Наталья Вячеславовна Андреева

Оранжевое вино

© Андреева Н.В., 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Она сидела не дыша, пока его губы скользили от ямки в сгибе локтя к запястью, где бился пульс, а потом, после того, как ее рука была перевернута ладонью вниз, по тыльной стороне кисти, постепенно подбираясь к мизинцу. Настал черед пальцев, и над каждой фалангой, прежде чем коснуться ее губами, он шептал по строфе:

…У тебя не жизнь, а вопросы,

У меня не жизнь, а ответы,

Для меня ты всего лишь осень,

Для тебя я всего лишь лето…[1]

Она уже не чувствовала своей руки, только горячее пульсирующее тепло внизу живота, похожего теперь на луковицу тюльпана, готовую вот-вот дать росток, а его голос становился все ниже и тише:

…Я хотел бы уйти, но поздно,

Мы навеки должны быть вместе,

Для меня ты всего лишь проза,

Для тебя я, похоже, песня…

Она задохнулась от восторга, готовая и в самом деле умереть, сейчас, немедленно, после того, как раскроется цветок…

– Царица… Моя царица…

Мужчин у нее было много, и счастье они дарили по-разному. Первоцветы давно были сорваны, а она именно так и ощущала оргазм: словно распускающийся в животе цветок. Сегодня это был тюльпан, внезапно вернувшаяся весна после того, как и розы были сорваны.

Огромный красный тюльпан. Ей показалось вдруг, что вернулась юность. И что жизнь можно начать заново. Завтра от нее ждут ответа. И теперь она его знает…

…Опять этот сон. И росток тюльпана в животе, едва проклюнувшись, вянет, а потом стремительно гниет, отчего появляется тупая боль. Она возвращается каждый раз после этого сна, поначалу такого сладкого, что просыпаться не хочется. А хочется досмотреть его до конца. Но в конце всегда боль. И разочарование. У счастья открытый финал. Она так и не успела его познать.

А это забавно: счастье с открытым финалом. Все для счастья есть: дом, достаток, видный мужчина, самодостаточный, при деньгах. Остальное можно дофантазировать. Бывшие подруги, должно быть, завидуют, ведь над ее жизнью теперь завеса тайны, и это еще больше разжигает любопытство. Видимость успешности – символ нашего времени. Посмотрите, какая я крутая! А в животе у меня сгнивший росток тюльпана и почти ежедневная утренняя боль. Исключение – ночи без сновидений, когда проваливаешься в забытье, как в глубокий колодец, из которого не видно звезд, потому что небо затянуто тучами.

Она открыла глаза и невольно застонала. Каждый новый день приносил боль. Глоток воздуха – глоток боли. Лучше бы вообще не дышать, но смерть так любит играть в прятки с теми, кто сам ее ищет. Растягивает муку, чтобы, как обычно, заставить бесконечно страдать, прежде чем подарить такую долгожданную свободу.

Десять лет прошло, и где все? От романтики и новых надежд остались только кости в сгнившем гробу под могильной плитой на Новодевичьем кладбище, да оранжевое вино со вкусом тлена. Хотя все находят в нем нотки меда, персика и миндаля. Нет, это горечь не миндаля, а тлена. Для тех, кто знает, из какого сорта винограда это вино. Он созрел не на лозе, а в раненом сердце, и давили его не ногами, чтобы брызнул сок, а тисками ревности. А потом это вино бродило долгие десять лет, прежде чем опьянить. И это опьянение не веселит, а скорее, погружает в мрачное забытье.

Оно не оранжевое, как говорят, это ржавчина с могильного креста или разбавленная водой кровь, налитая в пузатые бокалы.

Для меня ты всего лишь проза,

Для тебя я, похоже, песня.

Которая оборвалась на самой высокой ноте. Захлебнулась кровью. Сколько можно терпеть?! У истории должен быть конец: месть с открытым финалом – это совсем уж невыносимо. Изматывает хуже, чем ожидание посадки на самолет, когда на руках уже заветный талон с номером ворот. А они закрыты. И на табло нет главного: когда же?

Виноград созрел и собран, из него выдавили сок и загрузили вместе с мезгой в квеври. Вино вызрело, пора разливать его по бутылкам и подавать на стол.

Немного осталось. Она придет, та, которую не звали, но без этой гостьи месть так и останется с открытым финалом. Она, похоже, уже пришла. Смерть здесь, в этом доме.

Среди новых гостей шато появилось знакомое лицо. Которое за десять лет, само собой, изменилось. Или его изменили. Но у оранжевого вина, их гордости, появился горький привкус тлена. Словно в квеври, где вызревало это вино, попала сгнившая доска от гроба на Новодевичьем.

Кто знает, может, это и есть последний весенний рассвет их шато? Не крайний, как модно говорить, а именно последний. Потому что новой весны не будет.

Глава 1

– Напиши мне в WhatsApp, когда приземлишься. Хорошо?

Она кивнула.

– Ну, все, ма, я побежала. – И Машка исчезла за стеклянными дверями метро, проглотившее ее не жуя: толпы на входе, которой оно давилось каждое рабочее утро, не было.

Инна встречалась с дочерью по выходным. Встреча на ходу, как всегда. У двадцатилетних столько дел, что главный подарок, который им могут сделать родители, – это не иметь проблем. Чтобы можно было ограничиться звонком раз в неделю и краткими вбросами в месенджер: «как дела?», «все в порядке?», «у меня тоже», «заеду как-нибудь». Даже материальное эту молодежь не очень-то интересует: квартиры, машины, банковские счета. У них, таких юных и дерзких, все с собой, в рюкзаке за спиной, все необходимое для их молодой, стремительной жизни.

А у нее после развода – бездна свободного времени. После того, как Машка съехала к своему парню и работа стала в основном по удаленке. В издательстве надо появляться два раза в неделю, все остальное можно сделать дома, за компьютером. Вести блоги в социальных сетях, читать рукописи, писать на них рецензии… Денег, в общем-то, хватает, пока внуков нет. Бывший муж постоянно просит взаймы. Служебный роман: до тридцати двух лет девушка ждала принца, а потом, поняв, что шансов не осталось даже призрачных, схватила то, что оказалось под рукой. Чужого мужа. Новогодний корпоратив, совместная поездка в такси, «а не зайдешь на чашечку кофе?».

Оба были пьяные, и пока Инна, психуя, начала обзванивать сначала больницы, стараясь не думать о моргах, состоялся ее развод. Теперь у бывшего мужа маленький ребенок, а у его новой жены по-прежнему большие аппетиты. Она не хочет ни в чем себе отказывать, хотя не работает больше. Понятно, что денег Гоше не хватает. Он постоянно ищет подработку и не брезгует обратиться по адресу прежнего места жительства. У Гоши ведь не просят, а требуют. Но он был так счастлив, узнав, что у него, пятидесятилетнего мужчины, родится сын.

Инна удивлялась своим чувствам. Она относилась к бывшему, как к чужому человеку. Будто и не прожили вместе четверть века, не дурели от страсти в медовый месяц, не рыдали в обнимку над постелью заболевшей свиным гриппом Машки, не в силах сбить высоченную температуру, не радовались, как дети, когда впервые выехали за границу… Все это был теперь прочитанный роман о каких-то других людях. Последняя страница закрыта, слезы радости и горя высохли, продолжение прочитать не хочется, потому что история закончилась.

Теперь Инна испытывала к бывшему мужу жалость, сочувствовала его проблемам. И даже ребенка его брала на руки без глубокой обиды или хотя бы брезгливости. Ведь это мог быть их ребенок. А теперь его и ее. Тридцатитрехлетней крашеной блондинки с красивым, но злым лицом. Потому что она хотела замуж за олигарха, а заполучила только чужого мужа, пятидесятилетнего начальника небольшого отдела в частной компьютерной фирме, будущее которой туманно. Инне было их жалко, и она давала Гоше Грошеву денег.

– С ума сошла? – ругали ее подруги. – Ты тряпка!

«Да, немножко есть», – грустно думала она. Но человеческая душа – это чемодан с двойным дном. Каждый хранит в нем что-то тайное, контрабанду какую-нибудь. Которая лежит там не для посторонних глаз, а для себя, на черный день. Как оправдание самым странным своим поступкам.

«Ведь я давно уже Гошу не люблю. И я втайне хотела, чтобы он куда-нибудь делся. Вернее, я подумывала о том, что одной мне было бы проще, я бы как-нибудь устроилась. Чем изо дня в день слушать то, что мне абсолютно не интересно, играя в понимание, потому что ближе этого человека у меня якобы никого нет, лучше один раз пережить его измену и уход. Потому я и даю теперь ему деньги. Как взятку таможеннику, который не стал обыскивать мой чемодан на предмет контрабанды. А сделал вид, что все законно. Он виноват, а я – пострадавшая сторона».

Они развелись без скандала, цивилизованно, и поделили имущество в ее пользу. Инна получила просторную двухкомнатную московскую квартиру, где была прописана вместе с дочерью, а бывший – все их сбережения. Они когда-то продали дом в Подмосковье, доставшийся в наследство от родителей Инны, да копили на старость. Эти деньги бывший Иннин муж отдал своей новой пассии, погасив ее долг банку по ипотеке. И переехал к ней.

Инна могла сказать, что легко отделалась. Теперь она ходила по опустевшей квартире, с удивлением глядя на вещи, которые некогда страстно желала. В последние годы это желание заменяло им с мужем любовь: что-то купить, куда-то поехать. Объединяло их, делало семьей. Они вместе хотели чего-то. Ездили по магазинам или в турагентство, смакуя выбирали. А потом выбрали мужа. Как вещь, которая у блондинки стояла в списке на обязательное приобретение после квартиры и филеров в скулы. Инна даже испытывала злорадство, думая, что филеры имели для Олеси Горденко, в замужестве Грошевой, приоритет.

Все-таки она, Инна, человек с богатым внутренним миром и никогда не променяла бы интересную турпоездку на какие-то филеры. Кстати о турпоездке. Чтобы бывший муж не просил денег так часто, надо бы куда-нибудь съездить. И обставить это так, будто Инна на этой поездке собирается заработать. Тогда все всё поймут. Бывший муж, его новая жена, их маленький ребенок, который еще ничего не может понимать, но когда вырастет, ему расскажут. Как все было до него, и пока он был совсем еще крохой. О проявленном благородстве, или, напротив, черствости, о старшей сестре и ее матери, которая носит ту же фамилию, что и он. Инну поймут, наконец, родители Олеси, которые, если честно, пока еще ничего не поняли.

Почему их дочь общается со своей предшественницей и даже доверяет ей нянчить своего ребенка? Ведь так неправильно. Там, где пустили корни Горденко и где все друг друга знают, бывшие с бывшими, а уж тем более нынешние с бывшими не общаются, даже если живут в одном подъезде. А имущество делят в суде, включая сервизы и бытовую технику. Чтобы все по-честному. И об этом все судачат, весь городок, считают тарелки в сервизе и золотые цепочки, вспоминают, что кто и кому дарил на свадьбу, ему или ей, несмотря на то, что с тех пор прошло много лет. Когда жизнь застоялась и скучна и новостей в ней мало, память становится размером со школьную тетрадь, где записаны простейшие арифметические примеры.

Инна догадывалась, почему родители Олеси так волнуются. Недалекие люди со своей примитивной житейской логикой. У которых даже двойного дна в чемодане нет, все лежит на виду, в одной куче: и нарядные платья, и дырявые носки. А вдруг Гоша захочет вернуться к первой жене? Сравнит и затоскует. А дитя останется без отца. Нет уж, заполучила добро – запри в чулане на ключ. И сторожи. А то ишь! Бывшая денег дает! Прикармиливает. Мол, я-то работаю, у меня есть.

Вот когда Инна уедет за границу, в турпоездку, Горденко вздохнут с облегчением. Ну, теперь все по законам жанра. Сука такая Инка оттяпала московскую квартиру и теперь шикует. Им будет о чем поговорить со своими родственниками и знакомыми, на что пожаловаться. Время такое: все ищут сочувствия, чтобы не просили взаймы или устроить на денежную работу. Достаток лучше скрывать, а говорить только о проблемах, жаловаться, ныть, что все плохо.

Инна невольно улыбнулась. Она давно уже все придумала. У нее есть авторский канал в Тсене, сервисе персональных рекомендаций, а, скорее, в новой популярной социальной сети с возможностью монетизации, но этот блог – задание редакции. Денег там так мало, что лучше об этом не говорить. Но и задача такая не стоит – заработать в этом блоге деньги. За то, что Инна его ведет, ей перечисляют на карточку зарплату. Тема книг заходит плохо, советы, как стать писателем, тоже мало кому интересны, в отличие от советов, как за пять минут испечь пирог с яблоками и чем победить тлю, напавшую на розы. Пирог можно съесть тут же, спасенные розы будут цвести все лето и радовать глаз, а писательский труд если и окупится, то на это уйдут годы. И то, если повезет.

«Я же умная, – думала Инна, долгими зимними вечерами изучая Тсен. – У меня высшее гуманитарное образование, я хорошо пишу. Слог легкий, ум быстрый. И я интересный человек. В то же время я не богачка, разведена, дачи у меня нет. Таких как я – сотни тысяч. С похожим менталитетом. Согласно статистике, именно людей моего возраста, читающих Тсен, – подавляющее большинство. Надо только найти тему, которая зайдет. Мне не нужны миллионы рублей. Не нужен отдых на Мальдивах, авиабилеты в бизнес-класс, дорогие процедуры в спа. Всего лишь приработок, о котором никто, кроме меня, не узнает, деньги, которые я смогу потратить в свое удовольствие, и радость от того, что мои статьи прочитали столько людей. Значит, я им нужна. Я востребована, и мое одиночество уже не так печально».

Но двойное дно в чемодане потихоньку разбухало. Потому что это лукавство. Нужна и слава, и миллионные гонорары, и возможность жить в свое удовольствие. Кто же от этого откажется? Просто не хочется разочаровываться, потому что, скорее всего, не получится. Это должно свалиться, как снег на голову, внезапно. Бац – и зашло!

Инна сладко замирала, представив себе удивленное лицо Гошки Грошева: «А я и не знал, что ты такая». Круглые глаза дочери: «Мам, я сегодня с друзьями к тебе приеду. Ты им расскажешь, да?». Уважительные взгляды коллег из издательства: «Ты теперь обязательно получишь премию, как лучший блогер. Пиши об этом книгу, она станет бестселлером».

В животе от этих мыслей начинали звенеть серебряные колокольчики, сердце делалось похожим на кокон сахарной ваты, так что бегущая по жилам кровь становилась сладкой. Инна тут же одергивала себя: нельзя об этом думать! Иначе так не будет никогда! Мысли об удаче ее пугают, может, она не такая большая, как в этих мыслях, и она убегает к тому, кто гораздо скромнее.

Перебрав с десяток тем, Инна решила, что весной лучше всего заходят статьи о даче и про путешествия. Дачи у нее нет, к земле Инну не тянуло после того, как она провела в деревне все свое детство. И знала, что дача – это каторга. А в зоне рискованного земледелия, Подмосковье, каторга вдвойне. То заморозки, то затяжные дожди, то град и ураганный ветер. Все мысли о спасении урожая, когда уж тут бложить! Разве что описывать свои разочарования. Это хорошо заходит.

Но уж лучше писать о путешествиях. Впереди долгие майские каникулы, да лето почти уже на носу, люди бронируют отели, покупают билеты. Соответственно, читают блоги от путешественников.

«Ведь я же их читаю?» – резонно думала Инна. Далеко она одна лететь боялась. Инна не отнесла бы себя к заядлым безбашенным путешественникам, которые сами все бронируют: и отели, и билеты, а по одному туру умудряются объездить аж несколько городов, а то и стран, и не обращают внимания на бытовые неудобства. Лишь бы было интересно. Английский язык Инна знала, но без практики начинала забывать слова и отстаивать свои права не умела, надеялась на везение. Поразмыслив и проведя мониторинг среди своих друзей и коллег из издательства, Инна решила лететь в Грузию. Туда этой весной почему-то летели все. Что подтвердили в кассе. Инна с удивлением узнала, что остались только самые дорогие билеты. Все лоукостеры были уже разобраны.

– Берите, всего шесть билетов на ваши даты осталось, – сердито сказала сидящая за стойкой женщина.

И Инна торопливо полезла в кошелек за банковской картой.

Поездку она спланировала сама. В турагентство не обращалась. Это же Грузия! Близко, и все говорят по-русски. Инна прикинула: что может быть интересно читателю? Достопримечательности, конечно. Монастырь Джвари, усадьба Цинандали, дом в Тбилиси, бывшем Тифлисе, где останавливался разжалованный в корнеты Лермонтов, разумеется, сама улица Лермонтова и памятник гению в том месте, где происходит действие поэмы «Мцыри». Все это надо сфотографировать, описать так, чтобы получились занимательные и познавательные рассказы.

Еще люди хотят знать, где можно вкусно и недорого поесть, эту тему тоже нужно осветить. И, конечно, вино! Тут надо подойти со всей ответственностью. Поэтому Инна выбрала раскрученный тбилисский бутик-отель, с распиаренным винным погребом, с возможностью там же, в отеле, заказать дегустацию. Отель был дорогим, но единственный одноместный номер в нем располагался в мансарде, и цена приятно Инну удивила.

Она написала в отель, и ей честно ответили, что номер крохотный, шумный, поэтому и цена такая.

«Размеры меня не интересуют, кровать в нем помещается, и ладно. А что до шума, то после такой беготни я буду спать как убитая. Ведь мне столько надо сделать», – прикинула Инна и заполнила форму для бронирования. Ей быстро пришло подтверждение.

… – Напиши мне в WhatsApp, когда приземлишься, хорошо?

Она кивнула и отправилась домой, собирать дорожную сумку. Грустно подумала, что сегодня Машка даже домой не зашла, встретились в кафе, в центре, где дочери было удобнее.

«А вот когда я стану известным блогером…», – подумала Инна и привычно себя одернула: не спугни.

– Тамара, ты все проверила? У нас с воскресенья полный отель.

Она улыбнулась: отель – это громко сказано. Всего пять номеров, которые бронируют на одну-две ночи. Что здесь делать, в небольшом шато в Кахетии, где столько винодельческих хозяйств, винзаводов, да еще усадьба Цинандали, где свой отель? Короткая экскурсия с дегустацией, обед со стандартным набором блюд грузинской кухни, для желающих мастер-класс: как лепить хинкали. Можно еще испечь хлеб, осенью принять участие в сборе винограда, помогать закладывать урожай в квеври. У них в шато, правда, есть уникальный музей, их с мужем фишка. И красивая легенда, которая приносит им неплохую прибыль.

Но сейчас весна. Наплыв туристов ожидается в конце августа и в начале осени, когда созреет гордость Грузии, ее уникальный виноград, и домашним винодельням будет что показать. Говорят, здесь выращивают пятьсот сортов винограда или даже шестьсот. У них с мужем все скромно, зато уникально, как Илия любит говорить. Удивительно, что у них в начале апреля полный отель!

– Субсархиз унялся, теперь жить можно! – подмигнул ей Илиа.

Субсархиз – одна из легенд Грузии. Как рассказывается в старинной притче, одна молодая грузинка, неожиданно став вдовой (а случилось это в марте), так убивалась по своему мужу, что он вернулся к ней холодным сильным ветром. Больше недели субсархиз бился и выл за окном. Согласно этой притче, чтобы уговорить субсархиз уйти, молодая женщина, и обязательно вдова, должна положить на подоконник свежий хлеб, чтобы показать, как безмерно ее горе и она верна покойному.

«Похоже, следующей весной мне придется печь этот хлеб», – подумала вдруг Тамара. Илиа еще ни о чем не догадывается. Он еще не видел гостей. Не он ведь, а она, переписывалась с ними по электронной почте, подтверждая бронь. Сейчас о человеке все можно узнать из социальных сетей. Тамара не поленилась. И подумала: пусть.

Тогда, на Новодевичьем кладбище, у нее осталось ощущение, что история не закончилась. Хотя они с Илией живут теперь в Грузии, в маленьком шато, вдали от цивилизации. В наивной уверенности, что их никто не найдет…

– Эта твоя улыбка… – Муж смотрел на нее пристально, словно читал ее мысли. – Что-то случилось?

– Нет, все в порядке, дорогой. – Тамара погасила улыбку.

Для меня ты всего лишь проза,

Для тебя я, похоже, песня.

– Я пойду, проверю работу горничной, – устало сказала она мужу. Еще столько дел!

– Запомни: все должно быть идеально. Среди наших гостей двое иностранцев, – Илия заметно волновался, – да еще немцы! Эти любят во всем порядок. – Он вынул из кармана клетчатый носовой платок и промокнул им потный лоб и щеки.

– Еще приедет солидный господин, бизнесмен, договариваться о поставках вина для своего московского магазина и ресторана. Это гораздо важнее, чем какие-то немцы, – напомнила Тамара, приглядываясь к мужу. Илиа плохо выглядит. Устал?

– Да, конечно, – муж нахмурился. – Мы ведь справимся?

– Конечно! Все будет идеально, можешь не сомневаться, – с иронией сказала она.

И подумала: «Я испеку тебе хлеб и положу его на подоконник. Но когда ты будешь ледяным ветром биться в мое окно, я его не открою. Потому что в моем животе, едва проклюнувшись, сгнила луковица тюльпана. Это было десять лет назад…»

Глава 2

«Похоже, вокруг одни блогеры», – с досадой подумала Инна еще в московском аэропорту. Этот рейс действительно был распродан, свободных стульев в зале ожидания не оказалось. Да еще к стойке у выхода к автобусам, за которую сотрудники авиакомпании явно не спешили, выстроилась огромная очередь. Почти все пассажиры, так же как и Инна, были с ручной кладью, в основном с туристическими рюкзаками. Инна угадывала очертания штативов и ноутбуков, да на досмотре стояла долго, пока народ деловито вытаскивал из рюкзаков планшеты и видеокамеры, выкладывая их на багажную ленту перед пограничниками. У некоторых туристов имелся даже стедикам-переносная система стабилизации видеокамеры для съемок в движении.

Сама Инна экипировалась гораздо скромнее. Небольшой ноутбук у нее с собой был, на нем удобнее писать статьи для Тсена, а вот фотографировать она рассчитывала на смартфон.

«Вчерашний день», – уныло думала Инна, глядя, как худющий парень в потрепанной штормовке сосредоточенно снимает на крутую видеокамеру садящиеся и взлетающие самолеты, а его спутница, девушка с яркими красными волосами деловито строчит в лежащем на коленях ноутбуке. Явно отчет о начале путешествия. Чем больше статей, тем лояльней к тебе алгоритм Тсена. Ему проще подобрать своему автору читательскую аудиторию.

«Надо и мне что-нибудь написать», – озабоченно подумала Инна и достала смартфон. Хотя бы пару абзацев: о настроении, о погоде, о своих ожиданиях от этой поездки… Поскольку все «вкусное» уже разобрали и броское запоминающееся название для блога Инне зарезервировать за собой не удалось, она согласилась пока на «Инну Грошеву».

«А вдруг не зайдет? И, скорее всего, не зайдет», – уныло думала она, глядя на девицу с красными волосами. Сразу видно оригинальность мышления. Да и фотки будут не банальными. Ее парень, вон, как старается! Инна же больше рассчитывала на отель, на его уникальность, и на раскрученного сомелье. На его увлекательный рассказ. Отзывов о дегустации в бутик-отеле, куда ехала Инна, в Инете было немного. Даже цена не понятна. Мнения расходились.

Инна еще в Москве заказала дегустацию и спросила разрешение на видеосъемку. Предупредила: я блогер. В ответ ей пришел прайс-лист, который поверг ее в шок. Цена винной дегустации для одной персоны кусалась, да еще как! Но ради успеха своего первого коммерческого блога Инна решила потратиться. О кей, пусть будет тридцать долларов в пересчете на американские деньги. Зато кадры потрясающие. Как она надеялась.

Такси в отель, начитавшись отзывов, она тоже заказала еще в Москве. Когда Инна начала мониторить Инет для поездки в Грузию, Тсен услужливо подсунул сайт, где можно было заказать индивидуальный трансфер из аэропорта Тбилиси в отель. Блогеры писали, что таксисты дерут двойную цену, пользуясь неопытностью путешественников, впервые посетивших Грузию, а бутик-отель запросил такую сумму за трансфер, что Инна засомневалась и в заказанной дегустации. У них, похоже, все было лакшери. Даже суперлакшери, учитывая реальные цены в Тбилиси.

«Вот я влетела», – уныло думала она, забивая свои данные в строчки заявки на трансфер. Но с ней тут же связались по WhatsApp, подтвердив заказ. Таксист назвался Зурабом и в конце написал: «Счастливого полета! До встречи».

Инна немного успокоилась. «Зато я ни от кого не буду зависеть, – утешала себя она. – И экскурсионную программу придумаю себе сама, какую захочу. А потом поделюсь своими открытиями с читателями блога».

Самолет взлетел с опозданием на двадцать минут, но это были сущие пустяки.

Сзади сидела парочка, оживленно что-то обсуждая. Инна не имела привычки прислушиваться к чужим разговорам, но против своей воли уловила:

– Джвари мы снимем обязательно. Возьмем в аренду машину, чтобы ни от кого не зависеть. Так мы больше интересных мест сможем объездить.

– Сколько у нас сейчас подписчиков?

– Пятьсот сорок.

– Мало!

– Зато статья про трансфер зашла.

«Не из-за меня ли в том числе она зашла», – грустно подумала Инна. Конкуренция начинала ее ужасать. Все летели не столько отдыхать, сколько снимать и писать, пытаясь отбить турпоездку. Да, мир изменился. Люди научились считать деньги, которых становилось все меньше и меньше, и главные были в Инете. Все уткнулись в гаджеты, люди экономили на одежде и обуви, активно искали в блогах лайфхаки: как словить промокод, за сотню евро слетать в Европу на выходные, сократить потребление электроэнергии до минимума, съесть по скидке пиццу, получив к ней бесплатный напиток, но на самом Инете не экономил никто. Если тариф, то безлимитище, один гаджет – не гаджет, значит, двойное безлимитище, потому что вся жизнь там, в Инете, а здесь только миражи.

Мираж счастливой семьи, потому что все уткнулись в свои гаджеты: муж, жена, дети. Мираж работы, потому что на работе все только и думают, как бы поскорее уткнуться в гаджет: посчитать лайки, проверить, кто заходил на страничку в Инстаграм, посмотреть и отлайкать чужие фото. Мираж спорта, потому что главное не то, что происходит на арене, а обсуждение этого в Инете, и просмотр идет одним глазом, другой уткнулся в гаджет. Мираж досуга, потому что остался один главный: тот, что в гаджете. Мираж учебы, которая чуть ли не вся идет через гаджет, как через кривое зеркало…

Что до путешествия, то главное, сочно его описать и запечатлеть на фото, которые выложить в социальных сетях. Неважно, что было на самом деле. Главное, что об этом подумают подписчики. Еще один мираж.

Но жить как-то надо. Питать свои миражи соками виртуальной реальности. Иначе тебя назовут отсталой и вычеркнут из списка друзей. Кого нет с соцсетях, того не существует. На работе снимут с денежного довольствия, ибо всех теперь заставляют постить в соцсетях. Кем бы ты ни работал, фоткай, лайкай, ищи клиентов, рассказывай о себе. Иначе штраф…

Самолет заходил на посадку, о чем объявили по громкой связи. Инна очнулась и достала косметичку. Надо хоть губы подкрасить. Судя по фото, отель крутой, да и водитель мужчина. Не то чтобы Инна хотела ему понравиться, просто наладить контакт. Ей ведь понадобится машина, чтобы поехать в тот же монастырь Джвари. И в усадьбу князей Чавчавадзе. Инна понимала, что это дорого, но ведь для дела!

«А Гоша обойдется, – подумала она. – Он и так ко мне зачастил. В конце концов, я его бывшая жена, а не спонсор. Раньше надо было думать».

Поскольку багажа у нее не было, только ручная кладь, в аэропорту Шота Руставели все прошло стремительно. За пять минут до назначенного времени Инна, озираясь, стояла у выхода из стерильной зоны. Никакой таблички с ее именем не было. Ее никто не встречал. Вокруг крутились таксисты, навязывая свои услуги.

– Спасибо, меня ждут, – отмахивалась от них Инна, как от назойливых мух. Время меж тем шло.

В конце концов она догадалась позвонить Зурабу по WhatsApp.

Трубку не брали долго. Потом ответил мужской голос по-русски, но с сильным акцентом. Инне показалось, что на том конце эфира ее звонку удивились. Видимо, что-то сообразив, Зураб сказал:

– Буду через пять минут, – и тут же отключился.

Инна поняла, что он просто забыл о брони.

– Вам далеко? – сочувственно спросил мужчина примерно ее возраста, надевая пиджак. Кейс ему пришлось поставить на пол.

Инна тут же отметила отличный костюм, начищенные ботинки, свежую белоснежную сорочку, слегка помявшуюся в самолете, и уловила запах дорогого парфюма. Это явно был не блогер и не искатель приключений. «Похоже на деловую поездку», – подумала Инна и неожиданно для себя ответила резко:

– Спасибо, мой водитель немного опаздывает. Но машина у меня есть.

Мужчина был видный и с харизмой. Инна не хотела, чтобы он смотрел на нее таким взглядом: как на бездомную кошку.

– Это я уже понял, – усмехнулся заметивший ее отчаяние джентльмен. – Вы, часом, не феминистка? Вас, похоже, кинули, а меня на стоянке ждет арендованная машина. Мне в Кахетию, но я мог бы вас подвезти.

– А вы уверены, что вас не кинули? – огрызнулась Инна.

– Меня? – удивился он. – Солнце, я привез им не просто деньги, в отличие от вас, а работу. Работы здесь нет, они все либо таксуют, либо экскурсоводами подвизаются. А еще продают свой единственный стоящий товар: вино. Больше у них ничего выдающегося нет. Я – это рынок сбыта. Кинуть меня, все равно что кинуть себя.

«Ну и наглец!» – мысленно возмутилась Инна. И сухо сказала:

– Я вам не солнце и не феминистка. Просто я в Грузии впервые. Немного растерялась. Но до отеля я сама доберусь.

– Блогерша значит, – усмехнулся он. Инна, не успев даже удивиться его проницательности, покраснела. – Что ж, удачи вам, солнце, в вашем нелегком труде. – В его голосе была насмешка. – На всякий случай: я Игорь. Приятно было не познакомиться.

– Зачем же тогда представились? – спросила ему в спину Инна.

Он даже не обернулся.

«Везет мне на Игорей, – с досадой подумала она. – Мой бывший тоже Игорь, хотя все зовут его Гошей. Гоша Грошев. А этот, похоже, княжеских кровей. Игорь, как его там… Да уже неважно. Мы никогда больше не встретимся».

Через десять минут она пожалела, что отказалась. Таксисты становились все навязчивей, а их взгляды издевательскими. Да и цена на услугу росла. Все понимали: еще немного, и дамочка от отчаяния согласится на любые деньги, лишь бы поскорее оказаться в отеле. Когда Зураб наконец позвонил, Инна была готова его растерзать.

– Я уже паркуюсь, – сказал он. – Выходите на улицу.

«Опять врет», – подумала Инна и не ошиблась. У здания аэровокзала, нервничая и озираясь, ей пришлось проболтаться еще минут пятнадцать. Один ее план провалился: иметь дело с этим человеком она больше не хотела никогда. Только бы добраться до отеля!

– Извините за опоздание. Пробки, – невозмутимо соврал Зураб, ставя в багажник ее дорожную сумку.

От возмущения у Инны не было слов. Она молча села в машину и со злостью захлопнула дверцу.

«То, что скверно начинается, как правило, хорошо заканчивается», – успокоила она себя. Зураб ехал не торопясь, попутно рассказывая о встречающихся на пути достопримечательностях. Но Инна все никак не могла успокоиться.

Отель ее поначалу удивил. Инна ожидала увидеть за такие деньги уютный зеленый дворик, скамейки с вензелями на спинках, аккуратно подстриженную живую изгородь, скульптуры у входа, может быть, даже фонтан, а увидела дверь в глухой стене. Никаких прелюдий.

«Сюда ли мне?» – с опаской подумала она. Таксист не уезжал.

– В чем дело? – раздраженно спросила Инна. – Я с вами расплатилась.

– Я здесь подожду. Вам может не понравиться.

«Он думает, что для меня здесь слишком дорого. Значит, видок у меня еще тот! А вы попробуйте почти час промаяться в аэропорту в ожидании заказанного трансфера, нервничая и отбиваясь от мужиков!».

Она, все больше раздражаясь, открыла входную дверь. И сразу успокоилась. Она приехала туда. В общем-то, фото соответствовали действительности, с поправкой на поношенность интерьера. Или, лучше сказать, обветшалость. Инну встретили вежливо, оформили мгновенно.

– Вы доллары возьмете? – спросила она, убедившись, что озвученная сумма соответствует той, что в заявке.

– Нет, только лари.

– Но я не успела поменять деньги.

– Заплатите в любое удобное для вас время.

– У меня еще забронирована, но пока не оплачена дегустация. Я предупреждала, что я блогер…

Лицо сидящей за стойкой девушки сразу изменилось. Улыбка погасла.

– Мы вам сделали десятипроцентную скидку. Но на дегустацию она не распространяется. К нам уже приезжали снимать. Леонид Парфенов, знаете такого?

Инна вспыхнула.

– Да вы не так поняли! Я заплачу́! Я для личного пользования!

«Похоже, вокруг одни блогеры, – думала она, с пылающими щеками поднимаясь по лестнице. – Они подумали, что я хочу бесплатную дегустацию! За то, что сделаю в своем блоге рекламу их отеля! А к ним аж сам Парфенов приезжал! И кто только не приезжал…»

Зазвонил ее телефон.

– Как ваши дела? – спросил Зураб.

– Заселяюсь.

– Значит, остаетесь?

– Да.

– В каком вы номере? Я вам сейчас извинения принесу.

– Какие еще извинения?

– Домашнее вино.

– Да зачем же? – растерялась Инна.

– Так в каком?

– Я сейчас спущусь!

Не хватало еще, чтобы он увидел ее тесную мансарду! Инна сломя голову понеслась вниз по лестнице. Портье смотрел на нее с огромным удивлением.

В номере Инна махнула аж стакан домашнего вина, подаренного Зурабом в качестве компенсации за опоздание. Потом подумала: «Мне же еще писать…»

Ее колотила дрожь, в мансарде с низким потолком и узкими, как бойницы, окнами, которые ко всему прочему не открывались, оказалось душно, крыша успела за день так нагреться, что, несмотря на начало апреля, в номере было нечем дышать. Инна поняла свою ошибку. Точнее, все свои ошибки.

Первая: на этой поездке не заработаешь.

Вторая: она выбрала не тот отель. И, возможно, страну. Уж номер точно выбрала не тот. Хотя ее предупреждали.

Третья: ей не повезло с транфером. Возможно, это частный случай и все здесь работает как часы. Но ей, Инне Грошевой, не повезло.

Четвертая: напрасно назвалась блогером. Только раскрученные блогеры, у которых сотни тысяч подписчиков и имена которых на слуху, еще интересны рекламодателям. Всех остальных они зачислили в попрошайки. Так что о своем блогерстве впредь лучше не упоминать. Туристка и все.

И пятая, в которой Инна себе призналась, только выпив второй стакан домашнего вина. Напрасно она отшила Игоря, как его там. Да еще так резко. Возможно, сядь она к нему в машину, эта загранпоездка вместо того, чтобы с самого начала не задаться, стала бы одной из самых приятных в ее жизни.

Тамара немного волновалась за эту встречу. А вдруг они узнают друг друга? Конечно, прошло десять лет, а для людей, которые занимаются бизнесом, время вообще исчисляется по-другому. Слишком уж много в их жизни событий, и нервной энергии они тратят так много, что быстро забывают лица старых друзей.

Хотя эти двое друзьями никогда не были. Но то, что их связывает, прочнее даже самой крепкой дружбы. Смерть и связанные с ней чувства – самые сильные. Все можно пережить: несчастную любовь, предательство друзей, банкротство. А вот смерть конечна. После нее уже ничего нет. Поэтому и память цепляется за нее намертво.

Тамара приготовила для гостя самый лучший номер. С видом на реку, белый с золотом. Потому что этот гость был главной ее надеждой. Он человек неглупый и сильный. Главное, сильный.

Илия вышел встречать его лично. Он тоже волновался, но по другой причине. Его гордость, оранжевое вино, результат десятилетнего труда, бесчисленных экспериментов, мук творчества, бессонных ночей… Чего там только не намешано! И вот это вино хотят купить. Не бутылку, не ящик, а партию. Для того чтобы оно какое-то время было в меню московского ресторана и стояло на полке в винном магазине, куда заходят богатые люди, элита. А там, как знать? А вдруг у них войдет в привычку пить именно это вино? А они – это общественное мнение. Это они диктуют моду.

Такой шанс упускать нельзя, выпадает он далеко не всем. Илие повезло. Он старался сохранять достоинство, но улыбка все равно получилась подобострастной:

– Здравствуйте, Игорь Павлович. Как доехали?

– Спасибо, хорошо, – гость небрежно протянул ему ключи от машины: – Припаркуйте где-нибудь, я здесь впервые, еще не осмотрелся.

Илиа был хозяином этого шато, а не прислугой. Но ключи он взял. Тамара тонко улыбнулась. Напрасно она опасалась: они друг друга не узнали. Один слишком уж озабочен успехом своего детища, другой – игрой в важную персону. Холл превратился в театральные подмостки, на этих двоих – грим прожитых лет, а осветитель – инстинкт самосохранения, заснул. Прожектор, который выхватит из мрака события десятилетней давности, еще не включен. Главные действующие лица этой драмы еще не появились на подмостках. И Тамара успокоилась. Стоящий перед ней ресторатор ее ожидания полностью оправдал.

Она одобрительно оглядела костюм из немнущейся ткани, явно итальянский, который ладно сидел на мужчине высокого роста, широкоплечем и статном; легкие летние ботинки из тончайшей кожи, стильный галстук и неприлично дорогие часы на левом запястье. За такие часы в их глуши можно купить дом, да еще окрестные виноградники в придачу! Неприлично выставлять напоказ такое богатство, когда вокруг не нищета, конечно, но чистенькая бедность, обвитая виноградной лозой, чтобы не вызывать жалости. То ли гость намеренно это сделал, чтобы сразу поставить хозяев на место, то ли давно уже не замечает, что живет в другом мире, где о таких вещах вообще не думают. Часы и часы.

Все атрибуты богатого человека были на месте. Недостатки внешности прячутся за миллионами, как плохие зубы под фарфоровыми коронками. И уже никто не видит намечающейся лысины, глубоких носогубных складок, мясистого носа. Перед Тамарой стоял красавец, и она смотрела на него с удовольствием, хотя чаще, конечно, на его часы, чем в глаза.

Ох уж этот взгляд! Я держу в руке горящий обруч, в который ты прыгнешь. Я хозяин, ты слуга, я люблю запах горелого мяса, но ты можешь выбирать. Или прыгнешь, или сдохнешь. Послужишь мне – и твое дело будет процветать, а нет, так по миру пойдешь.

Тамара поняла, что муж решил прыгнуть. Глупец! Такие, как этот парень ловко вышибают ногой в элегантном ботинке тумбу, на которую ты вот-вот приземлишься после того, как опалил шкуру. Банк всегда срывают они, потому и носят такие часы.

– Это моя жена, Тамара, – представил ее Илиа, заметно, волнуясь. Он был бледен, и машинально трогал рукой карман, где лежал носовой платок.

– Мы уже знакомы заочно, – улыбнулся гость. – С месяц переписывались.

И вдруг галантно поцеловал ее руку. Тамара почувствовала, как заныл живот. Будто там вот-вот проклюнется новый росток.

– Тамара, сделай ксерокопию паспорта Игоря Павловича и выдай ему ключ от номера, – привел ее в чувство голос мужа. – У нас с завтрашнего дня полный отель, – сказал Илиа с тайной гордостью.

Рука Тамары, заполнявшей анкету гостя, дрогнула. Как же она не подумала! Эти двое друг друга не узнали, но есть некто, чья память застыла, подобно изваянию на той самой могиле. Завтра утром сюда приедет дама, которая еще не знает о сюрпризе. О том, что здесь в ближайшее время соберутся старые друзья и непримиримые враги. А Илиа всегда устраивает для дорогих гостей званый ужин, где берет на себя роль тамады. Они окажутся за одним столом, и тогда неприятной сцены не избежать. Как они будут себя вести? И что скажет Илиа, когда все поймет?

– Вот ваш паспорт, – Тамара протянула гостю его документ. – А вот ключ. Располагайтесь.

– Я жду вас к ужину, Игорь Павлович, – торжественно сказал Илиа. – Если только раньше вы не захотите выпить бокал моего знаменитого оранжевого вина. Носильщика позвать?

– Сам справлюсь. А вина выпью с огромным удовольствием. Зачем же ждать ужина? Я за тем и приехал. Дегустировать, выбирать. – И Игорь Золотарев, подхватив баул с вещами, стал легко, словно играючи, подниматься по узкой извилистой лестнице на второй этаж.

Такие лестницы обычно бывают в старых смотровых башнях. Крутые ступеньки, резкие повороты, так что идущий впереди человек то и дело исчезает из виду. Этот дом был старинным, по крайней мере его толстые каменные стены и фундамент. Планировка тоже сохранилась с тех далеких времен. А вот тайну привезли сюда они с Илией. И спрятали ее за этими глухими стенами в надежде, что сюда-то не доберутся. И, как видно, ошиблись.

Глава 3

«Лиха беда начало!» – подумала Инна, нажав на «Опубликовать». И торопливо, стараясь не делать ошибок, набросала теги:

«Грузия», «Тбилиси», «Советы туристам в Грузии», «Отели в Тбилиси», «Мои впечатления от Грузии»…

Да, самое трудное это решиться и сделать первые шаги. Преодолеть свой страх: не поймут, высмеют, наставят дизлайков, а то и травить станут. Инна знала, что она по характеру не боец, и спасует, как только ее начнут троллить.

«Тогда я все статьи удалю и забуду об этом, как о страшном сне», – подумала она, увидев, загоревшуюся синим значок-молнию Тсена: принято!

Самооценка у людей умных зачастую невысокая, они прекрасно понимают, что все знать невозможно, это дураки уверены в том, что каждая их мысль гениальна. Почему и контент на Тсене преобладает, мягко скажем, посредственный. И собирает просмотры и лайки, в отличие от дельных статей. «Пишите проще», – вот главный совет консультантов Тсена. И что-нибудь массовое, народное. И покороче, потому что длинные статьи мало кто дочитывает.

Вот Инна и решила не мудрить. В первых своих статьях она подражала топовым блогерам Тсена, пишущим о путешествиях. Минимум эмоций, максимум информации. Короткие предложения, в основном советы «из личного опыта». Чем больше дельных советов, тем больше дочитываний.

Вскоре ей пришло послание от команды сервиса:

«Вы выпустили 3 публикации в Тсен!

Хотим поздравить – первый этап вашего авторского пути пройден!

