Миленина Лидия

Кольцо Событий. Книга первая: Игры

Пролог

Эйнар был грустным, как долгий промозглый день. Он стоял на краю обрыва и задумчивым, словно брезгливым, взглядом смотрел вниз. Сегодня он принял тот же облик, что обычно. Длинные золотые волосы рассыпались по плечам, красивое лицо с правильными чертами выглядело мудрым и решительным, мощная высокая фигура как всегда сияла. Но в лице читалась печаль, а фигура казалась одинокой. Ки'Айли еще не ушла, а он уже снова был один, неприкаянный и печальный.

— Ты можешь остаться со мной, — сказал он, грустно взглянув на нее. Это не было разрешением остаться, не было предложением, это было просто констатацией факта. Ки'Айли взглянула вниз, где в облаках тумана крутились планеты, взрывались звезды и метались люди в плотных мирах. Ей было немного страшно. Стоя на краю, она вспоминала страдания, которые пережила там, где все облечено в материю, а души надевают тела, страдают и гибнут вместе с ними.

Бесплотная девушка — она соткала себе облик маленькой зеленоглазой девушки с рыжеватыми волосами, одетой в пышное зеленое платье — боязливо передернула плечами, но тут же взяла себя в руки. Теперь в ней была только решимость… и немного грусти от расставания с Эйнаром.

— Ты знаешь, зачем я иду, — сказала она и запрокинула голову, чтобы заглянуть в лицо высокого спутника. Это тоже было просто утверждение. Она знала, что он знает.

— Знаю, — он снова обратил взор в пропасть. — Ты идешь, чтобы быть с любимым и чтобы закончить начатое. Но это будет тяжело, Ки'Айли… то, что ты видела в своем будущем, исполнено боли. Я не хочу этого для тебя. А я, поверь уж, знаю толк в боли.

Эйнар немного помолчал. Из его глаз вдруг потекли слезы, пробежали вниз, стремясь упасть на бесплотную траву под ногами. Ки'Айли молча поймала их маленькой ладошкой, поцеловала капли на своей коже, потом взяла его руку и тоже прикоснулась губами.

— Ты можешь остаться со мной, — повторил он, перехватил ее руку и заключил в своей большой ладони. Слезы остановились, словно их и не было.

— Я ведь могу стать, как он… — добавил Эйнар, пристально глядя на девушку и не отпуская ее. — Заняться работой, построить нам дом, интересоваться вселенскими делами…

— Ты мог бы стать, а он такой и есть, — мягко ответила Ки'Айли и запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в лицо. — Ты свободный. Помнишь, ты говорил мне — ты ходишь, где хочешь, ты то здесь, то там. Оставайся собой. Ты прекрасен таким. И спасибо, что вернул мне память … Спасибо, Эйнар, за все…

Ки'Айли медленно высвободила руку и сделала решительный шаг к обрыву, понимая, что он в любой момент может передумать. И тогда она не уйдет. Он снова лишит ее памяти и заставит переживать свой собственный сияющий золотой рай и счастье, в котором есть все, кроме одного, того, что ей больше всего нужно. Она бросила на него последний взгляд, послала поток благодарности — лучик света — и шагнула вниз.

— Я буду ждать, — услышала она беззвучный голос. Он говорил шепотом, сквозь слезы, но слова и чувства разнеслись далеко вокруг. А Ки'Айли стрелой полетела туда, где лежало ее будущее.

Эйнар смотрел вниз, куда светлым облаком неслась Ки'Айли. Его фигура разбрасывала сияние, вселяла радость, одаривала светом. Но в душе самого Эйнара царила грусть. Девушку было уже не видно, он почти не ощущал ее, и это было почти невыносимо. Это будило гнев, сколько бы он ни говорил себе, что гневаться не на что. Он инстинктивно сжал кулаки. «Рон'Альд, — пронеслось в его разуме. — Только попробуй о ней не позаботиться!».

* * *

— Рон'Альд, Рон'Альд, а чем все закончилось?

Маленький темноволосый мальчик с огромными серыми глазами сидел на коленях у высокого смуглого мужчины и заинтересованно заглядывал ему в лицо. Мужчина был его старшим братом — старше более, чем на тысячу лет, но это его не смущало. Мужчина улыбнулся. У него были черные волосы до плеч и черные глаза. Некоторых эти глаза пугали. Но не младшего брата, который всегда тянулся к старшему.

— А потом, Б'Райтон, я привел изгнанника во дворец и рассказал всем, что он тот, кого так долго искали. Его признали королем и устроили праздник с волшебными фонарями, иллюзорным театром, песнями и танцами. С тех пор он стал править своим народом в мире и благоденствии. И правил, пока ему не надоело.

— А принцесса? — спросил Б'Райтон и зевнул. Истории брата были интересными, но ему все больше хотелось спать. С Рон'Альдом ведь так хорошо, так спокойно. И его глубокий голос прямо-таки погружает в сон.

— А принцесса долго была предводительницей разбойников. Но когда она узнала, что ее любимый жив и стал королем, то приехала к нему, и они поженились.

— Как здорово! — обрадовался Б'Райтон и снова зевнул. Маленькая головка начала клониться к руке брата, но в последний момент Б'Райтон встрепенулся и с надеждой заглянул в глаза старшего. Было кое-что важное, о чем он не хотел спрашивать отца или мать. Это он услышал случайно… А вот спросить брата было можно.

— Рон'Альд, скажи… А это правда, что Древние скоро уйдут, а я останусь?

— Да, Б'Райтон, Древние уйдут. Но не сейчас, ты успеешь вырасти и многому научиться.

— А я не хочу, чтобы Древние уходили, не хочу оставаться один! — сказал мальчик. — Ты тоже уйдешь?

— Нет, Б'Райтон, я не уйду, — рука, мягко обнимавшая спину Б'Райтона, погладила его по плечу, и мальчику захотелось спать еще сильнее. — Я тоже останусь.

— Почему?

— Кто-то ведь должен здесь за всем присмотреть, — усмехнулся брат. — И за тобой тоже.

— Тогда ладно, — сонно прошептал Б'Райтон, — с тобой не так страшно…

Сам того не заметив, он свернулся калачиком у Рон'Альда на коленях и заснул. Когда дыхание мальчика стало совсем ровным, Рон'Альд отнес его в кровать. С минуту он смотрел на брата, убаюканного его историей, его голосом, его обычным спокойствием… На маленького человека, рожденного с одной единственной целью, для одного предназначения, обреченного на долгую одинокую жизнь. Потом дверь открылась и в комнату неслышно вошла высокая светловолосая женщина в струящемся сером платье.

— Спасибо, Рон'Альд, — улыбнулась она, — будь я хоть тысячу раз Древней, а иногда с ним устаешь… Представь себе, отказывался спать с тех пор, как ты вернулся на Коралию! Подавай ему старшего брата, и никак иначе!

— Наверно, ему нравятся мои истории, — улыбнулся Рон'Альд.

Дверь открылась во второй раз. Теперь на пороге стоял стройный невысокий мужчина с длинными серыми волосами и глазами необычного светло-фиолетового цвета.

— Слишком нравятся, — сказал он. — Ты ведь опять рассказывал ему про другие миры и свои приключения в них. Не забывай, он рожден не для этого. Он Хранитель Союза, оставь другие миры себе.

— Рано или поздно инстинкты возьмут свое, — усмехнулся Рон'Альд. — Он Древний, отец. Другие миры всегда будут тянуть его к себе, даже если ты воспитаешь его, как собирался, и он сам привяжет себя к Коралии.

Спящий мальчик глубоко вздохнул во сне и повернулся на другой бок. Взгляды всего семейства — отца, матери и старшего брата — обратились к нему. По лицу отца пробежала легкая улыбка.

— Посмотрим, — куда мягче сказал он. — Вернее, ты посмотришь, сын. Меня к тому времени здесь не будет. Может быть, ты и прав.

— Он знает, отец, — неожиданно сказал Рон'Альд, — и не хочет этой судьбы.

— Пока не хочет, — ответил Эл'Троун. Решение Правителя Древних, принятое до рождения младшего сына, было холодным и твердым. И, возможно, единственно верным.

* * *

Костер догорал. Угольки еще потрескивали, но языки пламени вспыхивали все реже и неувереннее. Трое молодых людей, двое парней и одна девушка, молча сидели возле затухающего огня и задумчиво смотрели в него.

— Андрей, подкинь еще, что ли, — тишину прорезал голос одного из них. Высокий крепкий шатен с красивыми правильными чертами обратился к худому брюнету в рыжей шапочке и красной толстовке.

— Я думаю, Игорь Владимирович, нам пора спать. И так засиделись, — ответил брюнет. Иногда он в шутку называл друзей по имени отчеству и на «вы».

— Подкинь сам, если надо! — добавил он.

— Прямо уж и попросить нельзя! — ответил тот, кого звали Игорь, с наигранной ворчливостью. — Наверху дров совсем не будет. Так что сегодня единственный вечер с костром. Потом будут только горелки, и никаких посиделок у огня… Предлагаю воспользоваться возможностью сейчас, — Игорь, встал и подкинул в костер пару недавно заготовленных веток. Говорил он громко, и из палатки, стоявшей поблизости, послышался громкий вздох и шевеление.

— Тише! Ванька с Анькой уже спят, а мы тут рассуждаем о глобальных вопросах современности: жечь или не жечь костер! — сказала худая черноволосая девушка, третья из студентов-медиков, собравшихся атаковать перевалы Тянь-Шаня. Все трое тихонько захихикали, стараясь не разбудить друзей — сладкую парочку Ваньку и Аньку. Двое друзей Игоря, Андрея и Карины, их ровесники из политехнического университета, уже давно пытались заснуть в палатке.

— Тогда пойдем поговорим в сторонке, — шепотом предложил неугомонный Игорь.

— Пошли! — согласилась девушка, легонько потянула за рукав Андрея и направилась вслед за Игорем.

— Звездисто-то как! — Игорь стоял, запрокинув голову, и с наслаждением вглядывался в необъятное звездное небо. Звезды были большие, больше, чем в родном Питере, но меньше, чем на юге, иногда то одну, то другую из них закрывали качающиеся кроны деревьев.

— Кстати, вот интересно, — продолжил Игорь. — Все-таки полетим мы к звездам, или нет?

— Мы? — Андрей, неслышно подошедший вслед за девушкой, в шутливом удивлении поднял одну бровь. В темноте этого никто не видел, но друзья хорошо знали эту его манеру. — То есть, вы, Игорь Владимирович, считаете, что мы с вами и любезной Кариной Александровной можем полететь в космос? Не слишком ли смело?

— Ну тебя, Карасев! — рассмеялся Игорь. — Ясно же, что мы — это человечество! В середине прошлого века всерьез думали, что это возможно! А теперь ведь никто и не предполагает, что в ближайшее время мы выберемся за пределы солнечной системы. Жаль! Мне бы вот хотелось… Как бы смешно и романтично это не звучало.

— В любом случае, на нашем веку этого не произойдет, — уже без всяких шуток сказал Карасев.

— Да уж, полет к звездам — билет в один конец, — согласилась Карина. Скрестив руки на груди, чтобы согреться (становилось холодно, но идти за толстовкой было лень), она смотрела вверх. Звезды над головой сияли холодной резкой красотой, ей казалось, что они звенят, как блестящий лед, сверкающий, но не дающий тепла. И все же темное небо будило в душе восторг, тянуло к себе, заставляло проваливаться в себя и замирать пораженным. — Если, конечно, человечество не найдет какие-нибудь принципиально новые решения. Такие, как в фантастике, например. Прыжки через подпространство или что-нибудь в этом духе..

— Найдет когда-нибудь, — сказал Игорь. — Вот мне очень этого хочется! Но сначала, конечно, будут первопроходцы… Те, кто отправится в один конец, чтобы открыть нам дорогу и никогда не вернуться. Вот ты бы, Андрей, полетел?

— Очень ты красиво говоришь, Дух, — ответил Андрей. Часто Игоря называли просто Дух — из-за его фамилии Духовный. — Но все зависит от того, можно ли было б вернуться… Если нет — то не знаю. А ты полетел бы?

— А я бы полетел! — твердо ответил Дух.

— А если было бы невозможно вернуться?

— И в этом случае! Ведь сидим мы на этой планетке, как привязанные, и ничего не видим дальше своего носа! Да и кто-то ведь должен бросить все и отправиться открывать новые миры. Может и не вернуться, конечно, но попытаться… Так было всегда… А ты бы, Карина, полетела?

Дух с надеждой посмотрел на подругу, наверно, хотел найти единомышленника. В темноте его лицо, подсвечиваемое отблесками костра, выглядело загадочным и красивым. Карине подумалось, что его действительно волнует эта тема, что он сам по природе из тех романтичных первопроходцев, кто готов бросить все и устремиться к новому, неизведанному. Из тех, кто всю историю человечества, двигал развитие вперед, погибал, ошибался, но двигал. А она сама? Пронеслась мысль про апостолов, бросивших семьи и пошедших за Христом нести благую весть…

— Ты знаешь, Дух, — сказала она. — Если бы можно было вернуться — я бы обязательно полетела! А вот если нет, то я бы подумала. Есть ведь долг перед близкими, перед людьми, которые нас любят, кому мы нужны. Думаю, пионерами и первопроходцами должны быть те, кому нечего терять здесь, кому не о ком заботиться, от кого никто не зависит… Но, вот если действительно надо, чтобы полетела я — ради развития человечества или, может быть, ради его спасения… И других вариантов нет — то да, полетела бы.

Одновременно ей стало не по себе. Вся эта тема про космические полеты будила тревогу. На секунду одна из звезд в небе вспыхнула зеленым. Кажется мне, что ли, подумала Карина, и ее передернуло.

— Глубоко копаете, Карина Александровна! — невидимо улыбнулся Карасев.

— Стараюсь! — улыбнулась в ответ Карина. Как-то нервно так улыбнулась, потому что еще одна звездочка наверху вспыхнула зеленым светом, и даже зеленое облачно задержалось на ее месте. Карина снова передернула плечами и попробовала перевести разговор в другое русло. — А вообще меня куда больше привлекают другие миры, параллельные пространства. Куда больше космических полетов. И фэнтези я люблю больше, чем фантастику… Вот куда я хотела бы отправиться! Там ведь и драконы, и эльфы, и мало ли кто еще, если верить литературе! Хотя опять же вопрос с возвращением…

— А я вот звезды люблю… — протянул Дух. — Но, в любом случае, ясно: мы бы с Кариной полетели! — в голосе Игоря прозвучало торжество, словно он одержал победу в давно длившемся споре.

— А ну вас! — махнул рукой Карасев. — В общем, так: если бы это было нужно человечеству, я бы тоже полетел! Не без личных амбиций, конечно!

Ребята увлеклись беседой и не заметили, что снова начали разговаривать громко. Из стоящей в отдалении палатки послышались возмущенные вздохи, потом раздался Ванькин голос:

— Свооолочи! Ну когда вы угомонитесь, а? Долго еще космические корабли будут бороздить просторы большого театра? А?

— Извините, сейчас мы придем, — ответила Карина в сторону палатки.

— Ага! Как же! — вздохнула в палатке Анька. — Они ведь еще забираться будут, как слоны! Зря мы согласились на пятиместную палатку…Так и знала, что так будет!

— Пошли спать. Пожалеем политехнических дикарей, не знающих космических перелетов! — усмехнулся Дух, обнял Карину с Карасевым за плечи, и все трое с шушуканьем да смешками направилась в сторону одинокой палатки. Завтра их ждал Тянь-Шань.

Часть 1. Коралия

Глава 1. Предсказание

Солнце стояло в зените и заливало светом чистые звенящие горы вокруг. Снег под ногами блестел. Карина жалела, что не использовала солнцезащитный крем, на снежнике сгораешь быстрее. Теперь, на высоте, лямки рюкзака тянули нещадно, пот заливал глаза, заставлял пряди волос прилипать ко лбу. Но все искупалось горами, что широким синим хороводом обступили долину и озеро в ней. Редкие тучи наползали на вершины, некоторые пики словно парили над их облачным покрывалом. Но всю красоту можно будет увидеть только с перевала, когда они снимут рюкзаки, передохнут, а, может быть, даже сварят на горелке чай…

— Красота-то какая! — Дух остановился на несколько секунд и обвел руками горный простор. — Ну что ж, остался перевальный взлет! Последний бой, он трудный самый! Давайте соберемся, осталось немного.

Друзья закивали. Еще четверть часа они медленно поднимались вверх по снежнику. Оглядываться по сторонам теперь стало совсем некогда, все сосредоточились на снежной глади перед собой. Ну вот еще, немного…

— Все! — Дух победно поднял руку вверх. — Пришли!

Он с облегчением скинул рюкзак, и встал, озираясь. Друзья последовали его примеру. Это была первая победа в этом походе. В течение полугода, пока они планировали и организовывали это мероприятие, Карине порой не верилось, что путешествие действительно осуществится, что мечты станут правдой. Теперь мечта была прямо перед ними. Они стояли в начале длинного перевала, горизонтальным снежником протянувшегося между двух вершин. Синие горы возвышались вокруг, величественные, чистые, такие, что восторг заполнял тебя без остатка.

— Доползли! — радостно сказал Ванька, отдышавшись.

— Победа! — подтвердил Карасев. И вдруг его взгляд остановился.

— Эй, ребята, это что там такое?! — Андрей указал в сторону долины и города Алма-Аты, откуда они начинали свой поход.

— А что там? Красивый пейзаж! — рассмеялся в ответ Дух. Но всем тут же стало не до смеха. Дальше горной долины и озера, сиявшего густой бирюзой, дальше Алматы, дальше всего, что можно было разглядеть невооруженным глазом, небо застилала светло-зеленая пелена. Казалось, все вдалеке покрыто зеленым туманом. И этот туман стремительно летит в сторону гор. Ни языками, ни клочьями, а сплошной зеленой стеной.

Внутри Карины все закричало об опасности. Сердце сжалось, а в области солнечного сплетения тонко, но сильно затикало.

— Господи, да что это такое? — прошептала она.

— Никогда такого не видел! — мотнул головой Карасев. — Авария какая-нибудь? Что-то рвануло?

— Ну-ка, быстро наверх и осмотримся! — Дух махнул рукой в сторону правого склона и побежал к нему. Думать было некогда, остальные припустили за лидером. Краем глаза Карина заметила, что зеленая пелена уже накрыла Алматы…

Дальше все происходило настолько быстро, что никто из ребят впоследствии не мог описать все детали. Они сделали лишь по паре шагов вверх по склону, когда неумолимая сила, как на лифте, подняла их вверх. Спустя десятые доли секунды Карина, летя в непонятном потоке все выше и выше, увидела как снежник, а потом и горные вершины стремительно удаляются вниз. И одновременно над ними смыкается светло-зеленая пелена… Исчезли горы, исчезло бирюзовое озеро, исчез город и долина с абрикосами, которую они видели на подходе к хребту, исчезло все… Ясный, чистый, резкий, красивый мир исчез. Клешни зеленой массы сомкнулись над Тянь-Шанем.

Карину словно выкинуло из тела, как будто со стороны она видела себя и друзей, поднимаемых неведомым потоком. У Ваньки смешно раскинуты руки и ноги, как у человечка, падающего с высоты; у Духа широко открыт рот и раздуты щеки, наверно друг пытался что-то кричать, но воздушный поток надул его лицо, как шарик… И самая четкая картина внизу: над резкими вершинами гор и изломами хребта смыкается зеленый туман.

В какой-то момент стало нечем дышать. Потом краем зрения она увидела большой серебристый предмет то ли сбоку, то ли прямо над ними. Справа и слева оказались две стены. Сильно тряхнуло, снизу наехала еще одна стена, ребят швырнуло на нее. Упали они с небольшой высоты, вероятно не больше метра, никто сильно не ударился. Карина оказалась на четвереньках, одной ногой на стопе Карасева. Рядом так же на четвереньках стоял ничего не соображающий Ванька, Анька лежала возле него ничком и пыталась опереться на руки…

Чтобы хоть как-то прийти в себя и собраться, Карина сделала три глубоких вдоха. Дыхание получалось прерывистым, но немного ослабляло струну стресса внутри. И попыталась встать. Но не успела, кто-то аккуратно потянул ее за подмышки, и она оказалась на ногах. Этот же кто-то придержал за локоть, когда она пошатнулась, голова кружилась и пульсировала.

Карина подняла взгляд и встретилась глазами с сочувствующим взглядом мужчины лет тридцати. Видела она сейчас очень ясно, резко, словно смотрела в увеличительную трубу. Поэтому внешний вид этого человека хорошо запечатлелся у нее в памяти. Он был одет в серый облегающий комбинезон с рукавами, без швов, кармашков, непонятно как застегивающийся. Черты лица строгие, правильные. Можно сказать, удивительно правильные, словно он сошел с афиш американских фильмов середины прошлого века. Загорелый. И глаза зеленые, необыкновенно яркие, совершенно нереальной яркости и цвета. Цветные линзы у него, что ли, подумалось Карине. Краем глаза она увидела, как еще два человека в таких же костюмах помогают подняться ее друзьям. Дух сердито отдернул руку, когда один из них попробовал поддержать его за предплечье.

— Кто вы такие?! — В лице Игоря читался гнев, перемешанный с недоумением. Зеленоглазый, державший Карину за локоть, переглянулся с двумя остальными. У тех глаза тоже были необычные. У одного ярко-карие, почти бордовые, такие же горящие, как у первого, у другого ярко-синие, совершенно неестественной яркости и синевы. На синеглазом был коричневый комбинезон, на кареглазом — светло-голубой. Наверно, они все тут ходят в цветных линзах и комбинезонах — для антуража, подумала та часть Карины, что была склонна находить простые естественные объяснения и не хотела верить, что произошло нечто ужасное, выходящее за границы обычного человеческого опыта.

Убедившись, что Карина хорошо стоит на ногах, зеленоглазый отпустил ее локоть, поднес руку к поясу — теперь стало заметно, что там навешано много карманчиков, — и на его ладони оказалось пять маленьких черных таблеток. Молча, он протянул одну из них Духу и показал на свое ухо: прямо в ушной раковине у него была закреплена такая же таблеточка. Дух сердито помотал головой:

— Мы ничего не будем делать, пока вы не объясните, что происходит! Что вам от нас надо!?

Зеленоглазый обратился к двум другим на непонятном языке. Язык звучал красиво, певуче, с переливами гласных и длинных открытых слогов. «Финны, наверно!» — подумала рациональная часть Карины. Впрочем, она несколько раз была в Финляндии и столько же раз слышала финский язык. Это был не он. Просто немного похожий…

— Вы что, финны что ли!? — чуть более миролюбиво спросил Дух.

Зеленоглазый ответил ему на своем непонятном языке и с улыбкой протянул по таблетке Карине и Карасеву. Карина не заставила себя упрашивать, она уже догадалась, что это за штука. Дрожащей рукой взяв таблетку, она закрепила ее в ушной раковине там же, где у зеленоглазого. Вслед за ней, таблетку взял Карасев, затем Ванька для себя и Аньки. В конце концов и Дух протянул руку:

— Ладно, давайте сюда эту вашу фигню!

Это было бы смешно, если бы не было так страшно и непонятно, подумалось Карине. Ее душа сжалась в ожидании ужасного объяснения. В том, что объяснение будет ужасным, она не сомневалась. Просто не хотелось верить, хотелось оттянуть момент…

Зеленоглазый обратился к ним на своем языке, и одновременно из таблетки в ухе послышался приятный женский голос:

— Это языковые адаптеры, чтобы мы с вами могли разговаривать. Надеюсь, мы не ошиблись, выбрав тот язык, который называется русским.

Несколько секунд ребята переваривали услышанное. Потом Карасев нервно сказал:

— Нет, нет, вы не ошиблись! Это новое чудо техники? Само переводит с голоса?

— Нет, такие адаптеры используются очень давно, — ответил зеленоглазый. Таблеточка говорила понятно и на удивление комфортно. Появлялось ощущение, что приятный женский голос произносит русские слова прямо у тебя в голове. — Пройдемте в центральное отделение.

— Это какого… мы должны с вами куда-то идти?! — Дух опять кипел. — Вы нас куда-то затащили неведомым образом! Никуда мы не пойдем, пока вы не объясните, что произошло! И что вам от нас надо?!

— Нет никакой разницы, где вы узнаете правду, — печально ответил зеленоглазый. — Просто в рубке можно сесть и выпить воды, там удобнее. Но что ж… Ваша планета погибла. В нее ударил снаряд, начиненный ядовитым паром, который уничтожает все живое.

— Что за снаряд? — обалдело переспросил Ванька. Глаза у него расширились, в волосах, стриженных ежиком, было видно не ясно откуда взявшийся песок. Одной рукой он обнимал Аньку, другой зачем-то придерживал в ухе черную таблетку, хоть она и так прекрасно там держалась.

— Мы называем их «снаряды смерти». В древности враждебная раса живых существ оставила эти снаряды в разных уголках Вселенной. Время от времени они сталкиваются с небесными телами, даже планетами. Сегодня произошла трагедия, такой снаряд попал в вашу планету. Когда это произошло мы отправили восемь спасательных кораблей. Но потребовался целый коралийский час, чтобы преодолеть расстояние… За это время все живое погибло. Повезло только нашему кораблю. Мы обнаружили вас в высокой точке и успели спасти. Мы сожалеем… Будет лучше, если подробнее вы все узнаете прямо от Б'Райтона.

— Что за бред… — уставился на него Дух. — А чем вообще докажете!? Может, это аттракцион такой! Затащить людей каким-нибудь потоком, запарить голову и снимать скрытой камерой! Колитесь, где у вас скрытая камера? — с последней фразой Игорь улыбнулся, внезапно подобрев. Видимо, нашел для себя разумное объяснение.

— А все произошедшее вас не убеждает? — спросил другой инопланетянин, синеглазый в коричневом комбинезоне. — Пройдемте, в рубке будет удобнее. Кроме того, нам нужно срочно доставить вас на Коралию, где вам смогут оказать необходимую помощь.

— Ладно, пошли! — махнул рукой Дух.

Вслед за яркоглазыми пришельцами ребята прошли по короткому коридору с абсолютно белыми стенами и оказались в широком помещении. Дальняя стена в нем была прозрачной… Назвать иллюминатором ее было нельзя, потому что это была именно прозрачная стена. За которой простиралась тьма. Слева ярко горела подозрительно огромная луна, чуть дальше — еще какой-то светящийся шарик… Возле стены протянулась длинная поверхность, усыпанная блестящими экранами и панелями. Пульт управления, отрешенно сообразила Карина. Первый выплеск адреналина пошел на спад, и до нее постепенно начинало доходить, что произошло. И это было насколько ошарашивающим, что разум отказывался оценить и понять.

— А это что, планетарий, что ли? — сказал Дух. — Ну, ребята, у вас и техника! Возьмите меня потом в команду, а? Ну когда все про нас отснимете, и мы помашем в скрытую камеру…

— К сожалению, трагедия произошла по-настоящему. Но, конечно, вам потребуется время, чтобы ее принять, — сказал синеглазый в коричневом. — Присаживайтесь. Нам необходимо как можно быстрее отправиться на Коралию. Потребуется выйти в подпространство, а это небезопасно, если вы останетесь стоять.

Он указал на семь глубоких кресел в центре рубки. Еще три находились возле пульта управления. Ребята переглянулись, и никто не сел. Тогда синеглазый прошел к левой стене и спустя мгновение послал землянам поднос с пятью стаканами, который пролетел по воздуху и остановился возле Духа.

— Выпейте, это просто вода. Никаких медикаментов. В первую очередь мы должны доставить вас на Коралию…

Анька жадно потянулась рукой за стаканом, но Дух в последний момент ударил ее по руке:

— Не пей! Это может быть отрава! Или снотворное!

— Подожди, Дух… — Карина положила руку ему на плечо. — Это все правда. Они нас не разыгрывают.

Она кивком головы показала ему на прозрачную стену. Видимо, корабль, повернулся, потому что теперь прямо в центре висела огромная Земля. Вернее, это был просто большой зеленый шар, но взгляд безошибочно распознавал в нем родную планету. Не было знакомых материков, не было океана, не было облачного покрова над ним. Знакомые очертания тонули в зеленой массе, плотной пеленой окутавшей Землю. Дух обалдело посмотрел туда, одновременно Карина почувствовала, как в ее плечо вцепилась рука Карасева. То ли друг пытался поддержать ее, то ли сам — удержаться… И словно издалека послышались голоса и звуки.

— Космонавты на МКС. Они должны быть живы, — отрывисто сказал Карасев, его рука на Каринином плече разжалась. Краем глаза Карина увидела, что друг обессиленно опустился в кресло.

— На вашей космической станции никого нет, — вежливо ответил загорелый зеленоглазый. — Один из наших кораблей проверил это.

— Как нет? — удивился Андрей.

— Мы не знаем, что произошло. И мы сожалеем… Но больше никого спасти не удалось.

— Нет, ну должно быть какое-то объяснение… — прошептал Дух, глядя на зеленую Землю. Его голос был следующим звуком издалека.

— Это правда, правда, как ты не понимаешь! — сказала Анька. Она громко зарыдала, и в инопланетном корабле, подвешенном в бескрайнем неживом космосе, раздался отчаянный крик земной девушки:

— Не хочу!! Не надо! Верните все обратно!! Я хочу обратно, в поход! Я хочу к маме! У меня мама и институт! Верните все обратно…

А Карина просто смотрела на себя со стороны, видела свою худую фигуру в белой рубашке. То, как стоит и смотрит в прозрачную стену инопланетного корабля. И одновременно, сама из себя, видит родную планету, погруженную в вечный зеленый сон.

1

* * *

Более чем за пятьдесят тысяч лет до этого молодая принцесса уалеолеа пришла к своему отцу.

— Мне было видение, из тех, что приходят непрошеными, — сказала она. — Из тех, что мы не зовем и не ждем.

— Говори, Асториан! — сказал правитель бессмертных.

— Многое ждет наш мир. Будут хорошие времена, будут и тяжелые. Баланс не всегда будет храним. Зло не раз явится в разных обличьях, и в разных обличьях придет добро. Пройдут десятки тысяч лет, и над Вселенной вновь нависнет угроза. И тогда должно исполниться одно условие, чтобы она была спасена.

— Какое условие? — спросил правитель.

Закрыв глаза, Асториан воскресила в памяти открывшееся ей и описала отцу свое видение.

— И еще одно я видела — о себе, — добавила она. — Я уйду слишком рано, чтоб сохранить память об этом на тысячи лет. Но мое предсказание должно остаться. Кто бы ни правил на Коралии, он должен знать мои слова.

— Хорошо, дочь, — ответил верховный уалеолеа. — Мы сохраним твое предсказание, будем передавать от одного другому, увековечим в свитках, и оно не исчезнет в веках. Но жаль мне, что ты недолго пробудешь с нами…

* * *

А дальше… Дальше Карина наблюдала все словно со стороны, как будто все происходило отдельно от нее. Аньку усадили в кресло, напоили водой. Истерика быстро перешла в тихую фазу, теперь она сидела, крепко прижавшись боком к Ваньке, и мелко дрожала. Ванька полностью сосредоточился на подруге, обнимал ее, уговаривал выпить еще воды. Карина тоже подсела ближе и тихонечко гладила Аньку по руке. Наверно, забота об Аньке и помогла ей не сойти с ума…

Синеглазый инопланетянин объяснил, что сейчас космический корабль наберет разгон, это займет около четверти часа, затем последует выход в подпространство. Говорил он размеренно, вкрадчиво, голос его успокаивал, протекал за нервную вздернутость паники или мертвую отрешенность. Как будто убеждал, что все хорошо, создавал ощущение безопасности. Этот же синеглазый представил своих коллег. Сам он оказался психологом, зеленоглазый — пилотом корабля и руководителем, а кареглазый — техником. И все — профессиональные космические спасатели. Имена у них были своеобразные, словно разделенные на две части: короткая первая, вслед за ней следовала еле заметная пауза с придыханием, и затем вторая часть, длиннее. Зеленоглазого капитана звали Ко'Арицци. Синеглазого звали Ор'Майо, кареглазого — Ин'Тарс.

Втроем они были стандартной спасательской группой на корабле быстрого реагирования из службы «Голос жизни». Ор'Майо рассказал, что название дано по имени установок, которые курсируют возле населенных планет и отслеживают состояние живой материи на них. Именно с такой установки был получен сигнал, что на Земле начинается катастрофа.

— Наша планета погибла за час? — с тихим ужасом спросил Андрей. Теперь он говорил очень редко, через силу.

— Да, поэтому, к сожалению, мы не смогли оказаться здесь быстрее. Коралия находится в другой галактике, — спокойно ответил Ор'Майо.

Разгон они почти не почувствовали, вероятно, существовали способы уменьшения перегрузок. Ребята отрешенно смотрели в прозрачную переднюю стену, видели, как зеленая Земля исчезла из поля зрения, как слева перестала маячить Луна…

— Но с одним вы просчитались! В космосе должна быть невесомость! — воскликнул Дух. В его голосе звучала победа, но в глазах была мольба, словно он просил подтвердить свое предположение. Он и просил: снять занавес, убрать декорации, унести бутафорию… И поставить все на свои места. Все должно быть на своем месте: Земля под ногами, города, леса, моря, горя и реки на ней, небо над головой. А космос — где-то далеко, в мечтах, недостижимый.

Хватается за последнюю соломинку, подумала Карина. А еще хотел в космос полететь… Бедный Дух, бедные они! Что будет с ними, когда они полностью осознают то, что произошло. Ведь скорее всего у нас такой же шок, как от сильной раны, когда течет кровь, а ты ничего не чувствуешь. Карина переглянулась с Карасевым и грустно кивнула на Духа. Андрей, как и она, умел безошибочно отличать истину от обмана. Случившееся с Землей было правдой. Невероятной, сногсшибательной, фантастической, ужасной правдой.

Ничего и никого не осталось… Мама, папа, дедушка, двоюродный брат, друзья по университету… Миллионы, нет, миллиарды людей, цивилизация, культура… Никого больше нет. Это невозможно осознать, об этом пока нельзя думать. А они, пятеро друзей, подвешены посреди космоса в руках у неизвестных инопланетян. Сквозь отрешенность прорвался резкий животный страх. Карина судорожно сжала ручки кресла. Ей тоже захотелось закричать, как Анька, криком пробить нереальность, невозможность происходящего. Но так было нельзя. Нельзя создавать панику, впадать в истерику. Лучше стиснуть зубы, стерпеть. Если можешь терпеть — терпи, если не можешь — тоже, учили ее с детства.

— Искусственная гравитация, — ответил Духу Ор'Майо.

— Ага, ну это ладно, — как заправский иезуит заметил Дух. — Готов поверить! Но если вы инопланетяне, то почему вы люди? Не слишком ли большое совпадение?

— В Союзе Мирных планет четыре человеческие расы. Жители Коралии — одна из них. Кроме того, у нас много гуманоидов. Так что человекообразная форма жизни достаточно распространена, — объяснил Ор'Майо.

Пока шел разгон, он попросил ребят сообщить свои имена, возраст, род занятий и прочее. Странно, но вымученный рассказ о себе позволил хотя бы немного ощутить реальность происходящего. Затем капитан Ко'Арицци велел максимально расслабиться и приготовиться, потому что сейчас произойдет прыжок через подпространство, а Ор'Майо пояснил, что больше всего это похоже на выключение света перед глазами и бояться нечего.

Свет действительно выключился. Это было похоже на кратковременную потерю сознания, как будто ты заснул и проснулся через секунду. Еще один разгон, во время которого земляне пришибленно молчали. Затем еще одно выключение света. И молчаливое торможение, в течение которого земляне изумленно смотрели на космос, представший во всей красе.

Много звезд, туманность в форме раковины слева и одна большая белая звезда в центре. Вокруг нее несколько планет. Пока они приближались, Карина насчитала десять. Пять больших, одна из них переливалась перламутром, остальные поменьше… Это было необычно, красиво, невероятно… Мозг отрешенно фиксировал красоту, и, словно отдельно от всего остального, в душе текло и переливалось восхищение.

Постепенно они приблизились к планете, окутанной сиреневыми облаками. Множество космических кораблей улетало и возвращалось на нее. Похожие издалека на маленькие игрушки, они летели к планете, тонули в пелене облаков или вылетали из нее, кружили рядом, словно пчелы вокруг улья. Среди них были вытянутые сигарообразные, овальные с тремя парами закрылок, похожие на бабочек, а были и хорошо знакомые по земной уфологии «тарелки». Это была фантастика, ставшая реальностью. Оставалось только удивляться, не верить своим глазам и убеждать себя, что не спишь. Карина ущипнула себя за руку, не помогло. Боль была где-то далеко, космические красоты — тоже как будто в стороне от нее. Но они были реальны.

— Это планета Беншайзе, — пояснил Ор'Майо. — На ней находится Центр Союзного Гостеприимства. А нам на Коралию. Это четвертая планета от звезды.

Вскоре показалась небольшая планета в редких облаках. Синие извилистые линии на ней чередовались с белыми и коричневыми. Казалось, здесь нет деления на воду и сушу, как можно было ожидать от планеты, населенной людьми. Линии переплетались, создавая извитой разноцветный лабиринт, в котором сложно было что-то выделить…

— Коралия. Столица Союза Мирных Планет, — пояснил Ор'Майо. В его голосе открыто звучала гордость.

И начался спуск на планету. Вначале показались нити рек, пятна озер неправильной формы, как кляксы на бумаге. Вода почему-то отсвечивала розовым… Небольшие холмы, квадратики рощиц. И вдруг открылся вид на огромный замок. Белокаменный, увенчанный множеством остроконечных башен. Высокие стены и висячие сады, величественные колоннады и изящные балконы чередовались между собой… Здание можно было назвать эклектичным, но это не нарушало в нем благородства и гармонии. Замок выглядел таким красивым, что захватывало дух, и снова не верилось в реальность происходящего. Чуть дальше величественные постройки замка переходили в семь огромных полусфер, сверкающих ослепительной белизной. А еще, пока они спускались, стало видно, что небо здесь розовое.

— Белый Замок, — сказал Ор'Майо. — Сердце нашей цивилизации. Здесь живет и работает Б'Райтон. Он распорядился сразу доставить вас к нему. Думаю, все объяснения вы получите прямо из первых уст, от Главы Союза.

Корабль приземлился прямо возле Замка, на большой площадке, окруженной высокими деревьями с листвой серебристого оттенка. Пилот и техник попрощались с землянами, еще раз выразили сожаление, пожелали благополучия, а Ор'Майо провел их по дорожке к Замку. И снова стало страшно… Карине подумалось, что они похожи на детей, которых впервые ведут сдавать кровь. Впрочем, чего теперь бояться? Терять-то им нечего. Кроме собственных жизней, разумеется. А собственная жизнь сейчас казалась то чрезвычайно важной, и сердце сжималось от тревоги, повинуясь животному инстинкту самосохранения, то становилась малозначительной песчинкой, в которой больше не было смысла… Поймав растерянный взгляд Карасева, Карина сделала шаг к нему, и он взял ее за руку.

Друзья навсегда запомнили, как впервые шли по Белому Замку. Широкая лестница, уставленная по бокам величественными статуями, привела к огромным дверям, которые распахнулись при их приближении. А потом был путь по белокаменным залам с колоннами. Их потолки и стены украшали барельефы. Фигуры на них словно бы двигались, оставаясь при этом на месте. Все поражало грандиозностью и красотой. Усталый мозг фоном замечал это и отказывался признать, что все происходит на самом деле. Наконец, Ор'Майо остановился у неприметной серой двери.

— Б'Райтон ждет вас, — сказал он.

Земляне стояли, переминаясь, как школьники у кабинета директора.

— Не волнуйтесь, — улыбнулся их проводник. — Глава Союза добрый и демократичный человек.

Дверь отъехала в сторону. Дух глубоко вздохнул и шагнул внутрь. Карина же остановилась на пороге, обернулась к Ор'Майо и сделала то, что надо было сделать давно.

— Спасибо! — сказала она. — Спасибо, что спасли нас!

Карасев и Анька с Ванькой присоединились к благодарности, вымучивая улыбки и кивая…

— Все благодарности Б'Райтону, — ответил Ор'Майо. — Это он отдал приказ спасти кого угодно, даже если на планете останется лишь одно живое существо.

* * *

Б'Райтон остановился у двери. Он хорошо знал, зачем отец его вызвал, но ему не хотелось верить, что все произойдет совсем скоро, почти сейчас. Ему было страшно и заранее одиноко.

Б'Райтон любил своего отца, любил добрую улыбчивую мать, любил и старшего брата. Но понимал он из всех троих только мать. Замыслы отца оставались для него недоступными, так же как поступки и мысли брата. Они всегда вели свою игру, действовали из соображений, понятных лишь им самим. А в мире Б'Райтона все было просто. Он хотел быть со своей семьей. И со своим народом. Пусть не он должен был со временем стать Правителем, но младший сын Древнего Рода Эль тоже не был рядовым Древним.

Тридцать лет… Кто он по меркам Древних? Мальчишка, не знающий жизни, почти подросток… В том возрасте, когда хочется понимания и поддержки. И когда особенно сильно ненавидишь себя за эту потребность. А на что обрекает его отец?! Б'Райтону стало до слез жалко себя. Но он постарался успокоиться. Древние не плачут, Древние не жалуются, Древние не сдаются… Что сказал бы Рон'Альд, увидев слезы, набухшие у него в глазах? Рон'Альд, который всегда спокоен, неуязвим, в котором живет древняя загадочная сила. А, может быть, как раз он и понял бы, подумал Б'Райтон, не осудил бы, в отличие от отца…

И Б'Райтон открыл дверь. Правитель в длинном серо-голубом одеянии стоял, облокотившись на стул, и смотрел в приоткрытое окно. За окном звонко пели фонтаны, журчали ручейки. Смеркалось, звезды одна за одной зажигались в высоком небе.

— Приветствую тебя, сын, — сказал Эл'Троун, обернувшись к нему. Б'Райтон подошел, склонил голову в легком поклоне, принятом перед Правителем Древних. Отец же приветственно коснулся его плеча.

— Я ждал тебя, мне многое надо тебе сказать.

— Вы уже уходите, отец? — спросил Б'Райтон. Внутри у него потекли слезы, так грустно ему стало. Неизбежность, проклятая неизбежность…

— Да, Б'Райтон, я должен увести свой народ. А ты должен остаться и позаботиться о Союзе.

— Но почему? Почему я не могу уйти с вами? Я хочу быть с нашим народом! Рон'Альд все равно останется, он сможет сберечь Союз, — подобные слова Б'Райтон говорил уже много раз. И каждый раз они разбивались о ледяное спокойствие и твердую решимость Правителя. Но в этот вечер что-то изменилось. Эл'Троун резко взглянул сыну в лицо, и его фиолетовые глаза потемнели.

— Как ты думаешь, Б'Райтон, я хочу расстаться со своими сыновьями? Со старшим, которого чуть не потерял, который много сотен лет был опорой Древних, и младшим, которого храню, как зеницу ока? — резко спросил он.

— Думаю, что нет, — неуверенно ответил Б'Райтон.

— Но кто-то должен позаботиться о Союзе. Он был создан силами Древних, а значит, мы по-прежнему отвечаем за него, — более мягко сказал Правитель.

— Но Рон'Альд остается, он может… — Б'Райтон снова попробовал пробить эту стену.

— У Рон'Альда свои задачи, — твердо ответил Эл'Троун. — Хранить Союз предназначено тебе.

Б'Райтон натянулся, как струна. Слезы, что текли в его душе, поднялись к горлу, ему захотелось зарыдать, упасть к ногам отца и умолять. Или нет, не так…

— Я не останусь! — резко сказал он, подавляя рыдания. — Я тоже Древний, я могу ходить по мирам. И я сам распоряжаюсь своей судьбой. Я уйду с вами.

Эл'Троун внимательно посмотрел на него.

— Это уже что-то, сын, — сказал он. — Ты становишься взрослым. Я буду рад, если ты научишься сам распоряжаться своей судьбой. И, к тому же, возьмешь на себя ответственность за судьбу Союза. Но ты не сможешь уйти. Если попытаешься, я наложу на тебя Запрет, и ты останешься прикован к этому миру. Волей-неволей, но со временем ты захочешь делать что-то значимое и возьмешь Союз под свое крыло. Ты хочешь так?

— Нет… — прошептал Б'Райтон. — Так я не хочу.

— Тогда прими решение сам.

— Хорошо, — Б'Райтон сдался. Ему захотелось опуститься в кресло и замереть, чтобы обессиленно принять свою участь.

— Хорошо, сын. Я рад, что ты меня понял.

— Но на самом деле я не понимаю! — грустно сказал Б'Райтон. — Зачем вам уходить? Зачем тебе уводить Древних? Неужели вы не можете просто жить на Коралии и ходить по мирам, как сейчас?

— Ходить по мирам, развлекаясь? Нет, Б'Райтон. Я должен дать смысл жизни своему народу, — ответил Эл'Троун. — Миры больше не нуждаются в нас. Проекты измельчали, Древние не знают, ради чего им жить. Нам нечего больше хранить. Такая сила, как мы, без смысла жизни… Помнишь сказки о Древних, что сошли с ума и потерялись в мирах? Нас ждет именно это. Я должен увести Древних и вернуть им смысл жизни прежде, чем они забудут, что значит быть Хранителем.

— Но многие говорят, что Древним не надо хранить… — начал Б'Райтон, но не успел договорить. Отец резко прервал его:

— Вот именно поэтому мы и должны уйти, пока все не начали думать и говорить именно так. Но и тебе, сын, я даю смысл жизни. Когда-нибудь ты будешь благодарен мне. Этот смысл жизни не нуждается в оценке и переосмыслении. Я даю тебе однозначную цель: ты должен хранить Союз. Со временем ты поймешь, что это очень много.

— Хорошо, отец, — Б'Райтон склонил голову. Рано или поздно с Эл'Троуном соглашались все. Ему было почти одиннадцать тысяч лет, пять тысяч из них он правил Древними, и мало кто отваживался с ним спорить. Для молодых Древних он был почти небожителем, даже для собственного младшего сына.

— И вот еще, Б'Райтон. Ты должен запомнить. Сейчас в нашей Вселенной все спокойно. Достаточно одного человека, чтобы поддерживать баланс. Это продлится долго. Но пройдет время, может быть, тысяча лет, может быть, меньше или больше, и над Вселенной нависнет угроза.

— Какая? Откуда это известно? — изумленно спросил Б'Райтон.

— Какая — не знает никто. Но об этом гласит одно из древних предсказаний уалеолеа. Любой правитель на Коралии должен знать его. Когда в наш мир придет великое зло, Вселенную спасут лишь пятеро с планеты, погибшей от древнего зла.

— Как-то странно звучит, — сказал Б'Райтон. Слушал он немного отрешенно. Смирение мягкими лапами прокрадывалось в душу, но горе еще не утихло и не давало в полной мере ощущать окружающий мир. — Это точно предсказание уалеолеа?

— Ты знаешь, все их предсказания сбываются. Поэтому помни, оно звучит именно так.

Повторять второй раз нужды не было, абсолютная память Древних позволяла запомнить все с первого раза. Б'Райтон никогда не забудет эту строчку.

— Иди, Б'Райтон, — закончил Эл'Троун.

Б'Райтон почтительно кивнул и направился к двери.

— И помни еще, — внезапно остановил его Эл'Троун. — дело Древних — хранить, а не править.

Когда Б'Райтон вышел, в дальнем конце зала открылась дверь, и вошел Рон'Альд.

— Ты все слышал, — сказал Эл'Троун. Теперь разговор шел телепатически. Почти все старшие Древние владели телепатией.

— Да, ему будет тяжело. Он чувствительный мальчик, возможно, ему было бы лучше уйти с вами.

— Со временем он поймет, — задумчиво сказал Эл'Троун. — оценит тот смысл жизни, что я ему дал. Присмотри за ним первое время.

— Как договаривались. Я оставлю ему Союз, лишь когда он будет готов.

— Хорошо, Рон'Альд, — Эл'Троун грустно посмотрел на сына и спросил вслух:

— А ты не передумал? И сейчас можно найти другого желающего остаться.

— Нет, не передумал, — Рон'Альд усмехнулся одной стороной рта.

— На что ты надеешься? Думаешь найти ее? Это невозможно. Это все равно, что искать алмазную песчинку в бескрайности миров.

— Я не надеюсь, отец. Я просто работаю. И, возможно, когда-нибудь она сама придет ко мне. Кроме того, я обещал, — ответил Рон'Альд. — Сообщи мне, когда вы соберетесь, я провожу вас по мирам. И позволь Б'Райтону сделать это. Он заслужил. А я прослежу, чтоб он не убежал по дороге обратно, — еще раз усмехнулся Рон'Альд и направился к двери.

— Рон'Альд, и ты тоже помни о предсказании, — сказал отец ему вслед. Рон'Альд утвердительно кивнул в ответ и вышел.

* * *

Когда Б'Райтон вышел от отца, то не нашел в себе сил уйти. Он встал, прислонился к стене и замер, стараясь понять, что произошло. Только что он сам согласился остаться. Это было навязанное решение, это было почти полное насилие над его волей. Но почему-то теперь он ощущал, что это было правильно. «Я дам тебе смысл жизни…», — пронеслось у него в голове. Он долго не будет думать об этом, будет чувствовать обиду и боль. Но тогда, в коридоре, сквозь боль и сомнения, он впервые понял, что отец дал ему все.

Знал он и то, что переживет расставание и одиночество. Переживет, как переживают большое горе и огромную потерю… Его душа выплачет боль и успокоится. Но пока, сейчас, эта боль была с ним. И ему все еще было страшно.

Неожиданно в коридор вышел Рон'Альд, посмотрел на младшего брата и положил сильную смуглую руку ему не плечо. У Б'Райтона в голове пронеслось, какой же его брат статный, сильный, красивый… И неизменно пользуется успехом у женщин, в отличие от самого Б'Райтона, которого даже принадлежность к расе Древних не наделила мужским шармом. Но в этом не было зависти, лишь горечь невыгодного для себя сравнения. И еще… теперь Рон'Альд остался его единственной опорой.

— Ты не уйдешь, ты не передумал? — спросил Б'Райтон.

— Нет, брат, я не уйду.

Вот теперь в сердце Б'Райтона мелко кольнула зависть. У брата, в отличие от него, был выбор. Отец дал ему выбор, не лишал его воли, уважал… И разговаривал, как с равным.

— Но почему? Тебя никто не заставляет.

— Я сам так хочу, — спокойно ответил Рон'Альд.

— Зачем тебе это?

— Я не до конца разделяю взгляды отца на происходящее во Вселенной и мне не все-равно, что здесь творится. — криво улыбнулся Рон'Альд. — К тому же, у меня есть тут свои интересы.

— Но ты поможешь мне с Союзом, пока я учусь?

— Конечно, — ответил старший.

— Спасибо, — прошептал Б'Райтон. На секунду он прислонился к своей единственной опоре — плечу брата, ощутил его надежное спокойствие, и, собравшись пошел к себе. С Рон'Альдом действительно спокойней. Понимать бы еще, чего хочет сам Рон'Альд… Но для Б'Райтона это было пока что непостижимо.

* * *

Б'Райтон оказался высоким худощавым человеком с короткими темными волосами. Его фигура выглядела текучей, гибкой, и какой-то отрешенной. Черты лица не отличались правильностью, но в них читалось тонкое, высокое благородство, как будто он был аристократом с картины Ван Дейка. И, как у всех здесь, у него были удивительные глаза. Во-первых, они были серыми и, как ни странно, яркими и горящими. А во-вторых, в них было столько доброты, внимания и понимания, что это казалось невероятным. Доброта устремлялась из их глубины, окутывала, обволакивала… Словно открывался бездонный колодец доброты, внимательного отношения ко всему и всем, понимания и принятия всего… Что-то потрясающе хорошее. Земляне уткнулись в его взгляд, как только вошли. И тут же начали тонуть в этом потоке. Присутствие Б'Райтона расслабляло сразу, заставляло выдохнуть, почувствовать облегчение.

…Странное это было ощущение, словно ты попал куда-то, где тебя ждут… Не домой. Дома теперь не было, и от этого за спиной ощущалась пустота. Но куда-то, где тебя давно ждут и готовы принять с добротой и пониманием.

— Я Б'Райтон, Глава Союза Мирных Планет, — сказал он. — Я рад, что вас спасли.

— Спасибо, — сказала Карина, и подумала про себя, насколько она в действительности благодарна за спасение. Не лучше ли было бы погибнуть со всеми..? Но в присутствии Б'Райтона такие мысли тут же таяли, как утренний холодок под лучами восходящего солнца.

— Ну, рассказывайте, наконец, что у вас за Союз, и зачем вы нас спасли!? — сказал Дух. С тех пор, как все произошло, он все больше напоминал подростка, исполненного наглости и бравады. Карасев тихонечко толкнул его плечом, мол, чего ты в бутылку лезешь. В конечном счете это было небезопасно. Они ведь не знают, несмотря на ощущение бездонной доброты, что за человек не самом деле этот Б'Райтон и что ему от них нужно.

— Я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы, — мягко улыбнулся Б'Райтон.

А дальше все происходило так спокойно, певуче, что невозможно было не подчиниться. Б'Райтон усадил их кружочком в кресла, просто висевшие в воздухе над полом. Чтобы переместиться, нужно было всего лишь подвигать ногами по полу. Предложил ароматной воды в высоких стаканах и странного вида еды, похожей на сэндвичи из двух серых кусочков хлеба со светло-розовой прослойкой. Но по консистенции они не напоминали ни хлеб, ни колбасу, ни что-то еще знакомое землянам. Ребятам кусок в горло не лез, но во время беседы с Б'Райтоном они пришли в себя насколько, что смогли надкусить эти «бутерброды».

Б'Райтон попросил их представиться, выразил сожаление о случившемся. Прежде чем земляне опять начали спрашивать, попросил, чтобы каждый рассказал о том, что произошло, кто что видел, кто что подумал, кто что чувствовал… За язык никого не тянул, но земляне сами не заметили, как расслабились и с готовностью рассказали о случившемся, выражая ужас, непонимание, озвучивая сомнения — все, что сопровождало их во время и после катастрофы. Анька снова рыдала, Дух активно возмущался, потом притих. Андрей рассказал обо всем спокойно, потом с напором, с истерикой попросил разобраться, что же такое с космонавтами на МКС… Ванька четко изложил все, что видел, но когда дело дошло до «что чувствовал», сначала впал в ступор, а потом заплакал, как ребенок… Карина же рассказала обо всем почти без эмоций, спокойно и логично. Чувства теперь жили отдельно от нее, для них пока не было места. Она лишь отрешенно сообщила, что ей было страшно, и что она не может до конца осознать произошедшее.

Потом Б'Райтон предложил им сделать заключение о том, что же случилось. И вот тут всем пришлось признать, что другого объяснения, кроме данного капитаном корабля, просто нет. Трагедия произошла на самом деле. Теперь сделать этот вывод было легче.

Дебрифинг, думала Карина, это похоже на дебрифинг. Она знала, что на Земле был подобный психологический метод, когда участникам экстремальной ситуации предлагалось описать что происходило, что они чувствовали, к каким выводам пришли… В школьные годы она хотела стать спасателем и прочитала немало книг по психологии экстремальных ситуаций.

Б'Райтон попросил описать, где они находятся сейчас, что видят, что чувствуют, как оценивают обстановку… Земляне сделали это по очереди. Ощущение реальности от этого действительно повысилось. Вообще, конечно, он был гениальным психологом, этот Б'Райтон, подумалось Карине… А еще в голове у нее пробежала совершенно непрошеная, неожиданная мысль, что многим женщинами нравятся именно такие мужчины. Отрешенные, спокойные… Что на эту гибкую отрешенность тоже можно положиться, не только на твердость, активность и силу. И кого-то это может привлекать… Бр… Странные мысли. Сама Карина всегда интересовалась совсем другим типом мужчин. Да и эта мысль была совершенно некстати.

Видимо, убедившись, что земляне в состоянии слушать, Б'Райтон начал рассказывать о том мире, куда они попали. Союз Мирных Планет существовал уже более тысячи лет. Организовали его жители Коралии, легендарной планеты, которая вышла в космос первой в галактике. Когда-то в Союз входили только три планеты этой звездной системы — Арктурус, Беншайзе и сама Коралия. Потом в него было включено много разумных рас той же галактики. А теперь, спустя более тысячи лет от его основания, в Союз входило шестьдесят две планеты из пяти ближайших галактик, и населяли самые разные разумные существа: люди, гуманоиды, негуманоидные формы жизни вплоть до похожих на ожившие гигантские яйца зеленые Арви. Конечно, в пределах союзных галактик были и разумные планеты, не захотевшие войти в Союз. Но их насчитывалось всего восемь, ведь членство в Союзе давало несомненные преимущества: обмен технологиями и ресурсами, возможность свободного передвижения в пределах Союза, помощь в любых административных и политических вопросах…

Управлял Союзом некий Совет, включавший по одному представителю от каждой планеты. А его главой и председателем был Б'Райтон. Однако собирался Совет очень редко, лишь по самым важным вопросам. В остальное время отлаженной союзной машиной руководил Б'Райтон и хорошо работающий административный аппарат. Б'Райтон был и главой Коралии, как столицы Союза Мирных Планет. Карина подумала, что одновременно с добротой и текучей мягкостью, которые она заметила у Брайтона, лидер должен был обладать мудростью и умением был жестким, когда надо, чтобы руководить планетой и огромным Союзом.

В союзных галактиках и вне их было найдено несколько десятков планет, населенных разумными живыми существами более низкого уровня развития. Были среди них населенные дикарями всех мастей, были те, что земляне могли бы назвать «средневековыми», а были и достаточно технически развитые, такие как Земля. В Союзе такие планеты назывались вошедшими в «предкосмическую» эру развития. Союзные силы установили вокруг них систему «Голос жизни». Особенно внимательно следили за теми, где были разумные расы, не говоря уж о планетах «предкосмической эры». Ведь со временем они могли войти в Союз и принести свою культуру, свои находки… Земля и была одной из таких планет. Но трагедия произошла слишком быстро…

— Но почему этот снаряд не заметили раньше? — спросил Карасев. — Он же, наверное, что-то вроде астероида. Даже на самой Земле замечали такие вещи…

— К сожалению, нет. Если бы он был такого размера, возможно земляне действительно справились бы своими силами. Но эти снаряды очень маленькие. Примерно вот такие, — Б'Райтон сложил большой и указательный пальцы кольцом.

— И вот такая штучка грохнула нашу планету! — возмутился Дух.

— Да, в этом коварство «снарядов смерти», — печально сказал Б'Райтон. — Разбросанные в разных уголках Вселенной, они нет-нет, да и попадают в какие-нибудь космические тела. Засечь их практически невозможно.

— Но откуда он взялся!?

— Этого мы не знаем, — Б'Райтон мягко улыбнулся, выражая сожаление. — Вероятно, он давно кружил по орбите вокруг вашей планеты или ближайшего космического тела. А сейчас внезапно столкнулся с чем-то, траектория его движения изменилась и он попал в вашу планету.

— Что же за гады их разбросали! — воскликнул Дух и уперся головой в ладони.

— Это было очень давно, Игорь, — ответил ему Б'Райтон. — Ни ты, ни я и никто уже никогда не сможет призвать их к ответственности. Этой расы больше не существует. Нам остается лишь принять произошедшее как ужасную трагедию. И постараться в дальнейшем улучшить системы слежения и реагирования. Я распорядился возобновить поиск снарядов смерти в видимой части космоса.

— А что ждет нас? — с мольбой спросил Дух. — Зачем вы нас спасли? От нас никакого толка…

— Чтобы сохранить вашу ветвь разумной жизни, — улыбнулся Б'Райтон. — Жизнь во Вселенной — слишком редкое явление, чтобы позволить ей гибнуть. К тому же вы — люди. Коралийцы любят свою расу, и мы рады принять вас на своей планете. Что ждет вас? Мы всего лишь хотим, чтобы вы нашли свое место в нашем обществе. И готовы предоставить для этого все возможности. А если со временем вы поделитесь с нами частью вашей уникальной культуры, мы будем очень признательны. У нас есть записи с вашей планеты — культурные достижения, искусство, данные о цивилизации, исторические справки — со временем мы предоставим вам доступ к ним. Именно носители культуры и цивилизации могут привнести нотку вашего мира в жизнь Союза.

Красиво говорит, подумала Карина… Культура, искусство… Что они могут дать в области земной культуры? Да они с трудом могут вспомнить, что «Бурлаков на Волге» написал Репин! Разве что про Пушкина каждый может рассказать. С прочтением отрывков, заученных в школе… Скорее всего, этот умный человек все понимает, просто дает нам какую-то цель, придает значимость нашим жизням, которые теперь совершенно непонятно куда деть.

— Когда привыкнете, вы можете выбрать любую из планет Союза. Но пока вы будете осваиваться и привыкать, я прошу вас оставаться на Коралии. Для вашей безопасности и простоты адаптации. Для вас уже подготовлены апартаменты в одной из полусфер Белого Замка.

— Это все прекрасно, — с бравадой в голосе заявил Дух, — но ведь нам нужно будет зарабатывать себе на жизнь! А мы ничего не умеем! Даже языка не знаем.

— Я думаю, мы решим этот вопрос. Вы сможете научиться чему захотите, — с улыбкой ответил глава Союза. — Коралийский язык, основные технологии и другие необходимые для жизни знания мы сообщим вам путем метагипноза. А потом вы выберете любую область деятельности. Какую захочет каждый из вас. И если захочет. В ближайшие десятилетия от вас не потребуется зарабатывать на жизнь, вы можете считать себя нашими гостями.

— К тому же, — в улыбке местного правителя просквозило легкое лукавство, — все необходимое для жизни — на Коралии бесплатно. Вот если вы захотите приобрести собственный космический корабль, тогда придется работать и зарабатывать баллы.

— Думаю, это произойдет еще не скоро, — ворчливо сказал Дух. — Но в целом звучит обнадеживающе.

— Заповедник идиотов, — тихо прошептал Карине сидевший рядом Карасев. — Социалистическое будущее, ставшее реальностью. Только, сдается мне, что не все тут так просто… Где-то должен быть подвох.

— Пока я не вижу смысла подозревать их в чем-то, — прошептала в ответ Карина. — Хотели бы чего-то плохого для нас, уже пустили б на опыты, а не оказывали тонкую психологическую помощь. Или просто не стали бы спасать.

— Сейчас вас проводят в апартаменты, — еще одна мягкая улыбка Б'Райтона озарила его благородное лицо, он нажал на треугольник у себя на груди и из дальней двери комнаты появились молодой человек и девушка, оба в красивых синих брючных костюмах.

— Это ваши кураторы Ин'Айоно и Ис'Арин, — представил их Б'Райтон.

Когда земляне шли по коридору за своими кураторами, Дух подошел поближе к Карине с Карасевым:

— А этот Б… Бр… Брайтон ничего ведь такой? Как вы считаете? С ним можно иметь дело?

— Мне кажется, он хороший человек и мудрый правитель, — ответила Карина. — В любом случае, это он приказал нас спасти, а значит, мы должны быть ему благодарны.

Про себя она снова подумала, что, может быть, лучше было бы погибнуть вместе со всеми. И, что совершенно непонятно, почему из всех миллиардов жителей Земли в живых остались именно они пятеро. Наверное, с ними что-то не так… С ней — так уж точно. Карина передернула плечами. Это были совершенно лишние мысли. Пока что нужно было как-то выжить в этом мире, потому что, видимо, теперь это их долг.

Глава 2. Знакомства

В корпусе корабля зияла дыра — небольшая, круглая, с неровными краями.

— И как так вышло? — со смехом спросил Ар'Тур. — Не иначе, как кулаком?

— Ну да… Чем еще?! — с легким стыдом вздохнул Мер'Эдит. — На спор.

Ар'Тур развеселился еще больше:

— И кто тебя взял на слабо?!

— Я был на Дениане, — начал рассказывать младший брат.

— Аааа… Тогда все понятно! — улыбнулся Ар'Тур. Дениан, населенный человеческой расой, славился тем, что там подавали самый ядреный в Союзе веселящий напиток. На Древних этот напиток не действовал, как не действовали никакие яды, одурманивающие травы и тому подобное. Но прекрасно действовал на всех остальных…

— В общем, дело было так. Я зашел в бар и заказал себе этот их «вонго». Ясно, что никакого толка, но интересно попробовать, сам понимаешь! Вкус у него, кстати, весьма неплохой.

— Согласен, — улыбнулся Ар'Тур. — И тут к тебе подвалили…?

— Нет, я сам подвалил, — снова вздохнул Мер'Эдит. — Рядом сидели трое местных и просчитывали на инфоблоке свой экономический проект. Я прислушался и понял, что не могу удержаться — очень уж медленно и бестолково они это делали… Подошел к ним, представился, предложил помощь. И рассчитал за минуту.

— А они что? — расхохотался Ар'Тур.

— У них отвисли челюсти. Потом они посмеялись и начали аплодировать. И вдруг один из них — он выпил больше всех вонго — говорит: врешь ты, что Древний, что сын Б'Райтона. Ты просто умный парень с Коралии! Чем докажешь, что ты тот самый Мер'Эдит?! А остальные двое начали вместе с ним хохотать…

— Надо было извиниться за то, что побеспокоил, и уйти! — назидательно сказал Ар'Тур.

— Понимаю… Но мне и верно стало интересно, как я могу доказать, что я — это я. Говорю им: смотрите, Древние могут ходить в другие миры, поэтому я сейчас исчезну, а потом вернусь, и так докажу.

— И?

— Сходил на полминутки в один мир, вернулся. Некоторые посетители бара заметили, как я исчез, а потом появился, начали кивать, здороваться, передавать приветы тебе и отцу… В общем, все как всегда. А эти трое не унимаются! Фокус, говорят, иллюзия! Давай еще что-нибудь! Я говорю: «А что вы хотите?» Они: «А вот считается, что вы, Древние, не только быстро соображаете, но и сильны, как двадцать пять куарини! Сделай что-нибудь такое, чтобы мы убедились в твоей силе!» И мы с ними стали искать вокруг особо прочные предметы…

Теперь Ар'Тур хохотал в голос. Пожалуй, младший брат переплюнул даже его самого по части смешных и нелепых юношеских «подвигов».

— И конечно, не нашли ничего лучше, как испортить твой собственный корабль?

— Да, решили, что его корпус — самое прочное из всего, что есть в этом городе. Вышли на улицу. И я ударил.

— И что дальше?

— А что дальше!? — теперь уже и сам Мер'Эдит хохотал, заразившись весельем брата.

— Дальше они минут пять стояли с раскрытыми ртами… А потом начали извиняться, хлопать по плечу, передавать привет и благодарности… И позвали меня выпить с ними еще вонго!

— Вот так, — улыбнулся Ар'Тур, — интеллект, другие миры — это все ладно! Некоторых убеждает только грубая сила! Чем все закончилось-то?

— Еще часа два мы с ними пили вонго и разговаривали. А потом они один за другим повалились на стол. Я расплатился за всех и отправил их по домам на местной развозке…

— Молодец, что позаботился, — похвалил Ар'Тур и продолжил решительным строгим голосом. — В общем, как хочешь Мер'Эдит, а дыру надо заделать. Сам и почини, раз сам испортил.

— Сам? Я понятия не имею, как это делается!

— Ты маленький, что ли?! — с откровенной подначкой в голосе спросил Ар'Тур. — Разберись как строят корабли, как делают корпус, как его можно залатать… В общем, поработай своим древним мозгом! Очень полезное занятие, куда полезнее, чем бить кулаком в государственное имущество!

— А я думал, ты мне поможешь… — протянул Мер'Эдит, — научишь заодно! Ты ведь все знаешь о космических кораблях — тебе раз плюнуть!

— Нет уж, Мер'Эдит! — Ар'Туру по-прежнему было смешно, и он с трудом изображал в голосе строгие нотки. — Сам сломал, сам и чини! Или сдай в службу…

— Не хочу светиться. Ясно же, что это от кулака Древнего. Что еще может пробить корпус коралийского корабля? Ладно, спрошу у К'Рона, может он не такой принципиальный, как ты. Или сам разберусь…

— Вот, давай, — улыбнулся ему Ар'Тур. — Самостоятельное нахождение решения — первый шаг к победе!

Ар'Тур еще долго веселился, вспоминая «подвиг» Мер'Эдита. Братишка, конечно, отличился! Сам Ар'Тур в его возрасте — Мер'Эдиту исполнилось тридцать шесть — был уже взрослее, сознательнее, не позволял себе подобных выходок. Но это и понятно. Ар'Тур был самым старшим сыном Б'Райтона, на которого возлагалось много надежд.

Ар'Туру недавно исполнилось пятьдесят лет, уже не ребенок, но еще и не взрослый, по меркам Древних. Но в мире теперь не было Древних, которые могли бы снисходительно улыбаться его юности. В Союзе он считался взрослым молодым человеком. Второму сыну Б'Райтона, К'Рону, было сорок два, третьим был Мер'Эдит, четвертому — Ар'Дэйну — тридцать. Самым младшим ребенком Б'Райтона и Соны была долгожданная дочка, Ис'Абель, которой исполнилось двадцать семь.

Младшие братья и сестра занимались кто чем хотел, к чему располагали их личные склонности. К'Рон проектировал и конструировал космическую технику, Мер'Эдит учился дипломатии и экономике в свободное от «подвигов» время. А вот Ар'Дэйн, совсем еще ребенок, видимо, нашел свое призвание раз и навсегда. Он был художником, причем достаточно талантливым, даже если учесть молниеносную обучаемость и другие способности Древних. Ис'Абель училась чему придется, кидалась из одной области в другую. В последнее время ей пришло в голову освоить экстремальное пилотирование военных кораблей, чем она и занялась. Мать, Сона, волновалась за дочку и просила Ар'Тура присмотреть за ней. Ар'Тур успокаивал: ну что может случиться с Древней в таком легком деле! Но пару раз, на всякий случай, провел сестре тренировку, чтобы собственноручно привить навыки и обучить технике безопасности. Суть техники безопасности сводилась к тому, чтобы в критической ситуации не дожидаться взрыва корабля, а уйти в другой мир. Несколько раз и самому Ар'Туру приходилось так делать

Когда-то в ранней юности он выучился на пилота. Способности Древнего и собственная склонность сделали его одним из лучших асов пяти галактик. Не будь других дел, он бы еще много лет занимался экстремальным пилотированием, обучал новичков и занимал первые места в гонках. Но Ар'Тур был «наследником престола». Рано или поздно Б'Райтону надоест заниматься Союзом и Коралией. Может быть, он захочет уйти на отдых в какой-нибудь симпатичный мир, может быть, останется жить на Коралии… В общем, когда Б'Райтону надоест, его место займет Ар'Тур, как старший сын. Поэтому Ар'Туру надо было много что освоить. По сути, ему надо было обучиться всему на свете. Узнать все грани жизни Союза, разобраться во всех областях управления…

Поэтому он с легкой грустью отпустил свою легкомысленную пилотскую юность и приступил к изучению политики, дипломатии, социологии, экономики, военного дела, космических и бытовых технологий, и путей их развития… Этот список можно было продолжать очень долго, потому что он сунул нос даже в медицину и систему здравоохранения, ядерную физику и принципы конструирования псевдочерных дыр, иными словами, везде… В итоге к своим пятидесяти годам Ар'Тур числился заместителем Б'Райтона по чрезвычайным ситуациям, экономическим вопросам, политическим вопросам, по чему-то еще… Иногда Ар'Тур сам забывал, в какой еще области он замещает отца, так много их было, и такой широкий диапазон задач охватывала его деятельность.

А по сути, он просто выполнял всю выездную работу по руководству Союзом. Где-то произошла авария, и местные жители просят помощи союзных ведомств — разбираться летит Ар'Тур. Организует работу местных ведомств, привлекает союзные. Две планеты не поделили астероид с полезными ископаемыми — кто еще поможет восстановить отношения и поделить ресурсы, если не Ар'Тур? Необходимо урегулировать сложные экономические вопросы прямо на месте — и снова Б'Райтон отправляет старшего сына все уладить. А главное, у Ар'Тура все получилось! Его кипучая энергия сделала его незаменимым. Наверное, отец хочет натаскать меня по полной, во всех областях, думал Ар'Тур. И был рад этому. Ему нравились мифы про Хранителей Вселенной, ему хотелось хранить. Вот он и хранил Союз, летал по нему, решал разные задачи …

Но у всего была обратная сторона. Иногда работа бывала скучной. Сейчас, спустя неделю после Мер'Эдитовой выходки, он заканчивал рассматривать экономические проекты на планете Онтереале. Бесконечный перечень товаров и услуг, которыми Онтереале собирался обмениваться с другими Союзными планетами, мельтешил перед глазами и надоел до невозможности. Онтереале только что вступил в Союз, став его шестьдесят второй планетой. Теперь надо было решить множество организационных вопросов. По большей части они касались экономики и были невыносимо скучны.

Уфф… Наконец с нудятиной было покончено. Ар'Тур задумался о том, чтобы развеяться и отдохнуть. Вообще-то лучше всего быстро, пока в Союзе что-нибудь не случилось, уйти в один милый мир. Там, в курортном городке, где темные и теплые ночи, где плещется море с двумя лунными дорожками и стрекочут жучки в траве, ждет его кудрявая красотка с тремя томными глазами… Ар'Тур вспомнил девушку, с которой недавно провел время и вздохнул в предвкушении. Девица была изумительная. Ар'Туру неизменно нравились блондинки с шикарными формами, а эта красотка была еще и немыслимо страстной, чувственной и спокойно выдержала постельный марафон Древнего. Ар'Тур уже собрался шагнуть в другой мир, но в этот момент у него на плече просигналил инфоблок. Вздохнув, Ар'Тур взял его в руку, визуализационный туман вылетел из блока тонкими нитями и молниеносно скрутился в лицо отца. Б'Райтон выглядел озабоченным и расстроенным.

— Ты закончил? — спросил он.

— Да, все готово. Как раз собирался немного отдохнуть, — ответил Ар'Тур. И понял, что отдых сорвался. Бедная красотка, она будет ждать зря… Надо потом удивить ее чем-нибудь приятным, может быть, подарком из другого мира. И дать много ласки, сладкой, долгой, глубокой, чтобы забыла обо всем. Ар'Тур огорченно вздохнул. По лицу отца было ясно, что произошла катастрофа. А с катастрофами в Союзе обычно разбирался Ар'Тур.

— Немедленно вылетай на Коралию. У нас семейный совет. Почти все уже в сборе.

— А без меня никак? — попытал счастья Ар'Тур. — Что случилось?

— Снаряд смерти ударил в живую планету. Подробности при встрече. Срочно вылетай, Ар'Тур, ты очень нужен!

— Ничего себе! — ошарашено ответил Ар'Тур. — Сейчас буду!

До Коралии было меньше часа. На его корабле разгон перед выходом в подространство занимал не более пятнадцати минут. Новейшая разработка, такие корабли использовались только военными и службами спасения. Остальные довольствовались разгоном в течение часа, что, на самом деле, намного безопаснее для здоровья.

Ар'Тур быстрым шагом пробежал к кораблю, взлетел над снежными шапками Онтереале и вышел на разгон. Все это время какая-то не очень сознательная его часть продолжала сожалеть о несостоявшемся свидании с белокурой красавицей.

Добравшись, Ар'Тур полубегом бросился к Белому Замку. Он часто делал все на бегу, еще быстрее, чем располагала хорошая скорость реакции Древних. Быстрее, но не менее качественно и эффективно. По пути он два раза поменял элеоу и примчался в гостиную Б'Райтона, где обычно собиралась семья.

За круглым столом уже сидели четверо остальных детей Б'Райтона, сам глава Союза и, к удивлению Ар'Тура — вовсе не спасатели, — а глава ведомства «Служба психологической помощи и социальной адаптации» Э'Дорн, коралиец в возрасте от ста пятидесяти до двухсот лет.

Ар'Тур поздоровался с отцом, Э'Дорном и братьями обычным знаком приветствия — легким прикосновением к плечу. Любимую сестренку он извлек из-за стола и расцеловал в обе щеки. Ар'Тур любил Ис'Абель больше, чем всех своих братьев, и сестра отвечала ему взаимностью.

Б'Райтон дождался, когда закончатся приветствия, переглянулся с Э'Дорном и начал:

— Я уже рассказал каждому из вас, что произошло. Подробностей события почти нет: планета МО728 из галактики Океан погибла от снаряда смерти. Как вы знаете, эффективных систем спасения, когда катастрофа развивается так быстро, еще не создано.

— Страшная трагедия. Надо всерьез заняться этими снарядами. И я сожалею, что не участвовал в операции, — дипломатично сказал Ар'Тур. — Но мы ведь собрались не для того, чтобы обсудить несовершенство «Голоса жизни»?

— Не для этого, — грустно улыбнулся Б'Райтон. — Есть нюанс, о котором вы еще не знаете. В последний момент одной из наших групп удалось спасти пять живых существ…Это люди, между прочим.

— Всего пять? — удивился К'Рон. — Но зачем тогда их спасли? Насколько я знаю, это считается нецелесообразным. Все равно эта ветвь угаснет. В лучшем случае ассимилирует с кем-нибудь из союзных рас. Какой смысл? К тому же, да, люди, я понимаю, жалко… Но они же дикари! Что с ними теперь делать?!

— Как можно так говорить?! — Ис'Абель обернулась к нему. — Неужели тебе не стыдно? Хорошо, что спасли!

— Да, это не принято, — подтвердил Б'Райтон. — Но я заранее отдал приказ спасти любого, даже если это будет одно единственное живое существо. Из милосердия, К'Рон… Слышал о таком? — Отец обернулся к своему второму сыну.

— Да, конечно, если ты считаешь, что так надо… — видимо, К'Рону стало стыдно. Темноволосый и кареглазый, он был крепким коренастым парнем. Темные брови низко нависали над глазами и придавали его почти квадратному лицу выражение некоторой угрюмости и мрачности. Характер у К'Рона был под стать внешности. Словно в противовес открытому Ар'Туру, второй сын главы Союза был весьма замкнутым, скептичным и склонным к критике.

— К тому же этих людей сложно назвать дикарями. Уверенная предкосмическая эра. По словам спасателей, их не очень удивила возможность межзвездных перелетов, кресла на силовой подушке и прочее. И я разговаривал с ними, думаю, адаптация возможна.

— Это совсем молодые люди, почти дети, психика у них гибкая, скорее всего, смогут перестроиться, — подтвердил Э'Дорн. — И, судя по всему, не только гибкая, но и на редкость крепкая. Никто не впал в кому или апатию, например.

— Так что вы собираетесь с ними делать? — спросил Мер'Эдит.

— Э'Дорн и специалисты из его службы разработали программу адаптации, сказал Б'Райтон. Сейчас он расскажет.

— Это очень сложная ситуация, — начал Э'Дорн. — Потери подобного уровня могут быть смертельны. На самом деле мы не можем дать стопроцентный прогноз, сохранят ли они психическое здоровье после пережитого. Потому что такого не случалось более тысячи лет. У нас просто нет информации о подобных случаях. Сейчас у них шок, длительные психологические процессы еще не заработали …И мы пришли к выводу, что целесообразно использовать метагипноз. Это позволит быстро сообщить им информацию, необходимую для адаптации в нашем обществе. Язык, основные бытовые технологии, социальное устройство — в первую очередь. Затем научные данные в пределах школьных курсов. Быстрое получение знаний поможет им лучше ориентироваться в той реальности, где они оказались и уменьшить шок от жизни в новом месте. Метагипноз займет их разум усвоением научной информации, останется меньше времени думать о травме. Кроме того, он раскрутит механизм обработки и принятия информации в подсознании. И — по нашей версии — это поможет «заодно» переработать и известие о гибели планеты. Разумеется, предполагаются и регулярные сеансы психотерапии.

— Подождите! — сказал Ар'Тур. — А перегрузка разума от метагипноза? Торможение психики и жизненных процессов, когда мозг перегружен?

— Если они будут больше спать и медленнее двигаться, будет только лучше, — заметил Э'Дорн. — Скорее всего, в ближайшее время их ожидают проблемы со сном. Так что некоторое торможение только поможет.

— А еще мы хотели бы включить в эту программу вас. Если вы согласитесь помочь, — сказал Б'Райтон.

— Нас? — удивился Мер'Эдит. — Но мы-то тут при чем? Никто из нас ни психолог, ни социолог…

— Понимаешь, Мер'Эдит, — улыбнулся ему отец, — как раз тут специалисты и не нужны. Здесь нужна естественность. Мы хотим, чтобы вы с ними подружились. Как молодежь с молодежью.

— Но они же дикари! Я ума не приложу, о чем с ними разговаривать, — сказал К'Рон.

— Тебе не интересно, так без тебя справимся! — сказала ему Ис'Абель. Они с К'Роном нередко ссорились.

— Дети, тихо! — улыбнулся Б'Райтон. — Ваше поведение лишний раз доказывает, что никаких особых барьеров между вами и этими «землянами», как они себя называют — не будет. Поверьте мне, люди всегда и везде люди. На этой планете, на других планетах, в этом мире, в других мирах. Да и не только люди, все живые существа мыслят куда более однообразно, чем вам кажется. А уж молодежь одинакова везде и всегда! Вы найдете, о чем говорить с этими ребятами. Показывайте им планету, возите на озера, знакомьте с друзьями, водите на танцы… В общем, делайте с ними все то, что делаете с друзьями. Это поможет им продолжить ту жизнь, что они вели на своей планете. Посмотрите на них, это совсем молодые ребята.

Б'Райтон включил визуализационную установку, голубоватый туман наполнил пространство над столом, и в нем появилось изображение пятерых молодых людей, кружком устроившихся в просторной комнате. Было видно, что время от времени они переговариваются, меняются позы. По большей части эти позы были напряженными, в фигурах чувствовался надрыв.

— Бедные… — прошептала Ис'Абель.

Ар'Тур пригляделся. Крепкий шатен с правильными чертами лица махнул рукой перед собой… Худенький брюнет сидит, опустив голову на руки. Парочка — сразу видно, что парочка — светловолосые юноша и девушка — обнялись крепко-крепко, словно прилипли другу к другу. Пробежавший по кругу взгляд Ар'Тура закончил на худой черноволосой девушке. Сидит рядом с шатеном, почти не двигаясь, взгляд перед собой, только указательные пальцы на руках, сложенных на коленях, немного подрагивают. Черные волосы контрастировали с белой кожей, ее внешность привлекала внимание. Взгляд Ар'Тура надолго остановился на ней и в сердце остро, глубоко и неожиданно кольнуло то ли жалостью, то ли болью, то ли тем состраданием, что ранит сильнее собственного горя.

— То есть вы хотите, чтоб мы стали экскурсоводами? — спросил Ар'Тур.

— Именно, — с улыбкой ответил Брайтон, — причем, как образно выражаясь, так и в буквальном смысле…

— Я — за, — сказал Ар'Тур. — Думаю, это интересная задача. Только вот с учетом моей занятости…

— На ближайшие четырнадцать дней я освобожу тебя от любых вылетов, — ответил Б'Райтон. Ар'Тур удивился. Давно он не проводил столько времени на Коралии. Что-то странное. Вероятно, эти ребята — как отец сказал, «земляне» — чем-то очень важны. Да, что-то странное…

— Но, отец, — Ар'Тур сообразил, — почему мы? Разве мало на Коралии обычной молодежи?! Может быть, им лучше дружить с кем-нибудь попроще, чем кучка молодых Древних? Мы все же отличаемся от коралийцев.

— Не так уж вы и отличаетесь, — заметил Б'Райтон. — Не надо сразу демонстрировать свои сверхспособности: исчезать в середине разговора и прочее. А в остальном вы куда больше похожи на обычных коралийцев, да и на этих ребят, чем вам кажется. Мы хотим оставить их здесь, в Белом Замке, потому что частично отвечаем за то, что произошло с их планетой. Ведь разработок в области выявления и ликвидации снарядов смерти давно не велось. Мы думали, что их почти не осталось, и пустили дело на самотек… Так что нам следует оставить этих ребят в центре нашей цивилизации, дать все возможности и хорошие условия.

«Не убедил», — подумал Ар'Тур, но продолжать тему не стал. Он знал, что подобные спорные вопросы лучше выяснять с отцом наедине.

— К тому же здесь нам будет удобнее с ними работать, — заметил Э'Дорн. — Я смогу лично курировать их.

— В общем, мы с Ар'Туром согласны помогать. Можно пойти познакомиться? — спросила бойкая Ис'Абель.

— Я, между прочим, тоже готов! — заявил Мер'Эдит. Вслед за ним к группе желающих присоединился Ар'Дэйн, да и К'Рон со вздохом кивнул.

Б'Райтон переглянулся с Э'Дорном. Во взглядах читалось: все хорошо, все получилось.

— Только не стоит сразу набрасываться на них всей компанией! — улыбнулся Б'Райтон. — Нужна аккуратность и деликатность. Изучите материалы об их планете и конкретно о спасенных, чтобы представлять с кем имеете дело. А потом сходите к ним по очереди или вдвоем, кто особенно сильно хочет познакомиться.

— Я схожу, — сказал Ар'Тур.

— Возьми с собой кого-нибудь … Лучше, наверное, действительно Ис'Абель. С остальными потом познакомишь, — сказал Б'Райтон. — И помните — на сегодня вы обычные люди. Про Древних будет в первом сеансе метагипноза, без этого невозможно понять устройство нашего общества и историю Коралии. Но сегодня не стоит утомлять их подобного рода информацией.

Сыновья ушли. Эл'Троун задумчиво взглянул на дверь, закрывшуюся за Рон'Альдом и вздохнул. Его судьба трогала Правителя больше, чем то, что он предназначил своему младшему сыну. Б'Райтон вырастет и оценит данное ему. А вот Рон'Альд… В памяти Правителя всплыли взрывающиеся корабли и зеленый туман, поглощающий планеты одну за одной. Столетия хаоса, столетия, когда жизнь во Вселенной и все, что создали, чем жили Древние, висело на волоске. Он видел фигуру сына в черном костюме и то непередаваемое выражение его лица, когда он узнал правду… Эл'Троун вздохнул. Иногда ему казалось, что можно было найти другой выход, что он совершил ошибку. Он, Правитель Древних, который тысячелетиями безошибочно рассчитывал и продумывал все.

Память. Древние на забывают ничего. Но Правитель, проживший так долго, в совершенстве умел забывать и вспоминать по собственному желанию. Невозможно постоянно помнить, это слишком большой груз даже для Древнего. Нужно погрузить события в копилку долговременной памяти и по собственному желанию извлекать их оттуда. Неуправляемые воспоминания не посещали его. Но сейчас что-то неуловимо сочилось из бездны. Тонкая нить, которую он не хотел — а может быть и не мог — разорвать. Нить воспоминания, пронизанного горечью, не его собственной, но от этого не менее горькой.

В этот момент он услышал зов. Старая подруга телепатически звала в галерею Древних. Самое место для воспоминаний, подумал Правитель и спустился на первый этаж Белого Замка. Белоснежные стены длинной галереи украшали портреты.

Женских среди них было очень мало, и они всегда притягивали взгляд. Тонкая нить воспоминаний неудержимо тянула его к одному из них. Он остановился. Между изображений двух темноволосых мужчин, одним из которых был его сын, висел портрет девушки с тонкими чертами. Легкие брови разлетались в стороны над светло-зелеными глазами, каштановые волосы с рыжим отливом обрамляли лицо. Она смотрела прямо перед собой, решительно, пронзительно, но во взгляде читался горящий задор и легкое лукавство. Правитель снова вздохнул… С некоторых пор ему виделся в ее взгляде укор, неуловимый и странный. Слишком много эмоций, подумал Правитель, такого давно не было. Наверное, даже его пробивает ностальгия, грядущее чувство расставания.

— Мы здесь, — услышал он телепатическую фразу и повернулся к дальнему концу галереи. Там была Ор'Лайт, высокая Древняя с волнистыми светлыми волосами, мягкими голубыми глазами и идеальной фигурой. Рядом с ней, взяв ее за руку, стоял довольно молодой древний — Ир'Тео. Он был моложе спутницы более чем на три тысячи коралийских лет, но уже несколько столетий они были вместе. Эл'Троун ценил эту пару. Во время войны погибло много Древних, а Ор'Лайт и ее избранник пополнили их ряды тремя сыновьями.

Быстрым шагом он подошел к ним.

— Ты хотела поговорить со мной, Ор'Лайт, — сказал он.

Красавица улыбнулась:

— Да, Правитель. Я хочу попросить тебя. Мы хотим, чтобы ты одобрил наш брак.

Эл'Троун пристально посмотрел на нее:

— Ты знаешь, я больше не одобряю браки, — твердо сказал он.

— Я знаю, — кивнула Ор'Лайт. — Но я прошу тебя. Я не ошибусь. Я уже была одобренной женой и знаю, что значит этот выбор. Мы не стали бы просить, если б не были уверены. Ты знаешь мою жизнь, Эл'Троун, ты знаешь, что значит для меня Одобренный брак. И я прошу тебя. Потому что, прежде чем мы навсегда уйдем, я снова хочу стать одобренной женой своего любимого человека.

И вдруг Эл'Троун улыбнулся. Видимо что-то действительно изменилось в нем. Он словно ожил внутри. И эта нить памяти… Когда он смотрел на счастливую уверенную пару Древних, нить становилась светлее, горечь рассасывалась…

— Хорошо, — сказал он. — Ор'Лайт из Рода Орсэ и Ир'Тео из Рода Беони я одобряю ваш брак. Отныне вы одно целое, и никто, даже я, не может расторгнуть ваш союз.

Ор'Лайт и Ир'Тео поклонились своему Правителю. Внутренним взором он увидел, что их окутало светло-голубое облако, растеклось по ним, пропитало каждую клеточку их тел. Слово Правителя по-прежнему было крепко.

* * *

Земляне сидели в гостиной. Стены приятных пастельных тонов, удобные кресла и небольшой круглый стол. Обычная мебель на ножках, видимо, чтобы было привычнее. Пять дверей вели из гостиной в отдельные комнаты, но ребята не спешили расходиться. Остаться одному означало сойти с ума. Они изредка переговаривались, кидали фразы о том, что вроде бы здесь неплохо, что Б'Райтон вроде не дурак… Говорить о Земле пока не решались. Да и вообще говорить было сложно. Нервная вздернутость сменилась отупением чувств, и оно раздавливало, размазывало, заставляло взгляд уткнуться в одну точку и застыть. Заставляло замолчать и уйти в себя от происходящего. Но все же вместе было лучше.

В какой-то момент им казалось, что они вообще ничего не чувствуют и не думают. Потому что осознать произошедшее было невозможно. Где-то на границе бесчувствия тонкой ниточкой сочилось ощущение полной нереальности происходящего. И еще более тонкой струной позванивало невероятное, непереносимое осознание, что все их близкие, все, кого они любили — мертвы, навсегда и бесповоротно. Часть сознания отказывалась признавать правду. Другая его часть, уже признавшая — отказывалась ее оценить. Потому что оценить — означало осознать, что, то, чего не могло быть никогда, — произошло. Хуже любого кошмарного сна и нереальнее любой фантастической истории.

Конечно, разговор с Б'Райтоном помог, создал ощущение безопасности, дал понимание. Но оно еще не заняло четкого места в их картине мира. К тому же каждый из землян чувствовал, что за этим отупением прячется потеря, которая пока не могла пробиться наружу. А если остаться одному — она может прорваться, ударить волной и снести все твое существо. А еще остаться одному было страшно.

Тем не менее, говорить было надо. Надо было оценить ситуацию, понять, что делать дальше, возможно — принять решение. Если нет — то оставалось лечь и умереть. Может быть, кто-то из них так бы и сделал, если бы не чувство самосохранения. И присутствие других.

Первым очередное зависшее молчание нарушил Дух:

— В общем, все это оказалось правдой. Мы — последние, — сказал он и замолчал.

Анька в испуге уставилась на него:

— Вот не надо об этом! И так пустота за спиной… — со слезами на глазах попросила она.

— Хорошо, — Дух бросил на нее внимательный взгляд. — Давайте решим, что нам делать. Есть варианты?

— Я знаю, что делать… — тихо сказала Анька. — Давайте перетащим сюда кровати из комнат. И будем спать все вместе. Я не могу спать одна… И вдвоем тоже страшно.

— Я тоже, — признался Карасев. — Давайте перетащим.

Андрей встал, махнул Ваньке и направился к одной из дверей.

— Да нет, я не об этом! — Дух тоже встал. — Что нам во-о-обще делать теперь?!

Карине показалось, что сейчас друга накроет истерикой, столько отчаянья звучало в его голосе. Снова повисло молчание.

— Я думаю, нам надо выжить, — тихо, но уверенно сказала Карина. Говорить было сложно. Каждое слово приходилось буквально выдавливать из себя. Собственный голос звучал словно издалека, отдельно от нее.

— В смысле? — удивленно посмотрел на нее Андрей.

— Я имею в виду, не физически выжить… — пояснила Карина. Господи, как же сложно выражать свои мысли, как сложно вообще что-то произносить! — Физически нам здесь ничего не угрожает, или так кажется. Мы должны выжить морально. Дух правильно сказал — мы последние…. Извини, Анька… А значит, мы должны выжить, сохранить себя. Не сойти с ума, остаться нормальными людьми. Чтобы что-то осталось от Земли. Хоть что-то… Это наш долг перед всеми, кто…

Она почувствовала, что сейчас заплачет и замолчала. Но заплакала Анька. Карина тоже хотела бы, но глаза оставались сухими. Все, что сидело внутри нее, словно упиралось в невидимую стену, не способное выйти наружу. Потому что плачут от боли, пронеслось у нее в голове. А больно — это когда ударился, или когда обидели. Больно, когда бросил любимый или предала подруга. Больно, когда умер один близкий человек. А так… Так — это не больно, это страшнее и сильнее боли.

— Да! — неожиданно твердо сказал Дух. — Мы должны сохранить Землю в себе! Я понял, если мы выжили — значит мы зачем-то нужны! Мы избраны для чего-то!

Все в изумлении посмотрели на него. В голосе друга звучала разве что не радость. Вот теперь у него начнется «медовый месяц», отрешенно подумала Карина. Он будет радоваться, что выжил, будет строить планы, будет думать, что теперь он избранный и его путь усеян розами и славой. До тех пор, пока он не осознает, что он просто песчинка в незнакомом чужом мире. Они не избранные, скорее, они проклятые. Те, кому не дали уйти со всеми.

