда не приводили противника к своей планете. По-видимому, они чувствовали присутствие врага, запутывали следы и не давали приблизиться к планете. Просто скакали по мирам до тех пор, пока погоня не отстанет. Работа была опасная и почти бесполезная. Все предыдущие попытки оказались безуспешны. Геар, сильные телепаты, имели хорошую защиту, в их ментальном поле читались лишь агрессивные намерения. Иногда Рон'Альду удавалось уловить и более конкретные планы врага, но никаких намеков на расположение планеты и особенности расы не было.

— Рад твоему возвращению, — приветствовал сына Правитель. — Как на этот раз?

— Спасибо. Как и раньше — через выстроенное ими поле агрессии не пробиться. Слишком мощная защита чужого разума, подобрать «ключ» так и не удалось. — Рон'Альд проглядел пару манускриптов на столе перед отцом. — Здесь, очевидно, то же?

— То же самое, — согласился Эл'Троун. — Загадка так и остается неразгаданной. А не зная координат их планеты, у нас по-прежнему мало шансов на победу.

— Я думаю, нам стоит всерьез подумать о том, что я предлагал, — спокойно заметил Рон'Альд. — Я знаю, ты скажешь, что такого еще никто не делал, и неизвестно, сможем ли мы. Но мы с Ар'Теано подсчитали — сорок Древних справятся. Я подобрал три системы, которые могут стать нашим новым домом. Это не значит, что мы бросим наш мир на произвол судьбы. Напротив, получим несомненное преимущество. Геар не будут знать, где наша планета. Мы не только обезопасим Коралию и коралианцев, но и получим возможность нападать на их корабли так же неожиданно, как они — на нас. По крайней мере, мы почти уравняем шансы.

— Ты все об этом… — задумчиво улыбнулся Эл'Троун, — Да, я скажу, что еще никто в истории не пытался перетащить в другой мир целую планету. Не думаю, что коралианцы согласятся.

— На Коралии теперь единая власть под твоим началом, — улыбнулся в ответ его сын, — но, несомненно, нам следует убедить их, а не просто поставить в известность. Жизнь в постоянном страхе подтачивает, поэтому перспектива покоя и безопасности может им понравиться.

— Несомненно. Но пока что мы оставим твой план на самый крайний случай. Я не уверен и в том, что это не вызовет новых катастрофических колебаний во Вселенной. Такого «смешения миров» еще никогда не было.

— Возможно. Но вряд ли это намного усилит колебания. Геар раскачали Вселенную как никогда. Любое преимущество для нас должно скорее уменьшить их, чем усилить.

— Кстати, — Эл'Троун поднял на сына взгляд, — я думаю, стоит попросить твою девочку посмотреть этот путь развития событий. Она все время говорит, что должен быть какой-то выход. Может быть, ты прав, и это он. Не могу не признать, что он дал бы нам преимущества. Хоть такую авантюру до тебя еще никто не пытался затеять, — Эл'Троун улыбнулся. — Кстати, как Ки'Айли?

— Плохо, — лаконично ответил Рон'Альд, — ты знаешь это не хуже меня, ты ведь видишь ее каждый день. Например, она почти не спит без моей помощи. Перед моим отлетом она не спала уже 13 дней. И не думаю, что выспалась за время моего отсутствия. Я еще не видел ее, как вернулся. Но то, что улавливаю в ее ментальном сигнале, меня не радует.

— Да, — вздохнул Эл'Троун, — что бы ни происходило со всеми нами, пожалуй, только для нее эта война стала постоянной пыткой. А скажи, — Правитель сел перед старинным библиотечным столом и устремил на сына цепкий взгляд темно-фиолетовых глаз. Древние знали, что, в зависимости от внутренних намерений Правителя, его глаза становились то светлее, то темнее. Когда он хотел убедить собеседника в чем-то, они были темными. — Почему ты не хочешь вмешаться? Достаточно совсем немного изменить свойства ее разума. Вероятно, хватило бы развить равнодушие к увиденному.

— Пока есть шанс, что Ки'Айли сохранит разум без вмешательства в ее личность, я вмешиваться не буду, — Рон'Альд ответил отцу не менее цепким взглядом.

— Чего ты боишься, сын? — Эл'Троун продолжал изучать лицо Рон'Альда. — Что она изменится, и ты потеряешь к ней интерес? Разлюбишь ее? Но вмешательство может быть минимальным. Оно может не затрагивать ее базовых свойств. Ей не обязательно становиться равнодушной и холодной в целом. Достаточно равнодушия и бесстрастности к увиденному.

Рон'Альд с кривой улыбкой покачал головой.

— Нет, я не боюсь этого. Но я не вмешиваюсь без ее согласия.

— Боишься, что она узнает о вмешательстве и больше не захочет тебя знать? Ты сам понимаешь, что этого никогда не произойдет, если никто из нас не скажет ей об этом. Или, может быть, думаешь, что, напротив, это она изменится и разлюбит тебя?

Рон'Альд рассмеялся:

— Нет, отец, все это меня не волнует. Меня волнует другое. Если бы она узнала, это было бы для нее трагедией. А я не хочу трагедий для Ки'Айли, даже тех, о которых она никогда не узнает. Это первая причина, какой бы сентиментальной она ни казалась тебе. Вторая же еще проще. Возможно — я давно подозреваю это — Дар Ки'Айли, уникальный Дар предсказаний — произрастает не из случайной игры природы, а из того, какая она, из особенностей ее личности. И потеряв свою вовлеченность, она может потерять и Дар.

— А ведь вполне может быть, — задумчиво согласился Эл'Троун, и его глаза посветлели. Теперь они были светло-фиолетовыми, как во всех случаях, когда он испытывал симпатию к собеседнику. Или хотел вызвать симпатию и доверие к себе.

— Я бы не стал проверять, — ответил Рон'Альд, и с усмешкой добавил. — Особенно сейчас, во время войны. Мы оба знаем, благодаря кому мы еще не потерпели поражение.

— Да, я знаю, — ответил Эл'Троун, — но имей в виду, это ведь могу сделать и я. Или кто-нибудь еще из Древних, владеющих нужными навыками. Например, Ор'Лайт — мастер тонких вмешательств. Девочка ничего не заметит. Но, конечно, это нужно оставить как крайнюю меру, ведь не исключено, что ты прав насчет ее Дара. Так что, думаю, тебе следует больше вмешиваться по мелочам, чтобы не возникло такой необходимости.

— Для начала, отец, ей просто нужен отдых, — твердо сказал Рон'Альд, — и мне тоже. Завтра мой боевой вылет, когда я вернусь, мы с ней отправимся отдохнуть на 14 дней. Разумеется, Ки'Айли сделает полный прогноз на все время своего отсутствия. А меня на вылетах заменит Эл'Боурн. Ей нужна хорошая прогулка по мирам. И порция эльфийской благодати. Последний раз мы отдыхали тридцать лет назад, если помнишь. После того, как она не спала тридцать пять дней. С тех пор она не отлучалась больше, чем на три дня. Дальше подобная нагрузка недопустима.

— Я понимаю, Рон'Альд, — вздохнул Эл'Троун и задумчиво опустил взгляд на стол, — я понимаю, что вы оба очень устали. Что целое столетие Ки'Айли день и ночь просматривает будущее и ищет пути для победы. А ты снова и снова пытаешься пробить телепатическую защиту или определяешь намерения и планы геар на месте. Я понимаю, что вы живете в постоянном напряжении, что такая «работа» истощает сильнее самих военных действий. Все знают, что если бы не ее Дар, и твой, мы потерпели бы поражение еще в самом начале. Отправляйтесь отдохнуть. Я все же отец тебе, — улыбнулся Эл'Троун, — но большую часть времени, я надеюсь, вы проведете у Орлеана. Хочется знать, где вас искать, если что.

— Если что, — улыбнулся в ответ Рон'Альд, — мы сами вернемся. Ты же понимаешь, кто первый узнает, что это необходимо.

— Хорошо. Иди, Рон'Альд. Тебе нужно отдохнуть еще и перед завтрашним вылетом.

— Спасибо, — ответил Рон'Альд.

Во взгляде Эл'Троуна, устремленном вслед сыну, на секунду промелькнула вспышка боли. И погасла, растворившись в холодной бесстрастности.

* * *

Тонкие занавески трепетали на ветру, а в просторной комнате царила полутьма. Ки'Айли редко зажигала свет по вечерам — в темноте было легче сосредоточиться, видения становились реальнее, лучше было видно детали. В них не было ничего хорошего, поэтому это было мучением, но так оставалось меньше шансов пропустить что-то важное. А пропустить она могла… Ки'Айли уже третий день чувствовала, что цепкое, стопроцентное внимание и детальная память Древних начинают ей отказывать. Сколько можно не спать? В прошлый раз, когда она не спала больше месяца, она начала забывать слова, а видения будущего стали путаться со снами наяву. Она ощущала, что подобное состояние снова приближается. И сквозь оцепенение усталости ее охватывала ставшая привычной внутренняя истерика. И почему она не согласилась, чтобы Рон'Альд помог ей заснуть перед отлетом?! Никого другого она в свой разум не пускала, хоть среди Древних было много способных вызывать гипнотический сон.

На столе горела свеча — еще один способ концентрации. В начале войны, обнаружив, что в темноте «видится» лучше, Ки'Айли смеялась над собой: «Еще бы свечу зажгла, как ведьма из магического мира!» А спустя десятилетия это стало реальностью. Свеча помогала сконцентрироваться и видеть направленно. Когда смотришь на ее ровный огонь, видения перестают быть хаотичными, становятся ярче и четче.

Каждый день на нее бесконтрольно накатывал образ все той же черной стены, в которую упиралось будущее их мира. Почти так же часто она видела и как схлопывается родной мир. А вслед за этим другие миры, как под ударной волной, разлетаются вдребезги. За сто с лишним лет она могла бы привыкнуть… Но нет, каждый раз это сопровождалось тем же ужасом, что и в первый раз на сияющем склоне холма в далеком магическом мире. Ки'Айли собирала в кулак все силы и пыталась увидеть, что и как именно приведет к гибели их мира, какие бои, какие атаки, и главное — как избежать этого…

Лишь иногда ей являлась альтернатива — процветание и благополучие в далеком будущем, мирные корабли, бороздящие просторы галактик. Она хваталась за это видение, пыталась удержать его, понять, что делать, чтобы приблизить этот исход событий… Вселенную без геар. Попытки съедали все силы. Пробить сопротивление, что не давало увидеть, понять это, она не могла. Ведь только в сказках легко предсказывать будущее. В жизни же лишь спонтанные видения приходят сами по себе, на них не нужно тратить силы. А все, что хочешь увидеть специально, по своей воле — требует больших энергозатрат. И тратится на это не энергия тела — легко восполняемая для Древних — а энергия души и разума.

А ведь ей нужно было смотреть и ближайшее будущее, давать прогноз на военные действия, предсказывать исходы схваток, определять, что может способствовать победе. Это требовало полной концентрации, так легко ускользавшей, когда разум сам по себе заполнялся картинами гибнущего мира. Так и сейчас, поглядывая на свечу, Ки'Айли в который раз прогоняла в голове образы завтрашнего боевого вылета. Она почти закончила.

В предстоящем бою она не видела гибели Древних и коралианцев, но, как обычно, просматривала будущее всех участников. К счастью, все подтверждалось — никто не погибнет в предстоящем бою. Осталось просмотреть лишь трех человек, но сконцентрироваться не удавалось… Так, Де'Нейрон… Ки'Айли устремила внутренний взор в его ближайшее будущее — через ком истерики в горле, слезы, застывшие на самом краю… Трясущиеся руки и головокружение…

Неожиданно дверь открылась, и вошел Рон'Альд. Ки'Айли бросилась ему на шею:

— Как же я тебя ждала! — на мгновения их объятий все картины, разносящие в клочья ее разум, отступили, и фигура Де'Нейрона в голове сделала шаг в сторону.

— Моя антеоли, — Рон'Альд зарылся губами в пушистые густые волосы, казавшиеся темно-рыжими в полутьме.

— Не спала, — сказал он, мягко отодвигая ее и разглядывая ее лицо. Ки'Айли утвердительно кивнула. Ненадолго, пока они вместе, она чувствовала себя в безопасности и могла не волноваться за него. Это было краткое время покоя и тепла.

Рон'Альд рассказал про свое путешествие, спросил как у нее.

— Посмотри, если хочешь, — усмехнулась Ки'Айли, — все то же самое… Хотя зачем смотреть еще и тебе! — нервно воскликнула она. — Достаточно того, что я постоянно вижу эти кошмары! Зачем еще и тебе мучиться…

— Твои кошмары — и мои кошмары, — спокойно ответил Рон'Альд. — Я все же посмотрю?

— Зачем ты спрашиваешь…? — Ки'Айли грустно улыбнулась.

— Ты же знаешь, я не полезу в твою голову без разрешения.

— Смотри, конечно… — она открыла разум навстречу его мягкому мысленному прикосновению, словно позволяя угольно-черному гибельному полотну и разрывавшимся мирам выпорхнуть из своей головы.

— Да, все то же самое, — согласился Рон'Альд, касаясь рукой ее щеки, — а другой путь?

— Все то же, — Ки'Айли вздохнула. — Я почти не вижу его, он слишком маловероятен, лишь вспышки искрами — крайне редко… И как его приблизить… Лишь черная стена, я упираюсь в нее… Всегда в нее! И эти схлопывающиеся миры… Я больше не могу, Рон'Альд! — Ки'Айли оперлась рукой на стол и зарыдала. Не заплакала, а зарыдала — сотрясаясь всем телом. Рон'Альд аккуратно обнял ее и приподнял ее подбородок, чтобы заглянуть в заплаканные зеленые глаза.

— Помоги, мне, антео, — сквозь всхлипы попросила она. — Я больше не могу! …

— Что ты хочешь, антеоли? — спросил он.

— Просто заснуть. Без снов и видений. И чтобы, когда проснусь, рядом был ты.

— Хорошо, — Рон'Альд поцеловал ее, потом снова посмотрел ей в глаза, и Ки'Айли начала мягко уплывать в блаженную теплую темноту, в которой не было ни будущего, ни его видений. А были только любовь и покой. На границе сна мелькнуло несколько веселых звездочек, и она заснула.

Рон'Альд отнес ее в спальню. Несколько минут он задумчиво смотрел на любимую, неслышно спящую искусственным гипнотическим сном. Через девять часов она проснется. Много для Древней, но ей надо выспаться. И к этому моменту он хотел быть здесь. А за это время ему надо сделать невозможное. Не попытаться, а сделать.

Он еще пару мгновений смотрел на спящую Ки'Айли, потом тихо коснулся рукой ее волос и ушел в другой мир.

* * *

У Карины началась новая жизнь. Она была красивой, правильной, без ощущения бестолковой растерянности, что сопутствовала Карине после гибели Земли. Все стало так, как ей мечталось. Жизнь наполнилась тем, чем надо и так, как надо. Поэтому каждую секунду она ощущала целостность в чувствах и мыслях. У нее было все, к чему она стремилась: любовь, полезная миру работа, и… творчество.

Она всерьез увлеклась живописью. Это дело захватило ее. Новое, и в то же время родное и близкое, словно она вернулась домой. Карина действительно оккупировала мастерскую Рональда (ей понравилось жить в белом доме на озере). Часто, едва окончив работу в Службе, девушка заскакивала в беало и неслась в белый особняк, где ждало ее первое неоконченное живописное полотно с горным пейзажем… Живопись у Карины пошла, еще как пошла! Теперь она плохо понимала, как могла жить без этого.

Даже учитывая, что у нее был гениальный «преподаватель», училась Карина необыкновенно быстро. Стоя перед мольбертом или сидя с этюдником на берегу озера, она с удивлением обнаруживала, что она знает как надо. Что композиция и цветовые решения сами выстраиваются в голове, а еще точнее — на уровне ощущений — где-то в груди, там, где располагается безошибочное чутье опытного мастера. А вот упрямая рука не может передать то, что она так ясно видит внутри. Впрочем, и рука быстро обретала необходимые навыки…

Карина быстро поняла, что ее привлекают пейзажи, фэнтезийные сюжеты и портреты. А вот многофигурные полотна, наподобие «Последнего дня Помпеи», или «Утра стрелецкой казни» были ей совершенно неинтересны. Сцена между людьми должна быть лаконичной и психологически точной. А это вовсе не многофигурные полотна, скорее это «Возвращение блудного сына» Рембрандта, где сразу видна драма между персонажами.

Кроме самого искусства рисования, Карина увлеклась изучением истории живописи. Земля погибла, и только теперь перед ней предстало величие эпохи Ренессанса, прелесть импрессионизма, четкая точность реализма и острая магия интернациональной готики. Порой ее сердце обливалось кровью, когда она задумывалась, что все это было создано на ее родной планете, ушедшей в небытие. Но от этого лишь еще больше хотелось проникнуть, погрузиться в мир земного искусства. Впрочем, коралийская и тайванская живопись тоже тронули ее сердце.

А иногда новоявленной художнице казалось, что она не учится, а возвращает себе что-то очень важное. Порой, выйдя из мастерской, Карина снова останавливалась перед портретом зеленоглазой Древней и подолгу смотрела в пронзительные, как и у нее самой, глаза. Иногда она снова плакала перед портретом, но чаще просто пыталась проникнуть внутрь полотна, понять то, что существует между ней и давно погибшей девушкой.

При всем тепле и близости, что Карина непрерывно ощущала между собой и Рональдом, вначале она опасалась, что жизнь с Хранителем Вселенной может оказаться непростой. Она и раньше знала, что теплый бархат с легкостью может смениться режущей сталью, а великодушие и снисходительность — жесткостью и холодной бесстрастностью. Знала, видела, но это не делало его менее привлекательным для нее. Он был разным в разных ситуациях, и Карина не могла принять лишь одну его грань и отказаться от другой. Но все же она опасалась испытать на себе подобные превращения. Кто знает, когда это может произойти… Вдруг его что-то раздражает, например, в быту, в обыденной жизни должны быть такие вещи… Но уже в первые дни их совместной жизни Карина осознала, что это глупые опасения маленькой земной девочки. Жизнь с Хранителем оказалась не только интересной, но и поразительно удобной. Он так органично вплел ее жизнь в свою, что никакого раздражения или неприятия ни у кого из них не возникало.

Карина любила его всей глубиной души. Любила и узнавала. Образ, еще раньше обретший цельность, теперь стал полностью гармоничным и монолитным. Все противоречия в нем были связаны между собой и от этого переставали быть таковыми. Жесткий и бесстрастный, он был теплым и великодушным, и одно другому не противоречило. Не надо просто качать баланс, и бархат останется бархатом, шутила Карина про себя.

Как правило, он был чем-нибудь занят. Карина условно разделила для себя его дела на две разновидности. В первой группе были дела, что касались Тайвани и управления ею. Они занимали мало времени, сводились в основном к раздаче указаний и «подкручиванию гаек». Казалось, они делались сами собой. Наблюдая за Тарро, Карина осознала, что и ей совершенно не обязательно бывать в Службе каждый день. Что истинное искусство управления сводится не к тому, чтобы включаться во все дела, а к тому, чтобы грамотно отслеживать происходящее, назначать нужных людей на нужные должности и четко «подкручивать гайки», когда и где это необходимо. Это оказалось сложнее, чем целый день пропадать в Службе, требовало больше умственной энергии, проницательности, расчета и чутья, но занимало гораздо меньше времени.

Вторая часть дел была связана с проектами в других мирах. Эти дела требовали большей четкости по времени исполнения, и часто оказывались неотложными. Карина, очарованная другими мирами и идеей Хранительства, постоянно просилась с ним. В большинстве случаев Рональд не отказывал. Среди этих дел было несколько «проектов» вроде Тайвани и четыре межгалактических Союза наподобие Союза Мирных планет. Основная разница с Тайванью заключалась в том, что ни одним из этих объединений Рональд сам не правил. Появлялся, разговаривал с правителями, военачальниками, лидерами, что-то предлагал, объяснял, либо отдавал распоряжение и лишь изредка лично руководил крупномасштабными операциями. То есть незаметно направлял события в нужную ему сторону. Глядя на него, вдруг становившегося жестким и отрешенным, сухо и спокойно отдающим команды, Карина благодарила Бога, что он ни разу не говорил с ней так, ни раз не показал ей эту свою сторону в личном общении. Хоть она всегда знала о ее существовании…

А еще было множество средневековых планет и немало магических миров. Попадались и планеты с уровнем развития, примерно равным земному. В общем, «проектов» было очень много. Сначала Карина пыталась вникнуть и расспрашивала про каждый из них. Но скоро поняла, что всех подробностей все равно не понимает. Иногда ей казалось, что у него в голове вместо нейронной сети находится паутина из задач и решений. Паутина распространялась на много миров, все в ней было четко расписано: какие задачи для какого мира, и какие действия (не обязательно именно в этом мире) необходимы для их достижения. Все нити в паутине были четко связаны между собой, очень сложно, одному ему понятным образом. В общем, паутину было интересно и увлекательно наблюдать, но разобраться в ней не представлялось никакой возможности.

Впрочем, Рональд ходил в другие миры не только по делу. Мог, подобно другим Древним, отправиться отдохнуть или взглянуть на что-то новое. Несмотря на колоссальный опыт путешествий по мирам, они ему не надоели, он не утратил интерес к «осмотру достопримечательностей». Иногда он мог отправиться поразвлечься, а заодно выполнить какие-то не самые важные задачи. Примерно при таких обстоятельствах Карина впервые познакомилась с одним из магических миров.

Карина, закусив кончик кисти, придирчиво рассматривала свое второе большое полотно: сосновый лес на берегу озера с серыми камнями и парочка туристов, греющихся у костра. Ей не нравилось, навыков не хватало для выполнения замысла… Рональд неожиданно оказался у нее за спиной — вышел из мира, по которому срезал дорогу от правительственной полусферы.

— Не хочешь прогуляться в одно любопытное место? — спросил он. — Интересное приключение, и совершенно безопасно.

— Разумеется, хочу! — развернулась к нему Карина. — А куда?

— Увидишь! — Рональду протянул ей руку. Спустя тысячную долю мгновения, они стояли на залитом солнцем лугу, из которого сделали еще один шаг и оказались… в небольшой комнате с одним-единственным окошком без стекол, но с железной решеткой. Стены были каменные, как в старинном замке. На небольшом столе валялись разноцветные свитки, стены увешаны оружием: несколько мечей, пара алебард, один арбалет и три жезла неизвестного назначения.

— Где это мы? — изумилась Карина и подошла к окну. Окно располагалось довольно высоко, Карине пришлось схватиться за решетку и подтянуться на руках, чтобы заглянуть в него. Оказалось, что комната находится в башне. Ее стена отвесно уходила вниз, а вокруг простирались темные горы в окружении зловещих лиловых туч. За несколько мгновений, что Карина висела, ухватившись за решетку, в грозном небе промелькнули две беззвучные зеленые молнии.

— Потрясающе! Где это мы?! — воскликнула она, спрыгивая на пол и отряхивая руки, испачканные в вековой пыли. — Похоже на замок черного мага!

— Примерно так и есть, — улыбнулся Рональд и деловито оглядел обстановку. Перевернул пару манускриптов на столе, подвигал колбу, наполненную странной ядовито-зеленого цвета жидкостью, поглядел на оружие на стене. — Замок мой. Я просто давно здесь не был. Подходящий антураж? — усмехнулся он.

— Очень! Шикарно характеризует самые темные и загадочные свойства твоей натуры!

— Особенно учитывая, что в этом мире меня считают могущественным и опасным темным магом.

Он снял со стены длинный узкий меч, закрепил у себя за спиной. Потом вдруг снял еще один небольшой меч и закрепил у Карины на поясе. Карина изумленно ощупала оружие, вполне умело извлекла его из ножен, сделала круг мечом.

— Ну и ну! Прямо праздник какой-то! Не ожидала! И это ты называешь совершенно безопасно?

— Разумеется, если, конечно, ты научилась соблюдать осторожность при обращении с оружием. Пойдем.

Он крепко взял Карину за руку и направился к деревянной двери, попутно включив подсветку инфоблока. Они начали спускаться по длинной и темной винтовой лестнице с редкими окошками-бойницами.

— И куда мы идем?

— В логово радужных магов, — с усмешкой ответил Рональд. — Не очень далеко, так что срезать дорогу по мирам не будем. Да и нет здесь удобного прямого пути. Доберемся по-другому, — он на секунду обернулся к Карине, в глазах плясали ее любимые озорные бесенята.

Бесконечно длинная лестница уперлась в деревянную дверь, а та открылась в залитый серым светом двор. Его идеально ровную поверхность окружали скалистые отроги, черные, острые, от них веяло опасностью. А в грозовом небе вспыхивали ядовито-зеленые молнии.

— Что это такое? — изумилась Карина.

— Здесь всегда такая погода. Поэтому ничего и не растет. Самое место для черных магов. Впрочем, остальная часть страны куда приятнее с точки зрения природных условий: сады, леса, земледельческие угодья, в общем — благодать.

— Хорошенькое место ты выбрал для своей резиденции! — рассмеялась Карина.

Рональд повел ее прямо через двор к двум черным утесам. Они обогнули один из них и остановились возле входа в пещеру.

— Приветствую тебя, старый друг! — вдруг раздалось у Карины в голове, словно ударил гром, и она «прозрела» — начала слышать то, что никогда не слышала — чужие мысли.

— Это ты явно не мне, — заметила Карина.

— Да, с драконами мы разговариваем телепатически.

— С драконами! — обрадовалась Карина. — Отличный сюрприз, спасибо!

В пещере послышалось шевеление, огромная тень на мгновение высветилась в зеленой вспышке молнии, и из пещеры вышел сказочный ящер. Дракон был огромный, черный с глянцевым отливом и благородными стремительно-плавными изгибами хищной фигуры. Вытянутая голова с выразительными ноздрями, длинная шея с гребнем, мощный хвост и сложенные крылья черного, как ночь, цвета. А глаза у дракона были янтарные, продолговатые, со зрачками в форме песочных часов, точно такие, как когда-то Карине приснились.

— Какой красивый, — прошептала Карина в восторге.

— Давно тебя не было, великий маг иных миров, — послышался в голове глубокий голос. Такой глубокий, что в него можно было улететь, как в колодец… Или наоборот — заслушаешься и застынешь, как вкопанный, будешь очарован, окутан бесконечным темным бархатом. Голос звучал в голове, но в нем можно было услышать и интонацию, и выражение. Своей обволакивающей глубиной он напоминал голос Рональда.

Рональд на секунду обернулся к Карине:

— Беседовать будем телепатически, заодно ты привыкнешь. Не волнуйся, ни я, ни он не будем читать твои мысли. Просто когда хочешь что-то сказать, то говори это мысленно, обращаясь ко мне, к нему, или к обоим одновременно. Этого достаточно. Говори образом, намерением, вкладывай их во фразы.

— Хорошо, — улыбнулась Карина. Сказка становилась былью. Жизнь точно проходит не зря!

— Несомненно, ты потерял интерес к этому месту, — продолжил голос дракона в голове. — И забыл друзей.

— Я тоже соскучился, — ответил Рональд, сделал шаг и положил руки на блестящий лоб дракона. Огромная тварь закрыла глаза.

— Приветствую тебя тоже, старый друг, — драконий голос стал более мелодичным. — Кто с тобой?

— Моя женщина. Она тоже Хранитель, — услышала Карина.

— Приветствую. Меня зовут Карина, — вежливо и четко произнесла Карина в своих мыслях, вернее выстроила смысловой образ фразы. Это было непривычно, но она надеялась, что получилось понятно. В голове послышался раскатистый, глубокий смех дракона, вслед за чем драконий голос произнес:

— Приветствую тебя, Хранительница Карина. Можешь называть меня Черный дракон.

«Интересно, — про себя подумала Карина, — имени он не назвал».

«Драконы не называют свои имена каждому встречному», — раздался на краю сознания голос Рональда, он «говорил» так, чтобы было «слышно» только ей. — «Считается, что этот встречный, узнав имя дракона, может обрести над ним власть. Пустое суеверие, сказки драконьей бабки. Но спорить об этом с драконами бесполезно и невежливо. Пока что ты просто недостаточно близкая знакомая, чтобы назвать тебе свое имя. Впрочем, их суеверие работает в обе стороны. Поэтому то, как резво ты сказала ему свое имя, насмешило его и растрогало — как знак доверия».

— Подойди, Карина, нам пора, — услышала она громкую официальную фразу Рональда.

— Куда мы отправимся? — с хитрой интонацией спросил дракон.

— В разноцветный грот. Давно пора туда наведаться!

— Я знал, что рано или поздно, ты займешься этим местом, — усмехнулся дракон.

За руку с любимым Карина робко шагнула на черную глянцевую лапу, поднялась по ней. Голова дракона была в пол-оборота обращена к ним, и глаз с песочными часами в центре искоса с любопытством наблюдал за ней. Рональд усадил ее перед собой, прямо на границе шеи и туловища дракона.

«Надо упереться руками перед собой. Согни ноги и немного опусти голову», — услышала Карина его мысленный голос. Она с наслаждением положила руки на твердую, горячую поверхность драконьей шеи, и в это мгновение дракон начал взлетать. Это был полный восторг! Они поднялись выше и устремились между двух темных пиков, над которым собирались зловещие темно-лиловые тучи, прорезаемые стремительными молниями.

Горы вокруг, зеленые молнии в небе, ветер в ушах, хищный дракон и любимые руки, надежно обнимающие сзади… Полет на драконе был бесподобен! За время с момента прилета на Коралию Карина много летала: каждодневные вылазки на элеонете (или беало), космические путешествия… Но дракон — это совсем другое. Огромный ящер двигался стремительно, но при этом плавно и грациозно. Ловил потоки воздуха, балансировал на них и лишь изредка взмахивал крыльями. Поэтому всадников почти не трясло, только ветер свистел в ушах.

Дракон поднялся выше гор и облаков, а Рональд крепче обнял ее, чтоб защитить от ветра и холода, натянул ей на голову капюшон универсала. Теперь тучи стелились внизу, как толстое одеяло, покрывающее мир. В их густой толще продолжали вспыхивать молнии. А над ними, там, где летел дракон, сияли два солнца и отражались в складках облачного одеяла. Лишь взмахи драконьих крыльев прорезали невероятный покой поднебесья.

— Красота! Невероятная, потрясающая красота! — воскликнула Карина и вслух, и мысленно. В голове послышался раскатистый драконий смех.

— Это мой мир, маленькая Хранительница!

Вскоре облачное одеяло закончилось. Теперь внизу простирались бело-желтые полупрозрачные горы. Потом среди них показалось строение, протянувшееся далеко в разные стороны. Небольшие бело-желтые уступы чередовались с гладкими округлыми крышами, а все вместе было похоже на то, как если бы большие пузыри вспухли между острыми вершинами. Дракон начал снижаться.

— Это резиденция лиги радужных магов, — пояснил Рональд. — Нам как раз туда.

— Интересно! — обрадовалась Карина. — Какие-нибудь переговоры?

— Нет. Забавнее. Нам нужно добыть эликсир бессмертия, ни много ни мало, — Рональд явно веселился. — Условного бессмертия, разумеется. Я позову, — сказал он дракону, и, взяв Карину за руку, направился к узкому отверстию в желтой стене.

Карина с легким опасением ступила под своды узкого каменного туннеля, уводившего в глубь «резиденции». Здесь царила полутьма, подсвечиваемая непонятно откуда льющимся желтовато-белым светом. Но уже в двух шагах было сложно что-либо разглядеть. Стены казались совершенно гладкими.

— Странное место, — поежилась она.

Через некоторое время они дошли до небольшой каменной комнаты, залитой ярким светом.

— Встань мне за спину на всякий случай, — сказал Рональд, прежде чем они вышли из туннеля, и быстро отодвинул ее назад. Возле двух деревянных дверей в противоположной стене комнаты стояли шесть воинов в доспехах, вооруженных мечами и алебардами. Лица были открыты, и Карина заметила, что носа под двумя вполне человеческими глазами не было.

Рональд бодро направился в их сторону. Фигуры сдвинулись и резво кинулись к нему с оружием наперевес.

— Только не убивай никого! — закричала Карина, понимая, что дело пахнет «жареным».

— По возможности, — услышала она в ответ.

В следующее мгновение длинный меч в руке Древнего описал дугу, у Карины замелькало перед глазами, а воины с криками и звоном металла о каменные стены отлетели кто куда. Неожиданно открылась левая дверь, из нее посыпались разномастные воины в латах. Один, два, три… Карина сбилась со счета на пятнадцатом… Они кидались в центр зала и отлетали по сторонам с криками и бранью при встрече с длинным мечом Рональда. Карине вспомнилась тренировка в спортзале на Тайвани, и она сделала вывод, что у местных охранников мало шансов, несмотря на численный перевес. Она вовремя выхватила меч, заметив, что один из латников оказался слишком близко к ней. А в открытую дверь проникали все новые воины.

Подстегиваемый адреналином рефлекс сработал безотказно. Ее небольшой меч встретился с мечом безносого существа ровно тогда, когда тот нацелился на нее. Карина отвела удар и отскочила в сторону. Скакать, прыгать, уходить, учил ее Рональд, не допускать прямого противостояния, смягчать удары противника, давая им проскользнуть по твоему мечу… Именно так!

Плохо понимая как, она перешла в наступление. Девушка с Земли, лишь два месяца назад взявшая в руки меч — против опытного бойца! Знания и умения, заложенные в нее, работали безупречно, а искрящийся азарт не давал потерять скорость реакции. В это время Рональд вдруг опустил меч, поднял руку и провел ею полукруг перед собой. Латников — всех, кроме того, с которым сражалась Карина — неведомой силой отшвырнуло к стенам. Снова раздался звон металла о камень, и фигуры повалились на пол. Противник Карины в изумлении опустил оружие и уставился на своих соратников валявшихся на полу. Карина тоже опустила меч.

— Ты!…еще! и … маг?! — запыхавшись, произнесла она, обращаясь к Рональду.

— Нет, я бы так не сказал… Думаю, достаточно. — Рональд сделал шаг к попятившемуся противнику Карины, вынул из его руки меч и отбросил в сторону. Кивнул на Карину, погрозил ему пальцем, и, снова взяв Карину за руку, направился к правой двери. И выбил ее.

— Закреплена заклинанием, — пояснил Древний. — Пойдем дальше. Надеюсь, станет интереснее. Если все ограничится этим, то я сожалею, что отвлек тебя от твоего живописного полотна

— Мне уже вполне интересно! — рассмеялась Карина.

— Не сомневаюсь. Ты стала неплохо фехтовать, — улыбнулся он.

— Благодарю! И спасибо, что дал мне подраться!

— Ну как я мог лишить тебя такого удовольствия! — расхохотался Рональд.

Новый коридор, извиваясь и петляя, вел в глубь «резиденции». После бесчисленного количества поворотов перед ними предстала круглая комната, освещенная ярким белым светом, исходившим от гигантского сталактита в правом углу. На другом конце комнаты был темный проход. Карина заморгала, привыкая к освещению. В это время из темного зева на другой стороне, словно скользя над землей, выплыла невысокая фигура в темно-синем плаще. Лицо было полностью скрыто капюшоном. Фигура что-то певуче произнесла на непонятном языке, Рональд ответил.

«Ты не мог бы переводить, раз уж пригласил меня на эту восхитительную прогулку! Мне, между прочим, любопытно, о чем вы там треплетесь!» — телепатировала Карина.

«Да ничего особенного… Всякие пафосные фразы: «кто вы, пришельцы, вторгшиеся во владения величайших магов современности», а я отвечаю «мы пришли забрать то, что вы, жалкая кучка шарлатанов, много лет назад присвоили себе…» В общем, такой малозначительный пафосный треп, неизбежно приводящий к драке…»

«Уверена, что ты мог бы их всех тут загипнотизировать, а не ломать им кости!» — заметила Карина.

«Так воспитательный эффект сильнее!» — рассмеялся голос у нее в голове. Телепатическая беседа закончилась фразой: «Встань-ка снова мне за спину! На всякий случай! Быстро!» — он снова отодвинул Карину назад. В то же мгновение рука нового противника начала подниматься. Карина из-за спины Рональда увидела, как из складки длинного плаща появилась костистая ладонь с шестью пальцами, сделала жест, словно обводила круг, и слепила из воздуха прозрачно-голубой шар размером с небольшую дыню. Изнутри шар полыхал синими и оранжевыми сполохами.

— Это же файербол! — восторженно воскликнула Карина, выглядывая.

— Не высовывайся!

Волшебный снаряд поплыл, а затем быстро, как пуля, полетел в их сторону. Рональд стремительно выбросил руку вперед и поймал шарик ладонью. Теперь файербол пылал в его руке. Фигура напротив застыла в изумлении.

— Ой! Покажи поближе! — попросила Карина. — А потрогать можно?

— Не вздумай! — Рональд поднес шар чуть ближе к ней. — Если не загоришься (они бывают разных видов), то уж удар током точно обеспечен!

Он качнул шар в руке и запустил его обратно в фигуру напротив. Маг не успел отклониться, и его длинный плащ запылал голубым пламенем. Послышался хрип, маг что-то прокричал, и магический огонь погас. В них полетело еще три файербола, каждый из которых был метко отправлен Рональдом обратно. Наконец, отчаявшись забросать их «арбузами» (как про себя пошутила Карина), маг решил перейти к решительным действиям. Он поднял руки вверх, что-то напел, и между его ладоней протек серебряный заряд. Искрясь в руках мага, заряд превратился в паутину из разветвленных молний. Как электричество по проводам, он потек по воздуху в сторону Древнего и его спутницы.

— Ну ничего себе! — восхитилась Карина. — Красотища какая!

Рональд подтянул рукой паутину, помял ее, и на выходе получилось что-то вроде изящного вида искусственной молнии. И запустил ею в мага. Череда всполохов охватила всю синюю фигуру. Маг издал вопль боли, схватился за голову и побежал в темный туннель.

— Нам за ним! — усмехнулся Рональд. — Пойдем.

Карина задыхалась от восторга и возмущения:

— Как это возможно? Если ты не маг, то как это все возможно?!

— Все просто. На Древних не действует магия. Как иначе мы могли бы заниматься своими делами в мирах, где тебя нет-нет да и захотят закидать — как ты сказала, «файерболами» — отличное название! Или чем-нибудь похуже! А научиться использовать магическую силу противника против него самого совершенно несложно.

Рональд нагнулся и нырнул в другой коридор. Коридор оказался ненамного короче предыдущего и совершенно темный. Рональд, который, как все Древние, неплохо видел в темноте, держал Карину за руку и вел в сторону светлого пятна впереди. А Карина ловила себя на мысли, что она находится в компьютерной игре, проходит квест вместе с игроком тысячного уровня, не меньше.

Вскоре они вышли в большой светлый зал. При входе сидел несчастный маг в синем плаще. На безносом лице несколько ярко-красных ожогов, руки и плечи неестественно подергивалось. Перед ним сидел маг в белом плаще и водил руками над сердечной областью синего.

В центре зала стоял постамент, на котором располагался высокий белый конус, похожий на светящийся изнутри сталагмит. Вокруг него собрались пять фигур, закутанные в разноцветные длинные плащи с капюшонами: красный, зеленый, желтый, оранжевый и коричневый.

«Видишь на той стороне восемь круглых дырок?» — спросил Рональд.

«Да, вижу».

«Так вот, нам в третью справа. По крайней мере, так гласят мысли этих магов. Именно туда они не хотят нас пускать».

Проходя мимо синего раненого мага и его белого целителя, Рональд что-то сказал и получил в ответ злой и испуганный взгляд синего, и вполне осмысленный благодарный взгляд белого. «Этому я всего лишь пожелал скорейшего выздоровления. И принес извинения за порчу его физической оболочки», — услышала Карина.

Разноцветные маги, как по команде, развернули лица к вошедшим. Красный поднял руки вверх и что-то произнес. Рональд вежливо ответил ему с легкой улыбкой. Видимо, решил сменить пафос на откровенный «троллинг», подумала Карина. Возникло ощущение, что невидимое под капюшоном лицо красного мага перекосило. Он что-то воскликнул громоподобным голосом, оставшиеся четыре мага тоже подняли руки вверх. К сталагмиту на постаменте устремились магические молнии, соответствующие по цвету плащу каждого мага. Очень быстро они собрались над сталагмитом и образовали то ли радугу, то ли просто вспыхивающее разными цветами месиво. Происходило это так быстро, что Карина едва успевала понять, что именно там творится. Красный снова что-то громко воскликнул, и все разноцветное месиво, как лоскут ткани, полетело к пришельцам. Рональд поймал его, скрутил в рулон и убрал в закреп на поясе. Маги застыли в недоумении, а Рональд что-то сказал им.

«Сообщил им, что сопротивление бесполезно, и мы будем очень признательны, если они пропустят нас дальше подобру-поздорову», — неожиданно услышала Карина в голове.

Пропускать их подобру-поздорову маги не захотели. Через несколько мгновений голосу красного вторили голоса еще четырех магов, а по комнате замелькали разноцветные молнии, файерболы, иллюзии кошмарных монстров…

— Ну и красотища! — обрадовалась Карина.

— Опасная для тебя, если не принять мер, — заметил Рональд. Одной рукой он покрутил над головой, словно образуя круг, и пространство вокруг них расчистилось. Теперь все разноцветные магические нити, удивительной красоты файерболы и прочее отскакивали от невидимой поверхности. — Пойдем!

Маги вокруг бесновались. Один из них, в зеленом плаще, подбежал прямо к невидимой полусфере и пересек ее. Его встретил невидимый удар, который не только вынес его за пределы полусферы, но и отшвырнул прямо к сталагмиту. Ошеломленный маг ударился спиной о постамент и затих. Обернувшись, Карина заметила, как к нему кинулась фигура в белом плаще.

— Белые не могут сражаться, они целители. Зато очень хорошие, — пояснил Рональд.

Под залпами магических снарядов они пролезли в третью темную дыру. Рональд обернулся, достал припасенную магическую радугу и размазал ее в просвете дыры. Получился разноцветный неподвижный водопад, достаточно красивый. Карина засмеялась: «Запасливый ты мой!»

«Пойдем быстрее, это ненадолго!»

Сначала ход был очень узким и низким, поэтому даже Карине приходилось наклоняться в три погибели. Затем он стал шире, а потолок исчез далеко вверху. Вскоре Карина заметила, что прямо над головой зияет щель, а в нее льется дневной свет.

— Звери без дневного света не могут, — прокомментировал Рональд. Они вышли в огромную пещеру с коричневыми стенами. Навстречу им раздался рык, и из углов к ним бросились три фигуры раза в два выше человеческого роста. Вероятно тролли, подумала Карина. Сердце ушло в пятки. Однако тролли затормозили, не добежав до посетителей. Они ошеломленно оглядывали друг друга, словно видели в первый раз. Затем уселись на полу и принялись хлопать друг друга ладонью о ладонь, как будто играли в «ладушки». Карине стало смешно.

— Я и забыла, что животных можно просто загипнотизировать.

Новый туннель закончился невысокой аркой. Карина шагнула к ней.

— Стой! — рука Рональда остановила ее в миллиметре от выхода. — Тут не может быть все так просто.

Он поводил рукой в проеме арки, и сверху полился дождь из острых разноцветных иголок.

— Для тебя это было бы похоже на обычные, материальные иголки. Скорее всего, ядовитые, — заметил Рональд.

Разноцветный дождь не прекращался.

— Н-да… — протянула Карина. — И что делать? Снова защитную сферу?

— Да нет, тут все проще.

Рональд обнял ее, так что она оказалась у него подмышкой, поднял руку над головой, прикрывая их от разноцветного игольчатого дождя. И сделал шаг.

Спустя мгновение они стояли у входа в огромный зал, мягко освещенный ядовито-зеленым светом.

— Вот и пришли, — сказал Рональд. — Подожди меня в центре зала, я заберу зелье и пойдем отсюда.

Свет исходил от колбы с ярко-зеленой жидкостью в центре полусферы, которая стояла на невысоком постаменте из черного камня. Пространство вокруг было огорожено ни чем иным, как темно-бордовыми бархатными ленточками, натянутыми между невысокими столбиками. Они напомнили Карине ограждения в музеях на Земле. Рональд подвинул одно из ограждений и шагнул внутрь. Все вокруг него засверкало. Снова, как в зале с магами, заметались разноцветные молнии. Сверху полился белый дождь, словно под сводом пещеры лопнула цистерна с молоком. А еще спустя секунду Рональд раздвинул белую льющуюся массу, вынырнул из нее, перешагнул через красную веревку и остановился в десяти шагах от Карины. Он с улыбкой показал ей колбу с ядовито-зеленой жидкостью. И вдруг улыбка сползла с его лица…

Карина, смотревшая на любимого с колбой в руке, ощутила, как справа за ее плечом нарастает холодный, неудержимый ужас… Еще спустя долю мгновения она почувствовала, как что-то жесткое и холодное сжало плечо неумолимой хваткой. «Отдай эликсир, иначе девушка умрет», — звучало в волнах холодной злобы, исходивших из-за спины. Карину словно парализовало, сердце сжало ужасом.

Рональд, не говоря ни слова, впился взглядом за Каринино плечо. Холод прекратился, что-то сползло по Карининой спине. А в следующее мгновение Рональд обнимал ее, и она согревалась в его руках, отходя от странного, умопомрачительного кошмара.

— Чт-то это было? — прошептала Карина.

— Просто еще один маг в попытке отыграть все обратно, — мягко улыбнулся Рональд, гладя ее по голове. — Все прошло. И ничего не могло случиться.

Карина обернулась: безносая фигура в черном плаще корчилась на полу, беззвучно хрипела и хватала ртом воздух, прижимая костлявые кисти к горлу. Она вызывала у нее смешанные чувства: страх, отвращение и сочувствие одновременно.

— Он выживет? — поинтересовалась Карина. Лучше всего было бы оказать ему медицинскую помощь, но она не могла заставить себя подойти к этой фигуре.

— Должен. А если нет, то благодаря эликсиру он и так пережил свое поколение на пару веков. Пойдем.

— Что он пытался со мной сделать? — Карину передернуло.

— Высосать твою жизненную силу. Физическую разумеется. До души этим тварям не добраться. Это потребовало бы время, поэтому у него не было шансов. Мне жаль, что он напугал тебя…

— Не-е… — рассмеялась Карина. — Так даже интереснее…

Рональд улыбнулся, и «стеклянная дверь» отъехала в сторону. Они сделали несколько шагов по густой шелковистой траве, затем несколько шагов по морскому берегу и оказались на площадке, окруженной полупрозрачными выступами. Внутренний двор резиденции, сообразила Карина. Из дверей и арок высыпали воины. Рональд взглянул вверх, словно отдавая приказ, пару минут потанцевал с мечом в руках, раскидывая латников по сторонам. А потом, когда из арок показались разноцветные маги, прилетел дракон. Он пыхнул огнем в центр площадки, и латники разбежались. Маги же, напротив, начали быстрее плести свои заклинания, водить руками, взмахивать жезлами… Рональд с Кариной вскочили на дракона, и Черный стремительно поднялся в воздух. Им вслед устремился настоящий град магических снарядов, но их было уже не достать даже магией.

— Этот мир очень стабилен, — рассказывал Рональд, когда они взлетели и снова неслись над горами. — Примерно триста коралийских лет назад я закончил здесь один проект, и с тех пор тут было спокойно. Но совсем недавно я увидел в Кольце, что мир неизбежно затрясет. А дестабилизирующий фактор — это эликсир бессмертия. Он существует в единственном экземпляре — зеленая жидкость в колбе самовозобновляется мистическим образом. Бессмертие, конечно, относительное. Принятие эликсира всего лишь продлевает жизнь на 10–15 лет. Но магов это устраивало. Они снова и снова продлевали жизни, принимая по капле эликсира. Я рассчитал, что проблемы начнутся, оттого что эликсир находится не в тех руках. Маги, обладая источником долголетия, живут лишние десятилетия снова и снова и тормозят развитие общества и технический прогресс, навязывают свою волю. Не скажу, что их политика ущербна с морально-этической точки зрения, но сам перевес в их пользу — и магия, и бессмертие — постепенно сдвинет баланс. Поэтому лучше всего отнять у них эликсир и отдать местному герцогу, который наделен острым умом и желанием развивать не только свою сокровищницу, но и возможности общества. Дело было не очень важное, поэтому я вдохновил трех местных искателей приключений добыть зелье и передать благородному герцогу. Но все трое не справились.

— Они погибли?

— Вероятно.

— И не стыдно тебе? Соблазнил невинных юношей посулами высокой цели.

— Возможностью совершить благороднейший в жизни поступок. И думаю, они попытались исполнить свою миссию. В итоге мне надоело, и я решил сделать сам. А заодно — развлечь тебя.

— Но, насколько я понимаю, если бы не было меня, ты бы просто прошел по другим мирам в зал с колбой, забрал ее и отнес герцогу? Самому-то тебе, наверное, не нужен этот парк аттракционов?

— Тут нет краткого пути по мирам. Обрати внимание, в конце мы прошли по мирам только на внутренний двор этой «резиденции». Так что мне и одному пришлось бы покататься на некоторых «аттракционах». Кроме того, я рад, что ты полетала на драконе, помахала мечом и посмотрела на магов и магию, как тебе давно хотелось… Может быть, теперь впечатлений хватит на скучную рабочую неделю! — с полуусмешкой закончил Рональд.

— Может, даже на две! — рассмеялась Карина.

А вот отнести эликсир герцогу Рональд решил один:

— Совершенно ничего интересного. Я быстро отнесу, отдам Тайни — так зовут герцога — пару распоряжений и вернусь.

— Ладно, — протянула Карина. Возбуждение риска отхлынуло, и она чувствовала усталость. На новые подвиги не тянуло, хотелось спокойно посидеть. Рональд отправился в сторону высокого серого замка, возле которого они приземлились, а Карина устроилась на драконьем хвосте. Опасаясь оскорбить дракона, она тихонько погладила его гладкую пластичную чешую. Вряд ли дракона можно гладить, как собаку, но ей очень хотелось…

— Не здесь, — услышала Карина. Длинная шея изогнулась, дракон свернулся кольцом, и возле Карины оказалась огромная черная голова. Дракон немного повернул ее, чтобы приоткрыть место перехода в шею. Вместо чешуи там была гладкая кожа. Карина робко коснулась подставленного места, провела рукой. По ее разуму растеклось тонкое драконье удовольствие. Она с энтузиазмом продолжила гладить.

— И как давно вы знакомы? — спросила она.

— Пять сотен лет, по-вашему. Это срок даже для нас, — сказал дракон. По всей хищной драконьей фигуре струилось удовольствие. И вдруг голос в голове добавил: — Он очень тебя любит.

— Почему ты так решил? — спросила Карина, и не без доли лукавства сказала: — Может я лишь одна из случайных влюбленных девочек, которыми усыпан путь всех мужчин, наделенных могуществом.

— Хранительница, я принадлежу к расе драконов, которые любят лишь один раз. Я безошибочно отличаю любовь от увлечения или сиюминутного удовольствия.

— Любит один раз в жизни? — удивленно уточнила Карина, продолжая гладить драконью шею.

— Да. Не очень удачное наследие, доставшееся моей расе от наших предков, Истинных драконов. Мы можем любить лишь один раз в жизни. Все остальное — просто времяпрепровождение. Впрочем, у меня все еще в будущем! — рассмеялся бездонный голос у нее в голове. Когда раскаты стихли, дракон тихо добавил: — Кстати, меня зовут Арторион.

— Спасибо! — ответила Карина, поражаясь его откровенности. Узнать имя дракона — значит обрести преданного друга.

* * *

И все же старые друзья-драконы старыми друзьями, а совместная жизнь с Рональдом убеждала в том, что его глубокое одиночество ей не чудится. Он был одинок. Его действительно никто не понимал. Нельзя сказать, что у него не было друзей. Вот, допустим, Кеурро — с ним они друзья, настолько, насколько это возможно между почти бессмертным Древним с колоссальным опытом и интеллектом и короткоживущим тайванцем. Он даже знает что-то о Хранительстве, посвящен во многие дела Тарро, о которых больше никто не знает. Но и он не может разделить его замыслы и желания, понять их в полной мере. Или дракон, доверивший Карине свое имя. Посвящен в идею Хранительства, давно знает Рональда, тот открыто называет его другом. Но опять что-то не то. Даже дракон при всей его вековой мудрости, изящно сочетающейся с чувством юмора, не мог понять своего друга в должной мере.

Никто до конца не понимал его замыслов, расчетов, начинаний. Того, чем он жил. Карина тоже не понимала. И все же она знала, что чувствует его лучше остальных. Замыслы и расчеты оставались недоступными и ей. Но она органично и спокойно принимала его чувства. И его бесчувствие. Его юмор и отрешенность. Его спокойствие и активность. Его мимолетные эмоции и бездонную глубину космического покоя. А то, что не могла понять, принимала, как достойное того, чтобы беречь и хранить, как чудо, недоступное ей самой. И знала, что это взаимно. Жизнь с Хранителем Вселенной была счастьем. Глубоким, бездонным, полным взаимопроникновения, интереса, покоя и радости.

Конечно, он многому ее учил — всему, чему ей хотелось. Помимо живописи и искусства владения оружием (вскоре к мечу добавился лук, пистолеты и «вихряной жезл» из полумагического средневекового мира), это были методы и способы управления (полезные для руководства Службой или чем угодно), вождение космического корабля, способы регуляции собственных психических реакций и многое другое. А когда они провели несколько дней в прекрасном порту в одном из миров, в ней воскресла детская мечта научиться управлять парусным судном. В общем, жизнь постоянно приносила новые впечатления и новые навыки. Но это было не главное.

Главным была возможность быть рядом с ним, ощущать бездонный бархат его души и вдыхать воздух, который начинал искриться интересом и полнотой жизни от одного его присутствия.

С тех пор как она оказалась на Тайвани, сны с зеленым туманом ей больше не снились. Да и другие кошмары стали крайне редки. Но однажды она увидела очень странный сон. Взрывались космические корабли, населенные планеты поглощались неотступной липкой зеленью. Жизнь Вселенной висела на волоске. Руки лежали на пульте управления космического корабля, а душу разрывала отчаянная бессильная ярость. Потом вдруг все изменилось, ее потянуло внутрь большого серого овала. А затем перед ней встала угольно-черная стена, окруженная тонким белым ободком. Стена приближалась, белый ободок исчез, а она надвигалась и постепенно заполнила все перед глазами, словно поглощая целиком. Потом Карина вдруг ощутила такую невероятную боль, разрывающую и душу, и разум, и тело, что было непонятно, как вообще можно жить, если хоть на мгновение ощутить такое. К счастью, это и длилось ровно мгновение… Карину разбудил глубокий любимый голос и прикосновение к плечу:

— Карина!

Выныривая из сна, она ощутила, что ее руки напряженно сжимают и мнут одеяло. Открыла глаза. Рональд лежал рядом, подперев голову рукой, и встревоженно смотрел на нее. Настолько, насколько в его спокойствии могла зародиться тревога.

— Что тебе приснилось?

— Я кричала? — спросила Карина, пытаясь отогнать картинки из сна и ощущение потусторонней боли.

— Нет, стонала. Нехорошо стонала. Так что тебе приснилось?

Карина постаралась вспомнить, что именно происходило во сне, прежде чем ее накрыло черной стеной.

— Не пытайся вспомнить и осознать, просто рассказывай.

Карина, ощущая, как по лицу текут неконтролируемые слезы, рассказала про гибнущие планеты и глухую ярость, про взрывы кораблей, дошла до черной стены… Что-то интуитивно щелкнуло «не говори дальше». Карина осеклась, искренне надеясь, что любимый по-прежнему не читает мысли без разрешения.

— Плохо, — неожиданно сказал Рональд, обнял ее, а она почувствовала прилив невероятного спокойствия и уплыла в сон без сновидений.

С тех пор он перестал засыпать рядом с ней. Сначала Карина ничего не заметила. Еще с Артуровых времен она привыкла, что если твой парень — Древний, то, когда ты спишь, он обычно чем-то занимается, где-то пропадает. Но спустя полторы недели Карина начала подозревать. Несколько раз, проснувшись посреди ночи, она видела, что он не спит и не работает, а сидит в кресле напротив и задумчиво смотрит на нее.

В итоге Карина не выдержала. Слезла с кровати и подошла к Рональду в кресле. Он встал ей навстречу.

— Может быть, объяснишь, в чем дело?

— Я думаю, ты догадалась. Помнишь про телепатию, иногда она может сработать вот так. Это мои сны, Карина.

— А ты тоже видишь мои сны? — с интересом спросила Карина.

— Нет. Я мог бы их посмотреть. Но так — нет. Мы по-прежнему в разных «весовых категориях».

— Ну и ладно, — сказала Карина. — В любом случае, я прошу тебя, не делай так…

— Это мои кошмары, Карина, — заметил он. — И ты еще не видела самого неприятного.

«Кое-что видела», — подумала Карина. Хитрить ей совершенно не нравилось, но внутренние предостережения работали и сейчас.

— Я люблю тебя. Твои кошмары — это мои кошмары, — серьезно сказала Карина.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Рональд и провел рукой по ее щеке.

И все вернулось на круги своя. Кошмаров с взрывающимися планетами ей больше не снилось. Но иногда она все же видела странные сны. В некоторых из них бушевало море, летели пенные валы, а ее рука — сильная и смуглая — лежала на штурвале. В других разговаривали незнакомые люди, уходили, возвращались в просторные комнаты, что-то обсуждали. А однажды перед ней предстала прямо-таки череда лиц: высокая стройная блондинка с нежной косой улыбкой, чем-то неуловимо напоминающая Рональда; среднего роста сероволосый человек с темно-фиолетовыми глазами в голубом плаще, — Карина была в галерее Древних и без труда узнала Эл'Троуна… Высокий парень с прямым и смелым взглядом серых глаз и короткой стрижкой темных, слегка кудрявых волос… Древних было много, и не все из них были хоть как-то знакомы Карине.

А потом она увидела Ки'Айли. На нее смотрело красивое тонкое лицо, но теперь в нем не было того детского выражения, что на портрете. Лицо было по-прежнему молодым, но девушка казалась измученной. В зеленых проницательных глазах горело бездонное, давно сдерживаемое, и от того особенно острое отчаяние. И безнадежность. Любовь и жалость во сне смешались с собственным отчаянием… И вдруг лицо Древней взорвалось, разлетаясь миллионами частичек голубой и розовой пыли в космическом пространстве…

И вместо него Карина увидела собственное бледное лицо в обрамлении упругих черных волос — тогда за столом в их первый ужин на Тайвани, когда она впервые подняла глаза на Тарро Рональда. Карина привыкла видеть в своем лице решительность и браваду, может быть, даже некоторую жесткость, созвучную резкости черт. Но здесь не было ничего такого. Просто тонкое и нежное лицо с выражением растерянности и сомнений. Затем она увидела себя в спортзале, с силовой рапирой в руке, ловко отпрыгивающую, пытающуюся не ударить в грязь лицом. Вот здесь уже была и бравада, и отчаяние, и вызов, смешанный с сомнением. Картинка сменилась опять, теперь это было ее лицо на фоне вечернего бирюзового неба. И в нем читалось осознание, нежность и глубина смирения, смешанного с любовью. И тут Карину накрыла невероятная, безбрежная нежность… Нежность того, кто видел этот сон — к ней…

— Я тоже тебя очень люблю, — прошептала Карина в полусне, и ощутила на губах невесомый, как дуновение ветра, поцелуй. И снова заснула глубоко.

* * *

Проснувшийся Рональд мягко обнимал девушку рядом. Ее спящий разум казался ему тонким, нежным, трогательно беззащитным. Но при этом — глубоким и бесконечно родным. Он искушал прикоснуться, проникнуть, прочитать тревоги, помочь, изменить…

Вот здесь текут ее сны. Она не вспомнит их. Но если позволить себе — он прочитает их. А вот здесь тугой комок — последствия гибели родной планеты. Как ни старайся, а подобные вещи прирожденный телепат видел всегда. Коснуться, проникнуть в этот комок, разбить эти нити — и ее больше никогда не потревожит пережитая травма. Но от этого все в ней изменится, последствия могут быть необратимы. Не стоит без крайней необходимости. Рональд привык справляться с этим искушением. К тому же не оно было самым сильным. Самым сильным было другое.

Там, глубоко, на дне ее разума он ощущал паутину — то, что она не помнит. Специально не позволял себе проникнуть так глубоко, но чувствовал это постоянно. Оно было там, забытое, законсервированное. Вытащить на поверхность, коснуться вот так и вот так, осветить, проявить … И они снова обретут то, что потеряли. Но именно это может привести к катастрофе. Сможет ли она выдержать, когда так и не пережитое до конца хлынет потоком? Она начнет тонуть, сходить с ума, а ему не останется ничего другого, как снова законсервировать воспоминания или заблокировать ее боль напрямую. Вмешаться по-настоящему, как хирург. Но было и нечто более страшное. То, чего Рональд боялся больше всего. Вернее, не боялся — страх в нем изжил сам себя сотни лет назад — но очень не хотел, чтобы это случилось.

Поэтому… Только так, без прямых и резких вмешательств. Без решений, искушающих своей простотой. Медленно, постепенно, намеками, деталями. Без гарантии результата. Но с гарантией сохранить ей жизнь и психическое здоровье. И сохранить ее для себя.

Глава 14. Новая игра

Менее чем через семь дней после возвращения Ар’Тура на Коралию информационный Центр Белого Замка зарегистрировал странное сообщение, адресованное Брайтону. В нем говорилось о похищении землян гуманоидной расой деалори по приказу Рон'Альда. Указывались координаты планеты, описывался уклад жизни на ней, были перечислены имена пятерых землян. В самом конце была странная фраза про уши уалеолеа. Ар’Тур радовался, как ребенок, и улыбался во весь рот. Фраза была от Карины — для него.

— Ума не приложу, при чем тут уши бессмертных, — сказал министр обороны Мэн’Дэртан. — Очевидно, некий шифр, опознавательный знак, но я его не понимаю.

— Это действительно шифр — лично для меня, — ответил Ар’Тур с улыбкой. Он чувствовал себя счастливым идиотом, а грядущие трудности казались простыми мелочами. — Это маркер для меня. Я должен услышать его и понять, что сообщение действительно послано землянами. У нас с Кариной Ландской есть личные воспоминания, связанные с этими ушами, — Ар’Тур даже подмигнул министру. Тот удивленно посмотрел на него и отвернулся. Вероятно, Мэн'Дэртан находил Ар’Турово веселье неуместным. А вот Брайтон слегка улыбался, немного грустно, но понимающе.

— Земляне отправили сообщение, и теперь у нас есть координаты, — удовлетворенно подвел итог Ар’Тур.

— Или им позволили его отправить, — веско сказал Б’Райтон.

— Но наши корабли не летают на такие расстояния, — мрачно заметил министр. — Возможно, только Древние могут каким-то образом добраться до этой планеты.

— Да, это вопрос к Древним, — кивнул Б’Райтон и обратился к Ар’Туру, — жду тебя через четверть часа в своем кабинете.

* * *

Ровно через четверть часа Ар’Тур был в кабинете отца.

— По какой причине ты не захотел разговаривать в его присутствии? — поинтересовался он, устроившись в летающем кресле.

— По той причине, что у одного Древнего есть возможность оказывать на нас телепатическое влияние. Одного тебя я могу прикрыть. Более одного — сложнее.

— Хорошо, — согласился Ар’Тур. — К тому же, по-видимому, только у Древних есть возможность вмешаться.

— И как ты собираешься это сделать? — мягко поинтересовался отец, автоматически переложив пару фолиантов на столе. — Наши корабли по-прежнему не летают на подобные расстояния. За четверть часа ничего не изменилось.

— Я собираюсь использовать способность Древних срезать дорогу по другим мирам, — твердо сказал Ар’Тур. Решение напрашивалось само собой, но в глубине души он понимал, что это слишком самоуверенно. Без помощи Б’Райтона ему не справиться. Нужно убедить отца действовать. Ар’Тур слишком хорошо знал особенность Б’Райтона выжидать до последнего, прежде чем перейти к действиям.

— Сколько времени ты на это потратишь? — спросил Б’Райтон, скептически взглянув на сына. — Год, два? Ты можешь отсюда быстро пройти по мирам в свои апартаменты?

— Нет, — честно признался Ар’Тур. А если быть совсем честным, то он и вовсе плохо представлял себе, как найти дорогу по мирам в неизвестную точку пространства. Апартаменты он найдет, допустим, за… день или два усиленной работы. Но как пройти туда, где он никогда не был… Это вопрос тончайшей интуиции Древних и навыка, приобретаемого за десятки и сотни лет.

— А ты? — парировал он.

— А я — да, как и в любое место в Белом Замке и на Коралии. Но здесь речь о неизвестной планете в отдаленном уголке Космоса. Чтобы найти туда дорогу, тебе потребуются десятки лет.

— А сколько времени это может занять у тебя, отец? — спросил Ар’Тур.

— Думаю, от месяца до двух, — спокойно ответил Б’Райтон. — При полной концентрации внимания.

— Отлично! Тогда этим займешься ты?

— Возможно, — Б’Райтон снова пристально посмотрел на сына. — Но что ты предлагаешь делать, когда мы найдем дорогу?

— Я… мы отправимся туда и вернем землян. И разберемся с твоим братом.

— И как именно мы с ним разберемся…?

Продуманного ответа на этот вопрос у Ар’Тура не было.

— Ты уже один раз победил его в поединке… Но я надеюсь найти другой вариант…

— Победил? — усмехнулся Б’Райтон. — Я много раз говорил тебе, что сильно в этом сомневаюсь. Рон’Альд две тысячи лет ходит по мирам. Он владеет всеми видами оружия, а, столкнувшись с теми, чем не владеет, быстро освоится. Он оттачивал мастерство в разных мирах, среди разных рас. А когда-то тренировался с бессмертными, которые были непревзойденными мастерами в искусстве изящного ближнего боя. Вероятно, он просто играл со мной в поддавки, преследуя одному ему известные цели.

— Кстати, что это был за поединок? — задумчиво спросил Ар’Тур. — Ты никогда подробно не рассказывал. Почему?

— Потому что я сам плохо понимаю, что тогда произошло, — признался Б’Райтон. Ар’Туру показалось, что отец говорит с усилием, словно преодолевая невидимую преграду в сознании. — Что ж… Я сам предложил ему поединок. Другого выхода у меня не было. До этого он почти месяц провел на Коралии. Сначала сказал, что вернулся. А потом предложил вынести на голосование свою кандидатуру на должность нового председателя Совета. По его словам, это, по сути, означало должность Правителя Союза. И как старший сын Эл'Троуна он имеет на это большее право, раз уж теперь Союз управляется одним человеком.

— По сути, это так и есть, — заметил Ар’Тур. — Возможно, — согласился Б’Райтон. — Однако ты согласишься, что я никогда не был диктатором. И всегда оставлял последнее слово в важных вопросах за Советом.

— Да, это так. И что было дальше?

— Я знал, что стоит ему выйти и выступить перед Советом, как тот перейдет на его сторону. Так же, как это произошло семьсот пятьдесят лет назад, когда он предложил принять закон об уничтожении агрессивных планет. Если бы ему не удалось убедить словами — а это маловероятно — он просто мог их всех загипнотизировать. Поэтому я решил использовать свой единственный шанс. Понимаешь… у Рон'Альда есть одна особенность, которую я хорошо знаю. Он уважает традиции. Традиции разных планет, рас, государств. И особенно — традиции Древних. Когда нас было много, как еще могли решить серьезный спор двое Древних, если все возможные аргументы исчерпаны, а Правитель не считал нужным выступать судьей? Или если речь шла о личном неразрешимом конфликте? Для этого существовала традиция поединков. В одних случаях договаривались просто о состязании в мастерстве, в других — о сражении до смерти одного из противников. Понимая, что Древних и так слишком мало, наш отец запретил поединки во время Войны. Но традиция существовала, и я предложил Рон'Альду разрешить наш спор таким образом. Проигравшим договорились считать того, кто будет тяжело ранен, убит, либо уйдет в другой мир и не вернется на поле боя.

Б’Райтон задумчиво помолчал, потом продолжил:

— Ты знаешь, как сражались Древние: уходили в другие миры, выскакивали в неожиданных местах… Рон'Альд умеет это в совершенстве. Не говоря уж про владение мечом. Поэтому единственное на что я рассчитывал… Назовем это… высшей справедливостью, может быть. Вмешательством случая, который работает на высшую справедливость. Только на это я и рассчитывал. Можно сказать, на Божью волю. А в случае проигрыша я хотя бы знал, что сделал все возможное.

— Я понимаю, отец, — сказал Ар’Тур. Таким откровенным Б’Райтон бывал редко и его сын ценил момент.

— Сначала мне казалось, что он просто дразнит меня. Я многому научился за тысячу лет, но меня не оставляло ощущение, что он тянет время, развлекается… А потом мне неожиданно удалось перейти в атаку и потеснить его. Несколько раз он выскакивал в самых непредсказуемых местах. И вдруг оказался у меня прямо под мечом, еще мгновение и я поразил бы его… Но он вовремя исчез, поменяв мир. И больше не вернулся. Я только услышал телепатическую фразу: «Ты победил, брат». И все. Трактовать исход поединка можно как угодно. У Рон'Альда есть свои представления о… ну, скажем так, чести. Поэтому, не исключено, что он действительно признал поражение и дал мне это понять. Кроме того, изменить первоначальное намерение, в последний момент пойти другим путем — вполне в его духе. Либо он просто поддался с неизвестной мне целью.

— Да уж, неоднозначно, — согласился Ар’Тур. — Я склоняюсь к тому, что «проиграть» было частью его плана.

— Скорее всего, так, — согласился Б’Райтон. — Поэтому драка между Древними, поединок — не выход. А лично ты — надеюсь, это даже не приходило тебе в голову… хотя я уверен, что приходило… — лично ты продержался бы против него не дольше секунды, как самый обычный человек.

— Спасибо, отец! — рассмеялся Ар’Тур. — Ты высоко ценишь мои навыки и способности!

— Если без иронии, то я как раз высоко их ценю. Но и сравниваю тоже реалистично.

— Ну что ж… — сказал Ар’Тур, — тогда мы должны незаметно проникнуть на эту Таи-Ванно и выкрасть землян обратно. А уже потом «разбираться» с Рон'Альдом.

— Нет, Ар’Тур.

— Почему?

— Потому что именно этого он скорее всего и ждет. Что кто-нибудь из нас сунется на его планету. Один или несколько… неважно. А представь себе, какие условия он выдвинет, получив в заложники, например, тебя? — Б’Райтон снова усмехнулся.

— Древнего? Который в любой момент может уйти в другой мир? Это нереально, отец…

— Поверь мне, способ существует. И им я и собираюсь воспользоваться.

— Что ты предлагаешь? — спросил Ар’Тур. — У тебя ведь уже есть план, я знаю!

Б’Райтон улыбнулся и встал:

— Что ж, Ар’Тур… Мы попробуем переиграть его. Обещать успех я не могу. Но мы попробуем. И поймать Рон'Альда, и вернуть землян.

— Как? — улыбнулся Ар’Тур. Все-таки отец был невероятно умен, не зря он уже восемьсот лет руководил Союзом.

— Мы должны угрожать не ему лично. Он ценит свои «проекты», а значит, эта раса, деалори, ему нужна. Мы должны стать угрозой для его планеты. Ар’Тур, в ближайшие недели я должен полностью сконцентрироваться и найти дорогу по мирам к этой Таи-Ванно. И кроме того, найти кое-что в Замках Радуги…

— Ты опять полезешь туда? — поморщился Ар’Тур.

— Да, и ты можешь мне помочь, заодно научишься контролировать время пребывания там… Но большую часть сил ты должен посвятить другому… Подготовь военный флот Союза. Лучшую его часть. Очевидно, что они шпионят в Союзе, иначе как они узнали бы о том, куда отправятся земляне, чтобы похитить их… Так что это надо сделать незаметно, словно ничего не происходит. Ты сможешь?

— Думаю, да, — согласился Ар’Тур, начиная догадываться, что задумал отец.

— Подключи Мэн'Дэртана. И Мэр'Эдита, если хочешь. Я поставлю на вас ментальную защиту — насколько смогу. А вот остальные, задействованные в операции, должны до последнего думать, что планируются закрытые глобальные учения. В итоге, если все получится, в заложниках окажется вся его планета. И сам Рон'Альд.

План отца был гениален и очень понравился Ар’Туру. Что ж… Ему предстояло много работы. Много, как никогда. Тонкой, изощренной, тайной работы, которую нужно было проделать без единой ошибки и втайне от всех. Но Ар’Тур был спокоен. Организационная деятельность, военное дело — это его стихия, здесь он чувствовал себя спокойно и уверенно.

— Пойду выполнять! — довольно рассмеялся он.

— Подожди, я должен поставить защиту… — остановил его Б’Райтон. — Если помнишь, ты должен открыть мне свой разум, ощущения будут не из приятных… И, Ар’Тур… успокойся, возьми себя в руки. Перестань ненавидеть. Сейчас нет для этого времени. Нас интересует правосудие, а не месть.

Это кого как, пронеслось в голове у Ар’Тура… Но вслух он согласился с отцом.

После не самой приятной процедуры установки ментальной защиты, во время которой Ар’Тур сидел в кресле и чувствовал, как Б’Райтон прикасается к его разуму и задает непонятно к чему относящиеся вопросы вроде «как тебя зовут» и «где находится Коралия?», он отправился в Центр военной подготовки. Оттягивать начало работы не хотелось.

По пути он улыбался и думал, что когда-нибудь и ему надо уделить время изучению психологических методик и попробовать хоть немного развить у себя телепатию. Но улыбался он не этому. Карина оставила ему весточку в конце сообщения. А значит, она любит и помнит его. Она хочет обратно к нему и борется за это. И она, его умница, всего лишь втерлась в доверие к Рон’Альду, заняла важный пост, чтобы иметь возможность сбежать из плена или послать сообщение. Рон'Альд же показал Ар’Туру все в таком свете, чтобы деморализовать его. Либо — что тоже вероятно — сам видит все именно так, как показал. А Карина — ну какая же она молодец! — просто водит его за нос.

В этот момент он был счастлив. Это была победа, частичная, но победа. А Ар’Тур всегда был победителем.

* * *

Ки'Айли еще спала, поэтому Рон'Альд зашел к Эл'Троуну, как нередко делал перед боевым вылетом. Правитель Древних прохаживался по кабинету, задумчиво посматривая в окно на сад возле Замка. Сад внизу по-прежнему был красивым, веселые фонтанчики пели на солнце, деревья с серебристой листвой отбрасывали тени на уютные дорожки. Только особо внимательный взгляд заметил бы, что цветение теперь не было столь пышным, что некоторые растения больше не плодоносили, а иные и вовсе не дорастали до своей обычной высоты, ограничиваясь скромными кустистыми формами. Уже столетие силовое поле окружало планету, и это медленно, но неизбежно сказывалось на всем живом.

— Рад тебя видеть, — сказал Правитель сыну, — и хорошо, что ты зашел. Думаю, я знаю, что может вам помочь. Тебе и Ки'Айли.

— Приветствую, отец, — ответил Рон'Альд.

Сын выглядел несколько усталым. К тому же его разум был плотно закрыт пеленой, пробить которую не смог бы даже сам Эл'Троун. Он понимал, что делиться тем, где провел ночь, Рон'Альд не собирается. Эл'Троун внимательно пробежал глазами по фигуре наследника, заметил то, что должен был заметить, и улыбнулся:

— Я так понимаю, спрашивать сейчас о том, как тебе это удалось, бесполезно?

— Бесполезно, — с улыбкой кивнул Рон'Альд. — Потом, когда вернусь. Схема остается той же? Части эскадрильи 2, 5, 15 и 17? Собственно говоря, я хотел уточнить это.

— Да, ничего не изменилось, — подтвердил Эл'Троун и указал на руку Рон'Альда:

— Думаешь, это поможет?

— Думаю, да, хотя бы частично, — уверенно ответил Рон'Альд. — По крайней мере, у нее будет подстраховка в то время, когда меня нет. Не стоит забывать и про ее самое первое предсказание, связанное с войной. В какой-то момент меня может и вовсе не оказаться.

Эл'Троун утвердительно кивнул головой.

— Жарко сегодня, силовое поле меняет климат… — вздохнул он, снял серую накидку и повесил на кресло возле стола, — но это не решит ваших проблем… Нужно что-то еще, если ты хочешь помочь девочке. Я мог бы одобрить ваш брак, — Эл'Троун внимательно посмотрел на сына.

— Ты давно не вспоминал об этом, — улыбнулся Рон'Альд. — Я отвечу, что и раньше — зачем? У нас и так есть все. Ты знаешь, я не очень большой сторонник Одобренного брака. И Ки'Айли тоже. Просто не видим в этом смысла.

— Ты просто не знаешь, о чем говоришь, — заметил Эл'Троун, продолжая пронзать взглядом лицо сына. — Вмешательство в ее разум ты считаешь неприемлемым. А это, — Эл'Троун снова указал на руку сына, — поможет лишь отчасти. Если же вас будет связывать Одобренный, каждый из вас станет вдвое сильнее. Вы сможете помочь друг другу, как никогда раньше. Если вас свяжет Одобренный, — когда ты будешь говорить, она будет слышать. Когда ты будешь касаться ее — твое тепло напрямую коснется ее души…

— Она и так слышит меня, — улыбнулся Рон'Альд, — и со всем остальным тоже нет вопросов.

— Опять же — ты не понимаешь, о чем говоришь. Одобренный брак усилит все, что есть между вами во много раз. То, как вы подходите друг другу. То, как понимаете друг друга. То, как дополняете друг друга. То, как любите друг друга. То, как поддерживаете друг друга. Все, что есть между вами, увеличится. И каждый из вас станет сильнее во столько же раз. Она перестанет сходить с ума от своих видений, потому что в ней всегда будет не только ее сила, но и твоя. И твое спокойствие.

— Эл'Троун прав, — дверь в дальнем углу кабинета открылась, и вошла высокая светловолосая женщина с точеными, изящными чертами лица, стройной фигурой и мягким взглядом темно-коричневых глаз. На Л'Анисс было длинное прямое платье, переливчато шуршавшее, когда она шла.

Рон'Альд приветствовал мать.

Л'Анисс подошла к мужу и положила руку ему на плечо.

— Твой отец прав, Рон'Альд, — повторила она, — все это так. Одобренный брак действительно поможет. Но вы должны решить сами. Я не чувствую, чтобы кто-то из вас со временем мог захотеть кого-то другого. Поэтому я не вижу смысла избегать Одобренного. Между вами есть все, что нужно для него, и даже больше.

— В том и дело, что больше! — доброжелательно усмехнулся Рон'Альд. — Поэтому мы никогда не видели в нем смысла.

— Может быть, смысла и не было бы, — согласилась Л'Анисс, — если бы не война и все эти видения, сводящие с ума Ки'Айли. Да и тебе нелегко приходится.

— А если я погибну первым? — спросил Рон'Альд. — Все мы знаем историю Ор'Лайт, и вряд ли участь «Одобренной вдовы» улучшит психическое здоровье Ки'Айли.

— На этот случай вспомни как раз ее первое предсказание. Если вам суждено погибнуть, то примерно в одно время, — заметил Эл'Троун, — а мои чувства подсказывают, что если погибнешь ты, то и о победе в войне стоит забыть навсегда. Тогда у Древних останется только путь в другую Вселенную. И вечный позор, — спокойно закончил Правитель. — Подумай, Рон'Альд, я предлагаю хороший вариант. Нам очень нужна здоровая, владеющая собой Предсказательница.

— Хорошо, мы подумаем, — кивнул Рон'Альд, и, попрощавшись с родителями, вышел.

— Он задумался, — улыбнулась Л'Анисс мужу, мягко пробежав рукой по его спине, — это хороший вариант. Не то, что бы они рождены для Одобренного брака. Но он им вполне подходит.

Внутри Правителя Древних растеклось неизбывное тепло их связи. Он и его нежная мудрая Л'Анисс были едины всегда, словно их двоих окружал теплый кокон, внутри которого они чувствовали и видели одно и то же.

Все, что Эл'Троун сказал об Одобренном браке, было правдой. Он знал это по себе. Правителю Древних было десять тысяч лет, но и его не оставляла равнодушным война и опасность, нависшая над Вселенной. Нелегкая доля быть Правителем в такие времена. Но он никогда не был одинок, и это не давало в полной мере ощутить гнет и режущий холод ситуации. Потому что внутри него всегда была Л'Анисс, а он — внутри нее.

* * *

Проснувшись, Ки'Айли не спешила открывать глаза, наслаждаясь радостным покоем утра, когда все было как надо. Рука любимого держала ее руку и сквозь закрытые веки она ощущала его внимательный, полный любви, взгляд. Ненадолго, совсем на чуть-чуть, но все было хорошо. И разум, как всегда сразу после сна, молчал. Ни искры видений не мелькало в ее сознании. Ки'Айли потянулась, открыла глаза и сразу окунулась в знакомую черную бездну во взгляде Рон'Альда.

— Спасибо, я выспалась, — улыбнулась она, — и спасибо, что ты здесь… Скоро ведь твой вылет.

— Да, но немного времени у нас есть…

Ки'Айли села.

— Ты устал, где ты был? — спросила она. Любимый выглядел как человек, который решал сложные задачи на пределе своих сил.

— Расскажу, когда вернусь, — улыбнулся Рон'Альд, — это достаточно интересно. И, Ки'Айли, возьми вот это…

Он неожиданно снял с правой руки гладкое черное кольцо и протянул Ки'Айли. Взяв двумя пальцами, она удивленно рассмотрела его. Кольцо было той самой глубочайшей черноты, что всегда изумляла ее в глазах любимого. В утреннем свете на нем вспыхивали редкие блики, но их тут же поглощала тьма. Совершенно гладкое, идеальной формы… Ки'Айли еще пару мгновений вглядывалась в него, как завороженная, а потом в голове, как вспышка, родилось озарение.

— Кольцо Драконов! — изумилась она. — Как тебе удалось его достать? По легендам, их ведь всего три во Вселенной!

— Я же сказал — расскажу, когда вернусь с вылета, — улыбнулся Рон'Альд, — и мы с тобой отправимся отдохнуть. С Эл'Троуном я договорился. Так что время на рассказы будет… Надень. Ты знаешь, это могущественная вещь. Помогает контролировать видения, способствует развитию телепатии. И никто не сможет вмешаться в разум против твоей воли, пока на руке будет это кольцо. В общем, делает нас немного Истинными Драконами…

Ки'Айли надела кольцо на безымянный палец правой руки. Кольцо сузилось и плотно, комфортно обвило палец.

— Красота! — рассмеялась она. — Спасибо, мой антео! Понятия не имею, как тебе удалось, это просто невероятно! Только… — Ки'Айли задумалась. — Я думаю, ты его достал, и оно должно быть у тебя!

— Нет, Ки'Айли, это подарок, — Рон'Альд нежно сжал ее правую руку, словно пряча кольцо в ладони. — В мой разум и так никто не проникнет, телепатией я владею достаточно хорошо, а видения, которые надо было бы контролировать, меня не посещают. Это подарок тебе.

— Спасибо! — Ки'Айли встала с кровати, залезла к нему на колени и обняла его за шею. — Главное, возвращайся поскорей! А то я умру от любопытства, как тебе удалось достать кольцо Драконов!

— Как только вернусь… — улыбнулся Рон'Альд и медленно потянул тесемочку у нее на спине, добрался рукой до гладкой кожи между лопаток. Ки'Айли выгнулась ему навстречу и прижалась губами к любимым губам… Немного времени у них действительно было…

— И еще, — Рон'Альд снова сидел в кресле перед кроватью в спальне, а Ки'Айли, ловившая каждый миг без навязчивых видений, смотрела на него снизу, положив голову на подушку.

— Что? Ты нашел еще немного времени? — рассмеялась она.

— Нет. К сожалению, другое… Я думаю, надо, чтобы отец одобрил наш брак.

— Зачем? — искренне удивилась Ки'Айли. — Мы ведь давно решили, что нам это не нужно. Когда-нибудь захотим детей — и пройдем религиозную церемонию… А так, зачем?

Идея Одобренного брака Ки'Айли не нравилась. Просто не нравилась, непонятно, почему. Не то, что бы она имела что-то против. Нет, наличие Одобренного брака у Древних ее вполне устраивало. А в ранней юности традиция казалась романтичной, и влюбленная в Эл'Боурна семнадцатилетняя Ки'Айли мечтала, что когда-нибудь их свяжет Одобренный брак. Но с тех пор прошло слишком много времени. Повзрослевшая Ки'Айли, придворная Предсказательница Эл'Троуна, в своих видениях проходящая ад вновь и вновь, не видела смысла связывать себя и любимого традиционной церемонией Древних. Это ничего не даст… Лишь где-то далеко-далеко, на задворках души пронеслось приятное чувство, какое испытывают все девушки, когда им делают предложение, или когда мечтают об узаконенной, неразрывной связи с любимым. Но их-то связь и так была неразрывной! Неразрывной по собственному выбору — пока они сами не решат ее разорвать. А что не решат, оба были уверены.