Вы сделали три публикации…

Рост случится не сразу и не будет взрывным. Здесь все, как в жизни. Успех приходит постепенно, и чем чаще вы пишете, тем больше людей видят ваши статьи…

Следующий шаг – пройти порог 7000 дочитываний за неделю…»

Инна невольно вздохнула. Попробуй, преодолей заветный рубеж! Ее книжный блог через три месяца вышел-таки на монетизацию усилиями коллег, их подписок, репостов и ссылок на другие такие же книжные блоги, но быстро сдулся. Теперь порог в семь тысяч дочитываний кажется недостижимым. Рецензии на книги не заходят в отличие от рецептов вкусных десертиков, «жизненных историй» и новостей про Ольгу Бузову.

«И, конечно, напишите еще что-нибудь!»

Конечно! Инна затем и создавала блог про путешествия, чтобы зарабатывать наконец в Инете деньги, как это делают все! По крайней мере, все говорят, что зарабатывают. Одна из самых популярных тем Тсена – это отчеты топовых блогеров. Столько-то месяцев каналу, столько-то дочитываний, столько-то подписчиков, такая-то аудитория. Стабильный заработок, денежки капают. Пусть небольшие, но ведь здесь «все, как в жизни. Успех приходит постепенно». Какие же они молодцы, команда Тсена! Общаются, поддерживают, вдохновляют. Инна почувствовала, как за спиной вырастают крылья. Или это домашнее вино, подаренное Зурабом, так ее опьянило? И крылья – это два выпитых стакана.

Вино, если честно, было не очень, мутное и с подозрительным осадком. Не перенервничай она так в аэропорту, не стала бы на него налегать.

Как она вообще умудрилась написать три статьи! Хотя, они ведь коротенькие. Запланировала поездку – раз. Заказала отель, трансфер, дегустацию – два. Озвучила цену. Сейчас такое время: статья не находит отклика у интернет-сообщества без упоминания каких-либо сумм. Все считают деньги, и все ищут, где их можно заработать. И как с пользой потратить. Ну и перелет – трансфер – заселение – первые впечатления от Тбилиси: три. Вот вам три публикации. Невод закинут, жди золотую рыбку с денежками.

Инна приободрилась. Не все так плохо. И вина в бутылке еще много. Зураб принес две литровые пластиковые бутылки, красное и белое, какое больше понравится. Инне понравилось белое, и она на него налегла, невзирая на претензии к качеству. Магазинов поблизости она не заметила, кафе тоже. Придется пока довольствоваться тем, что есть.

Вечером она побрела по набережной Куры в поисках ресторанчика, где можно было бы поужинать. Она уже поняла, что в бутик-отеле высокая кухня, почти Мишленовская, без звезд, но с ценами такими, как будто они есть, эти звезды. На ужинах можно разориться, лучше потратить эти деньги с пользой.

Как поняла на следующий день Инна, когда взяла на ресепшн карту, она пошла не туда. Надо было идти налево, к Мосту Мира, и в туристический центр, где находятся обменники и рестораны. А она пошла направо. Шла она долго, все больше отчаиваясь, пока не набрела на неказистый ресторанчик. Столики, пыльные и неопрятные, притулились у самой мостовой, а метрах в двух ревела бетономешалка. Несмотря на вечер, строительные работы были в разгаре. Но выбирать не приходилось, Инна выпила вина на голодный желудок, и теперь его сводило судорогой. Хотелось горячего, желательно супа.

– Ждать придется не меньше сорока минут, – сразу предупредили ее.

Ресторанчик и в самом деле был полон.

«Да что ж за день сегодня такой!» – с отчаянием подумала Инна, но потом вспомнила, что у нее теперь есть блог в Тсене. И об этом заведении в Инете уж точно ничего нет. Или очень мало. Потому что ресторанчик находится не в туристической зоне. У него даже названия нет, или вывеска так тщательно прячется, что ее еще надо найти.

Цены в меню были смешные. Инна попыталась перевести все в рубли и подумала, что ошиблась. В Москве за такие деньги можно было поесть разве что в Макдоналдсе, да и то скромно.

– Вина – графин? – спросила ее дородная официантка.

– Нет, что вы! – замахала руками Инна. Голова еще кружилась от подарка Зураба. – Принесите бокал.

– Все равно еще закажете. Вино домашнее, легкое, Ркацетели, выпьете – и не заметите.

– Хорошо, несите графинчик. Только самый маленький.

Хинкали были такие вкусные, что Инна чуть язык не проглотила. С пряными травами, одна из которых – тархун. Потом Инна долго искала это заведение, потому что везде, где она обедала или ужинала впоследствии, было намного дороже и далеко не так вкусно.

Она даже подумала, что этот милый ресторанчик ей приснился. Но фото тех потрясающих хинкали с тархуном остались. Увы! Вывеску она забыла сфотографировать! Графинчик хоть и легкого, но настоящего грузинского вина затуманил мозги. Инна подумала, что таких ресторанчиков в Тбилиси полно. Правильно говорят: в первый раз везет. Но нельзя принимать это везение за статистику.

Вот так бездарно прошел ее первый вечер в Тбилиси.

А утро она начала с очередной статьи. Описала свой вчерашний ужин, загрузила фото и уныло посмотрела на статистику. Первая статья – шесть дочитываний. Вторая одиннадцать, а третья и вовсе три. Три дочитывания при шестистах показах!

«Поздравляю, милая, – грустно сказала Инна своему отражению в зеркале. – Кажется, ты поставила антирекорд. Сколько же это в процентном соотношении? Полпроцента дочитываний? Вот ты молодец!»

И тут ей почудилась музыка. Душевно, умиротворяюще звучал рояль. Инна подумала было, что это галлюцинации после вчерашних возлияний, но вспомнила отзывы об отеле. Здесь останавливались иностранцы и вип-персоны, поэтому все было на высшем уровне: по утрам шампанское под живую музыку.

Инна кинулась перетряхивать свой гардероб. Наконец, она выудила из сумки нарядную блузку.

В ресторане, где был накрыт завтрак, действительно играли на рояле. Пожилой музыкант был настоящим профессионалом. Инне даже стало неловко, что под такую музыку она собирается съесть омлет. Тут впору заплатить, как за билет на концерт. Но не ходить же голодной? Видимо, с работой здесь совсем было плохо, раз такие классные музыканты не гнушаются подрабатывать в отеле. Подойдя в очередной раз к шведскому столу за выпечкой, Инна увидела, как музыкант прервался и тоже пошел за тарелкой. Они встретились взглядами, и Инне стало неловко. Она не хотела думать, что на рояле играют за чаевые и еду. Изнанка жизни везде неприглядна. Но когда в бедственном положении оказываются люди искусства, это больно бьет по нервам.

Как назло, она забыла в номере телефон. А так захотелось все снять! Сервировку, винный шкаф с обилием написанных от руки этикеток, рояль, грузинское шампанское в серебряном ведерке со льдом…

Инна хотела было отказаться, но рука сама потянулась к бокалу. Шампанское было превосходное. Винный погреб в бутик-отеле и в самом деле оказался достойным.

«Итак, чем я сегодня займусь?» – думала она в ожидании заказанного омлета с сыром и помидорами. – В три у меня дегустация. Это одна статья для блога, а то и две. Если повезет – три. Надо взять карту Тбилиси и идти в центр. Снять Мост Мира, набережную Куры, Храм, где Грибоедов венчался с Нино Чавчавадзе. На Мтацминда я до дегустации вряд ли успею. Оставим это на вечер. Там же и поужинаю». Она прочитала в блогах о восхитительных пончиках в кафе при ресторане «Фуникулер» и теперь грезила о них наяву. Хотя после такого сытного завтрака грезы эти на время ее покинули.

Объевшаяся, она не сразу нашла в себе силы выйти в город. Да еще голова слегка кружилась от шампанского. Какое-то время Инна читала новости в Инете и пыталась что-то писать.

Когда же она вышла наконец на улицу, то ахнула. И зачем было сидеть в номере почти до одиннадцати! В Москве, когда Инна оттуда улетала, было хоть и солнечно, но прохладно. И бульвары казались неприглядными из-за отсутствия зелени после того, как буквально за пару дней сошел снег. Мертвые пока еще газоны, голые ветки деревьев, пустые скамейки. Сидеть на них было холодно, неуютно, поэтому люди проходили, не задерживаясь, швыряя пустые стаканчики из-под кофе в урны. Дул сильный ветер, и на глазах невольно выступали слезы. До настоящей весны было еще далеко.

А вот Тбилиси уже расцвел. Стояла самая комфортная погода: двадцать градусов тепла при отсутствии ветра. Тучи были с утра, но они испарились, как дождевые лужи под напором солнечных лучей, пока Инна писала для блога. И теперь светило солнце так ярко, настырно, что деревья и кустарники расцветали улыбками, где розовыми, где голубыми, но чаще белоснежными. Весна улыбалась отовсюду яркими зелеными газонами, бело-розовыми, как пломбир с клубникой, цветками персика, волшебными кистями глицинии, каскадом свисающими с обвивающих изгороди лиан. Только вода в Куре была мутной и какой-то тревожной. Но впечатления это не портило.

Инна фотографировала все подряд. Ее тоже снимали прохожие, по просьбе и сами предлагали. Везде говорили по-русски, на Мосту Мира и в сквере перед ним звучали такие знакомые песни. Инна не чувствовала себя за границей. Лишь в туристической зоне продавцы экскурсий и зазывалы в бесчисленных ресторанах показались навязчивыми. Но что поделаешь: здесь жили на деньги, которые привозили в Тбилиси туристы. Русских было большинство, и их распознавали с первого взгляда. Тут же куда-то зазывали, и чего только не предлагали.

В отличие от жилых районов, в один из которых Инна забрела вчера вечером, центр был прилизан и окультурен. Но все равно уступал европейским столицам и размером, и внешним видом. Дома были похожи на наряды из бабушкиного сундука, которые просушили на солнышке, чтобы избавиться от запаха нафталина, и обшили тесьмой и кружевами, не изменив при этом фасона. Но модными они от этого не стали и винтажными тоже. Зато цены на сувениры и вино, когда Инна перевела их в доллары, шокировали. Почему так дорого?! Она невольно вздохнула и спрятала кошелек. Что поделаешь: туристический центр! Значит, обойдемся без сувениров.

В общем, впечатление у Инны было двоякое. С одной стороны, по домашнему уютно, солнечно и благодаря весеннему цветению радостно и красиво. Но с другой, ощущение, будто это окраина туристической галактики, куда поедешь только из экономии, когда обстановку сменить хочется, а денег в обрез.

Время пролетело незаметно. Инна наскоро перекусила и заторопилась на дегустацию. На ресепшен она уточнила, все ли в силе.

– Если вы готовы, то сомелье Анна вас ждет, – ответили ей.

Инна заволновалась. Как бы опять не ошибиться! Все-таки тридцать долларов! Надеяться, что эти деньги отобьются статьями в блоге, не стоит, но второго такого шанса не будет. Она нервно проверила, заряжен ли смартфон, и глянула в зеркало: все ли в порядке с макияжем и прической? Не фотомодель, конечно, но и не ради нее затевается это действо. Тут главное – дегустация. Нюансы вкушения знаменитого грузинского вина, вина из квеври.

Анна встретила ее внизу, в винном погребе. На барной стойке уже красовались четыре вымытых до блеска бокала и тарелочка с орешками.

– Можно я сначала пофотографирую? – робко спросила Инна.

Здесь было так пафосно! В меру прохладно, а самые ценные экспонаты хранились в отдельном помещении, под замком. И там, похоже, было холодно. Инна поставила себе задачу проникнуть и в хранилище. Ведь там наверняка припрятаны раритеты!

Повсюду были винные шкафы, в которых лежали бутылки, некоторые покрыты «пылью веков», как уважительно подумала Инна, раз за разом трогая пальцем белую кнопку «фото» на панели смартфона. Наконец, она добралась до барной стойки и до Анны.

– Можно?

– Я не очень фотогеничная, – засмущалась девушка.

Инна подумала, что стесняется она напрасно. Анна выглядела хоть и официально, поскольку была на работе, но достойно. Белая строгая блузка, черные брючки, прямые черные волосы до плеч. И обаятельная, немного застенчивая улыбка. Инна опасалась, что ей немедленно начнут сватать дорогущее вино, раскручивать на деньги. Мол, попробовали – купите.

Но Анна оказалась фанаткой своего дела. И при этом говорила:

– Я не вполне сомелье. Пока еще только учусь.

Она ничего не предлагала купить, просто рассказывала о том, что именно на территории Грузии был найден самый древний квеври, значит, здесь и есть родина вина. Рассказывала, как оно созревает, при каких условиях и что именно придает ему такой насыщенный аромат и вкус.

– Самое сложно – это мыть квеври. Никакой химии, только вода и терка из древесной коры. И, разумеется, руки. Надо залезть в квеври и тщательно отмыть мезгу и все следы вина, которое уже созрело и разлито по бутылкам. Это тяжелый труд, поэтому и вино такое дорогое.

– Я слышала, что оранжевое вино входит в моду, – поддержала беседу Инна. – Его уже и итальянцы стали делать.

– Я бы не называла его оранжевым. Скорее, янтарным. Да, мы гордимся своими винами. Вот это – Мускатури, – Анна бережно качнула бокал и поднесла его к лицу. – Первый нос. Надо ощутить аромат, дать вину раскрыться.

Инна тоже засунула свой нос в бокал, стараясь уловить те нотки, которые называла Анна: персик, мед, цветочная пыльца…

К концу дегустации они почти подружились. Инна много узнала о грузинском вине, попробовала лучшее, сделала классные фото.

– Вино имеет характер винодела, который его создал, – сказала Анна, бережно наливая в бокал рубиновое, почти черное вино. Инна прочитала на бутылке, что это знаменитое Саперави. – Поэтому оно такое разное, даже если это вино одной марки. Его ведь делают на разных винодельнях, и у каждого хозяина – свои секреты. Если бы вы только знали, какие люди занимаются в Грузии виноделием! Например, Илиа Зубаридзе. Он раньше был как-то связан с медициной. А теперь его хобби, а лучше сказать, жизнь – биодинамические вина. Он лично тестирует на себе органические удобрения, прежде чем предложит вино с этой лозы ресторану или магазину. Это потрясающий человек! Кстати, он сегодня вечером будет у нас в отеле. Привезет свое знаменитое вино. Оно постоянно в нашей винной карте и пользуется большим спросом. Если хотите, я вас познакомлю. Вот у Зубаридзе действительно знания! – с энтузиазмом сказала Анна.

– Конечно, хочу, – загорелась и Инна.

Она уже решила: бог с ними, с пончиками. Пончики никуда не денутся. А вот интересный человек будет здесь, в отеле, всего один вечер, и если Инна его пропустит, то больше ей такой возможности не представится: послушать рассказ винодела и соприкоснуться своей душой с душой знаменитого оранжевого вина.

Вот это материал! Уникальный, авторский, никакой копипасты. То бишь, чужого текста, скопированного в блог.

Пока Инна, честно сказать, не прониклась. Да, вино, которое она дегустировала, было вкусным, насыщенным, и рассказ сомелье интересным. Но загореться этим? Так, чтобы блог по узкой винной теме вести или захлебываться от восторга, агитируя за оранжевые спиртосодержащие шедевры?

Инна пробовала и мадейру в Португалии, и кьянти в Испании, и мальвазию в Хорватии. Все вина были отменными, и стоили своих денег. Пока она не поняла, в чем именно уникальность грузинского вина. Но, может, быть Илиа ей в этом поможет?

Сама Инна вполне смогла бы прожить и без грузинских вин. Она пила немного, и ассортимент в ближайшем к дому магазине полностью ее устраивал. Поэтому она надеялась, что знаменитый грузинский винодел ее вдохновит.

– Сфотографируйте меня, пожалуйста, – попросила она Анну.

Та с удовольствием сняла ее с бокалом вина, за барной стойкой, у шкафа с пыльными бутылками, у дверей в хранилище с раритетами. И даже впустила туда, в святая святых.

– Вино, конечно, уже умерло, – со вздохом сказала Анна, указывая на одну из бутылок. – Теперь это уксус. Но зато какая история! Я бы здесь жила. Для меня история виноделия все равно что песня… Хотите попробовать чачу?

– Так она же крепкая! И мы вино пили!

– Я составлю вам компанию, – улыбнулась Анна и взяла с полки крохотную рюмку. А в другую руку нечто похожее на большую длинную пипетку. Сомелье не наливала чачу, а капала ее в рюмочку.

Инна сделала малюсенький глоток. Глотку обожгло.

– Ничего себе!

Она сфотографировала и сосуд, в котором хранилась чача. В общем, день уже удался.

– А когда приедет этот винодел? – спросила она, выходя вслед за Анной из хранилища. – Илиа, как вы сказали?

– Зубаридзе. Часов в семь. Приходите к нам в ресторан ужинать.

Инна со вздохом представила себе чек. Но можно ведь заказать одно блюдо и бокал вина, того самого, которое привезет Илиа. А плотнее поужинать в другом заведении, подешевле, или вообще купить на вынос хачапури.

– Хорошо, я приду, – кивнула она и пошла на ресепшн подписывать чек.

О потраченных деньгах она не пожалела.

«Лиха беда начало!» – радостно подумала она.

Сегодня ее блог в Тсене украсят уникальные фотографии.

С утра Игорь Золотарев, сопровождаемый ее мужем, пошел осматривать виноградники и слушать вдохновенную лекцию хозяина шато о биодинамических винах. Тамара знала, что потом Илиа обязательно поведет Золотарева на экскурсию в их маленький, но знаменитый на всю округу музей. Поэтому гостья, которую Тамара так ждала, приехала в отсутствие Илии. И они друг друга не увидели.

Рейс был утренний, но дорога в Кахетию из аэропорта Шота Руставели заняла больше двух часов. Так получилось, что тем же рейсом прилетели еще две туристки. И давняя Тамарина знакомая прибыла не одна, а со спутницей. У Тамариной стойки стало шумно и тесно. Женщин было лишь четверо, но галдели они, как стая ворон. Все были недовольны и требовали приоритета в обслуживании.

Тамара улыбалась, постепенно закипая. Формальности не займут много времени, но им вынь и выложи!

– Сегодня чудесная погода, – попыталась смягчить ситуацию она. – Вы можете прогуляться, пока я делаю ксерокопии ваших паспортов и заполняю анкеты.

– А можно обойтись без этих формальностей? – надменно спросила сухопарая женщина в кепи.

Тамара сразу заподозрила в ней большую начальницу. Глаза, как льдинки в бокале с виски, остаются трезвыми, даже когда все чувства в угаре. Судя по фигуре, у дамы абонемент в фитнес-клуб, а судя по прическе, стрижется она в элитном салоне у модного мастера. Наметанным глазом Тамара увидела филеры в скулах, последний писк моды. Но и косметолог у дамы хороший, по одному шприцу на каждую сторону, так что и незаметно, и морщины подтянулись. Такие особы любят всех строить. Впрочем, туристки сегодня в шато приехали, как на подбор. Все с претензиями, кроме, пожалуй, самой молодой. Но именно на нее Тамара смотрела с тревогой, ожидая сюрприза.

Подруга сухопарой сорокадевятилетней (возраст Тамара так точно высчитала, потому что держала в руках их паспорта) блондинки была полной ее противоположностью: полная, рыхлая, темноволосая, в шали, накинутой на плечи, и в темной длинной юбке. Да еще в руках веер, которым женщина обмахивалась, всем своим видом выражая, как ей душно и некомфортно.

– К сожалению, нельзя, – мягко сказала Тамара.

Она постаралась не суетиться, чтобы не наделать ошибок. В такой ситуации ошибиться нельзя. Даже номер, в котором она будет жить, имеет значение. Их ни в коем случае нельзя перепутать, эти номера.

Она внимательно посмотрела на пожилую даму, прежде чем протянуть ей ключ:

– Я вас поселила на первом этаже. Вид не очень, но зато вам не надо будет подниматься по ступенькам по многу раз за день.

– Я что, похожа на развалину? – неожиданно огрызнулась «старушка».

«Какая муха их всех укусила?» – с удивлением подумала Тамара. Разве предчувствие. В этом доме еще одна гостья, которую не приглашали, но она в приглашении и не нуждается. Смерть. Вот все и занервничали, едва переступили порог.

– Извините, я подумала, что в вашем возрасте…

– При чем тут мой возраст? – Дама чуть ли не выхватила у нее из рук ключ. И обернулась к своей спутнице: – Лолита, пойдем, посмотрим номер, вдруг он нам не понравится?

Тамара подумала, что имя – единственное украшение этой девушки. Лолита – имя редкое, запоминающееся. А его обладательница никакая. Точно сказать, сколько именно ей лет, трудно, если не смотреть в ее паспорт. От двадцати до тридцати. Без косметики, светлые волосы стянуты детской розовой резинкой в хвост, стиль унисекс, давно уже вошедший в моду у молодежи: рваные джинсы, кеды, выцветшая футболка, поверх какая-то кофта на пуговицах, но с капюшоном, в неизменных наушниках, а в руке – смартфон. Хотя с такой дуэньей без наушников не обойтись.

Это же фонтан нравоучений, который питает неиссякаемый родник: я-то всяко знаю, что для тебя лучше, потому что я жизнь прожила!

Не снимая наушников, Лолита потянулась за бабушкой в номер, но та вдруг резко остановилась. Ее заинтересовало бюро.

– Старинное?

– У нас все вещи – раритет, – сдержанно ответила Тамара, заканчивая оформлять двух других туристок. – Вот вам ключи. Ваш номер на втором этаже.

«Морской» – как называла его Тамара. Он был оформлен в сине-бело-голубых тонах, и вид на реку хоть и не прямой, но речная гладь из окна была видна.

– Наконец-то! – сказала начальница. – А где носильщик?

– Сейчас подойдет.

– Опять ждать! – гневно махнула веером ее подруга. На вид тютя тютей, но веер в ее руках похож на ведьмину метлу.

К счастью, в холл, запыхавшись, вошел высокий плечистый парень.

– Где ты ходишь? – зашипела на него Тамара, невольно подражая туристке с метлой. То бишь, с веером.

– Хозяин приказал принести из погреба ящик нашего фирменного вина в бар. Гости ведь захотят попробовать, – начал оправдываться Резо. Но смотрел он при этом нагло, и тон его был хамский, как подумала Тамара.

При этом Резо тут же стрельнул глазами в молодую особу, застывшую рядом с бабушкой у бюро, и быстро перевел взгляд на сухопарую блондинку в кепи. Глаз у красавчика Резо был наметанный. Тамара знала, что долго он у них с Илией не задержится. С работой туго, она сезонная, и Резо мечтает податься в Тбилиси. Считает, что с такими внешними данными его ждет блестящая карьера. Он уже не раз намекал Илие:

– А давай откроем в Тбилиси винный магазин.

Разумеется, Резо метил на место продавца, тренируя взгляд с поволокой и обещающую, нагло-ласковую улыбку.

Тамара поняла, что этот дурачок сделал выбор в пользу «начальницы». Ста´тью Резо бог не обидел, а вот на мозги поскупился. Женщина-карьера лишнего не переплатит, и чувства у нее под контролем. Как только она сочтет, что парень наглеет, отношения тут же будут прекращены. Ей нужен домашний кот, а не хищник, который забрался в курятник, чтобы его разорить. Она сама хищница. И когти у нее острее, раз она преуспевает. А Резо еще щенок, да к тому же безмозглый. Уж лучше бы он выбрал Лолиту, там шансов больше. Она, кстати, при его появлении сняла наушники.

Тамара устало прикрыла глаза. Они еще не заселились, а уже ее утомили. Что-то будет, когда дамы осмотрят свои номера? Наверняка появится куча претензий. Вот вчерашние. Парень с девушкой и немцы, супружеская пара. Даром что иностранцы, даже ни разу не нахмурились. На все: окей.

По-немецки ни Тамара, ни ее муж не говорили, поэтому они общались на английском. Илиа от волнения коверкал слова, она путалась во временах и глаголах. Но и немцы не блистали знанием английского. Но придирок у них не было. Вообще никаких.

А эти, как сговорились. Тамара уже предвкушала, как сварит кофе и, отрезав кусок свежеиспеченного, пылающего жаром хачапури сядет перевести дух, как одна из туристок внезапно обернулась.

– Мы с вами раньше не встречались? – напряженно спросила она.

– Вряд ли.

– У вас внешность запоминающаяся.

– Знаю. Но вы, скорее всего, ошиблись. Где бы мы с вами могли встретиться?

– У нас в Москве.

– Я не была в Москве.

Она хотела сказать «давно», но обрубила фразу. Женщина смотрела на нее с сомнением. Тамара поняла, что рано или поздно она вспомнит. Вот оно, начинается!

…Еще до обеда она сбилась с ног, угождая дамам. Хотела было предложить экскурсию в музей и поговорить об истории виноделия, но в обоих номерах Тамару обрубили:

– Давайте завтра. Мы устали с дороги. Хочется погулять на свежем воздухе и продегустировать ваше вино. Чтобы понять: насколько легенда соответствует истине?

– Но рассказ о том, как родилось это вино, не помешает, – заикнулась было Тамара.

– Мы приехали на неделю. Зачем спешить?

И Тамара сдалась. А в обед пришел Илиа и сказал:

– Мне звонили из Тбилиси. У них закончилось мое вино, а отель полон, среди гостей иностранцы и блогеры. Я должен отвезти им пару ящиков.

– А почему Резо не может этого сделать?

– Он обязательно перепутает накладные, – поморщился Илиа. – Попутно надо заехать еще в два места. Мое вино ждут в магазинах, в Тбилиси начался высокий сезон. Ты ведь знаешь умственные способности Резо. Да к тому же парень найдет причину, чтобы остаться на ночь в Тбилиси у какой-нибудь девчонки.

– Это уж точно, – улыбнулась Тамара.

– А он нужен мне здесь, потому что и у нас отель полон. Кахетия расцвела, а на море в Батуми еще прохладно. Сейчас наше время, но оно быстро пройдет, ты знаешь. Надо ловить момент.

– Да, конечно, – кивнула Тамара. – Но как тогда быть с ужином? Ты ведь вернешься поздно.

– Широкое грузинское застолье будет завтра. Как я уже понял, никто никуда не торопится. Пусть гости сначала осмотрятся. Если захотят экскурсию, проведи ее сама. В конце концов, в винах по-настоящему разбирается только Золотарев. Остальным же главное – фото для Инстаграм. Я уверен, ты справишься.

– Конечно, – еще раз кивнула Тамара.

Значит, трагедия откладывается на день. Первый ее акт. Когда они все окажутся за одним столом, объяснения не избежать.

Что ж, она подождет. В конце концов, днем раньше, днем позже. Тот, кто ждал десять лет, выпьет месть, смакуя, а не одним жадным глотком. Все уже перегорело, а тело под могильной плитой истлело. Но Тамара вдруг почувствовала, как в ее животе проклюнулось семя. И дало пока еще крохотный, еле ощутимый росток. Но главное, что она ожила после долгих десяти лет, когда чувствовала себя мертвой.

Она уже не ощущала безнадежность. Напротив, лицо расцвело, и даже морщины разгладились. Когда она наденет длинное белое платье, платье невесты, а не эту черную хламиду, сделает прическу и наложит вечерний макияж, ее вспомнят.

И это будет началом конца их шато.

Глава 4

«У этого вина странный вкус. Анна говорит, что оно пахнет абрикосовым вареньем, а во вкусе есть ореховые нотки. Но я чувствую запах тлена. И вкус… Как будто палая листва, которая медленно гниет под осенним дождем, попала в квеври, где бродил этот виноград. Что это со мной?» – удивилась Инна.

И снова опустила нос в пузатый бокал. Вина в нем было на дне из-за того, что бокал был огромный и похож на чашу. Аромат в нем раскрывался, как экзотический цветок, сначала запах был тонкий, обещающий, как у плотного бутона, и лишь спустя какое-то время становился медовым, словно бы для того, чтобы привлечь ярких бабочек. Богатый аромат.

Но Инна не могла отделаться от мысли, что ощущает запах смерти. Это не ореховые нотки, а кладбищенские. Да еще название… Инна даже начала сомневаться в своем английском. Этикетка была написана от руки, и в «natural qvevri wine» сомневаться не приходилось. Вино из квеври. В «dry amber» тоже. Сухое янтарное, как сказала Анна, а не оранжевое, каковым привлекают охочих до экзотики туристов.

Но название… И это странный привкус…

«Что это со мной?» – опять с тревогой подумала Инна.

Хорошо бы Илиа Зубаридзе ей все объяснил.

В ожидании винодела Анна и предложила ей бокал оранжевого вина, которое привез Зубаридзе.

– Он в кабинете хозяина, – оправдываясь, сказала сомелье. – Надо проверить и подписать счета.

– Я понимаю, – кивнула Инна.

– Как только Илиа освободится, он придет сюда. Я сказала, что в ресторане его ждет русская блогерша.

Невольно Инна смутилась. Блог, у которого пока нет подписчиков! Вот будет смеху! Хотя можно сослаться на книжный блог, там несколько сотен наберется.

Она отчего-то волновалась. Вино в ее бокале не пьянило, а тревожило. На ум приходили мысли о злом роке, о порочной любви. Оно не ласкало душу, а бередило старые раны. Инна невольно вспомнила Гошу, их медовый месяц, а потом ее мысли переключились на Игоря из аэропорта, любезно предложившего ей свою помощь. Щеки вспыхнули, потому что мысленно Инна начала раздевать себя и его. Проклятое вино! Его было бы лучше назвать не оранжевым, а постельным. Уж очень оно было чувственное. Не по этой ли причине шедевр от Илии Зубаридзе пользуется в тбилисском бутик-отеле таким спросом?

– Это вы – блогер? – услышала она приятный мужской баритон и резко обернулась.

К ним уже спешила Анна, но этих секунд Инне хватило, чтобы составить о виноделе первое впечатление. Он был совершенно не похож на грузина. Светлые волосы, серые глаза. Очень бледная кожа. Загореть Илиа еще не успел, да и загорал он, по всей видимости, плохо. Ресницы были хоть и темные, но редкие. Нос, правда, длинный и с горбинкой, но овал лица, как почему-то подумала Инна, рязанский, есенинский. Простецкий такой парень из российской глубинки. Зубаридзе? Потом она перевела взгляд на его руки, и больше уже его не отводила.

Это не были руки винодела. Илия все время перебирал пальцами, будто что-то ощупывал. Коротко остриженные ногти, чистые розовые лунки, полное отсутствие кутикулы. Инна даже заподозрила, что Зубаридзе посещает маникюршу.

«Что же мне это напоминает? – мучительно думала она. – Будто я не в модном ресторане, а в кабинете у стоматолога». У нее невольно заныли зубы.

В чувство ее привел голос Анны:

– Знакомьтесь. Илиа Зубаридзе, винодел. Илиа, это Инна, блогер из Москвы.

– Очень приятно, – Зубаридзе растянул губы в резиновой улыбке.

Инна заметила, как при слове «Москва» он напрягся.

– Мы раньше не могли встречаться? – вдруг спросил Зубаридзе.

Инна была уверена, что видит его впервые. И отрицательно качнула головой.

– Кто вы по профессии? – продолжал допытываться винодел. – Блогер – это ведь хобби?

– Я работаю в крупном издательстве, – сказала Инна и увидела, как расслабился Зубаридзе. Похоже, отлегло. Но чего он так боится? Или кого? Это было похоже на допрос.

– И как вам мое вино? – требовательно спросил винодел, присев напротив.

– А почему вдруг «Лилит»? – не удержалась она.

– Вас шокировало название? – понимающе спросил Зубаридзе. – Лилит – первая возлюбленная Адама. Строптивая, независимая, гордая. Ее отправили за это в ад, а взамен Адам получил покорную Еву. Мое вино тоже строптивое, вы не находите?

– Скорее, развратное. – Инна засунула нос в бокал, потом сделала малюсенький глоток. – Хотите узнать мои ощущения?

– Конечно! – Зубаридзе подался вперед. – «Лилит» – это моя гордость! Это шедевр, – сказал он нежно. – Я трудился над ним много лет, тщательно подбирая каждую нотку и аромата, и вкуса. И каково вам?

– Оно, безусловно, яркое, нарядное, но я не случайно назвала его развратным. Оно манкое, как женщина легкого поведения, аромат, как у дорогих духов, мускусный, терпкий, но это на первый нос. Когда вдохнешь поглубже, ощущается, вы меня извините, запах немытого тела. И дорогие духи нужны для того, чтобы его скрыть.

– Хорошо, не сказали, запах дурной болезни, – скептически хмыкнул Зубаридзе.

– Я не хочу вас обидеть. А когда сделаешь глоток, – тем не менее, безжалостно продолжала Инна, – сначала, конечно, эйфория. Богато, чувственно. Ошеломляет. Но шлейф короткий, радость проходит быстро, как во время полового акта с проституткой. И во рту становится кисло. Второй глоток дается уже с трудом. Но эффект первого еще держится. Это как тяга к запретному.

– Сразу видно, что вы работаете в издательстве. Сколько наговорили! – Инна видела, что Зубаридзе обиделся. – Вино «Лилит» пользуется большим спросом. Я только что привез сюда два ящика, и это была последняя точка, куда я заехал. Вы давно в Грузии?

– Второй день.

– А раньше у нас бывали?

– Нет, это моя первая поездка в Грузию.

– Так вы еще ничего не видели и не знаете! – явно обрадовался Зубаридзе. – Грузинское вино уникально.

– Знаю, мне Анна рассказывала, – Инна кивнула на притихшую сомелье. Видимо, Анна тоже ожидала восторгов, а не критики.

– Рассказывать мало, надо показывать, – сурово сказал Зубаридзе. – У вас какие планы? Небось, в Кахетию собираетесь, на винзаводы?

– Да, я хотела съездить в Шуми.

– Почему обязательно в Шуми?

– Это в Цинандали, а я обязательно хотела снять музей Грибоедова в поместье князей Чавчавадзе.

– Алазанская долина небольшая. Цинандали от моего шато в двадцати минутах езды. Хотите ко мне в гости? Я вас захвачу.

– Но я оплатила этот отель. Он дорогой.

– Я с вас возьму чисто символическую плату. Тем более, все номера в моем отеле уже заняты. Можете переночевать во флигеле, там тихо.

– Тихо? – Инна вспомнила свою мансарду. Душно, шумно. – А погулять есть где?

– Вы еще спрашиваете! Мое шато в Алазанской долине! Сейчас, когда все в цвету, это просто рай!

Инна вспомнила холодную Москву, где весна еще только на подходе. Как и всякому столичному жителю, Инне катастрофически не хватало свежего воздуха. Прогулки в горах – что может быть прекрасней?

– Чисто символическая плата – это сколько? – осторожно спросила она.

Илиа назвал цену. Инна прикинула. Поездка в Цинандали обойдется ей в два раза дороже, она уже справлялась. А тут бонусом бесплатный трансфер. И бесплатный гид, что тоже немаловажно.

– Я заинтересован в том, чтобы русские туристы писали обо мне в блогах. О моем отеле и моем вине, – видя ее колебания, нажал Зубаридзе. – У меня в доме есть музей.

– Музей?!

– Это занятная история. Десять лет назад я купил в Кахетии старый полуразрушенный дом вместе с виноградником. А когда начал его реставрировать, то случайно наткнулся на винный погреб, настоящий грузинский марани. Там было полно раритетов. Эксперты датируют его семнадцатым веком, – небрежно сказал Зубаридзе.

– Винный погреб семнадцатого века! – всплеснула руками Инна.

– Марани, – поправил Илиа.

– Я представляю, как это интересно!

– Ну что, едете со мной?

– Еду! – решилась она. – Дадите мне приют на пару ночей?

– Охотно.

Анна наконец улыбнулась:

– Вы не пожалеете, Инна, – горячо сказала она. – Музей действительно интересный. А про вино вы зря так сказали, – не удержалась она. – «Лилит» уникально.

– А я разве это оспариваю? Я просто высказала свое мнение.

– Я постараюсь его изменить. – Зубаридзе вновь растянул губы в резиновой улыбке. – Собирайтесь. У вас будет все необходимое, но вечером в горах прохладно. Советую взять теплые вещи.

– Да, конечно! – Инна вскочила.

Ей было неловко. Обидела человека, увлеченного своим делом. Но ведь Анна сказала, что у вина есть характер. Он передается от винодела, творца этого вина. Судя по «Лилит», Илиа Зубаридзе – человек-загадка. Из двух женщин, Лилит и Евы, он выбрал темную, а не светлую. И поет ей хвалу. Инне захотелось ее увидеть. Музу Илии Зубаридзе. И приобщиться к его тайне.

Почему-то Инна была уверена, что вдохновительница винодела живет вместе с ним. И это ее чувственность, не сказать, порочность, передалась янтарному вину «Лилит».

В дороге они помирились. Инна больше помалкивала, зато Зубаридзе заливался соловьем. Увлекшись рассказом о Кахетии, он вроде бы забыл о том, что ему наговорила строптивая русская туристка. Инна была уверена, что Зубаридзе решил ее обольстить. Не как мужчина женщину, а как художник критика. Он действительно помешан на своем вине. На «Лилит». У Илии прямо лицо меняется, когда он кидается на его защиту. Инне показалось, что вид у Зубаридзе болезненный, но, говоря о «Лилит», он преображался. Бледность проходила, длинные хрящеватые пальцы непрерывно плели паутину, словно бы завлекая в нее доверчивого слушателя, взгляд, зажигаемый вдохновением, становился проникновенным, а глаза из серых делались почти синими. Может, они изначально такими и были, пока их не выцветило время и бесконечные переживания. В ресторане, при ярком свете, Илиа выглядел измученным и усталым. А сейчас, в сумерках, преобразился.

Инна даже подумала, что напрасно его обидела. Да, вино «Лилит» темпераментное. Вот что значит характер! Инна рассчитывала на то, что привезет из поездки в шато Зубаридзе уникальный материал. Но она даже представить себе не могла, что ее ждет! Она искала в блоге на Тсене отдушину, потому что не чувствовала себя удовлетворенной. Хотела писать каждый день для тех, кому это интересно, а не по обязанности, найти единомышленников. Но кардинальных перемен боялась.

Шанс изменить свою жизнь выпадает каждому, но далеко не каждый им пользуется. Большинство людей игнорируют развилку: «Направо пойдешь – коня потеряешь, налево пойдешь – клад найдешь». И продолжают идти прямо. Лучше синица в руках, чем журавль в небе. О, сколько их улетело в дальние дали, этих невостребованных журавлей! И стало далекими звездами несбывшихся мечт.

Смельчаки, которые все же решились пуститься в свободное плавание, разбиваются о скалы, когда их путь лежит в открытое море, а потом внезапно начинается шторм. Но единицы находят свой райский остров, и выносит их волной на мягкий песочек. Все зависит от того, как грести, с какой силой, а главное, с умом, вдумчиво.

Инна даже не подозревала, что дошла до своего камня на развилке. Ей бы отказаться, потому что не в ее характере хотеть перемен. Тем более перемен глобальных. По большому счету, все у нее было: квартира, работа, дочь, которая вскоре могла подарить Инне внуков. Муж ушел к другой, но Инна привыкла обходиться без мужчины. Так проще. Осталось только кошку завести. Или собаку. И ждать старости, которая обещает быть тихой и светлой.

Но Инна согласилась поехать с Илией Зубаридзе, даже не подозревая, чем ей это грозит. Хотя бокал вина «Лилит» должен был ее насторожить. Нотки тлена она распознала в его букете верно.

…В шато они приехали уже в темноте. Близилась полночь. Инна увидела каменную громаду трехэтажного дома и поразилась ее суровости. Сад был подсвечен скудно еле заметными в глубокой темноте мазками мелких, как виноградины, фонариков. Зато в небе над ним висел огромный переспелый апельсин оранжевой луны. Из него сочился свет, которого хватало, чтобы разглядеть окрестности. Инне показалось, что здесь голо и неуютно. А как же рай на земле, который ей пообещал Зубаридзе?

Она еще не знала, что лоза спала долго, гораздо дольше деревьев в саду и рано зацветших кустарников. А без ее зелени и дом, и его окрестности в самом деле казались пустыми парадными залами. Потому что правила бал здесь она, ее величество Лоза, а персиковые и абрикосовые деревья, ее верные вельможи и пажи, красавицы фрейлины глицинии и даже княжны магнолии были всего лишь придворными, которые охорашивались в ожидании, когда же наденет свое платье королева. Чтобы начать принимать гостей.

Несмотря на позднее время, окна горели на всех этажах, высокий плечистый парень открыл им ворота и мазнул по Инне заинтересованным взглядом, когда она вслед за Илией вылезла из машины.

«Местный мачо», – усмехнулась она и отрицательно покачала головой, когда парень хотел взять ее дорожную сумку:

– Не стоит, она легкая.

– Тамара! – крикнул Зубаридзе, войдя в просторный холл.

Ему пришлось позвать трижды, прежде чем в холле появилась высокая статная женщина. Инна невольно напряглась. По ее мнению, именно так и должна была выглядеть истинная грузинка. Пышные темные волосы, глубокие карие глаза, будто обведенные траурной каймой, густые брови, нос с горбинкой. Инна несказанно удивилась, когда женщина заговорила на русском языке, мало того, без акцента, а напевно, акая, чуть ли не по-московски:

– Что ты так кричишь, Илюша?

Но увидев, что муж приехал не один, женщина, которую Зубаридзе назвал Тамарой, мгновенно изменилась. Инна поразилась, насколько быстро она превратилась в грузинку. Даже акцент появился:

– Ты не предупреждал, что у нас будут гости.

Инна, не отрываясь, смотрела на яркий чувственный рот, который, казалось, жил на этом лице самостоятельной жизнью. Он менял облик этой странной женщины по ее желанию.

В голове у Инны неожиданно и совершенно неуместно зазвучали слова:

…У тебя не жизнь, а вопросы,

У меня не жизнь, а ответы…

Тамара была несчастна, и выдавал ее рот. Он то и дело кривился, казалось, женщина вот-вот зарыдает. Похоже, ее застали врасплох. Она отдыхала после напряженного рабочего дня, когда нагрянула нежданная гостья. Тамара смотрела на нее насторожено, ожидая, что скажет муж.

– Инна из Москвы. Она блогер, – отрывисто сказал Илиа.

Тамара не просто побледнела, она зашлась в беззвучном крике. «Почему?!», «Зачем?!», «Как ты посмел?!». Ее выразительный рот заплясал на бледном лице, дергая уголками, беззвучно шевеля губами. Инна растерялась.

– Нам нужна реклама, – поспешно стал оправдываться Зубаридзе. – И потом, Инна нелицеприятно отозвалась о моем детище, о «Лилит». Я должен был ее переубедить. Она всего на две ночи. Это не должно тебя затруднить.

«Да какие же они грузины? – подумала Инна. – Это все игра. Похоже, они здесь от кого-то прячутся. Но это не мое дело».

– Но у нас нет свободных номеров! – продолжала отчаянно защищаться Тамара. – И ты об этом знаешь!

– Дорогая, на дворе ночь. Мы все проблемы решим завтра, – твердо сказал хозяин. – Инна переночует во флигеле. Вызови горничную, чтобы его приготовили.

– Нина уже спит! – Тамара почти кричала.

Инне стало неловко. Если бы не позднее время, она бы в самом деле развернулась и ушла. Поблизости поместье Цинандали, в котором есть гостиница. Машину поймать не проблема.

– Так разбуди ее! – повысил голос и Илия.

Тамара смотрела на нее с ненавистью. Инна опешила: «Какое преступление я совершила?! Явилась незваной? Но ведь меня привез хозяин! Он сам предложил здесь пожить! Что вообще происходит?!»