— Я не думаю, что мы местные Нео, — с укоризной глядя на него сказал Карасев. — И уж точно ничем не лучше других… Но Карина права, остались мы, и выживать нам. Как-то так. А значит…

— Значит, давайте разузнаем побольше про это место, — перебил его Дух. — А то, знаете, может, Землю они сами грохнули, а нас оставили для каких-нибудь экспериментов… Да хоть по психологии! Вон у них тут это дело судя по всему хорошо поставлено! И метагипноз еще какой-то… Может, это эксперименты над людьми!

Остальных землян передернуло.

— Я не думаю, что они хотят ставить на нас эксперименты. Они действительно хотят помочь нам, — спокойно сказала Карина. Она хорошо знала Духа. Самое лучшее сейчас в отношении него — это просто спокойствие. И рассудительность. — Давайте ориентироваться по ситуации.

— Ага. Будем делать, что они говорят. И под шумок узнаем, что здесь да как… — более спокойно сказал Дух. Но добавил:

— А то хотя бы этот Брайтон! Какой-то он подозрительный. Не может человек быть таким положительными и добрым. Молодой совсем — вы же видели — а правит целым Союзом… Странно это.

А может быть, Дух прав, подумалось Карине. Может быть, все эта благость вокруг — обман, ширма, и на самом деле их ждет что-то страшное? Как в тех историях, где людей похищали инопланетяне и ставили на них жестокие опыты. Без наркоза. В кровь ударила новая, резкая искорка адреналина. В груди зародилась тревога.

В этот момент дверь в гостиную — та, что вела в коридор — издала красивый переливчатый звук. Земляне как один вздрогнули.

— Звонят, что ли… — неуверенно произнес Дух и подошел к двери. На экранчике прямо в ее центре возникло загорелое лицо.

— Кто там? — настороженно спросил у Духа Карасев.

— Мужик какой-то, — удивленно ответил Дух. — Загорелый.

— Открой… — сказал Андрей. — Ясно, что к нам в любой момент может прийти кто угодно. Наверное, еще один куратор…

— Может, не надо? — прошептала Анька.

— А куда нам деться? — сказал Дух. — Все равно они будут ходить к нам когда и как захотят… Хорошо, что просто не вломились, а позвонили. Как открыть-то?

— Вроде бы надо громко сказать «Открыть!», то есть «Веарно» по-местному. Так те двое сказали, — припомнил Ванька.

В ответ на его «Веарно» дверь отъехала в сторону.

За дверью был высокий парень в голубом комбинезоне. Светлые волосы, загорелая кожа, на лице с твердыми открытыми чертами ярко светятся кристально-чистые голубые глаза. В его облике читалась уверенность в себе и сила. На вид ему можно было дать года двадцать два, не больше. Рядом стояла высокая стройная девушка в зеленом платье с оборками. Такие же светлые, как у парня, волосы густыми волнами спадали на плечи и струились прямо до пояса, а в правильных чертах лица угадывалось сходство со спутником.

— Здравствуйте, — сказал парень. — Я сын Б'Райтона, а это моя сестра. Можно войти?

— Входите, конечно, — растерянно ответил Дух.

Ничего себе, подумалось Карине, у Брайтона есть дети. А ведь он выглядит совсем молодым. Может, они здесь владеют секретом вечной молодости…

Пара вошла и парень неумело — то есть очень далеко и прямо — протянул Духу руку.

— Ар'Тур, — представился пришелец, — а это Ис'Абель.

Дух автоматически пожал протянутую руку:

— Игорь.

Ар'Тур продолжил пожимать руки по кругу, что вслед за ним уверенно повторила Ис’Абель. Когда очередь дошла до Карины, она удивилась, что руки пришельцев были очень горячими. Ар'Тур производил впечатление уверенного в себе человека, а руку жал слабо и мягко. Наверное, специально выучил удобную для нас форму приветствия, но насколько сильно надо жать руку, не знает, подумала она.

Когда с приветствием было покончено, на секунду в гостиной повисло растерянное молчание. Но инопланетный молодой человек прервал его.

— Мы хотели пригласить вас поужинать с нами, — улыбнулся он.

Это была хорошая улыбка: широкая, открытая, доброжелательная. Карина присмотрелась. К своему удивлению, она обнаружила, что его присутствие немного пробило чувство нереальности, что преследовало ее с момента гибели Земли. Она вдруг снова оказалась здесь и сейчас. Тут было непривычно, необычно, немного страшно. Но это было наяву. Как будто она парила в невесомости и вдруг нащупала ногой опору. А лицо инопланетянина она увидела особенно четко. Открытое, с широкой улыбкой, оно напомнило ей открытые лица парней из советских фильмов. Из тех фильмов, где ездили на Колыму, строили светлое будущее и воевали за родину в великой войне. И он казался самым настоящим среди всего, что их окружало последние часы.

— Нас уже кормили, дважды, — ответил за всех Дух.

— Тогда, может быть, прогуляемся по саду? Ваши комнаты как раз рядом с выходом в сад, — сказала Ис'Абель.

Как и ее брат, она производила впечатление открытого, уверенного в себе человека, но мягче, легче. Спортивная подтянутость в ее фигуре сочеталась с утонченной женственностью, которую подчеркивало изящное платье с едва обозначенным декольте. Кожа, как и у брата, была смуглая, а глаза темно-зеленые. В другое время Дух точно положил бы на нее глаз, подумала Карина, разглядывая девушку.

— Зачем? — растерянно спросил Дух.

Видимо, вопрос поставил пришельцев в тупик. Они быстро переглянулись, и Ар'Тур сказал:

— Просто подышим перед сном. Заодно покажем вам дорогу.

— К тому же там очень красиво, — улыбнулась Ис'Абель.

Теперь уже земляне переглянулись между собой. Кто знает, куда их зовут на самом деле… Карина внутренне собралась. С этой паранойей нужно было заканчивать. Местные жители спасли их, привезли на свою планету, устроили и собираются учить, помогать и не требуют никакой платы. Постоянно подозревать их — просто вопиющая неблагодарность! Кроме того, эти двое ей очень понравились. Они неудержимо внушали доверие, и даже измученный страхом разум не мог с этим поспорить. Она кивнула Духу, давайте сходим.

— Ну пойдемте… — неуверенно сказал Дух.

— Здесь недалеко, следуйте за мной, — с улыбкой произнес Ар'Тур.

Земляне еще раз переглянулись и один за другим вышли за проводниками.

— Этот белобрысый качок — как его, Артур, — вроде ничего так, добрый, — прошептал Дух на ухо Карине, когда они выходили вслед за Артуром с Ис'Абель, — а девушка… как ее…

— Исабель, — подсказала Карина также шепотом, — или как-то так…

— Изабелла, в общем… Очень красивая.

— Рада, что ты это заметил, — попыталась улыбнуться Карина. Улыбка не получилась, но в душе скользнул лучик света. Если Дух снова замечает женскую красоту, значит, не все потеряно… Сама она пристально смотрела в спину идущего впереди Ар'Тура. Эту спину не хотелось терять из вида, не хотелось терять его присутствия, которое создавало реальность вокруг себя. Странное ощущение. Островок настоящего мира посреди фантастического бреда.

Вслед за Артуром они вышли в длинный белый коридор — тот же, по которому ранее пришли в апартаменты.

— Сейчас мы пройдем по этому коридору пешком… Но потом, когда будете гулять по Белому замку, вы можете пользоваться этими элеоу, — Артур показал на небольшие платформы, похожие на самокаты без колес. Вместо колес у них не было ничего — они просто висели над полом.

— Белый замок очень большой, — пояснил Артур, — поэтому, если вам нужно попасть в его отдаленную часть, можно использовать элеоу. Они достаточно просты в управлении. На пульте нужно ввести пункт назначения и встать на платформу. Если хотите, могу завтра показать вам, как это делается…

— Как они называются? — переспросил Ваня.

— Элеоу, — повторила Изабелла. — Так называется транспорт на «силовой подушке» для езды в помещении. А если это транспортное средство для полета по планете, в нем есть сидения и крыша, он называется элеонет.

Карина заметила, что сквозь сочувствие, которым дышало лицо инопланетянки, пробивается удовольствие. Наверно, ей нравится ощущать себя гидом, объяснять и показывать, подумала Карина.

— Названия у них — язык сломаешь, — прошептал Карине Дух. — А вообще надо бы пообщаться с аборигеном поближе…

Пару минут они молча шли вслед за Артуром, потом показалась большая арка, в которой виднелись голубые огни и, вероятно, кроны деревьев. Вслед за проводником земляне неуверенно сделали шаг под арку, и перед ними предстал вечерний сад неземной красоты. Артур остановился, и ребята остановились вместе с ним, пытаясь понять, где же они оказались.

Воздух ощущался душистым и теплым, как на юге вечером, но с редкими для юга свежими нотками. В этом волшебном воздухе летали круглые голубые шары размером с человеческую голову. Выныривая тут и там, они освещали то одно дерево, то другое и давали света достаточно для человеческого глаза, так чтобы весь сад оставался в полутьме, но не тонул во мраке. Дорожки, посыпанные гладкими белыми камешками, то шли прямо, то вдруг расходились в стороны, поднимались на небольшие пригорки, спускались в изящные распадки. А в распадках цвели разноцветные благоухающие цветы. Цвели и кусты, превращая дорожки в загадочные темные аллеи. Деревья были толстыми с обильной широколиственной кроной, а листья на них — серебристыми. Вернее, если приглядеться листва была зеленой, светло-розовой или приглушенно-голубой, но к этому цвету всегда примешивался серебристый оттенок. Карина изумленно потрогала листик. Он был… пушистым. Голова закружилась, и чувство реальности снова начало расплываться… Они оказались в сказке, а сказки бывают… только в сказках. Или во сне.

В бездонном небе, усыпанном большими звездами, время от времени проносились серо-голубые тени — космические корабли, возвращавшиеся на Коралию или улетавшие с нее. Тихо, словно стараясь вплести свою мелодию в завораживающую красоту сада, пели птички. Впрочем, птички или нет, земляне не знали. Выйдя из белой арки в сад, они словно попали в волшебную страну, в загадочный, невероятный, завораживающий эдем. Воздух, деревья, аромат цветов — красота вливалась в них. Не ощутить ее было невозможно, несмотря на все отупение и страх. Казалось, душистый воздух немного лечит душу, позволяя ей отрешиться, утешиться, смириться с окружающей действительностью.

Пару минут изумленные земляне просто смотрели, почти не дыша. В походах они видели ошеломительные виды, но это была другая красота. Неземная, сказочная, волшебная.

— Это сад Белого Замка, один из трех красивейших в Союзе, — пояснил Артур. Краем глаза Карина заметила, что он снова улыбается. Но не так широко, как раньше, а едва уловимо. Улыбается, видя их восхищенные лица.

— Давайте пройдемся здесь немного, — предложил он и на полшага впереди Духа пошел вперед по дорожке.

* * *

Ар'Тур шел впереди и с улыбкой посматривал на землян. Он был доволен. Все шло даже лучше, чем они предполагали. Конечно, они заранее обговорили с Б'Райтоном и Э'Дорном как следует себя вести, что говорить. Обсудили возможные варианты на случай, если пострадавшие не захотят с ними разговаривать или вдруг начнут обвинять в гибели своей планеты. Но все шло гладко.

Ребята, конечно, были пришибленные. Сердце Ар'Тура сжималось, когда он смотрел на них. Они словно отсутствовали, были где-то далеко, с трудом произносили слова, не сразу отвечали, казалось, даже идти им было сложно. Но все же в них чувствовалось желание жить, выбраться из засасывающей апатии. В саду Белого Замка это стало особенно заметно. Красоту, благодать, что разливалась в вечернем воздухе, они ощутили.

Хорошей идеей было взять с собой Ис'Абель, подумал Ар'Тур. Сестра умела непринужденно щебетать, отвлекая людей от мыслей и тревог, но при этом соблюдать деликатность. Вот она немного отстала с парочкой землян, которые все время держались вместе, и что-то им рассказывала. По их виду Ар'Тур решил, что сестре удалось их расслабить.

На шаг позади Ар'Тура шел высокий шатен Игорь, а рядом с ним худой парень, которого звали Андрей, и та черноволосая девушка, Карина. С тех пор как он вошел к землянам, Ар'Тур постоянно ощущал ее присутствие. Словно у него внезапно появился новый орган чувств, который безошибочно определял, где именно у него за спиной находится эта девушка. Ему хотелось ее разглядеть. Девочка, видимо, была, красивая. Но в гостиной было не до того, а сейчас она постоянно была сзади. Нужно было поравняться с землянами и завести разговор… Но парень, которого звали Игорь, догнал его и спросил:

— А Белый замок так и называется? Или есть другое название?

— Да, это самое распространенное название, — ответил Артур. — Так повелось с древности, он ведь действительно белый. И историческая часть замка — те старинные башенки, — Артур указал налево, где высились силуэты башен, — и современная — эти полусферические строения — он указал направо, где протянулась череда больших белых полусфер — всё белое. Но существует и древние коралийское название, сохранившееся с докосмических времен. Звучит оно как Ар'Мэндейл.

— Какое красивое название, — Ар'Тур вздрогнул, потому что голос принадлежал той самой черноволосой Карине. Она подошла с другой стороны. — А как давно его построили?

— Историческую часть замка построили примерно три тысячи лет назад, — ответил Ар'Тур, — а современную начали пристраивать спустя две тысячи лет после этого. Вообще Замок постоянно перестраивали, что-то меняли… Это и сейчас продолжается. Например, вот те две полусферы возвели всего двадцать лет назад.

— А что в них? — спросила Карина. Ар'Тур заметил, что девушка говорит с усилием, устало, явно заставляя себя.

— В тех полусферах? — улыбнулся Ар'Тур. — Государственные учреждения. А в этой, ближайшей, живет наша семья. Ну а в исторической части проходят приемы на высшем уровне, и собирается союзный Совет.

— А чем ты занимаешься? Ты тоже живешь в Замке? — спросила девушка и оказалась на полшага впереди Ар'Тура. Наконец он смог ее разглядеть… Девочка действительно была очень красивая… Не той красотой, что ему обычно нравилась, в ней не было страстной знойности, не было объемных форм и сладких линий. Она была красива пронзительной, тонкой, несколько холодной красотой. Не очень высокая — Артуру она даже не доставала до плеча. Худая, хрупкая, однако в ее движениях ощущалась уверенность и ловкость, свойственная людям, которые много занимаются спортом. Белоснежная кожа контрастировала с черными волосами, упругими волнами спадавшими до лопаток. Черты лица были тонкие, немного резкие: прямой нос с едва заметной горбинкой, брови с изломом, острый подбородок, небольшой тонкий рот. Резкость в ее лице сочеталась с нежностью, холодность — с благородством. Или Ар'Туру так показалось… Глаза у нее были сине-голубые, почти по-коралийски яркие.

Что-то внутри Ар'Тура хрустнуло и разломилось. Жалость, смешанная с восхищением, влилась ему в душу. Эта девочка, такая красивая и хрупкая, потеряла все сегодня утром, всю свою жизнь, всех близких, пережила катастрофу. И при этом находит в себе силы разговаривать с незнакомцем, интересоваться… Находит силы жить и идти дальше. Ребята — Игорь и Андрей — тоже. Но они не трогали душу так, как она. Холодная выдержка Андрея и горячая инициативность Игоря, удерживающие их на плаву, вызывали симпатию и уважение, но не более того. А вот девочка… Карина… Он вспомнил, как поздоровался с ней по-земному, за руку. Рука была слишком холодной даже для простого человека. Ар'Туру захотелось согреть ее в своей горячей ладони Древнего. Просто так, без всякой задней мысли… Он смотрел на нее краем глаза, и в душе как будто звучала музыка.

— У меня выездная работа, но живу я здесь, в Белом Замке, — ответил Артур и поймал себя на том, что хочет произвести впечатление. На кого? На человека, который сегодня утром пережил страшную катастрофу, которому может не быть никакого дела до его персоны… Но было уже не остановиться. — Сначала я был пилотом. Потом изучал дипломатию, экономику, военное дело и прочее… Вот всем этим понемногу и занимаюсь. Летаю на союзные планеты, решаю организационные вопросы.

— Интересно, — сказала Карина. — Постоянно видишь что-то новое?

— Бывает, встречается и новое, — улыбнулся Ар'Тур. — Хотя я был уже на всех планетах Союза.

Снова хвалюсь, подумалось ему. Как мальчишка. Но стыдно ему не было, что плохого в том, что он хочет заинтересовать девушку… Разве что не вовремя, а вообще почему бы нет…

— А вы чем занимаетесь? — спросил он и осекся. Увлекшись разглядыванием девушки, он немного потерял бдительность. Вопрос был неосторожный. Земляне уже ничем не занимались… Но, к его удивлению, Игорь ответил спокойно, видимо, забыв, что все осталось в прошлом.

— Мы с Кариной и Андреем учимся в медицинском университете. Как раз окончили третий курс. А Ваня с Аней, — Игорь мотнул головой в сторону отставшей пары, — из политехнического университета. Я точно не знаю, что они изучают. Но знаю, что много физики и математики. Артур, а скажи…

Игорь замолчал, словно обдумывая.

— Да?

— А что такое метагипноз?

Парень начинает мне доверять, раз спрашивает, подумал Ар'Тур.

— В нем совершенно нет ничего страшного, — заверил он землянина. — Ты смотришь образы, содержащие в себе информацию в концентрированном виде. Информация попадает в подсознание, обрабатывается, и таким образом ты получаешь знания. Теоретические, конечно. Чтобы научиться чему-то конкретному, все равно придется тренироваться на практике. Например, завтра вам уже сообщат основы коралийского языка, вы сможете понимать речь без адаптеров. Будете знать, что и как говорить. Но, чтобы научиться произносить правильно, все равно придется тренироваться. Вы ведь слышите, что моя речь звучит совершенно не так, как ваша…

— Я в основном слышу, что эта таблетка в ухо говорит… — сказал Андрей. — Язык за несколько часов — это хорошо… Давно о таком мечтал.

— А лишнего нам ничего не внушат? — спросил Игорь.

— Нет, конечно, — улыбнулся ему Ар'Тур. — Зачем?

Видимо, ответа на этот вопрос у Игоря не было.

Они вышли к небольшому фонтану. В свете летающих фонариков его струи отливали голубым. Ис'Абель и Анька с Ванькой по-прежнему шли сзади и о чем-то разговаривали.

— Надо идти обратно, — сказал Артур. — Завтра с утра у вас первый сеанс метагипноза. Затем рекомендуется пару часов поспать. А потом предлагаю поужинать в городе. Заодно я познакомлю вас с остальныыми нашими братьями.

— А сколько их? — спросил Андрей.

— Еще трое, — улыбнулся Ар'Тур. — Так я зайду за вами во второй половине дня?

Земляне переглянулись, и Карина снова кивнула Духу, давая понять, что надо согласиться.

— Хорошо, — сказал Игорь.

Артур шагнул на белую дорожку и краем глаза заметил, что Игорь сделал спутникам знак следовать обратно и как бы мимоходом, привычно, по-хозяйски обнял Карину за талию. «Вот ведь! — подумал Артур. — Повезло парню!» Было неудивительно, что эти двое молодых людей — пара. Оба яркие, общительные, смелые. Но Артур испытал приступ досады и зависти.

Эл'Троун медленно шел по дорожке между веселых кустиков и журчащих ручейков. Все дышало прохладой и свежестью. В имении Рода Энио всегда было так. Ар'Тауни любила свой сад и устроила в нем множество ручейков, фонтанов, небольших бассейнов. У воды росли деревья с пышной кроной и создавали тень даже в жаркие дни.

Навстречу Правителю вышел Ан'Гарт, высокий стройный Древний с темными волосами и тонкими чертами лица, трех тысяч лет от роду.

— Приветствую тебя, Правитель, — Древний обозначил традиционный поклон, а Эл'Троун легко коснулся его плеча.

— Приветствую тебя, Ан'Гарт из Рода Энио. Вы хотели, чтобы я посмотрел вашу девочку.

— Да, мы предполагаем, что у нее Дар прорицаний.

— Редкий Дар… — заметил Эл'Троун.

Ан'Гарт провел Правителя в беседку с белыми колоннами, где ждала Ар'Тауни. Это была молодая Древняя — ей исполнилось не многим больше тысячи двухсот лет — наделенная Даром целительницы. Эл'Троун был рад, что у пары родился ребенок, потому что надеялся, что ему мог передаться Дар матери. Но до последнего времени никакого Дара у их дочери никто не замечал.

Ар'Тауни — стройная женщина со светло-каштановыми волосами встала навстречу Правителю.

— Рада приветствовать тебя в имении Рода Энио, Правитель, — сказала она, склонила голову в поклоне и налила всем по стакану красного сока.

— Благодарю, — Эл'Троун посмотрел в сад. Девочки пока не было видно.

— Как это выяснилось? — спросил он.

— Мы собирались отправиться в мир эйлеони, — ответила Ар'Тауни, — ты знаешь, этот мир опасен даже для Древних. Пламя, бушующее в горах, заставляет все время быть начеку. Я сказала дочери, что мы с папой уйдем в другой мир на неделю, потом вернемся, а она останется с тетей Де'Нори. А дочь стала просить меня остаться. Мама, тебе будет больно, я не хочу, чтобы ты шла туда, сказала она. Я спросила, почему она так думает, и Ки'Айли ответила, что видела картинку, как я оказываюсь в огне и падаю с высоты. Я рассказала дочери, что иногда мы видим разные картинки днем, как во сне, и ей не стоит волноваться. Но дочь настаивала, говорила, что обязательно произойдет именно так. И, как ты знаешь, так и произошло. Я вернулась со сломанной рукой. Ничего страшного, к вечеру рука была уже в порядке. Но все случилось именно так, как сказала Ки'Айли.

— Мы потом расспрашивали ее, и оказалось, что она может предсказать многое. Регулярно видит такие картинки, — сказал Ан'Гарт.

— Ей ведь пять лет? — спросил Правитель.

— Да, недавно исполнилось.

— Все закономерно, — заметил Эл'Троун. — Это как раз тот возраст, в котором проявляется серьезный Дар, такой, как Дар прорицаний, ментальный Дар, магический Дар. Я ожидал, что к ней может перейти твой Дар целительницы. Но Дар прорицаний куда более редкий, еще ценнее. Я могу поговорить с девочкой?

— Конечно, — улыбнулась Ар'Тауни, — она ждет тебя.

— Ки'Айли, иди сюда! Правитель пришел!

В кустах у беседки послышался шорох, раздался топот детских ног, и на пороге появилась девочка в пышном зеленом платье. В одной руке она держала куклу с длинными каштановыми волосами, чем-то похожую на ее мать, в другой — игрушечный кораблик.

Девочка посмотрела на Эл'Троуна. Взгляд был прямой, внимательный, какой бывает у проницательных людей. Вполне может быть, что она действительно наделена этим редким Даром, подумал Эл'Троун.

— Приветствую тебя, Правитель, — звонко сказала она, медленно, с достоинством наклонила и подняла голову. Видимо, родители научили ее, как надо здороваться с Правителем Древних.

— Приветствую тебя, Ки'Айли из Рода Энио, — улыбнулся Эл'Троун. Девочка забавляла его. Она стояла перед ним, полная достоинства, как маленькая принцесса, и внимательно разглядывала его. Словно это он пришел как проситель к правящей особе..

— Как зовут твою куклу? — спросил Эл'Троун и присел на корточки перед ней. Правитель Древних испытывал мало чувств. Спокойное бесстрастие было обычным его состоянием. Но у него была одна слабость. Эл'Троун любил маленьких детей. И маленькая Древняя, чем-то похожая на уалеолеа, умиляла его. Невысокая для своего возраста, внимательная, глаза редкого светло-зеленого оттенка, волосы то ли каштановые, как у матери, то ли рыжие, а может, это на солнце они отсвечивают рыжиной. Забавный ребенок.

— Это неважно, — взрослым тоном заявила девочка.

— Ки'Айли! — с укором сказала ей мать, а Эл'Троун и Ан'Гарт рассмеялись.

— Мама, Правитель приехал, чтобы проверить, есть ли у меня Дар, — Ки'Айли обернулась к матери. — А про куклу он спрашивает, чтобы мне было приятно, и я его не боялась.

— Такая вот у нас Ки'Айли, — с улыбкой сказал Ан'Гарт. — Предсказывает будущее и видит Древних насквозь.

— А ты видела, что я приду, до того как тебе сказали об этом? — спросил Эл'Троун и встал. Девочка, оказывается, была еще интереснее, чем ему показалось.

— Да, — серьезно сказала Ки'Айли. — И видела, что ты задашь мне этот вопрос.

— Так что же, Ки'Айли, ты видишь будущее? — спросил Эл'Троун. Жизненный опыт приучил его, что если ребенок хочет, то лучше разговаривать с ним как со взрослым.

— Вижу, — так же серьезно ответила девочка. — Сначала я не понимала, что картинки — это будущее. Но когда увидела про маму, — девочка скривила губы и чуть не расплакалась. Но продолжила рассказывать. — Тогда я испугалась и разобралась.

— А как разобралась? — спросил Правитель.

— Не знаю, — пожала плечами Ки'Айли и вдруг улыбнулась, — я прислушалась к себе, как учит мама.

— Молодец, Ки'Айли, — похвалил ее Эл'Троун. — А мне ты можешь предсказать будущее?

Он снова присел на корточки, чтобы смотреть ребенку в лицо на равных.

— Мне не нравится, когда меня спрашивают, — девочка поморщилась.

— Почему?

— Потому что когда спрашивают, то надо стараться увидеть. Это тяжело…

— Тяжело, как что?

Ки'Айли задумалась, потом сказала со вздохом:

— Тяжело, как долго заниматься математикой.

Возможности интеллекта Древних позволяли с самых ранних лет изучать точные и гуманитарные науки, запоминать много фактов, решать сложные задачи. А вот взрослели дети-Древние медленнее своих ровесников.

— Ки'Айли не сильна в точных науках, — пояснила Ар'Тауни.

— Устает голова и вот здесь, — сказала девочка и показала куклой на область солнечного сплетения.

— А когда легко? Когда здесь не устает? — спросил Эл'Троун.

— Когда видения появляются сами, — ответила Ки'Айли. — Если же их вызываю я — тогда тяжело. Но я скажу тебе кое-что, Правитель…

Девочка улыбнулась, наклонив голову:

— Про тебя я кое-что знаю.

— Что? — с улыбкой спросил Эл'Троун.

— Ты будешь править Древними очень долго. Сначала здесь, потом где-то очень далеко — я не вижу где. И у тебя будет еще один сын тут. А потом, где-то там — еще много детей.

Телепатически Эл'Троун мягко коснулся ее разума. Да, она действительно видела картинки, о которых говорила. В будущем Правитель держал на руках маленького темноволосого мальчика, потом перенесся куда-то далеко, и вокруг него забегало уже трое детей…

— Спасибо, — серьезно сказал Эл'Троун и обернулся к родителям.

— У Ки'Айли действительно есть Дар прорицаний. Я думаю, со временем она станет великой Предсказательницей Древних. Поздравляю, это очень редкий случай!

— Благодарим, Правитель, — сказал Ан'Гарт. — Ты останешься отобедать с нами? Сейчас придет Эл'Боурн. Он недавно вернулся. И тоже еще не видел Ки'Айли.

— Юный Арви много работает, — сказал Эл'Троун. — Я был бы рад повидать его, но не могу остаться на обед…

В этот момент послышались решительные быстрые шаги, и из-за кустов, обрамлявших беседку, показался высокий брюнет мощного телосложения. Его слегка вьющиеся волосы были коротко стрижены, черты лица красивые, правильные, взгляд серых глаз — решительный. На нем были черные брюки и синяя рубашка, а на плече висела небольшая черная сумка. Эл'Боурн, совсем молодой Древних, приходился Ан'Гарту племянником, и с четой Энио его связывали теплые родственные отношения. Надо оставить их пообщаться семьей, подумал Эл'Троун. Молодой Арви еще придет ко мне отчитаться.

— Эл'Боурн! — обрадовалась Ар'Тауни, подошла к нему и обняла. Ан'Гарт тоже обнял племянника. Эл'Боурн поклонился Правителю, заверил, что придет отчитаться в ближайшее время. А Эл'Троун, как всегда при встрече с этим юношей, отметил его кипучую энергию и бойкий нрав. Молодой Древний взял со стола стакан с соком и жадно осушил его. Судя по всему, он был только что с дороги, может быть, даже много ходил по мирам.

— А это наша дочь, Ки'Айли, — сказал Ан'Гарт племяннику, указывая на девочку, которая так и стояла у входа в беседку. Теперь она разглядывала Эл'Боурна так же внимательно, как до этого Правителя.

— Привет, меня зовут Эл'Боурн, я твой двоюродный брат, — здоровяк Древний присел перед ней на корточки. — Собираешься катать куклу на кораблике?

— Ага, собираюсь! Привет! — бодро ответила Ки'Айли и маленькой ручкой взяла его за руку:

— Пойдем!

— Куда? — удивилась Ар'Тауни. — Ки'Айли, Эл'Боурн только что пришел, мы не видели его десять лет!

— Ладно, — согласилась Ки'Айли. — Тогда садись здесь! А после обеда пустим кораблик! Хорошо?

И показала ему на широкое кресло у стены. Эл'Троун улыбнулся. С этим Древним она была ребенком, а не взрослой и серьезной, как с ним.

Эл'Боурн удобно устроился в кресле и начал рассказывать, в каких мирах он путешествовал. Правитель встал, чтобы попрощаться, но кое-что забавное привлекло его внимание. Маленькая Ки'Айли стояла рядом с Эл'Боурном, внимательно смотрела не него и слушала. Потом вдруг залезла к нему на колени, устроила там свои игрушки, положила руку на плечо и заявила:

— Я хочу, чтоб ты стал моим мужем, когда я вырасту.

— Ки'Айли! — воскликнула Ар'Тауни.

Ан'Гарт и Эл'Боурн расхохотались. Потом Эл'Боурн бережно обнял девочку.

— Ты главное вырастай, — добродушно сказал он.

— Это предсказание? — спросил Эл'Троун.

— Нет, — ответила девочка. — Просто я так хочу. Он самый хороший, это же видно!

— Видишь, Эл'Боурн, тобой заинтересовалась Древняя, — улыбнулся Правитель. — Это большая перспектива!

Глава 3. Древние и Коралия

— В общем-то, если не думать, почему мы здесь оказались, то тут даже интересно, — сказал Дух, когда брат с сестрой ушли.

— Только как не думать? — озвучил Карасев то, что одновременно пришло в голову всем землянам.

— Наверно, надо представить, что мы просто приехали в другую страну… — неуверенно сказал Дух.

— А у тебя получится? — резко спросил Андрей, и все притихли.

За спиной теперь была пустота. Навсегда. Осталось только будущее. А прошлое потонуло в зеленом тумане. Осознавать это было невыносимо. Наверное, Дух прав, подумалось Карине. Только не могла она врать себе, не получалось. Она понимала, что боль еще придет и сложно сказать, что хуже: мучительное чувство оторванности от мира, ощущение нереальности происходящего, как сейчас, или полное осознание потери, которое рано или поздно нахлынет.

— Давайте попробуем поспать, — робко предложила Анька, и земляне стали устраиваться на кроватях, перетащенных в гостиную из пяти отдельных комнат. Перетащить кровати им помог Артур. Да и не сложно это было. Кровати висели над полом на силовой подушке. Чтобы передвинуть, нужно было нажать на небольшую кнопку в изголовье, кровать обретала подвижность, дальше ее можно было просто толкать в выбранном направлении.

Артур и Изабелла ушли… И Карина ощутила, что мир снова расплывается, теряет четкие очертания, становится неясным, отдельным, лишь наполовину материальным. Да и сама она снова была как будто не в теле. Что происходит в присутствии этого парня, что мне становится лучше, когда он рядом, подумала Карина. Странно… Она видела его первый раз в жизни, но он казался не только настоящим, но и каким-то своим. Без него все, кроме друзей, было здесь чужим и нереальным. Ответа на этот вопрос не было. Как не было и ответа на вопрос, который завис в воздухе: почему именно они оказались в нужное время и в нужном месте, почему спасли именно их? Почему, зачем или… за что?

«Надо попробовать уснуть, — подумала Карина, вдруг, поможет», — и легла на мягкую кровать между кроватями Духа и Карасева.

* * *

Земляне не знали, что ближе к ночи в их комнату пустили немного успокаивающего газа. Б'Райтон с Э'Дорном не питали иллюзий по поводу состояния их нервной системы, а газ считался совершенно безопасным и никак не ощущался обонянием. Но отключить душу он не мог.

* * *

Карина закрыла глаза и увидела то, что и так постоянно висело перед мысленным взором: далеко внизу над вершинами гор смыкался зеленый туман. Она рухнула в него и пыталась на ощупь найти своих родителей. Что-то кричала, просила маму отозваться, звала отца… Заметила людей с палатками и бросилась к ним, умоляла уйти отсюда. Но люди исчезли, а она посмотрела на свои руки… Ладони стремительно покрылись жирными зелеными пузырями, кожа слезла, и оголилась белая кость. Карина посмотрела на ноги и увидела то же самое… Почему не больно, подумала она. И в ту же секунду почувствовала сногсшибательную боль. С судорожным вздохом она села на кровати.

В гостиной горел приглушенный голубоватый свет, друзья спали рядом. Несколько секунд она не понимала, где находится, потом сообразила, и на глаза выступили слезы. Все, что болело, так и сидело внутри. Она коснулась ноги Карасева, погладила: друг тихо постанывал во сне. Руки Ваньки подергивались, Анька неожиданно резко перевернулась с бока на спину… Всем спалось плохо. Только Дух дышал ровно, забывшись глубоким богатырским сном. Карина вздохнула, позавидовав его нервной системе, и снова легла. Надо уснуть снова, может быть, поможет… Может быть, она проснется на Земле, а все это окажется сном.

Утром их покормили вкусной светло-зеленой кашей. Еду заказывали в буфете у стены. На нем красовался экран с изображением разных блюд и пока непонятными для землян подписями. Куратор Ин'Айоно нажал кнопки на нем, и минут через десять в окошке появилась заказанная каша.

Затем он отвел их в зал для сеанса метагипноза. Нужно было лечь на удобную кушетку, надеть темные очки и смотреть картинки, которые будут в них появляться.

— Ничего я не буду делать, пока не объясните, как это работает! — ворчливо заявил Дух.

— Это работает очень просто, — с улыбкой объяснил синеглазый парень, оператор по метагиптозу. — Человеческий разум видит не все кадры, каждый двадцать пятый…

— Ааа! Так это двадцать пятый кадр! — махнул рукой Дух. — Ну, тогда давайте!

— Ложитесь, пожалуйста, — сказал парень, — Здесь действительно все построено на свойствах двадцать пятого кадра. Если каждый двадцать пятый разбить еще на двадцать пять и сделать так несколько раз, то плотность информации можно увеличить во много раз…

Картинки были интересные: красивые виды планет, натюрморты с едой, люди, занимающиеся разнообразной деятельностью. Карина гадала, как именно все это может дать ей возможность выучить местный язык. Но к концу двухчасового сеанса появилось ощущение, что мозг напичкан кирпичами, и неудержимо захотелось спать. Кирпичи содержали коралийский язык — ребята обнаружили, что начали понимать то, что говорили окружающие; географические и исторические данные о Коралии; знания, как пользоваться техникой в апартаментах, элеоу, элеонетом. И что-то непонятное про Древних…

В конце сеанса зашел Б'Райтон, поговорил с ребятами, задал несколько вопросов, как они устроились, рассказал, где находятся ресторан, библиотека, спортзал. И заверил, что с любым вопросом они могут прийти прямо к нему. Землян проводили обратно и рекомендовали прилечь на несколько часов. Спать хотелось ужасно, и они последовали совету. А что еще было делать?

На этот раз Карина шла по тропинке в лесу. Рядом шел отец с огромной корзиной. На ее донышке уже лежало несколько грибов с красной шляпкой.

— Там грибы! — сказал он, указывая в лесную чащу и сошел с тропинки, а Кариной вдруг овладел неудержимый ужас.

— Нет, папа, стой, не ходи туда! — закричала она и кинулась вслед за ним. Но отец, весело помахал ей рукой и пошел дальше к стене из густых елок. Карина не успела добежать до него, из чащи стали выползать длинные струи зеленого тумана. Они закружилась и начали опутывать, словно коконом… Карина увидела, как ноги отца, грудь, плечи скрываются в смертоносной зелени. Он поднял лицо в беззвучном крике, и Карина закричала вместе с ним, когда зеленые вихри сомкнулись над его головой.

— Карина, проснись! Это сон! — Карасев с силой тряс ее за плечо. Карина разлепила веки и села.

С секунду она соображала, где находится, потом уткнулась взглядом в Андреево лицо.

— Орала, да? — спросила она тихо. Сон она помнила отчетливо, пока еще он казался более реальным, чем окружающее.

— Не то слово, — прошептал Карасев. — Странно, что никто больше не проснулся.

— Извини, пожалуйста, — сказала Карина.

— Да ничего, мне тоже кошмары снятся, — сказал Карасев.

— Так не пойдет, — Карина свесила ноги с кровати… — Только перебужу всех: ни себе, ни людям.

— Куда это ты собралась? — нахмурился Карасев.

— Пойду прогуляюсь. Нужно же осваиваться в этом мире…

— Ну ты и авантюристка, Карина Александровна! С ума сошла, одна ходить?

— А что делать-то? Сама спать не могу, и народ перебужу…

— Ладно, пошли, я с тобой! — сказал Карасев и тоже начал подниматься.

— Ты же спать хочешь.

— С тобой рядом поспишь, как же, — усмехнулся Андрей. — Пошли-пошли. Уж если ходить по незнакомым местам, то вдвоем. А то вдруг здесь водятся медведи.

— Ну и куда ты предлагаешь, авантюрная ты душа, Карина Александровна? — спросил Карасев за дверью.

— Есть одна идея, — Карина попробовала улыбнуться. — Помнишь, Брайтон рассказывал, куда здесь можно пойти… Совместим познавательное с полезным.

* * *

На следующий день Ар'Тур решил сходить в библиотеку. Ему хотелось уединения, тем более, что всю ночь он работал с отцом, а утром на него накинулись знакомые с вопросами, как устроили «бедных ребят» и что с ними будет дальше. С самого утра он начал ждать встречи с землянами, и в особенности — с Кариной. Это было необычно, потому что Ар'Тур всегда предпочитал действовать, а не ждать. Но у землян был сеанс метагипноза, и теперь они должны были спать.

Можно было запереться в апартаментах, но их оккупировала Ис'Абель, она изучала координацию космических кораблей на модели, оставшейся у Артура со времён его пилотской юности. Можно было уйти в другой мир, в спокойное место, поваляться на травке и подумать, как именно ему дальше развлекать пришельцев. Но ему хотелось быть в том же мире, где Карина, и он постоянно, тем самым новым органом чувств, что появился у него вчера, ощущал, что она здесь, в Белом Замке.

В итоге Ар'Тур решил укрыться в библиотеке, которую почти никто не посещал. Зачем, если информацию можно скачать на личный инфоблок? В библиотеку приходили лишь такие же искатели уединения. Почитаю что-нибудь из древнекоралийских легенд, подумал он, а потом расскажу землянам. Душа ныла, а перед глазами вставал пронзительно-хрустальный образ земной девушки. Ар'Тур ловил себя на этом. В конце концов, у нее был парень… Эх, если бы это было не так… Он был уверенным в себе мужчиной, знал себе цену, тем более, что женщины сами падали ему в руки. Но разбить пару ребят, чья планета погибла буквально вчера?! Нет, так нельзя. Да и не ощущал Ар'Тур такой уверенности, когда думал о Карине. Она не поведется на шарм Древнего. С ней было по-другому.

Библиотека Белого Замка была грандиозна. Огромный зал, где хранилось все: от древних манускриптов до новейших носителей информации в виде мельчайших пластинок. Бесконечные стеллажи окружали зал по периметру, а в центре висело множество платформ со столами и стульями. Платформы работали, как элеоу, на них можно было подлететь к стеллажам и забрать выбранный носитель.

Ар'Тур вошел и осмотрелся. И замер от удивления. На отдалении, ближе к другому входу в библиотеку он заметил тоненькую фигурку с черными волосами. Она стояла, облокотившись одной рукой о стол, и внимательно смотрела в визуализационный туман перед собой. В груди Ар'Тура кольнуло, а потом защемило. Из всех возможных мест она оказалась именно в библиотеке! Именно она оказалась в библиотеке Белого Замка, когда Артур зашёл туда впервые за год! Вскочив на платформу, Артур подлетел к девушке. Щемящее чувство в сердце превратилось в тревожную радость.

— Приветствую, Карина, — негромко, чтобы не напугать внезапным появлением сказал он. Но девушка все же вздрогнула, отвела взгляд от визуализационного тумана, в котором двигались маленькие фигурки, мелькали ландшафты, и хорошо поставленный мужской голос рассказывал о происхождении коральских географических названий.

— Артур? Привет! — немного удивилась она. В глазах промелькнуло узнавание. Ну да, подумал Ар'Тур, это я про нее весь день думаю… И всю ночь. А она могла уже забыть, как меня зовут. Недревние быстро все забывают.

— Я смотрю, ты тут освоилась… — сказал Ар'Тур, совершенно не представляя, о чем с ней разговаривать. И понял, что сморозил глупость. Ведь "тут" можно было понять не как библиотеку, а как тут, на Коралии, в Союзе, а то и как "что-то ты быстро тут освоилась…"

— После метагипноза стало легче ориентироваться, — сказала Карина. Ар'Туру показалось, что она пытается улыбнуться. Но улыбка вышла слабая, у нее получилось лишь вежливо обозначить ее. — Нам показали много всего про Коралию, но я решила посмотреть что-нибудь, чтобы лучше разобраться.

— Ты пошла в библиотеку сразу после метагипноза? — удивился Ар'Тур.

— Твой отец поговорил с нами после сеанса и рассказал про нее. Я решила сходить.

— А остальные спят?

— Да.

— А ты почему не спишь? — спросил Ар'Тур. — Худшее, что можно сделать после метагипноза — это дополнительно нагрузить мозг. Вам же об этом рассказали? Твои друзья правильно сделали, что легли спать.

— Рассказали! — ответила Карина и решительно посмотрела ему в лицо. Ар'Тур заметил в её глазах браваду, даже вызов. Но через мгновение она опустила голову и добавила, словно извиняясь. — Извини… Если честно, у меня просто не очень хорошо со сном…

— Это ты меня прости… — растерянно ответил Ар'Тур, и повисла тишина.

Старший сын Б'Райтона за четверть минуты решал задачу распределения беспилотников вокруг потенциально-опасной кометы. А сейчас он совершенно не знал, что сказать. Ему стало стыдно, и он почувствовал себя неуклюжим идиотом. Вчера погибла ее планета, саму девушку и ее друзей чудом спасли, понятно, что сон может быть тревожным, с кошмарами. Надо было бы и догадаться, а не отчитывать ее! Волна стыда не отпускала его. Как и ощущение своего полного идиотизма.

— А где твой парень? — ляпнул он, чтобы просто что-то сказать.

Карина снова подняла на него глаза.

— Какой?? — удивленно спросила она.

— Твой парень, Игорь.

И тут Карина впервые рассмеялась.

— Аа, Дух, — сказала она, — он не мой парень. Он мой друг. Он спит.

Внутри у Артура снова зазвучала музыка. Как все просто, оказывается… Натянутая струна в его груди лопнула, и он облегченно улыбнулся.

— Игоря здесь нет, — послышался глубокий звонкий голос. — Но здесь есть я.

С двух сдвинутых кресел на соседней платформе поднялся Андрей. Он потянулся, сделал шаг на Каринину платформу и крепко обнял ее сзади, как бы давая понять, что девушка тут не одна, и, если что, за нее есть кому постоять. Что ж они все ее обнимают, подумал Ар'Тур с завистью. Девушка была кожа да кости, без всего того приятного, что так нравилось ему. Но очень хотелось ощутить ее тело рядом, прижать к себе. И, может быть, утешить, укрыть от переживаний…

— Я решил составить Карине компанию, но меня разморило, — сказал Андрей. — Ваш метагипноз — отличное седативное средство.

— Раз вы оба не спите, напомню, что сегодня мы едем на прогулку, — сказал Ар'Тур, у которого камень упал с плеч. Пусть обнимают. Главное, что в целом она свободна.

Карасев зевнул. Судя по всему, сон очень благотворно сказывался на его состоянии. Выглядел он куда увереннее и адекватнее, чем вчера.

— Артур, — сказал парень, — раз ты тут, можно мы тебя поспрашиваем? А то метагипноз — хорошо, но после него не ясно, то ли ты знаешь, то ли — нет.

— Может, Артур пришел почитать, — обернулась к нему Карина. — А тут мы со своими вопросами…

— Да нет, я с удовольствием, — улыбнулся Ар'Тур. Это был хороший повод продолжить беседу.

— Отлично, — сказал Андрей. — Вот самое непонятное, кто такие Древние. Вроде как ваш отец и кто-то еще… Что это за Древние?

Ар'Тур вздохнул про себя. Конечно, про Древних больше всего загадок. И, конечно, о них ребята и спросили. Но деваться было некуда. Рано или поздно они все равно узнают. И лучше прямо от него. В Союзе любили семью Б'Райтона. Но в других мирах с некоторыми, кому Ар'Тур в юности по глупости «открылся», случались эксцессы. Ведь способность ходить по мирам, как в саду погулять, или сломать шею двумя пальцами, может с равной вероятностью вызвать страх или зависть. А длительный срок жизни вызывал зависть почти всегда.

— Древние или Древние Роды — это раса людей, которая издавна жила на Коралии рядом с коралийцами, — начал он. — Основное отличие Древних от коралийцев и других ветвей человеческой расы — очень долгий срок жизни, много десятков тысяч лет. Предел на самом деле никто не знает, обычно Древние не доживали до старости. Вторая главная особенность — это способность ходить по мирам.

— В смысле? — удивился Андрей. — По каким мирам?

— По мирам, существующим параллельно с нашим. Еще их называют параллельными пространствами.

— Как в фэнтези? Миры, где есть магия и волшебство? — спросила Карина. Ар'Тур заметил, что тема вызвала у нее острый интерес.

— Да, есть магические миры, — ответил Ар'Тур. — А вообще миров великое множество. В большинстве из них такой же космос, как в нашем, и в нем миллиарды звезд и планет… Есть миры или планеты, похожие на Коралию, есть такие, где действуют совершенно другие законы физики… Миры очень разные. Побывать во всех просто невозможно.

— Значит, они все-таки существуют! — обрадовалась Карина. — А ведь если Б'Райтон Древний, то и вы с Ис'Абель, вся ваша семья — тоже?

— Да. Правда, наша мать, Сона — полудревняя. Ее матерью была женщина одной из человеческих рас в другом мире. А ее отец — неизвестный Древний. Она выросла сиротой, Б'Райтон случайно нашел ее, когда гулял по мирам, и привел на Коралию.

— То есть ты тоже, можешь прямо отсюда шагнуть в другой мир? — с подозрением спросил Андрей.

— Могу.

— А можешь показать?

— Давай как-нибудь в другой раз? — поморщился Ар’Тур. Ему совершенно не хотелось удивлять, может быть, даже шокировать, землян демонстрацией сверхспособностей. К тому же Б’Райтон строго-настрого запретил подобные выходки.

— Ну ладно, в другой, так в другой, — неожиданно просто согласился Андрей. — Поверю тебе на слово.

— И как вы по ним ходите, как это возможно? — с интересом спросила Карина.

— Это сложно объяснить, — признался Артур, — я с этим родился. Но есть хороший образ, который любит приводить отец. Представь, что перед тобой прозрачная стена. Например, стеклянная. Ты практически не замечаешь ее, а если смотришь сквозь нее, то видишь продолжение своего мира, например этого зала. Но если знать, что в этой стене есть стеклянная дверь, и открыть ее, то там окажется совершенно другой мир. Мы просто умеем открывать эту дверь.

Ар’Тур улыбнулся. Образ ему всегда нравился. Четко и по сути.

— А кто еще ее видит? — не унимался Андрей.

— Мы не знаем ни одну расу ни в одном из миров, кто видел бы эту дверь. Но и мы ее не видим, мы просто знаем и чувствуем грань между мирами. Это скорее разновидность осязания, а не зрения. Как-то так, — пожал плечами Артур.

— А вы … эээ… можете прихватить кого-нибудь с собой? — продолжал допытываться неугомонный землянин. Ар'Тур про себя улыбнулся. Закономерный вопрос. Многие хотят хотя бы краем глаза повидать другие миры. И всегда сложно объяснить отказ.

— Прихватить с собой небольшой кусок материи, неважно, одушевленной или нет, особо труда не составляет. Главное — физический контакт при перемещении. Так что взять с собой человека или космический корабль, на котором путешествуешь, всегда можно. Кстати, корабль очень полезная штука и в других мирах. Не везде ведь попадаешь на поле с травой, чаще — в космос. Я понимаю, к чему ты клонишь, — Артур добродушно усмехнулся. — Пребывание в другом мире считается опасным даже для психики коралийцев, а они выросли на легендах о приключениях Хранителей в других мирах. Так что обещать не могу.

Ар’Тур добавил в голос металлические нотки. Андрей внимательно взглянул на него и не стал продолжать.

— А что за легенды о Хранителях Вселенной? — поинтересовалась Карина. Ар'Тур про себя поблагодарил ее, что переводит разговор на другую тему. Тоже, впрочем, весьма скользкую.

— Древних называли Хранителями Вселенной, потому что они хранили — то есть заботились и защищали Коралию, а потом и Союз. Союз, кстати, был организован Древними. Нас всегда было немного, несколько десятков, но присутствие Древних на Коралии оберегало ее от войн и разрушения. Считается, что коралийцы давным-давно образовали одно государство и всегда жили мирно, потому что существовали бок о бок с Хранителями, которые воспитывали и направляли их. А правил Древними мой дед, Эл'Троун из Рода Эль.

— Интересно как! — Каринины глаза буквально блестели от любопытства. — А что еще могут Древние, кроме путешествий по мирам?

Эх… опять подумал Ар'Тур. Теперь придется перечислить все особенности Древних. А дальше — зависть, страх или восторженное почитание. Правда девушки бывает еще на шею вешаются…

— Есть еще набор свойств. Например, у нас абсолютная память и повышенное логико-комбинаторное мышление. То есть наш мозг работает как вычислительная машина, можно все быстро просчитать.

— Насколько быстро? — спросил Андрей.

— Смотри, сколько будет шестью восемь?

— Сорок восемь, так я тоже могу, — сказал Андрей.

— А один миллион пятьдесят шесть тысяч семьсот семьдесят пять умножить на три миллиона четыреста семьдесят шесть тысяч девятьсот тридцать восемь?

— Понятия не имею! — пожал плечами Андрей.

— Три триллиона шестьсот семьдесят четыре миллиарда триста сорок один миллион сто пятьдесят четыре тысячи девятьсот пятьдесят.

— Это ты в уме посчитал? — изумился Андрей.

— Да, конечно. Можешь проверить на инфоблоке.

— Да я все равно число не запомнил, — сказал Андрей. — Поверю на слово. А еще?

— Еще мы сильнее других людей, — Ар'Тур не стал уточнять насколько, искренне надеясь, что они не спросят. — Меньше спим — не более десяти часов за семь дней, можем задерживать дыхание на час и больше. Температура тела у нас выше, чем у вас на два градуса, а вообще можем менять ее по желанию и необходимости. На нас не действуют яды и наркотические вещества. Ну и считается, что у Древних повышена способность к гипнозу и телепатии…

— Ты читаешь наши мысли? — спросила Карина. На ее лице снова была бравада. Да, мне бы тоже не понравилось, если б оказалось, что собеседник читает мои мысли, подумал Ар'Тур.

— Я — нет, — улыбнулся он. — Я еще слишком молодой Древний. Эта способность развивается — или не развивается — с возрастом.

— А твой отец? — спросила девушка.

— Иногда создается такое впечатление, — уклончиво ответил Ар'Тур. На самом деле степень телепатических способностей Б'Райтона была никому неизвестна. Даже его дети не могли в точности сказать, насколько их отец в состоянии прочитать мысли собеседника или внушить ему что-то.

— А насколько вы сильнее обычных людей? — все-таки спросил Андрей. Мальчишки всегда спрашивают об этом, подумал Ар’Тур.

— Во много раз, — сказал он. — Точных измерений никто не проводил.

— Ну ладно… — сказал Андрей.

— А можно вас попросить? — улыбнулся Ар’Тур. — Не надо нас бояться! Между прочим, коралийские историки считают, что Древние обладают врожденной нравственностью и гуманизмом. Есть, конечно, исключения, но это редкость, как мутация. Отец говорит, что его брат — пример такой «мутации». Но среди нас нет ни одного мутанта.

Карина с Андреем переглянулись.

— Мы и не думали бояться, — улыбнулась она. Ар’Тур заметил, что улыбка уже получалась, хоть и была отрешенной, словно издалека. — Нам просто очень интересно.

— А куда делись все Древние? Сейчас, я так понял, есть только Б'Райтон и вы, — спросил Андрей.

— А вот этого никто не знает, — ответил Ар'Тур. — Примерно тысячу лет назад Древние во главе с нашим дедом покинули Коралию. Считается, что им просто надоело жить здесь и хранить Союз. И они ушли в другие миры. Правда, никто из нас их там не встречал. Но миров ведь очень много, в них легко затеряться. Возможно, они живут где-то очень далеко, где мы не бываем. На Коралии остался только наш отец, он стал руководить Союзом. А не так давно родились мы, и в мире стало семь Древних, — Ар’Тур улыбнулся. — А, да… есть еще брат отца, он тоже не ушел с Древними тысячу лет назад. Отец говорит, что он авантюрист, аморальная личность и неизвестно где живет.

— А почему ваш отец не ушел со всеми Древними? — спросила Карина.

— Потому что дед, Эл'Троун, попросил его остаться и взять на себя заботу о Союзе. Отец рассказывал, что вначале не хотел оставаться, но потом понял, что Союз — его призвание. И что Древние должны хранить его и видимый космос вокруг.

Карина вздохнула:

— Я думаю, это очень хорошо, вы делаете полезное дело… Артур, а сколько тебе лет?

— Мне недавно исполнилось пятьдесят, — сказал Ар'Тур. Получалось, что он на тридцать лет старше этой девочки. Ей может казаться, что это много, подумал он.

— То есть когда тебе будет сто лет, ты будешь выглядеть так же? — спросил Андрей. — Ну, лет на двадцать?

— Думаю, я буду выглядеть так очень долго.

— А коралийцы сколько живут, тоже дольше других людей? Что-то такое было в метагипнозе…

— Да, коралийцы — вторая по сроку жизни раса в Союзе после Древних. Они живут от двухсот пятидесяти до трехсот лет. Кстати, как показали последние исследования, на Коралии особая структура воздуха, способствующая долгой жизни. Поэтому люди с других планет обретают здесь долголетие. Не исключено, что так произойдет и с вами. Скорее всего, ваш метаболизм перестроится в тот же режим функционирования, что у коралийцев.

— Ух ты! — сказал Андрей. А вот у Карины известие не вызвало никаких эмоций. Видимо, недостаточно пришла в себя, чтобы радоваться возможности жить долго, подумал Ар'Тур.

— То есть мы протянем пару сотен лет, если будем жить на Коралии? — спросил Андрей.

— Не обязательно постоянно жить на Коралии. Достаточно провести здесь несколько месяцев. Если метаболизм перестроится, то это сохранится на всю жизнь.

— Сильно! — сказал Андрей. — Не ожидал такого бонуса…

А Карина как-то погрустнела. Ар'Туру захотелось взять ее за руку, очень захотелось, но он сдержался.

— Спасибо, Артур, мы, наверно, замучили тебя вопросами, — сказала она.

— Нет-нет, все хорошо.

Девушка кивнула.

— Тогда скажи, я не понимаю! Вот смотри, получается вы, правители — давай будем называть вещи своими именами — Коралии и всего большого Союза. Фактически правящая династия. Я права? — Ар'Тура смутил пристальный и необыкновенно проницательный взгляд прямо в глаза.

— Да, так, — ответил он.

— Я не понимаю, почему вы так о нас заботитесь. Ведь метагипноз и все остальное можно проводить где угодно? Не только в Белом Замке? А вы поселили нас в правительственной резиденции и общаетесь с нами, как будто мы какие-то высокие лица…

«Хотел бы я сам знать», — подумал Артур, который тоже не до конца понимал столь пристального внимания со стороны отца в адрес землян. Более логичным ему казалось разместить землян на какой-нибудь планете, похожей на их собственную, обеспечить всем необходимым и оставить в покое. Это не исключало бы психологической помощи и того же метагипноза. А зачем было везти землян прямо на Коралию, да еще и в Белый замок, привлекать Древний Род к заботе о них, Артур не понимал, несмотря на вчерашние доводы отца. «Вот что хочешь со мной делай, отец, — подумал он, — но я у тебя дознаюсь».

Карине Артур постарался объяснить как мог:

— Вы последние из вашей ветви человеческой расы, и мы обязаны обеспечить вашу безопасность. Представьте, ведь такого не было больше тысячи лет… Конечно, мы стараемся сделать все, чтоб дать вам достойную жизнь в Союзе. И где, если не в его центре? Так что, можно сказать, вы на Коралии сейчас высокопоставленные особы, — улыбнулся он. Кажется, девушку его слова убедили, потому что продолжать эту тему она не стала, а принялась разглядывать информационный столик, за которым сидела.

Они помолчали, даже Андрей больше ни о чем не спрашивал. Ар'Тур уже собрался предложить им пойти выпить чего-нибудь прохладительного, когда Карина снова заговорила, и в ее голосе послышалось легкое напряжение:

— Артур… А скажи, пожалуйста, у вас есть религия? Я не поняла… Вы верите в Бога?

— Конечно, — твердо ответил Ар'Тур и кратко рассказал о религиозных воззрениях на планете. На Коралии верили в создавшего этот и все миры Творца, чья всепроникающая сила каждое мгновение поддерживает и развивает их. Творцу молились, при этом больше благодарили за все, что имеют, чем просили. Просить чего-либо у Бога не воспрещалось, но негласно считалось «дурным тоном». Если у тебя нет желаемого — прилагай усилия, работай, старайся заслужить это. Поэтому основной религиозный культ сводился к общественным благодарственным молебнам, которые можно было посещать по желанию. В целом же на Коралии каждый сам выстраивал свои отношения с Богом так, как считал нужным.

Артур заметил, что лицо земной девушки словно разгладилось, и напряжение, промелькнувшее в нем, ушло. Не иначе как ее сильно волновал этот вопрос, и она успокоилась, услышав что-то утешительное.

— Кстати, — Артур поднял палец вверх, ибо он считал этот факт весьма примечательным, — шестьдесят планет Союза тоже придерживаются монотеистических религиозных учений. А пятнадцать из них приняли религию Коралии, когда вступили в Союз. Хотя я бы скорее назвал это мировоззрением, нежели религией…

— А храмы у вас есть? — полюбопытствовала Карина.

Хочешь в храм поехать? — быстро спросил Артур, словно уловив негласный посыл в ее лице.

— Если честно, я бы хотела, — снова пронзительный взгляд в лицо. И улыбнулась. — А говоришь, что не читаешь мысли.

Артур мысленно возликовал. Разговор казался ему интересным, острым и немного рискованным. Он ощущал радость и ликование, похожие на то, что чувствуешь, когда мчишься на элеонете по лабиринту, немного, но все-таки рискуя.

— Я сегодня совершенно свободен, так что могу отвезти тебя в храм, пока ваши друзья спят.

— Я с вами поеду, — сказал Андрей. Артур понял, что землянин, с одной стороны, не хочет оставаться один, а с другой — отпускать куда-то подругу с малознакомым инопланетянином.

— Ты же не… — обернулась к нему Карина.

— Я договорюсь с собой, — твердо ответил Андрей, — кроме того, я не то чтобы «не».

Маленькая Ки’Айли рассказала Правителю не все. Она знала, что когда-нибудь он сыграет в ее жизни непростую, может быть, даже страшную роль. Какую — она не видела. Поэтому Эл’Троун вызвал у нее смешанные чувства. С одной стороны, он понравился ей своим вниманием и мудростью, а с другой пробудил в ней ту настороженность, почти антипатию, какую испытываешь к человеку, который может сделать тебе плохо.

Девочка достала из воды кораблик. Совсем недавно она запускала его с Эл’Боурном. Ки’Айли вздохнула. Двоюродный брат ей очень понравился, с ним было просто, весело и надежно. Жаль, что он так редко бывает на Коралии. Ки’Айли снова вздохнула и пошла к дому. Иногда она слишком много думала о будущем, ей было сложно забыть о видениях и предчувствиях. А хотелось просто играть.

* * *

— Садитесь, — улыбнулся Артур. Он подвел их к элеонету на шесть персон с тремя рядами по два кресла. Это устройство напоминало машину с откидным верхом. Как и элеоу, он просто висел над землей. После сеанса метагипноза Карина с Андреем уже знали, что это средство передвижения позволяет летать прямо над землей или подниматься на высоту до полукилометра. Карина устроилась на переднем пассажирском кресле. Ей нравилось находиться рядом с Артуром, с того момента, как он подошел к ней в библиотеке, она чувствовала себя почти нормально. С ним было надежно, мир не расплывался, реальность не таяла.

По тенистой аллее центрального сада они выехали из пределов Белого Замка, и Артур направил элеонет к главному храму Коралии. Храм находился рядом с городом Арейано. В переводе с коралийского это название означало Солнечный, в честь Арейа — солнца Коралии. Артур немного набрал высоту. Как же плавно двигался элеонет! Подъем они даже не почувствовали, просто окружающий мир вдруг начал уходить вниз. Карина сжала руку в кулак. Мир так же уходил вниз, когда зеленый туман пожирал родную планету, а она летела вверх в неведомом потоке. Эта картинка снова и снова вставала перед глазами, стоило уйти в себя, отвлечься от окружающего. Карина вздохнула и внимательно посмотрела на парня слева от нее. И картинка исчезла. Остался красивый твердый профиль и легкая улыбка их нового приятеля. Карина на всякий случай мотнула головой, смахивая остатки видения, и принялась разглядывать окрестности.

Внизу проплывали небольшие рощи с серебристыми деревьями, одни сверху казались розоватыми, другие зеленоватыми. Небо Коралии нежного светло-розового цвета было усыпано небольшими перистыми облаками, часть из которых приобретала по краям багровый оттенок. Но небо оставалось легким, томно-задумчивым и нежным. Арейа, более белая звезда, чем земное солнце, стояла высоко в небе и согревала планету мягким светом. Между рощицами пролегали уютные долины с серебристо-зеленой травкой, небольшие пригорки чередовались с озерами и реками, на горизонте виднелись усыпанные цветами округлые холмы.

— А на Коралии есть горы? — спросила она у Артура. Фильм о коралийской географии она так и не дослушала.

— Нет, высоких гор на Коралии нет, — ответил Артур. — Скалы, горы, утесы — это на Беншайзе. Как-нибудь туда съездим, интересное место. Там находится Центр Союзного Гостеприимства и всегда куча инопланетян. Можно встретить представителей самых разных рас. В детстве я часами просиживал в Центре, наблюдая за ними.

Он бросил на Карину быстрый взгляд и продолжил рассказывать. Слушая Артура, земляне поняли, что на этой планете нет очень много. Например, мирового океана не было тоже. Планета, немного меньше Земли, была усыпана большими и маленьким озерами, между которыми лежал огромный материк с причудливо изрезанными контурами. Однако проблем с водой на Коралии не возникало. Множество больших и маленьких озер, извилистые реки — все эти пресные водоемы с избытком удовлетворяли потребности жителей в воде.

На всей планете царил теплый, мягкий климат, напоминавший умеренно жаркое лето в средней полосе России. Разве что на экваторе было немного жарче. Настоящей зимы на Коралии тоже не было, лишь на три-пять месяцев в зависимости от широты становилось прохладнее. Тогда коралийцы переставали купаться, но вода в озерах и реках не замерзала никогда. Коральские историки считали, что на Коралии сформировалась такая высокоразвитая цивилизация в значительной степени благодаря мягким, комфортным условиям, не требующим борьбы за природные ресурсы.

Отдельных стран на Коралии не было тоже, как и тесно застроенных городов. Жители планеты проживали в личных полусферических домах, какие земляне в изобилии наблюдали сверху. Городом же называли просто большее, чем в других местах скопление домов с инфраструктурой в виде школ, медицинских учреждений, космопортов. С тех пор как появились быстроходные элеонеты, для коралийцев перестало быть экзотикой жить почти в полном уединении, на лоне природы. Так, то тут, то там в тени серебристой рощи или на холме можно было разглядеть одинокий полусферический дом белого, розового или голубого цвета.

Пролетев над городом, они приземлились в долине между двумя холмами, где стоял центральный храм. Храм совсем не напоминал уютные округлые дома. Скорее он был похож на Белый Замок или старинные земные храмы в романском стиле, только намного выше и больше.

Вслед за Артуром земляне вошли в большой прохладный зал, полный яркоглазых коралийцев. Священники в длинных белых одеяниях произносили благодарность Богу, многократно повторяемую прихожанами. Благодарили за процветание Коралии, за благоденствие Союза, каждый тихо благодарил за что-то свое. Поблагодарила и Карина. За что, что этот мир оказался добрым и нравственным, за то, что их окружают хорошие люди, за то, что ее друзья живы… Это было не так легко на фоне боли, плоской пластиной стоявшей в груди, и такого же притаившегося в горле протеста. В присутствии Артура они отходили на задний план, но до конца не исчезали.

Благодарили и за спасение пятерых землян. Никто ни о чем не просил, просто благодарили и прославляли Бога. Но Карина все же попросила. Сглатывая слезы, она попросила Бога принять души своих родных и всех погибших землян и не оставить их там, куда они отправились. Зазвучала прекрасная музыка, Артур сделал знак идти к выходу — этот гимн исполнялся в конце Богослужения.

Они вышли из храма. Из него лилась музыка, красивее какой Карина еще не слышала, Арейа заливала ласковым светом светло-зеленую долину вокруг, некоторые коралийцы улыбались землянам, здоровались с Артуром. И в этот момент под чужим солнцем на чужой планете, среди чужих людей Карина почувствовала, что душа немного, совсем чуть-чуть расправилась.

Ар’Тур же все Богослужение смотрел только на нее, забывая произносить молитвы, и мысленно благодарил Бога за то, что эта девушка стоит рядом с ним. И за то, что Игорь — не ее парень.

* * *

Ар’Тур проводил землян до апартаментов и рванул к отцу. Он собирался во что бы то ни стало выяснить волнующий его вопрос.

— Отец, приветствую! — взаимные касания плеча и вздох Б’Райтона:

— Так и знал, что ты придешь! — заметил он.

— Что не так с землянами?! — выпалил Ар’Тур.

— А что с ними не так? — удивился Б’Райтон. — Они тебе не нравятся?

— Нет, отец, я о другом… Мне они как раз нравятся. Почему они в Белом замке? Их можно было поселить где угодно.

— Ты так считаешь? — серьезно спросил Б’Райтон, — Да, я думаю, можно было бы. Но понимаешь, в чем дело, Ар'Тур… Чем ближе они будут к нам, тем лучше..

— Тем лучше для кого? — цепко спросил Ар’Тур, напористость в нем сочеталась с почти физиологической нетерпимостью к размытым формулировкам.

— Возможно, и для них, и для нас, и для всего Союза, — задумчиво заметил Б’Райтон.

— Почему?

— Я объясню тебе все, что понимаю сам. Но только прошу тебя…

— Знаю-знаю, — махнул рукой Ар’Тур, — это не должно пойти дальше. Все продолжат считать, что мы просто заботимся об обездоленных. И заодно испытываем методику социальной адаптации.

— Мне самому не все ясно, но я чувствую, что целесообразно поступить с ними именно так. Дело в том, что с ними связано одно древнее предсказание.

— Предсказание? — удивился Ар’Тур. — Что за ерунда!? Отец, ты ведь никогда в них не верил!

— И все же некоторые из них стоит учитывать, — ответил Б’Райтон серьезно. — Дело в том, что это предсказание уалеолеа. Все их предсказания сбывались.

— И о чем гласит это предсказание? — скептически поинтересовался Ар’Тур.

— Оно очень простое, — усмехнулся Б’Райтон. — Когда в наш мир придет великое зло, то спасти Вселенную смогут только пятеро с планеты, погибшей от древнего зла.

Ар’Тур замер. Потрясающе! Теперь его разумный отец, не верящий в сказки и предсказания, говорит о каком-то великом зле!

— Отец, — произнес Ар’Тур, — ну какое великое зло… О чем ты? Это же древнекоральские сказки тех лет, когда все были помешаны на Хранителях Вселенной …

— Нет, — с печальной улыбкой заметил Б’Райтон, — древнее зло, та раса, с которой воевали наши предки, действительно существовала. И именно от него, вернее его последствий, погибла планета МО728.

— Хорошо, допустим, — согласился Ар’Тур, — то есть ты думаешь, это они? Пятеро с погибшей планеты — это наши земляне?

— Все признаки сходятся, — вздохнул Б’Райтон.

— И что? Простое совпадение… Какое великое Зло может быть в Союзе? Я понимаю, террористы, проблемы на разных планетах… Мне казалось, мы с ними неплохо справляемся, и ничто из этого не потянет на роль великого зла, — улыбнулся Ар’Тур.

— Хотел бы я так думать, — печально заметил Б’Райтон. — Но абсолютно все предсказания уалеолеа сбылись. Поэтому есть смысл держать ребят поближе к центру Союза. Ведь любое зло, которое может возникнуть, будет нацелено на Коралию и Древний Род, как хранителей и защитников благоденствия в видимом космосе.

— Нда… И мы пытаемся прикрыться ребятами, которые потеряли свою планету, возможно, по нашему недосмотру? — возмутился Ар’Тур, — Какая вообще может быть опасность?

— Отвечаю по порядку, — улыбнулся Б’Райтон. — Но опять же, прошу, пусть это останется между нами…

— Я хоть раз о чем-нибудь проболтался?!

— Хорошо. Так вот, на твой первый вопрос могу сказать — нет, мы не пытаемся прикрыться этими ребятами. Мы помогаем им и хотим разобраться, что значит предсказание. Им лучше быть здесь в том числе и для их собственной безопасности.

— Почему?

— А это ответ на твой второй вопрос. Ты знаешь, что произошло незадолго до твоего рождения, чуть больше полсотни лет назад?

— Разумеется, — удивился Ар’Тур. — Твой брат внезапно явился на Коралию, и на правах старшего сына потребовал отдать ему власть над Союзом. А поскольку человек он неблагонадежный, тебе пришлось попросить его удалиться.

— Совершенно верно, с единственной разницей, что «попросить» — это очень мягко сказано. Можно сказать, что у нас был поединок, в исходе которого никто не может быть уверен…

— Это как? — удивился Ар’Тур.

— А так, что я вроде как победил. Но у Рон'Альда всегда есть своя игра, и моя победа могла быть просто частью его плана.

— То есть ты предполагаешь, что может произойти нечто подобное? Например, твой брат снова явится на Коралию, захватит власть и обратит Союз ко злу?

— Возможно. Я не знаю, что ему может понадобиться… Но до сегодняшнего дня в мире было два человека, которые знали об этом предсказании. Я и Рон'Альд. У него вполне может возникнуть интерес к землянам. Рон'Альд всегда интересовался древними легендами и предсказаниями и относился к ним серьезно. Так что хотя бы из соображений безопасности нам следует держать землян поближе к себе. Лучше всего на Коралии и Трех планетах.

Ар’Тур подумал.

— Ну что же… — согласился он наконец, — Если ты думаешь, что ими может заинтересоваться могущественная личность, которая знает о предсказании… То да, наиболее целесообразно оставить их здесь. Обеспечить их безопасность — действительно наш долг. А вообще, сейчас пусть только кто сунется на Коралию! Ты ведь теперь не один, на Коралии семь Древних, это большая сила! — рассмеялся он. — А в предсказания, отец, я, уж извини, нисколько не верю!

Когда Карина с Андреем вернулись, остальные земляне уже проснулись. Оживший после сна Дух накинулся на них с упреками.

— Мы уж думали, вас похитили паукообразные инопланетяне! — бушевал он. — Собирались идти к Брайтону объявить вас в розык!

— Да вроде таких нет, — сказала Карина. — Есть только похожие на многоножек… Кстати, мы добыли много полезных сведений про Коралию и Древних.

И Карина с Андреем пересказали друзьям все, что выяснили у Артура.

— Ничего себе! — сказал Дух. — То есть мы сегодня ужинаем с мутантами? Прямо вот с настоящими сверхлюдьми!?

— Не с мутантами, — поправил его Карасев. — Мутанты у них — это аморальные личности вроде какого-то родственника, который где-то шляется. А здесь все Древние добропорядочные. Вот то, что они сверхлюди — это правда. Я прав, Карина Александровна?

— Думаю, да, — согласилась Карина. — Причем их сверхспособности используются по делу, что, конечно, хорошо. А то могли бы установить диктатуру…

— Я тоже об этом подумал, — заметил Ванька.

— И что, правда, местный прЫнц-Древний повез вас в храм по одному Карининому слову? — с интересом спросил Дух.

— Даже без слова, — улыбнулся ему Карасев. — Сам предложил, сам и отвез. Карина Александровна его, знаешь ли, очаровала…

— Хм… Прямо очаровала?

— Скорее он очаровался, — поправился Андрей, взглянув на Карину.

— Только инопланетных поклонников нам и не хватало! — заметил Дух. — Хотя он вроде неплохой мужик, надежный. Из всех, кого мы видели, он самый приятный.

Карина тоже заметила, что понравилась Артуру, и это немного ее смущало. Она лучше чувствовала себя в его присутствии, он понравился ей как человек. Хороший, добродушный, сильный, очень надежный. С таким ощущаешь уверенность, на него можно положиться. Это было приятно, но не более того. Не в том она состоянии, чтобы думать о мужчинах. К тому же, после того как Артур ушел, ее снова закинуло внутрь себя, она опять смотрела на окружающий мир словно издалека, отдельная и одинокая. Голоса друзей доносились до нее как сквозь толщу воды. Нужно было прилагать усилия, чтобы понять смысл слов, не зависнуть где-то на грани себя и окружающего мира. Карина знала, что у друзей похоже, что они так же заставляют себя быть здесь и сейчас. Они все старались пробиться к реальность и друг к другу через шок и горе.

Честно говоря, Карина ждала, когда за ними зайдет Артур. Тогда мир опять станет настоящим. Плохо, если он начнет за ней ухаживать, подумала она. Может быть, ей придется отказать, а тогда она утратит возможность много общаться с ним и ощущать ни с чем не сравнимое «чувство реальности Артура». Самое лучшее, что она испытывала с момента трагедии.

— В общем, знаете, что я думаю? — сказал Дух, суммируя все, что они узнали в этот день. — Я думаю, мы умерли и попали в рай! Нужно просто смириться с этим. И наслаждаться райской жизнью, по возможности. Тем более, раз местный воздух способствует долголетию…

Карина подумала о том, какое право они имеют наслаждаться хорошей жизнью, если все остальные земляне мертвы… Чем они это заслужили. Ничем ведь.

— Думаешь в рай? — скептически спросила она.

— Ну если не в рай, то в заповедник идиотов — это точно! У них даже денег нормальных нет! — парировал Игорь.

* * *

Б'Райтон оказался прав, что молодежь найдет общий язык. Конечно, сначала земляне тушевались, побаивались незнакомых Древних, но это быстро прошло. Все дети Б’Райтона, кроме, пожалуй, К’Рона, умели увлекательно болтать. Да и одаренный в технической сфере К’Рон нашел, о чем поговорить с Ваней. Почти весь ужин он рассказывал ему об устройстве силовой подушки и силового поля. Ваня увлеченно слушал. Ужинали они в ресторане, где подавали блюда из кухни разных планет. Будучи опытным дипломатом, Ар’Тур знал, что совместная трапеза сближает и расслабляет людей, поэтому идея поужинать с землянами казалась ему удачной. Так и получилось. Ис’Абель и Мер’Эдит наперебой советовали землянам разные блюда, рассказывали что готовят на Коралии, какие отличия на других планетах Союза, чем питаются негуманоидные союзные жители. Потом сам Ар’Тур с Мер’Эдитом и Ис’Абель рассказывали о Союзе, о планетах в нем, о культурах и расах. У Ар’Тура было в запасе много баек, и он ловко увлек землян смешными историями. В конце ужина они совсем расслабились и общались с молодыми Древними, как с хорошими приятелями. Постепенно Мер’Эдит превратился в Мередита, Ар’Дэйн — в Ардейна (пару раз Игорь даже назвал его странным словом Дэн), К’Рон — в Крона, а Ис’Абель с легкой руки Игоря окончательно превратилась в Изабеллу. Впоследствии Ар'Тур с щемящей ностальгией вспоминал этот вечер и то, как его родные обрели «земные» имена.

Конечно, не все было гладко. Ар'Тур замечал, что время от времени то один, то другой из землян начинал уплывать, отстраняться от окружающего. Его взгляд застывал, устремляясь внутрь себя. К сожалению, с Кариной это происходило не реже, чем с другими… Ар'Тур достаточно хорошо разбирался в психологии и знал, что подобная реакция неизбежна. Но мысленно он дал себе слово, что вытащит ее из этого состояния. Может быть, не всех землян, но ее — точно. И подарит ей свой мир взамен утраченного.

— Подвигай глазами, — мягко сказал он Ване, когда заметил, что молодой землянин в очередной раз завис, уставившись взглядом прямо перед собой.

— А… Спасибо, — ответил тот. — Нам уже говорили об этом, я просто забыл…

Важной коралийской традицией было почти ежедневное купание в озерах. Поэтому после ужина Ар’Тур предложил компании съездить на озеро и, может быть, искупаться. Ему не хотелось расставаться с землянами, вернее, не хотелось терять из виду Карину. Предложение было встречено с энтузиазмом. Они заказали и забрали купальные костюмы для землян и отправились на озеро Тэйр, одно из крупнейших в центральной части материка.

— А не боишься, что кто-нибудь из них захочет утопиться? — прошептал Ар’Туру Ар’Дэйн, когда они приехали.

— Захотят — вытащим, — улыбнулся Ар’Тур. — Им нужна нормальная жизнь, не стоит их ограничивать.

* * *

Озеро отливало голубым и розовым в вечернем свете Арейа. Вода была теплая, ласковая и душистая, как и коралийский воздух, лишь легкая рябь нарушала ее спокойную гладь. И коралийцы, и земляне наплавались вдоволь. Древние не ныряли надолго и не плавали слишком быстро, чтобы не шокировать землян демонстрацией сверхспособностей. Но Дух сам попросил Ар’Тура «показать фокус», тот согласился, занырнул на десять минут, набрал на дне каменных орехов, любимейшего лакомства коралийцев, и предложил попытаться их расколоть. После неудачных попыток Духа с Карасевым, Мер’Эдит с Ар’Дэйном быстро накололи их пальцами для всех. Никакого страха или зависти особенности Древних у землян не вызывали, только интерес. И это радовало.

Карина плавала быстро и хорошо, как рыба терр из одного мира. Проплыла быстрыми резкими выпадами, перевернулась на спину. Тонкие руки полетели вверх одна за другой, разметая вокруг тысячи искристых брызг… Казалось, она старается выгнать из себя все, что ее мучает, все, что засело в ней после гибели Земли.

Она была резкой, пронзительной, и в то же время — гибкой и нежной. Ар’Тур залюбовался. Да и вообще с тех пор, как он впервые увидел ее, ему не хотелось отводить взгляд ни на секунду. Дай он себе волю — так и буравил бы ее глазами, представляя, как касается рукой нежной белой кожи, как бережно берет ее в объятья, как синие глаза закрываются в истоме и пронзительно-красивое лицо запрокидывается ему навстречу… Но он не хотел смущать девушку, держал себя в руках и просто болтал со всеми.

Чуть позже вся компания расположилась кружком на берегу, беседуя неспешно и уютно. Ар'Тур убедился, что его братья и сестра хорошо развлекают землян, и отошел в сторону. Присел на пригорке, устремив взгляд в глянцевую гладь озера. Ему хотелось смотреть совсем не туда, плечом он ощущал, что Карина сидит справа от него в кругу землян и Древних, болтает… Но ему нужно было выдохнуть и осознать. Минута уединения, чтобы собрать в кучу свои мысли и ощущения.

Огромное большое чувство, все больше расширяясь, поднималось из глубины души и постепенно заполнило его целиком. Он понял, что влюбился, как никогда до этого. Раньше у него все было просто. Понравившаяся девушка оказывалась в его постели в тот же вечер, на чем все и заканчивалось. Были в его жизни и более серьезные увлечения, несколько раз он влюблялся. Добивался, встречался, расставался… Один раз думал, что любит, и даже прожил четыре года с коралийкой. Но сейчас все было по-другому.

Его тянуло к земной девушке, как ни к кому и никогда прежде. Хотелось впитать ее и отдать себя — без остатка. И быть вместе насовсем, без сомнений, бескомпромиссно. В глубине души Ар’Тур всегда был романтиком, которому хочется быть с одной единственной, любить ее, чувствовать ответную любовь и кинуть все звезды к ее ногам. В тот вечер на озере Тэйр, глядя в розово-голубую водную гладь, он понял, что нашел ту самую, кому должны принадлежать все его миры и звезды.

И вдруг что-то изменилось. Правое плечо перестало ощущать девушку на поляне, его целиком накрыло ее присутствием. Карина подошла и села рядом, почти касаясь его.

— Артур, я хотела сказать спасибо, что занимаешься нами. И что свозил нас в храм.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся Ар’Тур. Ее присутствие было невесомо-легким, удивительно приятным, но в то же время пронзительно-острым от восторга и радости. Как-то в одном из миров ему на руку села большая голубая бабочка. Настолько нежная и красивая, что он боялся дышать, чтобы не спугнуть. С Кариной было так же, она была инопланетной бабочкой — нежной, загадочной, невесомой, пронзительно красивой.

— Это приятное занятие! — рассмеялся он.

— Понимаю, — улыбнулась Карина. — К моей маме как-то приезжали друзья из-за границы, и меня попросили поводить их по городу. Мне очень понравилось быть экскурсоводом.

Ар’Тур не стал уточнять, что именно ему приятно.

— Ты говорил, что раньше был пилотом…

— Да, примерно в вашем возрасте. Тогда это казалось мне самым интересным занятием.

— А почему перестал?

— Ну, я вообще-то не перестал, — улыбнулся Артур. — Навыки никуда не исчезли. Просто нужно было много чего освоить… Рано или поздно отцу надоест руководить Союзом. И мне необходимо быть в курсе дела.

— И поэтому ты не живешь в других мирах? Потому, что твой долг помогать отцу с Союзом? — спросила Карина.

— Почему ты думаешь, что я хотел бы жить в других мирах? — удивился Ар’Тур. Девушка попала в самую точку. Искушение отправиться в многолетнее странствие по другим мирам не оставляло Ар’тура очень долго, да и теперь иногда позванивало у него в душе. Только чувство личной ответственности мешало уйти в долгое путешествие в неизведанные миры.

— Потому что, мне кажется, ходить в другие миры очень интересно! Можно пожить в одном мире, потом в другом, найти себе по вкусу…

— Да… Вообще-то мой дядя так и сделал — ушел в другие миры. По крайней мере, отец так говорит. Но ты права, мы должны выполнять свой долг здесь, в этом — наше призвание. И это не так плохо, — ответил Артур, поражаясь, как четко она ухватила суть.

— Но мы позволяем себе отдыхать там. Ничто не мешает проводить свободное время в других мирах, — добавил он. — А чем тебе нравилось ходить в горы?

— Это был наш первый самостоятельный горный поход. А до этого был еще один, но с инструктором. Так что мы не такие уж опытные альпинисты, — улыбнулась Карина. — Но, ты знаешь, горы — это горы. У нас была такая песня «лучше гор могут быть только горы, на которых никто не бывал». Там чисто, красиво, там мощь и преодоление. Сильнее гор я люблю только море…

Нам надо на Беншайзе, подумал Ар’Тур. И на Део, там океан, ей понравится…

— А чем ты еще увлекаешься, кроме медицины и путешествий? — спросил он, стараясь не упустить разговор.

— Чем я только не занималась! — махнула рукой Карина. — Читаю книги, немного играю на пианино — это такой музыкальный инструмент… А когда училась в школе, то хотела стать спасателем. Поэтому много занималась спортом: скалолазанием и фехтованием…

— Ты умеешь фехтовать? — спросил Ар’Тур. — Хочешь, завтра пойдем в фехтовальный зал? Мне тоже нравится…

— А можно? У вас тоже есть фехтование? — удивилась Карина.

— Конечно. По традиции все Древние учатся владеть оружием, это может пригодиться в других мирах. У нас хороший тренер и отличный спортзал прямо в Белом Замке…

Они смотрели на потемневшую гладь озера и белую дорожку от заходящей за горизонт Арейа. Багрово-серебряные облака уплывали за край холмов, как ладьи, идущие в порт. Теплый ветерок ласково касался кожи. Артур посмотрел на нежно-прозрачное лицо с проницательными синими глазами, и ему показалось, что Коралия, родная и привычная, еще никогда не была такой необыкновенно прекрасной. Потому что он мог поделиться ею с черноволосой девушкой, чья тонкая мелодия неслышно вплеталась в музыку древнего спокойного мира.

* * *

— Дальше мы не пойдем, — сказал Рон’Альд. — Слишком долго возвращаться.

Широкая серая дорога уходила вдаль и терялась в тумане. Высокие статные люди — Древние — один за другим вставали на эту дорогу, делали несколько шагов и исчезали, словно поглощенные туманом. Б’Райтон смотрел на тающие спины. От горя и одиночества его охватывала слабость, ноги подгибались, хотелось сесть, прислониться к чему-то, ему была нужна опора. Краем глаза он взглянул на брата, который тоже смотрел в спины уходящих. Его лицо было невозмутимым — как всегда. Только черные глаза казались задумчивыми, словно он взвешивал про себя что-то. Интересно, что он чувствует, подумал Б’Райтон. Казалось, брата совсем не тревожит расставание с родными и их народом. А ведь Рон’Альд прожил среди Древних больше тысячи лет. Неужели ему не больно расставаться?

— А знаешь, — неожиданно сказал Рон’Альд, — я ведь уже однажды видел это.

— Где? — отрешенно удивился Б’Райтон.

— В разуме другого человека, — с усмешкой ответил брат и замолчал.

Эл’Троун и его одобренная жена Л’Анисс уходили последними. Мать со слезами обняла сыновей, потом их обнял Эл’Троун.

— Не люблю долгих прощаний, — сказал он. — Мы будем ждать вас. Когда поймете, что пора, приходите к нам. И ты, Б’Райтон. Когда-нибудь придет и твое время.

У Б’Райтона рвались изнутри слова, что он хочет сейчас, вместе со всеми. Но этот вопрос уже столько раз обсуждался… Он сглотнул боль.

— Хорошо, — кивнул Рон’Альд. — Но я не уверен, что когда-нибудь придет мое…

Эл’Троун и Л’Анисс встали на серую дорогу, сделали два шага, Л’Анисс еще раз обернулась на сыновей. Она улыбалась сквозь слезы. Еще одно мгновение, и Правитель с женой исчезли.

Брайтон смотрел на пустую дорогу, где только что стояли его родители. Ему хотелось кинуться следом, но теперь и он признавал, что кто-то должен остаться. Ему было одиноко, и он знал, что это одиночество будет длиться всегда. А единственным родным человеком в этом мире остался его брат.

— Что ж, мы остались вдвоем, брат, — сказал Рон’Альд и обнял Б’Райтона за плечи.

Глава 4. Те'Вайано

На третий день адреналин закончился. Теперь землянам хотелось просто лечь и провалиться в свое горе. Сил сопротивляться, привыкать к новому, выяснять что-то больше не было. Как сомнамбулы ходили они на метагипноз, вяло общались с кураторами, психологами и молодыми Древними. Очень много спали, а может, просто впадали в глубокое забытье неимоверного горя. Анька с Ванькой — чаще всего. Дух стал похож на растерянного ребенка, удивленно хлопал глазами и обреченно делал то, что говорят. Он наконец полностью осознал произошедшее. Несколько раз Карина водила его на метагипноз в буквальном смысле за руку. Ее сердце сжималось от боли, когда она видела своего активного, оптимистичного друга в таком состоянии.

Лучше всех держались Андрей и Карина. Сохраняли спокойствие, охотно общались с инопланетянами. Правда, стоило коралийцам уйти, как Карасев переставал открывать рот, зависал, устремляя взгляд в пространство перед собой. С Кариной было то же самое. Она автоматически делала то что надо и отчаянно запрещала себе чувствовать. Потому что ей нужно было выжить самой и помочь друзьям. Вернее, выжить самой, чтобы помочь друзьям… Она видела, что в ней нуждается Дух, видела, что может помочь Андрею, разделяя его молчание, что может заставить Аньку с Ванькой выйти из апатии, развлекая их вымученным трепом… Это и помогало не опуститься в черную бездну. Она цеплялась за этот призрачный смысл выживания, знала, что надо цепляться.

И все же на Коралии были хорошие психологи, земляне проходили ежедневные групповые и индивидуальные сеансы, это помогало. Время от времени с ними беседовал Брайтон. После каждого разговора с ним им надолго становилось лучше. А еще их постоянно тормошили дети Брайтона, особенно Артур, Изабелла и Мередит. Они приходили каждый день, развлекали интересными историями и возили землян то на озера, то в рощи с серебристыми деревьями, то в парк аттракционов. Благодаря этому в течение следующих шести дней состояние землян существенно улучшилось.

Так началась жизнь на Коралии. Большую часть времени, свободного от метагипноза и психотерапии, они проводили с молодыми Древними или сами с собой, ничего не делая. Только Ванька и Карина нашли себе занятия. Ванька был увлеченным технарем. Он часами просиживал с Кроном, изучая коралийскую технику. Карина же решила, что раз им предстоит жить на этой планете, то надо ее хорошенько узнать. Каждый день она ходила в библиотеку, читала об истории Коралии, ее культуре и природных условиях. Залезла даже в древнекоралийские легенды, которые оказались очень интересными. Читала и про Союз. Не всегда все понимала, иногда окружающий мир ускользал от нее, но заставляла себя. С детства она знала, что если на душе плохо, то надо занять себя делом. Или учебой. Общалась, налаживала связи — вокруг хватало коралийцев, которые хотели познакомиться с землянами. Фехтовала, училась водить элеонет. Вернее, Артур ее учил. И фехтовала она тоже по большей части с ним…

Артур проводил много времени с землянами, но постоянно стремился застать Карину одну. Приходил в библиотеку, когда она сидела там, возил купаться или в лабиринт, где проходили скоростные гонки на элеонетах. В общем, Карина убедилась, что он неровно к ней дышит. Она опасалась, что он позовет ее на свидание, и тогда нужно будет думать, что с этим делать. Но, кажется, Артур понимал, что ей не до личной жизни. Он звал не на свидание, а просто провести вместе время. И Карина была безмерно благодарна ему за это. Не то чтобы он не нравился ей как мужчина… Нравился, даже очень. Просто все это не могло пробиться через боль и бесчувствие, что сменяли друг друга в ее душе.

Друзья тоже заметили интерес молодого Древнего к подруге. Для слегка оклемавшегося Духа это стало излюбленной темой шуток.

— Ну вот, смотрите, — говорил он, — все складывается как нельзя лучше. Рано или поздно им надоест с нами возиться. И тогда нужно как-то закрепиться. Я знаю выход… Карина соблазнит своего рыцаря, выйдет за него замуж. А когда Брайтон уйдет на покой, мы будем иметь тепленькое местечко, приближенное к императору!

— Я думаю, мы не доживем до того момента, когда Брайтон уйдет на покой, — парировала Карина. — К тому же Артур ничем не заслужил, чтобы его использовали.

— Да я же пошутил, морализатор ты наш, — отвечал Дух.

* * *

Ночью Ар’Тур работал на Коралии, иногда улетал на союзные планеты. Отец, как и обещал, сильно его разгрузил, поэтому днем у него хватало времени, чтоб заниматься землянами. Особенно Кариной. Уже тогда, на озере Тэйр, он понял, как надо себя вести. Опытный мужчина, он нисколько не сомневался, что может уложить ее в постель в течении нескольких дней. Не то, чтобы она казалась легко доступной, напротив. Просто Артур… умел. Но что потом? Потом, когда порыв пройдет, она будет жалеть об этом, возможно, начнет избегать его. Нет, этого ему было не нужно. Ар’Тур хотел ее целиком, и душу, и тело. А чтобы получить все, нужно было стать ей другом и ждать, когда сквозь дружбу прорастет большее. Ждать Ар’Тур не любил. Но, победитель по натуре, он был готов действовать постепенно, если это требовалось для победы.

Поэтому он вел себя как друг. Водил Карину в фехтовальный зал — девушка оказалась неплохой фехтовальщицей, — учил водить элеонет, возил на озера, катал в лабиринте. Или просто приходил поболтать. Наслаждался ее присутствием, впитывал ее — и отдавал свою широкую душу, сколько мог отдать, не переступая границы зарождающейся дружбы. Ему хотелось взять ее на руки и пронести через все тревоги, через горе, что мучило землян, чтобы она даже краешком души не задела этой муки. Сломать границы между ними одним махом, одним горячим порывом. Но это было невозможно.

Поэтому Артур дружил, помогал как мог и не делал ничего, что могло бы напугать или смутить беззащитную инопланетянку. Мучился, но терпел. Хотел ее до безумия, так, что мутнело в глазах от желания. Но терпел. Чтобы не сорваться, он устроил себе праздник плоти. Ушел в мир, где царили свободные нравы, снял сразу трех девушек… Не помогло. Стоило подумать о Карине, как все возвращалось. Она была нужна ему как воздух, и таким же воздухом он хотел стать для нее.

Спустя двенадцать дней после гибели Земли Ар’Тур договорился с Б’Райтоном, что свозит землян на Беншайзе полазать по скалам. Карина любит горы, любит скалолазанье, это лучшее, что он может предложить ей прямо сейчас…

— А не боишься, что кто-нибудь из них прыгнет со скалы? — лукаво спросил отец. — Например, твоя Карина.

От глаз Б’Райтона не укрылась симпатия старшего сына.

— Поставим внизу силовую подушку, — спокойно ответил Ар’Тур. — Я уже все продумал. К тому же с ними будут трое Древних. Я, Мер'Эдит и Ис’Абель. Подстрахуем. А если прыгнет Карина, — улыбнулся он, — сам ее и поймаю.