— Это Эл'Троун тебя надоумил? — улыбнулась Ки'Айли. — Что-то новое! Раньше ты относился к этому так же, как и я!

— Да, — согласился Рон'Альд. — Но я думаю, отец прав. Одобренный брак поможет тебе… Нам обоим. Все, что я хочу сделать для тебя, получится намного лучше. И все, чем я хочу поделиться…

— Ты и так делишься всем, чем можешь. И я стараюсь… У нас есть все, о чем можно мечтать, — твердо сказала Ки'Айли.

— Я тоже так считаю, — согласился Рон'Альд. — В нас все равно ничего не изменится. А определенные преимущества у Одобренного брака, похоже, действительно есть. К тому же мы не узнаем, миф это или нет, пока не попробуем! — усмехнулся он. — Если для того, чтобы мы стали сильнее, нужен Одобренный брак, то это не лишено смысла. Предлагаю тебе подумать об этом. Готова ли ты стать моей Одобренной женой? — улыбнулся он.

— Твоей какой угодно женой — да, — улыбнулась Ки'Айли. — Но вот нужен ли нам Одобренный брак?! Давай подумаем об этом.

— Хорошо, — согласился ее антео, — подумай об этом. А когда я вернусь, мы серьезно обсудим и решим.

— Хорошо, антео, я готова и подумать, и, если потребуется, стать твоей Одобренной женой, — снова улыбнулась Ки'Айли.

— Рад слышать. Я должен сейчас готовиться к вылету, а тебе через полчаса к Эл'Троуну.

— Да! — с досадой сказала Ки'Айли. — Вот всегда так! Хорошее утро быстро заканчивается!

Где-то на дальнем фоне сознания она ощутила прорывающиеся сквозь спокойствие и радость утра картины будущего. Но когда рядом был Рон'Альд, легче было устоять перед их натиском. Или, может быть, это начало действовать кольцо…

— Сейчас позавтракаю и поскачу к твоему отцу! — сказала она, потом рассмеялась и на прощание крепко обняла любимого. Рон'Альд поднял ее на руки, поцеловал и вышел.

Ки'Айли вздохнула. Такие волшебные минуты покоя, радости, близости с ее антео пролетали очень быстро. Потому что вокруг была война. Но сейчас у нее была маленькая надежда, проблеск впереди. Их ждал отдых, небольшой отпуск, впервые за три десятилетия. Четырнадцать дней, когда ей не надо будет постоянно вглядываться в будущее, и когда ее о нем никто не спросит. Четырнадцать дней отдыха. А дальше… Может быть, Одобренный брак. Ну что ж… А почему бы нет? Их любовь и так уже вошла в легенды. Почему бы не сделать легенду еще красивее? Но смотреть будущее на этот счет не хотелось.

Глава 15. Эльфийская благодать

— Предлагаю отдохнуть в эти выходные по-настоящему, — сказал Рональд в один из «дней сумеречного солнца», как называли на Тайвани последний день рабочей недели. — Иногда не вредно поговорить с кем-нибудь, кто старше тебя… И да, ты уже достала (очень меткое выражение в русском языке!) со своими эльфами! — добавил он со смехом.

Последние две недели они разговаривали по-русски. Рональд, как и собирался, выучил язык, и теперь иногда использовал даже не самые цензурные формы. Произошло это так. Однажды он просто ответил Карине по-русски. Где и когда выучил, она не поняла, потому что большую часть свободного времени они проводили вместе.

— И когда ты успел? — поинтересовалась она. Ответом ей была загадочная улыбка и молчание. В течение следующих суток у него исчез акцент. А через земную неделю Рональд свободно использовал массу сленговых выражений, которыми его снабжали Карина и ее друзья. А иногда Карина вдруг обнаруживала, что диалог, который они ведут, давно уже стал телепатическим. Привыкла.

— Ничего себе! — обрадовалась она предложению насчет эльфов. — Наконец-то!

— Да. И надень, пожалуйста, голубое платье. Там дресс-код! — рассмеялся Рональд.

— Думаешь, иначе я буду блекло смотреться на фоне несравненных эльфийских красавиц? — рассмеялась Карина.

— Нет, хочу, чтобы они блекло смотрелись на твоем фоне.

— А как все-таки у тебя с магией? — вдруг вспомнила Карина один из животрепещущих вопросов. — Ты сам ею владеешь? А то, может, я связалась с черным магом, а сама об этом не догадываюсь…

— Древние могут овладеть магией без особых проблем, и я не исключение. Кто-то, потому что у нас всегда есть пара сотен лет, чтобы научиться. Кто-то с рождения наделен магическим Даром, как я — телепатией. У меня такого Дара нет. Я просто владею необходимым минимумом, чтобы «работать» в магических мирах. Кроме того, способности к магии и возможности ее использования зависят от свойств мира, в котором находишься. В нашем мире моих магических способностей и навыков хватит, чтобы показать пару фокусов. А есть миры, где магия куда более естественна. Ты смогла бы освоить ее там за пару десятков лет, а я был бы великим магом. А еще есть миры, где все пространство пронизано магией. Там и вовсе любой может управлять магической энергией просто силой мыли — почти без подготовки.

— Как так? — удивилась Карина. — А они вообще материальные, эти миры?

— Наполовину, — улыбнулся Рональд.

— Интересно как! — восхитилась Карина. Поэтому по пути к эльфам они побывали в одном из таких миров. Карина так и не поняла, что там с материей. Оставалось только признать слова Рональда, что этот мир материален, но лишь наполовину! Подобно миру быстротечного космоса, где они были в первую ночь, материя здесь присутствовала, но недостаточно плотная. Все пространство вокруг заливал белый туман. Рональд сказал, что это цвет не воздуха, а самого пространства. Поэтому глазами было ничего не видно уже в метре от себя. Но зато все вокруг чувствовалось неким внутренним взором. Этот внутренний взор, не всегда ощутимый в родном мире, здесь внезапно стал явным, словно ты вдруг обрел новый орган чувств. Под ногами пружинила какая-то поверхность. А во все стороны простирались необъятные равнины, видимые внутренним зрением. Они разбегались на север, юг, запад и восток и упирались в высокие горы и города, стремящиеся вверх острыми шпилями дворцов.

— Здесь все просто, — сказал Рональд. — Представляешь, что тебе нужно, и это с легкостью совьется из магической энергии, которая пронизывает все. Вот так. — Он мысленно показал ей образ красивого розового цветка на длинном стебле. Белый туман вокруг закрутился, как свиваются в воздухе кольца дыма, принял очертания цветка… Рональд протянул к нему руку, взял и отдал Карине.

— Даже пахнет! — восхитилась Карина: цветок был совершенно настоящий, наделенный всеми свойствами материи. Она сосредоточилась и попробовала повторить фокус. Правда создать цветок она не взялась, а представила себе кое-что попроще — стакан с водой. Оказалось, все что требуется — это концентрация и ясное представление. Сначала туман заклубился и принял форму, заданную Карининой картинкой в голове. Она облегченно вздохнула, обрадовалась, что все не так сложно, отвлеклась, и образ стакана развеялся в бесконечном белом море.

— Нельзя отпускать внимание до самого конца, — сказал Рональд.

Карина повторила попытку и спустя минуту протянула руку — в ее ладони оказался гладкий прозрачный стакан с холодной водой. Температуру воды она тоже не поленилась представить.

— Здорово как! Теперь я потренируюсь на цветочках, если ты не возражаешь!

— Хорошо, — улыбнулся Рональд. Карина знала, что его умиляет, как она с детским любопытством, энтузиазмом и бесстрашием изучает особенности других миров. А самой Карине это было приятно. Немного родительского чувства в его отношении к ней ее совершенно не смущало.

В следующие полчаса Карина увлеченно создавала самые фантастические цветы, какие могли прийти ей в голову. Подсолнухи с глазками, хлопающие ресничками; колокольчики, звенящие по-настоящему — вызванивающие каждый свою мелодию; красные, похоже на маки, цветы, у каждого из которых из центра растет стебель, а на нем располагается следующий цветок… Самое красивое свое произведение — ярко-синий, вытянутый, похожий на тюльпан цветок с вьющимися бахромой краешками лепестков — она преподнесла любимому, неожиданно встав на одно колено. В глазах Рональда сверкнула горячая молния, он с порывом поднял ее на руки, создал из белого тумана красивый парусник с белыми парусами… И следующий час они летали на нем, осматривали достопримечательности. И отдавались всепоглощающей страстной нежности на борту волшебного корабля.

— А можно что-нибудь забрать с собой из этого мира? Оно не исчезнет? — спросила Карина, когда они собрались покинуть мир.

— С этим предметом ничего не случится, — ответил Рональд. — Его можно забрать с собой, в другом мире он останется таким же материальным, как и сейчас. Но корабль мы с собой забирать не будем, — усмехнулся он и рассоздал судно.

А вот цветок они взяли, и с ним действительно ничего не случилось. Более того, он еще долго благоухал в тонкой вазе у энериа, куда они отправились после этого. Он даже дал корни, и в эльфийском саду появился новый вид цветов, который назвали «Первое чудо Карины».

* * *

— Энериа — высшие эльфы, вторые после уалеолеа во всей материальной части нашей Вселенной, — рассказывал Рональд. Они стояли посреди прекрасного сада возле небольшого фонтана. Вечерний сумрак мягко окутывал деревья, кусты и цветы под темно-синим небом, усыпанным огромными яркими звездами. Вода журчала и источала тонкий свежий аромат в душистом воздухе. За деревьями со светящимися в полутьме белыми цветочками прятался высокий дом или дворец. Карина легко угадывала его плавные изгибы, башенки, извитые лестницы. Было красиво, спокойно, и ее душу пронзало ощущение тонкой радостной благодати.

— Ваш профессор Толкиен был прав, что эльфы бывают высшие и разные другие — лесные, морские и прочие, — продолжал Рональд. Казалось, что в саду никого нет. Но Карина подозревала, что это обманчивое ощущение. — Но высшие это эльфы или нет, определяется, конечно, не тем, видели ли они благословенный остров.

— Валинор, — напомнила Карина.

— Видели ли они Валинор, — согласился Рональд. — А тем, насколько хорошо эти эльфы владеют магией. И, что еще важнее, — наполненностью эльфийской благодатью.

— Что это такое? — удивилась Карина.

— Ты чувствуешь это. Эльфийская благодать — особая светлая энергия, присущая эльфам. Ею пропитывается местность, в которой они живут, и творения их рук. Здесь эта благодать разлита в воздухе. Особая целительная, успокаивающая и радостная атмосфера — по сути это она и есть — только вынесенная наружу из душ и сердец их обитателей. Энериа, с тех пор как ушли уалеолеа — элита из элит эльфийских народов. Они более всех воплощенных эльфов обладают этой благодатью. И проносят ее через тысячелетия своих жизней.

— Невероятно… — прошептала Карина. — Значит, это все правда… Я всегда что-то такое про эльфов и подозревала.

— А еще энериа всегда были друзьями Хранителей, посвященными в их дела, — улыбнулся Рональд. — Сначала это были уалеолеа, дружившие с ними и учившие их многому. Потом — Древние. И именно у энерия, после ухода уалеолеа, Древние излечивались от ран. Ведь эльфийская благодать делает их несравненными целителями. Правда, сейчас я, вероятно, единственный Древний, кто поддерживает отношения с этим народом. Другие Древние даже не знают, где они живут. Впрочем, Б'Райтон знает — я как-то приводил его сюда. Но отношения с энериа он не поддерживает.

— Почему? — удивилась Карина. Отказаться от общения с эльфами казалось ей верхом глупости.

— А это ты у него спроси, — усмехнулся Рональд. — Кстати, посмотри! — он указал на поверхность воды. Бассейн вокруг фонтана был очень большой. В центре, там, где в воду падали светящиеся бойкие струи, все кипело от брызг, но ближе к краю оставалась лишь легкая рябь. Карина увидела свое отражение. И замерла, удивившись. Она была прекрасна. Не просто достаточно красива, а невообразимо, невероятно прекрасна. То ли здешний воздух преобразил ее, то ли вся атмосфера вечернего эльфийского сада придавала чертам тонкость и благородство. Хрупкая фигура в длинном голубом платье словно светилась, а изгибы открытых рук и шеи были изящными, ничем не уступая виденным ею на портретах в Розовом замке.

— Ты прекрасна, — прошептал Рональд с улыбкой, легонько обнимая ее сзади.

— Полностью согласен, — послышался мелодичный певучий голос, и из-за темных кусов к ним вышел высокий эльф энериа в длинном серо-голубом плаще поверх белого облегающего костюма из тонкой ткани. Длинные серебристые волосы, высокий лоб, тонкие правильные черты узкого лица, серые глаза мягко светились мудростью, обволакивали, словно лаская взглядом. Карина подняла на него глаза и поняла, что никого красивее она в жизни не видела. И никогда не увидит. Если, конечно, эльфы не все такие. А если все, то даже Древние не могут сравниться с ними… Да что там Древние! Такой глубокой мягкой красоты, ласковой и строгой одновременно, даже представить невозможно!

— Приветствую тебя, молодой Рональд! — с потрясающим достоинством произнес эльф, немного наклонив голову.

— Приветствую, Владыка энериа! — в том же духе ответил ему Рональд. — Карина Александровна Ландская с планеты Земля, — представил он Карину. Карина не нашла ничего лучше, чем изобразить легкий реверанс. Перед ней был король эльфов, ни много ни мало. Как себя с ним вести, она не имела понятия. А Рональд, как водится, не проинструктировал ее на этот счет, словно полагал, что она сделает все правильно.

— Рад приветствовать тебя в землях энериа, Карина, — король эльфов мягко, легко, словно не двигая ртом, улыбнулся и кивнул головой. И вдруг добавил: — Пойдемте ужинать. Я догадывался, что ты скоро появишься, Рональд Эль.

Обстановка внезапно стала непринужденной, эльф и Рональд рассмеялись, словно представление было окончено и можно было вести себя как хочется, и, к полнейшему Карининому удивлению, приветствовали друг друга по-коралийски прикосновением к плечу.

— Орлеан, король эльфов энериа, — представил Рональд короля.

После она, как во сне, под руку с любимым шла по тропинке за неспешно следующим к дому королем эльфов. Все вокруг было так красиво, так легко… В воздухе как будто разливалась неслышимая песня.

— А сколько ему лет? — мысленно спросила Карина у Рональда.

— Около семи тысяч, по коралийскому счету. По их собственному — около десяти тысяч. Так что у него есть поводы называть меня молодым, — мысленно рассмеялся Рональд.

Лестница, ведущая к дворцу, красиво извивалась. Как только они встали на нижнюю ступеньку, все изменилось. Отовсюду полились звуки. Глубокая тишина сада, пронизанная неслышной мелодией, сменилась звоном голосов, прекрасной музыкой и журчанием воды множества небольших фонтанчиков, которыми были уставлены площадки на лестнице. При входе их с легким поклоном встретила пара эльфов, еще нескольких они увидели в пути по длинной анфиладе, которая привела на большую крытую террасу.

Все эльфы были достаточно высокими, выше среднего роста землян, то есть выше Карины, но много ниже большинства Древних. У всех — длинные волосы, золотистые, серебристые, просто светлые, темно-серые, а черты лица всегда тонкие и изящные. Женщины были невероятно хороши, сочетая неземную величественность с нежностью и утонченностью. Наряды из тканей неярких расцветок казались гармоничными и удобными. Мужчины одевались по большей части в рубашки и брюки, прекрасно сидящие на стройных фигурах, женщины — в длинные узкие платья наподобие того, в котором сегодня была сама Карина.

В общем, эльфы оправдали все, что было написано о них в земных книгах. Они были красивы, благородны, утонченны и словно светились изнутри. Как настоящим высшим эльфам и полагается. А глядя на Орлеана, Карина думала, что, вероятно, даже Галадриэль с Элрондом [1]— не чета такому эльфу… Энериа. Элита из элит среди всех эльфов материальных миров — с тех пор как уалеолеа навсегда покинули нашу Вселенную. Впоследствии при слове энериа у Карины ностальгически щемило сердце. Впрочем, она привыкла. И подозревала, что то чувство внутри, которое возникало, когда она мысленно произносила это слово, связано не с ним самим, а с невероятной красотой эльфийского мира. Красота ведь может быть такой сильной, что сердцу становится больно.

Ужинали на открытой террасе, увитой красивыми темно-зелеными лианами с большими резными листьями. Небольшой столик был накрыт на троих, на нем стояли светящиеся изнутри высокие кувшины, множество салатов, не известные Карине блюда. Удобно устроившись в плетеных креслах, они вели беседу, а трое эльфов поблизости играли на музыкальных инструментах, похожих на арфу. Еда была очень вкусная, с тонким ароматом и исключительно вегетарианская.

Орлеан расспрашивал Рональда о делах в разных мирах, рассказывал о жизни энериа. И постепенно Карина осознала, что, оказывается, у ее любимого есть и настоящие друзья, те, с кем он дружит на равных. Хотя бы один такой друг. И немудрено, если учесть возраст Орлеана. Вероятно, он дружил еще с отцом Рональда и другими Древними в старые времена.

Карина заслушалась, ей было интересно, хоть она далеко не все понимала. Затем разговор перетек к ней самой. Энериа аккуратно интересовался ее впечатлениями от Коралии, Тайвани, задавал вопросы о ее жизни, и даже о Земле. Она обнаружила, что рассказывать о родной планете ему было так же приятно, как и Рональду, болезненных чувств не возникало. А потом король эльфов рассказал ей о народе энериа и мире, в котором они живут.

Земли энериа были весьма обширны. Их селения располагались в долинах между высоких гор, в лесах и на берегу моря. Но были на планете и другие обитатели: люди, простые и наделенные магией, другая раса эльфов — Орлеан назвал их атори и сказал, что живут они изолированно, исключительно в морских гротах, и во многом отличаются от энериа, а также разные полуразумные существа вроде единорогов и драконов. А еще в море обитал народ, который нельзя было отнести ни к людям, ни к эльфам. Как поняла Карина, эти существа с хвостом, похожим на рыбий, и телом человека, на Земле назывались русалками.

В целом жизнь энериа протекала достаточно мирно и размеренно, лишь иногда случались стычки с атори, или инопланетяне с развитой технологией пытались заполучить благодатную планету. Но на такие случаи у энериа было оружие — магия. Какая именно и как она применялась, Карине не рассказали, но она поняла, что магическая защита была эффективной. А вот научно-техническими достижениями энериа (да и другие расы этого мира) не интересовались совершенно. Зачем, если все, что в родном Карине мире достигалось посредством технологий, здесь решалось магией? Да и в космос эльфы не стремились. Они любили свой мир, заботились о нем, им было достаточно его.

Орлеан продолжал рассказ Карине об энериа, звучала нежная легкая музыка, иногда сквозь нее раздавался звон теплых капель вечерней росы, падающей с листьев. Карина, окутанная блаженством (то есть эльфийской благодатью) начала засыпать. Музыка и мелодичный голос Орлеана уносили ее разум в сказочный поток волшебного покоя, хотелось отдаться ему и не думать ни о чем…

— Я могу рассчитывать на твою помощь? — послышался голос Орлеана.

— Конечно, — ответил голос Рональда.

А потом, уже совсем на границе яви и сна, голос короля эльфов произнес:

— Так ты думаешь, ты нашел?

— Я знаю. Разве ты не видишь? — послышался смех Рональд. — Но тут сложно сказать, кто кого нашел.

[1] Персонажи трилогии Дж. Р.Р.Толкиена «Властелин Колец», высшие эльфы.

* * *

А проснулась она на застеленной белым кровати в просторной комнате, пропитанной все тем же сказочным ощущением эльфийского блаженства. Рональд, подперев голову рукой, лежал рядом и неотрывно смотрел на нее.

— Тебе здесь нравится? — спросил он.

— Очень! — Карина потянулась и села. Такой бодрой и обновленной после сна она еще никогда себя не чувствовала. Хотелось петь, хоть она и не могла похвастаться хорошим вокалом.

Комната располагалась в большом деревянном доме. Карина вышла на улицу и умылась под небольшим родником, тонкой струйкой стекавшим в маленькую каменную раковину. Рядом лежали темные листья какого-то растения, по словам Рональда, их надо было растереть между ладоней, и тогда они очищали кожу. В общем, как догадалась Карина, все вопросы бытового комфорта решались здесь либо магией, либо вот так: растения, родник, каменная раковина прямо на улице.

— А тепло они поддерживают магическим путем, — сказал Рональд. — Иногда по желанию делают теплее или холоднее. Есть целая команда магов, занимающихся погодой. Порой ведь хочется и дождь организовать, а изредка — и снег. А примерно раз в полгода устраивают себе недельку, когда пускают погоду на самотек — ради развлечения.

— В общем, очень комфортно живут, — заключила Карина. — Вопрос только, не надоедает ли им такой покой и благость?

— Самое интересное, что нет, не надоедает. Энериа нацелены на сохранение, на жизнь в покое и равновесии с миром. Такой народ, и всегда таким был.

Красивая (как и все) девушка энериа принесла им на серебряном подносе завтрак, и они устроились за плетеным столиком возле дома. Вокруг было тихо, только на отдалении слышались звонкие эльфийские голоса.

— У меня есть одно дело, — сказал Рональд после завтрака. Я кое-что обещал королю. Ты можешь сходить со мной, если хочешь.

— С удовольствием. А что за дело?

— Увидишь! — привычно ответил Рональд и подал ей горячую руку. — Пойдем быстро, по мирам, хоть тут и близко.

Вскоре они стояли в центре ровной площадки на вершине высокой черной скалы. Она обрывалась во все стороны отвесными гладкими стенами. Пожалуй, кроме как по мирам или с воздуха, сюда и не попадешь, подумала Карина. Вокруг возвышались темные горы со скалистыми уступами, тонущими в густых облаках. Было пасмурно, дул сильный пронизывающий ветер. А на уступах, свернув крылья, сидело множество драконов. По большей части они были темными: коричневые, темно-серые, черные. Два дракона летали рядом, ловя воздушные потоки.

— Красивые! — крикнула Карина, пытаясь перекричать ветер. Драконы были хороши. Не такие прекрасные и хищно-изящные, как Арторион, не такие большие, но и эти были великолепны!

— Это просто животные, Карина. Умнее других животных, но не более того, — сказал Рональд. — Постой здесь, пожалуйста.

Он подошел к краю скалы и поднял руку ладонью наружу. Карина залюбовалась: черные волосы развеваются на ветру, высокая сильная фигура, величественно поднятая рука… Рональд тоже истинный король, подумалось ей, король по крови, хоть он так и не стал признанным Правителем Древних.

Спустя полминуты небо вокруг потемнело: десятки драконов поднялись в воздух и устремились к одинокой скале. Карина инстинктивно присела, когда пара огромных ящеров промчалась над ней. Они развернулись и замерли в воздухе перед Рональдом. Вскоре бесчисленное количество драконов окружало скалу и фигуру на ней. Голова одного из них — черного, с особенно выраженными гребнями — зависла рядом с Древним.

На секунду Карине стало страшно, кто знает, что может произойти. Они одни, в окружении десятков, а может быть, и сотен хищных, опасных животных… Но спустя еще пару минут черный дракон отвернул голову на длинной шее и полетел вдаль от скалы, а вслед за ним устремились остальные драконы. Карина в удивлении смотрела как вереница больших хищных животных, мерно взмахивая кожистыми крыльями, улетает в просвет между горами. Она навсегда запомнит эту картину. Надо изобразить это по возвращении на Тайвань, подумалось ей… Исход драконов…

— Ух… — вздохнула Карина. — Я даже испугалась!

— Драконы — мой профиль, — усмехнулся Рональд. — Думаю, Орлеан будет доволен, я отправил их к морю, подальше отсюда.

— Они стали селиться слишком близко к энериа? — догадалась Карина.

— Да. Эльфы не любят соседства драконов. Так уж повелось, — ответил Рональд. — Раньше в этих горах не было драконов. Но вчера Орлеан пожаловался, что они появились. Ничего страшного, но время от времени воруют домашних животных, а то и на энериа покушаются. В общем, неприятные соседи. Можно было бы отстреливать их. Но жалко: редкие «краснокнижные» животные, — усмехнулся он. — А магии против драконов, кроме непосредственно боевых заклинаний, у эльфов нет. Поэтому Орлеан попросил меня поговорить с ними и отправить куда-нибудь подальше.

— Очень благородно! — рассмеялась Карина.

— Может быть, ты хотела снова полетать на драконе? — спросил Рональд лукаво.

— Не-е-т! — протянула она, — это я уже делала! Раз уж мы здесь, я хотела бы покататься на единороге!

И, вернувшись к энериа, они покатались на единорогах, которые эльфам заменяли лошадей. Карина не могла похвастаться тем, что хорошо сидит в седле, раньше она лишь пару раз каталась на лошади. Но для езды на единороге седло и не требовалось. Как большинство магических животных, они ощущали мысли седока, и управление происходило телепатически. В Каринином случае это был односторонний контакт, она могла лишь командовать единорогу и только совсем чуть-чуть ощущать ответную реакцию. Но ей показалось, что она неплохо чувствует, что нравится, а что — нет сказочному животному.

И был еще один нюанс: чтобы единорог допустил до себя наездника, тот должен был ему понравиться. Карина единорогу понравилась. Немного ниже лошади, более грациозный, с шелковистой шерстью, белый единорог сам подошел к ней. Карина коснулась рукой изящной шеи, погладила по боку и ощутила взаимную симпатию, сладкой тонкой нитью заструившуюся между ними.

А рог у единорогов действительно был для телепатии и работал как антенна.

* * *

Ближе к вечеру они с Рональдом гуляли по саду, и Карина ощущала себя почти эльфийской принцессой — чинно прохаживается в длинном платье по сказочно прекрасному саду под руку с мужчиной, исполненным королевского благородства и величия. Карина восторженно делилась впечатлениями об эльфах и их мире. Рональд улыбался. Потом вдруг повернулся к ней и сказал:

— Ты знаешь, у нас есть немного времени, прежде чем появятся неотложные дела. Например, пара недель. Если хочешь, мы можем остаться здесь ненадолго. Разумеется, сообщим в твою Службу, что ты будешь отсутствовать. Могу даже иногда водить тебя на Таи-Ванно, чтобы ты присмотрела за своими бойцами и тебе было спокойней. Я буду иногда уходить на Таи-Ванно и в другие места по делам. Но в целом я предлагаю провести ближайшее время здесь.

— Медовый месяц? — улыбнулась Карина.

— Можно и так.

— Конечно, хочу.

И все две недели, что они прожили у энериа, она была невыразимо, безудержно счастлива. Даже счастливее, чем на Тайвани. Сказочные дни сменялись сказочными ночами, в которые она тонула в любви и безбрежной нежности. А вот то, что происходило с Рональдом, казалось ей еще более невероятным. Когда они были вместе, его пристальный взгляд стал совсем неотрывным, черные глаза просто горели, обжигая ее. Иногда он неожиданно подхватывал ее на руки, и спустя пару секунд других миров, они оказывались где-нибудь в укромном уголке, под теплым водопадом, а струи воды смешивались с горячими поцелуями. Казалось, здесь в ее сдержанном Тарро разгоралась молодая необузданная страсть.

Карина наслаждалась всем, что можно было делать у энериа. Она много гуляла по красивейшим садам и лесам, каталась на единороге, стреляла из лука, изучала эльфийское искусство, по вечерам слушала старинные легенды энериа. Пару раз, когда Рональд был занят, съездила на море с двумя эльфами, с которыми подружилась. Кстати, никакого языкового барьера не было. Оказалось, что все энериа неплохо говорят по-коралийски. Рональд объяснил это тем, что энериа были ближайшими друзьями уалеолеа, а коралийский язык — это лишь немного изменившийся язык уалеолеа.

Спустя семь дней жизни у эльфов, когда Рональд с Кариной в очередной раз обедали с королем, Орлеан неожиданно прервал трапезу:

— Пора. Наш договор остается в силе?

— Конечно, — ответил Рональд, коснулся Карины и короля и поменял мир. Путь по мирам был достаточно долгим, и Карина заметила, что на лице Орлеана появилась тревога. А потом они оказались в комнате. Небольшой простой комнате, оклеенной желтыми обоями. В центре комнаты стояла деревянная кровать, а на ней в окружении двух молодых мужчин и одной девушки, лежала старуха. Длинные седые волосы разметались по подушке, морщинистые руки с вздутыми венами устало лежали на одеяле, а во взгляде полуприкрытых глаз догорал затухающий свет. Орлеан, словно не замечая изумленных родственников, прошел к умирающей и взял ее за руку.

— До встречи, Аори, — сказал он. Вряд ли женщина поняла произнесенное на эльфийском, но Карине показалось, что в бесцветных глазах просквозило узнавание. Старуха с хрипом подняла другую руку и потянулась к щеке короля эльфов… Но рука бессильно упала, и взгляд затух.

— Пойдем, — сказал Рональд и снова потянулся извилистый путь по мирам.

— Она не вернется, — печально сказал Орлеан, когда они оказались на террасе во дворце энериа.

— Не в этот раз, — кивнул Рональд.

— Когда-то у Орлеана была любимая сестра, — рассказывал Рональд тем же вечером. Они сидели вдвоем возле небольшого озера. — Принцесса энериа, прекрасная, как они все. Король любил ее до безумия, почти как дочь, потому что она была на несколько тысяч лет младше его. Совсем молодая эльфийка, она влюбилась в эльфа-воина, который был женат на другой. Он мог бы поменять жену — ничего особенного тут нет, разводы у энериа бывают. Но проблема заключалась в том, что эльф искренне любил жену, и даже принцесса энериа не могла затмить эту любовь. Ее сердце было разбито, шли годы, столетия, но она так и не могла забыть избранника. И чтобы исцелить душу, она решила уйти от энериа. Перестать быть бессмертной, родиться человеком, жизнь которого быстротечна, а влечение не длится столетиями. Орлеан узнал о ее решении и пытался остановить сестру. Но не смог, девушка сделала, как решила. Она оставила свое тело и с тех пор рождалась смертной. Орлеан же любит и помнит ее. И каждый раз (уже тысячу), когда подходит к концу ее быстротечная жизнь, я отвожу его к ней, и он провожает ее перед смертью. Он надеется, что она захочет вернуться. Зная, что ее жизнь подходит к концу, мы и пришли к энериа именно сейчас.

— Грустно как, — сказала Карина. — А как он узнает, где она родилась и живет, в каком мире?

— Смотрит в магическом водоеме, а потом я нахожу это место. Иногда это делает для него мой сын полуэльф Ингорио.

Карина вздохнула… Впервые после появления у энериа ей стало грустно и немного тревожно.

— А ты будешь провожать меня, когда я буду рождаться в других местах? — спросила она. — Если, конечно, ваша вера, что души снова рождаются в телах, а не сразу уходят к Богу, истинна.

Ответ был неожиданным:

— Я не буду подвергать себя этой пытке, — жестко сказал Рональд. — Я придумаю другой способ.

И снова побежали счастливые насыщенные дни…

Но к концу пребывания у энериа Карине вдруг стало по-настоящему тревожно. Вокруг разливалась эльфийская благодать, единорог с пушистой шерстью и серебристым рогом ходил за ней по пятам, искренне привязавшись к новой наезднице. По вечерам звенела роса, и летали огромные яркие бабочки… Все располагало к радости и спокойствию, а ее неожиданно накрыла тревога, словно она ощущала, что это заканчивается навсегда. А то, что начнется, полно опасности.

— Пожалуй, нам пора обратно, — сказал Рональд, узнав о ее состоянии. И в тот же вечер они отправились обратно на Тайвань.

* * *

Ки'Айли быстро привела себя в порядок, позавтракала и пошла к Эл'Троуну. Ей предстояло просматривать тактические варианты будущего во время ближайшего боевого вылета. Правитель говорил Предсказательнице, что именно смотреть, либо напрямую передавал ей картинки происходящего. А Ки'Айли должна была быстро оценить риски, вероятности и возможности развития ситуации. Это требовало хорошей концентрации и сосредоточения сил, поэтому она радовалась, что выспалась накануне.

Пробежав по белокаменному коридору с колоннами, Ки'Айли остановилась перед дверью зала, в котором Правитель обычно наблюдал космические схватки. На душе почему-то стало тревожно, хоть никакие видения пока что не посетили. А специально смотреть будущее… Нет. Стоит посмотреть — и они устремятся в ее разум прорвавшимся потоком. А ей надо поберечь силы для просмотра схватки. О том, что ей может помочь кольцо, Ки'Айли в этот момент забыла. Машинально поправив юбку, словно ученица перед входом в класс, Ки'Айли вошла.

— Приветствую тебя, Ки'Айли из рода Энио! — сказал Правитель.

— Приветствую тебя, Правитель! — Ки'Айли на секунду наклонила голову.

На экране уже светилось изображение одной из звездных систем. Согласно заданной программе, оно то приближалось, позволяя рассмотреть маленькую желтую планету, то удалялось, представляя взору всю систему из четырех планет.

— Риск для Древних? Тот же прогноз? — спросил Правитель, стоя в пол-оборота к экрану.

— Нет, в этой схватке не погибнет ни один Древний, — сказала Ки'Айли уверенно, — ничего не изменилось.

— Хорошо. Ты ведь просматривала будущее и участников вылета каждого? — спросил Эл'Троун.

— Да, здесь тоже все благополучно. Ин'Кари может получить травму, но не более того.

— А Рон'Альд? — задумчиво спросил Эл'Троун. Ки'Айли, как и Правитель, помнила о своем предсказании в тот день, когда они с Рон'Альдом и Эл'Боурном катались на драконах. Поэтому всегда особенно подробно просматривала будущее любимого и брата. Перед каждым вылетом любого из них.

— Рон'Альд… — Ки'Айли замерла, за мгновение осознав, что произошло. О Господи! Что же она наделала! Де'Нейрон… Вчера она остановилась на нем. Но были еще двое. Ар'Дэйн, и Рон'Альд. Ее любимый — его будущее она собиралась смотреть дольше всего, поэтому оставила на самый конец. Но забыла из-за своей истерики, из-за желания заснуть и ничего не видеть… Из-за своей слабости.

Сдерживая сердцебиение, Ки'Айли устремила взгляд в ближайшее будущее любимого. Здесь и сейчас в нем стояла черная стена. Прямо сейчас, в этот самый момент.

— Что там, Ки'Айли? — настороженно спросил Эл'Троун.

— Смотрите! — Ки'Айли воспроизвела в уме стену.

— Кого еще ты не успела посмотреть?

— Ар'Дэйн и Де'Нейрон…

— Смотри их.

Ки'Айли, пытаясь унять отчаяние, бросила внутренний взор в будущее Ар'Дэйна. Такая же черная стена — смерть — стояла и здесь. Де'Нейрона… космическая схватка и возвращение с победой.

— Они на одном корабле… Рон'Альд и Ар'Дэйн, — прошептала Ки'Айли.

— Варианты? — цепко спросил Эл'Троун, пронзительно глядя на Предсказательницу.

— Никаких, — Ки'Айли помотала головой. — Только стена. Здесь и сейчас. Это не будущее, это уже настоящее. Мне нет прощения.

Эл'Троун обернулся к экрану, чтобы установить связь с кораблем Рон'Альда. А Ки'Айли позвонила ему по инфоблоку. Инфоблок не отвечал.

— Их корабль не выходит на связь. И в доступном радиусе связи их корабля нет, — сказал Правитель.

— Кто сегодня оператор Древних? — спросила Ки'Айли.

— Эл'Боурн.

Ки'Айли позвонила брату.

— Что случилось? — спросил Эл'Боурн, сразу заметивший ее тревогу.

— Рон'Альд и Ар'Дэйн уже вылетели?

— Да, они сказали, что им нужно подготовиться заранее, — сказал Эл'Боурн, — а что случилось?

— Их корабль не выходит на связь. А я видела смерть для каждого из них, — мертвым голосом констатировала Ки'Айли, прислонилась к стене и обессилено опустилась на корточки. И застыла, пытаясь осмыслить произошедшее. Рон'Альд, ее Рон'Альд погибнет. Или уже погиб. Сегодня. А она не увидела этого, забыла посмотреть, рыдая в истерике по поводу того, как же ей плохо! А ведь, возможно, взгляни она вчера, все можно было бы изменить!! Он мог бы просто не лететь никуда сегодня! Ки'Айли запрокинула голову, прислонила ее к стене. Ее любимый погибнет из-за нее. Ее Рон'Альд… погибнет?! Уже погиб!?

Эл'Троун внимательно смотрел на Ки'Айли, застывшую у стены. «Было бы хорошо, если бы он убил меня, — подумала Ки'Айли, — за то, что я погубила его сына. Что он сейчас, наверное, и чувствует, глядя на меня!» Ки'Айли повернула лицо к Эл'Троуну:

— Мне нет прощения.

Эл'Троун сделал к ней шаг и протянул руку, чтобы помочь встать:

— Мы постараемся найти их, — сказал Правитель Древних.

КОНЕЦ КНИГИ 2 "ХРАНИТЕЛЬ ВСЕЛЕННОЙ"

КНИГА 3. ОДОБРЕННЫЙ БРАК

Часть 1. Правосудие?

Глава 1. Коралия наносит ответный удар

После возвращения на Тайвань начался ад. Чувство тревоги стало неотступным, а по ночам Карине стали сниться кошмары. Обычно она их не помнила. Просто просыпалась в холодном поту и слезах, мечась на кровати. В памяти же оставались лишь яркие вспышки, черные искры и зелень. Та самая зелень, что преследовала ее с момента гибели Земли.

Из-за постоянных кошмаров Карина, как когда-то на Коралии, начала бояться спать. Днем же от постоянного недосыпа и общей тревоги, не оставлявшей ее теперь ни на секунду, она вздрагивала от резких шумов и непрерывно ждала неведомой опасности.

Спасало лишь то, что Рональд теперь почти не оставлял ее по ночам. Забывалась она лишь в его объятьях, и только рядом с ним ей становилось спокойнее. Со свойственной ей бравадой Карина пыталась убедить и себя, и его, что все в порядке, и старалась не обращать внимания на свое состояние. Он же отнесся к нему куда серьезнее. Много раз будил ее по ночам, выхватывал из разрывавших душу и разум кошмаров, и только после этого ей удавалось забыться сном без сновидений.

— Самое противное — я даже не помню, что мне снится, — сказала Карина в одну из таких ночей.

Ее трясло, она сидела на кровати, опустив голову на руки, и отчаянно пыталась вспомнить, что видела. И знала, что сейчас он обнимет ее, она расслабится, уплывет в спокойный сон, проведет в нем несколько часов до утра… и опять ничего не вспомнит. Обычно Рональд не вмешивался в ее разум, но порой все же помогал ей успокоиться и заснуть. Иначе она совсем перестала бы нормально спать.

Так и сейчас Рональд молча уложил ее голову себе на грудь, и тревоги стали уплывать, ускользать в ночную тьму.

— Знаешь, я не хочу нарушать защитные механизмы твоего разума, которые мешают тебе запомнить сны, — вдруг сказал он. — Но сам я хотел бы посмотреть, что тебе снится. Ты не возражаешь?

Карина сонно помотала головой:

— Не возражаю, если ты потом мне все расскажешь.

— Хорошо.

— А ты можешь сделать, чтобы мне вообще ничего не снилось? — спросила она, пытаясь не уплыть в сон сразу.

— Могу. Вернее не так, — Карина ощутила в темноте улыбку. — Я не могу заставить тебя не видеть сны, этого никто не может. Но я могу сделать так, что они уйдут глубоко, и никакая часть твоего разума не почувствует их. Ты не только не будешь их помнить, но даже как будто не будешь видеть. Ты этого хочешь?

Карина задумалась.

— Нет, пока не хочу… — прошептала она на границе сна.

— Спи, антеоли.

После того как Рональд рассказал, что ей снится, она продолжила видеть эти сны, но неожиданно начала их помнить. Это было и легче, и тяжелее одновременно. Легче, потому что теперь она точно знала, чего боится, от чего вздрагивает и тревожится. А тяжелее, потому что это были яркие, ужасные образы, и они навязчиво всплывали в сознании не только ночью, но и днем.

Ей снились корабли, окружающие населенные планеты, космические баталии, в которых гибли ее близкие, включая землян. Иногда она видела своих друзей на неизвестной планете. Дух, Ванька и Анька стояли между коричневых скал на маленьком пятачке земли и отстреливались от черных бестий с шестью конечностями… Потом Дух падал, к нему кидалась Анька. Затем вдруг рядом приземлялся корабль, из него выбегал Карасев, уводил Аньку с Ванькой на корабль… Корабль взлетал вверх и… взрывался.

В другие ночи она видела бесконечные вариации на тему поглощающего планеты зеленого тумана. Некоторые из них казались ей знакомыми, часто это был Криал, иногда Беншайзе. Другие она не знала. А самым страшным был сон, в котором похожий на тень силуэт корабля выплевывал маленький шарик, и тот несся к прекрасной, до боли знакомой Коралии… На этом месте Карина всегда просыпалась, сон так и не показывал, долетел ли снаряд смерти до родины Древних.

— Что это? — спросила она у Рональда. — Почему мне уже вторую неделю все это снится? Будет война? Это будущее, прошлое или просто моя паранойя?

— Я не могу сказать в точности, что именно, — ответил он. — Я не знаю. Может быть, ты знаешь?

— Ну тебя! Я-то откуда?!

Рональд все чаще регулировал ее состояние, и Карина была на это согласна, потому что оно становилось совершенно невыносимым. А ведь надо было жить, работать… Наверное, если бы рядом не было телепата, который умел мягко успокоить или усыпить, у нее был бы нервный срыв.

А потом ей приснилось Кольцо Событий.

Кольцо было точно таким же, как в иллюзии, которую показывал ей Рональд. Большое Кольцо, по нему катились светящиеся шары — Вселенные. Карину охватил тот же невыразимый восторг. И, как тогда, ее пронзило острое чувство опасности. Она стрелой устремилась прямо к Кольцу, туда, где наша Вселенная (Карина не знала, как поняла, что именно эта Вселенная — наша) приближается к горящей перемычке. Стрела пронзила Кольцо… И в этот миг Карина увидела бесплотный силуэт космического корабля, без всяких деталей, но четкий и ясный… Ее взгляд прошел сквозь корабль и уперся в черную стену. Разум ударился об эту стену…

Она проснулась, задыхаясь. Села на кровати, ловя ртом воздух. Сердце быстро, прерывисто колотилось, казалось, что следующий удар будет последним, и оно остановится. Она очутилась в кольце горячих рук и уткнулась взглядом в блестящие глаза. Дыхание восстановилось, сердце стало успокаиваться. Карина отчаянно прижалась к любимому.

— Не ожидал, — сказал Рональд.

— Я тоже… ничего хуже этой черноты не видела… — прошептала Карина. — Я…я… больше не могу…

— Да, я тоже думаю, что не можешь. Общая картина ясна, а тебе нужен отдых. Как хочешь, а больше ты не будешь видеть снов… Разве что мои, специальные, — с усмешкой добавил он.

— Ладно… — согласилась Карина. Она действительно больше не могла. Когда жизнь становится адом, не только согласишься на телепатическое вмешательство, но и будешь просить о нем. Только чтобы забыть, отрешиться, не помнить… С этого дня ей снились красивые магические миры, невероятные цветные галактики, эльфы, единороги, полеты на драконе и прочие приятные вещи. Лишь иногда сквозь них пробивались Ки'Айли с Эл'Троуном и каким-то здоровенным черноволосым парнем. Впрочем, пробивались вполне нейтрально — просто показывали свои лица, словно заглядывая в сон, улыбались и уходили.

Но днем ее все же посещала тревога. Да и непростые мысли стали стучаться в голову. Карина поняла, что увлеченная жизнью на Тайвани, Рональдом и их путешествиями по мирам, она совершенно забыла, что сообщение отправлено, и рано или поздно на Коралии что-нибудь предпримут. Забыла о том, что вообще-то есть Артур, который не знает, что в ее отношении к нему произошли перемены.

И теперь Карина снова начала волноваться за него. Артур больше не был ее любимым мужчиной, но он все же был родным, близким ей человеком, больше, чем близким другом, скорее даже братом. Теперь она относилась к нему так. Но Артур-то этого не знает!

Думая, какие последствия вызвало послание землян, больше всего она переживала о нем. И самым страшным ее кошмаром была мысль, что Артур может появиться здесь, на Тайвани, в отчаянной попытке спасти ее и их всех из рук коварного похитителя. И чего тогда ожидать… Разочарование, которое постигло бы его, могло быть убийственным… Впрочем, насколько Карина знала, Артур не был мастером срезать расстояние по мирам. А про такие навыки у Брайтона ей было неизвестно. Вторым кошмаром была возможная война между Тайванью и Коралией. Но и здесь было чем утешиться: Рональд обещал не воевать с Коралией без крайней необходимости, а коралийские корабли не летают на такие расстояния, чтобы атаковать Тайвань. В общем, самым реалистичным, что могла предположить Карина, был личный визит Брайтона на Тайвань — по мирам, если сможет найти дорогу, и разговор двух братьев, чего и хотел Рональд. И все же ей было тревожно, очень тревожно на этот счет.

Когда она спрашивала у Рональда, к каким последствиям приведет сообщение, он отвечал, что точно не знает, а пытать его было бесполезно. И честно говоря, Карине, только-только переставшей мучиться кошмарами по ночам, совершенно не хотелось думать о будущем, о проблемах. Хотелось снова окунуться в интересную насыщенную жизнь с любимым, Службой, друзьями…

Она доверяла Рональду, верила, что, каким бы ни было задуманное им, в итоге все будет хорошо. И не обязательно вдаваться в детали. Но чувство тревоги не оставляло. И еще одно чувство тонкой стрункой просачивалось к ней: несмотря на все доверие, порой внутри что-то тикало: будь осторожна, он что-то скрывает…

Вот, например, он так и не рассказал о происхождении своего шрама. И о Ки’Айли не рассказал… И всякий раз, как Карина собиралась расспросить (а вспоминала она обычно на работе, в середине дня), то стоило появиться возможности задать вопрос, она загадочным образом забывала об этом. И так до следующего раза…

Карина гнала эти мысли, упивалась их бесконечной близостью и списывала все на остаточную тревогу после ночных кошмаров, которые считала отдаленными последствиями психологической травмы после гибели родной планеты. Похоже, ее мозг снова выстраивал самые страшные картины: что и этот мир, обретенный землянами после гибели Земли, рухнет, что разразится война, катаклизм, и все покроется смертоносным зеленым туманом. Но все же что-то в этом было еще… Словно она не первый раз их видела, и не первый раз эти кошмары сводили ее с ума… Как хорошо, что Рональд избавил ее от них!

Но что бы Карина ни думала, тревога не оставляла ее… Она пыталась прятать ее от всех, от самой себя, занимала себя делом, погружалась в искусство. И рисовала, рисовала. Вот и «Исход драконов» красуется на стене в их белом доме на озере…

* * *

— Смотри, эти две картины — обе из цикла «Кувшинки» — очень разные! — Карина залезла Рональду на колени, повернула экран инфоблока, и в воздухе перед ними появились две картины Моне. Последние дни она была погружена в изучение творчества известного импрессиониста. — Вот эта написана позже!

— Да, и судя по всему, когда он уже начал слепнуть, — сказал Рональд, взглянув на картины.

— Самое интересное, что она мне нравится больше! — заметила Карина.

Рональд внимательно смотрел на нее, пропуская между пальцев блестящие черные волосы.

— Что тебя тревожит? — вдруг мягко спросил он. Да уж, телепатия, эмпатия — все это так близко… от него не спрячешь тревоги, это сложнее, чем укрыть их от самой себя…

Карина вздохнула:

— Сложно сказать… Ты ведь не говоришь, что будет дальше, что предпримет Брайтон…

— Я уже говорил тебе: в точности я не знаю. Может быть, ты знаешь?

— Опять ты за свое! — с наигранным возмущением ответила Карина.

— Именно это тебя тревожит? Что предпримет мой брат, не появится ли Артур на Тайвани?

— Да, я этого боюсь.

— И что, если бы объявился?

— Даже не знаю… Боюсь, что ему будет плохо, он разочаруется и натворит дел, которые ему же и повредят… Например, накинется на тебя с кулаками!

— Этот может! — рассмеялся Рональд. — Не волнуйся, я не стал бы калечить твоего бывшего парня. И не бойся — он не появится на Тайвани. Этого не произойдет.

— Ну вот видишь, ты все-таки знаешь, что будет! Вернее, чего не будет…

— Все что я могу, Карина, — прогнозировать. Я не могу предсказать будущее. А прогноз, даже мой, бывает неточен. Не думаю, что тебя заинтересуют нюансы и все возможные варианты. Да, я могу посмотреть в Кольце, на какой фазе мы находимся, но конкретных событий там не видно. Артур и мой брат — это все, что тебя тревожит?

— Нет, — призналась Карина. — Я сама не знаю… просто постоянный страх и тревога… Только с тобой спокойно. Боюсь будущего — всего и в целом, и сама не знаю, чего именно.

— А как ты сама думаешь, почему так происходит? — мягко спросил Рональд.

— Понятия не имею. Думаю, все дело в том, что после гибели Земли я стала неврастеником! — рассмеялась Карина. — И теперь боюсь, что мир, в котором я живу, снова может накрыться медным тазом!

— Этого выражения я еще не знаю, — улыбнулся Рональд, — Но в целом смысл понятен. Нет, Карина, ты не неврастеник. Тебя может посещать страх будущего. Я не буду предлагать тебе заблокировать его… Но носи, пожалуйста, вот это.

Он неожиданно снял с руки черное кольцо и надел его Карине на безымянный палец правой руки. На глазах у изумленной девушки черный камень засиял ярче, кольцо плавно сузилось и плотно обхватило палец.

— Что это..? — не в силах подобрать слова, изумленно спросила Карина. Рональд внимательно и ласково вгляделся в ее лицо. И расхохотался.

— Нет, Карина, это не предложение руки и сердца. Я знаю, что у вас был такой обычай. Просто подарок. Это очень древнее кольцо. Помогает контролировать видения, предчувствия, уменьшает тревогу и страхи. Кроме того, — он загадочно улыбнулся, — развивает телепатию. И помогает вернуть утраченное, что тоже немаловажно. У некоторых оно, напротив, может пробудить скрытые мотивы, неявную агрессию… Зависит от свойств личности. Но это не твой случай.

— Древний магический артефакт?!

— Он самый.

— Спасибо! — прочувствованно сказала Карина. Кольцо органично смотрелось на пальце. — Жаль только, что из утраченного нельзя вернуть Землю, и даже древний артефакт не поможет…

Рональд совершенно серьезно сказал:

— К сожалению, мы утратили не только Землю. И кое с чем оно может помочь.

Но прежде чем Карина успела всерьез задуматься о смысле его слов, непринужденно добавил:

— А что, замуж хочешь?

— Ну… — смутилась Карина. Вопрос застал ее врасплох. — Если честно, я об этом не думала. Считала, что мне еще рано. На Коралии мы почти что дети.

— Да, я тоже думаю, что тебе еще рано, — улыбнулся он.

— К тому же я не вижу никакой разницы. От этого ничего не меняется — есть официальный брак или нет. Мы любим друг друга — и этого достаточно, — добавила Карина.

— Нет, Карина, разница есть. Это зависит от того, что за церемония и как она действует. Конечно, просто запись, что ты стала чьей-то женой, пусть даже в самом драгоценном документе, ничего не меняет — кроме собственного отношения к этому вопросу. Но есть церемонии, которые меняют все. А бывают и нерушимые союзы, которые может разъединить только смерть, да и то без полной гарантии.

— Например? — поинтересовалась Карина.

— Например, Одобренный брак.

— А это что такое? — спросила Карина. — Явно не коралийское. Насколько я знаю, на Коралии принята религиозная церемония — и все.

— Вполне коралийское как раз. Одобренный брак, Карина, — это благословение и проклятие Древних. Впрочем, в наше время нет Древних, которые могли бы заключать подобные браки, и нет никого, кто мог бы одобрить брак. Разве что я мог бы попробовать, но не стал бы этого делать. Одобренный брак — это союз двух Древних, одобренный Правителем. Нерушимый союз, делающий их одним энергетическим целым.

В груди у Карины болезненно кольнуло, и ей захотелось спрятаться Рональду подмышку. Ее снова начала охватывать медленно нарастающая паника и неприятное тошнотворное чувство, будто внутри у нее зашевелилось что-то чужеродное.

— Что-то мне не нравится… — сказала Карина. — Мутная тема, хоть и звучит романтично.

— Да, мне тоже не нравится, — Рональд сильнее обнял ее, и она оказалась как раз подмышкой. — И тем не менее, союзы бывают разные. Поэтому не стоит недооценивать институт брака.

Карина рассмеялась, подбадривая саму себя. Она чувствовала, что Рональд хотел унять ее панику, но это впервые не получилось. Страх продолжал выползать из закоулков души. Страх и протест, бьющиеся в сердце…

— Хорошо! Я не буду недооценивать!

А про себя она подумала, что если бы он позвал — хоть сейчас, хоть когда — она пошла бы за ним куда угодно. Даже замуж.

* * *

Спустя два дня Карина пораньше освободилась на работе и отправилась к Рональду в полусферу. По пути она встретила Аньку, приятно побеседовала с ней о новой коллекции костюмов, поцеловала подругу в щечку и через апартаменты землян направилась к седьмой двери направо по коридору. Однако Рональда там не было. Она позвонила и узнала, что он находится здесь же в полусфере, в главном штабе. Дорогу к нему Карина знала прекрасно — с тех пор, как пару раз наблюдала оттуда за учениями в ближнем космосе.

В штабе был Рональд, Кеурро и двое командующих. Рональд обернулся к ней, и Карина заметила, что в черных глазах плясало озорное, неприкрытое веселье.

— Началось, — улыбнулся он ей. — Сейчас войдешь в курс дела, после чего лучше отправиться к друзьям.

— Это почему? — поинтересовалась Карина. На нее снова накатила тревога.

— Посмотри, — Рональд указал на голограмму в дальнем конце комнаты. На ней бесконечной вереницей протянулись белые, серебряные и синие космические корабли.

— О Господи! — прошептала Карина. — Это же коралийские корабли!

— Да, военный флот Коралии. Лучшая его часть, — сказал Рональд. — Похоже, мой брат повторил подвиг нашего отца и Древних и провел по мирам целый флот.

— Мы можем начать атаку? — спросил Кеурро. — По расчетам, потребуется семь минут, чтобы вывести из строя эту часть их флота. И еще шесть с половиной — на ту, что находится рядом с планетами.

— Нет, Кеурро, — Рональд обернулся к нему. — Ты же слышал их требования. И именно их мы и удовлетворим.

Карина облегченно вздохнула… Пока что Рональд действительно не собирается воевать.

— Но Тарро… — в лице Кеурро появилась растерянность, затем отчаяние, — не можете же вы…

— Могу, Кеурро. Вспомните, о чем мы говорили. Все распоряжения у вас есть.

Карине показалось, что в глазах военного появился откровенный страх.

— Но вы…

— Да, я вылетаю сейчас. Кеурро, ты знаешь, что делать. Карина, тебе следует пойти к друзьям. Их сейчас собирают.

— Нет! — Карина кинулась к нему. — Куда бы ты ни отправился, я с тобой!

Рональд посмотрел на нее:

— Требования Б'Райтона просты. Я должен прибыть на его корабль лично. В противном случае они атакуют планету.

— Вот сволочи! — искренне сказала Карина.

— Тарро, мы можем уничтожить их флот за тринадцать с половиной минут… — снова сказал Кеурро, в его лице читалась откровенная мольба.

— Нет. Это наилучший вариант, — спокойно и весело улыбнулся Рональд. — Не волнуйся, Кеурро. Можете идти. Сохраняйте наши силы в боеготовности и ждите моих дальнейших распоряжений.

Кеурро с сомнением кивнул головой, бросил на Тарро еще один полный отчаяния взгляд и с легким тайванским поклоном направился к двери. Двое командующих последовали за ним. Кеурро остановился у двери:

— Будьте осторожны, Тарро. Вы знаете, что делаете. Но…

— Доброго дня, Кеурро! — Рональд подошел к нему и по-коралийски прикоснулся к его плечу. — Спасибо!

— Карина, тебе лучше пойти к друзьям, — сказал он, когда дверь за военным закрылась.

— Нет! — Карина порывисто обняла его. — Я с тобой! В любом случае!

Ее тревога внезапно стала совершенно четко направленной — она волновалась за него.

— Я не отойду от тебя ни на шаг! Имей в виду!

Рональд улыбнулся, посмотрел на нее:

— Ты понимаешь, что выбираешь более трудный путь? Там будет Артур, а ты появишься вместе с «воплощением мирового зла»?

— Понимаю. Но рано или поздно эта встреча все равно состоится. И лучше сразу расставить все точки над «и».

— Более легким путем было бы остаться с землянами.

— Да. Но мы не ищем легких путей! — нервно рассмеялась Карина.

— Хорошо, тогда пошли, — Рональд мягко направил ее к выходу в сад.

— Мой корабль не возьмем, — улыбнулся он. — Испортят еще! Возьмем вот этот, — Рональд указал на небольшой серый корабль, припаркованный на ближайшей стоянке.

— Можно было бы по мирам и появиться неожиданно… — заметила Карина.

— Это будет неинтересно, — улыбнулся Рональд. — И слишком быстро.

Они вошли на корабль, и Рональд задал программу автопилоту.

— Четверть часа подождут, — сказал он, поднял Карину на руки и начал целовать, пока корабль плавно поднимался над Тайванью. И целовал ее, как в их первую ночь, так, словно они не виделись тысячу лет или на тысячу лет расстаются.

— Целуешь меня как в последний раз! — в панике прокричала Карина. Во фронтальном окне приближался огромный белый корабль Брайтона, по форме напоминавший морскую ладью.

— Ну не в последний! — улыбнулся ей Рональд. Ему по-прежнему было весело!

— Тебе вот весело, а я с ума схожу!

Теперь она знала причину тревоги. Все встало на свои места. Что бы ни снилось ей ночью, о чем бы ни волновалась она днем, на самом деле она боялась только одного — потерять его. Не того, что он уйдет, оставит ее, предпочтет другую женщину. А что он исчезнет. Погибнет, пропадет, что с ним случится что-то страшное и непоправимое. С ним? С Хранителем Вселенной, неуязвимым игроком, много сотен лет в одиночку хранившим множество миров, с Древним, обладающим колоссальным опытом… Да, это звучало смешно, но именно этого она боялась.

Рональд подошел к окну, а Карина бросилась за ним, повисла у него на руке, словно чтобы не пустить его дальше, остановить…

— Почему, ну почему ты не мог сказать мне раньше, что все будет именно так?!

— Я сам не был уверен на 100 процентов, — Рональд задумчиво смотрел на приближавшийся флагман. Никто не выходил с ними на связь, а сам он, видимо, не хотел связаться с братом заранее, словно все участники знали сценарий пьесы.

— Но ты же шпионил в Союзе! Тайванские корабли ведь часто появляются там! Ты знал, что готовится! Наверняка!

— Может быть, я до последнего надеялся, что мой брат все же предпочтет мирную торговую делегацию этой эскападе, — усмехнулся Рональд. — А все тайные приготовления, что проводили они с Артуром, действительно лишь подготовка к глобальным учениям. Тогда я смог бы порадоваться, что брат наконец решил восстановить военную мощь Союза. К тому же Брайтон и его психологи поставили хорошую ментальную защиту на всех задействованных в подготовке. Не хотелось взламывать им головы, вдруг дурачками останутся, — снова усмехнулся он. — А искать более тонкий «ключ» мне, честно говоря, было лень.

— Но на самом-то деле ты же просчитал, что все будет именно так! Что будет не мирная делегация, а военная экспансия! Почему не рассказал мне?

— Да, я рассчитал, Карина, тут все очевидно. Но я дал Брайтону шанс проявить себя с другой стороны. А тебе — шанс верить в гуманность и миролюбие Союза до последнего.

Корабль слегка потряхивало, начиналась стыковка. Никто так и не вышел на связь. Рональд мягко расцепил Каринины руки и взял их в свои, придерживая ее на качающемся, словно в шторм, полу:

— Послушай, Карина. Все, что сейчас произойдет, может показаться тебе странным, неприятным, даже страшным. Ты можешь быть удивлена или возмущена. Просто поверь мне, что все происходит наилучшим образом. И отнесись к этому как к очередному приключению вроде наших прогулок по мирам. Или как к изменению. Вряд ли у тебя это хорошо получится, но если ты будешь иногда вспоминать, что это игра и приключение, то уже будет легче.

Карине было страшно, неопределенность будущего, внезапно ворвавшегося в настоящее, будила уснувшую панику.

— А что произойдет сейчас? Что-то плохое?!

— Да нет, — пожал плечами Рональд. — Но будут перемены.

— Ладно… — Карина решительно посмотрела ему в лицо. — А я вот что тебе скажу, Рональд Эль. Ты почему-то не хочешь говорить мне, что будет дальше.

— Так я точно не знаю… — мягко сказал Рональд, приподняв брови с выражением наигранной невинности, и лукаво улыбнулся, — может быть, ты знаешь?

— Так вот! Ты уже столько раз говорил, что, может быть, знаю я. И да, я знаю. И, в отличие от тебя, скажу. Я чувствую опасность. Не для себя, не для друзей, не для Коралии или Тайвани. Даже не для нашего мира и твоего непонятного баланса. Я чувствую опасность для тебя. Что-то может произойти с тобой. И я прошу тебя… Не делай ничего опасного, будь осторожен! Пожалуйста! И…

От страха и бессилия у Карины потекли слезы:

— Я люблю тебя. Я… не могу без тебя… пожалуйста, Рональд!

— Все и без всех могут, Карина, поверь мне, — спокойно ответил он, горячим пальцем собирая слезинки у нее со щеки, и добавил: — Если их не связывает Одобренный брак.

— Пожалуйста, Рональд… Я не знаю что это, но я боюсь за тебя!

Рональд обнял ее, прижал к груди ее голову:

— Хорошо, антеоли, — твердые руки ласково гладили ее по волосам. От его прикосновений волнение и горе, как всегда, начали рассеиваться, ускользать… Ей было на что опереться посреди шторма. Пока.

— И я не отойду от тебя ни на шаг! — улыбнулась Карина сквозь высыхающие слезы, продолжая прижиматься к нему.

— Вряд ли получится. Но я благодарен тебе. И за предупреждение тоже. Пойдем, мы причалили.

Карина оторвала голову от груди любимого и обнаружила, что в окне была только серая стена, никакого космоса и никакого флагмана. А пол больше не ходил ходуном.

— И что? Мы сейчас сразу уткнемся глазами в Брайтона с Артуром? — спросила Карина.

— Нет. Ты же видишь, экраны показывают, что в стыковочном модуле пусто. Думаю, для меня приготовили нечто особенное, — ему снова стало весело. Впрочем, Карина тоже перестала бояться. Лишь легкие искры адреналина плясали в крови.

Они сошли с корабля и оказались в просторном стыковочном модуле. Неподалеку стояло еще два космических судна, а справа от них начинался длинный коридор.

— Нам сюда, — сказал Рональд. — Никакого воспитания! Зовут в гости и даже не озаботились встретить!

— Можешь не шутить, мне уже и так не страшно! — заметила Карина.

— Если помнишь, — Рональд заговорщицки наклонился к ней, — когда вы прибыли на Таи-Ванно, я немедленно вышел приветствовать вас. Поэтому нахожу их поведение полнейшей бестактностью. И это не шутка.

Карина рассмеялась. Они быстро пошли по коридору. Гладкие серые стены, такой же потолок, ничего и никого вокруг. Неожиданно что-то мелькнуло в воздухе справа, и Рональда передернуло, словно судорога на мгновение свела все тело.

— Так и знал, что Брайтон этим воспользуется, — поморщился он. — Неприятное ощущение. Как будто не можешь ходить.

— Что случилось? — испуганно спросила Карина.

— Старинное зелье уалеолеа, лишающее Хранителей способности перемещаться в другие миры и некоторых других способностей Древних. Например, телепатии, — усмехнулся он. — Раньше Древних или уалеолеа, преступивших закон, заставляли выпить это зелье. Это был единственный способ удержать их, например, в тюрьме. Действует, конечно, временно, но довольно долго, года два, по моим расчетам. За неимением другой возможности Брайтон воспользовался автоматически сработавшей инъекцией.

— Вот зараза! — возмутилась Карина. Лишить Рональда возможности ходить по мирам! Лишить Древнего его неотъемлемого свойства!

— Впрочем, я мог бы наложить на них Запрет. Не уверен, что получится, но попробовать можно было бы. Но у меня нет такой цели.

— Так им было бы и надо! — сказала Карина. — Я была лучшего мнения о Брайтоне!

Рональд расхохотался.

— А ведь началось все из-за вас, — заметил он. — Хоть Брайтон и преследует в первую очередь другие цели. Кстати, отнесись с уважением: провести по мирам целый флот, имея в своем распоряжении лишь нескольких Древних — это очень тяжелая работа. Этот подвиг достоин уважения.

— И ради чего!?

— Не забывай, в том числе они хотят вытащить вас из рук вселенского зла, — снова усмехнулся Рональд. И добавил по-тайвански. — Кстати, не волнуйся, Артур уже знает, что ты здесь. Они, разумеется, наблюдают.

Еще пару минут они шли по коридору. Рональд спешил, и Карина почти бежала за ним. Коридор повернул, и в его конце появился широкий проход. Сердце Карины похолодело. Что там, за этим проходом… Там Брайтон, Артур… И что будет! Вдруг что-то мигнуло на стене, и Рональд остановился.

— Что с тобой? — взволнованно спросила Карина.

— Неприятное ощущение. Протяни руку, — попросил он. Карина потянулась к нему, и рука уперлась в невидимую стену. Она попробовала в другом месте — то же самое. Не меньше, чем на полметра вокруг ее любимого окружала невидимая стена.

— Что это!?

— Изнутри то же самое, — сказал Рональд. — «Силовой колпак», как называют его на Коралии, или «капкан» — так говорят на Беншайзе. Они сильно меня боятся.

— Нет, ну как так можно! — Карина снова была готова разрыдаться. От боли за любимого. И от злости.

— Пойдем, они ждут. Идти эта штука позволяет, — и спокойно направился дальше по коридору.

Рональд, Рональд Эль, Хранитель Вселенной, лучший человек во всех мирах, пойман, как зверь в клетку! Возмущение и злость душили Карину, сменив тревоги и страхи. А ведь Брайтон знает, чем занимается Рональд, и должен бы понимать, насколько это несправедливо!

Спустя полминуты они вошли в большую кают-компанию корабля. Белые стены, Брайтон в светлом универсале слева. Высокая худая фигура напряжена, натянута, как струна. Артур справа, со скрещенными на груди руками, с выражением предельной решимости на лице. Мередит и Крон неподалеку от него, и множество коралийских военных в светлых универсалах по всему периметру каюты. Атмосфера собранного напряжения. Рональд спокойно вышел в самый центр, Карина встала рядом с ним, упираясь плечом в невидимый «силовой колпак».

Льдисто-голубые глаза Артура замерли на ее лице. Господи! Этой встречи она так боялась… Переживала за Артура, мучилась совестью! Теперь же было только волнение за Рональда, боль за него. А Артур вызывал лишь сочувствие. И злость — он тоже во всем этом участвовал! А скорее всего, был главным зачинщиком этой несправедливости. Сейчас лишь край сознания Карины признавал, что Артур мог знать о Рональде лишь то, что рассказал Брайтон. А Брайтон не рассказывал ничего хорошего. Карина встретилась с ним взглядом.

— Карина, отойди от него. Ты теперь можешь это сделать, — сказал Артур и сделал шаг к ней. В лице горела спокойная решимость и тщательно сдерживаемая ярость. А в глазах светилась давняя боль, перемешанная с недоумением.

— Я — с ним, — спокойно сказала Карина.

— Ты не понимаешь. Ты под гипнозом. Отойди от него, ты в безопасности, — Артур сделал еще шаг и протянул к ней руку. Карина понимала, что, будь они одни, она уже давно задыхалась бы у Артура в объятиях. Но, к счастью, они были не одни…

— Стой, Ар'Тур, — послышался голос Брайтона. — Потом.

Артур остановился и внимательно смотрел то на нее, то на Рональда, словно пытался понять, насколько можно верить глазам. «А ведь ему кажется, что я стою рядом с исчадием мирового зла, — подумала Карина, — что меня надо спасать, что я обманута, загипнотизирована, что я не в себе".

— Приветствую, Б'Райтон, — доброжелательно сказал Рональд.

— Здравствуй, Рон'Альд. Ты выполнил требования, мы можем провести переговоры.

— Да, разумеется. Чего ты хочешь, брат?

Карине показалось, что Брайтона слегка передернуло от этого обращения.

— Ты нарушил законы Союза и должен предстать перед судом, — ответил Брайтон. Внешне оба Древних выглядели совершенно спокойными, но Карина была уверена, что Брайтон сильно волнуется.

— Могу я поинтересоваться, какие именно законы? — Рональд неожиданно улыбнулся своей фирменной улыбкой уголком рта.

— Похищение разумных существ. А также массовый гипноз и создание культа своей личности на разумной планете.

— Ничего себе… — протянул Рональд. — А культ личности — это на Таи-Ванно?

— Разумеется. Перестань паясничать, если хочешь, чтобы наши переговоры прошли нормально. Ты захватил власть и вмешался в развитие разумной планеты.

— А что нельзя, что ли? — удивленно поднял брови Рональд. Карина про себя подумала, что он издевается над Брайтоном, подобно тому, как провоцировал и «троллил» радужных магов.

— Насколько ты помнишь, это запрещено союзными законами. До тех пор пока разумные существа сами не разработают технологии космических путешествий, и пока нет общепланетарного объединения, вмешательство в их жизнь запрещено.

— Я не подданный Союза, — спокойно ответил Рональд. — Насколько мне помнится, ты сам попросил меня удалиться.

— Как уроженец Коралии ты попадаешь под юрисдикцию Союза, — парировал Брайтон. — Любой, кто родился на Коралии, автоматически становится гражданином Союза.

— А если он не хочет им быть? Или если, допустим, этот самый коралиец родился до того, как был создан Союз? Кстати, закон об автоматической принадлежности коралийцев к Союзу ты принял уже после того, как я покинул Коралию. Так что я мог о нем не знать.

— Перестань, пожалуйста! — раздраженно сказал Брайтон. — Иначе мы не сможем закончить переговоры.

— И что будет? — поинтересовался Рональд.

— Мы атакуем Таи-Ванно.

— Ты готов сравнять с землей целую цивилизацию ради горстки инопланетян с погибшей планеты? — спросил Рональд.

— Ради того, чтобы остановить тебя, — ответил Брайтон. — Ты прекрасно это понимаешь.

— Неплохо! — вдруг рассмеялся Рональд. — И это Б'Райтон из Рода Эль, который был готов умереть, но не допустить принятия закона об уничтожении агрессивных планет!

Все взгляды в каюте были устремлены на двух Древних в центре. Никто не вмешивался в разговор, вероятно, присутствующие имели четкие распоряжения на этот счет. Когда Брайтон и Рональд молчали, в каюте царила абсолютная тишина.

— А ты был готов единолично решать, какие расы считать безнадежно агрессивными, — к Брайтону вернулось спокойствие.

— Да, потому что по этому вопросу нет других специалистов, — спокойно согласился Рональд.

— Ты играешь жизнями и законами, Рон'Альд. Ты вышел из Союза, но продолжаешь вести с ним какие-то игры. А этого я позволить не могу. Ты в угоду своим амбициям и целям пришел на планету Таи-Ванно, захватил власть, дал в руки неподготовленных технологии…

— Я хорошо их подготовил! — рассмеялся Рональд.

— Я просил перестать паясничать! Ты используешь Таи-Ванно, чтобы оказать влияние на Союз. Ты всегда преследуешь только свои цели. Ни Таи-Ванно, ни Союз не интересуют тебя. Есть только ты, Рон'Альд, и то, что нужно тебе.

— Да, есть и большее, чем Союз и Таи-Ванно, — согласился Рональд. — Чего ты хочешь, Б'Райтон, на самом деле?

— Правосудия, — сказал Брайтон.

— Призвать к ответу старшего брата, поправшего законы и союзные представления о нравственности?

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, — в обычно невозмутимом тоне Брайтона снова сквозило раздражение. — Я понимаю, что, если мы атакуем Таи-Ванно, начнется война. Мы не сможем уничтожить твои планеты, но они пострадают. Вряд ли ты этого хочешь, система Таи-Ванно нужна тебе, как и Союз. Хоть мы оба знаем, что тебе не важно развитие Таи-Ванно или благополучие Союза. Что все сводится только к твоим обычным играм и развлечениям. И как только Таи-Ванно перестанет быть тебе нужной, ты без сомнений поставишь ее на карту и обречешь на гибель всех поверивших тебе местных жителей.

— И это говорит Древний, который лишил собственных детей смысла жизни! — расхохотался Рональд.

— О чем он говорит, отец? — неожиданно послышался голос Мередита. Он немного подался вперед, в ярко-зеленых глазах читалось недоумение вперемешку с любопытством. Ему на плечо останавливающим жестом легла тяжелая рука Артура.

— А что, Мер'Эдит?! — Рональд обернулся к нему. — Какой смысл жизни дал вам ваш отец? Чем ты будешь заниматься? Твой брат станет преемником Б'Брайтона, правителем Союза. А что будете делать вы: ты, К'Рон, Ар'Дейн, Ис'Абель? Займете какие-нибудь министерские должности в Союзе. Этого ты для них хочешь? — Рональд повернулся к брату. — Но этим может заниматься любой одаренный и подготовленный житель Союза. Этого слишком мало для них, слишком мелко. Им будет скучно, а ты знаешь, что происходит с хандрящими Древними.

— Перестань! — вид Брайтона демонстрировал крайнее напряжение: губы сжаты, тело вытянуто, слово перед броском.

«А ведь действительно, — подумала Карина, — чем им заниматься?».

— Или же устроят раздел власти. Пять галактик Союза как раз удобно делятся на пятерых детей Б'Райтона, — невозмутимо продолжил Рональд. — Что тоже не соответствует их истинной роли. Хранить, а не править, помнишь?

— О чем он говорит, отец? — повторил свой вопрос Мередит.

— А ты не понимаешь, Мер'Эдит? — Брайтон даже не обернулся к сыну, его глаза, как два когтя, вцепились в лицо брата, словно он пытался удержать того от дальнейшего обращения к его детям. — Он хочет посеять в вас сомнение, настроить вас против меня. Мы заблокировали его способность к гипнозу, но я предупреждал: у Рон'Альда всегда есть в запасе пара фокусов.

— Брось! — улыбнулся Рональд. — Ты сам знаешь, они родились не для этого.

— Хорошо, Рон'Альд, — плечи Брайтона неожиданно опустились, словно он сдался. — А чего хочешь ты?

— Ты не поверишь, — улыбнулся Рон'Альд. — Я хочу вам помочь.

— Не поверю, — признал Брайтон. — Но я готов допустить, что, возможно, в будущем мы сможем договориться. Если ты выполнишь наши требования.

— Хорошо. Полный список требований.

— Ты выдашь нам землян.

— А если мы не хотим? — холодно спросила Карина. — А если мы хотим остаться на Таи-Ванно? Или если этого хочет кто-нибудь из нас?

Брайтон грустно посмотрел на нее:

— Карина, вы подверглись мощному психологическому воздействию. Сейчас ты не понимаешь, о чем говоришь. Вы все не понимаете. Наш долг вернуть вас на Коралию, где мы сможем помочь вам.

— Помочь нам? — подняла брови Карина. — У нас все в порядке! В куда большем порядке, чем это было на Коралии. Наверное, тебе просто не хочется в это верить.

— К сожалению, Карина, это тебе не хочется верить в правду. Но я надеюсь, что в скором времени вы придете в себя и сможете здраво оценить ситуацию, — Брайтон продолжал грустно смотреть на нее, а голос звучал удивительно мягко.

— Хорошо, — спокойно сказал Рональд. — Мы выдадим вам землян на один из кораблей. Их уже собрали.

— Мы вынуждены это сделать, — добавил он, обернувшись к Карине, и подмигнул ей. — Иначе мой брат развяжет межгалактическую войну. Следующее требование, Б'Райтон?

— Ты дашь нам беспрепятственно вернуться в Союз. Отменишь атаку на наш флот. На сколько ты ее назначил?

— Мы собирались начать через 19 минут, — ответил Рональд. — Хорошо. Я могу воспользоваться своим средством связи?

«И все же атака была запланировала, — подумала Карина. — Просто позже! Он подстраховался!» На задворках сознания мелькнула мысль, что было бы, если бы Брайтон не озвучил требование…

— Да, конечно, — вздохнул Брайтон. Казалось, он действительно испытывал облегчение.

Рональд связался по инфоблоку с Кеурро и отменил атаку, добавив, что, вероятно, на какое-то время отлучится. И приказал передать землян на один из союзных кораблей. Карина, взглянувшая на его инфоблок, заметила, что в обычно бесстрастном лице военного читалось отчаяние. Он был Рональду другом.

— Следующее требование? — осведомился Рональд с улыбкой.

— Передай мне свое средство связи.

— Хорошо, — Рональд снял инфоблок, положил на пол и шагнул в сторону, так, чтобы тот оказался вне купола. Брайтон быстро поднял его.

— И наконец..? — протянул Рональд.

— Ты уже знаешь. Ты должен отправиться на Коралию как заключенный. По обвинению в похищении разумных существ и нарушении союзного закона о невмешательстве в судьбы разумных планет. Конечно, я не собираюсь судить тебя единолично. Когда-то ты учил меня, что Союзом должен править Совет. Вот перед этим Советом я и предлагаю тебе предстать. Обещаю, что он не будет пристрастен.

— Ты не можешь этого обещать, — улыбнулся Рональд. — Но я согласен.

Кажется, Брайтона совсем отпустило. Тело расслабилось, и следующую фразу он произнес совершенно спокойно:

— Уведите заключенного, — двое коралийцев отделились от стены и направились к Рональду.

— Мне туда? — полюбопытствовал он, кивнув на проход в дальнем конце кают-компании.

— Да.

Рональд на секунду обернулся к Карине, с улыбкой кивнул ей, подбадривая, и в сопровождении двух военных по бокам купола направился в сторону прохода. Карина бросилась за ним. «Не отойду от тебя ни на шаг, — звучало у нее в голове, — ни на шаг!» Но ее остановила каменная рука Артура, вцепившаяся в локоть. Карина дернулась вперед, но это было все равно, что пытаться потянуть за собой скалу. В груди зародилась паника, спавшая во время разговора.

— Вы что не понимаете, что он все это делает ради вас? Ради баланса и чтобы спасти ваш дурацкий Союз! — закричала она и подалась вперед, снова пытаясь вырвать локоть. Артур потянул ее на себя.

— Стой! — в прозвучавшем голосе Рональда было столько власти, что, обращайся он к ней, она бы тоже остановилась. Артур замер и разжал руку. Рональд остановился у выхода и, обернувшись к Артуру, мягко добавил:

— Не надо так делать, — и кивнул Карине. — Так будет лучше, они все равно не позволят тебе пойти со мной.

Карина замерла, задыхаясь от гнева, страха и возмущения. И одновременно ощутила перламутровую благодарность. Да… Даже без телепатии, без способности ходить по мирам, под невидимым колпаком, лишающим возможности постоять за себя, у Рональда были в запасе фокусы.

Карина растерянно кивнула. Рональд отвернулся и вошел в проход. А она вцепилась взглядом в высокую фигуру в черном универсале на несколько мгновений, пока могла его видеть.

— Карина, как только твоих друзей передадут, мы должны будем много работать, чтобы пройти по мирам, — доброжелательно сказал ей Брайтон. — Поэтому тебе лучше отдохнуть, прийти в себя. А по прилету на Коралию вы все получите необходимую психологическую помощь.

— Хорошо, — холодно сказала Карина. — Где я могу провести время полета?

— Пойдем, — тяжелая рука Артура легла на ее плечо. Карина поморщилась, и он убрал руку. — Ты единственная женщина на корабле, у тебя будет отдельная каюта. Я тебя провожу.

— Нет. Пусть меня проводит кто-нибудь из них, — Карина обвела взглядом коралийцев, чьи позы постепенно становились более расслабленным. Все выходили из режима боеготовности.

— Я тебя провожу, — улыбнулся Мередит.

Глава 2. Возвращение

Небольшая каюта была белой, как стены в Белом замке. Карина присела на краешек кровати, оперлась локтями о колени и устало опустила голову. Она пыталась собрать в кучку растерянные мысли. Неужели так и планировал Рональд? Он говорил, что хочет вернуться на Коралию официально… Да уж, официальнее не придумаешь! Политзаключенный! Пожалуй, в одном Брайтон прав — у него своя игра и свои планы. И она их не понимает. Что ж… А может быть, — Карину осенило, — предстать перед Советом и есть его цель? Вернуть Союзному Совету его власть, вернуть планетам Союза былую независимость? Эта мысль приносила успокоение. Наверняка у него, ее лучшего на свете Хранителя, есть туз в рукаве. Карина улыбнулась.

Но вдруг он что-то не просчитал? Слишком жива еще была память о ее зловещей тревоге за него, о панических мыслях, что с ним может произойти что-то непредсказуемое и страшное, чего он не ожидает. Уберечь его от этого — ее задача. Хорошо, что они хотя бы на одном корабле. «Надо пойти к Брайтону и спокойно поговорить, спросить, что он знает о Хранителях Вселенной», — подумала Карина. Она уже собралась встать и отправиться к Брайтону, когда поняла, что в ближайшее время все Древние будут заняты перемещением по мирам огромного флота. Вот ведь! Придется сидеть и ждать возвращения на Коралию.

Внезапно дверь открылась, и вошел Артур. «Вот уж нисколько не сомневалась, что он без спроса и раздумий может прийти ко мне», — подумала Карина. Она почти заключенная. Или больная в дурдоме — нужен глаза да глаз.

— У меня есть немного времени, прежде чем мы отправимся обратно, — сказал он радостно, словно и не было напряженной сцены в кают-компании. И направился к ней, собираясь заключить в объятья.

— Стой! — Карина подняла руку останавливающим жестом, словно в ее поднятии руки была та же власть, что и у Рональда. Артур остановился, с сомнением глядя на нее.

— Я действительно с ним, Артур, — сказала Карина. «О Господи! Бедный Артур! Как больно ему сейчас будет!» Но он имел право на честность.

— Я люблю его, — прошептала Карина.

— Что? — спросил Артур, словно не расслышал.

— Я не просто прилетела сюда с ним. Я люблю его! — громче повторила Карина.

— Ты… любишь его? — переспросил Артур. Казалось, он не понимал того, что она говорила, и теперь до него очень медленно начал доходить смысл сказанного.

— Да… Артур, — Карина с мольбой посмотрела на него. — Я понимаю, что тебе больно… Но я не хотела… Если бы я могла, я бы сказала тебе сразу. Но у меня не было возможности. Прости меня, если можешь…

— Простить тебя?! — Артур передернул плечами и отвернулся. — Простить тебя за что?! Карина, ты под гипнозом, ты не понимаешь, что говоришь…

— Нет, я понимаю. Я действительно люблю его, Артур.

— Хватит повторять это! — взорвался Артур, кинулся к ней и остановился в шаге, впиваясь взглядом ей в лицо. — А он — тебя, можно узнать?!

— И он меня, — Карина опустила взгляд. Смотреть в льдистые, чистые и честные глаза Артура было невыносимо.

— Господи! Карина! Как ты не понимаешь! Он играет, он развлекается с тобой, а ты попалась! Попала под влияние, подверглась жесткому гипнозу! — Артур взмахнул руками.

— Тебе надо поверить. Не было никакого гипноза. Он тоже любит меня.

Артур снова в отчаянии махнул рукой и отвернулся. Спустя пару секунд напряженной тишины, когда он кусал губы, обдумывая сказанное, он снова обернулся к ней.

— Карина, ты… Такая красивая, такая нежная… такая самоотверженная! Неудивительно, что ты могла ему понравиться! — в голубых глазах засветилась мольба, Артур пытался докричаться, достучаться до нее. — Как ты не понимаешь!

Он схватил ее за плечи и затряс, словно пытался вытряхнуть из нее все ее бредовые, на его взгляд, идеи:

— Как ты не понимаешь! Это гипноз, наваждение… Ты не можешь любить его! Он играл тобой, манипулировал! Вызвал в тебе нужные ему чувства! Я не знаю, как точно… Но ты не можешь любить его! Пойми это!

— Отпусти, — сказала Карина, чувствуя, что сейчас у нее треснут ключицы.

— Извини, пожалуйста, — Артур убрал руки, удивленно взглянул на них и отвернулся. — Извини. Я просто переживаю за тебя…

— Я знаю. Спасибо. — В сущности, Артур был ни в чем не виноват, он любит ее, заботится. Он просто не понимает, как на самом деле все обстоит.

— Понимаешь, — сказала Карина, — все совсем не так, как мы привыкли думать. Вот, например, что говорит тебе термин Хранитель Вселенной? — улыбнулась она.

— Карина… — Артур печально посмотрел на нее. — У тебя в голове масса странных представлений. Он заморочил вам голову, и вы не можете отличить правду от красивой лжи. Он чудовище, ты понимаешь?