– Пойдемте, я покажу вашу комнату, – змеей прошипела Тамара и направилась к выходу.

«Флигель – это, должно быть, пристройка с отдельным входом», – сообразила Инна. Зубаридзе мягко тронул ее за плечо:

– Не берите в голову. Моя жена просто устала. Столько было хлопот.

– Я понимаю, – сдержанно ответила Инна.

Чувство неловкости ее не покидало. Будто она написала свою роль сама, вопреки желанию автора пьесы. Вышла на подмостки в надежде сорвать аплодисменты, когда в спектакле задействованы настоящие звезды.

«И зачем только меня сюда понесло?!» – в отчаянии думала Инна, идя вслед за Тамарой.

Флигель оказался крохотным, но уютным.

– Чем богаты, – ехидно сказала Тамара. – Муж должен был вас предупредить.

Инна прислушалась. В саду стояла звенящая тишина. Ей даже показалось, что уши заложены ватой. Она вспомнила свою шумную мансарду, в которой, даже несмотря на усталость, невозможно было заснуть. И спокойно ответила:

– Меня все устраивает.

– Ну, смотрите, – с угрозой сказала Тамара.

Пришла горничная, молодая молчаливая грузинка, которая принесла хрустящее, пахнущее весенней свежестью постельное белье.

– Я сама застелю, – вызвалась Инна. – Уже ночь, я понимаю, что приехала не вовремя.

Нина белозубо улыбнулась и профессионально, быстро и ловко, стала застилать постель, не проронив ни единого слова. Тамара постояла и ушла, вскинув подбородок и кривя свой выразительный рот. Инна поняла, что утром ее попытаются выжить из шато.

– Хозяева поссорились, да? – стала допытываться она у горничной.

Та отрицательно мотнула головой.

– Гостей много?

Нина также молча кивнула. Инна поняла, что из нее слова не вытянуть, и вздохнула. Только когда горничная ушла, Инна почувствовала голод. Еды у нее с собой не было ни крошки. Даже воды. Хозяева, увлеченные перепалкой, об этом забыли.

«Еду я вряд ли раздобуду в такое позднее время, придется поголодать. Но хоть водички мне нальют?» – с надеждой подумала Инна, надевая куртку.

Когда она вышла в сад, голова закружилась от свежего воздуха, такого чистого, что Инна вдруг испугалась, что упадет в обморок. Она присела на скамейку, подумав с усмешкой: «Срочно надо лечь под выхлопную трубу».

И стала ждать, когда пройдет головокружение.

– А я тебе говорю, что это она! – раздался вдруг пронзительный женский голос.

Инна вздрогнула и съежилась. В этой фразе была такая ненависть!

– Думала спрятаться здесь, но я ее узнала!

Ей ответили так тихо, что Инна не различила слов.

– Нет, это не сведение счетов! Это было хладнокровное продуманное убийство, ты что, не понимаешь?!

Инна вздрогнула. Слово «убийство» было сказано так громко, что его повторило многократное эхо.

Убийство… Убийство… Убийство…

Хлопнуло окно, кажется, на втором этаже. Или на третьем? В темноте, за деревьями, было не разобрать. Но, похоже, не одна Инна подслушивала этот разговор.

– Тихо ты! – кажется, говорившие быстро удалялись в глубину огромного сада.

Были слышны торопливые шаги, перебранка, уже не имеющая отношения к сказанному. Что-то о завтрашнем ужине и спор о том, идти на него или немедленно уехать. Об убийстве женщины больше не говорили.

Инна встала. Кто-то кого-то узнал. Или ошибся. Бывает. Она почувствовала невыносимую усталость, которая была сильнее, чем жажда.

«В конце концов, в кране есть вода. Не думаю, что она хлорированная или опасна для жизни. Обо мне забыли, но утром все будет по-другому. Как-нибудь перетерплю».

И вместо того, чтобы идти в дом, Инна побрела обратно во флигель.

Заснула она почти сразу. Но перед сном успела подумать:

«И все же у этого вина странный вкус…»

Глава 5

«Сегодня случится что-то ужасное», – это была первая мысль, когда Инна открыла глаза.

Ночью, ложась спать, она так устала, что не было сил задергивать шторы, и теперь маленькая комнатка с нежными обоями в мелкий голубой цветочек оказалась полна солнечного света. Но первая мысль Инны была связана со смертью.

«Это из-за того ночного разговора, – вспомнила она. – Фу, ты! Они меня напугали, эти женщины! Да что здесь может случиться, в этом земном раю?»

Она взглянула на часы и не поверила своим глазам. «Я проспала почти десять часов! Вот что значит усталость, тишина и свежий воздух!» – подумала она и торопливо стала одеваться. Она ведь даже не спросила у Тамары, во сколько здесь завтрак. Желудок от голода сводило судорогой, так что Инна наспех расчесала волосы и, едва мазнув по губам матовым блеском, закрыла косметичку.

В холле она столкнулась с хозяином и, выравнивая дыхание, сбившееся от быстрой ходьбы, спросила:

– Илиа, я не опоздала на завтрак?

– Боже! Мы вчера забыли вас накормить! – ужаснулся Зубаридзе.

– Ничего, бывает. – О том, что ей пришлось пить воду из-под крана, Инна говорить не стала. Лишь бы накормили.

– Прямо и налево. Там в ресторане накрыт шведский стол. Если захотите кашу или омлет, обратитесь к моей жене.

«Нет уж, спасибочки!» – послевкусие от нелюбезного приема было долгим. Инна еще помнила взгляд, полный ненависти, которым, уходя, одарила ее Тамара.

Войдя в небольшое помещение с низким сводом, похожее на туннель, которое Илиа Зубаридзе громко назвал рестораном (как убедилась Инна, в Грузии нет кафе, любое заведение, даже если в нем всего два столика, называется рестораном), Инна увидела, что не одна она крепко спит в такой тишине после прогулки на свежем воздухе. Было десять часов утра, но «красная гостиная», как мгновенно окрестила ее Инна, оказалась полна народа. В отделке преобладали оттенки красного, от алого до бордового. Красные с золотом салфетки на столах, брусничная обивка стульев, рубиновый плюш диванчика с уютными подушками, притулившегося в углу, и обои с золотыми вензелями цвета крови с пониженным содержанием гемоглобина. Инна с досадой подумала, что дурное предчувствие ее не покидает.

Ближе к входу сидели две женщины, ровесницы Инны. Худая и полная. Одна блондинка, другая брюнетка. Такие разные, но чем-то неуловимо похожие. Они одинаково посмотрели на нее, когда она вошла в гостиную, и одинаково промолчали.

У окна сидели бабушка с внучкой. Тоже похожие друг на друга, как бывают похожи близкие родственники. Инна мигом представила себе, что будет, если бесцветное личико девушки с пухлыми щечками, ямочкой на подбородке и гладким лбом подсушить и состарить. Сидящая напротив пожилая женщина, вот что получится. Увидев Инну, они кивнули, девушка безразлично отвернулась к окну, а «мегера», как почему-то окрестила старуху Инна, впилась в нее взглядом, словно намериваясь приколотить навеки к входной двери.

Инна громко сказала:

– Доброе утро всем. Приятного аппетита.

Кто и что ей ответил, она не услышала, потому что из-за дальнего столика поднялся крупный высокий мужчина. Инна невольно вспыхнула: это был Игорь из аэропорта. А она еще подумала, что шансы встретить его снова невелики!

Он тоже смотрел на нее с удивлением, но быстро пришел в себя. Галантно предложил:

– Прошу к столу.

И указал рукой на соседний стул. Инна в панике стала оглядываться в поисках свободного столика. Игорь был чисто выбрит, одет в стильную рубашку цвета топленого молока и светлые брюки, лицо свежее, как после долгой прогулки. А она опять была похожа на бездомную кошку: со вздыбленной шестью, голодным взглядом и в помятой блузке. Да еще и без косметики. Но кто ж знал?

В отчаянии она рванулась к шведскому столу и стала торопливо наваливать в тарелку тушеные овощи. Игорь подошел, тоже взял тарелку и вдруг, нагнувшись, прошипел ей в ухо:

– Хватит форсить. Иди за мой стол и сотри с лица это идиотское выражение. У тебя вид, как будто я тебя изнасиловал и заставил забрать из полиции заявление.

Она хотела сказать «что это вы себе позволяете?», но задохнулась от возмущения. Ну и наглость!

– Омлет желаете? Или кашу сварить? – оказывается, горничная Нина умела говорить. Она же исполняла в шато Зубаридзе роль официантки.

Инна отчаянно кивнула.

– Овсянку даме, – ответил за нее Игорь. И твердо взяв за локоть, повел за свой столик.

Она села, в панике одергивая блузку.

– Поистине, мир тесен, – с иронией сказал Игорь, ставя на стол свою тарелку. – Ты так нервничаешь, потому что я помешал твоему делу, или из-за того, что накраситься не успела? – с интересом спросил он.

– Я не помню, чтобы мы были на ты, – выдавилась из себя Инна.

Несмотря на зверское чувство голода, тушеные овощи в нее не лезли. Она в панике думала, что выглядит как бродяга рядом с этим холеным самцом. А он ведет себя, как хозяин.

– Мы же познакомились в аэропорту. Небось, пожалела, что отказалась?

– От чего? – машинально спросила она, наугад ткнув вилкой в тарелку.

– У вас, баб, одно на уме, – поморщился он. – Успокойся, я тебя не снимал. По-человечески хотел помочь, как земляк земляку в чужой стране. И какими судьбами ты здесь?

– Меня пригласил хозяин.

– Зубаридзе? И давно ты его знаешь? – с интересом спросил Игорь.

– А мое имя ты спросить не хочешь? – огрызнулась она.

– Ах, да! Забыл! – он достал из кармана рубашки визитку и небрежно протянул ей.

«Игорь Золотарев. Ресторатор», – прочитала Инна первые две строчки и сказала:

– В отличие от тебя я с собой визитку повсюду не ношу.

– Потому что у тебя ее нет, – спокойно сказал он. – Но имя-то есть?

– Инна.

– Инна – и все?

– Инна Грошева. Работаю в крупном издательстве.

– А я думал, бегаешь по Грузии в поисках приключений, – усмехнулся он. – А до этого бегала еще где-то. И так вся жизнь прошла в бегах.

– Да ты меня совсем не знаешь! У меня дочь и муж! Был. – Она решила не врать и не набивать себе цену. А то еще подумает, что она флиртует.

– А у меня две дочери и жена. Есть. – Он тоже не стал лукавить. Хотя мог бы и соврать: обручального кольца на пальце не было. – Ладно, с этим разобрались. С социальным статусом и семейным положением. Давай к делу. Я приехал сюда, чтобы закупиться вином.

– «Лилит», что ли?

– А что? Вино занятное.

– А я хочу о нем написать!

– В своем якобы блоге? – с иронией спросил Золотарев.

– Почему якобы?

– Этот ваш Тсен платит копейки, – небрежно сказал он. – А не заключить ли нам деловой альянс? Вдруг ты и в самом деле умеешь писать?

– Ты всегда так: быка за рога?

– А чего зря время терять? – пожал широкими плечами Золотарев.

Инна давно уже заметила, что дамы за столиком у входа перестали жевать. И почувствовала их ревность. Они тоже были не прочь пофлиртовать с Золотаревым. Мужик с харизмой и одет стильно. Деньги у него есть, это сразу видно. Если уж и крутить романчик на отдыхе, то с таким. А сухопарая блондинка оценивала свои шансы высоко.

– Какие планы на день? – спросил Золотарев, поскольку Инна молчала.

Словно в ответ на его слова в гостиной появился Зубаридзе.

– Доброе утро всем, кого не видел, – поздоровался он. – И приятного аппетита. Уважаемые гости, прошу уделить минутку вашего драгоценного внимания. Я приношу свои извинения за то, что вчера не смог поприветствовать вас должным образом, поскольку уехал по срочным делам в Тбилиси. Приглашаю вас всех сегодня вечером на широкое грузинское застолье. Роль тамады беру на себя. – Зубаридзе обозначил поклон. – Ужин входит в стоимость проживания, напитки за ваш счет.

В гостиной раздались жидкие аплодисменты. Инна тоже хлопнула в ладоши.

– А во сколько ужин? – громко спросила внучка.

– В семь вечера, – ответил винодел.

Постояв еще полминуты в ожидании вопросов и не услышав их, Зубаридзе удалился.

– «Широкое грузинское застолье», – передразнил его Золотарев. – Он такой же грузин, как я Папа Римский. Итак, планы на вечер обозначены. А что мы будет делать до семи вечера? – Он посмотрел на Инну.

– Вообще-то мне надо работать.

– Писать для блога? – с иронией спросил Золотарев.

– Да!

– Ссылку скинь, я почитаю. И даже подпишусь.

«А почему нет?» – подумала Инна и кивнула.

– Если понравится – помогу тебе раскрутиться. Про нативную рекламу знаешь? Мне это выгодно. У тебя, небось, есть друзья. Тоже блогеры.

– Какой ты деловой! – не удержалась Инна.

– Я в отличие от тебя работать приехал, – серьезно ответил Золотарев. – Чтобы ты убедилась в успехе нашего предприятия, предлагаю свои услуги в качестве гида. Я тут все уже осмотрел и хозяина послушал. Называется: не верь ушам своим. И глазам тоже. Все что они будут впаривать – забудь. Про семнадцатый век и уникальность грузинских вин. Кое-что стоящее, безусловно, есть, но в основном вина ординарные. Европейским грандам Грузия не конкурент. Они свое не знают, куда девать. Реальный их рынок сбыта мы, Россия. Вот я и приехал оценить, выгодно это или нет. Ты ведь хочешь написать уникальные авторские статьи?

– Конечно, хочу! – сдалась Инна.

– Идешь со мной в погреб? – подмигнул Золотарев.

– А можно?

– Мне везде можно.

– Хорошо. Но сначала я поем. – Она взяла ложку, потому что Нина, белозубо улыбаясь, принесла дымящуюся овсянку.

– Поешь ты за ужином, – рассмеялся Игорь. – Настоятельно советую не обедать, а лишь перекусить. Я видел здесь домашнюю коптильню и сыроварню. Натуральное хозяйство. Все такое вкусное, если верить запахам. И в «Лилит» что-то есть.

– Ты имеешь в виду вино?

Золотарев загадочно посмотрел на Инну и усмехнулся:

– И вино тоже.

Инна увидела, как девушка, сидящая у окна, встала. И вдруг поймала ее взгляд. Она смотрела на них, точнее, на Игоря. Во взгляде было любопытство и еще что-то. Будто молодая женщина вспомнила любимую игрушку, которая скрасила ее детство. И благодаря которой она стоически перенесла период полового созревания, связанный с появлением прыщей и резкими колебаниями настроения.

– Дай мне два часа, – попросила Инна, закончив завтрак. – Мне надо написать пару статей для блога и привести себя в порядок.

– А успеешь? – с сомнением спросил Золотарев.

– Хам! – не выдержал Инна.

– Мы ведь определились с отношениями. Чисто деловые. Поэтому я не обязан осыпать тебя комплиментами.

– Но хамить-то зачем?

– Это я тебе мщу за то, что отшила меня в аэропорту, – усмехнулся Игорь. – Женщины мне редко отказывают. Мы могли сократить это расстояние. Все равно ведь встретились. Я бизнесмен, поэтому самая дорогая для меня потеря – это потерянное время. Ладно, жду тебя в час дня в холле.

– Договорились, – кивнула Инна. – А ты чем будешь заниматься, пока я пишу?

– Пойду пообщаюсь с немцами.

– С какими немцами? Ты что, говоришь по-немецки?!

– А еще по-английски и по-испански. Я много мотаюсь по миру, – небрежно сказал он. – Здесь пять номеров… А где, кстати, ночевала ты, раз все они заняты?

– Во флигеле.

– Понятно. Так вот, кроме нас с тобой в шато присутствуют. А: вон те две дамы, – он еле заметно кивнул через плечо на столик у входа. – Подруги. Одну зовут Алла, другую Татьяна. Они здесь со вчерашнего дня, а я приехал позавчера. От скуки познакомился. Б: те, что недавно ушли, бабушка с внучкой. Знакомства избегают, думаю, из-за старухи. Старуха вредная. Зовут Агриппиной Викентьевной.

– О господи!

– Вот именно: язык сломаешь. Я слышал, как хозяйка к ней обращалась. Кстати, выговорила без запинки, хоть и грузинка, – насмешливо сказал Золотарев.

– Она такая же грузинка, как я балерина, – не удержалась Инна.

– А ты наблюдательная, – похвалил он. – А внучку зовут Лолитой.

В его тоне было что-то такое, что Инна удержалась от иронии.

– Ну а немцы? – спросила она, допив кофе.

– С: супружеская пара, – невозмутимо продолжил Золотарев. – Предположительно немцы. Делают вид, что ни бельмеса по-русски не понимают. Тамара, то есть хозяйка, сказала, что паспорта у них немецкие, все, как положено. Но я заметил кое-что любопытное. С ними я бы хотел познакомиться поближе, с этими якобы немцами. Интересно, что они делают в грузинском винодельческом хозяйстве? Откуда такой интерес к местным винам и не пересекается ли он с моим?

– Конкуренции боишься?

– Тут другое, – задумчиво сказал Золотарев. – Надо заметить, интересная подобралась компания. Есть еще Д: парень с девчонкой. Как и ты, блогеры. Только при них профессиональная аппаратура, и с утра они куда-то учесали. Машину взяли напрокат. Молодые, мобильные, борзые. Боюсь, до ужина ты их не увидишь. – Он посмотрел на часы. Инна тоже невольно на них посмотрела. Часы, похоже, были дорогие. – Ладно, больше не задерживаю.

– Я пока еще на тебя не работаю! – вспыхнула она. – И вообще, это под большим вопросом!

– Ты никогда не думала, почему тебя бросил муж? – тихо спросил Игорь. – Почему вообще мужчины уходят к другим женщинам, бросая старых жен? Отнюдь не потому, что надоели.

– Ты мне за ужином это объяснишь. – Она вскочила. – Если я вообще захочу слушать.

Инна бросила на стол скомканную салфетку и понеслась к выходу. Золотарев задумчиво смотрел ей вслед.

…Статистика блога по-прежнему не радовала. Инна понимала, что это лишь начало, но все равно было обидно. Разве она плохо пишет? И где показы? Где подписчики? Где лайки? Где дочитывания? Или это с алгоритмом что-то не то? Пишут же в Тсене, что искусственный интеллект – это ширма. И все под контролем у топ-менеджеров, как и везде. А «искусственным интеллектом» прикидываются студенты, подрабатывающие штатными программистами. Разве что язвят на эту тему такие же неудачники, как и Инна.

Она со вздохом набрала заголовок «Загадки Кахетинского шато». Надо не кукситься, а работать дальше. Идти вперед, невзирая на трудности. Писать по две статьи в день. Делать уникальные фото, для чего искать уникальную натуру. И Золотареву хамить не стоит. Интересный человек, много знает. Надо слушать и запоминать. А потом написать об этом цикл статей. И дочитывания пойдут.

В общем, работать надо. Как и везде.

…Она так увлеклась, что не заметила, как пролетели два с половиной часа. Нажав на «опубликовать» и забив теги, Инна глянула на часы и ахнула. У нее всего десять минут, чтобы переодеться, подкраситься и добежать до главного здания, где в холле будет ее ждать Золотарев!

Что выбрать: выглядеть достойно или прийти вовремя? Инна выбрала второе. В холл она влетела ровно в час дня, растрепанная и раскрасневшаяся. Золотарев поднялся с дивана, и скептически хмыкнул.

– Мы ведь полезем в погреб? – нашлась Инна. – Вот я и решила одеться попроще.

– Время идет к обеду. Я подумал, что после экскурсии в погреб мы пойдем перекусить, – сказал Золотарев. Сам он, как всегда, был безупречен.

– Ну, как немцы? – спросила Инна, чтобы перевести разговор на другую тему.

– Как немцы, – пожал плечами он. – Идем.

К удивлению Инны, они пошли в красную гостиную. Оказалось, «туннель» соединяется с марани, в самом конце гостиной была узкая лестница, ведущая вниз, в тесноту, оттуда пахнуло вином и сыростью. Специфический запах.

Золотарев стал спускаться первым, Инна за ним, щурясь в темноте и стараясь не споткнуться. К ее разочарованию, в винном погребе было темно. Спустившись, Золотарев включил свет, но его было мало для полноценной съемки. Инна пару раз надавила на панель смартфона, особо не надеясь на успех.

– Иди сюда, – Игорь подал ей руку.

В тусклом свете пыльной лампы Инна увидела большие круглые дырки в утрамбованном и почти окаменевшем от времени и цементирующей влаги земляном полу и, отпустив руку Игоря, направилась к ним. Марани напоминал головку сыра, типа маасдам, с которой срезали верхнюю корку.

– Осторожнее! – предупредил Золотарев. – Не свались в кверви! Они не все запечатаны!

– Вином захлебнусь?

– Не надейся. Они пустые. Боюсь, что это все – бутафория.

– Почему?

– Хозяевам надо с чего-то жить. Вот и родилась красивая легенда.

– Они сами сделали этот погреб?

– Изначально что-то похожее было. Но не семнадцатый век. Максимум, на что можно надеяться, это девятнадцатый, – небрежно сказал Золотарев. – Эпоха расцвета виноделия в Грузии, связанная с князем Александром Чавчавадзе, в поместье которого ты собиралась. Он привез из Франции не только архитекторов, чтобы построить замок в своей усадьбе Цинандали, но и виноделов. Именно в Цинандали была разлита первая бутылка грузинского вина.

Золотарев достал из кармана маленький фонарик и посветил на дырки в полу.

– В 2013 году грузинский традиционный метод приготовления вина в квеври был внесен в список нематериального наследия ЮНЕСКО, – сказал он.

– Я в курсе, – кивнула Инна. – Я заказывала дегустацию в бутик-отеле, где остановилась. Мне попалась толковая сомелье.

– Так мне не продолжать?

– Отчего же? Дважды услышанное проще запомнить. А вдруг где-нибудь блесну?

– Спасибо. Квеври – глиняные кувшины, издавна употребляемые в Грузии для брожения и хранения вина. Напоминают амфору, но без ручек, объем от обычного кувшина до сосуда на несколько сотен литров. Ягоды винограда обычно помещали в чан-давильню, сделанную из цельного выдолбленного ствола большого дерева, похожую на корыто, и давили ногами. Так не повреждаются косточки, которые придают вину горечь. Сок по желобам стекал в квеври. Частенько вместе с виноградом закладывали и гребни виноградных гроздей. Квеври закапывали в землю по самую горловину. Во время активного брожения шапка мезги, это кожица, косточки и гребни винограда, поднимается к горловине, а когда процесс завершается – опускается на дно. Тогда квеври запечатываются: закрываются крышкой и замазываются глиной. До весны. Результат зависит от температуры грунта. От региона, в котором делают вино, зависит расстояние между квеври и глубина, на которую их закапывают. Этот погреб, как ты видишь, достаточно глубокий. Чтобы закрыть большие поры и облегчить мытье, внутренние стенки квеври смазывали пчелиным воском. Так делают сухое вино высокого качества, которое лично я предпочитаю всем остальным. Полусладкое и игристое вино в квеври не хранят. Сладкое тоже производится другим способом. Это отдельная история.

– «Лилит» здесь? – в упор спросила Инна.

– Нет, – усмехнулся в темноте Золотарев. – Илиа сказал, что это музей. А действующий винный погреб не так глубоко. И, кстати, не так близко.

– Почему?

– Ты меня спрашиваешь? У хозяев этого шато полно тайн. «Лилит» – одна из них. Туристов водят на экскурсию в настоящий грузинский марани, потом наверху наливают вино якобы из квеври. Которое заранее приносят в кувшине. Вино охлажденное, янтарного цвета и отменного качества, со всеми положенными ароматами. Но кто его на самом деле делает и где? Это для меня до сих пор загадка. Как и Зубаридзе.

– Так все вина в Грузии делаются? В квеври?

Золотарев рассмеялся:

– Ты себе представляешь масштабы производства? И какая возня с этими квеври?

– Конечно! – Инна на минуточку представила, как спускается в огромный темный кувшин, рискуя потерять сознание от винных паров, чтобы его помыть, и затрясла головой: – Кошмар!

– Что кошмар? – резко обернулся к ней Золотарев.

– Все это… Я хотела сказать, что повсюду, куда ни приедешь – сплошные туристические аттракционы. Как этот марани. А настоящего ничего нет.

– Время безжалостно, – сурово сказал Золотарев. – Часто случаются природные катаклизмы. Тем более в горах. Ты хотела съездить на винзавод в Шуми? Там тоже есть музей. Он гораздо больше, там хватает света, чтобы сделать качественные фотоснимки. Тебе предложат дегустацию, покажут виноградник и мать-лозу. Но обрати внимание на металлические цистерны через дорогу. Вот это и есть настоящее производство. Металл гораздо легче отмывается, не говоря уже об объемах. К сожалению, технологии изготовления вина в квеври сейчас вымирают, мастеров становится все меньше. Как и настоящего вина, сделанного по этой технологии.

– Зубаридзе – подвижник или шарлатан?

– Вот это я и приехал выяснить, – легко сказал Игорь. – Только на мини-заводах и в таких вот домашних винодельческих хозяйствах сохранились настоящие грузинские вина. Вина из квеври. Увы! Теперь это больше элемент декора. Квеври используют для украшения ресторанов, а не по прямому назначению. Не замерзла? – вдруг спросил он.

– Нет. Мне интересно. Анна такое не говорила.

– Это твоя сомелье?

– Да.

– Небось, восхваляла уникальность вин, которые ты дегустировала, – усмехнулся Золотарев. – Осталось ли в наше время хоть что-то святое? Все думают только о деньгах и не считаются ни с чем, лишь бы получить прибыль.

– Кто бы говорил!

– А ты что, хорошо меня знаешь? – Он в упор посмотрел на Инну.

В свете тусклой лампочки его глаза были желтые, как у волка, и такие же хищные. Ей вдруг стало страшно. Инна невольно отступила назад, к лестнице.

– Ты купишь у Зубаридзе его вино? – замирая, спросила она.

«Лилит» была тайной. Что-то здесь, в шато, происходило. Такое же жуткое, как и взгляд у Золотарева, когда он смотрел на торчащие из земли горловины квеври. Как кривящийся в беззвучном крике рот Тамары. Как ночной разговор двух женщин, в котором прозвучало слово «убийство». Как паучьи пальцы Зубаридзе, не знавшие покоя.

– Я думаю, – серьезно сказал Золотарев, – его «Саперави», «Ркацетели» и «Алазанскую долину» точно не куплю. Крупный винзавод даст мне хорошие скидки. И это вино для обычного магазина, в ресторане ему не место. А я приехал по зову «Лилит». Ну? – вдруг требовательно спросил он. – Ты будешь снимать или будешь стоять?

– Здесь так темно!

– Я тебе посвечу. – Он высоко поднял фонарик.

И тогда Инна увидела много интересных вещей. Надколотые и помятые сосуды, глиняные и медные, старый пресс для винограда, чугунные утюги на углях, ряды пыльных бутылок, лежащих горизонтально в приваленных к каменным стенам шкафах, дубовые бочки… Она принюхалась:

– Бочки-то, похоже, полные?

– Да! В них чача! – весело сказал Золотарев.

– И квеври есть запечатанные.

– Пыль веков, не более, – небрежно сказал Игорь.

– Ой, а такой утюг на углях был в доме у моей бабушки! Он тяжеленный!

– Гладить белье им не пробовала?

– Если честно, было, – смутилась Инна. – Когда был обрыв на линии и надолго выключился свет. Не смогла, – виновато сказала она. – Ума не приложу, как они это делали, наши предки?

– Ну, что, все сняла? – вдруг заторопил ее Золотарев.

Инна послушно направилась к лестнице. Игорь помог ей нащупать в темноте первую ступеньку. Машинально она оперлась на его руку, споткнулась и вдруг ощутила его сильное плечо. Они стояли почти в обнимку в темноте. Пахло чачей, голова кружилась. Инне не хотелось отсюда уходить. Игорь тоже стоял, не двигаясь.

И вдруг наверху послышались голоса, потом шаги. Кто-то подошел к лестнице, чтобы спуститься в винный погреб.

– Пусти! – громко сказала Инна и рванулась наверх.

– Да кто тебя держит? – сказал ей вслед Золотарев.

Наверху, куда Инна вылетела, как пробка из бутылки, стояли двое, мужчина и женщина.

– Вы на экскурсию? – Инна почувствовала, как пылают ее щеки. – Спускайтесь, там свободно.

– Доунт андэстэнд, – с сильным акцентом сказал мужчина с голым, как показалось Инне, лицом почти без бровей и ресниц и большими залысинами на яйцеобразной голове.

«Немцы», – сообразила она, но вдруг поймала на себе любопытный взгляд женщины. Она была намного моложе своего спутника, красивая, но не вызывающе, а нежной трепетной красотой первоцвета, хотя ей было около тридцати. Она, без сомнения, слышала сцену внизу, и взгляд у нее был насмешливый. Когда поднялся Золотарев, они с немкой обменялись понимающими взглядами.

«Да она же прекрасно все поняла! – догадалась Инна. – Господи, куда я попала?! Грузины не грузины, немцы не немцы. А бабушка и внучка? Тоже поддельные?»

Ей стало не по себе.

– Бокал вина? – с усмешкой предложил Золотарев.

«Если я не выпью, то сойду с ума», – подумала Инна и кивнула. Они с Игорем направились к бару, а немцы торжественно, как показалось Инне, стали спускаться в погреб…

…«Завтра я уеду отсюда», – думала она, собираясь на ужин. Чувства были противоречивыми. С одной стороны, облегчение. Ну их всех с их загадками. Особенно Тамару с ее настороженным взглядом и кривящимся ртом. И эти две странные женщины, которые ночью говорили о каком-то убийстве. Инна больше не общалась ни с бабушкой и внучкой, ни с подругами Аллой и Татьяной. Видела их мельком, идя с обеда под руку с Золотаревым.

Она слегка захмелела и невольно к нему прижималась.

– Рановато начинает пьянствовать женщина, – сказала у нее за спиной Алла. Громко, так, чтобы слышал Золотарев. – Что вечером-то будет?

Инна остановилась, чтобы достойно ответить нахалке, но Игорь сжал ее предплечье:

– Спокойно. У тебя еще будет время отыграться.

«Что он имеет в виду?» – вяло подумала она и прижалась к нему крепче, назло Алле. Показалось вдруг, что это ее голос Инна слышала ночью в саду. Такой же противный.

Золотарев довел ее до двери во флигель и ушел. Сказал, что по делам. У него был вид гончей, взявшей след. Интересно, какого зверя Игорь собирается затравить? Ложась на кровать, чтобы немного отдохнуть, Инна услышала шум мотора. Кто-то уехал. Золотарев? За обедом он обещал, что повозит ее по интересным местам Кахетии, сопровождая экскурсии рассказом о достопримечательностях.

Инна подремала, переваривая обед, потом долго писала. Фото из марани, как она и предполагала, вышли неудачными. Но она все равно набросала очередную статью.

Теперь она собиралась на званый ужин. И чувства ее были противоречивыми. Потому что ей здесь нравилось. В отличие от тбилисского бутик-отеля, где Инна остановилась, здесь была свобода, огромный сад, виноградники, горы, река… На каменные джунгли Инна и в Москве насмотрелась. И на метро. Даже неохота туда спускаться, будучи на отдыхе. Ехать за границу, чтобы изучить местное метро? Сомнительное удовольствие! Тбилиси же был не настолько большим, чтобы на осмотр его достопримечательностей надо было потратить неделю. Разве что Мтацминда осталась неохваченной. О чем Инна думала с сожалением.

Но зато здесь у нее была хорошая компания: Золотарев. Общение с интересными людьми, такими, как он и Зубаридзе. И полно загадок. Тбилиси же загадкой не был, о нем кто только не написал. Статьями о Грузинской столице блог не раскрутишь, в туристической нише огромная конкуренция. А надо искать свое. Это-то и держало Инну в шато у Зубаридзе. Она предчувствовала сенсацию.

Сегодня за ужином Инна решила блеснуть. Хватит терпеть насмешки господина ресторатора! Хорошо, что куда бы она ни поехала, у нее всегда было с собой нарядное платье. Собираясь в шато к Зубаридзе, Инна на всякий случай затолкала его в дорожную сумку. Вот и пригодилось платье! По ее просьбе улыбающаяся Нина принесла утюг и гладильную доску. Что до обуви, современная мода демократична. Платье в сочетании с кедами – это нормально. Тем более что кеды у Инны были гламурные: со стразами и серебристой каймой по низу. Так что гармония вечернего наряда не будет нарушена. Платье было черное с серебром. Инна знала, что типаж у нее «холодный», в соответствии с этим и подбирала гардероб. Женщина-зима. Когда они с Гошей еще были в нормальных отношениях и Инна хотела ему понравиться, она ходила на консультацию к стилисту, просила совета насчет одежды: что носить, какой фасон предпочтительнее для ее фигуры, на какие цвета обратить внимание, как правильно подобрать помаду и тени.

Брак сохранить это не помогло, но зато теперь она умела выглядеть презентабельно. Сейчас Инне это пригодилось.

Она потратила на то, чтобы одеться к ужину, почти час, но не пожалела об этом. Из зеркала на нее смотрела ухоженная женщина средних лет в черном приталенном платье с боковым разрезом, отороченным серебряной каймой. Оно стройнило, а серебряные серьги, похожие на каскады, зрительно удлиняли шею. Инна собрала свои длинные волосы в хвост, полностью открыв уши. Они у нее были маленькие, аккуратные, молочно-розовые, похожие на морские раковины. Гоша Грошев говаривал, что редкая женщина может похвастаться красивыми ушами, а вот его жене повезло. «Тоже мне, знаток!» – хмыкала она, но ушки при возможности открывала, зачесывая волосы наверх или собирая их в хвост, и покупала красивую бижутерию.

Серьги почти касались ее открытых плеч, на шее красовалась тонкая серебряная цепочка с оригинальным кулоном. Обсидиан с цирконием, который блестел обманчиво, но ярко. Пойди догадайся, что это не бриллианты!

Единственное, чего у Инны с собой не было, это духов. Поэтому вечерний наряд казался ей незавершенным. Но Золотарева она все равно поразит. Вместо бездомной кошки он увидит породистого перса. Или загадочного сфинкса, поскольку Инна в гладком, пусть и черном платье, но зато ее ушки… Ах, эти ушки! Гроза мужчин!

Она фыркнула, в самом деле, как кошка. Глаза лукаво блеснули.

Инна посмотрела на часы: пора! На этот раз она решила опоздать. Вечер длинный, спешить некуда. Инна накинула на плечи куртку, которую рассчитывала снять, едва войдет в холл. Она всерьез полагала, что будет на этом ужине звездой. Но когда она вошла в красную гостиную, то обомлела.

Вот тогда ей и пришла в голову та же мысль, что разбудила ее поутру:

«Сегодня случится что-то ужасное».

Глава 6

«Мне не надо было сюда приезжать», – думала Инна, спустя три часа, дрожа на маленьком диванчике в углу гостиной и прижимая к животу подушку. Первый же глоток «Лилит» должен был заставить ее шарахнуться от Зубаридзе, как от чумы, и забыть о нем и его вине напрочь. А она разрешила виноделу присесть к своему столу и даже поехала с Илией, будь он неладен, в его шато. А не надо было…

Первый удар ей нанесли гостьи Зубаридзе. Этого Инна уж точно не ожидала. А она-то рассчитывала быть на этом вечере звездой!

Красная гостиная была полна шикарных женщин! Оказалось, что Инна пришла последней, остальные уже угощались аперитивами. На барной стойке среди тарелочек с канапе, тарталетками и домашними сырами искрилось в бокалах золотистое шампанское, из высоких стаканов с разноцветными коктейлями нахально торчали соломинки. Но у Инны разбегались глаза не от этого изобилия.

Тут же возникло ощущение, что она на великосветском приеме, а не в доме у винодела в Кахетии. Алла была в роскошном золотом платье, в светлых открытых туфлях на высоком каблуке, часы с браслетом-цепью, украшенном мелкими жемчужинами, чуть ли не до локтя обвивали ее правую руку. Других украшений на Алле не было. Но часы! Они подчеркивали хрупкость запястья и оттеняли золото Аллиных волос. Облик был стильный, так что Инна опять почувствовала себя беспородной кошкой в своих пусть даже и гламурных кедах.

Подруга Аллы, Татьяна, пришла на ужин в темно-зеленом платье до щиколоток, с длинным рукавом, не вечернем, но тоже стильном, потому что его изысканность дополняли массивные украшения из малахита. Серьги чуть ли не с куриное яйцо, такой же кулон, висящий на цепочке, из крупных серебряных звеньев и огромный перстень на правой руке. Татьяна была женщиной корпулентной, и ей это шло, к тому же глаза у нее оказались серо-зеленые, а не просто серые, как подумала за завтраком Инна. Она завистливо оглядела малахитовое великолепие. Когда у женщины есть вкус, недостатки ее внешности являются лишь штрихами, подчеркивающими достоинства. Туфли на ногах у Татьяны были на удобном, устойчивом, но тоже высоком каблуке. Инна смотрела на обеих подруг снизу вверх и невольно грустила. Ох, как же она пожалела, что не взяла в эту поездку туфли!

Нежная немочка оделась в синее платье, и ее глаза расцвели, словно незабудки. Платье было скромное по сравнению с нарядами других дам, но очень милое, и Золушкой на этом балу немка уж точно не была. Ее украшения тоже показались бы скромными, если бы Инна не распознала сапфиры с бриллиантами, а не бижутерию. Неужели Тиффани? Здесь, в глуши? Странная женщина. Да еще и прикидывается, что не понимает по-русски!

Но главным сюрпризом этого вечера стала внучка. Инна тут же вспомнила, что девушку зовут Лолитой. Вот это было преображение! Косметика и нарядное платье сотворили чудо! Куда девалась бесцветная и бесполая особа, по которой еще вчера взгляд скользил, как по невзрачной витрине третьеразрядного кафе? Сейчас оно было оформлено в стиле «не проходите мимо».

Лолита была в алом платье с блестками, очень открытом, можно даже сказать, вульгарном. В таком платье вряд ли пустят на Венский бал. Скорее, это платье для бурлеска. На Лолите к тому же были длинные, до локтя, алые перчатки в тон платью. У нее оказалась отличная фигура, которую мужчины, пьющие аперитивы, невольно ласкали глазами. Рядом с Лолитой гордо застыла расфуфыренная бабушка.

Лолита затмила здесь всех, даже Аллу в золотом. Так что Инна не сразу обратила внимание на вторую «леди ин ред». А зря. Потому что у этой дамы и волосы были красные. Приглядевшись, Инна ахнула. Да это же парочка из аэропорта! Девушку Инна не сразу признала из-за платья, которое полностью изменило ее облик, а вот тощий парень посмотрел на нее, как на старую знакомую. Видимо тоже приметил, пока они ждали в Домодедово посадку на самолет. «Ну хоть не одна я в кедах», – мысленно усмехнулась Инна.

Она отметила, что платье красноволосой девушки проигрывает платью Лолиты. И сама девушка тоже. «Две женщины в красном, да еще в красной гостиной – это перебор», – с тревогой подумала Инна. Но тут ее буквально парализовало, потому что в гостиную вошла Тамара. Вернее, вплыла. Зубаридзе с гордостью расправил поникшие плечи. Вид у него был нездоровый, и он заметно волновался. То ли ошалел от такого количества роскошных женщин, то ли по какой-то другой причине. Подумать об этом Инна не успела, потому что, не отрываясь, смотрела на его жену.

Тамара была яркой статной брюнеткой. Белое платье невесты было бы не к месту, если бы та, кто его надела, не оказалась породистой красавицей. Она, пожалуй, затмила даже Лолиту. Та, кстати, так и впилась зрачками в Тамару. Они стояли друг против друга, как две скаковые лошади, которых выводили на старт. Каждая хотела выиграть этот забег.

«Где-то я ее видела, – напряглась Инна. – Такое лицо не забудешь».

В этом блеске роскошных и таких разных женщин мужчины потерялись. Только Золотарев в своем итальянском костюме и дорогих ботинках вписывался в компанию и держался непринужденно. Лысоватый немец вообще стушевался и сиротливо жался к подносам с закусками. Парень красноволосой девушки смущенно косился на коктейли. Ему, видать, хотелось выпить, но он никак не ожидал, что попадет на великосветский прием вместо дегустации национальной кухни.

«И c чего все дамы так разрядились? – напряженно подумала Инна. – Ох, не к добру!». Станет женщина без всякого повода тратить столько времени и денег на то, чтобы на заурядной вечеринке быть сногсшибательной! Нет, неспроста здесь, в этой гостиной, сегодня демонстрация модных нарядов. Инна невольно одернула свое скромное платье, которое еще полчаса назад считала шикарным.

У нее было чувство, что это спектакль. Красная гостиная – сцена. Тамара – звезда. Прима.

«О господи! – ахнула Инна. – Я вспомнила! Да и она так оделась, чтобы ее вспомнили».

– Дорогие гости, прошу к столу, – заученно сказал Зубаридзе, но Инна видела, что его трясет. – Я подумал, что у нас явный недостаток кавалеров, и пригласил Резо. – Зубаридзе сглотнул комок в горле.

«Наш хозяин явно не в себе», – подумала Инна, глядя, как красавчик Резо, одетый в черный костюм, протягивает бокал шампанского «золотой» Алле.

– Какое блестящее общество здесь собралось, – не удержался Золотарев. – Давно уже не видел столько красавиц, собравшихся в одном месте.

– Есть повод, – резко сказала вдруг старая мегера. – Поминки.

Все вздрогнули.

«Агриппина Викентьевна», – вспомнила Инна, как зовут старуху. «Что это с ней? Старческий маразм?». Видимо, остальные гости тоже так подумали, потому что на реплику старухи не обратили внимания. Инна взяла с подноса бокал шампанского и стала оглядываться: куда бы сесть?

Неожиданно к ней подошел Золотарев и предложил опереться на его руку:

– Сядешь рядом? – спросил он.

– Почему я?

– Хочу, чтобы сегодня рядом со мной сидел нейтральный человек, – усмехнулся он. – Мало ли что.

– Что значит, нейтральный?

– Непосвященный. Ибо здесь сегодня собрались старые знакомые. Так, Агриппина Викентьевна? – громко спросил он.

– Знала бы я, что ты, прощелыга, будешь здесь, ноги бы моей в этом доме не было! – взвизгнула та.

– Что ж не уехали?

– Хотелось узнать, чем это все закончится?

Инна почувствовала, как напряглась рука Золотарева, на которую она опиралась.

– Агриппина Викентьевна, давайте не будет портить такой замечательный вечер, – чарующим грудным голосом сказала Тамара.

– А ты, сучка, вообще молчи! – отрезала та.

– Бабушка! – вскрикнула Лолита.

Алла с Татьяной переглянулись. Зубаридзе нерешительно застыл в дверях.

– Что стоишь? Командуй! – прикрикнула на него старая мегера. – Сначала выпьем за жизнь. За здоровье выпьем, – зло сказала она. – А потом начнем вспоминать.