* * *

Почти всю поверхность Беншайзе занимали скалистые отроги. Они вздымались в небо, чередуясь с небольшими долинами, где проживало местное население. Впрочем, и на скалистых плато встречались «висячие города», а часть поселений была высечена прямо в камне гор. Земляне лазали по скалам, как никогда прежде. Древние провесили страховку на огромные расстояния, включили еще одну страховку — силовую — внизу, можно было проходить интересные и сложные маршруты, закладывать крутые траверсы, взбираться на большую высоту.

Ар’Туру с Мер’Эдитом и Ис’Абель страховка не требовалась, но они и не лазали, чтобы не смущать друзей-землян своей ловкостью. В основном просто страховали снизу. Но один раз Артур не выдержал — уж очень хотелось помочь, а заодно произвести впечатление. Карина поднималась на полочку метрах в ста над ближайшей долиной и надолго зависла прямо под ней: ей явно было тяжело, она сильно устала. Артур рванул вверх, заскочил на выступ и протянул ей руку. Девушка приняла руку, взлетела на долгожданный уступ и оказалась прижатой носом к широкой груди Ар’Тура. Спасибо сказала, но странно, искоса посмотрела на него. Артур смутился, заметив, что ей что-то не понравилось…

После скалолазания они отправились в Центр Союзного Гостеприимства, он располагался в большой долине между двух крупнейших горных хребтов. Огромное, похожее на замок, здание с прозрачными крышами, примыкало к одному из хребтов и уступами поднималось по нему вверх. Там были торговые центры, залы официальных приемов, переговорные… В общем, все, что могло понадобиться для встреч представителей разных планет. Здесь земляне впервые увидели другие расы: похожих на черепашек небольших Део, шестилапых шерстистых Каунаппа, больших шарообразных зеленых Арви, множество гуманоидных рас… Пожалуй, это было самым необычным и страшным впечатлением с момента прилета на Коралию. Сложно было убедить себя, что это доброжелательные, не опасные существа. Получилось отчасти благодаря байкам об инопланетянах, которые рассказывал Артур.

На Коралию они возвращались ожившие и довольные. Правда ощущение нереальности происходящего усилилось при посещении Центра и по пути обратно. Было нелегко привыкнуть запросто видеть космос в центральной стене корабля, да и шокирующий полет с погибшей Земли все еще вставал перед глазами. Впрочем, Дух шутил, что они попали в «Звездные войны», а вокруг одни джедаи, и этим разряжал обстановку. Ар’Тур добродушно улыбался его шуткам, Игорь ему нравился.

Ар'тур был доволен, потому что была довольна Карина. Не считая непонятного эпизода со скалолазанием, они общались даже больше и свободнее, чем на Коралии. Во второй и последний вечер на Беншайзе Карина не захотела идти спать, и Ар’Тур отвез ее на одно из скалистых плато. Они сидели вдвоем на краю. Дул пронизывающий ветер, развевая ее черные волосы. Светло-лиловые облака парили и снизу под ними, и над головой. Со всех сторон высились стройные горы… Ар’Тур обнял ее, чтобы защитить от холодного ветра. И они долго смотрели на изменчивый облачный мир, не говоря ни слова. Это было просто, легко, органично, словно границ между ними не существовало. Это было счастье. Пусть и неполное, но счастье.

* * *

А потом у него появились срочные дела на планете Таурен. Как на грех, именно тогда там произошла череда взрывов в центральном космопорте, и Артур отправился расследовать произошедшее и ликвидировать последствия. Б’Райтон опасался, что замешана местная террористическая организация.

Таурен располагалась в дальнем конце второй галактики Союза, туда нужно было добираться около двух часов. Сначала Ар’Тур хотел каждый вечер возвращаться на Коралию, а утром снова улетать на Таурен. Но ничего не вышло. Объем разрушений был такой, что разгребать последствия пришлось круглосуточно. Он кооперировал работу местных и Союзных служб, руководил антитеррористической разведкой. И досадовал, что пришлось улететь с Коралии. Пока мозг автоматически решал задачи и просчитывал ходы, сам Ар’Тур тревожился о вещах, важных лично для него. То есть о Карине.

Он волновался за нее, чувствовал, что надрыв в ней сильнее, чем у остальных. Почему — сложно сказать, но Ар’Тур постоянно за ней наблюдал и ощущал это. А в незнакомом месте с человеком, особенно в расстроенных чувствах, может случиться что угодно… Пытался понять, как она к нему относится. Он видел, что ей приятно с ним общаться, она тянется к нему, с радостью болтает, интересуется его делами. Несколько раз, когда остальные земляне спали после метагипноза, а Карине снова не спалось, сама звонила Артуру и предлагала куда-нибудь съездить. Он подозревал, что нравится ей и как мужчина: если обстановка становилась слишком лиричной, она немного смущалась… Или просто боялась сближения? И сможет ли она испытать к нему что-то похожее на то, что чувствовал к ней он…А еще он просто-напросто ревновал. К Духу и Карасеву. Они с Кариной вроде как друзья, но кто знает…

На второй день он не выдержал и позвонил Карине. Узнал, что все хорошо, рассказал о своих делах… Времени было очень мало, расследование шло полным ходом, восстановительные работы тоже. Артур крутился между ними, но каждый день находил время позвонить Карине два раза — утром и вечером по коралийскому времени.

Спустя пять дней он почти разгреб ситуацию на Таурен. За это время ему удалось поспать лишь три часа, что было не пределом для Древних, но все же немного. Проснувшись, он позвонил Карине, на Коралии как раз должно было быть утро. Но она не ответила. Он занялся делами. Спустя час снова позвонил, и снова ее инфоблок молчал. Волнуясь все больше, он названивал каждые полчаса, а Карина по-прежнему не отвечала, словно никакого инфоблока у нее и не было. Сначала он думал, не обидел ли ее чем-нибудь, может, не хочет с ним разговаривать… А потом в голову полезли мысли о психологическом срыве, суициде, попытке угнать корабль, чтобы улететь на другую планету…

В середине дня он окончательно забросил дела и позвонил Духу.

— Я, между прочим, спал, — заявил Дух.

— Где Карина? — быстро спросил Ар’Тур.

— Где? Не знаю. Ты же знаешь, она не спит после метагипноза… Наверно, где-то шляется, как всегда… А что? Ты бы у нее и спросил.

— Она не отвечает, — заметил Артур.

— Брось! — отмахнулся Дух. — Зря волнуешься. Наверняка, забыла инфоблок, а сама сидит в библиотеке.

— Раньше почему-то не забывала, — веско сказал Артур. — Слушай, Игорь, тебе реально наплевать?! Сходи в библиотеку, посмотри, нет ли ее там… Или хочешь, чтоб я поднял всесоюзный розыск, а отец посадил вас под замок?

— Ладно, если ты просишь, я схожу и проверю везде, где она бывает. Но ты зря волнуешься, она просто где-то ходит без телефона.

Вскоре Дух перезвонил, что в библиотеке, спортзале и вообще нигде в Замке Карины нет, но он считает, что нет смысла беспокоиться: она, наверняка, поехала купаться… Ар’Тур накричал на Духа, что тому плевать на все, и позвонил доверенному лицу — Ис’Абель. Объяснил ситуацию и попросил отследить Каринин инфоблок, а также просмотреть записи камер наблюдения. Сестра поняла все и сразу.

— Хорошо, сейчас сделаю, — сказала она, — отцу, я так понимаю, пока не говорить?

— Да, пока не стоит. Не стоит создавать панику.

— Хорошо. Я пошла… — улыбнулась Ис'Абель.

Ар’Тур связался с Мер’Эдитом, попросил отложить все дела и срочно лететь на Таурен закончить расследование. Мер’Эдит был не в восторге, но привык слушаться и отца, и старшего брата. Он знал, что просто так Ар’Тур просить не будет.

И Ар’Тур рванул на Коралию. В перерывах между прыжками через подпространство он звонил брату и вводил его в курс дел на Таурен. Созванивался с Ис’Абель, которая выяснила, что инфоблок Карины лежит в ее комнате, а сама она после метагипноза пошла на стоянку элеонетов. Проследить дальше сестра не успела. «Так я и знал!» — подумал Артур. Если б она была в замке, было бы проще, а так могут оправдаться самые тревожные предположения.

Через два сумасшедших часа он на бегу встретился с Ис’Абель.

— Что будем делать? — спросила она.

— Давай пока попробуем справиться своими силами. Если до вечера не найдем, будем искать по-настоящему. Ты просмотри данные со спутников, куда какие элеонеты улетали со стоянки, найдешь что-то — звони. А я проеду по Коралии, знаю все места, где она может быть.

— Хорошо, — согласилась Изабелла, — жаль только, что себе ты выбрал занятие поинтереснее.

— Ис'Абель, слушай, сейчас не до шуток…

В духе своей пилотской юности, стремительно, нарушая скоростной режим и закладывая немыслимые виражи, Ар’Тур слетал сначала на озеро, потом в лабиринт, в центральный Храм, в парк растений Союзных планет. Карины нигде не было. Когда все возможные места были исчерпаны, а волнение дошло до предела, ему позвонила Ис’Абель. Она отследила, что четыре часа назад элеонет, управляемый черноволосой девушкой, улетел на запад. Ар’Тур поблагодарил сестру и выругался. И полетел на запад, ожидая следующего звонка.

Звонок не потребовался: чисто интуитивно, а может быть, сработал его орган чувств, ощущавший Карину в пространстве, он свернул в сторону одного из Радужных Замков — Те'Вайано, в буквальном переводе — Розового Дворца. Интуиция не подвела: в заброшенном саду стоял голубой элеонет, на котором он учил Карину летать.

Те'Вайано был самым старым из Радужных Замков. И самым сильным по воздействию на коралийцев и Древний Род. Здание поражало красотой и изяществом — люди так не строили. Замок был построен задолго до того, как люди стали основной расой на Коралии. Множество ажурных башенок, висячие мосты, изящные переходы — все из светло-розового или красного камня, словно святящегося изнутри. И эта красота была опасной. Особенно для Древних. Радужные замки не посещал никто из коралийцев, не говоря о семье Ар’Тура.

Проклиная все на свете, Ар'Тур вошел в Замок во второй раз в жизни. До этого он был здесь один раз, в детстве. Тогда, подобно Карине, он нарушил все запреты и убежал посмотреть легендарное творение. Пробыл он там не больше четверти часа, Брайтон за шкирку вытащил его, и Ар’Тур получил серьезный нагоняй. Повторять подвиг ему не хотелось — Ар’Тур навсегда запомнил чувство невероятной безысходной тоски, охватившее его в этом месте. Да и сейчас, войдя под полупрозрачные своды Замка, он ощутил, как легкая, но неизбывная печаль камнем ложится на плечи…

Да, все верно, она тут: свежие следы отпечатались в пыли на полу и на лестнице. Ар’Тур взлетел вверх по лестнице. Следы кружили по лестничной площадке, вели из комнату в комнату. Сначала он забежал в небольшой зал с узорчатыми креслами и валяющимися на полу манускриптами, Карины там не было. Затем, понимая, что с каждой секундой действие замка усиливается, вошел в зал побольше, полный скульптур и портретов на стенах. Здесь как ни в чем не бывало прохаживалась Карина и с интересом рассматривала портреты красивых тонколицых людей в изысканной старинной одежде. Обернувшись на гулкий звук шагов, она радостно улыбнулась и помахала Ар’Туру рукой.

— Что же ты делаешь, Карина! — крикнул Ар’Тур, бросился к ней, подхватил на руки и бегом вылетел из Замка.

— Это ты что делаешь!? Поставь меня! — возмутилась девушка, когда они оказались в саду.

Артур поставил ее на ноги. Лицо Карины дышало возмущением. На мгновение ему показалось, что сейчас она заедет ему по физиономии. Он и сам был в ярости.

— Что ты тут делаешь?! — закричал он. — Ты что не знаешь — здесь нельзя находиться?!

— Это вам нельзя, остальным можно, — спокойно ответила Карина.

— Что ты так разволновался?! — подняв брови, поинтересовалась она.

— А ты не понимаешь?! Потому что я люблю тебя! — вырвалось у Ар’Тура.

Девушка вздрогнула и замерла, как будто ей дали пощечину, опустила голову. Вот и все, обреченно подумал Ар’Тур. Вся его стратегия, все надежды пошли прахом из-за простой несдержанности… Сейчас она скажет про дружбу, про хорошие отношения, что очень ценит его, но им лучше остаться друзьями.

Карина медленно подняла голову и посмотрела ему в лицо с плохо понятным выражением, неуверенно, как будто с мольбой…

— Я догадалась… Ты мне очень нравишься, — тихо сказала она. Я… может быть, тоже люблю тебя… Просто сейчас я не знаю. Ничего не знаю… Прости, пожалуйста…

— Я дам тебе столько времени, сколько надо, сколько захочешь, — быстро сказал Ар’Тур. И понял, что подписал себе приговор.

— Спасибо тебе, — прошептала Карина, — Артур, спасибо… Ты очень хороший, самый…

Неожиданно она пошатнулась, качнулась в его сторону. Господи, она ведь много часов провела в Замке, подумал Ар’Тур. Как она вообще на ногах держится! Он инстинктивно обнял ее, запустил руку в густые волосы, прижал ее голову к груди.

— Карина, милая, пожалуйста, больше никогда так не делай… — шептал он, а мир расплывался от ее близости. Девушка дрожала… Ар’Тур снова поднял ее на руки, заглянул в глаза. Ее лицо было так близко и тянуло к себе как магнитом. Мир исчез, все заполнила оглушающая тишина. И Карина у него в руках… Ар’Тур потянулся к ней… и замер. Она молчала, ее лицо было таким растерянным, таким беззащитным… А он обещал дать время. Обещал.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он срывающимся голосом. И снова поставил ее на землю.

— Нормально, — ответила Карина. Она все еще казалась робкой и растерянной.

— Ладно, поверю. Все, поехали отсюда! — Ар'Тур приобнял ее за плечи и повел к своему элеонету.

— Подожди, давай еще тут погуляем. В саду, раз внутрь тебе нельзя, — сказала Карина. Ар'Тур заметил, что ее плечи распрямляются, и возвращается обычная собранность. — Здесь очень интересно и красиво…

— Карина!

— Ну ладно, полетели, ты первый, я за тобой..

— Нет уж, вместе. За тобой нужен глаз да глаз, — сказал Ар'Тур.

— А элеонет? — спросила Карина. Она остановилась у Ар'Турова элеонета и скрестила руки на груди. И снова была собранной, натянутой, как струна. А в лице читалась знакомая бравада.

— Введу ему маршрут автовозврата, — ехидно ответил Ар'Тур.

— Ясно. Я так понимаю, что отказ не принимается и сопротивление бесполезно?

— Совершенно верно.

— Ладно, поехали, — неожиданно просто согласилась Карина, расцепила руки на груди и вдруг рассмеялась. — Но тогда объясни мне простым русским… вернее, коралийским языком, кто такие эти уалеолеа и почему нельзя находиться в построенных ими зданиях?

* * *

— И долго ты там прохлаждалась? — спросил Ар'Тур, когда они сели в элеонет. Он был зол, в первую очередь, на себя. Идиот! Зачем было давать обещания, о которых его не просили! Теперь она рядом с ним, собранная и сдержанная. А ведь она уже стонала бы в его объятьях, может быть, даже шептала слова любви… Он пробился бы за все, что ее держит, за все ее сомнения, страхи, мучения. Пробился бы своей нежностью и любовью… Идиот. «Я, может быть, тоже люблю тебя», — звучало в его голове. Как можно было упустить такой момент! Хотя… Кто знает, может, это время ей действительно нужно… Но как тяжело, как сложно сделать шаг назад, после того как обнимал ее, после того как она была так близко!

— Не знаю, — пожала плечами Карина. — Вроде не очень долго. Я поехала туда сразу после метагипноза.

Ар'Тур просчитал про себя. Забыла инфоблок она с самого утра, потом был завтрак, метагипноз, потом она поехала сюда… Получалось никак не меньше трех часов. Плохо. За это время можно рехнуться. Он искоса присмотрелся к девушке. Совершенно нормальная, спокойная, почти веселая.

— Зачем ты поехала сюда, тем более, одна, вообще ума не приложу… — продолжил Ар’Тур.

— Как зачем?! — удивилась девушка. — Это же жутко интересно! В метагипнозе про уалеолеа и древнюю Коралию нам почти ничего не закачали. Поэтому я прочитала все, что нашла. В том числе о том, что на Коралии, оказывается, есть Радужные замки, построенные уалеолеа. В них никто не ходит, но они так и стоят с давних времен. Я и решила разобраться, кто такие эти уалеолеа. И много интересного увидела в замке…

— А ты не прочитала, что от пребывания там можно с ума сойти или впасть в многолетнюю депрессию? — сердито поинтересовался Артур. — И в метагипнозе должно было быть.

— В метагипнозе было, — призналась Карина. — Но там было, что просто нельзя в них заходить. А почему — никаких объяснений. Прочитала же я, что нельзя только Древним, у вас от этого начинается депрессия и умопомрачение на много веков. А на других людей это не действует… Интересно, кстати, почему..

— Не знаю уж, что ты читала, — сказал Артур, — но это устаревшие сведения. Действительно, раньше считалось, что Радужные Замки действуют только на Древних. Но потом было много экспедиций в них, и многие люди пострадали. Вот с роду на Коралии не было сумасшедших, а тут появились. Просто на других людей действует меньше и медленнее, но тоже действует. Правда, про землян в этом плане ничего не известно. Про вас вообще мало что известно, — Ар'Тур наконец улыбнулся. — Но чем больше я на вас смотрю, тем больше убеждаюсь, что вы вообще ничем не отличаетесь от коралийцев. У вас даже глаза стали ярче. Значит, что организм перестраивается на коралийский режим функционирования.

Сам Ар'Тур был этому очень рад, это значило, что его Карина проживет долго. Хотя бы пару сотен лет…

— Выходит, раз на коралийцев действует, то и на вас тоже, — добавил он.

— Я никакой депрессии или психа не чувствую, — осторожно заметила Карина.

— Хорошо, если так… А я вот чувствую, немного… — признался Ар'Тур.

— Да, ты какой-то злой…

— Карина! — Артур аж притормозил. — А как ты думаешь? Я звонил тебе с самого утра! И не зря волновался, все оказалось далеко не безобидно. Так почему ты поехала одна?

— Да потому, что вам нельзя, коралийцы тоже не ходят туда! А с ребятами, всем вместе, или вдвоем-втроем, было бы легче попасться. Зачем всех подставлять. Я думала, успею быстренько, пока все спят. И если бы я не забыла инфоблок, то так бы и получилось!

Артур расхохотался.

— Знаешь, последний раз я такое откалывал лет двадцать назад!

— Просто тебе с тех пор ничего не запрещали, — заметила Карина. Парировать было нечем.

— Ну, вернемся к уалеолеа? — улыбнулась она. — Я прочитала, что это древний народ, который жил на Коралии параллельно с людьми и Древними. Примерно две тысячи лет назад они ушли, как твои предки еще тысячу лет спустя. Вот я и думаю, что вы, Древние, должны знать про них больше всех…

— Да, все так. Только знаем мы не намного больше. Есть версия, что Древние — потомки уалеолеа, их помесь с коралийцами.

— А чем они отличаются от людей и Древних? — спросила девушка. — Опять же отрывочно написано… Можешь сказать четко, как про Древних?

— Всего ни я, ни даже отец не знаем. Ведь и он не видел живого уалеолеа. Особенности почти как у Древних: они могли ходить по мирам, обладали высокой скоростью мышления, большой силой и ловкостью. Но, в отличие от Древних, которые все-таки люди и живут долго, но не вечно, — они были бессмертными. И владели чем-то вроде… магии. Внешне же небольшие физиологические отличия: тоньше людей в кости, разрез глаз немного другой…

— А что у них с ушами? — поинтересовалась Карина.

— А что с ушами? Ты ж видела портреты — уши как уши, маленькие, аккуратные. А что?

— Ну, просто выходит, они — никто иной, как эльфы!

— Кто, кто? — удивленно переспросил Ар'Тур.

— Эльфы. На земле было много сказок и легенд про подобные народы. И обычно у них изображались острые длинные уши…

— Кстати, может быть, — заметил Ар'Тур. Его все больше увлекала беседа. — Действительно в других мирах есть похожие народы. Бессмертные, красивые, владеющие магией. А некоторые даже с острыми ушами. Древние называли такие народы расой бессмертных. Только, знаешь, тогда получается, что уалеолеа — необычные эльфы. Потому что ни одна из этих рас не может ходить по мирам. А уалеолеа могли. Если мы произошли от них, то от них нам это и передалось.

— Вот и выходит, что на Коралии — это частое явление! А почему именно здесь — непонятно!

— Да, выходит так, — согласился Ар'Тур.

— А почему их строения вызывают у вас депрессию? — спросила Карина.

— Не знаю, почему. Никто точно не знает. Считается, что когда уалеолеа жили в своих жилищах, там царила целительная атмосфера, атмосфера благости и счастья… А когда они ушли, эти места оказались заброшены. И, возможно — только не смейся! — это всего лишь гипотеза коралийцев, — их творения так тоскуют по своим хозяевам, что энергетика этих мест стала полна тоски. А на Древних действует сильнее, потому что, если мы их потомки, то тоже подсознательно тоскуем по уалеолеа сильнее, чем жители Коралии.

— Интересно как! — изумилась Карина. — А еще непонятно, куда все эти расы уходят с Коралии. Сначала уалеолеа, потом твои предки.

— Мне тоже интересно, — признался Артур, — в детстве я хотел отправиться по мирам искать уалеолеа и других Древних… Отец отловил меня и объяснил, что это бесполезно. Но я все равно предпринял несколько вылазок, когда мне было около двадцати…

— Ну тогда ты понимаешь, почему я туда поехала? — с долей лукавства спросила Карина.

— Понимаю, — улыбнулся Артур. Он перестал сердиться. Она увлекла его разговором, и теперь он просто наслаждался ее присутствием и интересной беседой. — Но давай ты больше так не будешь делать. Если что-то в этом роде придет в голову — зови меня! Не езди одна в сомнительные места.

— Хорошо, — согласилась девушка. И вдруг Ар'Тур ощутил легкое прикосновение ее руки к своему плечу. Робкое и невесомое, словно она боялась к нему прикасаться. — И спасибо, что полез за мной туда… Мне-то ничего, а тебе могло быть плохо…

— Не за что…

Ар'Тур сжал зубы. Когда уже все эти границы рухнут!

* * *

У Белого Замка их встретила Ис'Абель, Ар'Тур заранее позвонил ей и дал отбой тревоги. К тому моменту она отследила Каринин маршрут целиком и собиралась в панике звонить брату. С ней был Дух. Ар'Туру не хотелось с ним разговаривать, но, подобрев, он решил больше не ругаться на парня.

— Ну ты даешь! — сказала Ис'Абель Карине. — Я за всю жизнь не отважилась туда съездить!

— Ты более послушная девочка, — заметил Ар'Тур.

— Ну уж нет… — надулась Ис'Абель. Ей хотелось прослыть авантюристкой. — Ладно, что будем делать?

— Да ничего, — сказал Ар’Тур. — Все закончилось хорошо. Думаю, о том, куда ездила Карина, лучше никому не говорить. А то отец может посадить их под замок. Разобрались — и хорошо. Так что мы четверо в курсе, и этого достаточно.

— Согласен, — сказал Дух и развернулся к Карине. — Ты меня с собой взять не могла, что ли!?

— В следующий раз, — ответила Карина. — Мы с Артуром решили частично легализовать подобные вылазки — то есть осуществлять их под его руководством.

— Да уж, — Ар'Тур задумчиво посмотрел на Игоря. — Чувствую я, и за тобой нужен глаз да глаз, Игорь.

— Я за ним присмотрю, — неожиданно сказала Ис'Абель. Карина улыбнулась. Она уже давно заметила, что между Духом и юной Древней проскакивают искры острого, живого интереса друг к другу.

* * *

— Ты что делаешь?! — прошептал Дух, беря Карину под локоть, когда они направились к себе. — Мужик твой чуть с ума не сошел! И я волновался, а пришлось тебя прикрывать, что просто где-то ходишь! Только и оставалось надеяться, что с тобой все в порядке. Артур наорал на меня, что мне наплевать на все, я думал, прибьет при встрече! Не могла позвать меня с собой!? Все бы организовали шито-крыто! Думаешь, мне не интересно?

— Извини, пожалуйста, — Карине действительно было стыдно, что из-за ее любопытства близкие люди так волновались. Но ей надо было сделать что-то необычное, рискованное. Просто, чтобы чувствовать себя живой. — Я не хотела втягивать тебя в сомнительные мероприятия. И, кстати, Артур не мой мужик…

— А чей еще? — махнул рукой Дух.

— А как ты-то тут оказался, с Изабеллой? — спросила Карина, чтобы перевести разговор в другое русло.

— Я подумал, что не надо разводить панику раньше времени, и не стал будить наших. Мне позвонил сначала Артур, потом Изабелла. Попросила проверить, действительно ли твой инфоблок у тебя в комнате. Я проверил, перезвонил ей и предложил помощь. И вот я здесь!

— Молодец, — сказала Карина. — Спасибо, что прикрыл!

— Карина, слушай… — Дух неожиданно посерьезнел и остановился.

— Что?

— Может, ты закончишь с тем, что не твой мужик…? Им ведь в эти места нельзя. А он не раздумывая полез тебя там искать… Ведь хоть по всему Союзу ищи, а никого лучше не найдешь. И мне он нравится.

— Нравится — и хорошо. Артур действительно очень хороший человек.

Вот ведь неугомонный Дух, подумала Карина.

— А тебе, значит — нет?

— Игорь, слушай, — Карина повернулась к нему, — что ты хочешь?

— Хочу, чтобы ты перестала бегать от него… Это глупо.

— Я и не бегаю…

— Не бегаешь — можешь быть, но и близко не подпускаешь. Ни в каком смысле. Мужик весь извелся, прилетел с другой планеты спасать тебя… И главное… Вот вы, девушки, мечтаете о прекрасном прЫнце на белой кобыле… — сказал Дух.

— Я не мечтала, — заметила Карина с улыбкой. Дух был неподражаем. — По крайней мере, о кобыле…

— Дай я скажу! Мечтаете и никогда не сбывается. А тут тебе настоящий готовый принц. Причем, во всех смыслах, включая буквальный. Не на кобыле, допустим, а на космическом корабле, но это и неважно. И с ума по тебе сходит. Что тебе еще нужно? Что еще тебе не нравится?

— Да все мне нравится, — вздохнула Карина. — Кроме того, что я не могу этого самого прЫнца обманывать, если не чувствую того же.

— А ты вот прямо не чувствуешь?

— Хочешь совершенно честный ответ? — спросила Карина. Отвязаться было невозможно, оставалось объяснить.

— А зачем еще я завел этот разговор, как ты считаешь?

— Правда в том, что я сама не знаю. Меня, как бы это сказать… утешает его присутствие, так же как тебя — мечтать об Изабелле — не отрицай, я давно заметила! Я вообще никого лучше в жизни не встречала! Но я должна быть уверена, что люблю его, а не так… прикладываю к ране, чтоб стало полегче. Иначе — слишком подло.

Дух внимательно посмотрел на нее.

— Понял… — задумчиво сказал он. — Но ты хоть дай парню шанс…

— Я и даю. И себе даю, — вздохнула Карина. — А ты перестань все время выстебывать эту тему.

— Ладно, я постараюсь. Но уж больно эта тема аппетитная! — рассмеялся Дух. — А Изабелла и правда хороша..

* * *

Ки’Айли сказала тете Де’Нори, что идет спать, зашла в свою комнату и закрыла дверь. Врать ей не нравилось, но в одном из миров она нашла кое-что интересное, ей срочно надо было сходить туда. А ее не пускали… Девочке уже исполнилось пятнадцать лет, мальчишки-ровесники вовсю бегали по мирам, играли и развлекались. А одаренную девочку не пускали никуда. Только с взрослыми, говорил отец. Но времени у родителей было мало, оба вели проекты в отдаленных мирах. Поэтому Ки’Айли начала убегать. Нечасто, чтобы никто не заметил, но убегать. Слишком интересно там было. И сейчас она хотела ковать железо пока горячо. Нет, исполнить мечту: найти дракона и покататься на нем ей пока не удалось, но сегодняшние планы тоже были захватывающими. Ки’Айли выглянула в окно, не идет ли кто-нибудь из взрослых, и поменяла мир.

Она оказалась в лесу на тропинке, что вилась между густых зарослей с большими гроздьями ярко-красных ягод. Ки’Айли прошла в глубь чащи и вышла к серой избушке на длинных столбах. Издалека столбы было не разглядеть, поэтому казалось, что домик парит над землей. Девочка поднялась по лестнице и открыла дверь. На грязной кухне царил полумрак, в углу копошилась сгорбившаяся старушка с длинным носом и седыми волосами. Лицо у нее было серое, словно замшелое, глаз не разглядеть из-под нависших век, длинное серо-коричневое платье подметало пол. Казалось, старушка не заметила девочку.

— Здравствую, баба Ряка! — громко сказала Ки’Айли. Старуха подняла голову.

— Ну здравствую, Киайла, или как тебя там… Пришла все-таки.

— Да, ты ведь разрешила, — улыбнулась Ки’Айли. — Баба Ряка, ты обещала учить меня магии!

— Обещала, да? — рассмеялась баба Ряка. — Тогда пойдем, покажу тебе кое-что…

Старуха повела Ки’Айли в лес и принялась ползать под деревьями, собирая травы. Они набрали много растений, которые старушка называла странными названиями, например «корень быка», «белые опятки», «стройные пальцы» или «ядро мужика». Ки’Айли слушала и запоминала.

— А зачем они нам? — спросила девочка.

— Увидишь, — усмехнулась бабуся.

— А можно я с собой наберу? — спросила Ки’Айли, в ее мире эти травки не росли.

— А что нельзя-то? Набери, раз хочешь… — прокряхтела баба Ряка.

Ки’Айли присмотрелась к ней. Не нравилась ей сегодня бабуся, не нравилась. Уж больно хитро она выглядела, явно что-то скрывает. От ведьмы что угодно можно ожидать. Но и у Ки’Айли были свои сюрпризы. Бабка совсем не знала, что за девочка к ней ходит, Ки’Айли сказалась дочерью мельника из ближайшей деревни. На всякий случай, она посмотрела будущее. Да, похоже, ее ожидает приключение!

Они вернулись в избушку, и бабуся стала бросать травы в котел с кипятком на печке. Объяснила, что кидать нужно именно в этой последовательности. Ки’Айли запомнила, вдруг пригодится. Но она была разочарована, бабкина магия оказалась совсем не тем, чего ей хотелось. Ки’Айли хотела научиться метать молнии, швырять огненные шары, как маги в одном из миров, куда ее однажды отвел отец. И как рассказывали другие Древние. А бабка была всего лишь лесной ведьмой, вся ее магия сводилась к колдовству с использованием трав и предметов. А обещала научить настоящему волшебству! Из вежливости Ки’Айли не уходила.

— Вот и все, — сказала баба Ряка. — Отвар готов.

— А зачем он нам? — полюбопытствовала Ки’Айли.

— А вот смотри, Киайла, — усмехнулась бабка, достала из кармана платья маленькую склянку, набрала в нее отвар и выплеснула его на стол. Потом крикнула:

— Арто мирро айно тарр!

В том месте, где было разлито зелье, полыхнул огонь, но быстро потух. На его месте остался обгорелый след.

— Страшное оружие! — сказала бабуся. — Можно поджечь что угодно! В деревне попросили, чтобы сырые дрова поджигать.

— Здорово! — сказала Ки’Айли. Бабкин фокус не произвел на нее особого впечатления, но, конечно, надо было поблагодарить. — Спасибо, баба Ряка! Я обязательно попробую дома! А сейчас я пойду. Спасибо тебе!

— Хе-хе, — мерзко рассмеялась старушка. — Нет, Киайла, теперь ты никуда не пойдешь. Останешься здесь, будешь готовить, убирать — а то видишь, какая грязь развелась. А руки не доходят. Жить тут будешь. И станешь женой моим сыновьям. Ну а колдовать я тебя научу, не волнуйся. Мне тоже, знаешь ли, приемница нужна, дочки-то у меня не народилось…

Вот и началось, весело подумала Ки’Айли. Ей было смешно, бабка всерьез думает, что может удержать ее. А вообще бабуся заслуживала хороший нагоняй, несмотря на почтенный возраст.

— Как тебе не стыдно, баба Ряка! — с искренним возмущением сказала она. — Я ведь ребенок!

Бабуся смерила ее ехидным взглядом:

— Сиськи набухли, значит не ребенок. Мальчикам моим жена нужна. Ты вполне подходишь.

— Ну тебя, — добродушно махнула рукой Ки’Айли. — Я пошла! И не шали так больше!

Девочка направилась к двери. Исчезать прямо на глазах у бабуси не хотелось.

— Я же сказала, что никуда не пойдешь! — снова мерзко захихикала бабка, дунула в сторону двери и из пола полезли длинные корни, опутали ноги девочки…

— Ну как так можно, баба Ряка!? — снова беззлобно возмутилась Ки’Айли. Бабушка явно нуждалась в воспитании. Как бы ее наказать помягче, подумала Ки’Айли. Подрыгала ногам, одни корни порвались, другие, словно в ужасе, отпустили ее ноги.

— Гадость какая… — сказала она вслух, глядя на уползающие корни.

Бабка удивленно смотрела на свою гостью.

— Странная ты какая-то, — сказала она. — Малышей моих распугала… Но ничего, сейчас мои мальчики придут, быстро с тобой разберутся…

Дверь в пяти шагах от Ки’Айли открылась, и в кухню вошли трое здоровенных парней. Самый высокий был с черной бородой, под густыми бровями прятались в щелочках век малюсенькие глазки. Рядом с ним стоял молодец поменьше без бороды, но с усами. Третий, еще меньше — безусый и безбородый, с такими же узкими, как у старшего, глазами.

— Это кто у нас тут?! — мерзко рассмеялся самый здоровый, разглядывая Ки’Айли.

— А вот жену вам нашла, сыночки, — заискивающе сказала бабуся.

— Чего-то мелкая больно, — заметил средний. — Может, просто зажарим?

— Зажарим, зажарим, только не в печке! — расхохотался младший. Он посмотрел на девочку сальным взглядом, обводя глазами с ног до головы. Самый здоровый шагнул к Ки’Айли и потянулся к ее бедру.

— Повернись-ка, цыпленочек, я на тебя посмотрю! — сказал он. Ки’Айли перехватила руку, дернула ее за большой палец (попутно сломав) и с разворотом отшвырнула парня к стене. Громко ударившись, молодец сел, потирая голову, и громко заплакал.

— Да ты кусаешься! — воскликнул средний, кивнул младшему, и они с двух сторон подскочили к девочке. Две пары волосатых рук устремились к ней. Ки’Айли быстро схватила обоих за руки и, подпрыгнув, сломала их об колени. Парни с воплями скорчились на полу. Баба Ряка, в изумлении смотревшая на происходящее, громко закричала, подхватила с печки котел и выплеснула все зелье на Ки’Айли. Мерзость, подумала девочка. Густая жижа попала ей в рот и заставила сморщиться от горечи. К тому же зелье все еще было горячим и неприятно обжигало кожу…

— Арто мирро айно тарр! — воскликнула бабка. — Гори, ведьма проклятая!

Ничего не произошло. Бабка и ее стонущие на полу сыновья в изумлении уставились на Ки’Айли.

— А я ведь хотела просто уйти, — поучительно сказала Ки’Айли. Ей было весело, хоть и немного жаль все это непутевое семейство. И хотелось надеяться, что они получили хороший урок.

— Кто ты? — Бабка рухнула на колени и заползала по полу. — Кто бы ты ни была, пощади глупую старую женщину и ее детишек! Мы больше не будем!

Ки’Айли рассмеялась.

— Ладно, пощажу! Только больше так не делайте! Думаю, как вылечить сыновей, ты сама разберешься, баба Ряка! Не хулигань больше! — строго сказала Ки’Айли и поменяла мир.

Девочка заливалась смехом. Вот и приключения, настоящие приключения, как ей и хотелось! Наверное, поэтому она промахнулась и вышла совсем не в тот мир, куда планировала.

Вокруг полыхало пламя. Группа светловолосых людей стояла под скалой, по которой текли потоки огненной лавы. В воздухе завис странный летательный аппарат с пропеллером и спущенной вниз веревочной лестницей. Почему они не улетают, подумала Ки’Айли. Присмотрелась. Взгляды людей были устремлены вверх, где в выемке скалы стояли и отчаянно махали руками трое мальчишек. Приблизиться к ним вплотную летающая штука не могла, над ними нависал толстый уступ. Один из мужчин попробовал лезть вверх по скале, сделал пару движений, но сорвался вниз и ударился.

Ки’Айли бросилась к ним, махнула рукой на детей, показывая, что поможет. И быстро забралась на скалу. Мальчишки в пещере изумленно смотрели на нее и что-то наперебой говорили на своем наречии. Ки’Айли показала, что надо забраться ей на спину. Двое мальчиков переглянулись, один из них, постарше, поднял на руки третьего, самого маленького, и протянул Ки’Айли. Она обхватила его одной рукой. Мальчишка прижался, обнял за шею и заплакал. Ки’Айли погладила его по спине, а другой рукой указала среднему все же сесть ей на спину. Мальчишка удивленно кивнул и забрался. Он был с ней одного роста, держать его на спине было легко, но не очень удобно.

Ки’Айли аккуратно, теперь у нее была свободна только она рука, начала спускаться. Это было сложнее, чем путь наверх, ведь нужно было следить, чтоб не ударить о скалу детей, но она справилась. Светловолосая женщина кинулась к ней, приняла из рук малыша, двое мужчин сняли с ее спины среднего мальчика, и Ки’Айли снова быстро полезла наверх. Краем глаза она заметила, что потоки лавы вокруг становятся все гуще, а воздух наполнился запахом серы. Она быстро закинула старшего мальчика на спину и припустила вниз.

Потом ее хватали за руки, благодарили на непонятном языке и отчаянно махали в сторону летающей машины. Ки’Айли улыбалась и отрицательно качала головой, показывая, что машина ей не нужна. Наконец люди стали забираться по веревочной лестнице. Ки’Айли помогла им еще раз: затащила в машину младшего мальчика и спустилась обратно. В конце концов, последняя фигура скрылась в люке летательного аппарата, и веревочная лестница пошла вверх.

Ки’Айли улыбалась. Она чувствовала себя героем. Вот так приключения! Троих покалечила, троих спасла! Она настоящий Хранитель! И вдруг всю кожу обожгло, перед глазами встал огненно-красный вал… В последний момент Ки’Айли успела поменять мир. И вышла на Коралию, в свою комнату.

Кожу жгло, глаза слезились от пепла. А в середине комнаты стоял Ан’Гарт, ее отец.

— Все, Ки’Айли! — сказал он. — Думаешь, я не знаю, что ты бегаешь! Хватит. Мы идем к Правителю.

И твердо взял дочку за руку.

* * *

После эпизода в Розовом Замке прошло двенадцать дней… Артур только что проводил ее до гостиной, земляне уже разбрелись спать, каждый в свою комнату. Как он смотрел на нее несколько мгновений назад! Нежность и страсть в голубых глазах казались бездонными. Сколько любви, сколько надежности, сколько страсти и сколько благородства! Да любой ее земной знакомый уже давно отказался бы от попыток, или наоборот — перешел к решительным действиям, не оставляющим выбора. А вот Артур был безупречен. Да, Дух прав: принц, одно слово!

Несколько мгновений назад она стояла перед ним, запрокинув голову, глядя в его открытое лицо. И ей хотелось разбить стену, которую выстроила сама, повиснуть у него на шее, сказать какую-нибудь глупость вроде «Артур, я твоя, возьми мою жизнь, будь рядом… Я с тобой…». Хотелось. До умопомрачения, до рвущегося изнутри порыва. И снова нет. Почему?

Она не пошла к себе в комнату, выдохнула, оперлась спиной об стену. Перед внутренним взором мелькали картинки коралийской жизни, и во всех был Артур. Главное действующее лицо, суть, эпицентр. Его образ заставлял таять конкретные события, закрывая собой все. Артур ведет их по саду, Артур рассказывает о Древних в библиотеке, Артур возле Те'Вайано, Артур у двери гостиной минуту назад… Почему же она теряет время, мучает и его, и себя?

Сначала, когда они только оказались на Коралии, Карина, как и все земляне, плохо понимала, что происходит. Все превратились в двухмерное анимэ, живущее своей жизнью, совершенно независимо от нее. Было сложно понять, где заканчивается странный сон — фантастический и по своему прекрасный, хоть и пропитанный горькой лимонной болью — и начинается настоящая жизнь. Каждое утро она, и все земляне, просыпались, не до конца понимая, где находятся. Они выныривали из сна и ожидали, что сон растает, анимэ станет объемным, а они окажутся на Земле и осознают, что пережили катастрофу, а теперь возвращаются к обычной жизни. Но пробуждения не происходило. Даже собственное тело иной раз казалось расплывчатым и не своим, словно ты изнутри управляешь куклой, которая ходит, что-то делает, но сам ты живешь отдельно от нее. А мир вокруг был чужим.

Но у Карины появилось «чувство реальности Артура». Порой ей казалось, что она подвешена посреди фантастического сна и болтается в воздухе, неприкаянная и не до конца настоящая. Если же рядом был Артур, она внезапно обнаруживала, что мир вокруг — настоящий, что его можно потрогать, понять, изучить. Что листья на деревьях действительно пушистые; что на летающих платформах ты стоишь ногами и можешь парить в воздухе; что небо розовое, и это красиво; что можно сесть в элеонет и лететь над планетой; что вокруг живые люди, а не плоское двухмерное изображение; что в руках у нее стальная рукоять рапиры, и металл холодит кожу; что она действительно одета в облегающий комбинезон, называемый здесь «универсалом». Что все это можно ощутить — и все будет по-настоящему. Рядом с Артуром она чувствовала, что новый мир может быть интересным. Но и нравился он ей тоже по-настоящему. С того самого момента, как дверь гостиной открылась, и они увидели его открытое лицо и высокую фигуру, Карина поняла, что парня лучше она еще не встречала. Артур был лучше всех. И нравился ей. Как человек и как мужчина. Без головокружения или подгибающихся коленей, просто очень сильно нравился, до чуть сладкого ярко-голубого ощущения в груди.

Ей хотелось общаться с ним, держаться за него, опереться на него. Хотелось, чтобы через него мир снова обрел надежную, спокойную реальность. Когда друзья спали после метагипноза, а Карина боялась сомкнуть глаза, зная, что сразу погрузится в накатывающие зеленые волны, которые поглощают ее близких одного за другим, она звонила Артуру, ведь рядом с ним будет надежно и легко. Так и происходило. Артур приезжал, вез ее куда-нибудь, рассказывал много интересного, шутил. Это было как яркая вспышка, пробивающаяся через мутное полотно бреда. Она сидела рядом с ним и наслаждалась этой безопасностью и надежностью. И чувствовала, что если она снова полетит в пропасть нереальности, то он подхватит ее, и все снова станет хорошо. В конце таких встреч она боялась расставаться с ним, потому что стоило Артуру уйти, как мир снова терял очертания. Но ей не хотелось просто использовать его… К тому же было еще одно «но».

Еще до Розового Замка Карина поняла, что он влюблен в нее. Это было не увлечение мальчика, а хорошо осознаваемая, решительная, надежная, целеустремленная влюбленность, а может быть, и любовь сильного молодого мужчины. И это ее немного пугало. Порой она просто не знала куда деваться. Не потому, что не хотела его видеть или общаться с ним. Хотела, и еще как! И радовалась каждой встрече! А потому что не знала, как ей быть.

Ведь сама она была уверена лишь в том, что он ей нравится и что он реален (то есть не снится ей, а действительно существует). Но этого было мало для него, и мало для нее. Она не могла притворяться и давать больше, чем есть в ней самой. У нее просто не было сил врать себе и ему. Все силы уходили на обретение своего места в новом мире, на переживание боли и глухого бесчувствия, на попытки обрести почву под ногами. К тому же она просто не могла ему врать. Он был настолько настоящим, что казался несовместимым с понятием лжи или недосказанности.

Еще она опасалась, что стоит сблизиться сильнее, как встанет вопрос о постели. А она была не готова. С момента гибели Земли тело молчало наглухо. Из фильмов и книг Карина знала, что порой хороший секс помогал людям пережить трагедии, отвлечься, снять стресс, в конце концов. Но теперь ей верилось в это слабо. Тело молчало, как молчали и многие обычные человеческие чувства. Какой секс, когда и мир вокруг нереален, и тело твое не до конца материально в нем, и вообще ты не уверен, что конкретно в своем теле ты находишься?! Да и не хотелось ей никогда заниматься сексом ни с кем, кроме единственного любимого человека. Когда-то на первом курсе у нее был парень, Сашка Найденов, которого она думала, что любит. Встречались они почти восемь месяцев, а потом семья Сашки уехал в Германию. Сашка отчислился из университета и тоже уехал. Примерно три месяца они с Кариной исступленно переписывались и разговаривали в скайпе. Затем переписка стала сходить на нет, разговоры стали реже, а затем Карина и вовсе обнаружила, что ничего к Сашке не чувствует и совершенно по нему не скучает. А теперь Сашка был уже месяц, как безвозвратно мертв… Как и все.

А после Сашки она ни с кем и не встречалась. Иногда ходила на свидания, иногда у нее появлялись поклонники. Но постоянных отношений не складывалось. В течение полугода после расставания с Сашкой она дважды переспала со случайными знакомыми, после чего зареклась это делать. Нет, физически все складывалось хорошо, Карине везло на опытных и внимательных мужчин. Но после у нее становилось так противно на душе, так гадко от себя самой… И она пришла к выводу, что это не ее вариант, и заниматься сексом она может только с тем, кого любит.

Но с любовью не складывалось, поэтому ее интересы все больше отходили в область учебы, работы, медицины и поиска своего места в жизни, где она могла бы реализовать неуемное желание делать что-то полезное для людей и служить Богу через это. Ну и, конечно, очень увлекали походы и походная компания, любимые друзья.

С Артуром же все было не так, как с другими. Например, он по умолчанию всегда видел в ней хрупкую девушку. Конечно, ее ближайшие друзья, Дух и Андрей, учитывали, что она девушка. Но все же Карина, прошедшая с ними много походов, слетов и туристических соревнований, бегавшая по лесу на ориентировании на равных, поднимавшаяся в горы без единой жалобы, была для них немного «рубаха-парень», с которым не один пуд соли съели. Артур же с самого начала видел в ней девушку, нежную и хрупкую, ранимую и чувствительную, о которой надо заботиться и поддерживать. Ему в голову не приходило ничего другого, он просто заботился о ней, и все тут. И это подкупало. Карине хотелось производить впечатление сильной, смелой и сдержанной, она и была такой в жизни. Мужчина же должен был однозначно превосходить ее во всем, но при этом разглядеть в ней нежность и ранимость, которых она и сама в себе не видела, начать заботиться о ней и опекать. Представляя в мечтах возможное развитие отношений, именно от таких картинок она получала больше всего удовольствия. Но обычно никто не видел, не дотягивался, не мог разглядеть. А вот Артур все это делал, сам того не сознавая. Он однозначно превосходил ее во всем — не только и не столько потому, что был Древним, а потому что был добрым, умным, решительным и сильным. Артур с самого начала видел в ней нежность, слабость и ранимость. И может быть, именно поэтому с ним и было не стыдно их проявить, хотя бы как тогда, у Розового Замка…

А еще он был добрым. Сильным и добрым — такие Карине всегда нравились и таких она, как ни странно, почти не встречала в жизни. Все это вызывало острое и широкое чувство благодарности, симпатии и чего-то более тонкого, что она пока не могла определить, но и назвать любовью не могла. Сердце остановилось, возвышенные чувства как будто не проснулись в нем. Ей хотелось общаться с ним, быть внимательной, поддержать, если понадобится, развлекать его, как развлекал ее он. И она старалась. Но было это дурацкое «но». И вопрос постели.

Понимая, что стоит им сблизиться, этот вопрос встанет совершенно точно, она сомневалась. С одной стороны, никого лучше и привлекательнее Артура на свете нет! Но, вспоминая свой земной опыт, она боялась, что пока она не уверена в своих чувствах, как бы там ни было хорошо, ей может стать противно. Противно именно на душе, а объяснить мужчине это всегда сложно. И что тогда? Обижать хорошего человека? Поэтому, чтобы избежать намеков на физическую близость, Карина старалась лишний раз к нему не прикасаться, даже если хотелось. Он был молодой горячий мужчина, и явно страстно ее хотел, она ж не слепая.

В общем, Карина нуждалась в нем намного больше, чем думал он сам. По ночам она словно вела с собой игру — а люблю ли я Артура, может быть, нет, может быть, стоит еще посомневаться. В этом не было и тени желания довести его до белого каления. Скорее она стремилась довести себя, так, чтобы не осталось выбора. Чем больше времени они проводили вместе, тем больше она привыкала к нему и радовалась его присутствию, тем больше сладко-летящего чувства возникало в ней, когда он был рядом, и тем больше скучала, когда он уезжал на другие планеты.

И, конечно, нельзя не признать, что на нее подействовал эпизод в Розовом Замке, когда Артур кинулся ее «спасать», на руках вынес из места, которое считал опасным, как волновался за нее, как внезапно признался в любви… Ей тогда очень хотелось ответить тем же, но она растерялась, боясь сделать необратимый шаг и потом пожалеть об этом…

Почему? Ведь она же…любит его?

Карина сделала шаг и, как оглушенная, и упала в кресло.

Ей надоело врать себе, что можно не любить такого мужчину, который сходит по тебе с ума, который добр и надежен, который готов на все ради тебя! Она сама закрывает свои чувства, не позволяет себе, сама запрещает себе быть счастливой. Но как можно быть счастливым, если твоя родная планета погибла, если все твои близкие, все люди мертвы…? — пронеслось внутри привычное, то, что закрывало и сводило на нет все. А ведь с Артуром она точно, с полной гарантией будет счастлива. Хотя бы потому, что счастлив будет он…

Что-то изменилось, как будто молния пробежала по ее телу, по ее душе. Все встало на свои места. Она должна разрешить себе любовь с Артуром. Даже не ради себя — ради него! Он любит ее. И, конечно же, хочет, чтобы она его тоже любила. И ведь она может! И любит на самом деле, надо только отпустить себя… Хватит играть с самой собой, бояться, сомневаться… Громкое ощущение победы грянуло аккордом, расширилось и захватило ее целиком. Победы над самой собой.

* * *

Прошло тринадцать дней после объяснения в Те'Вайано. Для Ар'Тура мало что изменилось, кроме того, что он привык каждый день видеть Карину и проводить с ней свободное время. Если надо было куда-то улететь по делам, вечером он возвращался на Коралию, успевал сходить к землянам, прежде чем они ложились спать, прогуляться где-нибудь вдвоем с Кариной, и снова, если необходимо, улететь.

В тот день Ар'Тур был абсолютно свободен, они сидели на берегу озера Тэйр.

Она была рядом, тонкая, нежная, немного резкая. Вытянула стройные белые ноги — до них так хотелось дотронуться, погладить — сегодня Карина была в короткой спортивной юбке, хотя обычно носила удобный универсал. Но Ар'Тур привык держать дистанцию, ждать, надеяться… В последнее время у него неплохо получалось. Любовь побеждала даже желание быть вместе. Видеть ее, быть рядом, когда можно — уже большое счастье.

Когда они приехали, он занырнул на четверть часа под воду, набрал каменных орехов. Ар'Тур колол орехи пальцами, а потом они очищали ядра от скорлупок и ели. В какой-то момент он сбегал в другой мир и добыл там два бокала неповторимого сока, что изготавливали жители приморской деревушки. Карина спокойно очищала орехи от осколков, пила сок и рассказывала про каких-то «комаров», что одолевали ее в одном из походов… В итоге Артур не выдержал.

— Скажи, на тебя действительно все эти штучки Древних не производят никакого впечатления? — поинтересовался он. Он давно заметил, что она словно игнорирует его необычные способности. А иногда так хотелось произвести впечатление. Она нарочно, что ли?

— Хочешь совершенно честный ответ? — рассмеялась Карина.

— Несомненно.

— Производят, и еще какое. Я бы и сама хотела так уметь, особенно ходить по мирам — что может быть интереснее! Да и мужчина со сверхспособностями выглядит привлекательнее. Но, понимаешь, я стараюсь отделять то, какие вы люди, ваши качества, от того, что дает вам ваша Древняя кровь… Особенно с тобой.

— Знаешь, Карина, — Ар'Тур с улыбкой потянулся, — я давно пришел к выводу: многие свойства такие неотъемлемые и врожденные, что сложно сказать, где в нас чисто человеческое, а что идет от Древнего Рода. Ведь мой отец вряд ли был бы таким мудрым и понимающим, если бы не прожил тысячу лет. А это свойство Древних Родов. И я вряд ли был бы таким самоуверенным балбесом, если б не был Древним! — рассмеялся Ар'Тур.

— Ты не самоуверенный, — Карина вдруг коснулась ладонью его кисти, — и уж тем более не балбес. Ты уверенный в себе, умный, сильный и добрый.

— Какая лестная характеристика… — улыбнулся Ар'Тур, боясь спугнуть момент.

— Это все правда… И это именно ты, а не ваши сверхспособности, — сказала Карина. Внезапно она потянула его за плечи и, подчиняясь этой неожиданной инициативе, Артур откинулся назад. Она положила его голову себе на колени, прикоснулась легкой рукой к щеке, ко лбу:

— Спасибо тебе, что возишь меня везде, что занимаешься нами, что ты рядом… Спасибо, что ты есть…

Артур смотрел снизу в ее тонкое лицо на фоне розового теплого неба, и ощущение волшебства момента, как в тот первый вечер на берегу Тэйр, когда земляне знакомились с его братьями, спустилось с неба и накрыло их прозрачным одеялом. Каринина рука скользнула по его шее и легла на грудь. Она вздохнула…

— Я поняла… Мне надо просто разрешить себе тебя любить.

— Разреши, — Ар'Тур сел, оперевшись на одну руку, отвел черные волосы с ее лица и поцеловал. Легко, не пугая страстью, нежно, окутывая ее тем, что пело у него в душе.

— Хорошо… — прошептала Карина и сама потянулась к нему… Ар'Тур притянул ее к себе, и, погружаясь в другой, глубокий, бесконечный поцелуй, понял, что сбылось. Не могло не сбыться. Принц Артур получил свою принцессу.

Это была сильная, молодая, страстная любовь. Мир казался ярче, когда они были вместе, и древняя Коралия словно молодела в свете их искренних летящих чувств. Они были почти неразлучны, все делали вместе, строили планы. Артур чувствовал себя счастливым, как никогда прежде. Он всегда был счастливым человеком, но теперь ощущал такое невыразимое, такое полное счастье, что ему казалось, будто он стал един со всем миром, со всеми мирами просто от того, что она была рядом ним. И он был готов пронести ее на руках через всю жизнь.

Глава 5. Другие миры

Солнце здесь было ярко-желтое, а трава — сочная, зеленая. Эл'Боурн смотрел в небо насыщенного голубого цвета, лежа на траве и думал, что такое небо часто встречается в других мирах на разных планетах. Он привык. Где он только не был за чуть больше ста лет своей жизни, и где только еще не побывает. А вот девочка, приплясывавшая в нетерпении у кромки воды, не была почти нигде. Ее просто не пускали. С маленькой Предсказательницы сдували пылинки, заботились, как о сокровище, и, как обратная сторона медали — не позволяли даже малой толики той свободы, что давалась другим детям Древних. Так что единственной возможностью посмотреть миры для Ки'Айли были редкие путешествия со старшими, а у родителей не всегда находилось время или желание водить девочку по мирам. Поэтому Эл'Боурн отнесся к просьбе поводить по мирам двоюродную сестренку с большим пониманием.

Эл'Боурн откинул голову, полулежа на спине и облокотившись на локти. Прямо курорт какой-то… Доисторический, дикий, и в то же время по-своему уютный. Хороший мир. Он любил бывать здесь, как и многие его друзья Древние. Он смежил веки, и солнце ласково коснулось их своим теплом.

— Эл'Боурн, ну что? Пошли? — девочка подпрыгивала от нетерпения, стоя по щиколотку в воде, размахивала руками, словно делала зарядку перед заплывом. Эл'Боурн, чья тяга к активному отдыху была меньше подростковой, перевел на нее взгляд. Интересная девочка, подумал он, сквозь полуприщуренные веки присматриваясь к ней. Ки'Айли выглядела ровно на свои пятнадцать лет. Невысокая, с точеной фигуркой, обещавшей стать просто восхитительной лет через десять. Маленькая и изящная. Пышные каштановые волосы отливали на солнце легкой рыжиной, обрамляя лицо с аккуратными чертами: небольшой острый нос, тонкие брови вразлет, острый маленький подбородок. И зеленые глаза Предсказательницы, не изумрудные, скорее светло-зеленые, как трава весной. Глаза были необычные, не такие яркие, как у большинства коралианцев и Древних, а светлые, обволакивающие, как зеленая заводь, словно приглушенные образами будущего, что она, по слухам, могла созерцать внутренним взором. Когда-нибудь эти глаза сведут с ума не одного Древнего, подумал Эл'Боурн. Когда-нибудь, лет через двадцать. В ней было еще что-то необычное. Присмотревшись, Эл'Боурн понял, что это: девочка словно светилась изнутри. Мягким, чуть теплым, не обжигающим светом. А когда тонкая рука в очередной раз описывала дугу, и светлая кожа чуть блестела на солнце, этот свет словно излучался, разлетался вокруг. Да уж, думалось Эл'Боурну, необычный ребенок. Неважно, есть у нее этот Дар, о котором все говорят с трепетом и почитанием, или все это выдумки алчущих чуда Древних и коралианцев, но девочка и правда необычная. Чем-то она была похожа на… да, действительно, — на уалеолеа. Недаром говорят, что в ней возродилась их древняя кровь.

— Эл'Боурн, ну пойдем уже! — нетерпеливо позвала девочка.

— Пойдем! — Эл'Боурн вскочил на ноги, ощущая силу и ловкость своего тела, в котором лень моментально сменилась бодростью и предвкушением приключения.

— Плыви за мной! — улыбнулся он. — А когда увидим их, делай то же самое, что и я!

— Хорошо, мы же так и договаривались! Я знаю! — сказала девочка.

Эл'Боурн зашел в воду по пояс и нырнул, чувствуя, как у него за спиной пронеслась легкая волна, когда девчонка сделала то же самое. Вода была мутноватой. Пока было неглубоко, внизу колыхались темно-бурые и светло-зеленые водоросли («как глаза у девчонки», — подумал Эл'Боурн), у дна медленно проплывали похожие на тени коричневые рыбины. Эл'Боурн плыл в открытое море. Вода была пресной, но это было море, а не озеро, потому что занимало почти половину планеты. Солнце пробивалось сквозь толщу воды, сверкая бликами и прорезая муть светящимися полотнами. Пока что ни одна рыба Т'Эрр им не попалась. Эл'Боурн знал, что эти животные обитают немного глубже, поэтому считать экспедицию неудачной было преждевременно. Ки'Айли, видимо, быстро забыла, что плыть ей надо за старшим товарищем, и почти поравнялась с ним. Плавала девочка очень хорошо, ловкая, тоненькая фигурка, по-дельфиньи легко скользящая в воде.

Вот и они. Целая стая из пяти вытянутых рыб в длину человеческого роста, серых в коричневую полоску, с острыми плавниками и зубастым ртом. Однако бояться их смысла не было: тэрр были исключительно травоядными и питались местными водорослями. Эл'Боурн обернулся к девочке, сделал ей знак, что пора, и указал на небольшую особь с кривым плавником на спине. Сам схватился за хвост другой рыбины, побольше, и ударил ее по боку. Рыба взвилась вверх, сделала круг у поверхности воды и устремилась в открытое море. Эл'Боурн посмотрел назад, интересно, удержится ли девчонка, когда эта мощная тварь рванет с места. Девочка удержалась. Рыбина извивалась, рвалась вперед, уносила, стараясь то ли сбросить неожиданный груз, то ли уплыть от неизвестной опасности. Ки'Айли, собравшись в струну, ловко повторяла ее движения, неслась в море, и даже в воде было видно, что лицо ее выражало непередаваемый, дикий восторг. Да, мне в детстве тоже очень понравилось, подумал Эл'Боурн. Только в его детстве знакомство с быстроходными и безобидными рыбами Тэрр состоялось намного раньше. В двенадцать лет, как только он научился менять миры, не рискуя каждый раз выйти в открытый космос, его уже отпускали сюда с другим молодым Древним Ар'Гером. А Ки'Айли — только сейчас, да и то лишь в сопровождении старшего родственника.

Рыбы, прорезая воду, неслись вперед. Эл'Боурн, упиваясь знакомым с детства восторгом, еще раз легко ударил рыбину по боку, она взвилась вверх и подпрыгнула над поверхностью воды. Упали обратно они, взметая тысячи брызг, сквозь которые Эл'Боурн увидел, как девчонка повторила его маневр. Так, то проносясь в воде, то прыгая над ней, они и резвились — до тех пора, пока уставшие рыбы не остановились. Тогда Эл'Боурн махнул девочке и отпустил хвост животного. Ки'Айли последовала его примеру, и оба, не сговариваясь, вынырнули на поверхность.

— Полный восторг! — сказала Ки'Айли.

— Я тебе говорил! — Эл'Боурн поднял палец вверх из воды. — А ты все: драконы, драконы! — рассмеялся он.

— Ну, драконы, наверно, лучше… — протянула девочка.

— Может, и лучше, но потом, — сказал Эл'Боурн. — Мне строго-настрого велели и близко не подпускать тебя к драконам!

— Это почему?! — слегка надулась Ки'Айли.

— Ты знаешь, почему, — улыбнулся Эл'Боурн, — потому что…

— Потому что они все мне страшно надоели со своими запретами! — сказала Ки'Айли и нырнула. Эл'Боурн вздохнул — если бы ему столько всего запрещали, он бы, может, еще и не так реагировал… Пусть порезвится. Он лег на воду и, всем телом ощущая непередаваемую морскую негу, снова устремил взгляд в небо. А в каком-то из миров он видел небо зеленое, как глаза девчонки, — подумалось ему. В каком, интересно… Надо бы вспомнить. Спустя четверть часа Ки'Айли вынырнула:

— Может, еще раз прокатимся? На Коралии таких рыб нет…

— Нет, поплыли обратно, — улыбнулся Эл'Боурн, — если хочешь еще куда-нибудь сходить. Обсохнем и пойдем дальше.

— К драконам? — девочка лукаво прищурила один глаз.

— Эх… К драконам… Ну когда-нибудь и к драконам. Когда подрастешь, — сказал Эл'Боурн, — но не сейчас. А то нас обоих постигнет Запрет.

— А мы никому не расскажем!

— Нет, Ки'Айли, поплыли обратно и пойдем туда, где водятся другие ящеры — не драконы. Зеленые и коричневые — помнишь, я тебе рассказывал. И можем поужинать у энеариа. А покатать тебя на драконе попроси у папы.

— У него мало времени ходить со мной по мирам, — сказала девочка. — Но знаешь, что? Давай я попрошу, чтоб меня отпустили с тобой кататься на драконе? Пойдем тогда, да?

— Если разрешат, то пойдем, — улыбнулся Эл'Боурн. Вот ведь настойчивый ребенок!

— Все, плыви за мной, — строго сказал Эл'Боурн и нырнул. Путь обратно предстоял более долгий, все же Древние плавали медленнее рыб, доставивших их сюда. А полоска берега едва виднелась на горизонте. Плыть в толще воды было удобнее, чем на поверхности, и, задержав дыхание, двое Древних еще долго наслаждались восхитительным скольжением в обвевавших их струях воды.

Через час Эл'Боурн снова разлегся на травке, а неугомонный ребенок опять приплясывал у кромки воды. Периодически Ки'Айли ловко делала колесо или вытягивала ногу вверх. Зеленый, под цвет глаз, купальник с небольшой юбочкой-бахромой мелькал на фоне такой же зеленой травы. Сегодня очень много зеленого, подумалось Эл'Боурну. Хороший отпуск получается. Водить по мирам Древнего ребенка ничем не хуже, чем валяться на канапе у бессмертных энериа. К этому замечательному народу они еще заглянут, и пускай девчонка там упоенно постреляет из лука или поносится на единорогах. Он же сможет послушать несравненное пение энерианских менестрелей, поговорить с друзьями энериа, да и скачки на единорогах ему еще не надоели…

— Эл'Боурн, — девочка подошла к нему, — а тебя тоже в пятнадцать лет не пускали одного?

Эл'Боурн внутренне поежился от вопроса. Врать не хотелось, а правда девочку расстроит.

— Нет, Ки'Айли, меня пускали, — признался он, — но в такие вот безопасные, спокойные миры.

Он не сказал, что нередко сбегал и куда подальше, в миры интересные и опасные, как это делали и другие мальчишки Древние до него. Не стоит учить ребенка плохому…

— А меня вот никуда не пускают, — пожаловалась Ки'Айли, — хоть я с двенадцати лет свободно меняю миры не хуже любого взрослого. Только по Коралии…

— Ки'Айли, ну ты же знаешь, это из-за твоего Дара, — сказал Эл'Боурн.

— Знаю, можешь не объяснять, — махнула рукой девочка. — Я только не понимаю, что со мной может случиться в других мирах.

— Ну, в мирах много что может случиться, — веско заметил Эл'Боурн.

— Я вообще-то и силовым мечом владею не хуже Па'Рици и Ал'Гора, — заметила Ки'Айли. Па'Рици и Ал'Гор были единственными Древними ровесниками Ки'Айли, — их везде отпускают. Хоть Ал'Гор на год младше меня!

— Это потому, что ты девочка, и твой Дар… — сказал Эл'Боурн.

— Ну так мой Дар и помог бы, — заметила Ки'Айли, — я бы заранее увидела опасность и предотвратила ее. И обидно, что меня с мальчишками не отпускают.

Эл'Боурн вздохнул. Он сам не видел особых ограничений к тому, чтобы девочку отпускали погулять… Но убедить в этом ее родителей, и тем более — Эл'Троуна, который рассчитывал со временем сделать из нее свою Придворную Предсказательницу, было невозможно. Он и не пытался. Он вообще общался с сестренкой только пятый раз в жизни. Эл'Боурн нечасто бывал на Коралии, больше занимаясь Хранительными делами в других мирах. А специализация у него была военная, поэтому периодически ему хотелось отдохнуть где-нибудь под солнцем, у воды, в мирной обстановке. Или на Коралии, в кругу семьи. Но случалось такое редко.

— Правда, я несколько раз убегала, — призналась ему Ки'Айли. Наверно, ей интереснее со мной, чем с другими взрослыми Древними, подумал Эл'Боурн. Все-таки молодой Древний, разделяющий ее любовь к приключениям.

— Четыре раза. Три раза сошли мне с рук, — сказала Ки'Айли, — а на четвертый, когда я вернулась, папа рассказал Эл'Троуну, что невозможно удержать меня дома. И тот обещал, что если я еще раз сбегу, то он наложит на меня Запрет.

Эл'Боурн поморщился. Ему идея Запрета тоже не нравилась, и он считал способность накладывать Запрет излишней привилегией Правителя Древних. Но с этим никто ничего не мог поделать, даже сам Эл'Троун. Наследный Правитель Древних, глава Рода Эль, каким-то невероятным образом, после признания его Правителем, обретал способность одобрять браки и накладывать Запрет. Древний, на кого Правитель накладывал Запрет, терял способность ходить по мирам до тех пор, пока Правитель не соизволит этот Запрет снять. На памяти Эл'Боурна Запрет не использовался ни разу, и слова Эл'Троуна маленькой Предсказательнице могли быть с одинаковой вероятностью и реальным намерением, и пустой угрозой, чтобы заставить ребенка слушаться. Запрет был самым страшным наказанием для Древних, отнимая у них их главное, неотъемлемое свойство, которое и делало их, по мнению многих, Хранителями Миров. Поэтому вряд ли теперь Ки'Айли осмелилась бы ослушаться.

— А я не очень понимаю, как этот Запрет работает, — продолжила девочка. — Как это так, что Древний не может поменять миры?

— Нууу, — Эл'Боурн тоже знал об этом только понаслышке, — насколько я понимаю, ничего особенного не происходит. Ты просто не можешь ослушаться. Вот представь себе, что ты кого-то сильно любишь, но ты рассердилась на этого человека и хочешь его ударить. Но не можешь, потому что любишь. Так же и тут — когда Правитель накладывает на нас Запрет, мы просто не можем ослушаться.

— Не очень ясно, — сказала Ки'Айли и продолжила. — А еще Эл'Троун все время требует, чтобы я приходила к нему в Белый Замок и рассказывала, что я вижу…

— А что ты видишь, Ки'Айли? — с любопытством спросил Эл'Боурн, не особо веривший в Предсказателей и предсказания. — Можешь мне будущее предсказать?

— Ты же не веришь в предсказания! — лукаво рассмеялась Ки'Айли. — Я сразу вижу тех, кто не верит в мои предсказания! Но это как раз просто: ты будешь много воевать… еще ты будешь очень любить одну девушку. А потом она умрет.

Эл'Боурн удивился уверенности, с которой были сказаны эти слова. Может быть, что-то в этом и есть.

— Вообще, — сказал он, — это легко угадывается. Моя основная специализация — военная, поэтому явно, я буду много воевать. И скорее всего я когда-нибудь полюблю какую-нибудь девушку, и скорее всего, она не будет Древней, поэтому спустя какое-то время она умрет. Это понятно.

— Ну да, — девочка снова лукаво улыбнулась и склонила голову на бок, — но, хочешь верь хочешь нет, а будет так. Я только не знаю когда, и что это за девушка.

— Ну, хорошо, — согласился Эл'Боурн, если все Древние и сама девчонка верят ее предсказаниям, то и он вполне может допустить такую вещь. — И что, Эл'Троун часто вызывает тебя в Белый Замок, и тебе это чем-то не нравится?

— Очень часто, — сказала Ки'Айли, — и все время просит меня смотреть, что там дальше будет, а специально смотреть не всегда легко. А еще в последний раз приходил этот, его сын, Рон'Альд…

— А он-то тебе чем не понравился? — удивился Эл'Боурн, потягиваясь.

— Да страшный он какой-то, — призналась Ки'Айли, — глаза у него черные, страшные…

— Вот уж не знаю, что в нем страшного, — сказал Эл'Боурн, — я два раза работал вместе с ним, нормальный Древний. Умный, кстати, хороший стратег… Многим из старейших Древних до него далеко. Так что зря ты так…

— Ну и хорошо! — рассмеялась Ки'Айли. — Пойдем дальше?

— Ага, — согласился Эл'Боурн, вставая на ноги. — Пойдем!

— К драконам? — неугомонная Ки'Айли снова лукаво улыбалась.

— Нет, к ящерам, зеленым и коричневым с во-о-т такими зубами! — Эл'Боурн развел руки в стороны, одновременно оскалившись.

— Ух! Хорошо! Только давай, миры меняю я! Я тот мир знаю, мы там с мамой гуляли один раз!

— Ладно, меняй, — улыбнулся Эл'Боурн, — вот тебе моя рука, — и протянул ей руку ладонью вверх. Ки'Айли вложила в нее свою маленькую изящную ладошку и открыла «стеклянную дверь».

* * *

— Знаешь, Ар’Тур, что я хотел тебе сказать… — задумчиво проговорил Б’Райтон. Вообще-то они разговаривали по делу, но отец внезапно переключился на личные вопросы. Ар’Тур поморщился. Так и знал, что рано или поздно Б’Райтон поднимет сложные темы. И, наверняка, воткнет занозу в его незамутненное счастье.

— Что, отец? О чем ты волнуешься? — спросил Ар’Тур.

— Я хотел бы знать, эта девушка… Карина — что это? Очередное увлечение или нечто серьезное? А волнуюсь я не только за тебя. Не хотелось бы, чтобы ты разбил сердце девочке с погибшей планеты. Представь себе, что с ней будет…

— Конечно серьезнее! Я люблю ее! — с жаром воскликнул Ар’Тур. Впрочем, у Б’Райтона, конечно, были причины сомневаться. Ни одно из Ар’Туровых увлечений не продлилось долго, да и разбитые девичьи сердца были у него за спиной.

Б’Райтон кинул на него быстрый острый взгляд.

— Похоже на то, — лицо Б’Райтона неожиданно озарилось улыбкой. — Тогда скажи, ты знаешь, как любят Древние?

— Как и все, отец, — улыбнулся в ответ Ар’Тур. Разговор ему не нравился, но, вероятно, он был неизбежен. Надо просто перетерпеть. — Мы тоже люди, хоть и живем долго.

— Нет, Ар’Тур, — лицо отца стало грустным. — Мы живем долго, и самые глубокие наши чувства длятся очень долго. Иногда тысячелетиями. Это свойство Древних и позволяло нашим предкам заключать нерасторжимые Одобренные браки. Знаешь, что тебе предстоит пережить, когда она умрет, а ты будешь любить и помнить ее столетиями? Я проходил через это. Я ведь не всегда был женат на твоей матери.

— И что? — удивился Ар’Тур. — Это ничего не меняет. Грядущая потеря — не причина отказываться от любимого человека сейчас. Не думаю, что ты сам когда-нибудь делал другой выбор.

— Мне приходилось делать разный выбор, — ответил Б’Райтон. — Вижу, тебе неприятна эта тема… Только прошу, не надо водить ее по мирам. Найди другой способ производить впечатление и развлекать девушку. То, что она женщина Древнего, не делает Древней ее саму. А для обычных людей иномирные путешествия очень опасны, их психика не приспособлена к этому. Недаром способность к хождению по мирам дана не всем.

Ар’Тур снова поморщился:

— Не понимаю, что в этом может быть опасного. Но хорошо, пока что мы с Кариной найдем, чем заниматься и в этом мире.

* * *

С момента гибели Земли прошло шесть земных месяцев. На самом деле времени прошло намного больше, ведь сутки на Коралии длились тридцать часов. Вначале земляне путались, дни казались им бесконечными. Но чем больше они приходили в себя, тем больше им начинал нравиться коралийский ритм жизни. Днем можно было многое успеть, все же целых шесть лишних часов, а потом — спокойно выспаться. Правда, они так и не знали, куда себя девать… Занимались кто чем, вернее, почти ничем. Карине было полегче в этом плане. Она как начала с самого начала читать книги, фехтовать, гонять в лабиринте, так и продолжала. Фехтовала до изнеможения (когда Артур не знал), плавала тоже как можно дольше, читала (вернее смотрела обучающие фильмы в визуализационном тумане) до головокружения, то есть старалась как можно больше нагрузить разум и тело, чтобы в голову не лезли лишние мысли.

К тому же у нее был Артур. Когда он был на Коралии, они жили вместе в его апартаментах, когда улетал — Карина возвращалась к землянам, оставаться одной, без Артура, ей не хотелось. Да и друзей нельзя было обделять вниманием. В целом она была почти счастлива… И любила его, ощущая сладкий голубой свет в душе, отдавая себя почти полностью. Теперь она жалела, что почти тридцать дней мучила Артура и мучилась сама. Лишь маленькая часть ее души была для него недоступна, что-то едва уловимое, до чего он не дотягивался. Иногда Карина остро ощущала эту часть и чувствовала странное одиночество. Но говорила себе, что это нечто сокровенное в ней, что может принадлежать только Богу.

Артур проводил с ней все время, свободное от дел по Союзу. Ей было интересно с ним, душа пела и раскрывалась от того, насколько они подходили друг к другу. В начале отношений Карина удивлялась, как хорошо они сошлись, ведь он даже не был человеком в классическом понимании этого слова. Но оказалось, что у них есть много общего в характере, что позволяло понимать друг друга, и много дополняющих черт, сходящихся, как элементы мозаики.

Он же сиял от счастья, дарил ей всего себя и весь свой мир. И заполнял ее жизнь почти полностью, словно пытался впитать ее. Как будто получил глоток воздуха и не мог надышаться. И это не прошло ни через месяц, ни через два, ни через шесть… Иногда Карине становилось немного страшно от такой любви Артура. Она порой превращалась в огнедышащую страсть, закручивала ее, как смерч, заставляла сделать маленький шажок назад и убедиться, что та недоступная часть ее души так и принадлежит только Всевышнему и ей самой. Но это не мешало им быть счастливыми друг с другом. В конечном счете, Карина знала, что желать лучшего глупо. Лучше не бывает.

Мешало только одно: Б'Райтон строго-настрого запрещал землянам покидать Коралию, даже в обществе его старшего сына.

В тот вечер Артуру опять нужно было уехать по делам на неделю. Планета Аз-Ауэр находилась в пятой, самой дальней галактике Союза, поэтому возвращаться на Коралию каждый день он не мог.

— Слушай, — сказала Карина. Она сидела в гостиной в кресле, сложив ноги по-турецки. И уже заранее начинала скучать. Без Артура ей всегда было тревожно. Опять фехтовать до упаду, опять забивать голову информацией и травить байки друзьям, чтобы не терять почву под ногами. И не думать, почему именно они пятеро. — А может, я с тобой полечу? Постараюсь не мешать. Вообще мы уже давно здесь, почему бы нет.

Артур поморщился:

— Я сам только этого бы и хотел. Но отец не согласится, а скрыть будет невозможно.

— Но я могу предложить тебе другое… Как насчет того, чтобы поваляться на травке в другом мире? — с улыбкой добавил он.

— Мечтаю об этом! — искренне ответила Карина. Она знала, что давно могла бы уговорить Артура. Но не хотела его подставлять. Про запрет на другие миры ей было известно. Но сейчас он сам решился, это совсем другое дело.

— Тогда иди сюда!

Артур взял ее за руку. Не было ни тьмы, как при прыжке через подпространство, ни сверкающих туннелей, ничего, что она могла предположить. Просто вдруг перед глазами сменилась картинка, словно одна отъехала в сторону, а другая встала на ее место.

Они стояли на полянке, заросшей сочной, высокой травой ярко-зеленого цвета. На Коралии Карина уже успела насмотреться на сады и растительность неземной красоты, но то, что ей довелось увидеть здесь, превышало все ожидания. Тут была ночь, в небе не черного, а темно-синего цвета светили необыкновенно большие звезды, так ярко, что деревья в их свете отбрасывали серебряные тени. Трава была усыпана огромными цветами, похожими на колокольчики, и такие же цветы выглядывали из сплетения ветвей. Цветы светились серебряно-голубым блеском, с них бесшумно капала роса.

Артур потянул ее вниз и сказал шепотом:

— Садись, сейчас, наверно, прилетят, только не двигайся и не говори громко.

— Кто они? — так же шепотом спросила Карина, садясь в высокую траву.

— Сейчас увидишь, — улыбнулся Артур.

Спустя пару секунд на лужок, где они расселись, начали выплывать светящиеся купола размером с небольшую медузу. Они двигались в воздухе, сжимая и разжимая купол, подобно медузам. Изнутри купол светился, как неяркий фонарик. Кружась над полянкой, медузы плавно опускались на траву, покрывали ее светящимся ковром, и вновь поднимались в воздух.

— Потрясающе! — прошептала Карина. Она попыталась потрогать подлетевшую медузу, но стоило поднять руку, как та с неимоверной скоростью метнулась в сторону.

— Они всегда так, — сказал Артур, — пугливые.

— А кто тут еще живет? — спросила Карина.

— Если повезет — скоро увидим, — прошептал Артур. — Пойдем поближе к деревьям. Только о-очень тихо…

Стоило им встать, как хоровод медуз, отчаянно сжимая и разжимая купола, упорхнул в сплетение ветвей.

Они подошли к небольшой рощице, замыкавшей поляну с одной стороны, и присели за деревом, с которого время от времени капала светящаяся роса. Карина поймала капельку на руку, и кожа засветилась в том месте, где соприкоснулась с водой. Она пошарила рукой в мокрой траве. Теперь вся рука светилась, словно ее облепила сотня мельчайших светлячков.

— Это такие свойства материи? — спросила она. — Или это волшебный мир? — спросила Карина.

— Не знаю, что тебе ответить… — подумав, сказал Артур. — Свойства материи тоже бывают разные. Думаю, для нашего мира это было бы волшебством, а в этом мире обычное свойство.

— Интересно как! Классное место!

— Шшш… смотри… — Артур указал в просвет между деревьями. Карина замерла от восторга. Среди серых стволов и отбрасываемых ими теней шло, нет, не шло, скорее, плыло существо, которое она меньше всего ожидала встретить. Это был единорог. Все признаки сходились — белая лошадь с витым рогом. Но существо было намного изящнее, грациознее лошади, и, подобно всем остальным обитателям этого мира, светилось в темноте. Казалось, что с бело-серебристой шерсти слетают блестящие искорки. Длинный, прямой, витой, как ракушка, рог тоже искрился.

Существо — назвать его животным казалось грубым — двигалось совершенно бесшумно, как будто не касалось земли. Карина уже привыкла к коралийским красотам, но это было совершенно сказочное, невероятное создание… Ей хотелось смотреть не дыша, впитывать этот образ, хотя бы мельком приобщиться к неземной, некоралийской, бесподобной красоте.

Вдруг с другой стороны появилось другое свечение, и Карина с Артуром увидели еще одного единорога. Этот единорог был побольше, рог его извивался сильнее. А затем произошло нечто совершенно неожиданное. Плавно сблизившись, единороги встали голова к голове и соприкоснулись извитыми рогами. И стояли так, не двигаясь.

— Что они делают? — как можно тише спросила Карина у Артура.

— Я точно не знаю, — прошептал он, — но однажды я долго наблюдал за ними, и пришел к выводу, что так они передают друг другу мысли. Я думаю, соприкоснувшись рогами, они могут общаться телепатически. В остальное время рог, вероятно, служит антенной, через которую можно подать сигнал друг другу. Может быть, они тут не случайно встретились, а договорились, например, обменяться мыслями сегодня… — беззвучно рассмеялся он.

— Невероятно! И идея просто потрясающая… А я-то думала, зачем единорогам рог! Даже когда не знала, что они существуют на самом деле.

Единороги медленно отодвинули друг от друга головы и бок о бок, плавно ушли в чащу.

— А эльфы тут есть? — спросила Карина уже в полный голос, когда волшебные создания удалились.

— Нет, эльфов нет, — ответил Артур, — ни эльфов, ни людей, ни гуманоидов. Только такие существа. Я как-то много лазал по этому миру, вернее по этой планете — она вся такая. Днем можно увидеть огромных бабочек и стрекоз, пушистых зверей. Ночью — эти купола, единороги, мотыльки.

— Я бы по лесу прогулялась, — сказала Карина, — может, там еще что-то интересное!

— Подожди… — Артур взял ее на руки, отнес обратно на поляну и опустил в теплую светящуюся траву.

— Что это ты задумал?! — рассмеялась Карина.

— Давно мечтал оказаться здесь с тобой… — прошептал Артур, медленно расстегивая на ней рубашку… Скользнул горячей рукой по спине, коснулся губами ее губ, потом шеи, груди, все больше обнажая белую кожу. Сначала легко, потом все горячее, заставляя Карину выгибаться от желания, устремляться к нему. От сочетания волшебства этого мира, ярко-синего звездного неба и горячих рук, губ, груди, прижавшейся к ней, в теле проснулась тягучая нежная страсть, жаркая и неспешная одновременно. Артур плавно снял с нее рубашку, потом стянул брюки и провел рукой по стройным бедрам, ненавязчиво, легко — на одно мгновение, достаточное, чтобы с Карининых губ слетел легкий стон… Она поднялась, ощущая за спиной поддержку сильной руки, потянулась к нему, расстегнула универсал и прижалась обнаженным телом к любимой груди. Теперь застонал Артур. Быстро освободившись от одежды, он снова опустил ее в траву и несколько секунд смотрел на нее горящим взглядом. Карина замерла от желания, предвкушения и волшебства момента. Она утопала в теплой траве, осыпающей ее тело серебристыми искрами. Травинки легко ласкали — каждое прикосновение к коже было возбуждающим, таящим в себе ненавязчивые ноты глубокой чувственности; любимый человек вбирал ее взглядом — нежную, обнаженную — и передавал ей свое желание, даже не касаясь.

… И вихрь закрутил их. Вихрь страсти и серебряных искр, падающих с травинок и осыпающих тела блестящими каплями. Стоны срывались в тишину и улетали в бесконечный космос над ними. Закрывать глаза не хотелось, запрокинув голову, она смотрела в этот звездный космос, впитывая всю страсть любимого, все чувственное волшебство момента, до тех пор, пока мир не взорвался миллиардами искр.

* * *

Давай еще что-нибудь посмотрим! — сказала Карина через полчаса. Вся ее кожа светилась, обсыпанная волшебной росой.

— Нет, давай уже возвращаться. В нашем мире, между прочим, уже четыре часа прошло!

— Откуда ты знаешь? — удивилась Карина.

— А я тебе не говорил раньше? Во-первых, я просто знаю, как течет время в этом мире, потому что раньше здесь нередко бывал, когда хотелось отдохнуть в одиночестве, — улыбнулся Артур. — А во-вторых, мы всегда знаем, где сколько времени и как где течет время. Еще одно свойство Древних. А то, например, окажешься в мире, где время течет слишком медленно, а у тебя дома уже сто лет пройдет за твои полчаса.

— Нет, раньше не говорил, я не знала. А ты покажи еще какой-нибудь мир, с обычным течением времени.

— Хорошо! По дороге домой!

Артур обнял ее, и картинка снова сменилась. В этом мире задувал холодный ветер, в лицо летели хлопья снега и люди, одетые в шкуры и с рогами на голове, отчаянно пытались забраться на снежный холм, на котором стояли Артур с Кариной.

— Извини, нам не сюда, — сказал Артур, и «стеклянная дверь» снова отъехала в сторону.

Они оказались на высоком речном берегу. Крутой склон сбегал к широкой полноводной реке, по которой с песней двигалась расписная весельная галера. На другом берегу стояли невысокие дома с соломенной крышей и, если очень присмотреться, можно было увидеть деловито двигающихся, занятых своими делами людей в узорчатых рубахах и сарафанах. В небе светило солнце, и мир вокруг выглядел необыкновенно оптимистичным.

Внезапно сверху раздался свист. Подняв голову, Карина увидела, как с неба недалеко пикируют две коричневых тени. Сделав круг над склоном, тени устремились к галере. Однако люди на галере словно не замечали их. Сквозь слепящее глаза солнце Карина разглядела, что крылатые тени — это большие ящеры с похожими на дельтаплан крыльями.

— Птеродактили! Они же сейчас там всех сожрут!!

— Да нет, — рассмеялся Артур, — стал бы я тебя брать в мир, где так запросто могут сожрать человека? Местный барон содержит таких ящеров и периодически выпускает их полетать. Они вообще-то совсем ручные, просто очень большие и любят хулиганить. Смотри, что сейчас будет.

Ящеры начали стремительно нырять прямо перед носом галеры, окатывая людей фонтанами брызг. Люди на галере поднимали весла из воды, грозили ими летающим хулиганам. Один раз действительно ударили одного из ящеров, тот, пронзительно заверещав, взмыл в воздух и направился в сторону леса на пригорке. Второй ящер вынырнул с зажатой в клюве рыбиной и устремился вслед за первым. На галере снова запели.

— Ну все, пошли домой, — сказал Артур, — потом как-нибудь можем к этому барону зайти. У него зверинец что надо! Ну и ящеров твоих, как ты говорила — динозавров? — обязательно посмотрим!

Артур крепко обнял ее, и они снова оказались в его комнате.

Остаток вечера Карина расспрашивала про увиденные миры и строила планы по путешествиям.

— Только до отца это не должно дойти ни в коем случае… Не то, чтобы нам за это что-то будет, но все же не хочу поучений и разбирательств. Я бы и твоим не рассказывал, а то это такой интерес вызывает, что от вас потом будет не отвязаться Мне-то уж точно, — сказал Артур. И грустно вздохнул:

— Ну, мне пора…

— Ты, главное, возвращайся побыстрее, — сказала Карина. Ей было так интересно и приятно после посещения других миров, что даже грядущая разлука с Артуром казалась совсем не страшной. Она чувствовала себя так, словно ее жизнь сделала новый — на этот раз хороший, правильный — виток. Она обязательно должна побывать в других мирах, это нужно, как будто ее там кто-то ждал.

Несмотря на просьбу Артура, Карина не выдержала. Дружеская солидарность взяла верх. Спустя три дня она раскололась Духу с Андреем, что они с Артуром все же посетили парочку миров.

— То-то я смотрю, лицо у тебя такое загадочное! — рассмеялся Дух. — Видно, что скрываешь что-то и при этом жуть как хочешь рассказать!

— Да, Карина Алекснадровна, ты же знаешь, все тайное становится явным! Молодчуля, что рассказала! — с наигранной назидательностью сказал Андрей. — Ну, ты давай, давай, поподробнее, меня эта тема тоже интересует…

* * *

Карина вышла из фехтовального зала. Снова скакала с рапирой до упаду, даже замучила тренера. С того момента, как она впервые посетила другие миры, прошло два месяца. Жизнь на Коралии стала совсем привычной, а у Карины появились первые достижения. Последние тридцать дней (понятия месяц на Коралии не существовало) ей разрешили упражняться с силовой рапирой. Это было невидимое оружие, и, чтобы использовать его, требовалось недюжинное мастерство и интуиция. И то и другое у Карины росло благодаря постоянным упражнениям. В тренировочном варианте рапира включалась в режим несильного удара током. В боевом… Впрочем, использовать боевой режим Карине не предлагалось. Дух, который из-за Изабеллы неожиданно тоже увлекся фехтованием, с завистью смотрел, как она скачет с невидимым лезвием в руке, отражая удары тренера, Артура или Изабеллы.

В тот день Артур был далеко, на другой планете, и у Карины была трехчасовая тренировка. Теперь ее немного шатало, после душа хотелось переодеться и лечь спать. Но на вечер были планы. Иногда земляне посещали лекции, которые читал Брайтон. Конечно, весь материал им был уже известен, но Брайтона было интересно слушать, к тому же в этот раз землянам был обещан сюрприз в конце лекции.

Карина пробежалась по центральной лестнице Белого Замка, вышла в сад и остановилась отдышаться у прохладного ручейка. Воздух был душистым, цветущие кусты источали аромат, похожий на аромат сирени… Карина закрыла глаза и вздохнула полной грудью. Если не думать, то кажется, что она дома, на Земле. В университетском дворике каждую весну расцветала сирень, и разливался точно такой же запах. Эх… Земля. Тогда все было просто, был план на жизнь, учеба, подработка, походы… Теперь же земляне не знали куда себя деть. И это угнетало. Каринина жизнь была наполненной и интересной, но все же она чувствовала себя слегка неприкаянной. Настоящего дела у нее теперь не было. В медицину больше не тянуло, да и стать врачом казалось попыткой соврать себе, сказать, что в жизни ничего не изменилось. А чем заняться, ни она, ни остальные не знали. Да и не очень хотелось… Они словно попали в поток и неслись, гонимые им.

Карина вздохнула еще раз и вместе с душистым воздухом впитала острое одиночество. И вдруг ее осенило. Она рассмеялась. Ответ на вопрос был рядом, как же ей раньше не пришло это в голову! Она должна пойти работать в «Голос жизни»! Вот для чего она не погибла вместе с остальными! Ее долг — стать космическим спасателем, подобно тем, кто вытащил их с Земли в последний момент. Недаром ведь в юности она готовилась к спасательской работе, и, наверное, зря передумала и подала документы в медицинский… Карина посмотрела в темнеющее розовое небо, улыбаясь. Теплые сумерки опускались на Коралию.

Неожиданно она скорее ощутила, чем услышала знакомое присутствие.

— Артур! — радостно рассмеялась она, развернулась и повисла у него на шее. — Я раньше полуночи тебя не ждала! Как ты так рано!?

— Я очень соскучился и закончил пораньше!

После долгого поцелуя Карина загадочно улыбнулась:

— Знаешь, я похоже придумала, чем могу заняться на Коралии… Ну хотя бы в перспективе.

— И что же это? — с наигранным подозрением спросил Артур. — Тренером по фехтованию?

— Да нет! Я могу работать в «Голосе жизни»! Меня сейчас осенило, странно, как раньше это не приходило в голову! Это ведь можно организовать?

— Разумеется, — пожал плечами Артур. — Но не уверен, что это хорошая идея. Ты будешь носиться по космосу туда-сюда… Я вообще буду тебя видеть?!

— Ну, если учесть, что, слава Богу, катастрофы происходят нечасто, носиться не придется. Видимо, мне предстоит по большей части офисная работа.

— Ладно, — вздохнул Артур, — тебя ведь все равно не остановишь! Как бы мне не пришлось переквалифицироваться в космического спасателя…

— Я самостоятельная девушка! — заметила Карина.

— Не сомневаюсь! У тебя были планы на вечер, которые я сорвал неожиданным прилетом, самостоятельная девушка? — спросил Артур.

— Были… — вздохнула Карина. — Я собиралась на лекцию твоего отца, там какой-то сюрприз в конце… Но опоздала, уже вторая часть.

— Пойдем, я с тобой посижу.

— Зачем?

— Чтобы составить тебе компанию и не срывать твои планы.

— Ты просто сама любезность! Спасибо!

* * *

Когда они пришли в лекторий, занятие было в самом разгаре. Карина и Артур, держась за руки, прокрались на последний ряд летающих платформ, служивших сидениями в лектории. Космический корабль, похожий на черную бабочку, пролетел сквозь Карину и исчез где-то возле стены.

— В то время последние бои шли на окраине галактики… — слова Брайтона сопровождались яркими трехмерными образами, которые появлялись из прозрачного голубого тумана. Обычно лектор подключал за ухом специальное устройство, оно транслировало то, что он хотел показать, превращая голубой туман в наглядные образы. Брайтон же работал без устройства, формируя трехмерное изображение из визуализационного тумана силой мысли. В этот раз он рассказывал про войну, ту самую, где использовались снаряды смерти.

На передних рядах сидели и внимательно слушали дети лет десяти, почти все с характерными для жителей Коралии яркими глазами: синего, зеленого, янтарно-желтого цвета. Между собой земляне смеялись, что для них посещение лекции старейшего на планете человека было чем-то вроде ежемесячного похода в музей или на спектакль — для земных школьников.

— О, наша сладкая парочка, — громким шепотом произнес Дух, оборачиваясь к Карине с Артуром.

— Привет, — прошептала Карина, — Ванька, Анька, привет!