Карина ощутила, как к горлу приливает тонкая, едкая злость.

— Это еще вопрос, кто чудовище! — заметила она ехидно. — Человек, который веками хранит наш мир и все миры! Или другой человек, готовый атаковать ни в чем не повинную планету, чтобы насолить родственнику, которого недолюбливает!

— Отец хотел вытащить вас отсюда… — с укором произнес Артур. Теперь он смотрел на нее с жалостью. Стоял, сложив руки на груди, и смотрел на нее с разъедающей душу жалостью.

— Я понимаю… — Карине стало немного стыдно. В конечном счете, этого Брайтон тоже хотел. — Артур, послушай… Я понимаю, что тебе больно, что мое поведение выглядит как предательство… Но если можешь — или сможешь когда-нибудь! — прости меня! Я не хотела… И я не могла сказать тебе сразу! Прости, если можешь.

— Я понимаю, — Артур отошел к двери и снова взглянул на нее — с чувством глубокого сожаления. Затем в открытом лице появилась новая, непривычная Карине, зловещая решимость. — Я прощаю тебя, Карина. Да я и не сержусь на тебя. Ты не виновата в том, что произошло. Ты загипнотизирована и обманута. А вот он… Ему я больше не позволю морочить голову тебе и другим. Ты придешь в себя. А его я убью. Мой отец не всегда будет стоять между ним и мной. И я убью его, даже если это будет стоить мне жизни.

— Думаю, ты все сказал, — холодно ответила Карина. Больше она не хотела с ним разговаривать. Человек, готовый убить другого, не разобравшись в ситуации, движимый простой ревностью, не достоин разговора. — Тебе пора.

Артур бросил на нее еще один полный сожаления взгляд и вышел.

* * *

Путь на Коралию занял целых три дня. Все Древние, а как Карина узнала у Мередита, в операции участвовали все мужчины Древние, включая Ар'Дэйна, непрерывно перемещали между мирами сразу по несколько кораблей, сцепленных между собой. Отдыхали редко, но все же Артур пару раз заходил к ней. И встречал спокойное холодное молчание. Карина так и не захотела разговаривать с ним, ей казалось, что все точки над «и» между ними расставлены. Артур безуспешно пытался завести разговор, предлагал ей присоединиться к ужину с ним и К'Роном, Карина отрицательно мотала головой и продолжала молчать. На третий раз Артур не выдержал:

— Может быть, ты начнешь со мной разговаривать? — поинтересовался он. — И выйдешь из этой комнаты, никто ведь не ограничивал твое перемещение по кораблю.

Карина тоже не выдержала. В глубине душе она понимала, что ее поведение было форменным издевательством. В конечном счете, желание убить соперника, которого считаешь исчадием зла, вполне естественно для молодого, горячего мужчины.

— Начну, — сказала она, — когда ты будешь обсуждать со мной роль Хранителей Вселенной и другие вопросы, по которым ваш отец умолчал информацию. Когда твой взгляд не будет так зашорен, и ты согласишься разобраться в ситуации.

— Карина… — грустно вздохнул Артур и развел руками, — ты сама не понимаешь, что говоришь… Что умолчал отец? Ты вся поглощена какими-то странными представлениями… идеями, внушенными тебе сильнейшим гипнотизером в мире… Что здесь обсуждать?

— Ну, значит, и нечего, — холодно сказала Карина. Пока он думает, что она под гипнозом, разговаривать бесполезно. — А покидать эту каюту я вижу смысл, только чтобы отправиться к Рональду. Но к нему вы меня все равно не отведете. Или поговорить с твоим отцом, но он все время занят. Так что, если ты не возражаешь, я предпочла бы остаться здесь.

— Я не могу возражать или нет, — снова вздохнул Артур. — Не силком же тащить тебя в трапезную…

— Я бы не удивилась, — ехидно заметила Карина. — Здесь неплохой буфет, и меня все устраивает. Доброго вечера, Артур.

Артур в очередной раз с сожалением и грустью посмотрел на нее, на мгновение протянул к ней раскрытую ладонь, потом махнул рукой и вышел.

Иногда к ней заходил и Мередит. Вот ему Карина была рада. Третий сын Брайтона всегда нравился ей, а сейчас казался совсем родным на фоне Артура, убежденного, что она — жертва гипноза. Мередит ничего подобного не говорил, заверил ее, что ему просто интересно поболтать — давно ведь не виделись, и никакой Артур его не подсылал. И вообще, по словам Мередита, с тех пор как земляне пропали, Артур становился все более нервным, напряженным, и не всегда приятным в общении. Поэтому Мередит и сам не рвался близко общаться со старшим братом. Карину при этих словах начала мучить совесть. Ведь несложно представить себе, как сходил с ума от отчаяния Артур, когда землян похитили, как обрадовался, когда пришло сообщение, и какое разочарование и боль испытал он, когда оказалось, что его девушка, любимая, давно разыскиваемая… нашедшаяся — уже не с ним. Карина вздыхала и думала, чем помочь Артуру… Но пока получалось, что ничем. А стоит ему прийти к ней — он опять что-нибудь ляпнет, и она снова разозлится.

Мередит рассказал, как они с Артуром и несколькими военачальниками готовили операцию, как Брайтон наставлял их, как в последний момент запретил Ар'Дэйну присутствовать на переговорах с Рональдом, посчитав это слишком опасным для младшего сына… Рассказал Мередит и о том, что виделся с другими землянами на другом корабле, что у них все хорошо, хоть они и злы не меньше Карины, а по мнению Брайтона, тоже загипнотизированы. Упомянул, что отвести к землянами Карину не может, потому что это займет много времени… Карина рассказала о жизни на Тайвани, удивила приятеля тем, что руководила целой Службой, разлилась соловьем о новом увлечении живописью.

А потом, сидя рядышком на кровати, они смотрели по Карининому тайванскому инфоблоку голограммы ее картин, обсуждали их, фантазировали, что она может писать с натуры на Коралии.

Но у Мередита было мало времени, он быстро уходил, и Карина оставалась одна. Тут на нее накатывали сложные мысли, а порой — страх и отчаяние. Было непонятно, что делать. И утешали только слова Рональда, что все произойдет наилучшим образом и стоит отнестись к этому как к приключению. Это убеждало в том, что у него все продумано, и без какой-либо задумки он точно не стал бы так подставляться. Чтобы поменьше размышлять, Карина принялась усиленно изучать голографические справочники по коралийскому искусству, потом — по земному. В перерывах обдумывала сюжеты и композиции новых картин, делала наброски в блокнотике, который всегда теперь носила с собой. Иногда рисовала искусственной кистью в визуализационном пространстве, создаваемом инфоблоком.

На третий день, когда душа начала просить разнообразия впечатлений, она принялась изучать древние индуистские космогонические легенды из подборки «о Земле», подаренной ей Рональдом на день рождения. Давно хотела, но руки не доходили. С тех пор как Карина увидела Кольцо Событий и яйцеобразные вселенные, катящиеся по нему, ее не оставляли смутные ассоциации с когда-то еще в школе прочитанными легендами древней Индии. Тогда дело далеко не зашло, она быстро бросила чтение легенд, ощутив прилив раскаяния — читать какое-то псевдорелигиозное «мракобесие» православной христианке не пристало. Теперь же, пожив на Коралии и Тайвани и придя к выводу, что любая религия — лишь форма, а важна только суть — вера в Единого Творца — Карина куда либеральнее относилась к подобным вещам.

Тексты оказались потрясающими, они поражали глубиной космогонической информации. В нескольких местах Карина была изумлена тем, насколько описанное в древних источниках соответствовало увиденному ею. Как ей смутно помнилось еще с прошлого прочтения, Вселенная в индуизме действительно представлялась яйцеобразной. К тому же часто упоминалось о повторяемости событий, о циклах перерождений, что тоже соответствовало концепции Кольца. И, наконец, один кусок священного текста, посвященный времени как ипостаси и орудию Бога, прошиб ее до глубины души:

«В страхе перед временем дует ветер, в страхе перед ним встает солнце, и идут дожди, в страхе перед ним сонмы небесных тел излучают свет. В страхе перед Всевышним в облике времени деревья, травы и другие растения в срок расцветают и плодоносят. Из страха перед временем текут реки, и океан не выходит из берегов. Из страха перед ним горит огонь, и Земля с ее горными кряжами не сходит со своего круга в пространстве и не погружается в пучины вселенского океана. Из страха перед временем пространство вмещает в себя многочисленные миры, населенные милиадами живых существ. Сама вселенная, покрытая семью оболочками, растет и расширяется, повинуясь воле Всевышнего. В страхе перед ним боги — силы природы — создают; сохраняют и разрушают вселенную; все живое и неживое находится в их власти. Время не имеет начала и конца».

«Кольцо! Без начала и конца!» — подумала Карина и продолжила читать: «Оно — лик Всевышнего в переменчивом мире, в котором душа заключена, словно в темнице. В облике времени Он творит и уничтожает мир. Все во власти времени, но время в Его власти. Время заставляет одно живое существо появляться из чрева другого. Время несет всему смерть и само умирает по воле Всевышнего»[1].

[1] Вся цитата — Шримад Бхагаватам. Книга 3. Книга Мудрецов. Глава 29. Начала Бхакти. Тексты 40–45.

Лишь Бог управляет временем, думала Карина, поэтому никто из Древних никак не может повлиять на Кольцо. И лишь ценой невероятного отрешения можно его даже просто узреть… Но Бог есть любовь, а значит Любовь сильнее и выше Кольца… Карина чувствовала, что в этом было что-то очень важное для всех и для нее лично. Она пыталась нащупать, но не могла понять, что именно. Словно ключ, решение всех вопросов, что поставила и поставит перед ней жизнь, было именно в этом.

Но несмотря на безуспешные попытки разгадать этот смысл, слова древнего священного текста и размышления о них принесли ей невероятный покой. Она вздохнула, посмотрела на черное кольцо на пальце, притягивавшее взгляд подобно глазам любимого, и с чувством радостного покоя, не раздевшись, заснула. Подходил к концу третий день путешествия по мирам, которое должно было привести землян обратно на Коралию.

Прибытие на Коралию Карина проспала. Ее мягко разбудил за плечо Мередит.

— Извини, ты не открывала, не слышала, когда я сигналил у двери, поэтому я вошел, — сказал он, — мы прилетели.

— Ничего, — улыбнулась Карина, — опять тебя подослали, знают, что с тобой я разговариваю… А, прилетели! — и вскочила с кровати.

— Не спеши, — сказал Древний, — его уже увели. В первую очередь. Уже не увидишь.

— А куда увели? — спросила Карина.

— Я не знаю, — пожал плечами Мередит. — Извини, я правда не знаю.

— Что ж ты меня раньше не разбудил! — простонала Карина, и тут же спохватилась. — Прости, спасибо, что вообще зашел за мной!

— Не за что, на этот раз меня и верно подослали, — улыбнулся молодой Древний. «До чего ж приятный парень! — подумала Карина, — напоминает Карасева! И тоже хорош собой».

Они быстро прошли по пустым коридорам корабля к выходу, и Карина увидела знакомый сад и прекрасные башни Белого Замка. А рядом с кораблем ее ждали остальные земляне. Ждали и болтали с Артуром.

— А вот и наша соня! — улыбнулся Дух. Карина обнялась с друзьями, холодно кивнула Артуру.

— Может быть, побеседуем? — спросил Артур, стоявший рядом, скрестив руки на груди.

— Да, Карина, что ты его игнорируешь, Артур жаловался! — сказал Дух.

— Когда будешь готов обсуждать «сложные вещи», тогда и поговорим, — твердо сказала Карина Артуру. — Нам, собственно говоря, куда? В какую-нибудь тюрьму? И куда вы отправили Рональда?

В голубых глазах Артура мелькнула злость:

— Он в надежном месте. А вы полностью свободны. Можете направиться, например, в свои апартаменты, они не заняты. В отличие от жителей Таи-Ванно, мы не имеем привычки похищать людей и заключать их под стражу.

— Ага, — жестко сказала Карина. — Вы имеете привычку только арестовывать невиновных и лишать Древних их неотъемлемых свойств.

Одна рука Артура крепче сжала локоть другой, так что побелели костяшки пальцев. Он отвернулся.

— Пойдем, — Карину потянул за локоть Дух.

* * *

Как и много раз до похищения, земляне сидели в коралийской гостиной и обсуждали сложившуюся ситуацию. Карина подробно пересказала все, что произошло на флагмане.

— Да уж, сурово они с ним, — заметил Дух, — и ведь он прав, что детишкам Древним делать нечего, как бы крыша от отсутствия самореализации не поехала… Вот как у нас, пока на Тайвани делом не занялись.

— Все верно, — согласился Андрей, — но все равно, кто из них прав — не ясно, разговор их ничего не доказывает. Так что я предлагаю не рубить с плеча, что Брайтон и компания — моральные уроды. — Карасев поднял одну бровь.

— Но и Рональду надо помочь, — сказал Дух, — он ведь мне друг, считай…

— Ну это ты загнул, — сказал Ванька, — дети — не друзья воспитателям в детском саду, а подопечные. Но помочь надо обязательно, мы ему многим обязаны.

— Как и коралийцам, — заметил Андрей. — Они и с Земли нас спасли, и сейчас целый флот по мирам протащили, чтобы вернуть нас.

— Не столько вернуть нас, сколько приструнить Рональда, у них с Брайтоном старые счеты, — заметила Карина. — В общем, как хотите, а я иду к Брайтону.

— И что ты ему скажешь? — полюбопытствовал Дух скептически.

— Скажу, что хочу поговорить с Рональдом. Вроде в приличных тюрьмах разрешены посещения.

— Тебе он точно не разрешит!

— Ну хотя бы узнаю, где он, а потом проберусь туда… — улыбнулась Карина, — Может, и побег устрою… Думаете, я могу тут сидеть, когда он где-то под колпаком?! Кто со мной?

— Ладно. Пошли, к Брайтону, — Дух встал.

* * *

Созвонившись с одним из секретарей Брайтона, которого знали еще со времен «до Тайвани», Карина с Духом выяснили, что главного Древнего можно найти у него в кабинете. Вскочив на элеоу, они быстро добрались до исторической части Замка. Брайтон открыл им сразу, видимо, земляне были те, кому не нужно записываться на прием.

Брайтон задумчиво стоял у стола и водил рукой по экранчику на нем. А слева от входа стоял Артур.

Брайтон доброжелательно поздоровался с землянами, коснулся их плеч коралийским знаком приветствия.

— Что вас привело? — улыбнулся Брайтон, — Должно быть, хотите узнать, что вас ждет дальше. Вы совершенно свободны. Единственно, небольшая просьба — пройти осмотр у психологов, Ар'Тур, вероятно, уже говорил об этом. И — только при необходимости — курс психологической реабилитации. В остальном можете заниматься чем угодно. Например, продолжить свою деятельность в тех областях, в которых вы работали на Таи-Ванно.

— Спасибо, — сказала Карина. Спорить по поводу психологов было бы бесполезно. Сейчас надо быть дипломатом не хуже Артура, держать себя в руках.

— И спасибо, что привели флот, чтобы спасти нас, — добавила она с улыбкой.

— Не за что, Карина. Это наш долг.

— Кхм… Да, да, спасибо! — подтвердил Дух. — А мы могли бы поговорить с Тарро Таи-Ванно?

— Зачем? — мягко улыбнулся ему Брайтон.

— Ну… — Дух замялся, — вообще у нас сложились хорошие отношения с ним. Мы бы хотели навестить его в тюрьме… Это ведь не запрещено?

— Не запрещено, — снова улыбнулся Брайтон, — если речь не идет об очень опасном преступнике. А мы предполагаем, что Тарро Таи-Ванно является именно таким. Понимаешь, Игорь, вы сейчас можете думать и говорить то, чему потом очень удивитесь. Давай мы отложим этот разговор на то время, когда вы придете в себя?

— То есть, нельзя? — уточнила Карина.

— Нельзя, — кивнул Брайтон.

— Тогда скажите хотя бы, куда вы его заключили, — попросила она.

— Зачем ты хочешь это знать? — опять мягкая улыбка, словно они были маленькими детьми или умалишенными. Карина решила быть честной.

— Как ты уже знаешь, меня связывают с твоим братом близкие отношения. И, как любая нормальная женщина, я хочу знать, где мой любимый и что с ним. Мне так спокойнее.

При этих словах краем глаза она заметила, что Артура передернуло.

— Я не уверен, что ты долго будешь так думать… — задумчиво сказал Брайтон, — но я понимаю тебя, Карина. Он в Розовом Замке. В подземельях Розового Замка сохранились камеры тюрьмы, куда заключали уалеолеа и Древних, преступивших закон. Там все оборудовано для содержания именно таких преступников, тех, кто обладает особыми способностями. Мне жаль… Это был единственный способ.

— Что?! — Каринино холодное спокойствие и дипломатичность разлетелись вдребезги. — Вы! Посадили! Его! В Розовый Замок! От этого же сходят с ума! Как ты вообще мог на это решиться! Он же твой брат! — Карина подалась вперед и теперь ловила глазами ускользающий от нее взгляд Брайтона.

— Я настоял, — спокойно улыбнулся Артур, весь разговор так и стоявший, сложив руки на груди, спокойный и холодный, как скала.

— Понимаешь, Карина, Древнего, даже лишенного способности ходить по мирам, сложно удержать в любой тюрьме, — пояснил Брайтон, словно не замечая ее ярости. — Ты не представляешь себе, на что способны Древние, особенно такие опытные, как Рональд. Мы не могли оставить «колпак» — ведь мы все же должны его кормить и предоставить другие физические возможности. А без колпака единственным выходом были специально оборудованные камеры Розового Замка.

— Хорошо, спасибо, за информацию, — Карина взяла себя в руки. — Игорь, пойдем.

— Даже не пытайтесь туда пробраться, — ехидно заметил Артур. — Там силовое поле вокруг всего замка и отличная система охраны. До суда он пробудет там.

— А когда суд, кстати? — спросила Карина, обернувшись.

— Через четырнадцать дней, — ответил Брайтон. — Приятного дня.

— Приятного дня, Брайтон, — сказала Карина. Прежде чем выйти, она остановилась перед Артуром, посмотрела ему в лицо и сказала, насколько могла решительно:

— А ты больше не подходи ко мне. Совсем.

— Пока! — сказал всем Дух, пытаясь хоть немного разрядить обстановку.

* * *

— Ну и ну! Ну ты даешь! Всех холодом залила, я думал, они там в снегурочек превратятся! — сказал Дух. — Эй, нет, Карина, не надо… Мы придумаем что-нибудь!

Силы у Карины закончились. Они едва вышли из кабинета Брайтона, прошли за поворот к центральному выходу с колоннами, как она обессиленно оперлась спиной о стену и села на корточки. И спрятала лицо. Хотелось рыдать. Слава Богу! Хочется рыдать, значит, она еще живая! Все стало ясно.

Вот оно то, что не просчитал Рональд. Вот то, что грозило ему и не входило в его планы. То, чего боялась она. Розовый Замок. Артур за семь минут в Замке ощущал депрессию, печаль, тоску, и говорил, что подкатывает безумие. А что будет за две недели?! А если больше!? А если они решат оставить его там навсегда?! Карина все-таки зарыдала, чувствуя, как теплые, знакомые руки Духа обнимают ее за плечи.

— Мы что-нибудь придумаем! Мы ведь земляне! Команда!

— Что уж тут придумаешь, — улыбнулась Карина сквозь слезы, — туда не сделаешь подкоп и не прилетишь с воздуха.

— Вот, кстати, подкоп, — улыбнулся Дух, — силовое поле не действует под землей ведь, наверно? Вот и подкопаем… они этого не ожидают, а мы прокрадемся темной ночью и …

— Спасибо, Игорь, дорогой Дух, — Карина погладила друга по руке и, опираясь на нее, встала, — пойдем, нам и верно надо подумать…

«Новый штрих, новая черточка на Кольце Событий, — думала Карина. — Хотела бы я знать, что было на прошлом витке». На этом пока что оправдываются ее тревоги и непонятная, зловещая интуиция женщины с погибшей планеты. Розовый Замок… Вот что, оказывается, значили ее предчувствия.

* * *

Первый год после исчезновения Рон'Альда Ки'Айли сходила с ума от чувства вины, что не предотвратила трагедию. Что не увидела, не почувствовала… Но еще сильнее было просто горе, невозможное горе от утраты любимого. И острое одиночество, отравленное виной и болью.

Но порой, даже очень часто, она не верила, что он мертв. И тогда боялась за него, душа мучилась, как под пыткой, при мысли, что с ним может быть. Она отдала бы все, чтобы умереть вместо него, или быть где-то рядом с ним. Что бы с ним ни происходило.

Кольцо Драконов помогало, ей стало легче контролировать видения. Спонтанное появление ужасных картин не покинуло ее, но теперь она могла отрешаться от них, могла усилием воли остановить их поток и смотреть направленно. Да и телепатические способности стали лучше. Теперь Ки'Айли легче улавливала мысли окружающих, а иногда напрямую видела образы, возникающие у них в сознании.

Но даже кольцо не могло избавить ее от горя, чувства вины и страха. Вернуть Рон'Альда кольцо не могло.

Два года Древние искали сына Правителя в нашем и иных мирах. Ки'Айли было запрещено участвовать в розыске, но она находила новые варианты, где можно продолжить поиски снова и снова, просматривала будущее тех, кто этим занимался… Ну не могла она до конца поверить, что ее антео погиб!

Но все было бесполезно. И когда Эл'Троун вызвал ее к себе сказать, что он решил прекратить искать — каждый Древний был на счету в этой войне, чтобы рассеивать силы — неведомым образом уловила его намерение прежде, чем он сказал. Наверное, опять кольцо…

— Он ведь ваш сын, — сказала она.

— Каждый Древний на счету, — сказал Правитель. — Рон'Альд сам вернется, если он жив. Но, ты знаешь, я чувствую всех Древних, кто в системе. А его я больше не чувствую. Значит либо он вышел из системы, а это очень маловероятно. Либо погиб. Мы должны это признать.

— Я не признаю это, — сказала она.

Но на самом деле Ки'Айли была в отчаянии. И черная стена не отступала… Ни черная стена для их мира, ни черная стена для Вселенной, ни черная стена для Рон'Альда…

Глава 3. И снова Коралия

Перед визитом к психологам Карина не на шутку разволновалась. И как она не сообразила раньше… конечно, никаких следов гипноза у ее друзей не найдут. А вот у нее самой… Сколько раз Рональд погружал ее в сон, сколько раз регулировал ее состояние, да и этот «фокус» со снами незадолго до вылета с Тайвани! Оставалось надеяться, что он умеет делать подобные вещи, не оставляя следов. В ожидании, пока за ними придут, она нервно теребила инфоблок и посматривала на черное кольцо на безымянном пальце. Это всегда ее успокаивало.

— Думаю, сейчас нам лучше прикинуться паиньками, — заметила она, — а то, не дай Бог, найдут что-нибудь, и начнут «лечить», как тогда после гибели Земли. Только тогда это было актуально, а сейчас — пустая трата времени с неизвестным результатом.

Осмотр у психологов на деле оказался серьезной проверкой. Какие только тесты им не предлагали, каких только вопросов не задавали! И все приятно, вежливо… Не знай земляне, что это именно проверка, им бы понравилось такое проникновенное внимание к их переживаниям. В сущности, то же самое было и в начале их жизни на Коралии. Но тогда они были благодарны за помощь, и она действительно была нужна. Сейчас же все ощущали себя, как шпионы, которых мягко и старательно пытаются «расколоть».

Их тестировали на разнообразном оборудовании, начиная с простейших приборов, напоминавших земной энцефалограф, и заканчивая сложными коралийскими сканерами эмоциональной стабильности психики. Осмотр не ограничился психологической сферой, физическое состояние тоже проверили по полной программе. Впрочем, тут все оказалось просто. Сканирующие устройства показали, что все земляне совершенно здоровы и пребывают в отличной физической форме.

А потом начались «душеспасительные» беседы, как охарактеризовал их Дух. Сначала в группе двое внимательных мужчин-психологов провели им занятие, напоминающее земной дебрифинг. Потом начались индивидуальные беседы, приятные, проникновенные, чтобы вызвать каждого на доверительную беседу.

В завершение землянам сообщили, что они полностью свободны, потому что их психологическое состояние не требует экстренной помощи или корректировки. Однако рекомендовалось при любых неприятных симптомах обращаться к специалистам, ведь они пережили опыт, выходящий за рамки привычного человеческого опыта.

— В очередной раз, — заметил Дух, когда земляне летели на элеонете обратно в Белый Замок.

— Да уж… Я даже устал, — сказал Ванька, — все так гладенько делают, но в глубине души ощущение, что сидишь на полиграфе. Понятно, что по-другому никак, но жаль, что Рональд так легко отдал нас обратно.

— Да, жаль, — согласился Дух, — но не мог же он согласиться на войну…

— Между прочим, — заметил молчавший до этого Карасев, — это Рональд все и затеял. Ему надо было, чтобы мы отправили сообщение. Так что, видимо, он вполне знал наперед, что рано или поздно придется отдать нас обратно. Не хотел бы отдавать, действовал бы как-нибудь по-другому.

— Ну, у него свои цели, хранительские, — сказал Дух, — я бы не рубил с плеча на его счет.

* * *

Ближе к вечеру Карина с Духом и Карасевым слетали к Розовому Замку. Все оказалось, как сказал Артур. Весь Замок окружало силовое поле. И даже охрану по периметру поставили.

— Небось получают бешеные деньги, тьфу, баллы, за вредное для здоровья пребывание в силовом поле! — сказал Дух, когда они на элеонете уткнулись в невидимый купол, а Карина даже потрогала его рукой. Под куполом, как на ладони, были видны фигурки коралийских военных возле Замка.

— Да уж, — вздохнула Карина. Ей было больно, все внутри саднило и разрывалось от возмущения, — мало им того, как сам замок влияет на Древних, так они еще и силовое поле поставили!

Она застывшим взглядом смотрела в одну точку над изящной дверью старинного замка и думала, думала…

— Знаете что? — сказала она. — Надо все-таки вести переговоры с Брайтоном. Так это оставлять нельзя. Им и минуты-то в этих замках вредны! Нужно не мытьем, так катаньем уговаривать Брайтона изменить условия заключения. Доводы придумать какие-нибудь. Как, например, Рональд сможет давать показания на суде, если сойдет в ума в этом злосчастном замке?! Это же довод. Если брать Брайтона измором, может, что и выйдет…

— Карина Александровна, — заметил Карасев скептически, — ты не подумала, что, может, они этого и хотят — чтоб к моменту суда он был не в состоянии давать показания?

— Вот заразы! — возмутилась Карина. Карасев, как всегда, был прав. — Я все-таки завтра опять пойду к Брайтону, и послезавтра, и все остальные дни до суда, если потребуется. Другого варианта нет.

— Ну иди… — сказал Дух, — Я иной раз тебе компанию составлю… Хоть мне кажется, это бесполезно. Слушай, Андрей, а ты чего вдруг в стан сторонников Рональда перекинулся? Ты ж настаивал, что неясно, кто тут прав, Рональд или Брайтон…

— Я и сейчас не знаю, — улыбнулся Андрей. И посерьезнел. — Да просто бесчеловечно это. То, что они делают. Замок этот. И это резко сдвигает морально-нравственные весы не в пользу Брайтона… И проверочка их мне не понравилась. Не люблю, когда в мозг лезут. Рональд, может, и гипнотизер с большой буквы «г», а в голову нам не лез. Хоть и мог!

* * *

— И что с гипнозом? — поинтересовался Ар’Тур у отца. Б’Райтон вызвал его, чтоб показать результаты осмотра землян. В визуализационном тумане быстро мелькали их энцефалограммы, диаграммы эмоционального состояния, ускоренные записи бесед…

— Ничего, — ответил Б’Райтон. — Не выявлено никакого гипнотического вмешательства, какое может быть обнаружено нашими методами. А в личных беседах не нашли даже следов манипулятивного гипноза. Правда, Э'Дорн и его специалисты предполагают, что он все-таки был, но настолько тонкий, что выявить «логико-постулатным» методом беседы, не удалось.

— А у Карины? — спросил Ар’Тур.

— И у Карины тоже.

— Я посмотрю записи ее беседы? — спросил Ар’Тур. А если отец откажет, как заместитель Б’Райтона по чрезвычайным ситуациям, он всегда может запросить записи в Центре, подумал Ар’Тур.

— Посмотри, конечно, — согласился Б’Райтон.

Ар’Тур выбрал запись беседы с Кариной и включил ее на более медленный режим.

— Надо же, как спокойно держится, — заметил Ар’Тур.

При взгляде на Карину сверху вниз (съемка, скорее всего, велась с потолка) его прошибло радостью, потом — болью. А затем добавилась злость. Его девушка… Ах, да — его бывшая девушка — со спокойным достоинством, доброжелательно и сдержанно отвечала на вопросы психолога. Она казалась в меру непринужденной, как и полагается человеку, который понимает, что его проверяют, но которому нечего скрывать. Это вызвало у Ар’Тура злость. Она уверена, что права, уверена в своих чувствах к этому… Ничего не скрывает, не юлит, не выкручивается. И не понимает, что все это — результат извращенного воздействия на ее психику, которое не могут выявить даже коралийские методы! Ар’Тур сжал зубы.

— Все, хватит злиться, — Б’Райтон выключил запись. — Я много раз говорил тебе, что на это у нас нет времени. Пора лучше владеть собой. У нас еще суд впереди, и многое нужно подготовить.

Ар’Тур кивнул головой, но раздражение в нем только росло.

Впрочем, взять себя в руки надо. Последнее время он и верно слишком поддавался чувствам. И надо перестать демонстрировать Карине ненависть к ее «избраннику» и утверждать, что она под гипнозом. Так он окончательно испортит с ней отношения. И, пожалуй, да, надо поговорить с ней на «сложные темы». По крайней мере, у них будет диалог. А дальше посмотрим. Рано или поздно он до нее достучится. Как-нибудь, не мытьем, так катаньем… В прошлом она много раз говорила ему, что он очень упорный, а иногда — совсем упрямый. Так вот, она, наверное, даже не представляет себе — насколько! И надо опять закинуть отцу удочку, что суд — совершенно бесполезная затея.

— Все же не нравится мне эта идея с судом, — сказал Ар’Тур Б’Райтону. — Совет может его оправдать. И что нам делать тогда? Неужели мы не можем решить это дело как-нибудь… по-семейному? Не привлекая членов Совета.

— А как ты предлагаешь это сделать? — спросил Б’Райтон.

«Пристрелить, — подумал Ар’Тур. — Безоружного Древнего можно просто пристрелить…» Ар’Тур регулярно думал об этом, с тех пор как было получено послание землян. Гнал подобные мысли, мучился совестью, пока не увидел Карину рядом с ним. После этого совесть его больше не мучила. А еще был вариант оставить его в Замке, пока он совсем не спятит и потеряет дееспособность. Это, пожалуй, еще лучше.

— Я понимаю, к чему ты клонишь. Оставить Рон’Альда в Замке навсегда или выпустить, когда совсем потеряет дееспособность, — сказал Б’Райтон. — Но он все-таки мой брат. Я не хочу, чтобы он сошел с ума или умер. Я хочу лишь правосудия и обезопасить нас от его интриг. Пойми, Ар'Тур, единственная причина, почему наш план был успешен — то, что произошедшее входило в планы Рон'Альда. Мы изловили его, потому что он позволил нам это. Я думаю, он предполагал всю последовательность событий, кроме, пожалуй… Розового Замка… К тому же, если отменить суд, то я не выполню договоренность. А мне не хотелось бы поступать так. Это раз. А два… Если мы оставим его в Те-Вайано без суда и следствия, то по Союзу поползут слухи, что мы самоуправно держим в Те-Вайано легендарного Древнего. Сейчас его боятся в Союзе. А это сделает из него мученика, на что он, вероятно, и рассчитывает. Нет, Ар’Тур, он должен быть осужден официально. Пусть это будет небольшой срок, не сотни лет. Но общественность будет спокойна, а мы сможем найти еще порции зелья.

«Надо что-то придумать, чтобы заключить его в Розовом Замке надолго», — подумал Ар'Тур.

— Ты прав, отец, — согласился Ар’Тур. — Пожалуй, так разумнее.

— Так что пока тебе стоит решить организационные моменты с судом, а я должен озаботиться телепатическим экранированием помещения и членов Совета. На всякий случай…

— Согласен, — по-деловому улыбнулся Ар’Тур и направился к выходу. «Что ж, будем действовать через суд. Должен быть какой-то способ, чтобы суд, и что еще важнее — Карина — признали Рональда виновным. В чем?»

Ар’Тур быстрым шагом шел по коридору. Ходьба помогала сосредоточиться. Что-то обязательно должно быть! Вдруг он остановился. Яркая вспышка пронзила его разум. Идея была простой, но стоит попробовать.

Он мотнул головой, усмехнулся одной стороной рта, и, оказавшись на развилке, свернул совсем не туда, куда собирался изначально.

* * *

Все следующие дни Карина ходила к Брайтону и убеждала его изменить условия заключения Рональда. Говорила, что, раз Рональд согласился на условия коралийцев, то не планирует побег. Взывала к братским чувствам. И, наконец, утверждала, что не будет никакого толку, если за время до суда Рональд тронется рассудком. Брайтон внимательно выслушивал ее и отвечал, что Рональд очень опытный Древний, поэтому за оставшиеся дни он вряд ли сойдет с ума в замке. А учитывая особую опасность преступника, сейчас он, Брайтон, не рискнет менять место заключения. Хоть, конечно, как брату ему и неприятно держать Рональда в тяжелых условиях… Всегда одно и то же… Выходила Карина от него взбешенная.

В остальное время земляне всерьез планировали побег Рональда из Те'Вайано. Пытались разузнать, как производится смена караула, как доставляют заключенному еду… Но источников информации просто не было. Изабелла, которая много общалась с землянами, ничего не знала, Мередит тоже не был посвящен в такие тонкости. Артур, регулярно посещавший землян, разумеется, ничего об этом не говорил. Земляне демонстративно дулись, потом шутили и пытались вопросами ненароком вытянуть информацию. Но дипломатического опыта у него было больше.

Как только в гостиной землян появлялся Артур, Карина уходила. С тех пор как выяснилось, что заключить Рональда в Те'Вайано было его идеей, а если и не его, то «он настоял», она действительно больше не хотела его знать. Не то что бы насовсем… Но пока в отношении Артура внутри нее собралась крепкая ледяная стена, разбить которую не могли ни его веселые шутки, ни до боли знакомая широкая улыбка.

Солидарности от друзей она не требовала, общаться с Артуром не мешала. Но стоило ему появиться, она вставала и молча уходила к себе в комнату. Или уезжала куда-нибудь — обычно к Розовому Замку. И сидела в элеонете, любуясь на старинное здание на фоне розового неба, и думала, думала… И смотрела туда, где за толщей древнего камня сидел и сходил с ума любимый человек, лучший человек во Вселенной. При этой мысли хотелось разнести на кусочки весь этот долбанный Союз и Артура с Брайтоном, как главных зачинщиков несправедливости.

Карина уговаривала себя отнестись к ним с пониманием, но не очень получалось. Она простила бы им все, ведь Рональд сам что-то такое планировал. Но Розовый Замок — это слишком! Она переводила взгляд с Замка на черное кольцо на пальце, и становилось легче. Наверное, древний артефакт действительно обладал успокаивающим действием. Кольцо было очень красивое, и, если вглядываться в черный камень, возникало ощущение, близкое к теплому космическому бархату Рональдовых глаз.

Карина вздыхала, снова смотрела на Замок, пыталась мысленно пробиться к любимому. Может быть, не всю его телепатию отключило зелье бессмертных? И не получала ответа. Он был где-то там, в подвалах Замка, и его разум молчал в ответ. «Рональд, Рональд, почему же ты не сказал мне, как все будет, думала Карина. Почему мы не догадались про Замок… Ты сильный — пожалуйста, выдержи, не сойди с ума!.. А если сойдешь — я всегда буду рядом! Я верну тебе разум, найду способ… Я буду рядом, и он вернется… Только живи, только не отчаивайся там, когда пресловутая депрессия Древних окутывает душу… Я здесь, знай это!» — Карина сдерживала слезы — ей надо быть сильной, сейчас не до отчаяния. Снова смотрела на кольцо, крутила его на пальце и, вздохнув, улетала обратно. Были еще люди, которым она нужна, которые на ее стороне — ее друзья. Ее семья: Дух, Карасев, Анька и Ванька. А Артур, надеялась она, уже ушел.

Артур и верно уходил от землян, поболтав с ними и заново вселив в них симпатию к себе. После этого Карина часто слышала от Духа упреки в жестокости к Артуру и призывы понять его. Карина понимала… Но принять пока не могла. Артур же не только приходил к землянам в гости, но и подкарауливал ее где только можно и нельзя.

Например, он словно чуял, когда она отправится к Брайтону, и нередко ждал перед дверью. Предлагал поговорить, пару раз просил прощения. Карина проходила как мимо пустого места. Потом мучилась совестью, но стоило его увидеть, как гнев собирался в кулак где-то на уровне солнечного сплетения. Иногда он навязчиво сопровождал ее по коридорам Замка, разговаривая с ней, в надежде, что рано или поздно она ответит. Карина молчала. Душа рвалась на части, но она молчала. Теперь они с Артуром были по разные стороны баррикад. И пока он не выпустит из Розового Замка ее любимого, разговаривать с ним не о чем. Животная жестокость — это уже не понятные мотивы освободить похищенных или обезопасить Союз от интриг.

После четвертого визита к Брайтону Карина вышла из кабинета, отплевываясь от его мягких увещеваний. В коридоре ждал Артур.

— Ты поговоришь со мной, — с улыбкой сказал он, горячая рука коснулась ее плеча, и «стеклянная дверь» отъехала в сторону.

— Что ты делаешь! Да ты..! — веселое солнышко светило на голубом небе, а ноги утопали в сочной зеленой траве.

— Здесь мы можем поговорить, — улыбнулся Артур. — Тебе все равно некуда деться отсюда. Небольшое преимущество Древних, но, я думаю, ты к ним привыкла, и я позволил себе им воспользоваться. Присаживайся, Карина, или, если хочешь, полежи. Тут очень приятная погода… — Артур сел, потом откинулся на траву и заложил руки за голову. — У меня много времени. Поэтому я могу подождать сколько угодно, пока ты не соизволишь со мной поговорить.

Карину душил гнев. Да что он себе позволяет! Глядя на бывшего парня, пышущего силой здоровяка в голубом универсале, с блаженной улыбкой растянувшегося на траве, ей отчаянно захотелось врезать ему ногой в бок. Карина остановилась. Нельзя бить людей. Да и Древних тоже. Тем более что ему ничего не будет — только посмеется над ней. А изображать из себя комара унизительно. Он и так ее унизил, притащив сюда.

Карина отвернулась от него и посмотрела по сторонам. Мир выглядел приятным и безобидным. И напоминал Землю. Во все стороны протянулись заливные луга с высокой сочной травой. В голубом небе с ажурными белыми облачками светило два солнца, похожих на земные. А справа, там, где трава обрывалась, маленький песчаный пляж уходил в полупрозрачную воду.

— Можешь искупаться, вода теплая, — Артур приподнял голову и указал на бескрайнюю водную гладь.

— У меня купальника нет, — машинально ответила Карина.

— О-о… Когда это тебя смущало? — рассмеялся Артур, — кроме того, я не думаю, что возник какой-то смысл стесняться меня.

— Зараза ты, Артур! — с возмущением сказала Карина, обернувшись к нему. Раз уж сказала «а», можно говорить и «б». Тем более что, если не поговорить с ним, он ее отсюда не выпустит. Она полностью беззащитна здесь..

— Ага, — весело согласился Артур и сел, глядя на нее своими кристально-чистыми голубыми глазами. Глаза были такого же цвета, как и небо. И Карина неожиданно вспомнила, как сильно они ей нравились. Да и сейчас в общем-то нравятся…

— Пойми, — наигранно вздохнул Артур, — мне пришлось! Ты уже много дней не разговариваешь со мной!

— Ну конечно! А насильно тащить меня в другой мир нормально?!

— Я был бы рад потаскать тебя, — улыбнулся Артур, — но ты теперь этого не позволяешь. Так что ты преувеличиваешь. Тем не менее, да, я думаю, это не очень нормально. Но у меня не было другого выхода. Я хочу, чтобы ты задумалась о себе.

— О чем? — удивилась Карина.

— О себе. О своей судьбе, о том, во что ты ввязалась. Ну и с кем связалась, разумеется, — Артур с усмешкой поднял палец вверх.

— То есть ты хочешь вдоволь промыть мне мозг, воспользовавшись тем, что мне некуда деться. У меня есть наушники, — холодно усмехнулась Карина в ответ, — и я могу дивно провести время, не слушая тебя. Насладиться хорошей музыкой под солнцем этого мира… Пока ты не соизволишь отправить меня обратно.

— Ну, тогда мы проведем здесь очень много времени. Наедине, — подчеркнул Артур. — Ведь я не отправлю тебя обратно, пока ты не соизволишь дать мне аудиенцию.

Наглость Артура все больше раздражала ее. Валяется тут на травке, такой уверенный в себе, добродушный, даже веселый… При этом все вокруг буквально кричало: расслабься, отдохни, все проблемы только ты придумала, их нет! Сопротивляться обстановке было сложно, но… Все можно простить, кроме Розового Замка.

— Я не собираюсь разговаривать с тобой, до тех пор пока вы держите Рональда в Розовом Замке. Ты сам сказал, что настоял на этом, и я уверена, что без твоего давления — да, мы оба знаем, что твой отец не всегда может устоять перед ним — Брайтон никогда не принял бы такого решения, — сказала она.

— Думаешь? — лениво поинтересовался Артур, — вообще-то это была его идея. Мы рассуждали, где содержать преступника — не просто преступника, а Древнего с ярко выраженной телепатией, и отец сам вспомнил, что в Те'Вайано сохранились камеры старинной тюрьмы. Я даже не знал о ее существовании. Но узнав, я действительно настойчиво убеждал его, что другого выхода у нас нет, если мы хотим провести суд и избежать неприятных сюрпризов.

— Вот поэтому я и не собираюсь с тобой разговаривать, пока мой любимый, — последнее словосочетание Карина подчеркнула, — по твоей милости сидит в вашей местной «дурке».

— Ты уже со мной разговариваешь, — широко улыбнулся Артур, — впрочем, я хочу поговорить не об этом… Я и сейчас считаю, что этот Древний должен оставаться именно там. Хотя бы до суда. Но… Знаешь, я ведь тоже не железный. Мне наплевать на него, я буду только рад, если он тронется рассудком, понимаешь? Меня ничто с ним не связывает, и он увел мою любимую женщину. Понимаешь?

— Понимаю… — вздохнула Карина, сорвала пару травинок и смяла их в руке. Понять Артура действительно можно… — Но вообще-то он твой родной дядя. И помимо нашего похищения ничего плохого не сделал… К тому же в мире слишком мало Древних, чтобы так разбрасываться их разумом.

— Так вот, Карина, мне наплевать на его разум, — продолжил Артур. — Но не наплевать на тебя. Раз это заставляет тебя страдать, то я, пожалуй, поговорю с отцом, что целесообразнее перевести его в другие условия. Настаивать я умею, — Артур смотрел на нее совершенно серьезно. В голубых глазах читалась готовность действовать даже в ущерб себе, если надо.

Карина ошарашенно вглядывалась в его лицо. В нем действительно не было обмана. Если бы он сказал, что вдруг воспылал симпатией к Рональду — это было бы ложью. Но Артур признался, что по-прежнему не любит его, но готов пойти навстречу ей, Карине. А ведь его слова для Брайтона — это не уговоры земной девчонки, влюбленной в преступника. У слов Артура есть вес в глазах отца.

— Ты, правда, это сделаешь? — изумилась она. — Честно, ты меня не обманываешь?!

— Ага. Я ж не чурбан бесчувственный. Мне больно, что ты переживаешь. И что не хочешь общаться со мной.

— Спасибо, — прошептала Карина. Теперь ей стало стыдно, что так она сильно злилась на него. Он действительно беспокоится о ней, даже готов уступить, несмотря на то, что она его бросила. Напряжение, застывшее в ней с момента, когда она узнала о Розовом Замке, немного отпустило. А с ним пришла усталость. Карина наконец села. Трава вокруг вкусно пахла солнцем, а погода расслабляла.

— Так что? Поговорим? — улыбнулся Артур.

Не отстанет, подумала Карина. Упрям как баран. Да и то, что он пообещал, было похоже на манну небесную.

— Где мы? — вместо прямого ответа поинтересовалась Карина.

— Это один мир, хорошо знакомый Древним, — ответил Артур и устроился полулежа, опершись на локоть. — Когда я был маленький, отец водил меня сюда купаться в озере и кататься на рыбах тэрр. И рассказывал, что в его детстве это было излюбленным развлечением молодых Древних. Не могу предложить тебе этого, рыбы живут глубоко, нужно надолго задерживать дыхание… Ну так ты выслушаешь меня?

— Хорошо, начинай! — с наигранной решимостью сказала Карина.

— Карина, — Артур приподнялся, — я хочу извиниться. Я постоянно говорил, что ты под гипнозом. Я поддался чувствам и обещал убить Рон’Альда. Не скажу, что я стал лучше относиться к нему… Но его судьбу должен решить суд, а не я лично. И никаких следов гипноза у тебя не обнаружено. Прости меня.

— Хорошо, — улыбнулась Карина. Глядя на голубоглазого Древнего на фоне голубого неба, она поняла, что больше не может на него сердиться. Это же Артур… Не ее парень, но тот, кто был ей другом в самом начале коралийской жизни. Поддерживал ее, помогал ей. Честный, добрый, решительный. И вспыльчивый. Его можно понять…

— Я не сержусь больше. Я тебя понимаю, — Карина с сочувствием посмотрела ему в глаза. Теперь ей самой хотелось извиниться, дать Артуру тепло и понимание. — Просто меня выбесило, как ты все время твердил, что я под гипнозом, и хотел убить Рональда! А Розовый замок — добил… Но… прости меня тоже… Я ведь ушла от тебя.

— Да, это больно, — серьезно согласился Артур.

— Сложно было ожидать, что ты с радостью примешь это известие… Прости мою жесткость.

— Хорошо, ты прощена, — улыбнулся Артур. — В общем, я предлагаю тебе сделку. Я выслушаю все, что ты узнала о Хранителях Вселенной, и не буду предвзят. А ты выслушаешь то, что хочу сказать я. И пообещаешь подумать над этим.

— Хорошо, — согласилась Карина. — Кто первый?

— Дамы вперед.

— Когда мы появились на Коралии, то нам рассказали, что Хранители Вселенной, Древние — это хранители Коралии и Союза. Но это не объясняет, почему вы можете ходить по мирам, зачем вам эта способность, — начала Карина, — ты вот как думаешь, зачем?

— Видовая особенность, — улыбнулся Артур.

— Вот, и я так думала! — сказала Карина и увлеченно продолжила. С тех пор как на берегу тайванского моря она узнала от Рональда о Хранителях Миров, она была очарована ими. Она рассказала о Хранителях и о балансе во Вселенной. Даже о Кольце Событий рассказала. Артур слушал внимательно, не прерывая и без всякого скепсиса.

— Ну и что ты об этом думаешь теперь? — спросила Карина. — Разве не плохо, что вы с братьями и Изабеллой ничего не знали о своем истинном призвании?

— Я могу сказать, что все это вполне могло быть правдой, — ответил Артур. — Я ведь читал в детстве коралийские легенды о Хранителях. Ими пропитана наша культура, хоть реальных хроник Древних и не осталось. Но все эти легенды очень расплывчатые. Нигде нет доказательств, что так и было, — Артур внимательно посмотрел на нее и осторожно продолжил. — В любом случае, призвание — это нечто умозрительное. Ведь то, чем ты занимаешься, выбираешь ты сам. Так и Древние — могли заниматься этим или нет — по своему выбору. А с высшим предназначением все не ясно…

— Согласна. Но я думаю, что Древние знали о высшем предназначении и следовали ему. А ваш отец скрыл его от вас.

— Пойми, Карина, — так же серьезно продолжил Артур. — Я не говорю, что это неправда. Но сейчас этих Древних нет. И никто не может подтвердить…

— Рональд может! — заметила Карина.

— А где гарантия, что он говорит правду? Может быть, он просто прикрывается высшей целью, а на самом деле преследует какие-то свои.

— Я ему верю, — просто сказала Карина.

— Потому что ты… — Артур на секунду осекся, но тут же продолжил, — любишь его. Потому что хочешь заботиться о жизни во Вселенной, тебе не все равно… Потому что ты такая… хорошая. А он с равной вероятностью может сам верить в это. Но это лишь оправдание своего существования, способ бороться со скукой. Или сам не верит, а тебе предложил красивую сказку, играя на твоих чувствах.

— Ты неисправим… — вздохнула Карина. Злиться она не начала, но ей снова стало грустно.

— Нет, Карина, пойми, мне самому хочется, чтобы у Древних было высшее предназначение. Мне всегда хотелось ходить по мирам и совершать в них что-то такое благородное…

— Вот! — Карина его же, Артуровым, жестом подняла палец вверх. — Потому что у тебя инстинкты Хранителя!

— Возможно. Но все это слишком сильно похоже на сказку.

— Это Брайтон так говорит?

— Да, отец немного рассказывал о том, как жили Древние. И что некоторые из них действительно занимались проектами в других мирах, чтобы оправдать свои возможности.

— Знаешь, — Карина посмотрела Артуру в лицо, — даже если Древние сами придумали этот смысл жизни, то и в этом случае это достойный выбор. Часто мы сами выбираем, чему нам посвятить себя, для чего жить. А хранить Вселенную — это хороший смысл жизни. Я бы много отдала за то, чтобы быть Древней и «работать» Хранителем.

— Понимаю. В этом вся ты, — улыбнулся Артур. — Я тоже… хотел бы. Так вот! — Артур рассмеялся. — Я и хочу хранить хотя бы Союз. Это мой долг.

— Согласна, хранить Союз — тоже твой долг.

— И поскольку, с твоим… Рональдом не все понятно, мы и должны провести суд. Пусть Совет решит, чем являются его действия — Хранительством или преступлением.

— Он не сделал ничего плохого!

— Ну… — Артур снова вытянулся на траве, — знаешь, это кому как… Может быть, тебе нет. А у меня вот все по-другому. Он похитил моих друзей и любимую женщину. И увел ее. По-моему, это не очень хорошо.

— Ну да… — растерянно протянула Карина. — Я понимаю… Ну он не то чтобы увел меня…

— Он производил на тебя нужное впечатление, и ты сама прилетела к нему, как мотылек на свечку, — усмехнулся Артур. — Ты не могла устоять, когда речь зашла о Хранительстве и других мирах… А он точно знал, как именно играть на твоих чувствах.

— А я думала, мы помирились! — сказала Карина с укором. — Ты опять?

— Нет, я просто здраво оцениваю ситуацию. Теперь моя очередь, если не возражаешь…

— Говори, раз я обещала!

— Так вот, Карина, — Артур жестом предложить ей устроиться рядом. Карина подумала и легла на траву, подперев голову рукой. Поваляться в травке вообще-то очень хотелось… «Пускай говорит, что хочет, — подумала она, — а я послушаю. В конце концов, Артур честно выполнил свою часть сделки».

— Я хочу, чтобы ты задумалась, что будет дальше. Совет может решить по-разному, и неизвестно, какое наказание ждет твоего Древнего. Допустим, ваше похищение — не ужасное преступление, и может даже сойти в рук… А вот массовый гипноз, захват власти над разумной планетой — это серьезные преступления.

— Это бред какой-то, а не преступления! — сказала Карина. — Тайванцы счастливы, что Рональд ими правит! Он спас их от саморазрушения!

— Но власть-то захватил, — парировал Артур.

— Они сами его выбрали.

— Под массовым гипнозом.

— Он говорил, что не применял гипноз!

— Нет гарантии.

— Я ему верю! Зачем?

— Ну зачем — другой вопрос. Я-то считаю, чтобы противостоять Союзу. А может, и для войны.

— Я тоже так думала. Но не для противостояния, а для баланса.

— А есть разница?

— Ээээ… Может быть, хватит, загонять меня в логические ловушки! — возмутилась Карина.

— Хорошо, хорошо… извини. Так вот! Мы и верно не знаем, как на самом деле. Но если факт захвата власти через массовый гипноз будет признан, ему могут дать большой срок. Хорошо, если лет двадцать… Ты скажешь, что будешь ждать его. И дождешься. А если двести?!

— Не может быть такого срока!

— Может. Приговоры учитывают срок жизни.

Карине стало страшно. А что, если действительно так?!

— Артур, но ведь это ужасно! Нельзя же так! Он не сделал ничего плохого!

— Этого мы сейчас не знаем… Но если двести лет в Розовом Замке… что тогда?! Что ты будешь делать?! А ведь сидеть в Розовом Замке рядом со сходящим с ума Древним тебе никто не позволит. И даже в другом месте — не позволят.

Карина сникла. Артур говорил о реальной возможной опасности. Что, если Рональда действительно приговорят к такому заключению! Это будет конец… Ее Рональда! Никогда!

— Я не знаю, — сказала Карина. — Но я не допущу этого. Да и Совет не может быть настолько жесток и не объективен.

— Посмотрим, — сказал Артур. — А я волнуюсь за тебя… Что, если так? Тебе нужно будет как-то устраивать свою жизнь, не ставить на ней крест. Подумай об этом.

— Ага, и тогда ты окажешься тут как тут! — сказала Карина с ехидством. Удар ниже пояса, но и Артур не о цветочках ей рассказывал!

— Ты думаешь, у меня нет чувства собственного достоинства? — с насмешкой поднял брови Артур. Но серьезно добавил: — Я окажусь тут как тут, если тебе будет плохо, и понадобится моя поддержка. В противном случае я не буду преследовать тебя. Но я приму тебя обратно, если ты так решишь. Если поймешь, что то, что было между нами — было по-настоящему, — он внимательно посмотрел в ее лицо. Сейчас он был серьезным и искренним. Таким, как она его помнила с прежних, дотайванских времен…

— Спасибо, Артур… — прошептала Карина. Ей захотелось плакать. От страшных возможностей, озвученных Артуром. От того, что и сейчас ее любимый в Розовом Замке, и неизвестно выйдет ли оттуда. И от благородства Артура. Он ведь даже готов простить измену!

— Спасибо. Я и тогда буду ждать его… Но спасибо… Ты настоящий друг… — тихо сказала она и легонько коснулась его руки. Артур внимательно посмотрел ей в лицо и серьезно сказал:

— Я могу быть другом, Карина. Но я люблю тебя. Это больше, чем дружба. А быть другом я просто вынужден. И ты это знаешь.

Карина вздохнула:

— Спасибо. Я очень… ценю.

— Обещаешь подумать? Ждать двести лет невозможно. Ты состаришься.

— Обещаю подумать! Все, мы можем идти?

— Да. Только как насчет купания? Почему бы главной любительнице заплывов не воспользоваться ситуацией!

Карина задумчиво посмотрела не него.

— Ты действительно поговоришь с отцом? Ты правда попробуешь? — спросила она.

— Я когда-нибудь тебя обманывал? — спросил в ответ Артура. И Карина должна была признать, что нет. Артур никогда ее не обманывал. Она всегда могла ему верить.

— Пожалуй, я все-таки искупаюсь! — решилась она. Надо смыть напряжение, да и место располагает. — Прямо в универсале!!

Глава 4. Поворот

Эл'Боурн бывал у нее регулярно. С тех пор как Ки'Айли осталась одна, он просто не мог видеть ее редко. Его широкое сердце рвалось на части, когда он замечал, что ее взгляд устремился в одну точку и стал пустым или полным горечи. Он начинал сам ощущать ее страдания, как бы ни старалась Предсказательница быть веселой.

Он был рядом, насколько позволяла война, занимавшая большую часть времени. Да, пусть он всего лишь брат и друг, но самый надежный и самый близкий. Сейчас как никогда он был нужен ей, и знал это.

В этот раз Ки'Айли была похожа на маленький ураган в светло-зеленом костюме: облегающие брюки, тонкие сапожки и приталенная куртка. Эл'Боурн понял все, как только вошел в ее комнату. Быстро, но без лишней суеты Предсказательница собиралась в путь. Складывала вещи в рюкзак, убирала в шкаф бумаги со стола. В конце она прикрепила к поясу силовой меч и улыбнулась Эл'Боурну:

— Привет, Эл'Б! Хорошо, что ты зашел! Попрощаемся!

— Ки'Айли, ты же не..? — изумленно спросил он. Девушка снова улыбнулась, и в глазах мелькнули прежние, довоенные, огоньки веселого задора:

— Я — да, — она оперлась рукой о стол и внимательно посмотрела на брата. — Они перестали искать его, Эл'Боурн. Понимаешь, перестали… — лицо ее помрачнело. — А я не могу этого допустить! Он жив. Значит, я найду его сама.

— Это глупо, Ки'Айли, — честно сказал Эл'Боурн. — Два года Древние искали их. И это ничего не дало. Что можешь ты одна?

— Только я знаю все его проекты, все отдаленные миры, где он бывал, — лукавая улыбка снова появилась на ее лице — Только я знаю все тайные места, где вел свои дела Рон'Альд. И у меня больше шансов найти его.

— Но ты нужна здесь, на Коралии! Всем нам нужны твои предсказания! Может быть, стоит подумать о долге, прежде чем бросаться неведомо куда? — Эл'Боурну стало страшно, что этот маленький ураган уже невозможно остановить.

— Неужели ты считаешь, я не подумала об этом? — удивилась Ки'Айли. — Неужели ты думаешь, я брошу Вселенную на произвол судьбы? Нет, Эл'Боурн. Мое путешествие никак не повредит предсказаниям. Присутствие во время схваток на самом деле не требуется, Эл'Троун просто перестраховывается. Я и так могу все сказать наперед, а военный тактик из меня никакой. Я буду так же просматривать будущее, приходить в наш мир тайно и передавать свой прогноз на Коралию. Технически это несложно. А все наводящие вопросы, что задает Эл'Троун, я давно могу задать себе сама! Вы не лишитесь моих предсказаний!

— Ты не сможешь, Ки'Айли, — серьезно произнес Эл'Боурн, глядя на нее самым строгим из своих взглядов. Обычно он смотрел так на проштрафившихся военных. — Ты хочешь путешествовать по мирам, искать Древнего в бесконечности пространств, и при этом подробно просматривать будущее. Это очень большая нагрузка. Ты не справишься, а твоя работа слишком важна!

— Я смогу, Эл'Б, — так же серьезно ответила Предсказательница. — Я Древняя. Буду регулярно отдыхать, спать и есть. Я смогу!

— О, Господи, Ки'Айли! Как ты не понимаешь! — Эл'Боурн сделал шаг к ней, но остановился, уткнувшись взглядом в бескомпромиссное и решительное лицо под копной рыжеватых волос. — Много что может случиться в мирах даже с Древней. А твоя жизнь слишком важна для всех.

Ки'Айли рассмеялась:

— Думаешь, я не посмотрела будущее!? Знаешь, Эл'Боурн, в жизни все не так однозначно. Долг велит мне оставаться на Коралии и беречь себя. Казалось бы, это правильно. Но все не так просто. Я смотрела пространство вариантов… Если я останусь на Коралии, запру себя здесь, то постепенно свихнусь от бездействия и одиночества. И вы лишитесь моих предсказаний, а затем в видении следует тьма. Если же я пойду, то нужно будет приложить массу усилий. Но у меня есть шанс… Я не погибну, а мои предсказания по-прежнему будут помогать вам.

— Ты иногда ошибаешься… — заметил Эл'Боурн. Ки'Айли стремительно помрачнела и опустила голову. Потом подняла взгляд:

— Да, Эл'Боурн, — спокойно сказала она, — и самую страшную из своих ошибок я хочу исправить. Я никогда не прощу себе того, что не увидела вовремя его… их смерть. И сейчас у меня есть шанс вернуть их.

— Ки'Айли, — Эл'Боурн подошел к ней и мягко коснулся плеча. — Как ты найдешь их, если ты видела их смерть? Если в гибель сына верит даже Правитель? Как можно найти тех, кого уже нет?

Ки'Айли снова опустила голову. На секунду Эл'Боурну показалось, что она шатнулась к нему, что ей хочется опустить голову ему на грудь. Но спустя мгновение она снова была собранной и спокойной.

— Понимаешь, эта стена, что я вижу для Рон'Альда, не такая, как обычно, — сказала Ки'Айли. — Я видела много смертей в будущем, все они выглядят по-другому. Сначала черная стена в конце пути человека. А когда он уже умер, то, глядя в его будущее, я вижу просто пустоту. Здесь по-другому. Тогда, в первый раз, я увидела черную стену — прямо в настоящем. Но впоследствии я не видела для них пустоты. Там все еще черная стена, словно она длится и длится. Словно это смерть, растянутая на два года. А значит — он может быть жив. Понимаешь?

Ки'Айли с мольбой посмотрела в лицо брата. А Эл'Боурн подумал, какая же она маленькая… Чтобы заглянуть ему в глаза, ей нужно было почти полностью запрокинуть голову. Ему захотелось взять ее на руки или поставить на стол, чтоб их лица оказались ближе… Он откинул это ощущение, потому что одновременно его сердце залило сочувствие. Такая маленькая, такая отчаянная, решительная. Надеющаяся, готовая бороться до конца..

— Понимаю, Ки'А, — искренне сказал он. — Понимаю, что необычность видения заставляет тебя сомневаться в их смерти…

— Нет, не понимаешь, — вздохнула Предсказательница. — Не понимаешь, что он жив, и с ним что-то странное, чего еще ни с кем не происходило.

— Ты говорила об этом Эл'Троуну? — деловито спросил Эл'Боурн. Если нет — он предложит рассказать Правителю, и, возможно, тот согласится продолжить поиски. Тогда она останется здесь и не будет подвергать себя опасности.

— Да, конечно. Правитель не знает, в чем дело. Но он больше не чувствует их в системе. А значит, либо они умерли, либо вышли из системы.

— Может быть, действительно они вышли, — предположил Эл'Боурн. — А ты почему-то видишь это как черную стену здесь и сейчас.

— Бросили нас? Рон'Альд бросил нас? — Ки'Айли в изумлении посмотрела на брата. — Этого не может быть. И Эл'Троун знает это, поэтому склонен верить в их смерть. А я не верю ни в то, ни в другое.

«Пока, — подумал Эл'Боурн. — Пока не веришь. А когда поверишь, будет тем больнее, чем дольше ты отрицаешь очевидное». В голове всплыло самое болезненное из его собственной жизни: как ему пришлось признать, что Ки'Айли потеряна для него после многих лет надежды и долгого отрицания, что она всерьез полюбила другого. А теперь она собирается рисковать, странствуя по далеким мирам в призрачной надежде найти этого другого. Эл'Боурн не мог позволить, чтобы она рисковала, чтобы она погибла, потерять ее совсем.

— Я тебе не позволю, — искренне сказал он после минуты молчания.

— А что ты сделаешь? — с бравадой спросила Предсказательница и шагнула в сторону. — Удержишь меня силой? Ты не сможешь караулить меня день и ночь. И никто не станет этим заниматься. Эл'Троуну нужно наложить на меня Запрет и заточить в Розовый Замок. Ты готов тащить меня за шиворот к Правителю, донести о том, что я задумала, чтобы он сделал это? Ты действительно готов так поступить? — Ки'Айли испытующе смотрела на него.

«Поступлю так — потеряю ее навсегда», — понял Эл'Боурн.

— Нет, Ки'А, я не буду этого делать, — сказал он, — я слишком…

— Да, ты слишком… — тихо сказала Ки'Айли. — Эл'Боурн, отпусти меня… Впервые за эти два года я чувствую… себя более живой, что ли. У меня снова есть цель и надежда. Позволь мне жить, прошу тебя… И я обещаю тебе — я вернусь. С ним или без него. Пожалуйста, Эл'Б… — она шагнула к нему и неожиданно порывисто обняла за пояс. Эл'Боурн инстинктивно положил руку на пушистую голову, зарылся пальцами в волосы, прижимая ее к себе. Не отпускать, никогда, никуда… Застыть в этом мгновении… Но придется лишь запомнить его, как он запоминал все, что с ней связано.

— Ты права… Я слишком… Береги себя!

Ки'Айли оторвала голову от его груди, кивнула — Эл'Боурн заметил притаившиеся слезы в зеленых глазах, от чего они стали еще зеленее — взяла со стола рюкзачок, молча, благодарно улыбнулась и исчезла.

Эл'Боурн коснулся рукой воздуха там, где она только что стояла…

Правитель не погладит по голове за то, что он сегодня сделал. Он должен был тащить девчонку к нему и доложить о ее намерениях. Эл'Троун наложил бы на нее Запрет… Любой другой Древний поступил бы именно так. Любой, кроме Рон'Альда, который тоже любил эту зеленоглазую бестию…

Эл'Боурн вздохнул, передернул плечами и вдруг рассмеялся. А ведь Ки'Айли молодец! Он понимал ее! Вот если бы она, Ки'Айли, пропала, и будь лишь призрачная надежда, что она жива, разве он сам не бросил бы все и не отправился бы искать свою сестру, свою… любимую? Отправился бы.

Реакция Эл'Троуна была совершенно неожиданной. Он не разгневался (впрочем, подобные вредные эмоции давно были не свойственны Правителю Древних) и даже не отчитал Эл'Боурна, лишь с непонятной улыбкой сказал:

— Сбежала.

А потом добавил:

— Мы не можем разбрасываться силами и искать ее. Достаточно того, что сама Предсказательница занимается в мирах бесполезными поисками. Остается лишь верить, что ее Дар поможет ей выжить. А долг заставит Ки'Айли продолжать прогнозировать. Жаль, что в конце этих странствий ее ждет разочарование. Но я отдам распоряжение: любой, кто случайно встретит Ки'Айли, должен каким угодно способом привести ее на Коралию. Здесь ее будет ждать Запрет.

Волосы еще не высохли после купания, когда Карина вошла в свою комнату. Настроение улучшилось, впереди показался просвет. Обещание поговорить с Брайтоном, которое Артур подтвердил в конце встречи, грело душу и давало надежду. Конечно, перетащить его на сторону Рональда невозможно, это она понимала. Пусть он сделает это ради нее, не ради ее любимого, но и так можно добиться какого-то результата. Карина улыбнулась. Она не видела повода не верить обещаниям Артура.

Она устроилась на кровати, скрестив ноги. Артур собирался перезвонить ей сразу, как только поговорит с отцом. А сделать это он обещал безотлагательно. Карине оставалось ждать. В этот момент что-то мигнуло на тумбочке, и раздался звук, который она уже успела подзабыть.

— Вам звонит Арро Вейрро. Принять? — вежливо спросил тайванский инфоблок, лежавший на тумбочке, с тех пор как стало ясно, что тайванские средства на Коралии не действуют. Сердце йокнуло.

— Принять!!! — закричала она, словно, скажи она это спокойно — и инфоблок не поймет, а долгожданная связь прервется. Карина жадно уставилась на экранчик, на котором появилось улыбающееся круглое лицо Вейрро.

— Карина, приветствую!

— Вейрро!! — Карина даже вскочила на ноги, вглядываясь в знакомое лицо. Вейрро явно был доволен сюрпризом.

— Как? Как тебе удалось связаться со мной? — она давно была с ним на «ты».

— Мы здесь недалеко. Мы прилетели, — ответил Вейрро, — Кеурро привел военный флот, так что скоро вы с Тарро сможете отправиться обратно!

— Вейрро, дорогой! — Карина практически затанцевала. — Где вы?

— Да здесь, у вас на орбите, — рассмеялся тайванец, — тебя скоро позовут к нам!

— Только не атакуйте никого! — попросила Карина. — Как мне до вас добраться?

— Арра Карина, подождите немного, — рядом с Вейрро появилось серьезное лицо Кеурро. — Скоро вас доставят к нам.

— Хорошо! Только не тяните! Они посадили его в Розовый Замок — это очень вредное место для Древних!

— Да, мы знаем, что-то произошло с условиями заключения, — серьезно сказал Кеурро, — поэтому мы здесь. Подождите немного, вас скоро позовут.

— Хорошо! — экран погас, и Карина с наслаждением нацепила на руку тайванский инфоблок.

— Йес! — воскликнула она. У нее за спиной словно выросли крылья — два крыла из бесконечных верениц тайванских военных кораблей. Эти коралийцы еще увидят, как сажать Тарро Тайвани в Розовый Замок!

* * *

Как раз в этот момент Ар'Тур звонил Б'Райтону, чтобы узнать, где он, и назначить встречу.

— Где тебя носит?! — услышал он вместо приветствия. — Срочно ждем тебя в Военном Центре!

«Необычное местечко, — подумал Ар'Тур. — Странно…»

— Отец, что случилось!

— Скоро узнаешь! — в лице Брайтона читалось сильное напряжение.

Ар'Тур помчался к одной из дальних полусфер Белого Замка. Миновав три полусферы, массу длинных коридоров, несколько залов, пять подъемников и один технический модуль, Артур влетел в главный зал Военного Центра. В визуализационном тумане в дальнем конце зала простиралась звездная карта с Беншайзе посередине. Планета выглядела необычно: почти сплошным слоем вокруг нее медленно кружились длинные серые корабли. Чуть левее было видно Криал и Ормейо, так же окруженные кораблями. Б'Райтон, Мен'Дэртан и несколько представителей коралийского министерства обороны внимательно разглядывали эту картину. Артур понял все и сразу.

— Таи-Ванно? — спросил он у Брайтона.

— Да. Пока ты устраивал личную жизнь, они окружили три союзных планеты. Понятно, что Коралии среди этих планет нет — они не будут рисковать жизнью своего Тарро. Но Беншайзе тоже роковая мишень. Если учесть, что в Центре Гостеприимства немало представителей самых разных планет Союза, и даже извне.

— Но мы сами слышали, как их Тарро приказал отменить все атаки на нас и не вмешиваться, — заметил Артур. — Самоуправство?

— Да, — Брайтон бросил на него косой взгляд. — Либо таи-ваннцы не так уж беспрекословно подчиняются своему Тарро. Либо Рон'Альд подстраховался еще и так.

— И что они хотят? — спросил Артур. Страха в нем не было. Только злость.

— Сейчас узнаешь. Мен'Дэртан, включи, пожалуйста, запись сообщения.

Мэн'Дэртан направился к пульту управления, а Артур неожиданно вспомнил, для чего он изначально спешил к Брайтону. Он всегда выполнял обещания. Даже те, про которые точно знал, что результата они не принесут.

— Отец, я подумал, что мы в любом случае должны изменить условия заключения их Тарро, — сказал Артур. — Если он будет не в состоянии присутствовать на суде, то не только Таи-Ванно, но и Союз обвинит нас в жестокости и несправедливости.

— Обещал своей девочке? — усмехнулся Брайтон с пониманием. — Что ж… Это самое меньшее, на что нам, вероятно, придется пойти. А скорее всего, нам придется выдать им и их Тарро, и твою Карину.

— Нет. Мы можем атаковать их флот, — заметил Ар'Тур и показал на экран возле Беншайзе, — вот здесь…

— У них явное техническое преимущество. И в отличие от нас им не нужно идти по мирам, чтобы добраться до наших планет. Посмотри…

В визуализационном тумане появилось вытянутое лицо таи-ваннского гуманоида с длинными серыми волосами, аккуратно зачесанными назад. Лицо выражало стандартную дипломатичную доброжелательность.

— Приветствую, — без обращения произнес таи-ваннец на чистом коралийском языке, — я главнокомандующий военных сил Таи-Ванно Арро Кеурро Найрр. В настоящее время мы окружили три планеты Союза, и если наши требования не будут выполнены, то проведем массированную атаку на них. В течение сорока минут глава Союза Мирных планет Б'Райтон из Древнего Рода Эль и его старший сын Ар'Тур должны прибыть на наш корабль, маркированный знаком… — в тумане появилось изображение, похожее на белую птицу, расправившую крылья, — по своему желанию вы можете дополнительно включить двух человек в состав делегации. Однако в качестве переговорщика обязательно должна прибыть Арра Карина Ландская с планеты Земля. В случае, если наши требования — либо какое-то из них — не будет выполнено в указанный срок, мы начнем атаку планет Беншайзе, Криал и Ормейро, — с невозмутимой доброжелательностью закончил Кеурро.

— Сообщение пришло пятнадцать минут назад, — заметил Брайтон, — мы должны вылетать, если хотим уложиться в срок.

— Нет, — решительно сказал Ар'Тур и скрестил руки на груди, — мы не должны идти у них на поводу. И в любом случае Карина не полетит.

— Полетит, Ар'Тур, — вздохнул Б'Райтон, — и мы с тобой полетим. И будем надеяться, что у них нет в запасе того же зелья, что использовали мы.

— Мен'Дэртан, — Ар'Тур обернулся к военному министру, — взгляните, если в течение десяти минут атаковать вот здесь и вот здесь…

— …То вот отсюда они могут войти в атмосферу Беншайзе, — сказал Мен'Дэртан. Мы можем попробовать, но потеряем значительную часть флота. А мобилизовать силы не успеем. Кроме того, за время атаки они могут применить планетарное оружие либо сравнять с землей большую часть планет.

— Хорошо, — Ар'Тур сжал зубы, — пойдем отец. Кто еще двое?

— Только я, ты и Карина, — сказал Б'Райтон, — я не буду рисковать больше ни чьими жизнями. Мен'Дэртан, если мы не вернемся, руководство Союзом должны принять на себя ты и Оли'Йоно.

— Слушаюсь, — Мен'Дэртан задумчиво смотрел на Б'Райтона.

Тот решительно направился к выходу и сам позвонил Карине. Девушка так и лучилась радостью. Ар'Туру стало противно. Вот на чьей ты стороне, Карина! На стороне любого, кто помогает твоему Тарро!! Ар'Тур сжимал зубы, пока они с Б'Райтоном спускались в сад на стоянку кораблей, пока ждали Карину, примчавшуюся туда на элеоу. Карина улыбалась, Б'Райтон бросал на нее задумчивые грустные взгляды. А Ар'Тур, не разнимая рук на груди, смотрел на них и думал, что отец не в силах помочь Союзу. Таи-Ванно переигрывает их. Хотя бы за счет военной мощи. Вернее, переигрывает Рон'Альд. И выходит, он, Ар'Тур, должен найти способ переиграть этого Древнего. На любом поле битвы, которых было два. Союз и Карина.

— Они совершенно нестрашные, — доброжелательно улыбнулась Карина, когда они взлетали, — и, я думаю, выдвинут разумные требования.

— Я понимаю, Карина, что ты рада, — улыбнулся ей в ответ Б'Райтон, — но ты должна понимать, что они требуют тебя в качестве переговорщика. Ты не должна полностью преследовать интересы Таи-Ванно, хоть тебе хочется именно этого.

— Ты мог бы сказать прямо — интересы Рональда, — сказала Карина, — если называть вещи своими именами. Но да, я понимаю, что по справедливости я должна учесть интересы обеих сторон. И не дать вам всем начать войну.

— Ты понимаешь правильно, — вдруг улыбнулся Б'Райтон.

Через четверть часа они состыковались с маркированным «птичкой» кораблем на орбите возле Коралии, и Ар'Тур первым выскочил в стыковочный модуль. Их встретил молодой таи-ваннец в ярко-красном комбинезоне, похожим на универсал и вежливо предложил адаптеры. Б'Райтон и Ар'Тур взяли, а Карина отказалась.

Вскоре они вышли в большой зал с прозрачными стенами, за которыми простирался знакомый коралийский космос. Беншайзе размером с яблоко виднелось справа, слева — Арктурус, голубой, прорезаемый белыми полосками, и море звезд вокруг. В середине зала стоял Кеурро в своем оранжевом комбинезоне, рядом с ним Вейрро и еще три знакомых Карине члена тайванского правительства — Урри Ортего (министр внешней политики Таи-Ванно), Геанни Тай (немолодая женщина, командующий первой эскадрильей деалори) и Сьерро Пьанни (глава Министерства социальных программ). По периферии зала расположилось несколько тайванских военных. Карине показалось, что история сделала кольцо. Почти так же их с Рональдом встречали на коралийском корабле всего семь дней назад. Карина приветственно кивнула тайванцам и едва удержалась от того, чтобы кинуться им на шею.

— Арра Карина, рады вас приветствовать! — услышала она голос Кеурро.

— Доброго дня, арро Найрр, — по-тайвански поздоровалась Карина и воспроизвела полупоклон в отношении всех членов тайванского правительства.

— Проходите, пожалуйста, — обратился Кеурро к Брайтону с Артуром. А ведь они растеряны, чувствуют себя униженными, подумала Карина. И воспринять это как игру, подобно Рональду, вряд ли могут. Брайтон сделал шаг вперед и остановился как вкопанный. Каждого из Древних окружил светящийся светло-голубой купол. Карина почувствовала злорадство, что Брайтон с Артуром попали в ту же ситуацию, в какую недавно поставили ее любимого.

— Просто силовой купол, — пояснил Кеурро, — отличается лишь тем, что, находясь в нем, вы не можете перейти в другой мир. Это личная разработка Тарро.

Карина вгляделась в лицо Брайтона. Древний побледнел. До сегодняшнего дня все думали, что это невозможно. Только зелье уалеолеа…

— Не волнуйтесь, его действие не длительно, — заверил «гостей» Кеурро, — спустя полчаса организм Древнего адаптируется, и способности возвращаются. Этого времени как раз хватит, чтобы провести переговоры.

— В чем состоят ваши требования? — спокойно спросил Брайтон.

— В первую очередь мы бы хотели переговорить лично с аррой Кариной.

— Нет! — услышала Карина шепот Артура. — Карина, это ловушка!

Карина бросила на него скептический взгляд:

— Какая ловушка, Артур? Ловушка была, когда вы прибыли в систему Таи-Ванно. А это — разговор с друзьями, — сказала она и быстро пошла к тайванцам.

— Как же я вам рада! — воскликнула она и обнялась с Вейрро.

— Как там в Службе? — прошептала она, пока тайванец радушно держал ее в объятиях.

— Все хорошо, открыли еще одну планету! — прошептал в ответ Вейрро. — И разбомбили астероид, летевший к Вери-Ко!

— Отлично! — Карина отстранилась от друга и заместителя и встретила широкие улыбки других тайванцев.

— В первую очередь, — тихо произнес Кеурро, — арра Карина, у меня есть распоряжение Тарро, что, если вы захотите вернуться на Таи-Ванно, я должен предоставить вам эту возможность. Для этого не понадобится атаковать планеты или похищать вас, мы можем просто забрать вас с собой.

Карина чуть не прослезилась. Рональд позаботился об этом… Предложение было такое соблазнительное. Любимая Служба, возможность вести игру оттуда… Но… На Коралии был Рональд. И друзья.

— Нет, арро Кеурро, — Карина грустно покачала головой, — я останусь здесь. Я вернусь только с Тарро.

— Я понимаю, — кивнул тайванец. — И следующее. Мы хотим согласовать с вами наши требования. Мы прибыли сюда не по поручению Тарро. Данные разведки показали, что Тарро заключен в неподобающих для Древних условиях. Мне пришлось нарушить его приказ не вмешиваться. Поэтому я хотел бы согласовать с вами наши требования, они не должны пойти в разрез с планами самого Тарро.

— Понимаю, — Карина обвела взглядом тайванцев. — Что вы хотите потребовать?

— Выдать нам Тарро, — сказал Урри Ортего. — Они понимают, что шансов нет, если мы атакуем.

— Понимают, — подтвердила Карина, — но это действительно может пойти вразрез с планами Тарро. Кроме того, если они откажутся, вы правда атакуете эти планеты?

— Да, — полуулыбнулся Урри, — но не нанесем им существенный вред, просто захватим. При необходимости мы можем просто захватывать союзные планеты одну за другой, пока весь Союз не перейдет под нашу власть.

— Неплохо! — согласилась Карина. — Но при этом будут потери среди мирного населения?

— К сожалению, без этого невозможно обойтись, — сказал Кеурро.

— Ясно, — Карина собралась и взглянула на Брайтона с Артуром. Ей стало жаль их, беззащитных, под «колпаком», внимательно следящих за ней. Но все же сквозь жалость вновь пробилось злорадство. На всякую силу и хитрость всегда найдется другая сила и хитрость, подумала она. А ей, Карине, вот прямо сейчас надо не допустить войны, гибели жителей мирных планет, и спасти Рональда от Розового Замка. Да и коралийцев не обидеть. Как-то надо совместить все… Надо думать быстро, очень быстро! Адреналин заискрился в жилах.

— Ясно, — повторила она и снова оглядела тайванцев. Все они смотрели на нее, и казалось, готовы были воспринять ее слова как распоряжения. Карине подумалось, что, реши она вернуться на Тайвань, могла бы стать видным политиком, просто из-за того, что была женщиной их Тарро.

— Я предлагаю игру, — сказала она тайванцам, — которая решит сразу несколько задач. Вы твердо потребуете вернуть Тарро. А я скажу, что договориться о чем-то другом не удалось. Они спросят, что будет, если они не выполнят требования. Вы подтвердите, что тогда атакуете планеты. Чего от нас ожидать, они не знают, поэтому, скорее всего, поверят. Они станут отказываться и просить другие варианты. Тогда вы скажете, что отмените это условие, только если получите прямое распоряжение Тарро. После этого надо будет ненадолго отпустить Брайтона к Тарро. И тогда — если Тарро Рональд действительно хочет находиться пока на Коралии и предстать перед судом, то вам придет распоряжение от него, что атаку нужно отменить. Возможно, он сообщит также, какие еще требования следует выдвинуть. Так, убедившись в планах Тарро, вы потребуете изменить условия его содержания. И чтобы на Суде присутствовала тайванская делегация с правом голоса.

— Хороший план, — согласился Кеурро, — пока есть возможность решить все мирным путем, мы попробуем это сделать.

— Тогда я пошла, — улыбнулась Карина. Изобразила на лице озабоченность и направилась обратно к Артуру с Брайтоном. Артур протянул ей руку, но та уткнулась в невидимый купол. Древний поморщился от досады.

— Они хотят атаковать планеты, если вы не отпустите Тарро, — сказала Карина. Брайтон бросил на нее взгляд и задумчиво посмотрел на тайванцев.

Карина про себя улыбнулась — совсем недавно в таком же положении находился Рональд. Но Рональд, в отличие от брата, и тогда выглядел хозяином положения. А вот Брайтон… Она чувствовала, что он растерян. Ведь за тысячу лет с ним не происходило ничего подобного. Союзу никто всерьез не угрожал, над планетами не зависали вражеские корабли. Ему, наверняка, страшно. И, скорее всего, он уже жалеет, что ввязался в авантюру с поимкой Рональда.

— Вы должны выдать нам Тарро Рональда, — твердо сказал Кеурро.

— Нет! — услышала Карина голос Артура. — На это мы не можем пойти, — сказал он, прежде чем Брайтон успел открыть рот, — есть другие варианты?

— Нет, — покачал головой Кеурро, — если вы не выполните наше требование, мы атакуем планеты…

— Есть ли что-нибудь, что может вас остановить? — спросил Брайтон, пронзительно глядя на Кеурро.

— Личное распоряжение Тарро не атаковать планеты, — улыбнулся Кеурро.

— Вас устроило бы распоряжение, данное по вашему средству связи? — спросил Брайтон.

— Да, — согласился Кеурро.

— В таком случае, если вы ненадолго снимете купол, то я смогу посетить Тарро, и, возможно, вы получите подобное распоряжение.

— Где гарантия, что вы вернетесь для продолжения переговоров? — вежливо поинтересовался Урри.

— Здесь останется мой сын, — просто сказал Брайтон.

— Хорошо, мы согласны, — ответил Кеурро, и голубой купол вокруг Брайтона исчез. А вслед за этим исчез сам Брайтон.

— Что же он делает..! — процедил сквозь зубы Артур.

— Спасает мир во Вселенной, — улыбнулась ему Карина. «По моему сценарию!» — без лишней скромности подумала она.

— Может быть, присядем пока? — улыбнулся Урри, широким жестом приглашая Артура с Кариной пройти ближе к центру зала и расположиться вокруг одного из столов.

— С удовольствием, — улыбнулась Карина, подошла к столику, села и приняла из рук Вейрро стакан ярко-красного сока. — Спасибо! Жители Таи-Ванно, как всегда, гостеприимны.

Артур на мгновение задумался и последовал за ней. Хотя сидеть в куполе было проблематично.

Б'Райтон не желал смерти брату. И безумия тоже не желал. В глубине души он уважал, и, возможно, до сих пор восхищался им. Б'Райтон хотел всего лишь проучить его, может быть, — напугать. Отыграться за все непонятные и унизительные инциденты в прошлом, и, конечно же — обезопасить от Рон'Альда Союз.