– Кто старое помянет, тому глаз вон, – неловко пошутил парень красноволосой девушки, взяв наконец с подноса коктейль. Почему-то зеленый.

– В самом деле, Агриппина Викентьевна, здесь не все посвящены в наши отношения, – с усмешкой сказал Золотарев. – Иностранцы, к примеру.

Инна заметила, как немка при этих словах улыбнулась. Муж посмотрел на нее вопросительно: что происходит? И она что-то быстро-быстро сказала ему по-немецки.

– Что же ты, Илюша? – насмешливо улыбнулась мужу Тамара. – Командуй. Ты же у нас главный.

– Да-да, прошу к столу. – Зубаридзе достал из кармана огромный носовой платок и нервно промокнул им влажный от пота лоб.

Все довольно быстро расселись. Зубаридзе во главе стола, по правую его руку жена, по левую Резо, после того как усадил Аллу, на которую парень явно положил глаз. Рядом с Аллой, естественно, села Татьяна, оказавшаяся без кавалера. Мужчин все равно не хватало, но картину скрасили безымянные официанты, снующие с бутылками и подносами по гостиной.

После того, как бокалы были наполнены, Зубаридзе встал.

– Вы уже знакомы с моим вином, – нервно сглотнув, сказал он. – С «Лилит». Я работал над ним много лет, начиная с того, что лично ухаживал за каждой лозой, с которой собирал для него виноград. Я сам его давил, сам наполнял квеври и сам их мыл, чтобы вино с каждым годом становилось все лучше и лучше, потому что для всех новичков неизбежны ошибки. Каждому господь дает какой-то талант. Меня он задумал виноделом…

Все услышали, как хмыкнула Агриппина Викентьевна:

– Ты палач и садист, вот кем тебя задумали, – негромко, но так, что услышали все, сказала она.

Зубаридзе напрягся. Инна чувствовала, что его речь должна была звучать по-другому. Зажечь, вдохновить, очаровать. Слова шли от души, и должны были воспламенить прежде всего самого Зубаридзе. Инна уже наблюдала, как теплеют его глаза, когда он говорит о «Лилит». Но вместо этого Илиа вымучивал каждое слово, видно было, что говорит он это не в первый раз, но никогда так, как сегодня. Под ненавидящим взглядом Агриппины Викентьевны слова застревали у него в горле.

Под конец он вообще смешался, и из-за стола поднялся Золотарев.

– Илиа, дружище, мы ценим твой труд, – сказал он небрежно, подняв на уровень глаз бокал с янтарным вином, словно собираясь разглядеть в нем муху. – Но давайте уже выпьем. И отведаем то, что лежит в наших тарелках. Пахнет вкусно.

Тронная речь был смазана, а вкушение превратилось в банальное питие. Вином «Лилит» гости запили первые куски и, будучи голодными, не оценили торжественность момента. Зубаридзе буквально рухнул на стул между женой и Резо и жадно схватил стакан с «Боржоми».

– Не нервничай так, – мягко сказала Тамара, накрыв своей рукой его дрожащие бледные пальцы, похожие на лапки паука, плетущего свою сеть.

– Как вам вино? – спросил Золотарев у своей визави, которой оказалась Татьяна.

– Я в этом мало что понимаю.

– Тогда зачем вы здесь? – слегка удивился он.

– За компанию, – явно кокетничая, сказала Татьяна. И обмахнулась веером, с которым пришла и на ужин. Сегодня веер был зеленый, в тон платью и ее глазам.

– Ваша подруга…

– Большая начальница, – насмешливо сказала «Хозяйка Медной горы», как мысленно окрестила ее Инна из-за малахитовых украшений. – Алла решила провести отпуск в Грузии, чтобы совместить приятное с полезным. Российский ритейл очень интересуется недорогим, но качественным вином.

– Но «Лилит» далеко не дешевка, – внимательно посмотрел на нее Золотарев.

– Здесь делают и «Алазанскую долину» с «Саперави», как и во всех винодельческих хозяйствах Кахетии, – резко сказала вдруг Алла, которая, как оказалась, внимательно прислушивалась к разговору. – Вина, до сих пор популярные у россиян. Особенно у тех, кто родился и жил в СССР. Аудитория 50+ вполне себе платежеспособная. Мы обязаны удовлетворять растущий спрос. Грузия входит в моду, вы посмотрите, сколько здесь русских туристов!

– Да, но объемы производства очень уж маленькие, – живо возразил Золотарев. – На продукции домашних виноделен бизнес не сделаешь. Для России это капля в море. Недаром говорят, что почти вся «Алазанская долина» и все «Киндзмараули», поступающее на наш рынок, – это подделка. Давайте-ка посчитаем? «Киндзмараули» делают из винограда сорта «саперави», который возделывают здесь, в Кварельском районе Кахетии. Это по максимуму сто двадцать га, с которых в обычный год снимают по три тонны винограда с гектара. Возьмем средние показатели, не будем принимать во внимание засуху, болезни лозы или, напротив, затяжные дожди. Скинем со счетов неурожайные годы и возьмем усредненные показатели. Хотя природные катаклизмы случаются все чаще. Итак, перемножим сто двадцать на три и получим триста шестьдесят тонн винограда. Из одного литра в среднем выходит одна бутылка вина объемом 750 миллилитров. Возьмем по максимуму, хотя хорошее вино – это 0,6, а лучше 0,5 миллилитров из одного килограмма. Таким образом, в год получается триста шестьдесят тысяч бутылок. Этого едва хватит для внутреннего потребления, учитывая увеличивающийся с каждым годом туристический поток. Как вы думаете, сколько бутылок вина Грузия экспортировала в прошлом году?

– Боюсь даже подумать, – улыбнулась Татьяна. Алла молчала.

– Правильно боитесь, – улыбнулся Золотарев. – Несколько миллионов.

– Но из чего же они его тогда делают? – ахнула Татьяна и с опаской покосилась на бутылку «Лилит».

– Пейте, не бойтесь, – усмехнулся Золотарев. – Здесь вас не отравят. Зубаридзе лично отвечает за качество. Так что, Алла, уж не знаю, кем вы там работаете, но вы напрасно теряете здесь время.

– Я просто смотрю. Воздухом дышу, весной наслаждаюсь. И пью вино. А что, нельзя? – с вызовом спросила Алла. – Все ваши выкладки я уже знаю, слышала не раз о том, что все грузинское вино на нашем рынке – поддельное. Склонна думать, что это конкурентные войны. Сами-то вы здесь, – она с прищуром посмотрела на Золотарева.

– Хотите сказать, конкурента пытаюсь устранить? – рассмеялся он. – Вы правы, Алла, истина, как и всегда, где-то посередине. Не будем делать поспешных выводов относительно грузинских вин. Ваше здоровье! – И Золотарев высоко поднял бокал с «Лилит».

Резо, который из этого разговора, к которому тоже, как, оказалось, внимательно прислушивался, уловил лишь «большая начальница», проворно схватил начатую бутылку «Лилит». Резо сам наполнил Аллин бокал. Возможно, подумал, что пьяная женщина сговорчивей.

– Благодарю, – усмехнулась Алла.

«Зря стараешься», – поняла ее взгляд Инна. «Золотая» Алла здесь точно не из-за Резо. Романы со смазливыми мальчиками ее мало интересуют. Инне даже показалось, что она видела фото Аллы в Инете, в каком-то из рейтингов. То ли самых богатых, то ли самых успешных женщин России. Или в глянце? Сейчас, когда Алла принарядилась, ее лицо показалось Инне знакомым.

Зубаридзе встал:

– Предлагаю тост. Под моим кровом сегодня собрались такие уважаемые люди… – он запнулся, потому что старая мегера истерически расхохоталась.

– Простите, – сказала она, вытирая выступившие на глазах слезы. – Само вырвалось.

– Я дорожу своими гостями так же, как своими виноградными лозами, которые для меня, как родные… – попытался продолжить Зубаридзе.

– И те и другие тебя кормят, – негромко сказала Алла.

Все невольно улыбнулись. Алла тут же извинилась:

– Не люблю пафоса, не хотела мешать, бога ради, извините, Илиа, но из собравшихся в этой гостиной людей мало кто приехал сюда за романтикой. Бизнес, туризм, – она бросила внимательный взгляд на немцев. – Блогеры ищут уникальный материал. Я бы на вашем месте, Илиа, подняла бы тост за деловое сотрудничество, это ближе к теме. А лобио вкусное, – неожиданно закончила свою речь она.

– А можно мне другого вина? – громко спросила вдруг Лолита.

– Вам не нравится мое вино? – напрягся Зубаридзе.

– Оно кислое, – с вызовом сказала Лолита.

– Кажется, начинается, – Золотарев легонько сжал руку Инны.

– Что начинается? – всем корпусом повернулась к нему она.

– Смотри. Сейчас увидишь

– Но ведь это неправда! – взвился Илиа. – Вино божественное!

– Отвратительное пойло, – отчеканила старуха. – Отдает могильным холодом.

– Кому еще не понравилось мое вино? – Зубаридзе посмотрел на подруг, Аллу и Татьяну, ища у них поддержки.

– Я в этом мало разбираюсь, – заученно сказала Татьяна.

– Ничего такого особенного не нахожу, – пожала обнаженными плечами Алла.

– Ну а вы? – Илиа, не моргая, уставился на красноволосую девушку и сидящего рядом с ней парня. Тот едва не поперхнулся и схватился за свой зеленый коктейль, выдавив при этом:

– Ничего.

Все невольно рассмеялись, потому что стоящий перед парнем бокал с вином был полон. Зато рядом с ним стоял пустой стакан из-под такого же зеленого коктейля.

– Я вино не люблю, – улыбнулась его девушка. – Не могу оценить, хорошее оно или нет. Вам лучше обратиться к знатокам.

Все повернулись к Золотареву, но он молчал. Инна заподозрила заговор. На Зубаридзе словно коршуны налетели. Он так надеялся на этот вечер, а все оказалось впустую. Его вино никому не понравилось.

Зубаридзе в отчаянии посмотрел на Тамару. Та тоже молчала.

– Илиа, дружище, не принимай это близко к сердцу, – снисходительно сказал ему Золотарев. – Ну, какой из тебя винодел? Лучше бы ты вспомнил о первой своей профессии.

– Вот уж не надо! – взвизгнула старуха. – Душегуб! Палач!

– Бабушка, перестань! – взмолилась Лолита.

– Не затыкай мне рот! А то я не знаю, ради кого ты так вырядилась! Все старое забыть не можешь?

– А давайте танцевать! – попыталась сбить пламя Алла. – Илиа, можно музыку?

– Конечно, можно! – ответил за хозяина Резо, белозубо улыбаясь, и тут же вскочил. – Прошу, – он протянул Алле руку.

По его сигналу один из официантов включил музыку. Более неудачного выбора трудно было себе представить. Александр Розенбаум хрипловатым голосом затянул свой знаменитый «Вальс-бостон». Песня об осени, когда на дворе цветущая весна, да еще такое старье даже по меркам заказавшей музыку Аллы, всех невольно напрягла.

– Кто, интересно, подбирал репертуар? – хмыкнул Золотарев. – Илиа, а можно что-нибудь массовое, народное? Попсу какую-нибудь, из нынешних хитов. А не то у меня чувство, будто ты вместе со своим хозяйством застрял в прошлом веке.

– Я не разбираюсь в музыке, – обиженно сказал Зубаридзе. – Да, этот диск у меня давно, я привез его из… – он запнулся, – … когда… в общем, привез.

Инна поняла, что если не сменить тему, все переругаются, и посмотрела на Золотарева. Тот задумчиво мял в руке салфетку. «Вроде бы, не белый танец, – подумала Инна. – Неловко самой его приглашать».

– Идем? – Лолита, перегнувшись через стол, в упор смотрела на Золотарева.

И тут Инна увидела, что он испугался. Взгляд у него сделался затравленным, рука судорожно сжала салфетку, так что она превратилась в комок. Но Лолита не отступала:

– Что же ты?

Игорь резко встал, отшвырнув салфетку:

– Ну, идем.

Поднялся парень красноволосой девушки, протянув ей руку. Вскочил немец, видимо, сообразив, что к чему. Из мужчин за столом остался только Зубаридзе, с искаженным от боли лицом смотрящий на бокал с янтарным вином. Инне стало его жалко.

Она подошла к Зубаридзе и мягко тронула его за плечо:

– Илиа, идемте танцевать? Если, конечно, ваша жена не возражает.

Тамара молча пожала плечами. Она, не отрываясь, смотрела на девушку в алом с блестками платье в объятиях ресторатора.

– А девчонка-то выросла, – вдруг сказала Тамара. – От нее уже не так просто отделаться.

Сказала она это в никуда, но Инна прекрасно поняла, кого имеет в виду Тамара. Золотарев, в которого жадно, будто алкоголик в стакан с вином, вцепилась Лолита, растерял всю свою уверенность. А она смотрела на него так, будто собиралась осушить до дна.

– Вас никто не хотел обидеть, Илиа, – попыталась Инна привести в чувство Зубаридзе.

– Ошибаетесь, – криво усмехнулся тот. – Именно этого они и хотели. Втоптать меня в грязь. Но я не виноват! Клянусь вам, я не виноват! Был суд! Меня оправдали!

– Вас судили? За что? – растерялась Инна. – Вы и в самом деле здесь прячетесь? – накинулась она с вопросами на Зубаридзе, который резко замолчал. – От кого? Что вы сделали? Кто все эти люди?

И вдруг Зубаридзе бессильно повис на ее руках. Инна не ожидала, что мужчина может быть таким слабым. И таким тяжелым. И растерялась.

– Что с вами, Илиа? Вам плохо? – она изо всех сил пыталась его удержать.

– Ничего… Сейчас пройдет… – Зубаридзе выпрямился. – Здесь гости… Клиенты… Я так старался… А мой бизнес… Похоже, он скоро рухнет… Ничего не помогло… Ничего…

Он говорил через силу, будто бредил. Инна осторожно, стараясь не привлекать внимания гостей, повела Илию к столу. Зубаридзе шел неверной походкой, словно слепой, тяжело опираясь на Инну, чуть ли не висел на ней. Она хотела позвать Тамару, но та куда-то исчезла. Инне некогда было смотреть по сторонам. Она видела, что Зубаридзе плохо. То ли он так расстроился из-за того, что гости не оценили его вино, то ли чем-то отравился. У него, судя по походке, проблемы со зрением. Инна побоялась, что винодела вырвет на ее парадное платье. Интересно, здесь есть врач?

– Выпейте воды, – сказала она, когда Зубаридзе рухнул на стул, и сама налила ему «Боржоми». Винодел судорожно схватил стакан с водой. Он пил и покрывался потом. Меж тем в гостиной было прохладно.

– Не стоит так расстраиваться из-за вина, – продолжала утешать его Инна, озираясь по сторонам: где же его жена?

Она так увлеклась спасением хозяина шато, что не обращала внимания на то, чем занимаются остальные гости. Поэтому скандал, полыхнувший в красной гостиной, как в раскаленном очаге, в который упала зажженная спичка, застал Инну врасплох.

– Отойди от него! – истерически завопила старуха, пытаясь оттащить Лолиту от Золотарева.

– Бабушка, перестань! – отбивалась та.

– Мы немедленно уезжаем!

– Наш самолет только в воскресенье!

– Агриппина Викентьевна, прекратите! – Игорь тоже пытался отцепить от себя упирающуюся Лолиту. – Я сам уеду!

– Нет! – закричала та. – Никуда ты не уедешь! Я так долго тебя искала!

Немец, крепко прижав к себе хорошенькую жену, о чем-то допытывался у нее на родном языке.

– Пойдем отсюда, – тянула своего парня за руку красноволосая девушка.

– Вы что не видите: старуха напилась? – громко прокомментировала Алла, отстранившись от Резо. – В ее возрасте это чревато.

– Похоже, глюки начались, – простецки сказала вдруг Татьяна. – Бабку надо баиньки уложить.

– Заткнись, сучка! – взвизгнула Агриппина Викентьевна. – Вы все здесь – выродки! Все заодно!

Тут Инна увидела, что старуха и в самом деле пьяная. Она была неадекватна и кидалась на всех. Вина тут, в шато, залейся. И чача в погребе, в свободном доступе. А если старуха алкоголичка? И приехала в Грузию душу отвести. Поскольку ей хорошо за семьдесят, кожа старческая, специфического цвета, пигментированная, нижняя губа дрожит, походка неровная, то сразу и не поймешь, пьяная Агриппина Викентьевна или плохо себя чувствует вследствие преклонного возраста. И вот сорвалась.

Она на ужин пришла уже на взводе. Видимо, с обеда принимает «лекарство». А «Лилит» ее подкосило. Вино хоть и сухое, но ядреное, выдержанное. Все остальные тоже поняли, что пожилая женщина пьяна. Из-за этого и скандалит.

– Пить вредно, – сказал парень красноволосой девушки, который весь вечер говорил банальности, да еще и невпопад. Инна не расслышала, как его имя.

– Меру надо бы знать, – презрительно скривила губы Татьяна. – Особенно в таком возрасте. Прямо стыдно за нее. Бабушка, на вашем месте по приезде в Москву я бы обратилась к наркологу.

Старуха рванулась, было, к обидчице, но в одну ее руку вцепилась Лолита, а в другую Золотарев. К ним уже спешила Тамара.

– Давай! Иди сюда! – заорала на нее старуха. – Поквитаемся! Вы же меня заживо в гроб положили, ублюдки! Я прокляла вас, слышите?! Я вас прокляла! Я свечки за упокой поставила! И тебе и мужу твоему! Убийцы! Думала, вы сдохли давно! А вы живы! Вот где вы, оказывается, прячетесь! Ну, ничего! От кары господней не спрячешься! Настигла вас кара! Сдохните сегодня!

– Да уведите же ее отсюда! – не выдержала Алла. И обернулась: – Где охрана? Илиа! Ты здесь хозяин! Немедленно прекрати это безобразие!

Все, как по команде, повернулись в ту же сторону. В самом деле, в скандале принимали участие все, кроме Зубаридзе. Гости сгрудились в центре гостиной вокруг обезумевшей старухи, а хозяин от этого почему-то отстранился.

Но едва все посмотрели на накрытый стол, за которым остался Зубаридзе, то поняли причину. Голова винодела лежала на столе, в одной из тарелок, Зубаридзе не двигался. Инна с ужасом подумала, что он все-таки умер. А она была последней, с кем он говорил. И кто напоил его водой. Вода не помогла. Ничего не помогло.

– Я же говорила, что он сдохнет! – с торжеством сказала безумная старуха. – Вот он, перст господень! Нашел-таки Иуду! Конец палачу!

– «Лилит» его все-таки убило, – вздохнул Золотарев.

– А вдруг он еще жив? – опомнился парень красноволосой девушки и первым шагнул к столу, но через пару шагов нерешительно замер. В его руку вцепилась красноволосая спутница, словно хотела оттащить его назад, на безопасное расстояние.

Инна заметила, как немец трусливо засеменил к выходу, таща за собой жену. Эти думают только о своей страховке. Небось, хочет поскорее вывалить содержимое желудка в унитаз. Кто знает, отчего скончался хозяин? А вдруг от некачественной пищи? Для немцев здесь, в Грузии, почти что джунгли. А всякая экзотика убийственна. За таблетками побежали.

– Есть здесь врач? – громко спросила Инна.

– Был, – мрачно сказала старуха. – А теперь нет.

– Да подойдите же к нему кто-нибудь! – взмолилась Татьяна. – Вдруг он и правда жив еще!

Все словно очнулись. К столу, на котором лежала голова Зубаридзе, рванулись Золотарев и парень красноволосой, отцепив-таки свою спутницу. Потом, чуть помедлив, Тамара и Резо.

Резо громко выругался, наступив в зловонную лужу, не заметную из-за сбившейся скатерти. Зубаридзе все-таки вырвало, перед тем как он отключился. Тамара брезгливо обошла то, что ее муж в отчаянной борьбе за жизнь выхаркал из своего желудка на пол, и встала справа от Илии, неловко задев стакан с минералкой.

Ресторатор за волосы поднял голову Зубаридзе, оторвав ее от тарелки, и все невольно заорали. Лицо винодела все было в крови.

– Это кетчуп, – успокаивающе сказал Золотарев, который единственный не завопил от ужаса. – Неудачно он упал.

И Золотарев свободной рукой поднял со стола опрокинувшийся стакан с «Боржоми», из которого на пол лилась вода, вернув его в вертикальное положение.

– Не дышит, – констатировал Игорь.

– Мамочки! – запоздало взвизгнула Татьяна.

И невольно попятилась от остатков банкета к плюшевому диванчику в углу.

– Наверное, лучше здесь ничего не трогать, – робко сказала Инна.

– Я вызову полицию, – очнулась Тамара. – Резо, помоги мужчинам перенести моего мужа на диван, – сказала она и направилась к дверям.

– Инна права: не надо ничего здесь трогать до приезда полиции, – остановил парня Золотарев.

Он отодвинул тарелку с кетчупом и аккуратно положил голову Зубаридзе обратно на стол.

– Вот тебе и приехали в Грузию! – растерянно сказал парень красноволосой.

– Саша, я же тебе говорила! – зло сказала та. – Поедем в Европу! А ты мне: надо открывать новые места! Ну что, открыл? Как бы теперь еще одно место для себя не открыть: тюрьму, – у нее вырвался нервный смешок.

– Ты думаешь что… – Алла осеклась.

Все дружно посмотрели на безумную старуху, которая, увидев своего врага мертвым, затихла.

– Ведь это она сделала! – сказала Татьяна. – Отравила его!

– А почему вы решили, что Илиа отравлен? – внимательно посмотрел на нее Золотарев.

– Пусть полиция этим занимается, – сказал Саша.

Инна наконец запомнила, как зовут парня, после того как он высказался за единственно разумное разрешение такой сложной ситуации. Его девушка по-прежнему оставалась безымянной.

– А отчего же, по-вашему, он умер? – не глядя на Золотарева, спросила Татьяна.

– Вскрытие покажет, – пожал плечами тот. – Возможно, инфаркт.

– На вид он был вполне себе… – Татьяна осеклась.

– Здоров, вы хотите сказать? – в упор посмотрел на нее Золотарев. – Мне так не показалось. Он был бледен, все время потел. Это может быть все что угодно. Тромб оторвался. Аневризма аорты. Проблемы с сердцем. Хроническое заболевание. Надо дождаться вскрытия, прежде чем делать выводы.

– Они не скоро приедут, – с порога сказала вернувшаяся в гостиную Тамара. – Поздно уже. Пока доедут в темноте по горной дороге… Просили не расходиться.

– И сколько нам здесь сидеть? – напряженно спросила Алла.

– Пока не приедет полиция, – устало сказала Тамара.

– Мне надо уложить бабушку в постель. – Лолита крепко взяла за руку сдувшуюся Агриппину Викентьевну. Теперь она была похожа на пустой кожаный мешок, в котором шелестели старческие кости. Взгляд потух, нижняя губа дрожала, из уголка рта на ворот нарядного платья стекала струйка слюны.

Все невольно поморщились: зловонная лужа у стола начала перебивать все остальные запахи. Официанты о чем-то шушукались в углу на родном языке, и гости догадались, что обсуждают их. И тут все заметили, что обои в гостиной давно уже выцвели, мебель потертая, а низкий потолок весь в сколах. Праздником больше не пахло, а вот большими проблемами… Вечерние наряды дам словно потускнели, так же как и их лица.

– Так мы пойдем? – спросила Лолита, конкретно ни к кому не обращаясь.

– Я думаю, это можно, – кивнула Тамара. – Человек пожилой, к тому же не в себе. Кто знает, каких еще дел она натворит?

– Что значит, каких еще…? – взвилась Лолита.

– Мы не знаем, от чего мой муж умер. А ваша бабушка при всех ему угрожала.

– Вы хотите сказать, у нее в сумочке яд?!

Все дамы невольно спохватились: а где же сумочки? На растерзанном столе лежали клатч Аллы из натуральной кожи и зеленый веер Татьяны. Крохотный джинсовый рюкзачок красноволосой девушки валялся на ее стуле, как брошенный щенок. Лолита пришла с пустыми руками. Маленькая сумочка-думка ее бабушки, расшитая бисером, болталась у нее на поясе, на цепочке. Инна все необходимое рассовала по карманам куртки, которая сиротливо висела у входа на рогатой вешалке. Остальные дамы были без верхней одежды, поскольку пришли на ужин из своих комнат. Им не пришлось идти на банкет по улице.

– До приезда полиции есть время избавиться от улик, – негромко сказал Золотарев. – Тамара, как у вас, в Грузии, работает полиция?

– Как и везде. Но я очень надеюсь, что мой муж умер своей смертью, – резко сказала Тамара.

– Надо полагать, вы теперь наследница? – усмехнулся Золотарев.

– А ведь мы приехали сюда на неделю! – ужаснулся Саша. – Кучу денег заплатили! Но оставаться здесь после того, что случилось… – он резко замолчал.

– Полиция наверняка попросит задержаться, насколько возможно, – бесцветным голосом сказала Тамара. – Если вдруг вскрытие покажет, что…

Она не договорила.

– Нам что, оставаться в одной комнате с мертвецом?! – истерически взвизгнула вдруг Алла.

Резо, от которого воняло после того, как он наступил в лужу у стола, держался от Аллы подальше.

Уж от нее-то Инна не ожидала истерики. Алла казалась ей женщиной с железными нервами. Большая начальница, как же! Руководит огромным коллективом, ведет людей за собой к светлому будущему. Такая должна в любой ситуации держать себя в руках.

– Мужчины, сделайте же что-нибудь! – не унималась Алла. Ее голые плечи дрожали, словно бы ее знобило.

Золотарев огляделся и подошел к сдвинутым в угол столам. В гостиной был накрыт лишь один, зато большой, сервированный для сегодняшнего банкета. Золотарев, не глядя, сдернул с одного из «лишних» столов красную скатерть и, подойдя к мертвецу, накрыл его ею с головой.

– Так лучше?

Все перевели дух. Кумачовая гора с ломаной линией хребта на месте трупа не так била по нервам, как сам труп. Гости понимали, что полиция будет их допрашивать. И лихорадочно придумывали ответы на каверзные вопросы.

– Надо выпить, – сказала Алла и направилась, было, к бару.

– Стой! – отчаянно крикнула ее подруга. – Лучше ничего с этого стола не есть и не пить! И вообще здесь ничего не есть. В этом доме.

– Прекратите! – резко сказала Тамара. – Полиция еще не вынесла свой вердикт!

– В самом деле, не ходить же голодными? – мрачно пошутил Саша.

Алла всхлипнула и попятилась назад, пока не влипла голой спиной в черный пиджак Резо, не чувствуя исходящей от его ботинок вони. Красавчик бережно обнял женщину за плечи. В гостиной повисло неловкое молчание.

…«Мне не надо было сюда приезжать», – думала Инна, дрожа на маленьком диванчике в углу и прижимая к животу подушку. Агриппину Викентьевну увела в номер Лолита и не вернулась. Исчезли немцы. Впрочем, этим зададут пару вежливых вопросов и отпустят восвояси. Иностранцы неприкосновенны, тем более граждане Германии. Резо, извинившись, ушел переодеваться. И все его поняли. Тамара постоянно куда-то выходила, было видно, как она нервничает.

Инне идти было некуда, она боялась остаться одна. А что, если по шато бродит убийца? Если он сидит в двух шагах от нее и прячет страх, что его разоблачат, под маской безразличия? Что, если это не старуха? А, к примеру, Золотарев? Лолита, которая вырядилась сегодня, как будто пришла на панель отдаться за деньги, а не на званый ужин? Или «золотая» Алла? А может, «Хозяйка Медной горы», Татьяна? Или Илию отравила жена? Обиженные сотрудники, которым винодел не платит зарплату? Все может быть.

Надо понять, что здесь происходит. Кто все эти люди? Что их связывает?

– Приехали, – громко объявила Тамара, вернувшись в гостиную после одного из своих таинственных исчезновений.

Инна вздрогнула и встала, по-прежнему прижимая к животу подушку, словно хотела ею защититься. Вслед за ней поднялся и Золотарев.

Глава 7

«Ах, вот, оказывается, в чем дело! Они все давно друг друга знают. Десять лет избегали этой встречи, но все же случилось», – удивленно думала Инна, уже совсем другими глазами глядя на сидящего рядом Игоря Золотарева, который ни с того ни с сего разоткровенничался. Чтобы не киснуть в отеле в ожидании вердикта полиции относительно смерти Зубаридзе, насильственной она была или нет, сразу после завтрака, накрытого с большим опозданием, Золотарев предложил Инне совершить экскурсию в Цинандали.

Она охотно согласилась. День был солнечный, вопреки ее мрачному настроению, и в парке, куда они приехали, бушевала весна. Инна понемногу приходила в себя. После долгой прогулки среди вековых дубов по зеленым лужайкам, похожим на танцпол, усыпанный конфетти первоцветов, с бегающими по нему лучами солнечных зайчиков, разговор невольно зашел о том, что случилось вчера.

Они, уставшие, присели на одну из скамеек. Инна не могла не спросить, откуда Золотарев знает безумную старуху? И на что это Агриппина Викентьевна весь вечер намекала? Почему называла Зубаридзе извергом и палачом, а самого Игоря предателем? И услышала в ответ такое…

После рассказа Золотарева события вчерашнего вечера предстали перед Инной в новом свете. Она поняла, почему так разоделась Лолита, с какой целью на этот ужин явилась почти что в свадебном платье Тамара, отчего трясло Зубаридзе, после того, как нелицеприятно высказались о его вине. Что до остальных гостей, там тоже могли быть сюрпризы.

У Инны словно глаза открылись. И вкус «Лилит» ее уже не удивлял. Вернее, послевкусие. И аромат… Зубаридзе невольно передал своему детищу то, чем мучился сам. Этот мутный, дурно пахнущий осадок со дна его души попадал в квеври, куда Илиа закладывал вместе с гребнями виноград, тут уж ничего не поделаешь. Характер винодела передается его вину. И его грехи тоже.

Вернувшись в отель, Инна заперлась у себя во флигеле и стала взахлеб писать. Ей хотелось выплеснуть в Тсен все то, чем она жила последние сутки. Весь этот кошмар. И спросить у читателей блога: правильно ли она думает?

Неужели это было убийство?…

…Полиция уехала довольно быстро. Инна думала, что их будут мучить до утра, но немецкие паспорта сделали свое дело. Следователь, или кто он у них здесь, бодро пообещал гостям отеля разобраться в случившемся, санитары с каменными лицами отнесли упакованный в полиэтиленовый мешок труп винодела в машину «скорой помощи», эксперт наскоро собрал образцы для исследования.

На дворе царила глубокая ночь, и лица у всех, и у полицейских, и у туристов, были помятые. Гости Зубаридзе вяло откликнулись на просьбу полиции собраться в холле, но деваться было некуда.

– По всем признакам это смерть от пищевого отравления, – устало сказал врач, приехавший на «скорой».

Он был уже в возрасте и говорил по-русски хоть и с сильным акцентом, но понятно. Похоже, родился еще в СССР, где почти все говорили по-русски.

– Вот, женщина сказала, что Илиа Зубаридзе шел к столу, словно бы у него были проблемы со зрением, – врач кивнула на съежившуюся Инну. – Потом его вырвало. И первоначальный осмотр тела это подтверждает. Отравление, – выдохнул он.

– Но все остальные здоровы! – горячо возразила Алла. – Ведь мы все ели одно и то же! И пили!

– Я вам ничэго на это нэ скажу, – акцент у врача сделался сильнее. Видно было, как он волнуется. Все-таки немцы! И русские туристы! Золотой запас Грузии. С ним надо бережно. – Вскрытиэ покажэт, от чэго имэнно он умэр.

– Господи, да чем он мог отравиться? – взмахнула веером Татьяна.

Все невольно переглянулись и покосились на Агриппину Викентьевну. Та сидела, как лопнувший воздушный шарик, почти бестелесная и едва дышала. Инна невольно подумала: «Как бы и она не умерла!». Врач тоже с тревогой посмотрел на пожилую женщину.

– В общем, понятно, – вмешался следователь. – Я посмотрел визы в ваших паспортах. Вы все пробудете в Грузии как минимум до субботы. Сегодня понедельник…

Немцы переглянулись.

– Э-э-э… – протянул следователь. – Есть здесь переводчик?

Инна невольно усмехнулась. Она была уверена, что немка прекрасно все поняла. Но упорно делает вид, что произошедшее сегодня в красной гостиной не имеет к ним с мужем никакого отношения. Тамара, запинаясь, стала переводить речь полицейского на английский. Инна хотела, было, ее поправить, но осеклась. Зачем, если немка и по-русски прекрасно все поняла? Хочет ломать комедию, не надо ей мешать. Пока не понятно, по какой причине так скоропостижно скончался Зубаридзе, не стоит лезть в чью-то частную жизнь. Потому что через несколько дней они разъедутся по городам и весям и вскоре забудут друг о друге. Проблем, что ли мало?

– …Monday, – закончила свою короткую речь Тамара.

– Уже вторник, – мягко поправил ее Золотарев, который прекрасно знал английский, но, как и Инна, предпочел не вмешиваться.

– Да, вторник, – кивнул полицейский. – Отдыхайте, гуляйте, наслаждайтесь вином и национальной кухней, будьте, как дома, дорогие гости. Ну а мы постараемся побыстрее разобраться с этой проблемой.

– Мы должны оставаться здесь, в шато? – в упор спросила Алла.

– Тэбэ здесь тэсно? – полицейский широко улыбнулся и развел руки. – Вон Кура, вон гора, вэздэ вино…

Это прозвучало, как ирония. Гости должны были рассмеяться, но вместо этого понурились. Им недвусмысленно дали понять, что покидать Кахетию не рекомендуется. Непонятно, что именно здесь вчера вечером произошло. Полицейские на всякий случай отсканировали паспорта туристов. Никого пока не задержали, но, очевидно, взяли на заметку. Сбежать никому не удастся, разве что немцам, если те вдруг захотят уехать.

Но, к удивлению Инны, этого не случилось. Утром они столкнулись на завтраке. Спала Инна плохо. Да и какой тут сон? Утром она, поколебавшись, позвонила в номер Золотарева.

– Игорь, не сочти меня навязчивой, – заканючила она. – Мне просто страшно.

– Могла бы у меня в номере переночевать, – намекнул он.

– Я бы с радостью, но, боюсь, Лолита меня из ревности зарежет, – мрачно пошутила Инна. – Игорь, я не хочу одна идти на завтрак. Потому и позвонила. Не составишь компанию? Или я не вовремя?

– Я в номере один, – он прекрасно понял намек. – Тут, солнце мое, не до разврата. В наши ряды затесался отравитель.

– Так ты пойдешь со мной на завтрак? – Инне надоело пикироваться. Она мечтала о чашке кофе.

– Понимаю. Берешь меня на должность дегустатора при коронованной особе, – пошутил Золотарев. – Ладно, одеваюсь, – он зевнул. – Сколько времени тебе надо?

– Минут десять.

– Через десять минут в холле, – уже деловым тоном сказал он и дал отбой.

Инна коротко вздохнула и стала собираться.

В красной гостиной успели прибраться, но все устроились за столиками на открытой веранде, несмотря на то, что утро было апрельским, прохладным. Горы дремали в пуховых одеялах облаков, закутавшись по самые макушки. Но прогноз обещал ясный солнечный день.

– В горах всегда так, – улыбнулся Золотарев. – Погода меняется быстро, так что прогнозам стоит верить. Сегодня солнечно, без осадков, и я предлагаю прогулку в Цинандали. Ты хотела поснимать в музее Грибоедова и то, что осталось от дворца князей Чавчавадзе.

– А нам разве можно отсюда уезжать? – вздохнула Инна.

– С тебя что, взяли подписку о невыезде? Просто порекомендовали находиться поблизости на случай, если следствию понадобятся твои показания. Уж ты-то здесь точно ни при чем.

– А кто причем? – живо спросила она.

Золотарев посмотрел на столик под навесом, за который сели выпить утренний кофе Агриппина Викентьевна и Лолита. Девушка сегодня была одета, как обычно: джинсы, кеды, бейсболка. Но взгляд, которым Лолита одарила Инну, был вчерашний. Бесстыдный, оценивающий шансы соперницы в борьбе за мужчину, которым Лолита хотела владеть единолично. Инна невольно вздрогнула и потащила Золотарева подальше от бабушки с внучкой.

Тут-то она и наткнулась на немцев. Те сидели особняком, благо веранда была просторной. Во время сбора урожая Зубаридзе, видимо, планировал кормить здесь работников, да и наплыв гостей в сезон был дай боже! Поэтому помимо столиков на подиуме были и столики под навесом, увитым виноградной лозой, прямо на голой земле. Несмотря на то, что она еще не прогрелась, а лоза пока не оплела шпалеры, немцы устроились именно там. Он был в свитере, а хорошенькая немочка надела парку, с которой совсем не гармонировали сапфиры в ушах и на пальце. Тонкое запястье молодой женщины тоже обвивал изысканный браслет из белого золота с сапфирами и бриллиантами. Она словно забыла их снять со вчерашнего вечера, так переволновалась.

Инна обратила внимание, что тарелка немца пуста. Перед его женой лежало одинокое вареное яйцо.

– Рискнем что-нибудь съесть? – подмигнул Золотарев.

Она кивнула. Вчера за ужином Инна так и не успела насладиться грузинской кухней. После того, как скончался Зубаридзе, у всех пропал аппетит. А теперь организм требовал свое.

Когда они шли к столу, на них смотрели все.

– Я не знаю, что во мне сильнее, страх или голод, – пожаловалась Инна.

– Бери пример с меня. – И Золотарев решительно взялся за графин с апельсиновым соком.

– Приятного аппетита, – раздался в гостиной напевный голос.

И «Хозяйка Медной горы» подтвердила свои слова энергичным взмахом веера, на этот раз черно-белого.

«Она их коллекционирует, что ли? – невольно подумала Инна. – Или у Татьяны “неделька”? И она их все семь с собой привезла? Забавно».

– Все-таки решили позавтракать? – Алла пристально смотрела, как Золотарев накладывает в тарелку домашние сыр и колбасу.

– Полагаю, что вареные яйца отравить не так-то просто, – невозмутимо ответил он. – Равно как и колбасу с сыром.

– Отравить можно все, – хмыкнула Алла.

– Вам виднее, – парировать ресторатор. – Вы ведь рулите ритейлом.

– Не рассказывайте мне о том, что на кухне в вашем ресторане все стерильно, – насмешливо сказала Алла.

– Один-один, – рассмеялся Игорь. – И все же отважьтесь на бутерброд. Иначе рискуете умереть с голоду.

– Я хочу кое-что прояснить, – вмешалась в разговор Тамара, которая, оказывается, давно стояла в дверях. – Только давайте выйдем на веранду. Я хочу, чтобы все это слышали. В особенности, иностранцы, которым я переведу то, что сказала. Это важное заявление по поводу смерти моего мужа.

Поскольку всем было любопытно, что скажет хозяйка, Алла с Татьяной и Золотарев с Инной потянулись за Тамарой на открытую веранду.

Она встала в центре, неподалеку от столика, за которым сидели Лолита и Агриппина Викентьевна. Поняв, что речь пойдет о вчерашнем инциденте, немцы подтянулись поближе. Не хватало только Саши с его девушкой, но молодежь любит поспать.

Когда все расселись, Тамара, немного волнуясь, сказала:

– Здесь кто-то сомневается в качестве еды, которую подают на стол…

– Кто-то! – хмыкнула Алла. – Дорогуша, после того, как ваш муж свалился в тарелку кетчупа и перестал дышать, вашему бизнесу конец. Если бы не расследование и не настоятельная просьба полиции оставаться в отеле, – она подчеркнула слово «просьба», – ноги бы нашей здесь уже не было. И всех остальных тоже. А уж отзывы мы напишем!

Тамара метнула в нее злой взгляд.

– Вчера было поздно рассказывать о том, что на самом деле случилось, – стараясь держать себя в руках, сказала она. – Вы, должно быть, обратили внимание на то, что я долго беседовала с врачом. Мы говорили по-грузински, поэтому суть нашей беседы осталась за кадром…

При этих словах Агриппина Викентьевна вскинула голову, словно проснулась. Лолита тонко улыбнулась, и Инна поняла почему.

– Мой муж последнее время неважно себя чувствовал. Это все из-за его экспериментов. Он тестировал на себе удобрения, которые использовал в нашем винодельческом хозяйстве.

– Селитру ел, что ли? – ехидно улыбнулась Татьяна.

– Он ел виноград с лозы, которая была ею удобрена, – невозмутимо пояснила Тамара. – И делал это систематически, подбирал дозу. Исследовал вкус, урожайность, устойчивость к болезням. Об этом я и сказала врачу, приехавшему на «скорой». Он как раз писал заключение о смерти моего супруга. А врач, в свою очередь, поведал мне, а потом и полиции, что смерть Илии очень уж похожа на отравление. Отравление нитратами, – подчеркнула Тамара.

– И вы еще говорите, что мы можем есть вашу еду! – ахнула Алла.

– Это касается только винограда! – повысила голос Тамара. – И новых экспериментальных вин. Что до «Лилит», оно себя уже зарекомендовало, и Илие не было смысла что-то улучшать.

– Вы хотите сказать, что ваш муж просто заигрался? – внимательно посмотрел на нее Золотарев. – Переборщил с нитратами?

– Похоже на то. Если вскрытие подтвердит мои слова, дело будет закрыто. Это… – она слегка запнулась, – несчастный случай.

– На производстве, – мрачно пошутил Золотарев.

– А куда еще вы сыплете селитру? – подозрительно спросила Татьяна, гневно нацелив веер в сторону хозяйки дома.

– Господи, да никуда! – раздраженно сказала Тамара. – Я же говорю, это была инициатива Ильи! – в волнении она оговорилась. Сказала не Илиа, а Илья. – Он был одержим. Все стремился к совершенству. Он помешался на своем вине.

– Допустим, принято, – напряженно сказал Золотарев. – Но запашок-то остался.

– Хотите, я лично буду приходить на завтрак и при вас пробовать все, что лежит в тарелках? – предложила Тамара.

Немцы переглянулись. Инна уже заметила, что они сегодня общаются в основном взглядами.

– Зубаридзе и в самом деле плохо выглядел, – задумчиво сказала Алла. – Я все гадала: что с ним такое? Оказывается, он с удобрениями экспериментировал. Хотел повысить урожайность.

– Именно, – кивнула Тамара.

– Тогда все разрешится в ближайшие дни и нас опустят, – подвел итог Золотарев.

– Собаке собачья смерть, – отчетливо сказала Агриппина Викентьевна.

– Опять она за свое! – ахнула Татьяна. – Старуху надо изолировать!

– Это всех вас надо изолировать! – сверкнула глазами Лолита и резко встала: – Пойдем, бабушка.

– Останетесь голодными, – неловко пошутил Золотарев.

– Мне вчера утром пригнали машину, – парировала Лолита. – Я взяла ее аренду. Найдем, где позавтракать, а заодно пообедать и поужинать.

Вот так и получилось, что сразу после завтрака постояльцы разъехались. Лолита увезла бабушку за покупками, Золотарев пригласил Инну на экскурсию в Цинандали. Резо, который так и вился возле Аллы, предложил подругам прогулку в горы. Дамы не возражали. Что касается Саши с его девушкой, то, как оказалось, они не проспали, а позавтракали первыми и сразу уехали исследовать окрестности.