— Мы думали, ты уже не придешь, — прошептала Анька.

— Тренер Аль'То еще жив? — не здороваясь, поинтересовался Андрей.

— Жив пока, — улыбнулась Карина, — загонять его до смерти мне слабо! Как лекция?

— Да что-то про войну… — прошептал ответил Дух, — достаточно интересно…

Дети c передних рядов начали удивленно оглядываться.

— Земляне всегда разговаривают на лекциях, — сказал им Брайтон, улыбнувшись, — это неисправимо. Здравствуй, Карина. Ар'Тур, спасибо, что решил посетить лекцию.

— Когда Союзные силы были уже близки к победе, — продолжил он, а в голубом тумане появились образы летящих среди звезд космических кораблей, — наши враги, их называли расой «геар», зная, что им не избежать поражения, разбросали всюду снаряды смерти, губительные для живой материи. И это до сих пор сказывается на жизни и благополучии Вселенной.

Туман закрутился, и взору слушателей предстали многочисленные чернокрылые корабли, выныривающие из ниоткуда и извергающие из себя потоки маленьких светло-зеленых шариков.

— План заключался в том, — продолжал Брайтон, — что даже после гибели их зловещей цивилизации, снаряды смогут случайным образом уничтожать жизнь на планетах. Когда мы одержали победу, и воцарился мир, — сейчас туман приобрел вид бездонного звездного неба, в нем крутились яркие, завораживающие красотой, спирали галактик, — снаряды так и оставались в Космосе, — туман сгустился, и снова появились светло-зеленые шарики преувеличенного размера.

— Древние, Хранители Вселенной, много столетий выискивали и обезвреживали заряды. Это было непросто, потому что, как я говорил, эти снаряды — основное оружие вражеской расы — имели очень маленькие размеры. А попробуйте найти в космосе примерно вот такой шарик, — Брайтон сложил большой и указательный пальцы в кольцо. — Поэтому некоторые из них так и не были найдены… И где-то раз в сотню лет они по сей день всплывают в разных уголках наших галактик. От такого снаряда и погибла планета МО728, Земля.

Не говорить с землянами о том, что произошло, было психологически неправильным. Брайтон и команда коральских психологов считали, что говорить как раз надо, проясняя все непонятные моменты. Однако визуализировать процесс уничтожения Земли он, конечно, не стал.

— Такое происходило и раньше, два раза. Но тогда эти снаряды случайно попадали на безжизненные планеты. А восемь месяцев назад, вы знаете, произошла трагедия…

— А мог его кто-нибудь подбросить? — громко спросил Дух. — Ты говорил, что снаряд случайно прилетел из космоса. Но все же… Теоретически, мог ли у кого-нибудь быть такой заряд, чтобы подбросить его? Вдруг, Земля кому-то не угодила, какой-нибудь расе?

В коралийском языке не существовало обращения на «вы», и поначалу земляне стеснялись говорить главе Союза «ты». Но со временем это вошло в привычку.

— Теоретически это, конечно, возможно, — ответил Брайтон спокойно. — Если заряды по сей день крутятся где-то во Вселенной, то их можно подобрать. Кстати, мы возобновили их поиск, как вы знаете. Однако отслеживающие устройства не обнаружили никаких космических кораблей или других небесных тел, которые могли бы доставить на землю этот заряд.

— Ну а кто-то мог бы вообще такое сделать? — не унимался Дух.

Брайтон устало вздохнул.

— Если говорить о теоретических возможностях, это мог бы сделать мой брат Рон'Альд. Как вы уже знаете, после войны многие Древние выискивали эти снаряды годами, более двухсот лет. Я тогда еще не родился, а вот Рон'Альд как раз был среди тех, кто находил и обезвреживал их. Теоретически, он мог сохранить несколько таких зарядов для своих целей.

— Но зачем они могли бы ему понадобиться? — спросила Карина. — Он уничтожал планеты?!

— Нет, я не знаю случаев, что бы мой брат уничтожил планету. Напомню, мы говорим всего лишь о теоретических возможностях. Дело в том, что мой брат, в отличие от сил Союза, допускал в отдельных случаях уничтожение целых планет.

Зал ошеломленно замер.

— Он хотел ввести законы, допускавшие это, и ввел бы, если бы я не вмешался, — пояснил Брайтон. В его голосе звучало явное напряжение.

— Я был тогда очень молод. Но мне удалось настоять на своем, и эти законы не были приняты. После этого мой брат окончательно покинул Союз. То есть, если говорить о том, что кто-то мог сделать это нарочно, то я могу предположить только одну из известных мне персон. Можно сказать, на данный момент, мой брат — самый опасный человек во Вселенной.

— То есть это мог сделать он? — спросил Андрей.

— Я не могу предположить возможной причины. А он никогда ничего не делал без определенной цели. Поэтому, резюмируя, скажу, что, скорее всего, снаряд ударил в Землю случайно. Если бы «кто-то» или «что-то» нарочно хотело уничтожить землю, то сохранились бы записи, ведь снаряд нужно было бы доставить к Земле, направить на нее. Как ни грустно, но мы вынуждены признать, что виноватых нет, и все произошло в результате случайных космических процессов… Спасибо. На сегодня заканчиваем.

В зале зажегся свет, и дети, поблагодарив лектора, начали вставать.

— А вам, земляне, — Брайтон улыбнулся, — я хочу сделать сюрприз.

— Какой?! — с интересом спросил Дух, как ребенок, которому обещали подарок на день рождения.

— Через семь дней вы можете отправиться в долгожданное путешествие по галактике. Я выделил корабль и пилота.

— Серьезно? — на всякий случай переспросил Дух, — а то вы столько нас «выдерживали»…

— Совершенно серьезно, — снова улыбнулся глава Союза. — Для начала я бы рекомендовал побывать на Криале, спуститься в местные шахты с алмазами — это очень красивое место. Потом слетать на Део — это планета-океан, только пять процентов суши. Затем… Экскурсионная программа для вас прорабатывается.

— Потрясающе! Спасибо большое! — сказал Андрей. — Ну я пошел собираться! Кто со мной?

— Подожди ты, еще неделю ждать! — ткнул его локтем Ванька.

— Хочешь сказать, ты не знал? — тихонько спросила Карина у Артура.

— Если честно, знал, но не хотел портить вам сюрприз… Хотя и для меня это было неожиданностью, когда отец сказал мне вчера. Я и примчался пораньше, чтобы поприсутствовать.

— Хитрец! А ты не хочешь с нами прокатиться?

— Конечно, хочу… Но дел невпроворот. Я буду рассчитывать время, чтобы прилетать к вам по вечерам, на какой бы планете вы ни оказались. И надеюсь, часть путешествия все же провести с вами. Но пока что никак… Ты не боишься?

— Не боюсь, конечно! — удивилась Карина. Хотя да, какая-то тревога в ней присутствовала… С Артуром спокойнее, мысли в голову не лезут. Но, наверное, путешествие будет таким насыщенным, что они и без Артура не смогут пробиться сквозь новые впечатления.

В тот же вечер Ар’Тур зашел к отцу.

— Так ты решил выпустить землян на свободу? — спросил он после традиционных приветствий. — А как же древнее предсказание и другие опасности? Я, честно говоря, удивился, хоть и думал, что давно пора.

— Знаешь, я пришел к выводу, что чему быть — того не миновать. К тому же ты был прав, предсказания — вещь крайне сомнительная. Вот смотри, — Б’Райтон указал на несколько старинных манускриптов, лежавших на столе. — Есть еще два предсказания о великом зле, которое должно прийти в мир. И про землян в них — ничего. Зато есть другие интересные указания.

— Где ты все это нашел? — спросил Ар’Тур, изумленно глядя на манускрипты.

— Там, где это могло быть, в Те'Вайано.

— Отец, и как ты себя чувствуешь? — с тревогой спросил Артур, представив, как Б’Райтон часами бродит по гиблому для Древних месту и выискивает манускрипты.

— Терпимо, — с улыбкой сказал Брайтон, — там, конечно, очень тяжелая атмосфера. Но я сделал все грамотно. Находился в Замке недолго, потом шагал в другой мир, отдыхал, возвращался. Небольшими заходами. В итоге нашел.

«А я до этого не додумался», — подумал Ар’Тур.

— Посмотри, — продолжил Б’Райтон, протягивая Ар’Туру один из манускриптов. — Еще одно предсказание о великом зле. И о землянах ни слова. Оно гласит, что когда в мир явится великое зло, то спасение придет через старшего сына последнего из Ушедших. Если учесть, что последний из Ушедших — это мой отец, то его старший сын — это мой брат. Поэтому предсказание звучит очень странно. Как показывает опыт, мой брат меньше всех годится на роль спасителя Вселенной. Или здесь, еще интереснее, — Б’Райтон хитро улыбнулся и показал манускрипт на бумаге, обшитой красным шелком. — В сущности, точно такое же предсказание, но главный участник — другой. И опять старший сын. Когда придет великое зло, спасение станет невозможным без старшего сына Оставшегося. Оставшийся, надо полагать, это я. А старший сын у меня — ты. Так что, Ар'Тур, и про тебя есть предсказание… — снова улыбнулся Б’Райтон. — Это тревожит, но и указывает на то, что с предсказаниями далеко не все так однозначно, как я думал. Давно следовало подробнее изучить эту тему. Возможно, ни одно из них не стоит внимания. Либо их следует рассматривать вместе, учитывая всех «игроков». В любом случае, я не вижу смысла дальше запирать землян на Коралии, основываясь лишь на одном сомнительном предсказании.

— Хм…И про меня есть… Может быть, тогда я все же полетаю с ними? Или давай приставим к ним пару военных кораблей в сопровождение? Просто на всякий случай.

— Не вижу смысла, — сказал Б’Райтон, — мне будет сложно справиться с нынешними миссиями без тебя. А если приставить военный эскорт, это как раз привлечет к землянам ненужное внимание. И наведет на мысль, что мы не доверяем другим планетам Союза. Ведь перемещение между союзными планетами — совершенно безопасно.

— Я тоже так считаю, — улыбнулся Ар’Тур. Его отпустило. Теперь отец был похож на самого себя и не настаивал на верности сомнительных источников, таких как предсказания давно ушедшего народа. — Я вообще считаю предсказания полнейшей ерундой. Только вот твой брат … Ты говорил, что он может заинтересоваться землянами…

— Мой брат всегда действует быстро. Поэтому, если бы он имел информацию о землянах и хотел как-то использовать их, мы бы уже услышали о нем. А заполучить их или войти с ними в контакт он мог бы и прямо на Коралии.

— Ты хочешь сказать, он в любой момент может появиться на Коралии? — удивился Ар’Тур.

— А что может ему помешать? — усмехнулся Б’Райтон. — Он хорошо ходит по мирам и может выйти в наш мир в любой точке пространства. На Коралии живут Древние, и нам есть, что ему противопоставить, но и это не гарантирует полную безопасность даже здесь. Так что, если б он имел к землянам интерес, мы бы уже знали об этом не понаслышке.

— Значит, и волноваться не о чем, — заключил Ар’Тур. На самом деле ему не нравилась привычка отца валить все на Рон’Альда, которого ни Ар’Тур, ни его братья и сестра никогда не видели. — Но я все же буду прилетать на союзные планеты и проводить с землянами как можно больше времени.

— Хорошо, — с улыбкой ответил Б’Райтон. — У меня совершенно нет цели разлучить тебя с твоей девушкой. Хотя глоток свежего воздуха без тебя ей не помешает…

* * *

Ночью в голове у Карины бушевал зеленый туман. Все новые и новые волны светло-зеленого цвета захлестывали ее родную планету. Она стояла на маленьком островке асфальта, еще не затронутом бедствием, и наблюдала, как мечутся и гибнут люди, как рушатся, расплавляются и сливаются с землей дома… В груди и в горле рождался крик: «Нет! Это надо остановить! Так не может, не должно быть!». Лились бессильные слезы. Конечно, в реальности все было не так, но подсознание снова и снова показывало во сне варианты катастрофы.

Порой ей снилось, что она, откуда-то зная о предстоящей трагедии, пытается убедить родственников убежать, спрятаться, но они не верят. Она берет маму за руку и тащит на чердак, рассчитывая укрыться там. Потом возвращается за папой и уговаривает, затаскивает туда же. Но все без толку, в какой-то момент всесильная «зелень» начинает подбираться к их дому, поглощает этаж за этажом и начинает сочиться на чердак с лестницы, из маленьких окон… Они пытаются залезть повыше, карабкаются на разбросанные доски, мама встает на старый стул. Но туман, проникнув в помещение, начинает подбираться к их ногам. Карина видит, как он опутывает ноги мамы, струится по телу папы… Их лица искажаются в безмолвном крике. Карина спрыгивает на пол и, стоя в тумане, пытается руками развести, раскидать его, но вот уже и лица родителей пропадают в зеленой дымке… Обычно на этом моменте она просыпалась. Однако иногда сон шел дальше: стоя в зеленой полумгле, как в облаке, ничего не видя, кроме пронзительной парообразной зелени, она пытается нащупать тела своих родителей… Но их нет. Она начинает искать друзей, двоюродного брата, хоть до этого их и не было на чердаке. Но никого нет. Она одна в проклятом зеленом тумане и знает, что скоро и ее тело будет разъедено им..

— Карина! — вырвавшись из зеленого облака, Карина услышала голос Артура и почувствовала у себя на плече его горячую руку. Откидывая мокрые от слез волосы с лица, она села.

— Что, опять?

— Да, ты кричала и плакала во сне… — Артур твердо, но нежно обнял ее, прижал к себе. — Все хорошо. Ты здесь, на Коралии, в безопасности. Со мной…

— На Коралии, да… — вздохнула Карина, постепенно приходя в себя. Щеки, волосы, подушка — все было мокрым от слез.

— Когда же это закончится? — самой себе сказала она. Но сказала вслух.

Несколько лет назад, когда умерла ее любимая бабушка, днем Карина не плакала. Днем она старалась быть собранной и сдержанной, предпочитала действовать и помогать тем, кто в этом нуждался, нежели горевать. Но душу было не обмануть. Боль, не прожитая днем, находила путь наружу ночью, когда ослабевала воля. Карина помнила, как просыпалась ночью в слезах после смерти бабушки, и обнаруживала мокрую подушку и распухшие глаза. Так же было и сейчас. Сны с зеленым туманом она помнила не всегда, иногда в памяти оставалось только пронзительное чувство потери и острая бездонная боль где-то на границе сна.

— Все, все, милая, засыпай… — успокаивал ее Артур. Карина была слишком на грани реальности и бреда, чтобы что-то ответить. Она положила голову на горячую грудь, ощущая, как твердые руки обнимают ее, словно укрывая от бешеных волн, пляшущих на краю сознания.

— Спасибо тебе, — прошептала Карина, проваливаясь в сон. На этот раз без сновидений. Повезло.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ «КОРАЛИЯ»

Часть 2. Игры Тарро

Глава 6. Тайвань

Они улетали и в них искрилось радостное предвкушение. Жизнь делала новый поворот, и на этот раз он был интересным. Они выходили на «союзный» уровень.

Ребята устроились в удобных креслах, пилот, молодой темноволосый К'Аро проверил, как они пристегнули ремни безопасности, и занял место у пульта управления. Провожавший их Артур поцеловал Карину, чем вызвал понимающие вздохи Духа и Андрея.

— Сообщи мне, как долетите. При первой возможности я буду у вас, — сказал он.

Артур вышел, и корабль стремительно, но плавно начал взлетать над Коралией. Земляне, предвкушая интересные впечатления, смотрели во фронтальное окно. Они поднимались над Белым замком. Высокие белые башни, огромные колоннады с запада и востока, широкая парадная лестница, на которой через ступеньку стояли скульптуры — все плавно уходило вниз. Сверху Замок казался миниатюрной копией себя самого. Историческую часть строили до того, как на Коралии стали общепринятыми полусферические здания, замок выглядел грандиозным. «Красивое все-таки строение, умеют коралийцы строить, так что дух захватывает», — подумала Карина. Теперь это место стало им домом. Особенно для нее. В голове проносились мысли, что для них с Артуром оно навсегда останется местом, где они были и еще будут счастливы. Хотя… с этим «будут» ощущались какие-то проблемы.

С момента посадки в корабль Карину не оставляло чувство тревоги, которую нельзя было списать на волнение перед дальней дорогой. Летать она не боялась, путешествовать любила, а возможный риск и трудности разве что приятно будоражили ее. И все же ее не оставляла противная, сильная, терзающая тревога. Чувство четко и точно говорило, что она — возможно, не все земляне, но она точно — покидает это место навсегда. Казалось, что закончился какой-то этап в жизни, и вернуться на Коралию, по крайней мере, вернуться на ту же Коралию, какой она ее знала, ей больше не дано. «Ерунда, — подумала Карина, — возьми себя в руки!» И взяла, весело заговорив с Андреем. Только маленькая часть сознания тонко тикала, напоминая о чувстве тревоги и зеленых звездах, что мнились ей накануне гибели Земли. Тогда ведь она тревожилась не зря…

До Криала они добрались хорошо. Горы здесь состояли из крепчайших алмазов. Местные жители, гуманоидная раса, мало чем отличавшаяся от людей, кроме двух дополнительных конечностей, оказались приветливыми и гостеприимными. Приятная дама из местной администрации провела им экскурсию по известнейшим в Союзе алмазным шахтам. Девушки получили в подарок алмазные сережки тонкой изысканной работы, а молодые люди — алмазные броши. Криальцы издавна специализировались на ювелирной промышленности, что объяснялось особенностями строения их планеты. Анька вставила серьги в уши, и гордо крутилась перед трехмерным зеркалом, пока Дух с Карасевым не начали смеяться на тему «что еще нужно девушке».

Каждый вечер к ним прилетал Артур. Спать в ближайшее время он не собирался, поэтому успевал и справиться с делами на Коралии, и составить землянам компанию в те несколько вечерних часов, что они проводили в криальской гостинице.

— Мне, к сожалению, пора, — сказал он на третий день вечером и встал, привычно ожидая, что Карина поднимется проводить его до двери номера и поцеловать на прощание. В этот момент Карина снова ощутила чувство безнадежной тревоги, что охватывало ее при вылете с Коралии. Только намного сильнее. «Сейчас он откроет дверь, выйдет, и больше я никогда его не увижу», — пронеслась в голове четкая, быстра фраза.

Карина тряхнула головой, стараясь отбросить тревожные мысли.

— Что с тобой? — неожиданно спросил Артур. Он хорошо умел ловить ее настроение.

— Ничего, все нормально, — Карина сглотнула тревогу, встала и подошла к нему.

— Нет, я вижу, что-то не так, — Артур обнял ее, — что случилось?

— Говорю же, все хорошо! — ответила Карина, но все же созналась. — Просто как-то тревожно, но это ерунда, бывает.

— Боишься прыгать через подпространство? Что-то не так прошло? — спросил Артур, изучая ее лицо.

Тревога не оставляла. Ей отчаянно хотелось вцепиться в Артура, повиснуть на его руке и попросить никуда не улетать. Но гордость, привычное желание быть сильной, ничего не бояться, да и стыд, что разводит панику на ровном месте, просто не позволяли этого. Еще не хватало отрывать его от дел из-за пустой тревоги, попахивающей паранойей.

— Нет, что ты! Все прошло замечательно, я же говорила! Свет выключается, и ты на другом конце галактики! Это здорово! — с нервным смехом, старательно демонстрируя веселье, сказала она.

— Нет, ты чего-то боишься! — не унимался Артур.

— Ладно, — сдалась Карина. Артур слишком упорный, отпираться бесполезно, да и обижать неискренностью человека, который о ней заботится, она не могла. — Просто у меня ощущение… ну… что я больше тебя не увижу…

Артур продолжал внимательно вглядываться в ее лицо.

— Ну что ты, как так не увидишь? — добродушно, как испуганному ребенку, улыбнулся он. — Завтра доберетесь до Део, покатаетесь на плавучих островах, а вечером я снова к вам прилечу. Не намного дальше, чем сюда.

— Да, я понимаю! Все нормально. Просто такое ощущение промелькнуло, но уже все хорошо! Это дурость просто какая-то…

Карина не сказала, что ощущение и сейчас живо в ней, только сильнее разыгралось. Не сказала, что она отчаянно ловит каждое мгновение, проведенное рядом с ним, прижимаясь к надежной твердой груди. Артур обхватил ладонями ее лицо и заглянул в глаза:

— Любимая, ну хочешь я вообще никуда не полечу… Позвоню отцу, скажу, что никак, спишу дела Мер'Эдиту..

«Да!» — захотелось сказать Карине. — «Да, да! Прости, я понимаю, что это неправильно, что тебе надо заниматься делами, и нельзя ими пренебрегать! Я понимаю! Но сделай так, я тебя очень прошу!», — тирада резкой нотой, как пара движений смычка, прозвучала в ее чувствах, но тут же растворилась в мыслях о том, что нельзя создавать проблем другим людям, об Артуровом долге перед Союзом…

— Нет-нет, все хорошо, тебе надо обязательно, ты ж говорил, — вслух сказала она и аккуратно высвободилась из объятий, чувствуя, что теряет его навсегда. С наигранной строгостью она добавила. — Все, иди уже. Я спать хочу!

— Точно? — Артур с легким сомнением посмотрел на нее.

— Точно-точно, увидимся на Део.

— Хорошо, тогда свяжись со мной по блоку, как только доберетесь до Део. Если что — я сразу прилечу. Просто сейчас действительно надо…

— Договорились, папочка! — наигранно рассмеялась Карина.

Артур бросил на нее еще один полный сомнения взгляд и вышел. Дверь закрылась за ним. «Это навсегда», — подумала Карина и опустилась в кресло.

* * *

К утру чувство тревоги прошло, и Карина с недоумением вспоминала постыдную, на ее взгляд, вчерашнюю сцену. Земляне, направляясь к кораблю, в шутку подначивали К'Аро нарушить скоростной режим и прыгнуть в подпространство прямо из атмосферы планеты (что было запрещено союзными законами). Стремительный взлет, давший лишь на минуту последний раз взглянуть на алмазное великолепие Криала, час веселой беседы во время разгона и благополучный прыжок через подпространство.

— Ну вот и Део, — сказал К'Аро, указывая в окно, где слева от слепяще-яркой звезды висела огромная красная с коричневым планета. — Скоро будем там.

— Как на Марс похожа! Только большая! — заметила Карина.

В этот момент, словно из ниоткуда, выплыла серая тень и закрыла планету. На тонком лице К'Аро отразилось крайнее удивление.

— Космический корабль, что он тут делает! — нервно произнес он, нащупывая на пульте блок связи. — По навигации здесь не должно быть других, кроме нашего!

Земляне переглянулись — выходит, и в Союзе бывают недоразумения.

— Это не союзный корабль… — с паникой произнес пилот. — В Союзе нет таких кораблей! И на связь не выходит.

Корабль был серый, вытянутой формы, с небольшими закрылками, и занимал весь обзор фронтального окна.

— Может, долбанем его?! — деловито предложил Дух.

— Чем?! — удивился К'Аро. — У нас не военный корабль! В Союзе такого не бывает! Что это такое: судно вне курса, в точке подпространственного выхода!

Неожиданно мощный толчок сотряс корабль землян, и непреодолимая сила вжала их в кресла, а К'Аро, стоявшего у пульта, бросила на пол. Дух, а вслед за ним Карина и Андрей с трудом отстегнули ремни безопасности, и, согнувшись в три погибели, пошли его поднимать. Сопротивление было огромным — они как будто шли против сильного ветра.

Приподняв К'Аро, они услышали:

— Они втягивают нас для принудительной стыковки… Их корабль больше. Я слышал, раньше так похищали людей…

Силуэт корабля во фронтальном окне исчез, теперь их тянуло все ближе и ближе к серой стене. В стене открылись две створки, и корабль землян начал погружаться в темную утробу чужого корабля.

— Это что еще за нафиг!? — воскликнул Дух. Поддерживая друг друга, они с К'Аро подошли к пульту и попытались включить собственное силовое поле, чтобы противодействовать силе, неумолимо затягивавшей их внутрь. Андрей и Карина добрались туда же и попытались активировать сигнал тревоги. Но техника не слушалась. Вероятно, от силового поля чужого корабля отключилось все, кроме системы жизнеобеспечения.

«Ветер» усилился, ребята вцепились кто во что мог, чтобы не упасть. Теперь впереди был виден только темный зев чужого корабля и края створок.

Внезапно все прекратилось. «Ветер» стих, наступила тишина.

— Что ж это такое? — испуганно спросила Анька, вжимаясь в кресло. — Нас похитили?

— Похоже на то, — ответил Андрей. В наступившей тишине их голоса звучали неестественно звонко.

— Думаю, нам лучше не оказывать сопротивления, — сказал К'Аро. Он немного пришел в себя, теперь его голос звучал почти спокойно. — Вероятно, это космические террористы. Лет пятьсот назад в Союзе была такая проблема. Просто никто не знал, что они снова появились. Они выдвинут союзному правительству требования, а мы, ничего не поделаешь, будем в заложниках. Но я уверен, что на Коралии разберутся и нас освободят. В любом случае, делайте то же самое, что буду делать я.

— А если они выдвинут невыполнимые требования? — поинтересовался здравомыслящий Дух.

— Не думаю, что для Б'Райтона есть что-то невыполнимое, — уверенно ответил К'Аро. — Да и возможности Древних не стоит списывать со счетов.

Не успел он договорить, как раздался щелчок, и входной люк начал открываться. Нервы натянуло до предела, одновременно у Карины в голове молнией пронеслось: ее вчерашние предчувствия оказались верны. Люк открылся, и в проеме показались два человекообразных существа — высокие, с черепом, вытянутым каплей и курчавыми волосами, начинавшимися от темечка. Глаза у них были большие, миндалевидные. Карина прикинула про себя, к какой из союзных рас они могут принадлежать. Ответ был прост: ни к какой. Земляне молчали, только Анька тихо всхлипывала от страха. Существа направили на них приборы, похожие на цилиндры с рукояткой. Вероятно, аналог пистолетов или бластеров, подумалось Карине.

И снова, как во время гибели Земли, все происходило очень быстро. Даже страх не успевал полностью захватить Карину, думать и чувствовать было некогда. Один из гуманоидов указал землянам на выход. К'Аро быстро встал и направился туда, показав ребятам, что следует подчиниться. Однако инопланетянин положил руку ему на плечо и усадил в кресло пилота. Другой взял за плечи Духа и повел его к выходу. Карина встретилась глазами с Карасевым, он пожал плечами и направился следом. Карина пошла за ним, махнув Аньке с Ванькой тоже подняться и идти. Под вооруженным конвоем земляне вышли через люк и оказались в широком сером коридоре, где поджидал еще один инопланетянин. Он махнул в сторону просвета впереди, земляне пошли туда. Через десяток шагов они оказались в рубке — более просторной, чем на их корабле. Фронтальное окно тоже было больше и занимало часть потолка. В центре зала стояли пять кресел.

Трое инопланетян вошли вслед за землянами, еще один ожидал их в зале. Им указали на кресла, под дулами «бластеров» пришлось подчиниться и сесть. Похитители перебросились парой слов на непонятном гортанном языке, один из них подошел, нажал на ручки кресел, и невидимая петля за пояс приковала каждого из землян к сиденью. «Отвратительно, — подумала Карина, — это ж надо так вляпаться!». Страха по-прежнему не было. Лишь обреченность и неизбежность, которые она предчувствовала вчера.

Другой инопланетянин прикрепил им за уши небольшие белые кружки, по-видимому, языковые адаптеры вроде тех, что они первое время носили на Коралии.

— Не беспокойтесь, — услышали они мужской голос, переводивший гортанную речь гуманоида у окна, — силовые ремни для вашей и нашей безопасности. Вреда они вам не причинят. Сейчас будет прыжок через подпространство. После этого мы будем рады приветствовать вас в своей планетарной системе.

И даже улыбнулся.

— Вообще на минбарцев из «Вавилона 5» похожи, — прошептал Дух, наклонившись к Карине.

— Ага. Смотри! — Карина подбородком указала в окно. Там маячил корабль К'Аро.

— Надеюсь, они его не убили, — прошептал Андрей, — а выкинули вместе с кораблем. Он расскажет на Коралии, что нас украли и, может быть, нас спасут.

— Надеюсь… — прошептал Дух.

Адаптеры переводили на коралийский, земляне же перекинулись фразами по-русски. Однако, словно угадав, о чем они говорят, один из гуманоидов, тот, что встречал их в коридоре, сказал:

— Не волнуйтесь, ваш капитан жив и скоро отправится на Коралию.

— Мысли они читают, что ли! — прошептал Дух.

— Да нет… — тихо ответила Карина, вполоборота наблюдая за инопланетянами. — Было видно, куда мы смотрим и о чем можем говорить.

— А зачем вы нас похитили? — громко, с бравадой в голосе, спросил Дух.

— Когда прибудем на Таи-Ванно, Тарро сам вам все объяснит, — вежливо ответил сероволосый гуманоид, стоявший у фронтального окна. Он был в красном, похожем на универсал, комбинезоне. Интуитивно чувствовалось, что он главный на этом корабле, в его речи звучали командные нотки. — Приготовьтесь, мы стартуем. Через пять минут выйдем в подпространство.

— Пять минут! Не может быть! Пятнадцать — минимум! — изумился Ванька.

Картинка за окном стремительно менялась, звезды, планеты, космическая пыль слились в бегущие потоки… Действительно, спустя несколько минут перед глазами выключился свет. На этот раз «выключение» было дольше, чем обычно, Карине показалось, что прошло не меньше полминуты, прежде чем мир снова обрел краски.

— Добро пожаловать на Таи-Ванно, — вежливо произнес инопланетянин в красном. Его голос прозвучал прямо на выходе из подпространства и перед глазами землян открылись невесомые облака. Они входили в атмосферу планеты. Так быстро, сразу после прыжка — для союзных кораблей это было немыслимо. А вот спускались плавно, как будто гуманоиды хотели дать им возможность полюбоваться.

Они медленно скользили вниз и вдруг увидели странное облако, оно отсвечивало золотом и сияло в лучах света, пробивавшихся сквозь верхний слой. Казалось, оно соткано из бесконечного числа огромных ветвей, усыпанных золотыми листьями. Среди них парили и обычные облака, словно окутывая золотые ветви ватными белыми нитями. Корабль приблизился, и земляне поняли, что это действительно гигантские кроны деревьев, а не облако.

— Это воздушные леса Таи-Ванно, — сообщил гуманоид в красном комбинезоне.

— А ведь красиво, — прошептала Карина Карасеву.

Они спустились еще ниже, стало видно, что огромные светло-коричневые стволы деревьев уходили ввысь и распускались там необъятными кронами. Затем корабль пролетел над городом с квадратными домами, похожими на земные, пронесся над скалистыми утесами и озером, отливавшем зеленью, и опустился на ровную площадку возле большой белой полусферы. Инопланетянин в красном комбинезоне с холодной вежливостью улыбнулся:

— Пройдемте, — и указал в направлении выхода, в то время как «коридорный» гуманоид ловко отключил силовые ремни. Земляне заерзали в креслах.

— А если мы откажемся? — мрачно поинтересовался Дух, глядя из-под насупленных бровей.

— Вы не откажетесь, — так же вежливо заметил инопланетянин, небрежно указывая на «бластер». Под дулом оружия земляне растерянно поплелись к выходу.

Инопланетянин провел их к входу в полусферу, дверь отъехала, и они оказались в большой комнате с прозрачной стеной. В комнате стояло несколько кресел на силовой подушке и три столика, а на них лежали обычные бумажные журналы с яркими обложками, как на Земле.

— Подождите здесь, — сказал инопланетянин и удалился за раздвижную дверь в противоположном конце комнаты.

Земляне растерянно переглянулись и, молча, начали осматриваться. Андрей потрогал обе двери — и ту, что вела на улицу, и ту, в которую вышел инопланетянин, понажимал на кнопки возле дверей. Все было закрыто. Дух нервно спросил, обращаясь в пространство:

— Ну и как это понимать?

— Ты у нас спрашиваешь? — удивленно поднял брови Андрей, обернувшись к другу.

Карина заметила, что оба ее друга вздернуты до предела, в голосе Андрея звучало неприкрытое раздражение. Как бы не поругались, подумала она. В такой ситуации нужно объединиться, а не раздражаться друг на друга. Но она не успела ничего сказать, напряжение разрядил робкий Ванькин голос:

— С виду они вменяемые… Может, и тут окажутся такие же адекватные люди… э… гуманоиды, как на Коралии.

— Хорошо бы, — согласилась Карина. Она присела на край круглого столика, заваленного журналами с изображениями местных красот — горы, реки, озера, странные летающие конструкции, похожие на большие сплюснутые яйца…

Внезапно дверь открылась и, к их удивлению, вошел не гуманоид, а высокий темноволосый человек в черном универсале. Именно в универсале, а не в похожем на него местном аналоге. Черные волосы чуть выше плеч зачесаны назад, смуглая кожа. Правильные, немного хищные черты лица со слегка нависающими бровями с изломом. И яркие черные глаза. Он пробежал взглядом по их лицам, Карине показалось, будто их просветили рентгеном: бросил взгляд на Духа, задержался на Андрее, потом на Карине, скользнул по Аньке с Ванькой…

— Рональд, — представился он на чистейшем коралийском языке. Именно так, слитно, без пауз и придыханий в середине имени. — Я брат Б'Райтона. Рад приветствовать на Таи-Ванно. Можете не представляться, ваши имена я знаю.

— Как это понимать? — отважно вопросил Дух. — Зачем вы нас похитили?!

— Можете считать, я навязчиво пригласил вас в гости, — едва заметно усмехнулся вошедший одним краем рта. — Если вас интересуют подробности, предлагаю сегодня поужинать со мной. А сейчас я занят, — он нажал на маленькую зеленую кнопку возле двери, и в комнату вошла высокая инопланетянка с кудрявыми светлыми волосами и широко расставленными миндалевидными глазами. — Кеарра отведет вас в апартаменты. Обустраивайтесь, развлекайтесь. И рекомендую найти себе дело — в ближайшее время рейдов на Коралию не предвидится. Поэтому вы, вероятно, здесь надолго, — с этими словами он вышел.

— Пойдемте, — с улыбкой профессионального экскурсовода небрежно сказала инопланетянка.

А что было делать? Земляне проследовали за ней через внутреннюю дверь и оказались в длинном коридоре с белыми стенами и множеством дверей с непонятными надписями. Правее и левее коридор изгибался, по-видимому, он проходил по кругу вдоль всей полусферы.

— Это правительственная резиденция Тарро Рональда, здесь он работает и живет. Кроме того, здесь расположен кабинет министров Таи-Ванно и много других государственных учреждений, — сообщила девушка

Идти, как оказалось, было далеко. Коридор повернул направо и продолжал описывать окружность. Время от времени им на встречу попадались гуманоиды в разнообразной одежде, начиная от похожих на универсалы комбинезонов и заканчивая чем-то вроде пиджаков или облегающих рубашек. Кеарра была одета в светло-оранжевое платье до колен с обильными рюшами вокруг весьма откровенного декольте. Все гуманоиды были выше среднего человеческого роста, волосы у них росли от темени, а цвет миндалевидных глаз варьировался от янтарного до темно-коричневого. Встречные кивали Кеарре и с интересом поглядывали на землян.

Дух обратился к девушке:

— Меня зовут Игорь Духовный, — представился он, — а ты кто?

— Я секретарь Тарро Рональда, — ответила она, — мое полное имя Арра Кеарра Дайтон.

— Кхм… А ты не знаешь, зачем нас похитили?

— Я не знаю, — спокойно ответила секретарша, — я знаю только, что вы гости Тарро, и я должна разместить вас наилучшим образом. Мы пришли, — добавила она с вежливой улыбкой и остановилась у двери.

Каерра показала землянам, как открывается дверь, включив небольшой экран на ней и попросив ребят по очереди приблизить к нему свои лица. Затем сообщила, что дверь теперь будет открываться, как только любой из них встанет к ней лицом. Апартаменты мало чем отличались от их жилища в Белом Замке, словно кто-то постарался, чтобы им было привычно и удобно. Единственное отличие заключалось в том, что за дверью располагалась не гостиная, а коридор, из которого пять дверей вели в комнаты, расположенные по обе стороны: две слева и три справа. Коридор заканчивался у входа в общую гостиную, обстановка которой напоминала земную. Правда, все кресла были на силовых подушках и могли быстро перемещаться над полом, если подать голосовой сигнал или подвигать ногами. Дальняя стена гостиной была прозрачной и смотрела в сад с гладкими белыми дорожками между кустарников и деревьев с желто-коричневой и желто-зеленой листвой. В центре прозрачной стены имелась дверь, через которую можно было выйти на улицу.

Кеарра показала ребятам, как заказывать еду в буфете, как заказать и получить средства гигиены. Все было просто и понятно, на Коралии земляне привыкли к подобным техническим особенностям. Разница заключалась в том, что для того, чтобы получить одежду, нужно было самому прийти в магазин, и только после этого ее доставляли тебе прямо в гардероб.

— Кстати, ваши инфоблоки здесь не действуют, — сказала Кеарра. — Вы можете пользоваться этими, — она указала на столик, где лежали пять похожих на наручные часы браслетов с экранчиками. — Чтобы позвонить, необходимо голосом назвать абонента. Ваши имена высветятся при включении, мы уже настроили их на вас.

— А там, если повернуть налево и немного пройти по прямой, — она показала в сад, — стоянка беало. Тарро сказал, что у вас подобные приборы называются элеонет. Инструкция по управлению есть в каждом беало в кармашке на правой передней двери. Еще Тарро просил сообщить вам, что час на Таи-Ванно равен коралийскому, а сутки длятся двадцать девять часов. Ужин в двадцать два часа, до этого момента вы совершенно свободны. Перед ужином я зайду за вами.

— Спасибо, — поблагодарил от всех Дух. Упрекнуть секретаршу было не в чем, она, видимо, и правда не имела представления, зачем их сюда привезли, и просто выполняла поручение.

— Если возникнут вопросы, вы можете найти меня в седьмой комнате по коридору направо. Или позвонить по инфоблоку, назвав мое имя. Необходимо сказать Арра Кеарра Дайтон. Буду рада ответить на любые ваши вопросы, — вежливо закончила девушка.

— Хороша! — восторженно сказал Дух, когда она вышла.

— Игорь Владимирович, не об инопланетянках думать надо, а о том, как нам отсюда выбраться, — заметил Андрей, усаживаясь в кресло возле круглого столика. Остальные ребята последовали его примеру, нужно было прийти в себя и поговорить. — Не знал, что вы находите гуманоидок привлекательными.

— До сегодняшнего дня и не находил! — продолжал восторгаться Игорь. — А по поводу выбраться… Пока ничего непонятно!

— Я думаю, что особо бояться нечего, — сказал Ванька, — Артур с Брайтоном найдут нас и вытащат отсюда.

— Да уж точно, — усмехнулся Дух, — Артур перевернет весь Союз, чтобы нас найти…

— А если мы вне территории Союза? — резонно спросил Андрей.

Карина подумала, что, скорее всего, так и есть. Ей было не по себе, и она не вмешивалась в разговор. Ее предчувствия оказались верными. Да, здесь действительно было не страшно, и чувство опасности молчало, но пугало, что накануне у нее возникла не просто тревога, а странное ощущение невозвратности, навязчивые мысли, что она не сможет вернуться и никогда больше не увидит Артура. Не стоило пугать друзей подобными откровениями, но сама она сильно сомневалась в оптимистичном прогнозе.

— Вот это нам и надо узнать в первую очередь, где находится эта… Таи… эта Тайвань, — сказал Игорь. — А для этого нужно провести разведку боем!

— Как? — спросила Анька.

— Давайте прокатимся что ли. Секретарша показала, где стоят местные элеонеты… Поговорим с аборигенами, вдруг что полезное узнаем. Осмотримся, все равно впереди целый день. А за ужином пристанем с вопросами к их главному. Раз он нас поужинать пригласил, то, может, и на вопросы ответит, он и намекал на это.

— Не намекал, а открыто сказал, что подробности за ужином, — напомнил Андрей. — Согласен, делать-то все равно нечего. Сидеть здесь и бояться — совсем глупо!

Земляне быстро нашли дорогу к небольшой стоянке беало и выбрали одно из них на шесть персон. Дух принялся вслух зачитывать инструкцию по эксплуатации. Для этого он прикладывал ее к инфоблоку, который переводил с «тайванского» на коралийский. Местное средство передвижения мало чем отличалось от привычных коралийских элеонетов. Все то же самое, но управлялось не одним, а двумя «джойстиками», расположенными слева и справа от водительского кресла. Система автопилота и ввода маршрута была почти такая же, но принимала сигналы с голоса.

— Я за рулем, — сказал Андрей, — присаживайтесь.

* * *

После небольшого спора, почему за рулем именно Андрей, и его доводов, что на земле он был единственным из друзей, кто имел права и водил машину, земляне уселись в беало. Поднявшись повыше, они увидели, что в саду вокруг полусферы было несколько площадок для космических кораблей и стоянок беало. Слева от них, на западе за садом, начинались предгорья с красивыми зеленоватыми озерами, за ними — горы. На востоке же территория, примыкавшая к полусфере, переходила в город, где стояли напоминавшие земные трех-четырех-этажные дома. Правда, у них имелись квадратные или треугольные выступы, делавшие их похожими на картины кубистов. За городом на север, восток и юг тянулись невысокие леса, а еще дальше можно было рассмотреть гигантские стволы Воздушных Лесов, виденные землянами из окна космического корабля. Вверху светило яркое желтое солнце, а небо было светло-зеленым с легким бирюзовым оттенком.

Земляне пролетели над городом на восток, опустились возле небольшой рощицы на берегу озера. Разувшись, походили по воде и обсудили, что надо где-то добыть купальники — на Коралии они приучились купаться почти каждый день, а здесь, судя по всему, тоже было где окунуться. Понаблюдали за группкой местных жителей, которые что-то активно обсуждали, сидя на травке недалеко от землян. Потом каждый попробовал водить беало, и у всех получилось. После чего Андрей снова сел за руль, и друзья отправились в город.

В городе царило оживленное движение: все слои воздушного пространства были наполнены беало, а также летающими самокатами и мотоциклами, каких на Коралии не было. Они приземлились на широкой площадке возле здания, из которого местные жители выходили с большими цветными стаканами в руках. Появление землян, по-видимому, никого не взволновало, местные продолжали ходить, общаться и пить из своих стаканчиков.

— Давайте прикинемся туристами, — предложил Дух.

— Давайте… Не думаю, что прокатит, — сказал Ванька, — но вести себя надо и верно, как ни в чем не бывало.

Они вошли в здание, это действительно было кафе. За квадратными столиками сидели разномастные «тайванцы», ели, пили, некоторые брали стаканы у стойки бара и выходили с ними на улицу. Множество детей, которые, совершенно как земные, смеялись, кричали и бегали. Родители отлавливали их и усаживали обратно… В общем, обстановка сильно напомнила землянам одно из недорогих кафе в их родном городе.

Во главе с Духом земляне отважно подошли к стойке, где местные заказывали еду.

— Добрый день, — вежливо произнес Дух и замолчал. Он внезапно осознал, что у них-то адаптер есть, а у девушки за стойкой может и не быть. Об этом они как-то не подумали. Рыжеволосая «тайванка» без всякого удивления посмотрела на него, вежливо улыбнулась и, достав адаптер, спокойно прикрепила его себе за ухо.

— Добрый день. Вы у нас первый раз, чего бы вам хотелось?

Земляне переглянулись — они понятия не имели о том, что именно они хотели бы съесть, поскольку совершенно не были знакомы с местной кухней.

— Может быть, вы нам что-нибудь посоветуете? — спросил Дух. — В тайванском языке, в отличие от коралийского, существовало обращение на «вы».

Девушка, кажется, обрадовалась:

— Вы можете взять разные варианты аголо — стейков из рыбы дах. На десерт перо-вито и бодрящий манио в качестве напитка.

Ребята снова переглянулись и дружно закивали. Названия им ни о чем не говорили, кроме слова «рыба», из чего они сделали вывод, что им предлагается рыбное блюдо. Это было неплохо после вегетарианской диеты на Коралии.

«Тайванка» принялась раскладывать еду, наливать бодрящий напиток в стаканы. Дух перегнулся через стойку и спросил:

— А не подскажете, в какой части Союза находится Таи-Ванно?

Девушка недоуменно подняла на него глаза:

— Союза? Таи-Ванно находится в системе священной звезды Гаи-Торн, так же, как Беари-Ко и Ман-о-Ден.

У землян голова пошла кругом от непонятных названий, но главное стало ясно — Таи-Ванно, звезда, возле которой она крутится, и еще какие-то две планеты не имеют никакого отношения к Союзу. А местная жительница, судя по всему, вообще не понимает, о каком Союзе идет речь. А значит, совершенно непонятно, где они находятся.

Земляне взяли еду, Дух собрался поблагодарить девушку и внезапно понял, что опростоволосился. Они настолько привыкли к бесплатному питанию на Коралии, что не обратили внимания, что местные жители расплачиваются после выполнения заказа, прикладывая инфоблок к устройству на стойке…

Все, кроме Духа, направились к столику у окна и принялись расставлять тарелки, мысль о деньгах так и не пришла им в голову. Игорь же, ожидая приговора, стоял у стойки. Девушка, поняв его молчание правильно, улыбнулась:

— Для гостей Тарро Рональда угощение бесплатно.

«Уфф… — подумал Дух, — не так уж и плохо быть гостями Тарро Рональда…»

* * *

— Для гостей Тарро Рональда все бесплатно! — сообщил Дух, подойдя со своей тарелкой к столику. — Вы вот про деньги, наверно, и не подумали. Я тоже только в конце вспомнил. Привыкли на Коралии к бесплатной еде! Что говорит о том, что к хорошему быстро привыкаешь. Так что нам повезло.

— Похитил, пусть теперь бесплатно кормит. Все правильно, — заметила Анька. — Знать бы только еще, кто такой этот Тарро Рональд.

— Он же сам и сказал, — ответил Андрей, — брат Брайтона. Видимо, он тот знаменитый и непонятный брат, который когда-то ушел ходить по мирам, и теперь про него никто ничего не знает. У них с Брайтоном еще какой-то конфликт вышел. Помните лекцию, где Брайтон про Землю говорил.

— Да, — согласилась Карина, — он тогда сказал, что теоретически именно у его брата мог быть тот снаряд смерти, из-за которого все и произошло. Хоть это и маловероятно.

— А еще, помните, Брайтон сказал, что его брат — самый опасный человек во Вселенной, — заметил Ванька, прожевывая кусок рыбы, которая оказалась на редкость нежной и вкусной. Земляне соскучились по животной пище и теперь с аппетитом уминали ломтики рыбы с гарниром из оранжевых горошин и зеленых листочков. — Правда, судя по местной обстановке, это звучит странно.

— Ну, мы же понятия не имеем, что ему нужно на самом деле, — сказала Карина. — Как бы безобидно все тут не выглядело, он нас похитил.

— Да, — согласился Дух, — то, что мы называемся гостями, и нас бесплатно кормят, сути не меняет. Мы пленники, и никуда от этого не деться. И надо как-то отсюда выбираться.

— А вот с этим сложно, — сказал Андрей, — раз эта планета не находится на территории Союза, значит, мы вообще неизвестно, за сколько парсеков от Коралии. Помните, каким длинным был прыжок через подпространство?

— Я думал, только мне так показалось, — признался Игорь. — И разгон у их кораблей немыслимо быстрый… Так что, может быть, мы так далеко от Коралии, что Союзные корабли сюда даже долететь не могут. Кстати, интересно, что у них тут за корабли, явно какие-то высокотехнологичные.

Карина думала о том же самом. Неужели они заперты в отдаленном уголке Вселенной, вдали от Коралии, и их судьба находится в руках странного человека, о котором точно ничего не известно, только слухи и предположения одно хуже другого… «Вот и все, — думалось ей, — это все и объясняет… Если вариантов отсюда выбраться нет, и у нас не получится угнать местный корабль, то я действительно никогда не увижу ни Артура, ни Коралию». Может быть, они так далеко от Союза, что, даже зная, где они, никто не смог бы прилететь за ними.

Друзья перешли к десерту — воздушной пенке со вкусом, напоминавшим земные каштаны. Напиток же оказался отдаленно похожим на кофе, но без характерного горьковатого привкуса.

— Может, нам тогда на ужин не ходить, раз это такой опасный человек? — спросил Ванька.

— Думаю, стоит сходить, — подумав, сказал Дух, — во-первых, отказавшись, мы сразу покажем недоверие, а ссориться, наверно, не стоит. Мы не в том положении. А, во-вторых, как мы иначе что-нибудь выведаем? Не бегать же за местными и просить нацепить адаптер и поговорить с нами. И, в-третьих, я просто не уверен, что отказ принимается.

— Значит, ужинать идем, — подытожил Андрей, — но до этого момента еще куча времени. Что будем делать?

Земляне принялись обсуждать, что лучше — поближе познакомиться с городом или слетать посмотреть на горы, начинавшиеся западнее полусферы.

— Кстати, — заметил Ванька, изучавший в своем новом инфоблоке карты Тайвани, — я тут случайно наткнулся. Мы могли бы и заплатить! Смотрите, вот здесь есть окошечко — деньги. И, как видите, у нас в инфоблоках достаточно большая сумма. Интересно еще, здесь язык коралийский. Видимо сообразили, что читать по-тайвански мы не умеем.

— Сколько заботы, — заметила Анька, — даже удивительно.

В итоге они и по городу погуляли, и в горы слетали. В городе заглянули в парк аттракционов и покатались на местном аналоге колеса обозрения, сходили в лабиринт с препятствиями, где нужно было уклоняться от коричневых веточек, которые высовывались из стены и хватали за ноги. Настроение постепенно становилось все более непринужденным. Не такая уж плохая планета. И какая-то более молодая что ли, чем Коралия, жизни в ней больше, движения. В какой-то момент им показалось, что они оказались у себя дома, в Питере, только по улицам почему-то ходят не люди, а гуманоиды, и к тому же кто-то снес все исторические здания и настроил странных кубистических домов.

Местные жители, в основном молодежь и мамочки с детьми, гулявшие в парке, посматривали на представителей другой расы. Некоторые даже заговаривали, и земляне их понимали, а вот ответить могли только жестами, потому что девушка в кафе, видимо, была единственным обладателем языкового адаптера. Откуда он у нее, тоже было не ясно. Земляне предположили, что их визит в это кафе был заранее просчитан.

А Карина все больше молчала, ее мучила совесть. Ей было стыдно, что из-за нежелания проявить слабость, нарушить свои представления о том, что правильно, а что нет, они теперь заперты на далекой-предалекой планете. Если бы Артур полетел с ними, то ничего бы не произошло. А она, вместо того, чтобы поверить собственной интуиции, думала только о том, что нельзя мешать Артуру выполнять его долг по отношению к Коралии и Союзу. Вроде как и правильно… Но ведь не зря же и он предлагал, и она чувствовала… Она соврала ему, что все нормально, когда ей было далеко не нормально, притворялась, боялась показаться слабой и истеричной… А теперь из-за ее дурацкой гордости, из-за желания быть безупречной, не только она, но и все ее друзья попали в безвыходное положение. Противно. Единственное, чем она может искупить эту вину — это придумать способ вытащить их отсюда. И сделать это любой ценой.

Ближе к вечеру они слетали в горы, погуляли по альпийским лугам с нежно-коричневой травой и разноцветными цветами, решили как-нибудь потом сходить в поход. «Им тут нравится, что ли?» — думала Карина, глядя на друзей, активно обсуждавших, какой из ближайших пиков больше всего достоин покорения. Нет, она и сама ничего не имела против этой планеты. Но друзья весело обсуждали перспективы пребывания здесь так, словно собирались надолго остаться!

В девять вечера начало темнеть, и земляне, включив освещение беало, отправились к правительственной полусфере. Приземлились на стоянке беало и без труда нашли дорогу в свои апартаменты.

Ровно в двадцать два часа по местному времени зашла Кеарра и повела их по тому же длинному изгибающемуся коридору. Открыла перед ними одну из дверей и, вежливо попрощавшись, удалилась. Они робко вошли и огляделись. Это была большая просторная веранда с тремя стеклянными стенами, за которыми в саду светились желтые фонарики. Посреди веранды стоял прямоугольный стол, накрытый на шесть персон. Земляне заметили рыбные блюда, вероятно, популярные на Тайвани, разнообразные салаты, соусы, кашки, кувшинчики с питьем. Приборы напоминали земные: круглые тарелки, трехзубые вилки, вытянутые ножи. Вдоль стен стояли плетеные кресла, а у стола — обычные стулья без всяких силовых подушек.

У дальней прозрачной стены, сложив руки на груди и глядя в прозрачную стену, стоял Тарро. Карина обратила внимание, что волосы у него совершенно черные, а в силуэте ощущаются грация и сила одновременно.

— Приветствую вас, присаживайтесь, — и сам занял место во главе стола.

Земляне растерянно здоровались и рассаживались. Карина оказалась через одного человека от Тарро, рядом с Андреем, который отважно занял место рядом с хозяином. А напротив сел Дух. Ощущения были странные. Все на этой планете выглядело мирным, кроме одного — местного правителя. Слухи и предположения на его счет, которые земляне слышали на Коралии, смешались с собственными впечатлениями от похищения. Чувствовать себя в безопасности было сложно.

— Рекомендую начать с этого салата, — хозяин указал им на большое блюдо с желтыми и зелеными листиками посередине стола. — Он очень популярен на Таи-Ванно. Желтые — это листья дерева аль-гори, которое растет в тропических областях. Таи-ванцы собирают их исключительно на рассвете, тогда в них содержится максимальное количество вкусовых веществ, накопленных за ночь…

И начал рассказывать им об особенностях тайванской кухни, затем о самой планете. Земляне и не заметили, как расслабились, напряжение ушло. Голос у правителя Тайвани был, с одной стороны, властный и уверенный, а с другой — глубокий, с проскальзывающими бархатными нотами. В нем звучало спокойствие, сила, и нечто завораживающее, словно говорил не человек, а что-то далекое, огромное, как космос. Слушать его было приятно, он создавал спокойствие самим своим присутствием. Вскоре земляне накладывали себе в тарелки разные блюда, уточняли их названия, происхождение, и заинтересованно слушали.

На Таи-Ванно было два континента. Один, побольше, на котором они и находились, назывался Ар-Корне. Другой поменьше, До-Веро, был связан с ним тонким перешееком и располагался наискосок — в южном полушарии с другой стороны планеты. На Таи-Ванно было практически все, что и на Земле: равнины, горы, высокие и не очень, моря, океан, омывавший оба континента, реки и озера. Особого упоминания заслуживали таи-ванские леса. Кроме обычных лесов, включая тропические джунгли, здесь были еще и Воздушные Леса. Гигантские деревья — подарок эволюции, заброшенный в современный мир из далекого прошлого — питались водой как за счет корней в земле, так и кронами, которые поднимались до уровня облаков и впитывали из них влагу.

— А где находится Таи-Ванно? — светским тоном поинтересовался Дух. Хозяин нажал на ручку кресла, и в воздухе заструился визуализационный туман. Отобразилось темное звездное небо, и земляне увидели специально увеличенный знакомый силуэт Коралии среди мерцающих звезд. Показывал Тарро Рональд, так же как и Брайтон, силой мысли, без дополнительных устройств, но при этом даже ярче.

— Вот здесь Коралия, а это пять галактик Союза, — туман склубился в пять силуэтов союзных галактик.

— А здесь Таи-Ванно, — туман распространился по направлению к дальней стене, и прямо возле нее появился силуэт зеленовато-желтой планеты, — расстояние от пятой галактики Союза до этой планеты — примерно три миллиарда парсеков.

Земляне переглянулись. Это было просто невероятно далеко. По сути, Тайвань находилась на другом конце Вселенной. Союзные корабли не летали даже на одну десятую расстояния от Коралии до Тайвани.

Туман погас, видение звездного неба рассеялось.

— Но как? — растерянно спросил Дух, — корабли так далеко не летают.

— Да, союзные корабли так далеко не летают, — подтвердил Тарро. — Как вы, наверняка, знаете, это связано с гравитационными перегрузками в подпространстве, частично возникающими даже у Древних. — Земляне переглянулись. Они вспомнили, что он и сам был Древним. Если верить истории Коралии, самым древним оставшимся во Вселенной человеком. — Этот вопрос решается несложно, путем…

То, что он объяснил, поняли только Ванька и Дух, поэтому Карина ничего не запомнила. Что-то о гравитации, антигравитации, аналогах черных и белых дыр…

— На Таи-Ванно есть такие технологии. Это не сложно, — закончил Тарро Рональд.

Карина заметила, что Дух с Ванькой сидят, открыв рот. Видимо, технические достижения планеты поразили их до глубины души.

— А как давно ты здесь? — спросил Игорь, придя в себя от полученной информации.

Рональд начал рассказывать, что примерно пятьдесят коралийских лет назад он начал этот «проект». В то время Тайвань находилась на излете предкосмической эры развития, потихоньку осваивала ближайший космос, чему мешали только войны между двумя континентами. Рональд восстановил мир на планете, подтянул ее в технологическом отношении…

— Один? — изумился Дух.

— У меня быстро появились помощники, — едва заметно то ли улыбнулся, то ли усмехнулся он уголком губ.

А через десять лет Таи-Ванно вошла в космическую эру. Тогда же тайванцы начали осваивать две другие планеты своей звездной системы, те самые, с труднопроизносимыми названиями. Спустя двадцать лет они превратились в пригодные для жизни цветущие планеты, населенные выходцами с Таи-Ванно. Рональд снова включил визуализационный туман, чтобы показать им расположение и особенности этих планет — одна ближе к местному солнцу, другая — через одну планету дальше. Была еще и четвертая планета, где базировалась основная часть военного флота Тайвани, который, как поняли земляне, был весьма развит.

— Двадцать лет? — искреннее изумился Дух. — Насколько я помню, технологии терраформирования позволяют достичь уровня, пригодного для жизни, минимум за 50 лет.

— Можно за двадцать. Такие технологии есть, — сказал Рональд. — Кстати, можешь этим заняться, если тебе интересно. К военной технике и подпространству я вас не подпущу, в остальном же вы полностью свободны.

Пока шел рассказ, Карина украдкой разглядывала хозяина. Выглядел он как человек в возрасте от тридцати до сорока, когда молодость его еще не покинула, но зрелость уже коснулась. Нельзя не признать, что он красив. Яркой, южной красотой. Но не это было главное. От Брайтона исходило ощущение мудрости и принятия, которое чувствовал каждый в его присутствии. От Рональда же шло невероятное спокойствие. Это было глубокое, бездонное, полнейшее спокойствие. Оно ложилось на собеседников широким одеялом, и бояться чего-либо становилось просто невозможно. Однако Карина ощущала, что он может по своему желанию быть другим и не излучать такого покоя. А еще от него исходила спокойная уверенная сила, одновременно и защищавшая, и подчинявшая себе все, что попадало в радиус ее действия. Казалось, он не делает лишних движений. Каждый жест был четким и уверенным. Это выражалось во всем, вплоть до того, как он держит вилку или как накладывает еду на тарелку. И говорил он так же понятно и точно, ничего лишнего, хоть и очень образно, так что в голове сама собой возникала соответствующая картинка. Нельзя сказать, что его лицо ничего не выражало. Но каждое мимическое движение, каждый жест бровей или губ тоже казался выверенным, не допускавшим ничего лишнего.

— Хорошо, — заключил Тарро Рональд, — вероятно, у вас есть ко мне вопросы по поводу вашего пребывания на Таи-Ванно.

Карина с удивлением обнаружила, что даже она за время его рассказа совершенно забыла, что им надо узнать о цели похищения.

— Да, — сказал Дух помолчав. Видимо, он тоже только сейчас вспомнил об основной цели ужина. — Зачем ты нас похитил?

Тарро Рональд снова улыбнулся уголком губ.

— А как вы считаете, почему в Союзе так сильно о вас заботились? — доброжелательно спросил он.

Дух не нашел что ответить, и вступил Андрей:

— Ну, потому что таких катастроф, как произошла с нашей планетой, давно не было, и в Союзе посчитали правильным помочь нам.

— Вам это кажется убедительным? — снова улыбнулся Рональд.

— Ну да… — растерянно протянул Дух, — в Союзе такая гуманная политика…

— Несомненно, — согласился Рональд. — Однако почему вас разместили на Коралии и приблизили к Древнему Роду? А не на какой-нибудь подходящей планете земного типа. Наверняка, вы задавались этим вопросом.

— Возможно, чтобы мы лучше адаптировались, — сказала Карина. Она чувствовала себя как на занятии, к которому никто из студентов не подготовился, и теперь нужно было выкручиваться: говорить хоть что-то, чтобы помочь друзьям сдать зачет. При этом она и сама понимала неубедительность их доводов. Рональд мельком бросил на нее взгляд и сказал:

— Я привез вас сюда по той же причине, по которой Б'Райтон разместил вас в Белом Замке и приблизил к своей семье. Вам что-нибудь говорили про древнее предсказание о пятерых спасенных?

— Нет, — сказал Дух. Земляне снова переглянулись. Какое предсказание, о чем вообще он говорит!

— Понятно. Существует древнее предсказание уалеолеа — думаю вам знакомо это название. Согласно предсказанию, когда в мир снова придет великое зло, то спасти Вселенную смогут только пятеро с планеты, погибшей от древнего зла. Древнее зло — это раса геар, с которой мы воевали две тысячи лет назад. Ваша планета погибла от «снаряда смерти», оставленного геар. А вы — пятеро спасенных. Я думаю, у Б'Райтона было мало поводов сомневаться, что это предсказание — о вас. Я тоже в этом не сомневаюсь.

Земляне потеряли дар речи от удивления. Либо он сумасшедший, либо на Коралии им действительно ничего не сказали о предсказании.

— Ты веришь в предсказания? — удивился Дух.

— Не во все, только в некоторые. Мне приходилось иметь дело с пророчествами, и я бы не стал их недооценивать.

— Но зачем ты нас похитил? — повторил вопрос Андрей. — Как это связано с предсказанием?

— Если в мир снова придет великое зло, то я предпочитаю иметь вас под рукой, — серьезно ответил Рональд.

— Или… может быть, великое зло — это ты, и решил держать нас поближе, под контролем, — удивляясь собственной наглости, сказала Карина, и ей стало страшно. «Нарываюсь, что ли», — подумала она, все так мирно было, а она возьми и ляпни.

Он внимательно посмотрел на нее. И Карина подняв взгляд от тарелки, впервые встретилась с ним глазами. И почувствовала, что происходит что-то странное. Его глаза — черные, яркие, но глубокие, как космос. И в этом космосе она утонула. Комната поплыла, не осталось ничего, кроме спокойной блаженной тьмы. В голове почему-то возник образ звезд, сверкающих в необъятном небе. Она почти физически видела их в его глазах и над его головой. Казалось, друзья исчезли, а они сидят вдвоем где-то в бездонном космическом пространстве, она и этот странный человек. И обращается он только к ней. Это не было страшно, напротив, ощущение было пленяще-красивым, затягивающим и пронзительным, хотелось, чтобы оно никогда не кончалось. В то же время внутри тикало чувство, сообщавшее, что подобная острота ощущений может быть опасной. «Ну уж нет, я не опущу взгляд, — подумала Карина, чувствуя себя упрямой идиоткой, — нашла с кем в гляделки играть! Он же древнейших из Древних! Вообще не понятно, зачем я на него смотрю!»

— Это маловероятно, хоть до конца и не исключено, — вдруг мягко улыбнулся он. — Но иметь вас под рукой нужно в любом случае.

И снова посмотрел на Игоря. А Карина так и осталась с ощущением, что он обращается только к ней, а находятся они где-то посреди открытого космоса в окружении ярких сверкающих звезд. Опустила глаза и решила больше ни в коем случае их не поднимать. Слишком уж ей этого хотелось.

— А Брайтону-то мы зачем? — удивился Андрей.

— По той же причине, он знает о предсказании, — лаконично ответил Тарро.

— А мы можем отправиться на Коралию? — спросил наивный Дух. — Сколько мы здесь пробудем?

— Не знаю, — неожиданно ответил Рональд, — это зависит не только от меня.

— А от чего? — спросила Карина, отчаянно пытаясь выбраться из космоса и разбросать в стороны звезды. И «на слабо» перед собой, что может с ним заговорить и ничего не произойдет, снова подняла взгляд.

— От вас, и от того, как сложится ситуация, — ответил он, продолжительно посмотрев на нее. И звезды с космосом вернулись. На этот раз даже родные и долгожданные. Они снова были вдвоем за столом, и бездонная тьма вокруг.

— Что же, — сказал он, продолжая смотреть на Карину, — пока что вы на Таи-Ванно, а дальше время покажет, — и опять перевел взгляд на Духа. — Еще раз рекомендую заняться делом. Но это на ваше усмотрение. По любым вопросам можете обращаться ко мне, моему секретарю или моим заместителям. Мой кабинет — седьмая дверь направо по коридору от ваших апартаментов. До встречи.

И встал. Земляне, понимая, что пора и честь знать, попрощались и пошли по коридору обратно.

* * *

Эл'Боурн спустился в фехтовальный зал. Через два часа ему предстоит разговор с Эл'Троуном, и в оставшееся время, он хотел размяться с силовым мечом. Настроение у него было замечательное. Работа выполнена по высшему разряду, оставалось отчитаться Правителю. А дальше посмотрим, что к чему. Может быть, стоит прогуляться по мирам или еще разок прокатиться с девчонкой-предсказательницей.

В зале учитель Ал'Сартон, тренировавший когда-то и самого Эл'Боурна, и даже его отца, один из старейших Древних, гонял молодых Древних. Трое детей наскакивали на него с силовыми мечами, отрабатывая приемы атаки. Высокий светловолосый Па'Рици, темненький тонкокостный Ал'Гор и маленькая Ки’Айли. Девочка фехтовала очень неплохо, и не отставала от мальчишек.

Ал'Сартон между выпадами отсалютовал Эл'Боурну невидимым лезвием:

— Эл'Боурн, приветствую! Как видишь, я занят, — улыбнулся он, кивая на «молодняк». — Тебе придется подождать.

— Приветствую! Хотите, я их погоняю? — рассмеялся Эл'Боурн. От радужного настроения его так и распирало желание сделать подарок.

— Буду рад, если тебе интересно, — улыбнулся древний учитель. — У меня сегодня хватает дел.

И остановил тренировку.

— Ооо! — протянул бойкий Па'Рици. — Будем биться с настоящим военным! Посмотрим, на что он способен!

— А я посмотрю, на что способны вы! — Эл'Боурн в шутку хищно оскалился, включая свой меч. Ал'Сартон улыбнулся, покачал головой с выражением, какой Эл’Боурн еще в сущности ребенок, и вышел в дальнюю дверь.

Полчаса Эл'Боурн гонял по залу троицу детей. Он был неплохим учителем, а ловкие подростки схватывали все на лету. Ки'Айли действительно не отставала от мальчишек. Сначала Эл'Боурн отрабатывал с ними приемы нападения, потом защиты. Затем тренировал каждого в отдельности.

— Ну все, хватит с вас! — сказал Эл'Боурн через три четверти часа. Он и сам немного размялся.

— Спасибо! — дружно поблагодарили юные Древние.

— Ну, теперь купаться и собирать ар-тори в том мире с красным солнцем! — сказал Па'Рицы. — Ки'Айли, ты с нами?

— Я ведь уже говорила, что меня не отпускают, — спокойно сказала Ки'Айли, с сожалением выключая меч.

— Это все потому, что ты девчонка! — задиристо заметил Ал'Гор и неожиданно усмехнулся. Эл’Боурн про себя подумал, не иначе как маленькая Древняя была первой любовью ее темноволосого однокашника.

— Это потому, что у Ки'Айли Дар. Это накладывает на нее большую ответственность, — назидательно сказал Эл'Боурн. — А быть девочкой среди Древних не стыдно, а почетно. Ну-ка кыш отсюда, мелюзга!

— Ладно, он прав, пошли, — сказал более разумный Па'Рицы. — Ки'Айли, не обращай внимания! Ал'Гор дразнится! Пока! Спасибо за тренировку, Эл'Боурн. Приходи еще!

Мальчишки обнялись за плечи и исчезли.

— Спасибо! — с чувством сказала Ки'Айли. — А то что-то часто он стал дразниться, что я девчонка и все такое…

— Не за что, — улыбнулся Эл'Боурн, — не бери в голову, ты просто ему нравишься, поэтому он тебя поддевает. А раз тебе не светит купание в мире с красным солнцем, хочешь, покажу еще пару приемов?

— Конечно! — обрадовалась девочка. — Эл'Боурн, тебе, правда, не жалко на меня времени?

— Не жалко, — с улыбкой ответил Эл'Боурн, чувствую себя и благодетелем, и почти героем, столько благодарности и радости звучало в голосе маленькой Древней. — Ну-ка давай, базовая стойка ай-сици! Та-а-к… Отлично!

Еще с четверть часа Эл'Боурн с наслаждением тренировал понятливую ученицу. Она схватывала на лету, и на нее было приятно посмотреть. Ловкая, изящная, серьезная и задорная одновременно. Двигалась она очень легко даже для Древней, сочетая плавность и стремительность. Гибкая, как тонкий стебелек, с выражением задорной решимости на лице. Видно было, что ей нравилось фехтовать. Эл’Боурн заметил, что просыпающаяся утонченная женственность сочеталась в девочке с веселым мальчишеским авантюризмом. Интересно, какой она станет, когда вырастет. Наверное, подрастет, станет выше, округлится в нужных местах… Эл’Боурн представил, как будет выглядеть Ки'Айли лет через десять, и сердце вдруг забилось чаще. Ему нравились маленькие женщины с точеной фигуркой, а именно такой обещала стать в будущем маленькая фехтовальщица, что весело скакала перед ним с силовым мечом.

— У тебя хорошо получается, — похвалил он девочку, старательно переключая внимание на текущую тренировку.

— Да, так что неважно, что я девчонка! — азартно заметила Ки'Айли, исполняя стремительный выпад. Эл'Боурн отвел ее меч и заставил, отступая, повторить прием.

Внезапно дверь открылась, и вошел наследник Правителя — Рон'Альд. Высокий, стремительный, весь в черном. Как совсем недавно Ал'Сартон, Эл'Боурн прямо между выпадами отсалютовал ему мечом.

— Приветствую! — произнес Эл'Боурн. Рон’Альд ему нравился. Умный, спокойный, приятный в общении, хороший руководитель и гениальный стратег. Друзьями они не были, но общались всегда с удовольствием. — Как видишь, тренирую подрастающее поколение!

— Приветствую! — улыбнулся Рон’Альд уголком губ. — Надеюсь, подрастающее поколение тебя не совсем замучило, и ты найдешь силы и для меня. Без телепатии, разумеется. Ты позволишь, Ки'Айли?

Ки'Айли молча отсалютовала ему невидимым лезвием и, ни слова не говоря, отошла к стене. Эл’Боурн заметил, что выражение лица у нее стало странное. Теперь вместо задора на нем читалось раздражение. Что же он ей так не нравится, подумал Эл’Боурн. Может быть, влюблена? Впрочем, насколько он знал, девочка почти не видела наследника Древних, он вечно пропадал в других мирах.

* * *

Ки’Айли залезла на высокий снаряд, похожий на бревно, и, болтая ногами, смотрела на поединок. Двое молодых Древних тренировались красиво, хоть один из них ей упорно не нравился и вызывал чувство смутной тревоги. А вот картины будущего о Рон’Альде молчали, словно у него не было будущего. Или как будто в ее собственном будущем совсем не было встреч с этим Древним.

Вот это была тренировка! Ки’Айли наслаждалась сценой схватки. Почти равные между собой противники двигались красиво и точно, порой пропадая. Ки'Айли знала, что опытные Древние часто используют такой прием — уходят в параллельный мир и возвращаются в другой точке пространства, чтобы продолжить сражение. Все вместе было похоже на прекрасный динамичный танец.

А что было бы, если б они дрались по-настоящему? Вдруг пронеслось у нее в голове. И Ки’Айли стало страшно. Как наяву, она увидела, как эти двое, такие же эффектные, сражаются всерьез, а лица дышат не веселым азартом, а искренней неприкрытой жестокостью друг к другу. Она, Ки’Айли, так же смотрит со стороны, а в сердце — отчаяние и ужас… Он же убьет Эл’Боурна, испугалась Ки’Айли, он ведь телепат и может прочитать его мысли! Ки’Айли попробовала приблизить картинку, рассмотреть, что именно должно произойти в будущем, но странная липкая, светло-коричневая масса в мыслях не давала устремить взгляд в будущее. Да и картинка была больше похожа на умопостроение, чем на те, что являлись ей как видения грядущего. Ки’Айли мотнула головой, чтобы стряхнуть картинку и вырваться из вязкой массы.

Неожиданно Рон'Альд остановил схватку.

— Спасибо! Сейчас я вынужден уйти.

— Спасибо! — ответил Эл'Боурн. — Думаю нужно как-нибудь повторить!

Как же он расположен к этому странному Древнему, подумала Ки’Айли. Ей захотелось кинуться к Эл’Боурну, сказать — не верь ему, он не тот, кем кажется, с ним что-то не так! И… повиснуть у брата на шее.

— Я тоже так думаю, — улыбнулся Рональд своей кривой улыбкой, но очень доброжелательно. — До встречи, Эл'Боурн! До встречи, принцесса! — он на секунду обернулся к Ки'Айли, стрельнул на нее черными глазами и быстрым шагом вышел.

Когда высокая фигура в черном скрылась за дверью, Ки’Айли с секунду смотрела на брата, борясь с желанием предупредить его. Но это было бы так странно, так необоснованно…

— Какой-то он странный и страшный все-таки! — сказала она. — И принцессой меня назвал непонятно почему!

— Вот уж не знаю, что ты к нему привязалась! Страшный да страшный! — рассмеялся добродушный и оптимистичный Эл'Боурн. — Он врожденный телепат, между прочим. Так что у него тоже есть Дар. Вместо того чтобы бояться, лучше подружись с ним и расспроси, что делать, если у тебя Дар, и все вокруг только об этом и говорят!

— Нет уж, — ответила Ки'Айли, внутренне поежившись. — Я как-нибудь сама.

— А принцессой он тебя назвал, потому что ты и правда похожа на принцессу, — улыбнулся Эл'Боурн. — На принцессу уалеолеа!

* * *

Пройдет шесть десятков лет, а Ки'Айли так и будет выглядеть пятнадцатилетней девочкой. И будет так же похожа на уалеолеа. Дар ее расцветет и окрепнет. А Эл'Боурн, повоевав в других мирах, все чаще будет появляться на Коралии, чтобы увидеть ее. И будет сходить с ума при каждой встрече, мечтая быть рядом всегда… Только на драконах они так и не полетают. До одного дня, когда Эл'Боурн случайно встретит ее в Белом Замке.

Глава 7. Решение

— Ну и ну! Вот это вечерок! — сказал Дух, когда они оказались в своей гостиной. — Вы слышали?! Предсказание! Нас таскают по Вселенной из-за предсказания! Что вы об этом думаете?

Дух с интересом посмотрел на друзей, которые расположились в креслах вокруг круглого столика. Карина знала, что в сложных ситуациях его кипучей энергии хватает, чтобы действовать. А вот разобраться в том, что происходит он, может не всегда, и тогда ждет помощи от них с Карасевым и Ванькой.

— А то, что это хорошо характеризует коралийскую смесь техногенности и сказочности, — сказал Ванька. — Тут ведь какое дело, они вполне могут верить в предсказания… И Брайтон тоже. Неважно, верно предсказание или нет. Важно, что они все придают ему значение. Но почему, интересно, нам ничего не сказали о нем…

— Да, это вопрос, — задумчиво согласился Дух. — Слушайте, но тогда получается, что не так уж и бескорыстно нас спасли… И в Белом Замке держали не по доброте душевной. Помните, мы еще удивлялись, чего это к нам столько внимания от высокопоставленных. Даже грустно, что не такой уж Брайтон гуманный и добрый…

— Да нет, — махнул рукой Андрей. — Я думаю спасли нас случайно. Они ж не знали, что нас будет пятеро, как в предсказании. Потом Брайтон сообразил, что мы похожи на персонажей предсказания. И поселил поближе к себе. Тут понятно.

— А почему нам никто ничего не сказал? Карина, а Артур про предсказание ничего не говорил? — Дух удивленно посмотрел на Карину.

— Нет, — призналась Карина, сама поражаясь, что ничего подобного Артур ей не говорил. — Может быть, он сам не знает о нем. Или этот Тарро все выдумывает.

Ей нужно было срочно как-то оправдать для себя любимого.

— Этот же сказал, что Брайтон знает о предсказании. А что Артур или кто-то еще — не факт, — добавила она, убеждая в первую очередь себя.

— Ой, да они такая сладкая парочка, что если бы Артур знал, то точно растрепал бы, — сказала Анька.

— Ну да, — махнул рукой Дух. — Кстати про этого. Как он вам? Мне так даже понравился. Не такой благостный, как Брайтон, но вроде не особо и плохой.

— Да, вроде вполне вменяемый, — сказал Андрей. — Не ясно только, чего он, такой разумный, носится с предсказанием. Может, он как-то хочет использоваться нас в своих целях.

— Это очевидно, — сказала Карина, — иначе, зачем ему нас похищать. Только странный он какой-то.

— И в чем странность? — удивился Дух. А Карина удивилась его доверчивости. То он параноит, что их хотят отправить на эксперименты, а тут вдруг такая неожиданная симпатия. — Нормальный деловой человек, четкий, достаточно либеральный, как я понял. Все по местам разложил — в подпространство нельзя, то есть нельзя, чтоб мы могли удрать, а остальное все — пожалуйста. На мой взгляд, вполне неплохо. Кстати, выходит, что и Брайтон хотел нас использовать. Так что братья, может, друг друга стоят. Чем тебе этот Тарро так не понравился? Ну, кроме того, что он нас похитил…

— Вот этим и не понравился, — твердо сказала Карина. Перед глазами так и стояло строгое лицо и черные глаза в обрамлении звездного неба. Периодически она даже крутила головой, чтобы стряхнуть наваждение, хотя и не хотелось, чтобы оно уходило. И это ее раздражало больше всего. — И тем, что не ясно, что ему надо на самом деле.

— Во-о-т, — заметил Дух, — вот это, мне кажется, нам и надо выяснить в первую очередь! А затем разведать, как нам все-таки сбежать отсюда. Или подать весточку на Коралию.

— Это было бы неплохо, — согласился Ванька, — только я сейчас не возьмусь сказать, как. Не знаю, как подавать сигналы на такие расстояния. Это вам не пара десятков световых лет.

— Но у них, видимо, есть такие технологии, — сказал Дух и заговорщицки улыбнулся. — Поэтому я предлагаю план.

— И какой же? — с интересом спросила Анька.

— Я думаю, нам надо воспользоваться его предложением и заняться делом, а заодно все разведать. Освоить технологии и использовать в свою пользу. Вот он мне что предложил — изучить терраформирование. Пойду и все освою… А потом открою в Союзе фирму. Ну и всем надо чем-то заняться, можно даже разделиться, чтобы больше узнать, пообщаться с местными и освоиться. То есть последуем совету Тарро, а заодно все выведаем.

— Я могу учиться на пилота, — сказал Андрей. Карина заметила, что его глаза загорелись. — Всегда хотел.

— А Иван в какой-нибудь технологический центр пропишется. Да, Ванька? — сказал Дух.

Ванька кивнул, а Дух добавил:

— А еще, я думаю, надо кого-нибудь к нему подослать, к самому Тарро. Кто-то должен прямо завтра пойти и спросить, чем заняться, сказать, что совет нужен. И наладить контакт, чтобы общаться с Тарро и вызнавать у него информацию. А то мы можем очень долго ждать, пока он снова пригласит нас на ужин или как-то еще проявится. Мы же не знаем, сколько он собирается с нами общаться, если вообще намерен. А всей толпой сложно что-то разузнать, тут нужна тонкость. Ну … собственно говоря… кто готов пойти завтра к Тарро?

Дух оглядел друзей по кругу, ища на лицах желание воплотить в жизнь его план. Видимо, считает его гениальным, подумала Карина. А сердце колотилось, словно она превратилась в вагон поезда, из тела выкидывало, как тогда после гибели Земли. Она уже знала, что сделает… Все молчали: загадочный Тарро и перспектива личного общения с ним вызывала опасения.

— Я схожу, — услышала она свой голос, который, как ей показалось, произнес приговор самой себе. Никто не должен пострадать, кроме нее. Если и рисковать — то только ей. Это она виновата, не поверила своей интуиции. А значит, и вытаскивать друзей отсюда только ей. А путь обратно, вероятно, лежит только через Тарро… Местные могут ничего и не знать о его целях, только Тарро знает все.

Друзья молча посмотрели на нее в крайнем изумлении.

— Ты уверена?! — резко спросил у нее Андрей. — Он опасный человек, это видно, а ты девушка.

— Уверена, — стараясь казаться непринужденной, ответила Карина. — А что он мне сделает? Скорее всего, так же отправит в какое-нибудь ведомство… И все. Но попробовать стоит.

Она должна хотя бы попытаться… Вряд ли что-то получится, но должна. Хотя бы совесть успокоится.

— Вы с ума сошли! — вдруг воскликнула Анька. — Да ее на пушечный выстрел к нему нельзя подпускать!

— Это почему? — осведомился Дух.

— Да потому, что она в него влюбится, как только подойдет ближе, чем на пять метров! — уверенно сказала Анька. — Вы его видели вообще? Его лицо, внешность, как он ходит?

Ванька недоуменно посмотрел на свою девушку.

— Видели, а что? — удивился Дух.

— А то, что в таких все женщины влюбляются. И она влюбится! И Артур этому не помеха, — сказала Анька нервно, глядя на друзей. Ванька успокаивающе погладил ее по руке. Анька сбавила громкость, немного успокоилась, но добавила: — Да от одного его взгляда и голоса колени подгибаются!

— У меня не подогнулись, — холодно сказала Карина. Что такое нашло на Аньку?!

— Врет! — уверенно заявила Анька. — При его инфернальной внешности в него все влюбляются! И она влюбится, и будет бегать за ним как собачка…

Карина про себя задохнулась от возмущения. Как собачка! Хорошего же подруга о ней мнения.

— Анька, послушай… — как можно спокойнее сказала она, стараясь не обижаться.

— И не говори ничего! Он с тобой, что угодно сделает, а ты будешь только рада! Поэтому, — более миролюбиво добавила Анька, — ей и нельзя этого делать. Вон она уже сама рвется к нему поближе! Вот ты, Дух, сам и иди к нему.

— Да, тогда выходит нельзя, — задумчиво сказал Дух. — Я, конечно, плохо понял, у меня видишь ли от мужиков колени не подгибаются… Ну эффектный человек, да, но не более того. И не знаю, какая уж там инфернальность, нормальная внешность у него, мужественная. Но раз ты говоришь, так на вас действует, то да, Карине не стоит этого делать…

Нет, это уж было слишком! Обсуждают ее и решают, что ей можно делать, а что нельзя!

— А вы не находите, что это мне решать, что мне надо делать, а что нет? — подчеркнуто сдержанно и холодно сказала она. — Мне кажется, мы все тут достаточно взрослые люди, чтобы самим принимать за себя решения…

Дух успокаивающе положил ей руку на плечо:

— Ну, я ж стараюсь просто разобраться, как нам лучше сделать… Мы ж команда! И должны договориться, как лучше. Вот Анька, видишь, что говорит…

— Я понимаю, — сказала Карина. — Но я должна попытаться.

— Почему должна-то? — внимательно глядя на нее, спросил Карасев.

— Ну кто-то же должен, — улыбнулась ему Карина и повернулась к Аньке. — И, если хочешь знать, он мне совершенно не понравился. У меня есть Артур, а он, сама понимаешь, мало в чем уступает. Так что у меня прививка от шарма Древних и прочего! — Карина заставила себя непринужденно улыбнуться подруге. По крайней мере, она ее таковой еще считала. — Завтра же утром пойду и постараюсь отработать план. А вы позвоните Кеарре, и она поможет вам устроиться, где хотите.

Дух и остальные парни, казалось, успокоились. Даже Карасев. Видимо, им была нужна точка опоры, а теперь она появилась. План будет реализован, доброволец найден…

— Ну, тогда завтра наша Мата Хари берется за дело! — весело сказал Дух.

— Да делайте вы что хотите! — истерично крикнула Анька и убежала в комнату. И хлопнула бы дверью, если бы она была не раздвижная. Ванька недоуменно пожал плечами, виновато улыбнулся друзьям и пошел за ней. Карина про себя восхитилась спокойствию и терпению друга.

— Что это было? — поинтересовался Дух.

— Не знаю, — пожала плечами Карина. — Наверно, Анька перенервничала сегодня из-за похищения, стресс ведь все-таки…

Или может у Аньки тоже звезды и космос от этого Тарро, подумалось Карине, вот и нервничает. Оба варианта можно понять. Плохо только, что вдобавок ко всему теперь надо еще и восстанавливать отношения с Анькой, можно подумать, без этого мало проблем. Эх…

— Ладно, — добавила Карина, которую на самом деле била нервная дрожь. — При случае постараюсь поговорить с ней по душам.

— Ты, главное, с начальником местным по душам поговори, — заметил Дух. — Стратегически это важнее. И ведь я знаю, что ты можешь.

— А я не знаю, — отрывисто сказала Карина, пытаясь преодолеть бьющее ее изнутри волнение. — Но попробую. Не такой уж я великий психолог, но вдруг что получится. Буду первая. У меня не выйдет — пойдешь ты. Или Андрей. Андрей, ты не против?

— Я не против, Карина Александровна. Только не надо вот, пожалуйста, что-то делать «на слабо», из-за того, что Анька сказала.

— Нет, не из-за этого, — твердо сказала Карина. Из-за того, что ей и отвечать, раз не предотвратила катастрофу. Карина тщательно убеждала себя, что причина только в этом. Хотя, если совсем честно посмотреть внутрь себя, то и Андрей был прав. Очень уж ей хотелось доказать Аньке, ребятам и себе, что этот Тарро ее совсем «не цепляет». И ведь это было бы правдой, если бы не звезды и бездонный космос наедине…

— Ладно, я спать пошла, — сказала Карина. Ей хотелось остаться одной и подумать. И пережить шок от всего, что случилось за последние часы. И от своего собственного решения.

* * *

Карина выбрала себе комнату с левой стороны коридора ближе к выходу, рядом с комнатой Андрея. Дух и Анька с Ванькой обосновались напротив. Она быстро приняла душ и залезла в кровать. Одеяло без пододеяльника из приятного пушистого материала укрывало и создавало ощущение, будто лежишь, свернувшись калачиком, в невесомом пуху. Теперь можно было подумать и привести в порядок чувства. Слишком много всего произошло сегодня, и самым страшным было даже похищение, а… Но не тут-то было. В дверь, разделявшую их с Андреем комнаты, настойчиво постучали, и явился Карасев. Следующие полтора часа он убеждал Карину не делать глупостей, предложил свою кандидатуру на «пообщаться с Тарро». Наконец Карина не выдержала и рассказала ему о своем предчувствии на Криале и терзавшей ее вине.

— Ты только не плакай, Карина Александровна, — улыбнулся Андрей в ответ. Он лежал на ее кровати, подперев голову рукой. — Да, конечно, будь там Артур, ничего бы не произошло. Но ты ни в чем не виновата. Я бы тоже, наверно, не послушал. Это же только чувства…

— Да, но выходит, они вернее, чем мысли.

— Значит, так бывает, — согласился Андрей. — Но ты-то этого не знала. И отвечать за всех не обязана.

— Нет, Андрей, — твердо сказала Карина, — обязана. И перед вами, и перед Артуром Он же предлагал, от всего сердца. И тоже как чувствовал… Вот я и должна сделать так, чтобы все было как раньше.

— Как раньше все равно не сделаешь… Эй, Карина, ты чего? — Андрей заметил, что ее немного трясет.

— Да ничего, спать хочу просто. Устала.

Андрей по-дружески обнял ее и дождался, когда она перестанет дрожать.

— Ну, вот что я тебе скажу: утро вечера мудренее. Был тяжелый день. И мое предложение остается в силе. Не уверен, что хорошая идея, чтобы ты общалась со всякими сомнительными личностями..

— Спасибо, я сама, — сказала Карина. — Давай спать, правда. Ты, может, к себе пойдешь?

— Ну, если вы, Карина Александровна, меня гоните…

— Да не гонюя! Правда, спать хочу. Хочешь, спи здесь…

Тем не менее, Андрей ушел спать к себе, и это было хорошо. Потому что Карине нужно было подумать. Итак, самое страшное было то, что, во-первых, она частично виновата в сложившейся ситуации. Во-вторых, что лицо Тарро Рональда и космические видения все еще продолжали висеть у нее на границе сознания. И в-третьих, что она решила пойти к нему завтра, руководствуясь сложным комплексом разных мотивов. Одним из мотивов было то, в чем она не хотела себе признаваться — темная глубина и звенящее ощущение пребывания наедине с загадочным человеком тянули ее к себе, ей хотелось снова увидеть его и испытать это. «Нет, что это я, — подумала Карина. — Надо просто постоянно помнить об Артуре. Думать, как он волнуется обо мне, и как нам отсюда выбраться». Мысль об Артуре действительно принесла успокоение. Словно наяву она увидела ясные голубые глаза, смелое лицо и широкую добродушную улыбку самого замечательного человека на свете, ее Артура. Успокоившись, она закрыла глаза и уснула с мыслью об Артуре.

* * *

Парадная лестница вела вверх, в сияющее великолепие Белого Замка. Широкая, обрамленная изящными перилами, она приводила посетителей в зал Преддверия. Из него они могли попасть на прием к Правителю, в жилую часть замка либо в зал, где проходили приемы на высшем уровне. Каждую ступеньку лестницы покрывала ковровая полоска. Эти полоски были вытканы давно, еще в бытность уалеолеа основной расой на Коралии, но за прошедшие столетия не утратили ни яркости красок, ни четкости изображения. Эл'Боурн знал каждую полоску, каждый рисунок, каждую деталь. В детстве, идя на занятия, он часто разглядывал эти картинки, изображавшие события древнекоральской истории.

Эл'Боурн опустил глаза и с легкой ностальгией взглянул на знакомые изображения. Вот эта полоска посвящена драконам: сильные разноцветные ящеры, изрыгая огонь, проносятся над лесами и полями. На другой — подвиг Хранителей на планете, подвергшейся метеоритной атаке: грозовое небо нависло над высоким утесом, а на нем двое Древних отражают метеоритный дождь силовыми мечами. Все картины до боли знакомые. Эл'Боурн любил это место — лестницу и зал Преддверия, по которому сотни раз проходил в приемные покои Правителя. Ему вспомнилось, в детстве он часто стоял на этой лестнице и задумчиво обводил носком ноги линии ковровой полоски, не торопясь на занятия.

Последнее время он все больше обращал внимание на знакомые с детства детали и испытывал щемящую ностальгию. С тех пор как он понял, что любит зеленоглазую Предсказательницу, Эл'Боурн нередко сталкивался с непривычными сентиментальными чувствами. Знакомые с детства места, детали интерьера, растения в саду — все что угодно неожиданно наполнялось тайным смыслом. При этом у него щемило в груди, а разум обращалась все туда же — к Ки'Айли, ее образу, к мыслям о ней. Так и теперь, он вспоминал себя маленьким мальчиком, смотрящим на ковровые полоски, и одновременно видел Ки'Айли, так же задумчиво разглядывающую их. Он ощущал, что это место, эта лестница, сам Замок — все вокруг словно пропитано ею. Вот бы случайно встретить ее, подумал Эл'Боурн, он знал, что девушка, ставшая придворной предсказательницей, почти каждый день бывала в Замке. Эл'Боурн улыбнулся, покачал головой и взлетел вверх по лестнице.

Он направился в покои Правителя, рассчитывая быстро разобраться с рабочими вопросами и освободиться от дел. Однако его ждало разочарование. Помощник Эл'Троуна коралианец Ор'Ги сообщил, что Правитель сможет принять его только вечером, после двадцати шести часов. Это полностью ломало планы Эл'Боурна, и теперь он совершенно не представлял, чем заняться до вечера. В другие миры совершенно не тянуло. В последнее время ему хотелось оставаться на Коралии. Но поскольку это означало предаться праздности, он старался хотя бы как можно чаще бывать дома. Причиной была опять же зеленоглазая Предсказательница.

Занятие Ки'Айли — предсказание будущего — не требовало путешествий в другие миры, большую часть времени она проводила на родной планете, и обычно Эл'Боурн знал, где ее можно найти. Так и сейчас ему больше всего на свете хотелось позвонить ей, назначить встречу или отправиться в имение Рода Энио, где жили ее родители и сама девушка. Однако он понимал, что не следует постоянно надоедать ей, что именно так больше всего шансов получить отказ. Слишком много Древних пытались завоевать внимание девушки, а Эл'Боурн не хотел быть всего лишь одним из них. Одним из тех, с кем она вежливо и заинтересованно разговаривала, иногда проводила время, но стойко поддерживала дистанцию. Роль двоюродного брата, молодого родственника, с которым можно непринужденно и интересно общаться, казалась ему более разумной. Пока что. Лучше быть единственным братом, чье общество и дружбу она ценит, чем одним из многих поклонников. Они виделись всего два дня назад, и надоедать не следовало. Вот если бы встретиться с ней случайно…

Эл'Боурн, чей трезвый практичный ум терялся, лишь когда мысли начинали кружиться вокруг Предсказательницы, чуть не наткнулся на колонну. Тренированное тело Древнего автоматически отклонилось, но он тут же чуть не наткнулся на Рон'Альда, неожиданно вывернувшего из-за колонны. Остановившись вплотную друг к другу, оба рассмеялись.

— Приветствую! — Рон'Альд коснулся плеча троюродного брата, — давно не виделись!

— Приветствую! Рад тебя видеть! Насколько я знаю, ты не частый гость в отчем доме, — улыбнулся Эл'Боурн.

Во времена «до Ки'Айли» Эл'Боурн и сам нечасто бывал на родной планете. Приходил, получал от Эл'Троуна задание и опять отправлялся в другой мир, чтобы претворить в жизнь очередной проект. Иногда один, иногда с другими Древними. Рон'Альд же бывал на Коралии еще реже. Иной раз его не видели десятилетиями, а часто только Эл'Троун и знал, чем занимается его сын в других мирах.