Союз был для Б’Райтон смыслом жизни. Тем, ради чего отец уговорил его остаться. Тем, чем он жил. А Рон’Альд был непонятен Б’Райтону и опасен для Союза. Именно желание проучить, напугать, показать, что невозможно до бесконечности безнаказанно играть в непонятные игры, и подвигло Б’Райтона заключить брата в Те'Вайано. Он понимал, что до этого они действовали по плану, заранее просчитанному братом, каждый занимал место на игровом поле, что было отведено Рон’Альдом. А Розовый Замок давал шанс напугать, поставить на место этого непонятного «игрока», всплывавшего время от времени в истории Союза. И может быть — на это сложно было надеяться, но все же — показать Рон’Альду бесполезность его игр… Вернуть себе брата.

Но теперь, спеша по мирам к Розовому Замку, Б’Райтон чувствовал себя совсем по-другому. Брат снова переигрывал его, хотя бы тем, что правил планетой, готовой прийти ему на помощь вопреки его собственному приказу. Людьми, готовыми ради него рисковать жизнью, карьерой, благополучием. А самым обидным было, что Б’Райтон по-прежнему не понимал, что же его брату нужно. Как не понимал этого и тысячу лет назад.

Б’Райтон поймал себя на чувстве униженности, неполноценности, которое мучило его в юности рядом с братом. Оно всплывало из прошлого, как будто не было сотен лет мудрой, уравновешенной жизни. И сейчас он снова боялся, не понимал, уважал, а может быть, даже обожал этого странного человека. Зато теперь он больше не завидовал Рон’Альду.

Когда-то совсем юный Древний завидовал брату. Б’Райтон был воспитан, чтобы хранить Союз, Эл'Троун приучал его к этой мысли с детства. А когда уводил Древних — оставил младшего сына следовать своему долгу. Старший же был свободен… Б’Райтон знал, что Рон’Альд сам выбрал свою судьбу, сам решил остаться, хоть отец и предлагал ему тоже уйти. А Б’Райтон завидовал этому. Ему было дано то, чего у Б’Райтона не было, а он не воспользовался этим. Непонятно, зачем остался здесь…

Сначала, когда Б’Райтон до сладко-щемящего чувства обожал брата, когда сомнения и зависть лишь изредка посещали его, он думал, что брат остался, чтобы помочь ему, младшему. И Рон’Альд действительно взял на себя Союз, пока младший учился. Но все оказалось не так… Его вечно уносило с Коралии куда-то, а когда он возвращался, Б’Райтону приходилось довольствоваться рассказами о «важных» проектах в других мирах. А он видел, что на самом деле Рон'Альда совершенно не интересует Союз.

А еще он завидовал ему самому — яркому, сильному, словно пылающему изнутри своего спокойствия. Сильному телепату, личности, почитавшейся у Древних за героя. Ему, Б’Райтону, никогда таким не стать…

…А потом был «закон об уничтожении планет», и глаза Б’Райтона открылись окончательно… Его обожаемый брат играет. И еще — хочет абсолютной власти. Хочет решать, кому жить, кому умереть. Б’Райтон тогда был готов бороться не на жизнь, а на смерть, чтобы защитить Союз и живых существ в нем. И отомстить за свои рухнувшие идеалы. За все, что подтачивалось Рон’Альдовой непонятностью, а теперь рухнуло совсем.

Но бороться не пришлось, Рон’Альд согласился уйти. Рассмеялся в лицо Б’Райтону и сказал, что теперь все в Союзе остается под его, Б’Райтона, ответственность. И Б’Райтон остался один. С тех пор они виделись редко, лишь иногда Рон’Альд появлялся на Коралии, примерно раз в сто лет, улыбался, интересовался, как дела, отвешивал несколько шуточек и уходил. И вот пятьдесят лет назад…

«А ведь я и тогда был рад его видеть, — подумал Б’Райтон со вздохом. — И тогда, и сейчас — когда он в своей раздражающей манере вел дискуссию на коралийском корабле. Я был рад, потому что лишь с ним я не чувствую себя таким одиноким. Человек из прошлого. Наверное, стоило не мстить за детские обиды, — пронеслось в голове, — не вести флот через всю Вселенную, как мальчишка, настроивший корабликов и тащащий их за ниточки по ручейку, а сразу пойти на Таи-Ванно и договориться с братом.

А теперь все по-настоящему. Игры окончены. Военный флот угрожает Союзу, и только брат может его остановить. А ведь я подозревал, что так может случиться, — признался себе Б’Райтон, у него не было привычки врать себе. — Подозревал и подсознательно хотел, чтобы мне выкрутили руки и заставили разговаривать с братом».

…И теперь, спустя много сотен лет, Б’Райтон не завидовал брату. Наоборот, он сочувствовал ему. Отец, Правитель Древних, дал Б’Райтону достойный смысл существования — Союз Мирных Планет. Наложил на него долг, ставший главным делом жизни. И этим спас его навсегда. А вот Рон’Альду пришлось выкручиваться самому… Тут нечему завидовать, напротив…

Б’Райтон улыбнулся и шагнул из-под моросящего дождя другого мира в камеру Рон'Альда. Это была весьма просторная комната с красивыми стенами из розово-красного камня. Изысканная мебель с резными спинками стояла здесь еще со времен уалеолеа.

Информационной установки не было, опасались, что технически подкованный узник из простейших деталей соберет средство связи… Зато бумажных книг ему было предоставлено сколько угодно, целые кипы лежали на столике, на полу. А еще по просьбе заключенного здесь был… гамак. И сейчас Рон'Альд возлежал в нем, слегка покачивался, и, стремительно переворачивая страницы, читал книгу. Б’Райтон подумал, что, если бы ему пришлось сидеть здесь, он тоже старался бы постоянно занимать мозг обработкой информации, хотя бы чтением.

— О, Б'Райтон! Приветствую тебя! — Рон’Альд сел и свесил ноги с гамака. — Присаживайся! — он доброжелательно указал Б’Райтону на кресло рядом. Б’Райтон огляделся по сторонам и сел.

— Приветствую, — сказал Б’Райтон, и добавил, чувствуя, как извечная тоска Те'Вайано начинает сочиться в его душу, словно от стен замка к нему потянулись серые нити, закружились и начали проникать в грудь. — Как ты здесь находишься!

Рон’Альд расхохотался:

— Меня заключил сюда брат! У меня нет выбора.

Б’Райтон почувствовал раздражение: он еще и смеется! Даже здесь, в Розовом Замке!

— Чем обязан? — поинтересовался Рон’Альд, внимательно посмотрев на брата, — Таи-Ванно?

— Да, — подтвердил Б’Райтон. — Твоя игра? Или их самоуправство?

Рон’Альд встал, подошел к столу, на котором стоял графин с соком и стаканы, наполнил их и протянул один Б’Райтону.

— Выпей, хорошо помогает при стрессе. А твой стресс усиливается еще и пребыванием здесь… Я не отдавал такого приказа. Но знал, что так произойдет, если вы разместите меня здесь. Ты же знаешь, таи-ваннские корабли все время шпионят в Союзе. Когда стало известно, что меня заключили в бесчеловечных условиях, Кеурро и иже с ним просто обязаны были ослушаться и спланировать мое освобождение.

— То есть, как я и предполагал, вполне по твоему плану, — вздохнул Б'Райтон. В Розовом Замке хотелось сдаться, отдаться на милость победителю. Лечь и умереть.

— Они, разумеется, хотят, чтобы ты меня отпустил? — улыбнулся Рон’Альд и налил еще по стакану сока. — Иначе разнесут Союз по кирпичику.

— Да, именно так, — снова вздохнул Б’Райтон.

— А чего хочешь ты, Б'Райтон?

— Я уже говорил тебе. Правосудия. Я вовсе не хочу держать тебя в Замке и сводить с ума, я хочу, чтобы Совет решил…

— А на самом деле? — усмехнулся Рон’Альд.

— Показать тебе, что нельзя безнаказанно играть с Союзом, призвать тебя к ответственности. И вернуть брата, которого потерял, — Б'Райтон сломался. Никогда еще ему не было так грустно, никогда еще так не хотелось сдаться.

— А чего хочешь ты, Рон'Альд? — с искренним интересом спросил он.

— Я уже говорил: я хочу помочь вам. Вернуться на Коралию официально и помочь.

— Как именно? Рассказать моим детям о предназначении Древних, научить их хранить миры и стать признанным Правителем Древних? Вернуть старую систему жизни?

— Я никогда не стремился стать признанным Правителем, — улыбнулся Рон’Альд. — Если бы я хотел этого, то не остался бы в нашей Вселенной. Так вот. Чтобы официально вернуться, чтобы меня признали все — включая мою семью — я должен предстать перед судом. Такой расклад вполне меня устраивает. Так что наши с тобой цели на данный момент совпадают.

— То есть ты согласен дождаться суда? — удивился Б'Райтон. Что нужно Рон’Альду, он так и не понял, но рассуждать об этом следовало не в это время и не в этом месте…

— Конечно.

— И дашь таи-ваннцам распоряжение отменить атаку?

— Разумеется — если ты предоставишь мне средство связи.

— Пожалуйста, — Б'Райтон протянул брату его круглый таи-ваннский инфоблок.

Спустя несколько мгновений на экране появилось лицо Кеурро, а за его плечом — едва различимые лица членов таи-ваннского правительства, Вейрро и Карины…

— Кеурро, приветствую! — весело сказал Рон’Альд в экран. — Мне доложили о вашем самоуправстве! Разве ты не знаешь, что я увольняю за невыполнение приказов?

— Приветствую, мой Тарро! — Кеурро на экране поклонился. — Мы готовы нести ответственность за планируемую атаку. По нашим данным, с вами обошлись…

— Мой новый приказ — отменить атаку на окруженные планеты. И не предпринимать дальнейших попыток атаковать Союз. Я добровольно останусь на Коралии до суда. Конец связи, — Б'Райтон заметил, что брат подмигнул в экран.

— Слушаюсь, — послышался в конце четкий голос Кеурро.

— Что ж, — сказал Рон’Альд, — теперь они будут требовать изменить условия моего содержания и включить таи-ваннскую делегацию в состав суда. Рекомендую выполнить.

— Хорошо, — кивнул Б'Райтон и встал. — Сейчас наши цели действительно совпадают. Я думаю, нам следует основать дипломатические миссии на наших планетах…

— Только не надейся перетащить Таи-Ванно в Союз! — рассмеялся Рон’Альд, — это невозможно. Либо война, либо равноправное сотрудничество. Третьего не дано!

— Я уже понял, — усмехнулся Б'Райтон. И добавил совершенно серьезно: — Прости, что посадил тебя сюда.

— Ты погорячился, — кивнул ему Рон’Альд. — В дальнейшем я предпочел бы свои апартаменты в Белом Замке. Насколько мне известно, они пустуют. Но на это ты не пойдешь, поэтому достаточно помещения, похожего на это, но в другом месте. Доброго вечера, Б'Райтон.

Б'Райтон кивнул и поменял мир. Может, надо было забрать его с собой, и тогда… мир во всем мире, подумалось ему.

Но стоило выйти из Замка, как настороженность вернулась. Здесь можно было сопротивляться и тоске, и опасности, и влиянию брата. Теперь Б'Райтон снова думал, что с Рон’Альдом нужно быть очень осторожным. Потому что никто не понимает, что ему на самом деле надо.

И все же… помириться с братом очень хотелось.

Глава 5. Суд

Прошло почти два года, а вестей от Ки'Айли не было. Она не появлялась в Белом Замке, но все точно знали, что она жива, потому что места атак геар, прогнозы на схватки и другие предсказания регулярно приходили в информационный центр и лично Эл'Троуну. Предсказательница незримо присутствовала на заднем плане войны. Постепенно все привыкли, что информация неведомо откуда поступает Древним, как будто бесплотный дух помогает вести войну.

И все же один Древний однажды встретил ее. Совершенно случайно, но ему самому казалось, что по-другому быть не могло, слишком он этого хотел. Этим Древним, конечно же, был Эл'Боурн. Каждый раз, выходя в другой мир, он надеялся среди деревьев и трав, в суете человеческих и нечеловеческих селений, на берегах морей увидеть знакомую маленькую фигурку в зеленом. Но это было слишком маловероятно, чтобы стать правдой. И все же его взгляд всегда искал, всегда был наготове…

В этот раз он бежал в людском потоке по улице в средневековом мире. Колебания, вызванные геар, передались многим мирам, везде было неспокойно, а Древние не могли бросить их на произвол судьбы. В этом мире бушевала революция. Баррикады, вооруженные чем попало горожане, выстрелы тут и там… Эл'Боурн должен был уравновесить силы, дать правящей верхушке шанс на выживание.

Он только что прибыл в этот мир и осматривался на улицах, где все смешалось от людского безумия. Неожиданно в бегущей толпе мелькнула тонкая фигурка, и каштановые волосы блеснули золотом в солнечном свете. Ошибиться он не мог. Слишком он скучал по ней, слишком волновался за нее, чтобы упустить сейчас. Слишком хотел встретить ее, чтобы эта встреча не состоялась.

— Ки'Айли! — крикнул он и бросился поперек потока. Даже в общем шуме Ки'Айли услышала его. Предсказательница оглянулась, взмахом руки показала следовать за ней и юркнула на обочину. Эл'Боурн побежал следом. Двигаться в толпе маленькой и юркой Древней было удобнее, но он тоже быстро пересек людской поток, попутно раскидав нескольких разозленных его появлением революционеров.

— Эл'Боурн! — Ки'Айли стояла в двух шагах от него. Он понимал, что она будет всячески избегать физического контакта, чтобы не дать ему шанса увести ее на Коралию.

— Как я рада тебе! Здорово, что встретились! Я соскучилась!

— Я тоже! — Эл'Боурн сделал к ней шаг, но девушка ловко отскочила назад и улыбнулась:

— Пойдем-ка в более спокойное место! У меня здесь есть штаб!

— Пойдем! Веди!

В более спокойном месте будет легче, подумал Эл'Боурн. Там можно уговорить ее вернуться, либо аккуратно скрутить и отвести обратно. Ки'Айли указала ему в направлении движения людского потока и бойко побежала, встроившись между двумя парнями с лопатами. Эл'Боурн шагнул в толпу, и, не упуская ее из виду, рванул туда же.

Минут десять они лавировали в толпе. Иногда Эл'Боурн терял ее из виду — маленькая Древняя перемещалась в столпотворении быстрее — но вскоре снова вылавливал взглядом. Наконец Ки'Айли оглянулась, махнула в сторону ближайшего дома и проскользнула в открытую дверь. Эл'Боурн повторил маневр и вслед за ней поднялся на второй этаж. Ки'Айли открыла ключом крашеную дверь, и Древние вошли в небольшую комнатку с кроватью и деревянным столом.

Здесь царил полумрак, приятный после ослепляющего света трех местных светил.

— Присаживайся, — Ки'Айли указала ему на одинокий стул возле кровати. Она по-прежнему старалась держаться на отдалении.

— Как ты? — спросил Эл'Боурн, — Как твои поиски?

— Безрезультатно пока, — ответила Ки'Айли, — но я знаю еще три места …

— Не хочешь вернуться на Коралию? — спросил Эл'Боурн. — Ты ведь видишь, что это бесполезно…

«Что-то я не то говорю», — подумал Эл'Боурн.

Ки'Айли внимательно посмотрела на него.

— Нет пока. Еще не все потеряно.

— В любом из таких миров ты подвергаешь себя опасности…

— Знаешь, — заметила Ки'Айли, — если бы Эл'Троун мог знать, где я нахожусь, я предположила бы, это он подослал тебя, чтобы вернуть меня обратно. Знает, что я доверяю тебе и благодарна за то, что отпустил меня тогда.

— Он не знает. И не подсылал меня, — ответил Эл'Боурн и аккуратно сделал шаг в сторону девушки. Приказ Правителя. Любой, любым способом, на Коралию… И на этот раз он не должен ее отпустить.

— Хорошо, — вдруг улыбнулась Ки'Айли, — я рада тебя видеть. У меня много работы — и той, и той. Но в мирах интересно, я узнала много нового, и видела то, что не видела прежде. Иногда я вмешиваюсь понемногу. Без контроля Эл'Троуна это легче. Но все же… Я скучаю по всем вам.

— Я тоже скучаю по тебе, — сказал Эл'Боурн и сделал еще один шаг. Ки'Айли не отодвинулась. Теперь их разделяло два шага. Можно было быстро, как в бою, кинуться к ней, скрутить руки, перекинуть через плечо и просто уволочь на Коралию. Но Эл'Боурну это показалось слишком жестким, слишком грубым. Он представил маленькую Предсказательницу, дерущуюся с ним, отчаянно сопротивляющуюся его железной хватке… Он не мог. Нужно скрутить ее сразу, быстро, не причиняя боли.

Но можно еще проще. Одно быстрое движение, легкий удар ребром ладони… Даже на Древних действует этот прием. Мысленно он увидел, как маленькое тело обмякнет, он поймает ее, прижмет к себе и отнесет на Коралию, как самый драгоценный груз. Будет целовать ее волосы по пути, невесомо коснется губ… А потом… она больше никогда не захочет его видеть…

— Как мои родители? — спросила Предсказательница.

— Неплохо, — ответил Эл'Боурн и сделал еще полшага. — Ан'Гарт возглавил разведгруппу Биони, Ар'Тауни занялась целительством, в последних боях много раненых, она использует свои сверхспособности…

— Слава Богу, мама сейчас не воюет! — с облегчением сказала Ки'Айли, а Эл'Боурн шагнул прямо к ней. В последний момент девушка исчезла. Спустя пару мгновений она появилась в противоположном углу комнаты.

— Знаешь, он хорошо научил меня когда-то, — едко сказала Ки'Айли. — Как тебе не стыдно, Эл'Боурн!

— Приказ Эл'Троуна, — честно признался Эл'Боурн. — К тому же тебе и правда нужно вернуться.

— И что меня ждет на Коралии? Запрет?

— Да.

— Передай Эл'Троуну, что я не далась тебе в руки, ускользнула, как змей Ардеано. И вернусь я, когда сама сочту нужным.

— Ки'Айли, все скучают по тебе и волнуются за тебя! Кроме Рон'Альда, на есть и другие, кто любит тебя, и кого любишь ты!

— Я знаю, — вздохнула Ки'Айли и опустила лицо. Потом улыбнулась: — Я вернусь, Эл'Боурн, вернусь… Не знаю когда, но вернусь. Понимаешь, я должна использовать все возможности…

— Хорошо, — вздохнул Эл'Боурн. Можно было попытаться снова. Действуй он быстрее, не жалей ее — и без особого труда поймает. Но тогда она уже никогда не будет ему доверять. Пусть Эл'Троун делает с ним что угодно, пусть его сердце и дальше разрывается от волнения за нее. Главное, что сейчас Ки'Айли выглядела куда веселее, чем до ухода с Коралии. В ней снова был и задор, и уверенность в себе. Он не может предать ее.

— Скажи, тебя теперь не мучают спонтанные страшные видения? — спросил Эл'Боурн.

— Мучают, — улыбнулась Ки'Айли, — но у меня ведь есть Кольцо Драконов, с ним легче. Оно помогает справляться с ними.

Девушка показала ему черное кольцо на тонком пальце.

— А что оно еще может? — с неожиданным для самого себя интересом спросил Эл'Боурн.

— Хочешь, покажу? — Ки'Айли заговорщицки улыбнулась и протянула ему руку, — если обещаешь не пытаться меня скрутить и отволочь к Правителю!

— Обещаю! — Эл'Боурн дал ей руку, и Ки'Айли поменяла мир. Это был такой удобный момент. Но он пообещал, он не мог предать доверие маленькой руки в его ладони. Ки'Айли провела его по саду высоких желтых цветов, а из него — в широкое чистое поле.

— Смотри! — она подняла правую руку с кольцом вверх и устремила взгляд в небо. Там собирались тугие черные тучи. Несколько минут стояла так, потом опустила руку и добавила:

— Тем более, мне пора! Дальше, на поиски!

И рассмеялась, а с неба посыпался густой дождь с крупными холодными каплями. Эл'Боурну вдруг тоже стало весело. Она счастлива сейчас, его любимая авантюристка с зелеными глазами и могущественным артефактом на пальце. Она обещала вернуться — и он верил ей, как и она верила ему. А значит, можно ждать. Ждать Эл'Боурн умел. Вернее, он умел ждать Ки'Айли.

Вскоре звонкий свист и звук мощных крыльев пронзил воздух, и возле них приземлился большой черный с темно-зеленым отливом дракон. Голова у него была усыпана множеством маленьких и больших шипов.

— Это мой друг! — рассмеялась Ки'Айли. На прощание уже без всякой опаски повисла у брата на шее, поцеловала, и, быстро вскочив на дракона, взмыла вверх.

Эл'Боурн смотрел в небо, где взмахи драконьих крыльев уносили Ки'Айли в сторону высоких черных гор, и смеялся. В этот момент он был счастлив. Потому что встретил ее, ощутил ее, потому что сейчас ей было куда лучше, чем до побега. И потому что он снова ее отпустил. Он этого на душе было широко и радостно. Это был жест любви и великодушия, и два этих чувства делали его счастливым.

Золотые лучи одного из солнц пробились из-за толщи туч, прорезали пасмурный сумрак и дождь. И на мгновение выхватили из тьмы силуэт темного дракона с крошечной фигуркой, оседлавшей его.

* * *

Счастливый Эл'Боурн не знал, что, расставшись с ним, Ки'Айли не отправилась навстречу поискам и приключениям. Восторг полета и радость встречи с братом быстро отошли на задний план. Потому что брат был прав. Ее поиски безрезультатны.

Два года Ки'Айли искала Рон'Альда где только могла, придумывала новые варианты, вспоминала все уголки во Вселенной, которые он посещал с ней или о которых рассказывал. Но его не было нигде, а черная стена так и висела в его настоящем и будущем. Оставалось лишь три места во Вселенной, которые стоило осмотреть. Три места. И планета геар, которая неизвестно где находится.

Ки'Айли попросила друга-дракона отнести ее в пещеру, где иногда бывала. Свернулась калачиком в кольце драконьего хвоста и долго лежала, окутанная разочарованием и отчаянием. Потом надежное спокойствие драконьего разума убаюкало ее, и она заснула под внимательным взглядом янтарных драконьих глаз.

* * *

Семь дней до суда прошли спокойнее. Появилось ощущение, что суд теперь просто формальность, после которой Рональд с Брайтоном помирятся, а планеты установят хорошие дипломатические отношения. Теперь Карине думалось, что все это была игра, которую Рональд затеял, чтобы сдружить Коралию и Тайвань и помириться с братом.

Посетить заключенного Брайтон так и не позволил, но тайванцы решили не передавливать. Отмена Розового Замка, присутствие тайванцев на суде с полноценным правом голоса, да и в целом установление дипломатических отношений — уже немало. Но Карина дожала Брайтона, и он разрешил один сеанс связи с Рональдом по инфоблоку. Убедившись, что он весел, как всегда, полон энергии, но… безмерно скучает по ней, Карина совсем успокоилась и ждала суда почти как интересного развлечения.

В составе делегации тайванцев остался Вейрро, земляне с энтузиазмом показывали ему Коралию, слетали и на Беншайзе. Никто им не препятствовал, видимо, все, что должно было быть втайне от тайванцев, было засекречено настолько, что земляне никакого понятия об этом не имели. А, следовательно, и рассказать не могли.

Накануне Карина снова начала дергаться. Но теперь и без взгляда на черное кольцо она была уверена, что все пройдет так, как надо Рональду. А значит — хорошо. Наилучшим образом.

* * *

В конференционном зале Белого Замка собрались представители всех планет Союза (по одному от каждой планеты, то есть шестьдесят два). Брайтон, секретарь собрания коралиец Мир'Де и Артур, как заместитель Брайтона по чрезвычайным ситуациям, — сидели в президиуме справа. Отдельное место было выделено для подсудимого — кресло напротив президиума. Земляне расположились в пятом ряду рядом с тайванской делегацией, состоящей из Кеурро, Урри Ортего, Вейрро, Сьерро Пьанни и еще двоих тайванцев из отдела стратегического планирования.

Карина огляделась. Кого здесь только не было! Далеко не все жизненные формы земляне уже знали. Шарообразные зеленые Андерро с тремя десятками глаз и маской для дыхания — коралийский воздух им не подходил. Раса «таги» с планеты Ом-Сато — гуманоиды, рождавшиеся «сиамскими» близнецами. Они забавно и трогательно поправляли друг другу длинные хоботы на затылке. Азкириди с планеты Азкирион — похожее на многоножку существо с массой усиков, ему была предоставлена отдельная летающая платформа, на которой он мог лежать. Кири-диго с планеты Кири-Ай был похож на два сцепленных друг с другом мячика, и ему требовалось постоянно подпрыгивать вверх-вниз, отталкиваясь от поверхности то одним, то другим «мячиком», поэтому он находился в отдельном секторе в восточной части зала.

Брайтон приветствовал собравшихся, напомнил, по какому поводу был созван Совет. И призвал его к справедливости и непредвзятости. После чего сказал, что сейчас введут заключенного.

Все взгляды устремились к двери в южном конце зала. И в этот момент зал встал… В дверях стоял Древний король. Величие сочеталось в нем с великодушием, мудрость — с очарованием… Это читалось во всем — в смуглом лице, в развороте широких плеч. Карина про себя захихикала. Ну дает!

Рональд сделал шаг в зал, пронесся ропот, и еще несколько гуманоидов встали, склоняясь в почтительном поклоне. Не важно, что короля окружал невидимый купол, что он считался подсудимым… Это был истинный король, вернувшийся в свою вотчину.

— Подсудимый Рон'Альд из Рода Эль, мы могли бы обойтись без этого? — послышался голос Брайтона. Рональд передернул плечами, и очарование рухнуло. Члены совета удивленно переглядывались и садились на свои места.

— Надеюсь, почтенный Совет простит мне эту шутку, — непринужденно улыбнулся Рональд и направился к креслу напротив президиума. «Весел, уверен в себе, доволен», — констатировала про себя Карина. Проходя мимо нее, он на мгновение остановился и подмигнул. Потом устроился в кресле и принялся изучать взглядом Совет, периодически останавливаясь глазами на Карине.

— Прошу у Совета разрешения начать, — произнес Брайтон.

Каждый из членов Совета нажал на кнопку слева от себя, и экран сзади Брайтона мигнул синим как знак, что никто не возражает. Брайтон быстро изложил предъявляемые Рональду обвинения: похищение Землян, захват власти на разумной планете и создание культа личности на ней. Все члены Совета заранее были оповещены об этом, но некоторые переглянулись. Обвинения были серьезные, они не вязались с образом величественного великодушного человека, представшего перед ними.

В первую очередь выслушали свидетелей похищения. Первым был К'Аро, подзабытый землянами капитан корабля. Затем выступали земляне. Честно рассказали о том, что произошло, о гостеприимстве тайванцев, и каждый выделил, что никаких претензий к Тарро и тайванцам не имеет, хоть и предпочел бы более привычный способ приглашения «в гости». Дух завелся и прямо перед Советом заявил, что считает взятие Рональда под стражу вопиющей несправедливостью, наглостью, и что он, Дух, испытывает по этому поводу возмущение. И добавил, что почтенному Совету предоставляется шанс исправить эту ужасную ошибку. Карина мысленно восхитилась эмоциональным красноречием друга. А дальше была ее очередь.

Под ободряющим взглядом любимого она рассказала, как сначала была возмущена похищением, но потом отнеслась к нему по-другому. Что считает похищение совершенно небольшим проступком, если учесть, что Тарро преследует цели Вселенского масштаба. Рассказала о своей работе на Таи-Ванно и честно призналась, что хочет вернуться к исполнению обязанностей директора службы спасения.

— Скажи, ты ведь состоишь в личных отношениях с Тарро Таи-Ванно? — спросил секретарь.

— Да, — спокойно согласилась Карина.

— Как ты считаешь, не может ли твое мнение быть предвзятым в свете этого обстоятельства?

— Думаю, что нет. Личные отношения с Тарро Рональдом начались у меня уже после того, как я разобралась в ситуации и признала наше похищение лишь небольшим самоуправством, а не страшным преступлением.

После того как последним из землян выступил Ванька, были приглашены психологи, осматривавшие землян. Они констатировали, что никакого гипнотического вмешательства в психику ребят не обнаружено. От тайванцев выступил Кеурро. Он четко рассказал организационные моменты похищения землян, не касаясь секретных тайванских технологий. А на вопрос о том, зачем был отдан этот приказ, высказался, что доверяет решениям своего Тарро и не вдается в подробности. Затем слово было предоставлено подсудимому.

— Какие цели ты преследовал, похитив землян из Союза? — спросил Брайтон.

— Мне было необходимо познакомиться с теми, о ком гласит древнее предсказание уалеолеа, — спокойно сказал Рональд, — и предоставить им возможности для развития.

— Предсказание уалеолеа? — послышался удивленный писк Азкириди, переведенный адаптерами.

— Я могу ответить члену Совета? — вежливо поинтересовался Рональд у брата.

— Разумеется. Сейчас ты можешь участвовать в дискуссии. Право голоса у подсудимого отсутствует только при вынесении решения суда.

— Хорошо, — кивнул Рональд и обратился к Азкириди, — в коралийской культуре издревле серьезно относились к предсказаниям. Многие жизненно важные предсказания были даны уалеолеа. До настоящего момента все предсказания уалеолеа сбылись. Поэтому ни у меня, ни у Б'Райтона не было поводов сомневаться в верности предсказания, касающегося землян. Это предсказание о пятерых спасенных. Согласно ему, когда в мир придет Великое Зло, то спасение Вселенной будет невозможным без пятерых спасенных с планеты, погибшей от Древнего Зла. Земляне полностью совпадают с этой характеристикой. По роду занятий я интересуюсь вопросами спасения Вселенной, поэтому счел необходимым взять их под свою опеку.

— А кем ты работаешь? — тоненько и кокетливо поинтересовался многоножка.

— Хранителем Вселенной, — улыбнулся ему Рональд.

— А почему председатель ранее не изложил Совету о предсказании про спасенных? — неожиданно поинтересовался Тимми'Об с планеты Беон — совсем маленький, похожий на жука инопланетянин с зелеными усиками, — если на Коралии серьезно относятся к предсказаниями, то и мы можем отнестись серьезно!

— Совет не проводился все это время, — спокойно ответил Брайтон. «Вернее, ты его не проводил», — подумала Карина.

— Но почему ты не прибыл на Коралию и не пригласил землян на свою планету? — спросил у Рональда Кирианно Леу Мэй, четырехрукий гуманоид с Криала.

— Я персона нон-грата на Коралии, — улыбнулся ему Рональд, — поэтому мое официальное появление вряд ли кого-то обрадовало бы. Кроме того, все, что земляне знали обо мне, они знали от моего брата, либо из… видоизменившихся со временем исторических хроник. При такой репутации у меня просто не было шанса.

— О чем мы говорим! — вдруг послышался оглушающий смех. Постоянно подпрыгивающий Кири-Диго заскакал еще быстрее. Вероятно, на его планете был принят исключительно непринужденный стиль общения. — Подсудимый не мог пригласить землян в гости из-за семейных неурядиц! И поэтому как смог, так и пригласил! На мой взгляд, — двойной шарик на секунду остановился, и начал подпрыгивать снова — с меньшей скоростью, — надо учесть, что ребятам там понравилось и обращались с ними хорошо. И поэтому следует потребовать от Тарро и его планеты компенсацию за моральные ущерб Союзу! И все!

— Поддерживаю! — пропищал Азкириди. Зал одобрительно зашумел.

— Тогда я хочу внести предложение, — двойной шарик остановился и стоял неподвижно целых полминуты, все взгляды в зале устремились на него. — Тарро Таи-Ванно должен выплатить союзу компенсацию, размер которой будет установлен специальной комиссией после заседания Совета! — сообщил Кири-Диго. — И давайте закончим с этим вопросом!

— Предложение внесено. Совет может голосовать, — вздохнул Брайтон. После официального предложения председатель был обязан дать членам Совета возможность проголосовать. Если решение было отрицательным, то продолжалась дискуссия с внесением новых предложений. И так до тех пор, пока не будет вынесено решение, с которым согласится больше семидесяти процентов Совета.

По залу пронеслись вспышки — члены Совета нажимали на кнопки для голосования. Тайванцы тоже имели право голоса — один голос на всю делегацию (соблюдая правило: один голос от планеты). Так же один голос на всех имели и земляне. Дополнительные голоса принадлежали только Брайтону, Мир'Де и Артуру.

Брайтон нагнал визуализационного тумана, и все увидели результаты голосования. За — пятьдесят пять, двенадцать — против, то есть более восьмидесяти процентов присутствующих проголосовали «за».

— Таи-Ванно с удовольствием выплатит Союзу необходимую компенсацию. У меня как раз есть несколько предложений, — дипломатично улыбнулся Рональд.

Брайтон напряженно смотрел на него. Ну да, ему не нравится, подумала Карина. Один ноль в пользу старшего брата. Интересно, на что Брайтон с Артуром рассчитывали изначально, подумалось ей. Они что, не знают свой Совет? Или это присутствие тайванцев так повлияло…

— Переходим ко второму вопросу… Захват власти на планете Таи-Ванно и создание на ней культа личности… — Брайтон продолжил заседание.

Все повторилось. Снова были высказаны обвинения, выступили свидетели. А свидетели были те же самые: тайванцы и земляне, наблюдавшие жизнь на Таи-Ванно. Несколько юристов высказались, что, с формальной точки зрения, нарушение, несомненно, было. Рональд вежливо поучаствовал в казуистических рассуждениях на эту тему. Вслед за чем Дербиано, четырехногий, похожий на кентавра житель планеты Веонорм, высказался в духе Кири-Диго, что проблема яйца выеденного не стоит. И внес предложение отпустить Тарро Рональда к тайванцам, которые так его любят. И раз он им так нужен. А с планетой Таи-Ванно установить тесное торговое сотрудничество. Последнее было поддержано бурей восторженных криков. В Союзе все любили идею объединения и сотрудничества. Совет начал голосовать. Карина же краем глаза заметила, что Артур быстро вышел.

Вернулся он к тому моменту, когда в визуализационном тумане появились результаты голосования. На этот раз против было всего семь голосов, остальные — за.

— Потрясающе! — прошептал Дух. — Похоже, он действительно всех сделал!

— Подожди… Там Артур что-то мутит… — прошептала ему Карина. Сердце ее неожиданно сжалось в ледяной хватке зловещего предчувствия. Она увидела, как Артур что-то прошептал на ухо Брайтону. Карине показалось, что Брайтон побледнел, а из двери в северной части зала, прямо за президиумом, появились двое парней в серых универсалах.

— Что ж! — Брайтон взял себя в руки, но лицо его оставалось напряженным, — согласно результатам голосования, мы должны были бы немедленно освободить подсудимого, признав невиновным. Но, к сожалению, мы вынуждены предъявить ему еще одно обвинение.

Брайтон посмотрел на брата:

— Рон'Альд из Древнего Рода Эль, ты обвиняешься в уничтожении планеты МО728, известной также, как Земля.

Изумленный ропот волной захлестнул зал. Ни на одном Суде, ни на одном заседании Совета никогда не шла речь о подобном преступлении. В Союзе не гибли планеты. В Союзе никто и никогда их не уничтожал.

«Что за бред!» — подумала Карина.

— На каком основании? — спокойно произнес Рональд, и ропот в тот же миг разбился о его спокойствие, словно волна, налетевшая на скалу. Зал стих. Брайтон протянул руку и что-то нажал на столе. По силовому куполу вокруг Рональда пробежали голубые искры.

— В связи с тяжестью обвинения и опасностью подсудимого как гипнотизера он лишается права голоса. Интересы Таи-Ванно может представлять таи-ваннская делегация, — пояснил Брайтон. Острое возмущение пронзило Карину. Она встала, преодолевая сопротивление Духовой руки, которая за локоть потянула ее вниз.

— Какие бы доказательства ни были представлены, они ложные, — спокойно, но резко сказала она. — Они сфабрикованы представителями союзной власти.

Карина пронзительно смотрела в лицо Артуру, намекая, о ком именно идет речь. И встретила его взгляд, полный искреннего сочувствия и сожаления.

— Сядь, Карина, — Брайтон с таким же сочувствием смотрел на нее. Дух потянул сильнее, и Карине ничего не оставалось, как сесть на место.

— Пусть скажут, что у них есть, — прошептал ей Дух, — не гони волну раньше времени. Так ты ему не поможешь.

— А то ты сразу в бой, держите меня семеро, — прошептал Карасев. Он сидел рядом с Духом, через кресло от Карины.

Карина вздохнула, пытаясь успокоиться.

— Напомню, что я в любой момент могу отдать таи-ваннскому флоту приказ атаковать Беншайзе и ряд союзных планет, — сказал Кеурро. Зал испуганно загудел.

— А мы в любой момент можем пропустить девять тысяч вольт через силовой купол вокруг подсудимого. От этого погибнет даже Древний, — спокойно ответил ему Брайтон. — Разобраться в ситуации в интересах всех сторон. Я призываю таи-ваннскую делегацию помочь нам в этом.

Карина заметила, что Рональд за звукоизолирующим колпаком слегка кивнул Кеурро.

— Хорошо, мы согласны сотрудничать, — согласился тайванец.

— Прошу представить материалы дела, — сказал Брайтон. Повисла напряженная тишина, а один из парней в сером — высокий шатен — сделал шаг вперед.

— Я Вио'Керр из Рода Миони, начальник информационно-исследовательской группы правительства Союза. Двенадцать дней назад мы получили распоряжение заместителя Председателя по чрезвычайным ситуациям Ар'Тура из Древнего Рода Эль возобновить расследование обстоятельств гибели планеты МО728. Как известно, ранее записи, полученные с орбиты вокруг этой планеты, не показали каких-либо признаков, что планета была уничтожена специально. Все списывалось на случайное попадание снаряда. Приношу извинения землянам за необходимость просматривать данные. Вот так выглядели записи по всей орбите…

В визуализационном тумане появилось трехмерное изображение земного шара, Луны и пустого космоса вокруг.

— Согласно распоряжению Ар'Тура, мы рассмотрели записи в сверхволновом и ультраинфракрасном спектрах. Это заняло десять дней, но удалось выявить следующее. Это тот же участок орбиты, что мы только что видели.

Картинка в тумане осталась прежней, но прямо над Африкой, словно из пустоты, появился вытянутый серый корабль.

Тайванский корабль. Он медленно приближался к Земле, затем остановился, выбросил мельчайший зеленый предмет, и тот помчался к планете. Зал изумленно охнул, а Карина замерла, судорожно сжимая ручки кресла. «Бред какой-то! — снова подумала она, — что они выдумывают!»

Вио'Керр замолчал, и вперед вышел Артур.

— Как видите, изображение свидетельствует о том, что планета МО728 была уничтожена «снарядом смерти», доставленным на корабле, который ускользает от отслеживающих устройств. По внешнему виду он один в один напоминает таи-ваннские судна. Кроме того, внезапность появления таи-ваннского флота и ваша хорошая осведомленность в делах Союза, — Артур посмотрел на Кеурро и остальных членов тайванской делегации, — однозначно говорит о том, что на Таи-Ванно есть такие технологии.

«О Господи! — подумала Карина. — А ведь действительно…» Три раза она наблюдала учения тайванского флота. Видела, как корабли исчезали в мгновение ока, но ей и в голову не приходило, что они становятся невидимыми. И Рональд почему-то не рассказал о таких возможностях. Тонкая нить сомнения закрутилась в районе груди и с едкой болью начала просачиваться в мозаику ее жизни.

— Да, на Таи-Ванно есть такие технологии, — согласился Кеурро спокойно, — но это не доказывает, что преступление совершено Тарро Рональдом или по его распоряжению.

— Я не закончил, — продолжил Артур. — Если бы речь шла о корабле, не регистрируемом техникой, мы увидели бы нарушения в свечении объектов за ним. Но этого нет, — в тумане снова появилась картинка Земли и космоса без корабля. — Это позволяет предположить, что корабль не только ускользает от технической регистрации, но и становится невидимым для зрительных анализаторов.

Зал молчал, оглушенный услышанным. Такие технические достижения казались невозможными.

— Скажите, на Таи-Ванно есть такие корабли? — спросил Брайтон.

Спустя несколько секунд молчания Урро ответил:

— Да. Но это экспериментальная разработка. В настоящее время у нас пять таких кораблей, и ни один из них не используется в военных действиях.

— Но один из них — личный корабль Тарро? — резко спросил Брайтон.

— Да, корабль Тарро оснащен опцией невидимости, — согласился Кеурро, — однако это ничего не доказывает… Я могу срочно запросить данные о местонахождении всех этих кораблей в момент гибели планеты Земля.

— Проверьте, — согласился Артур, а Кеуррно уткнулся в инфоблок на своей руке. Десять минут зал мучительно молчал, а Карина закусывала губы, заставляя себя не вскочить с обвинительной речью в адрес Артура. Наконец, Кеурро встал, бледный и растерянный.

— Четыре корабля находились на военном полигоне на Таи-Ванно, — сказал он. — Местонахождение корябля Тарро в момент гибели планеты не известно. Он отбыл из системы Таи-Ванно за сутки до гибели МО728, и отправился в неизвестном направлении.

Каринино сердце громко забилось, и еще одна тонкая ниточка порвалась в душе.

Ар’Тур серьезно продолжил:

— Однако, даже эти данные недостаточны, чтобы обвинить Тарро Рональда и планету Таи-Ванно в намеренном уничтожении МО728. Это мы понимаем. Обращу внимание, что наши обвинения и не касаются Таи-Ванно, только ее Тарро. Потому что… — Артур кивнул Вио'Керру, и тот приготовился снова переключить изображение в визуализационном тумане. — Понимая недостаточность этих доказательств, мы решили провести исследования в области неоквантов. Думаю, всем в зале известно, что материальные тела оставляют в пространстве квантовый след, позволяющий полностью восстановить картину событий, если точно знать время и место. Эти исследования потребовали еще больше усилий, поэтому мы закончили их только четверть часа назад. Посмотрите, это то, что позволил восстановить неоквантовый метод…

Он снова кивнул Вио’Керру, и тайванский корабль в визуализационном тумане стал прозрачным. Что ж… Обычная обстановка в тайванских рубках: пульт управления, кресла, стол в центре… И… Карина моргнула, ожидая, что видение развеется. Шесть невысоких черных конструкций, похожих на квадратного паука, каждая — на трех парах членистых тонких ног, сновали по кораблю. А в центре, у пульта управления, глядя прямо на Землю и скрестив руки на груди, стоял тот, кого она узнает всегда. В неизменном черном универсале, с зачесанными назад волосами и победным спокойствием на строгом лице.

Карина моргнула еще раз, но изображение не исчезло. И вдруг услышала голоса из прошлого.

«Но как?»

«Специальная система отражения, делающая невидимой для нашего глаза корабль и все, что в нем. Нужно было научиться управлять невидимым кораблем»…

«Они погибли?»

«Вероятно».

«И не стыдно тебе? Соблазнил невинных юношей посулами высокой цели».

«Возможностью совершить благороднейший в жизни поступок. И думаю, они попытались исполнить свою миссию…»

О Господи! Не может быть… Факты медленно, словно она ворочала кирпичи, складывались друг с другом… А черные глаза из прозрачного колпака были устремлены только на нее…

— Согласно анализу, эти черные конструкции, очевидно, роботы-манипуляторы, — прокомментировал изображение Артур. — А фигура в центре легко узнаваема. И данные анализа подтверждают, что все характеристики сходятся с Тарро Рональдом.

— Тогда мы должны признать: доказательства неопровержимы! — неожиданно сказал Кири-Диго и запрыгал быстрее.

— Да, — вздохнул Брайтон.

На этот раз мозаика рушилась медленно, сопротивляясь. Разум не хотел верить, чувства отталкивали страшную возможность. И надежда еще была…

— Нет, — Карина встала, ощущая себя отдельно от тела, как будто глядя на себя со стороны, и не своим голосом сказала: — Факты сфабрикованы, а записи подделаны Ар'Туром из Древнего Рода Эль в личных целях.

— Распоряжение было отдано Ар'Туром, — произнес Вио'Керр. Он так и стоял возле президиума. — Однако за все время расследования Ар’Тур не принимал в нем участия и не имел возможности подделать записи.

— Зная возможности Древних, мы можем предположить, что он сделал это втайне от вас, — сказал Кеурро.

— За это время я лишь один раз покидал Коралию в сопровождении Карины Ландской, — сказал Артур, — в остальное время находился в пределах Белого Замка, мое времяпрепровождение и действия могут быть проверены по отслеживающим устройствам или неоквантовому анализу, — сказал Артур. — То же самое касается всех членов исследовательской команды.

Последняя ниточка порвалась. И с ней порвалось Каринино сердце. Она умерла. Глаза застлала мутная пелена. Издалека донесся голос Брайтона, обращенный к тайванской делегации:

— Вы хотите выдвинуть встречное обвинение в отношении Ар’Тура из Древнего Рода Эль?

— Нет, — ответил тайванец, — но мы требуем дополнительного разбирательства. Рассмотреть данные о действиях Ар'Тура за этот период времени, как предлагает он сам. А также провести повторный анализ записей с орбит вокруг погибшей планеты на таи-ваннском оборудовании.

«Зачем…» — вяло подумал Каринин разум. Находиться здесь она больше не могла. В одном зале с человеком, который уничтожил ее родную планету, обманул ее… Убил ее… И услышать, как его приговорят, тоже не могла. Как приговорят ее любимого… Еще не умершего в ее омертвевшем сердце.

Карина встала и прямо посмотрела ему в лицо. Рональд тоже встал. Пока шло разбирательство, он смотрел только на нее. На что-то надеялся, что ли…? Может, хотел ее загипнотизировать, чтобы не поверила? Но, похоже, у коралийцев неплохая защита зала…

«Нет, Карина!» — неожиданно прозвучало у нее в голове, а черные глаза поймали ее взгляд. Не дать себе потонуть в них, не поверить ему снова… «Да, Рон'Альд!», — ответила она мысленно, развернулась и под взглядом всего зала пошла к выходу, старательно окутывая свой разум защитой от телепатии. Рональд сам же и научил ее. Вряд ли это могло помочь против его вмешательства, у нее просто силенок не хватит… Но, может быть, вместе с зельем уалеолеа и ментальной защитой зала все же сработает! У выхода она на секунду остановилась.

«Нет, Карина!» — снова услышала она. Теперь это звучало тихо, как будто издалека. Или как будто он перекрикивал бурный речной поток. «Да, Рональд, — тихо и уверенно ответил она. — Знаешь, один раз и ты прокололся, Рональд Эль. Тогда, в нашу первую ночь…» И сомкнула створки своего разума. Больше он не будет с ней говорить. Никогда.

Не чувствуя под собой ног она пошла по коридору. Смотрела на себя со стороны и как будто ничего не чувствовала. Но понимала, что это обманчиво, рано или поздно боль прорвется. Карина слишком хорошо знала такие состояния еще с тех пор, как погибла Земля. Погибла по вине Древнего, которого она любила. Это было невозможно принять. Но надо было выдержать, как-то дойти до своей комнаты. И умереть. Раньше нельзя. Для этого нужно остаться одной. Смерть, как физическая, так и душевная — одинокое дело.

Элеоу по правую руку приветливо подмигивали, приглашали совершить приятное путешествие. Но Карина шла пешком. Шла и смотрела на себя со стороны, как идет между белых стен, и все сливается в оглушающем безразличии.

Вдруг ей на плечо легла тяжелая теплая рука.

— Не сейчас, Артур, — сказала Карина, не оборачиваясь.

— Это я, — сказал Дух, а рука с плеча переместилась на талию, как будто друг хотел и физически поддержать ее. — Артур должен остаться до конца Совета. А нам Карасев со Старковыми расскажут, чем закончилось. Ты как, Карина?

— Жить буду, — одним уголком рта безрадостно улыбнулась Карина, — а ты?

— Да чего там, как… Налажали мы, конечно… Стыдно ужасно… Но жить будем. А ему мало не покажется. Смертной казни в Союзе, конечно, нет. Но есть Розовый Замок.

— Да, так, — мертво согласилась Карина.

— А тебя хорошо так шатает… — заметил Игорь, — может, тебя на руки взять? Я хоть не Древний, а несколько костей и черную гриву легко подниму…

— Не надо, — сказала Карина, — я нормально, просто хочу побыть одна.

Дальше они шли молча. Пелена, отделявшая ее от окружающего мира, становилась все толще, Карине казалось, что она превращается в сомнамбулу. Потом Дух взял элеоу, поставил Карину на площадку перед собой и мигом домчал до апартаментов землян. Пожалуй, теперь только это место они могли хотя бы условно называть своим домом.

Глава 6. Приговор

После того как Карина и Дух ушли, Совет заседал еще долго. Все факты были проверены дважды. Доказательства преступления впечатлили даже тайванцев. И у них существовал негласный этический закон, предполагавший недопустимость уничтожения жизни во Вселенной. Вейрро, несчастный и придавленный, сидел рядом с Кеурро и смотрел в пол, двое его приятелей из делегации ошеломленно молчали. Участвовали в разбирательстве только Кеурро и Урро, готовые на все, чтобы оправдать своего Тарро. Но и им было сложно не признать неопровержимость улик.

Периодически в зале поднимался шум, все были взволнованы и возмущены как никогда. Пару раз раздавались предложения прямо сейчас, на всякий случай, арестовать всю тайванскую делегацию. Однако Брайтон настаивал на неуместности этого шага, поскольку тайванцы не несли ответственность за совершенное их правителем. Никаких указаний, что кто-либо на Таи-Ванно знал о поступке Рональда, не было.

Многие были в панике. Оказывается, жизнь во Вселенной может быть под угрозой, планета может погибнуть не только в результате космического катаклизма, но и быть уничтожена по прихоти человека… По-настоящему спокойными в зале было только двое. Один из них — черноволосый человек за звуконепроницаемым силовым колпаком. Как только Карина вышла из зала, Рональд сел в кресло и со спокойным интересом слушал все, о чем говорилось, время от времени обводя взглядом присутствующих. Те, на кого падал его взор, отводили глаза. Выдержать взгляд черных глаз загадочного преступника, словно пронзающий лазерным пучком, было нелегко.

Вторым был Б'Райтон. С того момента, как были представлены доказательства, глава Союза впал в состояние полного принятия всего и вся. Казалось, теперь его ничто не волновало, и он в отрешенном спокойствии призывал Совет разобраться в деле и принять справедливое решение. Никто в Зале, кроме его самого и Рон'Альда, не знал, насколько в эти часы он был похож на собственного отца, Правителя Древних Эл'Троуна.

В Зале повисла тишина. Надо было принять решение и вынести вердикт. А это было невообразимо трудно. Еще никогда Союзный Совет не рассматривал такие масштабные преступления. Впрочем, все когда-то бывает в первый раз…

— Повторю — доказательства можно считать неопровержимыми, — уверенный Кири-Диго подпрыгнул особенно высоко и остановился.

— Нет, — неожиданно встал Кеурро. Сейчас даже Урро выглядел сдавшимся, только в фигуре главнокомандующего Таи-Ванно сохранялось ощущение протеста, — таи-ваннская делегация вынуждена признать, что доказательства являются вескими. Однако почтенный Совет не учитывает одного. Совершенно отсутствует мотив преступления. Зачем Тарро Таи-Ванно уничтожать Землю? И мы требуем, чтобы подсудимому было дано право высказаться.

— Мы не можем на это пойти, — сказал Б'Райтон, глядя в глаза главнокомандующего, — преступник слишком опасен. Все видели эффект, который он произвел своим появлением в Зале Суда. А ряд присутствующих здесь, в том числе мои сыновья Ар'Тур, Мер'Эдит и К'Рон, были свидетелями, как при задержании подсудимый оставался в состоянии управлять другим человеком одним лишь своим голосом. Поэтому я считаю это слишком опасным, когда дело касается такого серьезного вопроса.

— Однако решения, насколько нам известно, принимает Совет? — спросил Кеурро.

— Да.

— Тогда я, как лицо, допущенное в Совет в составе делегации, вношу предложение — дать слово подсудимому, — спокойно сказал Кеурро. — Насколько я знаю, после этого должно пройти голосование. Обращу внимание почтенного Совета, что у нас отсутствует мотив преступления. Кроме того, будет несправедливым вынести решение, не дав подсудимому возможность высказаться в защиту. Возможно, у него есть объяснения представленных фактов.

— Прошу голосовать, — сказал Брайтон. Пока зал вспыхивал при нажатии кнопок для голосования, он обратился к Кеурро:

— Если речь идет о жестоком преступлении, и преступник по всем параметрам крайне опасен, вряд ли ваши органы власти сочли бы возможным дать ему слово.

— Да, — согласился Кеурро, — но сейчас речь не идет о подобном преступнике.

— Вы ошибаетесь, — спокойно сказал Б'Райтон, — подсудимый — мой брат. И мне тоже сложно поверить. Но это так…. Результаты голосования…

Только два голоса было за то, чтобы дать подсудимому возможность высказаться. Один из них принадлежал тайванской делегации, другой — Аз-Кириди. Карасев, голосовавший от лица землян — он единственный из них сохранил трезвость мысли — проголосовал против. Анька тихо плакала через кресло от него, а сидевший рядом Ванька, как всегда, был поглощен любимой девушкой. Обнимая Аньку, он махнул Карасеву, мол, голосуй за нас, как сочтешь нужным. Землянам все было ясно. Картина мира рухнула в очередной раз.

Все время заседания, с тех пор как Карина, похожая на тонкую, жесткую струну, вышла из Зала, а вскоре и Дух спешно выбежал, шепнув другу, что надо бы проследить, как бы она чего с собой не сделала, Андрей старался слушать как можно внимательнее. Произошедшее оглушило и его, собраться с мыслями было сложно, но Андрей старался.

Ему, как и всем землянам, нравился Рональд. Нет, конечно, он, Карасев, рассматривал все возможности, пытался не забывать, чем земляне обязаны Союзу… Всегда старался быть объективным и не поддаваться личным симпатиям. Но чисто по-человечески Рональд ему нравился. И идеи Хранительства ему нравились… Он допускал, что это древний миф, зачем-то рассказанный Рональдом землянам, но сама по себе легенда Карасеву была очень близка, в нее хотелось поверить. Он заставлял себя откинуть чувства и мыслить непредвзято, учитывать все возможности, сомневаться…

Но такого Карасев не предполагал никогда. Он допускал, что Рональд плетет интриги против Союза, хочет чего-то от Брайтона и готов ради этого совершить мелкие преступления вроде похищения землян. Но не уничтожить планету… Его, Андрея, родную планету… Это было невероятно, но это было так. Выходило только одно: этот самый Тарро, которым они так восхищались, все же провел их. Обманул, привлек к себе, хотя и был самым опасным преступником в мире. И именно по его вине теперь не было ничего… Ни самой Земли, ни всего родного и близкого, что было на ней. Ни родителей, ни друзей… Ничего. Все пропало в зеленом тумане, который Андрей тоже иногда видел во сне. Потому что их родная планета чем-то не угодила этому. Который достоин самого жесткого, беспощадного наказания.

Впрочем, Карасев никогда не был на стороне Рональда по-настоящему. Так же как почти не был и на стороне Союза. У Андрея вообще было только две стороны. Первая — это он и его друзья, все то, что осталось от их безвозвратно погибшей планеты. А второй стороной была справедливость. Поэтому Карасев взял себя в руки и внимательно слушал, чтобы понять и составить собственное мнение. Узнать истину и принять справедливое решение. Наверное, именно это — хотя бы относительная способность быть беспристрастным и к Рональду, и к Союзу — позволила Андрею остаться единственным из землян, кто сохранил подобие спокойствия и трезвости мышления. Карасев уважал букву закона, если закон хоть как-то опирался на понятия справедливости.

— Не дав слово подсудимому, у Совета мало возможностей сделать вывод о мотиве преступления, — не сдавался Кеурро.

— Мотив ясен, — неожиданно сказал Брайтон. — Мне придется напомнить часть истории Союза, поскольку в настоящее время только я и подсудимый — очевидцы того происшествия. 813 коралийских лет назад в этом же Зале состоялось легендарное заседание Совета, председателем которого в те времена был подсудимый.

По залу пробежались шепотки. Многие успели забыть, что когда-то главой Совета был Рон'Альд.

— На этом Совете Рон'Альд внес предложение ввести закон о допустимости уничтожения населенных планет.

Зал удивленно зашумел.

— Аргументировав это тем, что, если будет доказано, что раса, обитающая на планете, является крайне агрессивной, то наилучший вариант обезопасить разумный Космос — это уничтожить планету и все ее население до того, как у расы появятся космические технологии. Разумеется, у Совета возник вопрос, каким образом можно определить, что раса агрессивная, и ее идеология не может быть изменена на более гуманную. Рон'Альд сказал, что диагностику он готов взять на себя, поскольку получил хороший опыт в этом вопросе во время войны с геар. А впоследствии сможет подготовить специалистов по этому вопросу. К моему удивлению, Совет был готов принять этот закон, что заставило меня предположить гипнотическое вмешательство подсудимого. Это одна из причин, почему я считаю недопустимым сейчас дать подсудимому возможность высказаться. На том Совете я выступил и с трудом убедил присутствующих не торопиться с решением и собраться еще раз. После чего мой брат передал мне пост Председателя.

— А почему передал? — пропищал Аз-Кириди. — Почему не состоялось повторное заседание Совета по поводу закона?

— У нас возникла размолвка, — признался Брайтон. — Я не мог допустить принятия подобного закона, нарушающего все принципы гуманизма и нравственности. Поэтому я напомнил брату, что Правитель Древних Эл'Троун оставил Союз под мою опеку, а помощь Рон'Альда предполагалась, как временная. В результате Рон'Альд покинул пост Председателя и Союз, аргументировав это тем, что я, вероятно, считаю себя способным справиться с возможной агрессией более гуманными методами. И могу проводить подобную политику на свое усмотрение и под свою ответственность.

Андрей, внимательно рассматривавший то лицо Брайтона, то лицо Рональда во время этого рассказа, заметил, что Рональд смеется. Вот теперь Андрей почувствовал настоящую, неприкрытую злость, и даже ненависть, от которой его удерживали лишь мысли о справедливости. Брайтон был прав, еще как прав!

Зал уже в который раз за этот день ошеломленно молчал.

— Суммируя все это, мы можем предположить, что Рон'Альд счет планету МО728 потенциально агрессивной, способной нарушить баланс в мире. И уничтожил ее, — завершил свои выводы Брайтон. — В связи с этим, у меня вопрос к землянам. Я понимаю, что он может быть неприятен, но мы должны учесть все возможности. И опять же я призываю полагаться на понятия справедливости и быть непредвзятыми. Скажите, по вашему мнению, могла ли раса, населявшая вашу планету, рассматриваться как потенциально агрессивная?

Ванька кивнул Карасеву. Да Андрей и сам встал.

— Андрей Александрович Карасев, — на всякий случай представился он. — Нам сложно судить об этом, потому что мы сами с Земли. На наш взгляд, у нас была нормальная планета. Конечно, были войны, но в целом сказать, что вся раса была агрессивна, я не могу. Но это взгляд изнутри. Если же посмотреть с точки зрения жителей Союза… То, что мы узнали на Коралии и в Союзе, заставляет сделать вывод, что в Союзе намного более гуманистическое мировоззрение, большая склонность к объединению, более мирный образ жизни, практически отсутствует преступность и войны. Поэтому, вероятно, с точки зрения Союза, земляне, возможно, — подчеркну, только возможно — могли бы рассматриваться как достаточно агрессивная раса.

— Спасибо, Андрей, — сказал Брайтон. — Да, я был на Земле. И тоже могу сказать с некоторой долей допущения, что жители Земли, к сожалению, могли бы рассматриваться со стороны, как агрессивная раса. Однако я видел много планет подобного уровня развития с таким же уровнем агрессии. Большинство из них после вхождения в Союз принимали наши идеи единства. Но Тарро Таи-Ванно мог иметь другие воззрения на этот счет.

— Что ж, тут все ясно, — подвел итог Кири-Диго, — думаю, нам надо принимать решение!

— Да, — со вздохом согласился Брайтон, — какие будут предложения? Напомню, что подсудимый — мой брат. Поэтому мне не хотелось бы вносить предложение. Я соглашусь с решением Совета.

— Я хочу внести предложение, — Андрей снова встал. Решение, крепшее в нем, вызрело, стало четким и целым. Андрей знал, что делал. Он должен хотя бы попытаться…

— Как известно всем присутствующим, я представитель погибшей планеты. А также жертва похищения и обмана, осуществленных подсудимым. Подчеркну, мое предложение исходит не от всех землян, а лично от меня. Но поскольку мне дано право присутствовать на Суде и принимать участие в обсуждении, я считаю возможным высказать свою точку зрения. Я не специалист в юридических вопросах. Но, насколько мне известно, в Союзе более семисот лет отсутствует смертная казнь. Однако это преступление выходит за рамки обычных нарушений. Погиб не один человек. Уничтожена целая планета. Погибли не только все наши близкие и родные, кем дорожили мы лично, погибли миллионы, даже миллиарды людей — разумных живых существ — погибла целая цивилизация, культура, природные ресурсы. Поэтому, в виде исключения, я предлагаю для подсудимого смертную казнь.

Последнюю фразу Карасев отчаянно выдохнул и сел. Большая часть Зала одобрительно зашумела.

* * *

Когда они с Духом пришли в апартаменты, Карина сразу направилась к своей комнате.

— Ты куда? — спросил Дух.

— Спать, — ответила Карина. Войти в свою комнату, лечь на кровать. И умереть. Больше ей ничего не надо. Остаться одной и умереть. Внутри она уже мертвая. Заснуть, забыться, дать и телу раствориться в смерти — в единственном, что может избавить от этого… От всего этого, невыносимого, ужасного, нереального..

— Ага, спать она пошла! Так я и поверил! Рыдать ты пошла, вот что! — сказал Дух и схватил ее за руку. — Ты хоть знаешь, сколько времени?

— Сколько? — спросила Карина.

— Полпервого! Карина, не надо уединяться, я за тебя волнуюсь… Давай хоть ребят вместе дождемся, узнаем, чем дело кончилось.

— Какая разница, — сказала Карина, но внутри что-то зашевелилось. Какая-то едва ощутимая тревога, словно маленький червячок в мертвой, бесплодной земле. — Ну ладно, могу здесь посидеть.

Она убрала руку, прошла в гостиную и села на диван. И так и осталась сидеть под пристальным взглядом Духа. Периодически он отворачивался, качал головой — видимо, не знал, о чем и как с ней говорить. Карина сидела. Часть ее по-прежнему не желала принимать произошедшее. Глядя на Духа, она ощутила, что снова смотрит на мир своими глазами и находится в теле. И в душе проснулась убийственная, невероятная боль.

Осознать, принять то, что они сегодня узнали, было невозможно. Это не могло быть правдой. Должно быть какое-то объяснение… Рональд, ее лучший человек во Вселенной… Он не мог! Это какой-то сон, бред, родившийся из ее ума, из умов всех этих Брайтонов, Артуров, да кого угодно! Должно быть, она спит и скоро проснется… А когда проснется — рядом будет он, и снова все будет хорошо.

«Нет, не проснешься, — сказала отдельная, холодная и спокойная ее часть, та, что проявлялась в самые острые моменты. — Не проснешься. Вспомни, так уже было после гибели Земли. Тогда вы все думали, что проснетесь, что это не по-настоящему… Каждый день ждали, что все это окажется розыгрышем или сном, что найдется какое-то разумное объяснение. А это оказалось правдой. Не проснешься. И это — правда. Как бы ты не оправдывала его и не отказывалась в это верить».

«Нет, так не может быть! — сказала самой себе Карина. — Он не мог … А я даже не стала с ним разговаривать…» — она откинула голову на спинку дивана. Это было невыносимо.

«Ты знаешь, что мог и стал бы. Ты ошиблась, неправильно поняла его и про него», — продолжила спокойная и разумная Карина добивать Карину любящую и преданную. Факты нитями протекали в нее и становились каждый на свое место. Невидимый корабль, и ни слова про него не сказал! Умалчивания про планы, недоговоренности про шрам, про Ки'Айли… А ведь она постоянно чувствовала, что он что-то скрывает! Гнала от себя эти мысли, потому что любила, хотела верить и доверять… Но чувствовала ведь! Вот, значит, что это было… Земля. Это убивает все.

А эти мальчики в магическом мире, которых он, не моргнув глазом, послал за эликсиром бессмертия. Она ведь даже шутила на этот счет! А сколько еще, наверняка, было подобных эпизодов… Что для него человеческая — или любая иная — жизнь?! Лишь песчинка в его игре.

«Нет, не может быть… Должно быть какое-то объяснение. Это бред, сон, наваждение!»

— Так не может быть, — сказала Карина вслух, — должно быть какое-то объяснение. Он не мог.

Дух снова внимательно взглянул на нее, придвинул к себе стул, сел напротив и твердо взял Карину за плечи.

— Послушай, Карина… — сказал он. — Вот кого ты в этом хочешь убедить? Меня или себя? Себя. Это правда, и никуда от этого не деться. Поверь мне, чем раньше ты перестанешь отрицать ее, чем раньше признаешь, что это так, тем быстрее придешь в себя. И мы сможем не волноваться за тебя. Я-то хорошо знаю… Помнишь, когда погибла Земля, — Дух наклонился к ней ближе, — я дольше всех отрицал. Вспомни, я постоянно говорил, что это розыгрыш, требовал, чтобы нас выпустили отсюда, искал объяснения — и ведь находил! Только все эти объяснения оказывались неправдой! Просто потому, что я выдумывал их, чтобы продолжать не верить. Так и ты сейчас. Ты выкручиваешься, пытаешься найти оправдание… Не надо, Карина! Надо принять. В зале суда ты смогла все оценить и понять. Так не давай себе сейчас спрятаться от этого. Чем быстрее ты примешь, что это так, тем легче нам всем будет…

— Хорошо, — сказала Карина, — я не буду выкручиваться. Я не поняла, поверила ему… Я…

— Вот только не надо винить себя! Виноват только тот, кто грохнул нашу Землю! А я, ты — и все — только жертвы этого отморозка! А мужика мы тебе не хуже найдем… Хочешь, я на тебе женюсь?! — Дух подмигнул ей.

Карина вымученно улыбнулась.

— Нет, дорогой Дух, я надеюсь, что ты все же женишься на Изабелле…

— Ну видишь, как опасно связываться с Древними! Так что я еще подумаю!

Дух убрал руки и смущенно замолчал, увидев ее перекосившееся лицо.

— Да, наверное, ты прав, Древние не про нас… — сказала Карина.

Дух отошел к стене и с минуту молчал… Неожиданно он со всего маху ударил рукой по стене:

— Вот только хоть убей, не понимаю, зачем он это сделал?!

Карине стало немного совестно. Сквозь собственное оглушающее горе, сквозь шок начали просачиваться мысли, что и ему тоже плохо

— Не понимаешь? — спросила она.

— Ну да… — Игорь растерянно обернулся к ней, — а ты понимаешь, что ли?

— Это проще простого, — сказала Карина, — Кольцо событий, баланс, хранительство… Все эти обоснования. Посмотрел в Кольце, что нарушение баланса, рассчитал, что связано с Землей, и вот… Ну и закон, помнишь, он хотел принять про агрессивные планеты… Мог еще решить, что наша Земля агрессивная…

— О Господи! — простонал Дух. — Бред какой-то!

— Я думаю, он в это верит, — сказала Карина, — надо же ему во что-то верить… Жить ради чего-то.

И замолчала. Дух опять внимательно посмотрел в ее лицо, потом сел рядом, обнял Карину за плечи. Карина не хотела сопротивляться. Она все равно была одна внутри себя. Теперь уже — навсегда. Но к Духу относилась очень хорошо. Пусть думает, что он ей помогает. Так ему самому будет легче. И положила голову на плечо друга:

Так они и просидели на диване, пока не пришли друзья. Убитая, заплаканная Анька, Ванька, обнимающий ее с растерянным взглядом. И собранный серьезный Карасев.

— Ну что? — спросил Дух.

— Розовый Замок. Двести лет. После этого срока пересмотр дела еще раз, — сказал Андрей. Карину снова словно ударили кувалдой по голове. Что ж… Этого и следовало ожидать.

«А тебя, Карина, это теперь не должно волновать. Преступник получил заслуженное наказание. Так и должно быть. А что вместе с этим закончилась и твоя жизнь — неважно. Главное, что больше он не уничтожит никакую планету, не будет играть в непонятные игры и отправлять людей на смерть… Принять. Не думать. Ни чувствовать».

— А что тайванцы? — спросила Карина.

— Тайванцы настаивают на пересмотре фактов и дополнительном расследовании. И угрожают атаковать в случае отказа.

— А Брайтон? — поинтересовался Дух.

— Угрожает убить подсудимого, если тайванцы атакуют, — сказал Ванька.

— Но в итоге договорились, что будет дополнительное расследование с привлечением тайванских специалистов и технологий, — сказал Андрей, — фиг знает, зачем. Наверное, чтобы тайванцы успокоились.

Карасев взял кресло и сел напротив Карины с Духом.

— Я настаивал на смертной казни, — сказал он, с едва заметной опаской посмотрев на Карину.

Карина внутренне сжалась на секунду, а потом расправилась, словно мимо нее пролетела пуля — в миллиметре от нее. Но по справедливости все было верно…

— Это было бы справедливо, — сказала она и замолчала.

— И что? — спросил Дух.

— Брайтон сказал, что это против гуманистических принципов. Когда-то в Совете долго диспутировали, отменить ли смертную казнь. И отменили, сочли, что любому надо давать шанс на исправление. Поэтому сейчас принять смертную казнь будет против принципов, и все усилия тогдашние пойдут прахом… В общем, Совет проголосовал против с перевесом в два голоса. Плюс всем же ясно, что, приговори его к смерти — и Тайвань атакует…

— Н-да… — вздохнул Дух, — не знаю, что сказать… А ты молодец. Я бы, наверное, не смог.

— Я тоже, — признался Ванька.

— Ничего, скоро он там совсем свихнется, жить не захочет, — сказал Дух, — вроде как в первую очередь Розовый Замок вызывает депрессию, а не глюки или что-то в этом духе… Так что придавит его, мало не покажется!

— Надеюсь, — твердо сказал Карасев.

Слышать все это было очень тяжело, очень больно, оглушающе, ужасно… Вот это. Все. То, как ее друзья обсуждают наказание ее любимому…

— Я спать пошла, если вы не возражаете, — сказала Карина и направилась в свою комнату.

— За ней сейчас глаз да глаза, — сказал Дух, когда дверь за Кариной закрылась, — не нравится мне ее состояние. Прикидывается, что ей лучше, чем есть на самом деле. И непонятно, чего ждать. Артур нужен, Артур…

— Пожалуй, ты прав, — сказал Андрей, — кстати, я бы еще впаял ему совращение невинных земных девушек и создание культа своей личности конкретно у нее.

* * *

После суда Ар'Тур еще два часа не мог уйти. Члены Совета разошлись, преступника увели, но нужно было решить еще массу вопросов. И, конечно, инициативный Артур был в первых рядах. Брайтон словно отстранился от насущных задач, и решать все приходилось его старшему сыну.

Надо было обсудить с тайванцами технические особенности дополнительного расследования, организовать долгосрочное заключение Рон'Альда в Розовом Замке, отдать массу распоряжений… Принять поздравления от некоторых членов Совета, восхитившихся его догадливостью в расследовании гибели МО728; на скорую руку дать пару небольших интервью представителям масс-медиа.

Ар'Тур, как всегда, действовал быстро, буквально на ходу, мгновенно переключаясь с одной задачи на другую. Древний же он в конце-то концов! И все это время думал о Карине. Теперь он боялся.

Когда она, прямая, тонкая, отчаявшаяся, вышла из зала, не дожидаясь конца заседания, Ар’Тур вдруг испугался. Как бы ни хотелось ему… да, не стоит врать себе — вернуть ее, тут ему стало страшно. Что если это сломает ее по-настоящему? Стоило все этого? Что если она не выдержит? Сойдет с ума, наложит на себя руки? Эта мысль вызывала панику.

Идиот! А ведь об этом он раньше не подумал, окрыленный своим гениальным планом! Она ведь живая девушка, которой и так много досталось в жизни. Хрупкая, нежная, самоотверженная… Каково узнать, что человек, которого ты думаешь, что любишь, уничтожил твою родную планету? Возненавидит она его, как рассчитывал Ар’Тур? Или просто сломается, как жесткий стебелек на слишком сильном ветру… Карина ведь не гибкая, она не может, как трава, клониться, клониться — и распрямляться вновь. Она твердая и несгибаемая, а потому может просто сломаться.

Еще он боялся ее реакции, как она отнесется теперь к нему, Ар’Туру? Ведь это он докопался до правды и этим сломал ее жизнь, то, во что она верила…

И что страшнее, Ар’Тур не знал.

Дела закончились резко. Вернее Ар’Тур поставил в них точку и бегом устремился к элеоу.

— Наконец-то! — сказал Дух, когда на пороге гостиной появился Ар’Тур. С ними уже была Ис’Абель, и, как могла, поддерживала землян. Андрей и Анька с Ванькой сидели на диване, молчаливые, собранные, бледные, и только Дух расхаживал из стороны в сторону, как лев в клетке.

— Где Карина? — сразу спросил Ар’Тур, не найдя ее среди остальных.

— У себя, — ответил Дух и внимательно посмотрел на Ар’Тура, — Слушай, давай начистоту: у тебя есть ключ от всех дверей? Ты можешь открыть ее комнату? Ясно же, что вы за нами наблюдали, и открыть что угодно можете…

— Ключ от всех дверей есть, — серьезно ответил Ар’Тур, — и да, наблюдали.

— Вот и давай посмотрим для начала, что она делает, а то нам страшно за нее, — просто сказал Дух, — а если понадобится — откроем и откачаем…

— Думаешь, уже дошло до этого? — напряженно спросил Ар’Тур. — Давно она там?

— Часа два. Сказала, что пошла спать. Но слабо мне в это верится. Сам понимаешь…

— Понимаю. Хорошо, мне надо немного времени, чтобы связаться с информационным центром, — Ар’Тур снял с плеча инфоблок, — мы уже давно не следим за вами, и прямо с моего блока ее комнату не посмотреть…

Спустя пять минут Ар’Тур продемонстрировал землянам и сестре картинку, полученную из информационного центра, куда передавалась информация из комнат землян: Карина неподвижно сидела на краю своей кровати и ничего не делала.

— Плохо, — сказал Дух и вздохнул, — я думал, она хоть рыдает.

— Но и хорошо, — возразил Андрей, — значит, живая, в петлю не полезла.

— Да, — согласился Ар’Тур. Но сердце ушло в пятки. Такой Карину он еще не видел. Даже после гибели Земли, в самом начале, она была живая. Отчаянная, собранная, сходящая с ума от случившегося, но живая. Жалость, страх и вина залили его сердце.

— Вы с ней поговорить-то пытались? — спросил он.

— Конечно. Регулярно звоним в дверь. Но она притворяется, что спит, — сказал Дух.

— Или не слышит, потому что в шоке, — заметила Анька.

— И так, и так может быть, — сказал Ар’Тур.

— В общем, надо извлекать ее оттуда, — заключил Дух, — и поменьше оставлять одну. А то я прямо не знаю, что делать. Такие зависания не в ее духе. Она всегда держится, а тут…

— Я попробую с ней поговорить, — сказал Ар’Тур. И искренне добавил, — в конечном счете, это я заварил кашу.

— Давай, — согласился Дух.

Ар’Тур встал перед дверью и твердо нажал звуковой сигнал.

* * *

Войдя в свою комнату, Карина села на краешек кровати и замерла. Если бы это была просто сильная боль, то можно было бы раскачиваться из стороны в сторону. Или рыдать, выть в голос, катаясь по кровати. Но это была другая боль. Та, что выедает все живое, сжирает душу, оставляя мертвое белое поле и пустоту. Карина уставилась в одну точку — в центр белой двери. Не думать, не чувствовать… И смотрела на себя со стороны. Вот я сижу в своей комнате — своей ли? Есть ли у меня что-нибудь свое в этом чужом мире? И смотрю на белую дверь в Белом Замке. Вот все и закончилось. Кончилось. Все. И Земля, и Рональд, и служение. А значит, и ее жизнь. Навсегда. И выхода — нет.

Одна иступленная, протестующая, мечущаяся в истерике часть Карины все еще пыталась найти объяснение, ошибку, раскидать очевидные факты. Объяснить, почему все могли подумать, что это Рональд уничтожил Землю, как-то оправдать его. Но другая ее часть — большая и умирающая — сжимала волю в кулак, зная, что обман себя ничего не даст. Только еще большее падение потом, когда факты снова ударят своей очевидностью.

А еще одна часть услужливо подсказывала выход. Нож, веревка… Да мало ли что! Даже в этой комнате есть предметы, которые дадут выход. «Прости меня, Господи… Я не хочу этого думать, я не хочу!»

Нож, где-то должен быть… Картинка в голове стала ясной: она встает, подходит к секретеру, где в среднем ящике лежит ножик, который она носила на поясе в походе, одна из немногих оставшихся земных вещей. Достает его и спокойно режет себе вены. Правильно, вдоль. В медицинском часто рассказывали, что правильно именно так, а нерадивые самоубийцы режут поперек. Кто-то по незнанию, а кто-то — чтобы лишь попытаться, а не сделать…

«Господи, прости меня, прости! — словно преодолевая сопротивление упругой плотной воды, Карина поднялась и встала на колени. — Прости меня, Господи, я не хочу думать такого… Дай мне сил выжить, не сделать этого…»

Небеса молчали в ответ. Но картинка с ножом медленно растаяла в голове, оставив лишь мертвое прохладное послевкусие. Теперь перед внутренним взором встало строгое лицо с черными глазами. И душа порвалась еще раз. «Рональд… Почему? Ты же Хранитель Вселенной! Почему?… Именно поэтому, — спокойно сказала та же часть, что рисовала картинки с ножом. — Потому что Хранитель Вселенной, вернее потому что считает себя таковым. Ты получила счастье, равное которому не сыскать во Вселенной. И теперь не хочешь его потерять, ищешь оправдание, не хочешь верить. И не можешь ненавидеть. А вместо этого просто умираешь».

Карина скорчилась на кровати, поджала колени к подбородку и снова уставилась в одну точку — в этот раз на ручку ящика, где лежал нож. Нет, нож тоже не нужен… Если долго лежать вот так, рано или поздно умрешь. Зачем еще что-то делать. Все произойдет само собой. Или… Карина вскочила и снова села.

Вот это было бы самое правильное. То, что еще какая-то потаенная часть ее души подсунула в виде образа: отправиться на Землю, погрузиться в глубокий зеленый туман. И умереть на родной планете, там же, где умерли те, кого она любила. Их убил тот, кого она любила больше всех. Вот теперь она заплакала. От того, что не могла прогнать самоубийственные мысли, мысли, которые нельзя было думать, которые нельзя было допускать, которые оскорбляют Бога, давшего ей бесценный дар жизни… «Господи, прости меня, прости! За слабость, за неспособность принять это все… Прости!»

Слезы высохли под накатывающим омертвением! Карина опять сидела напротив двери и смотрела в одну точку. На нее опустилась тьма. Мыслей уже почти не было. А мир выцвел и поблек, стал черно-белым. Вот ты какое, оказывается, царство мертвых, лениво подумал мозг. А душа окутала нереальную, невозможную боль плотной оболочкой мертвечины.

Иногда на экране двери появлялись изображения родных лиц — то Дух, то Андрей, они звонили и предлагали выйти в гостиную. Карина надеялась, они поверят, что она спит. Выйти к друзьям в таком состоянии она не могла. Они точно начнут ее спасать. А она этого не хотела. Во-первых, мертвого человека уже не спасти. А во-вторых, ей стыдно… Ведь это она поверила Рональду, это она подставила себя и всех друзей, предала память родной планеты. Не разобралась…

Когда стало совсем невмоготу, она снова начала думать про нож, потом про Землю… И даже уже собралась встать и пойти к ящику, когда в дверь снова очень настойчиво позвонили, и появилось четкое изображение лица Артура.

«Артур, — спокойно подумала она. — Не отстанет», — следующая четкая мысль, а затем пронзило острое чувство вины. Артур. Ему не все равно, что с ней. С дурой и предательницей, которая бросила его ради преступника, убившего Землю.

— Карина, давай поговорим? — услышала она.

Артур… Он был прав во всем, он докопался до истины, он заботился о них всех, о ней, он искал их, когда Рональд похитил… Она не должна отвергать его помощь, которой даже не заслужила.

— Хорошо, — апатично ответила она и подала рукой знак открытия двери. Дверь отъехала в сторону, в проеме появилась высокая фигура Артура. Сзади она увидела лица Духа и Андрея, но, видимо, друзья решили не передавливать — в комнату вошел только Артур.

На лице была написана тревога. И Карине снова стало стыдно. За то, как она бегала от него, отвергала его разумные слова, что бросила его, не разговаривала с ним, зная, что он переживает… А вместе со стыдом, как ни странно, возвращалась жизнь. Немного, совсем чуть-чуть жизни.

Артур молча сел на кровать. Не слишком близко, что ее порадовало. Еще не хватало, чтобы он начал обнимать ее, успокаивать… вот это уже было бы слишком. Несколько минут они молчали.

— Ты был прав во всем. Прости меня, — наконец сказала Карина. Как бы ни хотелось говорить спокойно, фраза прозвучала, как стон.

— За что? — Артур обернулся, недоуменно глядя в ее лицо, — это ты прости меня.

— За что? — удивилась Карина.

— Я докопался до правды и этим разрушил твою жизнь.

— Ты сделал то, что должен был сделать.

— Ты не сердишься на меня? — в голове Артура звучало удивление.

— Не сержусь. Это я виновата перед тобой. И перед всеми. Я не разглядела преступника, поверила ему. Обидела тебя, не разговаривала с тобой. Я вела себя, как дура, подлая дура. Да и не как… Дура и есть.

— Не говори глупости, — вдруг улыбнулся Артур, — ни в чем ты не виновата. Тебя обманули, ты не могла не поверить. Верить в Хранителей слишком в твоем характере, что бы ты не поверила. А я ведь тебя знаю…

— Да, — согласилась Карина, — ты снова прав. Как всегда… Я просто дурочка, верящая в сказки.

— Карина, — Артур на мгновение протянул руку, но она инстинктивно отодвинулась. Он не будет обнимать и утешать ее. Так нельзя. Вслед за этим он начнет ее целовать, захочет вернуть ее, вернуть все на круги своя… А она не может… Она не может вернуться. Потому что Артур ей теперь как брат. И потому что она мертвая. И потому что она слишком виновата перед ним, перед всеми и во всем.

Теперь общество Артура будило в ней панику. Если пересечь границу, то может быть все что угодно, а она не может… Сейчас она слишком беззащитна, чтобы владеть ситуацией.

— Артур, — Карина с мольбой посмотрела на него, — послушай… Я очень благодарна тебе за поддержку. Но сейчас мне надо побыть одной. Я еще не во всем разобралась. Разреши мне побыть одной? Я могу только попросить… И прошу тебя.

— И что ты будешь делать тут одна? — с улыбкой спросил Артур.

— Думать. Потом спать лягу. А утром все будет нормально, займусь делом.

Артур внимательно вгляделся в ее бледное лицо.

— Нет, Карина, — твердо сказал он, — ты не будешь сидеть здесь весь день и смотреть в одну точку. Я не уйду. И ты не останешься здесь. Потому что нужна твоя помощь.

— Помощь? — удивилась Карина.

— Да. Пойдем!

— Куда? — изумилась Карина.

— К Б'Райтону. Нужно, чтобы ты рассказала нам о тайванцах. Об их менталитете, обычаях, традициях, мировоззрении и укладе жизни. Ты сблизилась со многими из них. Поэтому нужно, чтобы именно ты о них рассказала. Пойдем скорее, с завтрашнего дня мы начнем с ними работать, — Артур встал и протянул ей руку ладонью вверх.

«Умный, — подумала Карина, — и хорошо меня знает».

И встала. Как бы тяжело ни было, если ее просят о помощи — она должна помочь. Тем более что помогать Союзу она просто обязана, чтобы хоть как-то искупить вину перед ним.

Она не приняла Артурову руку, но рядом с ним мир опять стал хотя бы немного более реальным и надежным. А тьма чуть-чуть отступила.

Глава 7. Конец странствий

Это был предпоследний мир, где Ки’Айли еще на что-то рассчитывала… И тут тоже ничего. Но она уже почти не надеялась, понимала, что действует скорее из нежелания сдаваться и чтобы не бездействовать. А рано или поздно это должно закончиться. Ей придется вернуться ни с чем. С опустошенным сердцем и погибшей надеждой. Вернуться к долгу и подпасть под Запрет.

При мысли о Запрете ей становилось страшно. Ки’Айли, которую в детстве не отпускали с Коралии, все так же не любила любое ограничение свободы. А уж Запрет, лишение неотъемлемой возможности Древних ходить по мирам, казался ей хуже смерти.

Поэтому сейчас, в этом мире, когда она смотрела на широкое поле с шатрами для хозяев и загонами для рабов, в ней нарастало возмущение. Даже издалека был слышен визг кнутов и брань охранников, загонявших пленных в огороженный деревянными палками загон. Слышался лязг металла и стоны несчастных пленников… Ки’Айли сжала кулак от возмущения. Рабство она не любила ни в каком виде, и оставить все, как есть, не могла.