В шато остались только немцы, но Инна вовсе не была уверена, что и они куда-нибудь не уедут.

– Я ведь ее узнала, – вырвалось у Инны, когда Золотарев попытался прокомментировать утреннюю речь Тамары.

Они сидели на скамейке под огромным дубом, страшно даже было подумать, сколько ему лет! В его тени любые проблемы казались пустяковыми, столько и стольких уже видел этот дуб и столько слышал! И вот ему предстояло услышать еще одно откровение. Это Инна поняла по лицу Золотарева.

– Ты разве не впервые в Грузии? – притворно удивился Игорь.

– Не прикидывайся. Ты тоже ее узнал. Хотя она лет десять, как исчезла со сцены. А ведь была звездой, – вздохнула Инна. – Такие лица не забывают. Правда, когда Тамара прикидывалась грузинкой и носила черный балахон, идентифицировать ее было затруднительно. Но белое платье ее омолодило. И прическу она сделала, как в былые годы. Она вчера явилась на вечер, как звезда. Сняла свою маску. А теперь ты мне объясни, что происходит?

– Видимо, придется, – Золотарев устало прикрыл глаза. И медленно, явно подбирая слова, заговорил: – Это давняя история. К которой я вроде бы не имею отношения, поскольку не был тогда в Москве, но Агриппина Викентьевна отчего-то считает меня предателем. – Он вздохнул. – Все дело в моем друге детства, ее единственном сыне. Мы оба были мальчики-мажоры, как тогда называли золотую молодежь, деток элиты. Мы родились в Москве, в самом ее сердце, мой дед работал в торгпредстве, отец был директором гастронома, а родители Стара были профессорами престижного московского вуза, дед академиком, лауреатом Сталинской премии.

– Как ты сказал? Стара? – удивилась Инна.

– У него было редчайшее имя: Аристарх. Старомодное. Мама постаралась. В их роду у всех имена заковыристые. Она вот Агриппина Викентьевна, а единственного сына назвала Аристархом. Аристарх Юнисович Ригер. Хотя сам он предпочитал, чтобы его называли Аристархом Юрьевичем, особенно студенты. Потому что они все время оговаривались. А уж когда мы были маленькими, как только Стара не дразнили! Вернее, пытались дразнить. Он был из тех редких «ботаников», помешанных на гармоничном развитии личности, которые успешно сочетают ночные бдения в читальном зале и дневные тренировки. Стар занимался каратэ, это было тогда безумно модно. Фильм «Пираты двадцатого века», небось, помнишь? – Инна кивнула. – Еще «Не бойся, я с тобой». А у Стара для каратэ были хорошие данные, хотя он и не собирался становиться профессиональным спортсменом. Просто он всю жизнь, с самого детства, стремился быть в тренде. Такой уж был человек. Каратэ он потом поменял на большой теннис, а его на серфинг…

– Я уже поняла, что твой друг был выдающейся личностью, – перебила Инна. – Но какое отношение это имеет к смерти Зубаридзе?

– Самое прямое. Не сбивай меня, я сам собьюсь, потому что волнуюсь. Как-никак, десять лет прошло, я уж думал, что тема похоронена. Поэтому продолжаю с того, на чем ты меня прервала. Здесь важна любая мелочь… Так вот… – Он нахмурился, подбирая слова. – Согласись, такое имя, как Аристарх, надо было во что-то сократить. И поскольку он был лучшим из лучших, то иначе как Стар его называть не могли, – с иронией сказал Золотарев. – Стар. Звезда. Мы, мажоры, болтали на английском и французском так же легко, как и по-русски. А Стар владел еще и латынью. Он хоть и был снобом, но тщательно это скрывал. В юности Ригер наломал дров, кичась тем, что он коренной москвич, внук академика, белая кость. Но быстро понял, что с быдлом надо быть поаккуратнее, когда у этого быдла власть и деньги.

– А почему был? – осторожно спросила Инна. Она почувствовала, что Золотарев до сих пор ревнует к славе и талантам своего друга детства.

– В том-то и штука. Он умер десять лет назад, – резко сказал Золотарев. – При обстоятельствах, которые иначе как трагической случайностью не назовешь. Но при ближайшем рассмотрении это не такая уж и случайность.

– Расскажи, – попросила Инна.

– Теперь придется. Мы с Ригерами были соседями. Жили в одном подъезде, я на пятом этаже, Стар на десятом. Гуляли с нянями в одном дворе, потом пошли в одну школу для детей московской элиты. И моя и его судьба с раннего детства была предопределена. Нам завидовали, все хотели с нами дружить. Внук академика и внук торгпреда, – усмехнулся Золотарев. – Мажоры! Кто ж знал, что Советский Союз развалится?

– По-моему, ты и сейчас неплохо устроился, – не удержалась Инна.

– Хочешь сказать, папа наворовал? Не буду лукавить, и золотишко мои предки припрятали, и бриллианты. На черный день. Мне хватило. И детям моим хватит. У меня был начальный капитал и папины с дедушкой связи, я резко стартанул и быстро пошел в гору. Стару повезло меньше. Но он успел получить блестящее образование, пока скоропостижно не умер от инфаркта его дед-академик. Не пережил стремительного обнищания российской профессуры, когда над тем, чем Ригер прежде гордился, стали издеваться. Сталинская премия, ты подумай! Посыпались громкие разоблачения, повсеместно стали поднимать тему ГУЛАГа и репрессий, и старик Ригер не выдержал. После его смерти Ригерам приходилось туго, но потом Стар прибился к театральной тусовке, стал пописывать пьесы, их охотно ставили благодаря его связям. У Стара была отличная родословная. Они быстро пришли в себя, эти «осколки советской культурной элиты», – рассмеялся вдруг Золотарев. – Объединились и стали друг другу помогать. И Стар Ригер быстро пошел в гору. Поначалу-то он культурологию преподавал, да литературу, перебивался публичными лекциями, говорят, что и диссертации за деньги писал, а потом заимел авторскую программу на телевизионном канале, не федеральном, но, я уверен, не умри он так быстро, добрался бы до заоблачных высот. У него для этого было все: харизма, образование, интеллект. Стар безумно нравился женщинам. Порода! – с уважением сказал Игорь. – Кто знает, сколько у него внебрачных детей? Хотя законная жена была одна, и ребенок в браке один.

– Лолита? – сообразила Инна.

– А ты молодец, – похвалил ее Золотарев. – Смекнула, что к чему?

– Да, но пока не поняла, при чем тут ты? И почему Лолита на тебе виснет?

– Подростковые комплексы, – передернулся Золотарев. – Девочка была в меня влюблена, я тогда частенько заходил к Ригерам, и бог весть что себе вообразила. А ведь, казалось, замужем побывала. Должна уже была остыть, – с досадой сказал он.

– Как я поняла, она тебе не нравится?

– Я стар для нее, – резко сказал Золотарев. – Моя старшая дочь почти ее ровесница. Я эту тему давно похоронил.

– А она нет, – улыбнулась Инна.

– Это ее проблемы. Так вот, возвращаясь к Аристарху Ригеру. В театре-то он и познакомился с Тамарой. Веришь, нет? Несмотря на такую экзотическую внешность, яркую, восточную, она русская. Тамара Позднякова.

– Я помню, – кивнула Инна. – Она блеснула в модном сериале на Первом канале, а потом вдруг куда-то исчезла. Я еще подумала: актриса одной роли? Было время, я за ней внимательно следила. Уж очень она колоритная.

– Это есть, – кивнул Золотарев. – Роман телеведущего, профессора культурологии и модного драматурга в одном лице с популярной красавицей-актрисой – это бомба. Не знаю, чего в нем больше было: чувства или пиара. Но рвануло так, что какое-то время это было в топовых новостях Инета. Кто только об этом не писал и не говорил!

– Что-то припоминаю, – наморщила лоб Инна.

– Не трудись. Информационный поток растет, кто-то из селебретис все время с кем-то встречается, не успели перетереть в популярных ток-шоу один скандал, как тут же на очереди другой. Десять лет прошло, Инна, – грустно сказал Золотарев. – Мне и самому не верится, что все это было на самом деле. Стару откровенно не повезло. У него был соперник. И влюбился мужик в Позднякову крепко. От такой любви либо умирают, либо убивают из-за нее. Тамара, понятное дело, предпочла бы Стара любому, даже самому крутому бизнесмену, потому что Ригер мог повлиять на то, чтобы сделать ее ведущей актрисой модного столичного театра. Это деньги и слава. Главным образом, слава. Новые роли в сериалах, престижные премии, в общем, все то, ради чего идут в актрисы. Тамара Позднякова свой выбор сделала. Он был очевиден. Сопернику Стара ничего не оставалось, как убрать его с дороги. И он это сделал тонко. У Ригера было наследственное заболевание: извилистая сонная артерия. Особых хлопот ему это не доставляло, разве что Стара мучили головные боли. Но врачи любят пугать. Особенно если у человека есть деньги и он хочет прожить как можно дольше. Тогда его берутся обследовать, и понеслось! «Как вы будете с этим жить», «Дальше будет только хуже». И, наконец: «Проблема легко решается». В данном случае это решалось при помощи операции. Стар долго не соглашался, но потом, видимо, боли усилились, добавились другие симптомы. А Ригеру надо было много работать. Его карьера шла в гору. Самое ужасное, что хирурга ему порекомендовала любимая женщина. Без всякой задней мысли. Хотя теперь я и в этом сомневаюсь. После вчерашних событий.

Золотарев замолчал. Он сидел, тер пальцами виски, словно вспоминал.

– И Ригер лег на операцию? – вернула его в реальность Инна.

Она начала припоминать. Да, была такая программа на ТВ, иногда и Инна ее смотрела. Уж очень хорош собой был ее ведущий. Породистый мужчина средних лет, похожий на элитный выдержанный коньяк, эксклюзив. На такого смотришь, и голова тяжелеет, но опьянение наступает медленно и длится дольше, а хмель приятный. Тело словно плавится, а сердце становится похожим на луну, которая из еле заметного серпа вырастает в золотой шар, наполненный теплом и светом. Похмелье не наступает, и со временем напиток становится любимым, который хочется всегда иметь в баре. Да, у Стара Ригера было большое будущее. Если бы он не лег на операцию.

– Что? Да. Лег, – подтвердил ее мысли Игорь.

– И чем закончилось? – нажала она, потому что он опять молчал.

– Его зарезали.

– Зарезали?!

– На операционном столе. Тот самый хирург, которого порекомендовала Тамара. Операция прошла крайне неудачно.

– Дай-ка я угадаю фамилию хирурга, – напряженно сказала Инна. – Зубаридзе?

– Тогда еще Зубарев. Илья Зубарев. Илией Зубаридзе он стал, когда переехал в Грузию.

– Вот почему я взгляд не могла оторвать от его рук! Это же руки хирурга! А ты еще сказал в тот роковой вечер: «Лучше бы ты вспомнил свою первую профессию»! Зубаридзе аж перекосило.

– Он ради любви пожертвовал дипломом врача, – тихо сказал Игорь. – Потому что скандал был грандиозный.

– Почему же я это пропустила? – заволновалась Инна. – Видимо, куда-то уезжала… Ах, да! Вспомнила! У меня десять лет назад бабушка умерла, а в деревне, где я жила с месяц, готовя к продаже усадьбу и дом, не было Интернета. И по телевизору две программы, что мне жить совсем не мешало. Я его и не смотрела. Действительно, такой большой поток информации. Исчез человек – и через месяц о нем забыли. Я даже не сразу вспомнила, кто такой Стар Ригер.

– На то есть Википедия, – неловко пошутил Золотарев. – Меня тоже не было на похоронах. Все самое интересное я пропустил.

– И в самом деле, был суд? – с интересом спросила Инна.

– Кто тебе об этом сказал? – удивился Золотарев.

– Сам Зубаридзе. Когда мы танцевали. Это был его последний в жизни танец. – Она помрачнела. – Интересно, как он тогда сумел выкрутиться?

– Умышленное убийство не смогли доказать. Была судебно-медицинская экспертиза. И вообще доказать, что это было убийство. Есть цеховая солидарность. Кто из врачей не ошибается? Безупречных нет. Законодательство у нас сырое в том, что касается врачебных ошибок. Ригер подписал согласие на операцию. Он сам добровольно лег на операционный стол. А хирургия дело такое. Сказали, что Стар в нарушение всех инструкций накануне выпил аспирин. Якобы его знобило, а отменять операцию он не хотел. В следующем месяце у Стара Ригера были запланированы масштабные съемки. Он хотел везде успеть. Во время операции началось кровотечение, которое не смогли остановить. Стар истек кровью, у него резко упало давление, потом, как говорят, наступила кома, из которой его не смогли вывести. С другой стороны, кто знает? Может, Зубарев сам подсунул Стару эти таблетки? Он ведь заходил к пациенту вечером, во время обхода. Если это и было убийство, то грамотное, тщательно спланированное, почти недоказуемое. И выполненное мастерски. Зубарева оправдали. Правда, медицинская практика после этого скандала в России для Ильи Зубарева была уже невозможна. Никто не хотел иметь дело с хирургом-убийцей. Хотя до случая со Старом Ригером Зубарев провел сотни успешных операций. Но один несчастный случай со звездой и скандалом вокруг этого перекроет хор хвалебных голосов простых смертных. И Зубарев из России уехал. Как оказалось, в Грузию. Купил шато в Кахетии, переквалифицировался в винодела. Я его никогда воочию не видел, только на фото, а потому не узнал. Фамилию хирурга слышал, конечно, но не сразу сообразил, что Зубарев и Зубаридзе – одно лицо. И Тамару я не сразу узнал. Только когда она пришла на ужин в белом.

– Но неужели Ригер не знал, что Зубарев – его соперник в любви?!

– Солнце, ты задаешь слишком много вопросов, – поморщился Игорь. – Я же тебе сказал: меня в Москве не было. Я года три болтался по заграницам. Домой наезжал редко. Бизнес, понимаешь?

– Понимаю, – кивнула Инна. – Значит, Зубаридзе – фактически убийца твоего лучшего друга, Тамара – его гражданская жена, ставшая вдовой… Проясни мне этот момент. Почему она вышла замуж за Зубарева? То есть за Зубаридзе? За убийцу ее любимого мужчины?

– Ты меня спрашиваешь? Чужая душа потемки, а уж женская – это ночь, да еще безлунная. Об этом лучше спросить у самой Тамары. Она была замешана в скандале. В эфирах на федеральных каналах ее поносили. Публика безжалостная, люди завистливы. Возможно, затравили, и она предпочла уехать вместе с Зубаревым, который сделал ей предложение. Любовника-то не вернешь. Честно скажу: не знаю. Да и до вчерашнего дня мне это было фиолетово. Я же не знал, что у истории будет продолжение.

– Значит, они и в самом деле прятались, Тамара и Илия Зубаридзе. Но от кого?

– Ты меня спрашиваешь? Я вернулся на родину, когда Тамары в Москве уже не было. Пошел, было, к матери Стара, но меня на порог не пустили. Она кричала: «Ты должен был этому помешать! Почему тебя не было рядом?! Ты был его лучшим другом! И не отговорил его!». Агриппина Викентьевна после смерти сына помешалась от горя и обвиняла в ней всех, без исключения. А мне опять надо было уезжать. Так что и на суде меня не было. И что я мог изменить? Она же опять меня обвинила: предатель. Да ты сама все слышала.

– Да, слышала, – кивнула Инна. У нее на душе тоже был неприятный осадок.

Золотарев-то, оказывается, совсем не герой. Деньги деньгами, а друзья друзьями. Так нет, не пожертвовал он бизнесом ради лучшего друга. Не наказал его убийцу.

А, может… наказал? Не далее как вчера…

– Что ты так смотришь? – усмехнулся Золотарев, поймав ее взгляд. – Все вы, женщины, такие. Хотите, чтобы мужчина был и богатым, и благородным, и еще бог знает каким, – поморщился он. – Побеждал врагов, наказывал злодеев, заботился о маленьких детях, помогал бедным, в общем, рыцарь без страха и упрека с тугим кошельком. А откуда у рыцаря возьмутся монеты, если он не дерется за деньги? А на это надо время. Вспомни, какие времена были десять лет назад. Мировой кризис, крах деревативов. Я спасал недвижимость в Штатах, выводил активы. Мне трудно было бороться с несправедливостью через океан.

– Зато сейчас легко, – вырвалось у нее.

– Давай похороним эту тему, – нахмурился Золотарев.

– Но полиция… Что скажет она? Зубаридзе ведь умер!

– Туда ему и дорога. – Игорь резко встал.

– Значит, здесь в одно и то же время оказались мать и дочь Стара Ригера, плюс его лучший друг. Возможно, еще кто-то из окружения Ригера, кто хотел за него отомстить. Как так вышло? – спросила Инна, поднимаясь вслед за Игорем со скамьи.

– Я приехал сам, по своей инициативе, – пожал плечами Золотарев. – Мне пришла на почту реклама, она меня заинтересовала. Я навел справки. Вино «Лилит» действительно достойное. Грузия в моде, ее вина набирают популярность. Ты посмотри, сколько здесь русских туристов! А я в первую очередь бизнесмен. Мы с Тамарой Зубаридзе списались, я забронировал номер в отеле, озвучил свои намерения. Что до остальных, спроси у них сама, как они здесь оказались.

– Появление Агриппины Викентьевны с Лолитой стало для тебя сюрпризом?

– Да, – резко сказал Игорь. – Особенно Лолы. Не запрети нам полиция покидать Кахетию, меня бы уже здесь не было.

– Ты мне что-то не договариваешь.

– Отвяжись, а? – вдруг сказал он грубо. – Ты мне кто? И зачем тебе вообще это надо?

– Я не знаю, – растерялась она.

– Вот и не лезь в это дело. Ты все сфотографировала?

– Да.

– Тогда давай закругляться. – Золотарев демонстративно посмотрел на свои дорогие часы. – Вдруг у полиции есть для нас новости? И мы с чистой совестью можем покинуть «гостеприимное» шато Зубаридзе. Я улечу в Москву первым же рейсом, на который достану билет. К сожалению, самолеты полные, в Тбилиси начался высокий сезон. Но я ведь могу улететь и из Батуми.

Он, не оборачиваясь, зашагал к воротам.

«…Десять лет они избегали этой встречи, но все же случилось… – напряженно думала Инна, поднимаясь со скамейки. – И кто же их всех здесь собрал? И зачем?»

События разворачивались совсем не так, как ей хотелось бы. Она уже не раз кляла себя за то, что поехала с Зубаридзе в его шато, но сегодняшний день был особенным. Тайна наконец перестала быть тайной. Винодел оказался хирургом, да еще и убийцей.

«Зачем он меня сюда позвал, в Цинандали? – гадала Инна, старясь успеть за Золотаревым. – Чтобы без посторонних ушей в парке на скамейке поведать трагическую историю гибели Стара Ригера? А потом сказать: не лезь не в свое дело. Но я уже влезла».

…Она решила обо всем этом написать. Не забыла и усадьбу князей Чавчавадзе в Цинандали, фото из музея Грибоедова. Получилась не одна статья для Тсена, а цикл. Инна писала взахлеб. Столько было впечатлений! А эмоций! Море! Она нашла в Инете фото Аристарха Ригера, одного и в обнимку с Тамарой Поздняковой, и позаимствовала эти кадры для своего блога.

Ей было интересно, что обо всем этом думают читатели.

Неужели это было убийство?

Глава 8

«Детектив умрет последним из жанров, – с удивлением думала Инна, глядя вечером, перед тем как лечь спать, на цифры статистики. – Людям всегда будет интересно узнать, кто кого и за что убил».

Еще вчера суммарное количество дочитываний всех ее статей было меньше сотни, утро тоже не порадовало, а около полуночи, после того как Инна поделилась с читателями рассказом Игоря Золотарева, дочитываний были уже тысячи!

Причем статья о Грибоедове не зашла. Пара лайков, ни одного комментария, скромные десять дочитываний. Зато на труп винодела, словно грифы слетелись. Оказывается, он злодей! Убийца со скальпелем в руках! И его настигла справедливая кара!

До «первой несгораемой цифры» в семь тысяч дочитываний Инна еще не дотянула, но интерес к загадочной смерти Илии Зубаридзе был налицо. После каждой из трех написанных об этом статей появились комментарии, а больше всего – под последней, которая заканчивалась словами: «Неужели это было убийство?».

«Старуха его отравила, точно. Она весь вечер бесновалась».

«Не, это девчонка! Вспомните: она ведь была в перчатках! Это чтобы отпечатков пальцев на бокале не осталось! Классика жанра!»

«Тетка с веером. Обратите внимание на нее. Зачем ей веер? В нем была зашита ампула с ядом»

«А при чем тут тетка с веером? Ей-то за что убивать винодела?»

«А ты все знаешь? Убийца всегда не тот, кого с самого начала подозревают. Понятно, что у дочки Стара был мотив. И у матери тоже. Но почему вдруг тетка с веером оказалась в этой компании? Подозрительная она какая-то. Автор, надо раскручивать тетку с веером!»

«Да с чего вы вообще взяли, что этого Зубаридзе убили? Жена ясно сказала: эксперементировал с удобрениями».

«Правильно писать: экспериментировал».

«Задолбали уже эти училки!»

«Что-то не больно это похоже на отравление нитратами. Я, помнится, арбузом отравился. Так меня несло, пардон, и верхом, и низом. А этот брык – и моменто море! Надо дождаться заключения экспертизы».

«Друг за него отомстил! Молодец, мужик! Уважаю!»

«Автор, а можно фотку Игоря Золотарева?» (на аватарке сексуальная блондинка)

«Автор влюбился, сразу видно)))»

«В постель его тащи, чего теряешься?»

И, наконец, любимое:

«Что вы гадаете? Убийца дворецкий».

Но больше, конечно, рассуждали о смерти Стара Ригера. Инна удивилась, как много людей его помнили. Оказывается, в институте, где Ригер когда-то преподавал культурологию, до сих пор сдавали экзамен по его учебнику. А некоторые выпуски телевизионной программы Стара Ригера вошли в золотой фонд кино. Их и по сию пору крутили по каналу «Культура».

Инна, к стыду своему, признала, что и ее понес по течению информационный поток, отбивая всякое желание не только поглощать, но и анализировать информацию. В моду вошло не смотреть телевизор. Но «Культуру»-то можно было оставить в списке для обязательного просмотра?

Закрутило, понесло… Работа, Гоша с его новой женой и ее проблемами, блог по работе…

Недаром ведь говорят, что от социальных сетей тупеют. Их стиль – мелькание. Ни один пост не висит так долго, чтобы возникло желание погрузиться в тему. Только появился интерес – на очереди уже следующий пост и новая тема, они, как бабочки-однодневки. Главное, чтобы были яркими, а то, что они больше дня не живут, никого не волнует. Люди не тупеют, они просто становятся бесчувственными. Невозможно каждый день сопереживать кому-то в полную силу, так же как невозможно ежедневно влюбляться, зная, что завтра в твоей постели окажется новый партнер.

Жизнь превратилась в голограмму, где все искусственное, все сколь-нибудь значимые события – это миражи, даже смерть, о которой пишут так много, что создается ощущение, будто это всего лишь кнопка, на которой написано «выкл». Уже ни о чем невозможно думать всерьез.

Инна тут же сделала себе пометку: написать цикл статей об Аристархе Ригере, перемежая их рассказом о том, как продвигается расследование внезапной смерти Илии Зубаридзе. Углубиться в тему, потому что тема эта интересная. Ригер был неординарным человеком, и его личностью стоит заняться всерьез.

«Я уже хочу, чтобы это было убийство, – поймала себя на мысли Инна. – Ведь как красиво получается. Убит неординарный человек. Убийство тоже неординарное: на операционном столе. Практически недоказуемое. Остались разбитая горем мать, безутешная вдова, дочь, которая на момент совершения преступления еще была тинейджером, так что возможна психологическая травма, лучший друг, отсутствовавший в Москве, когда Ригера уговорили лечь на роковую операцию. И все они наверняка захотели отомстить его убийце. Полный набор. И вот все они собрались здесь, в этом шато, именно в тот момент, когда совершенно случайно здесь оказалась и я! Классический детектив! Но смогу ли я расследовать это убийство?» – заволновалась Инна.

Такого она не ожидала. Завести блог о путешествиях и оказаться свидетельницей преступления! А она ведь последняя говорила с Зубаридзе! И это она вела Илию к столу, когда тот умирал! Ей под силу догадаться, кто именно отравил Илию, ведь она видела всё, все детали. Кто был на ужине, в чем пришел, как себя вел, что говорил. Детали отравления, если это все же было отравление, кусочками пазла рассыпаны по красной гостиной. Сложи их – и имя убийцы названо. Логика и предельное внимание к деталям – вот ключ. Справится ли она?

«В детективах за дело берется либо полицейский, либо частный сыщик, они – профессионалы. У них есть опыт, связи в криминальном мире, приемчики, такие как дедуктивный метод Шерлока Холмса или «серые клеточки» Эркюля Пуаро, его гениальная интуиция. Я же от всего этого далека. Я просто блогер. Но ведь от меня и не требуется каких-то активных действий. Просто поговорить с людьми, которые были вместе со мной на ужине, перелопатить массив статей в Инете, чтобы раскопать о Старе Ригере нечто такое, что будет интересно моим читателям. Тема зашла. Этого мне хватит не на один месяц».

Она открыла, было, ноут, но увидела, что перевалило за полночь. И одернула себя: надо выспаться. Писать по три-четыре статьи в день – это перебор. Но что поделаешь, если материала так много? И ее просто несет волна вдохновения. Никогда еще Инна не писала с таким энтузиазмом, захлебываясь словами так, что приходилось потом вставлять пропущенные буквы.

Инна выключила свет и закрыла глаза. Но мысли все равно вертелись вокруг смерти Илии Зубаридзе. Если бы он не умер, вчера Инна должна была бы уехать отсюда еще до обеда. Ведь они с Илией договаривались, что он сдаст ей флигель на две ночи.

С этим Инна и подошла перед ужином к Тамаре, найдя ее за стойкой администратора. Тамара изучала какие-то счета. Она опять переоделась в черный балахон, стерла с лица косметику и убрала волосы под платок. Под глазами залегли глубокие тени, рот наконец-то замер, словно бы окоченел вместе с телом Тамариного мужа. Губы уже не кривились, к удивлению Инны вдова Зубаридзе была почти спокойна.

– Тамара, я хотела с вами поговорить, – сказала она. – Где бы мы могли присесть?

– Проходите ко мне в кабинет, – сухо сказала хозяйка.

Ее кабинет оказался здесь же, за почти незаметной дверью слева от стойки администратора. Инне пришлось пройти за нее.

– Все равно я больше не жду гостей, – усмехнулась Тамара, пропуская ее вперед. – Можно вешать табличку «закрыто» на дверь моего отеля.

– Может, и обойдется, – попыталась утешить ее Инна, оглядываясь.

Комнатка была крохотная. Мини-офис, где с трудом помещались рабочий стол, принтер, сканер, факс и монитор, который еле втиснулся между прочей оргтехникой. Инна села на стул вплотную к заваленному бумагами столу и невольно поджала ноги. Очень уж было тесно.

– А что вы напишете в своем блоге? – резко спросила Тамара, по-прежнему стоя в дверях. – Порекомендуете мой отель?

Инна почувствовала неловкость. Она уже написала. И отнюдь не рекомендацию дала посетить «гостеприимное шато» четы Зубаридзе. Хотя, как знать? Валит же народ в замок графа Дракулы? Еще неизвестно, что теперь является лучшей рекламой. Хорошие новости читатели пропускают, задерживаются на плохих. Это сродни мазохизму: подставить душу под удары плети, чтобы в ней проснулись хоть какие-нибудь чувства.

– Я написала правду, – призналась Инна.

К ее удивлению, Тамара ничуть не расстроилась. Она наконец села, и Инна невольно отодвинулась, слишком уж близко оказалось Тамарино лицо. Было видно каждую морщинку, и их оказалось так много, будто Инна увидела перед собой полотно кисти художника эпохи Возрождения, покрытое паутиной мельчайших трещинок. Картину отреставрировали, Тамара не жалела денег на уход, но моложе она от этого не стала. «Сколько же Поздняковой – Зубаридзе лет? – невольно подумала Инна. – Надо бы уточнить».

– Вот, считаю убытки, – Тамара кивнула на гору лежащих перед ней счетов.

– Об этом я и хотела поговорить, – заторопилась Инна. – Приближается ужин, я оплатила только две ночи. И сегодня должна была уехать еще до обеда. Но полиция попросила свидетелей уби… смерти вашего мужа задержаться. Сколько я вам должна?

– Много вы зарабатываете, ведя свой блог? – устало спросила Тамара.

– Совсем не зарабатываю.

– Вы оплатили дорогой отель в Тбилиси…

– Откуда вы знаете, что дорогой? – вырвалось у Инны.

– Муж сказал, где он вас подцепил.

Это «подцепил» резануло слух, но Инна сдержалась.

– Это мои проблемы, – сухо сказала она.

– Проблемы как раз доставили вам мы. И глупо требовать за это деньги. Новых гостей не предвидится еще неделю, да и потом – вряд ли. Слух об убийстве уже пошел. Без разницы, что скажет полиция. Вы можете жить здесь, пока следствие не придет к какому-то решению. Не думаю, что после всех этих событий у вас проснулся аппетит, – усмехнулась Тамара. – Вы нас не объедите, если по-прежнему будете пользоваться шведским столом на завтраке и ужине. Платите только за вино, если охота его пить. Остальное за мой счет. Что до флигеля, то большую часть года он пустует. Только в высокий сезон, когда собирают виноград, есть желающие пожить и во флигеле. Пользуйтесь, ведь это вынужденно.

– Спасибо, Тамара.

– Не за что. Вы ведь не по своей воле здесь задержались?

«Или мне показалось, или в конце стоял знак вопроса? – напряглась Инна. – Почему она на меня так странно смотрит?»

– Я действительно написала в своем блоге о том, что здесь случилось. И… Игорь мне все рассказал. – Она словно прыгнула в ледяной омут.

На нее смотрели внезапно почерневшие глаза Тамары.

– Точно все? – переспросила та.

– Я знаю, что ваш супруг стал причиной смерти телеведущего и модного некогда драматурга Стара Ригера. И какую роль сыграли в этом вы.

– Что ж, Золотарев сделал то, что должен был сделать, – усмехнулась Тамара.

– Я вас помню, – Инна жалко улыбнулась. – У вас настоящий талант.

– А бывает не настоящий? Какой он вообще бывает? Маленький, большой, средний? Выдающийся, скромный, истинный, масштабный, как у Стара?

– Вы сами о нем заговорили.

– Я хотела бы забыть… Но не могу. Это были лучшее дни в моей жизни. К сожалению, их было так мало… Он называл меня царицей… Так и говорил: моя царица. И читал свои стихи… Вы спросите, почему же я вышла за Илью? Вы ведь за этим пришли. С вашей точки зрения, это предательство. Я предала Стара, выйдя замуж за его убийцу. Так это выглядит. Вы ведь даже не представляете, что было на его похоронах. Гроб еще стоял на подиуме, утопая в живых цветах, а имущество и славу Стара уже начали делить. Первая, конечно, мать его полубезумная. Которая при жизни Стара ревновала сына ко всем его женщинам. Хотела, чтобы и он, и его деньги, и его слава, все досталось только ей. Не досталось никому, только гробу одному, – усмехнулась Тамара.

– Вы сбежали сюда, в Грузию, от нее? От Агриппины Викентьевны?

– И от нее тоже. Она готова была меня растерзать. Разрезать на мелкие кусочки. И ей бы за это ничего не было, потому что Агриппину Викентьевну признали бы невменяемой.

– Могла она из мести отравить вашего мужа?

– Могла. Поэтому Илья и сбежал из Москвы. Изменил фамилию, имя, поменял профессию, гражданство. Он подумал, что надежно спрятался. Когда Илья пришел на традиционный ужин в честь дорогих гостей и увидел в гостиной за одним столом Ригеров, Агриппину Викентьевну с Лолитой, и Золотарева, он уже умер. Вы помните, как Илья говорил? А ведь речь была заготовлена, мой муж в не первый раз произносил эти тосты. Но он уже ждал, понимаете?

– Смерти?

– Возмездия. Поэтому и запинался.

– А как же удобрения?

– А что удобрения? – тонко улыбнулась Тамара. – Интересно полиции копаться в чьем-то прошлом? Тем более, русских. Уверяю вас, полицию вполне устроит отравление нитратами. Скандал, в котором замешаны русские туристы, ни к чему, Грузия слишком от них зависит. Я думаю, через день-другой вас всех отпустят. Вы уедете в Россию и совсем скоро об этом забудете.

– Похоже, что вы меня уговариваете.

– А вы хотите узнать правду? – пристально посмотрела на нее Тамара. – Зачем она вам?

– Есть причина… Скажите, Лолита могла отомстить за отца?

– Его дочь? О! Это особый случай! Девчонка помешалась на вашем приятеле. Так же, как и вы. Не понимаю, что в нем бабы находят?

И опять слух Инны резануло. «Бабы».

– Когда вы узнаете его получше, – змеей зашипела Тамара, – вы поймете, что он трус. Но отлично маскируется. Он же мажор! У него душа мажора, они с пеленок привыкли на всех смотреть сверху вниз. Даже когда Игорек Золотарев еще лежал в детской кроватке, он уже презирал свою няню за то, что она меняет ему пеленки. Больше всего на свете мажоры боятся, что менять грязные пеленки придется им. Ручки боятся запачкать, стать прислугой. Ради того, чтобы этого не случилось, они готовы на все. Даже из окна сигануть, лишь бы не запачкаться чужим дерьмом. Они эгоисты, живут для себя. Так что не обольщайтесь. Ему на вас наплевать, если Золотарев оказывает вам знаки внимания, значит, ему от вас что-то надо. Даже мой Илья по сравнению с Игорем Золотаревым был мужиком, а не тряпкой. Он хотя бы совершил мужской поступок.

– Убийство – это мужской поступок? – не удержалась Инна.

– А какой? И что, по-вашему, поступок? Именно мужской? Илья убил ради меня, и я это оценила. Мне некуда было податься. Родители умерли, ребенка не родила. Квартира съемная, я ведь приезжая, не москвичка, сбережений нет. Я никогда не умела экономить. Родительскую квартиру продала, а деньги потратила. Купила дорогую машину и разбила ее. Получив страховку, поехала в круиз. Думала развеяться и познакомиться с денежным мужчиной. Молодая была, глупая. Мужчина нашелся, только он оказался гораздо умнее меня. Еле ноги унесла. Как вам моя биография?

– Достаточно откровенно.

– Когда я встретила Ригера – пошли роли. Он написал для меня пьесу, пьеса тоже пошла. Мне стали завидовать. Его смерть мне в богемной тусовке не простили. И я подумала, стоя у его гроба: здесь, в Москве, мне ничего больше не светит. Вряд ли мне предложат главную роль после того, как умер мой покровитель. Знаете, сколько в Москве актрис? А сколько приезжает каждый год? Молоденьких, хорошеньких. Свежее мясо. А мне было тридцать восемь. Тридцать восемь! Вы представляете, что такое для актрисы, которая всю жизнь играла героинь, тридцать восемь? Закат карьеры. Если не обзавелась связями и не вышла удачно замуж. Я не вышла, а мои связи оборвались, когда умер Стар. На его похоронах я поняла, что мне не достанется ни кусочка его славы, только комья грязи, которые полетят в мою сторону. Пока жива его мать, а она проживет долго, я всегда буду шлюхой, из-за которой погиб ее сын. Была и еще одна серьезная проблема. Я боялась, что кто-нибудь из женщин Стара, чего доброго, наймет киллера…

– Вы сказали из женщин? Сколько же у него их было?!

– Ты думаешь, что знаешь всех? Да ты вообще ничего не знаешь!

– Так расскажите!

– Тебе? А кто ты такая? Зачем ты сама здесь? Ведь это ты вела Илью к столу, за которым он умер!

– Не поняла, – Инна растерялась. – Меня привез сюда ваш муж…

– А вдруг ты сама напросилась? Вдруг и ты тоже… – Тамара резко замолчала.

– Что тоже?

– Ничего.

– Господи, вы и меня подозреваете! – ахнула Инна. – Вот почему вы на меня так посмотрели в тот вечер, когда я сюда приехала! С ненавистью. Вы подумали, что я тоже одна из женщин Стара Ригера? И приехала, чтобы отомстить за него? А кто еще?

– Мой муж отравился нитратами, экспериментируя с домашним вином, – Тамара резко встала. – Разговор окончен.

…«Автор, надо раскручивать тетку с веером», – вспомнила Инна, почти уже засыпая.

Глава 9

«Бедный Золотарев! И тут не повезло!» – подумала Инна, открыв глаза и увидев солнечный луч на светлых в мелкий голубой цветочек обоях. Она тут же вспомнила вчерашний вечер, как они сидели с Игорем в саду и почти шептались, погруженные в сумеречную негу. Но потом Инна спохватилась: надо не олигарха жалеть, а дело делать. День предстоял такой напряженный, что мысленно она набросала для себя план. С кем обязательно надо поговорить и о чем в первую очередь написать.

Золотареву она звонить не стала, решив, что на завтраке сегодня обойдется без сопровождающего. Он тоже не звонил…

…Вчера за ужином они сидели за одним столом, но Лолита снова вырядилась хоть и не в красное, но провоцирующее платье, короткое, с глубоким декольте, и весь вечер бросала на Игоря выразительные взгляды. Он не реагировал.

– Ты с ней спал? – в упор спросила Инна.

Золотарев вздрогнул.

– Сколько тебе было лет, когда умер твой друг?

– Это что, допрос?

– Ты мне сам рассказал эту историю.

– Но я не нанимал тебя расследовать убийство. Кстати, еще надо доказать, что это было убийство.

– Тогда зачем рассказал? Чего добивался этим? Тамара сказала, что ты сделал то, что должен был сделать.

– Когда она это сказала? – живо спросил Золотарев.

– Только что. Я к ней заходила, чтобы обговорить условия моего дальнейшего проживания. Сколько лет ты женат? Это брак по расчету?

– Слишком много вопросов, – поморщился он. – Ты лучше отдай должное ягненку в гранатовом соусе.

– Я вижу, другой ягненок не сводит с тебя глаз. Она хорошенькая. Дай-ка прикину. Вы с Аристархом Ригером были ровесниками. Ты сказал: ходили в одну школу, наверняка учились в одном классе…

– Стоп! – он поднял вверх правую руку. – Я в два раза старше Лолы. И что?

– Ты вполне мог его убить.

– Докажи, – усмехнулся Золотарев. – Ошибку хирурга во время плановой операции и то не смогли доказать.

– Я вообще-то говорила о Зубаридзе, – удивленно посмотрела на него Инна. – Так, так, так… А ты завидовал Ригеру. Он тебя обскакал. А он был человеком резким, насколько я поняла из его интервью. Хоть и заставлял себя сдерживаться, когда общался с нужными людьми. Но тебя-то он не стеснялся.

– Меня не было в Москве, – отрезал Игорь.

– Это-то и странно. И на похоронах тоже не было… Убить ведь можно и словом. По скайпу, по Инету…

– Прекрати это! Много на себя берешь! Поела? Я провожу. – Он бросил на стол скомканную салфетку и встал.

– К себе в номер больше не приглашаешь? – Она тоже встала.

Лолита облизнула губы и вопросительно посмотрела на бабушку: идем?

– Она от тебя не отстанет, – насмешливо сказала Инна. – А ты не можешь уехать. Я твой единственный шанс на спасение.

– Хорошо. Идем ко мне.

– Я же пошутила! Проводи меня домой, мне надо писать.

– Ты сказала домой, – он грустно улыбнулся.

– Я имела в виду мой номер. То есть, мой флигель. Он не так уж плох.

– Прогуляемся перед сном?

– Еще очень рано, – напомнила Инна. – Я иду работать.

– Ну а моя поездка не удалась. Моему бизнесу от нее нет никакой выгоды. Только время зря потратил.

– Ты не хочешь иметь дело с Тамарой? Вы ведь раньше не были знакомы, – сообразила вдруг Инна. – Я до вечера читала о Старе Ригере, о его романе с актрисой Поздняковой. Ты сказал, что года три мотался по заграницам. А они встречались с год. В этот год тебя точно не было в России. Ты не знал Тамару, а она тебя.

– И что?

– Нет, ничего.

Инна вдруг поняла, что пламенная речь Тамары о мажорах была посвящена вовсе не Золотареву, которого она не знала или знала плохо. Все больше непонятного в этом простом на первый взгляд деле.

С погодой им повезло. Днем так вообще было жарко, а вечером даже куртку надевать не хотелось, так ласково проводил по лицу и оголенным до плеч рукам своими прохладными губами ветерок, шепча о красоте весеннего сада. Не уходите, присядьте здесь, под цветущими деревьями, весна скоротечна, еще сегодня это юная девушка, но вскоре превратится в зрелую матрону. Нальются соками ее груди, и прогревшаяся земля выпьет их до дна. И времени любоваться красотой больше не будет, придется потрудиться. Ловите эти мгновения!

– Присядем? – спросил Игорь. К себе в номер он не торопился.

Они сели на одну из скамеек. Игорь незаметно обернулся.

– Проверяешь, не идет ли она следом? – рассмеялась Инна.

– Ты, верно, считаешь меня трусом. Не могу поставить девчонку на место.

– Не я, Тамара. Она дала тебе весьма нелестную характеристику.

– Может, она и права.

– Даже так?

– Есть такой психологический феномен. С детства в память врезается какая-нибудь строчка. Из песни, книги, фильма, неважно. Умная, глупая, пошлая. Человек не властен над своей памятью. Нужные вещи забываются, а какая-нибудь дрянь упрямо лезет в голову. И в критический момент ты, как полный идиот, повторяешь про себя эту строчку.

– Ты какую повторяешь?

– А ты?

– Не скажу, – смутилась Инна.

– Значит, я прав… У меня была в детстве любимая книга. Я ее прятал, потому что она не нравилась моим родителям. Ее не одобрял мой репетитор по русскому языку и литературе, которого, кстати, посоветовали Ригеры. Хотя книжку мне дал почитать именно Стар. Я ее украл. Не вернул ему. А он и не спрашивал. Видимо, его родители ее тоже не одобряли. Она не входила в обязательную школьную программу. Да и во внеклассное чтение тоже. Я, когда вырос и повзрослел, понял почему. Она не представляет художественной ценности. Но в том-то и дело, что у каждого человека свои ценности, а не общепринятые. И наедине с собой он не цитатами классиков мыслит. А повторяет по себя какую-нибудь пошлость.

– Что за книга? – с любопытством спросила Инна.

– Абрамов, имя не помню. «Выше радуги».

– Фильм есть такой.

– Фильм дрянь. Музыкальная комедия. Он совсем не о том. Я его один раз посмотрел и разочаровался. Да и книга мне разонравилась, когда вырос. А строка осталась. Герой стихи писал и прыгал в высоту. Теперь я понимаю, что стихи были плохие. Но что поделаешь? Прилипла.

– Процитируй.