Рон'Альд был одиночкой. Несколько раз в ранней юности Эл'Боурн участвовал в проектах с ним, и ему это нравилось. Молодой наследник Правителя был талантливым стратегом и понимающим руководителем. Складывалось ощущение, что непонятные для стороннего глаза игры, что ведут Древние во Вселенной, реализуются гладко и легко, словно он играет на музыкальном инструменте, умело дергая за нужные струны. По большей части он работал один. Сам определял цели, сам их реализовывал. И только потом другие Древние узнавали о результате, достигнутом красиво и изящно. Поэтому среди Хранителей он получил прозвище «игрок». Многие его уважали, восхищались, а некоторые завидовали и недолюбливали.

Он был одиночка по натуре. Открытый контактам, вполне доброжелательный, имеющий немало друзей, но одиночка. К тому же он был телепатом. Способность к телепатии не была редкостью у Древних. Большинство из тех, кто прожил более тысячи лет, владели телепатией и гипнозом в той или иной степени. Но Рон'Альд считался особым случаем — у него был Дар. И, по словам многих, необыкновенно сильный дар.

Рон'Альду было около трехсот лет, а Эл'Боурну — около двухсот, и разделявшие их сто коралианских лет ничего не значили для тысячелетних Древних.

— Да уж, — добродушно усмехнулся Рон'Альд, — я побоялся, что Л'Анисс забудет, как я выгляжу, и решил не оттягивать дальше свое возвращение.

Л'Анисс была матерью Рон'Альда и женой Эл'Троуна, уже более двух тысяч лет связанной с ним Одобренным браком.

— Чем сейчас занимаешься? — поинтересовался Эл'Боурн.

— Только что закончил организацию объединенных наций на планете с двумя разумными расами. Они никак не хотели примириться — до тех пор, пока в учрежденном мной институте Исторических исследований не открыли наличие общих предков. Общие генетические корни оказались хорошей основой объединения. А теперь у них всепланетный праздник по поводу воссоединения двух рас, прежде разъединенных злой судьбой. А ты?

— Я тоже сегодня закончил очередной проект — ведение войны между гномами и гоблинами не так далеко отсюда.

— И кто победил? — с интересом спросил Рон'Альд.

— Коммерческие интересы, — вновь улыбнулся военный. — После того как гномы под моим руководством одержали полную и безоговорочную победу, гоблины (опять же под моим руководством) сделали им предложение, от которого невозможно было отказаться. В итоге сейчас они активно ведут торговлю. Это оказалось выгоднее для гномов, чем тупая контрибуция. А мне осталось отчитаться Правителю. Он самолично разработал схему с войной и последующим укреплением отношений через торговлю. Но, видимо, придется подождать до вечера, сейчас он занят.

— Интересный проект, — задумчиво сказал Рон'Альд.

— То есть ты сейчас, как и я, не занят? — Эл'Боурн подумал, что ему не помешает компания, чтобы отвлечься от размышлений о взаимоотношениях с Предсказательницей.

— Совершенно свободен и буду рад составить тебе компанию.

— Тогда, может быть, мы… прокатимся?!

— Давай, — улыбнулся Рон'Альд. — Давно мы этого не делали!

Они направились к центру зала, когда в дверном проеме показалась невысокая фигура Ки'Айли.

«Невероятно! — подумалось Эл'Боурну. — Хотел встретить ее случайно, и вот, пожалуйста!» Еще невероятнее было то, что девушка встретилась ему, именно когда он в кои-то веки собрался прокатиться на драконе. В памяти Эл'Боурна всплыло, как в детстве она мечтала об этом, но родители строго-настрого запрещали полеты на драконах. Их не удалось уговорить даже на полет в его сопровождении. С тех пор Ки'Айли повзрослела, и Эл'Боурн не знал, довелось ли ей исполнить давнюю мечту. Об этом разговор у них не заходил…

Но, к сожалению, теперь Эл'Боурн был не один, а отменить приглашение Рон'Альду было бы полнейшей бестактностью. Эл'Боурн подумал, как было бы здорово, если б троюродный брат прочитал его мысли и тактично удалился. Но он знал, что Древние-телепаты соблюдают негласное этическое правило не читать мысли без личного разрешения или крайней необходимости. Зеленоглазая Предсказательница, одетая в широкое зеленое платье до колен, с улыбкой подошла к Древним.

— Добрый день! Эл'Боурн, так и знала, что мы скоро встретимся!

Эл'Боурн приветственно обнял сестренку. Как всегда, ему совершенно не хотелось ее отпускать…

— Приветствую, Ки'Айли, — Рон'Альд мягко коснулся ее плеча, внимательно глядя сверху вниз.

* * *

— Приветствую, — девушка подняла на него глаза и замерла на секунду. Он был какой-то проникновенный, мягкий и жесткий одновременно… И такой красивый!

Ее детский страх перед Рон'Альдом давно ушел. Прошли и детские иллюзии, что ей предстоит жизнь, наполненная интересными приключениями в других мирах. Усилия родителей и Эл'Троуна воспитать в девочке чувство долга по отношению к Древним, Коралии и всей Вселенной не пропали даром. Ки'Айли не перестала мечтать о путешествиях в другие миры, о такой же работе Хранителей, как у остальных Древних. Но, став взрослой, смирилась, что ее личный долг — оставаться на Коралии и помогать Эл'Троуну в вопросах, касающихся будущего. Вот и сейчас она шла от Правителя. Сегодня она в очередной раз просматривала возможные пути развития одного из проектов. Надолго покидать Коралию Ки'Айли не могла. А значит, не могла самостоятельно воплощать в жизнь свои идеи в других мирах. Она тоже была Хранительницей, но Дар сделал ее заложницей родной планеты.

Эл'Боурна она видела часто. Он был ее любимый и самым близкий брат — единственный двоюродный. А вот Рон'Альда она встречала крайне редко, несмотря на то, что почти каждый день приходила в Белый Замок к его отцу. В редкие встречи они почти не разговаривали — у него всегда были дела. Приветствовали друг друга, улыбались и… расходились. Словно его проектам не нужен был прогноз Предсказательницы…

Детский страх перед ним сменился ощущением неизведанного, чувством загадки. И будущее его она еще никогда не смотрела. И не была уверена, что хочет посмотреть. Когда смотришь в будущее человека, он перестает быть загадкой, Ки'Айли давно это поняла. «Кто знает будущее — тот знает все», — говорил Эл'Троун, и Ки'Айли понимала, что его слова не лишены смысла. Ведь то, что произойдет с человеком, отражает и то, какой он есть, чего хочет. Его нынешние устремления и желания приведут его туда, куда приведут. И, зная — куда, несложно понять, что он из себя представляет. Да и без предсказания будущего ей нередко казалось, что она видит людей насквозь. А вот люди-загадки Ки'Айли нравились, трогали за душу, цепляли.

— Ки'Айли, помнишь, ты хотела покататься на драконе? — спросил Эл'Боурн.

— Конечно, помню! — улыбнулась Ки'Айли. — Все детство об этом мечтала!

— Покаталась?

— Нет. Было не до того, а потом я просто выкинула это из головы. Но я не отчаиваюсь! — снова улыбнулась девушка. — В детстве я смотрела свое будущее. В нем еще будут полеты на драконах!

— Отлично! — рассмеялся Эл'Боурн. — А как насчет того, чтобы прокатиться прямо сейчас?! Мы с Рон'Альдом как раз собрались, хочешь присоединиться?

— Разумеется! Мечты должны сбываться! — Ки'Айли подмигнула брату, краем глаза посматривая на Рон’Альда. И заметила такой же внимательный ответный взгляд. — И предсказания тоже!

— Разумеется, — вдруг ярко улыбнулся Рон'Альд. — И то, и то!

Ки’Айли показалось, а, может быть, так и было, что в нем вспыхнула, взорвалась и разошлась золотистой сферой яркая радость. Неужели это из-за меня, удивленно и растерянно подумала она.

Ар’Тур летел на Коралию. Он еще не до конца осознавал то, что сказал отец. Похитили! Не может быть, такого не бывает! Оказавшись в системе Арейа, он сразу включил полный разгон. После выхода из подпространства корабли были полностью неподвижны, и так быстро набирать скорость считалось опасным для здоровья. Но Ар’Туру было все равно. Он же Древний! Выносливое тело, сила, ловкость, быстрота мышления… Какой от них толк, если прямо у него из-под носа украли самое дорогое, что было в его жизни?! Он еще не знал подробностей, отец лишь сообщил ему о случившемся и велел немедленно лететь на Коралию, но в голове проносились картинки одна хуже другой. В одной из них землян привозили на неизвестную планету и под дулами бластеров кидали в холодное подземелье. В другой в том же подземелье Дух пытался драться, неизвестный гуманоид резко бил его ногой, и землянин отлетал к стене. И замирал, ударившись головой. Потом гуманоиды со смехом били парней, а девушек… И всех в конце убивали. Это уже было невыносимо. Ар’Тур сжимал зубы и снова увеличивал скорость полета.

Третья картинка была еще хуже… Космические террористы, сила, давно ушедшая из Вселенной, снова подали голос. Их глава, захвативший в плен землян, замечает красивую девушку — ее шарм казался Ар’Туру неотразимым, ее ведь все замечают! И нет, не насилует, наоборот, мягким внимательным обращением он вызывает в ней ответную симпатию, и вот уже Карина не может устоять — растерянная, испуганная, неожиданно столкнувшаяся с лаской вместо боли… Ар’Тур надавил на пульт управления так, что там осталась отметина. И начал спуск на Коралию.

Бегом влетел он в кабинет отца, где собрались Б’Райтон, министр по чрезвычайным ситуациям Дер’Тан, военный министр Ор’Вико и пилот К’Аро. К тому же здесь были все дети Б’Райтона. Вообще-то присутствие К’Рона, Ис’Абель и Ар’Дэйна не требовалось, они не занимались государственными делами. Но трагедия, постигшая друзей, тронула всех. Пришел даже мрачноватый К’Рон, он тоже привязался к земным приятелям. Пилот К’Аро сидел, опустив голову на руки. Когда вошел Ар’Тур, он поднял на него взгляд, в глазах был страх: не уберег. А темперамент Ар’Тура знали все в Союзе. Но Ар’Туру было не до него. Ис’Абель сидела в кресле, поджав ноги, и открыто плакала.

— А вдруг их убьют… — услышал Ар’Тур ее шепот.

Ар’Тур снова сжал зубы и кулаки. Только бы не сорваться, не наорать ни на кого.

— Приветствую! — на бегу сказал он. — Подробности происшедшего? Может быть, ошибка?

— Нет, — покачал головой Б’Райтон, — посмотри, выстроено по показаниям К’Аро.

В центре комнаты склубился визуализационный туман, в нем начался ролик, как небольшой корабль К’Аро затягивают в огромное серое судно, потом в рубку входят трое инопланетян, оставляют К’Аро и ведут землян к выходу. Карина, тонкая, собранная, как стержень, идет вслед за Карасевым… Сердце Ар’Тура сжалось от страха, он-то знал, насколько она, насколько все земляне уязвимы! Затем спины землян и гуманоидов скрылись, спустя какое-то время корабль К’Аро пробкой вылетел из чужого корабля.

Ар’Тур ощутил, как боль и бешенство раздирают его надвое. Он встал перед отцом, глядя ему в глаза сверху вниз — Ар’Тур быль выше даже рослого Б’Райтона.

— А я ведь предлагал приставить военную охрану! — почти прошипел он, сжимая кулаки до боли, чтобы не перейти на крик. — Или чтобы я с ними полетел! Ничего бы не случилось!

И осекся. Это он улетел с Криала… Это он сам бросил Карину, когда она просила… Нет, не просила, но предчувствовала, боялась! О, Господи! Ар’Туру захотелось вмазать со всей дури. Самому себе.

Б’Райтон ничего не ответил, только продолжительно посмотрел на него. Ар’Тур опустил плечи и отвернулся.

— Что это за раса? — спросил он в пространство, понимая, что никто не знает ответа. — Не союзная?

— Никто не знает, что это за раса. Будем искать. — сказал Дер’Тан, спокойный собранный человек в возрасте.

— Что уже сделано? — спросил у него Ар’Тур.

— На данный момент мы получили информацию со всех союзных планет. По данным местных спецслужб, ни на одну из них земляне доставлены не были. Однако не исключено вмешательство восьми несоюзных планет, хоть гуманоидная раса, совершившая похищение, не относится к ним. Мы считаем целесообразным направить туда поисковые команды и дипломатические группы.

Ар’Тур вздохнул. В глубине души он надеялся, что министр внезапно сообщит, что земляне, живые и невредимые, отдыхают на какой-нибудь отдаленной планете.

— Кроме того, я думаю, необходимо, начать поиски за пределами пяти галактик, — сказал Ар’Тур.

— Согласен с обоими, — заметил Брайтон. — Кто займется координацией?

— Я, разумеется! — усмехнулся Артур. — И Дер’Тан — в сотрудничестве с союзными спецслужбами.

— Хорошо, — согласился Брайтон, задумчиво глядя на старшего сына. — Чем больше ты будешь действовать, тем, по-видимому, лучше… для всех нас.

— И я приму участие в поисках, — спокойно сказал Мер’Эдит. — Ар’Тур — твой заместитель, а я — его, хоть и не гласно. И судьба землян мне небезразлична.

— И я! — Ис’Абель тоже не могла остаться в стороне.

— Возможно, это действительно дело для Древних, — улыбнулся Брайтон. И обернулся к министрам и К’Аро. — Приступайте. Только Древних я прошу остаться.

Когда за министрами и пилотом закрылась дверь, Б’Райтон внимательно оглядел своих детей.

— Отец, мы ведь спасем их? — спросила Ис’Абель. Ар’Тур посмотрел на нее. Сестра ждет поддержки, которую сейчас никто не может дать.

— Не знаю, — спокойно ответил Б’Райтон. — Но мы сделаем все возможное. А ты, Ар’Тур, если хочешь этим заниматься, научись держать себя в руках. И… Мне не хотелось бы напоминать тебе, что за Союз пока еще отвечаю я.

Ар’Тур уже в который раз до боли сжал кулаки, чтобы не вспылить. Именно глава Союза отправил землян в путешествие без всякой охраны. А он, Ар’Тур, согласился. Впрочем, его вина была больше. Это он бросил Карину на Криале. Он и сам чувствовал, что владеет собой намного хуже, чем хотелось бы. И что необходимо срочно взять себя в руки.

— Итак, у нас два основных варианта, — продолжил Б’Райтон. — Никто не знает эту расу и, по-видимому, во Вселенной появилась новая и, возможно, — враждебная Союзу и Древним раса. Базируется она не известно где, произошедшее, скорее всего, террористический акт. Мы можем ждать каких-либо требований… Однако не ясно, этот акт — инициатива всей расы или каких-либо частных лиц. А земляне, и особенно, твоя девушка, Артур, по понятным причинам, хорошие заложники, чтобы договариваться с нашей семьей.

— Да, так, — согласился Артур.

— Это первый вариант. А второй вариант? — спросил он, переводя энергию в конструктивные мысли.

— А второй вариант — все это организовано Рон'Альдом, — так же спокойно ответил Брайтон. — Он хочет использовать землян в каких-то своих целях.

— Может быть, — согласился Ар’Тур, — он ведь знает о… Наверняка много что знает! — поправился он, встретив быстрый взгляд отца, однозначно приказывающий молчать о Предсказании.

Артур внутренне поморщился. Неужели отец прав? Его по-прежнему раздражала привычка Б’Райтона списывать все на козни брата. И эта скрытность с Предсказанием, над которым только и остается, что посмеяться, не нравилась. Правда, в этот момент он был готов поверить если не в само предсказание, то в то, что кто-то мог из-за него заинтересоваться землянами. Так было хоть какое-то объяснение…

— Но зачем они ему? — удивленно спросил К’Рон. — Неужели он их убил?

— Это маловероятно, — сказал Брайтон, — убить их можно было бы и без похищения. Но, если это его работа, а неизвестная раса — его подручные, то в его планах — использовать землян в своих целях. Не исключено, что опять же для переговоров с нами…

— Но что ему нужно? — испуганно поинтересовалась Ис’Абель, словно не понимала, что на этот вопрос нет ответа.

— Ну, во-первых, я только предполагаю, что эта «акция» организована им, — ответил Б’Райтон с ободряющей улыбкой. — А во-вторых, я действительно понятия не имею, что ему нужно. Возможно — власть над Союзом. Возможно — изменение уклада жизни в Союзе. А возможно — вовлечь нас в свои игры, о которых я не имею ни малейшего представления и которыми он прославился в древние времена. Но в любом случае это очень плохо… Намного хуже, чем если земляне попали в плен к террористам, которые хотят что-либо получить от властей Союза. Их требования мы, вероятно, даже могли бы выполнить.

— Но почему это так плохо?! Как раз неизвестные террористы могут в любой момент убрать заложников, — спросил Мер’Эдит.

— Потому что, побывав у Рон'Альда — где бы он не был, — наши земляне уже не вернутся прежними, — твердо сказал Б’Райтон. Его дети удивленно переглянулись.

— Почему? — спросил Артур, ловя взгляд отца. Его бесстрашное сердце ёкнуло и ушло в пятки, как от предчувствия самой страшной, неизбежной опасности.

— Мой брат — очень сильный гипнотизер и телепат, — с напряжением в голосе ответил Брайтон. — Ему более двух тысяч лет. У него было много времени освоить подобные психологические навыки, но и сам по себе он всегда имел большие ментальные способности. Вспомните — вы ведь видели портрет в галерее Древних, — у него черные глаза, — усмехнулся Брайтон, — а среди Древних это считалось признаком мощных способностей к гипнозу. Он владеет любым гипнозом — от прямого внушения, до тонкого «манипулятивного» гипноза… Достаточно вспомнить закон об уничтожении населенных планет, который он хотел ввести. Изначально Совет был принципиально против. Но стоило ему выступить один раз, и весь Совет перешел на его сторону. Его дар убеждения очень высок. Поэтому…

— Ты думаешь, он может привлечь землян на свою сторону? — быстро спросил Артур.

— Возможно — привлечь на свою сторону, возможно — убедить в чем-то еще. В любом случае он может использовать их, причем они сами этого не заметят, — ответил Б’Райтон. — Прежними они уже не вернутся. Поэтому чем быстрее мы будем действовать, тем лучше.

— Будем надеяться, что это не он, — твердо сказал Артур, заставляя громко бьющееся сердце замедлить темп. Убеждал он больше самого себя, потому что именно это и было самым страшным. Вырвать землян из рук свирепых террористов, вырвать их, напуганных и благодарных за спасение, было бы… пределом юношеских героических мечтаний. А вот знать, что его любимую девушку может «обработать» в идеологическом плане и использовать в неизвестных целях некто, обладающий сверхспособностями, которые не снились даже его отцу, было по-настоящему страшно. И Артур, при всем его оптимизме и бесстрашии, по-настоящему боялся.

Глава 8. Интересное предложение

Проснувшись утром, Карина не сразу поняла, где находится. Медленно выплывая из сна, она долго не могла осознать, что это за место, одновременно похожее и не похожее на ее коралийскую спальню. На секунду ей показалось, что она на Земле, а все, что было до этого, просто приснилось, сейчас она окончательно очнется в своей комнате на даче и услышит радостное птичье многоголосье, льющееся в приоткрытое окно. Но окна не было, и привычной коралийской обстановки тоже не было. «Что ж я вчера натворила?!» — подумала Карина, постепенно припоминая вчерашний день. Утром произошедшее казалось нереальным. И еще более странным казалось ее вчерашнее решение поутру отправиться к Тарро, чтобы попросить совета. «Вечно я влезу куда не надо!» — подумала Карина. При первой же мысли о Тарро у нее в голове тут же возник невозможно реальный образ смуглого лица в ореоле звезд в космической темноте. Даа… Хорош образ для утра! Карина решительно отправилась в душ. Надо так надо, сама ведь вызвалась. В конечном счете, чем больше усилий она приложит, чтобы выбраться отсюда, тем легче ей будет.

Холодный душ добавил бодрости, и адреналин искорками разбежался по сосудам. Надев свой коралийский серебристо-белый универсал, Карина зашла в гостиную. Дух и Андрей с аппетитом завтракали и что-то оживленно обсуждали. Ванька и Анька, по-видимому, еще спали.

— О, Карина! Боброе утро! — приветствовал ее Дух с набитым ртом. — Яичницу будешь? Тут она есть, оказывается, представляешь!

— Конечно, буду! Доброе утро! — с улыбкой ответила Карина.

— Доброе утро, Карина Александровна! Присаживайтесь! — широко улыбнулся Карасев.

Карина заказала себе яичницу и, по совету друзей, «бодрящий Манио», заменявший тайванцам кофе.

— Ух, как вкусно! Давно с нами этого не было! — сказала она.

— Да уж… — согласился Дух, доедая порцию «земной» еды, — я вот очень люблю это дело. Мне и на Коралии такого не хватало. Конечно, все эти их фрукты, кашки, все невероятно вкусное. Но я там много отдал бы за хороший стейк или омлет. Или яичницу.

— Ага, — согласилась Карина, с наслаждением запивая хорошо прожаренную яичницу кофеобразным и невероятно вкусным манио. И добавила как можно непринужденнее, — кстати, вы заметили вчера, что этот, наш хозяин, предпочитает вегетарианские блюда? К рыбе, которой сколько угодно было, он почти не притронулся, только попробовал…

— Да, я заметил, — согласился Андрей, — он уроженец Коралии, и, видимо, как истинный коралиец, предпочитает растительную пищу.

— Да уж… — согласился Дух. — Ну что, раз мы закончили есть, я предлагаю все-таки определиться, что нам сегодня делать.

— Так мы же вчера все решили! — удивилась Карина, допивая манио. — Вы звоните Кеарре и выясняете, куда идти по поводу терраформирования, пилотирования и прочего. Анька, видимо, отдыхает или идет с Ванькой…

— А я иду к Тарро, — закончила она, стараясь, чтобы голос звучал как можно более спокойно.

— Карина, мы тут подумали… — осторожно начал Дух, — что подсылать тебя к Тарро — дурная затея… Пусть лучше Андрей пойдет.

— Да, Карина Александровна, — широко улыбнулся Андрей, — мое предложение остается в силе.

— Спасибо, Андрей, — улыбнулась Карина. — Но нет.

Дух рассмеялся:

— Да, Андрей, не удалось тебе сделать Карине предложение, от которого она не смогла бы отказаться! Что предлагал-то?

— Был у нас ночью разговор, — спокойно сказал Карасев, — что лучше я пойду к Тарро. А Карина может составить тебе компанию с терраформированием. О чем мы с тобой сейчас и говорили, Игорь Владимирович. Что так лучшее.

— Да, Карина, так, наверное, лучше, — сказал Дух, — чего-то не нравится мне уже эта идея… Да и Артур мне голову оторвет…

— Нет, я пойду, Игорь, — сказала Карина, хоть у нее буквально колени тряслись при мысли, что сейчас надо встать и выйти за дверь. На чем вся ее прежняя жизнь и закончится. И наступит неизвестно что. Как прыгнуть в бездну. Впрочем, ощущение было знакомое. Похожее чувство возникало, когда много лет назад ей нужно было впервые спуститься со скалы «парашютиком» — оттолкнуться ногами, отпустить руками веревку и полностью довериться тому, кто страховал внизу. Первый раз это было страшно, казалось прыжком в неизвестность. Но впоследствии и она, и все друзья-скалолазы с удовольствием спускались парашютиком со страховкой и разными способами с самостраховкой. Так же она попробовала отнестись и к этому, не столь уж важному и решительному прыжку. Первый раз страшно, а потом все становится привычным и простым.

— Я решила вчера, что сделаю — и сделаю, — улыбнулась она, и на негнущихся ногах направилась к выходу.

— Да стой ты, Карина! Я понимаю, что ты вроде меня: если что решила, то выпьешь обязательно! Но тут действительно опасно! — Дух попробовал остановить ее, выставив руку, но Карина ловко миновала препятствие.

— Надо, — сказала Карина, обернувшись у выхода, — и нечего волноваться. Минут через пятнадцать можете звонить Кеарре, заодно узнаете, жива ли я, — улыбнулась она.

— Карина! — Дух направился в ее сторону.

— Игорь, стой! — Андрей встал перед Духом. — Пусть Карина сделает, как решила. Если что — будем разбираться все вместе. А это ее выбор.

— Спасибо, Андрей! — поблагодарила Карина Андрея за неожиданную поддержку и добавила прямо у двери:

— И не волнуйтесь за меня, отзвонюсь, как только смогу. Сейчас он отправит меня к нужным специалистам, и никакой опасной разведдеятельности не потребуется. Так что все в порядке.

Дверь плавно открылась. Спустя один шаг, похожий на тот толчок ногами от скалы много лет назад, она оказалась в коридоре. «Седьмая дверь направо от ваших апартаментов, — припомнила Карина. — Ну что ж, вперед. Главное — никаких звезд… Спокойный вежливый разговор, в лицо не смотреть, все по делу… Когда привыкнешь — подумаешь, как разговорить его, чтобы что-то выведать… А пока просто держать себя в руках, поменьше смотреть ему в лицо, говорить спокойно…» Да какое уж тут спокойно! Если сердце камнем валится в пятки и стучит где-то там!

К счастью, в коридоре было пусто, можно было сориентироваться. И приглядеться, не вышел ли за ней неугомонный Дух. Но, видимо, слова Андрея, его остановили. Раз, два, три… — Карина отсчитывала двери справа. Коридор плавно изгибался налево, и к моменту, когда она насчитала пятую дверь, было пройдено уже больше сотни метров. «Уф! — подумала Карина. — Успокойся, сейчас как на экзамене. Пять минут позора и неловкости, что я пришла непонятно зачем. И он отправит меня к каким-нибудь специалистам». Постояв немного в коридоре, она даже убедила себя в этом и очень быстро оказалась возле седьмой двери. Дверь была, как ни странно, приоткрыта…

Карина остановилась и тихонько сделала то, чего больше всего хотелось — заглянула в щелку. За большим столом эргономичной формы лицом к входу сидела Кеарра в зеленом платье с еще более откровенным, чем вчера, декольте и красила ногти. Погружала пальцы один за другим в небольшой аппарат и, когда доставала оттуда спустя пару секунд, ногти становились разноцветными. Как разглядела Карина, один ноготь стал зеленым, второй — черным, третий — оранжевым… Кеарра подняла руку и полюбовалась. «Тьфу! — подумала КАрина. — Она же на работе! Интересно, шеф уехал, что ли, раз она развлекается? Или она всегда так, когда срочных дел нет… Сидит тут, красоту наводит… Перед начальником». Но Кеарра была знакомая и нестрашная.

— Карина Ландская! — произнесла Карина, глядя в экран на полуоткрытой двери. Дверь моментально отъехала в сторону, и Карину встретила широкая профессиональная улыбка Кеарры. «А я ведь сейчас могу все с ней обсудить, — подумала Карина, — последний шанс». Но внутренне собралась. На самом деле ей было даже любопытно, как ее встретит Тарро и возникнут ли снова какие-нибудь «спецэффекты».

— Арра Карина, приветствую вас, — произнесла Кеарра, слегка привстав, и по тайванской традиции немного поклонилась. Карина повторила поклон.

— Вы к Тарро или ко мне?

— Я к … Тарро, — произнесла Карина, подумав, что, возможно, она все-таки делает глупость. А теперь все шансы упущены…

— Одну минуточку, — снова улыбнулась Кеарра, — проходите, — и указала ей на дверь в левом углу. Карина словно во сне пошла в указанном направлении. Она думала, что сейчас Кеарра «позвонит» начальнику в кабинет и назовет ее, Каринино, имя. Однако дверь просто отъехала в сторону, и Карина автоматически сделала шаг внутрь небольшого кабинета с несколькими столами, старомодными лампами и не известной ей аппаратурой.

По-видимому, местный правитель в этот момент собирался выйти: он встал из-за стола и направился в сторону двери. То есть Карины. Тарро остановился в паре шагов от нее. Сердце заколотилось, как будто она совершила преступление, и ее застукали.

— Карина, приветствую тебя, — глядя на нее сверху вниз, спокойно сказал Тарро. Карина так никогда и не узнала, почудилось ей или в спокойном голосе прозвучала неуловимая нотка удивления. Ее разум буквально снесло от ощущения упругой силы и векового спокойствия, исходившего от него, и она почувствовала на себе внимательный глубокий взгляд черных глаз. «Только не смотреть ему в лицо!» — отчаянно подумала Карина.

— Доброе утро, — сказала Карина, старательно скользя взглядом по полу.

— Чем обязан? — Карина, не поднимая головы, ощутила, что он улыбнулся. Больше всего на свете ей хотелось увидеть эту улыбку, но чувство самосохранения подсказывало, что лучше этого не делать. Но и пялиться в пол, когда разговариваешь с человеком, было неприлично. Она аккуратно, не вглядываясь, скользнула глазами по его лицу и остановилась взглядом в районе плеча. Одет он был все в тот же черный универсал, причем именно универсал, а не похожий на него местный костюм. Грация в обтянутой черным фигуре сочеталась со сдерживаемой силой, сложен он был прекрасно. Не такой крупный, как Артур, но еще красивее…

— Я … э… Вчера ты говорил, что нам лучше всего заняться делом. Вот я и хочу это сделать. Только я … э… не знаю, чем бы я могла заняться на Тайвани, — сказала Карина и неожиданно почувствовала себя ребенком, пристающим к взрослому с просьбой поиграть с ним. Одновременно она все же похвалила себя — объяснение получилось почти что связное, несмотря на волнение. И как раз такое, как она планировала. Только вот говорить, не срываясь голосом в его присутствии она не могла.

— Понятно, — сказал он, продолжая пристально смотреть на нее, — я собирался прокатиться. Ты можешь составить мне компанию, и мы поговорим, чем бы ты могла заняться на Таи-Ванно.

От неожиданного предложения и внимательного взгляда комната, как и вчера, поплыла перед глазами, и даже мелькнуло несколько звездочек.

— Я … эээ… Да, конечно, спасибо, — сказала Карина, чувствуя, как земля уходит из-под ног и контроль над ситуацией теряется окончательно.

* * *

Трое Древних стояли на высоком утесе, с которого открывался вид на острые скалистые горы. Дул сильный ветер, и в его потоках, словно играя и танцуя, проносились великолепные большие животные с вытянутой головой и мощным чешуйчатым телом. Драконы были разные, побольше и поменьше, черные, темно-синие или зеленые, коричнево-золотые. И необыкновенно красивые, завораживающие сочетанием мощи, великолепия и хищного изящества.

— Они прекрасны! — восторженно сказала Ки'Айли и добавила:

— Жаль только, что эти драконы просто животные. Наверное, Настоящие драконы еще великолепнее…

— Да, Настоящие драконы еще величественнее и прекраснее, — ответил Рон'Альд. — Но на Настоящем драконе так просто не покатаешься. Если только по делу. Или их можно подговорить на хулиганство, какую-нибудь необычную выходку. Например, пронестись над городом во время праздника, вселяя страх в горожан. Они ведь убеждены, что основная цель всех драконов пожрать их самих, всех их близких и сжечь все имущество.

— Ты пробовал? — рассмеялась Ки'Айли. — Подговаривал Настоящих драконов на шалость?

— Да, такое было пару раз. Впрочем, драконы и сами не прочь пошутить, — усмехнулся Рон'Альд. — Настоящие драконы — мудрые, проницательные существа с длительным сроком жизни. А чувство юмора скрашивает их долгий век. И они действительно великолепны. А представь себе, какими были Истинные драконы…

— Не представляю! — сказала Ки'Айли. — Конечно, в замках уалеолеа есть старинные фрески с их изображениями, я их видела, как и все. Но, глядя на этих тварей, понимаю, что если так хороши просто животные, дикие драконы, то эти изображения ничего не передают!

— Да, — согласился Рон'Альд, — теперь мы не сможем узнать в точности, какими они были. С их ухода прошло около пятидесяти тысяч лет, сейчас остались только легенды уалеолеа и смутная ностальгия в сердцах Древних. Ки'Айли, выбери себе дракона, какой тебе нравится?

Эл'Боурн внутренне поморщился — его начинало раздражать, что Рон'Альд берет на себя инициативу. Он и сам прекрасно мог научить девушку летать на драконе. Но он понимал, что, как телепат, Рон'Альд — истинный специалист по драконам и легко найдет общий язык с любым из них. Сам Эл'Боурн никогда не летал на Настоящем драконе, даже мечтать об этом не осмеливался. А такого вот простенького, дикого дракона, в первый свой опыт просто поймал веревочной петлей и усмирил, как необъезженную кобылицу. В те времена у Эл'Боурна, который не был силен в телепатии и прочих ментальных штучках, не хватало умений даже чтобы призвать дикого дракона. Однако с тех пор прошло много времени, и полеты на диких драконах он освоил прекрасно.

— Вот тот, коричневый, — девушка кивнула, глядя между двумя пиками, где из расселин поднимались в воздух пять драконов.

— Прекрасный выбор. Попробуй сконцентрировать внимание на нем, обратись к нему, скажи, что он тебе нужен. В идеале нужно установить ментальный контакт с драконом, ощутить связь с ним как соединяющую вас ниточку. Так удобнее всего управлять драконом, он ощущает все нюансы твоих приказов, да и ты тоже можешь чувствовать его реакцию, настроение, желания. Но это необязательно. Когда полетишь, ты увидишь, что, даже если ты не слышишь его, он все равно слышит твои приказы. Только отдавай их как можно более четко. Эти драконы всегда подчиняются Древним. Сейчас я вызову дракона себе, и, если что-нибудь не получится, призову дракона и для тебя.

— Я постараюсь справиться сама! — улыбнулась Ки'Айли.

Первым к утесу приблизился большой исчерна-синий дракон, вызванный Рон'Альдом, вслед за ним зеленый, выбранный Эл'Боурном. Девушка стояла, внимательно следя взглядом за коричнево-золотым драконом, в очередной раз промчавшимся мимо. Между бровей пролегла складочка. Ки'Айли была Предсказательницей, а не телепатом. Девушка следила за драконом, стараясь призвать его к себе, а двое мужчин смотрели на нее, терпеливо ожидая результата. Два их дракона приземлились слева и справа, и, повинуясь Древним, так же терпеливо ждали. Наконец, золотистый дракон повернул голову в сторону Древних, а затем устремился к утесу. На лице Ки'Айли был написан полный восторг.

— Получилось! — по-детски обрадовалась она.

— Молодец! — похвалил ее Эл'Боурн, любовавшийся Предсказательницей, чем бы она ни занималась. — Теперь делай то же самое, просто говори в голове дракону, куда повернуть или что делать.

— Или, что еще проще, поначалу просто скажи ему лететь за нами, за другими драконами, — улыбнулся Рональд.

* * *

Коричнево-золотой дракон приземлился рядом с собратьями. Ки'Айли подошла к большой голове, с которой на нее смотрели огромные, прищуренные золотые глаза со зрачком, по форме напоминавшим песочные часы. Ки'Айли ощущала, что едва заметно касается разума дракона. Едва заметно — для нее, дракон же, вероятно, ощущал эту связь в полной мере: во взгляде, сфокусированном на Ки'Айли, напряжение сочеталось с покорностью, и, как ни странно — легкой симпатией. «Дикие твари почему-то считают нас хозяевами — подумала Ки'Айли — хозяевами, которые приходят иногда, и ненадолго нарушают свободное течение их хищной жизни. Хозяевами, которых они, возможно, ждут». Девушка погладила голову дракона над выпуклыми ноздрями, ощущая его горячее дыхание. Затем коснулась рукой длинной шеи, переходившей в мощное туловище. Чешуя дракона оказалась приятной на ощупь. Ее нельзя было назвать мягкой, прочная и твердая, как броня, она была гладкой и упругой. По едва уловимой ниточке протекло сладкое, тонкое, легчайшее удовольствие. «Ему нравится!» — обрадовалась Ки'Айли.

* * *

— Ну что ж! Полетели! — рассмеялся Эл'Боурн, ловко вскочил на своего дракона и устроился в переходе от тела к шее животного.

— Сидеть действительно удобнее всего именно там, — сказал Рон'Альд, протянул руку девушке и помог сделать первый шаг на лапу дракона. Пустая галантность, но все же… Эл'Боурн опять внутренне поморщился — ему самому это в голову не пришло…

* * *

Темно-синий, а за ним зеленый драконы взмыли в воздух. Ловко держа равновесие, Ки'Айли удобно устроилась между шеей и туловищем дракона, ощутила тончайшую нить связи с его разумом и приказала своему коричнево-золотому «коню» следовать за темно-синим. Дракон, словно этого и ждал — взмыл над утесом, и в ушах засвистел ветер.

Это было невероятно! Это было восхитительно! Ки'Айли уперлась руками перед собой, сжимая ногами шею животного, чтобы лучше держаться, наклонила голову и приказала дракону лететь быстрее. И догнать темно-синего дракона. Азарт радостно пел в душе.

* * *

Эл'Боурн умело направлял дракона между скал, взлетая то выше, то ниже, играя с ветром. Восторг полета, привычный по всем вылазкам в этот мир, резал душу, танцевал в сердце. Эл'Боурн поднялся выше скал, под облака, где пронзительный ветер смешался с парообразной влагой. Поймав глазами Ки'Айли на золотистом драконе, он махнул ей рукой, указывая вверх, искренне надеясь, что девушка разглядела и поняла его знак. Затем он направил дракона еще выше, сквозь облака. Зверь был не рад такому повороту событий, облачная сырость ему не нравилась, но послушно несся все выше и выше.

Когда полоса облаков осталась позади, всадник на драконе полетел медленней. Здесь сияло солнце, и белая перина облаков застилала ясное голубое небо. Эл'Боурн ожидал, что девушка поднимется вслед за ним — ничего опасного в этом не было, а желание полететь выше было естественным для новичка. Но Ки'Айли не появилась. Эл'Боурн любовался на сияющее солнце, которое хотел разделить с ней, вздохнул и направил дракона вниз, прорезая облачный туман. Опускаясь ниже, он ощущал, как сердце, словно по ступенькам, тоже спускается вниз.

Внизу золотистый дракон нагнал темно-синего, поднялся чуть выше, пролетел между двух скалистых утесов и обогнал его. Темно-синий рванул вниз, ловко пролетел в скальную арку над пропастью и, взмывая вверх, резко обогнал золотистого. Золотистый, словно партнер в танце, приблизился вплотную и резко, неожиданно спикировал вниз, после чего вынырнул перед носом синего. Синий метнулся вправо, а затем повторил маневр золотого. Они играли в воздухе, они танцевали… Два всадника, два Древних на драконах.

Глядя на них с высоты, Эл'Боурн понял, что безнадежно отстал… Даже если он сейчас нагонит двоих, что кружились и танцевали теперь уже над широкой гладью темного моря, он все равно навсегда отстал от них. Ему никогда уже их не догнать.

* * *

Облака сгустились тонкой синей полоской на горизонте, а небо над морем было совершенно чистым. Древние решили дать драконам возможность отдохнуть и непринужденно болтали, сидя на приморской травке. Соленый воздух щекотал ноздри, драконы красиво кружились над морем, продолжая свой танец. Пикировали вниз, хватая из моря больших серых рыбин, и, приземлившись неподалеку, быстро расправлялись с ними.

— Интересно, а в этом мире когда-нибудь были драконьи всадники? — спросила Ки'Айли.

— Думаю, нет, — уголком губ улыбнулся Рон'Альд. Он лежал, опершись на локоть, задумчиво жевал травинку и внимательно смотрел на девушку. Впрочем, в этом взгляде невозможно было прочитать, заинтересовала ли его Ки'Айли как Предсказательница, как необычный Древний или действительно понравилась как девушка. Эл'Боурну казалось, что она всем нравится, поэтому ему было сложно представить, что это не так.

С момента приземления он немного успокоился. Никаких знаков, что между его спутниками происходило что-либо, выходящее за рамки совместного времяпрепровождения и взаимного интереса недавно познакомившихся людей — не было. А прочитать правду в черных глазах Рон'Альда было невозможно. Только искреннее внимание к собеседнику, такое же, какое он проявлял и к Эл'Боурну. К тому же гонку на драконах затеяла сама девушка. Впрочем, учитывая ее веселый нрав, это тоже ни о чем особенном не говорило. Разумные рассуждения успокоили противное, саднящее чувство у Эл'Боурна в груди.

— Но в этом мире есть легенды о всадниках, — продолжил Рон'Альд. — Из-за нас. Этот мир так популярен среди Древних, что, конечно, время от времени местные жители видят всадников на драконах. Только им и в голову не приходит, что это просто наше развлечение. По их мнению — я однажды разговаривал с местными — мы посланцы их богов, а то и сами боги. В точности они не знают. Но появление всадника в небе рассматривается как предзнаменование перемен. А вот что за перемены — к лучшему или к худшему — они определяют по цвету дракона, — Рон'Альд улыбнулся. — Мой темный дракон служил бы предзнаменованием бед. Зеленый Эл'Боурна мог бы трактоваться в любую сторону. А твой, золотистый, Ки'Айли, и прекрасная всадница на нем знаменовали бы наступление золотого века для местных.

Ки'Айли рассмеялась:

— Может, мне промчаться над местными поселениями, вселяя в жителей веру в светлое будущее?!

И помрачнела:

— Но, пожалуй, не стоит вселять пустые надежды… Или становиться вестницей зла. На самом-то деле ничего хорошего в ближайшее время их не ждет… Войны, эпидемии, запустение…

— Ты видела их будущее? Прямо сейчас? — удивился Эл'Боурн, он грелся на солнце, растянувшись на траве. Ки'Айли же сидела, скрестив ноги, так что ей было удобно наблюдать и за драконами, и за своими спутниками.

— Да, немного… В подробностях я не смотрела. Ничего приятного там нет, а вмешательство вряд ли будет позволено.

— Сочувствую, Ки'Айли, — неожиданно серьезно сказал Рон'Альд, — вероятно, нелегко регулярно видеть подобные картины. Ведь будущее приносит не только светлые и радостные моменты. А чужие трагедии могут быть мучительнее своих, особенно при невозможности вмешательства.

Ки'Айли внимательно посмотрела ему в лицо.

— Спасибо, — с улыбкой сказала она, но Эл'Боурн заметил, что зеленые глаза оставались серьезными, — и так же, я думаю, не всегда приятно знать, о чем думают разумные существа. Не все мысли исполнены красоты и благородства.

— Спасибо, — с серьезной проникновенностью ответил Рон'Альд. И Эл'Боурн опять ощутил, что выпадает из их общества. Словно они были инопланетянами, встретившимися далеко от родины, а он — простым местным жителем, и сколько бы ни старался, но, даже говоря на их языке, он останется чужим, иным, не таким, как они.

* * *

Золотой диск солнца, огромный, намного больше коралианского, начал медленное движение вниз, туда, где его ожидала темная бездна моря. Древние смотрели, как в первых закатных лучах, в медленно темнеющем сиреневом небе драконы продолжают свой танец: приземляются, взлетают, пикируют в море, поднимаются ввысь. Глядя на их необычную, отблескивающую светом легенд и преданий древнюю красоту, хотелось молчать. Трое Древних смотрели на нее и думали каждый о своем. Но оба мужчины видели на фоне этой красоты еще одну — задумчиво-прекрасное лицо молодой Древней, неожиданно спокойное, светящееся изнутри, проницательное, тонкое.

Неожиданно золотистый дракон взмыл вверх, развернулся на юго-запад, пронесся над их головами и скрылся в ближайшем ущелье.

— Мы два идиота! — расхохотался Эл'Боурн. — Никто не сказал тебе, что нужно приказать дракону не улетать далеко и явиться по первому твоему зову!

— Да уж! — усмехнулся Рон'Альд. — Если хочешь, я могу вернуть его обратно. Либо, что намного проще — ты можешь лететь со мной. Или с любым из нас, — Эл'Боурну, показалось, что брат специально поправился. — Кстати, нам, пожалуй, пора.

«Невероятно, — подумал Эл'Боурн, — ну почему я сегодня все время опаздываю!». Конечно, он тоже хотел предложить девушке лететь с ним! Но почему, почему не сказал это сразу! Почему все приходит ему в голову на долю секунды позже, чем это сделает или произнесет Рон'Альд! Притом, что для него это важно, а брат, наверняка, всего лишь проявляет вежливость и галантность. Что происходит! Почему он, опытный военный, умелый Хранитель, постоянно теряет контроль над происходящим, оказывается в стороне?! Это было мучительно осознавать. В области солнечного сплетения снова закрутилась спираль сомнений и гадкое предчувствие, что все его подозрения могут оказаться правдой. Разумные размышления говорили одно, факты, тонкие факты, сочащиеся через весь сегодняшний день — о другом.

— Твой дракон больше, я полечу с тобой, — просто сказала Ки'Айли, глядя на Рон'Альда, — не думаю, что еще один человек для них большая ноша, но все-таки…

— Хорошо, — улыбнулся Рон'Альд.

Эл'Боурн стиснул зубы. Что за ерунда! Маленькая Ки'Айли вообще ничего не весит, а на дракона можно посадить троих здоровенных Древних вроде самого Эл'Боурна, и тому ничего не будет!

— Ну, полетели тогда! — произнес он сквозь зубы. Больше всего сейчас ему хотелось не разговаривать с ними, а уйти, улететь… Эл'Боурн призвал зеленого дракона, грустно взглянул на него, ощущая на лице жесткую циничную улыбку. Оседлал дракона и взмыл ввысь. Не сдерживая скорости, не думая о спутниках (вернее стараясь не думать о них), Эл'Боурн несся обратно, на запад, к «драконьему утесу», с которого Древние отправлялись в путешествие на драконах и на который возвращались в конце. Ветер свистел в ушах, Эл'Боурн внутреннее «нахлестывал» дракона, пытаясь скоростью выгнать из себя злость, сомнения, раздражение и боль. Что за ерунда… Никаких доказательств!

И все же, взлетая, краем глаза он видел, как троюродный брат помог Ки'Айли подняться и усадил перед собой… И темно-синий дракон, не торопясь, словно его всадникам никуда не надо было возвращаться, взмыл в небо и плавно заскользил над миром.

* * *

— Чем ты занимаешься? — поинтересовалась Ки'Айли, полуобернувшись к спутнику сзади нее.

— Что именно ты хочешь знать? — улыбнулся Рон'Альд. Девушка перекинула ногу через шею дракона и, развернувшись полностью, посмотрела ему в лицо. И больше не смогла отвести взгляда. Невероятно красивое, бесконечно уверенное, бездонно проникновенное лицо. Рон'Альд широко ей улыбался, а в улыбке читался восторг полета, такой же, как у нее. И что-то еще… Неожиданная, теплая, непредвиденная… радость?

— Я хочу знать все, — сказала Ки'Айли.

— Все укладывается в два слова, Ки'Айли. Я просто Хранитель Вселенной, как и все мы. Храним, балансируем, настраиваем. Работаем как камертон. А иногда просто играем, как дети. Только наш полигон для игр занимает целую Вселенную, а не отдельно взятый крохотный островок, как у жителей этого мира, например.

— Красиво, — сказала Ки'Айли, — и скромно. Как все… Не как все, мне почему-то кажется! — девушка лукаво улыбнулась, отворачиваясь. Теперь ее лицо, обращенное к горам, было в профиль к нему — тонкое, с искристым лукавством в складке губ. И с развивающимися на ветру каштановыми волосами, в закатном свете они отливали темным, рыжеватым золотом.

— А ты чем занимаешься? — спросил Рон'Альд, направляя дракона вниз, к морской глади. Спустя несколько мгновений они, затаив дыхание, пронеслись над водой и блестевшей на закате солнечной дорожкой, и взмыли выше, все вверх и вверх.

— Это все знают — я предсказываю будущее! — со смехом ответила Ки'Айли.

— А зачем ты его предсказываешь? — Ки'Айли, обернувшись, заметила в черных глазах такое же лукавство, как у нее самой.

— Само по себе предсказание будущего мало что дает, — серьезно сказала она, опершись рукой о шею дракона и глядя прямо перед собой. — Поэтому я смотрю варианты реальности, что можно, а что нельзя изменить. И что для этого нужно сделать. Либо сообщаю о неизбежном. Знание неизбежного дает возможность подготовиться, укрепить дух. Эти видения приходят спонтанно, как сны наяву, наплывающие из ниоткуда. В раннем детстве я их иногда пугалась. А вот варианты реальности, как будет развиваться ситуация, есть ли альтернативы и какие, я смотрю по своему желанию. Это не всегда легко, но именно это и помогает реализации проектов. Но и здесь тоже можно наткнуться на неизбежность, просматривая картинки будущего. Странно, что Эл'Троун ни разу не просил меня посмотреть какой-либо из твоих проектов…

— Может быть, в этом не было необходимости, — сказал Рон'Альд и поднял голову, — Смотри!

Ки'Айли взглянула наверх:

— Красота какая! — в лиловом небе высыпали бледные, но удивительно волшебные звезды.

* * *

— Тогда пойдем, — с полуулыбкой сказал Тарро и вышел из комнаты. Карина растерянно пошла за ним.

В приемной им вежливо улыбнулась Кеарра, а Рональд, не говоря ни слова, проследовал к двери на улицу. Карина, словно во сне, заметила, что его апартаменты выходили на восток, и пышно цветущий сад скрывал эту часть от любопытных глаз обитателей правительственной резиденции. В тени деревьев был припаркован его серый вытянутый корабль, такой же, как тот, на котором землян привезли на Тайвань, и белое четырехместное беало.

— Садись, — улыбнулся он, и Карина заняла место рядом с водительским, украдкой поглядывая на его строгий профиль. Ну да, Анька права, он невероятно хорош собой… Но если не смотреть на него и абстрагироваться от спокойной сногсшибательной силы, которую он излучал, то вполне можно общаться без подгибающихся колен, о которых говорила подруга. И что еще важнее — никаких космических видений у нее пока не возникло.

— Куда бы ты хотела слетать? — неожиданно спросил Тарро.

— Я… эээ, — Карина опешила от вопроса и ровного доброжелательного тона, которым он был задан. Она-то думала, что отвлекает от дел!

— Мы вчера так и не долетели до знаменитых тайванских Воздушных лесов, — нашлась она. — Я хотела бы посмотреть их поближе…

— Хорошо, туда и отправимся, — они плавно взлетели.

Да, Тайвань была красивая планета. Беало поднялось высоко, и она рассматривала окрестности почти из-под облаков. Все здесь было не как на Коралии. Коралия была нежно-красивой, томной и загадочной. Там все пропитано спокойствием и древностью, теплом и легкой пленяющей красотой. Тайвань же похожа на Землю. Разнообразная, колоритная, живая. Горы чередовались с долинами, озера сменялись реками, где-то далеко на горизонте Карина с восторгом разглядела синюю полоску моря. Вместо серебристости коральского ландшафта здесь все было ярким, разноцветным. Коричневые пятна лесов перемежались желтыми полосками рощиц, в сине-зеленых озерах плавало отражение белоснежных облаков, города и поселки поражали невероятными цветовыми сочетаниями. А вдали, на востоке, постепенно приближаясь, сверкало золотом пышное великолепие Воздушных лесов.

Карина крутила головой, разглядывала ландшафт и создавала этим видимость непринужденности. Она и в самом деле немного расслабилась. И порой ненароком пробегала взглядом по твердому профилю, который почему-то становился все более знакомым, даже привычным.

— Чем ты занималась раньше, чему училась? — мягко спросил он, не оборачиваясь к ней.

— Эээ… Ну… Когда училась в школе я сначала хотела быть спасателем и готовилась к этому, — Карина снова почувствовала себя ребенком. — Потом я решила стать медиком и поступила в медицинский университет…

«Чего я ему это рассказываю! — удивилась она, — и знает ли он, что такое университет?» Она замолчала, но Рональд понимающе кивнул.

— Проучилась три курса. В конце я подумывала переквалифицироваться на психолога. Но вскоре Земля погибла, а на Коралии мы уже ничему не учились. Перед тем как ты нас похитил, — Карина решила на свой страх и риск называть вещи своими именами, — я решила, что хочу работать в группах спасения, которые следят за сохранением жизни на населенных планетах. То есть в «Голосе жизни».

Она закончила, искренне надеясь, что не выглядит полнейшей идиоткой.

Ей показалось, что Тарро на секунду задумался, потом полуобернулся к ней.

— Что ж, Карина, я думаю, на Таи-Ванно ты можешь двигаться в любом из этих направлений. Анатомия и физиология тайванцев не сильно отличается от человеческой, чтобы ты не могла стать медиком на Таи-Ванно. В психологии местных жителей тоже легко разобраться. Возможно, понять и изучить особенности их менталитета будет интересно. Спасательское дело на Таи-Ванно тоже развито. Поэтому выбор за тобой.

— Дело в том, что я не знаю, что лучше, — честно призналась Карина, по-прежнему ощущая себя ребенком. Девочкой, которая залезла отцу на колени и жалуется на детские, но такие серьезные для нее, проблемы. И ничего не могла с собой поделать. Уверенность в собственной взрослости в присутствии Тарро Рональда сходила на нет, а честно высказать свои проблемы казалось совершенно естественным.

— Медицина мне уже не интересна… Знания остались, на Коралии можно было бы стать медиком. Но не хотелось. С психологией не знаю… Последнее, что пришло мне в голову, это группы спасения, я даже дважды была в спасательском центре на Коралии… Может быть, не зря, в детстве мне хотелось быть именно спасателем. Как ты считаешь, чем мне лучше заняться на Тайвани, раз мы тут надолго?

Карина ожидала ответа, что решать в любом случае ей самой, что она может подумать и осмотреться. Однако он неожиданно обернулся к ней и сказал:

— Хорошо, Карина. Я подумаю, чем тебе заняться на Таи-Ванно.

Разум закрутился спиралью и слился в точку от бархатистой властности, прозвучавшей в его голосе и неожиданно мягкой улыбки. Мир вокруг, как тогда за ужином, исчез, уютная бездонная тьма окружила ее среди белого дня. И она провалилась туда. Реальным виделось только смуглое, яркое и странно родное лицо напротив. Здесь словно исчезли все границы между ней и этим странным человеком Подсознание затикало, оповещая, что она в ловушке, что теперь уже никуда не деться от подобных ощущений. Остается только с ними справиться. Но справиться не получалось. И не хотелось. В сущности, ей никогда в жизни не было так спокойно и хорошо, затягивающе красиво и даже легко. Словно весь мир слился в одного человека. И этот человек был ее родиной.

— Смотри, — он показал вниз. Внутри у Карины все вздохнуло и распустилось. Закончилось! Можно жить дальше — до следующего момента, когда она встретится с ним глазами.

Прямо под ними, перемежаемое белыми пушинками облаков, сверкало на солнце золото гигантских крон. Огромные извитые ветви колыхались на ветру и рассыпали вокруг золотистые искры.

— Как красиво! — восхитилась Карина. Оказывается, они уже подлетели к Воздушным лесам.

— Да, — согласился Тарро с полуулыбкой, пристально глядя на нее. Карина отвела глаза и залюбовалась золотом крон, но по-прежнему ощущала его внимательный взгляд.

— Хочешь прокатиться там? — вдруг спросил он, продолжая смотреть на нее.

— Где? — удивилась Карина.

— В Лесу.

— А… да, конечно… — изумленно ответила она. Ей и в голову не приходило ничего подобного! Это ж не лабиринт, специально выстроенный для гонок, а дикие извитые дебри!

Тарро молча закрыл верх беало и мгновенно тронул его с места. Они почти вертикально взмыли вверх, развернулись и, как сокол на охоте, спикировали в сплетение ветвей. Мир слился в беконечный золотой вихрь. Ветви росли гуще, чем казалось сверху. Беало молниеносно проныривало между ними, вылетало в просветах, чуть притормаживало, чтобы они насладились золотой колыбелью, и снова устремлялось в блестящий лабиринт, колышущийся от ветра при их приближении. Эта гонка напомнила Карине песни волн, ветра и брызг, когда проносишься по ревущему порогу бурной реки. Конечно, ощущения были острые, но не страшнее, чем на американских горках. «Интересно, — пронеслось в голове у Карины, — один ведь он, наверняка, раз в десять быстрее носится… Если вспомнить, что Артур вытворял в лабиринте на Коралии…»

Неожиданно беало рвануло вниз, и золотой вихрь сменился широким коричневым потоком с золотистыми вспышками. Оказалось, бесконечно высокие стволы Воздушных деревьев росли намного теснее. Это была чаща — доисторическая, первобытная чаща, что распускалась наверху золотым цветком. Они проносились между стволами, словно раздвигая светло-коричневый поток, потом, как в воздушную яму, упали вниз, и снова вертикально устремились вверх. Их опять закружил золотой вихрь, и вдруг Карина почувствовала, что беало остановилось, слегка покачиваясь, над золотым морем Леса, а человек рядом с непонятной полуулыбкой посмотрел в ее восторженное лицо.

— Потрясающе! — призналась Карина, — Просто невероятно! Лучше любого лабиринта!

— Лабиринт построен с полной страховкой, риск минимален, — сказал Тарро. — А здесь природная стихия, поэтому интереснее.

— А можно, я попробую? — с удивлением услышала Карина свой голос. Звучал он так, словно она выпрашивала лакомство. В голове возник образ, что она находится в парке аттракционов вместе с отцом, очень хочет прокатиться на карусели, слишком опасной для маленьких девочек, но оттого особенно желанной.

— Попробуй, если хочешь, — легко согласился Рональд. Крыша беало плавно отъехала в сторону, он быстро перескочил назад, освобождая ей водительское кресло, и, когда замешкавшая Карина пересела, молниеносно оказался справа от нее на переднем пассажирском сидении. Карина осмотрелась, подвинула сиденье, включила обзор заднего вида, пощупала «джойстики». «Господи, что я делаю! — подумала она. — Я ведь только второй раз сижу в беало! А тут нужно настоящее мастерство…» Однако искушение испытать свои силы и самой промчаться в золотом вихре, было огромным. Кроме того, элеонетом Карина управляла очень хорошо, а беало не слишком отличалось. Она надежно пристегнула ремень безопасности. Все это время Тарро Рональд пристально смотрел на нее. Карина не знала, почему и зачем, что он разглядывает… Ощущая его взгляд, она старалась заниматься делом и ни в коем случае не смотреть в его сторону. Наконец отважилась начать.

— Пристегнись… — неуверенно сказала она.

Ни слова не говоря и не отрывая взгляда от ее лица, он пристегнул ремень.

Завернуть лихой вираж с пикировкой вниз у нее, конечно же, не получится. Тем более под пристальным взглядом черных глаз, смущавшем до невозможности. Даже учитывая, что летать на элеонете ее учил один из лучших пилотов пяти галактик. Поэтому Карина решила не искушать судьбу. Управлять двумя руками было несложно, и она плавно направила беало в просвет между ветвей, медленно, без всяких виражей.

Это оказалось не так просто… Стоило увернуться от одной крупной ветви, как впереди, буквально на расстоянии вытянутой руки, появлялась новая. Не раз и не два, Карине показалось — бесконечное количество раз, срабатывала силовая страховка при соприкосновении с препятствием, беало упруго пружинило, а Карина ощущала себя неумелой идиоткой, которая рвется неизвестно куда. Но постепенно, сначала медленно, затем немного быстрее у нее начало получаться. Постепенно она поняла, что надо не прогнозировать, какое препятствие вырастет дальше на твоем пути, а реагировать молниеносно, интуитивно выбирая расстояние для «нырка» под ветку или между стволами. А скорость реакции у нее была хорошая. Наконец она разогналась, и золотой вихрь снова закружил беало. Карина рванула вниз, в коричневый поток, аккуратно притормаживая, вырулила между двумя гигантскими стволами, и «на слабо» решила набрать скорость. Вот это было зря! Быстрый набор скорости, неверно рассчитанный момент для поворота, упругий удар об огромный светло-коричневый ствол, и беало, кувыркаясь в воздухе, полетело вниз. Руки оторвало от «джойстиков». Понимая, что управление потеряно, Карина закусила губу, успев подумать скорее о позоре, нежели об опасности… А спустя несколько мгновений они упруго подпрыгивали в беало на небольшой полянке между гигантских стволов у самой земли. Силовая подушка безопасности сработала безотказно.

Весь полет она ощущала на себе все тот же неотрывный взгляд и понимала, что Тарро смотрит на нее, и, видимо, совершенно не тревожится об их безопасности. Даже когда они, кувыркаясь в воздухе, падали вниз, он ни на секунду не отвел взгляд.

Восторг полета, эйфория риска, и стыд, что она упустила управление, смешались в ее душе.

— Я … эээ… Извини…

— Очень хорошо для первого раза, — услышала она спокойный голос. — Много технических ошибок, но в целом очень хорошо.

Карину немного отпустило. Но она должна, она просто обязана научиться делать это хорошо! По-настоящему хорошо, так хорошо, как она фехтует или катается в лабиринте, так же, как она делает перевязки…

— Это такой кайф! — призналась она. — Можно, я попробую еще раз?

«Опять нарываешься? — поинтересовалось мудрая часть Карины, наблюдавшая все со стороны, — мало тебе, один раз опозорилась, да и вообще идиоткой себя выставляешь… Как ребенок себя ведешь!.. Ну и что, — подумала авантюрная часть Карины, — такие впечатления слишком ценны, чтобы отказываться от них!».

— Хорошо, — согласился Рональд, — только немного не так. Смотри…

Неожиданно он приобнял ее за плечи и накрыл горячими ладонями Каринины руки на «джойстиках». Практически невесомо, но ее с головы до ног залило теплой волной, одновременно и будоражащей, и затягивающей в бездну родного, широкого, полнейшего спокойствия и невероятной близости. «Ой… А как же я буду управлять беало? Он что, ко мне пристает..? — в панике подумала Карина, ощущая приятное головокружение. — Соберись, мать твою, Карина Александровна!»

Стараясь поменьше думать о его горячих руках, она тронула беало. Большим пальцем правой руки он едва заметно дотронулся до ее большого пальца, и аппарат чудесным образом выровнял курс прямо вверх…

В итоге ей очень понравилось. В который раз ощущение напомнило ей давно знакомое из детства… Отец учит кататься на велосипеде, поворачивает руль и помогает держать равновесие … Вдвоем с папой они гоняют в «ралли» на игровых автоматах… Вроде бы она все делает сама, но в то же самое время надежная и ненавязчивая страховка не дает сбиться с пути. Так же и тут. Время от времени он мягко двигал ее руками, и беало направлялось куда надо, минуя препятствия.

— Можешь быстрее. Быстрее, на самом деле, легче реагировать, — сказал он. Карина набрала скорость. Это было потрясающе интересно! Под конец у нее возникло приятное чувство легкости управления, а скорость стала не намного меньше той, на которой Рональд катал ее в первый раз. Горячие (и ставшие родными) руки все реже вмешивались в управление, из чего Карина сделала вывод, что она молодец. Ловко вынырнув из золотого кружева наверх, они снова, как на волнах, закачались под облаками.

Рональд убрал руки, и Карина почувствовала себя осиротевшей.

— Спасибо… — сказала Карина, чтобы что-то сказать. — Это было здорово!

И снова прониклась ощущением, что она не более чем шаловливый ребенок, которого решил развлечь мудрый взрослый.

Крыша беало снова плавно отъехала назад, и пронизывающий ветер засвистел в ушах, а поднебесный холод быстро проник до самых костей.

— Мне тоже понравилось, — неожиданно сказал Рональд, и ловко скользнул на заднее сиденье, показывая ей, что пора освободить водительское кресло. Карина пересела на пассажирское, и тут же снова увидела рядом с собой смотрящий вперед строгий профиль. Крыша беало закрылась, отрезая их от пронизывающего холода. Гонка, игра закончились. Карина снова не знала, что от него ожидать, снова не знала, что сказать или сделать.

Он молча тронул беало, и снизу замелькал пестрый тайванский ландшафт. Они полетели обратно. Примерно полпути Карина отчаянно мучилась повисшим молчанием. Ее хотелось поддерживать непринужденную беседу, она умела делать это даже с совершенно незнакомыми людьми. Но здесь чувство смущения, неудобства и страх сказать или сделать что-то неуместное напрочь отшибли коммуникативные навыки. Так они и молчали. Он — спокойно, органично, по своему выбору. Она — растерянно, смущенно и против своей воли.

— У меня есть предложение, — он неожиданно остановил беало. Они зависли посередине пути, чуть-чуть не долетев до уже знакомого землянам города. Рональд обернулся к ней. Карина замерла, ожидая «спецэффектов». Но ничего не произошло, лицо его продолжало оставаться таким же родным и близким, однако никаких звезд и космоса не появилось. Словно он специально, на время серьезного разговора, их отключил. Ей показалось, что в черных глазах на сотую долю секунды промелькнули бесовские озорные искры.

— Ты говорила, что на Коралии решила работать в «Голосе жизни». Так?

— Да, — согласилась Карина, не понимая, к чему он клонит.

— Так вот, у меня такого пока нет. В нашем секторе галактики обнаружено по крайней мере пять планет, на которых присутствует жизнь разного уровня развития Поэтому было бы неплохо организовать такую же службу. С нашими новшествами, разумеется, — усмехнулся он. — Есть ведомство, ресурсы, технологии, корабли. Нет организатора. Нужен человек, который возьмет на себя организацию и координацию подобной службы. Я предлагаю тебе этим заняться.

— Что? — изумилась Карина и подумала, что ей послышалось. Он предлагает ей заняться организацией службы по типу «Голоса жизни»? Аналогом сложнейшей спасательной службы в Союзе?!

— Да, я предлагаю тебе организовать и возглавить службу спасения, — чуть улыбнулся он. — Тебе не послышалось. Начинать придется почти с нуля.

Карина была ошарашена. Чувство нереальности происходящего снова накрыло ее и вызвало головокружение.

— Но почему ты предлагаешь это мне? — изумленно спросила она.

— Потому что тебе не все равно, — лаконично ответил Рональд.

— Ээээ… На что мне не все равно?

— «На»? — усмехнулся он. — На жизнь во Вселенной.

— А если я не справлюсь? — осторожно спросила Карина, стараясь на всякий случай не смотреть ему в лицо. Но она уже прекрасно знала, что ответит. Только раз в жизни можно получить такое предложение. В конце концов, нет ничего плохого, напротив, очень хорошо, если в этом секторе галактики, на Тайвани, будут отслеживать «голос жизни». Это по-настоящему полезное дело, это возможность помочь Вселенной, пусть даже ей предстоит работать на планете, где они, фактически, находятся в заточении. К тому же… она, вероятно, получит возможность что-то разузнать, может быть, ознакомиться с секретной техникой… То есть для шпионской деятельности это тоже более чем неплохо.

Он улыбнулся:

— Я проконтролирую и отрегулирую, если потребуется. Будешь ежедневно сдавать мне отчет.

— В письменной форме? — испугалась Карина. Она терпеть не могла письменные экзамены и отчеты.

— Нет, зачем. В устной. Так легче. Так ты согласна на мое предложение?

— Да! — твердо ответила Карина. — Согласна.

… А еще, ежедневно сдавая отчет в устной форме, она будет каждый день с ним общаться. И, может быть, ей удастся наладить контакт, вызнать что-то, а не впадать в непонятные состояния, как только он повернется к ней.

— Хорошо. Тогда завтра утром приходи сюда, — он продемонстрировал ей на экране инфоблока маршрут до квадратного здания недалеко от правительственной полусферы. — Тебя там будут ждать. Конечно, к управлению военной техникой и подпространственным модулем я тебя не подпущу, в остальном можешь действовать на свое усмотрение.

Теперь голос звучал по-деловому жестко, и Карине стало не по себе после его мягкого обращения до этого. «Вот так он, наверное, и разговаривает с подчиненными, — подумала она. — А мне надо к этому привыкнуть». Жесткая деловая сталь в его голосе словно ножом прошлась по ее душе.

— А… во сколько приходить? — спросила Карина.

— Это решать тебе, — сказал он. — Ты глава службы.

И беало направилось к правительственной резиденции.

— А как быть с языком? Метагипноз? — спросила Карина.

— Нет, — вдруг тепло улыбнулся он, — учи язык через адаптер. У тебя будет много общения с местными, поэтому используй адаптеры. И примерно через месяц заговоришь. Или учи язык целенаправленно, это тоже не помешает. Поверь, Карина, так намного лучше. И интереснее, — Карине показалось, что по скульптурно спокойному лицу вдруг пробежал огонек азарта. — У тебя будет большой комплект адаптеров на работе. Хватит на всех сотрудников. Кроме того, вам завтра доставят пару сотен в ваши апартаменты. Сможете выдавать всем, с кем захотите поговорить.

Стремительно, но плавно — Карина поразилась, как Рональду удается совмещать это — беало приземлилось возле их апартаментов. Вообще-то так было не принято, транспортные средства должны были парковаться на стоянке, как земляне прочитали в инструкции. Но для Тарро закон был не писан. Возможно, потому что сам Тарро и писал этот и другие тайванские законы.

— До свидания, — робко сказала Карина, неохотно вылезая из беало. Странно, но ей жалко было расставаться с ним. Очень хотелось, чтоб он окончательно вернулся к тому теплому, почти отцовскому поведению, которое так удивило ее вначале. И в то же время Карина почувствовала облегчение, что сейчас все странности и ошарашивающие неожиданности сегодняшнего дня закончатся. По крайней мере, можно будет их обдумать. Да и не мешало бы подготовиться к невероятно важному завтрашнему дню.

— До свидания, — ответил он. — До завтра. Завтра после работы жду твой отчет.

И улетел.

— Хорошо, — сказала Карина ему вслед и направилась к двери, ее снова покоробило от деловой лаконичности, похожей на холодность. Она чувствовала себя ошеломленной. И снова, как в беало над Лесом, когда он убрал руки, — осиротевшей.

Глава 9. Первая угроза

Войдя в гостиную, Карина обнаружила, что никого из друзей на месте нет. Позвонила Духу, как договаривались, рассказала, что у нее все нормально и она получила интересное предложение. Духу было как будто не до нее, он просто отмахнулся, сказал, что Кеарра хорошо всех распределила, а подробности — вечером. Карина вздохнула, выключив связь. Похоже, все получили «выгодные назначения», но ждать до завтра — только ей. Впрочем, все складывалось неплохо. Тарро принял ее по-отечески доброжелательно… Даже развлек и сделал предложение, от которого она не могла отказаться… У нее теперь все перспективы — и принести пользу Вселенной, и все разведать. Не понятно только, почему он так пристально смотрел на нее. Когда приобнял и прикоснулся к ее рукам, просто хотел помочь, научить? Но очень уж тепло это было… Чтобы избавиться от рефлексии на тему Тарро, Карина решила пойти в библиотеку и поискать материал по космическому спасательству. Она ведь не имела представления, как именно организовать «Голос жизни»… Справилась у инфоблока, имеется ли здесь библиотека, узнав, что есть, закачала маршрут и отправилась по длинным коридорам полусферы на другой этаж.

В коридорах попадались «местные». Одни деловито шагали по государственным делам, не обращая на Карину никакого внимания. Другие чинно прохаживались. Они здоровались, а некоторые из них даже воспроизвели приветственный жест: легкий поклон. Карина понимала, что теперь ей предстоит какое-то время жить в этой культуре и старательно отрабатывала приветствие при каждом удобном случае. Случаев по пути в библиотеку представилось пять. Наконец перед ней оказалась дверь в «правительственную библиотеку». Карина обомлела. Она была больше похожа на резные дубовые двери старинных особняков на Земле. Островок средневековья посреди техногенной строгости.

Осторожно открыв тяжелую дверь, Карина оказалась в огромном зале, который поразил ее изысканной красотой интерьера. В Белом Замке библиотека была современная, технически оснащенная. Здесь тоже не было проблем с техническим оснащением. Скорее всего, оно было здесь даже более совершенным, позволяло хранить огромное количество информации в сравнительно небольшом пространстве. Но в остальном главная библиотека Тайвани напоминала старинные аудитории и библиотеки в древних университетах. В центре зала — деревянные столы со скамьями, у огромных стеллажей темно-коричневого дерева, заполненных книгами и прочими носителями информации, высились красивые извитые лестницы и деревянные «леса». Хранилище было выполнено в стиле ретро, но не коралийского ретро, оно прямо таки дышало земным средневековьем. «Интересно, — подумала Карина, — ведь это, наверняка, сделано по его заказу. Вот захотелось Древнему чего-то основательного, ностальгически средневекового…» И Карина его понимала! Библиотека была прекрасна! Ей вспомнилось, как когда-то они с Сашкой Найденовым зашли в магазин антикварной мебели и размечтались, что, когда разбогатеют, построят себе шикарную библиотеку с многоярусными деревянными стеллажами и лестницами вдоль них. Карина любила классику и старину.

Недалеко от входа за большим деревянным столом сидела Анька. Она склонила голову над ярким журналом с изображениями дамских нарядов на элегантных тайванках. Сердце Карины замерло. После вчерашней Анькиной истерики она опасалась нового конфликта. Впрочем, нужно было уладить отношения с подругой. На свете осталось слишком мало землян, чтобы позволить неприязни поселиться среди них.

— Привет! — поздоровалась Карина, — Здорово, что ты тоже тут!

— Привет, Каринка! — Анька подняла голову без всякого удивления. — Подозревала, что и ты сюда придешь, когда никого не найдешь в апартаментах. Ты ведь любитель почитать.

Карина облегченно вздохнула. В голосе подруги не было ни раздражения, ни неприязни, скорее легкая неуверенность человека, который знает, что обидел другого.

— Я сходила с Ванькой в центр информационных технологий, — продолжила Анька, — но решила вернуться… Не интересно мне это. Какой из меня технарь! Я ведь и на Земле пошла в политех только из-за него, чтобы не разлучаться после школы. Мы же с ним с восьмого класса за ручку ходили… Но я-то мечтала быть модельером. И потом все хотелось заняться дизайном одежды, а надо было сопромат и прочую дребедень сдавать… И вот стою я с Ванькой в этом центре и понимаю, что нет, не мое. Прямо как сверху на меня опустилось. И осознала, что именно сейчас у меня есть шанс заняться тем, что мне действительно нравится. Может быть, даже жизнь повернуть в другую сторону…

— А почему на Коралии этим не занялась? — мягко спросила Карина, обрадовавшись возможности поговорить с Анькой по душам.

— Ты знаешь, сложный вопрос, — задумчиво ответила подруга, — на Коралии все не до того было… Вернее, времени было сколько угодно. Но сначала мы, сама помнишь, какие были… Нам говорили: освойтесь, попутешествуйте, а затем уже определитесь. И ничего от нас не требовалось. Жизнь словно замерла… Вернее, не замерла, а текла сама по себе, а мы в потоке ножки свесили и плывем… Да и там мы постоянно были вместе, вот и не было времени ощутить, чего я хочу…

— Понимаю, — улыбнулась Карина. — Я ведь тоже только под конец решила, что хочу пойти в «Голос жизни».

— Кстати! — с долей ехидства сказала Анька. — Ты-то как? Удалось «отматахарить» местного Тарро?

«Ну вот, началось», — подумала Карина и максимально кратко пересказала подруге события сегодняшнего утра и разговор с Тарро.

— Эх… Я так и думала, что он тебе предложит что-нибудь значимое… — с легкой грустью вздохнула Анька. — И что ты? Неужели отказалась?

— Согласилась. Вот пришла почитать про спасательское дело в надежде, что тут есть и коралийские источники про «Голос жизни». Понимаешь, я согласилась, потому что это важное и полезное дело, я о таком всегда мечтала. Хоть мы тут и в плену, но пусть лучше на этой планете будет что-то полезное, нежели не будет.

— Не понимаю, — призналась Анька, еще раз грустно вздохнув, — у меня совсем другие цели, я обычная и не думаю, что могу сделать что-то полезное для всей Вселенной. Да и не нужно мне это…

Подруга явно хотела быть откровенной и сама стремилась наладить отношения.

— Анька, — осторожно спросила Карина, — скажи, я вчера что-то сделала не так?

Анька слегка покраснела, потом глубоко вдохнула и, решившись, произнесла:

— Да нет, ты ничего не сделала. Я просто… тебе завидую! — выдохнула она, — Уфф… Нелегко в этом признаться…

— Завидуешь? Чему? — изумилась Карина. Скорее она ожидала ревности, ведь, может быть, Аньке самой понравился Тарро.

— Тебе! Всему в тебе! — усмехнулась Анька. — Я вчера поняла, что если ты пойдешь к этому Тарро, то он обязательно тебе что-то такое и предложит. Или еще интереснее — западет на тебя, как Артур. Он, знаешь, как на тебя задумчиво смотрел тогда за ужином, я заметила! Потому что ты яркая, интересная личность… А я… обычная, земная, и все цели у меня земные… Мне никто никогда такого не предложит, и никто из этих ярких мужчин не обратит на меня внимание…

— Но ведь у тебя… — начала Карина.

— Да, знаю, знаю — Ванька! Я прекрасно знаю, какой замечательный Ванька. Мы с ним неразлучны со школы, и я никого другого рядом с собой представить не могу. Но Древние… Вот живешь и понимаешь, что ничего удивительного со мной не произойдет… Что никогда на меня такой мужчина, как Артур или этот Тарро Рональд, не обратит внимания… Потому что я обычная. И жизнь, да и мужчина мне суждены — обычные. Нет у меня ни твоих способностей, ни интеллекта, ни внешности…

Карине показалось, что сейчас Анька заплачет.

— Да и во мне нет ничего особенного, — осторожно сказала Карина. — Обычная девушка…

— А вот нет, — раздраженно сказала Анька и добавила с ехидцей, — ты-то сама никогда не замечала, что неплохо соображаешь? И делаешь все быстро. И получается у тебя все хорошо… И Тарро это заметил, раз прямо с места в карьер назначил начальницей. Это ж какой взлет! Только с особенными людьми может такое произойти, — Анька горько улыбнулась. — Про внешность я вообще молчу.

— А что про внешность? Худая как палка и груди два грамма, — улыбнулась Карина, пытаясь сгладить ситуацию. — А если уж про мужчин, то знаешь, как говорят «мужик не собака, чтоб на кости бросаться»?

— Да брось, Карина, — достаточно доброжелательно улыбнулась Анька, — ты не представляешь себе, сколько любителей как раз таких женщин с внешностью «женщина-ребенок», с подростковой худобой… Я бы многое отдала, чтобы иметь твою комплекцию… Даже на маленькую грудь согласна, — рассмеялась Анька.

— А я хотела бы быть, как ты! Знаешь, говорят «хорошо, где нас нет»… — сказала Карина. — И ты не обычная! Ты умная, красивая, глубокая и основательная. Посмотри сама, как ты во всем этом разбираешься, — Карина кивнула на стопку книг по дизайну. — Да у меня в жизни мозгов не хватит на такое!

— И знаешь, противно, — перебила ее Анька, видимо, ей нужно было выговориться, — что этот Тарро на тебя как будто не действует. На влюбленную ты не похожа… Может, потому они все на тебя и западают по принципу «чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей»… Про мужиков это ведь тоже правда. Не действуют они на тебя. Вот Артур за тобой сколько бегал, а ведь любая девушка в Союзе счастлива была бы, если б он с ней хотя бы переспал! А на меня действуют! Но при этом никто из них не обратит внимания на меня!

— Анька… Ты понимаешь, — сказала Карина, — я ведь совершенно ничего этого не хочу…

— Вот это и противно, что не хочешь — а получаешь! А чего хочешь, вообще не понятно. Служить Вселенной, что ли… — все еще с долей раздражения, но вполне доброжелательно сказала Анька.

— Ну да, этого и хочу, — улыбнулась Карина. — А еще я очень хочу, чтоб у нас с тобой был мир и хорошие отношения. Ребята наши, это да, замечательно… Но ведь и женская дружба, на мой взгляд, многое значит.

— Я тоже хочу, Карина, — вздохнула Анька, — Да я успокоилась уже, сейчас просто вылезло снова… Еще вчера пришла к некоторым выводам.

— К каким выводам? — аккуратно спросила Карина, мягко положив руку подруге на предплечье.

— А к таким, — опять с ехидцей усмехнулась Анька, — не слишком утешительным для тебя. Пришла к выводу, что завидовать-то нечему. За все в жизни нужно расплачиваться, и тебя еще это ждет. Понимаешь, ты, конечно, уникальный человек. Вот Древние тобой и интересуются. Но такие люди, яркие и неординарные, редко бывают счастливы… Ты можешь очень высоко взлететь. Потом упасть. Потом опять взлететь. Но простого человеческого счастья, как, например, у нас с Ванькой, у тебя не будет никогда. Вся твоя жизнь пройдет, как на американских горках. А если и будет счастье, то какое-нибудь странное, без покоя и благополучия. Например, будете с Артуром мотаться по Вселенной туда-сюда. Еще дело себе придумаешь благотворительное… Но покоя, упорядоченности, благополучия не будет…

— Хорошо, пусть так, — согласилась Карина, готовая на все, лишь бы подруга не завидовала и не переживала, лишь бы ей было хорошо. Анькино «пророчество» ее не напугало. Может быть подруга и права, но Карина не видела ничего плохого в постоянных путешествиях и работе на благо Вселенной. — Если ты про семью, то я не особо и стремлюсь…

— Я знаю, — вздохнула Анька успокоенно. Видимо она все же переживала, что ее откровенность может слишком сильно задеть Карину. — В этом и разница между нами. Я ведь тебе не говорила, что мы с Ванькой хотим ребенка?

— Нет, — изумилась Карина. — Тебе же всего двадцать лет! На Коралии мы почти дети! Они вон школу в двадцать заканчивают.

— Ну и что, — улыбнулась Анька, — а я земная девушка. Я с детства хотела детей. А на Коралии, да даже тут, на Тайвани, все условия… Никаких тебе жилищных или финансовых проблем. И свободного времени сколько угодно, не надо разрываться между ребенком и учебой-работой… Не сейчас, конечно. Надо еще понять, здесь мы остаемся или удастся вернуться на Коралию. Но мы хотим.

— Н-да, — на этот раз вздохнула Карина, — я как-то не думала об условиях для рождения ребенка. Спасибо, что поделилась… Мне ведь это и в голову не приходило, а и верно — все условия. И продолжить род землян тоже хорошо бы…

— Да что спасибо… — опять вздохнула Анька. — Я же знаю, что ты моих чувств не понимаешь, как я — твоих. Ты вон, о чем думаешь — продолжить род землян. А я просто хочу ребенка, хочу качать его на руках, вдыхать его запах, слушать, как агукает… Ты пойми, Карина, я тоже хочу с тобой спокойно и крепко дружить. Без зависти и конфликтов. Но близости-то особой у нас не получается… Сразу видно, что у тебя с Игорем и Андреем куда больше общего. И интересы общие есть, и понимаете друг друга лучше. Нет, ты, конечно, не «мужик в юбке», хоть юбки редко носишь! Но девушка ты странная!

— И тем не менее, я думаю, у нас есть все шансы. То, что интересы разные, это даже хорошо… Надо просто получше понять друг друга. Мы ведь давно с тобой по душам не разговаривали… Расскажешь, что тебе понравилось в тайванской моде? — улыбнулась Карина. Не то, что бы ее совсем не задели высказывания подруги. Если подумать, может быть, и есть чему завидовать, у нее был Артур, а Артур — Древний. Ясно, что Древние — самые видные мужчины из всех, кого они встречали. Да и неожиданное высокое назначение Тарро, которое Карина считала пока незаслуженным, могло провоцировать зависть. Но и Аньку можно было понять. Карина — единственная ее подруга во всем мире, и при этом такая не похожая на нее, с другими интересами, да и дружит крепче с Игорем и Андреем… Карине очень хотелось восстановить доверительные отношения, что были у них на Земле, и она была признательна Аньке за откровенность.

Эта откровенность заслуживала уважения, не каждый человек может так открыто высказать свои отрицательные чувства.

Анька рассмеялась:

— Хочешь мне приятно сделать? Или, правда, интересно? Хитрюга!

— Мне интересно, что это интересно тебе! — честно ответила Карина, откровенность Аньки заслуживала ответной искренности. — Сама мода да дизайн меня мало занимают. Но мне хочется увидеть их твоими глазами. Потому что мне интересна ты и твой взгляд на мир…

— А ведь спасибо… — тихо сказала Анька, внимательно глядя на нее. — Хороший ты человек вообще-то, даже жалко тебя…

— Это почему жалко? — удивилась Карина.

— Ну я тебе сказала уже… Потому что сложная у тебя жизнь всегда была и будет. Как качели…

— Ну и ладно, — ответила Карина. Главное, что их отношения с Анькой налаживались. И это надо было закрепить. Пусть лучше Анька жалеет ее, чем завидует и сама же нервничает из-за этого.

— Так что тебя заинтересовало в тайванской моде? — спросила Карина.

Ближайший час Анька увлеченно показывала Карине фасоны, рисовала на экране инфоблока проекты нарядов на разные случаи жизни, демонстрировала примеры из журналов и книг. Карина действительно увлеклась, слушая ее. Вдохновение подруги передалось и ей. И в сердце зародилось восхищение, как Анька так хорошо разбирается в столь сложном (для Карины) деле. А Анька явно упивалась возможностью поговорить о том, чем действительно увлечена.

— Кстати, — заметила Анька, — можно на тебя коллекцию костюмов сделать. Раз ты теперь глава спецслужбы, тебе понадобится деловая одежда, не в универсале же на работу ходить. И вообще, если нужно подобрать что-нибудь, обращайся, — улыбнулась подруга.

Мир был восстановлен. И, что очень важно, за время разговора с Анькой, томящее и растерянное послевкусие от общения с Тарро Рональдом почти растаяло.

Через некоторое время девушки занялись каждая своим делом. Карина обнаружила в библиотеке материалы по спасательскому делу на Тайвани, да и коралийские пособия по организации «Голоса жизни» там имелись. Карина пропускала тайванские материалы через переводчик в инфоблоке, так же, как делала Анька со своими книгами по дизайну, а коралийские изучала в оригинале. Кроме того, Карина прочитала про населенные планеты, обнаруженные тайванцами в этом секторе космоса. Две планеты были населены примитивными формами жизни, эволюционно не поднимавшимся выше земных губок или кишечнополостных. Еще одна планета была полностью покрыта океаном, в котором обитали красивые торпедообразные животные с подозрением на зачаточный интеллект. А на других двух планетах жили разумные существа — на одной гуманоидная раса, на второй — далекие от людей и гуманоидов существа примерно «средневековой» стадии развития. Карина решила, что в первую очередь нужно позаботиться об этих двух планетах. Изучила она и звездные карты галактики, в которой находилась Тайвань. Перекусив супчиком и манио из буфета-автомата, девушки так и «проработали» до вечера, словно готовясь к важному экзамену. И так же, как перед экзаменом, к концу дня мозг у обеих был переполнен информацией и напоминал кипящий чайник, который нужно донести до преподавателя, пока не остыл. Зато Карина почти не думала ни о странном Тарро, ни о разлуке с Артуром. В девять позвонил Дух и позвал девушек на общее совещание землян.

* * *

Два дракона, мощно взмахивая крыльями, улетали на закат, где между скалистых пиков виднелся краешек заходящего солнца. Эл'Боурну, добравшемуся сюда первым, удалось взять себя в руки. Все хорошо, говорил его разум, ничего не случилось. Подумаешь, прокатилась на драконе с другим Древним. Да этих Древних вокруг нее каждый день вон сколько увивается! И со всеми она такая же вежливая, заинтересованная, со всеми держит дружескую дистанцию… Все хорошо. Нет поводов для беспокойства. Да и с какой стати ему беспокоиться… Он даже ни разу не намекнул ей о своих чувствах. Какое право он имеет ревновать и злиться!?

— Давайте еще немного здесь побудем, — предложила Ки'Айли. — Все-таки сегодня сбылась моя давняя мечта!

— Давайте, — улыбнулся Эл'Боурн.

Не сговариваясь, все трое сели на край утеса, свесив ноги вниз. Ки'Айли с детской непосредственностью болтала ногами, одетыми в зеленые туфельки. Закат догорал золотом, а спускавшаяся ночь была лиловой.

* * *

Сидя между двумя высокими Древними, Ки'Айли задумалась. Задумалась о том, что иногда будущее сбывается неожиданным образом. Она всегда знала, что обязательно полетит на драконе. Но не могла предложить, что полетит с загадочным наследником Правителя, которого боялась все детство. Краем глаза она посмотрела на его красивое серьезное лицо и одновременно устремила внутренний взор в его будущее. Возможно, пришло время для этого.

Но вдруг видение, внезапное и спонтанное, наплыло из будущего и накрыло разум. Его путь упирался в черную стену, и сознание Ки'Айли тоже ударилось об нее. Это было не сейчас, много позже, но черная стена — смерть — настигнет его. Черная стена в ее видениях всегда означала одно. Сердце бешено забилось. «Может быть, мне показалось», — впервые в жизни засомневалась Предсказательница. Она перевела внутренний взор на любимого брата, Эл'Боурна, вот уж чье будущее она знала, предсказала еще в детстве, стоя на берегу в сочной зеленой траве. Черная стена наплывала и здесь. Путь любимого брата тоже упирался в угольно-черную стену.

Ки'Айли ощутила, как одновременно с тем, как из будущего двух ее спутников в сознание наплывают черные стены, внутри нее появляется вязкая, неуправляемая паника. Предсказательница попробовала взять себя в руки… Что ж, есть один человек, чье будущее она не любила смотреть, но иногда это делала. Этому человеку, согласно ее прогнозу, предстояла жизнь, полная самоотверженного долга, наполовину добровольное заточение на Коралии, но не смерть. Этим человеком была она сама. Ки'Айли, пытаясь отодвинуть черные стены, закрывавшие будущее ее спутников, посмотрела свой путь… И здесь в будущем маячила черная стена. Она стояла там — неподвижная, спокойная, непреодолимая стена. И неизбежная.

— Что ты видела, Ки'Айли? — спросил Рон'Альд, внимательно всматривавшийся в ее застывшее лицо.

— Черную стену, — ответила девушка. — Мы все трое… мы все умрем.

— Черную стену? — удивился Эл'Боурн, — Но почему ты считаешь, что мы умрем? И кто мы?

— Мы — все трое, — серьезно ответила Ки'Айли. Ей удалось успокоиться. В своих видениях она много что видела: смерти, пожары, взрывающиеся космические корабли, даже гибнущие в других мирах планеты, страдания разумных и неразумных существ. И она давно привыкла к этому, научилась смотреть отрешенно, не вживаясь. Это было нелегко, иногда ее захватывало видение, крутило и отпускало, только измучив разум. Но обычно Ки'Айли удавалось удержаться от паники, горя и страха. Просто в этот раз видение смерти касалось лично ее и близких людей. Это было неожиданно и страшно. Словно вся твоя жизнь — вдруг, без предупреждения — уперлась в черную стену и остановилась. И действительно три жизни Древних, сегодняшних драконьих всадников, остановились, наткнувшись на неизбежные черные преграды.

— Мы трое, — повторила Ки'Айли. — Я видела черную стену в будущем каждого из нас. Это были спонтанные видения, хоть они и пришли, когда я захотела сама посмотреть будущее. А черная стена в моих видениях всегда означает одно. Смерть. Я знаю это с детства.

— Но мы все когда-нибудь умрем, — улыбнулся Эл'Боурн. Ему хотелось успокоить девушку разумными доводами, доказать, что то, что ее напугало — невозможно. — Наш век долог, но и мы умрем. Так что, похоже, каждое смертное, даже долгоживущее, существо в конце пути ждет смерть, и твое видение только лишний раз это доказывает.

— Нет! — твердо сказала Ки'Айли. — Когда человеку или Древнему суждено умереть от старости, или умереть очень нескоро, пусть и от несчастного случая… Оба эти варианта я вижу как путь, уходящий все дальше и дальше, он превращается в ниточку, и наконец — прерывается. Словно нить, становясь все тоньше, обрывается. Но тут другое. Черная стена означает смерть преждевременную, трагическую. Чем ближе она, тем быстрее мой взор упирается в эту стену. У нас с вами еще есть сколько-то времени — я не могу сказать точно, несколько десятилетий, может быть, сотен лет… Но мы трое, присутствующие здесь, погибнем.

— Вместе или по отдельности? — спросил Рон'Альд. Его лицо выражало предельно серьезное отношение к ее словам.

— Вместе или по отдельности — я не знаю. Это спонтанное видение, из тех, что я не могу увидеть точнее, расшифровать, вывести детали… Одно из тех, что предупреждает о неизбежности.

Ки'Айли вздохнула, ей было на самом деле страшно.

— Ки'Айли, — Рон'Альд мягко коснулся ее плеча, — я понимаю, что это страшный образ, и о нем не хочется вспоминать. Хочется забыть и постепенно прийти к выводу, что это только ошибка разума, фантазия, не больше. Но, понимаешь, что значит, что должны погибнуть трое Древних? Мы знаем, как непросто нас убить, как редко гибнут Древние. Скорее всего… Я практически в этом не сомневаюсь, это означает, что всему нашему миру, а может быть, и всей Вселенной грозит опасность. Что погибнуть, уткнувшись в черную стену, можем не только мы.

— Ну, вообще всегда есть шанс погибнуть в каком-нибудь опасном мире… — заметил Эл'Боурн. — И Древние гибнут от взрывов, пожаров, в природных или техногенных катаклизмах, если не успевают уйти в другой мир и этим спасти свою жизнь.

— Да, — согласился Рон'Альд, — Древние тоже гибнут. Но здесь должны погибнуть трое Древних. Статистически очень маловероятно, что мы трое одновременно или последовательно, примерно в один период времени окажемся в одном и том же опасном месте, и никто из нас не сможет спасти свою жизнь. Я ведь правильно понимаю, что речь идет о примерно одном периоде времени?

— Да, — сказала Предсказательница, — эта черная стена у каждого из нас… Она примерно в одно и то же время.

— Поэтому, скорее всего, речь идет о том, что всему миру грозит опасность. А интуиция подсказывает мне, что это так и есть, — спокойно сказала Рон'Альд.

— Мы все равно ничего не сможем изменить, — заметил Эл'Боурн, — поэтому я не вижу никакого смысла много думать об этом. Бояться смерти бесполезно — это я давно понял. И, конечно, Ки'Айли, тебе лучше постараться забыть об этом. Если неизбежность неизбежна, зачем о ней думать.

— Как я понял, — сказал Рон'Альд, — неизбежность — это черная стена в конце пути каждого из нас. А вот на будущее нашего мира мы можем повлиять. Я предлагаю сыграть в эту игру. Ки'Айли, я вынужден просить тебя сейчас отправиться к Правителю. Ты расскажешь о видении, а я изложу свои соображения. И мы проведем расследование, что может угрожать Вселенной. Я сам этим займусь.