В этом мире одна раса здоровенных, как глыба, человекоподобных существ с серым рогом вместо носа совершала набеги на простых людей, живущих по соседству. Уводила пленников в рабство, а тех, кто оказывал сопротивление, жестоко убивала. Ки’Айли давно знала об этом, но вживую столкнулась в первый раз.

Дождавшись, когда почти стемнеет, она прокралась к загону, где вповалку спали пленники: мужчины, женщины, даже дети, скованные одной цепью через кандалы на ногах. Кто-то из них перешептывался, кто-то тихо стонал во сне. Его пинали в бок, чтобы не разбудил прикорнувшего рядом охранника. Ки’Айли ударила охрнника по шее ребром ладони, чтоб не проснулся, аккуратно сняла ключи с его пояса, перелезла через загородку и принялась расстегивать на пленниках кандалы…

— Тихо, — прошептала она в ответ на изумленные вопросы и приглушенные стоны. — Быстро туда, там лес. Если вас заметят, я задержу, — она указала на тропинку через поле, ведущую к лесу.

Крепкий телом старец, вероятно, лидер пленных, благодарно сжал ее плечо.

— Спасибо, девочка, береги себя! Беги с нами!

Ки’Айли отрицательно покачала головой и направила первых освобожденных на тропинку. Еще с четверть часа она снимала оковы с благодарных, напуганных, но готовых бороться за жизнь, людей. Несколько раз ключ заклинило, и Ки’Айли руками порвала кольца на ногах у двух мальчишек, вызвав изумленные перешептывания…

А когда лишь пять пленников оставались на цепи, что-то громко лязгнуло, и по лагерю заметались огни. Несколько огромных серых теней кинулись в сторону загона. Ки’Айли бросила ключ одному из пленных, приказывая расстегнуть кандалы свои и соседа, и быстро порвала путы еще троих.

— Бегом! — уже во весь голос крикнула она, и, видя, как сгорбленные спины рабов скрываются в сумраке, включила силовой меч.

«Что ж, потанцуем!» — с азартом подумала она и скрестила силовой меч с секирой в руке одного из работорговцев. Невидимое лезвие, прошло сквозь металл, как сквозь масло, сделало небольшой полукруг и снесло ему голову. Еще четверо кинулись к девушке… Потом еще трое.

Один за другим они падали, сраженные маленьким вихрем в зеленом, который подпрыгивал, уходил от ударов и сносил их головы или пронзал сердца. Но все новые стражники бежали к ней с криками и оружием наперевес. «Что-то их становится слишком много, нужно менять мир», — подумала Ки’Айли, ощутив, как чей-то меч вошел в ее плечо с болью, словно от ожога. В то же мгновение она почувствовала еще один укус металла — в левое бедро… Ки’Айли подпрыгнула и прошлась по ним «ледяным вихрем», которому ее научил когда-то Эл’Боурн. Еще пятеро рогатых пали… Но все же их было слишком много, задавят числом, подумалось ей. Ки’Айли вздохнула про себя, прекращать битву и сдаваться не хотелось…

И вдруг что-то изменилось. Краем глаз она увидела, как в призрачном свете местной луны по полю несется всадник на огромной золотистой лошади. Даже отсюда она заметила, что всадник, как и его скакун, был огромный в бело-голубом одеянии, и длинные золотые волосы развевались на ветру… Сердце Ки’Айли охватила неожиданная радость. Его фигура словно излучала золотое сияние, глядя на него, невозможно было не радоваться.

Спустя пару минут силуэт скрылся за толпой рогатых, а потом она увидела его лицо — твердое, строгое, красивое — выше уродливых морд ее противников. Стремительными, четкими движениями мужчина прорубался к ней сквозь кольцо врагов.

— Не спеши менять мир, девочка, — услышала Ки’Айли, золотой всадник, нагнувшись к ней, стоял рядом. — Потанцуем?!

— Потанцуем! — согласилась Ки’Айли. Сейчас было не время и не место думать, кто он такой и откуда знает, что она может поменять мир.

— Спина к спине! — с улыбкой сказал всадник, и затылок Ки’Айли уткнулся ему куда-то в поясницу. Ей стало весело… Спина к спине не получилось, Ки’Айли была маленькая, а золотоволосый мужчина — огромный! Там, где у Ки’Айли была спина, у него были ноги. Даже среди Древних не было таких гигантов, здоровенный Эл’Боурн казался бы изящным рядом с ним. Хорошая парочка бойцов! — подумала Ки’Айли…

Дело пошло на лад. Высокий всадник прикрывал ее все время схватки, и его огромный меч из неизвестного золотого металла, кружил, как солнечный вихрь, снося головы, вспарывая животы… А Ки’Айли, маленькая и прыгучая, наносила ловкие удары, крутясь и скача, но почти не разрывая контакт с ним. Спина к спине — непреложный принцип в драке союзников…

Наконец последний рогатый затих под ногами, и наступила тишина. Большое поле с опустевшим лагерем было залито лунным светом, мертвые морды, искаженные предсмертной агонией, казались еще противнее в голубоватом сиянии луны.

Ки’Айли провела рукой по лбу, стирая редкие капли пота. Хорошо поработали. Жестко, но хорошо.

— Благодарю за помощь! — искренне улыбнулась Ки’Айли. — Терпеть не могу работорговцев!

— Пойдем, девочка, тебе нужно отдохнуть и подлечиться, — улыбнулся золотоволосый, убирая в ножны меч.

— Кто ты? — наклонив голову на бок, лукаво спросила Ки’Айли.

Незнакомец усмехнулся:

— Ты скоро догадаешься. А сейчас… ты ранена… — он кивнул на ее плечо.

— Ерунда, скоро само заживет! — рассмеялась Ки’Айли.

Но мужчина наклонился, бережно взял ее за руку и несколько раз провел другой рукой над раной у нее на плече, испуская мягкий золотой свет. На глазах изумленной Ки’Айли рана не прошла, но тут же начала затягиваться даже быстрее, чем обычно у Древних.

— Некоторые виды целительной магии на Древних действуют, — спокойно сказал он, явно неохотно выпуская руку Ки’Айли из своей.

— Так ты маг?!

— Да, я маг, — мужественное лицо с твердыми и строгими чертами осветила улыбка, как будто вспыхнуло на солнце золото. Бархатный золотой свет, сияние… Душа Ки’Айли широко раскрылась в узнавании и радости долгожданной встречи.

— Эйнар! — воскликнула она и кинулась ему на шею. — Вот, значит, ты какой на самом деле, мой золотой шарик!

Эйнар подхватил ее и прижал к себе.

— Я соскучился по тебе, Ки’Айли. Побудь со мной. Тебе нужно отдохнуть. Приглашаю тебя в свой замок…

— Благодарю, — улыбнулась Ки’Айли, когда он поставил ее на землю. Будь это кто-нибудь другой, она бы отказалась… Ей недосуг отдыхать. Но Эйнар — ее покровитель в бесплотных мирах, так вовремя пришедший на помощь сейчас, верный друг, золотой помощник. С ним возникало ощущение, что она возвращается домой, а все тревоги и боли отступают. Просто растворяются в его золотом сиянии…

* * *

Три дня Ки’Айли жила в большом замке Эйнара. Больше там никого не было, ни слуг, ни охраны, но он выглядел ухоженным, и бытовые моменты исполнялись либо магией, либо хозяин быстро делал сам.

— Это ведь не твой замок? — спрашивала любопытная Ки’Айли. — Ты здесь временно.

— Да, я завел этот замок, чтобы пригласить тебя, — отвечал Эйнар серьезно, без улыбки.

— И кто же ты? — спрашивала она дальше, лукаво наклонив голову.

— Я ведь уже говорил, — отвечал Эйнар. — Я вольный дух, странник. Я то здесь, то там. Я хожу, где хочу, то в теле, то без…

— Не скажешь, значит, — вздыхала Ки’Айли и изображала капризность. — А если я обижусь?

— Я потерплю, — улыбался он.

— А как ты узнал, что я здесь и мне нужна помощь? Ты следишь за мной?

— Немного, — ответил Эйнар.

Они гуляли по саду, заросшему цветущими кустами, Ки’Айли купалась в бассейнах, устроенных под сенью деревьев. Сидели на скамейках и разговаривали обо всем. О странствиях, о мирах, плотных и бесплотных, о приключениях и свершениях. И лишь немного обсуждали дела страшной войны Древних, хоть Эйнар знал о ней удивительно много. С ним хотелось забыть обо всем, не думать о войне, предсказаниях и даже пропаже Рон’Альда.

С ним Ки’Айли было спокойно. Душа купалась в мягком золотом свете, что источал ее загадочный друг. Он казался очень надежным, бесконечно древним и очень грустным существом…

Но на четвертый день она начала собираться, тревога сочилась из всех щелей, незаметно нахлынув из будущего. Она почувствовала, что надо уходить.

— Хочешь уйти? — грустно спросил Эйнар.

— Да, я должна. Есть еще места во Вселенной, где он может быть…

— Послушай, Ки’Айли, — Эйнар мельком поправил золотую прядь волос и посмотрел на нее, а Ки’Айли пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо. — Если бы я мог найти и вернуть тебе твоего мальчика, я бы сделал это. Но его пути сейчас скрыты даже от меня. Поэтому ты должна возвратиться на Коралию. Или останься здесь, со мной.

— В каком качестве? — с долей лукавства спросила Ки’Айли.

— В любом, каком захочешь. В качестве жены, любовницы или даже сестры.

— Может быть, в качестве подруги?

— Это не относится к области моих приоритетов, но можно и так. Я приму тебя в любом качестве, — твердо сказал Эйнар и добавил. — Оставайся со мной. Или иди на Коралию, там ты нужна.

— Я боюсь возвращаться на Коралию, — грустно вздохнула Ки’Айли, повернулась к нему боком и краешком зеленой туфельки вывела две короткие дуги на песке. — Там меня ждет Запрет, Правитель обещал.

— Не ждет, если ты не позволишь, — усмехнулся Эйнар.

— Но как я могу уговорить Правителя? А Запрет для меня страшнее смерти… Я стану пленницей Коралии уже по-настоящему…

— Дай ему то, от чего он отвык, — сказал Эйнар. — Сильные, неприкрытые чувства.

* * *

В Белом Замке было пусто. Почти все Древние патрулировали участки космоса, где, согласно прогнозу Ки’Айли, могли появиться корабли противника. Царило временно затишье, схватки улеглись, но настроженность не отпускала. Ведь так было уже не раз: затишье, а вслед за ним буря, безудержные схватки, лихорадочное спасение планет. И флот геар, вдруг выныривающий возле Беншайзе или самой Коралии, чтобы сразиться с коралийским не на жизнь, а на смерть…

А Ки’Айли соскучилась по этому месту. Белый Замок, ее дом. То место, где она жила с Рон’Альдом более сотни коралийских лет. Но прежде чем пойти в свои покои, она решила сразу встретиться с Эл’Троуном. Все равно он уже уловил ее ментальный сигнал…

Белые стены, величественные пололки, светлые барельефы… Все знакомое. Холодное, расцвеченное белым величием, но родное ей. И ее шаги гулко отдаются в пустоте залов.

При входе в рабочий зал, где часто размышлял Эл’Троун, ее встретил молчаливый привратник. Он молча склонил голову перед Предсказательницей и открыл дверь.

«Что бы сейчас ни произошло, я вернулась, — подумала Ки’Айли, — к своему долгу, к своей ноше… к своему народу. Туда, где я нужна. И здесь я доживу остаток жизни, если Рон’Альд не найдется». Сколько хватит сил, сколько хватит предсказаний, сколько хватит пользы от нее, столько она будет здесь. Добровольно.

— Приветствую, Ки’Айли, — Эл’Троун, стоявший спиной к двери, когда она вошла, обернулся. Совсем не удивлен, все знает, что происходит в Замке.

— Приветствую, Правитель, — Ки’Айли склонила голову, ощущая волнение, как встретит он блудную Предсказательницу.

— Что ж… Я рад, что ты вернулась, — спокойно и холодно сказал Эл’Троун. — Так легче для всех. Ты нужна на Коралии, твоя жизнь по-прежнему слишком важна. Поэтому с сегодняшнего дня ты остаешься здесь… — фиолетовые глаза Правителя потемнели, он простер руку вперед, впервые за много тысяч лет произнеся древнюю формулу. — Ки’Айли из Рода Энио, я, Правитель Древних из Рода Эль, накладываю на тебя За….

Но не успел он договорить, как Ки’Айли бросилась ему в ноги.

— Молю о пощаде, Правитель! — закричала она. — Я ошиблась, я подвергла опасности свою жизнь! Я отступила от долга и мне нет прощения! Но молю, пощади! Запрет мне страшнее смерти! Смилостивься, Эл’Троун. Мой долг и раскаяние свяжут меня сильнее…

* * *

— Встань, Ки’Айли! — Эл’Троун, скрывая улыбку, протянул руку маленькой Древней. Девушка оперлась на нее и поднялась, глядя на него полными слез зелеными глазами. Глаза, как весна, а в душе бьется неизбывное горе, подумалось Правителю Древних. В этих ставших прозрачными от слез глазах, казалось, мог заблудиться даже он. Конечно, он не стал накладывать Запрет. Не захотел, пронзенный ее чувствами, каких давно не видел.

Эл’Троун, спокойный, хладнокровный, все просчитывающий Правитель Древних, давно не испытывал сильных чувств. И так же давно не видел их в окружающих. Древние со спокойным достоинством принимали его решения, собранные, дисциплинированные, спокойные.

А такого еще не было. Маленькая Древняя, зеленоглазая бестия, спасавшая своими предсказаниями их цивилизацию, его невестка, независимая и сильная, валялась у него в ногах и умоляла. С тем разрывающим душу чувством, что давно недоступно ему. Как мог он не пощадить ее? Он принял ее игру: пощадил. Ее участь и так достойна сожаления.

— Хорошо, Ки’Айли, — он повернулся к ней боком, сложив руки на груди. К нему вернулось холодное спокойствие. — Запрет тебя не коснется. Но ты права. Раскаяние и долг свяжут тебя сильнее. Ки’Айли, — Правитель цепко посмотрел ей в лицо, — думаешь, мне не хочется самому пойти в битву? Управлять военным судном, взрывать корабли геар? Или с мечом в руках искать своего погибшего сына? Будь я свободен, будь я обычным Древним, то без раздумий поступил бы так. Но я Правитель Древних. Если я погибну, не факт, что быстро найдется хороший координатор. Я не имею права на риск, смерть, а также развлекательные прогулки. Так же и ты, Предсказательница, не имеешь. Ты могла бы прийти ко мне и попросить отпустить тебя отдохнуть. Или объяснить, что в будущем видела свое безумие, если не пойдешь. Но ты предпочла сбежать и поставить под угрозу Вселенную. Это против долга и недоверие к Правителю.

— Я думала, ты не отпустишь меня. И была зла, что ты приказал прекратить поиски, — прямо сказала Ки’Айли, глядя в холодный сиреневый блеск глаз Эл’Троуна. И твердо добавила: — Но я должна была прийти к тебе тогда, согласовать свои решения. Мой долг предсказывать будущее, исполнять твои приказания и хранить свою жизнь ради всех. Прошу прощения, Правитель. Больше такое не повторится.

— Иди, Ки’Айли. Лично мной ты прощена. Завтра, как обычно, жду тебя с прогнозом… — задумчиво произнес Правитель. Ему было жаль ее. Теперь долг скует ее сердце холодом, а вина придавит к земле. Но это то, что ему сейчас нужно, то, что нужно Древним и Вселенной.

* * *

А в сердце Ки’Айли что-то повернулось, словно ключ скрипнул в двери. И через приоткрывшуюся щель струей полилась вина.

Долг — все, что ей осталось. И вечное осознание неискупаемой вины. Тысячу раз до этого она находила себе оправдания. Что не видит своей смерти в странствиях, что исправно снабжала Древних прогнозами эти два года, и ничего не изменилось в этом плане… Но теперь не могла. Она фраза Эл’Троуна все расставила по местам.

От ее предсказаний зависит способность Древних защитить Вселенную. А она поставила Вселенную под удар из-за слабости, нежелания принять горе и нести свой крест. Из-за упрямства и злости на Эл’Троуна.

Ей нет прощения, такое не прощают. И все, что она может во искупление — нести свой крест и соблюдать свой долг. Без сердца, без надежды. Просто соблюдать. Долг, не согретый чем-то более личным, более живым, — жесткая категория, и сердце Ки’Айли омертвело в его холодной хватке.

Следующие десять лет она, как солдат, оставивший жалость к себе и надежды, исполняла его. Предсказания, прогнозы. И вечное одиночество среди близких людей.

Всегда — наедине с видениями, наедине с болью, наедине с виной, разъедающей душу, наедине с холодным осознанием своего места и долга.

* * *

После визита к Брайтону, Карина с Артуром вернулись к друзьям. День еще не закончился, и земляне надумали съездить на озеро Тэйр. Всем хотелось отрешиться от того, что произошло, расслабиться, смыть с себя тяжесть последних событий. Хотелось ощутить закатные лучи Арейа на коже и на время забыть о сложностях и трагедиях. Карина поехала с друзьями. И Артур, конечно, тоже…

Вообще-то он оказался прав. Разговор с Брайтоном, вовлечение в дела, помогли. Теперь у нее были силы дожить до ночи. Она разговаривала с друзьями, даже шутила, и даже искупалась в свете закатной звезды. Потому что надо было казаться живой.

Не так уж это сложно, жить дальше, когда жизнь закончилась. Все мы знаем, что от нас ждут, каких фраз, каких эмоций, какой реакции… Надо просто делать это. Шаг наружу от того, что у тебя внутри — и делать. Жизнь продолжается, она всегда продолжается. Даже если ты сам уже умер.

Иногда она ловила на себе оценивающие взгляды друзей. «Думают, насколько я пришла в себя, не собираюсь ли топиться… Нельзя их расстраивать». Да и какое право она имеет быть несчастной, валить свои проблемы на тех, кого любит, перед кем виновата… Смеяться над шутками, болтать на любые темы, не избегать упоминаний о Тайвани и даже… Не меняться в лице, если Духу снова придет в голову поговорить о произошедшем… И не думать. Чтобы дожить до ночи.

А потом они вернулись обратно, и можно было пойти спать. Она мечтала о том, чтобы лечь и отрубиться. А лучше всего не просыпаться вообще. Но это было невозможно. Корка мертвечины, сковывавшая боль, лопнула, струна, державшая ее, порвалась: слезы ударили, как только она вошла в свою комнату. Карина, рыдая, бросилась на кровать, и рыдала долго, часа два — до головокружения, до полуобморочного состояния.

Потом она лежала в темноте и думала. Вернее, мысли сами проносились в усталом, обессиленном разуме. Мир рухнул в третий раз. Первый раз это произошло, когда погибла Земля. Тогда он рухнул бесповоротно, бескомпромиссно — и навсегда. Второй раз был легче. Рональд похитил их из Союза, она потеряла Артура и опору под ногами. И вот теперь в третий раз… Ей казалось, что это падение было даже более жестким, чем гибель родной планеты. Как бы чудовищно это ни звучало…

Впрочем, он и был чудовищем.

Все встало на свои места. Она полюбила чудовище. Карина устало усмехнулась про себя. В детстве из всех сказок она больше всего любила «Красавицу и чудовище». Ей нравилось, что героиня смогла за ужасной внешностью разглядеть добрую и чувствительную душу. В ее же жизни все было наоборот. Рональд Эль был прекрасен. В нем было прекрасно все — его внешность, его острый и тонкий, бесподобный ум. Все, кроме души. Чудовищной была его душа, потерявшая что-то важное — может быть, простую доброту, сострадание, совесть, милосердие… Что-то, что не дает уничтожить миллиарды живых существ ради какой-то расплывчатой, пусть даже и высокой цели.

Но как-то ей теперь не верилось в высокие цели… Тот, кто преследует такие цели, думает и о способах… А подобный способ может выбрать лишь тот, кто играет. Со всеми, с Вселенной, и, может быть, — с самим собой. Играет с собой, чтобы развлечься, дать себе смысл жизни, оправдать свое почти бессмертное существование.

Он был чудовищем, а она полюбила его. Пошла на поводу у его очарования, повелась на красивые сказки о Хранителях, сошла с ума от головокружительно интересного общения с ним. А может быть, Артур прав, и она просто была загипнотизирована. Теперь Карина не знала, чему верить, что было правдой. Он ведь, оказывается, все время что-то скрывал. Был с ней каждый день, жил с ней, проникал в ее душу, ласкал ее тело, и скрывал, что уничтожил ее родную планету. И не только это! Постоянно что-то скрывал…

Это было чудовищно, ужасно, невыносимо. Она корчилась от боли, уже не в силах плакать. Сердце извивалось, словно его распинали на дыбе, у тела же сил уже не осталось, ведь подчас страдание обессиливает тело раньше, чем душу.

Они, земляне, были нужны ему в его игре. Зачем? Вероятно, из-за предсказания, и чтобы что-то провернуть с Брайтоном. Он, видимо, не врал, просто преподносил информацию в нужном свете… Он приручил их, переманил на свою сторону, очаровал, дал каждому то, что тот хотел. А ей, Карине, он дал все. Любовь, поддержку, работу ее мечты, самореализацию, живопись, другие миры, приключения и путешествия… И, как она думала, — понимание, взаимопроникновение… Зачем?

Загадкой оставалось только это. Его отношение к ней — оно не могло полностью быть ложью, такое не сыграешь. Такую умопомрачительную нежность, такое бережное, понимающее отношение… Их невозможно сыграть.

Или можно, если ты телепат и гипнотизер, и знаешь женщин лучше, чем они себя сами? Душа просила признать, что любовь была правдой. Но теперь Карина не знала, чему верить. Все в любой момент могло оказаться ложью. Она так никогда и не узнает, зачем она, девушка с Земли, понадобилась Тарро Рональду… Никогда. Хотя бы потому, что никогда его больше не увидит.

И это «не увидит» убивало больше всего остального. Не увидит, не услышит, не заглянет в черный бархатный космос, не коснется горячей кожи, не будет сидеть рядом и ощущать гармонию, полноту жизни и бездонную глубину бытия, создаваемые его присутствием… Хоть, может быть, и они были иллюзией, каким-нибудь фокусом, внушением. Но… Рональд, ну почему?!

Она попыталась молиться. Просила прощения у Бога за то, что… сама плохо понимала, за что. Наверное, за то, что поверила в сказку, что бросила Артура, за то, что предала свой долг перед Союзом, который их спас… И просила Бога дать ей сил пережить случившееся и… простить его.

Неверной рукой она нашарила тайванский инфоблок, который он подарил. Но сейчас было неважно, откуда у нее инфоблок… В подборке «Земля»… да, вот здесь. Знакомые строчки пролились в душу, как дождь в засохшую землю: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся…»[1] Буквы расплывались и двоились перед глазами, но строки оживляли и утешали, словно бы заставляли посмотреть в верном направлении. От них снова текли слезы, скупые, редкие, но теперь в них был свет.

«Вы — соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою?»[2] Нельзя терять силу, надо оставаться солью земли. Соль — это любовь, безусловная любовь. Сохранить любовь, сохранить душу, не сломаться. Не возроптать против Бога, пославшего ей это все… «А Я говорю вам: любить врагов ваших…» [3] Любите…

Карина из последних сил снова встала на колени и теперь просила Бога лишь об одном: простить его, спасти его душу, егочудовищную душу… Когда-нибудь, хоть когда-нибудь дать ему раскаяние, понимание и свет. И свободу.

А она… не может перестать его любить. И точно знала, что не сможет. Она и сейчас пойдет за него на плаху, чтобы он был жив. Она и сейчас умрет, чтобы он выжил или сохранил разум в Розовом Замке. Это было неправильно, но это было так.

Она будет любить его, но больше никогда не увидит. А если бы могла встретиться с ним — то отказалась бы, сдирая этим с себя кожу, но отказалась. Потому что он убийца.

…. Будет любить, сходить с ума от боли и разлуки… «И, может быть, как-нибудь моя любовь просочится, изменит его, пробьется через стены Розового Замка, и он станет таким, как казался мне…» Ей нужно было хоть какое-то утешение, хоть какая-то надежда. Хотя бы вера в любовь, меняющую все.

Она упала головой на подушку и заснула.

[1] От Матфея, 5, 3–4.

[2] От Матфея, 5, 13.

[3] От Матфея, 5, 44

* * *

А на утро ее сердце заледенело. Рональд Эль для нее словно умер. Что ж, она теперь вдова, в двадцать с небольшим лет… Забавно, подумалось ей. Впрочем, так было легче, чем каждую секунду признавать, что ее любимый оказался чудовищем. Оставалось дожить жизнь, исполняя свой долг. А что еще, кроме долга, ей осталось, чем еще ей жить?

В гостиной уже собрались друзья, когда она вышла. У нее была полубессонная ночь, и простое человеческое тело не могло проснуться рано, ему было нужно забыться.

— А знаете, что оказалось?! — Дух был почти веселым. Да, его прямо распирала гордость от своей сообразительности. — Это все, конечно, ужасно, то, что выяснилось, и то, что Рональд оказался му…ком! Но знаете, во всем этом есть большой плюс! Предсказание-то сбылось! То самое предсказание! Понимаете!?

— Это как? — поинтересовался Карасев, скептически подняв одну бровь, — что-то Вы, Игорь Владимирович, загибаете…

— А так! Сбылось! Вот как хотите! Смотрите, мировое зло — это Рональд. И если бы вчера все не выяснилось, то, возможно, вскоре пришел бы крендец Союзу! А может быть, и вообще всему миру, кто знает, что за ядреные камни у него за пазухой. А почему выяснилось? Потому что мы отправили сообщение, и Брайтон с Артуром за нами прилетели. То есть так мы спасли Вселенную от Рональда!

— Н-да… — задумчиво протянул Ванька, — а ведь, может, ты и прав. Спасти Вселенную, наверное, не обязательно значит скакать с бластером и отстреливать имперцев.

— Да, да, — улыбнулся Дух. — Выходит, предсказание сбылось так вот элегантно и красиво. Без шума и пыли. Мы спасли Вселенную, как и предсказывалось.

— Сами того не заметив, — рассмеялся Карасев.

— И все же странно, — задумчиво сказала Карина. — Может быть, так, а может, и нет… Слишком уж просто получается, ни шуму, ни пыли. Я не уверена. Что-то мне подсказывает, что сделали мы еще не все… И у меня сейчас дело есть, подождите меня, если надумаете куда-то ехать или еще что-то.

— Куда это ты намылилась?

— К Брайтону.

— Зачем? Вы же вчера поговорили, — удивился Ванька.

— Вчера я плохо соображала. А мне надо кое-что ему сообщить.

— Ну ладно, ждем тебя… — сказал Дух. — Только потом и нам расскажи тоже, что Брайтону!

* * *

После того как она сказала секретарю, что хочет сообщить нечто важное о брате Брайтона, последний принял ее сразу.

— Во-первых, я хочу извиниться за свое поведение в прошедшие дни, — сказала Карина.

— Тебе не за что извиняться, Карина. Ты столкнулась с силой выше твоего разумения, не стоит винить себя в том, за что ты не можешь отвечать.

— Хорошо. Спасибо.

— Я бы порекомендовал тебе обратиться к психологу, ты ведь подверглась очень мощному психологическому воздействию. Или обращайся ко мне. Я буду рад принять тебя в свободное время.

Ничего себе, подумала Карина. Брайтон считался лучшим психологом в Союзе. Но что бы он предлагал кому-либо прием в этой сфере, такого еще не было. Но нет, конечно, она справится. Как-нибудь, сама. Не больно-то она теперь верит в психологию, даже Брайтонову.

— Спасибо за рекомендацию, я подумаю.

— Что еще ты хотела сообщить, кроме своих извинений? — доброжелательно улыбнулся глава Союза.

— Я хотела сказать, что полностью выключить телепатию твоего брата не удалось.

— Почему ты так думаешь?

— Вчера в зале он пытался поговорить со мной. Видимо, защита работала, но не полностью, потому что это были односложные фразы. Но они были. Думаю, стоит иметь это в виду.

— Разумеется, спасибо, Карина. Я и не предполагал, что нам удастся полностью отключить его телепатию. Но спасибо, ты подтвердила мои догадки. Что-нибудь еще?

— Да, — сказала Карина, преодолевая внутреннее сопротивление. Вообще-то ей совершенно не хотелось этого делать. Говорить об этом, рассказывать о нем. Это казалось немного предательством. Но у нее есть долг, и тут никуда не денешься. — Я знаю, что у него есть еще набор разных возможностей и способностей, кроме тех, что обычно свойственны Древним. Один раз он показал мне свои возможности. Например, я думаю, даже в нашем мире он может применить какую-нибудь магию. И еще он владеет чем-то вроде… вроде бы это называется полевое воздействие. Как силовое поле, но без техники, генерирующей его. Я видела, как он таким образом раскидывал воинов или выставлял защитную сферу против магии. Или просто двигал материю, не знаю уж как… мысленно, может быть. Насколько я понимаю, его возможности в этой сфере очень велики. Поэтому не удивлюсь, если он может и Замок разобрать по камешкам просто силой мысли.

— Спасибо, Карина, ты опять подтвердила мои предположения. Именно поэтому Розовый Замок. Еще уалеолеа создали там защиту от телепатического и магического вмешательства. И от полевого тоже. Так что разобрать по камешкам можно было бы Белый Замок, — Брайтон улыбнулся, — но не Розовый. Подземелья Те'Вайано надежно защищены от всех этих видов воздействия. Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему мы выбрали именно это место заключения?

— Понимаю. Спасибо за объяснения.

— Карина, сообщи своим друзьям, что пока полностью не стабилизируется ситуация с таи-ваннцами, вы не должны покидать Коралию, — как бы между делом заметил Брайтон.

— Почему? Предсказание ведь сбылось, мы больше не являемся важной силой в этом мире…

— Предсказание сбылось? — удивился Брайтон. — Что ты хочешь сказать?

Карина пересказала соображения Духа.

— Изящная версия, — сказал Брайтон, выслушав ее. — И не исключено, что правда. Но вы по-прежнему представляете интерес как заложники. Не стоит пока что путешествовать. Подождите, скоро все уладится.

— Хорошо, я передам, — спокойно сказала Карина. Про себя же она подумала, что вот опять они заперты на планете. На этот раз — пленники Коралии. Так же, как было и после спасения с Земли. Она направилась к выходу, но прямо перед дверью вдруг остановилась.

— А… какие там условия..? В Розовом Замке.

— Нормальные, Карина, — вздохнул Брайтон. — Есть все необходимое для жизни. Сейчас мы расширили зону заключения, у него есть даже спортзал. Мы ведь должны обеспечить условия на две сотни лет, сделать их достаточно хорошими. Мы не звери.

— Хорошо, спасибо.

Все-таки не выдержала, спросила, едко сказала она самой себе. А когда она совсем собралась выйти, ее вдруг остановил голос Брайтона.

— А что… он вчера пытался сказать тебе?

— Отрицал, — лаконично ответила Карина. — Это было просто «нет». И все.

— Еще раз спасибо, Карина.

Тоже не выдержал, подумала Карина.

* * *

Выйдя от Брайтона, Карина не пошла к друзьям сразу. Управляемые тончайшей ниточкой надежды ноги понесли ее в Информационный центр Коралии. Надежда была такой тонкой, незаметной, что она совсем ее не ощущала…

В Центре тайванцы во главе с Кеурро проверяли Артура и команду коралийцев на предмет лжи. Они доставили кучу тайванского оборудования, привезли психологов и даже несколько телепатов. Вейрро болтался здесь же, вид у него был растерянный и виноватый, словно это он уничтожил планету, а не Тарро.

— Ну что? — спросила Карина у него.

— Все исследования подтверждают, что он и они все говорят правду, — вздохнул Вейрро. И робко продолжил: — Карина, послушай… Мне очень жаль… Прости нас…

— Вы тут не при чем, — Карина доброжелательно положила руку на плечо тайванца. — Если бы вы были причастны, зачем бы ему использовать тех черных роботов?

— Арра Карина, — Кеурро неожиданно оторвался от разговора с одним из коралийцев и подошел к ним. — Мне очень жаль, что так повернулось… Но я хотел бы сказать, что Таи-Ванно в любом случае готова принять вас обратно, не думаю, что это станет проблемой теперь.

— Нет, арро Кеурро, — грустно покачала головой Карина. — Помните, я сказала, что вернусь на Таи-Ванно только с Тарро? Это остается в силе. А в свете нынешних обстоятельств, вероятно, — никогда…

— Арра Карина, — Кеурро с сочувствием взглянул на нее, — поймите нас… Мы не можем бросить расследование. Даже если все это правда — а я должен согласиться, что, скорее всего, это правда, все исследования подтверждают это — Тарро Рональд уничтожил одну планету. А другую — нашу — он спас. Мы знаем его не как убийцу, а как спасителя и благодетеля. Получается некий баланс…

— Арро Кеурро, — мягко прервала его Карина. — Не говорите мне по баланс. Дело в том, что спас он вашу планету, а уничтожил — нашу. Отсюда разница в отношении. Я уважаю вашу преданность и упорство в расследовании. Но поймите и вы меня — это была моя планета.

Кеурро покачал головой.

— Я понимаю, арра Карина.

… А может быть, нужно просто слепо верить, что Рональд не уничтожал Землю? Слепо идти за призрачной надеждой, обманывать себя? Нет, это мы уже проходили. Хватит. Лучше честная смерть, чем жизнь в обмане.

* * *

Вечером того же дня, собираясь спать, Карина вдруг уткнулась взглядом в черное кольцо у себя на пальце. Надо же, совсем забыла про него, горько подумала она. Теперь, наверное, нужно снять, а еще лучше — отдать Брайтону. Ведь кто знает, что это за артефакт, раз все оказалось ложью. Может быть, и кольцо совсем другое, чем он рассказал.

Кольцо сидело на пальце красиво, уютно, она так привыкла к нему. Снимать его не хотелось, но теперь это казалось делом принципа. Снять кольцо, которое он подарил — даже символично. «Очень прошу тебя, что бы ни случилось, всегда носи кольцо», — вспомнился ей один из разговоров незадолго до коралийской эскапады на Тайвань. Карина усмехнулась. Снять кольцо стоит хотя бы из духа противоречия… Она вздохнула, преодолевая нежелание, сняла кольцо и положила его на полочку возле кровати…

Посреди ночи она проснулась. В кресле напротив сидел Рональд.

Спокойный, но во внимательном взгляде черных глаз был оттенок боли. Когда-то на Тайвани ей так же снился Артур, истуканом застывший в кресле. Теперь это был Рональд, молча сидящий в полутьме.

— Иди сюда, — сказал он с той непререкаемой властностью, о которой Карина знала, что она есть, но которую он никогда с ней не использовал. Тело само поднялось, чтобы подойти. Карина попробовала сопротивляться внутри, но ничего не получилось, ноги послушно засеменили к нему. Да и зачем сопротивляться, это же сон, подкинул разум простое решение. А во сне все можно…

Он привычно усадил ее на колени, и Карина с наслаждением вдохнула знакомый запах. Запах надежности и силы. Как же она соскучилась… Как она вообще жила без него эти дни? Прижалась к нему, положила голову на плечо. Это ведь сон, здесь можно позволить себе немного счастья… Никто не узнает, даже она сама поутру скорее всего не вспомнит. Он мягко взял ее за подбородок и поцеловал. Твердо, страстно, сильно. Заставляя на время забыть обо всем.

— Я хочу знать только одно, — сказал он, оторвавшись от ее губ. — Почему ты веришь им, а не мне?

— Факты, Рональд, на их стороне, — сказала Карина грустно. — На их стороне факты, даже записи. А ты все время что-то умалчивал и скрывал от меня, даже не поделился своими планами…

— Ты не думала, что у меня есть на это другая причина, кроме как скрывать убийство Земли?

— Думала, конечно, — усмехнулась Карина. — Но вместе с записями мозаика складывается.

— Понятно. А помнишь, как ты сказала мне, что будешь опираться на свои чувства и предчувствия, а не на разум?

— Я и опиралась на них все время, что была с тобой, — ответила она. — Закрывала глаза на твои недомолвки и прочее. Жила только чувствами. А вышло вот как. Разум ударил в них холодной режущей силой фактов и доказательств. Благодаря тебе…

— Что ж, я понимаю, — неожиданно сказал он. — У меня только одна просьба. Сейчас ты сняла кольцо, и это помогло нам поговорить. Но впредь не снимай его и никогда не давай в руки никому другому.

— Я сама решу, что мне делать… — ответила Карина.

— И все же прошу тебя, — сказал он, подхватил ее на руки и понес к постели. Наверное, он положил ее спать, Карина не помнила, что было в этом сне дальше. Потому что его сменил другой — со знакомыми зелеными всполохами тумана и взрывающимися кораблями. А вслед за ними все вокруг накрыла черная стена…

Как когда-то на Тайвани, она проснулась в холодном поту и села на кровати. Только теперь она была одна, некому было прижать ее к груди, успокоить. Задыхалась от ужаса — успела от него отвыкнуть. Пыталась отдышаться.

Потом протянула руку и надела кольцо обратно. Нет, она не отдаст его Брайтону. Чем бы ни был этот артефакт, лучше носить его, как велел Рональд во сне. Кошмаров, приходящих, если снять кольцо, она долго не выдержит. Да и этот сон, с Рональдом… Слишком реалистично, чтобы быть просто сном… И от этого больно. Лучше носить кольцо, кто бы его ни подарил. Да и какая-то последняя связь с ним… — но в этом признаваться себе не хотелось.

Глава 8. Обретение

Эл’Боурн в очередной раз бежал по лестнице Белого Замка. Свернул налево в зале Преддверия и попал в широкий коридор, уводящий на север. Вот там, в его дальнем конце была заветная дверь, куда он входил… реже, чем ему хотелось бы. Когда-то Эл’Боурн отказался бы войти сюда — это были дворцовые апартаменты Рон’Альда Эль, в которых последнюю сотню лет он жил с Ки’Айли. Но теперь Рон’Альда не было, а Ки’Айли так и не ушла из их общего дома. Здесь она жила, здесь предсказывала будущее, отсюда спешила к Эл’Троуну с докладом. Здесь она сходила с ума от вины и горя. И сюда Эл’Боурн приходил навещать ее. Реже, чем хотелось бы, но война оставляла мало времени на близких.

То, что происходило с сестрой — и любимой, ведь чувства Эл’Боурна не стали слабее, просто переросли сами себя, стали крепче, тверже, альтруистичнее — ему не нравилось. Последнее время особенно. Ки’Айли словно поблекла, и тень смерти, не трагической, а смерти увядания и истощения, легла на ее лицо и фигуру.

А еще стала худой… Эл’Боурн вспоминал точеную фигурку, маленькую, стройную, но с упругими формами, что были еще десять лет назад. Она всегда была маленькая, стройная, но не худая. А теперь… Вместо упругих бедер и округлых нежных плеч в буквальном смысле торчали кости. Ключицы проступали даже под одеждой, подбородок запал, как никогда. Она стала похожа на маленькую, худую, измученную птичку с запавшими зелеными глазами в обрамлении темных кругов. И сердце Эл’Боурна буквально рвалось на куски при виде этой метаморфозы.

Наверное, это потому, что она почти ничего не ест, говорит, что на голодный желудок лучше видит будущее… А на самом деле ей просто давно кусок в горло не лезет, думал Эл’Боурн. Если не есть почти пару десятков лет, то исхудает даже Древняя. А именно столько прошло с ее возвращения на Коралию.

…И не спит, говорит, что не хочется. А на самом деле у нее бессонница, если не от навязчивых картинок, то от горя. И пустой надежды.

Чем она вообще занимается? Не гуляет по мирам, даже редко выходит на свежий воздух. Только сидит в огромных апартаментах одна, посреди обстановки, что была при нем, и смотрит свои картинки, не ясно только из будущего или из прошлого…

С этим нужно заканчивать. Недаром даже Эл’Троун начал волноваться о ее здоровье. И очень глубокомысленно сказал ему только что: «Зайди к девочке, Эл’Боурн. Может быть, тебе она обрадуется…» «Я бываю у нее каждую неделю, — ответил Эл’Боурн. — И чем дальше, тем меньше радости в ней от чего-либо…» Да он вообще уже не помнил, когда видел радость, хотя бы искреннюю улыбку на ее лице! Какая тут радость, когда каждый день видишь, как все твои близкие и родной мир гибнут во взрывах и ядовитом тумане… Теперь Эл’Боурн понимал личную драму Предсказательницы, обреченной видеть трагедии, что произойдут с ними со всеми.

И все же… ему она обрадовалась. Впрочем, раньше маленькая Предсказательница кидалась на шею огромному брату, висла на нем, радостно целовала в щеку и отскакивала, как крошечный вихрь, прежде чем он успевал осмыслить водоворот чувств от ее близости. Теперь же лишь обернулась и блекло улыбнулась, сидя за столом и рисуя на бумаге черно-белые корабли в незнакомом Эл’Боурну секторе космоса — она часто визуализировала свои видения таким простым способом.

— Эл’Боурн, рада тебе, — еще раз улыбнулась маленькая Предсказательница.

— Привет, КиА, — сказал Эл’Боурн, обнял ее за плечи и чмокнул в щеку. Господи, щека тоже была осунувшейся, мягкой, без былой молодой упругости… — Ты себя убиваешь, так нельзя! — не выдержал он. — Пойдем прогуляемся! Ты даже не выходишь на свежий воздух!

— Зачем выходить? — Ки’Айли с удивлением и даже раздражением подняла на него взгляд. — Не уподобляйся моим родителям! Что вы все ко мне пристали! Я не уйду отсюда и буду делать то, что должна и столько, сколько должна!

— А что ты должна, Ки’Айли? — устало спросил Эл’Боурн и сел рядом, подперев голову рукой. После недели космических битв ему самому не помешал бы отдых. А видеть изможденную угасающую Ки’Айли добивало.

— Ты же знаешь, Элб! — Ки’Айли в полном изумлении смотрела на него. — Я должна предсказывать будущее, просматривать схватки, указывать места атак геар… Это очень важно!

— Да, все так, — улыбнулся Эл’Боурн. — Но разве заморить себя — твой долг? Ты должна жить, быть здоровой, чтобы лучше предсказывать… И оставить тщетную надежду, — осторожно добавил он, словно прощупывая почву.

— А я больше и не надеюсь, Элб, — глядя ему в лицо, холодно и спокойно сказала она. Как мертвая. И Эл’Боурну подумалось, что лучше бы надеялась.

— Но ты ведь сама говорила, что там очень странно с этой черной стеной… Что она так и не исчезает из их будущего, а должна появиться пустота, — напомнил он сам то, что раньше казалось ему глупым.

— Я знаю, что они мертвы, иначе я увидела бы что-то в их будущем. У Ар’Дэйна теперь там как раз пустота — значит он умер. А у Рон’Альда… — она на секунду осеклась и сглотнула. Исхудавшая шея дрогнула… — по-прежнему черная стена. Но теперь я знаю, что это значит. Мы много говорили об этом с Де’Арто. У него такое было. Он называет это «застывшим предсказанием». Ты видишь нечто очень страшное для себя, а когда оно произошло, не хочешь признавать этого. И вместо новых картинок будущего разум предсказателя выдает застывшую картинку, одну и ту же. Когда принимаешь, картинка меняется. Так с Ар’Дэйном она уже поменялась, это мне проще. А с Рон’Альдом… Должно быть, изменится тоже. И тогда я… умру и сама! — вырвалось у нее.

— Нет, Ки’Айли, давай-ка без этого… Ты должна есть, спать и гулять хотя бы иногда… — твердо сказал Эл’Боурн, аккуратно сжав рукой исхудавшее плечо Предсказательницы. — Есть надежда или нет — ты-то жива! И должна жить ради нас всех, и ради…

— Так ты думаешь, я нарочно… — она вдруг посмотрела на него так искреннее. И лицо было совсем беззащитное, как будто детское. — Думаешь, я нарочно? Я знаю, что нужно спать, есть, быть здоровой и сохранять ясность мысли… Чтобы блюсти свой долг. Но… не могу, Эл’Боурн! Я не могу есть, не могу спать, мне кусок не лезет! Я не хочу ничего… Ничего… не хочу, понимаешь!? — она заплакала, инстинктивно прижавшись головой к крепкому плечу Эл’Боурна. А он почувствовал себя большим и каким-то неуклюжим… не знал, что делать, лишь так же инстинктивно, как она, притянул к себе худое тельце, прижал к груди рыжеволосую голову. Господи, ну хоть волосы остались такие же пышные, подумалось ему.

Ки’Айли рыдала. Тонко, неудержимо, как маленький беззащитный ребенок. И ему было так жаль ее, так хотелось помочь.

— Все, Ки’Айли! — сказал он, когда рыдания чуть стихли. И решительно сделал то, чего хотел давно — поднял ее на руки.

— Что ты делаешь?! — сквозь слезы улыбнулась она.

— Мы идем гулять! — заявил Эл’Боурн. — Да-да, Ки’Айли! Гулять и развлекаться! Уверен, все твои предсказания лежат на столе у Эл’Троуна. И никто не против, если ты отдохнешь и развеешься несколько дней.

— Так мне же надо…. — но Ки’Айли ничего не успела сказать, он поменял мир. А потом еще один…

* * *

— Ах вот куда ты меня притащил! — воскликнула Ки’Айли, когда Эл’Боурн опустил ее на землю.

Здесь светили два ярких солнца, сочные заливные луга уходили до горизонта, а рядом плескались легкие волны огромного озера.

— Раздевайся! — непринужденно-деловым тоном заявил Эл’Боурн. Сейчас главное не выйти из роли, сохранить решительность и задор, не повестись на ее возражения. А дальше… Дальше рано или поздно она отвлечется от своих бед.

— Зачем тебе это? — наигранно строго спросила Ки’Айли, опустив голову набок и буравя его зелеными глазами. Вот это уже была она: его шебутная, упрямая, веселая сестра. Чуть-чуть просыпается, раз начала играть интонациями и жестами.

— Хочу вернуть тебя к жизни, — деловито заявил Эл’Боурн и стянул с себя рубашку, оголив мощный торс. — Немного физнагрузки, потом сытный обед — и смотри, не отвертишься, пока все не съешь! А потом отдохнем на море… Давай-ка, Киа, наперегонки! Небось, совсем потеряла квалификацию!

— Хорошо, Эл’Боурн, спасибо, — вздохнула Предсказательница, сделала шаг к нему и легонько, с благодарностью погладила его мускулистую руку. И Эл’Боурн не мог сказать, что ее касания оставляли его равнодушным. Особенно, если учесть, что сам он стоял уже в одних трусах… И вдруг Ки’Айли рассмеялась — странным смехом, словно выдавливала его из себя, заставляла себя смеяться.

— Ты берешь меня на слабо, Элб из Рода Арви! А раз так — берегись! — явно старалась подыграть ему, порадовать, что его помощь пришлась ко двору.

Она развязала две тесемки на шее, белое прямое платье упало на траву, и она осталась в зеленом нижнем белье. О Господи, пронеслось в голове у Эл’Боурна. Вместе с платьем как будто спала пелена, и открылась вся глубина проблемы. Тонкие трусики держались не на округлых бедрах, а на костях, выпирающих из-под кожи. На груди и животе обозначились поперечины костей, ноги казались ниточками… Но она все равно его волновала. Даже такая костлявая…

— Ки’Айли, я буду не я, если не накормлю тебя до отвала! — серьезно сказал Эл’Боурн. — Даже, если придется привязать тебя к стулу и кормить с ложки! Так нельзя!

— Что-то последнее время все слишком много обращают внимание на мою фигуру! — ответила она и отвернулась. — Давай, поплыли… Пока я не передумала…

— Дамы вперед, — Эл’Боурн указал на водную гладь.

— Хорошо, — пожала плечами Ки’Айли и направилась в воду.

Раньше она бы кинулась с разбегу. Может быть, подпрыгнула и сделала бы сальто, прежде чем красиво нырнуть головой вниз. Но теперь… Просто медленно зашла и поплыла. Но Эл’Боурн знал, что на самом деле она получает от этого удовольствие. Рано или поздно оно доберется до ее сердца, привыкшего к истязанию.

…Только бы у него получилось…

Разбежался и кинулся в озеро.

Конечно, он дал ей фору. Уцепившись за хвост рыбы тэрр, маленькая Древняя всерьез соревновалась с ним, как будто было какое-то значение, кто из них первым доплывет до зарослей красных водорослей… Неслась вперед, похлопывая рыбу по боку, заставляла ее выпрыгнуть из воды, нырнуть глубже, если вдруг там обнаруживалось попутное течение. А потом победительница и побежденный качались на волнах, как столетия назад, когда пятнадцатилетняя Ки’Айли только и мечтала о путешествиях в другие миры, гонках на рыбах и прогулках на драконе…

— Теперь обратно, и…

— К ящерам? — лукаво усмехнулась Предсказательница, бросив на него стремительный взгляд.

— Да, если хочешь, — улыбнулся Эл’Боурн. — Я тоже помню тот день…

— И я иногда вспоминаю его… Только знаешь, Элб… Мне сложно помнить что-то хорошее, эти страшные картинки закрывают все. Даже кольцо не всегда помогает, — она подняла над водой палец с гладким черным кольцом. Все хорошие воспоминания поблекли, словно я и не Древняя…

Эл’Боурн затаил дыхание от ее откровенности. Она давно не говорила о себе так искренне, не изливала душу.

— Они вернутся, обязательно, — сказал он твердо. — Или мы создадим новые! Иди сюда, я тебя подброшу!

— Что-о-о? — рассмеялась Ки’Айли.

— Иди-иди, тебе понравится! — рассмеялся в ответ Эл’Боурн, и пояснил: — Самому выпрыгивать из воды тяжело, а так — бывает весело!

Она подплыла к нему, взялась маленькой ручкой за его плечо, а Эл’Боурн подставл в воде руки, чтобы она встала на них ногами. И резко подбросил ее вверх… Гибкое тело вылетело, как из пушки, сгруппировалось в воздухе, мелькнуло у него перед глазами тонкой стрелой, и тысячи радостных брызг разлетелись в свете солнца, когда она головой вниз вошла в воду.

Спустя несколько секунд Ки’Айли вынырнула, рукой отвела с лица прилипшие волосы…

— Здорово как! А можно еще раз?! — искренне сказала она. — Или хочешь, Элб, я тебя подкину?…

— Иди сюда, малышка! — рассмеялся он. — Давай уж я тебя! Как ты себе это представляешь, чтобы ты кидала такого здоровенного мужика!

И радостные брызги снова полетели вверх…

* * *

После ужина на террасе в одном из миров, где Эл’Боурн часто любил отдыхать, они коротали вечер на берегу моря. Эл’Боурн удобно устроился в плетеном кресле за полосой прибоя, попивал сладковатый зеленый сок из местных тропических фруктов и смотрел, как Ки’Айли ходит босиком по кромке волн.

Вечер был спокойным, волны — небольшими. Они ласкали обнаженную кожу, ластились к ногам, словно хотели смыть волнения и тревоги, помочь ей. Ки’Айли была благодарна Эл’Боурну за этот вечер, в который не было тревожащих видений и горьких мыслей. Да и чувство вины, ставшее постоянным спутником за восемнадцать лет, прошедших с возвращения на Коралию, сделало шаг в сторону, уступило место подобию покоя.

Может быть, можно на что-то опереться, думалось ей. На что-то более живое, чем просто долг, сделавший ее изможденной, словно замерзшей и высохшей внутри.

Чуть заметная блестящая дорожка бежала по воде, приглашая насладиться вечерним покоем, легкой, ненавязчивой негой. Ки’Айли ступила на нее взглядом и смотрела, смотрела, пытаясь найти ответ. Ей нужно идти вперед, как-то нужно… Она ведь и верно нужна Древним, миру, всей Вселенной.

Может быть, и она может позволить себе немного жизни? Немного живой мелодии внутри… И вдруг внутри ее что-то разломилось, и на глаза выступили слезы.

Эл’Боурн, любимый брат. И не только. Он любил ее все прошедшие столетия, научился быть ей другом и братом. Научился ловить счастье от встреч с ней, не требуя ничего взамен. Эл’Боурн… В ее жизни всегда было только двое мужчин, в которых она видела нечто большее, чем внимание поклонника, чем желание обладать эффектной Древней. Ее антео, ее Рон’Альд, ее любовь. И Эл’Боурн, ее брат, ее рыцарь.

Корка льда, давно покрывшая сердце, дала еще одну трещину, и слезы стремительно покатились по щекам.

— Элб! — отчаянно крикнула она и босиком побежала к нему, понимая, что он все понял и открыл ей свои объятья. Она оказалась у него на коленях, коснулась рукой щеки, ощущая, как его сильные руки жадно обнимают ее, словно он боится, что она сейчас исчезнет. Она сама поцеловала его, зарылась пальцами в густые темные волосы, не оставляя ему вопросов и сомнений.

* * *

Эл’Боурн сразу все понял, когда увидел, как маленькая фигурка бежит к нему по песку. Сердце ударило один раз и взмыло вверх в осознании. Ки’Айли, долгожданная, пронеслось в голове. Его девочка, его счастье… Недоступное, но вдруг само кинувшееся в его объятья.

Он знал, что она ищет отдохновения. Хочет забыться, хочет почувствовать себя живой. Но это не задевало его. Он слишком любил ее, чтобы не дать ей этот дар. Дар широкого сердца, способного любить и отдавать больше, чем когда-либо сможет получить. Ее лицо было мокрым от слез, когда их губы соединились, он ощутил соленый привкус, и дальше только и делал, что стирал соль ее слез своей любовью и страстью.

А она отдавалась ему, как человек, отчаянно соскучившийся по ласке и близости. Как человек, что годы просидел в подземелье и вдруг получил глоток свободы.

Она была маленькая, она была страстная, она была его, долгожданная Ки’Айли, сладкая и остро пронзительная. И он дал ей все, что мог на пляже, у кромки воды, лаская ее сам и позволяя легким волнам ласкать тело, которое он так хотел все эти столетья. Позволяя себе хоть немного дотянуться до ее души через эти касания.

Он будет рядом, сколько она позволит. Хотя в глубине души Эл’Боурн знал, что теперь, когда она сама кинулась к нему, он уже ее не отпустит. Она стала его, и ничьей больше уже не будет. Он не позволит, он ляжет костьми, но не позволит.

* * *

Все последующие дни ноги снова и снова приносили Карину в информационный центр, где тайванцы продолжали исследования. И всякий раз она уходила расстроенная, потеряв еще один кусочек надежды, которой и так почти не осталось. За десять дней тайванцы полностью повторили на своем оборудовании реконструкцию квантового следа, ранее проделанную коралийцами. Рональд все так же стоял на невидимом космическом корабле в окружении шестиногих черных роботов и отдавал приказ запустить маленький зеленый шарик в маячившую во фронтальном окне планету.

Карина до боли сжала спинку кресла, во второй раз увидев тоже самое, на глазах появились непрошенные слезы. Но слезы были скупые, разъедающие душу, как кислота. — Мне очень жаль, — стрельнув на нее взглядом, сказал Кеурро.

— Ничего не поделать, — ответила Карина и поймала на себе внимательный взгляд Артура, тоже регулярно приходившего в центр.

— Я тебя провожу, — он встал и направился к ней. Вообще он, конечно, опять взялся за свое. Подкарауливал ее везде, старался проводить рядом с ней как можно больше времени. А ей было неудобно показывать, что иногда он слишком навязчив. Артур надеется вернуть ее, не стоит врать себе, что это не так. И что делать с этим упрямым бараном, непонятно. Хорошо хоть не пристает, не лезет обниматься или целоваться.

А она мертвая внутри. И любит мертвого мужчину. Вернее мужчину, который для нее словно умер. Как бы она ни бежала от этой мысли, но знала, что Рональд Эль по-прежнему живет в ее сердце. Черная бездна его души, оказавшаяся то ли обманкой, то ли ловушкой, все так же окутывала ее. И выхода не было.

Брайтон все еще запрещал землянам вылетать с планеты. Правда, общаться с тайванцами не мешал. Но было одно «но», облегчавшее ситуацию. На Тайвани все они обрели свое призвание, и теперь Ванька начал ходить в конструкторское бюро и участвовать в разработках. Дух изучал коралийские материалы по терраформированию и продумывал бизнес-план будущей фирмы. Он собирался назвать ее «Новый рай», а заниматься она будет облагораживанием малых планет на заказ: созданием искусственной атмосферы, почвы, флоры… Анька нарисовала новые эскизы одежды и предложила их в центр коралийской моды. Они были одобрены. Карасев тренировал фигуры высшего пилотажа на элеонете и собирался поступить на стажировку военным летчиком.

Только Карина была неприкаянной. После замечательной тайванской службы идти штатным сотрудником в «Голос жизни» не хотелось. Кто ей разрешит переделать там все по-своему? Посадят в офисе отслеживать сигналы, рутинная работа, на которую способен любой. Поэтому, как в начале коралийского существования, она забивала голову книгами, отчаянно гоняла в лабиринте, надеясь, вдруг удастся разбиться… Но в лабиринте была отличная система безопасности. А один раз администратор сказал, что если она будет продолжать в том же духе, то ее перестанут пускать в лабиринт. Плавала в озерах до упада, фехтовала. Рональд немного поучил ее управляться с силовым мечом. И теперь она настояла на продолжении обучения с тренером Древних.

— Я и сам могу иной раз тебя погонять, — сказал Артур, присутствовавший при разговоре.

— Буду очень признательна, — спокойно ответила Карина и включила меч. В драке становилось немного легче, но холод, поселившийся внутри, не уходил. Просто был более терпимым.

* * *

Прошло двадцать дней после Суда, а в жизни Ар’Тура ничего не изменилось. То, на что он рассчитывал, так и не произошло. Карина к нему не вернулась.

Ради чего он затевал все это? Нет, конечно, Ар’Тура нельзя упрекнуть, что у него совсем не было благородных намерений. Они были. Он искренне считал своим долгом обезопасить Союз и весь мир от Рон’Альда. И искренне хотел найти виновного в гибели планеты любимой женщины. Найти, чтобы наказать и не допустить повторения трагедии в будущем. Но все же больше всего он хотел вернуть Карину. Найти нечто, что отвратит ее от Рон’Альда. И именно это сподвигло его начать расследование.

То, что Артур догадался копать в эту сторону, было озарением, догадкой. Он до самого конца не был уверен, что ему повезет. Ведь никаких указаний, что МО728 была уничтожена по чьему-либо приказу, тем более по приказу конкретного Древнего, не существовало. В начале расследования Ар’Тур надеялся, что так может оказаться. Просто очень этого хотел, понимая, что это единственное, что может оттолкнуть Карину от Рон’Альда.

И ему повезло. Непонятно за что и почему, но удача улыбнулась Ар’Туру. Когда он водил Карину в мир с зеленой травой и необъятным озером, он уже получил данные о том, что, вероятно, был невидимый корабль. И после этого отдал распоряжение начать исследования неоквантовым методом…

И он победил. Враг сидел в Розовом Замке, и, как надеялся Ар’Тур, постепенно сходил с ума. А те расследования, что ведут тайванцы, лишь подтвердят полученные им доказательства. Потому что расследование Ар’Тура было честным. Он ударил наугад — и попал в десятку. Только вот своей главной цели он не достиг.

Карина так и была для него недоступна. Дружила с ним, как когда-то, общалась. Но была не такая, как раньше. Она была какая-то неживая. Отрешенная, спокойная, собранная. И эта ее мертвость бесила. Хотелось схватить ее и трясти, пока не вытрясет всю «дурь». Или целовать ее, ласкать — далеко не нежно — и овладевать снова и снова, пока не вспомнит, что ее истинные чувства с ним, с Ар’Туром, а все, что было после — лишь гипноз и наваждение.

Но эта ее мертвость выставляла дистанцию, которую Ар’Тур не мог пересечь. Ему казалось, если он сделает решительный шаг, допустим, обнимет ее… она не ответит на объятья, но и не рассердится, не возмутится. Просто посмотрит мертвым, осуждающим взглядом, и придется ее отпустить.

Иногда он впадал в бешенство от этой неуловимой, но словно каменной дистанции, которую она выставляла, даже не говоря ни слова. В такие мгновения он сжимал кулаки, ненавидя уже не его, а ее. И с ужасом ловил себя на том, что хочется свернуть ее тонкую белую шею. Так просто, двумя пальцами… и решатся все проблемы…

Ар’Тур ужасался, брал себя в руки и думал, что делать. А делать что-то нужно. Ведь в итоге Карина снова находится в потрясении, у нее опять психологическая травма. Она не помнит своих истинных чувств. Где-то там внутри ее по-прежнему живет любовь к нему, Артуру (как она этого не понимает!), нужно только помочь ей выбраться из ямы, и она все осознает. Снова станет его родной, прекрасной Кариной.

А для начала нужно дать ей работу.

Если тот Древний смог дать ей предназначение и самореализацию, то и он, Ар’Тур может.

* * *

На этот раз Артур ее нигде не подкарауливал и никуда не звал. Просто пришел вечером, вежливо попросил разрешения войти. Карина открыла, накинув на себя короткий белый халатик.

— Ты не могла бы одеться? — неожиданно попросил он, пробежав по ней взглядом. — Я хочу поговорить, а твой внешний вид сильно отвлекает. Я, знаешь ли, живой мужчина, и сильно соскучился.

— Хорошо, но тогда выйди, пока я оденусь, — согласилась Карина. Спустя пару минут, переодевшись в универсал, она впустила его обратно.

И снова, как в день Суда, они сидели рядом на краешке кровати. Какое-то время молчали. Карина слегка опасалась «серьезного разговора», который пришел вести Артур. Боялась, что он будет касаться отношений, что он попросит ее попробовать снова… А она… она может и попробовала бы, если бы могла. Иногда ей казалось, что крошечная искра Артура есть где-то у нее в душе. Просто она погасла в бархатной тьме Рональдовых глаз и уже давно не ощущалась. Но, может быть, ее можно раздуть? Карина не могла, хоть и понимала, что хоронить себя заживо нельзя. Либо Рональд, либо смерть, так казалось ее сердцу.

— Послушай, Карина, так дальше продолжаться не может, — сказал Артур.

Карина напряглась еще сильнее.

— Что именно? — спросила она.

— То, что с тобой происходит. Ты ничем не занимаешься, нигде не работаешь, и ты… какая-то мертвая, что ли…

— Ну вообще-то я занимаюсь ровно тем, чем занималась в самом начале, оказавшись на Коралии. Читаю, катаюсь и тому подобное… — возразила Карина. — Не понимаю, что тебе не нравится.

— Я совершенно не против твоего тунеядства, — улыбнулся Артур. — Дело не в этом. Тогда ты училась чему-то, старалась привыкнуть к новой жизни… Ты шла вперед. А сейчас… Все по-другому! Ты просто прожигаешь время, чтобы…

— Чтобы что? — Карина остро взглянула на него. — Чтобы не думать и не чувствовать, ты это хочешь сказать?

— Да, именно так.

— Что ж, признаюсь, это так. Но я справлюсь, Артур, не волнуйся… Я признательна тебе за заботу, но…

— Да подожди ты, Карина! — отмахнулся он. — Знаю я все эти твои «признательна», «ты мне очень помог», а на самом деле тебе в гроб хочется. Совершенно непонятно почему, кстати! — добавил он, подняв палец вверх. — Вообще-то не ты должна страдать в этой ситуации… Но я не об этом. Тебе нужно какое-то дело, наполненное смыслом. Поэтому… если хочешь, я договорюсь с отцом, чтоб ты вернулась на Таи-Ванно, к своей работе. Правда, мне придется тогда отправиться туда послом, но я готов, это не самое худшее, — улыбнулся Артур.

— Вечно ты пытаешься меня спасти! — рассмеялась Карина и добавила максимально нейтральным тоном. — Нет, Артур, с Тайванью покончено… И со спасательством, похоже, тоже.

— Ну хорошо, допустим, с Таи-Ванно — да. Но со спасательством… Знаешь, я хочу сделать тебе предложение.

— Предлагаешь спасти тебя, согласившись на твое… интересное предложение? — ляпнула Карина и поняла, что пошутила очень неудачно. Артур резко повернулся к ней, и холодные голубые глаза сверкнули огнем.

— Нет, Карина, другое. Потому что сейчас тебя нужно спасать, а я потерплю с предложениями. Я собираюсь реконструировать «Голос жизни», он не справляется со своими задачами. Предлагаю тебе стать консультантом и поделиться опытом. Необязательно сообщать секретные технологии твоих друзей-тайванцев. Но я думаю, у тебя и своих идей хватает.

— Консультантом?

— Да, будешь генерить идеи и руководить их воплощением. Ты ведь смогла организовать целую Службу! Думаю, твой опыт принесет пользу и нам… К тому же я сам часто вылетаю на места чрезвычайных ситуаций. Предлагаю тебе сопровождать меня опять же в качестве консультанта.

— Артур… — Карине захотелось с благодарностью кинуться ему на шею. Это было такое соблазнительное предложение… Но она сдержалась. — Артур, спасибо огромное! Только скажи… Ты предлагаешь это, потому что…

— Да, я хочу, чтоб ты была рядом со мной, и я мог видеть тебя каждый день, — услышала она твердый ответ. — Но… еще больше я просто хочу дать тебе возможность интересной работы в твоей области. Помочь как друг. Чтобы тебе стало лучше. В остальном — как решишь, я не буду слишком тебе надоедать и настаивать на чем-либо.

— Спасибо, Артур… — Карина благодарно погладила его по плечу. — Ты так великодушен. А я…

— Ну, так ты согласна?

— Конечно, ты еще сомневаешься! Терпеть не могу безделье, ты ведь знаешь! Спасибо огромное!

— Тогда жду тебя завтра в «Голосе жизни», — улыбнулся Артур. И в улыбке ей почудился оттенок торжества. На секунду Карина насторожилась. Но лишь на секунду. В конечном счете, ничего плохого он не предлагал. Только хорошее. И впервые со дня Суда в жизни появился какой-то небольшой смысл. Какой-то резон дожить до следующего утра.

* * *

— Ки’Айли, не уходи. Живи у меня… Сколько уже можно быть там, где полно воспоминаний… — прошептал Эл’Боурн. Она собиралась одеться и уйти, но он обнял ее и не отпускал, шепча на ухо о своей любви, о том, что ей нужно выбираться из склепа, о том, что не отпустит ее больше. Слова были серьезные, вымученные, но его дыхание щекотало ухо, и от этого хотелось смеяться.

— Элб, да прекрати же! — Ки’Айли повела плечом, пытаясь почесать ухо. — Я не хочу жить с твоими родителями, они давно на меня косо смотрят… Как будто я нарочно разбила сердце их сыну…

— Но теперь-то ты его склеила, — резонно заметил Эл’Боурн и пощекотал пальцем ее подбородок. Ки’Айли прижала подбородок к шее:

— Ну прекрати, щекотно! Да и какая разница, где я живу…

— Слушай, Ки’Айли, — Эл’Боурн наконец отпустил ее, и она, растрепанная, похожая на рассерженную птичку, села на кровати. Но ее наигранное возмущение не производило на него никакого впечатления. Теперь он был серьезен и не собирался поддерживать игру. — Ты согласна, что мы с тобой вместе, что мы пара?

Ки’Айли на пару секунд задумалась, потом обернулась к нему и посмотрела в лицо. Она предпочитала прямо говорить правду.

— Да, Эл’Боурн, — серьезно ответила она. — В моей жизни всегда было только двое мужчин. И если не он, то ты. Прости, что говорю так открыто.

— Я понимаю, — спокойно ответил Эл’Боурн, даже тени боли не пробежало по его лицу. И Ки’Айли в очередной раз поразилась, как он вырос над собой, его великодушию, спокойной реакции на правду. А может… просто хорошему самообладанию. — Но раз уж я, то предлагаю жить вместе. Ты не хочешь жить в имении Арви… Вернуться к родителям, в Энио ты тоже не хочешь. А жить в Белом замке не буду я… Поэтому… — Эл’Боурн загадочно улыбнулся.

— Поэтому что ты задумал?! — рассмеялась Ки’Айли.

— Послушай, Киа, — он накрыл ее руку своей. — Сейчас во время войны никто ничего не строит. Но я построю для нас дом, особняк, такой, как ты захочешь… Там все будет так, как нравится тебе…

Ки’Айли нежно погладила его по плечу.

— Спасибо… Но ты же знаешь, что я не хозяйка. Мне все равно, какие занавески на окнах, хоть я и художница… Могу только нарисовать, как должно быть снаружи.

— Ну, значит, не будешь думать о занавесках, — прошептал Эл’Боурн ей на ухо и снова нежно пощекотал шею. — Только согласись, антеоли…

Ки’Айли вздрогнула. Не хотела показывать реакцию, но тело решило за нее.

— Эл’Боурн… Я согласна жить с тобой… Но я прошу тебя… — она с мольбой посмотрела ему в глаза. В серых глазах были тепло и боль. И бесконечное терпение. Хоть она знала — подобные моменты для него настоящая пытка, несмотря на все самообладание. — Не называй меня так. Пожалуйста. Пойми… И придумай что-нибудь другое…

— Хорошо, — серьезно кивнул он, обнял ее и снова пощекотал. — Хорошо, малышка Ки!

— Что-о-о?! — рассмеялась Ки’Айли. — Мне что, пять лет что ли… А? Отвечай-ка, здоровячок Эл! — она легонько толкнула его в грудь. Эл’Боурн со смехом завалился назад, и маленькая Предсказательница залезла на него верхом, уперлась кулачками в грудь… — Когда тебе было пять лет, мы познакомились… И ты захотела выйти за меня замуж… — томно сказал Эл’Боурн, и притянул ее к себе.

— Ненасытный здоровячок Эл… — протянула Ки’Айли, прежде чем ее губы оказались в плену, а тело разнежилось в горячих прикосновениях.

* * *

Дом был построен. Большой бежевого цвета особняк с множеством колонн и четырьмя башенками. Почти дворец. Ки’Айли специально нарисовала необычный для себя проект. Не строгая классика, что нравилась им с Рональдом. А нечто другое, не такое стройное и четкое. Просто, чтобы отличалось.

Скоро Эл’Боурн придет за ней. Она уже видела это творение, родившееся буквально за полгода. Но теперь они собирались въехать туда окончательно. Даже вещи перевезли. Только вот сама Ки’Айли все медлила, не уходила из Белого Замка.

Здесь она прожила больше сотни лет. С тех пор, как началась война, они с Рон’Альдом почти постоянно жили здесь, чтобы Ки’Айли было недалеко ходить к Эл’Троуну. Здесь прошли все ужасные военные годы. Здесь она сходила с ума от своих видений и волнения за близких. И… здесь они с Рон’Альдом любили друг друга, проводили время, ждали друг друга, проникали друг в друга в редкие спокойные моменты посреди войны…

Она провела рукой по гладкой поверхности стола, коснулась портьеры…

Ей нужно жить дальше. Как-то жить. C Эл’Боурном было хорошо, в моменты, когда он рядом, она отвлекается, живое и веселое в ее характере просыпается снова.

…И это тоже ее долг — осчастливить человека, который ей любит, найти в себе силы на радость и благополучие. Для чего? Чтобы не погаснуть и не оставить Вселенную без своих Предсказаний.

Ки’Айли еще раз пробежалась рукой по поверхности стола. И взглянула на стену. Эти картины останутся здесь. Она смотрела на них, и по щекам потекли слезы… Это был ее портрет, написанный Рон’Альдом. Первый портрет в его живописной карьере. Она учила его, и в то же время позировала. И постоянно вертелась, ведь она привыкла писать картины, а не сидеть перед художником.

«Как я могу сидеть неподвижно, если мне нужно постоянно бегать и смотреть, как ты кладешь мазки?!» — послышались голоса из прошлого.

«А может пора довериться мне? Поверить, что ты достаточно хорошо меня научила?»

«Может», — лукавая улыбка, и Предсказательница срывается с места, обегает своего антео и выглядывает из-за него, чтобы посмотреть на портрет. Пока на нем только силуэт и один зеленый глаз. Он ловит ее, поднимает на руки, сажает на стол, и целует страстно… Потом отпускает, и они долго, с улыбкой смотрят друг другу в глаза, в космос души. И снова целуются…

Но портрет получился хороший, проникновенный. Он был написан с любовью.

А рядом… Драконы над морем. Картина, которую она подарила своему антео… И снова голоса в голове, самое начало:

«Покажешь мне картину, которую ты сейчас пишешь на самом деле?» — спрашивает он.

«Ты все же прочитал мои мысли? А как же негласная этика телепатов? Не лезть в голову Древних без их личного разрешения», — отвечает она.

«Или крайней необходимости. Но я согласен, что крайней необходимости не было. Нет, я не читал твои мысли. На той картине, что на мольберте, краски совсем высохли, только пара свежих мазков. Когда я пришел, они были влажные, положенные, словно впопыхах… Значит, ты вернула ее сюда перед моим приходом, а до этого писала другую картину, которую, вероятно, не хочешь показывать. Я не настаиваю…» — спокойно продолжает он. А она оценивает, как хорошо он все рассчитывает.

«Ладно, — ответила она с улыбкой, достала и развернула в его сторону картину с драконами. — Вот моя нынешняя картина! Только не смейся! Мне нравятся драконы, но я не имею ни малейшего представления, как выглядят Настоящие… А хочу, чтобы на картине были именно они…»

«Я могу помочь тебе с этой натурой. Если хочешь, мы могли бы полетать на Настоящем драконе, как только станет поменьше дел», — предлагает он, и у нее дух захватывает от такой возможности.

А сколько их потом было, полетов на драконах, им обоим это нравилось. Один раз даже занимались любовью на спине дракона…

Слезы ручьем текли по щекам. Но усилием воли она заставила себя отвернуться от картин. Собралась.

Никто и никогда больше не назовет ее «антеоли». Потому что Эл’Боурну она запретила. А ее антео ушел из жизни.

Никогда, открыв глаза, она не провалится в черный бархат его взгляда.

Никогда она не почувствует то взаимопроникновение, что было у них…

Никогда не проведет рукой по его родной, смуглой спине и не коснется черных волос.

Никогда и никто не проникнет в ее душу так, как он.

Отныне и навсегда она одинока.

Но это не повод делать несчастными других. Нужно нести другим радость, и сделать счастливым того, кто хочет быть с ней.

Могла ли Ки’Айли сказать, что не любит Эл’Боурна? Не могла. Она любила его. Просто по-другому. С ним она была не антеоли, но маленькая Киа. Преданность, родство, радость из детства.

— Пойдем, Ки’Айли, — Эл’Боурн появился в центре комнаты. — Хватит грустить, у нас заказан прекрасный ужин в новый дом…

— Спасибо, — грустно улыбнулась она, устыдилась своей грусти и улыбнулась, глядя на Эл’Боурна, куда веселее. И позволила взять себя за руку.

Глава 9. Последний гвоздь

Прошло двадцать дней. Новая работа радовала Карину — настолько, насколько она могла радоваться. Во всяком случае, придавала смысл, отвлекала и делала жизнь терпимой. Артур умудрился загрузить ее разум целиком.

Она анализировала нынешний принцип работы «Голоса жизни», отмечала недостатки и продумывала пути решения проблемы. То есть разрабатывала стратегию. А вот тактика оставалась уже на усмотрение Артура и членов Службы. Правда, решить основную проблему, состоящую в том, что коралийские корабли не могли быстро добраться до отдаленных планет, она не могла. Для этого были нужны тайванские технологии. А скорее всего, пока не будет закончено расследование, и отношения между планетами не достигнут стабильности, продать свои технологии тайванцы откажутся. А может быть, и вообще откажутся без прямого распоряжения Тарро. Но Карина старалась, делала все, что могла…

Общение с Артуром вновь стало приятным. Он был внимателен к ее идеям, как в старые добрые времена, активно развлекал ее. И ни словом, ни жестом не намекал на то, что хотел бы от отношений большего. А Карина порой смотрела на него и думала… Такой хороший парень. Более того — ее бывший парень, знакомый, родной, привычный во всем, начиная от манеры разговора и заканчивая постелью. Почему бы нет… Но прежнего чувства к нему, того, что было до Тайвани, в ней не просыпалось.

Она ощущала к нему много тепла. Большего, чем к другу. Но это было скорее тепло как к родственнику, брату. Тому, кто больше, чем просто друг. Но меньше, чем любимый человек.

Впрочем… В ее жизни было только двое мужчин, кого она могла мысленно «приставить» к себе. Рональд. И Артур. И если не Рональд, то оставался только Артур. И порой она думала, почему попробовать… Не потому что ей так уж нужен был мужчина. И даже не для того, чтобы заткнуть незаживающую дыру в сердце. А чтобы… сложно сказать, зачем. Может быть, чтобы сделать счастливым Артура. За что ему мучиться, если во всем виновата только она сама, которая поверила Рональду, пошла за обманкой, красивой ложью…

Расследование все больше подтверждало виновность Рональда. А Карине все нестерпимее было жить на Коралии. Каждое утро она вставала после ночи без снов с мыслью, вернее, даже с ощущением, что неподалеку — ведь от Белого до Розового Замка рукой подать — сидит в подземелье Рональд. И, наверняка, уже сходит с ума. От этого душа рвалась от боли. От страха за него и горечи. Но разум говорил, что преступник должен понести наказание.

Сегодня она пришла на работу и узнала, что Артур предлагает ей вместе с ним срочно лететь на планету Оливиа, где взорвался гигантский вулкан, и нужно ликвидировать последствия разрушений.

— Мне нужен тот, кто будет руководить эвакуационными группами. Распределять людей на корабли, отправляющиеся в центры реабилитации. Думаю, ты справишься, — сказал он.

— Но почему я? — удивилась Карина. — Уверена, в «Голосе» есть более квалифицированные специалисты…

— Потому что я хочу, чтобы рядом со мной была ты. Мне приятно твое общество и я тебе доверяю, — честно сказал Артур. — И потому что тебе неплохо бы вылететь с Коралии. А со мной и по делу отец разрешил… Согласна?

— Разумеется! — обрадовалась Карина. На самом деле она ведь ни разу не принимала участие в настоящих спасательных работах. А теперь представилась возможность.

* * *

Эл’Боурн отчитался Правителю об очередном боевом вылете. Молодой Древний руководил теперь одной из эскадрилий. После отчета Эл’Троун традиционно интересовался состоянием Предсказательницы, и обычно радовался тому, что говорил Эл’Боурн: с тех пор, как они были вместе, Ки’Айли немного воспряла. Не до конца, но было ощущение, что теперь она не сойдет с ума.

— Вы уже два года вместе, — сказал Эл’Троун, — и я мог бы одобрить ваш брак…

Эл’Боурн замер от удивления, не веря своим ушам. Но сердце громко радостно ударило. Как он раньше об этом не подумал!

— Ты знаешь, я всем сердцем хотел бы этого, — честно ответил Эл’Боурн. Скрывать от Правителя свои чувства и желания было бесполезно. — Но Ки’Айли не согласится…

— А ты предложи, попробуй, — усмехнулся Правитель и его фиолетовые глаза потемнели, как всегда, когда он хотел убедить собеседника. — Понимаешь, Эл’Боурн… Не скрою, я хотел, чтобы Ки’Айли связал Одобренный брак с моим сыном. Рассчитывал, что у них будут одаренные дети, которые, может быть, унаслеуют редкий дар обоих… Но если не он, то ты, мы оба это знаем. Ни с одним другим мужчиной связать ее невозможно. А Одобренный брак нужен нашей Предсказательнице. Да, ей стало лучше, с тех пор как ты взялся за нее и заставил переехать. Ты совершил чудо своим отношением… Но она все еще гибнет. Не так явно, но продолжает тухнуть, просто медленнее. А мы не знаем, сколько еще продлится эта война. Ее твердый разум и безошибочный прогноз по-прежнему нужны нам как воздух. Ки’Айли — это то, на чем сейчас держится наш мир… И Одобренный брак с тобой заставит ее твердо стоять ногами на земле. Так, как стоишь ты.

— Я понимаю, — вздохнул Эл’БОурн. — Но даже, если она согласится… Правитель, вспомни ее первое предсказание о том, что она, я и Рон’Альд погибнем. Рон’Альда уже нет… Кто теперь на очереди?

— И это еще один повод одобрить ее брак с тобой, — улыбнулся Эл’Троун. — Любой другой мужчина будет обречен остаться одобренным вдовцом, если она погибнет. Ты же пробудешь им, вероятно, недолго. Как и она, если смерть настигнет тебя на поле боя.

Эл’Боурна передернуло. Правитель говорит об их с Ки’Айли смерти совершенно спокойно. Кто они для него? Винтики в механизме, которые нужно подкрутить? И подкрутить правильно. Впрочем, его сложно судить. На его плечах вся Вселенная… Да и гибель собственного сына он пережил спокойно, или так только кажется. Что уж говорить о бывшей невестке и самом Эл’Боурне.

— Попробуй, Эл’Боурн… И не волнуйся. Ты ведь знаешь, природу Одобренного брака. Если между вами нет того, что может быть одобрено, того, что свяжет вас навсегда, то мое слово просто не возымеет действия. Предложи ей…

Эл’Боурн кивнул.

А когда он шел от Правителя к любимой, его сердце снова зашлось от радости, а разум уцепился за эту идею.

Как он раньше об этом не подумал…? Просто не смел надеяться, боялся предположить, что это возможно?

А ведь Одобренный брак отдаст ему Ки’Айли навсегда. Привяжет ее сильнее чего бы то ни было.

Два года, что она была с ним, он ощущал, что большая часть ее души ему недоступна. Что порой она ускользает от него, улетает куда-то в чувствах и мыслях… И он не может последовать за ней. Это едва ощутимо, но мучило его. Живя с ним, Ки’Айли не принадлежала ему целиком. А он хотел ее полностью. Каждый уголок ее души, и каждый аккорд ее тела, стонущего под его ласками.

Одобренный брак решит эту проблему. Отдаст ему Ки’Айли целиком и навсегда. Нужно только убедить ее, как-то убедить…

* * *

Это был один из вечеров, когда Ки’Айли опять казалась погасшей и отрешенной. Да, наверное, она такой и была. Она сидела за столом в своем кабинете в их новом доме и рисовала эскизы к картине. Эл’Боурн радовался, что она хотя бы снова рисует. Ведь последние годы, до того как она согласилась быть с ним, она перестала даже рисовать что-либо, кроме своих предсказаний. Правда, и во время рисования она была не той, что прежде…

Он подошел сзади, взял ее за плечи, наклонился и мягко поцеловал в шею. А его сердце громко билось от того, что он собирался сказать… Ки’Айли как-то сразу ожила. Положила ладонь на его руку на своем плече, обернулась, чтобы он мог ее поцеловать в губы.

— Красивый эскиз, — Эл’Боурн кивнул на лист перед ней. На нем был профиль мужчины, неуловимо похожий на его собственный. На голове мужчины был шлем, как у рыцаря.

— Это ты, мой рыцарь, — улыбнулась Ки’Айли. Но тут же снова стала отрешенной и взяла в руку карандаш. — Я хочу закончить эскизы, немного поспать, а потом мне идти к Эл’Троуну… Завтра важный вылет…

— Я знаю, — ответил Эл’Боурн и про себя поморщился. Неужели завтрашний вылет и ее намерение доделать все помешает им поговорить.

— Киа, я хотел поговорить, — сказал он, ощущая внутри мальчишеское смущение. Словно был подростком и хотел позвать на свидание понравившуюся девушку. Но опытный мужчина Эл’Боурн тут же собрался. Он выиграл много битв. Должен выиграть и эту, главную в его жизни. Битву за Ки’Айли.

— Ты уже со мной разговариваешь! — улыбнулась она. — Слушаю, Эл’Боурн, что такое важное ты хотел мне сказать?

— Послушай, Ки’Айли, — Эл’Боурн сел рядом, обнял ее за плечи. — Я был у Правителя. Он может одобрить наш брак, — выговорил он и замер в ожидании приговора. Не подавая вида, не выказывая волнения.

Ки’Айли отложила карандаш и вгляделась в его лицо изучающе, своим пронзающим взглядом. «А ведь она видит меня насквозь, — подумал Эл’Боурн. — То, как мне этого хочется… Маленькая проницательная Киа. У которой нет иного оружия, кроме ее знания будущего и проницательности».

— Я видела, что-то такое будет, — вздохнула она. — Видела в будущем, хоть давно не смотрю свое собственное. Эл’Троун опять взялся за свое! — она неожиданно нервно расхохоталась. И Эл’Боурну подумалось, что ее нервы на пределе. Былое владение чувствами сменилось расшатанными нервами и перепадами настроения. Он и прежде это замечал. — Знаешь, — она, опустила взгляд и продолжила, — он уже предлагал это нам с Рон’Альдом. Хотел привязать нас друг к другу и вывести перспективное потомство. Селекция Древних. А потом, во время войны… Хотел дать мне его силу, чтобы я не сошла с ума. А теперь он хочет дать мне твою силу, Эл’Боурн…

— Да, — согласился Эл’Боурн с громко-бьющимся сердцем. Сейчас она скажет «нет»… — Но его мысли можно понять… Я тоже считаю, что мог бы лучше помочь тебе, став твоим одобренным мужем.