– «Под небом, смешно облаками измятым, один сантиметр остается не взятым». Я мечтал прыгать в высоту, но так, ни разу и не прыгнул. Мечтал жениться на любимой девушке, а женился на женщине, которую выбрали для меня родители. Мечтал стать художником, а стал торгашом. Мечтал жить на острове в океане, а живу, где выгодно для бизнеса. В этом вся моя жизнь. Один сантиметр все время остается не взятым. Я проиграл Стару, который в отличие от меня всю жизнь занимался тем, чем хотел. Он свои высоты взял, причем все до одной. У него не осталось не взятых сантиметров, ни одного. Если он брал разбег, то обязательно прыгал, даже если планка была на запредельной высоте. А если прыгал, то брал ее. Пусть не с первой попытки, но со второй или с третьей все равно брал. И фортуна ему за это благоволила. В общем, он герой, а я неудачник.

– Не смеши. Ты живешь в центре Москвы, часто бываешь за границей. Ты из тех людей, которые небрежно, за бокалом вина в модном кафе говорят: «Мне в Париж по делу срочно». У тебя жена и две дочки. Банковские счета здесь и за границей. Ресторан и магазин. Назови хоть один пункт, по которому ты мог бы считаться неудачником? Один сантиметр остался не взятым? Всего один? – насмешливо спросила она. – У меня не взятых – сантиметров двадцать. А у какого-нибудь мужика из глубинки, твоего ровесника, и вовсе метр. А то и полтора.

– Инна, иди спать, – он встал.

– Работать.

– Иди работать.

Он резко развернулся и пошел в дом. Она осталась сидеть на скамейке, все еще недоумевая. Неудачник?! Расскажи об этом другим! Вот они посмеются! Это как раз из серии «бриллианты мелковаты, а в одном трещинка». Зажрались вы, господин Золотарев. Вот так.

Инна вздохнула и тоже встала с уютной скамейки. Ей надо было идти писать, но своими откровениями Игорь почти сбил то пламя, которое в ней бушевало. Писать, делиться, найти единомышленников. Она уже не могла сосредоточиться целиком на Ригере. Его лучший друг – вот загадка.

Какой сантиметр остается не взятым? О чем это он?

…Спала она крепко, но среди ночи проснулась. Ей послышались крики. Инна хотела, было, встать, но глаза слипались. Она слишком устала.

Она сонно прислушалась. Кричала женщина. Точнее, орала на кого-то. Ей вторила другая, помоложе. Скандал был в доме, на втором этаже. Там были открыты окна, поэтому Инна и услышала крики.

«Еще кого-нибудь убили?» – вздрогнула она. Но голоса вскоре затихли, и Инна вновь уснула.

Утром она первым делом проверила статистику и убедилась, что детектив зашел. Есть ей не хотелось, и Золотарев не звонил, поэтому Инна уткнулась в ноут. Она читала о Тамаре Поздняковой. Ее следов в Инете было маловато для актрисы, на антрепризные спектакли которой народ когда-то охотно шел, да так, что каждый раз были аншлаги. Позднякова – Зубаридзе не завела аккаунта в соцетях: ни в Фейсбуке, ни ВКонтакте, ни в Инстаграм. То есть в Фейсбуке завела, но десять лет назад удалила. Сразу после того, как уехала вместе с Ильей Зубаревым в Грузию. Точнее, сбежала.

Тут вопросов нет. Позднякова пряталась от мести родственников Аристарха Ригера или его тайной любовницы, и Тамара не хотела, чтобы по фото определили их с Зубаревым местонахождение. На сайтах и форумах про российское кино об актрисе Поздняковой тоже было немного. Лишь краткие сведения. Дата и место рождения, кто по гороскопу, фильмография, отзывы, в основном, хвалебные.

«Куда исчезла Позднякова?» – вопрошали киноманы.

Больше всего постов, конечно, было о романе актрисы Поздняковой с драматургом Аристархом Ригером, потому что роман этот был громким и закончился скандально. Женщины поливали актрису грязью. «Она должна была отговорить его от операции!» – надрывались поклонницы Ригера. Оказывается, у него был активный фанклуб, сотни восторженных фанаток. Там и сейчас появлялись посты, но очень редко.

«Жаль, что такой мужчина умер».

На фото Ригер был до неприличия красив. Инна даже подумала, что не исключен фотошоп. Кто-то работал над его посмертной славой. Или хотел, чтобы в памяти людей и в Инете Стар Ригер остался именно таким. Похожим одновременно и на Воланда, со своими разными глазами, один зеленый, другой темно-карий, почти черный, левая бровь демонически приподнята, и на Иешуа Га Ноцри, той тоской во взгляде, которая есть только у людей, предчувствующих, что их жизнь не будет долгой. И умрут они мученической смертью. Ригер и в самом деле истек кровью на операционном столе, медленно погружаясь в кому.

Да, жаль, что такой человек умер. И такой эффектный мужчина.

Инна была с этим целиком и полностью согласна. Она уже хотела идти на завтрак, как на одном из форумов, в ветке, давно уже закрытой, на которую сама Инна наткнулась случайно, прочитала:

«Недавно общалась с ее мамой. Приятная женщина. Жаль, что она ничего не знает о Тамаре. Они, похоже, не общаются».

Инна напряглась. Тамара вчера сказала, что ее родители умерли, а их квартиру она продала. И что-то еще про разбитую машину, женскую глупость и потраченные деньги. Инна еще раз посмотрела на дату. Ветка была закрыта всего два года назад. Выходит, Тамара врала? И ее мать жива. А все остальное? Тоже ложь?

«Она ведь актриса, – подумала Инна. – И хорошая актриса, я видела фильмы с ее участием. А я чужой человек, которого она надеется забыть через неделю. С какой стати ей со мной откровенничать? Но врать-то зачем?»

Она сделала для себя закладку. Мать Тамары Поздняковой, которая, возможно, жива и по-прежнему проживает в Ржеве, родном городе Тамары. Надо бы списаться с землячкой Поздняковой, а возможно, и съездить на ее родину. Это будет интересно и познавательно. Наверняка там есть что поснимать и о чем написать.

Тут Инна почувствовала, что подустала и хочет выпить кофе. Она посмотрела на молчащий мобильник. Золотарев по-прежнему не звонил.

На завтрак она пошла одна. Апрельское утро уже улыбалось вовсю, горы прихорашивались, поправляя высоченные обсыпанные снегом, будто пудрой, парики, серебро на складках их платьев оправляло теперь огромные изумруды. Все больше становилось зелени и все меньше снега. Инна никуда не торопилась, воздух был такой, что она никак не могла им напиться.

С Золотаревым они столкнулись в саду. У него был безумный взгляд и свежая царапина на щеке. В руке ключи от машины.

– Привет, – бросил он, не собираясь останавливаться.

– В аэропорт, что ли, собрался? – не удержалась Инна.

Золотарев растерял всю свою респектабельность и вальяжность. Рубашка была помятая, ботинки грязные, щеки небритые. Да еще царапина. Он был похож на вора, залезшего в курятник, и вместо яиц, которыми хотел полакомиться, наткнулся на разъяренную кошку. Которая в том же гнезде родила котят. Теперь он уносил ноги.

Инна услышала, как хлопнула дверца машины и завелся мотор. Ее Игорь с собой не позвал. Даже не потрудился сказать, куда уезжает и когда вернется. Будто и не было вчерашнего вечера откровений.

На веранде, куда Инна вошла с тарелкой тушеной капусты и сосисок, в этот час остались только Алла с Татьяной. Все остальные, похоже, уже позавтракали. Сашу с его красноволосой спутницей Инна не видела с того рокового вечера, когда умер Зубаридзе. Они вообще в отеле бывают? Или, вопреки запретам, переехали в другое место? Молодежь мобильна и плевала на запреты. Они – дети мира. У них машина и раскрученный блог в Тсене. Попробуй их останови!

Не было в столовой и Лолиты с бабушкой.

– Видели своего любовника? – ехидно спросила Татьяна, когда Инна проходила мимо. – Он попросил у Аллы тональный крем, но это мало помогло.

– Кто его так отделал? – спросила Инна, проигнорировав «любовника».

– Ну и скандалище был! – Татьяна махнула веером, на этот раз красным.

Алла молчала. Вид у нее был невыспавшийся. Резо крутился у двери в гостиную, но не заходил. Поколебавшись, Инна присела к подругам:

– Не возражаете?

– Садитесь, мы уже поели и уходим, – ответила за обеих Алла.

– Как спалось? – ехидно спросила Татьяна, когда Инна села. – Надеюсь, хорошо, в отличие от нас?

– Да, я выспалась. Встретила Игоря в саду. У него на щеке свежая царапина.

– Ревнуете? – внимательно посмотрела на нее Алла.

– Кого? Игоря? Между нами ничего нет, – отмахнулась она.

– Врете, – усмехнулась Алла. – Опоздали вы, милочка. В вашем возрасте надо быть проворнее. А вы долго ломались.

– Да мы вроде ровесницы, – тушеная капуста застряла у Инны в горле. Она потянулась за соком.

– Возможно. Вот я и не теряюсь. – Алла посмотрела на открытую дверь, возле которой топтался Резо. – Предпочитаю молодых парней потасканным ловеласам. Так надежнее. И обходится недорого. Здесь в Кахетии смешные цены.

– А вы что, мужчинам платите? – невинно поинтересовалась Инна. – По-другому никак?

– Лучше так, чем совсем никак, – парировала Алла. – Вы-то вообще на голодном пайке.

– Хватит вам, – примирительно сказала Татьяна. – Нашли кого делить. Ему, бедняжке, сегодня ночью досталось.

– Я слышала около часа ночи крики на вашем этаже, – намекнула Инна. – Это в номере Золотарева?

– А то! – неприятно рассмеялась Татьяна. – Ночью к нему пришла Лолита, и, похоже, дело сладилось. Не имею привычки подслушивать, но возня за стенкой была. А потом прибежала безумная бабка.

– Агриппина Викентьевна?

– Ага. И стала выламывать дверь, – с торжеством сказала Татьяна.

– Ей это не под силу, – усмехнулась Инна.

– Она орала: извращенец! Я тебя в тюрьму засажу!

– Лолита вроде совершеннолетняя, – удивилась Инна. – И даже побывала замужем.

– Она так и сказала: бабушка, я взрослая женщина. Но старуха все равно не унималась. Золотарев был вынужден открыть дверь, потому что никто не мог спать. Прибежала горничная Нина, потом Тамара и даже немцы.

«И только я осталась в постели и все пропустила», – грустно подумала Инна и спросила:

– А щеку ему кто расцарапал?

– Этот момент я пропустила, – с досадой сказала Татьяна, которая оказалась сплетницей. Алла по-прежнему молчала. – Девчонка поняла, что старуха не уймется, и ушла вместе с ней. Мужику кайф обломали, – злорадно сказала Татьяна, махнув веером.

– А, может, спасли? – пошутила Инна.

– Я слышала, как он открыл ей дверь и сказал: «Заходи».

– Вы же не имеете привычки подслушивать?

– Я шла с прогулки, – невозмутимо ответила Татьяна. – Я не хотела мешать Алле, – она запнулась.

– Значит, в вашем номере был Резо, – удовлетворенно кивнула Инна.

– А вы, никак, частным сыском решили заняться? – очнулась от спячки Алла. – Что ж, не будем вам мешать. – Она встала. – Идем, Таня.

Ее подруга послушалась. Сегодня Татьяна была в спортивном костюме брусничного цвета: толстовка с капюшоном, мешковатые штаны. Но в руках все равно веер. Красный.

«Автор, раскручивай тетку с веером», – невольно вспомнила Инна, глядя ей вслед. К ее столику подошел официант с бутылкой шампанского.

– Спасибо, не надо, – улыбнулась Инна. – Мне еще работать.

Он молча отошел. Она осталась на веранде одна. Есть не хотелось, Инна вяло ковыряла вилкой капусту. Но потом решила взять булочку, чтобы выпить с ней еще одну чашку кофе. Завтрак бесплатный, а вот обеда здесь нет. Денег она на еду почти не тратит, и напиваться не собирается, но надо еще сувениры купить. Машку порадовать и… Гошу.

«Кому они нужны, эти магнитики? – с досадой подумала Инна. – Обмениваться сувенирами – глупость, которую все никак не могут искоренить. Потому что поездка за границу – повод, чтобы оказать знак внимания. Важен не магнитик, а то, что о человеке помнят. Значит, он занимает какое-то место в твоей жизни, а ты будешь занимать место в его. Мы все боимся одиночества, потому что Инет – не панацея. Хочется чего-то реального, такого как магнитик на холодильнике. Все равно куплю», – решила она и пошла за булочкой.

За ее спиной осталась пустая веранда.

– Да дай ты ей успокоительное, – услышала она женский голос. И не сразу его узнала. – У тебя же есть.

Инна стояла у самой двери, и этим двоим ее не было видно. Инна поняла это и затаилась. Подруги видели только пустую веранду и пышные кисти голубой глицинии, которые каскадом струились со шпалер. Она вся была в цвету, это было так завораживающе красиво, что Инна каждый раз останавливалась полюбоваться глицинией. Задержалась и на этот раз. И как кстати!

Веранду и красную гостиную разделял небольшой коридорчик, в котором стоял диванчик, журнальный столик и напольная ваза с букетом из сухостоя, потому что для живых цветов был пока не сезон. А летом в этой элегантной вазе смотрелись бы розы на длинном стебле. На стенах, справа и слева, висели эстампы. Слева от диванчика была почти незаметная дверь в туалет. Сама Инна не увидела ее, пока ей не показали. Этот туалет был предназначен для гостей ресторана и бара.

Женщины присели на диванчик, где их никто не видел. Начало разговора Инна пропустила. И теперь, услышав нежный голосок хорошенькой немочки, Инна словно споткнулась. И застыла, спрятавшись за глицинию.

Она и в самом деле прекрасно говорила по-русски, эта скрытница с немецким паспортом и мужем-немцем, который был в два раза ее старше, без малейшего акцента и, видимо, уже успела познакомиться с Лолитой. Настолько, что давала ей советы.

– А как твой муж? – спросила та.

– Объелся груш, – невесело пошутила «немочка». – Требует, чтобы мы немедленно уехали. Я уговариваю Франца, что нам ничто не угрожает, но он так напуган, что почти ничего не ест. Ему это не повредит, в Баварии он, как и все, объедается колбасками и упивается пивом. А я так и не привыкла. Мне здесь хорошо. Воздух чистый, вино вкусное. Я терпеть не могу пиво.

– Ты поэтому так хочешь остаться? Из-за природы и вина? Когда у вас самолет?

– В воскресенье. Мой добропорядочный пузатый Лысик говорит, что мы могли бы перебраться в Тбилиси. Здесь, мол, скучно и страшно. А я… Как сказала твоя бабушка: хочу узнать, чем все закончится.

– Знаешь, я почти ничего не чувствую, – пожаловалась Лолита. – А ведь я так любила отца!

– Что ты хочешь? Десять лет прошло, – рассудительно заметила ее собеседница.

«Она все-таки немка, – невольно усмехнулась Инна. – Здоровый немецкий практицизм».

– А ты? Что ты чувствуешь?

– Т-с-с… Ты ничего не слышишь?

– Вроде бы шорох.

Инна отпрянула.

– Здесь, похоже, кто-то есть. Идем в другое место. Я хотела у тебя спросить…

Инна услышала, как немка с Лолитой уходят. И с досадой подумала: «Я их спугнула». Вот что значит, непрофессионализм! Шпионить она не умеет, подслушивать тоже. А разговор был интересный. Что-то в нем Инну зацепило.

Она решила все-таки выпить кофе с булочкой и вышла из укрытия. Неожиданно для нее дверь в туалет распахнулась. Инна вздрогнула: на пороге стояла Тамара. Вид у нее был такой, будто она увидела привидение мужа.

– Извините, – Тамара невольно попятилась.

– Доброе утро, – приветливо улыбнулась Инна. – Вот, за булочкой иду, – зачем-то сказала она. – У вас очень вкусная выпечка.

– Приятного аппетита, – машинально откликнулась Тамара.

Видно было, что мыслями она не здесь. Она с ужасом уставилась на стену, где висел эстамп. Инна близоруко прищурилась, но увидела лишь мутную картинку. Стекло было пыльное, заляпанное, будто кто-то, падая, оперся ладонью об эту рамку с картинкой на стене.

– А вы здесь…

– Прибираюсь. Принесла туалетную бумагу и долила в дозатор жидкое мыло.

– А-а-а…

Они обе почувствовали неловкость.

– Как там расследование? – нарушила молчание Инна. – Ничего нового? Не сказали еще в полиции, когда мы можем наконец отсюда уехать?

– Пока молчат. Если вам ничего не нужно, то я пойду.

– Кроме ваших булочек с корицей – ничего, – улыбнулась Инна.

Тамара неверной походкой, пошатываясь, направилась к выходу, а Инна к шведскому столу. Завтрак она заканчивала уж точно в гордом одиночестве.

«Уже четверг, – думала она. – В субботу мой самолет. А кажется, что вечность прошла. Мне бы надо взять их координаты. Гостей отеля, которые стали свидетелями смерти Зубаридзе, а кто-то, возможно, и отравителем. Если я растеряю свидетелей, то ничего не докажу. Расследование зайдет в тупик. Скорее всего, с Сашей и его красноволосой девушкой мы вернемся в Москву одним рейсом. В аэропорту скучно. У меня будет время их разговорить. Значит, надо заняться Лолой и Агриппиной Викентьевной. А также подругами, Татьяной и Аллой. Но как к ним подобраться? И уж тем более: как вызвать на откровенность?».

Но ей повезло. Написав статью для Тсена и потеряв надежду на скорое возвращение Золотарева, Инна от скуки вышла в сад прогуляться и подумать, чем бы заняться дальше? Надо сделать перерыв в работе, мысль уже не так свежа, начались повторы. Да и читателям надо дать время переварить все то, что она написала. Это поначалу хорошо, когда статей так много, а потом надо переходить в режим не больше одной в день. На сегодня свой лимит Инна уже исчерпала. Да и на завтра материала хватит. А вот что будет потом?

И тут она увидела, как ей навстречу бредет Татьяна, которая явно скучает.

Увидев ее, Татьяна обрадовалась.

– Погодка-то, а? – сказала она, махнув веером. – Не хочешь прогуляться? А лучше давай закажем в баре бутылочку винца и сядем на веранде. Мы же сюда приехали винца попить. – Она плотоядно причмокнула. Губы у нее были сочные, зубы крупные, ровные, хоть и желтоватые.

Еще за ужином в ресторане Инна обратила внимание на то, как энергично Татьяна работает челюстями и наваливает в свою тарелку все подряд. В отличие от Аллы, которая с жеманным видом щипала листик салата.

– А где твоя подруга? – Инна охотно пошла на сближение.

– Они с Резо оправились в какую-то пещеру. Он пообещал Алле показать потрясающие виды и сделать фото, которые зажгут в Инстаграм.

– А ты с ними почему не пошла?

– Я уже который день играю в третий лишний, – зло махнула веером Татьяна. – Надоело.

– Перебирайся ко мне во флигель, – радушно предложила Инна.

– А ты куда? К Золотареву?

– Мы не любовники. Он женат.

– Веская причина, – с иронией заметила Татьяна. – А ты девочка строгих правил?

– Почему? Пригласил бы – пошла. Но он все никак не разберется с Лолитой.

– Это надо обсудить, – живо откликнулась Татьяна. – Идем в бар. Счет пополам.

Инна охотно согласилась. Разговорить подвыпившую женщину гораздо проще. Тамара намекала, что здесь, в отеле, и кроме нее есть женщина Стара Ригера. Или даже женщины. И в блоге написали: «Раскручивай тетку с веером». Инна все никак не могла забыть эти слова.

И Алла, и Татьяна подходят на роль поклонницы Стара Ригера. Они обе могли быть его любовницами. Десять лет назад им было сорок с небольшим. Алла подходит больше, но ее роман с Резо сбил Инну с толку.

– Что будем пить? – спросила она у Татьяны, подойдя к барной стойке.

– Давай что-нибудь легкое. До ужина далеко.

– Может, «Лилит»? – предложила Инна.

– О, нет! Вино тяжелое, да и вкус у него тот еще.

– Ты тоже заметила? – живо спросила Инна.

– Кислятина, – скривилась Татьяна и попросила парнишку за стойкой: – Дай нам чего-нибудь сладенького.

«Золотарева на тебя нет, – подумала Инна. – Сладенькое! Ты бы оскорбила его изысканный вкус и прослушала бы лекцию о том, что настоящие вина могут быть только сухими».

– У них раздутый штат, ты не находишь? – спросила она Татьяну, когда парень ушел в винный погреб. – А в отеле всего пять номеров.

– Наверняка сезонная обслуга. Их увольняют в середине осени, как только закончится сбор винограда. А сейчас Зубаридзе и вовсе придется прижаться. Кто сюда поедет после того, как убили ее мужа?

– А почему ты так уверена, что его убили? – насторожилась Инна.

Татьяна, проигнорировав ее вопрос, пошла на веранду. Инна присоединилась к ней, и вскоре бармен принес им бутылку местного вина, орешки и сырную тарелку.

Вино было красным, похожим на разбавленную водой кровь, когда его разлили по бокалам, почти не танинным и хоть и сладким, но не приторным.

– Класс! – сказала Татьяна, сделав внушительный глоток из своего бокала. – Холодненькое, из погребца.

– В Москву не хочется? – поинтересовалась Инна, деликатно отхлебнув вино.

– Нет, – Татьяна энергично махнула веером.

– Давно вы с Аллой дружите? – невинно спросила она.

– Лет десять, а может, и больше. Давай, за здоровье! – Татьяна высоко подняла свой бокал.

Они чокнулись.

– Мы когда-то работали вместе, – пояснила Татьяна. – В крупной компании, торгующей косметикой. С участием иностранного капитала, – усмехнулась она. – Косметика, которой мы торгуем, американская. Алла сказала, что ее карьера уперлась в потолок и уволилась. А я осталась. Она выросла до исполнительного директора сети супермаркетов, а я осталась в той же должности, на старой работе. Я не люблю перемен.

– Семья требует много забот, – осторожно сказала Инна. – Особенно если семья большая.

– Я не замужем, – усмехнулась Татьяна. – И детей нет. Только кошка. И та стерильна.

«Старая дева?» – прикинула Инна.

– Нет, не дева, – сказала Татьяна, будто прочитала ее мысли.

«Тоже мне, сыщик! – обругала себя Инна. – Ничего не умею скрывать! Что на уме, то и на лице!».

– Был у меня один, – вздохнула Татьяна. – Но не удержала. Он был женат, а я тогда еще не была стервой.

– А теперь? – не удержалась Инна.

– Выпьем. – Татьяна сама наполнила бокалы. – Остервенеешь тут. Жизнь дорожает, на работе то и дело грозят сокращением, да еще и это, – она энергично махнула веером.

– Приливы? – сочувственно спросила Инна.

– А у тебя, скажешь, нет?

– Значит, Алла взяла тебя в Грузию для компании, а сама кинула. – Эту тему Инна обсуждать не хотела. Ее больше интересовало убийство Зубаридзе. – Приглашает по вечерам к себе в номер Резо, а ты гуляешь в саду.

– Это я ее взяла с собой. – Татьяна допила вино и вновь потянулась к бутылке.

– Почему?

– Жалко ее стало.

– Аллу? Жалко? – искренне удивилась Инна.

– Ее недавно уволили. А она все никак не поймет, что сейчас труднее всего найти работу топ-менеджерам. Ждет, когда позовут обратно, наивная. Играет персону, – с иронией сказала Татьяна. – Вот я и терплю все это. Я-то знаю, к чему вернусь, а она нет.

– А может, торжествуешь? Говоришь, что жалеешь, а тайком злорадствуешь. Моя синица клюет себе по зернышку и еще долго будет клевать, а твоему журавлю крылышки подбили.

– Ты, часом, не психолог? – прищурилась Татьяна. – Хотя, нет. Алка говорила: бло-огер… Сама-то вообще одна приехала. Неужто у тебя даже подруги нет?

– Есть, но они все работают.

– А ты материал собираешь для блога. Жизненные истории. Денежка-то капает за это?

– Пока нет, – честно призналась Инна.

– И ты маешься: а что зайдет? Что у других заходит? Что со мной не так? Самооценка-то падает, а?

– У меня есть работа! – вспыхнула Инна. – А это хобби!

– А что ты так растревожилась? Не я первая начала.

– Извини.

– То-то. – Татьяна махнула веером. – Странные дела здесь творятся. Мне Алку потому еще жалко, что она поверила щенку Резо. Не видит, что происходит. Говорить ей бесполезно, она считает себя неотразимой. Ей бы поумнеть в ее-то возрасте, а она мнит себя секс-бомбой, хотя задница уже висит, а лицо застыло, как маска, потому что Алка переборщила с ботоксом.

– А что не так с Резо? – насторожилась Инна.

– Я тут видела его с хозяйкой, – намекнула Татьяна. – Они, похоже, любовники. А Алла это ширма. Чтобы полиция не докопалась.

– Ты ничего не напутала? – переспросила Инна.

– Когда красивый парень тискает пятидесятилетнюю бабу в темном углу, а та млеет, это что, по-твоему? Я их застукала в коптильне.

– А ты зачем туда пошла?

– Пахнет вкусно, – улыбнулась Татьяна. – А я обожаю покушать.

«И выпить», – подумала Инна.

– Неужели все так банально? – недоверчиво спросила она. – Хозяйка завела молодого любовника и решила убить мужа? Чтобы они с Резо получили этот дом вместе с виноградниками и могли бы любить друг друга без помех.

– Любить… Эх! Давай добьем. – Татьяна опять взялась за бутылку. Она уже опьянела, но останавливаться не собиралась.

«А вдруг она мне врет? – насторожилась Инна. – Она же сплетница. Лично я ничего такого не замечала. Подозрение хочет отвести от настоящего убийцы. От той же Аллы».

– Чем заняться собираешься? – подмигнула ей Татьяна.

– Не знаю. До вечера далеко.

– Давай еще бутылочку уговорим?

– Мне хватит. – Инна отодвинула свой бокал.

– Чего ты ломаешься? Чем еще здесь заниматься-то?

– Пойду еще статью напишу, – Инна встала.

– Давай, валяй. Писательница.

– Не всем же косметикой торговать, – не удержалась она.

– Ты намекаешь на то, что я ниже ростом? Ну, зарплата у меня уж точно больше, в этом я уверена. А мужика и у тебя нет. Что до твоего расследования – кишка тонка. Золотарев тебе не по зубам.

– Почему именно он? – пробормотала Инна.

– Эх, слышала бы ты, чего сегодня ночью за стенкой творилось! В его номере, – Татьяна хихикнула. – Горячая штучка эта Лола. Ей только бабка мешает как следует разойтись.

«А ты дай ей успокоительное, – невольно вспомнила Инна. – У тебя же есть».

А Зубаридзе меж тем отравили.

– Пойду закончу работу. – Инне хотелось дойти до коптильни.

Она не очень поверила Татьяне, но окрестности надо бы исследовать.

– Эй, бармен! – крикнула за ее спиной Татьяна, которая явно хотела продолжить банкет.

С барменом Инна столкнулась в дверях.

– Запишите половину стоимости предыдущего заказа на меня, – сказала она. – Я живу во флигеле.

Парнишка кивнул и заспешил к Татьяне. Выходя из дверей, Инна чуть было не столкнулась с немцем.

«Лысик», – невольно улыбнулась она, вспомнив, каким домашним прозвищем наградила его жена. Немец в ответ растянул губы в широкой, от уха до уха улыбке:

– Хэллоу. Хау а ю?

– I’m finе, thanks.

Немец прошествовал на веранду, за ним семенила Нина, держа в руке меню.

«А где же его жена? – подумала Инна. – Все еще с Лолой? А, нет, вот она!»

Нину почти бегом догнала запыхавшаяся немочка.

– Добрый день, Ангелика, – по-русски сказала ей Инна.

– Хэллоу, – та посмотрела на Инну в упор, и она наконец заметила, какие холодные у нее глаза.

Нет, это не незабудки, а скорее, льдинки. И улыбка натянутая.

«Хочу узнать, чем все это закончится».

Закончилось все приездом полиции. По крайней мере, в этот день. Следователь, который приезжал по вызову Тамары Зубаридзе, поприветствовал их как старый знакомый и торжественно огласил вердикт:

– Дорогие гости, спешу вас обрадовать. Вскрытие и судебно-медицинская экспертиза… Правильно я сказал по-русски?

– Даже если неправильно, мы поймем, – сказал Золотарев, который только что вернулся. Аккурат, к приезду полиции. Словно чувствовал. Или знал наверняка?

– Это хорошо, что мы друг друга понимаем. Наши народы должны дружить, и вам это выгодно, и нам.

«Короче, – подумала Инна. – Что там с экспертизой?»

– Это и в самом деле было отравление нитратами. Доза оказалась большой. Будто Зубаридзе наелся азотного удобрения. Но ведь никто не видел, чтобы Илиа Зубаридзе ел удобрение, а?

– Он вроде был в своем уме, – сказала Алла. – Как и все мы.

– Шашлык кушал, лобио кушал, хачапури кушал, удобрение нет, – дурачась, сказал Золотарев.

– Тем не менее умер он того, что объелся селитры, – вздохнул следователь.

«Селитры…» – Инна насторожилась. Возник ряд ассоциаций. Сначала лицо Татьяны, ее пьяная улыбка, взмах красного веера, потом наглые красивые глаза Резо… Мелькнула догадка, но Инна не смогла на этом сосредоточиться, потому что Золотарев спросил:

– Значит, мы можем отсюда уехать?

– Канэчно, дарагой! – во весь рот улыбнулся следователь. – Тбилиси – красивый город. Езжай, смотри, гуляй, дэньги оставляй…

– Отлично! Тогда я хотел бы сказать хозяйке, чтобы приготовила мой счет. Я уезжаю немедленно.

– А где она, кстати? – встрепенулась Инна. – Я бы тоже уехала сегодня. Игорь, подбросите меня до Тбилиси? У меня там отель оплачен.

– И в самом деле, где Тамара? – спросила Алла. – Все здесь, кроме нее. Кто-нибудь видел хозяйку?

Немцы переглянулись. Ангелика что-то быстро сказала своему Лысику по-немецки. Инна заметила, как красноволосая девушка стиснула Сашину руку. Это можно было истолковать как «молчи».

– Надо срочно ее найти. – Золотарев встал. – Я не намерен затягивать с отъездом. А то совсем стемнеет, и в горах станет опасно. Я предпочитаю короткую дорогу, через перевал. Может, мне повезет и сегодня я еще успею на какой-нибудь самолет.

Вспоминая впоследствии события этого вечера, Инна машинально повторяла одну и ту же фразу:

«Под небом, смешно облаками измятым, один сантиметр остается не взятым».

Бедный, бедный Золотарев! И тут не повезло! Потому что в этот день никуда они так и не уехали.

Глава 10

«Похоже, мы отсюда никогда уже и не уедем», – подумала она, открывая глаза.

И вновь эти обои в голубой цветочек, которые уже не казались Инне миленькими. И утро по-прежнему прекрасное. Но стоит вспомнить вчерашний вечер…

Она торопливо открыла ноут. Дочитываний еще прибавилось, и подписчиков тоже.

«Ого! Сто пятьдесят! И это всего за два дня! Вот уж не думала, что детектив настолько популярен! Хотя сейчас говорят: остросюжетная проза».

Она начала читать комментарии.

«Это жена его отравила. Или Резо. Тетка с веером застукала их в коптильне. Они в сговоре, эта сладкая парочка».

«Зачем парнишке проблемы? Он другую найдет. Вон, Алка на него запала. Увезет в Москву, возьмет на содержание».

«Ты невнимательно читала. Алла теперь без работы».

«Небось, накопила деньжат. И квартирку бабкину сдает. А то и две. Эти москвичи жируют, в отличие от нас. Резо неплохо устроится. Зачем ему травить винодела?»

«Позднякова лично мне никогда не нравилась. Она фригидная сука, и это видно. И актриса никакая. А на спектакли валили, потому что пиарили. И из-за Ригера. Вот он был настоящей звездой! Не Стар, а Суперстар! Он ее и вытянул на главные роли. А без него Позднякова – ноль. Что и доказала. Сбежала в Грузию, небось, думала разбогатеть. А бизнес прогорел»

«Тогда зачем ей убивать мужа?»

«Жизнь заела. Чужая душа – потемки».

«Вы пишете полную чушь! Винодел отравился нитратами. Автор притягивает за уши убийство, чтобы хайпануть. Собрать лайки и подписчиков. А вы и повелись».

«Автор, ну почему так мало фоток?!!! И почему вы нам суете какие-то пыльные утюги и старые кувшины? Где Золотарев? Где Резо? Или вы их прячете, или врете, что они красивые!»

«Тебе Ригера мало, ссыкуха? Любуйся, фоток полно».

«А почему вы меня оскорбляете?!»

«Автор, раскручивай хозяйку! Она отравительница, факт! Кормила мужа удобрением».

«А он зачем ел?»

«А ты спрашиваешь, что в тарелке, когда ешь? Бабы хитрые».

«У тебя, похоже, большой опыт в этом деле. Мне моя милка лучшие кусочки подкладывает, а тебе, видать, кости с ливером достаются».

«Значит, ты рогатый. Бабы хитрые».

«Что вы, дурачье, собачитесь? Убийца – дворецкий!»

Инна устало прикрыла глаза. Она вернулась вчера в номер около полуночи и коротко написала, что полиция считает, будто Илиа Зубаридзе отравился нитратами. В это время еще искали Тамару.

«Ваши комментарии устарели, – подумала она. – Вы обсуждаете вчерашний день. События развиваются так стремительно, что я не успеваю об этом писать».

И она торопливо набросала очередную статью.

… – И в самом деле, где хозяйка? – спросила Алла.

И с этого момента началось!

Сначала Тамару искали обслуга и гости. Носилась по укромным закуткам улыбчивая Нина, бегал с фонарем по винным погребам и подвалам Резо, гости обшаривали свои номера, будто Тамара могла спрятаться под чьей-нибудь кроватью или в шкафу.

– Тамара! Где вы?! Отзовитесь! – неслось по этажам.

Взломали дверь в Тамарину спальню. Там было пусто.

– Может, она сбежала? – предположил кто-то.

Золотарев уже отчаялся успеть сегодня на самолет и принял активное участие в поисках. Он же высказал здравую мысль:

– Все ее вещи на месте. Обе машины в гараже. Грузовик тоже. Даже мини-трактор. Уехать она не могла. Пешком, что ли, ушла? Ночью, в горы? В домашнем халате?

– Надо проверить шкафы, – вздохнула Алла, которая тоже, оказывается, могла рассуждать здраво. – А точно вся ее одежда на месте? Она могла поймать попутку на шоссе. И вообще, это не наше дело, а полиции.

– Но пока ее не найдут, мы вынуждены будем здесь задержаться, – резонно заметил Золотарев.

– Ну вот, опять! – фыркнула красноволосая. – Саша, я же тебе говорила! Мы опять здесь застряли!

– Давайте не будем нервничать, – пресек ее истерику Золотарев. – А то нам, похоже, опять всю ночь не спать. Чем быстрее мы ее найдем или поймем, что с ней случилось, тем быстрее мы отсюда уедем. Поэтому надо не по дому носиться, потому что дом и участок большой, а включить логику. Вспомнить, кто видел Тамару последним или последней, и где.

– А почему мы, собственно, не можем уехать без хозяйки? – кусая губы, спросила Лолита.

– А как же счета? – спросила Инна.

– Так ведь платить больше некому!

– Это значит, что надо сбежать, не заплатив по счету, после того как несколько дней ел и пил за счет хозяев?

– Но ведь их больше нет!

– Ты в этом так уверена? – Она внимательно посмотрела на Лолиту.

– Я хотела сказать, что если бы Тамара была жива, она не стала бы прятаться, – пробормотала та. – Это не в ее интересах. Дело об убийстве ее мужа закрыто, он отравился нитратами. Тамаре надо собрать с нас деньги и подумать, что делать дальше. Может, стоит продать этот дом и уехать.

– Вот она и подумала, – резко сказала Алла. – Уехала, не дожидаясь вердикта полиции. Значит, убийца она.

– Вы так уверены в этом? – усмехнулся Золотарев.

– Я знаю, о чем говорю, – Алла выразительно посмотрела на Резо.

«Татьяна ей сказала! – ахнула Инна. – Но зачем она это сделала? Неужели Тамара Зубаридзе и в самом деле отравила мужа, чтобы стать полноправной хозяйкой шато и жить здесь со своим молодым любовником? Может быть, даже выйти за Резо замуж. Но испугалась, что ее разоблачат, и сбежала, не дождавшись полиции. Уж больно они тянули, вот у Тамары и не выдержали нервы».

Краем глаза она заметила, как немец нежно погладил руку своей молодой жены. Будто утешая ее. Ангелике легко было молчать, все по-прежнему думали, что она не понимает по-русски. Все, кроме Лолиты. И Золотарева. И самой Инны.

Она опять запуталась. Кто еще слышал, как Ангелика говорит по-русски? Похоже, тех, кто знает, что Ангелика все прекрасно понимает, гораздо больше, чем тех, кто все еще уверен в обратном. И к чему этот цирк?

К ним, собравшимся около одиннадцати вечера в красной гостиной, чтобы обсудить ситуацию, наконец пришел следователь. Он не один час наравне со всеми обыскивал дом и в придачу пристройки. В том числе коптильню.

– Хозяйки нигде нет, – заявил полицейский, отряхивая брюки, к которым прилипли соломинки.

– Так делайте же что-нибудь! – раздраженно сказал Золотарев.

– В розыск объявлять рано.

– Рано?! Здесь уже второй труп за неделю!

– Вы-то откуда знаете, что хозяйку убили? – подозрительно посмотрел на него следователь.

– Я согласен с Аллой, – кивнул на притихшую женщину Золотарев. – Тамаре нет резона прятаться. Вы должны вызвать наряд полиции и прочесать окрестности. Объявить Зубаридзе в розыск.

– На каком основании? – кисло спросил следователь.

– Потому что она пропала!

– Ночь на дворе, – сердито сказал полицейский. – Думаю, до утра это терпит.

– Господи, везде одно и то же, – простонала Агриппина Викентьевна, которая пребывала почти что в коматозном состоянии. Инна заподозрила, что внучка все-таки накачала Агриппину Викентьевну успокоительным. – Сплошная бюрократия…

– И суток еще не прошло, как пропала Тамара Зубаридзе, – заметил следователь. – Нет повода объявлять ее в розыск.

– Но ее мобильник не отвечает! – резонно заметила Татьяна.

– Она дома. Почему она должна повсюду носить его с собой? – возразил следователь.

Мобильник Тамары и в самом деле, нашелся в ее спальне. Последний звонок был… в полицию. Тамара хотела связаться со следователем, но он уже выехал сюда, в шато. Видимо, связь на перевале оказалась плохая, потому что Тамара с ним так и не поговорила.

– Я могу отсюда уехать? – в упор спросил у следователя Золотарев.

– Не вижу препятствий, – пожал плечами тот.

– Отлично! Завтра утром меня здесь не будет!

– И меня, – торопливо сказала Лолита. – Игорь, подбросишь до аэропорта?

– У тебя же есть машина.

– Я ее брала всего на два дня, у местных. Ее уже забрали. Мы с бабушкой поедем с тобой.

– Надеюсь, и для меня найдется местечко? – заторопилась Инна.

– Неужели никому не интересно, куда подевалась хозяйка? – подал голос Саша.

Инна заметила, как красноволосая девушка бросила на парня испепеляющий взгляд и прошипела:

– Тебе что, что больше всех надо?

Саша нагнулся к ее уху и что-то зашептал. Инна увидела, что смотрят они при этом в ее сторону, и нервно поправила волосы. В чем дело?

– Завтра будет полиция, – заверил их следователь. – А пока отдыхайте.

– Отдохнешь тут, – проворчала Татьяна.

Было уже поздно и все устали, бегая по огромному дому. Шутка ли: два этажа и мансарда! Да еще пристройки! Винные погреба, марани, где находится музей, и новый, где Зубаридзе хранили запасы продуктов и домашние вина. Сад, виноградники. Хотя виноградники оставили на утро. Не лазить же по ним в темноте, светя фонариками? Инна вдруг вспомнила про пещеру, куда днем Резо водил Аллу, чтобы сделать эффектные фото. И мигом представила себе, как красавец Резо, взвалив на плечо Тамарин труп, тащит его в горы, чтобы спрятать в пещере. А что? Версия!

Надо обязательно сказать полиции про пещеру. Как было бы красиво! Прямо в духе классического детектива! Только за что убивать Тамару?

– Идемте спать, утро вечера мудренее, – сказал за всех Золотарев.

Инна обрадовалась, что он вызвался ее проводить.

– Ты здесь самая наблюдательная, – сказал Золотарев, усаживая ее на лавочку и накрывая плечи Инны своим пиджаком. – Что скажешь?

Она благодарно приняла пиджак. Ночью стало прохладно.

– Здесь есть пещера, – таинственно сказала она.

– Какая еще пещера? – уставился на нее Золотарев.

– Об этом знает Резо, – загадочно улыбнулась она.

– О, господи! «Десять негритят» уже написаны. Не усердствуй.

– Но я правду говорю!

– Я уверен, что все гораздо банальнее. Скажи, что ты видела? Что-то такое, что тебя поразило? Не далее как сегодня.

– Я слышала, как Ангелика разговаривала с Лолой! По-русски! – выпалила она.

Золотарев вздрогнул.

– А еще это слышала Тамара! – с энтузиазмом продолжила Инна. – Она принесла туалетную бумагу и жидкое мыло в тот санузел, что в холле, у выхода на веранду. Я не знаю, сколько Тамара там пробыла, но уж точно дольше, чем я. Она слышала весь разговор Ангелики с Лолой. Когда Тамара вышла из туалета, на ней лица не было.

– Когда, говоришь, это было? – задумчиво спросил Золотарев.

– Утром. Почти в одиннадцать. Я завтракала поздно и пришла в столовую одна. Ты уехал, потому что Лолита расцарапала тебе лицо.

– Не Лолита, а… – он осекся. – Продолжай.

– Я все сказала, – с обидой посмотрела на него Инна. – А вот ты нет. Мы партнеры или как?

– Товарищи по несчастью, – усмехнулся Золотарев. – Мы оба хотим уехать отсюда как можно скорее, но обстоятельства этому препятствуют. Итак, где же Тамара?

– Я подумаю.

– Вот и подумай. Утром приедет полиция… Стоп! А зачем нам надо, чтобы Тамару нашли? А если ее убили? Ведь это же все осложнит.

– А деньги?

– Деньги можно оставить Резо. Неужто он или Нина не сосчитают, сколько мы должны?

– А ты уверен, что Тамара заносила все в базу?

– Да какая разница? Оставим больше денег, лишь бы уехать. Если у тебя нет, то я заплачу. Только молчи.

– Ты меня покупаешь? – напряглась Инна.

– Я покупаю свою свободу и понимаю, что это дорого.

– Я начинаю думать, что ты знаешь больше, чем говоришь.