Глава 10. Карина Александровна

Земляне собрались в гостиной и, попивая «вечерний манио» — аналог дневного напитка, но без стимулирующего эффекта, по очереди рассказали о событиях прошедшего дня. Оказалось, что каждый из парней действительно получил интересное назначение. Духа приняли стажером в отдел терраформирования, который располагался на планете системы Тайвани — Ман-о-Дэн. Поэтому он успел даже побывать на другой планете. Карасев поступил в школу пилотов. А Ванька, чьи технические познания соответствовали коралийскому уровню, стал полноценным членом группы по звукоподражанию техническими средствами.

— Это же потрясающе! — восторгался довольный Дух. — Первый день учебы, а мне уже доверили составить проект облагораживания астероида! И представьте себе — он утвержден и будет реализован с моим участием! Никогда не думал, что можно так быстро, с полным погружением, учиться!

— У меня то же самое, — улыбнулся Андрей. Его лицо светилось сдерживаемой гордостью. — На Коралии меня близко к управлению кораблем не подпускали. А здесь посмотрели, как я летаю на элеонете… вернее, беало, и дали наставника и корабль. Выкрутили из него подпространственный модуль, чтоб я не сбежал — и пожалуйста, парень, учись, летай, отрабатывай приемы высшего пилотажа! И на беало трюки без ограничений.

— Ну, в общем, теперь осматриваемся, учимся и вызнаем все по максимуму! — подытожил Дух. — Ой, а ты-то, Карина, как? Чем ты будешь заниматься? Как местный Тарро?

— Сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться, — с шутливой усмешкой ответила Карина.

— Ну вот, хоть кому-то это удалось! — рассмеялся Дух. — И что он тебе предложил? Надеюсь, ничего непристойного..?

— Предложил заняться организацией «Голоса жизни», спасательной службы на Тайвани. По коралийскому образцу. Здесь такой нет, а он считает это целесообразным.

Карина кратко пересказала о разговоре с Тарро, умолчав лишь о романтичной гонке в Воздушных Лесах и горячих ладонях на своих руках.

— Ну и ну! — восхитился Игорь. — Выходит, он тебя начальницей назначил?

— Выходит, так, — согласилась Карина.

— Поздравляю с назначением, Карина Александровна, — с чувством сказал Андрей, пожал ей руку, а потом и обнял. — Ты сама-то хочешь этим заниматься?

— Естественно, — ответила Карина, — не то, чтобы очень хочу быть начальницей. Да и боюсь, уволит он меня быстро, я ж ничего не знаю и не умею. Но если я смогу это организовать, то моя жизнь пройдет не зря. Стоит попытаться.

— Интересно, зачем ему это надо… — задумчиво сказал Игорь. — Я, конечно, очень рад за тебя… Но, сдается мне, все-таки какой-то у него замысел. Как минимум, он тебя клеит.

— Знаешь, Дух, — сказала Карина, — в любом случае, создание такой службы полезно для Вселенной. А значит, дело хорошее. Плюс, я думаю, он действительно хочет ее организовать. Может быть, чтобы открыть новые населенные планеты в этой и других галактиках и развивать их, как сделал это на Тайвани…

— Да. И создать со временем свой Союз в противовес Мирному… как версия, — задумчиво продолжил за нее Дух.

— Логично, — сказал Ванька.

— Это объясняет, зачем ему понадобилось организовать спасательную службу. Как я понимаю, поиском жизни она тоже занимается… Если не предполагать, что он просто озабочен сохранением жизни во Вселенной…

— А почему бы и нет? — вдруг сказала Карина. Ей хотелось защитить Тарро перед друзьями. — Я с ним все утро провела. И никакого монстра не заметила. Конечно, он властный и жесткий человек. Или может быть таким, когда дело касается работы. Но не монстр.

— Ничего себе, ты мнение поменяла! — изумился Дух. — Не иначе, он тебя очаровал…

— Да ничего он меня не очаровал, — отмахнулась Карина. — Я тоже думаю, что у него есть скрытые цели вроде создания альтернативного Союза. Но и гуманистические желания ему не чужды. Думаю, он хочет убить сразу несколько зайцев.

— Ничего себе! — изумился Дух. — Сильно ты его защищаешь… Уверена, что не под гипнозом?

— Можно подумать, я не могу поменять мнение? Да я не так уж и хорошо о нем думаю. Просто допускаю у него наличие добродетельных мотивов. Наравне со всеми остальными. Я, кстати, каждый день, буду сдавать ему устный отчет. Так что смогу пообщаться и выведать больше о его целях.

— Ну ты прямо профессиональная шпионка! — рассмеялся Игорь. Но смотри, он тебе велел каждый день сдавать у-у-с-т-ный отчет, значит, он хочет видеть тебя чаще. А значит — он тебя клеит… Знаешь, я еще за ужином заметил, он на тебя как-то задумчиво смотрел…

— Как будто у него нет других способов клеить. Особенно, если учесть, что мы полностью в его власти, — сказал Андрей. Карина про себя поблагодарила его. Продолжать тему, что Тарро ее якобы «клеит», было как ходить по лезвию ножа.

— Поэтому я скорее согласен с доводами Карины Александровны. А высокопоставленный шпион нам точно пригодится, — улыбнулся Андрей, подняв одну бровь.

И, как теперь нередко происходило в компании землян, последнее слово осталось за Карасевым.

* * *

Несмотря на избыток впечатлений и информации в течение дня, Карина заснула как младенец. Перед сном она обратилась к Богу с благодарностью за возможность помочь жизни во Вселенной, совершить благое дело. Попросила дать ей сил и ума выполнить все задуманное — и организовать службу, и преуспеть в «разведдеятельности». И в итоге — вернуться на Коралию, к Артуру. Потом подумала об Артуре, представила себе радость встречи, которая обязательно произойдет, потому что если очень хотеть и стараться, то обязательно сбудется. И заснула. А проваливаясь в сон, снова увидела твердый профиль и ощутила обволакивающее тепло, которое чувствовала, когда Рональд учил ее гонкам в Лесу. И уплыла в это надежное тепло, в котором все тревоги превратились в маленькие точки и растаяли.

А утром она проснулась с быстро бьющимся сердцем и хорошо знакомым предэкзаменационным мандражом. В ее жизни давно не происходило чего-то столь значимого. Жизнь на Коралии была наполнена интересными мероприятиями, а самым необычным за последнее время было скорее похищение, а не устройство на работу. Но именно сейчас Карина чувствовала себя в начале судьбоносного дня, важнейшего с момента гибели Земли. Как перед вступительным экзаменом в университет, ведь его результаты на долгое время определят твою судьбу. Это новое назначение, которое она до сих пор осознавала как что-то нереальное, и было экзаменом, который она была намерена сдать во что бы то ни стало.

С кровати она вскочила, как солдат, и быстро привела себя в порядок, пустив в ход все взбадривающие средства: легкая зарядка, холодный душ, бодрящий манио с яичницей на завтрак. Кроме универсала, надеть ей было нечего, так что слова Аньки «не в универсале же на работу ходить» оправдались с точностью до наоборот. Впрочем, Карина знала, что в серебристо-белом универсале она выглядит вполне прилично, хоть и слишком спортивно.

Карина вздохнула. Конечно, еще очень рано, но откладывать то, что предстояло в этот день, было слишком мучительно и нервно. И, кроме того, как вчера сказал Тарро Рональд, — она глава службы, ей и решать, во сколько приходить на работу. Она была слишком вздернута, чтобы ждать. Карина села в беало, и направилась по маршруту, введенному вчера в инфоблок ее непосредственным и единственным, как она полагала, начальником. «Кстати, мой статус еще надо будет уточнить», — подумала она.

Дорога вела на север от правительственной резиденции: пролететь километров пять в этом направлении, и приземлиться у невысоких трехэтажных домов. Вокруг зданий почти не было растительности, зато были стоянки беало, а гладкие дорожки приятно пружинили под ногами. Карина подошла к ближайшему трехэтажному строению, на которое указал инфоблок, и поднялась на второй этаж. «Что я делаю? — подумала она. — К чему это может привести! В какую игру или интригу я попаду!» Однако разум успокаивал тревогу. Лишь один раз в жизни дается шанс сделать что-то столь полезное (если, конечно, она окажется к этому способной). Неважно, в какую игру играет Тарро Рональд и в какую перипетию вселенских интриг Древних она попала. Важно, что, если у нее получится, здесь тоже будет «голос жизни». Карина собралась и решительно направилась к двери. Если не получится, пусть он ее уволит, она честно уйдет, признав поражение, в надежде, что кто-то другой сделает это дело, и цель будет достигнута. Удовлетворенная своей решимостью и альтруизмом, Карина нажала на кнопку и открыла дверь.

Взгляду предстал большой красивый зал, уставленный информационными установками и мебелью на силовых подушках. Три двери вели из зала в другие помещения. Полузеркальные стены, способные менять расцветку, в этот момент были матового темно-синего цвета. Приятное неяркое освещение от круглых ламп, встроенных в полузеркальный потолок. Экраны, кресла, пульты управления оставляли достаточно места, чтобы можно было свободно передвигаться…

При ее появлении из большого черного кресла возле двух экранов управления поднялся высокий тайванец средних лет. Средних лет — это значит около восьмидесяти — подумала Карина. Продолжительность жизни на Тайвани превышала земную, но не дотягивала до коралийской. В среднем, тайванцы жили по сто тридцать — сто сорок тайванских лет. Поэтому человек в возрасте от восьмидесяти до ста еще считался среднего возраста. Он был высокий и худой, одет в светло-оранжевый костюм: короткий пиджак и облегающие брюки. Прежде, вероятно, черные, волосы были почти полностью седыми и спадали ниже плеч. А янтарные раскосые глаза под летящими в стороны бровями очень понравились Карине, в них читались доброта и мудрость. Да и все лицо немолодого тайванца с его доброжелательным выражением показалось очень приятным.

— Арра Карина, — с легким поклоном произнес тайванец. Карина поморщилась. Ну не нравилось ей как это звучит! Она знала, что обращение «арро» на тайвани означает «господин, сударь», «арра» — «госпожа, сударыня». «Тарро» означало что-то вроде «верховный правитель». Арра Карина звучало для Карины примерно как «госпожа Карина», резало слух, казалось слишком официальным. А особенно неудобно было, что к ней так обращается тайванец намного старше ее.

Карина ответила традиционным тайванским полупоклоном.

— Приветствую вас, — неуверенно продолжил тайванец. «Да он, похоже, волнуется, — подумала Карина, — не одна я такая! У него-то новая начальница, от которой непонятно чего ждать». И решила про себя, что надо быть очень доброжелательной, показать приятному немолодому тайванцу, волей случая (вернее Тарро Рональда) оказавшему под ее началом, что она не собирается проводить каких-либо жестких акций.

— Меня зовут Грайне Вейр, я назначен вашим заместителем. Через час придет второй сотрудник — Вейрро Мирр. Мы не знали, когда вы придете, поэтому я ждал вас здесь…

— Спасибо, — сказала Карина, испытывая острое желание протянуть тайванцу руку…

— Мы могли бы начать, — сказала она, на самом деле плохо понимая, с чего следует начать. Просто старалась выглядеть деловито. — Что у нас уже есть?

— В первую очередь я должен показать вам помещение, — снова с легкой неуверенностью произнес Грайно Вейр.

— Тогда пойдемте, арро Грайне, — улыбнулась Карина, чувствуя, как к ней возвращается уверенность в себе. Во-первых, она получила отсрочку. Пока она знакомится с помещениями, от нее не требуется демонстрировать компетентность или отдавать ответственные распоряжения. А во-вторых, Грайне волновался не меньше ее.

Вслед за ним она прошла по залу, где стояли «информационно-управляющие установки», затем осмотрела два других зала. Антураж там был примерно такой же, но не было никакой техники, кроме простейших инфоблоков. Здесь можно было оборудовать новые рабочие места.

— Сколько у нас сейчас человек? — осведомилась Карина, чувствуя себя все более уверенно.

— Возможно, вы не поняли, — смущаясь, произнес Грайне, — нас трое. Вы, я и еще один сотрудник Вейрро Мирр. Он скоро будет здесь.

— Он мой племянник, — с еще большим смущением добавил тайванец, — он хотел пойти в службу быстрого реагирования. Но возникла возможность работать здесь и оказаться у самого истока. Мне кажется, это хороший выбор.

— Да, — согласилась Карина, — а вы чем раньше занимались?

— До перехода сюда, я был… историком.

— Историком? — изумилась Карина. — Но почему вы решили так кардинально поменять направление?

— Мне предложили, — опустив глаза, произнес Грайно. — И мне это видится очень важным делом. Благодаря Тарро Таи-Ванно вышла в Космос. Это неожиданный исторический поворот. И, если Таи-Ванно получила помощь извне, то почему бы и не поспособствовать развитию и сохранению жизни в космосе.

Карина удивилась. Во многом соображения Грайно были близки ее собственным рассуждениям.

— Спасибо, что рассказали, — улыбнулась она. — То есть у вас нет опыта работы в этой сфере?

— Нет, — честно признался бывший тайванский историк. — Но я серьезно изучил вопрос.

— Я тоже! — вырвалось у Карины, и они встретились глазами. Помолчав, оба опустили глаза.

— Арра Карина, — сказал Грайне (Карина снова внутренне поморщилась), — мы с Вейрро подготовили список ресурсов, которые есть на Таи-Ванно для организации нашей службы. Я мог бы показать…

— Да, конечно! — обрадовалась Карина. Появилась возможность с чего-то начать.

Они устроились перед экраном слева от входа в первый зал, и Грайне показал Карине свои заготовки. В течение ближайшего часа Карина соотносила имеющиеся ресурсы и то, что, по ее представлениям, было необходимо для организации службы. И пришла к выводу, что к концу первого рабочего дня нужно просто составить проект, план организации службы. Это оказалось не так сложно. Из ресурсов на Таи-Ванно, по данным Грайне, было практически все. Не существовало только установок сканирования «голоса жизни», за их разработкой придется обращаться в Технический центр. Остальное же — космические корабли, спасательные средства, средства связи — было представлено в изобилии. Нужно только понять, что им необходимо, и получить это, а также набрать штат сотрудников.

Примерно через час в зал влетел запыхавшийся молодой тайванец с волосами серо-фиолетового оттенка, такими же янтарными, как у его дяди, глазами и широкой добродушной улыбкой. Впрочем, Карину он поприветствовал с опаской.

— Вейрро Мирр, мой племянник, — представил его Грайно.

А спустя четверть часа Вейрро активно принимал участие в обсуждении. Он быстро понял, что начальница совершенно не страшная.

Весь день они работали над планом. Им нужно было получить в распоряжение самые быстрые (то есть, военные) корабли, оснастить их спасательской техникой, медицинскими пунктами, биологическими блоками. Набрать штат сотрудников: группу спасателей, группу технического обслуживания и проектировки и группу тех, кто будет слушать «голос жизни» (этих предполагаемых сотрудников они для себя назвали «слухачами»). Создать установки «голос жизни» и разместить их на орбитах населенных планет. После того как основные этапы будут закончены, можно будет подумать об экспедициях, направленных на поиск новых населенных планет.

Новоявленные организаторы оказались хорошо совместимы друг с другом и сработались сразу. Словно их специально подбирали. Карина быстро схватывала информацию, видела суть и могла все систематизировать. Грайне хорошо разбирался в практической стороне вопроса, где что можно заказать и получить, что было необычно для бывшего представителя гуманитарной профессии. Вейрро обладал неуемной активностью, он сразу брался выполнять на практике любые задачи — начиная от расчётов и заканчивая тем, чтобы принести дяде и начальнице горячего манио.

А слушались Карину тайванцы беспрекословно. Она увлеклась работой, совсем перестала бояться и не заметила, что несколько раз у них возникала дискуссия, в результате которой тайванцы принимали ее решения, несмотря на то, что были не до конца согласны.

За день они обработали неимоверное количество информации, написали генеральный план; выпили огромное количество манио и только один раз перекусили. Лицо Вейрро много раз становилось голодным и страдающим, но, видимо, он стеснялся предложить перекус, поскольку Карина перерывов на еду не объявляла. В итоге новорожденная начальница это заметила, поглядела на инфоблок, обнаружила, что уже восемнадцать часов. А работали они с восьми утра. Она бы, конечно, продолжила… Правда, голова ее кружилась и отказывалась думать дальше. Да и план был готов. Осталось составить смету. А в этом Карина ничего не понимала и поручила Грайне.

— Я думаю, мы можем идти, — сказала она. — Сегодня вечером я представлю наш проект… Тарро. И если он будет одобрен, мы приступим к выполнению. Завтра встречаемся в десять.

Вейрро поднялся, с широкой улыбкой пожелал всем доброго вечера и быстро вышел. На лице его читались мечты о ресторане с обильной едой. Он был похож на добродушного любителя жизни, из тех, кому дороги вечеринки в ночных клубах, вкусная еда и красивые девушки. Однако шалопаем он тоже не был.

Любовь к радостям жизни отражалась и в его внешности. В отличие от большинства тайванцев, высоких и атлетично сложенных или худощавых, Вейрро был ширококостным, невысокого роста и обладал вполне оформленным плотным брюшком. Карине он очень понравился, работать с ним точно будет несложно. А что касается питания… Можно как раз ему и поручить организацию обедов «на производстве». Тогда он и сам не оголодает, да и вряд ли кто-то позаботится об этом лучше. Карина сочла идею гениальной и решила так и поступить.

Когда Вейрро ушел, Карина поднялась и направилась к выходу. Однако она заметила, что Грайне вроде как не собирается уходить. Остановившись, она сказала пожилому тайванцу:

— Арро Грайне, вы тоже можете идти. Смету доделаете завтра.

— Да, хорошо, я хотел только дописать пару пунктов и пойду, — сказал Грайне.

А Карина вдруг вспомнила, что она должна не только заниматься организацией спасательной службы, но разведывать все, что можно, о Тарро, его целях и намерениях.

— Скажите, Арро Грайне, — начала она, — а как на Таи-Ванно относятся к тому, что на планете э… правит не таи-ваннец по происхождению?

— Тарро любят в системе Таи-Ванно, — с улыбкой ответил Грайне, внимательно глядя на нее. — Когда он появился на Таи-Ванно, мне было сорок с небольшим лет. Я был весьма молод, мало интересовался политикой или социальным устройством. Но я помню, как мы жили до его появления. У нас были технические и культурные достижения, даже философские учения и религия были вполне достойные… Однако мы не жили спокойно. Мелкие войны сменялись противостоянием континентов. В любой момент ты мог проснуться и услышать над головой вой военных кораблей или увидеть в окне горящий лес… Одна правящая коалиция сменяла другую, у каждой были свои цели. Никогда нельзя было быть уверенным, что завтра не начнется новая война, или не грянет экономический кризис, который сведет на нет все достижения. Или что новая правящая партия не решит, что твой Клан — вы знаете, что на Таи-Ванно общность родственников называется Кланом? — не должен существовать на свете. В таких случаях только и оставалось, что бежать на другой континент в надежде, что там твой Клан будет в безопасности. Если, конечно, найдет себе место под солнцем. За время моего детства мы три раз меняли место жительства — один раз убегали от войны, другие два — от возможных репрессий. И нам удалось выжить, в отличие от многих.

— Поэтому я сильно сомневаюсь, что, если бы не появился Тарро Рональд, Таи-Ванно вышла бы в космос, — продолжил Грайне. — Если честно, я вообще сомневаюсь, что общество на Таи-Ванно выжило бы… Когда он пришел, никто не понял, что произошло. Он появлялся то на одном континенте, то на другом, то в одной части мира, то в другой. И как-то сами собой стали проходить войны. На мирном фоне стали развиваться технические разработки, культура и искусство, пришедшие в упадок во врем бесконечных войн… А когда ему удалось объединить правительства двух континентов, и он был избран правительством на пост Тарро, население Таи-Ванно было счастливо, — Грайне улыбнулся. — Он Руководитель, который спас нашу планету. Я не знаю, его вмешательство подтолкнуло космические исследования на Таи-Ванно, или он просто принес нам эти технологии, но благодаря Тарро мы вышли в космос, освоили еще две планеты. Сам-то я думаю, что это он принес эти технологии… Откуда — не знаю. Как не знаю, откуда Тарро Рональд появился на нашей планете. Но мы действительно любим и ценим его и то, что он сделал для нашей планеты. Кстати, за всю историю титул Тарро дается кому-либо только во второй раз. Первый раз это был король всего Аз-Корне, сумевший на время подчинить и До-Веро. Он был мудрым властелином планеты, но прожил недолго, его отравили. А вот о том, откуда пришел Тарро Рональд, я думаю вы можете рассказать больше, — хитро улыбнулся тайванский историк в завершении своей пламенной речи. — Вы выглядите как он, вы одной расы и, видимо, с одной планеты… Возможно, расскажете.

— Про планету я с удовольствием расскажу, — ответила Карина доброжелательно, удивляясь длинному монологу собеседника. — Мы — мои друзья и я — действительно жили на той планете, где родился Тарро. Она называется Коралия и находится очень далеко. И мы действительно относимся к похожим расам. Мы люди, как и Тарро. Так называется эта раса.

Ей показалось лишним объяснять про Древних и их отличие от других людей.

— Однако, — продолжила она, — мы родились на другой планете. Она называлась Земля и погибла меньше года назад. Служба спасения с Коралии, такая же, как наша, спасла нас пятерых. И с тех пор мы жили на Коралии. Надеюсь, наша служба сможет спасти всю планету в подобной ситуации…

— Соболезную… — с пониманием сказал Грайне и добавил, — поэтому вы хотите этим заниматься?

— Это одна из причин, — улыбнулась Карина. — Но основная — такая же, как у вас. Жизнь во Вселенной нуждается в защите. Иначе она слишком легко гибнет…

— Понимаю… — сказал Грайне. Он, видимо, не знал, что еще сказать в этой ситуации. Не каждый день встречаешь кого-то, чья планета погибла вместе со всеми его близкими.

Карина присмотрелась к лицу Грайне. Еще утром ей показалось, что оно было измученным, со следами недосыпа. Сейчас она в этом уже не сомневалась и ясно видела серость лица и синяки под глазами.

— Арро Грайне, скажите… — спросила она, начиная кое-что подозревать. — А как давно существует наше ведомство?

— Со вчерашнего дня… — опустив глаза, словно сболтнул что-то лишнее, произнес Грайне.

Все стало ясно. Ведомство было организовано вчера. Грайне привлечен в него тоже вчера. И бедному тайванцу ничего не оставалось, как всю ночь готовить материалы перед встречей с начальницей-инопланетянкой. То есть ведомство было организовано, когда она уже дала согласие его возглавить. А она-то думала, что оно существовало в зачаточной форме уже давно!

«Только этого мне и не хватало!» — подумала Карина.

— И вы всю ночь готовили материалы! Сочувствую… И спасибо.

Грайне улыбнулся:

— Я рад, что они помогли вам… нам…

— Давайте заканчивать. Вам лучше выспаться. А то завтра у нас опять насыщенный рабочий день, — улыбнулась Карина, — а я должна подготовить отчет для Тарро.

— Хорошо, — Грайне встал попрощаться.

Карина уже собралась уходить, когда снова услышала его голос:

— А скажите, как к вам обращаться… Я заметил, или, может быть, мне показалось, что арра Карина вам почему-то не нравится.

«А почему бы и нет!» — подумала Карина и с улыбкой ответила:

— Называйте меня Карина Александровна.

— Хорошо… Карина Алехс…

— Александровна.

— Хорошо, Карина Алек-са-н-д-ровна.

* * *

Карина вышла и направилась к своему беало. Первый рабочий день прошел более чем успешно. В инфоблок был залит проект организации «Голоса жизни». Ей было чем отчитываться. Оставалось понять, как это сделать. Наверное, нужно прийти к Тарро в кабинет или позвонить Кеарре и узнать, как сдать отчет… Или, может быть, дождаться, когда он ее вызовет? Но вдруг он рассердится, что она не пришла сама? Немного волнуясь, Карина тронула беало и подумала, что прежде всего надо немного отдохнуть. Голова кружилась, есть хотелось до умопомрачения. Надо обязательно перехватить что-нибудь из «буфета». Иначе она слова связать не сможет, как только его увидит.

В гостиной опять никого не было. Друзья отправились на учебу к десяти или к одиннадцати и потому пока не вернулись. Карина устало упала в кресло, прокатилась на нем пару кругов по гостиной и заказала в буфете бульон. С наслаждением попивая его из высокого стакана, она пролетела еще пару кругов, после чего остановилась у круглого столика, чтобы посмотреть журнал о тайванском туризме. Мозг требовал расслабления. А ведь надо еще и «сдать» отчет… Пожалуй, за весь день это было самым ответственным и страшным. Поэтому она постаралась поменьше думать о предстоящем, чтобы хоть немного расслабиться. Но встреча с Тарро упрямо лезла в голову и вызывала новый приступ мандража.

Она почти допила бульон и перевернула последнюю страницу в журнале, когда инфоблок внезапно сообщил, что ей звонит… Тарро. И поинтересовался: «Принять вызов?» Карина вздрогнула от неожиданности. Отставив стакан с бульоном и зачем-то выпрямившись в кресле, она с бешено колотящимся сердцем ответила: «Принять!»

На экране инфоблока появилось смуглое лицо, и спокойный голос произнес:

— Карина, приветствую.

— Добрый вечер, — ответила Карина и подумала про себя, считается ли это время вечером. И интересно… звонит он поругать ее, что она до сих пор не пришла к нему с отчетом, принять отчет по инфоблоку, или же распорядиться, чтоб она пришла его срочно сдавать…

— Через два часа приглашаю тебя поужинать со мной в ресторане недалеко отсюда, — неожиданно сказал он и замолчал. В его лице можно было прочитать только спокойствие и непринужденность. И все.

— Ээээ… зачем? — ляпнула Карина в полном изумлении.

— Сдашь отчет и заодно поужинаем, — краем рта улыбнулся он. — Тебе ведь надо сдать отчет. И поужинать тоже надо. Предлагаю совместить.

Ну, вообще-то логично, подумала Карина. Но очень уж странно. Может быть, он ее действительно «клеит»? Что тогда делать? А объяснять, что она не может пойти с ним в ресторан, потому что у нее есть парень, казалось совсем уж глупым. Кто вообще сказал, что он ее на свидание зовет? Но вдруг все-таки…

— Ээ… Хорошо, — ответила Карина в полнейшем смятении. Отчет-то ей точно надо сдать. Да и кто знает, приказ это или действительно просто приглашение!

— Через два часа я за тобой заеду, — сказал он. — И надень платье. Там дресс-код.

— Где я его возьму? — изумилась Карина. Где, ну скажите, где ей взять платье! Это же надо ехать в магазин и выбирать, она просто не успеет!

— Найди, — ответил он серьезно. — Посмотри в шкафу. До встречи.

— До встречи, — автоматически повторила Карина. Экран выключился.

Было девятнадцать. Через два часа — это двадцать один. До этого момента ей надо было найти платье. Насчет шкафа, он, видимо, пошутил, но где-то ведь надо достать это долбанное платье! Хотя, может, про дресс-код он тоже пошутил?! Вечно все непонятно с этим Тарро Рональдом! Неужели нельзя просто принять отчет и отпустить ее дальше работать, или, в конце концов, уволить и отправить на все четыре стороны!

Чувствуя гнев и смятение, с трясущимися (от волнения и выпитого за день манио) руками она кинулась к шкафу в своей комнате. Одновременно в голове пронеслись запасные ходы в виде поездки в магазин. И ведь надо успеть во что бы то ни стало, успеть всего за два часа! Карине хотелось рвать и метать! И при встрече тут же заехать Тарро по физиономии. Предприятие, заранее обреченное на неудачу, но от того еще более желанное.

Открыв дверь шкафа, она застыла в изумлении. Там, как на выставке, висели три платья. Как они туда попали, оставалось загадкой. Не иначе, Тарро постарался, подослал их. Гнев неожиданно утих, руки перестали трястись, Карина облегченно вздохнула. Теперь она была готова простить ему все. Все-таки позаботился, зная о дресс-коде… Не придется нестись сломя голову неизвестно куда. Тем более что она понятия не имеет, как выбирать платья для похода в элитный ресторан на незнакомой планете. Можно немного расслабиться. Уж какое-нибудь из трех ей подойдет… Но какое, вот вопрос.

Платья были очень разные, и Карина понятия не имела, какое лучше надеть в тайванский ресторан с «дресс-кодом». Справа висело длинное, серебристо-голубое, с льдистыми едва заметными искринками. Небольшое декольте оттенялось ненавязчивыми волнами рюшей, короткие рукава напоминали стиль ампир. Посередине висело синее платье, немного похожее на земной стиль «сафари» длиной чуть выше колен, с прямыми рукавами чуть выше локтя, треугольным вырезом и острыми лацканами. Это платье выглядело самым деловым из трех. А слева было что-то несусветное: ярко-красное платье чуть выше колен, а весь подол представлял собой буйные рюши в испанском стиле. Широкий вырез, весьма облегающий лиф и короткие рукава в таких же, как на подоле, рюшах. «Приколист!», — подумала Карина про Тарро. И неважно, что, скорее всего, он не сам их выбирал…

Карина вздохнула, разделась и встала перед зеркалом. Трехмерное, как и на Коралии, зеркало позволяло увидеть объемную картинку со всех сторон. Немного стесняясь того, что делает, Карина оглядела себя раздетую. Да, давно она этого не делала… Что ж, выглядит она не так плохо. Слишком тощая, конечно, а плечи слишком широкие для ее комплекции, но в целом вполне ничего. Несмотря на худобу, на фоне стройных бедер выделялась еще более тонкая талия, поэтому назвать ее фигуру совсем уж мальчишеской было нельзя. Просто тонкая, с широкими плечами. Расстраивал только очень небольшой размер груди, но в целом Карина сочла, что жить можно. Затем она примерила платья.

Начала с синего. Синее сидело на ней хорошо, вид получился элегантный и деловой. Карине понравилось, она сразу остановилась бы на нем, если бы имела хоть малейшее представление, какое больше подходит для похода в ресторан на Тайвани. Поэтому надо было попробовать и голубое. Надев голубое, она обомлела. Карина еще никогда не видела себя такой красивой. Просто принцесса в серебристо-голубом одеянии, тонкая и воздушная! Красное платье она вообще не собиралась примерять, списав его за излишнюю яркость, откровенность и аляповатость. Но любопытство взяло верх. Красное оказалось не так плохо! В нем Карина была похожа на женщину-вамп. Образу не хватало только более выраженных форм, однако худощавость успешно скрывалась обильными рюшами. В общем, она решила, что хоть красное и не столь «маразматично», как сначала показалось, но его, конечно, нельзя рассматривать как серьезного кандидата на роль «ресторанного» платья. А вот между синим и голубым нужно выбрать. Но она совершенно не понимала, какое из них больше подходит.

«Что я мучаюсь? — подумала Карина, вспомнив вчерашний разговор с Анькой. — У меня же есть готовый специалист! Почему бы и нет! Позвоню Аньке!»

— Привет, ты где?

— Привет, в библиотеке— улыбнулась Анька.

— Ты вчера предлагала мне помощь с подбором одежды… Можешь помочь? — спросила Карина.

— Могу, конечно, а что? Нужны костюмы для работы?

— Нет, у меня тут три платья, не могу выбрать…

— Откуда?? — изумилась Анька. — Никогда не поверю, что ты ездила в магазин!

— Не знаю, — призналась Карина.

— Как не знаешь, откуда? И зачем они тебе?

— Ужинаю с начальником, — усмехнулась Карина. — И там дресс-код.

— Та-а-к! — протянула Анька. — Никуда не уходи! Сейчас приду и разберемся!

— Хорошо, — облегченно вздохнула Карина.

Минут через десять появилась Анька:

— Так, ну показывай!

Карина показала ей платья и вкратце обрисовала ситуацию.

— И что? Они просто появились у тебя в шкафу? Непонятно как?

— Да… — призналась Карина, — Понятия не имею, как. Знаю только, что кто-то их выбрал и оформил доставку в мой шкаф. Сомневаюсь, что сам Тарро… Делать ему больше нечего. Но кто-то по его распоряжению, наверно. Кеарра, например.

— Вполне вероятно, Шерлок, — согласилась Анька. — Примеряй, будем выбирать. Все хорошие очень, со вкусом подобраны, — добавила она, рассматривая платья. — И ткань везде отличная. Не придерешься!

— Красное отставить, — сказала Карина. — А эти два смотри…

Карина по очереди продемонстрировала Аньке синее и голубое.

— Оба красивые, — сказала Анька.

— Вот и я говорю! Какое лучше-то для тайванского ресторана?

— Подожди, красное тоже примерь, — распорядилась деловая Анька, наслаждаясь ролью советчицы.

— Да ну его на фиг!

— Нет, не на фиг! Надень. Мне интересно.

Карина нехотя примерила красное.

— Хороша! — вздохнула Анька. — Конечно, лучше всего ты выглядишь в голубом. Но и это прекрасно — пронзительная женщина-вамп!

— Только этого мне не хватало! — рассмеялась Карина. — Нет уж! Давай выбирать между синим и голубым!

— Ладно, — вздохнула Анька. — Я сама, может, и красное надела бы… Стесняться тебе нечего… ну уж ладно. Давай, примерь их еще раз.

Карина, уже уставшая от примерок (и всю жизнь люто их ненавидевшая) обреченно надела по очереди синее и голубое. Повертелась перед Анькой, поприседала согласно Анькиной инструкции, чтоб она составила для себя лучшее впечатление, как они сидят, не топорщатся ли где-нибудь.

— Сидят идеально, — вынесла вердикт Анька. — В общем, слушай. Подходят оба. Дресс-код на Тайвани, как я поняла, только в том, чтобы быть одетым элегантно и красиво, и более-менее торжественно. А в остальном — полная свобода. То есть можно и в таком длинном, почти бальном, как твое голубое, прийти — это нормально. А можно в деловом, элегантном синем, и это тоже будет уместно. Так что выбирай любое.

— Это ты мне сразу могла сказать! Так какое лучше для ресторана, по-твоему? — спросила Карина.

Анька внимательно посмотрела на нее и вздохнула.

— Ну это зависит от того, что ты хочешь. Если хочешь, чтобы все ахнули, умерли и сложились штабелями от твоей неземной, вернее, нетайванской красоты, то, конечно голубое. Ты в нем похожа на Одри Хепберн на балу в «Му fair lady». А если хочешь выглядеть по-деловому элегантно, хоть и менее женственно, то надевай синее. Впрочем, — Анька махнула рукой, — ясно же, что ты выберешь!

— Теперь да, — улыбнулась Карина. — Спасибо, Анька, большое! Ты мне очень помогла! Синее.

— Ну и хорошо, — рассмеялась Анька и с пониманием, даже какой-то жалостью, погладила ее по плечу. — Молодец, что выбрала! И пожалуйста, всегда рада помочь.

Карина, стоявшая как раз в синем платье, не стала его снимать.

— Туфли не забудь, — улыбнулась Анька.

— Ой, туфли! — испугалась Карина. — Где я их возьму! Тебе легко говорить — не забудь… Вот не было печали, а ведь еще и туфли нужны!

— В шкафу посмотри! — рассмеялась Анька, развешивавшая в шкафу остальные платья. Внизу под каждым из платьев стояли такие же по цвету и подходящие по стилю туфли на небольшом каблуке. Карина не обратила на них внимания, да и вообще о туфлях не подумала. А вот Анька, похоже, заметила сразу.

— Отлично! Спасибо, — сказала Карина, надевая синие туфли. — Что бы я без тебя делала! Я и не заметила их!

— Потому что о другом думаешь, — с легкой ехидцей сказала Анька. — Только вот не знаю, о чем: о работе, об отчете, или о своем Тарро.

— В данный момент об отчете и как не облажаться, — призналась Карина.

— Понимаю. Я б тоже боялась…

— Вот уволит он меня…

— Да нет, вряд ли, — доброжелательно улыбнулась Анька уже без всякого ехидства. — Таких красавиц не увольняют! Ну вот, — она поправила на Карине пояс и лацканы платья, — настоящая бизнес-вумен! Кстати, как насчет серии деловых костюмов для директора спасательной службы?

— Если не уволит меня сегодня, — нервно посматривая на часы, сказала Карина, — то давай! Спасибо! — и обняла подругу.

Время подходило к полдевятому. Анька сказала, что встречается с Ванькой на стоянке беало и ушла. А Карина осталась. Нервничать и думать об отчете. Вернее, о Тарро.

Глава 11. Свидание?

Ровно в девять возле гостиной припарковалось белое беало. Не дожидаясь звонка, Карина вышла с громко бьющимся сердцем и полностью вернувшимся утренним мандражом.

— Садись, — Тарро широко улыбался. Карина, избегая смотреть ему в лицо, забралась на пассажирское сидение. И удивилась. Стоило оказаться рядом с ним, как мандраж практически прошел, а чувство сдавленности в висках растворилось. И вообще в голове словно разгладилось. Она почувствовала себя почти… непринужденно.

Он направил беало вверх. Мельком бросив взгляд в его сторону, Карина поняла, что сегодня он был не таким, как вчера или позавчера. От него, как всегда, исходило бесконечное спокойствие, и в то же время сейчас, словно ненавязчивый мотив, ощущалась необычная оживленность, почти что веселье.

— Как твой первый рабочий день? — с ноткой заботы поинтересовался он, когда они поднялись над полусферой и взяли курс на запад в сторону гор. Карина и сама неожиданно почувствовала оживление, как во время поездки за город в хорошей компании. Он обращался к ней, как старший друг, оживленно и с интересом. Это и расслабляло, и заставляло ощутить шок от непредсказуемости его поведения в разных «ипостасях» что ли, лучше слова ей в голову не пришло.

— Хорошо, — ответила Карина, плохо понимая, чего именно он от нее ждет, — я могу сдать отчет…

— Подожди, — улыбнулся он, — устроимся за столиком, сдашь.

И добавил:

— Как тебе арро Грайне?

— Очень понравился, — честно ответила Карина, — он действительно заинтересован в этом деле.

— Да, это так, — согласился Рональд, — именно поэтому он твой первейший заместитель. Как Вейрро?

— Тоже понравился, — улыбнулась Карина, — они оба очень хорошие люди… тайванцы.

— Несомненно.

— Можно спросить? — поинтересовалась Карина, несколько осмелевшая после вопросов об арро Грайне и Вейрро.

— Конечно, — Тарро заложил круг над красивым зеленым озером внизу. Казалось, что вода покрыта застывшей рябью, матово блестевшей в свете заходящего тайванского солнца.

— Ты вчера сказал, что есть ведомство, люди, оборудование, и нужен только организатор. Я думала, что ведомство существует… А оказывается, ты организовал его вчера, — Карина традиционно назвала все своими именами.

Беало устремилось в сторону гор, снежные потоки на которых слегка розовели на фоне малиново-изумрудного неба.

— Ведомство действительно существовало. Я учредил его две недели назад — издал указ об организации и выделил здание, которое ты видела, — ответил Рональд серьезно. — И собирался назначить арро Грайне его директором. Несмотря на то, что у него не хватает организаторских способностей. Дело в том, что именно он инициатор подобной службы. Будучи историком, он разработал концепцию, что мое вмешательство — это поворотный этап в истории Таи-Ванно. И что общество планеты — ныне единое — должно быть благодарно за внешнее вмешательство, предотвратившее массовую гибель жителей Таи-Ванно. Поэтому раса планеты — деалори, как они себя называют, если ты еще не знала — должна беречь и спасать жизнь в той части Вселенной, до которой может дотянуться. Он написал прошение на мое имя с предложением создать организацию, которая занималась бы чем-то подобным. Именно так — чем-то подобным, поскольку, согласно этому прошению, он сам неясно представляет, как все должно было бы выглядеть. А про систему коралийского «Голоса жизни» он, разумеется, не знал. Я решил, что это неплохая идея, к тому же выдвинутая жителем Таи-Ванно. Это входило в мои планы. Кроме того, — Тарро заговорщицки улыбнулся, обернувшись Карине, — я подумал, что будет весьма интересно, если арро Грайне, как инициатор этого предприятия, станет главой службы и столкнется со всей организационной суетой. Однако, я думаю, ему будет достаточно всего этого и на должности заместителя. А потом подвернулась ты… — он снова улыбнулся.

— И почему же я, а не арро Грайне? У меня лучше организаторские способности? Он опытный пожилой человек, вряд ли у меня лучше, — с сомнением сказала Карина.

— Намного лучше, — серьезно ответил он, — но главное — у тебя больше понимания в этом вопросе.

Карина удивилась оценке своих способностей и с ужасом подумала, как сложно будет оправдать ее. Ее тут же замучила совесть в отношении немолодого тайванца, которому она, получается, перешла дорогу. И у которого хватило скромности и такта не рассказывать ей об этом.

Карина вздохнула и решилась. Жаль, конечно, если все так закончится… драйв от руководства, каждодневные отчеты с возможностью видеть Тарро каждый день… но она должна…

— А мне кажется, — снова вздохнула она, — что будет лучше, если службу возглавит Грайне. А я просто буду у него работать…

— Лучше для кого? — поинтересовался Рональд, бросив на нее стремительный взгляд, от которого ее словно ударила небольшая молния.

— Ну…

— Для арро Грайне?

— Ну да, он же это придумал…

— Нет, Карина, для него это лучше не будет. Во-первых, он не хочет этим заниматься. Я с ним разговаривал после его прошения, и он не хочет. До твоего появления просто не было другого, идеологически настроенного кандидата. Во-вторых, для службы тоже лучше не будет. У арро Грайне действительно не хватает организаторских потенций и энергичности. И, наконец, ты этого хочешь?

Карина помолчала, думая, что ответить. Вопрос был неоднозначный…

— Нет, не хочу, — наконец, призналась она, — но ведь и я могу не справиться.

— Карина, успокойся, — сказал Рональд, — если ты не справишься — попробует арро Грайне. Если не выйдет у него — будет другой таи-ваннец. Служба в любом случае теперь будет существовать. Она соответствует не только морально-этической концепции арро Грайне, — усмехнулся он, — но и моей концепции развития Таи-Ванно. И, конечно, если не будешь справляться, я всегда могу поменять вас местами или назначить кого-то третьего.

— Понятно, — сказала Карина, и оба замолчали.

Беало стремительно приближалось к горе, которая темным исполином-призраком высилась в бирюзово-сером сумраке. Он молчал, по-видимому, наслаждаясь гонкой между гор и накатывающей тайванской ночью. Карина была растеряна. Ей хотелось поддаться затягивающему молчаливому наблюдению. Но сознание упорно оценивало его слова. Как у него все просто! И вроде бы он все логично сказал, ничем не обидел. Но было обидно. Получается, он действительно высоко оценил ее способности (как предположила накануне Анька), рассматривает ее как перспективного сотрудника, которого, однако, легко заменить, если не оправдает ожиданий. А значит, доля личной симпатии невелика. «Ну и к лучшему, — подумала Карина, стараясь себя в этом убедить, — куда хуже было бы, если бы оправдались предположения Духа. Вот тогда было бы действительно непонятно, что делать». В общем, от сегодняшнего отчета, конечно, все и зависит, и тут надо не упасть в грязь лицом.

Все больше темнело. Рональд включил освещение, и Карина, погруженная в свои мысли, увидела, что они проносятся над густым лесом в каньоне между двух темных гор. Их призрачные серые вершины и склоны словно таяли. Затем беало направилось вверх в сторону ярких огней.

— Близко уже, — заметил Рональд.

«И уже близко отчет, — подумала Карина, промолчав, и съежилась внутри, — и интересно все-таки, платья ведь он мне подослал, больше некому. А так ничего и не сказал о том, как я выгляжу!» И поймала себя, что думает как девушка, приглашенная на свидание.

На губах человека рядом заиграла легкая улыбка, он обернулся к ней:

— А выглядишь ты действительно очень хорошо.

— Спасибо…

«Мысли он, что ли, читает?!» — подумала ошарашенная Карина, а беало вынырнуло к плоскому горному плато, над которым парила большая светящаяся платформа с овальным строением на ней. Яркий, радостный свет ударил в глаза, а в голову Карины внезапно ударило очевидное, но ранее совершенно не замеченное… Ну какие же они дураки! Какое шпионство! Какие интриги! И ведь ни Дух, ни она, ни проницательный Андрей, ни вдумчивый Ванька — никто не догадался! Ну, конечно же: он читает мысли! Он ведь Древний, причем очень Древний. Карина вспомнила Брайтона и его телепатические способности, развившиеся за столетия жизни. А ведь Тарро Рональд был намного старше… О, Господи! Чувствуя, как почва уходит из-под ног, планы рушатся, и вся жизнь снова теряет опору, она решила, что лучше всего узнать из первых рук. Вдруг ответит. Ведь раз так — он все равно уже прочитал и эти ее мысли. Ей терять нечего… Все ее планы, все ее мысли на его счет он уже знает.

— Ты читаешь мысли? — стараясь звучать по-светски независимо, словно просто интересуется, спросила она, обернувшись к нему и подняв брови. Рональд улыбнулся, ответив на ее взгляд. И брови опустились вниз, а в взгляд потонул в бархатной черноте его глаз.

— Читаю — при необходимости.

Он отвернулся и направил беало прямо к платформе, приземлился на стоянке недалеко от овального здания, светившегося изнутри. Кроме самого ресторана здесь было несколько стоянок беало и много растительности. Яркие освещенные аллеи с растениями, похожими на пальмы, вели от стоянок к ресторану, а возле самого здания сливались в широкую площадку с фонтаном посередине. По бокам площадки стояли столики для желающих отобедать на свежем воздухе, ныне пустовавшие, а само овальное здание напоминало светящееся изнутри стеклянное яйцо.

Рональд вышел из беало. Карина заметила, что сам он одет в темно-бордовую с кирпичным оттенком облегающую рубашку с острыми лацканами и такого же цвета прямые брюки. Высокий и мужественный, он выглядел очень элегантно… И может читать мысли. Кошмар. Выходя из беало, Карины на долю секунды слегка оперлась на поданную им руку. И в это мгновение ощутила, как границы рухнули, так же, как тогда, когда он смотрел на нее по пути в Воздушный Лес. И что нет на свете руки роднее и надежней. Секундное прикосновение, которое только добавило смущения.

А смущена она была дальше некуда. Может читать мысли — и читает. Теперь она, и все они, навсегда в его власти. Как можно переиграть человека, который в любой момент может узнать, что ты думаешь, который просто-напросто знает все твои мотивы и намерения.

— Пойдем, — улыбнулся он и повел ее по аллее к ресторану.

Здесь было красиво. Белые фонари на тонких, витых подставках — летающее освещение на Тайвани было не принято — заливали аллею ярким светом, а широколиственные темно-зеленые и коричнево-желтые деревца по обочинам отбрасывали темные тени на молочную белизну под ногами. Подсвеченные края крон колыхались яркими опахалами и создавали вокруг аллеи цветную окантовку. Атмосфера на платформе была, конечно, искусственная, ресторан парил слишком высоко в горах, и без нее здесь было бы намного холоднее. Их встретил легкий ветерок, слегка колыхавший тени, и теплый, приятный воздух, скорее подходящий для южного вечера, чем для высокогорья. Карина шла рядом с Тарро, она чувствовала себя маленькой, глупой и невероятно растерянной. И старательно будила в себе привычное бесстрашие.

— Телепатия, эмпатия, просто понимание людей — все это по сути одно и то же, Карина, — внезапно продолжил он. — Если очень хочешь и стараешься понимать людей, рано или поздно сможешь прочитать мысли. Да и нет необходимости их «читать», ты просто знаешь, о чем думает человек, ловишь образ. Потому что думают люди образами и чувствами, а не голыми мыслями. И для этого не нужно быть Древним. Требуется только время и большое желание. За коралийский срок жизни и ты можешь этому научиться. Конечно, можно прочитать мысль и напрямую, или передать ее телепатически, внушить что-либо. Это традиционно называют телепатией и гипнозом. Вот это уже дело техники. Для этого нужно изначально иметь способности, жить долго и накапливать опыт, либо просто упорно учиться. Но не волнуйся, Карина, я не читаю твои мысли — в этом нет необходимости.

Карина не знала, как это понимать. С одной стороны, она успокоилась после его слов о понимании людей, а с другой, она, что — как открытая книга, раз ему даже не нужно читать ее мысли? Или настолько малозначительный субъект… Или он обманывает — но она почему-то сразу поверила, что ее мысли он не читает. Но, может быть, просто «знает», как он говорит. Это ничем не лучше…

По пустынной аллее они подошли к входу в ресторан. Обогнули фонтан, дверь отъехала в сторону, и Рональд пропустил ее вперед. Карина робко шагнула внутрь.

В ресторане было оживленно. За столиками, расположенными по всему овальному залу, сидели респектабельного вида тайванцы. Официанты ловко и ненавязчиво сновали вокруг, звучала негромкая, вполне приятная для земного слуха, музыка. Когда они вошли, все взгляды в зале обратились в их сторону: появление Тарро Рональда со спутницей было встречено бурными аплодисментами. В тайванском варианте оно выглядело как похлопывание себя по коленями. «Любят его здесь», — подумала Карина, и вспомнила монолог арро Грайне о роли Тарро в истории Тайвани. Тарро приветственно поднял руку. Карина же почувствовала смущение и досаду. Огромное количество любопытных взглядов уставилось на нее. «Вот ведь! — подумала она, — притащил меня сюда! Теперь все будет думать, что я его пассия. Причем, скорее всего, очередная…»

— Они хлопали и тебе тоже, — сказал Рональд, легко прикоснулся к ее спине и провел за столик у левой стены.

— Ты теперь популярная личность на Таи-Ванно, — улыбнулся он. — Таи-ваннцы весьма иерархичны. А ты позавчера прилетела на Таи-Ванно и тут же получила интересное назначение. Они не привыкли к тому, чтобы кто-то у меня так стремительно делал карьеру, поэтому ты вызываешь у них и уважение, и любопытство. Кроме того, ты представитель другой расы, и это тоже интересно.

«Только этого мне и не хватало», — подумала Карина. Она чувствовала одновременно и удовлетворение, и страх не оправдать возложенные надежды. Чем выше взлетаешь — тем больнее падать, как говорится. Какой же острый, интересный вечер! Как балансирование на лезвии бритвы! И еще это чтение мыслей, с которым не ясно, что делать. А, может быть, и к лучшему, пронеслось у нее в голове…

Они сели за столик у прозрачной стены, сквозь нее были видны подсвеченные темно-зеленые и коричневые листья растений. Оказавшись напротив Тарро, Карина поняла, в чем на самом деле таилась главная опасность приглашения в ресторан. Сидя напротив, она неизбежно будет вынуждена хотя бы время от времени смотреть на него и встречаться глазами. И тут непонятно, чего ждать — звездных видений, недавнего черного бархата, захватывающего в свои сети, всепоглощающего родства, затягивающего и пленяющего… Стараясь как можно дольше избежать этого, она стала оглядываться по сторонам и рассматривать окружающую обстановку, но ощущала, что он, как и вчера, неотрывно смотрит на нее, и кожей чувствовала бархатную теплоту его взгляда.

Да уж… решила Карина. А за платья, пожалуй, стоит поблагодарить. Тайванцы в ресторане были одеты «с иголочки». Элегантные представительские костюмы на мужчинах, красивые платья — от бальных до строгих деловых — на женщинах. В деловом синем платье она смотрелась как надо и не выделялась на общем фоне. Впрочем, подумала Карина, с Тарро ее пустили бы, даже если бы она была одета как бомжиха.

Плавная волна прошла по полу ресторана, и Карина поняла, что они взлетают выше.

— Ресторан будет кружить в горах всю ночь, — сказал Рональд. — На Таи-Ванно, популярны такие рестораны. Есть — парящие над морем, есть — летающие над озерами. А этот — правительственный, здесь часто обедают мои министры — над горами Эль-Таго.

— Отличная идея, — сказала Карина, стараясь смотреть в сторону. Ее спасло появление официанта, протянувшего меню. Так она получила возможность опустить взгляд и уткнуться в него глазами. Впрочем, для расшифровки нужно использовать инфоблок, она по-прежнему ничего не понимала в тайванской кухне. Даже картинки ни о чем не говорили. Рональд, не глядя в меню, заказал что-то себе и порекомендовал Карине блюдо, чем сильно облегчил ей выбор. Карина согласилась, отдала меню и подняла взгляд. Рональд слегка улыбался, и его глаза снова начали ее затягивать куда-то, где они были наедине, словно в туннель, где нет никого, кроме них, а вокруг бархатная темнота.

— Ну что ж, сдавай отчет, пока нам не принесли еду, — сказал он. — Времени как раз хватит. Все равно тебе кусок в горло не полезет, пока ты этого не сделаешь.

— А… да, — сказала Карина. Сердце забилось от волнения, словно она тянула билет на экзамене.

— Письменные материалы есть? — поинтересовался он, стрельнув глазами по ее взволнованному лицу.

— Да, — Карина нажала на инфоблок и направила ему выстраданный генеральный план. Он пробежал его глазами и вынес вердикт:

— Неплохо. Теперь рассказывай.

Карина знала, что беглый просмотр вовсе не был таковым. К подобным

«штучкам» Древних она привыкла еще на Коралии, и понимала, что их мозг работает с неимоверной скоростью. Поэтому за несколько секунд он не просто ознакомился с ним, а полностью проанализировал его и оценил. «Неплохо, — подумала Карина, — это уже неплохо. Теперь самое страшное».

— Сегодня, — начала она, — мы проанализировали современное положение в области безопасности жизни в ближнем космосе, оценили необходимые и имеющиеся ресурсы; и составили проект организации и развития космической службы спасения. Его ты только что видел… И Карина, стараясь чаще переводить взгляд в сторону, принялась излагать основные положения их проекта.

Он внимательно слушал. Вообще-то она неплохо подготовилась, да и говорить умела хорошо, систематизированно и логично. Но глаза, в которые она старалась не смотреть, тянули к себе неимоверно. И в какой-то момент она неосознанно встретилась с ним взглядом. И снова оказалась в туннеле, где не было никого, кроме них. Она и жесткий, но бархатный человек с бездонным космосом в глазах. Словно они вышли из реальности, и в черной пустоте она рассказывает, что придумала за день. Это было и легко и сложно одновременно. Легко — потому что приятно. Потому что ей стало невероятно, сказочно хорошо. Сложно — потому что, хотя слова теперь сами складывались в фразы и лились как песня, сознательная часть мозга полностью утратила способность логически мыслить. Если песня прервется — в ней не осталось логики и системы, чтобы снова восстановить мотив. «Только бы он меня не прервал, — подумала Карина, — собьюсь!» Но он сидел, опершись локтями о стол, и внимательно, ни слова не говоря, слушал до самого конца.

— Таким образом, когда основная часть работ по организации системы «Голос жизни» будет закончена, — сказала Карина, выныривая из туннеля, — мы сможем приступить к поиску новых населенных планет в этой галактике и ближайших к ней.

Все! Карина выдохнула. Теперь оценка. Как на экзамене.

— Очень неплохо, — сказал он серьезно. — С завтрашнего дня приступайте к реализации. У меня только один вопрос: почему ты хочешь организовать поиск новых населенных планет только после того, как заработает «Голос жизни»?

— Эээ… Ну дело в том, что… — и Карина поняла, что логика утрачена, она запуталась. Ей казалось очевидным, что искать новые планеты нужно, когда большая часть работ по организации будет закончена, но логично объяснить очевидность она не могла.

— Мне показалось, что лучше сначала отладить всю систему… — чувствуя, что путается от волнения, сказала она. Сейчас он разнесет все в пух и прах… И подумает, что она дурочка, которая не может логично изложить суть своих соображений. — Ведь пока ее нет, найдя новые планеты, мы все равно не сможем их защитить… Ну, мне так показалось…

— Что ж, — неожиданно серьезно сказал он, — думаю, так будет наиболее целесообразно.

У нее внутри все разжалось. На свете существовала одна единственная фраза, которая могла ее успокоить. И он ее произнес. Карина поняла, что это было именно то, единственное, неизвестно как найденное им в бесконечном пространстве вариантов. И ее захлестнуло волной благодарности. Как будто она ощутила неожиданную поддержку и опору. А вслед за благодарностью вдруг поняла, что всем своим существом хочет сделать счастливым этого странного и загадочного, жесткого, бархатного, властного человека. Что ей хочется быть… для него. «Эй, поосторожнее, — предупредила часть сознания, сохранившая ясность и трезвость восприятия, — это что еще за новости?!»

Им принесли еду. У него — тонкие котлеты, поданные с листьями темно-бордового цвета, и сок, у Карины — легкий травяной салатик и коричневая рыба с гарниром из желтых и красных горошин и красный сок. Карина почувствовала себя спокойнее после его фразы о целесообразности и смогла подумать о еде. Но решила, что надо все выяснить. Если он с высокой долей вероятности и так знает ее мысли, то смущаться и робеть нет смысла. Неизбежность придает спокойствия, когда страшное уже случилось, смиряешься и понимаешь, что и теперь можно жить дальше. Это было даже интересно: странная ситуация, странный человек, странные «спецэффекты» в его присутствии..

— Зачем ты пригласил меня сюда? — спросила она, отрезая кусочек рыбы. — Я ведь могла сдать отчет в любом другом месте.

Он улыбнулся.

— Во-первых, я все равно собирался здесь поужинать, а иногда приятно сделать это в обществе красивой и умной девушки.

«Хм», — подумала Карина.

— Во-вторых, я решил тебе помочь. Для развития службы тебе необходимо взаимодействовать с другими ведомствами, а для этого нужны связи. Например, где ты возьмешь скоростные корабли? В министерстве обороны. А людей в команду будешь набирать из военных и тайванских спасателей. Конечно, можно решать эти вопросы через меня. Но куда удобнее, если ты будешь действовать напрямую. Поэтому я решил представить тебя моим заместителям из разных ведомств. Вот, кстати, мой военный министр Кеурро Найр, — сказал он и едва заметно указал на высокого тайванца с коричневыми волосами в костюме. Тот сидел в окружении троих инопланетян за одним из соседних столиков. — Сейчас я тебя ему представлю.

Карина не успела вымолвить и слова, как он приветливо помахал тайванцу рукой, тот встал и направился к ним. К удивлению Карины, они поприветствовали друг друга по-коралийски — прикосновением к плечу. И Рональд протянул тайванцу неизвестно откуда взявшийся у него адаптер.

— Кеурро, — по-видимому, между Тарро и военным министром существовали доверительные отношения, — это арра Карина Ландская, назначенная мной на должность главы Космической службы спасения.

Тайванец воспроизвел легкий полупоклон.

— Арро Кеурро Найр, военный министр Таи-Ванно, — представил его Рональд, а Карина, насколько могла непринужденно, привстала и повторила приветственный поклон.

— Рад познакомиться, — сказал арро Кеурро Найр, разглядывая ее с доброжелательным любопытством. Карина тоже более внимательно посмотрела на министра.

— Приятно познакомиться, — сказала она.

— Думаю, между нашими ведомствами может установиться плодотворное сотрудничество, — сказал Кеурро.

— Надеюсь на это, — улыбнулась Карина, не имевшая ни малейшего понятия, что следует говорить в подобной ситуации.

— Можете обращаться напрямую ко мне, арра Карина, — тайванец был вежлив, в меру доброжелателен и по-военному четок.

— Спасибо.

— Завтра жду информации по Гейно-Тай, — неожиданно сказал Рональд. — Приятного вечера, Кеурро.

Видимо, он дал понять министру, что аудиенция окончена.

— Доброго вечера, — улыбнулся Кеурро Найр и направился к своему столику.

«Кеурро, Кеурро, — подумала Карина, — как бы с Кеаррой не перепутать. Надо запомнить, что Кеарра — окончание на «а» — женское имя. Кеурро оканчивается на «о» — мужское».

— Прекрасный руководитель и исполнительный министр, — отрекомендовал его Рональд, когда тайванец отошел.

— Спасибо, — сказала Карина, — так действительно будет легче.

— И в-третьих, — неожиданно сказал Рональд, — я испытываю острую потребность в твоем обществе.

«Ничего себе! — изумилась Карина, — ну вот, доигралась. И что мне, спрашивается, теперь делать?» Объяснять ему, что у нее есть Артур и она испытывает острую потребность именно в обществе Артура, казалось детским и несуразным. Вообще кто знает, что он имеет в виду на самом деле…

— А… Давно? — спросила Карина.

— С позавчерашнего вечера, — серьезно ответил он. — Кстати, вот и глава Технического ведомства, — он указал на тайванца в желтом смокинге, подходившего к одному из столиков, — Дерро Мэйтлис.

Тайванец подошел поприветствовать Тарро, а дальше повторился ритуал представления. С той разницей, что с Дерро Рональд «за предплечье» не здоровался, а сам технарь чувствовал себя в присутствии главы планеты куда более робко, чем Кеурро. С того момента к ним периодически подходили некоторые тайванцы, приветствовали правителя, а Карине приходилось проходить ритуал представления, здороваться, улыбаться, говорить, что ей исключительно приятно познакомиться.

— А теперь переходим к романтической части, — улыбнулся Тарро Рональд, когда Дерро Мэйтлис удалился.

«Ну вот, доигралась…» — снова подумала Карина. А какая-то ее часть просто запела от радости.

— А что это значит? — в лоб спросила она и даже отважилась прямо посмотреть ему в глаза. Глаза улыбались.

— Может быть, ты выпить хочешь? — заговорщицки наклонившись в ее сторону, поинтересовался он.

— А у тебя есть? — ошарашенно спросила Карина. И подумала, что он сейчас ей предложит тайванский аналог алкоголя. Настоящего алкоголя пятеро друзей не пробовали с самой Земли. Не то, чтобы очень страдали от этого, но несколько соскучились, как по чему-то земному. В Союзе алкоголя не существовало. В кухне некоторых планет встречались веселящие напитки, или напитки, вызывающие наркотический эффект. Однако алкоголя в том виде, к которому привыкли земляне ни на Коралии, ни в Союзе не было. Про Тайвань Карина ничего не знала, но сильно сомневалась, что здесь может оказаться алкоголь земного образца.

— Шампанского? — улыбаясь, ответил вопросом на вопрос Рональд.

— Я… эээ… не очень люблю шампанское, — честно сказала Карина.

— А что любишь? — спросил он. — Что-нибудь покрепче? Например, коньяк?

— Да, коньяк — самое лучшее, — согласилась Карина и удивилась, откуда он так хорошо разбирается в земном алкоголе.

— Хорошо, тогда коньяк, — сказал Рональд. В ответ на его взгляд к ним подошел официант. Рональд сказал ему что-то непонятное — язык был тайванский, но Карина ничего не поняла, и спустя буквально пару минут тот же официант оказался рядом с ними с бутылкой коричневой жидкости в руках, на которой было написано Henessi XP. И даже коньячные бокалы здесь нашлись. Налив им по бокальчику, официант с легким поклоном удалился.

Невероятно, но из бокала вкусно пахло хорошим коньяком. На Земле Карина не пробовала Henessi XP, но знала, что это очень хороший коньяк. Откуда он тут и действительно ли это то, что написано, оставалось только гадать.

— За твой первый успешный рабочий день, — улыбнулся Тарро, подняв бокал. По-видимому, об обычае говорить тосты и чокаться он тоже знал.

Безмерно удивленная Карина прикоснулась своим бокалом к его и залпом выпила полбокала. Как же это было здорово! Терпкая, ароматная жидкость немного обжигала горло и мягко согревала. Коньяк действительно был очень хороший. И настоящий, а не какой-то местный аналог.

— Платья ты мне… организовал? — спросила она, удивляясь собственной смелости.

— Да, — с улыбкой согласился Рональд. Карина заметила, что он, как положено, вдохнул аромат коньяка издалека, потом ближе, покачал бокал в ладони, а потом пил медленно, смакуя, мелкими глотками. И устыдилась своих студенческих привычек. На бокале играли отсветы, его черные глаза ярко блестели. Это было красиво, необычно, загадочно. И очень хорошо. Незабываемо. На мгновение ей показалось, что время застыло.

— Но как..?

— Тебя интересуют технические подробности? Я думаю, это совершенно неважно. Главное, что платье пригодилось. Таи-ваннцы очень внимательны к внешности, и твое появление здесь в универсале напрочь испортило бы тебе реноме.

— То есть ты хочешь сказать, ты знал, какие именно платья окажутся у меня в шкафу? — не унималась Карина.

— Конечно.

— Спасибо… Но что было бы, если бы я пришла в красном платье? — подражая ему, заговорщицки спросила она, наклонившись к нему. Н-да… Коньяк точно придавал смелости.

— Ну что ж… — улыбнулся он многозначительно и еще сильнее приблизился к ней, — тогда мы бы сразу перешли к романтической части.

«Ну вот, опять, — с ужасом подумала Карина и отпрянула, — вот как это понимать!» И посмотрела на него. В черных глазах плясали уже знакомые ей бесята. «Да он же прикалывается! — неожиданно озарило ее, — развлекается второй день! За мой счет!» Карина облегченно вздохнула. Как хорошо. Значит, ей не придется объяснять, что у нее есть любимый человек, и поэтому она не может участвовать в «романтической части». Можно просто провести хороший вечер после первого рабочего дня. И, по возможности, получить ответы на животрепещущие вопросы.

— А откуда коньяк? На Тайвани есть алкоголь? — задала она следующий вопрос, который ее волновал.

— Нет, на Таи-Ванно такого алкоголя нет. Есть веселящие напитки вроде алкоголя, но менее крепкие. Вашему земному коньяку в подметки не годятся, — серьезно ответил он.

— Ты бывал на Земле? — изумилась Карина.

— Да, много раз. Последний — три коралийских года назад.

Карина чуть не упала от изумления. Впервые с момента гибели родной планеты она встретила кого-то, кто бывал на Земле.

— А языки знаешь? — спросила Карина. У Древних изучение нового языка, как правило, занимало от нескольких часов до суток.

— Yes…. I happened to be in England and I like English and Old English languages.

En plus, à chaque fois où j'étais sur Terre, j'ai sincèrement savouré la musique de la langue française sans comparaison….

(Мне доводилось бывать в Англии, и мне нравятся английский и староанглийский языки. Кроме того, каждый раз бывая на Земле, я искренне наслаждался несравненной музыкой французского).

Фразу на английском Карина поняла, вторая была сказана по-французски, и она смогла хотя бы понять, что это за язык. А дальше он мелодично произнес еще несколько фраз на разных языках, их звучание Карина распознала как земное, но что это за языки и что значит сказанное, она не имела представления. Правда, признаваться в своей лингвистической безграмотности не хотелось.

— А в России бывал? — жадно спросила она.

— Да, несколько раз. По-вашему — в 16-м, 18-м столетиях и в конце 20-го века.

— И русский язык ты знаешь? — спросила Карина и подумала, что они с друзьями опрометчиво рассчитывают, что, стоит им перейти на родной язык, как их никто не поймет.

— Нет, русского языка я не знаю.

— А коньяк настоящий, земной? — снова поинтересовалась Карина. — То, что написано?

— Почти, — загадочно улыбнулся он.

— А откуда он у тебя? Из старых запасов?

Он снова улыбнулся, и Карина шестым чувством поняла, что не получит ответа на вопрос.

— Но мне было бы интересно услышать твою версию, — добавил он.

— Ну… — сказала Карина, потягивая коньяк и немного обижаясь, что он не хочет рассказать, откуда у него этот изумительный напиток, — я думаю, что, раз ты бывал на Земле, то, может быть, набрал там коньяка и иногда его выпиваешь… Это самое простое. Либо… Допустим, ты нашел способ перемещаться во времени и теперь таскаешь коньяк с Земли, из того времени, когда она существовала. Вот вы же можете ходить по мирам. Может быть, тебе удалось найти способ перемещаться и во времени.

Он явно веселился, слушая эти версии. Но ответил вполне серьезно.

— Интересная идея. Но нет, Карина, перемещения во времени пока что невозможны.

— Почему? — спросила Карина. Острый интерес пронзил ее с головы до ног. Вот оно. Наконец, можно узнать что-то о мироустройстве. Ведь, должно быть, ему известно намного больше Брайтона, который не спешил делиться своими познаниями.

— Потому что время течет условно в одну сторону. Можно провести две недели в мире, где время течет по-другому и вернуться в свой мир всего через две минуты, после того как ты его покинул. Но невозможно вернуться на две минуты раньше, потому что время всей системы миров течет в одном направлении

— А почему условно в одном направлении?

— Потому что если встать как бы «над временем», то, вероятно, можно увидеть всю картину одновременно — все миры во все моменты времени.

— А это возможно? Ты это знаешь или предполагаешь? То есть ты считаешь, что нельзя перемещаться во времени?

— Я считаю, что на этом уровне развития человеческой души это невозможно, — ответил он. — Пока что никто из нас не может встать «над временем», чтобы увидеть всю картину и иметь доступ ко всей Вселенной не только в текущий момент, но и во все моменты. Это совершенно другой уровень развития. Хотя отдельные подобные выходы у конкретных живых существ происходить могут. Ведь будущее, например, можно не только прогнозировать, но и предчувствовать. А значит, оно существует, и человек может его коснуться, что и вызывает предчувствие. Но на нашей стадии развития это только духовный процесс, перенестись во времени, будучи воплощенными, мы не можем.

— Но Древние живут долго, вот, может быть, ты и мог развить такие способности, как «касаться» прямо в теле, — сказала Карина. Ей было невероятно интересно! И к собственному удивлению, она хорошо понимала все, что он говорил. Несмотря на то, что не могла похвастаться хорошим знанием физики.

— Нет, Карина, — улыбнулся он, — я не уверен, что такие способности вообще имеют смысл.

— Почему?

— По ряду причин. Например, потому что тогда все можно было бы изменить, и игра потеряла бы значительную часть своей прелести.

— Не поняла, — призналась Карина. — Если бы можно было перенестись во времени, то можно было бы предотвратить трагедии, например, то, что произошло с Землей…

— И таким образом предотвратить и все последствия — и то, что вы называете плохим, и то, что называете хорошим — которые эта трагедия вызвала. Тогда общий замысел был бы изменен. Кроме того, поскольку то настоящее, в котором мы живем, продолжало бы существовать, то в прошлом произошло бы раздвоение, дихотомия мира. В результате подобных вмешательств вариантов развития событий становилось бы все больше и больше. И альтернативных вариантов Вселенной становилось бы все больше.

— А чем это плохо? — спросила Карина.

— Ничем — кроме того, что система была бы по-другому устроена. А что-то важное для Вселенной, что явилось следствием трагедий, тоже было бы предотвращено в той реальности, которая пошла по «измененной» ветке дихотомии. Кстати, не исключено, что на самом деле система выглядит именно так, только без перемещений во времени. Каждое событие происходит не одним «способом», а многими, и Вселенная существует в разных вариантах, которые можно назвать альтернативными реальностями.

— А как вообще все устроено? — спросила Карина быстро, надеясь, что он не передумает рассказывать ей о мироустройстве. — Когда ты говоришь «Вселенная», то имеешь в виду все миры или просто наш отдельный мир?

— Сколько вопросов, — улыбнулся он. — Ты уверена, что готова воспринимать что-то из физики мироустройства?

— Да, конечно. Мы очень мало выпили, если ты об этом…

— Тогда еще коньяка, — усмехнулся он, и в ответ на его жест официант налил им еще по бокалу. На этот раз Карина сделала все так же, как он. Погрела бокал в руке, вдохнула аромат с расстояния сантиметров десяти и ощутила в запахе легкий, обволакивающий привкус ванили. Затем вдохнула ближе, коньяк раскрылся цветочными и фруктовыми нотами, в которых ее неискушенное обоняние уловило яблоко и что-то еще… Потом совсем близко — теперь запах был похож на хороший портвейн, которым ее однажды поил однокурсник, вернувшийся из-за границы. И только после этого сделала небольшой глоток. Рональд улыбался, видя, что она повторяет его действия.

— Да, это хороший коньяк, — сказал он. — Так и должно быть. По мере приближения носа к бокалу, он раскрывается — сначала ваниль, потом цветочные и фруктовые нотки, и наконец, совсем близко коньяк должен пахнуть, как другой ваш земной напиток, портвейн, если не ошибаюсь.

— Ты прямо настоящий сомелье! — рассмеялась Карина и осеклась. Не слишком ли смело в отношении правителя планеты? Но Тарро воспринял и ее смех, и высказывание доброжелательно, отставил бокал, оперся на локти и начал рассказывать.

— Когда я говорю Вселенная, то, разумеется, имею в виду всю Вселенную, всю систему миров или «параллельных пространств», как их еще называют. Миров во Вселенной великое множество. Если хочешь, ее можно сравнить с большим шкафом, в котором очень много полок, а на каждой из полок — множество книг — миров. Сравнение хорошее, потому что, как и в шкафу — одни полки находятся ниже, другие выше. Так и во Вселенной одни миры находятся «выше» — они полностью бесплотные. Чуть ниже те миры, где материя свободно создается и рассоздается, миры магические, где магия обычна. И, наконец, наш уровень, наша «полка», на ней находятся миры более-менее плотные, одни плотнее и материальнее, другие — «легче», в одних есть магия — в других почти нет. Но, так или иначе, живые существа здесь воплощены и живут в теле. О теории воплощений, ты, должно быть, знаешь еще с Коралии.

Карина кивнула.

— А по каким мирам ходят Древние? — спросила она. Ни в один нематериальный мир Артур ее не брал, да и вовсе не говорил об их существовании.

— Древние воплощены, существуют в теле, поэтому по большей части ходят по материальным мирам или хотя бы частично материальным. А о нематериальных мирах, думаю, сейчас знаю только я. «Упакованы» все миры в огромном надпространстве, которое Древние называли «пространством Вселенной».

О существовании надпространства Карина еще никогда не слышала, да и модель Вселенной, как шкафа с книгами, была ей совершенно незнакома.

— А в нематериальных ты был? — с жадным любопытством спросила Карина.

— Был, — усмехнулся он. — Но в духовные структуры приятнее ходить как раз в духовной форме.

— А ты был в надпространстве и видел всю систему миров? — спросила она.

— Был и видел, — четко ответил он, а Карине показалось, что он не хочет развивать эту тему.

— А как тебе это удалось? — будучи не в силах остановить поток вопросов, спросила она.

— С большим трудом, — улыбнулся он в ответ, и Карина поняла, что более подробных разъяснений не получит. Она отпила еще маленький глоток коньяка. И вдруг ее осенило. Но не на тему миров, времен и их укладки в пространственно-временном континууме. А на куда более приземленную тему. О друзьях-то тоже надо было позаботиться…

— А на Таи-Ванно можно достать коньяк? Раз уж ты не хочешь говорить, откуда он у тебя, — поинтересовалась она осторожно.

— Нет, — ответил Рональд, — но его можно заказать.

— А где? У кого? У Ваньки… у Ивана Старкова скоро день рождения. Это был бы отличный сюрприз.

— У меня, — с легкой усмешкой ответил он. — Немного конечно, пару бутылок, например.

— Ну а можно, я тогда закажу?

— Да, конечно, — улыбнулся он. — Можешь и остаток этой забрать для друзей.

«Ничего себе улов! — подумала Карина, — вот обрадуются друзья! И выпадут в осадок от удивления. Как и я». Впрочем, пожалуй, она начала уже привыкать к «штучкам» Тарро Рональда, чему распитие коньяка весьма способствовало.

В итоге «романтическая часть» ей очень понравилась. После второго бокала коньяка они заказали десерт и вечерний аналог манио без бодрящего эффекта, но такой же прекрасный по вкусу. Остаток вечера они говорили про Землю. Рональд задал несколько вопросов о земной жизни, и Карина сама не заметила, как ее «понесло». Вообще-то она любила рассказывать о том, что ей интересно, делиться воспоминаниями. Внезапно она обнаружила, что спокойно и без душевной боли рассказывает об озере, где купалась в детстве, о праздниках, которые отмечали в России, о новогодних традициях, о том, куда они с друзьями ездили летом и как здорово было сплавляться по речкам или подниматься в горы. О том, как они с приятелями ныряли и ловили рыбу на даче, какие закаты были видны из окна на двенадцатом этаже в квартире ее лучшей подруги, о Питере, о России, о поездке в Европу. Впервые с момента гибели Земли воспоминания лились из нее потоком, как песня. Потому что у нее было стойкое ощущение, что он понимает, о чем она говорит. Он видел Землю. В отличие от Артура и других коралийцев, для которых это было сродни рассказу об одной из многих незнакомых планет Союза. Он понимал. Внимательно слушал, пристально смотрел на нее. Карина совершенно забыла про «технику безопасности», и уже свободно смотрела ему в лицо. Находиться в «космосе» с ним наедине было не страшно, потому что этот космос стал родным. И даже паузы на знакомство с очередным высокопоставленным тайванцем не прерывали этого уединения.

Потом она узнала, какие сладости любил Людовик шестнадцатый, как появилось выражение «последнее китайское предупреждение», как была изобретена тушь для ресниц и зачем Юлий Цезарь носил на голове венок… Узнала, что Чарли Чаплин однажды занял третье место на конкурсе своих двойников, что Томас Эддисон, оказывается, коллекционировал птиц, а первый американский судья Джон Джей покупал рабов с единственной целью освободить их… Карина увлеклась и, затаив дыхание, слушала рассказы из истории собственной планеты, которым Рональд был свидетелем. Он был знаком со многими известными личностями, а некоторые из них считали его своим таинственным другом.

— И что, Наполеон, и верно был таким маленьким? — рассмеялась Карина слушая историю о встрече местного Тарро со скандальным императором. Рональд, усмехнувшись, рассказал, что предупреждал Наполеона не совершать некоторых ошибок, но император был глух, а регулировать события в Европе не входило тогда в задачи Рональда.

— Нет, это слухи, — улыбнулся Рональд, — Наполеон по тем временам был среднего роста, около ста семидесяти сантиметров, по-вашему. А вот то, что мой приятель Людвиг — я имею в виду Бетховена — всегда заваривал кофе ровно из шестидесяти четырех зерен — чистая правда. Надо сказать, получалось очень вкусно.

Этот вечер — это была жизнь. Жизнь, в которой она больше не запрещала себе думать про Землю, вспоминать и ощущать вкус родной планеты. Ее родина снова была где-то рядом. Рядом с Тарро Рональдом.

Дорога обратно была стремительной гонкой в темноте, в которой Карина видела лишь огромные звезды, голубую с розовым и серебром спираль соседней галактики и серые тени утесов. Освещение Рональд включать не стал, и они, как призрак, проносились между гор. Карине хотелось продлить вечер, она наслаждалась гонкой в ночи и любовалась твердым красивым профилем человека рядом. Человека, который больше не вызывал страха или подозрений, скорее доверие.

(«Последнее китайское предупреждение» означает предупреждение без последствий. В 1950—1960-х годах американские самолёты нарушали воздушное пространство Китая с целью разведки. Китайские власти фиксировали каждое нарушение и всякий раз высылали по дипломатическим каналам «предупреждение» США, хотя никаких реальных действий за ними не следовало, а счёт таким предупреждениям вёлся на сотни. Такая политика и стала причиной появления выражения «последнее китайское предупреждение».

Тушь для ресниц изобрел 19-летний студент Терри Уиллиамс в 1913. Он смешал сажу с вазелином и получил первую в мире тушь. Первым, кто использовал его находку, была его сестра по имени Мэйбел, в честь которой и названа первая и самая популярная тушь за всю историю косметики (Мейбеллин).

Римский император Юлий Цезарь всегда носил лавровый венок на голове, чтобы скрыть прогрессирующую плешивость.)

* * *

Сжимая в руке початую бутылку коньяка, Карина стояла у стеклянной стены гостиной и смотрела в тайванскую ночь. Ночь переливалась яркими звездами, волшебным светом соседней галактики и отблесками фонарей в саду. Карине не хотелось заходить. Сквозь стеклянную стену она видела, что друзья сидят в гостиной и, по-видимому, ждут ее отчета. Анька, конечно же, рассказала, куда она отправилась, иначе ее инфоблок уже взорвался бы от звонков Духа. Но инфоблок молчал. Друзья просто ждут ее новостей с важной встречи. На инфоблоке было двадцать шесть часов по тайванскому времени. Дальше мучить их было нельзя.

Но Карина хотела оттянуть момент еще на пару-тройку секунд. Глядя в ночное тайванское небо, она мысленно видела удаляющийся силуэт высокого смуглого человека, как он садится в беало, только что высадив ее у двери гостиной. Звезды восхитительно кружились перед глазами, галактика звенела, а фонарики казались радостными, как огоньки новогодней елки в детстве. В груди пело, а на уровне солнечного сплетения невесомо парило теплое перламутровое сияющее облачко. Ей казалось, что настала весна, прорезавшая капелью холодное начало марта. В ее жизни снова настала весна, безвозвратно утраченная после гибели Земли. И ей хотелось остаться наедине с этой весной, слушать ее, ощущать ее всеми фибрами души. И петь.

А легкое чувство потери, которое она почувствовала, когда Рональд высадил ее в саду, с избытком искупалось ожиданием завтрашней встречи. И снова будет также невероятно интересно и … хорошо.

Протянув еще одно мгновение, Карина открыла дверь и вошла в гостиную. Усталость, отступившая на время, пока она ужинала с Тарро, неожиданно тяжким грузом навалилась на плечи. Теперь ей хотелось только одного — лечь. Не хотелось ни с кем разговаривать, ничего рассказывать и объяснять. Даже дорогим и любимым друзьям. Но это было необходимо — разговор предстоял серьезный. Слишком важную вещь она поняла, узнала сегодня. Это был ее долг.

* * *

Ки’Айли, закусив кончик кисти, внимательно осмотрела картину. Кое-что ей не нравилось. Море, темные тучи и прорезающие их солнечные лучи получились отлично. А вот три дракона, кружащие над морем, были не те… Нет, они полностью повторяли великолепных зверей, с которыми она недавно познакомилась — рисовала Ки’Айли очень хорошо, и повторить натуру по памяти не составило труда. Но… Она хотела другого. Она хотела, чтобы драконы на полотне были Настоящими. Не животными, а умными магическими существами, что когда-то помогали Хранителям Вселенной. Хотя бы Настоящими, а еще лучше — Истинными. Но она просто не знала, каковы Настоящие драконы, а фантазия не позволила придать трем мощным фигурам на картине нужный акцент. Драконы были сильные, большие, красивые. Но это была животная сила и животная красота, не более того.

Рисовать она начала давно, еще в детстве. Маленькая Предсказательница догадалась, что окружающие не всегда хорошо понимают ее видения, и стала их рисовать. Сначала это были схематичные детские рисунки. Но у Ки’Айли явно были способности и в этой сфере, да и училась она быстро, как все Древние. Поэтому скоро стала хорошей художницей, и ее картины украшали коралийские особняки и музеи. К тому же живопись заполняла досуг в юности, когда ее не отпускали в другие миры. Да и теперь иной раз свободного времени было недостаточно, чтобы совершить путешествие, но вполне хватало, чтобы поработать над картинами.

Ки’Айли писала картину и поглядывала на инфоблок на столике. Она ждала звонка. Звонка от одного Древнего.

Рон’Альд. Загадочный, умный, проницательный, понимающий. Интересно, позвонит ли он, или ниточка, протянувшаяся между ними во время полета на драконах, ей только почудилась… Ки’Айли загадала: если позвонит, значит, между ними и верно появилось что-то глубокое и проникновенное. Если нет — что ж, и тут не то. Как и остальные Древние, с которыми она общалась. Конечно, можно было посмотреть будущее напрямую, но Ки’Айли не хотелось. Ей хотелось оставить элемент непредсказуемости.

Инфоблок время от времени звонил. Среди ее друзей-Древних было мало тех, кто не пытался за ней ухаживать. Положение женщины-Древней, да еще и одаренной уникальным Даром, обязывало всегда быть в центре мужского внимания. Иногда это внимание надоедало, а для отношений Ки’Айли предпочитала мужчин из полусредневековых миров, которым была не чужда поэзия загадки и тяга к романтическим подвигам. Не то, чтобы ей совсем не нравились Древние… Просто никто из них не понимал ее, «не видел», как говорила она самой себе. В ней видели очаровательную девушку, веселую, остроумную женщину-Древнюю, что на вес золота, Предсказательницу… А не ее саму.

Позвонил Па’Рицы — предложил составить ему компанию в один приятный мир. Ки’Айли когда-то встречалась с ним, он был ее первым мужчиной-Древним. Но с тех пор прошло несколько десятков лет, а он все не мог успокоиться и надеялся восстановить отношения. Впрочем, Ки’Айли понимала, что он влюблен не в нее, а в мечту о подруге детства, с которой можно пройти рука об руку по жизни. Позвонил Де’Нейрон, Древний более старшего поколения, предложил сходить на концерт в городе Арейано. Еще трое Древних приглашали провести с ними время… Ки’Айли вежливо отказала всем, сославшись на дела. Правда, в ближайшее время единственным делом была картина… Но ей интуитивно не хотелось покидать веранду.

Предсказательница вздохнула, еще раз кинула взгляд на инфоблок, поправила передник и принялась класть четкие мазки на шею дракона. Ну и пусть. Какой получился. Все равно никто не заметит, что дракон не Настоящий…

В тот момент, когда она совсем отчаялась облагородить дракона, инфоблок просигналил. Это был он. Все-таки позвонил, подумала Ки’Айли с улыбкой.

— Ки’Айли, приветствую, — сказал бархатный глубокий голос.

— Приветствую! — рассмеялась Ки’Айли. Быть непринужденной, веселой, не подавать вида, что ждала звонка. Но честно показать, что предполагала — он может позвонить. Есть ведь общее дело. — Ну как расследование? Что нам угрожает?

— Пока ничего выяснить не удалось, — в серьезном голосе звучала улыбка.

— Мог бы сразу у меня спросить, — протянула Ки’Айли, изображая легкую обиду, что он не обратился к ней как к Предсказательнице. — Я бы сразу сказала! Я ясно вижу, что расследование ничего не даст.

— Но все же попробовать стоило! — рассмеялся Рон’Альд. — Ки’Айли, как ты смотришь, если я зайду к тебе сейчас и расскажу подробнее?

— Хорошо, заходи, — улыбнулась в ответ Предсказательница. Все интереснее и интереснее… Не зовет на свидание. Просто хочет зайти в гости. Что ж, посмотрим на тебя, наследник Правителя, поближе!

— Тогда, если ты не возражаешь, через десять минут буду у тебя.

— Не возражаю! — рассмеялась Ки’Айли.

Десять минут слишком мало, чтобы добраться от Белого Замка до имения Рода Энио по Коралии. Значит, придет по мирам. Значит, хорошо ходит по мирам, ловко, четко… Эх… Сама Ки’Айли умела куда хуже.

Ки’Айли посмотрела на картину. И засуетилась. Ей не хотелось, чтобы Рон’Альд видел, что именно она сейчас рисует. Слишком очевидно, что полет на драконе произвел на нее большое впечатление. А может быть, и не только полет, но и его компания, тут недалеко и до таких выводов. Ки’Айли внутренне похихикала над собой. Как девчонка! Но все же сняла картину с мольберта, и, повернув тыльной стороной, аккуратно поставила в угол. На ее место установила другую незаконченную картину — куст с цветами в свете заходящего Арейа. Потом спешно кинулась в свою комнату и сменила обыденное платье на более нарядное: белое в крупный зеленый горошек под цвет ее глаз, любимого фасона — пышный подол до колен, трапециевидный вырез на груди и рукава-фонарики. Сбегала в столовую, соорудила пару бутербродов, принесла кувшин с соком и два бокала. … Все. Теперь она во всеоружии. Хорошо. И выглянула с веранды.

На тропинке послышался легкий шорох, и из-за пышно цветущих кустов появилась высокая фигура в черном с серебром облегающем костюме.

Глава 12. Продолжение знакомства

«Тоже принарядился что ли», — подумала Ки'Айли, с интересом разглядывая серебряные вензеля в энерианском стиле на костюме Рон'Альда.

— Присаживайся, — весело улыбнулась она, указала на плетеное кресло возле столика с кувшином, налила сока ему и себе, предложила бутерброд. Но он отказался, ограничившись соком. Ки'Айли присела на край рабочего столика с красками и палитрой. И, попивая сок мелкими глотками, разглядывала его. А он — ее. Спокойно, внимательно. Без оценки, скорее со странной искристой радостью, разбегавшейся вокруг. Ему явно нравилось на нее смотреть.

Ки'Айли неожиданно пришло в голову, что для него она совсем девчонка. Конечно, несколько сотен лет для Древних — ничто. Но их разделяет больше трехсот лет жизни. Опыта, странствий, решения задач. Почему-то про своих поклонников, подчас на много тысяч лет ее старше, она так не думала.

— Ки'Айли, мы начали расследование… — спокойно сказал Рон'Альд.

Ки'Айли подняла руку останавливающим жестом.

— Я думаю, мы можем поговорить о другом, — улыбнулась она. Начиналась игра. Восхитительная игра на грани полной откровенности, но с поддержанием дистанции. И Ки'Айли решила сделать рискованный шаг, который, однако, всегда себя оправдывал.

— Почему? — удивленно поднял брови Рон'Альд, глядя на нее поверх бокала. В глазах плясали озорные искры. Ки'Айли пристально смотрела на него. Вообще-то не все выдерживали ее острый проницательный взгляд. Но не Рон'Альд. Он отвечал спокойным, доброжелательным черным бархатом.

— Потому что я прекрасно знаю, что расследование ничего не даст. Сейчас нашему миру ничто не грозит, все угрозы — намного позже. К тому же я примерно представляю себе, что именно вы могли предпринять. А для тебя рассказать о расследовании — это только повод увидеть меня. В нем нет необходимости, я открыта для знакомств и общения.

Вот так — сломать дистанцию одним махом, сделать шаг, перевести игру на другой уровень — на любимый ею уровень почти полной искренности. Но оставить долю неопределенности, которая будет поддерживать удобную дистанцию, сказав, что в целом открыта для знакомств.

— Верно, — то ли серьезно, то ли с легкой улыбкой ответил Рон'Альд. — А о чем ты хочешь поговорить, Ки'Айли?

— Например, о том, что ты хорошо ходишь по мирам.

— Почему ты так решила?

— Потому что, насколько я знаю, ты раньше не был в имении Рода Энио. Значит, не просто прошел по мирам сюда, а нашел путь. А это требует большого опыта и чутья. В твоем возрасте еще не все так могут.

— Да, пришлось проложить дорогу, но это было несложно, — ответил Рон'Альд. — А ты, Ки'Айли, не ходишь так?

— Нет, — она покачала головой с легкой грустью. — У меня пока не хватает опыта, чтобы так хорошо знать расположение миров и пути по ним. Срезать дорогу я не умею. А если учесть, что я путешествую реже других, то неизвестно, когда мне удастся отточить этот навык. Поэтому обычно я довольствуюсь «прямым путем» по мирам: из точки А в одном мире к точке Б в другом. Не очень удобно.

— Понятно, — Рон'Альд неожиданно резким движением поставил на стол пустой стакан и уперся руками в колени, словно собирался быстро встать и что-то решительно сделать.

— Да, подобное накопление опыта требует больших временных затрат. Но я хожу не так. Я использую ту же методику частичного выхода в надпространство, которую применяют старшие Древние, — сказал он.

— Ты владеешь ею?? — изумилась Ки'Айли. — Но как тебе удалось этому научиться так рано?

Она вдруг обнаружила, что из головы вылетели все мысли об отношенческой игре. Ей стала просто интересна тема разговора.

— Телепатия дает некоторые возможности, — усмехнулся он. — Я смотрел образы в мыслях старших Древних, с их согласия, разумеется. Это позволило быстрее научиться на практике. Мы используем методику частичного выхода в надпространство, чтобы отслеживать колебания миров. А для прокладки пути требуется еще меньший выход. Кстати, твой брат сейчас осваивает именно такой способ хождения, для военного это очень полезно, — при упоминании Эл'Боурна Рон'Альд улыбнулся, но Ки'Айли уловила в устремленных на нее глазах настороженное внимание.

— Эл'Боурну повезло, — сказала она. — Я бы очень хотела научиться так. Но твой отец не одобряет любые попытки улучшить мои навыки хождения по мирам. Я нужна ему здесь.

С секунду Рон'Альд молча смотрел на нее, спокойно и с пониманием. Потом улыбнулся:

— Я могу показать тебе «слепок», образ моих ощущений, как именно я это делаю. А ты попробуешь найти дорогу таким способом.

Ки'Айли рассмеялась:

— Спасибо огромное! Но ты понимаешь, что твой отец этого бы не одобрил?

— Разумеется. Но я разделяю не все убеждения Правителя. В том числе — в частных вопросах. Поэтому предпочитаю действовать на свое усмотрение. Но с Эл'Троуном нам, как правило, удается найти общий язык.

Ничего себе, удивилась Ки'Айли. Не боится пойти против отца, но при этом не гордится этим. Просто рассказывает о себе и внимательно смотрит на нее.

— То есть в нашем случае? — с долей лукавства спросила Ки'Айли.

— То есть в нашем случае ты все равно будешь путешествовать по мирам при каждой возможности. И чем лучше ты будешь это делать — тем безопаснее для тебя. А значит, и для всей системы, ведь ты одна из ключевых фигур. А ограничение твоей свободы только увеличивает риски.

— Спасибо!! Так покажешь мне свой «слепок»?

Происходящее начало казаться неожиданным сюрпризом и сулило интересное приключение. И — исполнение давней мечты. Как только рядом появляется Рон'Альд, мечты начинают воплощаться в жизнь, подумалось ей. Сначала драконы, теперь виртуозный поиск пути по мирам…

— Да, — улыбнулся Рон'Альд. — Ты позволишь коснуться твоего разума?

Ки'Айли нетерпеливо кивнула.

Эл'Троун смотрел картины будущего у нее в голове без предупреждения, но Ки'Айли чувствовала, когда он вторгался в ее разум. Это было как легкое холодное дуновение в пространстве сознания, словно внутри провели кусочком льда. Отец, в детстве иногда посматривавший ее мысли, чтобы предотвратить попытку убежать в очередное путешествие, касался грубо, четко, как будто вдруг целиком оказывался у нее в голове. Рон'Альд не был похож ни на одного из них. Она была уверена, что он может проникнуть в чужой разум так, что человек вообще ничего не заметит. Но сейчас он касался ее сознания мягко, словно перышком, легко… приятно… едва уловимо, но так, что она не могла не заметить, явно давая понять, что он здесь. Ки'Айли пришла мысль, что этак можно вызывать у девушек оргастические ощущения напрямую, без всего остального… Эту мысль она спрятала подальше, вглубь разума. Прятать мысли она умела давно, с детства. В те времена Эл'Троун и Ан'Гарт слишком любили держать под контролем голову Предсказательницы, поэтому она потратила много сил, но вызнала, как это делается, и научилась прятать мысли.