— Рон’Альд сказал так же… — очень тихо и горько произнесла Ки’Айли. — И… тогда мы не решили сразу… А потом он пропал… Я согласна, Эл’Боурн. Мне ничего другого не осталось.

— Что? — переспросил он. Вот так просто и грустно? Вот так спокойно и легко? Без битвы и доказательств… И так горько. Не только любовь двигает ею сейчас. А может быть, и вовсе не любовь. Это больно. Но это нужно перетерпеть. Вытерпеть, как все остальное. И Ки’Айли будет его Киа навсегда и полностью.

Но что-то более глубокое и сильное разломилось в Эл’Боурне, и жалость залила его сердце.

— Ки’Айли… Если ты не хочешь, ни я, ни Правитель не можем неволить тебя… — сказал он и подумал, что подписывает себе приговор.

— Не важно, чего я хочу, — усмехнулась Ки’Айли, подняв руку останавливающим жестом. — Знаешь, чего я хочу, Эл’Боурн? — она снова изучающе посмотрела на него.

— Думаю, знаю, — ответил Эл’Боурн и сжал свободную руку в кулак. Сейчас нельзя взорваться. Перетерпеть. — Чтобы Рон’Альд был жив.

— Да, — она отвела взгляд. — И чтобы мы с ним давным-давно согласились на Одобренный брак. Но я уже говорила тебе — если не он, то ты. Я согласна. Что мне осталось! — снова грустно усмехнулась. — Ты и мой долг. Эл’Троун считает, что Одобренный брак сделает меня сильнее, позволит остаться хорошей Предсказательницей и спасать наш мир. И если я должна для этого вступить в Одобренный брак, то я это сделаю. А тут все просто: если не он, то ты. Прости, но это так.

В зеленых глазах, опять изучающе устремленных на него, был вызов.

— Ки’Айли… — прошептал Эл’Боурн, вместо того чтобы ответить на вызов. Обидеться, отказаться, сказать, что не хочет, чтобы она шла за него из чувства долга. Вместо этого он просто притянул к груди ее пушистую голову. — Я люблю тебя. Я буду тебе хорошим мужем.

— Я знаю, — тихо ответила Ки’Айли, и Эл’Боурн понял, что она неслышно плачет. — Я тоже люблю тебя Эл’Боурн… Просто… как могу. И я … буду тебе хорошей женой.

* * *

— Перестань хихикать, мы жениться идем, — сказал Эл’Боурн у двери в зал, где их ждал Эл’Троун, и крепче сжал ее руку. Ему все казалось, что она может ускользнуть в последний момент, вырваться, отказаться, убежать… Вот даже прямо сейчас, у двери к Эл’Троуну. Может быть, поэтому все утро он только и делал, что смешил ее, рассказывая самые забавные из иномировых историй, что когда-либо приключались с ним и его знакомыми.

— Перестанешь с тобой, как же, — сказала Ки’Айли и посерьезнела. Дверь открылась… — Пойдем. Не бойся, я не передумала. Просто держи меня крепче, Элб, просто держи…

* * *

— Пришли, — неожиданно тепло улыбнулся им Эл’Троун. Ки’Айли понятия не имела, как именно происходит Одобрение брака. Знала только, что для этого нужны лишь двое, желающие связать себя браком, и сам Правитель. Можно было позвать родных и друзей, чтобы те были свидетелями Союза. Но Ки’Айли с Эл’Боурном это было не нужно. Да и большинство других пар предпочитало принять Одобрение в тишине, чтобы слова Правителя разнеслись эхом и опустились на них, связывая навсегда…

Конечно, Ки’Айли было горько. Время от времени перед глазами вставала картинка, что она идет одобрить брак с Рон’Альдом… Что это он ободряюще сжимает ее руку, поворачивается время от времени и внимательно смотрит на нее. Но рядом был Эл’Боурн. И она смеялась над его шутками, чтобы скрыть горечь. И старалась просто не думать о том, что происходит. Не анализировать.

— Что ж, ваше решение крепко? Каждого из вас? — спросил Эл’Троун, оглядывая забавную пару — высокий, здоровенный Эл’Боурн и маленькая Предсказательница, не достающая ему макушкой даже до груди. «Я, как ребенок, рядом с ним», — подумала Ки’Айли. Только вот внутри не осталось детства…

— Да, — ответил за двоих Эл’Боурн и опять сжал сильнее ее руку.

— Что ж… — с улыбкой произнес Правитель. Тогда я произнесу древнюю формулу Одобренного брака. И если между вами есть то, что может быть одобрено, он свяжет вас навсегда счастливым союзом душ и тел… Готовы?

— Готовы, — ответила Ки’Айли. И сердце забилось громче. Все же она была женщиной, она выходила замуж… И ей было интересно, что произойдет.

— Эл’Боурн из Рода Арви и Ки’Айли из Рода Энио, я одобряю ваш брак. Отныне вы единое целое, и никто, даже я, не может расторгнуть ваш союз, — произнес Правитель, обратив на них взгляд и протянув к ним правую руку.

И ничего не изменилось.

— Все? Так просто? — удивилась Ки’Айли. — Может, брак не одобрился?

На мгновение в ней вспыхнула странная надежда, что это так. Хоть она твердо решила, что должна стать одобренной женой Эл’Боурна. Может быть, не сработало?

— Брак одобрен, — улыбнулся Эл’Троун. Его фиолетовые глаза посветлели. — Я видел это внутренним взором. Между вам есть то, что можно одобрить… Со временем вы ощутите, как работает брак. Поздравляю вас…

— Спасибо, Правитель, — поклонился ему Эл’Боурн.

Так, может, вообще ничего страшного, подумалось Ки’Айли, может, брак никак особенно не проявляется, ничего не изменилось. Разве что какие-нибудь мелочи.

И в этот момент она ощутила восторг, торжество и счастье Эл’Боурна, как свои. И одновременно поняла, что его рука, держащая ее ладонь — продолжение ее собственной. Между ними больше нет границ и никогда не будет.

И от этого ее пронзила радость и… боль одновременно. Эл’Боурн обернулся к ней… Теперь он тоже ощущал ее чувства как свои.

* * *

Конечно, ни Ки’Айли, ни Эл’Боурн не видели того, что увидел Правитель внутренним взором. Как голубое облако окутало их фигуры, растеклось по ним и пропитало каждую клеточку их тел, скрепляя вечным союзом, который не разорвать.

Пусть будут счастливы, подумал Правитель. Эл’Боурн заслужил. А маленькая Предсказательница станет спокойнее рядом с этим твердолобым, упрямым и сильным Древним, который сумел сделать невозможное — дождался ее.

* * *

Работать с Артуром бок о бок оказалось интересно, но сложно. Он не уставал, как машина, отдавал распоряжения, порой сам принимал участие в спасательных работах. Карина так не могла, хоть и очень старалась. Вернее, могла, но под конец, когда они проработали девятнадцать часов, ноги подгибались от усталости, а голова кружилась.

Весь этот день она руководила распределением пострадавших по группам в зависимости от степени повреждений. Артур же разбирался с технической стороной катастрофы: организовывал запасные космопорты, руководил ремонтом помещений, очисткой воздуха от гари. По сути, они просто стояли в помещении пульта управления центральным космопортом планеты Оливия и руководили всем происходящим, отдавая распоряжения с пульта или лично.

Перекусили лишь пару раз. Иногда он просил помочь ему с иными вопросами. И Карина старалась, ей льстило, что она может работать с ним почти на равных, и что он ей доверяет. Но как же она устала… А признаваться в этом не хотелось. Она впервые была на месте происшествия как руководитель. И кто, если не они с Артуром, должны быть на коне, пока не разберутся до конца…

Когда они прибыли, катастрофа еще продолжалась. Происходили редкие выплески лавы, и мощные толчки землетрясений, вызвавших взрыв вулкана, иногда сотрясали здание космопорта.

— Если запахнет жареным, уйдем в другой мир, — сказал Артур, когда их трясло в первый раз. Взгляд его стал озабоченным, наверное, пожалел, что взял ее с собой. Извечная техника безопасности Древних — если становится слишком опасно, уйти в другой мир… И увести того, кто тебе особенно дорог.

— Вот если бы ты мог эвакуировать их всех через другие миры… — вздохнула Карина.

— К сожалению, это невозможно, их слишком много, — серьезно ответил Артур.

А в середине дня ударил особенно мощный толчок. Карину отшвырнуло в сторону, и она пролетела к дальней стене, рискуя удариться головой. Ну вот, доигралась, спасательница, подумалось ей, и она зажмурилась, ожидая удара о стену. Но в этот момент горячая рука прикрыла ее голову от удара, и Артур прижал ее к себе, помогая обрести равновесие.

— Спасибо, — сказала Карина, увереннее опираясь на ноги.

— Карина, — Артур развернул ее к себе, глаза горели, а в лице читался испуг за нее и привычная упрямая решительность. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я буду защищать тебя от чего и кого угодно, буду рядом, отдам свою жизнь за тебя… Верь мне. Но, наверное, мне не стоило брать тебя сюда…

— Стоило, Артур, стоило, — ответила она, и аккуратно высвободилась из его рук. — Спасибо тебе! Нам пора работать дальше…

Так они и проработали еще много часов. А когда Карина мельком бросала взгляд на мощного Древнего рядом, в голову лезли странные мысли, что они с Артуром связаны. Непонятно как, но эту связь она всегда ощущала. Когда была его девушкой, до этого, да и после этого. Как будто невидимые цепи приковывали их друг к другу. И натягивались, когда она пыталась избавиться от него.

Именно он был для нее единственной реальностью, когда погибла Земля. Именно он сумел вытащить ее из предсуицидального состояния, в котором она находилась после Суда. Да и сейчас именно он сумел дать ей немного смысла жизни…

А потом они полетели на соседнюю планету той же системы. Добрались буквально за полчаса и отправились в гостевой дом, где собирались переночевать до завтра. Последствия катастрофы были ликвидированы, осталось лишь проверить все на следующий день.

Здесь давно была ночь. Артур провел Карину в гостевой центр, где царила тишина — все уже спали. Элеоу тут не было, идти в номер нужно было пешком.

Карина засыпала на ходу. Голова уже не кружилась, просто сознание начинало ускользать. Как сомнамбула, она шла и старалась не подавать виду. А в засыпающий мозг стучались странные мысли, что вот Рональд никогда не позволил бы ей столько работать и так устать… Что Рональд всегда был внимателен к ней и четко отслеживал ее слабое место, знал, что она не может остановиться в работе и изводит себя. А Артур не следит. Впрочем… Кто сказал, что должен? Он даже не ее мужчина, уже давно.

В огромном холле стояли кресла, красивые растения из разных уголков Союза в кадках, приглушенный свет заливал помещение. Карина ужаснулась, подумав, что нужно еще подняться в лифте и идти в номер по коридору. Не выдержала и упала в кресло…

— Что с тобой? — испуганно спросил Артур, остановившись.

— Подожди! — рассмеялась она, стараясь казаться непринужденной. — Дай отдышаться!

Артур задумчиво посмотрел на нее. Потом подошел и взял на руки.

— Девочка моя… Прости меня, пожалуйста, — сказал он. — Я должен был давно отправить тебя отдыхать. Как-то забыл, что ты не Древняя… Прости меня, — Карина ощутила, что он наклонил голову и уткнулся носом ей в темечко.

— Да ничего! — улыбнулась она.

— Нет. Прости меня…

— Хорошо… Куда ты меня несешь?

— В твой номер, спать, — улыбнулся он. И Карина склонила голову на его плечо, надеясь, что не заснет прямо у него на руках. Это было бы слишком… Слишком доверительно, слишком трогательно для отношений с бывшим парнем, который и сейчас неровно к ней дышит.

Но все же она начала засыпать. Приоткрывая глаза в полусне, она видела светлые стены и растения в кадках, потом открылась дверь, и Артур опустил ее на широкую кровать в просторном номере. «Как же удобно, как хорошо, — подумала она, балансируя на границе сна. — Только вот нельзя, чтобы он начал меня раздевать…»

Но Артур не начал. Не раздевая ее и не раздеваясь сам, он лег рядом, притянул Карину к себе и уложил ее голову себе на грудь. Как надежно и уютно, подумалось Карине. Как в старые добрые времена. Когда не было ни похищения, ни Рональда, ни сомнений… Когда был только Артур и их молодая, откровенная любовь и его твердые руки, защищающие ее от ночных кошмаров.

— Спасибо… — прошептала Карина. Видимо, он ничего не ответил, только улыбнулся. А потом она услышала:

— Карина, послушай… Я хочу тебя попросить… Пока я рядом, сними это твое кольцо… Я ведь знаю, кто его подарил. Просто не вмешиваюсь… Пожалуйста!

Ускользающее сознание на секунду зажглось красной лампочкой тревоги. «Нельзя этого делать, вспомни, что сказал Рональд во сне!» — подумала она. Но почему бы не сделать Артуру приятное… Здесь, вдали от Коралии, после тяжелого рабочего дня она будет спать как младенец и вряд ли увидит кошмары.

— Хорошо, — слабо ответила Карина, протянула руку, позволяя ему снять кольцо с ее безымянного пальца. Но когда оно соскользнуло, на душе стало как-то одиноко. Правда, она уже не могла думать. — Только не надевай его, положи на полочку, — прошептала она из последних сил. — Говорят, у многих от него умопомрачение…

— Хорошо, милая, спи, — ответил Артур, и она унеслась в сон на груди Артура. Как в старые времена.

Прошло двести лет. Карина с Артуром гуляли возле Розового Замка. Силового поля больше не было, и прекрасный сад с полянками и раскидистыми деревьями расцвел пуще прежнего. А зачем силовое поле, если единственный заключенный давно сошел с ума? Ходили слухи, что он давно рассказывает стихи в пустоту и вращает безумными черными глазами, в которых раньше было столько проницательного ума.

Странно только, что она совсем не состарилась… Впрочем, коралийская медицина давно решила проблему с внешними признаками старения. Каждое утро Карина смотрелась в зеркало и видела почти такое же молодое лицо, как раньше. То лицо, что так нравилось Артуру.

— Если тебе неприятно здесь, давай уйдем, — сказал Артур и взял ее за руку. Вечно молодой, вечно упрямый…

— Нет… — ответила Карина.

На полянке за кустами они увидели одинокую фигуру. Время и безумие согнули его плечи. В отросших черных волосах просвечивала седина. Он казался стариком, хоть, кроме седины, ни одного признака старения в нем не было. Сидя на корточках, Древний в выцветшем черном универсале нюхал красные цветы и что-то бормотал себе под нос.

Значит, его выпустили, подумала Карина, как раз подошел срок… За освобожденным никто не следил. Зачем? Он был глубоко и навсегда безумен. И безопасен, как впавший в маразм старик. Слабый, утративший разум и былую силу.

И душа взорвалась от боли и сочувствия. Карина бросилась к нему.

— Рональд, любимый! — закричала она. Она пройдет все миры в железных сапогах, сотрет ноги, изранит руки, умрет сама, но найдет способ… Она будет рядом, и его душа вернет былую глубину, разум — остроту, а руки — силу.

Она подбежала к нему, присела рядом и обняла за шею.

— Рональд, любимый, я здесь, все будет хорошо! — и со слезами уткнулась в плечо, что столько раз утешало ее прежде. — Я буду рядом, ты придешь в себя, воспрянешь! Любимый!

Безумный Древний поднял взгляд, прекратив бормотать. Сильные руки — все же он оставался Древним — отодвинули ее, он встал, потянув ее за собой. Казалось, он стал даже ниже ростом…

— Рональд! — Карина обняла его за шею, прижимая к себе. Но он опять отодвинул ее.

— Уходи! — услышала она. — Ты сделала свой выбор…

И он снова присел, сорвал цветок и принялся нюхать его, приговаривая что-то шепотом… А Карину подхватил неведомый поток и понес прочь от него. Она пыталась устремиться обратно, преодолеть движение ветра, но одинокая фигура скрылась вдалеке…

— Рональд! Рональд, любимый! — прокричала она в отчаянии. И упала на руки Артуру.

… Она не проснулась, но странный сон прервался, сменившись знакомыми зелеными вихрями ядовитого тумана и вспышками космических взрывов. Она металась по кровати, кусая губы и дергая себя за волосы. Но никто не разбудил ее. Взгляд Артура, сидящего в кресле напротив, был злым. Льдистые голубые глаза, как холодные прожекторы впились в хрупкое тело, корчащееся на кровати. И думал он только о том, что эти мучения ничего не значат по сравнению с его собственными. И сжимал кулаки, чтобы не убить ее сейчас, во сне, решив этим все проблемы.

* * *

Сначала Артур не хотел надевать кольцо. Вернее, хотел, но он ведь обещал Карине… Это кольцо давно его волновало. Всякий раз рядом с Кариной ему казалось, что они не вдвоем. Как будто это колечко, которое он давно заметил, было живым организмом и несло в себе образ того Древнего, которого он ненавидел до глубины души.

Он лежал, ощущая рядом тонкое любимое тело, боролся с искушениями, неизбежными в такой ситуации, и тихонько гладил ее по голове. Пусть поспит. Не обязательно ей знать, что он тут рядом изнывает от страсти.

Но одно искушение стало всепоглощающим. Сняв с Карины кольцо, он положил его на полочку. И теперь правым плечом постоянно ощущал, что оно рядом. Это было навязчивое, зудящее чувство, … Карина ведь ничего не узнает…

Артур протянул руку и надел кольцо на безымянный палец. Поднес к глазам. Странно… Только что кольцо было на тоненьком Каринином пальце. Но и на палец Артура оно село, как влитое. Как будто всегда здесь было.

Ничего не происходило. Кольцо и кольцо. Артур усмехнулся и уже собирался снять его.

Но тут он услышал…

Ее спящий разум был похож на зверька, свернувшегося в норе. Но если внимательно смотреть и слушать, то за этим мнимым покоем было много всего…

В Карине было много боли. На мгновение сердце Артура сжалось от жалости. Он даже представить себе не мог, сколько ее там — погибшая Земля, страшная правда на суде, одиночество… Но там было много и любви. Не к нему, не к Артуру.

Любви к тому Древнему. Глубокой, нежной, неубиваемой. Артур сжал руку в кулак. Как она может любить того, кто уничтожил ее планету? Как это вообще возможно… А она ведь верит, что это так, он явно ощущал это, словно кольцо мгновенно сделало его телепатом.

А его, Артура… его там было так мало! Так ничтожно мало, по сравнению с этой всепоглощающей любовью. Что было к нему? Много благодарности. Была и любовь, но не та, что он хотел. Любовь к брату, к другу. И лишь немного, совсем чуть-чуть — к мужчине. Даже скорее память о любви, а не любовь.

…А еще там было много чувственных воспоминаний о безбрежной, непостижимой близости, какой-то нечеловеческой, непознаваемой для него. Близости с тем чудовищем.

Артур закусил губу и впился ногтями себе в бедро. Вот значит как, подумал он. А он то, дурак, верил, что она лишь загипнотизирована, что на самом деле любит его, Артура. А все оказалось не так…

Мир рухнул. Что ж… Вот, значит, она какая. Любит чудовище, а значит, и сама чудовище. А он берег ее, защищал, старался быть рядом, не торопил с решением… Ждал. Мучился.

Жалкий идиот! Тебя обвели вокруг пальца! Она брала от тебя все, что ты давал, пользовалась, принимала. А сама все так же любила того Древнего. Тебя же водила за нос, держала на удобной дистанции, так, чтобы не потерять полностью, но и не приблизить до конца.

Артуру снова захотелось свернуть ей шею. Так просто сейчас — лишь протянуть руку. Может быть, она даже не успеет проснуться. Впрочем… Нет, он должен увидеть ее глаза перед этим, а она должна услышать его слова…

Артур ужаснулся на самого себя, унял дрожь гнева, охватившую душу и тело, тихонько встал и пересел в кресло напротив. И смотрел на нее, сдерживая то, что горело внутри. И слушал, слушал…

А потом ему уже не нужно было слышать ее разум. Все было и так ясно. Слова, срывавшиеся с ее губ, когда она металась на кровати — как будто бежала — говорили то же, что ее спящий разум.

…После ей снились странные кошмары. Впрочем, Артур знал их — она всегда видела зеленый туман. А он так жалел ее раньше, берег, успокаивал, когда она просыпалась в холодном поту. Его сердце сжималось от жалости и боли тогда, давно… Ему вспомнилось, как он дал себе слово, что вытащит ее после гибели МО728, как спасал из Розового Замка, как отчаянно метался по Вселенной в поисках похищенных… Горькие — и злые — слезы выступили на глазах. Какой же он идиот…

Пусть она мучается. Заслужила. Она заслужила куда больше. Низкая тварь, подстилка Древнего. В какой-то момент ему показалось, что он все же встанет и… да зачем ломать шею, достаточно зажать нос и рот рукой. И все закончится очень быстро.

А перед смертью она откроет глаза и увидит в его лице возмездие за все. За свою жалкую низость, за свое предательство. Она ведь предала его… А он, придурок, списывал все на гипноз…

Но он не встал, удержал свое тело. «Странное кольцо, — подумалось ему. — С одной стороны, оно показывает чужие мысли… Кстати, а интересно, Карина, что, видела чужой разум, нося его на пальце? И ведь ни разу не призналась в этом, хитрая тварь. С другой стороны, будит агрессию и страсть. А с третьей, — помогает сдержать их, что ли». От этого разрывало на части. Агрессия, не выплеснутая наружу, разъедала вены, мучила, как на дыбе.

Впрочем, Артуру было как-то не до рассуждений о кольце.

В итоге, когда все было ясно, он его снял, не в силах больше видеть ее любовь к другому и ее мучения в кошмарах, все же они немного его трогали… Положил кольцо на полочку.

Но, наверное, уже было поздно.

* * *

Карина проснулась отдохнувшей телом, но не разумом… Казалось, всю ночь она активно работала головой. «Как пыльным мешком ударенная», — пришло на ум старое земное выражение. Да и сны, которых она не помнила, еще стояли где-то рядом, не уходили до конца. А вспомнить она могла лишь зеленые клочья и противный липкий ужас безнадежности. А в душе стояла острая, привычная боль.

Она села и огляделась. Было тихо, казалось, здесь никого нет. Но в кресле напротив сидел Артур. Злой, как черт. Это Карина поняла сразу, она хорошо знала его выражения лица. И, пожалуй, таким злым она его еще не видела. На мгновение Карине стало страшно… Но чего ей бояться? Это же Артур. Надежный, хороший. Конечно, у него бывают вспышки ярости, но он всегда приходит в себя, с ним можно договариваться.

— Доброе утро, — улыбнулась ему Карина. — Ты не спал?

— Я не хочу спать, — резко ответил он.

— Что-то случилось? — Карина встала и, обходя его по широкой дуге, пошла в душ.

— Иди в душ, Карина. Потом поговорим, — сквозь зубы бросил он, и Карина заметила, что он крепко сжал руками подлокотники.

Ну, в душ, так в душ, пожала плечами Карина. В конечном счете, она ничем не заслужила такой жесткости, почти хамства. Посмотрела на него — он подчеркнуто смотрел в другую сторону — еще раз пожала плечами и вошла в душ. Струи воды, смывающие усталость прошлого дня и послевкусие кошмарной ночи, сейчас точно предпочтительнее Артура со злыми холодными глазами.

Этот эпизод — строго 16+!

* * *

Под струями прохладной воды становилось лучше. Но странная тревога не оставляла. Что значила эта непонятная злость Артура? Вроде бы они так хорошо общались последнее время. Почти как в старые добрые времена. Может быть, она говорила во сне… Вот ведь! Обычно кольцо помогало от ночных кошмаров и странных снов про Рональда, мучавших душу. Карина кинула взгляд на свою руку. Кольца не было… Ах, да. Она же позволила Артуру снять его. Нужно скорее надеть кольцо обратно. Оно и с тревогой справиться помогает.

Предчувствуя разборки, Карина вздохнула, надела голубой гостиничный халат. Интересно, это Артур позаботился о том, чтобы халат был ее любимого цвета? Или просто так получилось? Посмотрела в зеркало — халат длинный, вроде бы все прилично. Навязала на голову маленькое полотенце и вышла в комнату, как в клетку с тиграми. Пожалуй, неприятного разговора не избежать.

Артур все так же неподвижно сидел в кресле и сверлил ее злыми холодными глазами. Однако на их дне пылало яростное пламя.

— Где мое кольцо? — холодно спросила Карина. — И надеюсь, ты не надевал его?

Он не ответил на вопрос. Вместо этого проговорил сквозь зубы:

— Ты хоть знаешь, что творится у тебя в голове? — и внимательно вгляделся в нее, улавливая реакцию.

— Я говорила во сне? — осторожно спросила Карина.

— Скорее кричала, — со злой усмешкой ответил Артур.

— Ты ведь не знаешь русского языка, — заметила Карина. — Мало ли что я ору…

— А тут не нужен русский язык, — снова усмехнулся Артур, и в глазах сверкнула молния. — С коралийцами и Древними ты даже во сне говоришь по-коралийски. К тому же имена в переводе не нуждаются…

«О Господи! — подумала Карина. — Все еще хуже, чем я думала. Теперь попробуй, докажи Артуру, что я не нуждаюсь в психологической помощи…» И словно в подтверждение ее мыслей, Артур продолжил с задумчивым и злым выражением лица:

— Знаешь, Карина… Как заместитель Б’Райтона по чрезвычайным ситуациям, я могу отправить тебя к психологам и без его непосредственного указания… Ты ведь не любишь психологов, Карина, да? Считаешь, что с тобой все в порядке?

— Да, я так считаю! — отрезала Карина. Глаза Артура дико блестели.

— А еще я знаю другой выход… — издевательски сказал он. — Это ведь он не может выйти из Розового Замка. А вот я могу прийти к нему! И пристрелить. Полный заряд силового пистолета убьет даже Древнего. Может не с первого выстрела, но убьет.

Артур снова внимательно вгляделся в ее лицо. А Карину, как на грех передернуло. Липкий страх, что именно так он может поступить, охватил ее одновременно с обидой, что он корит ее за неконтролируемые сны. Упрекает, что она чувствует то, что и сама не хотела бы чувствовать.

— Ты неисправим! — сказала она, не в силах сдерживать обиду. — А знаешь, я ведь иногда думала, что мы с тобой могли бы…

Звериная ярость ударила из глаз Артура, и она отшатнулась. Но бежать было некуда. Он схватил ее за руку, рванул на себя, так что, казалось, рука выдернется из плеча, и она очутилась у него на коленях. Сердце бешено забилось от острого страха. Сейчас Артур не был человеком… Что с ним происходило?

— Артур, отпусти! — бросила она. И голос прозвучал как-то тонко, испуганно. Как будто со стороны.

— Что, Карина, готова на все, чтобы спасти жизнь своему Древнему?! — с неимоверной злостью сказал он, жестко взял ее за подбородок и развернул ее лицо, чтобы смотреть в глаза. Слезы попросились из глаз от внезапной боли в подбородке и страха, беззащитности…

— Артур, прекрати, пожалуйста, мне же больно! — прошептала Карина.

— Больно!? А знаешь, как больно мне… Все это! — он сжал ее подбородок еще сильнее и впился губами в ее рот. Без былой нежности, насильно раздвигая ей губы языком, причиняя боль. Сердце зашлось в панике. Как бы последнее время ей ни хотелось умереть, но пресловутый инстинкт самосохранения выплескивал адреналин в кровь. Карина уперлась руками в него, пытаясь оттолкнуть. Но толку-то… Он Древний.

Артур оторвался от нее и снова посмотрел в глаза. Это был не он. Жестокое чудовище с голубыми глазами. Без снисхождения и благородства Древних.

— Да что ты себе позволяешь! Отпусти меня! — Карина попробовала встать.

— Не нравится, да?! — он придержал ее одной рукой. — Но за жизнь того Древнего нужно платить! Моя Карина! — она неожиданно встал, подхватив ее на руки, и бросил ее на кровать. Халат распахнулся, а паника достигла предела. Происходило нечто нереальное, невозможное. Может быть даже более нереальное, чем гибель Земли, и то, что выяснилось на Суде…

— Нет же, Артур, я не хочу! — крикнула Карина. А дальше все смешалось. Снова его жестокие губы, ее руки — как ниточки — пытающиеся оттолкнуть навалившееся на нее твердое, как камень, огромное тело.

— Я не хочу, Артур! Нет! — словно кто-то другой выкрикивал вместо нее. Потому что происходить с ней это просто не могло.

— Молчи, Карина, — услышала она, и он положил железную руку ей на горло, немного сжал, придавливая к кровати. Резко стало нечем дышать. В глазах помутнело от удушья и странной боли сжатия, лишающей воли и сил еще раньше, чем воздух в легких закончится до конца. «Не сопротивляйся — останешься жива. Он не в себе», — услышала она свою холодную рациональную часть, что проявлялась в самые критические моменты жизни. И пресловутый инстинкт самосохранения поверил этому голосу — она замерла.

— Молчи, Карина! — повторил он. В склонившемся над ней лице не было Артура. Только холодный, жестокий зверь.

Но зверь убрал руку, и воздух устремился в легкие.

…Это продолжалось долго. В этом не было ни любви, ни страсти. Только порыв унизить, растоптать, отомстить. Казалось, ярость, накопленная веками — потому что невозможно накопить столько обиды и злости за несколько месяцев — вырывалась из Артура и выливалась в жестком и равнодушном овладении ею.

…Это было не больно. Это было просто невыносимо. Когда стало совсем невыносимо, она потеряла сознание. А может быть, просто отключилась от происходящего, не в силах переносить то, чего не может быть.

…Когда пришла в себя, вначале она увидела себя со стороны. Как лежит на боку. Голая, сломанная. Испорченная. Чуть поодаль, на краю кровати сидел Артур. Тоже голый (интересно, когда он успел раздеться, подумалось ей), в отчаянии уткнувшись лицом в руки. Надо же, подулось Карине отрешенно, даже жалко его.

Возвращаться в себя, истерзанную, не хотелось. Но, наверное, надо? Она аккуратно подвигала рукой и ногой. Все шевелится, вроде ничего не сломано. Только там, где он особенно сильно сжимал ее, притаились синяки и ноющая боль.

Артур, словно не веря своим ушам, отнял руки от лица и обернулся к ней.

— О Господи, Карина! Я думал, что убил тебя! — с истерикой в голосе сказал он. Снова уткнулся лицом в руки и заплакал, как ребенок. «Разве что морально», — отрешенно подумала Карина. И собирая собственное тело в кучку, вяло и безразлично проверяя суставы, села. Убить бы этого подонка, отрешенно подумалось ей. Но в чем он виноват?

Картина была ясна. «Артур надевал кольцо, — отрешенно подумала Карина. — Тех, кого мучают видения, нервных и тревожных — оно успокаивает. А у тех, в ком бурлят невидимые страсти — заставляет их выйти наружу, но помогает с ними справиться. Только, видимо, Артур снял кольцо раньше, чем оно помогло ему победить себя».

— Можно было сонную артерию пощупать, — мертво сказала Карина. Надо же, она живая. И сидит, почти ничего не чувствуя, на кровати. Голая и испорченная. Жизнь в очередной раз изменилась навсегда, и она сама изменилась. Но ничего не ощущает по этому поводу. Кроме желания снова надеть на палец черное кольцо, маленькую ниточку, связывающую ее со счастливым прошлым… И остаться одной.

— Ты еще со мной разговариваешь! — простонал Артур. Соскользнул на пол и зарыдал сильнее, стоя на коленях перед кроватью. — Карина, я преступник! Я чудовище… Я отморозок!… — мускулистая спина подрагивала от рыданий, он сжимал голову руками и раскачивался, как полоумный.

…А Карина, глядя на большого, сильного, голого парня, сходящего с ума возле кровати, поймала себя на том, что ощущает к нему смешанное чувство жалости и отвращения. Надо же, такой здоровенный, такой сильный, и плачет, как ребенок. Это ведь она должна плакать? Ей должно быть хуже?

Но у нее слез, как всегда, не было. Вообще ничего не было.

Артур вдруг обернулся к ней. Теперь в голубых глазах была невыразимая мука.

— Мне самому место в Розовом Замке! — прокричал он. — Прямо там, в соседней камере!

— Да, вообще-то у нас за такое как раз в тюрьму сажали! — не выдержала Карина. И осеклась. Потому что огромный мужчина разразился новым приступом рыданий. И одновременно с протестом, все же притаившимся где-то внутри, с гневом, прячущимся в уголке души, она опять ощутила жалость.

«Что ж, Артур, — подумалось ей. — Теперь ты будешь гнобить себя. Раскаиваться, сожалеть. И я могла бы добить тебя. Но нет. Я не сломаю твою жизнь. Хоть ты доломал мою… Мне все равно уже не поможешь. А вот тебе — еще можно».

— Ты надевал кольцо, — сказала она. — В этом дело. Ты виноват лишь в том, что взял мою вещь без спроса.

Артур затих и изумленно поднял на нее взгляд.

— Что? Ты говоришь, что я не виноват? Я чудовище, Карина…

— Да, ты надел кольцо, и оно подействовало на тебя так. У тебя было состояние аффекта, и все, что ты делал дальше, было из-за безумия, вызванного кольцом. «Говорю, как робот, — подумала Карина. — Без выражения, без чувств. Как могу. Сейчас главное пережить этот момент. Дальше будет легче. Дальше… дальше, наверное, можно будет остаться одной».

— Но тебя ж оно вроде успокаивало..? — еще сильнее удивился Артур.

— На всех оно действует по-разному, но в итоге приводит к гармонии. Просто процесс в тебе не дошел до конца. Где оно?

— Там, на тумбочке… — Артур растерянно махнул рукой в сторону прикроватного шкафчика. И Карина резко, удивляясь, что тело действительно цело и двигается, метнулась к нему. Схватила кольцо и надела его. Сразу стало как-то… чуть лучше, может быть, даже чуть живее.

— Нехорошо брать чужие вещи. Но я могу понять любопытство, — сказала она.

Артур внимательно смотрел на нее, иногда удивленно моргал, но, казалось, все больше приходил в себя.

— Я ведь даже плохо помню, что я делал… — с горечью произнес он. — Хваленая память Древних подвела… Помню лишь, как очнулся, а ты… рядом…

— Избавь меня от подробностей! — резко бросила Карина. Все же за всем этим ее спокойствием было много боли… Она собралась. — Ты был не в себе. Я тебя не виню… Если кто и виноват в этом, то только… я! Я сняла кольцо… А еще раньше я… я… предала тебя и вызвала все эти муки. Если в тебе проснулось чудовище, то из-за меня… Только я виновата во всем.

— О Господи! — Артур снова закрыл лицо руками. — Я сломал тебя!… Карина послушай, — он оторвал руки от лица и с мольбой посмотрел на нее. — Тебе нужна серьезная помощь… Тебе нужно к психологу…

— Да? — нервно рассмеялась Карина. — А что я скажу? Скажу, что на меня напали в подворотне? Расскажу правду? Да каждая собака в Союзе знает, кто «мой бывший парень»! Не смеши меня. Я справлюсь. Все пройдет.

— Нет, Карина, послушай… Да, все знают, кто твой бывший парень. Но тебе не нужно ничего скрывать… Я иду к отцу. Расскажу все. Пусть будет суд. Мне действительно место в Розовом Замке. Или в сумасшедшем доме, — он встал. В лице была привычная для Артура решимость.

— Нет, пожалуйста! — Карина, плохо понимая, что делает, просто не контролируя себя, вдруг кинулась на колени на кровати и сложила руки в молитвенном жесте. — Артур! Умоляю тебя, все что угодно! Только не делай этого! Я… я не смогу! Я умру, если кто-нибудь узнает! — Внутренняя истерика наконец накрыла ее. — Пожалуйста, прошу тебя! Если в тебе есть хоть немного ко мне жалости!

Если бы могла, сейчас она бы разрыдалась. Но истерика нитью билась в горле, рождала крик, но не выходила слезами. Все как всегда. Только еще хуже.

Перед глазами вставали картинки, что ей придется рассказывать о произошедшем Брайтону, еще кому-нибудь… Слышать что-нибудь сочувственное, успокаивающее, принимать помощь пресловутых коралийских психологов… А она просто хочет забыть. Сделать вид, что ничего не было. Слишком стыдно перед всем миром и перед самой собой. И если кто-нибудь узнает, то она просто не выдержит стыда.

Артур дернулся к ней, но сам себя остановил и обессиленно сел на край кровати. А она машинально отшатнулась, чтоб оказаться подальше от него.

— Теперь ты всегда будешь меня бояться, — сказал он мертвым голосом. — Я даже не могу осмотреть тебя…

— Со мной все в порядке, даже ничего не сломано… — быстро сказала Карина. — Я врач, я знаю.

— Даже ничего не сломано… — горько усмехнулся Артур. — Я не знаю, как наказать себя. Но я не могу сейчас пойти против твоей воли. Это тебя доломает. Я… я не знаю, что делать!

— Ничего, — сказала Карина. — Я справлюсь, все будет хорошо. Я… я не буду тебя бояться. Только не говори никому! И… уйди, пожалуйста! Позволь мне побыть одной… Если можно… прошу!

— Но я не могу оставить тебя в таком состоянии! У тебя такая синяя шея…

— В каком? Видишь, я совершенно здорова. Намажу синяки тарвозием из аптечки. Отдохну, приду в себя. И улечу на Коралию чуть позже. Хорошо?

Артур долго внимательно смотрел на нее. Потом кивнул. В его глазах снова стояли слезы.

— А я ведь хотел хранить тебя от всего, беречь, защищать от всех… А сам…

«А сам вбил последний гвоздь в крышку моего гроба», — подумала Карина. — Сделал вещью». Лишил последнего оплота, что у нее был — чувства личной неприкосновенности, свободы распоряжаться своим телом.

— Ты не виноват. Это все кольцо. Просто больше не бери чужие вещи без разрешения. И, может быть, тебе стоит полечить свою собственную внутреннюю агрессию. Может быть, это тебе нужна психологическая помощь… — сказала она. — Артур, уйди, пожалуйста… Умоляю.

Он еще долго смотрел на нее со слезами на глазах. И Карина боялась, что он попробует прикоснуться к ней. А тогда… пока она не может вынести его прикосновений. А покажет это, дернется — и он будет думать, что она боится его. Изведет себя самобичеванием. И Союз потеряет своего молодого активного Хранителя. Которому просто не нужно надевать кольцо драконов — и все будет хорошо. Который был хорошим, положительным парнем, пока не встретил ее… Это ведь она его испортила. Причинила боль, разозлила, заставила погрузиться в ревность и страсть. Нет, она не добьет его, а хороший парень справится, вернет сам себя.

— Мне-то точно, — сказал Артур и встал. Обреченно потянулся за универсалом. «Уходит», — с облегчением подумала Карина. Артур быстро оделся, подошел к двери, оглянулся… И, схватившись рукой за лоб, вышел.

Наверняка, оставил какой-нибудь жучок, чтобы следить за ней, подумалось Карине. Или еще что-то. Но все же сейчас самое главное было избавиться от его физического присутствия.

…Что ж, теперь она одна. Причем нужно понимать, что это навсегда. Ни с кем и никогда она не сможет поговорить о произошедшем. Ведь даже друзья потребуют правосудия для Артура, а сама она — что еще важнее — просто помрет от стыда. А единственный, кому еще совсем недавно она доверяла больше, чем себе, сидит сейчас в Розовом Замке. И, может быть, уже сошел с ума… И бархатная черная бездна, в которой решаются все проблемы, в которой бесконечный покой и тепло, ей больше недоступна. Вот от этого на глазах наконец набухли слезы. Но…

Стоп. Об этом вообще нельзя думать. Ни о чем нельзя думать.

Что делают в подобных ситуациях? А, вроде душ принимают или ванну. В жалкой и бесполезной попытке смыть произошедшее.

Карина усмехнулась и снова пошла в душ. А еще нужно переселиться в другой номер и поспать. Потому что отключить разум хотелось невыносимо. Вернее, все оставалось таким невыносимым, что единственным выходом было отключиться.

Она скептически взглянула на себя в зеркало и включила воду.

* * *

Брак Ки’Айли и Эл’Боурна не был несчастным. Он был счастливым, как все Одобренные браки. Ощущаешь чувства друг друга, и это рождает такое проникновенное понимание, что ты не можешь сделать больно другому. Да и его чувства — они же и твои.

А постоянно чувствовать себя связанным с другим оказалось нестрашно.

Это было хорошо, это рождало спокойствие и надежность. И засыпая на груди Эл’Боурна, Ки’Айли думала, что в итоге все не так уж плохо. Они почти счастливы. Почти.

А Эл’Боурн гладил ее пушистые волосы и не мог осудить за «почти», потому что ощущал ее, словно себя самого.

Но иногда Ки’Айли думалось, что надо же, есть Одобренный брак… Он дает все это. Расплавляет границы между двумя, навсегда лишает одиночества. А у них с Рон’Альдом было практически то же самое без всякого Одобренного брака…

Она не делилась этими мыслями с мужем. Ей не спрятать от него эмоции. А вот мысли — можно.

Глава 10. Принесший победу

Это было обычное утро, одно из множества, что Ки’Айли с Эл’Боурном проводили вместе. Благодаря присутствию одобренного супруга оно было комфортным, теплым и родным.

Ки’Айли оделась, как обычно, в зеленое: короткое широкое платье до колен и такого же цвета туфли. Посмотрела на себя в зеркало. За годы, прожитые с Элбом, она стала выглядеть почти как раньше. Излишняя худоба ушла, хоть былая округлость форм и не вернулась. На щеках появился румянец. Даже глаза снова блестели. Только вот лицо уже навсегда утратило детское озорное выражение, что было у нее до войны, когда даже самые страшные видения не могли сломить ее.

Эл’Боурн неслышно подошел сзади, обнял ее и поцеловал в макушку.

— Моя маленькая пушистая Древняя, — улыбнулся он. Ки’Айли накрыла ладонью его руку у себя на талии:

— Будь осторожен, здоровячок Эл, — с ответной улыбкой сказала она.

Но на самом деле ей было неспокойно, и Элб это тоже чувствовал… Он уходил на три дня работать в другой мир. А после этого у него намечался боевой вылет. Атаки геар последнее время стали редкими, но еще более мощными.

По ее прогнозу, Эл’Боурну ничего не грозило, но иногда было тревожно. Что будет, если она потеряет и его? Говорят, судьба одобренной вдовы хуже всего. Словно оторвали кусок плоти, и на его месте ноющая, никогда не заживающая рана. А ведь они с Эл’Боурном и верно «смертники» — когда-то она увидела черную стену в их будущем, и с тех пор это видение нередко повторялось. И неизвестно, кто из них уйдет первым, кому придется пережить беспросветную пустоту.

Она редко делала это, но сейчас что-то подсказало посмотреть свое будущее. И вдруг… Ки’Айли резко дернулась из рук мужа и отошла на середину комнаты. Увиденное ошарашивало…

— Что с тобой, милая? — с тревогой спросил Эл’Боурн. — Что так разрывает тебя? Радость и …

Ки’Айли схватила его за руку.

— Рон’Альд… Я больше не вижу черной стены в его будущем… Там другое! Элб! Он! Он…

— Что там?! — с еще большей тревогой спросил Эл’Боурн, а Ки’Айли ощутила его досаду и искренний страх.

— Потом! — сказала она. — Все потом, я должна спешить!

Взглянув в испуганные серые глаза мужа, она поменяла мир. И как могла… быстрее и быстрее, побежала по мирам в Белый Замок. В родные апартаменты, где давно не была. Оказавшись в них, она мысленно потянулась к Эл’Троуну и отправила ему картинку, представшую в видении. Правитель должен быть в Белом Замке, была договоренность, что она придет со своим прогнозом в это утро… И получила ответ, но даже не осознала его, лишь бросила обратно: поспеши, Правитель.

В белой комнате было чисто и светло. Здесь никто не жил. Апартаменты Рон’Альда Эль так и оставались нетронутыми, словно вечно ждали своего хозяина. Но убирались тут регулярно. Ни пылинки, и воздух свежий, словно только что проветривали. Ки’Айли бросила взгляд на стену. Драконы так и кружились над морем, а со стены все так же смотрело ее счастливое лицо…

Эл’Троун появился в другом конце комнаты. Ки’Айли кивнула ему и устремила взгляд в центр. Сейчас…

— Рон’Альд! Антео! — закричала она, когда фигура в черном возникла прямо перед ней.

Худой до истощения…

Все лицо в красных рубцах и уродливых шрамах. От черного костюма остались ошметки, он просто висел на изможденном теле. В руке — рукоять силового меча. Потеки странной черной жидкости на коже…

Но это был он. Рон’Альд. Любимый, единственный… Живой.

Он стоял напротив, пошатываясь, как дерево под порывами ветра, и смотрел на нее. Ки’Айли бросилась к нему… А Рон’Альд покачнулся сильнее, упал на одно колено и, обняв ее за талию, уткнулся головой в ее живот.

— Ки’Айли, антеоли… Я так надеялся, что ты услышишь… — прошептал он, судорожно прижимаясь головой к ней, обнимая ее дрожащими худыми руками.

— О Господи! Антео, ты жив… — по щекам текли слезы, и яркая светлая радость, которой так сложно было поверить, заливала одновременно с болью за любимого.

— Сын… Рон’Альд, ты жив… — послышался непривычный и какой-то растерянный голос Эл’Троуна. Правитель быстрым шагом подошел к ним. Рон’Альд с трудом поднялся, опираясь на Предсказательницу, отец обнял его.

— Я не верил, что ты жив, я… — растерянно шептал Правитель, прижимая к себе сына. Ки’Айли подумалось, что, возможно, эти двое обнимаются первый раз, с тех пор как Рон’Альд вырос. — Твоя мать в другом мире… Но скоро придет. Где ты был?

— Потом, отец, потом, — Рон’Альд немного отстранился от отца. — Сейчас скажу лишь, что я знаю, где находится планета геар. Мы сможем победить.

Его опять шатнуло, и Ки’Айли крепче обняла его, помогая устоять. Нужно срочно уложить его в постель, нужно быть рядом… Всегда, не отходя ни на секунду…

— Все! — громко прошептала она. — Я больше никуда тебя не отпущу! Не отойду от тебя ни на шаг! Слышишь — ни на шаг!

И прижалась головой к исхудавшей любимой груди, пахшей смесью пороха, пота и чего-то незнакомого — едкий неприятный запах, чужеродный и злой. Наверное, так пахнет эта черная жижа, чья-то кровь… Он ведь прорывался с боем, подумалось ей.

А Рон’Альд жадно закопался дрожащей рукой в ее волосы.

— Ты не сможешь, Ки’Айли, — вдруг грустно сказал Эл’Троун. — Придется смириться.

— Что произошло, отец? — резко спросил Рон’Альд, и острый взгляд черных глаз встретился с фиолетовыми глазами Эл’Троуна. Несколько секунд они молчали.

А Ки’Айли знала, что мысленно говорит сыну Эл’Троун. Но ей было все равно.

…Эл’Боурн поймет. Со временем он сможет ее отпустить. Ничто на свете не помешает ей быть с воскресшим любимым. Нет в мире такой силы.

Рон’Альд напрягся и чуть отстранился.

— Хочешь сказать, не было другого выхода? — спокойно, но резко спросил он, глядя на отца.

— Я должен был спасти ее и всех нас, — так же спокойно, с железом в голосе ответил Эл’Троун. — Возможно, ты поступил бы так же…

А Рон’Альд еще долго пристально и молча смотрел на отца.

…И эта картина врезалась Ки’Айли в память навсегда. Высокий, худой, изможденный, он смотрит на Эл’Троуна. Одинокий, потому что слова Правителя разлучили его с любимой. А на лице непередаваемое выражение человека, кого только что убили, но он тут же принял свою смерть с мужеством и привычкой к боли.

— Я нашел бы другой выход, — наконец с усилием сказал Рон’Альд, пошатнулся еще сильнее, чем раньше. Ки’Айли придержала его крепче, но он соскользнул прямо к ее ногам, потеряв сознание.

* * *

Почти четырнадцать дней она действительно не отходила от него ни на шаг. Заботилась нежно, целомудренно. Как сестра о брате, мать о сыне или жена — о муже-старике. А Рон’Альд все больше молчал. Он почти не рассказывал о том, что было там, что с ним происходило. Он был очень слаб, казалось, постарел на много тысячелетий. Ему было сложно и говорить, и, тем более, ходить. Но Древний приходил в себя быстрее, чем обыкновенный человек.

А во взгляде черных глаз, неотрывно устремленных на Ки’Айли, стояла бесконечная боль и такая же бесконечная любовь. Он словно не мог насмотреться. Да так оно и было. Он смотрел на нее, как на единственный в мире свет посреди беспросветной тьмы.

Об Одобренном браке они тоже не говорили. Оба знали, что жизнь просто дала отсрочку. Эти дни даны им как подарок. Все силы, все чувства и мысли Ки’Айли уходили в заботу о любимом. Что бы там ни было, на эти дни она стала его ангелом-утешителем.

К Эл’Боурну она не ходила. Ощущала издалека его смятенные чувства. Его противоречия, его отчаянье. Они передавались ей, но Ки’Айли не шла к нему, хоть и очень его жалела. Лишь один раз, когда он пришел в Белый Замок, встретилась с ним.

— Все потом, Элб, — сказала она ему. — Ему я сейчас нужнее. Ты понимаешь.

— Я знаю, — с горечью ответил Эл’Боурн. — И не сужу тебя. Но жду. Не могу не ждать, — на мгновение он схватил ее за руку, заглянув в глаза. Но тут же отпустил и отвернулся.

* * *

Эл’Боурн знал, что было нечто более важное, чем его страдания. И даже, чем его союз с Киа. Перед тем, что пережил Рон’Альд, где был и как вернулся, меркли другие страдания и проблемы.

И это заставляло терпеть. Терпеть ее отсутствие — не ее присутствие рядом с другим мужчиной — а ее отсутствие рядом с ним. Создающее пустоту, кровоточащее, как вскрывшаяся старая рана.

….Он был настоящим благородным Древним. И не мог не радоваться возвращению сына Правителя, принесшего бесценную информацию, где находится планета врага, каков его внешний облик, уклад жизни и тому подобное. Он искренне хотел победы… Но знал, что с возвращением Рон’Альда его счастью, его обретенному долгожданному счастью, пришел конец.

И при этой мысли его охватывало отчаяние. Устоит ли его Одобренный брак перед давней любовью и связью Ки’Айли с черноглазым телепатом?

* * *

Ки’Айли, поглощенная заботой о любимом, действительно почти не думала о своем браке с Эл’Боурном. Но сам он неудержимо время от времени лез ей в голову, и еще больше — в чувства. Словно в том, что его нет сейчас рядом, крылось какое-то мучение. А иногда, стоило ей подумать, что она должна выбирать и всегда выберет Рон’Альда — где-то в солнечном сплетении начинал ползать маленький червячок. Как будто кто-то живой поселился внутри и ползает там по кругу, разъедая органы. Физически ощутимо. Не больно, но мучительно до тошноты.

А когда она осознавала, что уйдет от Эл’Боурна, ей становилось трудно дышать. Да еще и сочувствие к мужу накатывало без всякого контроля… Она ведь ощущала его чувства почти как свои. Его эмоции, его сдерживаемую боль и отчаяние, его метания и страх за их отношения.

Это была пытка. Но Ки’Айли отодвигала ее усилием воли, чтобы даже ее тень не коснулась Рон’Альда. Сейчас она просто должна быть рядом… Разговаривать с ним, обрабатывать раны, гладить его — спокойно и целомудренно, приносить обед… Развлекать, как может. Или просто быть рядом и сплетать зеленые лучи своих глаз с бесконечным, исполненным любви, тепла и боли космосом в его глазах.

…И быть по возможности веселой, игривой, такой, как до войны. Чтобы ему было хорошо. Чтобы ее свет для него был полным.

…Говорить о своих путешествиях по мирам, о драконах и веселых битвах вроде той, где она встретила Эйнара. Словно не было в жизни сотни с лишним лет военного мрака и еще более горьких лет, когда он, ее антео, пропал.

…Она знала — он ценил и был благодарен за этот свет. А отвечал все больше тем же мыслечувствием, что было у них особенно сильным и без телепатии.

И смотрел, смотрел… Из своей черной бесконечности.

* * *

— Все, здесь готово, поворачивайся, — сказала Ки’Айли и провела кисточкой по здоровому и гладкому участку его груди. Уже в третий раз она обрабатывала его шрамы целебной коралийской эмульсией. Было достаточно одного использования, но Ки’Айли решила повторить процедуру несколько раз. Невыносимо было смотреть на любимое тело со следами страшных пыток.

Рон’Альд перевернулся на живот, и теперь, когда он не видел ее лица, она в очередной раз сжалась от боли, подумав, что же нужно делать с Древним, чтобы у него остались такие шрамы… Обычно любая рана затягивалась максимум за несколько часов, кости срастались за пару суток, а шрамов и следов не оставалось никогда. Что эти твари с ним делали?! Об этом Рон’Альд молчал, и никто не смел настаивать на рассказе.

С неслышным вздохом Ки’Айли снова обмакнула кисточку в банку с эмульсией и легонько, чтобы не причинить боли, стала наносить ее на бордово-красные рубцы и бело-розовые шрамы, прорезающие смуглую кожу.

— Один оставь, — вдруг сказал Рон’Альд, когда почти вся спина была смазана ароматной бесцветной эмульсией. — Какой тебе больше нравится, — усмехнулся он.

— Мне ни один не нравится, — поморщилась Ки’Айли. — Зачем?

— Хочу узнать, за сколько он рассосется. Если рассосется вообще, — с новой усмешкой ответил он. — У Древних еще не бывало шрамов, это экзотика. Полезно узнать, как быстро он сойдет.

Ки’Айли задумчиво провела ладонью по его обнаженной спине, ощущая неровности.

— Пожалуй, вот этот — ладно уж — оставлю, — сказала она, невесомо обрисовав пальцем длинный прямой шрам поперек всей поясницы. — Не очень уродливый…

— А еще он будет напоминать мне, как ты их сводила, — с горьким спокойствием сказал вдруг Рон’Альд. — Всегда.

Сердце Ки’Айли сжалось, как уже сжималось тысячи раз за эти дни — от сострадания и желания спасти его от этой боли. Она хотела быть на его месте, чтобы избавить от мучений. Но прошлое… Будущее можно изменить лишь иногда, а прошлое — и вовсе неизменно.

— Рон’Альд! Антео… что они с тобой делали?!. — не выдержала она. — Я приму все, я разделю с тобой это…

Он резко перевернулся на спину, заложил руки за голову и снова посмотрел на нее из своей черной бездны. В которой — она знала — был не одинок лишь вот так, глядя на нее.

— Наверное, придет время, когда я не захочу вспоминать об этом ради себя самого, — ответил он. — Но не сейчас, антеоли. Сейчас, ты знаешь, я не смогу просто «рассказать» тебе… Ты знаешь мои свойства. А я не позволю, чтоб даже тень этого коснулась тебя, Ки’Айли.

— Лучше бы я была на твоем месте! — не в состоянии сдерживать слез, сказала она.

Лицо и все тело Рон’Альда передернуло, словно его ударило током.

— Не говори так! — сказал он резко. Подвигал руками и ногами, словно приводил себя в порядок, и вдруг спокойно продолжил:

— Сейчас я могу сказать лишь, что… У нас было двести лет счастья. И этого хватило, чтобы вытерпеть тридцать лет пытки. Все время, что мог… я думал о тебе. И вспоминал. Подробно, как могут Древние. Этого хватило, чтобы выжить.

— Антео… — только и смогла прошептать Ки’Айли. И затаила дыхание, потому что он перевел дух и неожиданно продолжил. Хоть она и не рассчитывала, что он еще расскажет о том, как это было и что это было.

— Просто физическая боль не страшна, — сказал он спокойно. — От нее быстро привыкаешь отрешаться. Но эти твари добирались до самых болевых точек сознания. Не знаю, как технически им это удается. Видимо, так же, как это их поле, блокирующее нашу способность ходить по мирам. Поголовно телепаты, они преуспели в подобной технике.

Рон’Альд помолчал под ее сочувственным взглядом, потом вдруг резко вздохнул, а Ки’Айли положила ладонь на его руку: все понимаю, принимаю, люблю. И он продолжил:

— Знаешь, те, кто столкнулся с пытками и насилием, нередко винят себя. Мне всегда казалось, что Древние устойчивы к этому — у нашей психики куда больший резерв. Достаточно посмотреть, сколько десятилетий ты справлялась с видениями, способными свести с ума… Но иногда я винил себя. За свою самоуверенность подойти к их кораблю так близко, что эта техника, блокирующая межмировые переходы, подействовала на нас. Потом… Когда умер Ар’Дейн.

— Ты не мог выжить за двоих, — мягко произнесла Ки’Айли. — И для Вселенной было важнее, чтобы выжил ты… И… для меня тоже.

— Я понимаю. Но не в этом дело, — Рон’Альд перехватил ее руку и сам накрыл своей ладонью. «Надо же, даже температура тела у него сейчас ниже, — подумала Ки’Айли. — Сколько еще времени ему восстанавливаться? Какую силу духа имеет мой антео, если выжил в такой ситуации?»

— Ар’Дэйн не был телепатом. Поэтому я блокировал его память — грубо, бескомпромиссно, на другое не было времени и сил. Ведь эти твари хотели не только знать наши возможности и предел прочности. Они хотели выяснить многие вещи. Например, откуда мы знаем, где произойдет их следующая атака. А позволить, чтобы за тобой началась охота по всей Вселенной, я не мог. Ценой за это была жизнь Ар’Дэйна, но я не сомневался. Думаю, мое постоянное воздействие, чтобы под пыткой он не выдал тайны Древних, доконало его быстрее… Я не сомневался тогда. Но когда он умер… Иногда сомнения стали приходить.

— Ты сделал все правильно, — мягко улыбнулась Ки’Айли, подняла к губам и поцеловала его руку. — Не во мне дело, ты должен был спасти нас всех…

— Да, возможно, — усмехнулся он. — Когда умер Ар’Дэйн, стало совсем… тяжело. Не знаю, как я продержался еще тринадцать лет. Наверное… очень хотел победить. И постоянно думал о тебе. Ты ангел, Ки’Айли, — теперь он поднес ее руку к губам и легонько поцеловал. — Ты ангел, если даже только мысли и воспоминания о тебе спасают душу и разум.

— Это не я, это твоя любовь… — со слезами на глазах произнесла Ки’Айли. Он открывал ей душу — столько, сколько мог, не давая коснуться той невозможной тьмы и боли, через которую пришлось пройти.

— Моя любовь — к тебе, а значит — ты, — уголками губ улыбнулся он. — Я должен был вернуться… Под конец я понимал, что либо я смогу уйти в ближайшее время, либо умру. Чувствовал, что умираю. И так же я чувствовал, что умираю, когда полз по мирам к Орлеану… Понимал, нужно чудо — например, эльфийская благодать, чтобы выжить. Он помог мне. Но, конечно… Знаешь, антеоли, со мной до этого никогда такого не было, — в черной бездне мелькнула молния. — Я ведь всегда хорошо владел собой… А тут. Как только мне стало лучше, как только понял, что буду жить, я вернулся и положил их всех, весь исследовательский центр, где нас держали. Эти твари ничего не стоят в ближнем бою… Даже изможденный Древний — смерть для них. Я преодолел их технику единожды, и она больше на меня не действовала. Они не могли заблокировать мои способности: хождение по мирам, не могли и причинить боль своими пыточными установками. И все же… Мне не понравилось мое состояние аффекта. Древний не имеет право терять над собой контроль. Никогда. Это опасно не только для него.

— Тебя пытали тридцать лет, антео, — тихо сказала Ки’Айли. — Я сама готова идти туда и мстить за тебя. Жаль, что ты не показываешь мне дорогу… — чуть усмехнулась она. Они оба понимали, что именно поэтому не показывает.

— Потому и не показываю, — вслух усмехнулся Рон’Альд.

— Ты герой, истинный герой во всем, антео, — сказала Ки’Айли и прильнула к нему, потянулась губами к его губам. Мимолетно она подумала, что скоро обязательно скажет Эл’Боурну все прямо. Они выдержат. У каждого свой героизм. Рон’Альд сделал невозможное — выжил там, где не выживают, и принес сведения для победы. Теперь их черед — расторгнуть то, что расторгнуть нельзя — как раз ради Рон’Альда. А кстати, почему нельзя расторгнуть? Ки’Айли догадывалась почему. Но признаваться себе в этом не хотелось… И уж тем более даже краем сознания она не позволяла себе думать, что не сможет справиться.

И словно в подтверждение ее подозрений в тот момент, когда губы почти соприкоснулись с губами ее антео, «червяк» в солнечном сплетении сделал круг, словно пробуравливая траншею внутри нее. И ее согнуло пополам, заставило инстинктивно отпрянуть от Рон’Альда.

Но «червяк» не угомонился. Резко он ударил «хвостом» вверх, прямо по легким, лишая ее способности дышать. И Ки’Айли замерла, беспомощно глотая воздух, как рыба, вытащенная из воды. Она Древняя, она выдержит… Можно не дышать несколько часов. Но это была не задержка дыхания. Это было другое. Червяк Одобренного брака активно и сильно душил ее изнутри, лишая не только воздуха, но и сил.

Рон’Альд аккуратно, но крепко взял ее за плечи, развернул к себе, вгляделся в ее лицо. На мгновение отвернулся, словно сглотнув горькое осознание.

— Иди к своему мужу, Ки’Айли. Тебе это нужно, — сказал он, отпустив ее. И снова лег, заложив руки за голову. — Ты не сможешь. Я ведь чувствую твою пытку.

— Я Древняя, я смогу! Я выдержу! — с горькой твердостью сказала Ки’Айли. При мысли, что можно пойти к Эл’Боурну, воздух бурным потоком устремился в легкие, и она смогла говорить.

— Нет, Ки’Айли. Этот брак задушит тебя, если попробуешь его расторгнуть. Как мы видим — в прямом, физическом смысле. Иди, это пытка для нас троих. Но я хотя бы привык, — усмехнулся он.

— Да, пожалуй, нужно сказать Эл’Боурну, что я возвращаюсь к тебе. Я ведь еще не расставила точки над «и», — твердо сказала Ки’Айли. А тело ее возликовало, что все мучения закончатся. Оно снова будет в единстве с Эл’Боурном. В полном комфорте, симбиозе.

— Иди, антеоли, — повторил Рон’Альд. — Побудь с ним сколько нужно. И… я пойму, если ты не сможешь прийти…

Ки’Айли с сомнением в глазах встала. Подумала, что, может, не стоит уходить даже на час… «Червяк» в груди недовольно заворочался и обхватил хвостом ее печень, чуть-чуть сжал. Тошнота снова подкатила к горлу.

— Я… я вернусь. В любом случае, — сказала она, и сделала шаг в другой мир.

* * *

— Эл’Боурн, я… — начала она, а все тело и часть души облегченно выдохнули, расслабились. Комфорт. Спокойствие. Легкость. Слияние. Никуда не нужно спешить, не нужно бороться. Опереться на его земную твердую силу, ощущать его чувства. Расслабиться. Отдаться этому.

Нет! О Господи, что делает с ней этот Одобренный брак!?

Он кинулся к ней, поднял и с нервной силой прижал к себе, провоцируя обвить его ногами и руками.

— Эл’Боурн, я… — снова начала Ки’Айли.

— Не сейчас, Киа! Пожалуйста, не сейчас… Ты здесь, этого достаточно… — Элб жадно прижал ее голову к себе, исступленно пробежал рукой по спине, словно не верил своему счастью, что она снова здесь, с ним. И она ощущала его радостное, безумное, полное боли смятение. — Я не могу без тебя дышать… Я… умираю без тебя… Пожалуйста, Киа, все потом…

Отчаянно он впился губами в ее губы, и как всегда между ними не было границ. Вот он — Одобренный брак. Когда двое становятся одним целым, хотят они этого или нет. Вернее, их тела и части их душ сливаются — что бы ни думала об этом большая часть души. А то, что действует на тело, бывает таким могущественным… Слишком могущественным.

Ки’Айли могла бы устоять перед его напором. Но она не в силах была устоять перед его болью, которая становилась ее собственной, перед его жадным обретением, перед… перед тем удушьем, что кольцом сжимало ее, стоило лишь подумать о расставании с Элбом.

Она так и не смогла толком поговорить с Элбом о будущем. Больше суток их изможденные разлукой и сомнениями чувства бешено обретали недостающее, жадно возвращали свой утерянный комфорт, бесконтрольно, неуправляемо…

— Ты снова к нему? — спросил он, когда Ки’Айли нашла в себе силы попробовать разлуку снова.

— Ты знаешь, — кивнула она.

— Тебе совсем не жалко меня? — внимательно изучая ее, спросил Эл’Боурн. Он сидел на краешке кровати, опершись локтями на колени.

— Ты знаешь мои чувства, — бросив на него пронзительный взгляд, ответила Ки’Айли. — И знаешь, что жалко. Мне не жаль лишь одного… вернее, лишь одну… Древнюю. Что не дождалась, поверила в смерть любимого. И испортила жизнь сразу трем людям.

— О, Бог мой! Ки’Айли… — Эл’Боурн уперся лбом в кулак. — Никто не виноват в этом… Просто теперь все так, как есть. А ты… борешься. И это убивает нас. Думаешь, я не хотел бы просто отпустить тебя?! Думаешь, мне нравится быть третьим?! Это ведь и унизительно, в конце-то концов!.. Если бы я мог..! Но в том и беда, что не могу.

— Я знаю, Элб, — спокойно кивнула она. — А я не могу не бороться. Что иначе? Сдаться? Умереть? Хотя ты прав. Как раз смерть решит все проблемы.

— Не говори так! — Эл’Боурн схватил ее за руку и развернул к себе. — Иди к нему, будь с ним! Мучай меня! Только не говори так!

Ки’Айли аккуратно отняла руку и пошла. Потом не выдержала — вернулась к мужу, обняла его темноволосую голову, прижала к себе.

— Я… Ты знаешь, Элб… Все знаешь. Я люблю и тебя. Просто…

— Просто, я — если не он. А он — всегда, что бы ни происходило, — горько, с долей злости сказал Эл’Боурн. Но тут же с отчаянной страстью обнял ее. — Я так тебя люблю, Киа… Так люблю. Поэтому иди… Если тебе это нужно.

* * *

На самом деле почти ничего не изменилось. Спустя семь дней после происшествия Карина стояла у зеркала и вдруг подумала… Странно, говорят, от подобного сходят с ума, получают невосполнимую психологическую травму, навсегда теряют доверие к противоположному полу, впадают в неконтролируемые состояния… Да много что еще. Об этом она читала, видела в фильмах. А она вот совершенно нормальная, словно ничего не произошло. С ней все в сущности нормально. Она ничего не чувствует на этот счет, да и Артура не боится…

Да и чего ей бояться или переживать? Она ведь почти ничего не помнит. Отрывочные детали все больше стирались из памяти. И постепенно осталось лишь чистое знание, факт: однажды ее бывший парень ее изнасиловал. Все. Ни деталей, ни картинок, ни переживаний на этот счет. Голый спокойный факт. Даже гибель Земли она помнила лучше.

Только вот взгляд на себя со стороны стал совсем привычным. Но после гибели Земли было то же самое, да и потом много раз повторялось. Немного противно, словно не живешь свою жизнь, а наблюдаешь за собой. Но, может, оно и к лучшему.

А легкого чувства удушья, что появлялось, стоило на горизонте возникнуть Артуру, и волнения при его приближении она просто не замечала. Да и зачем?

Ничего не изменилось. Она ходила в «Голос жизни», общалась с друзьями. Даже получала некоторое удовольствие от работы и общения с близкими людьми. С Артуром общалась ровно, не отдаляясь.

А вот он эти дни ходил как побитая собака. И этим бесил ее, но она давила в себе раздражение, заменяя его жалостью и пониманием. Но иногда… Ну почему нужно постоянно вести себя, как пес, ожидающий пинка от хозяина? Неужели нельзя просто сделать вид, что ничего не было, а не мучиться совестью и мучить ее этим? Ведь ясно, что в сущности он-то ни в чем не виноват. Только она. Да и планет Артур не уничтожал. Так только, чуть не прибил случайно одну вполне заслужившую это девчонку….

И все же его присутствие напоминало, что в ее жизни было еще кое-что костоломное — плюс к гибели планеты, осознанию насчет Рональда, плюс ко всему остальному. Напоминало, что с ней не просто что-то не так — всегда было — но еще и о том, что она испорченная, другая навсегда.

И на фоне этих редких вспышек неприятия вдруг вспоминалась безбрежная нежность Рональда. Его невообразимо бережное отношение. Эта бархатная бездна, которой она уже больше не увидит… И от этого она чувствовала саднящую боль. А в голову вдруг лезли мысли, что Древний, обладающий такой бездонной мудростью и невероятной нежностью не мог сделать того, что сделал…

Что-то в ней сдвинулось на этот счет. Какие-то искры начали мелькать, как вспышки, словно высвечивая детали, что Суд был не прав. Не факты, не логические доводы, а мелкие вспышки осознаний и подозрений.

Она снова начала ходить в информационный центр. Там тоже ничего не менялось. Какие бы исследования ни проводили тайванцы, высокая фигура в черном все так же стояла на корабле и отдавала приказ выбросить снаряд смерти… Карина смотрела, вздыхала. Но больше не давила в себе сумасшедшую надежду. Просто не могла ее больше давить. Подавить ее означало добить себя полностью, лишить последней искры жизни. Может быть, поэтому однажды в ней что-то щелкнуло, и она пошла к Кеурро поговорить лично.

Собранный, немного расстроенный, немного усталый, Кеурро Найр стоял, глядя на свой инфоблок в кабинете, выделенном ему в Белом Замке. К военному главе Тайвани все относились уважительно. Да и взаимодействие между ней и Коралией происходило вполне мирно, договоренности исполнялись, возник небольшой торговый обмен. Однако говорить об особо теплых дружеских отношениях между планетами не приходилось, ведь Тарро Тайвани так и сидел в тюрьме в Розовом Замке.

— О, арра Карина, — Кеурро отключил инфоблок, и они с Кариной обменялись привычными тайванскими полупоклонами. А Карине вдруг неудержимо захотелось… домой, на Тайвань. Ведь там у нее даже завелся дом — белый особняк у озера и небольшие апартаменты Рональда в правительственной полусфере. Иными словами, те два места, где они с Тарро жили чаще всего.

— К сожалению, мы сворачиваем расследование, — словно догадавшись, о чем она думает, сказал Кеурро. — Мы три раза прогнали неоквантовое исследование, как это называют здесь. Десять раз проверили результаты на достоверность. Сомнений нет. Либо это какое-то чудо, — Кеурро грустно вздохнул. Ему не хотелось верить в виновность Тарро. А оправдать полностью подобное преступление не мог ни один тайванец. — Какая-то фантастика…

— Подождите, — Карина оперлась рукой на стол, решаясь. Она говорила задумчиво, но сердце забилось от волнения. — Подождите, арро Кеурро! У меня есть вопрос про неоквантовый метод… Вы ведь разбираетесь в нем?

— Не лучше наших специалистов, но вполне, — кивнул Кеурро, внимательно глядя на нее. — Что вы хотели спросить?

— Вы можете включить то изображение? — попросила Карина. Тайванец, конечно, понял о чем она, и на голограмме, развернувшейся перед ними, появилась уменьшенная копия Рональда и небольшие черные роботы-манипуляторы на трех парах ног. Карина поморщилась. Впрочем, она уже столько раз видела эту картинку — наяву, и просто перед глазами, что привыкла.

— Вот смотрите, — продолжила она. — Мы видим все эти объекты: Тарро, роботов, пульт управления как бы снаружи. Потому что неоквантовый метод работает с поверхностями? Позволяет восстановить, какие поверхности присутствовали в этой точке пространства в такой-то момент? Я правильно понимаю?

— Совершенно верно, арра Карина, — с уважением в голосе подтвердил арро Найр.

— Но ведь, например, в нашем организме тоже сколько угодно поверхностей. Любой орган, допустим, печень, ограничен поверхностью. А значит, мы можем рассматривать как отдельно взятые объекты и то, что внутри всего этого…

— Я начинаю понимать, о чем вы, — улыбнулся Кеурро. И Карине показалось, что в его глазах промелькнула надежда и какая-то озорная искорка. Вроде тех бесенят, что порой вспыхивали и плясали в глазах Тарро.

— То есть можно, например, посмотреть, что у этих роботов внутри? А то мы решили сразу, что это роботы-манипуляторы. А может, это нечто совсем другое?! Да и что у него внутри посмотреть, — Карина как можно непринужденнее махнула рукой в сторону Древнего на голограмме. — Заодно, может, узнаем что-то новое из анатомии Древних, — усмехнулась она. — Возможен такой анализ, арро Кеурро?

— Возможен, — спокойно ответил Кеурро. — И удивительно, что это никому не пришло в голову… Это займет еще очень много времени… Не меньше тридцати-сорока дней, придется заново снять данные и работать уже с другими поверхностями, другого уровня. Но это возможно. И я даже рад… Не то, что бы мне нравилось, что лучшие наши техники торчат на этой планете, — усмехнулся он. — Да и сам я устал от нее и этих бесконечных изысканий. Но… арра Карина, вы даете нам… мне надежду!

— Я и себе даю, — вдруг улыбнулась Карина. — Жаль только, что, скорее всего, бесплодную.

— Не хотите домой слетать? Таи-Ванно ждет вас по-прежнему, — тайванец внимательно взглянул на нее.

Карина на мгновение задумалась. На Тайвани будет любимая служба, верные друзья, не будет Артура… Только вот и друзей-землян там не будет, да и Брайтон не отпустит ее так просто. А еще… если совсем честно — оттуда миллиарды парсеков до Розового Замка…

— Благодарю, арро Кеурро, — Карина сделала почтительный кивок-поклон, означавший у тайванцев глубокую благодарность. — Я и в третий раз могу ответить, что вернулась бы на Таи-Ванно только с Тарро.

Кеурро грустно кивнул в ответ и вздохнул.

* * *

Первое время Ар’Тур был растерян. Он был ошарашен, мир перевернулся с ног на голову. Все оказалось не так, как он думал. То есть его представления о самом себе перевернулись. Всю жизнь он считал себя благородным, нравственным, положительным человеком. Из тех, кто может иногда согрешить в мелочах, но сохраняет благородство в важных вопросах.

А оказалось, что в нем сидит чудовище. Злое, неистовое, склонное к горячей ненависти и неудержимой жестокости чудовище. Конечно, взрыв вызвало черное Каринино кольцо, но все же… Кольцо кольцом, но, не будь в нем этой злости и жестокости, ничего бы не произошло. Кольцу просто нечего было бы разбудить в нем.

Конечно, у него всегда был горячий нрав. Он легко взрывался, эмоции бурлили. Но Ар’Тур привык видеть в себе дипломата и умел сдерживать свои порывы для пользы дела. Теперь же оказалось, что, стоит ему утратить контроль, и на свободу может вырваться монстр вроде тех низких тварей, что он сам нередко крошил в мелких стычках в средневековых мирах.

И теперь Ар’Тур не знал, что делать. Вроде бы и в «дурку» сдаваться (на Коралии таких не было, но в Союзе-то были!) нет смысла. Во-первых, Карине это не понравится, а во-вторых, даже сейчас, когда он думает об этом, он совершенно нормальный и полезный член общества. Жалко, если Союз потеряет его. Пойти к Б’Райтону, попросить совета у отца? Но Карина просила этого не делать. Да и что-то подсказывало Ар’Туру, что благостный глава Союза не даст нужного совета, не поможет. Только захочет отнять у Карины кольцо. А этого нельзя допустить, это ее доконает.

Теперь Ар’Туру хотелось во всем беречь ее волю, следовать ее желаниям… Только вот поводов не было. Они общались регулярно, но на редкость сдержанно и ровно. Она не бегала от него, не падала в обморок при его приближении. Ничем не укоряла. А Ар’Тур предпочел бы, чтобы она билась в истерике, кричала и проклинала его… Ему самому так было бы легче. А в ее спокойствии, в ее ровном теплом отношении ему виделся незримый упрек. Именно от этого ее непрошибаемого поведения он ощущал особенно большую вину и ловил себя на том, что ходит за ней, как провинившийся пес. Ожидающий, когда хозяин накажет его, потому что, получив наказание — перестаешь его ждать, да и на душе легчает.

…А еще в голове порой навязчиво звучала фраза из прошлого, сказанная им брату, когда тот на спор пробил кулаком обшивку космического корабля: «Сам сломал — сам и почини». И Ар’Туру казалось, что это теперь его главный долг. И пока не «починит» — совесть его не успокоится. Только вот живая, нежная девушка — не космический корабль… Но фраза казалась символичной. Она упорно всплывала в голове и заставляла думать о том, как он может помочь Карине.

Облегчить душу ему, конечно, было нужно. И, раз Б’Райтон для этого не подходит, да и вообще никто в этом мире — Карина просила — он пошел к тому, кто раньше нередко давал ценные советы. Просто Ар’Тур давно не посещал этого человека.

Дело в том, что в более юные годы у Ар’Тура был «духовник». Примерно в тридцать лет, путешествуя по мирам, он познакомился со странствующим монахом из одного средневекового мира. Монах оказался изумительным собеседником, а его история сама по себе была весьма интересной.

Когда-то нынешний «отец Кравий» был разбойником с большой дороги. Ограбить и убить путников было для него так же просто, как отобедать. Человеческую жизнь он не ценил, уважал лишь своих подельников, что помогали наживаться на богатых странниках. Постепенно они награбили очень много, и Кравий ушел из леса, купил себе особняк, дворянский титул, создал семью… И долго жил в достатке и процветании, никто и помыслить не мог, что это головорез с большой дороги.

Он нежно любил свою жену и четверых детишек, занимался благотворительностью, заслужил уважение соседей. Было ли тогда в его сердце раскаяние — никто не знает. Может быть, и нет.

Но благоденствию бывшего разбойника пришел конец. Нет, он не потерял своего богатства, напротив, грамотно вкладывая его в дело, он его приумножил. Но неведомая болезнь унесла сначала его жену, потом старшую дочь, потом горячо любимых сыновей и обожаемую младшую дочурку. Кравий был повержен. Он любил семью, берег и заботился, словно за его спиной не было множества жизней, взятых им на большой дороге. Он молил Всевышнего — в том мире исповедовали монотеизм — забрать его вместо жены, потом — вместо каждого из детей… Просил он Бога забрать его и после смерти последней, маленькой дочки. Но странная болезнь миновала самого Кравия. Да и все хвори обходили стороной. Словно Господь, как горькое лекарство, вливал в него боль от потери близких.

А потом в нем что-то повернулось. Кравий отдал все средства церкви, запер свой большой дом в центре города и ушел в монастырь. Много лет он был странствующим монахом. Без единого гроша в кармане ходил по тем же дорогам, где прежде грабил и убивал, жил скудным подаянием, много раз был бит. Впрочем, даже разбойникам было нечего взять с него, таких не трогают…

А вскоре люди заметили, что, где появляется этот оборванный монах — крепче колосятся поля, выздоравливают больные дети, бесплодные женщины зачинают… И его стали приглашать в дома, просить отведать пищу, поговорить.

Так он прослыл святым мудрецом. И, видимо, это стало правдой. Потому что, когда Ар’Тур случайно повстречал бывшего разбойника, то сразу понял, что такого кладезя мудрости и спокойствия не сыскать во всем Союзе. Кравий как будто все понимал. Все на свете. Ар’Тур даже открылся ему, рассказал правду о себе. И она была принята без лишних эмоций, лишь с проницательным блеском в старческих глазах:

— Большие возможности у тебя, парень, — сказал ему тогда Кравий. — И большая ответственность. С таких как ты Господь много спрашивает. Но и дает много.

Но Ар’Тур много занимался союзными делами и все реже посещал монаха. С последней их встречи прошло почти десять лет. Ар’Тур вошел в его келью (старик уже не мог странствовать) с громко бьющимся сердцем — жив ли Кравий.

Кравий был жив. Но теперь он стал совсем древним старцем: густые седые волосы до плеч, одет в серую хламиду до колен, из-под нее выглядывают босые ноги. Он всегда соблюдал строжайшую аскезу, и Ар’Туру пришла мысль, не следует ли ему пойти тем же путем во искупление своего проступка…

Только глаза под густыми топорщащимися бровями горели так же ярко, с тем же проницательным блеском, что и раньше. А на губах читалась понимающая усмешка.

Внутри Ар’Тура хрустнуло, и все, что тревожило его, полилось бурным потоком. Не сказав ни слова, он упал на одно колено перед старцем и неожиданно для себя уткнулся лицом в его ноги.

— Вижу, ты пришел за помощью, Хранитель, — с пониманием сказал Кравий. Несмотря на то, что Ар’Тур когда-то рассказал ему о Хранителях Вселенной лишь как о красивом мифе, гуляющем среди его народа, старец всегда называл его именно так.

— Я не Хранитель, отец Кравий, — со слезами сказал Ар’Тур. — Я преступник.

Он позволил Кравию усадить его на единственный в келье стул (сам монах устроился на краешке своей жесткой кровати) и рассказал все — с самого начала. Как спасли землян, как он, Ар’Тур, влюбился в девушку Карину, как землян похитили, как он вел игру против Рональда и победил, и все, что произошло потом…

— Я просто не достоин жить, — завершил свою исповедь Ар’Тур, утирая слезы и хлюпая носом, как маленький мальчик. Потом собрался и добавил. — И теперь я реву, как ребенок. Слабак! А она, как всегда, спокойная, собранная… И только Господь знает, что творится у нее внутри.

— На самом деле только Господь и знает, что творится внутри у каждого из нас. Даже мы сами не знаем, наверное, теперь ты это понимаешь, — по-доброму улыбнулся отец Кравий. В его глазах, как всегда, было полное понимание. — Я не буду щадить тебя, Хранитель Ар’Тур. Потому что ты таковым и остаешься, хоть и совершил ошибки. Ты ведь за этим и пришел?

— Да, — снова шмыгнув носом и неожиданно для самого себя улыбнувшись, ответил Ар’Тур.

— На первый взгляд, твой грех не так велик. Ты всего лишь взял чужую вещь без спроса из любопытства. Не устоял перед мелким искушением. Но так бывает — маленький грех влечет за собой грех больший. Как с тобой и произошло. Поэтому и отвечать придется за больший.

— А как отвечать? — подняв глаза на старца, спросил Ар’Тур. — Я и хочу ответить, но не знаю как, не навредив ей.

— В первую очередь, своими чувствами. Тем, что называют муками совести. Ты страдаешь — это и есть главное твое «наказание». Их нужно принять. Так же, как принять, что то «чудовище внутри тебя» существует, — продолжил Клавий. — В каждом из нас это есть. Посмотри на меня — я это знаю хорошо. Как говорят, «не ведает, что творит». Вот ты и не ведал — в тот момент. Но ты ведал «до» и «после» — поэтому тебе уже легче. Я же не ведал в здравом уме. Лишь потеряв все, я понял, сколько боли принес людям.

— Да, ты рассказывал… — согласился Ар’Тур.

— И это самое страшное — быть чудовищем и не ведать об этом. Тебя Создатель уберег от этого. Ты ведаешь.

— Но как убить это чудовище? — спросил Ар’Тур. — Я не хочу, чтобы еще когда-нибудь я был таким… При наших способностях это слишком опасно.

— Его не нужно убивать, — мягко улыбнулся старец. — Его нужно… сначала — держать в узде. Видеть и держать. Потом ты должен переварить его. Твое чудовище — это лишь злость от страстей и желаний, которые не смог осуществить. Нужно обратить их во благо. Переварить злость и превратить в силу действий. Ты достаточно умен, чтоб понять то, что я говорю.

Ар’Тур кивнул. Он действительно понимал.

— А она? Как помочь ей? — спросил Ар’Тур.

— Вот это желание помочь ей — и есть первый шаг, — усмехнулся Кравий. — Что касается этой несчастной девочки, то в ее жизни произошло многое, что уже нельзя изменить. Это просто уже произошло, по воле Господа. И это неизменно. Тебе следует принять и это. Не в твоей власти вернуть ей счастье, радость, беззаботность, вернуть ей родной мир и ее саму. Ты должен принять, что она уже не будет прежней. И да — терпеть свои страдания при виде ее мук.

— Это невыносимо, — прошептал Ар’Тур.

— Терпи, — спокойно сказал Клавий. — Она ведь терпит. Я знаю, что это тяжело. Я чувствовал то же, когда умирала моя жена, потом дети… И еще… Ты должен ее отпустить.

— В смысле? — удивился Ар’Тур.

— Ты и сейчас надеешься вернуть ее, — добродушно усмехнулся Кравий. — А ты прими, что она не будет с тобой, уже не сможет. И если хочешь — будь ее личным хранителем, ее рыцарем, если она позволит. Без надежды. Как раз это поможет переварить твои страсти.

— Любить беззаветно? — горько усмехнулся Ар’Тур. — Я всегда старался…

— И всегда думал о своих желаниях. Теперь настало время, когда ты можешь использовать свои и ее муки, как рычаг для такой любви.

Ар’Тур грустно улыбнулся и кивнул с пониманием. Кравий не оправдывал его и не снимал с него ответственность. Но это было именно то, что нужно. Ар’Тур был крепким молодым Древним, и сам не собирался щадить себя. И от разговора действительно становилось легче.