– Все! Стоп! – Он поднял вверх обе руки. – Тебе это так же не надо, как и мне. Ты заплатила за дорогой отель в Тбилиси, а торчишь здесь, в глуши. Даже на винзавод не съездила. А ведь ты еще не поднялась на Мтацминда, не сняла Пантеон. Не написала об этом. А ведь там могила Грибоедова, – вкрадчиво сказал Золотарев. – Это наше все. Тебе что дороже: русская культура или смерть какого-то Зубаридзе? Тем более сказали, что он отравился нитратами. Поедем завтра утром со мной в Тбилиси, и я обещаю тебе экскурсию по Мтацминда. Потом мы спустимся вниз на фуникулере и поедем в один ресторанчик. Мм-м-м… Вот там действительно прекрасное вино! Я расскажу тебе, как правильно его пить. Поверь, я знаю больше, чем эта твоя сомелье из отеля. Как бишь ее?

– Анна. Ты точно меня покупаешь, – уверенно сказала Инна. – Но в твоих словах есть резон. Я не затем приехала в Грузию, чтобы расследовать убийство. И торчать безвылазно здесь, в Кахетии.

– Так ты не будешь усердствовать в поисках Тамары? – обрадовался Золотарев.

– Не буду.

– Отлично! Идем спать. – Он снял с ее плеч пиджак.

Инна поежилась от холода. У двери во флигель Игорь нежно ее приобнял и обещающе погладил по плечам. Прошептал:

– В Тбилиси мы отлично проведем время. Мой самолет, как и твой, в субботу вечером.

– Но ведь ты завтра хотел уехать?

– Что решает один день? Пятница, суббота, – уже без разницы. До завтра, – и он поцеловал ее куда-то в ухо.

«Они у меня красивые», – подумала Инна, чувствуя, как вспыхнули щеки. Она уже успела отвыкнуть и от объятий, и от поцелуев. Как же, черт возьми, приятно, когда тебя обнимает сильный, красивый, уверенный в себе мужчина! И обещает посвятить тебе целый день в Тбилиси, где цветет весна и льется рекой вино. О таком романтическом окончании короткого отпуска можно только мечтать!

Но утром первая ее мысль была не об Игоре.

«Похоже, что мы уже никогда отсюда не уедем».

Сегодня проспали все. И это было не удивительно. Инна долго еще слышала голоса в саду. Тамару продолжали искать.

Пока не понятно было, чем все закончится. Инна решила до завтрака хоть немного поработать. Не успела она набросать статью и нажать на «опубликовать», как позвонил Золотарев.

– Долго спишь, – весело сказал он.

– Я не спала, а работала, – слегка обиделась она.

– Работала? Ах, да… Этот твой бложик…

– Под моими статьями куча комментариев!

– И что пишут? – с иронией спросил он. – Убийца – дворецкий!

– Зря смеешься, – было тем обиднее, что он угадал.

Инна решила взять с собой мобильник, чтобы показать Золотареву, что комментарии не такие уж и глупые и их действительно много.

Выйдя в сад, она поняла, что полиция приехала раньше, чем все они встали. Хозяйку шато все-таки решили как следует поискать, хотя с момента ее исчезновения не прошли и сутки. Полицейских было немного, но казалось, что они повсюду, поскольку они бесцеремонно сновали и по дому, и по саду. Один из них у шведского стола в красной гостиной поднимал с контейнеров крышки, словно надеясь, что Тамара Зубаридзе зарылась в гречку или прячется среди соцветий тушеной брокколи. В один из контейнеров полицейский ткнул вилкой. У Инны тут же пропал аппетит.

– Выпей кофе, – посоветовал Золотарев.

Она кивнула и положила в тарелку вареное яйцо. Общество было в сборе, все, словно сговорившись, завтракали на открытой веранде. Пока Золотарев пил кофе, Инна зашла в свой блог и показала Игорю последнюю статью:

– Вот видишь. Только разместила – уже куча комментариев!

– Не куча, а всего десять, – заметил он.

– Зато какие! Вот, пожалуйста, последний: «Надо посмотреть в марани. Там квеври, а они большие по объему. В них вполне поместится тело Тамары…» Но ведь Резо там смотрел! В марани! Ага… Тут написано: «надо бы поднять крышку»…

Инна резко обернулась: что-то разбилось. Там, у шведского стола. Стакан упал? Или тарелка? Или это в холле, у самой двери? Кто-то что-то уронил. Инна прищурилась, но видела только пышные соцветья глицинии.

– Какую только чушь не пишут! – резко сказал Золотарев.

Инна остановила проходящего мимо полицейского:

– Ну, как там ваши поиски? Увенчались успехом?

– Ищем, – с достоинством сказал тот и погладил пышные усы. Инне показалось, что в них запуталась брокколи. Полицейские, похоже, с энтузиазмом ищут Тамару Зубаридзе среди винных бутылок в баре! И на шведском столе!

– А вы загляните в марани, – посоветовала она. – Здесь есть настоящий грузинский погреб, там, в конце красной гостиной.

Полицейский смотрел на нее непонимающе.

– Вон там, – Инна махнула рукой. – В самом конце столовой. Лестница. Спуститесь по ней в погреб. Снимите крышку с квеври.

Полицейский кивнул и с достоинством направился в гостиную.

– Плохая шутка, – хмуро сказал Золотарев.

– Почему?

– Резо вчера уже обшарил оба погреба.

– Пусть еще раз проверят. Надо же им чем-то заняться?

– Надеюсь, что через час я уже буду на пути в Тбилиси, – вздохнул Золотарев. – И все это будет от меня далеко.

– Ты уже собрал вещи?

– Да. А ты?

– Мне собирать нечего. У меня одна только сумка.

– Тогда идем? Надо поспешить.

– Погоди, я кофе допью.

– В Тбилиси я тебе обещаю роскошный ужин. В ресторане грузинской высокой кухни. Наконец-то отведем душу!

– Хорошо бы, – она допила кофе и встала. – А то я так и не отведала знаменитых грузинских яств. Как вспомню этот званый вечер, – она невольно передернулась.

Лолита с усмешкой смотрела, как они идут через всю веранду к двери.

– Игорь, не забудь позвонить, когда мы выезжаем, – громко сказала она. – Вещи я уже собрала.

Золотарев молча кивнул, и Инна поняла, что поедут они вчетвером. Да хоть впятером! Но какая же настырная девчонка!

Золотарев шел впереди, Инна за ним. Она невольно вскрикнула, когда ее цепко схватили за руку. Тот самый полицейский, которого она послала в марани, довольно грубо сказал:

– Вы задержаны.

– Да что я сделала?!

В красную гостиную уже спешили другие полицейские. Инна увидела, как они пронеслись мимо шведского стола к лестнице в марани.

– Что вы себе позволяете? – Золотарев задержался в холле, где остановили Инну.

– Она знала, где труп.

– Чей труп?

– Тамары Зубаридзе.

Инна ахнула. На веранде о чем-то догадались, и там начался переполох:

– Неужели нашли?

– Где она?

– Она жива?

Вход в гостиную уже был перекрыт.

– Но мы еще не позавтракали! – возмутилась Алла.

– И теперь уже вряд ли пообедаем, – кисло заметила Татьяна.

Инну повели в кабинет хозяйки, за стойку администратора. Золотарев пошел, было, следом, но его остановили:

– Вас допросят потом.

– Допросят?!

– Пока мы не разберемся, в чем дело, вы не должны выходить из дома.

– Теперь даже в сад не выпускают! – возмутилась Алла.

Инна заметила, что она возмущается больше всех. И больше всех нервничает. Но потом она уже не думала об Алле, потому что следовало позаботиться о себе самой.

Она еще помнила, как тесно в Тамарином кабинете, а теперь Инне пришлось сидеть глаза в глаза с мужчиной. Она все пыталась отодвинуться от следователя, пока не уперлась спиной в стену. А глаза следователя были все также близко, и взгляда он не отводил:

– Откуда вы узнали, где труп?

– Мне написали об этом в комментариях, – она старалась говорить спокойно, хотя сердце, казалось, билось у самого горла.

– В каких еще комментариях? – удивился он.

– Я веду блог, – торопливо заговорила Инна. – В нем я рассказываю о событиях в этом шато. Сегодня утром, перед тем, как идти на завтрак, я написала о том, что пропала Тамара, – она достала смартфон.

– Уберите! – закричал следователь. – Вы пока не можете никому звонить!

– Но я хочу вам показать, что именно мне написали в комментариях!

– Звонить точно не будете? – полицейский посмотрел на нее с подозрением.

– Клянусь! Только покажу свой блог.

– Хорошо, – он придвинулся еще ближе. Инне стало нечем дышать. От него густо пахло табаком и слишком уж резким мужским парфюмом.

– Вот видите, – она провела пальцем по дисплею. – Вот сегодняшняя статья, а вот комментарии. Он написал под ником «Vatson». Или она.

– «Надо посмотреть в марани», – прочитал следователь. – Гм-м-м… Надо бы узнать, откуда написал вам этот Ватсон. Но на это уйдет время. Когда у вас самолет?

– Послезавтра. В шесть.

– До отъезда вы не имеете права покидать шато Зубаридзе.

– Вы что, меня задерживаете?!

– Тамара Зубаридзе убита, – сурово сказал следователь. – Ее труп действительно нашли в квеври. Под крышкой. Точнее, это тяжелый деревянный щит. Такие обычно кладут на дно колодца, а на щит наваливают камни.

– Для чего?

– Я точно не помню. Вода, наверное, становится чище. У меня-то в доме водопровод. Но в свой марани Зубаридзе свез много старых вещей, и этот щит зачем-то тоже. И как его туда только затащили!

– Но ведь, чтобы его поднять, нужна сила!

– Пожалуй.

– Да вы посмотрите на меня! По-вашему, я смогу поднять этот щит?! К тому же я точно помню, что когда спускалась в марани вместе с Золотаревым, ни на одном из квеври щита не было! Да, были закрытые, замазанные глиной. Но в основном пустые.

– А зачем вы спускались в марани? – подозрительно спросил следователь.

– Да затем же, зачем и все! На экскурсию! Ведь именно этим и заманил меня Илиа Зубаридзе в свое шато, будь оно неладно!

– Выходит, этот щит мог поднять только мужчина. – Взгляд у следователя стал задумчивым. – И то не каждый.

– Вы бы спросили у Резо, – посоветовала Инна. – Ведь это он вчера обшаривал погреба. И сказал, что Тамары в марани нет.

Она увидела, как вспыхнул взгляд у полицейского. А ведь это находка! Кто искал Тамару в марани? Резо! У кого хватит силы поднять тяжелый щит? У Резо! Кто промолчал о трупе в квеври? Резо!

– Время смерти пока не установлено, – напряженно сказал полицейский. – По предварительному заключению, как сказал эксперт при беглом осмотре, Тамару Зубаридзе ударили по голове чем-то тяжелым, а потом отволокли к одному из квеври и спустили тело туда. Но вот отчего именно умерла Тамара Зубаридзе и когда…

– А вы не поторопитесь со своей экспертизой? – с надеждой спросила Инна. – У меня в Тбилиси оплачен отель, и отель дорогой. А я там почти не жила, – пожаловалась она.

– Ничем не могу помочь, – следователь встал. – Здесь убили человека, теперь в этом нет никаких сомнений. Несчастный случай исключен. Вы пока можете идти, но за ворота усадьбы настойчиво прошу не выходить.

Он посторонился, пропуская Инну, которая направилась к двери. Им пришлось почти прижаться друг к другу. Инна почувствовала, как ее обволакивает резкий неприятный запах и невольно задержала дыхание. У стойки администратора она остановилась и резко обернулась:

– Я вдруг подумала, что одной женщине, конечно, не под силу поднять этот щит. Но двум – вполне.

– Что вы хотите этим сказать? – насторожился полицейский.

– Только то, что сказала.

– Заводите следующего! – крикнул он, и Инна увидела, как ведут рассерженную Аллу.

– Что вы себе позволяете! – кричала она. – Я требую звонок консулу! Это произвол!

И тогда Инна опять подумала:

«Похоже, что мы уже никогда отсюда не уедем. Кто-то из нас уж точно».

Глава 11

«Убийца все-таки дворецкий, – грустно подумала Инна, глядя на закрывающиеся ворота рокового для нее шато Зубаридзе. – Если это и в самом деле так, то я разочарована. А мы все-таки вырвались!»

Она сидела на заднем сиденье машины, рядом с Агриппиной Викентьевной, которая, казалось, дремала. Или была под действием транквилизатора. Лолита сидела впереди, рядом с Золотаревым, который молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Девушка пыталась развлечь его светской беседой.

– Подумай лучше, – где вы будете ночевать, – резко перебил ее Золотарев. – Билеты удалось достать только на завтра, на вечер.

– Там же, где и ты, – нежно сказала Лолита. – Ведь ты нас с бабушкой устроишь?

– Постараюсь. – Инне показалось, что он скрипнул зубами.

– Отель, в котором я живу, вполне комфортабельный, – сказала она. – И очень дорогой. Я почему-то уверена, что свободные номера в нем есть всегда.

– А где вы остановились? – живо обернулась к ней Лолита.

– О, черт! – Золотарев так резко свернул на обочину, что Инна невольно прикусила язык. – Колесо, похоже, спустило. Вылезайте. Лола, помоги мне.

Пока та вылезала из машины, Золотарев повернулся к Инне и одними губами сказал:

– Молчи.

Она ничего не поняла. Но раз Игорь просит… Какой криминал поговорить об отеле, в котором у Инны оплачен номер?

– Мне тоже выйти? – спросила она.

– Ты сиди, – с иронией сказал Золотарев. – Мне хватит одного помощника.

– Что-то подержать? – с готовностью спросила Лолита.

«Язык за зубами, – насмешливо подумала Инна. – Не видишь – мужчина нервничает».

Это и в самом деле оказался отвлекающий маневр, поскольку они через пять минут поехали дальше.

– Все в порядке, показалось. – Золотарев вытер тряпкой испачканные руки и бросил ее на колени Лолите.

Та проворно подхватила тряпку. Инне показалось, что девушка хочет прижать ее к лицу. Это было похоже на одержимость. Господи, нельзя же так сходить с ума по мужчине, который тебя едва замечает! Да еще в отцы годится! Инне стало жалко девушку.

Разговор об отеле сам собой сошел на нет. Инна прислонила голову к окну и тоже попыталась задремать. День был тяжелым. Когда она выходила от следователя, у нее не было никакой надежды уехать от Зубаридзе даже в субботу. Но все изменилось за какой-нибудь час.

– Наш самолет в шесть часов, – нервничая, сказал Золотарев, которого допросили третьим по списку. – В четыре мы должны быть в аэропорту. А вдруг нас продержат здесь весь завтрашний день и в субботу до обеда?

– А вдруг нас вообще не выпустят отсюда? – зло сказала Алла. – Мой самолет в воскресенье, но я бы с удовольствием уехала отсюда немедленно!

Она сидела в холле на диване, ожидая подругу, которую недавно отвели на допрос с пристрастием. Никто из гостей отеля и не собирался расходиться. Все сидели в холле и ждали. Кроме Агриппины Викентьевны, которая, как сказала Лолита, плохо себя чувствовала и прилегла.

В доме по-прежнему работала полиция, только теперь их стало еще больше. Основные ее силы были сосредоточены в красной гостиной. В марани вела узкая лестница, там было темно и особо не развернуться. Поэтому полицейские спускались туда по очереди, будто муравьи, и также цепочкой выходили.

– Кто же все-таки видел ее последним? – напряженно спросил Золотарев.

– Мы с Резо пришли с прогулки часов в пять, – откликнулась Алла. – Тамара была жива. Мы встретили ее в холле. Я поднялась к себе в номер, Таня спала. В коридоре на втором этаже я чуть не столкнулась с Ангеликой. Она тихонько прикрыла дверь своего номера и стояла спиной ко мне. Я задумалась и почти на нее налетела. Она сказала «извините».

Немка посмотрела на нее непонимающе.

– Да хватит уже притворяться, Анжелика! – не выдержал Золотарев. – Ты прекрасно все понимаешь!

– По-русски сказала, – подтвердила Алла. – Я застала ее врасплох, и она от неожиданности извинилась на родном языке.

– Я гражданка Германии, – на прекрасном русском ответила Ангелика или Анжелика. – В отличие от вас меня никто не имеет права задерживать!

Ее Лысик напрягся, прислушиваясь.

– Я старалась не шуметь, потому что мой муж спал. А я решила поболтать с Лолитой, – объяснила свой поступок немка. Или не немка.

– Да, в начале шестого она пришла ко мне, – кивнула та. – Это кого-то удивляет?

– Вообще-то всех, – хмыкнул Золотарев. – Когда это вы успели подружиться?

– Я тоже недавно сидела в баре с Лолой, – неожиданно сказала красноволосая. – Что тут такого? Мы ровесницы, оказалось, учились в одном институте. То-то мне ее лицо показалось знакомым, а мое ей. Мы разговорились, вспомнили альма-матер. Мало того, я, между прочим, училась у ее отца.

– У Стара Ригера?! – воскликнула Инна.

– У Аристарха Юрьевича, – поправила Сашина девушка. – Правда, недолго. Всего один курс удалось прослушать. Потому что он…

– Мой отец умер, – спокойно сказала Лолита.

– Поистине мир тесен! – развела руками Инна.

И вдруг подумала: «А если это не совпадение? И Саша с этой… Господи, надо все-таки узнать ее имя. Они здесь оказались далеко не случайно. Почему я думаю на Аллу или Татьяну? Что одна из них могла быть тайной любовницей Стара? А если это была одна из его студенток?» – она внимательно посмотрела на…

– Марина до сих пор хранит фотографию своего учителя, – сказал вдруг Саша.

«Марина!»

Та зашипела на своего парня, как змея:

– Не обязательно всем об этом рассказывать!

– А что тут такого? – искренне удивился Саша. – Ведь он же давно помер.

Все резко замолчали. Пауза, повисшая в холле, была долгой и явно напряженной.

«Так-так-так, – подумала Инна. – Похоже, все всё знают. О том, кем на самом деле был Илиа Зубаридзе. Хирургом, оперировавшим Аристарха Ригера. Под чьим ножом он истек кровью».

– Фотографию мужчины просто так не хранят, – хихикнула Татьяна.

Все пропустили момент, когда она вышла из Тамариной комнатушки. Оказывается, Татьяна какое-то время стояла за стойкой администратора и внимательно прислушивалась к разговору.

– Скажешь об этом следователю? – Татьяна посмотрела на красново… на Марину. – Твоя очередь.

– Но я ничего не делала! При чем тут вообще мой учитель?!

– Действительно, при чем? – рассмеялся Золотарев.

– Иди, если не хочешь, чтобы тебя, как Алку, завели под белы рученьки, – кивнула на дверь в комнатушку хозяйки Татьяна.

– Хамы! – передернула плечами Алла.

– Иди, Марина, – просительно сказал Саша. – Ничего не бойся.

– Ты, что ли, меня защитишь? – неожиданно огрызнулась та.

Саша смутился.

«Мы скоро все переругаемся, – грустно подумала Инна. – Вот тебе и отдохнули! Меня-то зачем сюда понесло! Сидела бы себе в Тбилиси, писала про Мост Мира и Мтацминда…»

– Господи, несут! – ахнула вдруг Татьяна.

Через гостиную к распахнутой двери в холл двое полицейских осторожно несли объемный пластиковый мешок. Все сразу поняли, что там Тамарин труп. За носилками маячил эксперт, которого все уже знали, поскольку он приезжал и в тот вечер, когда случилось несчастье с Илией Зубаридзе.

Все молча пропустили носилки, а вот эксперта задержал Золотарев:

– Ну что? От чего она умерла?

– Тебе же сказали: от удара по голове, – напомнила ему Инна. – Вопрос: когда?

– Она истекла кровью, – брякнул эксперт.

– Как-как?!

Все невольно переглянулись.

– Еще вчера, когда ее искали, она была жива.

– Вы уверены? – уставился на эксперта Золотарев.

– Она умерла сегодня ночью. Точное время скажу после вскрытия. Точное, насколько это возможно, – поправился специалист по трупам. – В марани прохладно. Это затрудняет экспертизу. Она могла умереть и сегодня утром.

– То есть, когда мы завтракали?! – Алла закашлялась, словно у нее в горле застрял ком.

Всем и впрямь стало не по себе. Они ели, пили, ходили по дому и саду, а Тамара в это время умирала в квеври, под плотной крышкой. Возможно, даже пыталась выбраться, но ей, тяжело раненой, это было не под силу.

– Какая страшная смерть… – прошептала Татьяна.

– Она ее заслужила! – резко сказала Лолита.

Все уставились на нее.

– Что вы так смотрите? Из-за нее умер мой отец! Который тоже истек кровью! На операционном столе!

«Уж не она ли ее… – подумала Инна. – Похоже на казнь. На страшную, мучительную казнь. Потому что Тамара, похоже, умирала медленно. Щит не сплошной, в нем все же есть щели. В квеври поступал воздух, совсем не много, но она могла дышать. А вот выбраться не могла…»

Инне стало душно, и она взялась рукой за горло. Захотелось разодрать его, чтобы в легкие поступил воздух.

– Да. Врагу не пожелаешь, – сказал Золотарев. – Как же сильно надо ненавидеть человека, чтобы обречь его на такую смерть. Садист какой-то это сотворил. Лучше бы сразу убили.

Все молчали. На этот раз пауза была душной, спертой, как воздух в квеври, где долго и мучительно умирала Тамара.

– Сначала его, потом ее, – тихо сказал Саша.

– Что ты все время лезешь? – зашипела на него Марина. Которая так и не пошла на допрос.

Инна подумала, что Сашины комментарии и впрямь каждый раз неудачные. Или, напротив, очень удачные, если знать правду?

Меж тем следователь сам вышел за стойку администратора. Марина занервничала и встала:

– Моя очередь?

– У следствия уже есть версия. Вы пока сидите. – Грузин важно поправил галстук. Он сегодня был в костюме, можно сказать, при параде.

Марина с явным облегчением опустилась обратно на диванчик, рядом со своим парнем. Носилки с Тамариным телом поставили на пол, потому что двое полицейских заводили в дом взлохмаченного Резо. Джинсы у него были грязные, один рукав почти оторван, на левой скуле – огромный синяк. Один из полицейских тоже был с синяком. За троицей шли еще двое из полиции. Видимо, Резо сильно сопротивлялся, когда его задерживали.

– Сбежать хотел, – сказал один из полицейских, на вид лет пятидесяти, своему начальнику, облокотившемуся на стойку. Инна оценила его деликатность: говорить в присутствии русских туристов на их родном языке. – С мотоцикла сняли. Парень почти уже выехал за ворота.

На лице у следователя, который резко распрямился, теперь была неприкрытая радость. Ну, слава богу! Резо фактически признался в убийстве! Когда стало известно, что тело Тамары нашли, парень хотел сбежать!

Облегчение было и на лицах гостей, в их расслабленных позах. Алла так вообще смотрела на помятого любовника с торжеством.

– Похоже, что сегодня мы все же сможем отсюда уехать, – тихо сказал Золотарев.

– Какое счастье! – с иронией улыбнулась Татьяна.

– Слава богу, – прошептала Марина.

– В гостиную его, – велел следователь. – Надо его допросить. Теперь не отопрется.

Инна поняла, что следователь не хочет оставаться с Резо наедине, парень и в наручниках опасен. В Тамариной же комнатушке слишком тесно. Все закончится там же, где и началось: в красной гостиной. Круг замкнулся.

Как же хотелось подслушать их разговор!

Неужели убийца – Резо?

– Я ее не убивал, – хрипло сказал он.

Следователь сердито заговорил с ним по-грузински. Из гостей язык никто не знал, поэтому они стали вопросительно переглядываться. Но постояльцами Зубаридзе уже никто не занимался. Козла отпущения нашли. Виновен он или нет, но Резо – это самый выгодный полиции убийца.

Резо завели в гостиную, закрылась дверь. Все напряженно ждали.

– Они были любовниками, – громко сказала Татьяна. – Вот вам мотив!

– Хочешь сказать, что Резо изменил ей с Аллой, и Тамара взбесилась? – с иронией спросил Золотарев. – Почему же тогда убили ее?

– Да помолчите вы! – раздраженно сказала Алла. – Если надо будет, я скажу, что предложила парню поехать со мной в Москву. А Тамара его не отпускала. Они повздорили, и Резо ударил ее по голове. Потом спустил в квеври и закупорил там при помощи деревянного щита. Парень наверняка не знал, что Тамара еще жива. Или знал, но добивать не стал. Это уж, как они договорятся, – и Алла кивнула на закрытую дверь в гостиную, где шел допрос.

– Красивая версия, правда? – насмешливо поднял брови Золотарев. – Только насколько она соответствует истине?

– Правда это или нет, какая разница? – надменно сказала Алла. – Все видели, как Резо ко мне льнул. А Татьяна застала его с хозяйкой в недвусмысленной ситуации. Думаю, если допросить обслугу, то и она что-то видела. Горничная Нина или официанты. Парня раскрутят на признание. Слишком много против него улик. Надеюсь, никому неохота оказаться в местной тюрьме? И вы меня поддержите?

– Нашли козла отпущения, – вздохнула Инна. – Мне его даже жалко.

– Тогда возьми вину на себя, – прищурилась Алла. – Придумай свою версию.

– У меня нет версий, – растерялась Инна.

– Вот и молчи! – резко сказала Алла.

Все остальные молча, но дружно ее поддержали. И в самом деле: кому охота остаться в чужой стране с таким грузом, как подозрение в убийстве? Скорей отсюда, в Москву! Под защиту родного отечества!

– Пойду проведаю бабушку, – Лолита встала.

Инна, разминая ноги, подошла к самым дверям красной гостиной, где допрашивали Резо. Слов она не слышала, да и говорили они на родном языке. Даже если бы и слышала. Насилия по отношению к Резо не применяли, парень просто сидел опустив голову и слушал полицейского. Рядом стояли еще двое.

«Убил тот, кто положил деревянный щит на квеври, – подумала Инна. – Хотя и не будь этого щита, Тамара вряд ли смогла бы выбраться. Сложное убийство. Я бы сказала: многослойное. Зачем Тамара вообще пошла в марани?»

Голову можно было сломать, думая обо всем этом. А Инна так устала за эти несколько дней. Особенно за последние двое суток.

Собраться с мыслями ей не дал Золотарев. Как только Резо допросили и следователь объявил, что парню предъявлено обвинение в убийстве, гости дружно заторопились паковать чемоданы.

– Как? Вы тоже уезжаете? – удивилась она, увидев в холле Аллу с Татьяной. – У вас ведь номер оплачен до воскресенья!

– Да уж, деньги никто не вернет, – скривила губы Алла. – Да еще на отель в Тбилиси придется потратиться. Но я ни минуты не хочу здесь больше оставаться!

Инна заметила, как Татьяна пожала плечами. Она бы с удовольствием осталась при богатом винном погребе Зубаридзе. Забавно: положение Татьяны гораздо прочнее, чем у Аллы, которую недавно уволили. Татьяна из жалости взяла подругу в эту поездку. И тем не менее условия диктует Алла. Воспользовавшись тем, что она ушла в уборную, Инна сказала «Хозяйке Медной горы»:

– Телефонами не хочешь обменяться?

– Косметику мечтаешь у меня прикупить? – усмехнулась та. Но номер продиктовала.

Инна подумала, что этого ей достаточно. Аллу она дожидаться не стала. Спустился из своего номера Золотарев, и они вместе пошли к машине. Лолита с бабушкой уже были на улице.

И вот Инна сидела в машине и почти спала. Сборы были такие стремительные. Похожие на бегство. Инна ничего не успела написать, не зашла в свой блог на Тсене, не посмотрела статистику и комментарии. Ее читатели еще не знают, что Резо арестован. И что Тамарин труп нашли в квеври. Что сама Инна трусливо сбежала, оставив парня, скорее всего, невинного, на съедение полиции. А если Резо все-таки виновен? Он ведь искал Тамару в марани и сказал, что ее там нет. Это косвенная улика, которая вкупе со всеми прочими равносильна приговору.

Инна хотела, было, написать статью, пока едет в машине. Хотя бы о том, что Тамара мертва и ее труп нашли там, где посоветовал искать его загадочный Vatson. Вот еще одна проблема!

Она попыталась войти в Интернет, но связь в горах была такая плохая, что он безбожно тормозил. Они ехали через перевал. Горы лежали вокруг, как подтаявшие сугробы. Небо хмурилось, натягивая на себя облака, чтобы спрятать в них посиневшее от холода тело. Погода начала портиться: апрель есть апрель. Инна смотрела на напряженные плечи Игоря Золотарева и понимала, что приключения не кончились.

Так и вышло. Сумерки уже сгущались, когда Золотарев остановился у какого-то отеля в центре Тбилиси. Что это именно отель, Инна поняла по забитой машинами парковке и развивающимся над ней флагам, один из которых – российский.

К ее огромному удивлению, Золотарев вышел из машины и полез в багажник, откуда достал сумку Инны. Потом постучал указательным пальцем в стекло, к которому привалилась ее голова:

– Выходи.

Она не поняла.

– Уснули? – резко обернулась к ней Лолита. – Приехали, похоже.

Удивленная Инна вышла из машины.

– Всего хорошего, – небрежно сказал Золотарев, поставив прямо на асфальт ее сумку. – Надеюсь, мы больше никогда не увидимся. Воспоминания, которые нас связывают, не из приятных.

– Куда ты меня привез?!

– Это твой отель.

– Но…

Она хотела сказать «это не мой отель», но не успела. Золотарев поспешно сел в машину и дал по газам. Растерянная Инна осталась стоять у дверей отеля, который видела впервые в жизни. Слава богу, на стоянке оказалось полно такси.

«Что это было?» – гадала она, добираясь по месту своего тбилисского жительства. Где ей несказанно обрадовались:

– А мы вас потеряли! Уже хотели в розыск объявлять!

– Загостилась у друзей, – начала оправдываться она. – Надеюсь, мой номер остался за мной?

– Конечно! Там же ваши вещи!

Инна поняла, что в ее отсутствие проверили и номер, и вещи. Она смертельно устала, чтобы обо всем этом думать. Сил хватило только на коротенькую статью в Тсене. В ней Инна вкратце перечислила события сегодняшнего дня и в конце написала: «Подробности завтра. Читайте мой блог, следите за развитием событий! И не забывайте ставить лайки!».

«Убийца и правда дворецкий, а жаль», – подумала она, заканчивая статью. Ей хотелось только одного: спать. Даже есть не хотелось.

Она закрыла глаза, но, несмотря на смертельную усталость, сон не шел. Инна была все еще зла на Игоря Золотарева. Что это за фокусы?!

Выходит, Тамара была права? Золотарев – не джентльмен. Он ловкий манипулятор. Пока Инна была ему нужна, обещал луну с неба. То есть экскурсию по Тбилиси. А как только все благополучно разрешилось, высадил ее у первого же встретившегося на пути отеля. Выкинул из машины, как приблудную кошку.

«Ненавижу, – подумала она, наконец-то засыпая. – Слава богу, мы больше никогда не увидимся. И я забуду это, как плохой сон…»

Глава 12

«Как же я хочу оказаться дома», – думала Инна, сидя в самолете. Уставшая, счастливая, полная впечатлений, но все равно отчаянно скучающая по дому и Машке. Даже по Гоше с его ребенком и злой блондинке Олесе, новой Гошиной жене. Все они были домом, несмотря на запутанные отношения и постоянные обиды. Обиды эти казались теперь домашними, такими же неизбежными, как визит к стоматологу, когда заболели зубы. Ну, поболело, пломбу поставили – и порядок. Можно грызть- ся дальше, пережевывать проблемы, глотать обиды. Жизнь состоит из мелочей, которые необходимы так же, как и пища. На завтрак новости из Инета, в обед разборки на работе, на ужин обмен впечатлениями от прошедшего дня. Звонки по телефону или переписка в месенджере. Главное, что дома.

Вчерашний день оказался насыщен событиями и закончился неожиданно. Так же неожиданно начался сегодняшний. Инна закрыла глаза, делая вид, что спит, а на самом деле припоминая. Рядом с ней сидел Золотарев.

– Спишь? – тихо спросил он.

– Почти.

И он заботливо укутал ее почти до самого подбородка пледом… Она с улыбкой стала вспоминать вчерашний день…

…Проснулась рано, несмотря на недавние переживания и смертельную усталось. Мысленно набросала план: позавтракать, написать статью для блога в Тсене и поехать наконец к фуникулеру, возносящему туристов в Пантеон, на священную гору Давида.

Зайдя в блог, первым делом Инна с радостью констатировала рост подписчиков и лайков. А также комментариев. Смерть Тамары вызвала бурю. Оказывается, многие ее подозревали. И, как ни странно, все жалели Резо.

«Парень не убивал! Автор, ищи настоящего убийцу!»

«Инна, прошу вас, помогите Резо! – требовала какая-то Ляля, без фото и с закрытым профилем. – Вы должны найти, кто это сделал! Я уверена, что это Алла! Она подставила Резо из ревности! Это женская зависть к чужому счастью!»

«Вот тебе и Грузия! Везде одно и то же! Невинных сажают, а убийцы разгуливают на свободе!»

«А Золотарев-то гад! – ликовала некая Светлана Михайловна, тоже без аватарки. – Вот они, мажоры! Бросили тебя, девочка. Правильно, что не поддалась!»

«А я бы с ним все равно переспала!»

«Потому что ты б…!»

«Сам-то кто? Козел безрогий!»

«Сама коза! Так вам бабам и надо!»

«Коза» с «козлом» сцепились не на шутку. Эту ветку Инна тут же закрыла: там личные разборки. Женоненавистник и феминистка хотят, чтобы последнее слово осталось за ними. Это надолго. Польза только одна: чем больше комментов, тем больше дадут показов в ленте.

Далее следовала петиция чуть ли не на страницу. Жуткий зануда, отрекомендовавшийся юристом с тридцатипятилетним стажем, детально разбирал убийство Тамары Зубаридзе, ссылаясь на статьи почему-то Российского УК. Инна подумала, что это скучающий пенсионер нашел наконец применение своим талантам. Дочитать пространный комментарий даже она не смогла, но на всякий случай поставила лайк. Надо поощрять таких читателей. На длинном комментарии публика зависнет, пока продерется через дебри сложноподчиненных предложений и умных мыслей, дочитывание будет засчитано. И статья получит новые показы.

Ее лайк был единственным. А больше всех собрал последний комментарий:

«Но кто же все-таки убил Нолестру?»

Инна улыбнулась, вспомнив старый советский фильм «Ищите женщину» с Софико Чаурели в главной роли. Где тоже все разрешилось к финалу, и хозяина нотариальной конторы признали невиновным. Но остался открытым вопрос: а кто же убийца?

Допустим, с Илией Зубаридзе произошел несчастный случай, хотя сама Инна в это не верила. Но Тамара-то уж точно не сама залезла в квеври с проломленным черепом и накрыла себя крышкой!

– Господи! Я опять все интересное пропущу! – ахнула она, посмотрев в окно.

День был хоть и прохладнее предыдущих, но все равно весенний, и по сравнению с Москвой очень теплый. Инна наскоро позавтракала, с отвращением отказавшись от шампанского, и по-быстрому собрала сумку: платок на голову, бутылочка минеральной воды, косметичка… О вине она и думать не могла, после того как в квеври нашли труп. Приключения в шато Зубаридзе, похоже, надолго сделали ее трезвенницей.

У отеля стояло такси. За десять лари Инну отвезли к кассе, где продавали билеты на фуникулер. Она купила карточку, которую надо было пополнять по мере того, как заканчиваются поездки. У турникета стояла очередь, Инне еще повезло, что она приехала не слишком поздно.

Минут двадцать пришлось подождать и посадки. Вагончики курсировали бесперебойно, встречаясь на середине горы, там, где был спуск в Пантеон. Стартовали они одновременно, один сверху, другой снизу. Аттракцион оказался забавный. Инна, замирая, села в последний вагончик, в самый его конец, откуда был прямой вид на город, на постепенно удаляющуюся конечную станцию маршрута, которую быстро закрыли деревья. Потом над их вершинами и в просветах между ними показался город. Панорамный вид Тбилиси становился все шире, у Инны возникло ощущение, будто город, как огромное куриное яйцо, выплеснули на раскаленную сковороду, и он постепенно растекался по ней, по мере того, как Инна поднималась, пенясь поджаривающимся белком высоток, пока на краях не образовалась хрустящая корочка: одноэтажные изжелто-коричневые частные дома.

Вокруг беспрерывно давили на панели смартфонов, водили жалами видеокамер, ища наиболее выгодный ракурс, щелкали профессиональными фотоаппаратами. Инна тоже без устали нажимала на «фото». Когда еще такое увидишь?

Страшно ей не было, хотя порою сердце екало. Но скорее от восторга, чем от страха. Сначала Инна решила подняться на Мтацминда и прогуляться там, а на обратном пути выйти на Пантеоне.

«Золотарев – ты жестокий обманщик!» – грустно подумала Инна, гуляя по парку. Как романтично здесь было бы вдвоем! Места, просто созданные для поцелуев: смотровые площадки, почти безлюдные в первой половине дня в будни.

Сегодня была пятница, но шумно и тесно здесь будет к вечеру. И, конечно, в выходные не протолкнуться. А сейчас – романтика и почти тишина. Музыка играла, но она была ненавязчивой. Аттракционы работали не все, и смотрители явно скучали. Знаменитых пончиков не хотелось, поскольку Инна плотно позавтракала, но мороженое она съела с удовольствием. На горе припекало, пришлось снять куртку. Инна с удовольствием подставила лицо апрельским солнечным лучам. Теперь в Москву она вернется свежей, отдохнувшей и даже подзагоревшей.

В компании Инна пробыла бы на Мтацминда гораздо дольше, но в одиночку ей было скучновато. Она обошла смотровые площадки, насобирала там фотографий для Тсена, признав, что они проигрывают тем, что сделаны из вагончика фуникулера. И даже заглянула в подзорную трубу.

По просьбе Инны ее раза три щелкнули гуляющие в парке туристы. На смотровых площадках и у подзорной трубы. Совершив «хадж» на Мтацминда Инна решила побольше времени оставить для Пантеона, где была могила Александра Грибоедова. Хоть тема классиков и заходит в Тсене со скрипом, но культурный человек, которого обстоятельства вынудили идти на поводу читательских интересов, должен потихоньку их воспитывать. И между делом вкладывать в их мозги хоть какие-то знания. Пусть даже попутно развлекая расследованием запутанного убийства.

«Хоть что-то будут знать», – вздохнула Инна, заходя в ворота Пантеона. Народу было немного, и в основном русские туристы. Которые шли прямиком к могиле Александра Грибоедова. Усатый пожилой смотритель не успевал закончить рассказ о русском зяте Грузии для одних туристов, как тут же подходили другие.

Рассказывал он интересно, как безутешный вдовец об утраченном сокровище. Будто сам пережил гибель близкого человека и хранит ему верность до конца своих дней.

Инна знала эту красивую историю любви наизусть, сама могла бы стать здесь гидом, но решила не лишать человека минуты славы. Поэтому отошла в сторонку и присела на лавочку, чтобы не мешать другим туристам.

Она прикрыла глаза, мысленно сочиняя новую статью для блога. На этот раз не детектив, а экскурс в прошлое, о великом поэте девятнадцатого века, написавшем всего один шедевр, зато какой! Пьесу «Горе от ума», сплошь разобранную на цитаты!

«А судьи кто?», «Ну как не порадеть родному человечку?», «И дым Отечества нам сладок и приятен», «Счастливые часов не наблюдают»…

Русский поэт, будучи уже человеком известным, статским советником и министром-резидентом, женился по огромной любви на шестнадцатилетней девочке. Они и года не прожили вместе. Грибоедов уехал в Тегеран, где его растерзали религиозные фанатики, а Нина Чавчавадзе после его смерти стала Черной розой Тифлиса. Вечно скорбящей вдовой, чье сердце не смогли растопить самые лестные предложения о повторном браке.

Она похоронила мужа там, где он завещал, на холме Давида в Тбилиси, и воздвигла ему памятник, надпись на котором до сих пор трогает людские сердца: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя?»

Инна вздохнула, открыла глаза и встала. В такой прекрасный солнечный день, когда вокруг цветет весна, так хочется любить! Можно утешать себя чем угодно. Лайками в блоге, количеством подписчиков, хвалебными комментариями. Но ради чего все это? Лишь для того, чтобы тебя оценил один-единственный человек. Тот, о ком ты постоянно думаешь.

«Он сейчас с Лолитой. Вечером у них самолет. А мне он, скорее всего, врал. О том, что мечтает отделаться от девчонки. О, нет! Она не девчонка! Молодая и, как оказалось, красивая женщина. Когда хочет понравиться. У них, похоже, давняя история. И я не хочу ее знать!»

День прошел быстро. Инна пообедала в центре, отчаявшись найти тот скромный ресторанчик, который поразил ее в первый день тбилисского вояжа. То ли она тогда была отчаянно голодна, то ли хинкали ей были в диковинку, но тот вкус не шел ни в какое сравнение с хинкали, что она съела сейчас. Тархуном и не пахло. И вообще зелени в фарше было маловато. Еда именно в центре, на знаменитой тбилисской улице, где были одни только рестораны, Инне понравилась меньше всего.

Пообедав, она накупила сувениров, прихватив пару бутылок грузинского вина. Не для себя, для Гоши и коллег по работе.

Вечер она планировала провести в отеле. Писать статьи для блога, почитать новости, написать Машке о том, как соскучилась и с нетерпением ждет встречи. Завтра самолет. Вылет во второй половине дня, но сдать номер надо в полдень. И пойти гулять часов до четырех.

Она списалась с дочерью по WhtasApp, узнав, что у Машки все в порядке, и зачем-то написала бывшему мужу: «Как дела?».

«Когда вернешься?» – ответил Гоша, и Инна с досадой подумала, что бывшему опять что-то нужно. Скорее всего, денег. В ответ она мстительно скинула Гоше несколько фотографий с Мтацминда. И получила в ответ его малыша на руках у Олеси.

«Ну и кто кого наказал? – подумала она, разглядывая новую жену бывшего мужа. После родов Олеся располнела. – Надо увеличить скулы, а то лицо круглое, как луна», – мстительно подумала Инна, но тут же спохватилась, что за процедуру Олеся Грошева заплатит ее деньгами. А Гоша, как всегда, соврет, что “детишкам на молочишко не хватает”».

В общем, радовали ее только новые подписчики и количество дочитываний, приближающееся к заветной цифре. Еще чуть-чуть и… Инна сладко замирала от этих мыслей. Монетизация блога и так быстро – это достижение!

Спать она легла рано. И очень удивилась, когда в начале одиннадцатого в ее дверь постучали. Инна никого не ждала, поэтому открывать не спешила.

«Похоже, пьяные туристы номером ошиблись. Немцы какие-нибудь, а, скорее, соотечественники». Но в дверь уже не стучали, а ломились.

– Инна, открой! Мне сказали, ты у себя! – услышала она голос Золотарева и вскочила.

Она так растерялась, что открыла дверь в чем была. В коротенькой ночной сорочке и трусиках-танго. Игорь ввалился в дверь, и в крохотной мансарде сразу стало тесно.

– Выпить есть? – без предисловий спросил он.

Инна метнулась к сумке с покупками. Одна из приобретенных ею в качестве сувенира бутылок, по счастью, оказалась с винтовой пробкой. Золотарев скрутил ее одним рывком. Инна едва успела подсунуть стакан, иначе Игорь стал бы пить вино прямо из бутылки.

– Что случилось? – с тревогой спросила она.