Спустя секунду ее разум накрыло волной уюта, и появился «слепок». Это была не картинка, а скорее «карта ощущений». Не вся Вселенная, но отдельный ее участок из множества миров ощущался, как можно осязать форму предметов в абсолютно темной комнате. Так же и тут… Рон'Альд показывал ей, как, ничего не видя, можно «почувствовать» изгибы и протяженность миров, как они примыкают друг к другу, извиваются и соприкасаются в пространстве Вселенной. Только один кусок, но Ки'Айли поняла, что можно посмотреть левее, правее, сверху, снизу — и ощутишь так же. Главное понять саму методику. А она поняла… Конечно, нужно потренироваться самой, но она теперь знала, что именно чувствуют старшие Древние, когда смотрят путь или диагностируют колебания миров.

Образ медленно уплыл, оставляя плотное, но приятное послевкусие и, словно книга на полку, встал в копилку долговременной памяти.

— Благодарю… Спасибо огромное… — прошептала Ки'Айли. Надо же. Всю жизнь она хотела этому научиться. И никто: ни родители, ни друзья, ни старшие товарищи — не помогли ей. Только тот, кого она боялась все детство. В порыве острой переливчатой благодарности ей захотелось поцеловать его в щеку…

— Я буду рад помочь тебе, — улыбнулся Рон'Альд. — Куда ты хотела бы отправиться, чтобы опробовать этот навык? Отведу я, а обратно поведешь ты.

— Прямо сейчас?! — удивилась Ки'Айли. — Отлично! Тогда… Тогда…

Она лукаво улыбнулась, искоса глядя на него:

— Покажи мне какой-нибудь из твоих проектов!

— Хорошо. Не совсем проект, скорее дело, которое нельзя откладывать, но, думаю, тебе будет интересно, — Рон'Альд встал и предложил ей руку ладонью вверх, как кавалер на балу.

Ки'Айли рассмеялась и, принимая игру, чинно коснулась его ладони. Он поменял мир, сначала один, потом другой, несколько шагов по лесу, потом по песчаному пляжу, потом утонуть в высоком разнотравье… Путь кружил, извивался. Нелегко будет найти дорогу обратно, подумала Ки'Айли. Наконец, они вышли под темное небо с серебристыми звездами, а вокруг возвышались огромные стволы деревьев.

* * *

Рон'Альд указал в просвет между деревьями, и Ки'Айли выглянула из-за огромного ствола. В арке между ветвями открылся вид на гладкий берег моря. Вода и тонкие фигуры на берегу слабо светились голубым. Фигуры с длинными волосами от золотого до темно-каштанового цвета, одетые в легкие светлые наряды, отходили от берега на красивых ладьях и руками зачерпывали что-то из воды. Приглядевшись, Ки'Айли поняла, что это была не вода, полными пригоршнями они зачерпывали и переливали в лодки то голубое свечение, что царило над всей водной гладью. Когда ладья начинала полностью светиться изнутри, и казалось, что голубое сияние перельется через край, фигуры причаливали к берегу, выносили ладьи на сушу и перегружали свечение в огромные плетеные корзины.

— Это ведь бессмертные? — догадалась Ки'Айли.

— Да, это одна из бессмертных рас, — краем губ улыбнулся Рон'Альд. — Не из высших, но вполне магическая бессмертная раса.

— А что они делают? — удивилась Предсказательница. Рон'Альд оказался прав, она видела нечто новое. — Никогда такого не видела!

— А вот это весьма интересно… Вообще-то они собирают магическую энергию, в этом мире она концентрируется над водой. Вопрос лишь в том, почему бессмертным существам, изначально магическим, приходится это делать.

— И почему же? — Ки'Айли с любопытством заглянула ему в лицо. На фоне темного неба черные глаза сияли ярче звезд, на смуглом лице легкая — улыбка. «Хорош, неоднозначен, интересен», — подумала Ки'Айли.

— Дело в том, что в другой части этого мира — на отдаленной планете — человеческие маги утратили почти всю магию из-за использования ее только в корыстных целях. Думаю, ты знаешь: в большинстве магических миров существует встроенная защита от этого, в таких условиях магия быстро иссякает. Но их лидер оказался не промах. Когда маги совсем перешли на режим «голодовки» и экономили каждую крупицу магии, а обычные люди хотели расправиться с беззащитными теперь волшебниками, главный маг сумел добыть некий «жезл, разбивающий пространство» — магический артефакт, способный прокладывать порталы в другие части мира. И место, насыщенное магией они быстро нашли… Теперь они регулярно открывают порталы сюда и высасывают магическую энергию из этих бессмертных, из творений их рук и окружающей природы. Бессмертные совершенно беззащитны и вынуждены восполнять недостаток магии таким вот дедовским методом. А закрыть портал не могут — им просто не знаком этот вид магии. К тому же это невозможно без аналогичного артефакта. В результате перевеса сил в сторону человеческих магов, мир и закачался…

— И что ты собираешься делать? — с интересом спросила Ки'Айли.

— А что сделала бы ты? — улыбнулся Рон'Альд. — Может быть, лучшее решение у меня под боком, а я его не вижу.

Ки'Айли тихо рассмеялась:

— У меня ведь нет своих проектов, я плохо знаю алгоритмы. Я бы поступила просто — давай отправимся к тем магам, чтобы отнять жезл, а заодно вломить им по пятое число за хулиганство! Жалко ведь этих бессмертных… Магические, бессмертные, а такие беззащитные…

Рон'Альд тоже рассмеялся:

— Неплохой вариант! Но мы поступим по-другому! Смотри!

Ки'Айли снова заглянула в арку между деревьями. Теперь бессмертные в ужасе оглядывались на воду, махали друг другу руками, спешно затаскивали на берег последние ладьи с магической энергией, зачерпывали из них корзинами голубой свет и бегом тащили их в кусты. Лишь один из них, самый высокий — вероятно, их король — пристально смотрел прямо в воду, не отвлекаясь на всеобщую суету. В невыразимо прекрасном лице, которое Ки'Айли видела в профиль, читалась отчаянная решимость.

А над водой набирала обороты светящаяся воронка. Сначала совсем маленькая, потом больше, больше, она раскрывалась всеми цветами радуги недалеко от берега. Потом цвета в ней перемешались, неожиданно стало много синего, потом темно-коричневого. В нем засияли багровые искрящиеся шары, и от берега, от воды, от застывших в безмолвной муке тонких фигур потянулись к воронке ниточки голубого свечения. Воронка вытягивала магию из всего вокруг. Высокий бессмертный, превозмогая боль — прямо из его груди голубая нить устремлялась к воронке — шагнул вперед, поднял руку…

— Он не справится! — уверенно сказала Ки'Айли. — Неужели погибнет?! Надо помочь!

— Да, не справится, если мы не поможем. У него нет нужной магии, — спокойно улыбнулся Рон'Альд. — Пойдем!

Неожиданно он достал из небольшой черной сумки через плечо маленькую трубочку, расправил ее, как подзорную трубу, и Ки'Айли увидела, что это жезл со светящимся набалдашником в форме короны.

— Так этот артефакт у тебя! — воскликнула Ки'Айли. — Ты давно его отнял! Но как тогда те маги открыли портал?!

— Нет, тот жезл у них. Это второй из двух, что есть в этом мире. Я всего лишь уравниваю шансы.

Рон'Альд спустился на берег, положил руку на плечо высокому бессмертному и мягко отодвинул его в сторону. После чего поднял руку с жезлом и направил прямо в сторону воронки. Ки'Айли остановилась возле короля и залюбовалась. То, что происходило дальше, было очень красиво! Несколько мгновений Рон'Альд тщетно поднимал жезл. Голубое свечение продолжало течь в воронку, а тонкие фигурки на берегу корчились от боли. Поднялся сильный ветер, черные волосы, обрамлявшие смуглое лицо, полетели назад. Вдруг голубые нити оборвались, а из воронки вырвались сияющие синие щупальца и устремились в сторону Древнего. Ки'Айли знала, что это совершенно безопасно для него, но на мгновение ей стало страшно. Бесплотные светящиеся щупальца окружили Рон'Альда со всех сторон, пытаясь опутать и затащить внутрь воронки. Но он дважды крест-накрест провел жезлом по ним, раздался злобный вой, щупальца стремительно втянулись в воронку, а та снова засияла разными цветами, закрутилась, уменьшаясь, и схлопнулась.

Рон'Альд опустил руку и обернулся к королю. Высокий бессмертный смотрел на него в крайнем изумлении. С достоинством он медленно опустился на одно колено и приложил руку ко лбу. Рон'Альд помог ему встать, и … вручил жезл.

* * *

— И что теперь? — спросила Ки'Айли, когда они, ответив на благодарность и гостеприимство бессмертных, шли по лесу.

— А теперь их шансы равны. Две эти силы сами разберутся между собой. Баланс быстро восстановится без нашего непосредственного вмешательства.

— Но ведь те маги все еще владеют жезлом, они будут и дальше открывать порталы…

— Да, но теперь у бессмертных есть такой же жезл, они могут закрывать их или открывать свои. Силы теперь равны. Конечно, если кто-то из них начнет сильно буянить — я вмешаюсь. Но думаю, у них быстро наступит стационарное состояние, удобное для всех.

— Гениально! — рассмеялась Ки'Айли.

— Скорее, просто, — улыбнулся Рон'Альд. — Передача важного артефакта в нужные руки — одно из самых удобных и простых решений. Дальше все происходит само собой.

— Я хочу попробовать найти дорогу… Но, если идти на мою веранду, то я просто повторю тот путь, которым ты привел нас сюда. Поэтому мы пойдем… на остров Дейри. Мне всегда там нравилось.

— Веди, Ки'Айли!

— Подстрахуешь?

— Разумеется! И, если потребуется, еще раз покажу тебе свой слепок.

— Подожди, я сама попробую…

Ки'Айли остановилась, закрыла глаза и сосредоточилась. Чтобы ощутить, как миры лежат в надпространстве, нужно отрешиться от них, именно это она поняла, разглядывая слепок, подаренный Рон'Альдом. Девушка попробовала успокаивающее дыхание, потом сделала его едва заметным, отрешаясь от своего тела, от мира вокруг… Еще не скоро она будет автоматически ощущать изгибы миров в огромном пространстве Вселенной. Но у нее получилось… Путь, который она проложила, был не оптимальным, слишком длинным. Взяв Рон'Альда за руку, она вела его сначала тридцать метров по выжженной пустыне, потом, вняв его предостережению, что соседние миры — огненные, поменяла маршрут.

— Спасибо, что напомнил… — улыбнулась она. — Я знаю те миры… В одном из них моя мама сломала руку, и так началась моя карьера Предсказательницы…

— Расскажешь?

— Когда придем на остров, не сейчас… Да эту историю знают все. Легенда о том, как Предсказательница обрела свой Дар! — Ки'Айли расхохоталась.

— Да, но я хотел бы услышать твою версию, — серьезно ответил Рон'Альд. «Он становится просто невероятно приятным», — подумала Ки'Айли. Ни с кем из Древних ей еще не было так хорошо, искристо-интересно и при этом — спокойно.

— Пойдем дальше, значит, попадем в мир, где…

Извилистый путь по лесам, горам и даже космическому пространству — в одном из миров Ки'Айли не нашла другого варианта — все же привел их на остров Дейри. Она немного устала. Выискивать путь, постоянно менять миры, не давая себе передышки, оказалось сложнее, чем она думала. И как при любом быстром перемещении по мирам очень хотелось пить. Рон'Альд принес им по бокалу розового сока. Уютно устроившись на берегу острова, они любовались ласковым отблеском Арейа на воде и долго разговаривали. О чем хотелось, а хотелось обо всем и друг о друге. Ей было интересно все о нем, она спрашивала, а он отвечал. И то, что она слышала, было лучше того, что она ожидала. Ему было интересно все о ней…

То, что вначале Ки'Айли посчитала игрой, таковой и оказалось. Только теперь это была не игра на грани, а скорее игра… на клавишном инструменте в четыре руки.

Под вечер они вернулись на веранду.

— Покажешь мне картину, которую ты сейчас пишешь на самом деле? — спросил Рон'Альд напоследок.

Ки'Айли стало и смешно, и немного стыдно.

— Ты все же прочитал мои мысли? А как же негласная этика телепатов? Не лезть в голову Древних без их личного разрешения.

— Или крайней необходимости, — улыбнулся Рон'Альд. — Но я согласен, что крайней необходимости не было. Нет, я не читал твои мысли. На той картине, что на мольберте, краски совсем высохли, только пара свежих мазков. Когда я пришел, они были совсем свежие, положенные, словно впопыхах… Значит, ты вернула ее сюда перед моим приходом, а до этого писала другую картину, которую, вероятно, не хочешь показывать. Я не настаиваю…

«Наблюдательный, — подумала Ки'Айли. — И рассчитывает все. Ведь то, что я попрошу посмотреть проект, наверняка, тоже рассчитал. И подгадал так, чтобы мы сходили к тем бессмертным».

— Ладно, — с улыбкой ответила Ки'Айли, достала и развернула в его сторону картину с драконами. — Вот моя нынешняя картина! Только не смейся! Мне нравятся драконы, но я ни малейшего представления не имею, как выглядят Настоящие… А хочу, чтоб на картине были именно они…

— Я могу помочь тебе с этой натурой. Если хочешь, мы могли бы полетать на Настоящем драконе, как только станет поменьше дел.

Ух ты! Душа Ки'Айли запела от такой перспективы. Еще одна мечта может сбыться, когда рядом Рон'Альд из Древнего Рода Эль.

* * *

Когда Рон’Альд ушел, Ки’Айли села в плетеное кресло и задумалась. Ей хотелось понять ощущения, возникшие от общения с этим Древним, который не ворвался, но спокойно втек в ее жизнь после многих лет, когда они почти не общались. Они разговаривали лично только второй раз, а он уже столько ей предложил. Причем прямо в точку, то, чего ей хотелось. Предложил и пригласил. Конечно, все ее поклонники Древние постоянно ее куда-то приглашали и что-то предлагали, готовы были отдать ей «полцарства». Но в ответ хотели обладать ею и вызвать тягу к себе, а не помочь ей. Это и понятно, женщины-Древние слишком ценны, каждый Древний сделает все, чтобы привязать ее к себе. А Ки’Айли хорошо видела, что именно стоит за бескорыстной с виду помощью и благородным ухаживанием. В Рон’Альде же она этого не почувствовала. Он ничего не ждал. Просто интересовался ею. И предлагал. Хм… Себя?

Ки’Айли вздохнула. Среди Древних была лишь одна такая же фигура. Тот, кто не требовал. В ком Ки’Айли видела искреннее внимание к себе самой. Эл’Боурн. Любимый брат. И мужчина, который когда-то был ее первой любовью.

* * *

Когда Карина вошла в гостиную, все взгляды обратились в ее сторону:

— Привет! — сказала Карина как можно непринужденнее.

— О, наша Мата Хари! — сказал Дух и многозначительно добавил. — Мы уж думали, ты сегодня не придешь…

— Как видишь, я здесь, — Карина, слегка пошатываясь от усталости, направилась к креслу возле столика.

— Приветствую вас, Карина Александровна! — широко улыбнулся Андрей, обнимая ее. — В новом платье ты выглядишь просто ве-ли-ко-лепно!

— Ты что, пьяная? — осведомился Дух, заметивший ее неровную походку.

— Нет, полиция нравов, но немного выпила, — улыбнулась Карина и достала из-за спины свой козырь. — А это вам! Сувенир от нашего правителя.

— Ничего себе! — изумился Дух. — Откуда?

Все удивленно смотрели на бутылку коньяка в ее руке.

— Это то, что написано? — осторожно спросил Ванька.

— Судя по вкусу — да, — ответила Карина, устроилась в кресле с ногами и облегченно откинулась на спинку.

— Но откуда он у него? — Дух повертел в руках бутылку. — На Тайвани делают алкоголь и дают ему земные названия?

— Нет, — Карина вздохнула. — Как я поняла, это действительно земной алкоголь.

— Он что, на Землю летал? — спросил Игорь.

— Да, причем много раз и хорошо ее знает. Много всего интересного мне рассказал. Правда, откуда у него коньяк, он так и не раскололся. Но не это главное…

— Да, ты давай рассказывай, похоже, у тебя много что есть рассказать. А то мы все уже впечатлениями обменялись. Остается только твой отчет — ты вроде как сегодня была на задании, — усмехнулся Дух. — И чего это мы… Давайте выпьем тогда, что ли…

Андрей сходил за бокалами и разлил всем коньяка. Всем, кроме Карины, которая на этот раз отказалась. Коньяка хватило как раз каждому по бокалу. Анька добыла в буфете зеленый яблокообразный фрукт и нарезала его в качестве закуски.

— Ты точно больше не хочешь? — спросил Андрей.

— Точно. Я вообще сейчас вам расскажу все и спать пойду.

— Ну тогда за нашу добытчицу и разведчицу! Заслужила! — рассмеялся Дух.

— Спасибо, — устало протянула Карина. — Мне приятно… Хотя вам не понравятся сведения, что я добыла…

Друзья выпили, наслаждаясь коньячной ностальгией так же, как совсем недавно Карина.

— Кайф-то какой! — сказал Андрей.

— Хороший коньяк, — вынес свой вердикт Дух.

— Да, очень, — Ванька закусил фруктом, похожим на зеленое яблоко. — Жалко, мало.

— Я еще две бутылки… заказала, — призналась Карина.

— Где?

— Да все там же — у Тарро Рональда, — усмехнулась она.

— Так, может, у него и сигарет заказать можно? — спросил Андрей, вынужденно бросивший курить на Коралии. Что-либо, похожее на сигареты, в Союзе напрочь отсутствовало. И Андрей неделю отчаянно смаковал последнюю пачку, оставшуюся в кармане в момент спасения с Земли. Когда пачка закончилось — пришлось забыть о привычном пороке.

— Нет, сигареты заказывать не буду, — твердо сказала Карина. — Не думаю, что они у него есть. Кроме того, он не нанимался таскать нам разные порочные прелести. Неудобно.

— Да, Карина права, тут нужно поосторожнее, — сказал Игорь. — Ну так что?

— А то, — ответила Карина, — что хана нашим планам…

И она пересказала друзьям все, что ей удалось узнать. В первую очередь о чтении мыслей. Выслушав ее, друзья ошеломленно замолчали. Почва под ногами пошатнулась. Несмотря на пережитое в недавнем прошлом горе, земляне в полной мере обладали юношеским оптимизмом. В глубине души они полагали, что могут выпутаться из любой ситуации. Порой этот оптимизм чередовался с таким же максималистским отчаянием. Но пока что до отчаянья было далеко, просто оптимизма немного поубавилось. Они вроде так хорошо придумали — и действительно рассчитывали, что их план удастся, и не мытьем, так катаньем они выберутся с Тайвани. Теперь это было под вопросом, что сильно разочаровывало и создавало новые проблемы.

— Что ж делать-то… — обреченно сказал Дух.

— Ага, не ясно вообще, — согласился Карасев. — Получается, он в любой момент прочитает мысли любого из нас. И никто не сможет не думать о белых обезьянах. Это смешно просто. А значит, что бы мы ни задумали — ему станет известно. Это плюс к слежке, которая за нами, наверняка, ведется.

— Ведется, конечно, — согласился Ванька. — Мы ж не совсем гости… Они предполагают, что мы попытаемся убежать.

Все снова замолчали. Карина зевала, мысли уносились обратно в недавнее прошлое, в ощущения во время общения с Рональдом. По правде говоря, в этот момент ей было все равно, что их планы и ее разведдеятельность могут пойти прахом.

И вдруг Дух спросил:

— Слушай, Карина, а он тебе ведь сказал, что не читает твои мысли? Что в этом нет необходимости?

— Ага… — согласилась Карина.

— Ну так вот что я вам скажу! От того, что мы будем бояться телепатии, к лучшему ничего не изменится! А вот к худшему — может! Я предлагаю действовать, как собирались, и условно поверить ему, что просто так он мысли не читает. Другого выбора у нас просто нет… А выведаем побольше и придумаем план, как выбраться — просто будем держаться от него подальше. Ну вряд ли на расстоянии телепатия так уж хорошо работает. Ну и Карина скажется больной, например, не будет ему отчеты сдавать какое-то время, чтоб не встречаться. А еще лучше — просто будем действовать стремительно, сразу. Как вам такой вариант?

— Дурацкий план! — сказал Карасев и рассмеялся. — Но другого варианта у нас нет! Глушителей мыслей пока не придумали… И если Иван не изобретет в ближайшее время, то это все, что нам остается!

Карина улыбнулась и подумала, что на самом деле друзей не так уж и пугает перспектива остаться на Тайвани надолго. Всем здесь понравилось.

Земляне еще немного поговорили, и Карине все же пришлось изложить больше подробностей вечера. При этом она умолчала о намеках на тему «романтической части» и «острой потребности в ее обществе», которые теперь, с почти неосознаваемым сожалением, воспринимала как шутку. Больше сконцентрировалась на рассказах Тарро о Земле и о теории мироздания, изложенной им. Но Дух не забыл о ее взаимоотношениях с Рональдом.

— Ну, и теперь после похода в ресторан и платьев ты будешь говорить, что он тебя не клеит!? — спросил он. — Тут же ясно все!

— Буду! — сказала Карина. — И да, тут все ясно. Ясно, что он большой приколист и далеко не злой человек, который решил помочь новому сотруднику с установлением межведомственных связей. Доброй ночи!

В своей комнате Карина с трудом донесла себя до кровати и уснула, едва успев обратиться к Богу с благодарственной молитвой, прежде чем разум уплыл в ночь на крыле давешней весны в ее душе. Она не знала, что Андрей пытался проникнуть к ней в комнату для нового разговора тет-а-тет.

* * *

Открыв глаза в рассветном сумраке, Карина уткнулась взглядом в кресло напротив кровати. В нем сидел Артур. Его обычно открытое лицо ничего не выражало, а в глазах притаилась боль.

— Артур! Как я по тебе соскучилась! — сказала Карина, вскочила с кровати и бросилась к нему, залезла на колени, обняла и прошептала. — Мне так тебя не хватало…

Поцелуя не последовало. Вообще ничего не последовало. Он просто сидел, как истукан. На секунду Карине показалось, что она сидит на коленях не у человека, а у статуи.

— Правда? — вдруг резко сказал он. — И при этом ты так просто от меня отказываешься?

Карина отстранилась, в недоумении посмотрев ему в лицо. Да, твердость, непреклонность и… боль.

— Нет, Артур, что ты, — в панике прошептала она. — Я не отказываюсь от тебя! С чего ты взял?

— А что ты тогда делаешь? — ехидно спросил он.

— Я… — Карина совершенно не понимала, что сказать. Разум подкинул только один ответ, прямой и сюрреалистичный одновременно. — Работаю…

— Вот и работай тогда! Раз ты забыла меня за три дня! — зло сказал Артур, и Карина волшебным образом снова оказалась в кровати, под одеялом, а он исчез. Слезы потекли из глаз, паника стала невыносимой. Она встала с кровати и стала искать его, пошарила руками в кресле, так же, как искала родителей в зеленом тумане, заливавшем ее сны о Земле, стала метаться по комнате. Слезы текли градом, паника превратилась в отчаяние. «Что же я наделала!» — подумала она.

И проснулась. В тайванской комнате без окон царили полнейшая темнота и тишина, а единственная светящаяся точка — экран инфоблока на стуле — показывала, что еще только четыре утра по местному времени, и можно как минимум три часа спать. «Уфф! — подумала Карина, — это только сон…» Но сон, настолько реалистичный, насколько и сюрреалистичный. И все лицо на самом деле было залито слезами…

Тишина в комнате казалась пугающей, как будто она стирала грань между сном и явью. Любой звук, всплеск или огонек — могут показать, это на самом деле происходит или только снится. Оставалось лишь гадать, был ты только что во сне или побывал в сюрреалистичном мире.

…А ведь она и правда за весь прошедший день ни разу и не вспомнила об Артуре… Карина привыкла, что Артур всегда был фоном ее мыслей, а порой вспоминался ярко и ясно, и ее накрывало волной тепла и радости. И волной привычки и комфорта. Здесь же она вспоминала о нем скорее, как о факте своей жизни — у меня есть Артур, я люблю его — просто факт, который она знает и которого держится. Теплая волна не охватывала ее. Мысли об Артуре оставались голыми, без чувств, а потому их было все меньше.

«Похоже, я слишком увлеклась, — подумала Карина. — Вечер с Тарро был слишком затягивающим. Да и вообще, опасный он все-таки человек…» Она попробовала себя в этом убедить. Не очень получилось, но Карина приняла решение в дальнейшем быть начеку. И не ловиться на всякие штучки вроде воспоминаний о Земле… Ведь она слишком ему поверила сегодня (вернее, вчера), намного сильнее, чем заслуживает человек, который похитил их и разлучил ее с Артуром. Пьянящая песня весны в душе накануне вечером не прервалась, но звучала тише, вполовину чувств, и взгляд на ситуацию стал (или показалось, что стал) более трезвым. А сон был как пощечина, приводящая в чувство.

Что это? Предупреждение? Просто сон? Или неизбежность? В «просто сны» подобного рода Карина верила мало. Скорее, она верила в вещую природу слишком реалистичных снов или в предупреждения, приходящие свыше. Паника отступила, но было противно. В значительной степени — от самой себя, от того, что ей вовсе не хотелось заглушать звучавшую в ней песню. Она встала на колени и начала молиться. О том, чтобы не совершить ничего плохого, чтобы чувства и мысли были правильными, чтобы Артуру там не было очень уж плохо без нее. Однако в ответ на молитву Небеса молчали. Поток благодати и глубинного покоя, порой охватывавший ее во время молитвы, не пришел. Только немного успокоения и принятия, достаточных, чтобы уснуть снова. А дальше был сон без сновидений.

* * *

Ар’Тур вышел из штаба Союзной службы чрезвычайных положений на Вериане. И здесь ничего. Последние двое суток он только и делал, что мотался по Союзу на скоростном корабле. Если бы машина могла устать, то встроенный датчик расстояний, несомненно, был бы изможден регистрацией бесконечных космических миль. Ар’Тур координировал работу Союзной службы, местных спецслужб и сам лично принимал участие в поисках. Пожалуй, только постоянная активность и спасала его от отчаяния. С другого конца Союза, за много световых лет, поисками руководил Мер’Эдит. Время от времени он отчитывался Ар’Туру, и они решали, как действовать дальше.

Союзные спецслужбы работали слаженно и энергично, но так ничего и не нашли. Попутно разоблачили две зарождающиеся террористические организации, недовольные властью Союза, разрешили несколько неоднозначных вопросов между Союзом и не входящими в него планетами, но по землянам — ничего. Как в воду канули. Артур собирался вплотную заняться несоюзными планетами. Он не сдавался и знал, что не позволит себе сдаться. Всего трое коралийских суток прошло. И все же отчаяние, как сочащаяся вода, прокрадывалось сквозь активность и несгибаемую целеустремленность. Он винил себя.

Ар’Тур винил себя за то, что улетел с Криала. Господи, ну как можно было так поступить! Вспоминая тот вечер в гостинице, он был готов отдать все за то, чтобы вернуть тот момент и… не улететь. Как можно было поддаться на Каринины слова, что все нормально? Как можно было недооценить ее предчувствие, ее панику и страх? В конце концов, даже не веря в предчувствия, как можно бросить любимую девушку в таком состоянии, повестись на ее обычную сдержанность и улететь? Господи, она ведь действительно боялась, а он ее бросил! Ну и что с того, что она сама просила его улететь… Мужик он или кто, в конце концов!

Он осознал это по-настоящему много позже семейного совета, когда сидел на кровати, уткнувшись лицом в руки, и пытался собраться и осознать произошедшее. И стал противен сам себе. Только вернув землян, по сути — вернув Карину, он сможет снова стать самим собой.

Больше всего его пугали ее слова, которые теперь он часто слышал, как наяву, «ну… у меня такое чувство, что я больше тебя не увижу». Это было по-настоящему страшно. Это была неизбежность. Ар’Тур был и коралийцем, и Древним, а потому верил и в интуицию, и в особое чутье Древних. Как можно не верить, если он не раз сталкивался с его проявлениями? Почему он свернул к Розовому Замку, когда Карина сбежала туда, и из нескольких сотен исторических зданий выбрал именно это место? Потому что его потянуло. Он знал — это проявление интуиции. Верил Ар’Тур и в чутье у обычных людей. Почему же он так невнимательно отнесся к ее словам, к ее предчувствию? Может быть, потому, что его собственная интуиция молчала? Это не отговорки. Неважно, было ли ее предчувствие верным или нет, но он не должен был оставлять ее, когда ей плохо. Раскаяние, сожаление и стыд током пробегали по его душе и телу.

Ар’Тур смотрел в густо усыпанное звездами Верианское небо, и боль устремлялась туда, в это большое, казавшееся недоступным, и пугающее небо. Где-то там, в бесконечных миллиардах звезд затерялась его Карина. В бездонном космосе, возле какой-то звезды, которую он, может быть, сейчас даже и не видит. Острое одиночество человека, отвыкшего быть одному, пронзило его до последней клеточки. И ей где-то там, наверное, так же одиноко и … холодно в необъятном космосе, подумал он.

Он вспоминал ее. Воспоминания Древних — яркие, в деталях и всегда живые — приносили мало радости, когда знаешь, что то, что ты помнишь, может быть утрачено навсегда. Карина в саду, растерянная, но несгибаемая, и невероятно, пронзительно красивая — в первый вечер землян на Коралии. Карина в библиотеке, тоненькая фигурка вдалеке, поднятые взлетающие брови. Карина возле озера Тэйр, ее лицо, острое и нежное на фоне розового неба… И неожиданное долгожданное счастье… Карина в кресле у него дома, спокойная, веселая, родная, с аппетитом уплетающая бутерброд. Вот Карина хвастается, как здорово научилась водить элеонет — у земли, на выходе из крутого виража, откидывающая одной рукой волосы со лба. Карина в доисторическом мире, куда он ее однажды сводил — выглядывающая из-за куста, закусив нижнюю губу, любопытная, заинтересованная. Карина у него в объятьях, нежная, тонкая, сводящая с ума. Карина в гостинице на Криале… «…чувство… я больше тебя не увижу». Что ему стоило услышать ее?! Ар’Тур понимал, что сошел бы с ума от отчаяния и боли, если бы не постоянные активные поиски. Пока есть цель — можно сохранять рассудок.

Эти два дня от него почти не отходила Ис’Абель. Под ногами не путалась и помогала, хоть нынешняя деятельность и была совершенно не ее профилем. Один раз, когда она отлучилась, внезапно прилетел Мер’Эдит, ему приспичило отчитаться Ар’Туру лично. Ар’Тур подозревал, что они с сестрой сговорились присматривать за ним. Или Брайтон их приставил. Но разбираться с этим Ар’Туру не хотелось. Присутствие любимых сестры или брата смягчало его состояние. Рядом с ними было немного легче. Боль и вина, о которых он никому не говорил, словно расплавлялись, снижали обороты от их любви и поддержки.

— Ар'Тур, — Иc’Абель неслышно подошла. — Что будем делать дальше?

Ар’Тур вздохнул, вываливаясь из необъятного холодного неба:

— Пойдем, Ис'Абель, — он обнял сестру за плечи и повел к кораблю. — Надо работать.

Глава 13. Рональд

Утром Карина с энтузиазмом отправилась на работу. Вчерашний страх прошел, проект был утвержден. Работы очень много, но этого она не боялась. Однако, когда дело дошло до непосредственной организации Службы, стало не очень понятно, с чего начать и как именно реализовывать, несмотря на пошаговую проработку плана. В итоге они с Грайне решили обратиться к айтишникам с просьбой создать установки, сканирующие «голос жизни». А затем приступить к набору групп работников.

Карина, познакомившаяся вчера с главным военным и главным технарем Тайвани, связалась с обоими и, обсудив, что нужно ее ведомству, отправила письменные запросы. Сразу договорилась с военным министром Кеурро о предоставлении кораблей, которые ей вскоре понадобятся. Чувствовала она себя на коне. Не то, что бы совсем не волновалась, обсуждая деловые вопросы с главами ведомств, небольшое волнение скорее придавало «драйва». Работа начала ей все больше нравиться.

Спустя три часа в Центр прибыли двое технарей. Карина раздала им адаптеры и в первую очередь поинтересовалась, почему они решили перейти в их ведомство. Она решила проводить собеседование на идеологические темы с каждым потенциальным сотрудником. Оба технаря — скромный блондин Витти Карр и бойкий, худой, с быстро бегающими глазами, постоянно теребящий что-то в руках Мирроу Дейнер — были вполне идеологически подкованы. К тому же, для Мирроу, как поняла Карина, не последнюю роль сыграли амбиции поучаствовать в создании новой службы и занять там ответственный пост. А для Витти — возможность создать что-то новое в технической сфере, разобраться с ранее не производимой на Тайвани техникой. Витти Карине понравился больше, но в целом оба вполне устраивали. Грайне, с которым она из уважения решила согласовывать кандидатуры работников, тоже их одобрил.

В следующие полтора часа Карина и Вейрро объясняли новым сотрудникам суть необходимого оборудования, затем Вейрро писал техзадание. После чего технари, занявшие два рабочих места рядом с информационными установками, приступили к работе. Карина предложила выделить им отдельный кабинет, чтобы не мешать их работе разговорами. Но молодые технари попросили разрешения остаться в большом зале. Им очень понравились информационные установки в здании, они громким шепотом обсуждали, что оборудование здесь потрясающее, а они и подумать не могли, что доведется с таким работать. Карина ничего не понимала в оборудовании, особенно тайванском, но почувствовала благодарность к тому, кто организовал им все это.

В общем, ведомство даже начало расширяться, набирая новых сотрудников. Манио снова литрами лился в организмы Карины и Грайне. Вейрро старался не злоупотреблять, к чему призывал и начальство, однако Карина и Грайне кивали, обещали исправиться, но автоматически брали новую порцию манио. Вейрро осуждающе качал головой, но ничего не говорил. Кстати, технарь Мирроу оказался таким же «маниоманом», как и Карина с заместителем. Вопросы решались, Кеурро перезвонил Карине и обещал прислать завтра в Центр первых пять военных на собеседование. Кроме того, Карина собиралась набирать персонал и из местной спасательной службы. С ее главой она тоже познакомилась вчера вечером, и у них состоялся более продолжительный разговор, чем с другими. С ним Карина связалась во второй половине дня и тоже отправила запрос, составленный с помощью Вейрро в качестве как переводчика.

Так прошел первый рабочий день. Уходить с работы не хотелось… Но надо было отпустить сотрудников, которые, несмотря на Каринины объяснения, что она не настаивает на пребывании на рабочем месте сверх необходимого, не расходились, пока она не уйдет. Да и было уже 20 часов, пора сдавать отчет. Сегодня мысль об отчете была скорее радостной, чем нервирующей, как вчера. Распустив сотрудников по домам, Карина помчалась к полусфере.

* * *

Сердце радостно вздрагивало при мысли, что сейчас она снова встретится с Тарро. Снова будет интересно и хорошо… Карина старательно убеждала себя не увлекаться и попробовала придавить тягучее предвкушение разумными доводами. Но ничего не получилось. Тогда она вспомнила сегодняшний сон. От этого предвкушение и образ Тарро не исчезли, но стало противно.

Значит так: сдать отчет и уйти. И все. Формальные, деловые отношения. Ничего личного. «А ты сможешь? — поинтересовалось подсознание, — опять весь день работала, вся такая деловая, об Артуре ни разу не вспомнила…» А вот ощущение присутствия Тарро Рональда не оставляло ее и в течение дня. Образ, оставшийся в душе вчера вечером, никуда не делся, он так и стоял перед внутренним взором. «Наваждение какое-то!» — подумала Карина. Причем в течение дня, пока образ Тарро ощущался на подкорке, все было хорошо. А теперь, когда воспоминание о сне вернуло противное чувство к самой себе, стало на редкость гадко.

Ладно… Отчет-то все равно надо сдать. Карина направилась прямо к нему в кабинет, чтобы сдать отчет и удалиться.

В гостиной никого не было. Карина прошла апартаменты насквозь и, как два дня назад, отсчитала семь дверей направо. Дверь в апартаменты Тарро, как и тогда, была приоткрыта — небольшая щелка, через которую было видно Кеарру напротив входа. На этот раз тайванка ногти не красила. Но рядом на столе лежало небольшое зеркальце, в которое она периодически поглядывала, а сама секретарша, приняв томную позу, лениво посматривала на мелькающие цифры на экране информационной установки. Вид у нее действительно был томно-ленивый. «До чего противная девка, — подумала Карина, — сидит тут, как тигрица на солнышке. И фигней страдает, пока начальник не видит… Еще ведь небось и спит с ним…» И тут же устыдилась своих мыслей. Кеарра ничем не заслужила ее антипатии.

— Арра Карина Ландская, — уже привычно произнесла Карина.

Дверь отъехала в сторону. Карина уткнулась взглядом в профессиональную улыбку Кеарры.

— Арра Карина, добрый вечер! — лицо секретарши выражало наигранную заинтересованность.

— Добрый вечер, арра Кеарра. Я к Тарро, — спокойно сказала Карина.

— Он в спортзале, — ответила Кеарра, и в ее облике снова появилась томность, — вы можете подождать Тарро здесь либо спуститься в спортзал. Или я могу связаться с вами, когда он вернется.

— Нет, спасибо, я спущусь в спортзал, — сказала Карина. Ждать наедине с Кеаррой ей не хотелось. Да и чем быстрее она все сделает, тем лучше. Отвязаться и забыть. Кроме того, было интересно, чем он там занимается… Не гири же тягает! А еще Карина подумала, что не дурно бы разведать дорогу в спортзал. Работа пока сидячая, а жить без тренировок она не привыкла.

— Вам необходимо пройти по южному медиальному коридору и спуститься… — Кеарра перекинула ей на инфоблок маршрут, и Карина, с прохладной вежливостью попрощавшись, отправилась разыскивать спортзал.

Спортзал был расположен на юге полусферы, на уровень ниже, чем большая часть административных помещений. Чтобы не оттягивать неизбежное, она вошла. Дальняя стена большого спортзала была традиционно прозрачной. Левая — увешана тренировочными снарядами. Карина не сразу поняла, что происходило в центре, настолько у нее все замелькало перед глазами.

— Приветствую, Карина, — услышала она знакомый спокойный голос.

— Ээээ… Приветствую, — сказала она, отчаянно пытаясь выделить Рональда из бесконечного мелькания фигур и рук. В своем черном универсале он отражал атаку восьми странных конструкций на силовой подушке, оснащенных торсом и — если Карина не ошиблась — тремя парами рук. Конструкции приближались, удалялась, мелькали руки с невидимыми лезвиями, он поднимался, приседал, уходил в сторону, атаковал… Рука с силовым мечом, как догадалась Карина по внешнему виду рукояти, то стремительно уходила за голову, то пролетала в сантиметре над землей… Несколько раз ей показалось, что он на мгновение исчез, и тут же появился в другой точке пространства. В общем, понять, что происходило, было практически невозможно, это казалось стремительной, хаотичной игрой мелькающих рук и фигур. Карина хлопала глазами и ничего не понимала.

Нет, что он не гири тягает, она и так догадалась. И даже поняла, что тренируется с силовым мечом, традиционным оружием Древних (по поводу которого Дух шутил, что эта «фишка» точно делает друзей настоящими джедаями). Догадаться было не сложно — все Древние, кроме Соны, с ним баловались. Но увидеть такое она не ожидала. Несколько раз она наблюдала за тренировкой Брайтона, и там было на что посмотреть! Достойных противников у него было мало, и обычно он занимался со старым тренером своих детей, одним из лучших фехтовальщиков Союза. Иногда — гонял по залу сыновей, причем Артуру, который хоть что-то мог противопоставить отцу, доставалось больше всех. Это было красиво, четко, ловко, элегантно. Но то, что происходило тут, было просто невероятно!

Силовой меч был мечтой Карины. Древнее оружие, появившееся по легенде за пару тысяч лет до ухода Древних, считалось самым опасным и мощным из всех видов силового оружия. Во всем Союзе им владели только Древние, несколько коралийских фехтовальщиков и какой-то загадочный гениальный фехтовальщик с планет Терр-Гао-Мей. Карину и Духа, внезапно увлекшегося фехтованием из-за Изабеллы, к силовому мечу и близко не подпускали. Кстати, следуя семейным традициям, в той или иной степени этим оружием владели все дети Брайтона. А некоторые, кто любил путешествовать, даже носили его с собой. Особенно эффектно смотрелось, когда изящная Изабелла вываливала вещи из сумочки, и среди салфеток, косметики и конфет обнаруживалась рукоять силового меча. Артур говорил, что она рисуется, но Карине казалось, что Изабелла владеет им неплохо для молодой девушки (хоть и Древней).

— Рассказывай, — услышала изумленная Карина.

— Эээ… — нет, он еще и слушать ее собирается! Ну ладно! В конце концов, это не она скакала с невидимым лезвием по залу в окружении рук-осьминогов. Карина собралась и, стараясь не отвлекаться на происходящее, изложила достижения прошедшего дня.

Пока она говорила, фигуры одна за другой выбывали из круга, и наконец последняя фигура была загнана в дальний угол. Теперь Карина смогла разглядеть их более детально. Да, рук было действительно шесть, в середине вытянутого «торса» красовался экран управления, а венчало фигуру подобие головы.

— Хорошо, — сказал Рональд, остановившись и обернувшись в ее сторону, — продолжай в том же духе. Смету я одобрил.

— Спасибо, — сказала Карина, с разочарованием подумав, что, похоже, вот так разговор и закончится. Нет, подожди, ты же хотела отчитаться и уйти! Это же хорошо!

— А что это за роботы? — спросила она, ругая себя за любопытство и назойливость. Так все хорошо складывалось — отчиталась, можно уходить. И он, похоже, сегодня не настроен на общение.

— Тренировочные роботы, сделанные по спецзаказу, — ответил он. — Было не с кем тренироваться.

«Да уж! — подумала Карина. — Тренироваться ему точно не с кем. Равных нет».

Он снова пристально и внимательно смотрел на нее. Просто стоял напротив и смотрел.

— А можно я… ээ… попробую? С силовой рапирой, — спросила Карина, проклиная себя за глупость.

— Попробуй, если хочешь, — улыбнулся он. От этой улыбки ее вдруг обдало волной тепла. «Ну, опозорюсь и опозорюсь», — подумала она.

Рональд с голоса направил одну из фигур в центр зала, бросил взгляд на Карину и ввел режим «однорукий, рапира, уровень 2», как она поняла. «Посмотрим, что это за уровень», — подумала Карина с волнением. Рональд подошел к левой стене — Карина наконец разглядела, что она увешана разными видами оружия, от средневековых мечей и луков до новейших силовых и дистанционных — снял рукоять силовой рапиры и протянул ей. Карина умело взялась за рукоять, включила рапиру, непрерывно чувствуя на себе его пристальный взгляд.

— Как только ты приблизишься, он начнет атаковать, — спокойно пояснил Рональд. — Я поставил программу на десять минут. Если за это время ты не одержишь победу, тренировка все равно закончится.

— Хорошо, спасибо!

Волнение ушло, осталось лишь предвкушение. И удовольствие от ощущения привычного оружия в руке. Фехтовала она действительно хорошо и знала это.

«Уровень 2» оказался для нее как раз. Фигура надвигалась, атаковала, уходила от ее выпадов, вела себя как противник примерно ее уровня. Несколько раз Карина пропускала удары, но затем ухитрилась перейти в атаку. Все это время Рональд стоял, опершись спиной о стеклянную стену и внимательно смотрел — пару раз Карина замечала это боковым зрением, а в остальное время просто ощущала. Сосредоточиться под его взглядом было сложно, но она справилась один раз, позавчера, справится и сейчас.

Однако режим работы робота оказался интереснее, чем она предполагала. Сложность задачи возросла по мере тренировки: фигура начала совершать все более сложные маневры. Карине стало труднее уходить от ударов и предугадывать следующий выпад… Но желание не оплошать и знакомое ощущение «на слабо» были слишком сильны, и она снова перешла в атаку, а на последней, как ей показалось, минуте загнала робота в угол и нанесла поражающий удар. После этого робот сложил руку вдоль туловища и затих. На экране в центре торса появилась надпись на тайванском и цифры. Немного отдышавшись, Карина приложила к нему инфоблок и получила перевод. Надпись гласила, что ею была одержана победа на 9-й минуте, после чего шло перечисление отраженных и пропущенных выпадов и предложение просмотреть видео поединка. От просмотра Карина отказалась и, откидывая со лба волосы, обернулась к Тарро.

— Очень хорошо, — сказал он. — Как управлять роботом, если захочешь еще потренироваться, я думаю, разберешься. Список уровней можно посмотреть на экране.

— А язык? — спросила Карина. Она чувствовала себя счастливой от успеха и от того, что он его видел.

— Можно задать программу с экрана. Но я закачаю в него коралийский, — пообещал он. Просто сама любезность сегодня, подумала Карина, сам Тарро готов закачать ей язык в робота.

— Хочешь попробовать со мной? — неожиданно спросил он. Карина чуть не упала.

— Я…ээ… Да, хочу! — «Ну все, сейчас опозорюсь! — подумала она. — Ведь могла бы и отказаться! Сказать, что устала, например!» Однако особой усталости она не чувствовала. И вообще ей было интересно. Вряд ли во Вселенной есть кто-то, у кого можно большему научиться… Он снова упруго прошел к левой стене и снял вторую силовую рапиру.

Карина ожидала, что он будет гонять ее по всему залу, как это делал Артур, подначивать и хвалить за удачные выпады. Или спокойно объяснять приемы и давать возможность их отработать, как это делал тренер. Однако он просто стоял, не сходя с места и, отражая ее выпады, неотрывно смотрел на нее. И молчал. Карина смущалась каждой клеточкой тела, но старалась не упасть в грязь лицом. Несколько раз он делал легкие движения, по-видимому, призванные показать, как следует нанести удар, Карина повторяла и с удивлением обнаруживала, что это легко, а будь напротив кто-то другой, она наверняка бы его «достала». Было интересно. Вскоре она поймала себя на том, что держит рукоять по-другому, чем раньше — так же, как он, неосознанно копируя. Легче, словно не держа оружие, а просто придерживая его в полете. Если бы еще не этот взгляд…

— Почему ты на меня все время смотришь? — спросила она, чувствуя, что зря открыла рот — она успела запыхаться. Адреналин схватки придал смелости.

— Нравишься, любуюсь, — лаконично ответил он.

«Ничего себе!» — подумала Карина и чуть не улетела влево в стремительном выпаде.

— Пожалуй, тебе хватит, — вдруг бархатно сказал он и сделал шаг в сторону. Карина, вытянувшаяся в выпаде, пролетела вперед, и пол бросился ей в лицо. Ее поймала твердая рука — на мгновение Карина успела подумать, какая же у него темная кожа, по сравнению с ее собственной. Рональд крепко, словно убеждаясь, что она хорошо стоит, поставил ее на ноги и отпустил. Карина ошарашенно заморгала глазами. За последние секунды произошло слишком много всего. «Нравишься», — эхом прозвучало в голове. Рональд забрал у нее оружие и отнес обе рапиры на место.

«Ну все, сейчас он скажет, что пора идти», — обреченно подумала Карина.

— А это у тебя силовой меч был, да? — спросила она, пытаясь продолжить разговор, и подошла поближе к стене с оружием. — Вначале, когда я только пришла.

«Вот бы раскрутить его, чтобы он меня научил!» — подумала она. В голове встала картинка, как она возвращается на Коралию и с силовым мечом в руке утирает нос Артуру, а то и тренеру, обучившись у лучшего мастера во Вселенной.

— Да, — ответил он, и словно (или на самом деле) прочитав ее мысли, добавил, — но если хочешь его освоить, начни с обыкновенного. Например, с этого.

Он снял со стены небольшой легкий меч и протянул ей.

— Рапира — оружие колющее. А меч, такой как этот — вроде вашего романского — как ты понимаешь, и рубящее, и колющее. Поэтому здесь своя специфика. Такой меч моделирует силовой, только с видимым лезвием.

Господи! Какой же это был кайф! Рукоять приятно холодила руку, на лезвии, по которому вились узоры, играли отсветы. Интересно, из какого мира, он его притащил, подумала Карина. И вообще, наверное, об оружии на этой стене есть что рассказать, из какого оно мира, кому принадлежало… Карина нравилась себе с мечом в руке. Ощущение было потрясающее. Она, словно в детстве, представила себя в фэнтезийном мире, отважной благородной воительницей, этакой амазонкой — в синем с серебром плаще.

Рональд забрал у нее меч и повесил на место.

— Как вводить обучающую программу по мечу, разберешься, когда я закачаю коралийский. Или спросишь потом у меня, — сказал он. Внутри у Карины все опустилось от разочарования: «А сам он учить меня не хочет… Ну да, какой ему интерес!» И принялась старательно разглядывать висевший близко к ней лук, чтобы скрыть грусть.

— Ты можешь приходить сюда, когда захочешь, — неожиданно сказал он и с усмешкой добавил:

— Можешь даже позвать меня, если тебе нравятся все эти игры с оружием.

Посмотрел на нее сверху вниз и вышел. Карина снова ошарашенно заморгала.

«Нравишься… Любуюсь…» — все еще звучало у нее в ушах. «Ну ничего себе! А Дух-то был прав…» — подумала она. Она походила вдоль стены, разглядывая разные виды оружия. Какие-то были знакомы по фильмам и книгам, какие-то она видела в первый раз. Отвлечься не получилось. Вот уж до чего она была удивлена все эти дни, но последнее было настолько сильным, что она просто не понимала, как реагировать.

Значит, нравлюсь. И маловероятно, что он говорит о чисто человеческой симпатии. Хотя… Мало ли кто кому нравится. Карина знала, что время от времени она нравилась мужчинам. Знала, что в значительной степени обязана этим необычной внешности (тип «зима», как говорила Анька), построенной на контрастах (как шутил Артур). Ну да, девушка в сущности симпатичная, подумала Карина. Почему бы ему не любоваться. Фигуры нет никакой, но лицо красивое. Да и может ему (как и многим, по словам Аньки) нравятся такие тощие.

Карина поймала себя на чисто девичьих мыслях и устыдилась. Вообще-то ей стоило думать о деле: как выбраться с Тайвани, или хотя бы о работе. А не рассуждать о том, что именно в ней могло понравиться Тарро Рональду. Ну, любуется и любуется. Никто не знает, что он имеет в виду. Может, опять шутит, как тогда в ресторане. Она покачала головой, повесила обратно лук и так же решительно, как и он, вышла из зала. И пошла к друзьям. Слишком все непонятно. И слишком ей хочется, чтобы его слова имели самый буквальный смысл. Поэтому лучше об этом не думать.

* * *

Третий день на работе был адом. Из военного ведомства прибыли пять первых потенциальных спасателей. Карина бойко провела с ними собеседование, и даже отправила одного обратно: парень то ли за компанию пришел, то ли хотел сделать хорошую карьеру на новом месте. В итоге ведомство пополнилось четырьмя новыми сотрудниками. И все было бы хорошо, но Карина внезапно обнаружила, что совершенно не ясно, что с этими сотрудниками делать. Как она не подумала об этом раньше!

Нужно было проводить обучение и тренировки, отрабатывать потенциальные опасные ситуации. Но специалистов в этой области не было. Карина, а с ней и Грайне, были в панике. Надо же так опростоволоситься! Карина чувствовала себя не в своей тарелке — тоже мне руководитель, не предусмотреть такой простой вопрос. Посовещавшись, они решили отправить новых сотрудников изучать теорию с указанием явиться завтра, а самим приступить к систематизации опасных ситуаций и созданию обучающего курса. Лучше всего это знали Карина и Грайне, они подробно изучили соответствующую литературу. К тому же Карина имела некоторые навыки из общения с коралийскими спасателями. Но пока что никакого курса у них не было. Про себя она подумала, что вот кто точно все знает, так это Рональд, но обращаться за помощью было стыдно.

Всю вторую половину дня они старательно исправляли ошибку. Систематизировали возможные ситуации, которые могут произойти в космосе. Писали план — на следующий день Карине предстояло прочитать первую в жизни лекцию для новичков. Манио снова литрами лился в кровь, адреналин выплескивался туда же. Затем требовалось придумать тренировки, которыми будут заниматься новые спасатели, и найти место, где это будет происходить. Все спасательные действия в сущности были работой с техникой или предполагали непосредственное вмешательство, в этом не было ничего необычного. И как раз военные и спасатели должны были владеть подобными навыками. Однако нужно было отработать конкретные алгоритмы, а в космическом спасательстве их еще просто не существовало. Их надо было придумать, обучить им кого-то, и далее этот кто-то должен был проводить тренировки. Общий план был ясен — кроме того, что они совершенно не сообразили, что сначала надо написать алгоритмы, а затем уже привлекать к работе новых сотрудников.

Карина кляла себя на чем свет стоит и отчаянно пыталась найти выход. Конечно, можно было просто распустить только что прибывших, до тех пор пока не будут написаны алгоритмы, но это было стыдно, и расхолаживать новеньких не хотелось.

И все же она кое-что придумала. Завтра она проведет первое теоретическое занятие. А затем… Идея пришла внезапно! Карина позвонила главе тайванских спасателей арро Беарро Тэй — ей нужен был медик. Все четверо новеньких были военными, и, скорее всего, с медицинской подготовкой у них было хуже, чем с военной. Поэтому, пока дописываются алгоритмы, новенькие будут проходить медицинскую практику. Медик, приятный мужчина средних лет с темными волосами, убранными в хвост, и широко расставленными бордовыми глазами, прибыл к ним. На практику отвели ближайшие три-четыре дня, что, по мнению Карины и Грайне (разумеется не сказавших медику Меррно в чем истинная причина срочной практики), было вполне достаточно, чтобы окончательно систематизировать материал.

Карина была довольна: нашла выход из ситуации и первый профессиональный стресс пережила более-менее достойно, но все же чувствовала себя опустошенной. И боялась завтрашней лекции. Она испытывала искушение попросить Грайне, имевшего опыт преподавания, провести занятие за нее. Но это было стыдно. Должна же она, как военачальник перед боем, сказать напутственную речь!

Еще было непонятно, чем отчитываться. Она могла сказать только, что прибыли новые работники, которых отправили на медпрактику, а они с Грайне начали писать алгоритмы; ну и подготовили базовый теоретический материал. «Горе-организаторы мы» — подумала Карина. Из такого отчета он сразу поймет, где и как мы накосячили.

И все же по пути к полусфере она чувствовала радость, что снова идет к Рональду. В его присутствии сразу станет спокойнее (если он, конечно, не выкинет что-нибудь из ряда вон — из своего арсенала ошарашивающих штучек). А увидеть его было почти физической потребностью, и из-за насыщенного нервотрепкой дня сил на борьбу с собой просто не было.

Дверь в седьмую дверь направо по коридору традиционно была приоткрыта, но Кеарры она не увидела. Дверь отъехала в сторону, и вместо секретарши она встретилась глазами с самим Тарро.

— Карина, приветствую.

От одного его голоса стало легче, столько бездонного спокойствия и уверенности звучало в нем.

— Добрый вечер, — сказала Карина. Действительно, в его присутствии напряжение в голове лопнуло и разлетелось. Завтра ее ждала дурацкая лекция, к которой она была не очень хорошо готова. У них по-прежнему не было алгоритмов. Да, они накосячили. Но как можно волноваться, когда рядом с ним так хорошо и спокойно? Вообще она уже во второй раз заметила, что стоило ей оказаться рядом с Рональдом, как напряжение, усталость и страх растворялись, словно она попадала в радиус действия особой атмосферы, которую он создавал. А если какие-то страхи, сомнения и напряжение возникали, то они были связаны с ним самим и их общением.

— Я — сдать отчет… — сказала она.

— Сдавай, — улыбнулся он, направил ей кресло на силовой подушке, а сам сел напротив. Карина присела и кратко изложила все, что могла, под внимательным взглядом черных глаз. На этот раз отчет у нее был отвратительный. «Ну, и что он мне сейчас скажет», — подумала она.

— Что именно ты собираешься рассказать завтра новым сотрудникам? — спросил он.

— Ну… О важности спасения жизни. Затем основные принципы функционирования Космической службы спасения по системе «Голос жизни». Дальше мне надо рассказать, какие могут быть чрезвычайные ситуации и каковы алгоритмы действий спасателей в них. Но алгоритмы мы только начали составлять…

— Понятно, — спокойно сказал Рональд, — то есть алгоритмов у вас нет?

— Нет, — ответила Карина и подумала, что сейчас он обнаружит ошибку и будет недоволен.

— Ясно. А почему ты считаешь, что алгоритмы должны составлять вы с Грайне и Вейрро? — спросил он с интересом.

— Ну как… — удивилась Карина. — Мы же руководители. Плюс, только мы сейчас на этот счет что-то знаем.

— Хорошо, это так, вы действительно единственные, кто что-то знает, — сказал он, — но другим вашим сотрудникам тоже стоит узнать. А практика поможет намного лучше, чем теория. Поэтому моя рекомендация тебе — расскажи на своей лекции, — он слегка усмехнулся, — о важности жизни во Вселенной, о концепции Голоса Жизни — то есть то, что ты хорошо понимаешь. А затем проведи семинар. Расскажи, какие опасности могут грозить жизни в космосе, и предложи по каждому случаю составить алгоритм действий. От тебя потребуется только оценить составленные алгоритмы. Скорее всего, они будут далеки от идеала, но это полезная практика для спасателей. Кроме того, это создаст у них энтузиазм. А хорошие наработки вы сможете использовать в дальнейшем. Что касается подробного написания алгоритмов, то лучше, если этим займутся профессиональные спасатели. Ты можешь связаться с их министерством и попросить прислать тебе не только спасателей для выездных групп, но и опытных специалистов, занимающихся подобным в тайванской службе. Не обязательно брать их на постоянную работу, но выполнить это задание они вполне могут. Я думаю, что трех человек для детальной и полной проработки будет достаточно. Одного или двух ты потом можешь оставить в штате. Я предложил тебе работать организатором, — он вдруг улыбнулся, — но тебе не обязательно во все вникать. Чем больше твои сотрудники делают самостоятельно — тем лучше. А идея с лекцией неплохая — не вредно пронестись на коне перед войском, когда оно собирается в бой, и произнести горячую речь, — снова усмехнулся он.

Карина удивилась, что ему пришло в голову то же сравнение, что и ей. Идеи были гениальные. И никакого недовольства, даже никакой критики. Ее окончательно отпустило, внутри снова, как тогда в ресторане, растеклось теплое, приятное чувство благодарности. Перламутровой, переливчатой, поющей. Облегчение достигло самых отдаленных закоулков души. Она больше не боялась лекции, знала, что делать дальше (пусть и не сама это придумала), и не боялась Рональда. Стало совсем легко, как будто разум превратился в перышко, которое порхает — и ему все нипочем.

— Ты ведь наверняка видел эту ошибку, когда я сдавала отчет позавчера… — сказала она с улыбкой. Он кивнул.

— А почему не исправил?

— У вас неплохой проект. А если вы совсем не будете делать ошибок, то работа не станет эффективной, — ответил он. — Доброго вечера, Карина. И, кстати — я закачал коралийский в тренировочного робота. Можешь заниматься, если хочешь.

— Спасибо… Доброго вечера… — ответила Карина разочарованно. Вот и все, он хочет, чтоб она ушла. Уходить ей не хотелось. Без него сразу становилось холоднее, она снова чувствовала себя осиротевшей. Если я ему нравлюсь, то почему он меня так быстро отпустил? — подумалось ей. Значит, я вчера все не так поняла. Мало ли кто кому нравится… Ничего серьезного, ничего лишнего. Впрочем, достаточно того, что он ей помог, а не отчитал за дурацкую ошибку. Остаток вечера Карина готовилась к лекции. И подготовилась хорошо — по его плану, все расставившему на свои места.

* * *

Лекция и семинар прошли отлично, несмотря на то, что Карина сильно волновалась перед началом. Она не боялась говорить на людях, но все же новая обстановка, инопланетяне вокруг и то, что абсолютно все ее сотрудники были старше ее, сказывалось на волнении. Сказывалось и то, что ей, как она сама считала, нельзя было показать некомпетентность или выглядеть неуверенной. Но перед началом лекции ей удалось собраться, и уже после первых фраз она почувствовала знакомый драйв. Слушали ее хорошо. И, пожалуй, ей удалось вдохновить будущих спасателей на трепетное отношение к благородному делу. Алгоритмы, предложенные новыми сотрудниками, тоже были неплохими, кое-что можно было использовать. В конечном счете, она увлеклась проведением занятия и решила когда-нибудь повторить.

Спасатели из Тайванской службы прибыли ближе ко второй половине дня и, когда бывшие военные отправились на медподготовку, приступили к анализу опасных ситуаций. Карина объясняла им, что необходимо, участвовала в создании алгоритмов. В какие-то моменты она чувствовала себя совершенно некомпетентной на их фоне, но в целом день прошел неплохо.

А вот во время сдачи отчета ничего яркого не произошло, и это ее несколько расстроило. Спокойное, без всякой инициативы к общению, поведение Рональда уже второй день наводило на мысль, что все предположения о его симпатии к ней были надуманы. Он мог говорить многозначительные вещи, делать комплименты — но за этим ничего не стояло. Это было обидно, неприятно. А особенно неприятно было осознавать, что она что-то себе навыдумывала. Ее встретила Кеарра, отправила в кабинет, который оказался весьма интересен — оформлен в стиле ретро, как библиотека, — но при этом оснащен самой передовой техникой. Все смотрелось гармонично. Рональд выслушал отчет, похвалил, как будто мимоходом, и даже смотрел на нее меньше обычного. Поинтересовался, какие у нее впечатления от занятия, Карина призналась, что ей понравилось, и поблагодарила за вчерашний совет. После чего он доброжелательно пожелал доброго вечера, дав понять, что разговор окончен. Разочарованная и разозленная Карина отправилась восвояси.

Она разозлилась, плохо понимая на кого больше — на него, что он вдруг стал просто начальником, хоть и доброжелательным, но утратил к ней интерес. Или на себя, что придумала себе что-то большее, чем есть на самом деле. По крайней мере, нарисовала себе картинку, что ему тоже интересно, приятно с ней общаться и разговаривать. И это притом, что она вообще об этом думать не должна, а уж хотеть этого — тем более. Чтобы снять напряжение, она отправилась в спортзал. Ей, между прочим, там коралийский язык закачали… И пусть сам он ею больше не интересуется, но воспользоваться возможностью можно. Сначала позанимается, а потом пойдет к друзьям. Глядишь, от физической нагрузки все безобразие из головы и выветрится.

Карина спустилась в спортзал, там было пусто. Нашла того же робота (как она запомнила, в прошлый раз у него на торсе красовался тайванский символ, обозначавший цифру 5), включила. Экран услужливо предложил две надписи, одна из которых — выбрать коралийский язык. Карина так и сделала. Чего только тут не было! Обучающие программы по разным видам оружия, разнообразные варианты тренировок. Понимая, что изучить все она не сможет, Карина с голоса приказала показать ей обучающую программу по мечу и такая нашлась. Она подошла к левой стене, чтобы взять тот легкий небольшой меч, что накануне держала в руках, но не обнаружила его. На его месте висел совершенно другой. Тоже стальной, такой же «романский», но абсолютно, просто невероятно тупой. Карина разозлилась еще сильнее. Но вообще это, конечно, было правильно… Хорошо хоть не деревянный — что было бы совсем правильно, но абсолютно ей неинтересно. Карина села на пол, скрестив ноги и положив на колени тупой меч. И стала смотреть на экране робота обучающую, демонстрационную программу по мечам.

Программа была интересная, качественный обучающий фильм с информацией о том, какие мечи бывают, в чем их особенности. Она увлеклась теорией и подумала, что такими темпами до практики сегодня не дойдет.

Неожиданно дверь зала открылась, и быстро вошел Рональд. Кинул взгляд на нее. Карина растерянно посмотрела в его сторону. Наверное, пришел тренироваться, и вряд ли она теперь тут желанная персона. Она встала, собираясь повесить меч на место. Но он поднял руку останавливающим жестом.

— Зачем тебе это? — спросил он, кивнув на меч и, как всегда внимательно, глядя на нее.

Выкручиваться было глупо, и Карина выбрала полную откровенность.

— Романтика, мечты детства. А еще — спорт и физнагрузка, — честно сказала она. И подумав, добавила. — Ну и, конечно, не без самоутверждения и амбиций. Хочу быть крутой, уметь необычное.

Он продолжал внимательно смотреть на нее. Еще немного подумав, Карина сказала:

— Кроме того, это ваше предсказание… Получается, что нам так или иначе предстоит спасать Вселенную, хотим мы этого или нет, — она улыбнулась. — Так что не лишним будет иметь в команде человека, владеющего оружием, способным отразить ядерную боеголовку. Я о силовом мече…

Карине показалось, что сейчас он рассмеется.

— Понятно, — сказал он, продолжая смотреть ей в лицо, но не рассмеялся, видимо воспринимая ее слова всерьез. Карина обомлела, сердце громко забилось и растеклось по всему телу — черный бархат снова был необыкновенно теплым, почти нежным. Рональд доброжелательно и тепло улыбнулся:

— Ладно, — и взял со стены еще один тренировочный меч. И все же Карине было неприятно, словно она навязалась ему, или как будто она должна доказать ему важность мотивов, доказать, что ее стоит тренировать. Любой из этих вариантов был неприятен.

— Тебе вряд ли интересно меня учить, и у тебя, наверное, мало времени, ты ведь правитель, — сказала она, опустив глаза.

Рональд улыбнулся:

— Ты ведь все равно будешь этим заниматься, со мной или без меня. А мне бы не хотелось тебе что-то запрещать. Поэтому я закачал тебе хорошую программу и коралийский язык. И я могу иногда находить время, — снова улыбнулся он. К тому же со мной ты наставишь меньше синяков и потратишь меньше сил, чем тренируясь с роботом.

— Ээээ… Спасибо… — сказала Карина. Напряжение и злость совсем растаяли, ушли в пол, и ее залила приятная растерянность, почти слабость.

Он сделал несколько красивых движений мечом, подбросил его вверх, поймал.

— Такие мечи, одноручные, рубяще-колющие, обычно с прямым лезвием, весом до двух килограмм, использовали и часто используют в разных мирах. У вас на Земле они назывались мечами романского типа и применялись вплоть до позднего Средневековья, когда начался переход к колющим и колюще-рубящим формам оружия. На Коралии именно такой меч был пращуром силовых. Эти тренировочные — именно такие, только покороче и полегче. В разных мирах и в разные времена существовали различные техники боя на мечах — с большим щитом, с маленьким, без щита, конные бои… Однако, поскольку ты претендуешь в дальнейшем на владение силовым мечом, — он слегка усмехнулся, — есть смысл освоить именно древнекоралийскую технику — без щита, с легким одноручным мечом. Как правило, научиться владеть даже простым мечом, не говоря о силовом, требует многих лет постоянных тренировок. Я не думаю, что у тебя будет столько времени. Но какое-то впечатление ты получишь…

«Ничего себе, целая лекция, — подумала Карина, — а я считала, что надоела ему и на меня жалко времени…»

— Руку наполовину согнуть, меч поднимаем лезвием вверх и немного наклоняем, — он показал, как именно, подправил ее движение, — держать, как и рапиру не слишком крепко. Базовая стойка — правым боком к противнику, почти как с рапирой…

Это было намного интереснее обучающей программы. И понятнее. Еще никогда ей не было так легко учиться. Сущее удовольствие, давно забытое со времен, когда она училась рисовать или петь в детстве. Все, что он показывал, она понимала, словно он обращался не только к ее разуму и телу, а к каким-то внутренним чувствам, чутью, присущему каждому человеку, но крепко спящему в обычной жизни. И новые навыки как будто просто проникали в нее. А исходящее от него ощущение легкости заставляло поверить, что новое дело совсем несложное. Сначала Карина не понимала, с чем связано это ощущение, пока в какой-то момент, когда она старалась воспроизвести трудный для нее удар, он не заметил:

— Ты слишком погружаешься в процесс. Слишком стараешься сделать правильно и много думаешь. Нужна отрешенность. Представь себе, что все, что снаружи — твоя рука с мечом, противник, окружающая обстановка — это фильм или игра, которыми ты можешь управлять, не погружаясь в них. И еще — представь, что ты умеешь делать это автоматически, легко, отстраненно. Что меч — продолжение твоей руки. Это уже многое даст. Правильное отношение часто бывает половиной успеха.

Карина попробовала. И, как ни странно, это оказалось самым трудным. Отрешиться самой не получалось, ее постоянно затягивало «в процесс», как выразился Рональд. Получалось — только поймав его волну.

— Вот этому научиться для тебя сейчас самое важное, — сказал он. — И применить к работе, — и убрал оружие. Они тренировалась около полутора часов. Несмотря на то, что меч весил не больше килограмма, Карина чувствовала, что рука ощутимо устала. Но в целом особой усталости она не чувствовала, ему удавалось чередовать нагрузку и отдых, и прервать занятие ровно в тот момент, когда она начала уставать.

Карине было необыкновенно приятно. Удивительно, но оказалось, что он вовсе не потерял интерес к общению и ни с того ни с сего уделил ей столько времени и внимания. Не каждому доводится учиться у Тарро Рональда, подумала она. В сущности, это, наверное, уникальный случай.

— Думаю, общее впечатление ты получила, — сказал он. — Иди отдыхай. И завтра жду тебя с отчетом не позже восемнадцати.

— Эээ… Спасибо, — сказала Карина, — а почему не позже восемнадцати?

— Потому что ты слишком большое значение придаешь своей работе, и от этого может страдать ее эффективность, — усмехнулся он. — Остальные твои бойцы могут работать дольше. Доброго вечера, Карина, — тепло улыбнулся, сверкнув белыми зубами, и Карина поняла, что уж теперь пора и честь знать.

— Доброго вечера, — ответила Карина и вдруг остановилась. Оглянулась — ей немного хотелось отомстить.

— А можно вопрос? — спросила она.

— Конечно.

— А для тебя это что? — она кивнула головой в сторону стены с оружием.

— Кроме очевидного, — он опять усмехнулся, — это искусство.

— Ясно… — сказала Карина и отправилась к друзьям. Пожалуй, ей совершенно не хотелось рассказывать им о времяпрепровождении в спортзале. А все, что он сказал по поводу отрешенности, надо было обдумать. Но какая отрешенность, если только и делаешь, что думаешь и удивляешься?!

* * *

На следующее утро она решила применить принцип отрешенности к работе. В словах Рональда явно был смысл. Она слишком сильно переживала, увлекалась, нервничала, слишком много думала, как выглядит со стороны, не считают ли ее некомпетентной глупой девочкой, занимающей эту должность только потому, что ее назначил Тарро. В общем, она много думала лишнего, вместо того чтобы сохранять спокойствие внутри и решать конкретные задачи.

Полдня у нее получалось. Алгоритмы писались, спасатели тренировались по медицине, кроме того, прибыли новые — из тайванской спасательной службы, и она снова проводила собеседования. Последнее было самым интересным. Карина решила, что нужно снова провести «вводную лекцию», настолько ей это понравилось в первый раз.

Однако ко второй половине дня Карина увлеклась. Написание алгоритмов, постоянная обратная связь со специалистами, новые идеи так захватили ее, что, не будь Вейрро, она опять забыла бы перекусить и вообще обо всем бы забыла… Только одно не давало так сильно погрузиться в работу. Отчет Рональд ждал к восемнадцати — и с шестнадцати Карина начала с нетерпением посматривать на часы. Интересно, что он «выкинет» сегодня? Потребность в общении с Тарро стала неотъемлемой частью жизни. Весь день она каждую секунду сердцем, кожей и какой-то частью сознания постоянно ощущала его присутствие в своей жизни и где-то тут недалеко.

Но под конец рабочего дня она опять увлеклась, «ушла в процесс», потеряла счет времени и посмотрела на часы лишь в семнадцать сорок. Спешно бросив начатое, Карина распорядилась, кому чем заниматься (даже не испытывая на этот раз смущения, что раздает указания) и рванула к беало. «Не позже восемнадцати… — звучало у нее в ушах, — слишком большое значение придаешь работе… страдает эффективность…» Очень не хотелось опоздать. Он впервые назначил ей срок, и опаздывать не хотелось. «Хотя, — подумала Карина, — интересно, что бы он сказал, если б я приехала минут на 15 позже… Поругался? Напомнил об отрешенности? Что?» Но испытывать судьбу, она, пожалуй, не будет. Для спасателей важна пунктуальность… И исполнительность.

Припарковавшись у полусферы, она пробежала через пустую гостиную землян и кинулась по коридору. Наверное, встречные тайванцы удивлялись, куда она так спешит. Но Карина просто не обратила на них внимания. У седьмой двери направо по коридору она оказалась без двух минут шесть. Открыла ей Кеарра. Запыхавшаяся Карина бросила на нее взгляд и внутренне поморщилась: глубокое декольте в рюшечках и тщательно накрашенные ярко-красные полные губы выглядели вызывающе. Рональд тоже был тут, стоял напротив стены, глядя в небольшой экран.

— Добрый день, — Карина выучила, что время до 19 часов на Тайвани считалось днем.

— Приветствую, Карина, — он обернулся к ней и послал по воздуху кресло. — Слушаю.

Карина изумленно придвинула кресло и упала в него. «Отчитываться тут, при Кеарре!? Ужас!» У нее возникло острое желание перейти на какой-нибудь земной язык, например, на русский, чтобы Кеарра не поняла ни слова. В адаптере-то его не было. Однако Рональд не говорил по-русски, а единственный иностранный язык, который изучала Карина — английский — она знала недостаточно хорошо. И пожалела, что не выучила его когда-то получше. Ну что ж… Карина, попробовала отрешиться от присутствия неприятной тайванки. Немного получилось.

Он присел на краешек стола и бросил на нее обычный внимательный взгляд.

— Слушаю.

— Сегодня мы продолжали написание базовых алгоритмов… — «Ну и ладно… Что такого, в конце концов! Плевать я хотела на эту Кеарру!» Кроме того, ее спас «туннельный эффект», как она называла то специфическое ощущение пребывания наедине с ним, которое возникало, стоило посмотреть прямо ему в глаза. Какая Кеарра?! В этом бархатном космосе никого больше нет.

— Хорошо, продолжайте, — коротко сказал Рональд.

Карина безнадежно подумала, что сейчас он снова пожелает ей доброго вечера, и придется уйти. А вот противная Кеарра здесь останется, со своей широкой улыбкой, томным взглядом и накрашенными губами…

Рональд улыбнулся и серьезно сказал:

— Я думаю, тебе надо подышать свежим воздухом, Карина. Куда бы ты хотела сейчас съездить?

Карина опешила и обрадовалась одновременно.

— Эээ… Я… — удивленно протянула она и более твердо добавила, сообразив, — если честно, я бы хотела слетать на море. Вчера ближе к вечеру ребята съездили, а я не успела.

— Тогда съездим на море, — сказал он. — Пойдем.

— Ээ… А можно, я за купальником схожу? — спросила Карина. Купальник, как и множество другой одежды, был заботливо подобран Анькой и с позавчерашнего вечера ждал своей очереди в шкафу.

— Хорошо, — улыбнулся он. — Я заберу тебя от вашей гостиной.

На прощание кивнув Кеарре (которая бросила на нее неприязненный взгляд), Карина вылетела в коридор. У себя она быстро переоделась: надела купальник, сменила деловое черное платье на универсал, и, выйдя в гостиную, обнаружила, что Рональд уже ждет ее в беало рядом с апартаментами. Чувствуя себя ребенком, которого неожиданно повели на прогулку, она заскочила в беало. Он улыбнулся:

— Быстро ты, — и замолчал. Вообще Карина заметила, что обычно он был немногословен, говорил в основном по делу. Впрочем, если хотел, он создавал непринужденность и разговором, и молчанием. И сейчас был последний случай.

Карина оглядывалась по сторонам. Они летели прямо на запад, туда, где бирюзово-синей ниточкой протянулась полоска моря, виденная ею во второй день на Тайвани. Внизу проносились озера, с севера высились снежные шапки гор. «Дойдет ли у нас до восхождения?» — подумала Карина, вспоминая, как они с друзьями гуляли на альпийском лугу в день прилета на Тайвань и обсуждали, не сходить ли в горный поход. На юге тянулись красивые цветные долины, в них можно было рассмотреть квадратные города, а если приглядеться — цветные крыши, похожие на черепичные в европейских городах на Земле.

Неожиданно, она вспомнила, зачем она здесь. Телепатия, не телепатия, а вообще-то в ее задачи входит разузнать о целях Тарро, о нем самом, разобраться, чего он хочет и чего от него ждать. Ощущая неожиданную смелость, Карина решила идти ва-банк. Эпатировать собеседника, задав прямой вопрос, и по реакции понять, говорит ли он правду — это нередко срабатывало. Хождение на грани. Недаром же все считают ее экстремалкой.

— И зачем ты уничтожил Землю? — деловым тоном поинтересовалась Карина.

Конечно, на самом деле она так не думала, иначе ее бы тут не было. Но в конце концов! Не только же ему выкидывать «штучки»! Рональд обернулся к ней. На этот раз она была уверена, что сейчас он точно рассмеется. Но, видимо, он решил не смеяться в лицо человеку, когда речь идет о гибели его родной планеты.

— А кто сказал, что я ее уничтожил? — мягко спросил он. — Б'Райтон?

— Ну… — Карина смутилась. — Он действительно сказал, что это мог быть ты. Что когда-то ты собирал по Вселенной эти зеленые шарики, снаряды смерти, вместе с другими Древними. И что теоретически мог оставить себе парочку…

«Получилось, как будто я доложила ему о словах Брайтона», — подумала Карина, — «как-то нехорошо…»

— Ясно. Нет, Карина, я не уничтожал Землю, — так же спокойно и мягко продолжил он. — И, знаешь, мне нравилась Земля. Нормальная живая планета. А чуть более пятидесяти коралийских лет назад, когда я начинал этот проект — я о развитии Таи-Ванно — я выбирал между ней и Землей.

— Что? — изумилась Карина. Ей подумалось, что если бы на месте Тайвани была Земля, то с ней вряд ли произошла трагедия. Не ясно, как присутствие Рональда спасло бы ее, но Карина почему-то была в этом уверена.

— Земля во многом подходила больше — хотя бы тем, что она была населена людьми. Но у Таи-Ванно были существенные преимущества. Например, местоположение — далеко от Союза, в то время как Земля, расположенная в галактике, соседствующей с галактикой Коралии, всегда была бы у Союза перед носом, и скрыть мое присутствие было бы сложнее. Кроме того, в то время Таи-Ванно была намного более технически развитой. Что касается гибели Земли — я не знал о том снаряде смерти.

— Но разве ты мог знать? Как это возможно? — изумилась Карина.

— Я их чую, — лаконично сказал он.

Карина в изумлении подняла брови.

— Особое чутье Древних, — усмехнулся Рональд. — Мы выискивали эти снаряды около двух сотен лет. Не то, что бы только этим и занимались, но некоторые Древние посвящали этому довольно много времени. Чутье было врожденным, но еще больше развивалось от постоянных поисков.

— Хочешь сказать, ты коришь себя, что не почуял тот снаряд около Земли? — спросила Карина.

— Не корю. Когда я был около и на Земле последний раз, никакого снаряда там и в помине не было. А когда произошла трагедия, я был в одном далеком отсюда мире. Даже я не могу быть в нескольких местах одновременно. По крайней мере, во плоти.

— То есть он потом туда прилетел? — спросила Карина.

— По-видимому.

— То есть ты тоже, как Брайтон, считаешь, что он просто кружил где-то в солнечной системе, что-то сбило его с орбиты и направило прямо в Землю?

— Это возможно, — сказал Рональд спокойно. — Но три года назад и в солнечной системе его не было. Значит, в какой-то момент этот снаряд «прилетел» из-за ее пределов. Или ему помогли.

— Кто это мог быть? — жадно спросила Карина.

— Хотел бы я знать, — неожиданно резко сказал он, и Карина замолчала, обдумывая. Интересный расклад получается. Главный подозреваемый тоже не знает, откуда взялось орудие убийства, но несчастный случай считает маловероятным. И гибель Земли явно не оставляет его равнодушным. Немного успокоившись, Карина решила продолжить расспросы. Вроде пока неплохо получается, несмотря на то, что ответы были совершенно неожиданными.

— А зачем тебе воевать с Союзом? — спросила она.

— Почему ты решила, что я собираюсь воевать с Союзом? — почти весело поинтересовался Рональд. Похоже, Каринины вопросы его забавляли.

— Ну как… — снова смутилась Карина. Логика ей казалась очевидной. — У вас же военный флот… А во всей галактике из населенных планет только три твои планеты и еще пять с некосмическим уровнем жизни. И все. Воевать-то не с кем. А военный флот есть. И очень большой, с передовой техникой, как я поняла.

— Логично, — согласился он. — Но военный флот, Карина, вообще не лишняя вещь в космосе. О чем мой брат, к сожалению, забыл, сведя до минимума военные силы Союза.

— То есть ты не собираешься воевать с Союзом? — удивилась Карина.

— Не волнуйся, Карина, — улыбнулся он. — Я не собираюсь воевать с Союзом без крайней необходимости.

— Но чем тебе не нравится Союз? — продолжила удивляться (и немного возмущаться) Карина.

— А тебе нравится Союз? — спросил он.

— Ну… да, нравится… В Союзе четкие нравственные нормы, гуманистическая концепция, мир, хорошие отношения между планетами…

— Несомненно, — согласился Рональд. — Мне это все тоже нравится. Единство, по сути, наиболее верный путь существования. Но Союз сильно изменился с тех пор, как мы его создали.

У Карины глаза на лоб полезли. Как же она раньше не сообразила, что Рональд как раз и был у истоков Союза — сын правителя Коралии, Древнего Эл'Троуна. В отличие от Брайтона, которого еще даже в проекте не было.

— Тогда в Союзе было больше свободы. Планеты жили, как хотели, Союз практически не вмешивался во внутренние дела. Сейчас же, стоит произойти мало-мальски значимому инциденту, как Б'Райтон посылает своего сына или кого-либо еще разбираться. Все взаимоотношения между планетами строго регламентированы Союзом, словно расы, населяющие их, сами не могут решить, как им сообщаться друг с другом. Союз создавался, чтобы поддержать мир в видимой Вселенной, помочь торговым и культурным взаимоотношениям планет, и как альянс на случай военной угрозы извне, — он говорил четко и резко, но без раздражения, возмущения и злости. Просто спокойная констатация фактов и объяснения.

— Древние не правили Союзом — под их руководством он был создан, организован их силами, однако решения принимал Союзный Совет. Сейчас же функции Совета сводятся к тому, чтобы выслушать и утвердить мудрые решения Б'Райтона. Так же, как Древние не правили Коралией во времена до войны с геар, — это слово он произнес как-то удивительно объемно, — наши с Б'Райтоном дед, а затем отец правили Древними, Хранителями Вселенной. На Коралии же было свое правительство, свой Совет. Древних уважали, с ними советовались и считались, но делом Древних было хранить, а не править. Отец принял на себя руководство Коралией и Союзом трех планет, когда началась война с геар и стало жизненно необходимо полное единение, четкая организация и координация.

— То есть ты считаешь, что Древние не должны править? — спросила Карина. — Но ты ведь сам Тарро, верховный правитель Таи-Ванно…

— Древние могут править, — улыбнулся Рональд, — если это необходимо для того, чтобы хранить.

— Но что ты хочешь от Союза? — не унималась Карина. — Власти над Союзом? Изменения законов Союза?

— Нет, Карина, я не хочу власти над Союзом, — спокойно сказал он. Карина почувствовала раздражение. С одной стороны все становилось ясно, а с другой — еще запутаннее. Ясно — то, что касалось истории Союза и Древних. А запутаннее — то, что касалось личных мотивов Рональда.

— Власти, необходимой для выполнения моих задач, мне хватает — и в этом, и в других мирах.

— Ты еще скажи, что если бы ты хотел власти над Союзом, то она давно была бы твоей, — ехидно сказала Карина. Сколько у него уверенности! И ведь даже самоуверенностью это не назовешь, потому что для такой уверенности есть основания.

— Именно так, — улыбнулся он. И спокойно продолжил. — Да, я хотел бы изменения некоторых принципов существования Союза. Я не о том законе об уничтожении агрессивных планет, которым Б'Райтон пугает детей во время лекций, — усмехнулся он, — скорее о предоставлении большей свободы в плане культурного, торгового и даже военного самоопределения планет. Но и эти изменения не столь обязательны. В целом гуманистическая и объединяющая власть Союза меня полностью устраивает.

— Но что тогда тебе надо?! — напрямую спросила Карина. Рональд внимательно посмотрел на нее, словно взвешивая про себя, стоит ли ей отвечать. Внизу проносились узкие, извивающиеся полоски рек в окружении темно-зеленых и оранжевых лесов. Реки стремились к сине-серому полотну моря под наливавшимся дождем небом.

— Мне нужен баланс, Карина.

— Какой баланс? — удивилась Карина. И сказала первое, что пришло в голову. — Эээ… между добром и злом?

— Нет, Карина. Добро и зло — это лишь две категории, во многом относительные и умозрительные. Думаю, мне не стоит рассказывать тебе об относительности этих понятий, ты и так это знаешь.

Карина кивнула, и он продолжил.

— Баланс нужен между всеми составляющими, не только между добром и злом. А сейчас мир стал однополюсным. В видимой Вселенной есть только одна большая сила — Союз под руководством Коралии. И это опасно. Только одна чаша весов нагружена. А при таком перевесе либо ломаются сами весы, либо, что более вероятно — в другую чашу ударяет нечто неизмеримо более тяжелое. Поэтому мне нужен баланс, сила, способная уравновесить Союз и приоткрыть Вселенной другую сторону медали.

— Не понимаю, — задумчиво сказала Карина. — И не понимаю, зачем это нужно…

Рональд стрельнул на нее глазами:

— Да, это сложно понять. И еще сложнее представить, насколько опасен для Вселенной подобный сдвиг равновесия — пусть даже в сторону того, что вы считаете «добром».

— Вот я и не понимаю, — грустно сказала Карина, — зачем уравновешивать что-то хорошее. Ведь Союз — это хорошее. И если его что-то должно уравновесить, то это неизбежно должно быть… плохое, то есть зло?

— Неважно, какая сила Союз — добрая или злая, — снова улыбнулся он, на этот раз по-отечески мягко. — Важно, что в видимой Вселенной нет ничего, что могло бы противостоять ему.

— Вернее не было, до Таи-Ванно, — добавил он. — А если противовес есть, то в случае столкновения они сами разберутся, кому какую роль играть.

У Карины в голове наконец закрутились шестеренки, и она начала что-то понимать.

— То есть ты хочешь на основе Тайвани создать другой Союз, с другими законами и укладом жизни, который мог бы противостоять Союзу мирных планет? Для этого тебе и наша Служба, чтобы найти новые планеты…

— Да, думаю, что так и произойдет, — ответил Рональд. — Только это сделаю не я, а Таи-Ваннцы. Думаю, к тому моменту, когда дело дойдет до создания альтернативного союза, они будут вполне самостоятельны.

Карина все больше расстраивалась. Значит, как они и думали — альтернативный Союз. Но кроме того, у него есть еще какая-то скрытая игра, какие-то цели — и она не понимает их. Это было просто невозможно грустно, словно непонимание жесткой пластиной встало между ними.

— Я не понимаю, — грустно призналась она. — Получается, что ты хочешь, чтобы два Союза сцепились? Создаешь силу, которая может победить Коралию и Союз?

— Карина, миру нужна не сила, которая может победить Коралию и Союз, а сила, которая ляжет на другую чашу весов. Нечто равнозначное.

— А ты, конечно, лучше всех знаешь, что миру нужно? — понимая, что зарывается, с правителем планеты таким тоном не разговаривают, раздраженно спросила Карина.

— Понятия не имею, лучше ли всех, — полуусмехнулся-полуулыбнулся он. — Но знаю. Эта сила не обязательно должна быть плохой или хорошей. Она просто должна быть. Другая сила, отличная от Союза. Что касается победы над Коралией, то если стравить Таи-Ванно и Союз, это будет избиением младенцев. С Союзом в роли младенцев. А это совершенно неинтересно, — усмехнулся он.

Карину начала душить бесплодная ярость, и снова, как несколько дней назад, возникло острое желание заехать ему по смуглой физиономии. Прямо по этой кривой усмешке.

— То есть ты хочешь сказать, что три планеты системы Тайвани имеют большую военную мощь, чем весь Союз из шестидесяти двух планет? — спросила она, пытаясь справиться с яростью. Сколько у него, видите ли, четкости! Сколько самоуверенности!

— Да, — просто сказал он. — Но это не значит, что нам обязательно воевать с Коралией.

Ярость внутри Карины опустилась чуть ниже солнечного сплетения и снова превратилась в грусть. Она не понимала.

— Я не хочу думать, что ты хочешь зла, — искренне сказала она. Сил сопротивляться, что-то из себя изображать, просто не осталось.

Рональд улыбнулся, обернулся к ней, и она потонула в черном бархате, пытаясь разглядеть, прочувствовать в нем ответы на вопросы. И ответ на главный вопрос, который не давал покоя и из-за которого она расстраивалась — хороший он или плохой. Сам Рональд. Можно ли ему верить. Или он странный «революционер» со специфическими убеждениями и большими возможностями, способный навредить Союзу. «А он, наверное, видит все, что творится у меня в голове», — подумала Карина.

— Я знаю, — словно в подтверждение ее мыслей ответил он, и волна теплой тьмы пледом устремилась к ней и накрыла с головой. — Карина, я кое-что знаю о том, что ты называешь злом. И нет — я не хочу зла Союзу и, тем более, Коралии. Я сам коралиец, и благополучие родной планеты для меня не пустой звук, — улыбнулся он.

Карина вздохнула — внутри нее все разгладилось и распустилось.

— Можно последний вопрос? — уже более расслаблено спросила она.

— Конечно.

— А почему ты не любишь Брайтона?

На этот раз он рассмеялся. Она впервые услышала его смех. Словно всю дорогу она пыталась рассмешить его, и наконец у нее получилось. Видимо, он уже не считал веселье неуместным.

— Опять же, кто сказал, что я не люблю Брайтона? Я бы выразился по-другому — он меня не понимает. Это вносит определенные ограничения, — улыбнулся Рональд, продолжая, — но Брайтон все еще мой брат.

Это было и понятно, и непонятно… Карина задумалась. Несмотря на смех, на самом деле не так уж здорово. Наверное, не очень приятно, когда тебя не понимает родной брат. Причем этот брат, возможно, единственный, кто мог бы его понять — просто потому что из Древних, кроме Рональда, остался только он. Осознание было неожиданным. У Рональда есть слабости, есть нечто, что расстроило бы его, если бы не бесконечные годы, сделавшие его почти неуязвимым. На этот раз чуть выше солнечного сплетения зародилось и раскрылось щемящее звонкое чувство… Сочувствие? Понимание? Карина не могла этого осознать. Просто ей показалось, что внезапно она прикоснулась к чему-то недостижимому… К краешку его души?

— А можно, еще спрошу? — робко поинтересовалась она. Вопрос был не слишком вежливый…

Он кивнул, глядя вперед, где над морем сгущались лиловые тучи.

— Сколько тебе лет?

— Две тысячи двести восемьдесят два — по коралийскому летоисчислению, — ответил он без всякого выражения.

Карина опешила, словно ей дали пощечину. Нет, конечно, она знала, что ее нынешний собеседник — древнейший человек во Вселенной. Знала, что ему около двух тысяч лет — по коралийскому счету, по земному — еще больше. Но когда он точно назвал свой возраст, эта цифра словно придавила ее. «А говорят, что время не материально», — подумала она. Ей показалось, что все эти бесчисленные годы, что разделяют ее с этим странным человеком, непреодолимой стеной встали между ними. Как бесконечная анфилада комнат, которую нужно пройти, чтобы достигнуть цели. Карина вздохнула. Она никогда не сможет понять его. Потому что между ними эта бесконечная анфилада, которую он прошел, а она только-только сунула нос в первую комнату. «Да, наверное, потому я и не понимаю его слов о противовесе Союзу и вообще не все понимаю», — призналась себе Карина. Беало плавной волной стало снижаться.

— Приехали, — сказал Рональд, и они приземлились возле крутого обрыва. Он вышел, помог ей выйти и молча сел на берегу на травку над обрывом.

Море было прекрасно! Именно такое, как Карине нравилось. Не спокойная лазурная гладь под ясным небом в свете круглого солнца. Нет, море было штормовое, волнующее, рокочущее и поющее ветром, брызгами и пеной. Теплый ветер гнал к берегу пенные волны, они разбивались о скалы. Лиловое небо предвещало шторм, сквозь темные тучи пробивались лучи солнца, бросая стремительные, сверкающие отблески на море.

Рональд сидел на высоком берегу и смотрел в морскую даль. Карине захотелось сесть рядом. Захотелось, чтобы он обнял ее, и вместе смотреть на надвигающийся великолепный шторм и бесконечную романтику моря.

— Иди купайся, если хочешь, — сказал он. — Там внизу по тропинке галечный пляж.

— Ага… — сказала Карина, припоминая, для чего она вообще-то сюда приехала. Она прошла по тропинке, которая вела вдоль серых уступчатых скал вниз по крутому берегу. Беало скрылось из виду, но краем глаза она продолжала видеть его неподвижную фигуру. Он сидел, обняв колени и устремив взгляд в пенное великолепие предгрозового моря. Карина подумала, что ему очень подходит штормовое море…

А волны были очень большие. Лезть в них вообще-то было опасно, но идти на попятный не хотелось. Карина подумала, что Артур никогда в жизни не пустил бы ее в такое море. А ему вот все равно. Наверное, думает, что каждый должен на свой страх и риск определять меру экстремальности, и это правильно. Карина сняла универсал, положила его подальше от брызг и пошла в воду. Волна коснулась ее ног — вода была теплая, как и ветер. Это был теплый пенный шторм.

Вспомнив свои подростковые подвиги на Черном море, когда она с друзьями купалась в штормящем море, Карина дождалась, когда отхлынет очередная волна и постаралась забежать поглубже, затем позволила следующей волне протащить себя к берегу, и, поджав ноги, отдалась ей. Отбойная сила потащила ее дальше, Карина занырнула в очередной вал и поплыла. Глубже волны были спокойнее, не сбивали, лишь накрывали с головой. Но Карина умело ныряла в них, не позволяя стихии взять контроль над собой. Это был потрясающий, невероятный кайф!