— Но я бы хотел как-то помочь ей самой! — с отчаянной горечью сказал Ар’Тур. — Я бы отдал всю свою кровь, чтобы ей было хорошо!

— Этого не нужно. Я ведь говорил, что ее страдания ты тоже должен принять. Как и ее спокойствие, ее бесчувствие… Но я подскажу тебе кое-что, что можно сделать, — острые проницательные глаза блеснули из-под бровей, в них была мудрость вперемешку с озорством. — Но не знаю, насколько тебе это понравится… Ей нужен какой-то выход, может быть, этот.

* * *

А потом Ар’Тур долго сидел на высоком обрыве над морем одного из миров. Дул пронизывающий штормовой ветер, гнал огромные валы, и они разбивались о скалы внизу. Он был Древним, ветер и холод его не тревожили. Он просто думал. И периодически плакал, осознавая.

Он любил Карину. Любил именно так — беззаветно, широко, сильно. Такую вот натянутую, как струна, сильную, немного жесткую. И невероятно, потрясающе нежную, если до этой нежности докопаться. И ее ответная любовь, ее нежность, ее способность любить с самоотдачей казались необыкновенно нужными, вкусными, казались сокровищем, которое нужно получить во что бы то ни стало. И он хотел обладать ею и ее необыкновенными чувствами, несравнимыми ни с чем.

И все, что он делал последнее время — было из желания получить это. Получить Карину, ее перламутрово-сияющую сердцевину, из которой льется этот поток. Страсть, жажда добраться до этого, получить во что бы то ни стало, затмили ему глаза. Он позволил страстям закрыть в душе любовь.

И вот теперь оставалось только любить. Больше ничего. Без надежды, без взаимности. Он ведь знает, что она к нему чувствует, теперь знает, после откровений с кольцом на пальце…

Ар’Тур, мужественный большой мальчик-Древний, смахивал слезы, если прежде их не уносил ветер. Опять плакал — за эти дни он снова научился плакать, как в детстве.

И честно говоря, от всех этих осознаний было очень больно. Но очень светло.

Принять.

Отпустить.

Любить.

Глава 11. Одобренный брак

Ки’Айли точно знала, где его найти. Она просто посмотрела будущее. По коридорам Белого Замка почти бегом дошла до двери библиотеки. Говорят, до войны ее хотели модернизировать, сделать технически оснащенной, современной. Но вот уже больше ста военных лет об этом никто не вспоминал.

Это было огромное пространство с бесконечными стеллажами из резного темного дерева. Красиво, по-старинному, и дух здесь витал такой, словно лица, формулы и явления, что жили в бесчисленных книгах, фолиантах и других носителях, выскользали наружу и танцевали в воздухе. И делали его густым и насыщенным.

Недалеко от входа за столом, заваленным старинными фолиантами, сидел Рон’Альд. Когда она вошла, он приветственно встал, положив одну руку на столешницу. А Ки’Айли в очередной раз заметила, что он словно постарел. Стал стариком в молодом теле Древнего. В его движениях, выражении лица и фигуры не было той юной упругости, что свойственна всем Древним, чей возраст далек от десятков тысяч лет.

«А что ему снится, что он видит перед внутренним взором, — подумалось ей, — это страшно даже представить… Ведь не только будущее может терзать, но и прошлое».

— Я рад, что ты смогла прийти, — спокойно сказал он. В черных глазах было привычное понимание и такая же привычная горечь. Теперь это был целый космос горечи, неведомой никому более.

Ки’Айли не ответила. Повинуясь порыву, она быстро подошла к нему, сняла черное кольцо — кольцо драконов — вложила в его ладонь и сжала его пальцы так же, как сделал он, когда дарил ей это кольцо много лет назад.

— Возьми, тебе оно нужнее, — сказала она и прикоснулась губами к его руке с зажатым внутри кольцом.

— Это был мой подарок тебе, — внимательно глядя на нее, ответил он.

— И всегда им останется, — ответила Ки’Айли с улыбкой. — Мы знаем, что кольцо помогает не только с будущим, но и с прошлым. А меня не тревожит прошлое, только настоящее. И с тех пор как ты вернулся, принес весть победы, страшные предсказания больше не посещают меня. Я вижу в будущем лишь бесконечный мир, благоденствие Коралии, огромный дружеский Союз планет… И мирные корабли на просторах космоса. Это радостные, хорошие картины. А телепатия у меня развилась уже достаточно, — закончила он с усмешкой и искренне добавила снова. — Возьми. Сейчас это мой подарок — тебе.

Рон’Альд еще несколько мгновений задумчиво смотрел на нее, потом молча разжал ладонь и надел кольцо на безымянный палец правой руки. Ки’Айли подумала, что здесь этому кольцу и место — на много веков — на его худой смуглой руке. Говорят, ко всему прочему оно еще и помогает вернуть утраченное… Пусть к Рон’Альду оно вернется. Это нужно и ей самой. Может быть, она и есть то главное, что он утратил… Но верить в это она пока не могла и гнала подобные мысли.

— Что ты изучаешь? — с любопытством спросила она и присела рядом. Рон’Альд тоже опустился на стул и показал ей на фолианты.

— Феномен Одобренного брака, — усмехнулся он. — Мы обговорили с отцом все детали предстоящей операции, я отдал все распоряжения, и появилось время заняться этим. Знаешь… — Рон’Альд задумчиво взял со стола один из фолиантов. — Первые Древние, жившие десятки тысяч лет назад, почти не оставили записей. Как не оставляем их и мы. Но вот об Одобренном браке немного есть. В те времена почти все браки между Древними были Одобренными, и да… порой совершали ошибки. Я нашел три упоминания о случаях, похожих на наш.

— И что же там было? — напряглась Ки’Айли.

— Там было ровно то же самое, — усмехнулся Рон’Альд. — Тогда тоже никто не знал, что представляет из себя сила Правителя, скрепляющая Древних этим браком. Как именно он работает. И иногда случалось подобное нашей ситуации. Три случая, похожих, как близнецы. Древний пропал без вести, и в его отсутствие Правитель скрепил его возлюбленную Одобренным браком с другим Древним. А потом, когда никто не ждал, тот первый Древний вернулся.

— И что было дальше? Они нашли выход? — от того, что их случай не уникален, становилось легче. Но и тревога тонкой ниткой забилась в горле. Кто знает, что это за выход…

Рон’Альд помолчал, потом задумчиво сказал:

— А я ведь тоже мог бы сделать это… В двух случаях все решили Поединком. Да и вообще все спорные вопросы, где не было подкрепления законом, решались тогда именно так. Здесь выходом был признан Поединок до смерти одного из соперников. Правитель одобрил это решение.

— B кто победил? — напряженно спросила Ки’Айли.

— В одном случае победил одобренный муж. И все стало хорошо — постепенно в комфорте Одобренного брака его жена снова обрела счастье… А вот в другом случае, победу одержал другой Древний. Казалось бы, одобренную жену проигравшего должна была ждать участь одобренной вдовы, возможное безумие… Но нет. Она мучилась недолго. Проблему решили просто — быстро заключили новый Одобренный брак — между ней и ее вернувшимся возлюбленным. Знаешь… — грустно усмехнулся Рон’Альд. — А я ведь действительно мог бы убить его на Поединке… Мы могли бы пойти этим путем.

— Нет, — Ки’Айли встала с громко бьющимся сердцем и нарастающей внутри паникой. — Нет, Поединка не будет. Никто из вас не умрет… Если решение — только смерть, то лишь один в этой пьесе должен умереть. Вернее одна. Я.

— Ки’Айли, перестань, — тихо сказал Рон’Альд и тоже встал. — Именно пока ты жива, есть надежда. Вот посмотри, — он указал на другой фолиант, и Ки’Айли начала машинально его пролистывать. — Здесь я нашел, что сделали в третьем случае. Ничего. Они не смогли разгадать загадку Одобренного брака. Они не стали драться на Поединке. Первый возлюбленный ушел в далекие миры. А дальше идет запись, посмотри: «Спустя семь тысяч лет Одобренный брак А’Лайя из Рода Терви и Ко’Рицци из Рода Беа изжил себя, и они расстались». То есть за долгое время Одобренный брак изживает сам себя. Пока я вижу это как единственный выход.

— Мы не можем ждать тысячи лет! — со слезами в голосе произнесла Ки’Айли. Теперь паника охватила ее по-настоящему. — Если есть два выхода — тысячелетия без тебя или смерть, я выберу второе!

Слезы резко, неуправляемо брызнули из глаз.

— Перестань, антеоли, — Рон’Альд сделал шаг к ней и обнял, аккуратно прижал к груди пушистую голову. — Перестань. Смерть — это не выход. Где я буду искать тебя, если ты расстанешься с телом? — он слегка отстранил ее и тепло улыбнулся, вытирая ее слезы. — Это ведь одна из причин, почему я сам не бросил свое тело в плену. Где нам потом искать друг друга? Ты сама знаешь опасность путешествий в нематериальных мирах и бесконечное разнообразие Вселенной, где так легко потеряться… Нет, мы должны ждать. Раз ты не хочешь, чтобы я убил Эл’Боурна… — мягко сказал он… И добавил: — Да я и сам не хочу. Эл’Боурн ни в чем не виноват, он тоже жертва этого брака, как и мы. Мы будем ждать. И либо найдем решение, как досрочно избавиться от этого проклятья. Либо брак изживет сам себя. Поверь, я готов ждать… тебя.

— Нет, — покачала головой Ки’Айли. А в солнечном сплетении начал ворочаться «червь», заставляя ее корчиться внутри от удушающих, отвратительных ощущений. Словно он обхватывал кольцами и сжимал все органы у нее. — Рон’Альд, я смогу! Я Древняя! Мы переборем это проклятье… Я сегодня же уйду от Эл’Боурна, сегодня же скажу ему об этом… Антео… — она запрокинула голову. — Поцелуй меня, Рон’Альд. Сейчас.

Несколько мгновений он с сомнением смотрел на нее. Наверное, ощущал то, в чем она не признавалась. Что с момента, как она снова собралась уйти от мужа, «червь» внутри заползал быстрее, разъедая ее нутро. А потом Рон’Альд склонился и прижался к ее губам сухими горячими губами. Нежно, но с жадностью умирающего в пустыне. Изголодавшись, соскучившись.

…Ее антео… Все, как раньше, только сами они старше. Избитые жизнью, словно проклятые. Пьющие свой первый после разлуки поцелуй, как манну небесную, снова и снова…

…Удушье. Ей нечем дышать. «Червь» устремился вверх и с немыслимой силой сжал легкие, прополз выше, сдавил трахеи, добрался до горла. Она Древняя, она выдержит… Можно не дышать часа два, она пробовала в путешествиях. Под конец кружится голова, и это знак, что пора заканчивать. Но это… это совсем другое. Это активное удушье, когда тебя душат как будто изнутри. От этого тело сжимается в конвульсиях, хочется схватить себя за горло и разорвать его, чтобы вытащить мерзкое, почти живое, что поселилось в ней.

Рон’Альд резко остановился и отстранил ее от себя. Ки’Айли попыталась вдохнуть воздух, но все внутри лишь сжималось, выталкивая его. А тело сотрясали мощные судороги, заставляли биться в руках ее антео. Он резко подставил ей стул, усадил на него… Сел на корточки рядом.

— Ки’Айли, прошу, — взяв в ладони ее трясущиеся руки, он заглянул ей в глаза. — Подумай о муже. Подумай, прими решение, что скоро ты вернешься к Эл’Боурну. Что он будет рядом… Прошу тебя, подумай. Так ты просто умрешь.

С бессильными слезами Ки’Айли представила себе мужа. Высокая мощная фигура, надежный, уютный. Эл’Боурн, ее рыцарь. Да, сегодня вечером она еще вернется к нему. Сегодня еще нужно…

Кольцо вокруг горла и легких разжалось, воздух тонкой струйкой устремился в них. Дыхание медленно выровнялось, руки перестали трястись, тело успокоилось. А «червь» сделал еще один предупреждающий круг и затих. Лишь изредка ворочался, как зверь в берлоге.

— Я смогу, Рон’Альд, — повторила она в который раз. — Я привыкну к этим ощущениям и смогу их перебороть. Телом можно управлять, ты же знаешь. Думаю, мы должны попробовать.

Рон’Альд встал, сложил руки на груди и повернулся боком к ней. Задумчиво он смотрел сквозь пространство.

— Мы попробуем, антеоли, — наконец произнес он. — Попробуем. Когда все это закончится, когда доведем операцию до конца. Мы уйдем подальше в другие миры и попробуем. Может быть, это поможет. Но пока не убивай себя, прошу.

* * *

Спустя четырнадцать дней операция была завершена. Десять Древних под руководством Рон’Альда отправились по мирам на планету геар. За тридцать лет плена, что геар пытали и изучали Рон’Альда, он изучал их. Незаметно вмешивался телепатически. Да и, видимо, они не считали нужным ставить защиту от пленника-смертника. Он знал, где их командные точки, где находится центральное правительство. Знал и то, что способность путешествовать по мирам не была у геар такой же неотъемлемой, как у Древних. Раз в трое суток пилоты кораблей, которые уходили в атаку по мирам, должны были проходить сеанс особой ментальной обработки, усиливающей редкую способность к спонтанной смене миров.

Древние обезглавили геар. Все правительство было уничтожено, как и все командные пункты. Были уничтожены ментальные установки для усиления способности к межмировым переходам. А прежде чем уничтожить планету, Древние подали ложный сигнал из правительственного центра связи, что всем пилотам срочно следует вернуться домой.

Прибывающие корабли на подлете к планете уничтожал флот коралийцев и их Союзников.

А потом… Потом Ки’Айли стояла на большом коралийском флагмане между Рон’Альдом и Эл’Боурном и смотрела, как взрывается и разлетается вдалеке планета геар.

Сейчас было неважно, что с одним из них ее связывает неразрывный брак, ее проклятье, а к другому она тянется, но никак не может дотянуться из-за этой связи. Сейчас были не важны никакие проблемы. Потому что это была победа. Слезы стояли в глазах у многих, ведь большинство Древних стали ветеранами этой ужасной войны. А до возвращения Рон’Альда уже почти никто не верил в победу.

Весь Совет союзников проголосовал за уничтожение планеты. Не брать пленных, не оставить злу шансов. По данным Рон’Альда, геар обладали врожденным фашизмом как базовым свойством национального характера. Их цель, смысл их жизни — уничтожение человекообразных во Вселенной. Если не мы их, то они нас — рассуждали измученные длинной войной члены Совета. Ни у кого не было сомнений, что геар — это зло, которое нужно уничтожить полностью. Стереть с лица космоса.

Ки’Айли тоже было не жаль их. Тех, кто тридцать лет пытал ее антео, а до этого более ста лет истязал весь видимый космос своей агрессией. Лишь где-то на задворках сознания мелькала мысль, что ведь и у геар, наверное, были дети, женщины и старики, далекие от войн и фашизма… А может быть, и не было, отвечала она самой себе, раз это базовое свойство их характера.

Словно услышав ее мысли, Рон’Альд обернулся к ней:

— Каждая сила хороша сама для себя. Но не мы затеяли войну на уничтожение.

А спустя несколько дней подтвердилось ранее увиденное Ки’Айли. Что после побега Рон’Альда, когда твари поняли, что местоположение их планеты рассекречено и поражение близко, они разбросали по космосу свой прощальный «подарок» — зеленые «снаряды смерти». Древние нашли одно из скоплений таких шаров и ликвидировали.

Но стало ясно, что эта опасность поселилась во Вселенной, хоть сами геар были уничтожены.

* * *

…Пройдет около пяти сотен лет, и Совет Союза мирных планет — гуманистического Союза, ратующего за мир и благоденствие всех рас во Вселенной — сделает все, чтобы убрать упоминания о том, что когда-то самый первый Союзный Совет во главе с Древними принял решение о полном уничтожении расы геар. И привел приговор в исполнение.

А когда Древние уйдут, один лишь Рон’Альд во всей Вселенной будет помнить правду и о войне, и о ее героях, о том, что и как принесло победу. И о том, как целая раса была смятена атакой Союзных сил.

А Б’Райтон, слышавший правдивые истории в юности, предпочтет не думать об этом и не верить в правду. Его, главного идеолога союзного гуманизма, будет пугать подобное. Но все же он не сможет врать себе полностью. В нем всегда будет ползать мелкий червячок сомнения по поводу брата, принимавшего участие в войне и уничтожении геар. Да и кто знает? Может быть, именно Рон’Альд когда-то предложил стереть их с лица Вселенной? Впоследствии это было сложно установить. Никто не помнил, кто же первым высказал на Совете именно это предложение.

А потом Рон’Альд предложил на Совете Союза закон об уничтожении агрессивных рас. И все это заставляло сильнее подозревать его в уничтожении Земли. Червячок сомнения в душе Б’Райтона взял верх, и он мог поверить в виновность брата.

* * *

Карина просто жила. Как могла. После разговора с Кеурро ей стало легче на душе. Не то, что бы она верила, будто новое расследование оправдает Рональда. Но все же теперь, когда она сделала все возможное — для него и для самой себя — стало легче.

Она понимала, что не может ненавидеть его. Что любовь к нему так и живет в ее душе. Странно… Ведь Артур был прав. Этот Древний уничтожил родную ей планету (хоть где-то и билась нить сомнения в этом), из-за него погибли все ее близкие, а сама она с горсткой друзей стала пришельцем в чужом мире. Но ненависти не было. Только боль, к которой она начала привыкать. И любовь.

И воспоминания, за которые она не могла не благодарить его. Потерять то, что у них было, оказалось невозможно больно. Но время шло, и на смену постоянной внутренней истерике, которая то и дело сменялась холодной мертвой отрешенностью, стала приходить благодарность. Каким бы чудовищем он ни был, именно с ним она на время стала собой, обрела то самое широкое и глубокое счастье души, о котором все мечтают, но мало кому дается… Именно он дал ей это.

С Артуром общалась тоже все так же ровно. Иногда казалось, что вообще ничего к нему не испытывает, кроме легкой жалости. Но это было не так.

Артур изменился, странно, неуловимо изменился. Наверное, лишь проницательная Карина заметила эти изменения. Он больше не напоминал побитого пса, ждущего новый пинок, скорее был похож на человека, принявшего свою участь и старающегося стать лучше. И ведь он и есть хороший, думалось Карине. Чего всегда хотел Артур? Он хотел лишь делать что-то важное и благородное для Союза, как это всегда и было. А вторым, чего он хотел, — была сама Карина. И если кто и виноват, что хороший парень Артур на время утратил лицо благородного Древнего, Хранителя без страха и упрека, то только она.

Глубоко внутри она все так же винила себя в этом. Так же, как и в том, что ошиблась в Рональде, предала Союз и Артура. Теперь было легче, осознание своего утерянного счастья и благодарность к Рональду дали душе какой-то свет, держащий на плаву. Но все же… это разъедающее чувство вины было в ней сильно.

В конечном счете, с нормальными людьми не происходит всего того, что произошло с ней. С ней изначально что-то не так. Она выжила, когда погибла планета, она стала любовью сразу двух Древних, она пережила похищение, величайшее счастье и величайшую потерю после. А потом стала жертвой изнасилования — бывшим парнем, который прежде ее на руках носил и сдувал пылинки. Только с тем, у кого от природы есть какой-то изъян, могло произойти все это. Карина не понимала, в чем он, но он точно был.

А может быть, коралийцы правы, думалось ей. Душа крутится в разных телах, реинкарнирует многократно, и лишь когда полностью пройдет свой духовный путь, Бог забирает ее к себе. Ведь и индуизм говорил об этом, и другие религии… Не иначе из прошлой жизни она и принесла свой изъян, какой-то ущерб, сделавший ее жертвой всех этих ситуаций.

А вот присутствие Артура, который не прекращал заботиться о ней, теперь было не в тягость. Скорее наоборот. Он снова превратился в светлого рыцаря, заботливого и даже веселого. Правда, один раз Карина была готова убить его… Но тут же простила. Как-то он признался в том, чего еще не говорил. Надев кольцо, он слышал ее мысли и чувства. И именно они тогда вызвали в нем ярость. Карина вздохнула глубже, чтобы не взорваться. Она не сердилась на его спонтанную телепатию, знала, что у многих Древних кольцо может вызвать ее. Но почему он не сказал ей сразу?! Знать, что кто-то побывал в ее разуме, и этот кто-то — не Рональд — было невыносимо.

…Но тут же отошла. В конечном счете, какая разница. Что изменилось бы от этого. Да и не могла она сердиться на Артура. То ли сама себе запретила — чтобы гнев несправедливо обиженного, чуть не убитого тела — не стал сильнее сочувствия к Артуру. То ли сработало ощущение, что они с ним связаны.

А связаны они точно. Непонятно чем, но связаны. Только теперь это было не липкое и немного неприятное ощущение, что преследовало ее после Суда. Нет, теперь это было то надежное чувство крепкой связи, что поддерживало ее после гибели Земли, делало Артура реальным и настоящим среди незнакомого фантастического бреда. Оно снова было поддержкой, несмотря на все, что произошло между ними.

А однажды случилось то, что изменило все.

Последнее время Артур был ненавязчив, светел, даже находиться рядом с ним было приятно: внимателен, заботлив. Но тут он действовал решительно.

Карина нередко тренировалась с силовым мечом. Физическая нагрузка с оружием в руках давала возможность выплеснуть эмоции, что так и сидели у нее внутри. После тренировки было легче и душе, и телу.

В этот раз тренер был занят, и Карина включила установку, бросавшую из стены небольшие шарики, которые нужно было отражать мечом. Хорошая тренировка ловкости и умения обращаться с силовым оружием. Если удавалось отразить шарик, то он буквально рассыпался на множество частичек золотистой пыли. Обычно Карине удавалось. Ловкость и хорошая интуиция при обращении с мечом никуда не делись.

Больше в спортзале Белого Замка никого не было, и она в одиночестве уничтожала шарики один за другим, включая все большую скорость их вылета.

Неожиданно в зал вошел Артур. Карина кивнула ему, улыбнулась и продолжила тренировку. И почти не заметила, что наедине с ним, вдалеке от других людей внутри забилась едва ощутимая тревога… Она подавила ее. Никаких неконтролируемых реакций у нее не будет. Все хорошо. Артур не виноват, что один раз сорвался. А она не кисейная барышня, чтобы всю жизнь падать в обморок при его приближении.

С минуту он смотрел, как она тренируется, потом достал свой силовой меч, включил его и предложил:

— Может быть, потренируешься со мной? Как раньше?

— Почему нет? — улыбнулась Карина, подошла к стене и выключила установку с шариками. Несколько шаров, пролетевших мимо нее, рассыпались и золотой мягкой пылью устлали пол.

Сначала все было, как обычно. Артур гонял ее по залу в щадящем режиме, хвалил за удачные выпады, показал пару приемов… А потом вдруг он начал поддаваться. Карина сама не заметила, как перешла в атаку — что ей еще никогда не удавалось ни с кем из Древних. А спустя пару минут каким-то неведомым образом прижала его к стене.

Они замерли.

Карина в изумлении смотрела на Артура и на стену рядом. Чутье подсказывало, что невидимое лезвие ее меча располагается как раз вдоль его горла. Маленький жест, неловкость — и оно коснется кожи Древнего, моментально вспоров сосуды, разгоняя по телу ожоги силового удара… Карина в ужасе уставилась на свою руку с рукоятью.

— Ты это специально, да? — не сообразив сразу убрать меч, с раздражением сказала она.

— Да, — спокойно и твердо ответил он. Но на мощной шее Древнего быстро билась жилка, выдавая тревогу. То ли за собственную жизнь, то ли за что-то еще. — Мы должны что-то решить. Так дальше продолжаться не может. Тебе нужно вернуть себя. Я в твоей власти, Карина. Убей меня, если хочешь.

— Ты ведь знаешь, что я не сделаю этого! — посмотрев ему в лицо, сказала она. А где-то внутри родилась настоящая злость. Что ж, хочешь поиграть, Артур, хочешь манипулировать мной. Посмотрим… И поднесла меч еще чуть ближе.

— Не знаю, — ответил он, и Карина вдруг поняла, что он говорит искренне. — Я разлучил тебя с твоим Древним. Я разрушил твое счастье. Я совершил над тобой насилие, я чуть не убил тебя. И я даю тебе выход. Если хочешь — он будет таким. Союзные власти признают справедливость твоего поступка и оправдают расстроенными эмоциями.

— Перестань говорить глупости! — вдруг рассмеялась Карина. Немного нервно, но тоже вполне искренне. И добавила: — Нет, мы поступим по-другому, — она нажала на кнопку на рукоятке и выключила меч, опустила его и отошла на шаг. — Сейчас ты поднимешь меня на руки, — искоса глядя на Артура, продолжила она, — как ты любишь. И отнесешь… Куда хочешь. Например, в свои апартаменты. Можно по мирам, чтобы не бросаться в глаза, если знаешь дорогу. И будешь… долго стирать своей нежностью свою… ээээ… грубость…

— Что? — глаза Артура округлились от удивления. — Но… ты, я…

— Мне нужно кое-что проверить, Артур, — глядя прямо ему в глаза, сказала Карина.

— Что? — в его голосе прозвучала растерянность.

— Ты знаешь, что, — усмехнулась Карина. — Да, я могу пойти в бар… допустим, где-нибудь на Беншайзе. На Коралии это не принято… и снять мужчину. Или могу, — Карина улыбнулась, — соблазнить Карасева или Духа. Дух наверняка будет не против. Но знаешь, это как-то несправедливо к ним, да и не хочу портить чистые дружеские отношения. Нет, Артур, — Карина вздохнула, решившись. — Все просто. В моей жизни простой расклад. Если не он — то ты. Больше мне некого к себе приставить. Ты ведь был у меня в голове, должен знать. Впрочем, если тебя это унижает… — вновь усмехнувшись, добавила она, — я пойду в бар!

Артур долго смотрел на нее, ничего не отвечая. Растерянность, боль, свет, непонимание, потом понимание, снова боль, потом осознание, снова свет…. Он провел рукой по лбу.

— Господи! Карина, что я с тобой сделал! — сказал он.

Подошел к ней и аккуратно поднял на руки, бережно, как величайшую драгоценность.

* * *

Как-то быстро и незаметно для самих себя Карина с Артуром снова стали парой. Воспринято это было легко: люди любили друг друга, потом пережили испытания, и вот снова вместе.

Но на самом деле все было не так просто.

Артур не верил своему счастью, тому, что она опять позволила ему быть рядом. Стал ее рыцарем, ее личным хранителем, как и советовал Кравий.

Он заботился о ней, развлекал, как в давние времена, когда земляне только оказались на Коралии. Тогда он все время держал в голове, что хорошо бы она была с ним, медленно сужал круги, демонстрировал благородство, пока Карина сама не шагнула в его объятья.

Теперь же он ни на что не надеялся. И, может быть, поэтому как-то незаметно и органично оказалось, что она его не гонит, даже отвечает теплом, благодарностью и неожиданной нежностью. Немного отрешенно, но на другое Артур и вовсе не надеялся. Он и так внезапно получил больше, чем ожидал…

Он ведь и верно отпустил ее и лишь слабо надеялся, что она позволит ему иногда быть рядом и заботиться о ней. И впитывать ее тонкое и нежное, пронзительно-хрустальное присутствие… Тот чистый, голубой хрустальный звон, что разносился в воздухе, когда она была рядом. Ту невероятную, неслышную мелодию, что ощущалась от нее, словно Карина звенела внутри…

А получил он намного больше. За что? Незаслуженно, невероятно, думалось ему.

Теперь главное не прошляпить свое счастье, снова не впасть в амбиции… И заботой, нежностью, надежностью, помощью и опорой десятилетиями искупать свой… проступок. Только бы не прогнала, только бы позволила быть рядом…

* * *

Карина чувствовала, что ей нужно было куда-то пристроить свою жизнь, которую считала потерянной и никчемной из-за того изъяна, что ощущала теперь в себе. Наверное, ей нужно собственное искупление. Отказаться от самой себя, от своих чувств и желаний ради некоего общественного долга, чтобы искупить этот принесенный неизвестно откуда изъян.

…Отключить чувства и поступать «правильно», так, как лучше для всех. А не для ее собственного простенького эгоизма, мечтающего лишь о том, чтобы ничего этого не было… Чтобы проснуться и обнаружить свою голову на смуглом горячем плече Хранителя Вселенной. И понять, что ни Суда, ничего больше не было, все это лишь приснилось…

Но врать себе она не могла. И нужно было действовать «правильно» исходя из существующих реалий. А значит, следовало хорошо делать работу — в конечном счете и в «Голосе жизни» для нее нашлось место. А еще осчастливить того, кто не может без нее. Ведь это без нее Артур делается чудовищем… Нужно дать ему то, что хочет. И у Союза всегда будет отличный молодой Хранитель.

…Тем более что ее собственная жизнь, ее чувства совершенно не важны.

Артур ей не противен, если не вспоминать некоторые моменты… Да и не помнит она их уже. А по старой памяти дотайванских времен, да и просто благодаря хорошей сходимости с ним было как-то даже… хорошо, надежно. Немного опоры под ногами. Тоже польза. «Меньше вероятность, что спячу или покончу с собой», — думалось Карине.

Лишь проницательный и умный Карасев заметил нечто странное в ее поведении и новых отношениях с Артуром. Дух был в полнейшем восторге, что Карина «опять пристроена», можно не переживать за ее душевное состояние, ведь Артур — мужик надежный. Анька с Ванька, как всегда, жили своей жизнью, сцепившись друг с другом, и лишь изредка высовывали нос в окружающий мир.

А вот Карасев оставался самим собой.

Однажды Карина вышла в сад Белого Замка недалеко от апартаментов землян. Там прямо на камешке под цветущими кустами сидел Андрей и, вставив в ухо наушник (тот самый адаптер-«таблетка» для перевода иностранных языков) что-то слушал с инфоблока.

— Что слушаешь? — улыбнулась ему Карина, присев рядом. Ее собственное утро, как правило, начиналось с песен Цоя. Сначала она и вовсе не могла подумать о земной музыке, слишком больно это было. А вот теперь знакомые слова земных исполнителей давали какую-то опору. «Ты должен быть сильным, иначе зачем тебе быть», — звучало у нее в комнате по утрам, или тот же объемный голос давно погибшего Виктора пел о «порядковом номере на рукаве». Последнее время это хорошо ложилось в настроение.

Карасев молча предложил ей вторую таблетку, Карина вставила ее в ухо, и с удивлением услышала знакомый голос с хрипотцой:

Я поля влюбленным постелю,

Пусть поют во сне и наяву,

Я дышу и, значит, я люблю,

Я люблю и, значит, я живу…[1]

[1] Здесь и чуть дальше — В. Высоцкий. Баллада о любви.

От знакомой классики на глаза выступили слезы. Но почему-то первой ассоциацией стала не сама она и ее любовь к… Рональду. А Артур с его чувствами — горящими, сильными, во многом безответными… Словно услышав ее мысли, Карасев вдруг выключил музыку и обернулся к ней.

— Ты сама-то уверена в том, что делаешь? — без всяких экивоков напрямую спросил Карасев. — Ты ведь его не любишь так, как…

— Но как-то ведь люблю, — оборвала его Карина. — Не так, да, но все же.

Карасев вздохнул и обнял ее за плечи.

— Я, конечно, понимаю, что Карина Александровна всегда пытается обойтись малой кровью… В крайнем случае, это будет кровь самой Карины Александровны, — Андрей усмехнулся. — Но все же, Карина, не гробь себя ради благородных мотивов и всеобщего блага. Они, может, и без тебя разберутся как-нибудь…

— Хорошо, Андрей, постараюсь, — улыбнулась ему Карина, а сердце сжалось от благодарности. Удивительно, но Карасеву, оказывается, не просто не наплевать на нее, он еще и понимает… — Давай музыку слушать, — еще раз улыбнулась она и погладила его по плечу. Так или иначе, но решение принято. Если не Рональд — то только Артур. Ей даже мысленно никогда не удастся представить кого-то еще рядом. Или одиночество, в котором этот самый Артур так и будет несчастно ходить вокруг нее годами и десятилетиями…

Карасев снова вздохнул и включил музыку:

И много бyдет стpанствий и скитаний:

Стpана любви — великая стpана!

И с pыцаpей своих для испытаний

Все стpоже станет спpашивать она:

Потpебyет pазлyк и pасстояний,

Лишит покоя, отдыха и сна…

Hо вспять безyмцев не повоpотить

Они yже согласны заплатить

Любой ценой — и жизнью бы pискнyли,

Чтобы не дать поpвать, чтоб сохpанить

Волшебнyю невидимyю нить,

Котоpyю меж ними пpотянyли.

Свежий ветеp избpанных пьянил,

С ног сбивал, из меpтвых воскpешал,

Потомy что, если не любил,

Значит, и не жил, и не дышал! — красиво продолжил хриплый сильный голос земного барда. И вдруг у Карины в голове встала картинка Розового Замка, и представился черноволосый Древний, сходящий в нем с ума…

Захотелось бросить все и прямо сейчас, пока разлука и расстояние не доконали их полностью, пробиться туда неведомым способом. Как-то, непонятно как, но изменить все. Может быть, силой любви и время можно повернуть вспять? Изменить прошлое? — пришла в голову крамольная мысль. Но она осталась на месте, с худой теплой рукой Карасева на плече и одинокой слезой, текущей по щеке.

А потом Карина обернулась к Андрею, ощущая, что он тоже плачет. Да, в зеленых глазах друга стояли слезы. Непривычно. Андрей, как и Карина, обычно не плакал.

— Знаешь, я ведь только сейчас смог все это слушать, — сказал он серьезно. — Раньше слишком больно было. А сейчас как-то наоборот. Поддерживает что ли.

— У меня так же, — обнимая его, ответила Карина. — У меня теперь «Виктор Цой — всегда живой». Может быть, для нас они и сейчас живые… Или живут в нас… Поэтому слушай, Андрей Александрович, слушай. И живи.

— Хорошо, Карина Александровна, и ты тоже, — широко сквозь слезы улыбнулся Карасев, сильнее притянул ее к себе и поставил следующую песню. Теперь была «Скалолазка», и Карасев игриво посматривал на Карину, мол, про тебя песня. И широко улыбался своей фирменной улыбкой.

* * *

Карина нащупала в траве клисси — приспособление для дыхания в воде — две трубочки, удобно вставлявшиеся в ноздри. Снаружи они сливались в крошечный резервуар, способный генерировать воздух в течение трех часов.

— Пожалуй, я еще проплыву, — улыбнулась она Артуру, закрепив на лице клисси. — Это просто какой-то безумный восторг, твои рыбины!

— Я же говорил! — рассмеялся Артур и тоже встал. Карина понимала, что одну в другом мире он ее никуда не отпустит. Правда, с ним было еще интереснее. Вот так, когда они вместе плавали, схватившись за хвост огромной рыбины, играли в настольные игры, занимались «Голосом жизни» (то есть работали) или просто болтали — все было в общем-то хорошо… Не тот человек, в которого она погружалась, как в бездонный колодец. Но надежный и светлый Артур был близок ей. С таким Артуром она была крепко и даже позитивно связана. А пытаться разорвать эту связь была уже не в силах. Какая в сущности разница? К тому же Артур хотя бы немного «тот» на фоне всех остальных, что были «не те», с тех пор как Рональд сидел в тюрьме.

Хорошо уже, что можно радоваться солнцу и траве, так похожим на земные. И разбрызгивать звенящие капли воды огромного озера… Что снова можно вот так незатейливо радоваться — уже большой шаг вперед. И нельзя не признать, это почти целиком заслуга Артура, водившего ее по самым позитивным мирам, развлекавшего всеми видами спорта, что она любила, находившего все новые и новые интересные занятия, которыми можно заниматься вместе.

Плохо только, что она совершенно всего этого хорошего не заслуживает. Да и за любые моменты беззаботности, радости придется расплачиваться. Хотя бы ночью, когда тоска нахлынет в полной мере….

Она аккуратно потрогала глаз, чтоб проверить, на месте ли линзы для подводного зрения и, разбежавшись, легко нырнула…

— Знаешь, когда ты привел меня сюда тогда, до Суда… — сказала она, когда они, искупавшись, нежились на траве. Капли, приятно щекоча кожу, сползали по бедру вниз, а Карине казалось, что это ползает букашка, и она пыталась смахнуть ее рукой. — Я тогда жутко на тебя разозлилась! А сейчас да, один из лучших курортов!

Артур ничего на это не ответил, но зачем-то сел, почесал плечо за спиной.

— Тебе спинку почесать? — спросила Карина, глядя на него, и уже собралась привстать и дотянуться до мускулистой спины Древнего. «Ногти отросли, как раз хорошо чесать спины мужикам», — с усмешкой подумала она. Так всегда было в походе — девушка с длинными ногтями чешет спины пострадавшим от комариных укусов.

— Карина, подожди, я хотел тебе кое-что сказать… Серьезное.

— Ты с ума сошел, какое серьезное! — рассмеялась Карина, чтобы скрыть резко нахлынувшее напряжение. Не любила она, когда Артур так говорил. Ведь серьезное в их случае может быть только что-то о ее состоянии (теперь-то что к нему придираться, она совершенно нормальный, даже позитивный член союзного общества!?) или их отношений. А это материи тонкие, сложные… Их даже касаться бывает больно. — Вокруг посмотри! Такое солнце! Не хочешь, чтобы я тебе, тогда ты мне спинку почеши! — добавила она и села так, чтобы оказаться спиной к нему.

Артур тихонько почесал ей спину, потом встал, обошел вокруг и сел напротив.

— Я все же скажу, пока у меня есть запал, — как-то даже нервно сказал он, вглядываясь в ее лицо, словно пытался заранее прочитать ответ на еще не произнесенное.

— Ладно, давай, раз тебе неймется, — добродушно усмехнулась Карина.

— Карина, послушай, я все обдумал и решил для себя. Я люблю тебя, — вгляделся еще внимательнее в ее лицо, видимо, улавливая все оттенки ее эмоций.

— Я верю тебе, — тихо сказала Карина и погладила его по руке. Наверное, на эквивалентный ответ он и не рассчитывает… Артур спокойно кивнул, лишь в глазах мелькнула искра боли.

— А ты веришь мне снова… — продолжил он. — Послушай… Я все равно буду рядом с тобой всю твою жизнь. Буду заботиться и помогать тебе. Если ты позволишь… И я больше не повторю ошибок… И я знаю, что не захочу никого другого, мне просто не нужен никто другой… Карина, выходи за меня замуж, — твердо закончил он.

— Зачем? — изумилась Карина.

Мысль о замужестве вызывала в ней непонятную тревогу. А предложение Артура — полнейшее недоумение. В голову начали стучаться мысли, что он хочет привязать ее к себе сильнее. Знает ведь, что она будет ответственно относиться ко всем обязательствам… Или рассчитывает, что официальный брак усилит связь между ними. От таких мыслей стало немного противно. Скорее всего, он предлагает от чистого сердца, из самых романтичных побуждений. А она во всем ищет подвох…

Только вот нельзя ей замуж. Не хочется и нельзя. Не ясно, почему, но нельзя. Она тревожно передернула плечами, понимая, что он не мог этого не заметить.

— Я сам точно не знаю, — искренне, но твердо ответил Артур. — Просто понимаешь, я ведь не планировал, не ждал, что захочу женщину навсегда… Пока тебя не встретил. И хочется, чтобы было как-то по-настоящему, официально. Как люди делали испокон веков. Я все время ощущаю, что мы с тобой связаны, что я не могу без тебя, и всегда вернусь к тебе, как на ниточке, что бы я ни делал… — Артур задумался. — Вот, может быть, хочу, чтобы эта связь была официальной. Не зря же люди всегда проводили религиозную брачную церемонию… Зачем-то это нужно. А еще, знаешь, в старые времена Древние заключали особый неразрывный Одобренный брак. Сейчас этого нет, но с тобой я согласился бы и на него… Потому что…

Карина вздрогнула раньше, чем сердце пронзила острая тревога. При последних его словах ей захотелось спрятаться, убежать, сердце громко забилось, словно в предчувствии опасности. Она резко встала, отвернулась, и устремила взгляд на блестящую гладь воды, пытаясь успокоиться.

«Бедный Артур, как ему, наверное, неприятна моя реакция», — подумалось ей… Она и сама не понимала, откуда это. Но все внутри рвалось от неприятия и тревоги, а тело забилось крупной дрожью. Карина обняла себя руками, словно хотела согреться, и смотрела на легкую плавную рябь на воде.

«К тому же я не вижу никакой разницы. От этого ничего не меняется — есть официальный брак или нет. Мы любим друг друга — и этого достаточно», — зазвучали в голове голоса из прошлого.

«Нет, Карина, разница есть. Это зависит от того, что за церемония, и как она действует. Конечно, просто запись, пусть даже в самом драгоценном документе, что ты стала чьей-то женой, ничего не меняет… Но есть церемонии, которые меняют все. А бывают и нерушимые союзы, которые может разъединить только смерть, да и то без полной гарантии».

«Например?»

«Например, Одобренный брак».

«А это что такое? Явно не коралийское. Насколько я знаю, на Коралии принята религиозная церемония».

«Вполне коралийское как раз. Одобренный брак, Карина, — это благословение и проклятие Древних. Впрочем, в наше время нет Древних, которые могли бы заключать подобные браки, и нет никого, кто мог бы одобрить брак. Разве что я мог бы попробовать, но не стал бы этого делать. Одобренный брак — это союз двух Древних, одобренный Правителем. Нерушимый союз, делающий их одним энергетическим целым….»

И так же, как тогда, когда Рональд впервые рассказал ей об Одобренном браке, неконтролируемая паника охватила ее. А где-то в области солнечного сплетения шевельнулось что-то тошнотворное, отвратительное, ужасное. Как будто всю жизнь у нее внутри спало нечто чужое, способное вдруг взять верх над ней и просто уничтожить… Только теперь рядом не было Рональда, который мог успокоить одним своим прикосновением. Одним взглядом черных глаз…

— Что с тобой, антеоли? — Артур подошел к ней и бережно укрыл ее плечи полотенцем. Обнял, согревая. — Неужели замерзла?

А она снова вздрогнула…

— Не называй меня так, пожалуйста… — прошептала Карина, ощущая, как в глазах от внезапной боли рождаются слезы. Антеоли… Нет! — И, пожалуйста, не говори о браке… — Карина обернулась и с мольбой посмотрела ему в лицо. — Мне нельзя замуж. Не спрашивай почему — я сама не знаю. Но прошу, давай не будем об этом… Я не хочу тебе отказывать. Я просто не могу…

«Этой ошибки я не совершу, не проси, Артур. Ведь тогда я совсем исчезну…» — вдруг пронеслось у нее в голове. И паника вдруг выплеснулась слезами. Карина уткнулась лицом Артуру в грудь и зарыдала, ощущая, что он гладит ее по голове, растерянно, бережно. А ведь самому сейчас, наверное, ой как нехорошо, подумалось Карине. Первый раз сделал предложение девушке, а она рыдает от этого. Точно: ненормальная, сумасшедшая. И с изъяном. Карина затряслась сильнее, разразившись новыми рыданиями.

— Хорошо, хорошо, девочка моя… — растерянно шептал Артур, обнимая ее и мягко прижимая к себе. — Не будем о браке… Просто подумай, это бессрочное предложение. Я всегда рядом.

С новым приступом паники и стыда Карина отрицательно покачала головой. Слишком страшно даже просто думать об этом.

— Все, пойдем домой, моя хорошая… — услышала она словно издалека. Артур подхватил ее под колени и, наверное, поменял мир. — Потом вернусь, заберу вещи. Прости меня, что-то не то я сказал…

* * *

Вообще-то Артур понимал, что Карину нужно тащить к психологу. Из тех, кто работал с землянами после гибели планеты, к самому лучшему специалисту. Иногда ему казалось, у нее не просто расшатаны нервы. Она по-настоящему сходит с ума. Как бы ни старалась выглядеть спокойной, какой бы сдержанной ни была, он чувствовал, что внутри нее творится что-то невероятное, настоящее безумие. Тихое, сдерживаемое, уравновешенное хорошим самообладанием. И прорывающееся порой вот так, как на озере с рыбами тэрр.

И самым мерзким было то, что он сам приложил к этому руку… Легко обвинять того Древнего, что сидит в Розовом Замке. Куда сложнее признать свою вину и делать то, что посоветовал Кравий. Только в силах ли он ей помочь? Если мысль о браке с ним вызывает у девушки истерику…

Как отправить Карину к психологу, Артур не знал. Настаивать было нельзя, а вот как убедить?.. Был один вариант. Сказать, что отстранит ее от «Голоса жизни» за неустойчивость нервной системы, если не согласится. Но Артур морщился от этой мысли, слишком жестко и слишком похоже на шантаж. Работа была для Карины отдушиной. А ее действующее начальство из отдела стратегического планирования «Голоса жизни», разумеется, не замечало ее состояния, владела она собой на людях великолепно. Да и изъянов в работе не было никаких, скорее, наоборот — с появлением Карины организация сделала большой шаг вперед.

И он не мог так поступить. Ему было ее жалко. Ну не отнимать же у ребенка любимую игрушку… Последнюю любимую игрушку.

* * *

В тот же вечер Карина, никому не сказав, поехала к Розовому Замку.

Иногда ей казалось, что в ней теперь две личности. Вернее, это была одна она, но думала и чувствовала, да и вела себя в разные моменты по-разному. По большей части она была сдержанной и омертвелой, той, что думает о долге, что давно потеряла все, потому что… Да потому что Земля потеряна, а Рональд оказался чудовищем, ее уничтожившим! Но была и другая часть — та, что подсознательно надеялась, что это не он, которая сходила к Кеурро и предложила продолжить расследование, та, что рыдала на берегу озера от мысли о браке… И сейчас эта часть Карины словно взяла верх. Ей нужно было увидеть хотя бы место, где сидел ее мужчина. Ее бывший мужчина… Впрочем, сейчас это неважно.

Может быть, если думать очень «громко», то он услышит, пронеслось в голове…

Охраны больше не было. Но силовое поле все так же окружало Замок по периметру. Карина потрогала его рукой — все как всегда. И вот там, за полем, за крепкими древними стенами — он…

Рональд, ну почему? Почему все так? Почему так произошло? За что?!

Но древнее здание молчало в ответ, и глубокий голос не возник у нее в голове. Казалось, вокруг пустота.

И почему-то сейчас, когда она глядела со стороны на изящное, но величественное творение эльфов, оно тоже казалось пустым. Рональда в нем нет, подумалось ей. Слишком пусто. Внутри нет той густой, сильной точки — сосредоточения его личного черного космоса. Его здесь нет.

Карина удивленно пожала плечами и поежилась. Странно. Наверное, совсем спятила, подумалось ей. Развернула элеонет и полетела обратно.

Но где же ты? И почему все так…?

* * *

«Поцелуй меня», — попросила Ки’Айли мысленно. Мысленно, потому что, чтобы говорить — нужен воздух. А дышать она давно уже не могла.

Она действительно научилась контролировать тело. Несмотря на постоянную панику внутри, силы воли Предсказательнице было не занимать. Ее больше не трясло, тело не содрогалось в спазмах, приступы удушья не схватывали.

…Она просто тихо умирала от отсутствия воздуха. Потому что за внешним спокойствием тела прятался «червь» Одобренного брака, молча стягивавший ее органы, сдавивший легкие раз и навсегда. Воздух не проходил в Ки’Айли. Она не дышала уже три часа.

А вместе с остатками кислорода из тела уходили силы. Двигаться она тоже не могла, даже поднять руку, чтобы коснуться смуглой щеки своего антео…

Вначале, когда они с Рон’Альдом пришли в свой белый дом в другом мире, в тот дом, где прошли их самые счастливые годы, тело отреагировало мгновенно. Стоило ему прикоснуться к ней — и Ки’Айли отлетала прыжком в угол, сжималась и билась в судорогах на полу. Рон’Альд настаивал пойти обратно.

Но она научилась контролировать эту силу. Научилась успокаивать тело, заставляла его терпеть снаружи, что бы ни происходило внутри во время противоборства с «червем», пожирающим заживо.

Только вот Рон’Альда было не обмануть. Он все понимал. И Ки’Айли знала, что он осознает всю безнадежность.

Единственное, на что она теперь надеялась… Это умереть раньше, чем он отнесет ее обратно. Раньше, чем этот ад, раздвоение ее жизни, продолжится. Умереть и дать двум хорошим мужчинам шанс на нормальную жизнь. А себе — на свободу. Она останется рядом с Рон’Альдом, станет его ангелом-хранителем… Говорят, бывают такие духи, светлые, золотые… Ей далеко до них, свет утрачен, но она будет рядом с ним, пускай бесплотная, невидимая… Так она сможет быть рядом.

Лишь бы умереть раньше, чем все продолжится.

«Поцелуй меня. Последний раз», — мысленным шепотом повторила она, когда он взял ее на руки. Космос боли его глаз окутал ее. «Тебе станет легче, антео, когда я уйду, — подумалось ей… — Тебе станет легче…» Рон’Альд склонился к ней, а Ки’Айли закрыла глаза в надежде, что сейчас и уйдет, когда он ее целует.

Он невесомо коснулся ее губ губами, потом на мгновение прижался сильнее, и…

— Нет, Ки’Айли, мы идем обратно. Пока ты жива, есть надежда, — сказал он. И, теряя сознание, Ки’Айли поняла, что он начал гонку по мирам, чтобы успеть. Успеть вернуть ее к ее проклятой жизни.

* * *

В конце гонки по мирам, когда она, бесчувственная, совсем маленькая, с последними нотами жизни на побледневших губах, лежала у него на руках, Рон’Альд появился в доме Эл’Боурна. Просканировал ментальные сигналы в особняке и кинулся в кабинет хозяина. Было не заперто, Рон’Альд вбежал внутрь и опустил Предсказательницу на диванчик в углу.

— Что с ней?! — с ужасом в глазах крикнул Эл’Боурн и бросился на колени возле дивана, обхватил руками бледное лицо Ки’Айли.

— Ты ее одобренный муж, — сказал Рон’Альд быстро. — Возвращай ее, умоляй вернуться. Она дышать без тебя не может.

Рон’Альд сжал зубы, отошел в другой конец комнаты. Он ушел бы совсем, чтобы не смущать их своим присутствием, чтобы эта одобренная пара обрела друг друга, и жизнь Ки’Айли были спасена. Но не мог. Ему нужно было убедиться, что она жива, что муж откачал ее. Что его присутствие заставляет ее сердце биться, а легкие — дышать. Так же как его собственное — убивает.

А Эл’Боурн счастливый, пронеслось где-то на задворках сознания. Чувствует в полную силу, выражает свои чувства… Он плакал, судорожно хватая ее то за плечи, то за руки, то обнимал бесчувственное тело и умолял, умолял:

— Ки’Айли, я не могу без тебя… Вернись, пожалуйста! Будь с кем хочешь, только вернись! Дыши, моя маленькая, дыши! Пожалуйста!

Рон’Альд про себя грустно усмехнулся. Она вернется, сейчас, он видел, как ее сознание постепенно разгорается и возвращается обратно. Зов Одобренного брака не побороть, как бы она ни старалась. И это хорошо. Так она будет жива, и у них останется надежда.

Грудь Ки’Айли приподнялась, и воздух потоком устремился ей в легкие. Судорожно глотая его, она открыла глаза и села на кровати. Несколько секунд, недоумевая, переводила взгляд с одного из них на другого, стараясь отдышаться.

— Милая моя… — обессиленно прошептал Эл’Боурн и склонился головой к ее ногам. Ки’Айли машинально погладила его густые темные волосы. — Не оставляй меня, пожалуйста… Не умирай…

Взгляду Предсказательницы возвращалась осмысленность. Рука на голове Эл’Боурна вдруг сжалась в кулак, а сама Ки’Айли затряслась от мелкой дрожи неконтролируемого чувства.

— Вы оба! Вы думаете, я сдамся! — вдруг закричала она. — Вы думаете, это победит меня?! Убирайтесь! Оба! Видеть вас не хочу!

Эл’Боурн удивленно поднял голову, и его передернуло, видимо, ощутил ее эмоции.

— Пойдем, ей и верно нужно отдохнуть от нас, — с легкой усмешкой сказал Рон’Альд и положил руку на плечо Эл’Боурна. — Дай жене успокоиться. Сейчас это самое лучшее. А нам нужно поговорить.

— Да, убирайтесь! — снова крикнула Ки’Айли. — Не хочу вас видеть!

И зарыдала. Эл’Боурн потянулся к ней, но Рон’Альд решительно направил его к двери.

— Дай ей прийти в себя от нас обоих, — повторил он, и почти силком вытащил растерянного Эл’Боурна за дверь.

— Ей так плохо… — как-то по детски сказал тот, оказавшись в коридоре.

— Именно поэтому ты должен взять себя в руки и сохранять спокойствие, — сказал Рон’Альд, твердо глядя в лицо Эл’Боурна. — Не только ее эмоции передаются тебе, то и твои — ей. Именно так ты можешь ей помочь. Сохраняй спокойствие, устойчивость. Ей нужно это.

— Ты прав, — ответил Эл’Боурн, словно просыпаясь, и провел рукой по лбу. Помолчал и добавил: — Ты знаешь, я ненавижу тебя. Не разумом, но чувствами. И все же я отдал бы тебе ее, если бы мог. Раз она сама этого хочет.

— Понимаю, — кивнул Рон’Альд. — Мы все пленники этой ситуации. Но я ухожу, ей будет легче, если меня не будет рядом. Постепенно уравновесится от твоего присутствия… Ты ведь видишь, Ки’Айли совсем расшаталась. Столетия сводящих с ума видений, потом эта пытка двумя мужчинами, — он слегка усмехнулся.

— Ты боишься, она…? — с тревогой спросил Эл’Боурн.

— Нет, не это, — вновь усмехнулся Рон’Альд. — Не безумие в привычном понимании. Я боюсь суицида, только этого. И только ты своим спокойствием и непоколебимостью можешь ее от этого удержать. Мы договорились, Эл’Боурн?

Эл’Боурн кивнул, хоть на его лице мелькнуло раздражение. «Конечно, я ему соперник, — подумал Рон’Альд, — моя инициатива его раздражает. Да и сердце девушки принадлежит не ему. Остается только восхититься, что Эл’Боурн до сих пор не кинулся на меня с силовым мечом. Ведь именно он законный муж, от которого жена пытается уйти к другому. Хороший Древний, ему можно доверить Ки’Айли, раз так все сложилось…»

Рон’Альд про себя поморщился от боли. К разным видам боли он давно привык — она не вызывала ни протеста, ни таких вот внутренних передергиваний, принималась, как камень принимает порывы ветра, растения, вгрызающегося в него корнями и подтачивающую воду. Но к этой боли еще только предстояло привыкнуть.

Ки’Айли… Антеоли. Единственная, с кем он не был одинок. Единственная, кого хочется окутывать бархатом, беречь, хранить — всегда. Сколько бы сотен, тысяч и десятков тысяч лет ни прошло.

Когда-нибудь он разгадает загадку этого брака, и она вернется. Главное, чтобы не слишком поздно… Это он научился ждать. Она — нет. Слишком чувствительная, слишком эмоциональная, слишком расшатанная всем, что происходило последние полтора столетия.

…Двести лет счастья, чтобы пережить тридцать лет пыток и столетия одиночества… Рон’Альд привычно усмехнулся про себя.

— И еще, — сказал он Эл’Боурну. — Как ты себя чувствуешь? Дыхание, судороги? Эмоциональное состояние?

— Схожу с ума, как будто отрывают руки. Страдаю, — усмехнулся в ответ Эл’Боурн, внимательно посмотрев на соперника. — Но физически все более-менее. Дышать я могу. Только кажется, что не могу. Но с телом все в порядке.

— Понятно, — кивнул Рон’Альд. — Ты не пытаешься расторгнуть брак, ты только страдаешь от попыток супруги. Поэтому тебе легче. Значит, убивает именно личное решение, старание разорвать брак. Нужно разобрать в механизме, как это действует. Думаю, ты признаешь, что так будет лучше для всех. А пока что я ухожу, — он кивнул Эл’Боурну. — Только попрощаюсь с ней.

— Постой, — Эл’Боурн вдруг положил руку ему на плечо. Лицо было решительным и добродушным. — Послушай, я ведь столько лет жил без нее, не надеялся… К этому можно привыкнуть. Я смог когда-то. Теперь, видимо, твой черед. Мне жаль, что после всего у тебя еще и это…

— Благодарю, — кивнул Рон’Альд и вошел в комнату. Ки’Айли устало лежала на кровати, по щекам текли редкие слезы. Но явно немного успокоилась. При виде его она приподнялась на локте.

— Пока что я ухожу, Ки’Айли. Нам лучше видеться реже, — мысленно сказал ей Рон’Альд. — Сейчас так лучше для всех, антеоли.

Ки’Айли подскочила на кровати:

— Да куда ты собрался! — с отчаянием закричала она. Сейчас снова зарыдает, подумал Рон’Альд. Но ничего, она успокоится. Он уйдет, и она успокоится, в теплых объятиях одобренного симбиоза. — Я жить без тебя не могу! Рон’Альд! Что ты придумал?!

— Нет, — горько сказал Рон’Альд и развернулся к двери. — Жить ты не можешь без Эл’Боурна. А без меня тебе всего лишь очень плохо. Пока так. До встречи… Анте ви а, Ки’Айли[1], — добавил он, обернувшись к ней.

Запомнить, запомнить ее сейчас. Встрепанная, злая, почему-то особенно рыжая сейчас. Испуганная, не владеющая собой. Отчаянная.

Запомнить, зафиксировать в памяти, положить в копилку. Кто знает, сколько это продлится. Запомнить.

— Ну и убирайся! — услышал он вслед. — Видеть тебя не хочу! Обоих не хочу видеть! — затем раздался новый приступ рыданий, и Эл’Боурн, чуть не сбив его с ног, влетел в комнату.

«Анте ви а, Рон’Альд», — прошелестел у него в голове ее голос, когда он вышел за дверь.

[1] Я люблю тебя

Глава 12. Поединок

Первым не выдержал, как ни странно, Рон’Альд.

Спустя десять дней Ки’Айли вышла от Эл’Троуна в Зал Преддверия. Он появился в центре зала, пройдя через миры. Подошел, взял за руку:

— Пойдем, — сказал он и поменял мир.

Прибрежный луг заканчивался небольшим обрывом, уходящим в воду. Два бледных солнца, бирюзовая трава с вкраплениями голубых цветов. Чуть на отдалении красовалась рощица деревьев, усыпанных белыми цветами.

Рон’Альд присел на край обрыва и предложил ей устроиться рядом.

— А здесь красиво, — сказала Ки’Айли, крутя головой. — Раньше ты не водил меня в этот мир.

— Недавно набрел на него, — улыбнулся Рон’Альд уголком губ. — И решил показать тебе. Как привык. Ты ведь любишь белые цветы…

— Люблю, — благодарно улыбнулась Ки’Айли.

Рон’Альд аккуратно обхватил ладонями ее кисть.

— Так нормально? — спросил он. Оба понимали, о чем речь.

— Нормально, — ответила Ки’Айли. — Если не пытаться продлить это навсегда… Не думать, что я остаюсь с тобой, что не вернусь к мужу… Тогда — нормально.

— Что ж… — вздохнул Рон’Альд. — Тогда хотя бы так. Я не могу без тебя.

— И я без тебя, — тихо сказала Ки’Айли и легонько прижалась головой к его плечу, стараясь сделать касание дружеским. Обойти внимание «червя». Несколько мгновений они молчали, Ки’Айли прислушивалась к ощущениям. Стоит пожелать продлить эту встречу — и все вернется, ее снова ждет медленное удушье. Она ощущала, как «червь» ворочается внутри. Но тихо-тихо. Она держала в узде свои мысли и решения, и «червь» не буйствовал, лишь изредка предупредительно поднимал голову.

— …И дело ведь не в сексе и прикосновениях, — продолжил Рон’Альд. — Понятно, что они смертельны, потому что символизируют измену, уход от одобренного супруга. Дело в намерении. Достаточно его. Этот механизм запускается твоим намерением быть со мной, а не с Эл’Боурном. Вернее, любые попытки привести его в действие. И пока я не знаю, что делать с этим…

— Я тоже не знаю, антео, — Ки’Айли внимательно вгляделась в него. — Я живу только ради надежды… С мыслью, что однажды это прекратится. Я не могу уйти от него. И я и не могу не видеть тебя. И схожу с ума, представляя, как тебе одиноко…

— Одиноко, — грустно усмехнулся он. — Когда я полз к Орлеану, а потом бежал на Коралию после того безумия, что устроил на планете геар, у меня оставалось лишь два желания. Довести дело до конца, победить геар, вернуть баланс. И быть с тобой. В моей жизни все очень просто. Мне нужна гармония во Вселенной и ты. И второе, похоже, менее достижимо теперь, — Рон’Альд вновь грустно усмехнулся, ненадолго развернулся к ней, зарылся губами в ее волосы на мгновение. И тут же отпрянул. А душу Ки’Айли рекой затопила боль за любимого. Слов не нашлось, она привстала, обняла его голову и прижала к груди.

— Я виновата в этом, антео, — сказала она спустя минуту острого исступленного молчания. — Я не увидела, что тебе грозит. Я поверила в твою смерть. Не дождалась тебя. Согласилась на Одобренный брак. Во всем виновата только я. Если бы я могла взять себе твои страдания, твое одиночество и боль!

— Нет, — Рон’Альд мягко усадил ее рядом и снова взял за руку. — Ты никогда не была виновата. Ты, как никто, оказалась жертвой этой войны. Ты очень сильная, Ки’Айли. Не уверен, что кто-то еще выдержал бы столетие кошмарных видений и кропотливой работы с ними, и сохранил разум.

— Это говорит Древний, который сам прошел через ад! В этой войне один герой, Рон’Альд! Это ты! — ответила Ки’Айли. Но от его слов на душе становилось легче. Последнее время ей стало сложно любить себя. А от его безусловного принятия и такого же безусловного оправдания искры прежней любви к себе разгорались заново.

— Ты ошибаешься, — улыбнулся он. — В этой войне много героев. Но более ста лет судьба нашего мира лежала на твоих плечах. Не суди себя, прошу.

— Ну что ж, — улыбнулась Ки’Айли. — Тогда я сделала свое дело… И уже не так важна.

Резкая волна на мгновение пробежала по лицу Рон’Альду. Но тут же он стал спокойным, как всегда. А Ки’Айли подумала, что не стоит расстраивать его такими речами… Он любит ее, теперь уже не понятно за что, но любит. Не стоит говорить того, что его может расстроить.

— Ты всегда будешь нужна Древним, антеоли, — очень мягко сказал он. — И мне — на любом расстоянии. А со временем мы решим эту проблему. Я найду решение.

Ки’Айли промолчала. Когда война закончилась, все стало как прежде. Ее предсказания были важны для Древних, для работы в других мирах. Для благоустройства новорожденного Союза — теперь к Трем Планетам присоединились еще десять. Эл’Троун и приближенные Древние с коралийцами работали над законопроектами большого космического объединения разумных планет. Но… теперь она ощущала себя ненужной. Все это были такие мелочи, такая суета… Теперь они могут обойтись без нее, как обходились Древние без предсказаний до ее рождения. Ки’Айли внезапно стало нечего делать. И это было одновременно и облегчение… И большая боль.

Предсказательница, что несла на себе бремя ответственности за весь мир во время войны, вдруг почувствовала себя ненужной.

— Пожалуй, мне стоит загрузить тебя работой! — вдруг сказал Рон’Альд. — Это лучшее, что я сейчас могу сделать. По твоему профилю, разумеется… Ки’Айли из Рода Энио, ты согласишься возглавить одну из групп космического спасения?

— Это что еще такое? — удивилась Ки’Айли.

— Ты сама предсказывала, что «снаряды смерти», разбросанные геар по космосу, принесут еще много бед, — ответил Рон’Альд серьезно. — Поэтому мы с отцом решили, что группа Древних должна выслеживать и уничтожать их. Кто-то должен эту группу возглавить. А кто, как не ты? Только ты можешь предсказать, в каких частях космоса могут внезапно всплыть эти снаряды…

— Гениально! — восхитилась Ки’Айли. — И давно ты это придумал, назначить меня, чтоб я не спятила и не покончила с собой? — лукаво улыбнулась она.

— Придумал уже давно. А решился только что. Вообще-то я считаю это опасной работой, — серьезно ответил Рон’Альд. — Поэтому, имей в виду, главным координатором по космической безопасности буду я. То есть твоим непосредственным начальником, — улыбнулся он.

— Только этого мне и не хватало! — рассмеялась Ки’Айли. — Ну, разумеется, я согласна! Если, конечно, смогу принимать решения на свое усмотрение.

— Кроме самых серьезных, — ответил он. — С завтрашнего дня можешь набрать Древних в группу. И да, ты не должна сама заниматься этими снарядами, в твои задачи входит прогноз и организация.

— Коварный! — рассмеялась Ки’Айли. — Ну, присутствовать на работах-то я могу?! Как координатор?

— Разумеется, без выхода в открытый космос и прикосновения к этой дряни.

— Ты бы еще под замок меня посадил! — рассмеялась Ки’Айли. Но тут же стала серьезной.

— Спасибо! — сказала она и погладила его по плечу. Даже сейчас он находил способ о ней заботиться… Так хорошо знал ее, знал, что ей нужно. И находил то самое, необходимое. Хоть, может, ему самому хуже всех.

Рон’Альд резко обернулся к ней, впился в лицо горящим взором, долго смотрел, заставляя слезы набухнуть на глазах от понимания того, что было в этом взгляде, потом отвернулся снова.

— Скажи… — задумчиво сказал он. — Ты ведь, наверное, видишь… Что нас ждет в будущем?

Ки’Айли передернуло. Она смотрела один раз. И больше не хотела видеть этого и думать об этом.

— Я не верю в это, — сказала она. — Но я видела в нашем будущем лишь пустоту. У нас нет общего будущего в этой жизни… Но мы оба знаем, что будущее может меняться…

Рон’Альд молча кивнул. В его лице ничего не изменилось, но, казалось, воздух вокруг дернулся.

— А что в твоем будущем? — спросил он.

— Ты знаешь, я не смотрю его. Да и изредка, когда поглядываю — вижу неточно. Но я не думаю, что с того момента, как мы впервые катались на драконах что-то изменилось…

— И все же я жив, — ответил Рон’Альд. — А значит, есть и другие варианты.

Они помолчали.

— Скажи еще… — продолжил он наконец. — Я никогда раньше не спрашивал… А что в будущем у меня?

Ки’Айли встала и так же задумчиво, как и он, посмотрела на воду. Плавная рябь быстро катилась к берегу, на ней играли глянцевые отсветы бледного солнца. Ей не хотелось смотреть его будущее, как и свое. Но да, она его уже давно посмотрела. И это было так больно, так хотелось изменить это.

— Ты долго будешь хранить Вселенную и преуспеешь в этом, — разглядывая рябь на воде, начала она. — Когда-нибудь тебя назовут лучшим Хранителем из всех в истории Древних. И у тебя… будет много одиночества. Много веков. Ты будешь… искать и ждать меня. И, может быть, даже обретешь… потом, много после. И еще… ты увидишь Кольцо Событий, это я знаю точно. Она с болью посмотрела в его лицо и закончила: — Я хотела бы, чтобы все было по-другому. Но вижу это очень ясно.

— Я не буду смотреть картинки, — усмехнулся Рон’Альд. — Спасибо, антеоли.

Он резко встал, подошел к ней, легонько коснулся ее плеч и поцеловал в лоб. Они задержались так на несколько мгновений, пока «червь» внутри Ки’Айли не зашевелился, а Рон’Альд не ощутил это вместе с ней.

— И все же… — сказал он. — Я думаю, мы должны попробовать еще раз. Уйдем дальше по мирам… Разработаем тактику. Не доводя до того, что было в прошлый раз. Если не получится — нам придется привыкнуть к дружбе, пока не разберемся с этим…

Ки’Айли ничего не ответила, только обняла его и положила голову ему на грудь.

* * *

Они пробовали еще четыре раза, и итог всегда был один. Только теперь Рон’Альд не позволял ситуации зайти так далеко, как в первый раз. А спорить с Рон’Альдом было все равно, что спорить со скалой.

Вообще Ки’Айли заметила, что он изменился… Все пережитое не прошло бесследно. Стал жестче, еще бесстрастнее. Лишь ее берег даже от собственной жесткости… И она ощущала то, о чем говорил и он сам — в нем осталось мало живых чувств. Боль выедает их, иссушает душу. Так произошло с ним. Но она видела, что любовь в нем не умерла. А что значат другие чувства, сиюминутные страсти на ее фоне?

Если бы она только могла… Она влила бы в него новую жизнь. Поделилась своей. Но для этого было слишком много ограничений, встроенная защита Одобренного брака не дремала.

Им пришлось смириться с дружбой. И так же, как и все остальное, дружить тоже получалось. Вернее соблюдать дружескую дистанцию, чтобы усыплять бдительного «червя» Одобренного брака.

Невозможность сближения приносила невероятную боль. Но все же они не перестали чувствовать друг друга, и встречи, общение дарили обоим свет. А уж Ки’Айли, превозмогая собственную боль, старалась светить для него, как только могла… Всей своей душой, измученной, но живой.

Новая работа ее радовала. Рон’Альд сумел филигранно подобрать ей новый смысл жизни. В считанные дни она разобралась в том, что требуется. Научилась прогнозировать появление снарядов смерти и координировать работу десятерых Древних, которые вошли в ее группу. Среди них был и ее друг Па’Рицы (Ал’Гор погиб во время войны).

«Нас осталось двое из смешной троицы детишек», — говорил иногда Па’Рицы. Его влюбленность в подругу детства давно прошла, и Ки’Айли стала его другом. А она думала, что скоро останется и вовсе лишь один Па’Рицы… Ведь ее предсказание, данное на вечерней заре после прогулки на драконах, так и не потеряло силу… Иногда она снова видела черную стену в своем будущем. Но не делилась этим ни с Рон’Альдом, ни с Эл’Боурном, ни с Па’Рицы…

Алгоритм работы оказался совершенно несложен. Ки’Айли смотрела в будущее, где может оказаться один или несколько снарядов смерти в ближайшее время. А дальше они определяли, что это за место и рассчитывали траекторию движения снаряда, чтобы понять, где он сейчас. И тогда… видения планет, тонущих в зеленом тумане отступали.

Древние, обычно по двое, отправлялись в указанное место и взрывали снаряды в открытом космосе, где те не могли причинить вреда. Иногда эти шарики находились в таких местах, что подобраться к ним силовым полем или небольшими торпедами для взрыва было невозможно. И тогда кто-то из Древних выходил в открытый космос и просто раздавливал шарик в руке. Безопасно для Древних, но Рон’Альд строго-настрого запретил Ки’Айли совершать подобное лично. Правда, она и не рвалась — уважала его заботу, да и творческой организационной работы ей вполне хватало.

Они часто виделись с ним по работе… И это было хорошо. Это было что-то.

* * *

Казалось бы, теперь они просто работали вместе и дружили. Оставили попытки разорвать Одобренный брак. Но именно теперь Эл’Боурн в полной мере ощущал несчастье. И постепенно в его душе разгоралась ненависть к Рон’Альду. Казалось бы, он все понимал… Но ведь ясно, что брак с ним Ки’Айли не разорвать. Почему нельзя просто успокоиться, свести общение до минимума, не поддерживать отношения. Почему Рон’Альд не желает уйти работать в другие миры надолго, так, чтобы не мозолить глаза его одобренной жене? Не вызывать в ней эти давние чувства?

Нет, вместо этого он придумал ей работу, такую, чтобы видеть чаще. Он не может получить ее целиком, но вкрадывается в ее душу, так же, как вкрался когда-то на заре отношений. Не может взять ее себе, но и не отпускает. Сочится в их жизнь, которая была такой уравновешенной…

И она! Почему она не хочет смириться?! Разве ей плохо с ним, Эл’Боурном. До того, как Рон’Альд воскрес из мертвых, у них все было замечательно. Почти замечательно…

Эл’Боурн ловил себя на подобных мыслях и тянущих, отвратительных чувствах. Ему становилось противно и стыдно. Он вспоминал слова Ки’Айли, как много пришлось пережить Рон’Альду… Но, к собственному стыду, ощущал лишь еще большую злость. Что же теперь из-за подвигов Рон’Альда он, Эл’Боурн, всегда должен делиться с ним своей женой?

Пока эти двое предпринимали отчаянные попытки снова быть вместе, Эл’Боурн чувствовал лишь боль, словно у него отрывали половину его самого. Это ощущалось в душе, ощущалось и физически. Ему было плохо. Но это было понятное, хоть и костоломное мучение. Его можно было как-то терпеть…

Теперь же, когда ситуация как будто стала спокойнее, он ревновал. Ревновал по-настоящему, как никогда в жизни. Получалось, что, будучи его женой, Ки’Айли постоянно «бегала» к своему телепату. Отговаривалась работой, общими делами и просто близкими отношениями.

Она снова ускользала, его Ки’Айли… Снова ускользала к Рон’Альду. Ее непостижимая душа, которую в полной мере не открыл ему даже Одобренный брак, все так же устремлялась к Рон’Альду. Они нашли лазейку в нерушимой стене Одобренного брака, щелочку в нем. И были вместе, хоть их тела даже не могли соприкоснуться.

А еще хуже было то, что он ощущал ее эмоции. То, как она рвется к Рон’Альду и как радуется их встречам… Как уходит в общение с ним, как наслаждается им одним доступной близостью. Она была с Рон’Альдом — этой самой непостижимой ему, Эл’Боурну, глубинной частью души — куда больше, чем со своим одобренным мужем.

И это было невыносимо. Эл’Боурн снова владел Ки’Айли, как во времена до возвращения сына Правителя. Но на самом деле владел ею меньше, чем когда-либо. Даже меньше, чем в далекие времена, когда они были просто братом и сестрой.

И порой вся эта сюрреалистичная и унизительная ситуация будила в благородном сердце Элба совсем не свойственные ему чувства: злость, ненависть и ревность.

Эл’Боурн заставлял себя устыдиться ревности и злости. Но все чаще не мог даже приступить к делам, ходил из угла в угол, словно зверь в клетке, как только она отправлялась в Белый Замок…

Все это должно как-то разрешиться. Вулкан должен взорваться, слишком сильно он кипит внутри.

* * *

— Карина, пойдем, — Артур мягко обнял ее за плечи и направил к выходу. Уже два часа земляне рубились в излюбленную голографическую игру «про Древних», как говорили Карина с Духом. Встав кругом, нужно было наперегонки гонять своего персонажа в визуализационном тумане, где выстроилась полоса препятствий, преодолеть которую в реальности мог только Древний. Обычная игра, но почему-то именно она особенно нравилась землянам.

Артур же с самого утра уговаривал Карину пойти в сад, чтобы посмотреть какой-то «сюрприз». Честно говоря, сюрпризов от Артура ей уже хватило… Последним из них было внезапное предложение руки и сердца, выбившее почву из-под ног, и повторения подобного очень не хотелось.

Вообще Карина ловила себя на мысли, что где-то немного не доверяет Артуру. Очень старается доверять, но до конца не получается. Она забыла все ощущения, весь ужас того, что произошло в гостинице, но стереть из памяти сам факт не могла. Да и внезапные предложения ее пугали… Неужели нельзя просто оставить все как есть? Он ведь получил, что хотел — ее. Неужели ему этого недостаточно? И от этого ей казалось, что Артур хочет обладать ею еще больше, чем обладал, хочет как будто поглотить ее. Хоть внешне это никак не выражалось. Да и видела она, что он очень старается быть для нее светлым и ненавязчивым.

Но она обещала, что, отыграв раунд с друзьями, пойдет с ним посмотреть сюрприз.

— Ну и куда ты меня ведешь? — рассмеялась она как можно непринужденнее, когда они оказались в саду, и Артур повел ее по тропинке в направлении стоянки кораблей. — Мы куда-то летим?

— Можем, если захочешь, — улыбнулся Артур. Потом вдруг остановился и серьезно сказал. — Карина, прошу тебя, прими мой подарок… Это не попытка загладить вину или что-то… На самом деле я давно его купил для тебя. Еще до вашего похищения… Просто все не складывалось подарить. Отец не выпускал вас с Коралии, да и я за тебя боялся… Обещаешь, что не будешь совершать опрометчивых поступков?

— Вообще не понимаю, о чем ты, — ответила она, хоть некоторые подозрения и промелькнули в голове. — Хорошо, если это не что-то супердорогое, я приму подарок…

— Мне кажется, тебе понравится, — серьезно сказал Артур. Из-за кустов с серебристо-зеленой мохнатой листвой они вышли к стоянке, на краю которой Карина увидела удивительный космический корабль. Небольшой, обтекаемой формы, почти овальный, с изящно вытянутыми направляющими крыльями и огромным фронтальным окном. Ее любимого голубого цвета.

— Вот он, — улыбнулся Артур, указав рукой на корабль.

— Ты хочешь подарить мне космический корабль? — изумилась Карина. — Это как раз супердорогое… Артур! Я…

— Ну не очень дорогое. Прими, пожалуйста. Когда-то я купил его для тебя, хотел учить летать на нем. Разгон, как у моего корабля, четверть часа.

— Ты с ума сошел! — рассмеялась Карина. Подошла к кораблю и погладила гладкую обшивку.

Она прикинула про себя, сколько коралийских баллов он может стоить. Даже в голову не приходило, потому что личных кораблей с кратким разгоном на Коралии просто не было. Подобные технические новшества — привилегия спецслужб вроде «Голоса жизни» и нескольких высокопоставленных лиц, таких, как Артур. То есть явно сделан по спецзаказу.

— Нет, Артур, я не могу, это действительно слишком дорогой подарок. Я и тогда бы отказалась, до похищения…

— Уверена? — серьезно спросил Артур.

Карина задумалась. Нет, конечно, она кривила душой. В те времена она, безусловно, доверяла ему, он был ее замечательным, благородным, добрым Артуром. Она приняла бы этот подарок с легким сердцем, радовалась бы сама и порадовала его.

— Ну-у, не уверена, но все же…

Лицо Артура стало несчастным, и Карине стало стыдно.

— Я вновь приму твой отказ, Карина, — сказал он. — Но, если можешь… Ты не приняла мою руку и сердце, прими хотя бы подарок. Я еще тогда очень хотел отдать его тебе… К тому же, если не возьмешь, он пойдет на переплавку. Даже я не могу войти в него. Он запаролен на твой голос.

А Карине вдруг стало очень жалко его. Да, он немного манипулировал ею, она это видела. Можно позволить ему это, можно не позволять. Но и Артура, и корабль было очень жалко. Артура, который хочет сделать давно задуманный широкий жест, а ему приходится уговаривать и хитрить, чтобы она согласилась. И кораблик, который просто перестанет существовать, если она от него откажется.

— Спасибо, — улыбнулась она и неожиданно обняла Артура за плечи. В этот момент он казался ей тем, прежним Артуром, из прошлого. А сама себе — прежней Кариной, с благодарностью опиравшейся на сильного и доброго мужчину после гибели планеты. У которой все было понятно и однозначно. Почти все.

— Пошли разблокировать!

* * *

Артур очень волновался, примет ли она подарок. Почему? Да потому что последнее время ему казалось, что его мир, чудом собравшийся из осколков, вновь пытается рухнуть. Карина опять стала дальше от него. Она уходила в свои мысли, в своих друзей, в себя — недоступную ему. И ему было ее не догнать, не достать…

И все это так тонко, так незаметно. Внешне придраться не к чему, кроме того, что ей явно требовалось все больше времени без него. Ну надо же было быть таким идиотом! Зачем только он предложил ей замужество! И почему это так повлияло?!

Постепенно на него стало накатывать отчаяние. И, может быть, поэтому, пока еще она была рядом, хоть их близость и висела на волоске (или ему так казалось), он решился сделать то, что давно собирался, но все откладывал, ожидая, что Карина придет в себя, станет более уравновешенной…

Теперь же он решил больше не ждать. Она всегда была свободолюбивой, и он даст ей свободу. В каком-то смысле подарок был символичен. Дать ей свободу перемещений, отпустить…

Если он задумывался всерьез, то понимал, что подобные подарки опасны для девушки в Каринином состоянии. Кто знает, куда ей придет в голову отправиться. Но ему так хотелось сделать что-то неожиданное, широкое, сильное… То, что давно задумал. Тем более, что отец, похоже, ослабил для землян запрет покидать Три Планеты. А уж Карина, как официальный сотрудник «Голоса жизни» и девушка Ар’Тура, явно была на привилегированном положении.

Свобода и самостоятельность могут помочь ей больше, чем его желание оберегать. Ар’Туру казалось, что он знает ее. Поэтому хотя бы немного помочь ей с этим виделось более чем правильным.

… Но в глубине души билась тревога, не приведет ли этот подарок к необратимым последствиям. Все же внутри она очень неуравновешенная…

* * *

Как только Карина освоилась с кораблем, у нее появилась привычка улетать одной в разные уголки галактики. Не на планеты — посещать их было интереснее с Артуром и друзьями. А просто побыть наедине с собой в бескрайнем космосе.

Она и так чувствовала себя одинокой, а в окружении звезд одиночество становилось звенящим, другим. В нем можно было услышать себя. Это было и больно, и правильно. Потому что в моменты, когда она, стоя у фронтального окна, смотрела на звезды, галактики или планеты, совершенно одна, прошлое вставало перед глазами как живое. Это была Земля, родители, друзья, семейные праздники, поездки на природу… И Тайвань — работа в Службе, полеты на беало, зеленое небо… И высокая фигура в черном универсале. Его глаза, его полуулыбка-полуусмешка, его руки, горячие, твердые, нежные… Его мудрость и остроумие за столом. Его бездонный космос, такой же, как этот… Его вообще всегда было легко увидеть мысленным взором среди звезд, а теперь видения были очень реальными.

А однажды руки словно сами набрали на пульте управления МО728, коралийское обозначение планеты, погибшей больше года назад. На экране появились данные о маршруте — два прыжка через подпространство, она сможет быть там через полчаса. И Карина нажала подтверждение маршрута.

Зачем ей это? Убедиться своими глазами, что родная планета давно мертва? Просто оказаться рядом с ней? Карина сама не понимала. Она вообще последнее время понимала не все свои мотивы и поступки, хоть раньше считала, что прекрасно знает себя и разбирается в людях.

…Рядом с Землей по-прежнему висела Луна. Вечно мертвая, она была такой, как обычно. Бледная, испещренная кратерами — их прекрасно видно, если подлететь ближе. Олицетворение безжизненной пустыни. Только вот раньше подле нее была полная жизни планета…

Карина крепко зажмурилась, а потом открыла глаза, в надежде, что зеленый шар наискосок от Луны станет таким, каким она видела на его фотографиях из космоса: синие просторы океана, твердь материков и полоски облаков над всем этим пространством, полным жизни… Но вместо этого все так же была лишь светлая зелень. Зеленый шар, даже по виду ядовитый… Безжизненный.

Карина уперлась руками в пульт управления перед собой, сдерживая крик. Смотрела на проклятую зелень. А в голове шумели водопады, ходили медведи между деревьев, гремели поезда, а люди спешили по улицам городов. Расцветала душистая сирень в университетском дворике, и мама выносила из кухни праздничный пирог… Только вот все скрылось в прошлом, под зеленым туманом. Это казалось невероятным, но это было так.

Все что с ней произошло за последние полтора года было нереально, невозможно…

Такого не бывает. Наверное, она сошла с ума, у нее поехала крыша, и все это ей чудится. Сотни раз в земной жизни, да и после Карина слышала выражение «едет крыша», сама его употребляла. Но никогда не задумывалась, что это значит. А сейчас, когда она смотрела на зеленый шар возле одинокой желтой звезды по имени Солнце, явственно ощутила, что у нее в голове что-то смещается… Это чувствовалось даже физически: какой-то пласт, структура в ее голове беззвучно сдвинулась и поехала на бок. Вот, значит, как это, когда «едет крыша».

И чтобы совсем не сойти с ума, Карина крепче уперлась руками в пульт, нагнулась, и заорала. Во весь голос, по-звериному, оглушающее громко, с хрипами и завываниями.

Она одна здесь, в космосе, возле погибшей родной планеты. Никто ее не услышит.

* * *

— Ты опять в Белый замок, к нему? — Эл’Боурн схватил Ки’Айли, поправляющую платье перед зеркалом, за руку и рванул на себя. Навис как скала и заглянул в лицо злыми серыми глазами, в которых читалось отчаяние. Эти его эмоции ощущала и она — отчаяние и злость.

— Ты с ума сошел? — холодно спросила она. Будь она обычной девушкой, а не Древней, ее кисть превратилась бы в месиво из крови и костей. — Отпусти меня!

— Ответь мне, — Эл’Боурн сжал ее ладонь еще крепче. — К нему, да? Все бегаешь?

— Я иду в Белый Замок на работу, Эл’Боурн, — стараясь сохранять спокойствие, ответила Ки’Айли. Но внутри ей стало немного страшно. Таким Эл’Боурна она еще не видела. — Именно там собирается моя группа. И да, вероятно, я увижу и Рон’Альда. Он живет там, и он главный координатор всех союзных космических дел. Понятно, что мы пересекаемся.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — парировал Эл’Боурн. — Все это лишь повод, чтобы видеться.