Чувствуя себя дельфином, она ныряла в надвигающиеся волны, подныривала под бегущий вал, разворачивалась, отдавалась волне и летела к берегу. Так, ныряя и качаясь на волнах, она забыла обо всем. Ощущения были потрясающие! Правда, периодически, выныривая в ожидании следующей волны, она бросала взгляд наверх и вправо, где вырисовывался скульптурный твердый профиль Рональда… «О чем он, интересно, думает, — размышляла Карина, — а если меня долбанет о скалу или унесет в открытое море, он что, так и будет сидеть… Ему все равно? Но оно и понятно…» Впрочем, скалы были далеко, и чтобы удариться о скалу, нужно было сильно постараться. Да и плавала она, как барракуда, так любил говорить один из ее покойных земных друзей. Краем мыслей Карина подумала, что бы сделать такое экстремальное, попасть в беду — что не сложно в таком море, например, подплыть поближе к скалам… И посмотреть, отреагирует ли он как-нибудь. Нет, пожалуй, это глупо. И вообще, что это она такое думает… Совсем с ума сошла!

Проплавав с четверть часа, она почувствовала, что начинает уставать в бурной стихии, и поплыла к берегу. Выйти с первого раз, конечно, не удалось. Волны набрасывались сверху, крутили, хорошо, что она хотя бы ни разу не потеряла ориентацию в воде, не спутала где верх, где низ… Наконец, когда сил осталось мало, Карина сумела пристроиться в одной из волн, и та бросила ее на гальку. Прежде чем вода потащит обратно, Карина вцепилась в песок и гальку, проползла вперед и, насколько могла ловко, встала. Сердце громко билось, колени и руки были немного оцарапаны в бою со стихией. «Вот ведь… А если бы я не вылезла?» — подумала она. Подышала, чтобы успокоиться, и переоделась. Скульптурный профиль так ни разу и не обернулся в ее сторону. Даже обидно как-то…

Поднялась наверх, отряхивая мокрые соленые волосы, подошла к Рональду и села рядом.

— Ты вовремя, шторм усиливается, — сказал он.

— Здорово! Спасибо! — сказала Карина. — Волны потрясающие! Мне нравится такое море!

Он улыбнулся:

— Я рад, что тебе нравится. Мне тоже.

И замолчал, резко и наглухо.

Последние лучи солнца скрылись за набухшими лиловыми тучами. Присмотревшись к морской дали, Карина разглядела, что темный грозовой фронт стал непрерывным, а на отдалении по морю шла полоса сплошного косого дождя. Только над ними было светлое полотно бирюзового неба, становившееся все меньше, по мере того как на него наплывал темно-синий фронт туч. Краем глаза Карина заметила слева какое-то шевеление. Оказывается, они были тут не одни. Семья из четырех человек, видимо, приехавшая на пикник у моря, срочно загружалась в беало. Маленький тайванский мальчик отбежал от беало, высокий худой тайванец, по-видимому, отец, поймал его на руки и отнес на заднее сидение. Карина улыбнулась. Что-то все-таки было во всей этой теме с детьми, семьей, Аньку можно было понять. Вот и тайванцы такие же, ничем от землян и коралийцев не отличаются, живут семьями, воспитывают детей. И любят их.

— А у тебя есть дети? — в очередной раз поражаясь собственной наглости и навязчивости, спросила Карина.

— У меня есть сын, полуэльф, Ингорио, — спокойно ответил Рональд, не обернувшись в ее сторону.

— В смысле, полуэльф? — удивилась Карина.

— В буквальном смысле, его мать — эльфийка, — улыбнулся Рональд. — Впрочем, ему тысяча триста лет, и сейчас говорить о каких-то семейных отношениях между нами нет смысла. Как всех эльфов, его мало волнует то, что происходит с другими народами. Поэтому он Хранитель эльфийских народов — во многих мирах. Это достаточно удобно.

— Ээээ… Хранитель эльфийских народов в разных мирах? — изумилась Карина и подумала, что, оказывается, в мире — или мирах — есть еще один полудревний старше Брайтона. И Брайтон, вероятно, об этом не знает.

— Да. Он ведь наполовину Древний и унаследовал способность ходить по мирам.

— А его мать? — спросила Карина. Она чувствовала себя глупой девушкой из фильма, пристающей к понравившемуся мужчине с дурацкими вопросами о личной жизни, но не могла остановиться.

— Мы не поддерживаем отношения. Эта раса эльфов живет в одном дальнем мире, — улыбнулся Рональд, словно не замечая возможной неуместности личных вопросов. — Я там не был несколько сотен лет. Хотя встречался с сыном в других местах.

— А другие дети, люди, у тебя есть? — спросила Карина.

— Насколько я знаю — нет, — спокойно ответил он. — Однажды я пытался выяснить этот вопрос, но не нашел нигде, ни в одном из миров.

— Но… — удивилась Карина. — Ты ведь прожил больше двух тысяч лет! Чисто статистически…

Рональд серьезно посмотрел на нее:

— Понимаешь, дело в том, что мы плохо скрещиваемся с людьми. Кроме того, что не каждая женщина выдержит беременность около двух лет — что, конечно, при нынешнем уровне коралийской медицины уже не столь серьезная проблема — еще и само зачатие практически невозможно. Известно только три человеческие расы в разных мирах, с которыми Древние могут скрещиваться. Да и тут это были случайности. Например, точно известно, что с коралийцами Древние не скрещиваются. За всю историю известен только один случай, когда коралийка родила от Древнего. Причем коралийка сама была наполовину представителем другой человеческой расы.

— На Коралии тебе не рассказали? — спросил он.

— Нет, — ответила пораженная Карина, пытаясь осмыслить услышанное. И добавила, стараясь для самой себя оправдать Артура, — я не очень стремлюсь стать мамашей…

Он внимательно, резко взглянул на нее и ничего не сказал. «Вот дура! Может, он не знал, что я встречаюсь с Артуром! При чем тут вообще я?! Да, вот именно, при чем тут я!»

— Но ведь есть Сона, полукровка? — спросила Карина, стараясь увести разговор в сторону от себя.

— Сона — уникальный случай, — ответил Рональд. — И, да, благодаря ее появлению, теперь известно, что есть еще одна раса, с которой скрещиваются Древние. В том мире на средневековой планете, где родилась Сона. Поэтому, Карина, насколько я знаю, других детей у меня нет. Но мне случалось воспитывать детей. Например, у меня был приемный сын в одном средневековом мире, — вдруг улыбнулся он. — Меч, с которым он тренировался в детстве, ты держала в руках пару дней назад. Когда он умер, было… достаточно тяжело.

Карина посмотрела в строгий спокойный профиль, и ее вдруг обдало холодом и одиночеством. На фоне бесконечной теплоты, исходившей от него к ней, и непосредственно физического тепла, свойственного Древним. «Господи! — подумала Карина. — А ведь их жизнь — череда потерь! Можно понять эльфов, которые не связываются, как он говорит, с другими — смертными — расами!».

— А ты был женат? — продолжила Карина нескромные расспросы, внутренне проклиная себя за любопытство. Но ничего с ним поделать она не могла. Когда еще у нее выпадет шанс узнать столько нового о Древних, и что еще интереснее — о Тарро.

— Да, несколько раз, но по коралийскому обычаю — ни разу.

— Но ведь у тебя, наверное, была девушка-Древняя, давно, когда Древние еще жили на Коралии? — спросила Карина. Вот это уже был совсем личный вопрос, и Карина внутренне съежилась, подумав, что сейчас он пошлет ее куда подальше с подобными расспросами. Однако вместо этого последовал спокойный ответ:

— Да, я любил одну Древнюю.

— А как ее звали? — спросила Карина, почему-то чувствуя, что это жизненно-важный вопрос, и она обязательно должна знать, как звали Древнюю девушку Тарро Рональда, жившую когда-то на Коралии.

— Ее звали Ки'Айли, Карина, — ответил он, как всегда спокойно. Имя прозвучало неожиданно певуче, ярко, словно он пробовал его на вкус после большого перерыва.

Ки'Айли… Ки'Айли… Где-то в груди немного защемило — имя почему-то показалось Карине знакомым. «Наверное, я видела портрет в галерее Древних — подумала она. — Да, точно, там мало женских портретов, вот мне и запомнилось».

— А где она сейчас? — спросила Карина быстро, пока он не передумал отвечать.

Но, вероятно, он передумал… Рональд обернулся к ней, и она провалилась в его личный бездонный космос. А в нем на долю мгновения мелькнула молния боли, сомнения..? Точно понять было невозможно, просто, будто космическое спокойствие вдруг исказилось, как искажает гримаса ровное выражение лица. А Карина осознала, что он не ответит. Как всегда, когда не хотел отвечать, он не врал, не отговаривался, просто молчал в ответ. И так он мне много что рассказал, подумала Карина. Вряд ли кто-нибудь на Тайвани обладал достаточной наглостью, чтобы вот так пристать с вопросами к Тарро. А у нее получилось, и он так долго терпеливо отвечал ей, интересно почему. Успех нужно было закрепить, не идти напролом. «Вызнаю в другой раз», — подумала Карина и попробовала вернуть разговор к более отвлеченным вопросам.

— А почему, если с людьми вы плохо скрещиваетесь, в семьях Древних всегда было так мало детей? И всего Древних было несколько десятков…

— Во-первых, — улыбнулся он, глядя на нее, — когда живешь много тысяч лет, инстинкт продолжения рода и желание иметь детей постепенно отходит на второй план. Б'Райтон и Сона, первые из Древних, кто за такой небольшой промежуток времени восстановили династию. А во-вторых, среди Древних всегда было мало женщин. У Б'Райтона четверо сыновей и одна дочь. Примерно такое же расщепление всегда и было. Когда началась война с геар, — и снова это слово прозвучало очень объемно, словно он катал его на языке, — Древних было пятьдесят два, а женщин из них — только десять.

— Но почему? — изумилась Карина. Мысль о том, что из пяти детей Брайтона Изабелла — единственная дочь, и это не случайно, а связано с определенными закономерностям, никогда не приходила землянам в голову. Да и редкость женских портретов в галерее Древних земляне относили к тому, что женщины сыграли меньшую роль в истории Коралии и Союза. А рассказать об этом — им не рассказали. Интересно, почему…

— Тебя интересуют медико-биологичекие аспекты этого явления? Или почему так может быть согласно глобальным вселенским процессам? — спросил Рональд.

— Нет, ну биологически… статистически, я понимаю, как это может быть… — смутилась Карина, — я все-таки медик, пусть и несостоявшийся. Мне интересно узнать почему так, согласно, как ты сказал, глобальным вселенским процессам?

— О чем тебе говорит термин Хранители Вселенной? — спросил в ответ Рональд.

— Ну… — удивилась Карина. — Хранители Вселенной — это хранители Коралии и Союза. Те, кто издревле хранил Коралию, потом Союз, как бы видимый космос, можно сказать — наш мир.

— А зачем тогда у Древних способность ходить по мирам? — вновь улыбнулся он.

— Ну… это просто свойство Древних, как быстрота мышления, абсолютная память или ловкость и сила… Одна из видовых особенностей.

— Нет, Карина, способность Древних ходить по мирам связана с их непосредственной функцией. Хранители Вселенной, Хранители миров — значит Хранители всей Вселенной, всех миров. В этом и состояла всегда роль Древних. Ходить по мирам и хранить их. Вмешиваться там, где это необходимо. Просто Б'Райтон давно забыл об этом. Да никогда особо в это и не верил — когда Древние ушли, ему было всего тридцать лет.

Карина ошарашенно молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Хранители Вселенной… Хранители Миров… А ведь так все сходится… Это куда больше похоже на правду, чем неясные объяснения, что дают сейчас на Коралии.

— А ты помнил? — спросила она.

— А я помню, — усмехнулся он.

— Но как вы это делали?

— Еще одна способность Древних. Ты не только знаешь, в каком мире который час, — усмехнулся он, — но и ощущаешь, где ты нужен. Для этого существовала специальная методика.

— А как это связано с тем, что среди Древних было мало женщин?

— Думаю, потому что быть Хранителем Вселенной мужчине сподручнее, — сказал он.

— А когда Древние ушли, миры остались без Хранителей? — спросила Карина.

— Когда другие Древние ушли, у меня стало очень много работы, — полуулыбнулся-полуусмехнулся Рональд.

— Но ка-а-к? — изумилась Карина. — Один? Тысячу лет? Миров ведь миллионы…

— Чутье, — улыбнулся Рональд. — Чутье и расчет.

«Господи! — подумала Карина, — какое одиночество!». Она буквально физически ощутила это. Теперь ей стало ясно, что еще чувствовалось в его вековом спокойствии наравне с уверенностью и силой. Неизбывное, непреодолимое одиночество. Он был почти неуязвим, он мог иметь что угодно и обладал способностями, которые не снились даже другим нынешним Древним. И у него была только одна слабость, даже переставшая быть таковой — полное и постоянное одиночество. Одиночество, ставшее привычным, от которого человек уже перестает страдать, независимое, сильное, и до того полное, что обычный человек давно бы сошел с ума. Карина сама плохо поняла, откуда пришло это осознание, но ее просто захлестнуло волной одиночества, исходившего от него и непостижимого ни для кого, кто его видел.

Ей захотелось погладить его плечо, прижаться, быть рядом, быть для него и хотя бы немного, хотя бы чуть-чуть развеять, пробить невероятное вековое одиночество, сводящее с ума, стоит только к нему прикоснуться хотя бы краем обычного человеческого сознания. О Господи! Сотни лет одному помнить истинную миссию Хранителей Вселенной! Сотни лет хранить этот мир, другие миры… Сотни лет ходить по мирам, реализовывать какие-то «проекты»… Сотни лет делать то, что никто не понимает и не может понять, даже родной брат, забывший о смысле их жизни. Это ведь, наверное, еще и больно… Хотя нет, какая боль, когда что-то становится привычным, оно перестает причинять боль. Или боль становится настолько привычной, что уже не ощущается таковой. «Господи! Прикоснуться, развеять, разбить, положить свою жизнь, разделить, принять! О Господи! Что я думаю! Что я чувствую!»

— О! Дождь! — он неожиданно рассмеялся и поднял лицо вверх. Рассмеялся как обычный человек — весело и беззаботно, а Карина почувствовала, как с лилового неба ей на нос упала крупная капля дождя. Неожиданно она оказалась в воздухе — он подхватил ее на руки, и они быстро оказались в беало. Прозрачная крыша плавно наехала сверху, по ней заструились первые капли. Дождь забарабанил сверху. Длинная твердая рука лежала на спинке ее пассажирского кресла, а его смуглое лицо продолжало радостно смеяться.

— Ты дождя испугался? — рассмеялась удивленная Карина, попадая в его настроение.

— Да, если ты простудишься и умрешь, я буду неутешен до конца своих дней! — продолжал смеяться он.

— А поскольку конец твоих дней пока не предвидится, неутешен ты будешь очень долго! — поддержала шутку Карина: умереть от простуды в начале 21-го века и на Земле-то было практически невозможно, не говоря уж о Коралии или Тайвани.

Улыбка стремительно сползла с его лица. Горячая рука, лежавшая на спинке кресла, скользнула ей на затылок, душу и тело захлестнуло теплой томящей волной… Он слегка наклонился к ней, глядя прямо в глаза. «Что я такого сказала-то? — испуганно подумала Карина, — неужели я ему так дорога?» Черный бархатный космос обволакивал, затягивал и, падая в него, как в колодец, Карина чувствовала, что погружается без остатка, сердце застучало в висках, обрываясь… «Он же меня сейчас поцелует…» — подумала она.

Рональд убрал руку, отвернулся и тронул беало. Карина, пытаясь отдышаться, вжалась в кресло, не смея вымолвить ни слова. «Я что-то сделала не так, — подумала она, — зачем вообще было лезть к нему? Расспрашивать… И почему он не стал меня целовать?» Мысли в голове мелькали, как хаотичные вспышки молнии на фоне общего смятения. И одновременно такие же молнии время от времени вспыхивали в грозовом небе.

Он так и молчал всю дорогу, сосредоточенно глядя в дождь. Недалеко от гор полоса грозы закончилась, здесь светило закатное солнце. Карина, чувствуя, что вот-вот расплачется — от растерянности и избытка впечатлений — отчаянно поджимала губы, старалась взять себя в руки и смотрела в уходящий день, тающий в бирюзовом с розовыми облаками небе.

Они приземлились возле гостиной землян, Рональд подал ей руку, чтобы помочь выйти из беало. Потом вдруг, не отпуская ее руки, наклонился и легко поцеловал ее. А Карину снова прошибло волной тепла и близости, когда горячие губы коснулись ее руки. Он отпустил ее, молча повернулся к ней спиной, и также молча уехал.

Ноги подкашивались, Карина прислонилась спиной к прозрачной стене гостиной, пытаясь снова нащупать почву под ногами. «Что это сейчас было?!» — обалдело подумала она, дрожащей рукой заправляя прядь волос за ухо.

Часть 3. Танцы

Глава 14. Личная жизнь Ки'Айли

Ки'Айли со вздохом облегчения вылетела из Белого Замка. После визита к Эл'Троуну хотелось развеяться, отдохнуть, встряхнуться. На этот раз Правитель гонял ее по полной. Не то, что бы Ки'Айли была против, но теперь разум Предсказательницы был как будто набит тяжелыми и плотными камнями. Гнет знания, картин будущего, вариантов развития событий хотелось стряхнуть, променять на что-то легкое и приятное. К тому же через несколько часов у нее была запланирована встреча… Свидание? И перед ней хотелось… попрощаться?

Предсказательница поменяла мир и оказалась на широкой лесной дороге. Вдоль нее росли коренастые деревья с серебристо-зеленой — почти как на Коралии — листвой. Мелкий песок на дороге примят колесами многочисленных телег, проехавших здесь накануне, даже в изящных туфельках идти было легко. Из-за поворота вышли две девушки, вернее, девушка и девочка — ее младшая сестра. Обе они были в красных шапочках, закрывавших уши, и ярких разноцветных платьях по колено. Золотистые кудри весело выбивались из-под шапочек.

— Оо! Киа, привет! — обрадовалась старшая, поставила на землю корзинку с ягодами, бросилась к Ки'Айли и сердечно обняла ее.

— Привет, Миа! — Ки'Айли радостно обняла подружку в ответ.

— Давно тебя не было! Ты к нам или к своему?

— К своему, — улыбнулась Ки'Айли, отпуская Миа, — боюсь, он совсем зачахнет, если я еще пару дней не появлюсь!

— Это точно! — рассмеялась Миа. Ки'Айли улыбалась. Ей очень нравились сестрицы-молочницы из местного городка. — Когда тебя нет, ходит печальный, а тут еще беда у него…

— Беда? — заволновалась Ки'Айли. — Что за беда? Где он, кстати, вы его не видели?

— Да здесь он, на поляне, только что видели, — сказала Миа. — А беда с конем его… Так что ладно, иди к нему, может, повеселеет. Но и к нам на ужин приходи, не сегодня, так завтра!

— Приходи, Киа! — подтвердила младшая сестренка. — Я буду ждать!

— Обязательно, хорошие мои! Завтра зайду! — улыбнулась Ки'Айли, слегка обняла обеих сестер и пошла дальше по дороге. Хорошо, что ее рыцарь недалеко. Вышла она в этот мир не от своего дома, а от Белого Замка, поэтому оказалась не совсем там, где планировала. А способ ловко срезать расстояние по мирам Ки'Айли освоила еще не настолько хорошо. Оказалось, идти совсем близко, пару поворотов. Ки'Айли быстро пошла по дороге, свернула на тонкую тропинку, уводившую прямо в лес, прошла по ней между густых кустов и оказалась на большой поляне.

Там, на залитой солнцем траве под мощным коренастым деревом сидел стройный юноша с золотыми, как и у недавно встреченных сестер, кудрями до плеч. Длинный меч лежал рядом на травке, юноша печально подпер голову рукой, и, пуская слезу, что-то лениво писал в белом блокноте. Рядом бродил большой белый конь с пышной гривой и сложенными крыльями. Ки'Айли появилась бесшумно, юноша ее не заметил, лишь конь приветственно вскинул голову и тихонько заржал.

— О, моя госпожа! Моя принцесса, ты явилась в столь грустный час, чтобы утешить алчущую душу! — Юноша отложил блокнот, услышав ржание коня, вскочил на ноги и простер к ней руки. Не стоит баловать, подумала Ки'Айли. Чинно проследовала к нему и лишь мельком коснулась протянутых ладоней. Юноша бережно придержал ее за руки, поцеловал каждую из них.

— Я слышала, беда постигла тебя, о, друг мой, Абвенг!

— О да! Мой Вейт не может больше летать… Странная хворь напала на него. Левое крыло больше не раскрывается.

— Позволь, я посмотрю? — улыбнулась Ки'Айли и подошла к крылатому коню. Тот доверчиво сунул морду в знакомую руку. Ки'Айли ласково почесала его за ухом и мягко перебралась к тому месту, где огромное оперенное крыло вырастало из пушистой шерсти. Ки'Айли не унаследовала Дар целительницы, присущий ее матери, но кое-что умела. Она аккуратно ощупала пальцами основание крыла, вручную расправила его, постепенно, стараясь не причинять коню боль. Тот доверчиво терпел, опустив голову к траве. Девушка сложила крыло, еще раз ощупала основание и произнесла:

— Ничего страшного, небольшой вывих. Дай мне свой пояс, я перевяжу его в нужном положении. Через три-четыре дня все пройдет. Только не давай ему расправлять крылья, ходите пока по земле…

Юноша снял пояс, протянул Ки'Айли, и она, ловко пропустив его под животом животного, зафиксировала крыло, прижав к боку. Конь, видимо, понимая, что она делает, благодарно ткнулся мордой ей в бок.

— Благодарю тебя, моя прекрасная госпожа! — воскликнул юноша. — Ты даришь надежду отчаявшемуся! Ты пробудешь с нами эти дни?

— К сожалению, нет, — с улыбкой ответила Ки'Айли. — У меня много дел, но я проведу с вами несколько часов. Я соскучилась…

Предсказательница многозначительно посмотрела на юношу, и тот сглотнул, пожирая взглядом ее фигурку с точеными формами. Заранее планируя этот визит, оделась Ки'Айли по местной моде: платье до колен с глубоким вырезом и лифом с застежкой на тесемках. Ки'Айли знала, как легко представить, что тесемки распускаются и приоткрывается округлая упругая грудь… Поиграем, подумала она, не все сразу.

— Так ты сумел разгадать мою загадку? — спросила она, словно невзначай пробежав пальцами по своей шее, и подошла к огромному дереву.

— О да, прекраснейшая! — взгляд юноши горел. — Я понял, кто ты! Ты ангел, явившийся ко мне из другого мира, чтоб вдохновить меня на подвиги своею добротой и красотой! Но… — голос юноши стал неожиданно серьезным, словно вся возвышенная блажь разом слетела с него. — Но я знаю, что у тебя есть другие дела, неведомые мне. Что ты видишь то, что незримо другим, и это знание порой печалит тебя. Что ты приходишь ко мне, чтобы забыть о делах, которые много важнее моих путешествий с крылатым другом… И знаю я, что вскоре тебе надоест приходить к нам и ты исчезнешь… А я останусь с вечной памятью, сладкой, светлой и горькой…

— Верно, — серьезно ответила Ки'Айли. Она коснулась рукой гладкой коры дерева и обернулась к Абвенгу. А ведь мальчик говорил все верно. На мгновение ей захотелось забыть обо всем, забросить дела и встречи, остаться здесь и подарить им с волшебным конем еще три дня, за которые конь должен исцелиться. В голове встала картинка: они снова, как когда познакомились, ходят по лесу из коренастых огромных стволов, юноша поет ей песни и читает стихи, лишь изредка робко берет ее за руку, прижимается к ней губами… Красиво. Абвенг был прекрасен, романтичен, и… не так прост. Ему не отказать в глубине мышления и проницательности.

— Но сейчас я здесь, — с улыбкой произнесла она и, прислонившись спиной к стволу дерева, посмотрела прямо на Абвенга и снова коснулась рукой того места, где лиф платья плотно обтягивал грудь. Абвенг сглотнул и потянулся вниз, где на траве лежал его блокнот. — И побуду с тобой…

— Я сочинил оду в твою честь, моя прекрасная госпожа! — сказал юноша, вцепившись взглядом в блокнот. Голос его слегка охрип, а взгляд косил в сторону дерева, где Ки'Айли легко потянула за тесемку и распустила первый узелок на платье.

— Прочти мне, мой рыцарь! — сказала Ки'Айли.

— Хорошо… Да… — юноша снова старательно вперил взгляд в корявые буквы на бумаге:

— Прекраснейшая, ангел, госпожа!

С тех пор как я узрел твои глаза,

Стою я без опоры, не дыша…

И сердце рвет отчаянно слеза…

Зеленых звезд в глазах твоих огонь,

Бушует пламя острое, как сталь,

Хм… — взгляд снова скользнул на Ки'Айли, которая запрокинула голову и ослабила второе звено завязки, приоткрывая круглые бугорки, еще немного и покажутся соски. Голос Абвенга стал совсем хриплым:

— Я проклинаю горькую юдоль,

К тебе стремлюсь, ты ж далека, как встарь… — Ки'Айли полностью расстегнула лиф, его края лишь чуть-чуть прикрывали нежную круглую грудь… И томно протянула руку юноше.

— Я так нне… могу… — прошептал он, отбросил блокнот, сделал несколько решительных шагов к девушке и приник губами к запрокинутой шее, обхватив рукой нежную грудь, потом слегка прижал ее к стволу дерева и впился губами в губы. Ки'Айли обняла его ногами, отдаваясь желанию со своим рыцарем, которого, возможно, видела в последний раз.

А может быть, и нет… Будущее-то она не смотрела. Может быть, она придет сюда еще не раз. Может быть, ничего лучше, чем пылкий и возвышенный, но глубокий и проницательный Абвенг, в ближайшее время ее и не ждет.

— Ты больше не придешь, — вздохнул юноша, когда спустя несколько часов они лежали на его плаще, успокоенно лаская друг друга.

— Почему же? — спросила Ки'Айли.

— Я чувствую, что это так, — грустно сказал Абвенг. — И сейчас ты приходила попрощаться… Но я не властен задержать тебя. Хотя, будь моя воля, ты осталась бы со мной, мы вместе летали бы на моем коне, и я совершал бы подвиги в твою честь. А ты вдохновляла бы меня на большее… А однажды весь мир узнал бы о том, как ты прекрасна из книги, которую я напишу.

— А ты напиши книгу, — улыбнулась Ки'Айли. — Напиши в любом случае. У тебя есть талант. Только лучше в прозе, а не в стихах. О своих подвигах, приключениях, крылатом коне и обо мне. Пусть я останусь призраком и фоном твоих приключений. Так даже интереснее. А потом, — Ки'Айли лукаво рассмеялась, потому что она говорила правду, то, что видела в будущем своего друга, — когда сердце твое еще будет горько плакать от разлуки со мной, ты встретишь девушку. И она утешит тебя, вы поженитесь, и ты будешь вести хозяйство на большой богатой ферме, что ранее принадлежала ее отцу. Вы будете счастливы, она будет любить тебя, а ты — ее. И иногда вы будете катать детишек — я вижу их пять — на твоем дивном крылатом коне….

— Ты утешаешь меня, моя госпожа… — печально прошептал Абвенг.

— Нет, рыцарь мой без страха и упрека, так и будет. И когда-нибудь ты вспомнишь мои слова.

«А больше мне подарить ему уже нечего», — подумала Ки'Айли.

* * *

Обратно Ки'Айли вернулась прямо к дому. Не на веранду, но к началу тропинки, что вела к ней. На этот раз она определила путь по мирам и прошла, куда собиралась. «Если регулярно тренироваться, то скоро я стану асом», — радостно подумала она. В теле еще растекалась приятная истома от ласк Абвенга, настроение было расслабленным. Оставалось принять душ и дождаться, когда на пороге появится тот, с кем они сегодня договорились снова походить по мирам и потренироваться.

Но возле ворот ее ждал неприятный сюрприз. «И почему я не посмотрела будущее заранее», — подумала Ки'Айли… Можно было попробовать избежать. При входе в имение Рода Энио стоял Па'Рицы, а мельком брошенный в будущее взгляд говорил, что ее ждет несколько неприятных моментов.

— Привет, Киа! — сказал Па'Рицы, шагнул к ней и твердо коснулся ее плеча приветственным жестом. Па'Рици, как и Ал'Гор называли ее сокращенным детским именем. Выросший Па'Рицы был высоким мощным блондином со светло-голубыми глазами и строго очерченными бровями с изломом. «Хорош собой, ничего не скажешь. Но все, что было между нами — осталось в прошлом».

— Привет, Па! Чем обязана? — как можно радостнее улыбнулась Ки'Айли.

— Ты обещала поехать со мной в Гин-де-Ри! — сказал Па'Рицы. — Но уже в третий раз отказываешь, почему?

— Потому что я не обещала! — сказала Ки'Айли. — Я сказала «может быть», а это не обещание!

— Но почему нет? То, что мы расстались, не значит, что мы не можем провести время вместе… Ты ведь проводишь время с Де'Нейроном, с Ар'Тири… Почему не со мной? Ты меня избегаешь?

— Нет, но скоро, видимо, начну, если ты продолжишь в том же духе! — сказала Ки'Аайли. — Вот поэтому мы и расстались, что ты любое «может быть» воспринимаешь как обещание, а девушку считаешь своей собственностью. Если можно, я хотела бы пойти домой. В гости не приглашаю, я занята. Но можешь позвонить мне на днях, и мы выберем время, чтобы съездить в Гин-де-Ри. Если, конечно, это просто времяпрепровождение, а не очередная попытка отыграть все обратно.

— А почему бы и нет?! — начал кипятиться Па'Рицы. — Чем я хуже остальных? А если тебе так нужно трахаться, то чем я хуже?! Почему-то ты всегда находишь время сбегать в другой мир к какому-нибудь пройдохе! Или пройдохам…

— С чего ты взял? — холодно осведомилась Ки'Айли.

— Ой, Ки'Айли… Я тебя хорошо знаю! Ты отказала мне сегодня и тут же побежала развлечься! Думаешь, я не догадываюсь!? У тебя вид, как у довольной сучки!

В лице молодого Древнего читалась ярость и желание оскорбить. Совсем с ума сошел, пронеслось в голове у Ки'Айли. Да за такое… Встав на цыпочки она со всего маху заехала Па'Рицы по щеке. Левой рукой Древний схватился за ушибленную щеку, а правой резко перехватил руку Ки'Айли за запястье и притянул к себе, так что Предсказательница уткнулась глазами в разъяренный помутневший взгляд. На мгновение ей стало страшно, деться было некуда, притянутая вплотную, она почти висела, в то время как Па'Рицы крепко, с силой сжимал ее запястье и тянул на себя.

Будь на его месте обычный человек, он бы уже валялся со сломанной рукой, и это в лучшем случае. Но драться с Древним, пусть даже мальчишкой-ровесником, было бесполезно. И ведь главное, знает, гад, что я никому не расскажу, пожалею друга детства, подумала Ки'Айли. За подобное Эл'Троун мог наложить Запрет и посадить его на недельку-другую в Те'Вайано. Агрессия к женщинам-Древним каралась нещадно.

— Отпусти меня, — вкладывая максимум ледяного спокойствия и глядя на него самым острым из своих взглядов, сказала Ки'Айли.

— Ага, буравишь меня своими зелеными прожекторами! — не унимался Па'Рицы. — Думаешь, поможет! Думаешь, ты гипнотизер — так нет!

— А я — да, — раздался спокойный глубокий голос, и смуглая рука легла ему на плечо. Молодой Древний обернулся и встретился глазами с Рон'Альдом, который с ледяным спокойствием смотрел на него. Лицо Па'Рицы стало по-детски растерянным, рука, державшая Ки'Айли, разжалась и отпустила ее. Рон'Альд на секунду придержал ее за талию другой рукой, и девушка оказалась на земле, только сердце бешено колотилось после пережитой встряски.

— Просто признай поражение, — сказал Рон'Альд, продолжая смотреть в лицо Па'Рицы. — Признай, что она уже не будет с тобой — в ближайшее время. Попробуешь через десять лет, если это будет уместно. И если время сотрет вкус твоего сегодняшнего поступка.

Па'Рицы растерянно кивнул. Потом обернулся к Ки'Айли.

— Киа… извини меня, если можешь. Я что-то взбесился… потерял самообладание… Мне сложно держать себя в руках, когда дело касается тебя.

— Я понимаю, — кивнула ему Ки'Айли. — Не сержусь.

— Хорошо, — сказал Рон'Альд и отпустил Па'Рицы. — И еще, запомни: Древние не имеют права терять контроль, агрессия недопустима. Если что-либо подобное повторится, мне придется подкорректировать твой разум. Поэтому рекомендую разобраться самому. Сейчас иди, приходи в себя. Потом зайдешь, извинишься еще раз.

— Хорошо… Извините меня, — Па'Рицы снова растерянно кивнул, словно выныривая из сна, просыпаясь. И поменял мир, исчез.

Ки'Айли облегченно вздохнула.

— Спасибо тебе большое! Как ты вовремя появился! Чего-то он совсем с ума сошел!

— Пожалуйста, — улыбнулся Рон'Альд. — Я немного раньше, надо еще переговорить с твоим отцом по поводу одного проекта. А оказалось — вовремя. Я слышал, вы с ним были парой когда-то. Давно расстались?

— Да уж тридцать лет как. Но Па'Рицы до сих пор считает, что имеет на меня какие-то права.

— Считает. Но твоя личная жизнь — твое личное дело, Ки'Айли. И он не имеет никакого права вмешиваться.

— Да что вы все, сговорились что ли!? — рассмеялась Ки'Айли. — Почему обязательно личная жизнь?! Может быть, я весь день предсказывала будущее или размахивала силовым мечом!

Теперь рассмеялся Рон'Альд:

— Ты ж понимаешь, что обоняние Древних получше, чем у коралианцев. Если бы я пришел к тебе прямо от любовницы, ты бы тоже почувствовала. Вот у мальчика голову и снесло, его можно понять, если он когда-то и сам был частью твоей личной жизни. Что, впрочем, не оправдывает подобного поведения.

— Скажи, — Ки'Айли наклонила голову набок и лукаво посмотрела на собеседника снизу вверх. — А ты действительно мог бы подкорректировать его разум, серьезно вмешаться в него?

— Конечно, — усмехнулся Рон'Альд. — И именно так и поступлю, если он повторит свои «подвиги». Мужчина, который позволяет себе применить грубую физическую силу к женщине, вполне заслуживает, чтобы к нему применили грубую ментальную силу. Намного эффективнее, чем просто ему — как ты недавно выразилась — вломить по пятое число. Впрочем, если хочешь…

— Нет-нет, — снова рассмеялась Ки'Айли, взяла его под руку и повела по тропинке к особняку рода Энио. — Пойдем пообедаем, у тебя лицо голодное! Переговоришь с моим отцом, и если ты не передумал — по мирам!?

— Конечно! — улыбнулся Рон'Альд. — Об этом ведь мы и договаривались!

* * *

— Ну я же говорил, что этот Тарро — классный мужик! — воскликнул Дух, когда Карина пересказала друзьям добытые сведения. Невероятным усилием воли ей удалось взять себя в руки, и к моменту встречи с землянами она была вполне спокойна. Все, что узнала, она рассказала друзьям. Особенно то, что касалось целей Рональда и его отношения к Союзу. Рассказала и об особенностях размножения Древних, и об истинной роли Хранителей Вселенной. Только, по вполне понятным причинам, умолчала о том, что произошло в самом конце поездки.

— Получается, если он не врет, то это Брайтон косячит, сидя на Коралии и думая только о Союзе, — размышлял Дух. — Вот всегда мне казалось, что, раз Древние ходят по мирам, то сидеть в одном месте управлять Союзом — не их размах. При таких способностях одного мира мало…

— А о противовесе Союзу и прочий баланс во Вселенной кто что думает? — спросил он.

— Мне нравится идея баланса, — сказал Андрей. — Вполне логично, что для поддержания целостности системы ее компоненты должны быть в балансе и гармонии. Но вполне может быть, что он просто парит Карину. Или он это выдумал и сам верит в это и таким образом оправдывает стремление насолить Брайтону или свое властолюбие.

— Не исключено, — согласилась Карина. Доводы Андрея, как обычно, были разумными, сложно не согласиться. Только почему-то при этом она почувствовала себя предателем.

— Но это вряд ли, — продолжила она. — Понимаете, у меня сложилось впечатление, что у него какая-то своя логика, я ее до конца не понимаю.

— В общем, загадочная личность наш Тарро, — подытожил Дух, — но мужик он конкретный! И даже если это неправда, что Древние — Хранители всех миров…

— …то все равно это красивая идея, — быстро сказала Карина. — И в ней все сходится. Становится ясно, зачем им способность ходить по мирам и другие способности. Тогда получается, что Брайтон и прочие на Коралии делают меньше, чем могли бы, — удивительно, но от подобных слов ее совершенно не мучила совесть.

— Только непонятно, что он имеет в виду под «хранить», — продолжил Дух. — Ясно, как Брайтон заботится о Союзе. Он им руководит и направляет в нужное русло все, что происходит..

— В нужное кому? — спросил Андрей. Вопрос, видимо, был риторический, потому что сам же и ответил. — Брайтону и нужное.

— Ага, — согласился Дух, — ну или как Рональд заботится о Тайвани — тоже понятно. Управляет, развивает и направляет. А что касается других миров… Тут не ясно, о чем речь. Какие именно действия это подразумевает? И в чем конечная цель? Карина, ты что-нибудь понимаешь? Надо бы разобраться.

— Нет, я не спросила, — призналась Карина, — я так обалдела от того, что он типа тысячу лет хранил их в одиночку, что даже не подумала об этом.

Она не стала говорить о том, что именно в этой части разговора ее захлестнуло осознание одинокой доли Тарро Рональда и она потонула в смятении чувств.

— А вообще ты молодец, — похвалил довольный Дух, — хороший шпиён. И как бы запутано все ни было, получается, наш похититель активный деловой мужик, а на Коралии все они бездельники и носятся со своим Союзом, как с писаной торбой.

— Эй, ты полегче! — сказал Андрей, и Карина с ним была согласна, хоть ее сердце и рвалось на смело-категоричную сторону Духа. — Не будем забывать, Игорь Владимирович, что это Союз нас вытащил с Земли, а Рональд нас похитил. И это факт. Так что тут еще не ясно, кто из них прав.

Карина с ним согласилась. Но это было очень грустно, как вернуться из сказочного сна. Ей хотелось остаться наедине с собой и подумать. Во время этого разговора она чувствовала себя немного обманщицей. На самом деле ее намного больше волновали совсем другие вопросы и противоречия, связанные с поведением Тарро. Она по-прежнему была в полнейшем смятении, но делала вид, что с интересом принимает участие в обсуждении. И от этого казалась самой себе обманщицей.

— И еще, — вдруг сказал Андрей, — чуть не забыл. Мне доверили корабль с подпространственным модулем…

— Что? — сказал Дух, а остальные земляне застыли в изумлении.

— Да, только вы рано радуетесь, — сказал Андрей, — сбежать на нем не получится, даже если я смогу получить его в личное пользование в свободное от учебы время. Оказалось, что подпространственные модули, которые позволяют летать на огромные расстояния — от Тайвани до Коралии — есть только на военных кораблях и еще каких-то специальных. Это очень сложный модуль, дорогой, что ли… И нет смысла, пока у них всего три планеты, ставить его на все корабли. Поэтому у обычных кораблей подпространственный модуль примерно такой же, как в Союзе. Преимущество только в том, что разгон — всего пять минут. А так модуль такой, что получается примерно пять-шесть галактик в охвате. Так что мне сказали, Тарро разрешил. Мол, летай по галактике, если хочешь. Все равно не удерешь — некуда.

— Н-да… — вздохнул Дух, — а я уж обрадовался!

— У меня то же самое, — сказала Карина. По моему запросу в военное и спасательское ведомство нам передадут 5 кораблей именно с таким модулем. Я сегодня узнала. Только забыла сказать — про Тарро, Союз и Древних было актуальней. Извините, что забыла.

— Да ничего, — вздохнул Дух. — Все равно тут безрезультатно. Или надо где-то спереть нужный модуль и переставить на обычный корабль…

— А это идея! — заметил Ванька. — Разузнаю у себя, где делают такие модули. Собрать его — сразу скажу — я не смогу, хоть и понимаю принцип устройства. Его еще тогда за ужином рассказал ваш Тарро. А вот спереть и переставить на другой корабль — это да, я возьмусь. Только я … эээ… не очень хочу так быстро отсюда уезжать, — признался Ванька. — Мне тут интересно. Я бы хотел еще поучиться.

— И я тоже, — поддержала его Анька. — Я ж только сегодня в ателье устроилась. Мне надо бы набраться дизайнерского опыта. А то вы все уже несколько дней учитесь, работаете, а я только сегодня начала.

— Так никто и не говорил, что прямо сейчас, — сказал Дух твердо, — я тоже хочу освоить многое. И реально думаю со временем открыть свою фирму в Союзе… Но и по Коралии я скучаю, — добавил он.

«Скорее, по Изабелле», — внутренне улыбнувшись, подумала Карина. И почувствовала укол совести. По идее, она сама должна сильнее всех рваться на Коралию и скучать по Артуру… Но вслух, чтобы заглушить голос совести, она сказала другое:

— Вы чего? О нас же волнуются на Коралии! Об этом вы подумали?! Наш долг — вернуться так быстро, как только сможем!

— Ну, Карина, — Дух успокаивающе положил ей руку на плечо. — Мы, конечно, все понимаем… Артур и все такое. Тебе-то, ясное дело, на Коралию хочется… А нас там ничто не держит на самом деле. И разницы нет, где жить — на Коралии или на Тайвани. И там, и здесь неплохо кормят.

— Здесь даже лучше, — усмехнулся Андрей, — Кормят, в смысле. Но мы, и правда, кое-чем обязаны Союзу и должны лететь туда как можно быстрее.

— Ну вообще я тоже хочу закончить тут, организовать эту Службу Спасения, — вздохнув, призналась Карина. — Но если получится улететь на Коралию раньше, то это наш долг.

И подумала, что вот вернется она на Коралию, и все закончится. И организация важнейшей Службы Спасения, и тренировки с мечом, и встречи с Рональдом… И смысл жизни. И снова будет как раньше — хорошо и надежно с Артуром, достаточно интересно в Союзе. Но… бессмысленно.

* * *

Принимать душ после моря Карине не хотелось. Кожа и волосы пахли солью и ветром и напоминали сногсшибательный, неоднозначный и прекрасный вечер на море. Она залезла в кровать с мыслью о том, что наконец можно все прочувствовать и справиться с противоречивыми ощущениями.

А больше всего хотелось порыдать. Но с этим у Карины всегда были проблемы. Теперь можно, она было одна. Но слезы, наворачивавшиеся на глаза, когда она сидела в беало рядом с Рональдом, словно застряли внутри. Сдержанность, к которой ее приучили с детства, порой играла с ней злую шутку. Рыдала она в основном по ночам — во сне. А в здравом уме и твердой памяти не получалось. Боль не находила выхода, задерживалась пластиной в груди, до тех пор пока она с ней не справится. Так воспитывали ее родители, и с самого детства Карина была убеждена, что плакать бесполезно, вместо этого нужно действовать и решать проблемы.

Однако после гибели Земли она была бы рада открыто, как Анька, плакать. Но какой-то жесткий стержень внутри не позволял этого. Глаза оставались сухими, когда все внутри разрывалось. И оставалось только держаться и… рыдать по ночам, во сне, в объятиях Артура, не всегда помня, что именно ей снилось и что на самом деле ее мучает. Ну можно хотя бы расслабиться и подумать, решила Карина.

Но, как и несколько дней назад, когда она решила обдумать ситуацию и разобраться в себе, в дверь постучали. Со вздохом Карина завернулась в одеяло и открыла. На пороге стоял Андрей с подушкой в руках и в трусах.

— Ну что ты хочешь? — устало спросила она.

— Всего лишь поговорить, — сказал Андрей и устроился с левой стороны ее кровати.

— Это превращается в традицию, — улыбнулась Карина. — Я правда очень хочу спать…

— Я тоже, — сказал Андрей. — Но так просто я от тебя не отстану. Когда еще мы сможем поговорить наедине. Либо мне придется назначить тебе свидание, — подмигнул он.

— Было бы неплохо! — пошутила Карина. — А то у меня никаких свиданий с тех пор, как улетели с Коралии!

— Ой ли, Карина Александровна?! — Андрей с сомнением поднял одну бровь. —

— А то «ой ли», Карина Александровна, — серьезно сказал Андрей, оборачиваясь к ней и подпирая голову рукой. — Ты ведь не все рассказываешь, что у тебя происходит с этим Тарро. Твое дело, конечно, но… смотри … Правитель планеты и единственный истинный Хранитель Вселенной, водит тебя в ресторан, возит на море по первому твоему слову, присылает тебе платья, в конце концов… Я уж молчу о том, что он, ни с того, ни с сего назначает тебя на важный пост. Нет, я, конечно, высоко ценю твои способности, но это как-то странно. Я думаю, что он и еще что-нибудь такое делает, о чем я просто не могу догадаться. Не странно ли? Скоро я перейду в стан Духа и начну думать, что он тебя клеит, — улыбнулся Карасев. — А ты не рассказываешь… Что совсем странно.

— Еще он учит меня владеть мечом, — сказала Карина. — Вернее, провел одно занятие.

— Каким мечом? — изумился Андрей.

— Пока что стальным, обучающим. Но в перспективе согласился научить обращаться с силовым…

— Ни фига себе! — изумился Андрей. — Как тебе это удалось?

— А чтоб я сама знала, — призналась Карина. Отпираться было бесполезно. А вот обсудить сложившуюся ситуацию с кем-то близким помогло бы облегчить душу. — Он, знаешь, то просто деловой начальник, а то вдруг что-то такое выкинет, и думай потом, что это значит. Мне самой это странно. Действительно периодически происходит что-то такое, что появляется ощущение, будто он и верно меня клеит. Ну или нет — заботится, что ли…

— А что, например, расскажешь? — поинтересовался Андрей. — Не, я в твою личную жизнь не лезу, не подумай. Просто тут особая ситуация…

— Особая, — согласилась Карина. — Ну что? Ты ж сам все понял — платья, ресторан, море… И неоднозначные высказывания. Но я не думаю, что это все серьезно… — на душе от откровенности стало сразу легче. Пожалуй, да, Карасев был самой подходящей кандидатурой для подобных признаний. Дух точно уже начал бы «прикалываться» и утрировать ситуацию.

— Да, тут понимаешь, какое дело, — сказал Карасев. — Все бы ничего, но непонятно, чего ждать дальше. Я потому тебя и спрашиваю. Например, что ты будешь делать, если он к тебе приставать начнет? А до этого, может, и недалеко…

Карина смутилась.

— Ну я скажу, что у меня Артур есть…

— Скажешь? — ухмыльнулся Карасев. — Думаешь, ты сможешь что-то сказать? Анька ведь права, что он, похоже, сногсшибательный мужик. И явно умеет с женщинами. Если уж я умею…

— Ну…

— Типа, отодвинешься, вмажешь ему по физиономии и гордо сообщишь, что у тебя есть Артур, и поэтому ты..

— Ну да, только бить не буду.

Карасев засмеялся:

— Мы ж с тобой оба понимаем, что это утопия!

— Нет, думаю, я бы справилась! Он же коралиец, джентльмен, а значит, всегда можно дистанцию выставить! — сказала Карина. И подумала, что ничего подобного, конечно же, не произойдет. Да она пошевелиться не могла, когда он наклонился к ней в беало… И что? Она не хотела, чтоб он ее поцеловал? Хотела, еще как! Можно сказать — страстно желала. И врать себе тут не надо… Карина вздохнула. Словно прочитав ее мысли не хуже местного Тарро, Карасев продолжил тему:

— А, кстати, может, он уже к тебе приставал?

Карина окончательно смутилась и почувствовала, что краснеет. А этого с ней не происходило в самого детства.

— Давай честно? — сказал Андрей. — Я ведь все понимаю, тема тонкая. Но, может, вместе лучше разберемся…

Карина справилась с собой. Еще со школы она знала психологическую методику, помогавшую, если чувствуешь, что начинаешь краснеть и хочешь избежать этого. Нужно очень ярко представить себе, что ты покраснел — прямо как рак — и тогда, скорее всего, этого не произойдет. У Карины сработало.

— Ладно, Андрей Александрович, — согласилась она. — Но все должно остаться между нами.

— Ясен пень, Карина Александровна, — без улыбки, серьезно сказал Андрей.

— Когда на второй день я к нему ходила по вопросу «профориентации», и он катал меня в Воздушном лесу, то когда я пробовала сама там полетать, он меня как бы это сказать… приобнял, чтоб показать, как делать правильно, ну, руками моими двигал, — Карина засмущалась как маленькая девочка. — Я тогда подумала, что, похоже, он ко мне пристает. Но потом решила, что нет, это он действительно, чтобы помочь мне.

— Допустим, — согласился Карасев. — Еще что-то есть?

— Ну и сегодня, когда надо было обратно лететь, мы с ним сидели в беало, и он вдруг наклонился, как будто хотел меня поцеловать. Но мне, видимо, показалось…

— Так показалось или поцеловал?

— Ну тогда я была уверена, что собирается. Но потом он убрал руку и отодвинулся…

— Убрал руку? А где она находилась? — улыбнулся Андрей.

— Карасев, я тебя сейчас стукну! — Карина в шутку замахнулась на него подушкой и добавила. — Где была, там и была, ничего неприличного. Можно подумать, ты не знаешь, как все это бывает… Короче, теперь я думаю, что мне показалось.

— Н-да, — задумчиво сказал Карасев. — Можно и так, и так трактовать, согласен с тобой. Я сам не видел, точно сказать не могу. Может, еще что-то есть?

— Ладно…

Карина кратко рассказала про «острую потребность в ее обществе» и «романтическую часть».

— Ну и ну! Интересно, Карина Александровна! И что ты сама об этом думаешь? — рассмеялся Карасев.

— А что тут думать? — сказала Карина. — Я сначала обалдела. Не знала, что сказать. А потом посмотрела на него — и поняла, что он просто прикалывается. Что ему, похоже, мое общество действительно приятно, но не более того… Ну, пообедать вместе, поговорить приятно. Не более. Ты скажи, что ты, как мужик, об этом думаешь? — искренне поинтересовалась Карина.

— Не знаю, — серьезно признался Андрей. — Тут два варианта. Либо он и верно запал на тебя — но тогда не понятно, почему он… эээ… — Карасев улыбнулся, — руку убрал. — Либо он действительно прикалывается, эпатирует тебя и таким образом развлекается. Например, может быть, он понимает, в чем состоит наш план и подыгрывает. Водит тебя за нос — ведет себя неоднозначно, чтоб ты — и мы все — думали, что наш план удался. Поддерживает в нас эту иллюзию, периодически устраивая всякие интересные неоднозначности. И информацию сообщает, какую считает нужным. Ну, например, такую, чтоб мы постепенно решили, что Союз и Брайтон — и все на Коралии — полная фигня, а он вот молодец такой, Хранитель Вселенной с большой буквы Х.

— А ведь может быть, — задумчиво сказала Карина. От этой мысли она расстроилась. Снова захотелось плакать, но делать это при Андрее, полностью выдавая собственные чувства, не стала.

— А ты сама-то что? — словно снова прочитав ее мысли, спросил Андрей.

— В смысле?

— Ну тебя саму цепляет? Я никому не скажу, — Карасев опять подмигнул.

— Тебя что, волнует мой морально-нравственный облик? — спросила Карина.

— Совершенно нет, — спокойно сказал Андрей. — Мне, понимаешь ли, Карина Александровна, абсолютно все равно, какой мужчина рядом с тобой. Главное, чтоб тебе было хорошо. Артур там или кто — мне в сущности наплевать. Хоть Артур и накосячил с «размножением Древних», ему сказать-то тебе следовало… Но дело не в этом. Вот, допустим, если ты была бы… с Тарро… А тут надо лететь на Коралию — это наш долг, как ты верно заметила. Ты бы не захотела возвращаться. Не силком же тебя тащить! А мы ведь потащим, потому что это и правда наш долг!

— Н-да… — растерянно сказала Карина. — Все так. Только я, знаешь ли, изменять Артуру или с кем-то там отношения заводить, по-всякому не собираюсь… Сказать, что совсем не цепляет, не могу, он же ничего так, симпатичный… — артистично отмахнулась Карина, и даже по-настоящему махнула рукой. — Но я люблю Артура, и меня не очень это трогает.

— Ну вот и хорошо, — неожиданно согласился Андрей и приобнял ее через одеяло. — Ты, главное, Карина, будь начеку. И если что — я всегда рядом. А теперь можно спать.

— А что, было нельзя? — рассмеялась Карина.

— Нельзя было. Я уже который день пытаюсь тебя отловить, потому что еще после вашего похода в ресторан почувствовал неладное. Но, то мы все вместе тусовались, то ты засыпала раньше, чем я успевал штаны снять.

— Ну, Андрей Александрович, вы как скажете, так просто хоть стой, хоть падай! — рассмеялась Карина. Шутки Андрея немного разрядили обстановку. По крайней мере, плакать больше не хотелось. И — слава Богу — ей удалось не вдаваться в собственные ощущения от Рональда.

— Спасибо, Андрей. Ты настоящий.

— Я знаю, Карина Александровна, ты тоже, — улыбнулся Карасев. — Я бы с тобой остался… Но прогонишь ведь. Куда нам до Древних, которые тебя обхаживают…

— А что до Древних! Твой острый ум кому хочешь даст фору! — улыбнулась Карина. — Доброй ночи, дорогой Андрей Александрович!

* * *

Опять ходили по мирам. Смеялись и разговаривали обо всем. Узнавали друг друга. Доверие, вот что сложилось между ними, думала Ки'Айли, опустившись вечером в плетеное кресло. Доверие и та глубина душевного взаимопроникновения, что перекрывает тонкую чувственность и ненавязчиво переплетается с ней. Теперь весь ее мир разделился на две части: вся жизнь и Рон'Альд. Равновесная фигура. Вернее, они с Рон'Альдом и все остальное.

* * *

В имении Рода Энио царили тишина, свежесть и покой. Эл'Боурн прошел по знакомой дорожке через сад к большому белому особняку со строгим портиком и колоннами. Он давно и хорошо знал и эту дорожку, и эту веранду, уставленную мольбертами и картинами. Он нередко заставал Предсказательницу именно там, с кистью в руке.

Эл'Боурн волновался как мальчишка. Они должны были увидеться впервые после полета на драконах и зловещего предсказания. Он наконец-то решил поговорить о своих чувствах, слишком острой стала ситуация после появления Рон'Альда в ее жизни. А если не сможет, то хотя бы узнает, как развиваются ее отношения с ним.

Предсказательница действительно была на веранде. Закусив кончик кисти, она задумчиво рассматривала неоконченную картину и, казалось, не замечала ничего вокруг. Эл'Боурн незаметно подошел и встал сзади. Картина изображала морской пейзаж, рокочущее штормом лилово-синее море, а над морем резвились, пикируя в полете, три темных дракона. Несложно было догадаться, что вдохновило Предсказательницу на это полотно.

— Эл'Боурн, я знаю, что ты здесь, — не поворачиваясь к нему и продолжая сжимать зубами кисть, произнесла Ки'Айли. — Приветствую и рада тебе!

Эл'Боурн подошел, обнял сестренку, на что она ответила, радостно обняв его за шею (и вытащив, наконец, кисть изо рта).

— Приветствую! Ты много рисуешь!

Ки'Айли отодвинулась, сжимая руками его предплечья, и внимательно вгляделась в его лицо.

— А ты много воюешь! — рассмеялась она. — У тебя вид человека, который еще не окончил схватку! И, по-моему, порох на верхней губе!

— Не может быть! — рассмеялся Эл'Боурн и потер верхнюю губу. — Я мылся с дороги. Так что это просто пыль…

— Я пошутила, — улыбнулась Ки'Айли. — Но ты действительно выглядишь усталым и такое ощущение, как будто еще не окончил бой. Отдохни, хочешь сока? — Ки'Айли отошла к столику, уставленному фруктами, напитками и несметным количеством палитр, красок и прочего художественного инвентаря. Не дожидаясь ответа, она налила в стакан прохладный сок и протянула Эл'Боурну:

— Если откажешься, я сама выпью!

— Ладно, ладно, ты же знаешь, что я никогда не отказываюсь от того, что можно съесть или выпить, — с улыбкой сказал Эл'Боурн, взял стакан и уселся в плетеное кресло возле столика. Ки'Айли села напротив и налила сок и себе. Повисла тишина, только в саду свежо и радостно щебетали птички.

— Я по тебе соскучилась, — призналась Ки'Айли, помолчав, и отпила маленький глоток сока. Зеленые глаза внимательно смотрели на него поверх стакана.

— Я по тебе тоже, — сердце Эл'Боурна ойкнуло, вздохнуло, распустилось… Может быть, сейчас самый тот момент. Но что-то тревожное тут же родилось у него внутри.

— Ки'Айли, я… — Эл'Боурн, знавший много женщин и выигравший много битв и на этом поле, ощутил, как встревоженное сердце уходит в пятки. Что-то снова предупредительно затикало внутри него.

— Что, Эл'Боурн? — спросила девушка, внимательно глядя ему в лицо. В ее лице не было волнения, трепета, только доброжелательность, внимание и что-то пронзительное, как будто ее взгляд проникал сквозь лицо до затылка. Зря, все зря, подумал Эл'Боурн, я ее не волную, не тревожу. Я для нее любимый брат. Она скучает по мне, она рада мне только как брату.

— Я волновался за тебя после того твоего предсказания, — сказал Эл'Боурн. — Надеюсь, ты не слишком много думаешь об этом? Не очень переживаешь?

— Нет, — спокойно ответила Ки'Айли. — Ты сам сказал, что давно понял: нет смысла бояться смерти. Вот и я это поняла — не так давно, когда дала это предсказание, когда говорили с Эл'Троуном. Так что я тоже не боюсь. А Рон'Альд считает — важнее, что будет с нашим миром. От этого зависят и наши жизни.

— Ты в это веришь? — обреченно спросил Эл'Боурн.

— Я верю в свои предсказания, Эл'Боурн, — Ки'Айли продолжала внимательно смотреть на него. — Даже не верю, а знаю, что они верны. За все время я не сделала ни одной ошибки. Вернее, ошибки были — в трактовках, когда я еще не умела хорошо их интерпретировать. Но не в самих предсказаниях. Поэтому я знаю, что они сбываются. Хочешь верь, хочешь нет. А про тебя я слишком хорошо знаю, что ты не веришь в них, как не веришь ни во что, что нельзя пощупать собственными руками или увидеть собственными глазами. Мне жаль, что так. Но я тебя не виню. В любом случае, ты мой любимый брат, и я признательна тебе за заботу и поддержку. Хоть ты и не понимаешь меня в этом плане…

Вот так вот, все расставила по местам, подумал Эл'Боурн. Надежды нет, пронеслось в голове, отдаваясь в сердце. Ему стало уныло и грустно. Можно только любоваться на нее — издалека. Быть рядом — иногда — чтобы не докучать. Любить и поддерживать — если ей надо.

…Безнадежно. Ничего для себя. Только мучительная ревность, отступающая перед любовью и превращающаяся в глубинную, режущую душу боль. Боль разлуки и несбывшегося, боль расстояния и дистанции, боль слепого обожания, боль непонимания.

— А Рон'Альд понимает? — спросил Эл'Боурн. Ему было не скрыть напряжения и ехидства в голосе.

— Понимает. Это ведь его идея, что в первую очередь нужно узнать, что грозит нашему миру, — заметила Ки'Айли. — Так что, скорее, это я понимаю его. Прости меня, Эл'Боурн, если я обидела тебя своими словами… — в голосе девушки послышалось искреннее сожаление и сочувствие.

— Словами о чем? — грустно усмехнулся Эл'Боурн.

— Я жестко сказала, что ты не веришь в то, что нельзя пощупать и увидеть. Прости.

— Да ничего страшного, — пожал плечами Эл'Боурн. — Мне просто жаль, что вы столько внимания уделяете тому, что еще не произошло. Тому, что, даже если произойдет — все равно не изменить. И переживаете от этого. Он носится, ведет какое-то расследование. Ты думаешь, наверняка, об этом, пытаешься посмотреть, что там грядет…

— Я не переживаю, — спокойно сказала Ки'Айли. — Все будет так, как должно быть. Как Предсказательница я хорошо это знаю. И раз уж мы смертники, то нужно сделать все возможное, чтобы с нашей Вселенной не случилось ничего действительно плохого!

«Вот вы и делайте, идеалисты несчастные!» — подумал Эл'Боурн.

— Вы видитесь? — спросил он.

— С кем? — удивилась Предсказательница и слегка приподняла брови.

— С наследником Эл'Троуна, с Рон'Альдом.

— А, да, он регулярно сообщает мне, что расследование не дает результатов. Несколько раз звонил, два раза приезжал ко мне сюда. Я как раз тоже рисовала… Погуляли по мирам, поболтали…

Вот так. Пока он, Эл'Боурн, воевал в другом мире, потея и плюясь среди пороха и взрывов, наследник Правителя успел дважды за неделю навестить Ки'Айли. И даже нашел время погулять с ней по мирам. И это при его обычной занятости плюс расследование! Это о чем-то говорит.

— И как он тебе теперь? — Эл'Боурн решил разведать почву, хоть и понимал, что самому себе может сделать больно. — В детстве ты его боялась…

— Теперь он мне нравится, — глядя Эл'Боурну прямо в лицо сказала Ки'Айли. — Я его понимаю. И он — меня.

— Ох уж этот ваш Дар! — улыбнулся Эл'Боурн горько. Ничего определенного, но в этом понимании было что-то подозрительно далеко идущее. — Нашли чудики друг друга!

— Вот уж точно — чудики! — рассмеялась Ки'Айли и запустила в него кисточкой. — Сам ты чудик!

Эл'Боурн поймал кисть двумя пальцами и почесал ею за ухом. «И все же мы еще поборемся…» — подумал он. У него есть одно преимущество — до тех пор, пока Ки'Айли считает его любимым братом, у него всегда есть доступ к ней. Она не будет подозревать его в навязчивом внимании, не будет думать, как не ранить его чувства, или как, напротив, расставить все точки над «и». А мужчин у нее может быть сколько угодно. Он же не ревновал к ее увлечениям в других мирах, о которых она изредка ему рассказывала. Опасность в этом плане представляли только Древние. Но и тут… Пока он — любимый брат, он всегда может надеяться, что все изменится. А все меняется. Эл'Боурн, давно уже не мальчик, это знал. Чувства, увлечения, восхищение — все переменчиво… Даже понимание. Не переменчива только его любовь к ней — уже тридцать лет, сначала неосознанно, потом в полном осознании, сберегая тайну в глубине души.

— Кстати, мне для картины не хватает Настоящего дракона, не получается достоверно изобразить, — добавила Ки'Айли. — А он предложил мне полет на Настоящем драконе.

Эл'Боурн наигранно вздохнул:

— Эх, зря я все же не покатал тебя на драконе, когда ты была маленькая! Сейчас ты была бы уже образованнее в этом вопросе! И не кидалась бы на шею первому встречному, кто обещает тебе прогулки на драконах! — пошутил он, с трудом спрятав ехидство.

— Я и не кидаюсь, — серьезно сказала Ки'Айли. — И, мне кажется, тебя что-то беспокоит в этом плане?

— Просто осторожней, Ки'Айли. Ты… моя любимая сестра. И мне не хотелось бы, чтобы ты обожглась с каким-нибудь Древним. Они за тобой табунами ходят. Но если говорить о том, что кто-то может именно ранить сердце Древней, то, пожалуй, кроме любвеобильного Ар'Торе, — это может быть только Рон'Альд. Какой-то он подозрительный…

— Мы поменялись местами! Ты говоришь как я много лет назад! — рассмеялась Ки'Айли. — Не бери в голову! В чем подозрительный? Сердцеед? Да я вообще не слышала, чтобы он кем-то из Древних интересовался — хоть выбор и не богат, но все же… И о разбитых им сердцах ничего не слышала. Если только какая-нибудь глупая коралианка влюбляется в черные глаза, не понимая, что ловить тут нечего. Но свеча-то не виновата, что бабочки на ней гибнут!

— Все-все, сдаюсь! — рассмеялся Эл'Боурн, поднимая руки. Даже при обсуждении таких горьких тем, просто от самого ее присутствия, ему рано или поздно становилось хорошо. — Главное, не будь бабочкой!

— Зануда, — улыбнулась Ки'Айли и поцеловала его в щеку. — Спасибо, что волнуешься за меня! И по поводу предсказания… и за целостность моего сердца. Ценю. И я иногда думаю, что все равно ведь лучше тебя…

В то же мгновение на ее руке прозвонил инфоблок, и на маленьком экране появилось смуглое лицо в обрамлении черных волос.

— Ки'Айли, приветствую, — сказал Рон'Альд в инфоблоке. — Ты не возражаешь, если я сегодня вечером заеду?

— Приветствую! — весело поздоровалась Предсказательница. — Конечно, заезжай! Я никуда не собиралась! И Эл'Боурн у нас — можно будет снова что-нибудь интересное придумать!

Вот еще не хватало, подумал Эл'Боурн и начал про себя сочинять поводы, чтобы не остаться на ужин с Энио, хоть он и обещал. Но… может быть, лучше все видеть и держать под контролем?

Глава 15. Вместе

В Белом Замке начинался бал. В необъятном Приемном Зале собрались почти все Древние и множество коралианцев. Небольшие картины на космическую тему украшали белоснежные колонны, а потолок в этот вечер имитировал звездное небо с системой Арейа в центре. Торжественное мероприятие посвящалось окончательному вхождению планеты Арктурус с его гуманоидной расой в Союз, который прежде состоял только из Коралии и Беншайзе. Были на балу и гости с Арктуруса — среднего роста тонкокостные гуманоиды с большой вытянутой головой, безволосые, но наделенные красивыми тонкими чертами лица. Глаз у них было три, и некоторые коралианцы именно это воспринимали как нечто чуждое. Впрочем, все так радовались созданию Союза Трех Планет, как стали величать его с момента присоединения Арктуруса, что внешность инопланетян никого особо не смущала. В галактике коралианцы видели и куда более причудливые расы, многие из которых были наделены разумом.

Эл'Боурн вошел и осмотрелся, встав возле одной из колонн у входа. В Зале звучала приятная музыка, многие танцевали. Вдоль стен стояли длинные столы, сервированные блюдами и напитками. Кроме них, по залу курсировали маленькие столики на силовой подушке — новейшее изобретение коралианцев — уставленные напитками и закусками. Эл'Боурн нашел глазами Правителя — в первую очередь нужно было поздороваться, а затем… Он заскользил взглядом по залу и быстро выхватил среди Древних и коралианцев невысокую фигурку в пышном бело-зеленом платье до колен. Ки'Айли, как обычно, была окружена Древними. Па'Рици — почему-то неуверенный, с виноватым видом, Ал'Гор и трое Древних постарше… Как это часто случалось, контингент менялся, но Ки'Айли никогда не оставалась в одиночестве. Никто из этих Древних не волновал Эл'Боурна, потому что он точно знал, что никто из них не был дорог Ки'Айли больше, чем просто друг. Даже ее бывший парень Па'Рицы и близкий друг Ал'Гор, не отходившие от нее на всех мероприятиях, оба влюбленные в подругу детства. Мальчишки, которых Эл'Боурн когда-то тренировал с силовым мечом, выросли и оставались неразлучными друзьями — в свободное от Ки'Айли время.

А вот это уже было серьезнее: от группы арктурианских гостей, окружавших Эл'Троуна, отделился Рон'Альд и подошел к кружочку с Ки'Айли. Напряжение, так до конца и не оставлявшее Эл'Боурна, снова жестким стержнем вонзилось в грудь. Конечно, ужин у Энио, на котором присутствовал и он, и наследник Правителя, несколько успокоил Эл'Боурна. Ки'Айли была с ним точно так же дружелюбна и внимательна, как и с братом. Ничего особенного не бросалось в глаза. Да и сам Рон'Альд, казалось, просто рассказывает всем о ходе расследования, о срочных делах с Союзом планет, интересуется ее картинами и жизнью. Никакой особой связи между ними, искрящегося напряжения влюбленности Эл'Боурн не заметил. Создавалось впечатление, что им просто легко общаться друг с другом, и девушка выделяет его только как интересного собеседника и человека, способного понять ее с ее Даром. И не более того. Эл'Боурн немного успокоился, но все же напряжение и досада вздернули его струной, как только он увидел, что к Предсказательнице приблизился Рон'Альд. Это уже было серьезнее Ал'Гора и прочих…

* * *

— И что же, арктурианцы были настолько рады альянсу, что устроили космический фейерверк по всей орбите? — поинтересовалась Ки'Айли у Де'Нейрона, рослого светловолосого Древнего лет девятисот. Он только что вернулся с новой Союзной планеты.

— Не только, — Де'Нейрон отпил глоток прохладительного напитка, — они еще и объявили всепланетные выходные на пять дней и массовые гуляния по этому поводу!

— Радостная раса! — заметил Ал'Гор. — Думаю, нам всем стоит поближе с ними познакомиться.

— И я так думаю, — улыбнулась Предсказательница.

— Могу предложить тебе через три дня слетать со мной на Арктурус, — со светской галантностью сказал Де'Нейрон, обращаясь к Ки'Айли.

— Это надо обдумать, благодарю, — снова улыбнулась девушка. «Как же мне это надоело, — подумала Ки'Айли, — ведь все не то, все не то…»

Неожиданно она ощутила рядом с собой ставшее знакомым проникновенное присутствие. Рон'Альд подошел и, встав справа от нее, приветствовал всех. Вот ему Ки'Айли была рада.

— Ты тоже вчера вернулся с Арктуруса? — непринужденно спросила она у него. И одновременно с этим мысленно попросила: «Уведи меня отсюда». Ки'Айли понимала, что он, наверняка, соблюдает этическое правило не читать мысли других Древних… Но, может быть, если думать «очень громко» и обратиться прямо к нему, то он услышит.

— Пойдем потанцуем, принцесса, — вдруг сказал Рон'Альд, предлагая ей руку. «Принцесса» утвердительно улыбнулась, изящно раскланялась с окружающими и пошла с ним танцевать. Весь вечер Ки'Айли была окружена Древними, время от времени танцевала с кем-нибудь из них, но только сейчас ей по-настоящему захотелось танцев.

— Для начала, — добавил Рон'Альд, когда они отошли ближе к центру зала. «И верно, услышал», — подумала Ки'Айли. Звучала легкая, в меру быстрая, но очень мелодичная музыка, что-то из произведений современных коралианских менестрелей. Танцевали под нее достаточно свободно и индивидуально. Рон'Альд повел ее не слишком быстро, так, чтобы можно было разговаривать.

— Тебе совсем надоели твои поклонники? — с улыбкой спросил он.

— Да, — спокойно призналась Ки'Айли, делая легкий разворот под его рукой.

— Почему?

— Потому что никто из них не видит и не понимает меня, — искренне сказала девушка. — И от такого внимания устаешь. Одни восхищаются и влюбляются. Другие — постарше, как правило, — рассматривают меня как перспективный вариант для отношений, я им нравлюсь. Но не более того. Эти Древние подчеркнуто внимательны, интересуются моими вкусами, готовы предложить многое, стараются заинтересовать и соблазнить. Иными словами, знают подход к женщинам! Но все они не видят меня, и не понимают. И никто из них, ни обожающие или влюбленные, ни соблазняющие и расчетливые, никто из них не дает мне то, что я хочу. И никому из них я не могу дать то, чем хочу делиться, ни в ком из них не чувствую того, что ищу. Иногда обычные люди, не Древние, даже интереснее. Кстати, у меня есть возлюбленный, — улыбнулась Ки'Айли в развороте. — Он странствующий рыцарь в средневековом мире. Он пытается понять, кто я такая и какая я, посвящает мне свои подвиги и стихи. Я для него загадочна и интересна. И в этом что-то есть…Нечто чарующе-настоящее. Он хотя бы пытается разгадать меня, как загадку.

— Вот прямо возлюбленный? — так же лукаво осведомился Рональд.

— У нас легкие отношения… Я появляюсь там иногда, потом исчезаю. И не связываю ни себя, ни его обязательствами.

Рон'Альд улыбнулся:

— Понятно. А ты не боишься, что я воспользуюсь тем, что ты рассказала в тех же целях, что и все они?

— Нет, — вполне серьезно ответила Ки'Айли.

— Почему же?

— Потому что ты хочешь того же. Не слепого восхищения и обожания, а понимания, глубины и взаимопроникновения.

— Не знаю, как тебе это удается без телепатии! — рассмеялся Рон'Альд и закрутил ее влево. Ки'Айли поддержала элемент и, провернувшись несколько раз, снова приблизилась к нему. Что это был за танец! Вот уж где не было проблемы с пониманием, так это в нем! Музыка стала быстрее, двое Древних практически не отводили глаз друг от друга и танцевали так, словно делали это всю жизнь. Ки'Айли понимала движения, которые он начинал, они продолжали жесты друг друга, не задумываясь, он видел, чего хочется ей. Словно сказка, притаившаяся в ее словах, внезапно стала реальностью. С последним аккордом Ки'Айли резко развернулась к нему и гибко откинулась на его руку.

— Пойдем отсюда, — улыбнулся Рон'Айльд, приподнимая ее, и повел в сторону открытой террасы, которая примыкала к Приемной Зале и выходила на восток. Многие взгляды устремились в сторону двух фигур — высокой и изящной, покидающих Зал вдвоем. Среди них был и взгляд Эл'Боурна.

* * *

Они танцевали! Танцевали так, словно делали это всегда. Как будто репетировали много раз и теперь выступали среди профессиональных танцоров. Все Древние танцуют прекрасно, любые сложные элементы, па, поддержки. Но тут было другое, не природная пластика и ловкость, не врожденная координация движений и отличные физические данные. Все это было неважно. Это был танец понимания, проникновения друг в друга, танец чувств — такой, какие редко случаются между партнерами. И видел это не только он. Кто бы мог подумать, что недоступная Предсказательница и загадочный Рон'Альд… — говорили переглядывающиеся лица Древних в зале.

Душа Эл'Боурна упала. Все, о чем он подозревал, в чем убеждался и разубеждался снова, но все же не верил до конца, все оказалось правдой. Все внезапно, раз и навсегда, стало ясно. Да, то, что мнилось и чудилось, то, что выплывало или скрывалось снова — призрак чего-то недоступного, чего-то глубокого и стихийного, неподвластного, уносящего от него Ки'Айли — все оказалось реальностью.

Боль, режущая душу до слез, сжала грудь, втоптала в пол. Эл'Боурн прислонился к колонне. Он никогда не думал, что душе может быть настолько больно. Что можно ощущать настолько сильное горе, что становится сложно устоять на ногах. И даже тело, тренированное сверхчеловеческое тело Древнего, теряет силы. Он смотрел на них, хотел, но не мог отвести взгляд. И ведь это было красиво! И она была красивой, как всегда — и как никогда до этого. Даже сейчас, когда она кружилась, движимая руками другого, Эл'Боурн любовался ею. И знал, что теряет навсегда… Почему, ну почему он не сказал ей раньше, что любит ее?! Может быть, все было бы по-другому! Эл'Боурн на секунду прикрыл глаза рукой, словно пытался смахнуть тревожное наваждение… Но вновь посмотрел в зал и увидел, как кисть его любимой — прозрачно-светлая — сплетается в танце со смуглой ладонью Рон'Альда.

— Оставь все идти своим чередом, — на плечо Эл'Боурна легла большая, но тонкая холеная рука, умеющая прикасаться. К его удивлению, от этого прикосновения боль словно ослабла, растеклась, устремилась в пол…

Эл'Боурн обернулся. Справа стояла Ор'Лайт — высокая блондинка с волнистыми волосами и идеальной фигурой, в облегающем длинном платье голубого цвета. Примерно тысячу лет назад погиб муж Ор'Лайт, с которым она была связана Одобренным браком. Мало кто мог представить себе, что пережила при этом Ор'Лайт. Но она пережила. Замуж снова она не пошла, хоть от желающих не было отбоя. И всю последнюю тысячу лет славилась своей любовью к мужчинам, которой, вероятно, пыталась утешиться от невообразимой потери. Меняла мужчин она часто и регулярно, но все же была изысканно разборчива, поэтому вряд ли среди Древних нашелся кто-нибудь, кому не польстил бы ее интерес.

— Приветствую, Ор'Лайт, — почтительно поздоровался Эл'Боурн.

— Привет, Эл'Боурн, — высокая красавица слегка улыбнулась. И повторила:

— Оставь все идти своим чередом. Сейчас ты ничего не сможешь сделать.

Она устремила взгляд туда же, в центр зала, где Предсказательница Ки'Айли танцевала с наследником Эл'Троуна.

— Просто знай, что время всегда на нашей стороне — пока мы живы. Она хочет понимания и глубины, поддержки и внимания к своей молодой парящей личности. И пока он рядом, все это у нее будет. Но когда-нибудь ей по-прежнему будет хотеться всего этого, но его не будет рядом. И тогда рядом с ней можешь оказаться ты.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Эл'Боурн, не в силах скрыть в голосе горечь.

— Поверь мне, Эл'Боурн. Мне пять тысяч лет, я хорошо знаю, что время меняет все. Я знаю, как живут, чувствуют и думают живые существа. И еще, — Древняя шаловливо рассмеялась, — я немного подсмотрела ее мысли!

— А его? — с живым интересом спросил Эл'Боурн. Ор'Лайт конечно же владела телепатией, а этический закон не читать без разрешения мысли других Древних, вероятно, нарушала. Ор'Лайт вообще нарушала многие законы, но никто не смел ее осудить. А если бы кто-нибудь осмелился — Эл'Троун лично поставил бы наглеца на место. Он многое ей прощал, понимая, как сказалась на ней невосполнимая потеря. Он и сам состоял в Одобренном браке и знал, что означает эта неразрывная связь, прервать которую может лишь смерть. Прервать и оставить вечную пустоту и тишину в том месте, где раньше было другое живое существо — в половине себя.

— О! — снова рассмеялась Ор'Лайт. — У этого мальчика такая защита, что мне не просочиться! К тому же он обнаружил бы любую попытку подглядеть. Так что, Эл'Боурн, нам придется довольствоваться тем, что имеем. Оставь. Просто знай, что у тебя еще будет шанс. Подожди. Ты не должен допустить только одного. Чтобы их связал Одобренный брак. Тогда и только тогда она станет недоступной для тебя на всю жизнь.

— Но как я могу не допустить? — удивился Эл'Боурн. Он не сомневался, что Ор'Лайт подсматривает и его мысли, поэтому скрывать, что его тревожит и о чем он думает, все равно было бесполезно. Да и рука, касающаяся его шеи, легко гладившая его плечо и спину, слишком сильно ему помогала… Она словно стирала часть боли и горечи, размазывая ее во времени и пространстве.

— Никак, — улыбнулась красавица, изящно поведя бровью. — Но если очень захочешь, то ты сможешь это сделать.

— Не понимаю! — горько рассмеялся Эл'Боурн. — Ты говоришь, я не должен допустить, но при этом утверждаешь, что сделать это способа не существует.

— Противоречия нет. Само наше сильное желание или нежелание делает что-либо возможным или невозможным. Бывают случаи, когда другие вмешательства недоступны.

— Ты говоришь загадками. Я хотел бы понять точнее.

— Что же… — Древняя махнула в сторону зала. Эл'Боурн и не заметил, что уже несколько секунд не смотрел туда, что его взгляд отлепился от танцующей фигурки с каштановыми волосами. — Посмотри, они уходят! И мы уйдем… — теперь ее рука, скользнув на его шею, коснулась легко, невесомо. По телу пробежали холодные искры, но тут же нагрелись и растеклись горячими томными нитями.

И все же он видел, как две фигуры шли к террасе. Они привлекали взгляды, но не видели этого, не слышали шепотки вокруг. И Эл'Боурн хорошо понимал, что им все равно. Он словно сам чувствовал то, что в этот момент чувствовали они — одновременно с душераздирающей болью.

— Достаточно надуманной эмпатии! — вдруг властно сказала Ор'Лайт. — Пойдем, Эл'Боурн! Я помогу тебе!

Теперь обе ее руки обвили его шею, и он увидел рядом прекрасные голубые глаза почти на одном уровне со своими, эта Древняя была очень высокой. На долю секунды ему показалось, что через ее руки протек электрический разряд, и мир вокруг расплылся… Остались только голубые глаза — манящие, мудрые, чувственные мягкие губы, чарующие изгибы… Вечность, в которой хотелось потонуть. Эл'Боурн обнял ее за восхитительную талию, притянул к себе, изгибы устремились к нему, поддались.

— И… я предпочитаю теплое море, — прошептали губы возле его губ. — Поменяй мир как можно скорее…

* * *

Они стояли возле белых перил террасы. В темном небе горели яркие звезды, сегодня они словно специально высыпали во всей красе. Воздух дышал теплой свежестью. Рон'Альд слегка облокотился на перила и смотрел на Ки'Айли. Все-таки он был такой проникновенный… Она чувствовала и видела его, вдыхала и искала его — и обретала душой, в глубине этого вечера.

Ки'Айли шутливо вздохнула:

— Мне кажется, для двух смертников мы неплохо танцуем!

Рон'Альд ничего не ответил. Просто смотрел на нее, она ощущала это темечком. И вдруг он взял ее за руки. Очень бережно, словно она была не крепкой Древней, а человеческой девушкой. Так брал ее за руку поклонник из средневекового мира, понятия не имевший, что она может голыми руками переломать ему кости.

Ки'Айли подняла голову, посмотрела Рон'Альду в лицо, встретилась с черными глазами. И в этот момент она увидела будущее. Они будут любить друг друга. Долго, сильно, нежно. По-настоящему. Никогда он не обидит ее, не скажет грубого слова. Никогда она не уйдет, не изменит, не усомнится в нем. Он будет вести и защищать ее, заботиться и понимать. Она будет любить и понимать его, вдохновлять и радовать. И они будут беречь друг друга, как величайшее в мире чудо.

А дальше… А дальше неважно. Ки'Айли было достаточно этого — сколько бы это ни продлилось… Может быть, вечность?

— Ты научишь меня водить космический корабль? — спросила она.

— Да. А ты меня рисовать?

* * *

Карасев ушел, можно было спать, но сон не приходил. Просто ни в одном глазу. Карина укуталась в пушистое одеяло и постаралась расслабиться. Они с Андреем все расставили по местам, рассмотрели все возможные объяснения. Но этот разговор расстроил ее. Версия, что Рональд просто водит их за нос, демонстрируя Карине интерес, выдавая те сведения, которые, на его взгляд, нужно знать землянам, казалась очень логичной. Так ведь он с легкостью может сформировать у них нужное ему отношение к Союзу, к Брайтону…

Это расстраивало до невозможности. Ошарашивающая, но возвышенная растерянность прошедшего вечера спустилась с небес на землю, ударилась об нее и превратилась в противное чувство разочарования, которое делало собственные иллюзии особенно обидными.

Но в то же время сердце и другая, более импульсивная и гибкая, часть сознания, упорно утверждали, что она не могла ошибиться. Он действительно хотел ее поцеловать. Она же не каменная и не маленькая несмышленая девочка! Карина подумала, что никогда не забудет, как улыбка стремительно сползла со смуглого лица, а в черном космосе просквозило нечто невыразимое, бездонное, как пропасть. Что его так задело в ее шутке? «Можно подумать, сам он лучше пошутил?!» — с возмущением подумала Карина. Все чувства, ощущения и вся ситуация говорили только об одном. Она ему небезразлична. Но почему тогда он не стал ее целовать?

О, Господи! Как с ним все непонятно, с этим Тарро! Нуу… Может быть, потому что ему нет смысла заводить отношения с таким недолговечным созданием, как человек, пусть даже с коралийским сроком жизни… Она ведь не Древняя и не эльфийка какая-нибудь… Да, но… Но поцеловаться-то можно! Карина устыдилась собственных мыслей и попробовала вернуться в конструктивное русло. А конструктивное русло однозначно гласило, что единственное рациональное объяснение было дано Карасевым. Тарро подыгрывает, эпатирует ее. И все. Это было обидно, больно, сердце сжималось при этой мысли, а сознание ощетинивалось иголками.

Но чувства снова стремились к тому, что она почувствовала на берегу. Сердце рвалось к этому осознанию — и разрывалось от него, закручивая мысли в новый водоворот. Он был Хранителем Вселенной, Хранителем Миров, единственным теперь, когда ушли другие Древние. И только Бог знает, сколько одиночества и боли могло быть на этом пути. Ки'Айли — Карина хорошо запомнила имя Древней из прошлого Рональда — какая-то, вероятно, трагичная история любви, потом умершие жены и приемные дети — столетия потерь… Представить это было невозможно, только понять душой и сердцем, тут же рвавшимися от этого и стремящимися к нему.

Он поцеловал бы ее, если бы не… Если бы не что? Неожиданно сердце замерло от осознания. А может быть, он не просто решил не целовать ее? Может, он решил больше с ней не общаться? Ведь молчал всю дорогу… Сердце облегченно вздохнуло и снова забилось — тогда он не поцеловал бы ей руку… Но, может быть, на прощание? Карина задохнулась от этой мысли и перевернулась на другой бок. С этими размышлениями нужно было заканчивать. Артур… Почему она не думает о нем? Почему она, как последняя дурочка, думает, что ее не поцеловал другой человек? По идее, она вообще должна быть возмущена. Причем не тем, что не поцеловал… А тем, что вроде как собирался? А если, нет… А если ей показалось?

Карина перевернулась на спину и попыталась расслабиться. Не помогло. Тело отпускало напряжение, руки и ноги расслабленно таяли на кровати, но ум, словно лазерный пучок, концентрировался на одном и том же. Ну не могло быть по-другому! Ресторан, платья, тренировка… Но ведь и Карасев может быть прав… Нет, это пытка какая-то! Чему верить?

«Да ничему, — неожиданно спокойно сказала какая-то ее внутренняя часть. Что-то, глубоко запрятанное и все это время спокойно и отрешенно наблюдавшее ее метания. — Ничему — ты вообще не должна об этом думать. Скоро все опять изменится. Ты вернешься на Коралию, и снова будет Артур. И все понятно. Все снова будет понятно… И что, я тогда никогда его больше не увижу? — возмутилась другая, тонкая, растерянная и падающая в черную космическую бездну, часть Карины. — Не увидишь — и не надо, зачем тебе?»

О, Господи! Карина открыла глаза. Поплакать по-прежнему не получалось, в груди набирал обороты вихрь, который закручивал и мысли. Но как же так… Ведь все очевидно — она ему небезразлична, Хранителю Вселенной с бездонным теплым космосом в глазах, которого только и стоит любить… И он ей небезразличен… Карина замерла. Чувства остановились, как у порога, замерли и снова пошли. Уфф… Надо взять себя в руки. Еще ничего непонятно. Но почему он молчал всю дорогу обратно… И почему поцеловал ей руку — он, правитель Тайвани, Хранитель Вселенной и настоящий наследник Эл'Троуна, между прочим… Она попробовала остановить вихрь и неожиданно для самой себя резко, решительно села.

Все, так нельзя. Пытка сомнениями, неопределенностью стала невыносимой. Она должна расставить точки над «и» прямо сейчас. Иначе она с ума сойдет. Она должна поговорить с ним. Посмотреть на него, понять, решил ли он дальше с ней не общаться или что вообще! И в конце концов! Задать все вопросы о балансе, об уходе Древних…

Почему она должна лежать здесь, как пятнадцатилетняя девочка, и мучиться, что это ее не поцеловал какой-то мужик? Почему она ведет себя с ним, как ребенок, смущается, теряется, сначала задает кучу вопросов, потом раскаивается в этом… Что это вообще за ерунда. Надо все выяснить прямо сейчас. Взрослые люди, когда у них есть вопросы к другому — договариваются о встрече, спокойно обсуждают все, что их интересует. А не валяются полночи без сна, думая и гадая, как школьница, которой мальчик не ответил на смс.

Карина решительно взяла инфоблок. Он Древний. А значит, маловероятно, что спит сейчас. К тому же Карина уже выучила, что если человек спит, то инфоблок, умеющий сканировать «состояние жизненных функций», так и сообщает звонящему, мол, абонент спит.

— Вызов. Тарро, — решительно произнесла Карина. Но на самом деле голос дрожал от волнения и бессонницы. Собственное решение казалось ей наполовину безумным. Но желание действовать быстро и сразу поощряло даже безумные поступки. Главное не думать. А то точно передумаешь.

— Такого абонента не существует, — сообщил инфоблок.

Тьфу… Карина еще никогда не звонила Рональду и не знала, как правильно назвать его имя инфоблоку. Причем, странно, когда он звонит, инфоблок говорит «Тарро», а тут, видите ли, не знает такого абонента.

— Тарро Рональд, — уточнила она.

— Такого абонента не существует.

Ну что ты будешь делать! Что тебе надо-то, долбанная инопланетная машинка?! Карина постаралась отпустить раздражение и собраться. Так, при вызове они всегда называют фамилию. Какая у него может быть фамилия… Может быть, родовое имя? Как у Артура — Эль.

— Тарро Рональд Эль, — твердо сказала Карина. При слове «Эль» в груди защемило, как от ностальгии. Как от чего-то давнего, несбывшегося, потерянного. «Вот уж никогда не думала, что буду так ностальгировать, называя «фамилию» Артура, — подумала она, — мы и расстались-то всего несколько недель назад. А чувство такое, словно прозвучало что-то из далекого прошлого, потерянное давно и безвозвратно».

— Секундочку, идет поиск абонента, — с обычной внимательной вежливостью произнес инфоблок. Искал он на редкость долго для молниеносной тайванской связи. И наконец, когда Карине захотелось грызть ногти от волнения, сообщил:

— В доступном радиусе связи абонент отсутствует.

Ну все, подумала Карина. Мозг еще кидал рациональные объяснения. Что он Древний и ходит по мирам, когда все нормальные люди (и гуманоиды) спят. Логично ведь, что днем он занимается Тайванью, а ночью — бродит по своим делам в других частях Вселенной. Или отправился шпионить в Союз. Разумных объяснений было сколько угодно. Но сердце камнем упало вниз, а в голове громом прозвучало осознание: пропал. Пропал.

* * *

Потом, когда на террасе стало людно, Рон'Альд отнес Ки'Айли в сторону, где в стенах были укромные темные ниши. Она сидела в одной из них, а он стоял рядом, и они целовались, радовались друг другу, смеялись и разговаривали. На этот раз — о самом сокровенном, чем живут, что тревожит и что, напротив, — наполняет жизнь. О детских страхах и взрослых обретениях, о чувствах и желаниях, о мыслях по ночам и самых тонких мечтах.

И вдруг Ки'Айли обнаружила, что плачет у него на плече. Искренне, горько, но с облегчением человека, встретившего понимание среди всеобщего равнодушия.

— Я ведь никогда не могла делать то, что хочу… — всхлипывала она. — Сначала меня не пускали, угрожали Запретом и прочим… Потом… потом я выросла и сама приняла этот долг, сама запретила себе… И так и не могу хранить, как все..

Рон'Альд мягко обхватил ее лицо ладонями.

— Послушай, Ки'Айли… Может быть, однажды придет время, когда мы не будем принадлежать самим себе. Об этом свидетельствует твое предсказание, — сказал он, с каким-то немыслимым выражением вглядываясь в ее глаза. С такой заботой и нежностью, с чем-то невыразимым, как космическая глубина… — Но пока мы будем жить так, как захотим, как сами сочтем нужным. И то, что ты называешь долгом, свое предназначение, исполним по собственному желанию.

— Мы? — сквозь слезы улыбнулась Ки'Айли.

— Да — вместе. Если ты захочешь, — впервые в его голосе послышались нотки неуверенности, смешанной с надежной. Но тут же он обрел обычную глубину и спокойствие, а ладони, все так же обнимавшие ее лицо, стали еще бережнее.

— Анте ви а, тери'н Ки'Айли[1], — прозвучали слова древнего языка уалеолеа, прозвучали и снаружи, и у нее в голове, растекаясь по всей душе, по всему телу, проникли в каждый закоулок, в каждую клеточку Ки'Айли.

Ки'Айли снова улыбнулась сквозь слезы. От глубины и счастья, которое вдруг сломало все сомнения и тревоги. Уже совсем неважно, что они «смертники», ничто не важно. Потому что до всего, что может случиться, у них есть океан дней, в которые они будут вместе. И будут жить, как сами захотят, как сами сочтут нужным. Вместе. Вдвоем.

— Ва Анте ви а, Рон'Альд ин делла Эль[2], — глядя ему в глаза, мысленно ответила она на древнем языке любви. И смешала свою ласку, свое доверие с безбрежной нежностью во взгляде черных глаз. Руки сплелись, губы закружились в танце, и глубина обретения друг друга разлилась вокруг, пропитывая ночь.

— Куда ты хочешь сейчас, антеоли[3]? — прошептал Рон'Альд.

— К тебе, — ответила Ки'Айли и обвила его руками и ногами, прижалась душой и телом к тому, кто стал ее антео[4].

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

«Кольцо Событий. Книга 1. Игры» открывает трилогию «Кольцо Событий» и цикл «Хранители Вселенной».

Вторая книга «Кольцо Событий. Книга 2. Одобренный брак» появится в ближайшее время.

Третья книга «Кольцо событий. Книга 3. Истинный дракон»

Примечания

1

Я люблю тебя, предсказательница Ки'Айли

2

А я люблю тебя, Рон'Альд из Рода Эль.

3

любимая

4

любимый

Content

Миленина Лидия
Кольцо Событий. Книга первая: Игры

Пролог

Часть 1. Коралия

Глава 1. Предсказание

Глава 2. Знакомства

Глава 3. Древние и Коралия

Глава 4. Те'Вайано

Глава 5. Другие миры

Часть 2. Игры Тарро

Глава 6. Тайвань

Глава 7. Решение

Глава 9. Первая угроза

Глава 10. Карина Александровна

Глава 11. Свидание?

Глава 12. Продолжение знакомства

Глава 13. Рональд

Часть 3. Танцы

Глава 14. Личная жизнь Ки'Айли

Глава 15. Вместе

Примечания