— Ты ошибаешься, — продолжила Ки’Айли, ощущая все большую тревогу. Сейчас Элб казался не просто отчаявшимся, он казался безумным. Чего он хочет добиться? — Мне важно, чтобы эти снаряды больше не нанесли никому вреда. Чтобы ушли в прошлое. И моя группа, в которую ты, кстати, не захотел войти, делает это дело. А я там, где больше всего нужен мой Дар и умения.

— Все это отговорки! — Эл’Боурн вновь рванул ее к себе, и Ки’Айли оказалась прижата к широкой груди мужа железной хваткой. Да что с ним такое! Стало по-настоящему страшно. И обидно до слез.

— Да отпусти же меня, Элб! — скрывая наворачивающиеся слезы, крикнула она, и в этот момент его рука разжалась. Эл’Боурн полным боли взглядом смотрел на нее — видимо, ощутил ее обиду и страх в полной мере.

— Киа, прости меня, пожалуйста, — сказал он.

Ки’Айли потерла кисть и отступила на шаг.

И вдруг истерично расхохоталась. Она не просто ощущала его чувства — она поймала его мысли, как это иногда с ней случалось. Ки’Айли долго носила кольцо драконов, и ее телепатические способности развились.

— Ах, вот чего ты хочешь, Элб! — сказала она, унимая смех. — Глупо! Муж хочет оскорбить жену, чтобы ее бывший вызвал его на Поединок, потому что хочет убить или умереть! Потрясающе! Какая комбинация! — и новый приступ истеричного смеха сотряс ее.

— Ки, прости меня, — растерянно прошептал Эл’Боурн, шагнул к ней и неуверенно заключил в объятья. — Прости, я обидел и напугал тебя…

Ки’Айли обреченно расслабилась, отдаваясь объятиям Одобренного брака. Опустила голову на его грудь, оперлась полностью. Она знала — сейчас истерика уйдет, что-то внутри найдет опору в Эл’Боурне и их нерушимой связи. И ей станет спокойно. Так она порой засыпала на его груди — в полном комфорте, даже умиротворенно.

— Хорошо, хорошо, Элб… Ты меня тоже прости. Ты ведь все понимаешь… — она немного отстранилась и посмотрела ему в лицо. — Но Поединка не будет. Вы дороги мне оба, я не переживу смерти ни одного из вас. К тому же Поединки запрещены Правителем.

— Хорошо, Киа, — Эл’Боурн коснулся губами ее волос и неохотно отпустил. От ее близости он тоже успокоился.

* * *

Но дела быстро закончились. У обоих. Рон’Альд пристально смотрел на нее, это было привычно. Во все их встречи он не сводил с нее глаз, впитывая образ. А иногда они просто стояли и смотрели друг другу в глаза, даже без мысленного диалога. И каждый знал, что другой все понимает.

Но сегодня Ки’Айли была растеряна. Утренний эпизод с мужем выбил почву из-под ног. Она опустила взгляд и отошла к окну.

— Что случилось, антеоли? — спросил Рон’Альд.

— Эл’Боурн, — искренне ответила она. — Он не выдерживает. Слишком много напряжения от всего. Дело даже не в ревности. Он чувствует себя униженным. Злится на нас. На тебя, конечно, больше…

— Понимаю, — кивнул Рон’Альд. — Как бы не взорвался. Ты понимаешь, что если он как-то обидит тебя, я этого не оставлю.

— На это он и рассчитывает… — грустно вздохнула Предсказательница, вспомнив железную хватку Элба на своей руке. Пожалуй, нельзя говорить об этом Рон’Альду. По крайней мере, не сейчас. Хотя он все равно все поймет… — Элб почти дошел до ручки. Я не знаю, что делать.

— Да, тут сложно что-либо предпринять. Разве что нам не видеться, — грустно усмехнулся Рон’Альд. Ки’Айли вздрогнула.

— Не говори так! Я не могу без тебя, нам и так оставили так мало друг друга.

Рон’Альд задумчиво и грустно посмотрел на нее, провел рукой по столу и вдруг взял с него рукоять силового меча.

— Я собирался размяться, составишь мне компанию? Не только твоему мужу нужно выпускать напряжение.

— С удовольствием! — рассмеялась Ки’Айли. И уловила тревогу в его глазах. Она знала, что их обоих волнуют резкие перепады ее настроения, да и сама она почти никогда не чувствовала себя спокойно. — Целовать я тебя не могу, зато могу подраться!

Спустя несколько минут она вихрем кружила вокруг высокого Древнего в черном. Они были в том самом зале, где когда-то Эл’Боурн тренировал маленькую Предсказательницу, а Рон’Альд как раз зашел размяться. Постепенно ей стало даже весело, Ки’Айли любила силовой меч и владела им хорошо. Не как Рон’Альд, ее муж, или, допустим, Ор’Лайт, но очень хорошо. Да и опыт у нее был большой, несмотря на то, что сначала Правитель и родители, потом Рон’Альд, а потом и Эл’Боурн берегли ее от серьезных сражений.

— Ты непобедима! — рассмеялся Рон’Альд и опустил меч.

— Подожди, — рассмеялась Предсказательница, — Сейчас я покажу тебе один прием… Видела в средневековом мире! Знаешь, как удивился тот король, когда я подняла его меч и повторила прием, которым он пытался поразить брата?!

— Думаю, он тут же пал к твоим ногам! — улыбнулся Рон’Альд. — Ты всегда любила такие эффекты!

— А куда без них? — Предсказательница лукаво улыбнулась, отошла в сторону, сделала обманный маневр и атаковала его. Обычный человек был бы повержен, но меч Древнего вовремя скрестился с ее невидимым лезвием. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. И каждый знал, о чем думает другой.

…Сколько раз они сражались так, когда были вместе. И почти всегда эти тренировки заканчивались одним — он ловил ее за талию, притягивал к себе, а дальше поцелуи быстро переходили в ласки и нежное, страстное овладение друг другом. В залах, садах, на морском побережье, в рубке космического корабля, где Ки’Айли однажды захотелось помахать мечом.

В черных глазах мелькнула молния, Рон’Альд протянул руку и, легко коснувшись щеки, отвел с ее лица пушистую прядь. Ки’Айли замерла. Вот так, не спугнуть момент. Запомнить обоим. А в глазах напротив было столько сдерживаемой боли и одиночества… Хотелось поднять меч и неведомым образом разрубить их, поразить, уничтожить… Разметать, кинуться ему в объятия. Изменить все. Но оба знали, к чему это приведет.

И в этот момент, затянувшийся, сладкий, тягучий, превращающийся в ту бесконечность, что дается только любящим людям, воздух вдруг зазвенел.

— Рон’Альд из Рода Эль, я вызываю тебя на Поединок — по нашим древним традициям и долгу чести, — звонким эхом разнесся по залу голос Эл’Боурна. — Один из нас должен умереть.

С холодной решимостью и обжигающе-горькой болью в темно-серых глазах он стоял в десяти шагах от них, с мечом в руке.

Рон’Альд резко отодвинул Ки’Айли в сторону и встал напротив него.

— Я не буду драться с тобой, Эл’Боурн, — спокойно сказал он.

— Боишься запрета Правителя? — спросил Эл’Боурн, буравя его взглядом. А сердце Ки’Айли зашлось от страха. Эл’Боурн был на пределе, в отчаянии и ярости. Она ощущала его чувства как свои, и страх жилкой забился в горле. «Они же поубивают друг друга», — вспомнилось ей видение из прошлого, когда она пятнадцатилетней девочкой наблюдала за тренировкой этих Древних.

— Нет, не поэтому, — резко ответил Рон’Альд. — В чем причина твоего вызова?

— Ты сам знаешь, что нет другого выхода. Один из нас должен умереть, — повторил Эл’Боурн в звенящей тишине. Она казалась Ки’Айли оглушающей, ни шелеста, ни звука, только их голоса, разносящиеся по залу. — Ты посягаешь на мой брак, Рон’Альд.

— Ты хочешь умереть, Эл’Боурн? — спросил Рон’Альд.

— Один из нас должен. И если ты не ответишь на мой вызов, я нападу на тебя без Поединка. Ты будешь вынужден сражаться или убежать в другой мир, как трус.

Рон’Альд усмехнулся:

— А ты умрешь в любом случае…

А вдруг Ки’Айли поняла… Она всегда просчитывала ситуацию хуже любого из них. Но этот расклад был ясен… Эл’Боурн действительно хотел смерти. Рон’Альда иди своей. Своей — с большей вероятностью. За нападение на члена правящей династии у Древних полагалась смерть. И убив Рон’Альда, он сам тоже погибнет. Если, конечно, не выйдет из системы и не уйдет скрываться в миры, как изгнанник. А этого Элб не сделает.

— И убьешь этим и ее, — продолжил Рон’Альд, вглядываясь в лицо соперника. — Я не хочу драться с тобой.

— Перестаньте оба! — крикнула Ки’Айли, не выдержав напряжения, и встала между ними. Но, казалось, ее никто не видел и не слышал. — Или я вас обоих поубиваю! — добавила она, пытаясь разрядить обстановку шуткой.

— Прими вызов или умри, как трус! — повторил Элб с безумным блеском в глазах. Он обошел Ки’Айли и снова встал напротив Рон’Альда. — Ты хочешь увести мою женщину, ты стоишь между нами. Ты оскорбляешь святыню брака Древних…

И тут в лице Рон’Альда что-то изменилось. Оно стало похоже за застывшую жесткую маску.

— Так хочешь умереть, Эл’Боурн? — резко спросил он. — Не видишь другого выхода? Что ж, это твой выбор, я не буду тебя жалеть. Я принимаю твой вызов. Если ты хочешь, чтобы я сделал свою женщину свободной этим путем, я принимаю.

Прежде чем он договорил, рука Эл’Боурна взлетела, и он кинулся на противника. Невидимые лезвия столкнулись с тонким скрипом, руки и фигуры замелькали.

«Они убьют друг друга! И тогда я тоже умру», — с безнадежностью подумала Ки’Айли, пытаясь унять срывающееся дыхание. Ей хотелось поймать кого-нибудь из них сзади и за шкирку оттащить, встряхнуть. Но это было невозможно, в сражение силовыми мечами было не проникнуть. Кто-то из них порой исчезал и появлялся в другой точке пространства, используя другие миры для обманных маневров. Один раз Ки’Айли заметила, что рука Рон’Альда выскользнула словно из ниоткуда прямо у груди Элба, и тонкая полоска крови пробежала по ней.

— Да нет же! — закричала Ки’Айли, бросилась к ним, но была откинута плечом Элба, который, вероятно, ее даже не заметил. Сейчас его чувства застилали ему глаза, он не обращал внимания на нее, несмотря на нерушимую связь их брака.

Двое противников. Почти равных? Рон’Альд старше, опытнее, телепат, читающий в голове противника его маневры. И Эл’Боурн — профессиональный военный, проводящий много часов в тренировках, на его стороне сейчас ярость, порой тоже приносящая победу. И все же… Наверное, силы были не равны.

В какой-то момент Рон’Альд, казалось, ослабил оборону, и Эл’Боурн начал теснить его, но вдруг все изменилось. Рон’Альд резко шагнул в сторону, выпад слева, и вот уже удары с бешеной скоростью посыпались на Эл’Боурна, заставляя его пятиться к стене.

— Ты всегда стоял у меня за спиной. Прикидывался братом и другом, — вдруг сказал он. — Если ты хочешь умереть, я предоставлю такую возможность.

Спина Эл’Боурна почти уперлась в стену, когда невидимое лезвие меча Рон’Альда снова коснулось его груди, разорвало ткани, взорвалось алой кровью. Отчаявшийся Древний, видимо, не чувствовал боли. Лишь у Ки’Айли сердце оборвалось. А потом в ней что-то лопнуло — тонкая, хрупкая нить, волосок, на котором все висело… Когда рука Элба внезапно скользнула вниз, и такой же красный след прошел по бедру Рон’Альда.

— Перестаньте! Немедленно! — закричала она и кинулась прямо туда — в мелькание рук и фигур. Прямо между ними, туда, где взлетали и сталкивались невидимые мечи. Не думая, что может умереть прямо сейчас, что любой из них может задеть ее случайно. Она в прыжке упала на пол между ними, чье-то лезвие нечаянно коснулось ее плеча, удар, словно током, прошиб тело, острая боль обожгла, но она почти не ощутила ее. — Перестаньте, вы, оба! Только я должна умереть! — закричала Ки’Айли. — Только я во всем виновата! Умереть должна я! А не вы! — она зашлась отчаянным хриплым криком на полу, повторяя одно и то же. — Только я должна умереть! Только я виновата! Живите оба, пожалуйста…

А вокруг воцарилась тишина, в которой были слышны лишь ее всхлипывания.

— Я больше не буду драться с тобой, Эл’Боурн, — услышала она вдруг голос Рон’Альда, и сразу две пары рук потянулась к ней, чтобы, поднять. — Найди другой способ умереть, если тебе так нужно.

Ки’Айли стояла между ними, слегка пошатываясь, как будто проснулась. Никто больше не дрался, лишь две пары глаз, полных боли, смотрели на нее. Потом Рон’Альд медленно повернулся и, ни слова не говоря, с непроницаемым лицом, пошел к выходу.

«Прости меня», — услышала она в голове.

— Прости меня, Ки, — услышала она второго. Он говорил вслух. И аккуратно притянул ее к себе. Щека Ки’Айли прижалась к рубашке, пропитанной кровью.

— Только я… Не вы, — снова прошептала Ки’Айли.

* * *

Он медленно подошел сзади. Приближаясь, залюбовался пушистым затылком, миниатюрностью фигуры, сдержанной страстностью уверенных движений. И даже легкой истеричностью, что последнее время сквозила в них.

Когда подошел совсем близко, взгляд уперся в маленькое аккуратное ухо. Странно… всю их совместную жизнь его волновали ее ушки. Может быть, потому, что обычно Предсказательница носила распущенные волосы, и они были скрыты. Чтобы добраться до них, нужно было отвести волосы назад, заправить за ухо… А ей не нравилось ощущение, она не любила открывать уши… смеялась, шутливо сопротивлялась. Сейчас машинальным жестом, видимо, для удобства все же заправила их туда.

…И Рон’Альд смотрел на нее, запоминая. Положила два мазка на этюд с кустом белоснежных цветов айбери. Подняла взгляд, посмотрела на куст, чуть заметно прищурила глаза, словно раздумывая и что-то оценивая. Как будто прислушалась к воздуху вокруг.

— Присаживайся, — сказала она, не оборачиваясь. — Я знаю, что ты стоишь рядом и смотришь, — она указала на большой камень, на котором сидела.

Рон’Альд молча подошел и устроился рядом, едва касаясь ее плечом, легко-легко. Так, чтобы только его прошибали искры их общения. Ей не нужно, пусть сохранит сколько возможно покоя.

— Нам лучше почти совсем не видеться, — произнес он наконец приговор, который вынес себе уже давно.

— Я знаю, — подчеркнуто спокойно кивнула она. — Иначе кто-то умрет. Элб не выдерживает. Я, наверное, тоже, — сказала она и взяла в руки этюдник, начала интенсивно класть на него мазки. — Я порисую, ладно? А то начну рыдать и кидаться тебе не шею. А мы оба знаем, чем это заканчивается.

Рон’Альд утвердительно кивнул.

— Я буду уходить в другие миры надолго, так будет легче, — сказал он.

— Да, понимаю, — со смирением кивнула она. — Приходи иногда… Иногда нам нужен глоток воздуха.

— Конечно. И, антеоли, — Рон’Альд тихонько и медленно развернул к себе ее лицо. — Я найду способ, что делать с этим браком. Только дай мне время.

— Хорошо, я в тебя верю, — кивнула она, в устремленных на него зеленых глазах было бесконечное доверие. И такая же разъедающая сильная боль. И ему снова стало страшно за нее… Впрочем, вот они несколько дней не виделись, и все стабилизировалось. Она более-менее спокойна, Эл’Боурн спокоен, она жива…

— Мне больно и обидно, что ты так спокойно говоришь о том, что нам лучше не видеться, — вдруг искренне сказала Ки’Айли. — Но я понимаю, что так лучше. Я сама так решила.

— Но ты ведь знаешь, что я чувствую на самом деле, — усмехнулся Рон’Альд.

— Знаю, — кивнула она и отвернулась, чтобы положить еще один мазок на этюд с цветами.

Рон’Альд долго и молча смотрел, как она рисовала. Она тоже молчала. Он был… почти счастлив, когда ее маленькие руки клали четкие мазки на бумагу.

— Позволь, — сказал он в конце, мягко развернул рукой ее голову и коснулся губ губами. А она вдруг подалась к нему, и поцелуй продолжился, не успев прерваться. Глубоко, сильно, нежно… С отчаянием запретной любви.

…А потом она долго задыхалась, и они смотрели друг на друга, как звери из соседних клеток. Те, кто могут видеть друг друга, ощущать запах друг друга, даже могут переговариваться издалека. Но не могут вырваться из-за решетки и быть вместе.

Когда она успокоилась и вновь начала дышать, невесомо коснулся ее щеки и пошел.

«Анте ви а, Ки’Айли»

«Анте ви а…»

Это был их последний поцелуй.

Глава 13. Голос жизни

Рон’Альду было тревожно за Карину. Конечно, он собирался довести партию до конца, но чем дальше, тем больше волновался за нее. В конечном счете, она не Древняя, возможности ее психики и тела ограничены куда сильнее. И тревога росла с каждым днем. Время от времени он боролся с искушением проявиться раньше, чем планировал. Но интуиция подсказывала подождать еще немного. Он не видел будущего, но мог посмотреть Кольцо Событий. И та точка, которой он ждал, еще не наступила. Она была близко, совсем рядом, но еще не настала.

Оставалось верить, что чутье не подведет его, отслеживать ее ментальный сигнал. И надеяться, что не придется делать какой-нибудь дурацкий выбор между интересами партии и личными. И чтобы было так — требовалась своевременность событий. В итоге во Вселенной все происходит своевременно, именно тогда, когда нужно. На это он и рассчитывал, давно отследив такую закономерность.

…И все же было очень тревожно за нее. У нее что-то произошло и продолжало происходить. А взламывать защиту ее разума, укрепленную кольцом драконом и собственным нежеланием пускать в свой разум — могло оказаться необратимым для нее.

* * *

Рон’Альд и Ки’Айли виделись теперь очень редко, чтобы не причинять никому лишней боли… А в редкие встречи дышали друг другом, как перед смертью. И расходились, зная, что лучше не длить эти мгновения, иначе их захочется затянуть навсегда…

…И теперь она тоже не связалась с ним по инфоблоку.

В тот день все ее «парни» — члены группы Космического Спасения, которой руководила Ки’Айли, — были на задании. Эл’Боурн работал в другом мире и собирался вернуться лишь через три дня. Рон’Альд… Ки’Айли слышала, что он вернулся на Коралию, но они не встречались уже очень давно даже по рабочим вопросам. Все вопросы можно было решить с Эл’Троуном и другими Древними, кто занимался космосом.

Все были где-то далеко… А Ки’Айли впервые за долгое время захлестнули видения. В далеком будущем снова гибли планеты — тонули в зеленом тумане. Некоторые из них были живыми. Миллиарды живых существ сгибались в предсмертном крике, обращались куда-то в бесконечном космосе в мольбе остановить это… Но зеленый туман накатывал волнами. Одна планета, другая. Случайным образом, но снаряды смерти настигали жизнь во Вселенной.

Ки’Айли знала причину, от чего это может произойти. Вариантов было несколько… Но лишь один из них вел к тому, что этого не произойдет. В ближайшее время небольшое космическое тело сдвинет гравитационный баланс возле одной нестабильной звезды. И целый пояс бесчисленных снарядов смерти — такого скопления Древние еще не видели — разлетится по космосу, чтобы посеять смерть в далеком будущем. И только одно может это предотвратить…

Ки’Айли усмехнулась. Ей стоит поискать напарника. Но ждать нельзя, ее парни вернутся не раньше, чем через сутки… Можно позвонить Рон’Альду и попросить выделить ей кого-нибудь из смежных групп… Но… Она снова усмехнулась. Этот вариант событий был простым: конечно, Рон’Альд остановит ее или сам пойдет с ней — и то, что должно произойти, произойдет. Словно Вселенная поставила одно условие — ты, Ки’Айли, или миллиарды жизней в будущем.

И все же ей нужен напарник. Ки’Айли посмотрела, как скажется на будущем ее решение. Да, одного можно взять. Ее одобренный муж, Эл’Боурн, не откажет ей в помощи, никогда не отказывал.

Ки’Айли поменяла мир и оказалась в просторной комнате, где Эл’Боурн, сидя за столом, водил пальцем по большому экрану перед собой. На экране двигались космические корабли, некоторые из них вдруг вспыхивали — Элб руководил космической битвой, которая никак не подходила к развязке.

Она положила руку ему на плечо.

— Привет, Элб, — задумчиво сказала она. Вообще-то нужно было спешить, но она понимала, что следует объяснить ситуацию.

— Привет, моя маленькая Ки, — Элб накрыл ладонью ее руку. И она ощутила его неподдельную радость от своего присутствия. Его разум был занят битвой, но в чувствах он не мог не отвлечься на одобренную жену. — Рад, что ты пришла. Хочешь посмотреть на баталию? Как видишь, в этом мире весьма продвинутые технические средства. Руковожу, не выходя из комнаты, — улыбнулся он и устремил внимательный взгляд на экран.

— Нет, Элб, послушай… — начала она. — У меня было видение. Внезапное, как раньше. У звезды Тио-Мэй находится очень большое скопление снарядов смерти. Вскоре там сдвинется гравитационный баланс, они разлетятся повсюду, и спустя сотни лет будут попадать в населенные планеты… Этого нельзя допустить. Я хотела бы слетать туда, посмотреть, уничтожить снаряды или разбомбить то тело, что должно там оказаться. Ты составишь мне компанию? Боюсь, мне одной не справиться…

Элб задумчиво отвел взгляд от экрана и перевел на жену.

— Киа, это ведь нестабильная звезда, — улыбнулся вдруг он. — Думаю, она взорвется раньше, чем что-то сможет сдвинуть там гравитационный баланс… Все эти снаряды и так будут уничтожены и не причинят никому зла.

— Да нет же! Я видела несколько вариантов! — понимая, что не выходит достучаться до мужа, сказала она. Он крепче сжал ее руку — видимо, ощутил ее тревогу. Погладил ее по локтю. А она… Как хорошо, что он может ощущать лишь ее эмоции. Не мысли. Ки’Айли спрятала внутрь то видение, где взрывалась звезда. Лишь при одном условии она взрывалась вовремя, прежде чем игры гравитации собьют эти шары с давно обкатанной орбиты. Она, Ки’Айли, должна отправиться туда.

— В любом случае туда не следует лететь, — строго сказал Элб. — Взрыв сверхновой — это не шутки…

— У нас будет семь минут после взрыва, чтобы уйти, более чем достаточно, — парировала Киа. — Я просчитала, прежде чем предлагать тебе эту авантюру…

— Хорошо, Ки, — Эл’Боурн вдруг опустил глаза на экран и отпустил ее руку. И она ощутила его обиду. — Мы пойдем туда, когда я закончу. Видимо, ты хочешь избавиться от меня таким образом, — усмехнулся он горько. — Наверное, это красиво, сгореть в пламени звезды. Спасибо, что приготовила для меня именно это.

Ки’Айли задохнулась от обиды. Еще никогда Элб не говорил ничего подобного.

— Эл’Боурн… — только и смогла прошептать она, чувствуя, как непрошенные слезы набухают на глазах. И сжимая руку в кулак — сейчас не время думать о себе, своих чувствах, обидах и проблемах. На кону слишком многое. Как тогда, во время войны, когда ее долгом было забыть о себе и исследовать будущее…

— А что, я не прав? — он внимательно посмотрел на нее. Но тут же снова опустил взгляд, вероятно, ощущая несправедливость своих слов и ее обиду. — Хорошо, прости меня… Мы слетаем туда, Киа. Как только закончу — часов через пять эта битва сойдет на нет — сразу слетаем. Подождешь, ладно?

— Эта битва так важна? — с горечью спросила Ки’Айли. И снова обрадовалась, что он может читать лишь эмоции, не мысли. Она все решила. А эмоции… Эмоции могут быть разные. Страх, тревога, обида, боль — он услышит это, но не поймет до конца их источника. — Нужно спешить! Это тело может появиться там в любой момент! А я вижу недостаточно четко, чтобы просчитать траекторию и точное время! Никто бы не смог!

Эл’Боурн погладил ее по руке.

— Ну смотри, если я уйду, вот эти корабли… — дальше Ки’Айли плохо слышала и понимала, что он говорит. Ее умный, основательный, твердо стоящий ногами на земле муж. Который все просчитывает и не склонен совершать необдуманные поступки. Он был другим, когда завоевывал ее сердце… Но это было тогда. Сейчас она принадлежит ему нераздельно. И даже Рон’Альд теперь этому не помеха. Не нужно совершать безумства, не нужно бороться за нее… — думаю, вот эти погибнут. Слишком много этих теори погибнет… — закончил он. — Киа, пять часов ничего не изменит. Но позволит избежать ненужных жертв… Подождешь, ладно? — и поднял на нее круглые просящие глаза.

— Хорошо, Элб, — вздохнула Ки’Айли, пряча свои чувства и мысли как можно глубже. Унимая обиду. Погладила его по плечу. — Пойду порисую дома. А ты возвращайся, как сможешь, и полетим.

— Хорошо, — улыбнулся Элб и снова устремил взгляд в экран.

Ки’Айли, сдерживая слезы, чмокнула его в темечко и поменяла мир.

* * *

Когда она срочно садилась в свой космический корабль, перед глазами мелькнуло то, чего давно ждала, но еще не видела. Черная стена. Жесткая, равнодушная, неизбежная. Ки’Айли усмехнулась. Что ж… Она всегда знала, что так будет.

Есть предсказания, видение будущего. А есть какое-то другое чутье, интуиция или «чистое знание». Порой она сопровождает нас всю жизнь, но понимаем мы, что «всегда это знали», лишь когда это произошло или вот-вот произойдет. Она снова усмехнулась — как Рон’Альд, уголком губ, спокойно, уверенно. Выбор был сделан давно. Она лишь ему следует.

Впрочем, если смотреть все варианты, был один, где ей удавалось разрешить ситуацию у той звезды и остаться в живых. Поборемся. Ее антео выжил там, где не выживают. Может быть, и ей удастся изменить то, что не меняется. А не удастся — так тому и быть.

Она повела корабль вверх. Поднимаясь, выхватила взглядом Белый Замок, потом имение Рода Энио и дом Эл’Боурна, где жила последние десятилетия… Такие маленькие, как игрушки. Красивые, разные… И нежные пейзажи родной планеты. Ки’Айли улыбнулась им, прощаясь.

Она летела недолго — два часа. Несколько раз выходила в другие миры и срезала дорогу. Но хорошо срезать не получилось, только иногда, локально. Удобного прямого пути по мирам просто не было. А выныривая из иного мира или из подпространства, она снова и снова видела во фронтальном окне только одно — черную стену. Но было не до нее. Нужно спешить.

Наконец Ки’Айли была на месте. Странно, уже видела это мысленно, но холодный, липкий ужас пронзил душу. Сколько их, подумалось ей. Так не может быть, такого не бывает. По широкой орбите вокруг бледной умирающей звезды медленно крутились огромные скопления снарядов смерти. Целое море зеленых шаров издалека выглядело как скопление ядовито-зеленой пыли. Как кольца вокруг некоторых планет, подумалось ей. Только никогда они не бывают такого цвета… Целое море зелени, несущее смерть в далеком будущем.

Ки’Айли оперлась руками перед собой, собралась. Нужно думать быстро, как могут только Древние. Понять ситуацию, решить, что делать.

Оказывается, ее видение было не точным. Вернее, она неверно его поняла. Да, гравитационный баланс сдвинется в ближайшее время. Но вызовет его вовсе не мелкий астероид, который легко можно было бы разбомбить или толкнуть в сторону силовым полем. Его вызовет то, что происходит раз в несколько десятков лет — сближение двух соседних планет. Мертвая планета-гигант и ее спутник, по размеру сравнимый с Коралией.

…А издалека они так красиво смотрелись. Эта огромная планета с кружащимися коричневыми вихрями и красноватый спутник из не известных Ки’Айли пород. Еще пара часов и гравитационный сдвиг будет неизбежен. А дальше множество космических тел начнут странную пляску, в которой море шаров разлетится на части. Одни будут притянуты к другим планетам. А другие… отправятся в бесконечное путешествие по космосу, чтобы однажды быть притянутыми к тем, где может быть и жизнь.

Ки’Айли зажмурилась на секунду, потом открыла глаза и снова увидела это море из миллиардов зеленых шаров. Нужно уничтожить их, другого выхода нет.

Но как?! В сердце забилась паника. Идея родилась быстро, да и действовать надо стремительно.

…Силовым полем корабля Ки’Айли собирала и фиксировала группы снарядов и выстреливала в них небольшой ракетой. Шары взрывались, рассеивая в космосе зеленый туман, безобидный здесь. Так ей удалось сделать шесть раз. Но… Это была сложная, филигранная работа. А время шло…

Понимая, что ее действия почти бесполезны, Ки’Айли просчитала ситуацию снова, как могла. Сдерживала панику, успокаивала нервы и думала. Вот здесь критичное место. Спустя полтора часа, когда мощные гравитационные поля разойдутся вокруг сходящихся небесных тел, именно эта зона запустит эффект домино… Именно здесь не должно быть снарядов. Ки’Айли направилась туда, несколько раз прошлась силовым полем. Ей хотелось выдохнуть, но… Нет, оставались маленькие островки снарядов. Ими хотелось пренебречь, но она знала, что именно они критичны… Эти островки были раскиданы в расчищенном пространстве посреди зеленого тумана от миллионов уже взорванных снарядов…

Тогда она впервые вышла в космос. Пробежала по мирам, быстро выясняя путь, возвратилась в наш мир возле скопления и лопнула шары руками… И так семь раз. Вскоре пальцы саднило от зеленого яда, но она знала, что для Древних он безвреден. Работы было много, слишком много… Она быстро запыхалась, в горле пересохло, как всегда от беготни по мирам. А действовать нужно было быстро.

Она шла к скоплению шаров по мирам, быстро уничтожала их и уходила в другие миры, чтобы найти путь к следующему скоплению. Пару раз отдохнула, перевела дух, в мирах, где время течет быстрее, где можно было сесть на траву и выдохнуть. Но не задерживалась, нужно было бежать дальше. На кону слишком многое. Ни одного шара не должно остаться здесь через сорок минут…

Когда поняла, что не справляется — одной Ки’Айли было слишком мало, чтобы совершить то, что она пыталась — она ненадолго вернулась на корабль. И спешно включила связь, чтобы позвонить ему на личный инфоблок. Почему именно ему? Потому что он поймет ее, всегда понимал… И пришлет подмогу или придет на помощь сам, уж он-то придумает, как выйти из ситуации! Давно нужно было это сделать!

…А может быть, просто хотела услышать его голос в последний раз…

Пять мучительных минут — с такого расстояния связь устанавливалась не сразу, сочились в извивах подпространства, находила дорогу… Она тяжело и нервно дышала, глотая воздух. Сердце билось, отдаваясь в ноги и в горло. Нужно спешить… Рон’Альд, ну ответь же! Или не тратить время на эту попытку?

А он подошел сразу, как только сигнал добрался до Коралии.

— Рон’Альд, мне нужна помощь! Пришли кого-нибудь! — закричала она в звукоприемник пульта управления. И, зная, что при контакте голосом, он увидит с любого расстояния, послала ему картинки своих видений, куда она прилетела и что делает. Спрятала лишь одно — тот образ, где маячила черная стена. Но и сквозь космос ощутила его тревогу, Рон’Альда было не обмануть. И одновременно почувствовала, что неведомым образом он сейчас проникает в ее голову через бесконечные космические дали — не как раньше, не мягко, без предупреждения. Просто считывает ее память, все ее видения. Видимо, сам понимал, что слишком многое на кону.

— Ки’Айли, уходи оттуда немедленно. Она взорвется в любой момент! — почти крикнул он.

— Нет, — задыхающимся истеричным голосом ответила Ки’Айли. — Ты же сам видел! Я не могу! Пришли кого-нибудь помочь мне! Я не могу уйти, лишь мое присутствие здесь предотвращает это!

Несколько секунд на связи было молчание.

— Хорошо, — вдруг ответил его голос с подчеркнутым спокойствием, заставляющим ее выдохнуть, а сердце замедлить ритм. — Я высылаю подмогу. И сам иду к тебе. Побудь пока на корабле.

— Нет! — Ки’Айли потянулась рукой, чтобы выключить связь. — Нельзя ждать, слишком мало времени! Я буду отдыхать в других мирах! И у меня семь минут, чтобы уйти, если звезда взорвется. Это почти бесконечность для Древних…

— Стой, Ки’Айли! — теперь он вдруг закричал с тем страхом в голосе, что бывает только за самого близкого человека, когда ему грозит смертельная опасность. Такого никогда не было, подумалось ей. Он никогда не кричал, ее вечно спокойный, как скала, антео. — Не играй со временем, слышишь меня! Ты плохо считаешь, не играй со временем! Только миры, где время идет так же, как в нашем! Иду к тебе!

— Хорошо, — сказала Ки’Айли. Но вообще-то у нее не было времени как раз просчитывать все возможные временные переходы, риск так риск, нужно действовать.

Выключила связь, глотнула воды из стакана на пульте и снова бросилась бегом по мирам к очередному скоплению.

* * *

Карина как раз вышла из элеонета, когда позвонил Артур. Дух занимался терраформированием на Беншайзе, Карасев улетел на Арктурус тренировать фигуры высшего пилотажа. Ванька и Анька были неизвестно где, на связь не выходили. Они часто уединялись, и даже друзья не знали, чем они занимаются. А у Карины был выходной. Сначала она почитала, потом полетала в лабиринте, затем поплавала в озере Тэйр, наслаждаясь теплой ласкающей водой и отблесками Арейро на мягкой ряби озера. А инфоблок просигналил, ровно когда она опустилась возле Белого Замка.

— Карина, иди в кабинет отца, есть сюрприз! — голос Артура был веселым. Даже удивительно веселым, словно он собирался сообщить ей, что гибель Земли и все остальное было лишь розыгрышем.

— Обязательно нужно? У меня выходной, — заметила Карина. — А ты мне и так потом все расскажешь!

— Нет, иди сюда, это для тебя важно! — довольно рассмеялся Древний.

— Ладно! — Карина выключила связь и, откинув со лба мокрые волосы, пошла к Брайтону.

В кабинете собрались сам Б’Райтон, Ар’Тур и, к удивлению Карины, ее непосредственный начальник, официальный глава «Голоса жизни» коралиец Оти’Рэй — высокий стройный мужчина средних лет с серыми волосами и тонкими чертами.

Лица у всех собравшихся были одновременно довольные и озабоченные.

Карина приветствовала всех, и, прежде чем ей успели ответить, Артур указал на визуализационный туман, в котором крутился зеленый шарик Земли. Карина в изумлении взглянула на него. Техническими средствами снималась завеса тумана, и были видны знакомые очертания материков… Сердце пронзило острой болью.

— Ты ведь знаешь, что наши установки остались возле МО728, — сказал ей Артур. — Так вот, полчаса назад получен сигнал, что от планеты идет «голос жизни».

— Что? — переспросила Карина. Прозвучавшее казалось фантастическим. А сердце ударило радостью и какой-то невозможной, ослепляющей надеждой.

— Да, Карина, — улыбнулся ей Брайтон. — Посмотри, вот отсюда получен небольшой сигнал. Вероятно, какие-то живые существа были глубоко под землей, когда произошла трагедия. А сейчас поднялись выше, настолько, что «голос жизни» смог засечь их.

— О Господи! — не скрывая чувств прошептала Карина и присмотрелась к тому месту, на которое указывал Б’Райтон. — Это же Москва! — воскликнула она. — Это наверняка люди!

Непрошеные слезы выступили на глазах, но она тут же подавила их. Плакать при всех, даже от счастья, она не собиралась.

— Почему ты думаешь, что люди? — быстро спросил ее Оти’Рэй. — Как раз мы рассматриваем это маловероятным. Скорее, какие-то мелкие живые существа…

— Да потому что там метро! Подземная железная дорога… — ответила Карина. То, что было очевидно ей, они совершенно не знали. Карина пояснила: — Про московское метро столько легенд ходило. Что оно больше и глубже, чем думают люди. Что там есть бункеры и специальные пространства, чтобы укрыться во время ядерной войны. Что там хранится куча припасов на этот случай… Наверняка, это люди, которые оказались там, где-то очень глубоко, глубже обычного метро, продержались на припасах… И теперь выбираются наружу. Выберутся и… погибнут! — дошло вдруг до нее. — Нужно срочно лететь туда!

Карина перевела резкий взгляд с Оти’Рэй на Артура, потом на Брайтона. Глава Союза переглянулся с сыном.

— Звучит фантастично, если честно, Карина, — рассудительно сказал Брайтон. — Не думаю, что это люди. Скорее, все же какие-то мелкие хорошо выживающие существа, не исключено, что просто бактерии, приспособившиеся размножаться в условиях бюзонной радиации тумана…

— Но ведь могут быть и люди! — отрезала Карина. — Мы должны сделать все, чтобы вытащить их оттуда, прежде чем они выйдут на поверхность!

— Да подожди, Карина, — поморщился Артур. — Я потому тебя и позвал. Да, сигнал все сильнее, все ближе к поверхности… Поэтому да, мы летим туда. Кстати, и отец, и я примем участие в операции. Через пять часов вылет трех спасательных групп. Тебя не остановить, поэтому сейчас ты можешь пойти в свой отдел стратегического планирования и принять участие в подготовке.

Сердце, вспыхнувшее безумной надеждой, упало вниз и забилось от боли, раздавленное.

— Да как вы не понимаете! Это слишком долго! — почти закричала она, пронзительно глядя то на Брайтона, то на его сына, то на главу Службы. — Ну вы-то, Оти’Рэй! Вы — глава Службы Спасения! Жизнь во Вселенной должна быть святым для вас! Нужно спешить! Они могут вылезти слишком рано!

Оти’Рэй на секунду замялся, потом взглянул на спокойного Брайтона и сказал Карине:

— Да, жизнь во Вселенной для меня святое. В том числе жизнь моих спасателей. Если не провести необходимую подготовку, мы не поможем этим существам и сами с высокой долей вероятности погибнем…

Карина про себя махнула на него рукой. Рассудительный, вежливый… как все коралийцы. Не способный совершить резкое, сильное… самое нужное!

— Ты Древний, если найти путь по мирам, мы можем пойти туда прямо сейчас, — сказала она, пронзительно глядя на Артура. И если он не согласится… пусть больше не говорит ей, что любит! — И на вас не действует туман смерти! Вы могли бы сами, вдвоем, сделать это!

— Ни я, ни отец не сможем быстро найти туда путь по мирам, — поморщился Артур и успокаивающе положил руку ей на плечо. Карина сделала шаг назад, чтобы отодвинуться. Не сбрасывать же руку, как капризная девчонка.

— Да, Карина, к сожалению, это так, — кивнул спокойный Брайтон. — Но когда прибудем туда, если потребуется выйти на пораженную поверхность планеты, это сделаем мы с Ар’Туром и Мэр’Эдит… Сейчас, — он мягко улыбнулся ей, — тебе, наверное, не стоит тратить время на эти обсуждения. Ты ведь тоже полетишь с нами. Тебе нужно подготовиться…

— Между прочим, тебя ждут в центре стратегического планирования, — улыбнулся Артур, заметив, что она вроде как успокаивается. А внутри у Карины что-то щелкнуло. Ей стало все ясно с этими коралийцами. С этими Древними, что вроде как на словах хранят Союз и жизнь во Вселенной. А когда доходит до дела… В груди билось отчаянное, сносящее все возмущение. И страх за тех людей — она была уверена, что это люди, которые отчаянно ищут путь наружу и не знают, что именно там их ждет смерть.

Рон’Альд, пронеслось у нее в голове. Будь он рядом — и она могла бы просто попросить. Он прошел бы по мирам, выяснил все. Может быть, не взял ее с собой, но выполнил бы просьбу…

— …на твоем рабочем месте. Ты знаешь планету, твоя версия про «метро» может оказаться верной, ты очень нужна там, — с улыбкой закончил Артур.

— Хорошо, — старательно демонстрируя спокойствие, кивнула Карина, улыбнулась. — Раз я тоже лечу, пойду переоденусь. А после — сразу в стратегический центр. Спасибо! Если не сложно, сообщи остальным землянам — уверена, они захотят наблюдать за операцией.

Изобразила веселье и вылетела за дверь, чуть не столкнувшись с Мередитом, который в изумлении уставился на нее. Может быть, попросить его? — подумалось ей. Но толку-то. Мальчишка не умеет находить сложный путь по мирам.

Вылетев в коридор, она пробежала два поворота. Остановилась и прислонилась спиной к стене. Нужно что-то делать… Срочно. Промедление смерти подобно. Тайвань, ей нужен тайванский корабль, ее собственная Служба спасения, с Грайне и Вейро. Срочно — и спустя полчаса она будет возле Земли, с тайванскими технологиями, с ее тренированными сотрудниками. Карина включила тайванский инфоблок, что носила на руке для связи с Вейрро и парой других тайванцев, кто бывал на Коралии. Набрала Кеурро — он мог быть сейчас здесь. Другого способа попросить о помощи Тайвань, передать туда весточку, кроме как с тайванского корабля, не было. На такие расстояния коралийская связь не работала.

Кеурро не отвечал. Инфоблок был в радиусе связи, но тайванец не принимал вызов. Она попробовала связаться с Вейрро — вроде он собирался прилететь сегодня снова. Но и он почему-то не ответил. Еще двое тайванцев… И снова молчание в ответ.

Карина связалась по коралийскому инфоблоку с общим пультом связи информационного центра, где тайванцы вели свое расследование. Никто не отвечал, а на экранчике появилась надпись, что живые существа в данном помещении сейчас отсутствуют.

Что ж такое! Когда больше всего нужно! Сердце громко забилось, ушло в пятки, поднялось к горлу, потом резко спустилось обратно в грудь. И ударило с одним единственным решением, которое ей было доступно, и которое она приняла сразу.

* * *

Тио-Мэй — белый карлик. А белые карлики не взрываются так просто. Необходим приток материи извне — звезда-спутник, что будет снабжать его веществом, пока белый карлик не взорвется. Или подобный взрыв сверхновой может произойти при слиянии двух белых карликов.

А Тио-Мэй была одинарной звездной системой, окруженной несколькими планетами и кольцами астероидов. Но по игре судьбы именно рядом с этой звездой находился спонтанный выход подпространственного туннеля, соединявшего две звездные системы. Не созданный кораблями коралийцев при ускорении, а природный, возникший когда-то сам по себе. И через него белый карлик получал вещество другой звезды, расположенной за миллионы парсеков отсюда.

Рон’Альд горько усмехнулся, сменив очередной мир. Игра судьбы, что именно здесь, в уникальном месте — коралийцы знали лишь еще два таких подпространственных выхода — геар раскидали свои снаряды. Игра судьбы? Или чей-то очень тонкий умысел, филигранный расчет, направленный против Ки’Айли?

Осталось немного, пожалуй, у него может получиться… Нужно спешить, один раз в жизни собраться как никогда. Она никого не звала на смерть, даже для нее оставался шанс — лишь через семь минут после взрыва звездное вещество дойдет до пояса снарядов смерти, где находится Ки’Айли. Она не сможет не заметить взрыв, у нее будет время уйти в другой мир… Только бы она была в нашем мире и увидела взрыв, когда и если это произойдет. Ведь никто не может рассчитать точно, когда взорвется звезда. Через секунду, через час, через неделю или через три года. Только бы была…

И чутье подсказывало Рон’Альду, что именно здесь самый большой риск. Ему нужно спешить. Тем более, что в конце своего пути она опять видела черную стену… Несмотря на эти семь минут.

* * *

Те, кто не был в открытом космосе без скафандра, часто думают, что первым ощущением будет невыносимый космический холод. Что они замерзнут раньше, чем в легких закончится воздух. На самом деле нет. Человек умирает в космосе от недостатка кислорода и быстрого испарения жидкости с кожи и слизистых, происходящего в относительном вакууме.

Тела Древних более устойчивы к этому. Задержать дыхание можно на пару часов. И обезвоживание происходит медленнее. Но… Ки’Айли была маленькой. Слишком маленькое тело, чтобы долго выносить потерю влаги, происходящую при быстрой смене миров и пребывании в открытом космосе.

Вскоре она совсем запыхалась, кожу и слизистые саднило от потери влаги, силы заканчивались. Понимая, что больше не выдерживает, она вышла в другой мир — недавно нашла его, тут был родник. Она жадно приникла ртом к небольшому водопаду, струящемуся по камням. Тело Древней отчаянно быстро впитывало влагу, силы возвращались. Но все же нужно отдохнуть…

Надо было надеть скафандр, подумалось ей. Это спасло бы от потери влаги в открытом космосе. Но Древние так редко ими пользовались, ей просто не пришло в голову. Ки’Айли усмехнулась. Все говорят об уникальном разуме Древних, об их абсолютной памяти и невероятной способности к расчетам. А она просчиталась, как обыкновенный усталый человек. Девушка в коротком и пышном зеленом платье в открытом космосе, давящая зеленые ядовитые шары голыми руками — глупо и смешно… Нужно вернуться на корабль и надеть скафандр, работы еще много.

Ки’Айли обессиленно присела на камешек. Местное солнце отбрасывало блики на листву темно-зеленого цвета, прохладная тень и свет играли друг с другом, это было красиво. Она отвела со лба волосы и растерянно посмотрела на солнечные зайчики на водной глади маленького пруда.

Все события, все ее предсказания, что привели сюда, проносились перед глазами и казались явственнее реальности. Обессиленная Ки’Айли снова видела их.

Одно из них — пойти к Рон’Альду или Эл’Троуну, попросить помощи, отправить других Древних к этой звезде. И тогда по непонятной игре судьбы гравитационный баланс сдвинется раньше, чем они доберутся. А звезда так и не взорвется, еще год она будет доживать свой век, уплотняясь в центре.

Полететь с Эл’Боурном — и, может быть, им удастся предотвратить трагедию, раскидать шары. А может быть, и нет. Звезда могла бы взорваться, но крепкие руки мужа утащили бы ее в другой мир вовремя.

Полететь одной. И тут было много вариантов. У нее есть шансы предотвратить трагедию, совершить задуманное, действительно есть… Но самый реальный из них — звезда взорвется сейчас, и пресловутые снаряды смерти погибнут в пламени сверхновой, не причинив вреда Вселенной. А у нее, Ки’Айли, есть эти семь минут, чтобы уйти. Странная звезда, подумалось Ки’Айли. Почему она может взорваться сейчас, лишь если она, Предсказательница, будет рядом… И черная стена, что снова стояла в конце пути, все ближе и ближе.

Ки’Айли грустно улыбнулась. Что ж… Значит, так. Варианты есть, она еще может совершить то, что задумала.

Устало вздохнула, встала с камешка и вышла обратно в наш мир, чтобы продолжить сложную и опасную работу.

* * *

…Она действительно всегда плохо считала и просчитывала ситуацию. Лучше любого из людей, но хуже всех других Древних. Усталая Ки’Айли, конечно, знала, где сколько времени, но изможденный разум не сопоставил разницу. В мире с родником и веселыми бликами солнца время текло быстрее, она отдыхала слишком долго, мозг перестал отслеживать и рассчитывать… А в нашем мире прошло целых восемь минут, за это время звезда взорвалась и раскаленное звездное вещество дошло до пояса снарядов смерти, где Ки’Айли собиралась продолжить свою работу.

Она вышла прямо в пространство взорвавшейся звезды.

Это была мгновенная безболезненная смерть.

Так не стало Ки’Айли из Рода Энио, Предсказательницы Древних.

Что это было, самопожертвование или самоубийство? Наверное, если спросить саму Ки’Айли, даже она не смогла бы точно ответить. Скорее всего, самопожертвование, так удачно подвернувшееся, именно когда ей меньше всего хотелось жить.

* * *

Карина внутренне собралась.

Могла бы она послать своих спасателей, зная, что они могут погибнуть, без подготовки? Нет, Оти’Рэй прав. Ее Служба справилась бы, но если нет — она тоже не стала бы так рисковать своими людьми ради сомнительного результата. Только один человек может так рискнуть. Тот, кому нечего терять, кто готов поставить на карту все ради призрачной возможности спасти еще нескольких землян.

В голову просочились мысли про Духа, Карасева, тех, кому не все равно… Но оба сейчас не на Коралии, не успеют. Да и их жизнями рисковать у нее нет права.

Карина выдохнула. Адреналин азарта, адреналин принятого решения растекся по жилами, выгоняя адреналин паники.

В душе еще жила злость на коралийских Древних, когда она побежала по коридору, чтобы выйти из Замка и отправиться к своему голубенькому кораблю. Сердце громко билось от волнения. Белая стена вдалеке, там, где выход, приближалась слишком медленно. А рядом, как на грех, ни одного элеоу. В исторической части Замка их не использовали… А ей нужно спешить, делать все как можно быстрее. Потому что от этого зависят чужие жизни.

Разум снова и снова показывал несчастных, укрывшихся на долгие месяцы под землей и теперь выбирающихся наружу, чтобы встретить смерть. В этих картинках были семьи с детьми, отчаянные работники метро, поддерживающие друг друга, какие-то спецназовцы, защищающие двух маленьких мальчиков — она ясно видела их внутренним взором. Когда-то на Тайвани она была уверена, что пойдет в спортзал и встретит там Тарро. Так же и теперь, она была полностью уверена, что это люди. По-другому просто быть не может! Судьба не могла послать обманку, сколько уже можно!

И вдруг белая стена впереди стала черной. Резко, неожиданно, как когда-то на Тайвани, Карина увидела мысленным взором, угольно-черную стену в конце своего пути… Карина бегом мчалась по пустому коридору, а та приближалась к ней. И, пожалуй, на этот раз она знала, что это значит… Я ведь видела это, уже много раз, подумала она с усмешкой. И в этой жизни, и раньше.

«И ты уже делала, как сейчас», — сказала она себе, та ее отрешенная спокойная часть, что так хорошо умела наблюдать за происходящим. Ки’Айли — Карине, Ки’Айли — сама себе.

«Наступаешь на те же грабли», — продолжила она, когда вылетела в сад и побежала к стоянке кораблей.

«Не туда бежишь, так уже было. Тебе нужно к Розовому Замку, к нему. Вы снова будете вместе, и он сможет тебе помочь. Ведь ты знаешь, что он не уничтожал Землю. И всегда знала».

Карина горько усмехнулась:

«Знаю. Теперь все стало ясно. Но как мне пробраться в Розовый Замок? Я ведь теперь не Древняя. Не пройду по мирам, не выйду рядом с ним… Нет, слишком мало времени, и не моя жизнь на кону. Хочешь сказать, ты сама поступила бы по-другому? Нет, ты такая же».

«Да, — усмехнулась Ки’Айли. — Потому что я — это ты. Между нами никогда не было разницы. Ты лишь не хотела смотреть в лицо правде из-за всей этой боли».

И когда нервные руки отчаянно набирали код МО728 на пульте управления корабля, две части — Карина с Земли, и та Карина, что всегда все помнила и знала, слились. Не грянул гром, и ни одна звезда не взорвалась неподалеку. Она не вспомнила детали, не увидела картинок из далекого прошлого. Лишь резко, остро осознала себя.

…Я — Ки’Айли из Рода Энио. Великая предсказательница Древних и возлюбленная Рон’Альда. Жена другого Древнего, связанная с ним проклятым Одобренным браком — имени Древнего она не помнила. Я стояла на страже этого мира в давней войне с геар и погибла от ее последствий. Я видела будущее всегда, и сейчас я знаю, на что иду. Я уже делала так, но и сейчас мой выбор будет тем же, на кону слишком многое. Может быть, за это они меня и любят…

Карина откинулась в кресле, и черная стена перед мысленным взором сменилась тьмой подпространства.

* * *

Когда Карина ушла, Б’Райтон, Ар’Тур и Оти’Рэй еще с четверть часа обсуждали сложившуюся ситуацию. На самом деле их мнение было единодушным: лететь к Земле следует для проформы, там, конечно, просто новый виток развития бактериальной флоры или мелкие грызуны, выживающие даже в условиях повышенной радиации. Каринина версия казалась разумным коралийцам невероятной.

— А ведь мы ее не убедили, она всего лишь смирилась, — задумчиво заметил Б’Райтон. — Очень жаль, что твою Карину опять ждет разочарование.

Ар’Тур вздохнул.

В этот момент послышался какой-то шум в коридоре, дверь открылась, и на пороге появился Кеурро Найр в сопровождении еще двоих тайванцев. Они резко, как бы мельком поклонились по-тайвански Б’Райтону, после чего Кеурро сказал:

— Мы требуем немедленно освободить Тарро Рональда и принести извинения за ложное обвинение.

— На каком основании? — Ар’Тур подался вперед и встал, скрестив руки на груди.

— Посмотрите, — Кеурро нажал на инфоблок, и в появившейся голограмме показалась знакомая всем картинка: Тарро Рональд отдает приказ черным роботам на шести ногах, и корабль выбрасывает маленький зеленый шарик.

— Что вы хотите сказать? Появились новые данные? — заинтересованно спросил Б’Райтон.

— Да, позвольте представить данные, полученные в результате детального неоквантового анализа внутренних частей участников этой трагедии, — Кеурро что-то сказал по-тайвански, и голограмма изменилась… В черных квадратных телах «роботов» протянулись темные сосуды, густое сплетение круглых и овальных элементов, а надпись рядом указала, что это больше всего напоминает органы и ткани живых существ. Левее стоял «Тарро»… Но теперь, когда все внутренности участников было видно как на ладони, он выглядел не как человек или Древний. То, что можно было бы назвать сердцем, располагалось в области живота и имело пять камер вместо четырех, насыщенного черного цвета. Легкие отсутствовали, вместо них можно было увидеть странный мешок, от которого тянулся к носу один проток.

— Это не роботы… — изумленно прошептал Оти’Рэй. — Но кто же тогда?!

— И это, — задумчиво сказал Б’Райтон, — не Древний. Не Рон’Альд… — Казалось, глава Союза словно просыпается. — И я ума не приложу, кто это может быть…

— Мы еще перепроверим все эти данные, — холодно сказал Ар’Тур, вперившись льдистым взглядом в лицо Кеурро Найра.

— Разумеется, вы можете перепроверить все это, — вежливо ответил тайванец. — Однако это займет много времени. А освободить Тарро Рональда мы требуем прямо сейчас. Немедленно. В противном случае Таи-Ванно атакует союзные планеты, включая Коралию. Сколько у вас будет шансов — вы сами знаете. Взять в заложники меня и моих спутников — не принесет пользы. Все необходимые распоряжения отданы, атака произойдет в любом случае, если требования не будут выполнены.

Ар’Тур крепче сжал руки на груди и выжидательно посмотрел на отца. Оти’Рэй взволнованно шагал туда-обратно. А Б’Райтон вполне доброжелательно и спокойно смотрел на тайванца. И вдруг в его лице появилось веселье, необычное на фоне привычной отрешенности.

— Мы выполним ваши… — с легкой улыбкой начал он.

— Но, отец! — Ар’Тур подался к нему. — Нет никакой гарантии, что это не подлог!

— Это не подлог, — как-то даже остро взглянув на него, сказал Б’Райтон. — Мы выполним…

И снова не успел договорить, потому что в этот момент прямо в центре комнаты, между тайванской делегацией, Б’Райтоном и Ар’Туром, возле голограммы, изображавшей «Тарро» и его неизвестных подопечных, появился Рон’Альд.

В своем неизменном черном универсале, собранный, без каких-либо следов безумия или депрессии на непроницаемом лице.

Несколько секунд все изумленно молчали. Лишь Ар’Тур крепче сжал зубы, так, что послышался легкий скрежет.

— Приветствую, мой Тарро, — первым нашелся Кеурро, и вся тайванская делегация склонилась перед своим правителем глубже, чем обычно. Рон’Альд, ни слова не говоря, доброжелательно кивнул им с легкой полуулыбкой.

— Приветствую, брат… — растерянно начал Б’Райтон. — Но как тебе удалось?

— Это побег из-под стражи! — зло сказал Ар’Тур. Казалось, все его тело собрано для рывка.

Рон’Альд внезапно поднял руку останавливающим жестом, и все замолчали, так и не закончив.

— Все потом, — сказал он, развернувшись к брату, и устремил на него цепкий острый взгляд. — Я знаю обо всем, что произошло. Все потом. Где Карина?

Ар’Тур нервно переступил с ноги на ногу.

— Почему ты спрашиваешь? — спросил Б’Райтон.

— Я потерял ее ментальный сигнал, — коротко сказал Рон’Альд. — Где Карина?

— Пошла переодеваться и готовиться к вылету, насколько мы знаем, — ответил Б’Райтон.

Рон’Альд резко развернулся к Ар’Туру.

— Идиот! — с каким-то непередаваемым чувством сказал он, глядя в глаза племяннику. — У нее же комплекс спасателя!

Ар’Тур замер, как оглушенный. Тело подалось вперед, чтобы ударить врага. Но он сам себя остановил, осознавая смысл сказанного, и замер с паникой в глазах.

Рон’Альд обернулся к тайванцам.

— Благодарю за работу, — сказал он. — Сейчас немедленно выслать три корабля к планете МО728 по коралийскому каталогу. Следовать данным «голоса жизни». Полный комплект защиты от бюзонной радиации. Спасти арру Карину. Если будет еще кто-то живой — спасти и доставить на Таи-Ванно. Я иду туда же своим путем.

— Слушаемся, — ответил за всех Кеурро, все тайванцы поклонились своему Тарро и быстро вышли.

— Подожди, брат, — Б’Райтон положил руку ему на плечо. — Только скажи, кто это? — и указал на черных существ в голограмме, оставленной Кеурро.

Рон’Альд пронзительно посмотрел на него.

— Ты знаешь, Б’Райтон, — усмехнулся он. — Это геар.

Б’Райтона передернуло.

— А это? — почти со страхом указал на высокую фигуру, отдающую смертельный приказ.

Рон’Альд снова усмехнулся.

— Тот, кто уже много столетий стоит у меня за спиной. Вспомни легенды, что я рассказывал в твоем детстве, догадаешься. Ты бы уже знал, если бы хоть раз пришел ко мне поговорить. Все потом.

И исчез.

Ар’Тур дернулся, словно хотел догнать растворившегося в воздухе Древнего. Его лицо было перекошено страхом и болью. Но рука отца легла ему на плечо, останавливая.

— Если что-то может быть сделано — он сделает, — серьезно сказал ему Б’Райтон.

Несколько секунд Ар’Тур вглядывался в лицо отца, потом вдруг пулей вылетел из кабинета.

А что делать нам? растерянно спросил Оти’Рэй у Главы Союза.

— Отменить вылет, — ответил Б’Райтон и повторил почти то же самое, что сказал Ар’Туру. — Если что-то может быть сделано — они сделают.

— Но… — начал было начальник «Голоса жизни».

…В этот момент дверь снова открылась. На пороге стоял военный министр Коралии Мэн’Дэртан с взволнованным лицом.

— Я решил доложить лично. Только что неизвестные космические корабли атаковали планету Сириотис в пятой галактике, — сказал он и включил новую голограмму.

* * *

Слишком долго, прошло уже пятнадцать минут. На пару секунд Рон’Альд все же остановился отдышаться в одном из миров. Отсюда он выйдет недалеко от нестабильного белого карлика. Только бы не было слишком поздно…

…Выдержки хватило, чтобы не выйти сразу туда, где была Ки’Айли. Он шагнул в наш мир в сторону от звезды, чтобы рассчитать время, на случай если сверхновая вспыхнет. Вышел, чтобы увидеть, как проклятая Тио-Мэй разлеталась красивыми голубыми, розовыми и красными искрами. Они, словно туман, рассеивались вокруг бывшей маленькой звезды.

Где-то на задворках сознания билась слабая надежда, что она успела уйти в другой мир. Что сейчас отдыхает и постепенно найдет путь по мирам на Коралию, вернется усталая, измученная, но живая… Но безошибочное чутье Хранителя знало, что это не так. Она сожжена — мгновенно, бескомпромиссно — в разноцветных всполохах, в этих до ужаса красивых искрах… Он знал, тут же осиротевший своим и без того одиноким сердцем. Оно чувствовало — его единственной, его Ки’Айли больше не было.

На мгновение посреди разноцветных всполохов увидел ее лицо — с летящими бровями, проницательными зелеными глазами и легкой лукавой полуулыбкой. И медленно, словно прощаясь, оно растаяло, разнеслось миллиардами искр по Вселенной.

…Он звал ее мысленно, просил ответить. Наверное, плакал, но космический вакуум тут же уносил любую влагу, родившуюся на поверхности тела. И она не отвечала. Казалось, душа Ки’Айли ушла так далеко, в иные сферы, не доступные даже самому сильному телепату в мире. Ее не было рядом. Не было!

Хотелось ли Рон’Альду тогда сделать несколько шагов по мирам и выйти туда же, где в адском пламени сгорела его антеоли? Хотелось. И что его остановило, не знает никто.

Спустя почти две четверти часа, что он смотрел на взорвавшуюся звезду… что снова видел ее лицо среди всполохов и отчаянно звал ее душу, он вышел на связь с летящим сюда же Па’Рицы и приказал забрать его из открытого космоса.

* * *

Когда Карина второй раз вышла из подпространства прямо рядом с Землей, ей на глаза навернулись слезы. Она и сама не понимала, от чего. От невероятной надежды — всей душой она ощущала, что ее собратья, земляне, двое, трое, может быть, пять, сейчас тут, рядом, пытаются выбраться… Она не одна здесь, рядом родная, знакомая жизнь, которую нужно спасти.

А может быть, от того, что знала — шансов мало.

Карина все продумала, быстро, эффективно, как положено Древней. «Ах да, я теперь не Древняя, мои возможности ограничены», — усмехнулась она. Но ответственность-то остается той же — она должна. И должна сделать успешно. Но черная стена все так же мелькала перед внутренним взором, а просмотреть разные варианты, оценить она теперь не могла. Или не хотела?

Карина попробовала сосредоточиться, вдруг выйдет. Ее не посетили видения, но внезапно она четко осознала возможные варианты. Их суть. У нее может получиться, а может — нет. Но… она должна попытаться. Чтобы эта жизнь, притаившаяся в недрах Земли сохранилась, она, Карина, должна пытаться, отчаянно идти напролом. Чего бы ей это не стоило.

И было по-светлому горько от того, что она больше не увидит его. Опять она уходит к своей судьбе и своему долгу, так и не прожив с ним всю жизнь, как хотелось. Не прожив в должной мере их общую, взаимопроникающую жизнь… И опять оставляет ему одиночество.

Слезы градом катились по щекам, когда она надевала скафандр. Он всегда хранился тут, наготове, прямо в рубке. Потом она включила сканер «голоса жизни», чтобы локализовать сигнал… Да, вот здесь. И верно — Москва. Карина вспомнила Московское метро — ей доводилось бывать в Москве, многие станции она знала. Очень похоже на станцию метро «Кропоткинская», там рядом еще Пушкинский музей, подумалось ей.

Теперь, вблизи планеты было хорошо понятно, что сигнал небольшой — три источника жизни (то есть живых существа) имеют как раз такой. Но сказать о том, какого размера и что представляют из себя эти источники, «голос жизни» не мог. «Нужно будет просканировать с посадочного модуля метаультразвуком», — подумала Карина, утирая слезы.

Перчатки она наденет прямо в модуле, перед выходом. Мельком посмотрела на свои руки и вдруг заметила черное кольцо. Надо же, забыла и не сообразила, усмехнулась Карина. А ведь могла бы снять его на Коралии и попробовать связаться с Рональдом… Отсюда он не услышит, но там-то могла! Это она не может пройти к нему в Розовый Замок, но вдруг у него есть какой-нибудь туз в рукаве!

Карина, вспомнившая себя, знала, что он не стал бы просто так подставляться, не имея за пазухой пару запасных ходов.

«Вот надо же быть такой нервной идиоткой! Впрочем, в прошлый раз я забыла надеть скафандр», — неожиданно вспомнила она и даже рассмеялась. А ведь тогда она была Древней, со всеми их уникальными свойствами — памятью, способностью рассчитывать. Что ж, поборемся так, без этих «бонусов», в простом человеческом теле.

Карина с последними слезами — эй, спасательница, ну-ка возьми себя в руки! — сняла черное кольцо и положила на пульт управления. Если с ней что-нибудь случится, кольцо смогут найти. Дай Бог, чтобы оно вернулось к Рональду. Задумчиво посмотрела на кольцо и резко снесла ту телепатическую защиту, которой когда-то от отгородилась от Рональда.

В голове внезапно прояснилось. Даже муть слез рассеялась перед глазами. «Я люблю тебя, Рональд Эль, — мысленно сказала она без особой надежды, что он услышит. — Если можешь — приходи. И прости меня, если я погибну. Анте ви а, Рональд Эль», — и отвернулась от кольца, чтобы не залипнуть в его глубоком черном блеске.

Карина сходила в технический отсек, открыла блоки, где хранились запасные скафандры. Да, вот здесь — скафандр с усиленной защитой, для самых экстремальных условий. Она взяла три таких, аккуратно свернула — по толщине ткани они были лишь немного грубее универсалов — и уложила в небольшой рюкзак. Больше «экстремальных скафандров» у нее просто не было, все остальные — «средней степени защиты», явно не для бюзонной радиации. Если там больше трех человек, значит, придется выбираться по очереди, используя один и тот же скафандр несколько раз.

Карина вошла в посадочный модуль, закупорила шлюзы, проверила приборы. И начала стремительно спускаться, силовым полем прорезая зеленый туман.

…Это было страшно, очень страшно… Казалось, смертоносная зелень пытается проникнуть к ней сюда, сочится через силовое поле и обшивку корабля.

Силовое поле надежно защищало от самого тумана. Он состоял из уникальных молекул — продукта извращенного разума геар. Они разъедали любой живой объект, как может разъесть кислота, но намного быстрее, почти мгновенно превращая живое тело в островок жидкости (впрочем, тоже моментально испаряющийся). Но при этом они были и источником редчайшей во Вселенной бюзонной радиации, полной защиты от которой до сих пор не придумали.

Карина с ужасом смотрела на датчик, показывавший, что уже во время спуска модуль подвергается мощному излучению. И всего пятнадцать минут в запасе — после этого пребывание даже на борту посадочного модуля станет смертельно опасным…

Значит, нужно действовать стремительно. Карина крепче сжала зубы. Страшно, плохо, одиноко. Но она должна. Посадочный модуль приземлился там, где нужно — возле до боли знакомого спуска в метро… Силовое поле раскидало клочья зелени и можно было разглядеть ступеньки, перила. «Мне как раз туда», — подумала Карина.

Ей удалось собраться, руки перестали дрожать. Она уверенно включила метаультразвук и просветила им слои земли в том направлении, откуда шел «голос жизни». О Господи! Она и верно оказалась права! На ультразвуковой визуализации было явно видно, что в полости — небольшой камере, расположенной под шахтой метро, — находятся три человека… Двое повыше, один пониже. Один из высоких подсадил небольшого, и тот пробует сдвинуть нечто наверху, на потолке…

Все как она думала! Люди! И действительно пытаются выбраться. Неужели судьба наконец улыбнулась Земле и землянам! Она должна спуститься к ним, прежде чем они выйдут в радиационно-опасную зону. Заставить надеть скафандры, провести в модуль и улететь отсюда, увозя с собой еще троих соотечественников…

Карина быстро надела перчатки, опустила забрало, включила силовое поле на максимум и, повертев на экране регулировку, создала силовой туннель как можно глубже под землю. Пойдет по туннелю, сколько можно. От радиации он не защитит, а вот от самого тумана — да. Да и спасенным будет так легче, чем передвигаться в сплошной зеленой завесе…

* * *

…Ки’Айли забыла надеть скафандр. Открытый космос и беготня по мирам изнурили ее, может быть, поэтому она не рассчитала время. Будучи Кариной, она надела скафандр. Для простой человеческой девушки было привычно, что хрупкому телу нужна защита.

Но разум, взволнованный отчаянной надеждой, желанием спасти, обидой на коралийцев, раскаянием перед Рональдом… не учел одного. Она положила в рюкзак три скафандра с повышенными защитными свойствами. Сама же надела свой обычный скафандр, тот, что всегда ждал ее в рубке. В нем она выходила на другие планеты, в нем дважды побывала в открытом космосе (по секрету от всех)… Это был хороший коралийский скафандр, добротный, для простых космических путешествий. Но от экстремальных условий бюзонной радиации он не защищал.

Карина не учла этого. Просто вылетело из головы…

* * *

Первый шаг из модуля был несложным. Адреналин вздернул ее, но привычная собранность не оставляла. «Вот, я иду по Земле, снова по Земле, — пронеслось в голове. — А думала, этого уже никогда не будет». Краем глаза Карина выхватила неподалеку в клочьях тумана очертания большого храма — Храма Христа Спасителя, где она была однажды в своей земной жизни… Высокие купола, белокаменные стены. Он так и стоит здесь. Туман смерти уничтожил только жизнь. А все здания остались.

Еще три шага, и она начинает спускаться по ступенькам…

И в этот момент подкатила тошнота, в голове раздался шум. Они стремительно нарастали, заглушая собой все. В глазах потемнело, а ноги стали ватными. Казалось, мозг прямо сейчас разорвется от невыносимой, всепоглощающей тошноты, выворачивающей всю ее наизнанку. Вот, что чувствует человек, погибая от радиации, подумалось Карине… В голове всплыла табличка степеней лучевой болезни — еще из земного курса радиобиологии. «Очень высокая доза, свыше 7–8 Грей — смерть под лучом», гласила эта таблица. Вот она, смерть под лучом, подумалось Карине, сквозь сбивающую с ног тошноту и тьму, поглощающую разум.

«Сейчас я умру, — поняла она ускользающим сознанием. — Анте ви а, Рон’Альд Эль. — А дальше она, как всю жизнь и собиралась, пытаясь пробиться через охватывающую тьму, думала уже только о Боге: — Прости меня, Господи, за все! Я люблю Тебя!» — успела мысленно сказать она, проваливаясь.

«Карина, твою же мать!» — вдруг прогремел в голове знакомый глубокий голос, сильные руки подхватили ее.

И Карина потеряла сознание.

Эпилог

Эл’Боурн отрешенно провел рукой по картам, разложенным перед ним на столе. Для огненного мира элейони не существовало оцифрованных карт — туда почти никогда не ходили. Этот мир считался опасным даже для Древних. Сейчас он подумал, что все же следует оцифровать эти бумаги, и направил на них инфоблок… Хотя шансов вернуться в любом случае мало. Этого он и хотел — не вернуться. Если судьба даст ему это, если распорядится так.

Все было собрано. Дела в том мире не были неотложными, но все же… Погасить огненное озеро, что сдвигало баланс в тех мирах, давно планировали. Пожалуй, пришло время. Даже появился доброволец, готовый этим заняться — Эл’Боурн.

Пустота, что он чувствовал с момента ее смерти, была невыносимой. Когда звезда взорвалась, и ее не стало, Эл’Боурн в другом мире понял это сразу. Его свернуло пополам. Душа и тело скорчились на полу, как будто его терзали, вырывая органы по-живому, отрывая руки, корежа душу. У него отняли половину его самого.

А теперь, когда первый шок прошел, в душе была невыносимая пустота. Он понял то, о чем говорила Ор’Лайт когда-то. Пустота и холод, невосполнимые, вечные… Потому что той, что составляла половину него — больше не было. И где она, знает один Господь.

Надо же… сердился на нее, обижался, ревновал. А теперь была только пустота и угрызения совести, режущие душу на части.

Эл’Боурн оцифровывал последнюю карту, изрисованную красными огненными линиями и черными вершинами гор, когда в центре кабинета вдруг появился Рон’Альд.

Сложив руки на груди, он внимательно посмотрел на Эл’Боурна, потом бросил взгляд на карты. И молчал.

— Пришел убить меня? — с горечью спросил Эл’Боурн, опустив взгляд на стол.

— Нет, не за этим, — спокойно ответил Рон’Альд. Собранный, отрешенный, бледный. — Я хочу понять только одно. Как можно так не знать и не понимать собственную жену? Причем одобренную.

В голосе звучала сталь, она резала душу Эл’Боурна еще сильнее. Теперь он не испытывал к Рон’Альду ни злости, ни ненависти. Сам не знал, что испытывал. Может быть, зависть, что тот на свое счастье не был связан с ней Одобренным браком, и теперь может не ощущать этой неизбывной пустоты, лишь потерю. А любую потерю можно пережить…

— Обвиняешь меня? — с неизбывной горечью спросил он. — Ты виноват не меньше! Ты дал ей эту работу, ты придумал это!

Рон’Альд молчал, все также скрестив руки на груди. Ни один мускул не дрогнул на его на лице.

— Я соболезную тебе, — вдруг сказал он.

— Да что ты понимаешь! — не выдержал Эл’Боурн. — Ты не был ее одобренным мужем! Ты не знаешь, что я чувствую! У меня словно оторвали руку… Нет! Больше — половину меня!

Несколько секунд Рон’Альд молчал.

— А у меня вырвали душу, — спокойно, но резко сказал он, взглянув Эл’Боурну в глаза, и тому пришлось опустить взгляд. В черной бездне глаз Рон’Альда было что-то другое, чем у него, и может быть, еще менее выносимое.

Еще несколько мгновений они молчали. Эл’Боурн качал головой, словно соглашаясь с происходящим, принимая Рон’Альда. Да, вот так… Она умерла, и осталось двое, одиноких навсегда. Один не лучше и не хуже другого. С безысходной потерей внутри.

— Ты уверен? — вдруг спросил Рон’Альд, кивнув на карты. — Можно найти других добровольцев. Собрать группу будет безопаснее и эффективнее. Тебя никто не заставляет.

— Я знаю, — Эл’Боурн поднял взгляд и твердо посмотрел на троюродного брата. — Но так будет лучше.

— Иди к Ор’Лайт, — словно не услышав ответ, сказал Рон’Альд. — Она тебе поможет. Она проходила через это и до сих пор жива.

— Нет, так будет лучше… — повторил Эл’Боурн.

— Что ж, — усмехнулся Рон’Альд. — Я не буду тебя отговаривать. Твоя жизнь. И твой выбор.

Он отвернулся.

— Знаешь, зачем она это сделала? — вдруг спросил он. И сам же ответил. — Она хотела разомкнуть круг, выйти из него. И никто не знает, получилось ли. Прощай.

Кивнул и исчез.

А Эл’Боурн закинул за спину рюкзак с оборудованием, отправил Правителю ментальное послание — сам не был телепатом, но знал, Эл’Троун его получит — что отправляется в мир элейони. И шагнул в другой мир.

С тех пор его не видел никто из Древних.

* * *

Несколько лет Эл’Боурн считался пропавшим без вести. Было известно лишь, что колебания, исходившие от того мира, утихли — а значит, огненное озеро погашено. А потом группа Древних, совершая экспедицию в мир элейони, обнаружила возле погасшего озера мощный человеческий скелет и обрывки одежды, да рукоять силового меча. Генетический анализ показал, что это останки Эл’Боурна.

* * *

Выбежав из комнаты, Ар’Тур точно знал, что делать. Лишь бы успеть. Сейчас было не важно, что Карина может снова оказаться с Рон’Альдом. Это не имело никакого значения, лишь бы была жива.

И ведь это он, идиот, не остановил ее! Не понял ее намерения, хоть и видел, что отсрочка ей не нравится! Какой же он идиот… Этот Древний, его дядя, прав, он просто идиот!

И ведь он уже делал это… Сердце Ар’Тура сжалось от боли и безысходности. Он уже делал так, не понял ее, не остановил… Он ходит по кругу и не может выбраться из него. Ар’Тур прижался спиной к стене, глубоко вздохнул. Он не помнил, когда это было раньше, но точно было. И сейчас… Сейчас он должен сделать все, чтобы спасти ее. Чтобы выйти из круга.

И уж совершенно точно сейчас не до ненависти к Рон’Альду. Ар’Тур словно проснулся, получил пощечину и очухался. Пусть ее спасет Рон’Альд, пусть она снова будет с ним… Только бы была жива! Потому что жить, когда ее нет в этом мире, он, Ар’Тур, не может.

Он действительно не мог пройти по мирам. И даже его скоростной корабль прилетит к МО728 слишком поздно… Был только один выход. Ар’Тур еще раз плюнул на собственную гордость и все остальное и кинулся в сад к тайванскому кораблю Кеурро Найра. Сам военный министр Тайвани отправлялся к Земле. Тайванцы разрешили Ар’Туру присоединиться. Ведь возможности Древних вполне могут пригодиться в операции.

* * *

Самым удивительным было, что Карина оказалась права. Это были люди.

Когда тайванцы и Ар’Тур прибыли к Земле, ни Карины, ни их Тарро там не было. Оставалось надеяться, что он успел вовремя и спас ее. Сердце Ар’Тура рвалось от страха, что они не успели. Но он собрался. Надежда есть, он ощутил бы, если бы она умерла… Откуда-то точно знал, что сразу бы это понял.

Сейчас нужно спасти тех, ради кого она полетела сюда. Тайванская техника показала, что это и верно три человека. Двое мужчин и одна женщина отчаянно пытались выбраться из подземного бункера, что находился ниже шахт метро.

Присутствие Древнего помогло. Он сработал быстро. Тайванцы пробурили прямой туннель до шахты метрополитена, Артур стремительно спустился туда, силовым мечом прорезал проход еще ниже, где боролись за жизнь три человека. Заставил их надеть защитные тайванские скафандры и быстро вынес на корабль тайванцев.

Так были спасены еще трое землян. Это оказались сталкеры… Авантюристы. Они тайно пробрались в легендарный, но никому недоступный бункер как раз перед трагедией. А когда началась катастрофа, счетчик радиации, встроенный в самом бункере сработал — странно, но он среагировал и на бюзонную радиацию, неизвестную землянам. И все входы в бункер закрылись автоматически.

Это спасло им жизнь. На такую глубину бюзонная радиация не проникала, в то время как даже на уровень метрополитена проник и туман, и его радиоактивное излучение. Там все погибли.

Больше года трое авантюристов прожили на запасах бункера. Еды было сколько угодно, нужно было только найти ее. А они нашли. Ведь бункер строили не для трех человек, запасов было много. Если бы не вопрос с кислородом, они могли бы еще долго жить там. Но кислород заканчивался, рециркуляция давала сбой…

Они думали, что пережили ядерную войну. Знали, что через год уровень радиации на поверхности все еще должен быть еще высоким, но более-менее приемлемым для человека. Им удалось подняться на несколько уровней выше — блокируемые цементными пластинами, длинные шахты вели из бункера в метро. Но почти на поверхности они оказались в квадратном помещении, выход из которого найти не удавалось. А уровень радиации постепенно рос…

Ар’Тур подоспел как раз вовремя, прежде чем они получили высокую дозу.

Так было спасено еще трое землян. И даже появилась надежда на восстановление расы.

* * *

Звезда разлеталась пушистым облаком розовых и голубых искр. Несколько мгновений КиАйли смотрела на нее, туда, где растворилось ее тело

А потом бесконечный свет залил ее разум. «Наверное, сейчас я встречусь с Богом», — подумала она.

— Для этого еще слишком рано. Но ты заслужила свет. Много света, столько, сколько потребуется, — услышала она, и из света родилась высокая фигура со знакомыми твердыми чертами. Золотистые волосы струились в космической пустоте, вся фигура сияла, затмевая свет звезд и галактик. КиАйли показалось, что за его спиной раскинулись два огромных золотистых крыла.

Он протянул ей руки, и КиАйли доверчиво вложила в них свои, тоже сотканные из света.

— Я буду рядом столько, сколько нужно, любовь моя, — сказал Эйнар. И КиАйли словно вернулась домой, забывая все, что было в ее недолгой трагичной жизни Древней.

* * *

Рон’Альд не думал о трех жизнях под толщей земли. Тайванцы спасут их. Сейчас для него была важна лишь одна жизнь… Ведь его Ки’Айли умирала у него на руках — угасал ее хрупкий сосуд, человеческое тело, подверженное действию ядов и радиации.

Она получила очень большую дозу. Счет шел на секунды… Пока ему удавалось поддерживать активность ее мозга и сердца всей телепатической силой, всей способностью влиять на живую материю, наработанной за столетия жизни. Но долго так продолжаться не может.

Не имея других возможностей, он вышел на ее корабль — понадобится медицинский отсек, а другого корабля под рукой нет. И поменял мир на другой, где время течет быстрее, где можно провести много часов, а в нашем пройдет лишь несколько минут.

Был только один вариант остановить ее умирание. Это рискованно, во время войны Древние пробовали это, чтобы спасти жизни своим соратникам-людям. Но в восьми случаях из десяти это тоже приводило к смерти.

Но с Кариной должно сработать. Он уверен. Другого вариант сейчас нет, остается верить, что дух Древней, душа его Ки’Айли примет его дар и возродит это хрупкое человеческое тело.

--КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ--

_____________

Дорогие читатели!

Вот и закончилась третья книга "Кольца Событий". Но будет еще четвертая — Книга 4. Истинный дракон.

В ней будет раскрыто еще много секретов. К тому же, надеюсь, будет больше событий и экшена.

Появится совершенно новая древняя линия — древнее прошлого, в котором жила Ки'Айли. И новые персонажи.:)

Название у нее "говорящее". Но не стоит делать преждевременные выводы, потому что название многослойное и неоднозначное.:)

Когда начну выкладывать книгу точно сказать не могу. Может быть в ближайшее время, но не очень регулярно. Лето, предстоит много переездов… Либо в августе с большей регулярностью.:)

Кто соскучится по Рональду — можно пока прочитать (если вы еще этого не делали) любовно-фэнтезийный "вбоквел" Кольца Событий — роман "Не единственная". Книга платная, но в ней больше 700 тысяч знаков и роман, говорят неплохой, а стоит всего 69 рублей. Думаю это совсем не дорого.:)

Вероятно, со временем Вторая и Третья книги (эта выкладка) станет платной, но будет открыта скачка. Когда это произойдет тоже пока не знаю. Книга 1, думаю, будет бесплатной на этом сайте всегда.

___________

Сейчас после окончания третьей книги, буду очень рада вашим отзывам и комментариям!

Кто хочет сделать приятно автору (и еще не делал этого) — можно также сказать "Мне нравится" и после этого — Поделиться (репост в соц сеть, он дает книге 3 балла). Это очень приятно, поддерживает автора. А также поднимает рейтинг книги, и делает ее более видимой для новых читателей.:)

Но если вы уже нажимали "Мне нравится" — второй раз лучше не нажимать, это приведет к тому, что будет "дислайк", а автор расстроится:) Либо, если вы уже делали "лайк", но не делали репост, то можно сделать "дислайк", потом нажать "Мне нравится снова" — и когда появится синее окошечко "Поделиться" — нажать на него, чтобы сделать репост.

Кольцо Событий — пока что полностью бесплатное. Поэтому, если кто-нибудь захочет наградить книгу (кнопка Наградить) — тоже буду очень признательна. Награды авторы в денежном эквиваленте не получают, но они тоже поднимают рейтинг и делают книгу более видимой.

И еще большая просьба не удалять книгу из бибиотеки и не отправлять в архив.

___________________________________

Спасибо огромное всем, кто был со мной на этом пути! Очень рада, если удалось поделиться этим миром, который волнует меня с детства, растет и преображается.:)

Большая благодарность тем, кто комментировал и поддерживал, а также за лайки, репосты и награды!

______________________________________

Ваш автор:)

Content

Лидия Миленина
КНИГА 2. ХРАНИТЕЛЬ ВСЕЛЕННОЙ

Часть 1. Игра продолжается

Глава 1. Без сна

Глава 2. Тайванские пляски

Глава 3. Личный ад Карины Ландской

Глава 4. Лабиринт

Глава 5. Ответы

Глава 6. Вторая угроза

Глава 7. Легенды о драконах

Глава 8. Первый бой

Глава 9. Заговорщики

Глава 10. Начало конца

Часть 2. Хранитель Вселенной

Глава 11. Совет

Глава 12. Кольцо Событий

Глава 13. Новая жизнь

Глава 14. Новая игра

Глава 15. Эльфийская благодать

КНИГА 3. ОДОБРЕННЫЙ БРАК

Часть 1. Правосудие?

Глава 1. Коралия наносит ответный удар

Глава 2. Возвращение

Глава 3. И снова Коралия

Глава 4. Поворот

Глава 5. Суд

Глава 6. Приговор

Глава 7. Конец странствий

Глава 8. Обретение

Глава 9. Последний гвоздь

Глава 10. Принесший победу

Глава 11. Одобренный брак

Глава 12. Поединок

Глава 13. Голос жизни

Эпилог