– Избавился! – счастливо сказал Золотарев и махом осушил стакан. – Запихнул ее в самолет. Чего мне это стоило! Я почти прошел границу. Ты бы видела, какими глазами она смотрела на меня из стерильной зоны! Когда я замешкался, сделав вид, что потерял посадочный талон!

Он был сам на себя не похож, Инне даже показалось, что Игорь помолодел. На щеках и подбородке щетина, взгляд безумный, галстук развязался. Но зато Игорь словно искрит. В каждом его движении сила, ноги, как пружины, волосы взъерошены и похожи на вздыбленную шерсть на загривке у хищника, настигшего желанную добычу.

– Это что, твой номер? – он огляделся и хрипло рассмеялся. – Настоящая мансарда! С ума сойти! В таких, должно быть, жила богема. И вещи оттуда. Из прошлого. Класс!

Инна торопливо налила ему еще вина.

– А сама?

Она отрицательно замотала головой.

– Злишься на меня?

Она снова дернула подбородком, на этот раз утвердительно.

– Ну, прости, Я не мог иначе. Не хотел привозить их сюда. Я чертовски устал… Ты даже не представляешь, как я устал… Я провел с ними всего один день, но зато я, кажется, имею представление о том, что такое ад.

Инна подумала, что пекло как раз таки здесь, в этой мансарде, где за день нагрелась крыша и невозможно открыть окна. Но, видимо, Игорю это кажется раем по сравнению с сегодняшними событиями. Лолита поджаривала его на костре своей отчаянной любви до хрустящей корочки.

– Скажи что-нибудь? – он требовательно посмотрел ей в глаза.

– Я одна гуляла по Мтацминда, – вырвалось у нее против воли. – А ведь ты обещал…

– Готов все исправить.

Он расставил руки и двинулся на нее. В комнатушке было так тесно, что Инна сделала шаг назад и тут же уперлась в кровать. Падая на жесткий матрас, она подумала, что достаточно было просто извинений. Но, видимо, у него были свои понятия об этикете.

В мансарде и без того было душно, а под его тяжелым телом Инна вообще перестала дышать. Да и некогда ей было дышать. Она пыталась вспомнить: как это делается? После развода с Гошей у нее никого не было, да и до развода они с мужем по взаимному согласию на протяжении последних пяти лет сводили к минимуму супружеские обязанности. И никогда еще перед Инной не извинялись таким способом. О том, что это извинения, она догадалась по той старательности, с которой Игорь доводил ее до оргазма. И все гадала: какая их часть предназначена ей, а какая Лоле?

Но в целом это было лучше, чем с Гошей, особенно в последние годы их совместной жизни. Все ж таки Золотарев – княжеских кровей. И вкус у него есть. Жаловаться не на что.

– Я вдруг почувствовал себя студентом, – рассмеялся он, скатываясь с нее на мятую и мокрую от пота простыню.

– Но я не студентка, – Инна стыдливо натянула другую простыню на живот. Гордиться там особо нечем.

– Все еще злишься?

– Нет, ты классно извиняешься.

– Довольна?

– Еще бы!

Она все также, завернувшись в простыню, встала, чтобы пойти в душ. Хоть и крохотная, но душевая кабина в мансарде имелась.

– Как здесь вообще можно жить? – удивленно спросил Игорь, когда она вернулась. – Если я встану, то почти упрусь макушкой в потолок.

– Как здесь можно заниматься сексом, ты не спрашивал.

– Я плохо соображал, что делаю. День был безумный. К тому же трахаются лежа… Господи, что я пил?! – Он в ужасе посмотрел на пустую бутылку.

– Когда ты ко мне вошел, тебя это мало волновало, – ехидно сказала она.

– Помутнение рассудка, не иначе.

– А как тебя сюда вообще пустили? – сообразила Инна.

– Что значит: как? Я снял здесь номер. Остался только люкс, двухкомнатный, с камином, с хаммамом. Еще бог знает с чем. Вот я и снял его на одну ночь. Мне любезно продлили его за эти деньги до отъезда в аэропорт. Хочешь в хаммам?

– Издеваешься? Здесь так жарко, что я вся мокрая!

– Все равно: собирай свои пожитки и идем.

– Нет, ну как обидно? Все могло случиться в номере люкс, на огромной кровати, а рядом, на тумбочке, в серебряном ведерке шампанское, в вазе – огромный букет роз! Вместо этого меня, как студентку, отымели в мансарде! И это после всех переживаний из-за Зубаридзе, будь они неладны! Я, похоже, неудачница!

– Мы можем повторить, – рассмеялся он. – Если не сегодня, то завтра. Наш самолет только в шесть вечера. Ну что? Идем?

Он пружинисто вскочил и поднял с пола галстук. Инна посмотрела на голого мужика с галстуком в руке и расхохоталась.

– На то самое повяжи.

– А ты пошлячка. Зачем прикидывалась хорошей девочкой?

– А кто меня развратил?

Шампанское Игорь заказал в номер, как только они перенесли туда вещи Инны. Букет белых роз появился позже, когда они почти уже спали.

– Игорь, ты, когда это придумал? – потрясла его за плечо она. Хотелось узнать подробности, пока он не отключился.

– Что придумал? – зевнул Золотарев.

– Сбежать от Лолиты ко мне.

– Если честно, мне было все равно куда. Лишь бы сбежать. Но я подумал, что ты хорошая компания. Нам здесь еще целый день болтаться. Билетов на самолет нет, придется ждать своего рейса. Я предпочел провести время с тобой, чем с ней.

– За что ты ее так ненавидишь?

– Ненависть сильное чувство, – задумчиво сказал Золотарев. – Гораздо сильнее того, что я испытываю к Лоле. Много лет назад я сделала то, чем вряд ли стоит гордиться. Лишил ее невинности.

– Ты был ее первым мужчиной?! – ахнула Инна.

– Я тебе сказал: здесь нечем гордиться, – нахмурился он. – Не я ее соблазнил. Это у нее тараканы в голове. И куча комплексов. Это связано с ее отцом… Впрочем, я поклялся эту тему больше не поднимать.

– Почему? – она приподнялась на локте. – Моим читателя это безумно интересно. Стар Ригер и все, что с ним связано.

– Мне не хватало только исповедаться в смертном грехе перед твоими читателями. Да пошли бы они вместе с твоим блогом…

– Но чуточку можно приоткрыть завесу? – попыталась подластиться она.

– Я почти уже сплю.

Он и в самом деле спал. Инна вдруг подумала: а что если предыдущую ночь он провел с Лолитой? По старой памяти. И из ее постели – к ней, в мансарду.

«Вряд ли его хватит на такие подвиги, – скептически подумала она, глядя на спящего любовника. – Все ж таки не юноша. И неделька выдалась та еще. Скорее всего, Лолиту этой ночью сторожила ее безумная бабушка. По каким-то причинам Агриппина Викентьевна ненавидит Золотарева. А что, если она знает?..»

Да, конечно, знает! Этой истории больше десяти лет. Золотарев, похоже, лишил Лолу невинности, когда она была еще школьницей. Инна вздрогнула. Кажется, она нащупала тропинку в этих дебрях…

Вот тут и принесли розы. Золотарев даже не шелохнулся, когда постучали в дверь. Ее открыла Инна.

– Это вам, – улыбающаяся горничная протянула ей огромный букет.

Розы были шикарные. Тугие бутоны, вот-вот готовые распуститься, словно бы внутри у каждого была заведенная пружина часового механизма. Инна нашла в гостиной вазу и пристроила в нее букет. Золотарев по-прежнему не шевелился. А ей не спалось.

Она всерьез разволновалась. Инна и раньше знала, что жизнь полна сюрпризов, но на ее долю доставались только неприятные. И вдруг – любовное приключение! По всем законам жанра: шампанское в серебряном ведерке, огромный букет роз. И бабочки в животе проснулись. Изнутри Инну ласкали невидимые крылышки, отчего тепло разливалось по всему телу, наливая соками грудь и зажигая щеки.

Инна не верила, что все это происходит с ней. Скинуть бы фотку Гоше отсюда, из этого шикарного номера… Огромная кровать, бутылка шампанского в ведерке со льдом… И мужские штаны на спине кресла. Голое мускулистое плечо. Гоше-то в качалку некогда ходить, у него пивное брюшко и дряблые мышцы. Вот пусть полюбуется…

«Не глупи, – одернула она себя. – Не то спугнешь».

У нее есть еще завтрашний день. Коли уж выпало счастье, надо выпить его, смакуя, маленькими глотками, и в тишине. Это о горе кричат, требуя сочувствия и помощи, а о том, как тебе хорошо, молчат. Иначе твое счастье растащат на кусочки, как свадебный торт.

…«И все-таки, как же я хочу оказаться дома!»

Глава 13

«Она это или не она?» – гадала Инна, ощупывая взглядом красную макушку. Волосы уже успели отрасти, и теперь было видно, что Марина – блондинка. Зачем надо прятать такую красоту? Густые светлые волосы, а она их – краской! Да еще и красной!

Саша с Мариной сидели впереди, через ряд, в креслах E и F.

Сегодня Инна заметно продвинулась в своем расследовании. Золотарев то и дело проговаривался. А она не упускала случая вернуть его к интересующей теме. Инна понимала, что если она не назовет имя убийцы, ее блог в Тсене можно хоронить. Сказала «а» – иди до конца алфавита. Блогер должен быть упертым. Поток информации огромен, в этом океане хорошо бы стать искусным навигатором. И ловко управляться с парусом, ловить ветер читательских симпатий, чтобы не терять скорость. И курс менять нельзя. Он верный, судя по количеству подписчиков и лайкам.

Резо в качестве убийцы никого не устраивает. Да и не он это сделал. Ума у парня не хватит провернуть такое. Не ради него Тамара спустилась в марани. Она вполне могла пригласить Резо к себе в спальню, муж им больше не мешал.

До сегодняшнего дня Инна склонна была думать, что в погребе Тамара столкнулась с Аллой. И яблоко раздора – Резо. При всей натянутости, версия, предложенная Аллой, не так уж и глупа. И у нее была сообщница – Татьяна. Вдвоем им вполне по силам было избавиться от Тамары Зубаридзе.

Инна так и видела в своем богатом воображении, как подруги поднимают тяжелый щит и накрывают им квеври, где лежит истекающая кровью Тамара. А Резо их не выдал, потому что рассчитывал уехать с Аллой Москву.

Но сегодня мысли Инны переключились с подруг на другую особу.

…Встали они поздно. Инна, едва открыв глаза, метнулась в ванную комнату привести себя в порядок, пока Золотарев спит. Хотелось выглядеть свежей и желательно не на свой возраст, о котором промолчим.

Лед в ведерке с шампанским еще вчера растаял, а в бутылке оставалось вино. Выглядело это неаппетитно, а вот розы порадовали. Бутоны раскрылись, как и было задумано, к утру. Инна окунула лицо в букет и задохнулась от счастья…

– Сколько времени?

Она вздрогнула. Давно он на нее смотрит? Она причесывала волосы, делая из них конский хвост и стараясь, чтобы не остались «петухи».

– Лучше распусти, – посоветовал Игорь. – Мне нравятся твои волосы.

– На горе ветер. Мы ведь поедем на Мтацминда?

– Куда хочешь, – он зевнул.

– Почему тебе никто не звонит? – подозрительно спросила она.

– Потому что я выключил телефон, – невозмутимо ответил он.

– А как же твой бизнес?

– У меня есть управляющий и целый штат сотрудников.

– А жена и дочери?

– Ты хочешь прочитать мою переписку с семьей в WhatsApp?

– Просто интересно, какие у вас отношения?

– Ты часом не замуж за меня собралась? – прищурился Игорь.

– Много чести.

– Я тебя недостоин?!

– Мне много.

– Вот уж не знал, что у тебя такая низкая самооценка, – удивленно сказал Золотарев. – Когда мы встретились в тбилисском аэропорту, я подумал, что такие особы знают все на свете, а мужчин, как военные трофеи, развешивают на плечиках в шкафу, среди своих платьев.

– Внешность обманчива. С тех пор, как я развелась, у меня не было мужчины.

– Я заметил.

– Прекрати хамить!

– Я просто пытаюсь привести тебя в чувство. Ты какая-то взвинченная. Лавры мисс Марпл покоя не дают?

– Я просто проголодалась.

– О, черт! – он вскочил. Инна невольно отвернулась. – Мы же опоздаем на завтрак! А здесь, говорят, великолепный пианист!

– Ты любишь классическую музыку?

– А какой же я без этого мажор? Концертный зал Чайковского и балет в Большом были частью обязательной программы моего воспитания.

– Небось, и музыкальную школу закончил?

– А как же?

– Неужели скрипка? – ахнула Инна.

– Гавот.

Она не поняла, шутит он или всерьез? Но Чайковского Игорь угадал с первых же аккордов. Как только они вошли в зал, где был накрыт завтрак, пианист заиграл. Они с Игорем были единственные гости, решившие позавтракать в этот поздний час, и Инне опять стало неловко. Но Золотарев подмигнул ей и положил на рояль деньги. Сумма была большая, и пианист благодарно кивнул и улыбнулся.

– Расслабься, – шепнул ей на ухо Игорь. – Считай, что я заказал этот утренний концерт для тебя.

Они пили шампанское и смеялись. Он – два бокала, она едва пригубила, но все равно почувствовала, как голова приятно закружилась. Глаза затуманились, сердце растеклось в груди, словно малиновый сироп, и там теперь было тепло и сладко. Инна чувствовала себя молодой и счастливой. Она даже забыла про свой блог. Счастливые не пишут в Интернете.

После завтрака они пешком пошли в центр, наслаждаясь погодой и видом зеленых газонов. Инна смотрела на все другими глазами, будто заново открывала для себя Тбилиси. Ей хватило деликатности не просить прохожих, чтобы их с Игорем сфотографировали вместе. Она понимала, что для него это всего лишь приключение на отдыхе, коли уж с работой не сложилось.

Он это оценил.

– Меня не раз пытались поймать. Писали моей жене, выкладывали ей на страничку в соцсети мою личную переписку. Брошенные женщины мстительны.

– А много ты их бросил?

– Не считал, – честно ответил он.

– Я ни на что не претендую.

– Я это понял… Оправдываться не буду, врать не собираюсь. О том, что влюбился и собираюсь изменить свою жизнь. Не собираюсь.

– По крайне мере, откровенно. Меня тоже все устраивает, – она постаралась, чтобы голос не дрогнул. – Предпочитаю одиночество.

– А я – удобство. У меня не брак, а партнерский договор. Мне это выгодно.

– А ей?

– Видимо, тоже, раз она до сих пор не подала на развод.

– В любовь, как я понимаю, ты не веришь?

– Я верю в статистику, – серьезно сказал он. – Браки по расчету самые крепкие. А любовная лодка чаще всего разбивается о неустроенный быт.

– Ты испугался, что Лолита тебе все испортит?

– Ей давно надо ходить к психотерапевту.

– Расскажи мне о ее матери?

– Зачем? – откровенно удивился Золотарев. – У Вероники Ригер все хорошо. Она работает редактором в известной кинокомпании, периодически встречается с мужчинами, ни один в ее жизни не задерживается, но, по-моему, она к этому и не стремится. После Стара все мужчины лишь тени. Она и довольствуется обществом теней.

– А ты с ней встречаешься?

Он вдруг смутился.

– Еще один не взятый сантиметр? – не удержавшись, съязвила Инна.

– Не начинай, – поморщился Золотарев. – Мы со Старом спорили не за Веронику, а за то, кто круче. Он, естественно, победил. Но, как и следовало ожидать, она ему быстро надоела. А мне не нужны объедки с барского стола.

Инна невольно передернулась. Какой цинизм! Вот также он будет говорить и о ней!

– Что замолчала? – спросил Игорь, когда пауза затянулась.

Они вернулись на Мост Мира. Под ними катила бурые воды Кура, похожая на сонную кошку. Она потягивалась, терлась о набережную, но когти не выпускала. Словно ждала, что ее вот-вот приласкают.

Зазывала предложил им экскурсию по реке, а когда они отказались – сфотографировать на память. Вдвоем. Инна отрицательно покачала головой.

– Ты не хочешь иметь мое фото? – насмешливо спросил Игорь.

– Уверена, что их полно в Интернете. Надо будет – разыщу.

Он рассмеялся.

– Ты похожа на кактус. У тебя и внутри колючки.

– Жалеешь, что выбрал меня, а не Лолиту для последнего дня в Тбилиси?

– Принято говорить крайнего. Я сюда наверняка вернусь, и не раз. Я еще в аэропорту подумал, что с тобой будет трудно. Но это меня не испугало.

– Так был уверен, что мы встретимся?

– Мир тесен. К тому же, я верю в судьбу. Я смотрел и думал: «Эта колючка будет моей любовницей».

– Ну и самоуверенность!

– А разве не вышло по-моему?

– Игорь, ты все время берешь разбег. В этом твоя проблема. Оставь ты уже в покое спорт.

– Какой спорт ты имеешь в виду?

– Любой. Ты победил: он умер, а ты живешь. Наслаждаешься жизнью. Можешь заполучить все, что твой великий друг оставил на земле.

– Но не хочу.

– Потому что тебе это больше не интересно.

– Инна, ты не заметила, что мы все время говорим обо мне? – неожиданно мягко спросил Игорь.

– Нам не о чем больше говорить, кроме убийства твоего друга и четы Зубаридзе. Нас с тобой нет, это закончится завтра, как только мы сядем в разные такси после выхода из аэропорта. Если я попрошу твой телефон, ты наверняка подумаешь, что навязываюсь.

– А на самом деле?

– Мне надо раскрыть это убийство, пойми.

– А если это сделал я?

Теперь она смутилась.

– Так что? – настаивал Игорь. – Назовешь ты читателям блога мое имя или предпочтешь убить свой блог?

Она молчала.

– То-то. Выбор сделать не просто. Хорошо, я готов ответить на твои вопросы. За обедом, идет? Мы поедем в шикарный ресторан, как я тебе и обещал. Отметим окончание тбилисского вояжа. И я постараюсь предельно откровенно ответить на твои вопросы, хотя подозреваю, что мне они сильно не понравятся.

«А как непросто мне будет их задать!» – невольно подумала она.

Инна в отличие от него не имела такого опыта в делах любовных. Точнее, она его вообще не имела. Гоша и пара коротких романов, скорее, мучительных для нее, чем счастливых. И теперь она боялась влюбиться, хотя подозревала, что худшее уже случилось. Золотарев задурил-таки ей голову. И теперь она будет придумывать себе то, чего на самом деле не было, надеяться, ждать, ревновать, вздрагивать от каждой эсэмэски, которая пришла на телефон, или сигнала о том, что написали в WhatsApp. Когда еще это пройдет!

«Я бездомная кошка, которую на время приютили. Накормили, приласкали. Поселили в номере люкс, вывели на прогулку. И даже оплатили для меня утренний концерт. Но был бы Игорь так щедр, если бы не знал, что завтра кошка отправится туда, откуда пришла? В одиночное плавание, на самообеспечение, под знамена оголтелых феминисток. Нам хорошо и без мужчин! Мы свободны! Брак – это предрассудки!»…

Она боится признаться себе в том, что ходит к Гоше затем, что у него семья. Пытается остаться ее частью. Потому что одиночество похоже на лавину. Годы стремительно тают, как и силы, надежных камней, близких людей и преданных друзей, хотя бы знакомых, с которыми можно пообщаться, остается все меньше, и вот уже лавину нечем удержать. Она надвигается неотвратимо. Не успеешь оглянуться, как вокруг могильный холод, толща одиночества, через которую не пробивается и лучик света. Одна в ледяном плену…

– Эй, Инна!

– Что? – она очнулась.

– Что с тобой? Проголодалась? Я поймаю такси…

…Ресторан был очень дорогой. Едва открыв меню, Инна тут же его закрыла. На цены страшно было смотреть. Тем не менее все столики были заняты.

– Это лучший ресторан в Тбилиси, – шепнул ей Золотарев. – Наслаждайся.

Она пыталась. Но вопросы, которые она хотела задать Игорю, были все равно что перец, делающий все блюда, которые она ела, невыносимо острыми. Она еле могла глотать. Поэтому много пила воды. Золотарев смотрел на нее с беспокойством.

– Ты, часом, не наведалась в коптильню к Зубаридзе? – спросил он.

– А при чем тут их коптильня?

– А ты до сих пор не догадалась, чем отравили Илию?

Инна вздрогнула:

– А ты что, догадался?

– Конечно. Как только сказали о том, что винодел наелся селитры.

– И?..

– У них была домашняя коптильня. А селитру используют, чтобы придать изделию товарный вид. Колбасы были бы серыми, так же как и копченая грудинка с окороком, если бы в них не добавляли чуть-чуть пищевой селитры. От этого мясо становится розовым. А так оно на вид неаппетитное. Но в больших дозах пищевая селитра, как ты понимаешь, яд. Зубаридзе пил минеральную воду «Боржоми». У нее горьковатый вкус. Идеальный напиток, чтобы добавить туда селитру.

– О, господи! – ахнула Инна. – Ты знал и не сказал!

– Кому? Полиции? И что бы это изменило?

– Но тогда Резо… – она осеклась. – Нет, мог. Он сидел по левую руку от Илии.

– Смекаешь?

– Игорь, ты уверен?

– Почти, – небрежно сказал он и поправил галстук. – Я заглянул в коптильню. У меня вообще-то ресторан. Я изучал технологический процесс изготовления деликатесов. Верь мне: Зубаридзе отравили пищевой селитрой.

– Но кто?! Ах, да. Мы все решили, что это Резо.

– На один вопрос я ответил?

– Да, конечно.

– Давай дальше.

Она вдруг вспомнила, как Игорь, держа одной рукой за волосы голову Зубаридзе, другой зачем-то поднял упавший стакан из-под «Боржоми». А опрокинул его… Зубаридзе? Она напряглась, вспоминая…

– Эй, что с тобой? – опять окликнул ее Игорь.

– Ничего.

– Ты ушла в свои мысли. О чем они? – настойчиво спросил он.

«Лилит» его все-таки убило…

Кто это сказал?

Инна мучилась ответом на эти вопросы, в них и была скрыта тайна убийства винодела. А потом и Тамары. Лолита в алых перчатках… Татьяна с веером… Крохотная сумочка, расшитая бисером на поясе у Агриппины Викентьевны…

«Я застала их в коптильне…»

– За здоровье? Или за прекрасную погоду? – Игорь поднял свой бокал.

Она пила неохотно. Лишь для того, чтобы ему угодить. Он так долго выбирал вино и так тщательно. Сомелье стоял у их столика, вытянувшись в струнку. Да, Золотарев знаток!

– Как тебе вино? – прищурился он.

– Великолепно!

– Тогда почему не пьешь?

– Игорь, это оранжевое вино!

– И что?

– Неужели ты не понимаешь?!

– Ты слишком впечатлительная. Давай следующий вопрос. Что там у тебя по списку? – Он откинулся на спинку и взял зубочистку.

– Ты сказал, что Лолита сама тебя соблазнила. И что она это сделала из-за отца. Поясни.

– Вспомни, как ее зовут, – загадочно сказал Золотарев.

– Имя редкое, но и не такое бывает.

– Аристарх по образованию филолог. Имя дочери он дал, потому что ему нравилась книга…

– Господи! – ахнула Инна. – Набоков! «Лолита»! Ты хочешь сказать…

– Я не знаю имя его любовницы. Меня тогда не было в Москве, и вообще в России. Могу только предполагать. Ее возраст.

– Школьница?

– Как думаешь, почему никто ничего не знал? О романе Стара Ригера с актрисой Тамарой Поздняковой кричали все. Подробности были в таблоидах. И до этого тоже. Стар постоянно с кем-нибудь встречался. Это обсуждали в высшем свете, папарацци охотились за фотографиями. Но как ты теперь понимаешь, это была ширма.

– А на самом деле ему нравились несовершеннолетние девочки, – напряженно сказала Инна.

– С ними он чувствовал себя молодым, – насмешливо сказал Золотарев. – Считать его негодяем было бы неправильно. Детей он не трогал. Он обращался внимание на рано созревших девушек. Любил сорвать первым цветок невинности.

– Лолита… Она наверняка что-то видела. Ведь к ней приходили подруги.

– У Ригеров была дача, – небрежно сказал Золотарев, грызя зубочистку. – Лолита поначалу была общительной девочкой. А дом был огромен. И сад. Вишни, яблони, заросли малины. Детям там было раздолье. Они чуть ли не со всего поселка собирались в саду у Ригеров. Играли в салки, прятки, в городки… Агриппина Викентьевна, душа этого дома, была против того, чтобы дети часами сидели в Интернете. Даже против того, чтобы они подолгу смотрели телевизор. Тогда мать Ригера была совсем другой. Она была счастливой. С ней рядом были обожаемый сын и внучка.

– Лолита тебе рассказывала, кого именно застала с отцом? – осторожно спросила Инна.

– Нет. Мы об этом не говорили. Но она вдруг стала оказывать мне знаки внимания. Мне показалось, что она кого-то копирует. Отец был ее кумиром. Лолита его любила какой-то болезненной любовью. Понимаю, как это прозвучит, но ее ласки как будто достались не мне, а… Ты меня поняла. – Инна кивнула. – Вероника тоже была яркой женщиной, но она быстро увяла. Они со Старом поженились в тот день, когда ей исполнилось восемнадцать. А через десять лет разошлись. Удивительно, что протянули так долго.

– Но как ты мог уступить Лолите?

– А что я, не человек? Она похожа на отца, если ты заметила. Красивая, породистая… Был дождь. Я приехал к Ригерам на дачу, а они отправились в аэропорт кого-то встречать. Нежданные гости, родственники, живущие в Америке. Вероника поехала по магазинам и рынкам вместе с домработницей, они со Старом хоть и разошлись, но цивилизованно. Просто зафиксировали раздельное проживание. Ника дала ему свободу, он продолжал давать ей деньги. И любезно предоставлял на лето свою дачу. Она была огромна, места хватало всем. Так вот, был сильный дождь. Дома осталась только Лолита. Мы сели играть в карты. Она готовилась к выпускным экзаменам.

– В карты играли на раздевание? – ехидно спросила Инна.

– Как ты догадалась? – насмешливо улыбнулся он. – Сначала дурачились. Выпили вина. Я не помню подробности, больше десяти лет прошло. Она называла меня «дядя Игорь».

– А потом?

– Ты имеешь в виду в постели? Просто Игорь, – сказал он спокойно.

– Когда узнали ее родители?

– Почему ты думаешь, что они узнали?

– Агриппина Викентьевна тебя ненавидит. У нее, похоже, с головой не все в порядке. Ее замкнуло на прошлом. Она до сих пор считает Лолиту девочкой. Это она расцарапала тебе щеку?

– А ты догадлива.

– Тебя хотели заставить жениться?

– Я уже был глубоко женат. Моя жена ждала второго ребенка.

– Игорь, ты купил себе свободу?! Ты заплатил своему другу за невинность его единственной дочери?!

– Я шантажировал его тем, что узнал от Лолы, – жестко сказал он. – Его связями с несовершеннолетними. Я не хотел ломать себе жизнь, отец моей жены был полковником ФСБ. И служил куратором в крупном банке. Это моя крыша, понимаешь? Я получал инсайдерскую информацию. Я знал, как нажиться на очередном кризисе. А Лола с ее проблемами меня не волновала совершенно.

– Только не говори мне, что заставил ее сделать аборт!

– Что за чушь? Я был осторожен.

– Игорь, да ты рыцарь!

– Я всего лишь человек. Поверь, я тогда хлебнул. Лолита была подростком с травмированной психикой из-за нездорового интереса отца к старшеклассницам. В общем, я сбежал. Уехал в Америку. Потом узнал, что Лола вышла замуж, и вздохнул с облегчением.

– Если верить всему, что ты говоришь, у Ригера никак не могло быть романа с Тамарой Поздняковой. Ему не нравились зрелые женщины, он предпочитал молоденьких девушек.

– Из любого правила бывают исключения, – резко сказал Золотарев. – Он мог измениться. В последние два года его жизни мы редко общались.

– Допустим, он тщательно прятал свою настоящую любовницу. Она была студенткой или вообще еще школьницей. Старшеклассницей. Допустим, она его тоже любила. И много лет мечтала отомстить за его смерть. И она приехала в отель к Зубаридзе в одно время с нами. Кто по возрасту подходит?

– Марина. Она себя странно ведет. И призналась, что училась у Ригера.

Инна задумалась. Золотарев жестом показал сомелье, чтобы вылил оставшееся вино в бокалы. Обед подошел к концу.

– Это все, о чем ты хотела меня спросить? – Игорь попросил счет.

– Еще один вопрос, последний.

– Задавай, – милостиво кивнул он, доставая портмоне.

– Vatson – это ты?

– Не понял… Хочешь предложить мне роль тупого помощника при коронованной особе? При себе? А кем ты себя вообразила? Неужто Шерлоком Холмсом?

– Ты притворяешься или правда не понимаешь? Vatson – это тот, кто написал в моем блоге. Дал совет поискать труп Тамары Зубаридзе в квеври. Это мог сделать кто-то из нашей компании. Тот, кто наверняка знал, где труп.

– Но откуда такие выводы?

– Интуиция, – коротко сказала Инна.

– Нет, это не я. Да зачем мне это надо?

– Да кто тебя знает?

– Инна, ты что, мне не веришь?!

– Допустим, верю. Но поклянись чем-нибудь таким…

– Клянусь своим здоровьем, – с готовностью сказал он.

– Принято. Куда поедем дальше? – спросила Инна, увидев, что официант забрал корочки со счетом.

Золотарев посмотрел на часы:

– Вообще-то, нам в четыре надо выдвигаться в аэропорт.

Инне показалось, что он сказал это с облегчением. Она, похоже, загнала его своими вопросами в угол. Мог бы и не отвечать.

– Закажем такси и по бокалу вина в баре при отеле, – Игорь встал.

Инна заметила, что он выпил почти бутылку. Что это? Нервы? Или некрасивых женщин не бывает, если много выпить? Ей стало обидно.

– Ну, вот! Опять колючки выпустила! – с досадой сказал Золотарев. – Кактус ты мой милый.

Он подставил ей локоть. Инна с грустью подумала, что тбилисский вояж подошел к концу. Пора ехать в аэропорт…

…С Мариной и Сашей они столкнулись в очереди на регистрацию. Не поздороваться молодые люди не могли. Но Инна видела, что Марина не горит желанием общаться.

– А как вы провели этот день? – стараясь быть любезной, спросила Инна, обращаясь преимущественно к Саше.

– Поднялись на Мтацминда, сняли ролик на могиле Грибоедова, – бодро ответил он.

– Ролик, как я поняла, для блога?

Саша вдруг смутился.

– Я хочу в туалет! – заявила Марина. – Саша, давай пропустим человек десять.

Инна поняла, что Марина хочется отдалиться от них с Золотаревым. И насмешливо улыбнулась. Игорь прав: она ведет себя странно. Зачем-то портит краской роскошные волосы, избегает общения. Когда Саша сказал, что она хранит фотографию своего учителя, Марина резко его оборвала…

«Она это или не она?» – гадала Инна, упершись взглядом в Маринину макушку.

Самолет подпрыгнул и вдруг нырнул в воздушную яму. Загорелся значок «пристегните ремни». Инна опять закрыла глаза.

И вспомнила признание Саши в тбилисском аэропорту, когда они ждали посадку на самолет. Что это было?

Глава 14

«Мне надо проконсультироваться у хорошего офтальмолога», – сделала Инна зарубку в памяти. Случай оказался сложный.

Они снова столкнулись с Мариной и Сашей уже в стерильной зоне. Инна зашла в дьюти-фри, чтобы купить вина. Ее запасы опустошил Золотарев, когда вломился к ней в мансарду. Надо было их пополнить. Бутылку хорошего вина в подарок получить всегда приятно. Инна собиралась в гости к Гоше и не хотела идти с пустыми руками. Она всегда приносила что-нибудь к столу.

Выбор спиртного в местном дьюти-фри оказался огромен, в основном это было грузинское вино. Инна растерянно глядела на ряды бутылок, лежащие в шкафах.

– Поможешь выбрать? – спросила она у Игоря.

– Какой суммой вы располагаете, мадам? – улыбнулся он.

– Я не богатая женщина, в отличие от тебя, почти олигарха. А ты выпил бутылку, которую я купила бывшему мужу.

– Хочешь, чтобы я компенсировал? Идет, – он направился к винным шкафам. Инна потянулась следом. – У вас интересные отношения, – Игорь, прищурившись, взглянул на этикетки. – Вы в разводе, но ты покупаешь ему вино в дьюти-фри.

– Он сейчас не может поехать за границу. Маленький ребенок, а жена не работает.

– И ты даешь ему деньги? – резко обернулся Игорь.

– Да.

– Ты нечто!

– Ребенок ни в чем не виноват.

– Да ты альтруистка! Инна, тебе тоже надо ходить к психотерапевту. Я, пожалуй, куплю твоему бывшему мужу дорогое вино. Чтобы дать понять: ты не дешевка.

– Игорь, – ахнула она, – оно стоит, чуть ли не пятьдесят евро! Я его сама выпью!

– Ты же бросила пить?

– Пятьдесят евро, Карл! Мы с Машкой купим торт по такому случаю и слезем с диеты!

– Машка – это дочь? – Инна кивнула. – Мою старшую тоже зовут Марией. Интересное совпадение.

– Мария Грошева и Мария Золотарева, – улыбнулась она. – Да, забавно.

– Так и быть, возьму две бутылки в честь наших дочерей. Это подарок.

– Спасибо.

Вино было почти черным. «Саперави», – прочитала Инна на этикетке.

– Это бренд, – пояснил Золотарев. – Люди привыкли к тому, что бренды дорогие. Никому не известное вино, пусть даже и за бо´льшие деньги, не произведет должного эффекта. «Да в Грузии ли ты была?» – спросит тебя твой бывший. Как его, кстати, зовут?

– Игорь, как и тебя.

Он расхохотался.

– Вот уж не думал, что у нас тобой так много общего!

– Моего бывшего мужа все зовут Гошей, – сухо сказала она. – И нечего над этим смеяться.

– Надеюсь, что Гоша будет доволен. – Игорь положил в корзину бутылку и снова потянулся к полке. – Надо бы взять что-то и для твоих коллег по работе… Хочешь пари? Они несказанно обрадуются «Алазанской долине». Еще один раскрученный бренд…

– У Зубаридзе ведь не было шансов?

– Ты о чем? – ей показалось, что его рука, держащая бутылку, дрогнула.

– О его вине. О «Лилит».

– А… Надо вложить много денег в рекламу. Привязать какую-нибудь историю. «Саперви», «Алазанская долина», «Киндзмараули», – это вина с историей. Их пили еще наши родители. Они ассоциируются с Советским Союзом, о распаде которого многие жалеют. Эти вина продавать легко. А новинку, пусть даже и качественную, но без истории продать практически невозможно.

– Тогда зачем ты приехал к Зубаридзе?

– Ты опять за свое? – с досадой сказал он. – Ловишь меня за язык? Да не убивал я его!

Он сказал это так громко, что стоящая рядом женщина вздрогнула и поспешно отошла в сторону. Вот тут Инна и заметила Сашу. Сначала его. Марина выбирала что-то из косметики. Между полок мелькали красные сполохи ее волос.

– Не хотите консультацию специалиста? – Инна решительно шагнула к парню. – Мой спутник прекрасно разбирается в винах. А вы, видимо, нет. Я помню, как на банкете вы пили коктейль. Почему зеленый?

– Разве он был зеленый? – искренне удивился Саша.

«Боже, да он дальтоник! – ахнула Инна. – Не различает красный цвет! Он думал, что в стакане вино, когда брал его с барной стойки! Бедный парень даже не подозревает, что у его девушки красные волосы! Если она ему об этом не сказала!»

Она смотрела на Сашу, открыв рот. Он смутился и взял с полки первую попавшуюся бутылку.

– Возьму вот это красное вино.

Жидкость в бутылке была густая и темная. Инна поняла, что Саша догадался о том, что его секрет раскрыт, и поспешил ее в этом разуверить. Золотарев задумчиво улыбался.

– Саша, иди сюда! – Марина поманила своего парня в отдел косметики.

– Смекнула? – шепнул Инне Золотарев. – Твой Ватсон, похоже, нашелся.

– Но какая связь между дальтонизмом и трупом Тамары в квеври?

– Парень любопытен и имеет проблемы со зрением. Поэтому привык все проверять по принципу: не верь глазам своим. Если предположить худшее, – Золотарев оглянулся, где странная пара? Но Марина с Сашей уже стояли у кассы. – Предположить, что именно Марина убила Тамару, то парень – сообщник. Одной хрупкой девушке такой тяжелый щит не поднять. Но Саша мог наткнуться на труп и случайно. Спустился в марани, увидел то, чего не видел раньше: один из квеври накрыт деревянным щитом. Проблемы с одним из органов чувств, как правило, компенсируются чрезмерным развитием другого органа. Или наблюдательностью и прекрасной памятью. Присмотрись к парнишке, – шепнул он.

Инна и так уже смотрела на Сашу во все глаза.

– Еще что-нибудь будешь здесь брать? – дернул ее за рукав Золотарев. – Эй?

Она отрицательно покачала головой.

– Тогда идем на кассу.

После короткого спора, кто оплатит покупку, в котором победил Золотарев, они с объемными пакетами отправились поискать в зале ожидания свободное местечко.

Зал оказался довольно просторным, а народу в нем мало. Инна стала шарить взглядом по макушкам сидящих людей, отыскивая красную.

– Хочешь с ним поговорить? – заговорщицки подмигнул Золотарев.

– С кем?

– С Сашей, – невозмутимо ответил он. – Я вижу, ты взяла след.

– Он не станет со мной разговаривать.

– В присутствии Марины нет. Но смотри, она встает. Пари: она идет обратно в дьюти-фри. У них тяжелые сумки, с которыми бродить по терминалу несподручно. Поэтому один сидит при багаже, а другой совершает покупки.

Инна посмотрела по направлению его взгляда и увидела, что Марина и в самом деле идет обратно в дьюти-фри. Инна тут же нырнула за широкую спину Золотарева и почти пригнулась. Если Марина ее увидит, она, пожалуй, махнет рукой на покупки. Сразу видно, что она главная, а Саша смотрит ей в рот. И во всем ее слушается. Инна же хотела раскрутить парня на признание.

– Спокойно, – тронул ее за плечо Игорь. – Я тебе помогу.

– Как?

– Задержу ее у винных полок.

– Станет она с тобой разговаривать!

– Станет, – уверенно сказал он. – Я знаю, чем привлечь внимание женщины. У тебя минимум десять минут. Действуй.

И он отправился назад в дьюти-фри. Инна подождала, пока Саша останется один и заспешила к нему. На стуле рядом с парнем стоял тяжелый рюкзак. Инна, волнуясь, присела на краешек, прижавшись спиной к рюкзаку.

– Привет.

Саша обернулся и вздрогнул:

– Вы?! Что вам опять надо?!

– Сумки тяжелые, не будешь же ты бегать с ними от меня по всему терминалу? – с иронией сказала она.

– Вы ведь все равно от меня не отстанете, – пробормотал Саша.

– Не отстану, – заверила его Инна. – Ты проговорился. Теперь я знаю, что ты дальтоник. Ты перепутал коктейль с вином. Я мало знаю о дальтонизме, но поняла, что ты не различаешь красный и зеленый цвета. Простой тест: какого цвета волосы у твоей девушки?

– Она вроде как шатенка, – напрягся Саша. – С рыжиной.

– Понятно, – кивнула Инна. – Саша, я знаю, что Ватсон – это ты.

– Какой еще Ватсон? – парень вцепился в рюкзак, который стоял у него на коленях, собираясь встать.

– Это ведь ты написал в мой блог. И посоветовал искать труп Тамары в марани. В одном из квеври.

– Я не убивал, клянусь!

– Верю. Но ты откуда-то узнал, что в марани труп.

Саша затравленно оглянулся.

– Она в дьюти-фри, – успокоила его Инна. – Золотарев ее отвлечет. Говори смело.

– Послушайте, зачем вам это надо? Неужели из-за блога? Хотите десять тысяч подписчиков и монетизацию?

– Ничего не имела бы против. А ты, как я догадалась, – мой конкурент. Тоже пишешь про путешествия.

– А вы разве про путешествия пишете? – криво улыбнулся Саша. – Это вроде как детектив. Ваша тема зашла. У меня столько комментов нет. И дочитываний.

– Завидуешь?

– Еще чего! – он отвел глаза, и Инна поняла, что попала. Так вот о чем они с Мариной шептались! О блоге Инны Грошевой!

– Теперь я поняла ваши с Мариной переглядки, – улыбнулась она. – Ты ведь случайно наткнулся на мой блог?

– Тсен показал одну из ваших статей в моей ленте. Я ведь интересуюсь путешествиями и пишу сейчас про Грузию. Вот мне и выдали одну из самых популярных статей, с кучей комментов. На аватарке вы, собственной персоной.

– Так. Дальше. Как ты нашел труп?

– Да не видел я его! Клянусь! – Он опять хотел встать, но Инна уперлась спиной во второй рюкзак. Попробуй, парень, возьми! И Саша сдался: – Хорошо, я вам скажу. Мне ведь все равно ничего не будет. Мы в стерильной зоне, через полчаса посадка. А за убийство арестовали Резо. Только отвяжитесь от меня.

– Клянусь! – в свою очередь сказала Инна. – Мне это и впрямь для блога надо. Ты ведь его читал. Помоги мне, как коллега. А я на тебя подпишусь и буду комментировать твои статьи. Идет?

– Обещаете только, – проворчал Саша. – Вот я на вас подписался. Мне и в самом деле было интересно, до чего вы докопаетесь. В общем, в тот вечер, когда она пропала… Хозяйка… Ну, я того… Захотел выпить. А Марина не одобряет, когда я покупаю вино. Мол, денег много трачу, у Зубаридзе вино дорогое.

– А сейчас она решила потратиться?

– Это подарки, – нервно сглотнул Саша. – Мама, папа, братья. Друзья, опять же. Будет вечеринка. С нас бухло.

– А чего в магазине не купили? Здесь же все дорого.

– В багаж не хотели сдавать. Чтобы потом не ждать. Мы его и не оплачивали, у нас дешевые билеты. У вас ведь тоже только ручная кладь, – кивнул Саша на ее сумку.

– Значит, твоя девушка прижимистая? И как ты вышел из положения?

– Спустился в марани. Я знал, что в бочках – чача. Мы когда были на экскурсии, хозяин показывал. Отвернул краник, и из бочки полилась чача. Дал нам попробовать. Вино – да, только за деньги. Но никто ведь не запрещал спускаться в марани?

– И отворачивать краник. Понятно.

– Ну и я… – Саша опять нервно сглотнул. – В общем, взял бутылку из-под минералки. Вы не думайте, бутылочка была маленькая. Пол-литровая.

– Ты спустился и увидел труп? – нетерпеливо спросила Инна.

– Да нет же! Я налил чачу, отхлебнул из бутылки и пошел к выходу. У лестницы во что-то вляпался. Там было темно, я споткнулся и ткнулся коленом в лужу. Мне показалось, пардон, что насрали. Я ведь дальтоник.

– Так, – напряженно сказала Инна. – Я, кажется, начинаю понимать…

– Я пришел в номер, а там Маринка.

– А где она до этого была?

– Понятия не имею. Мы ездили в горы, потом снимали монастырь. Оба устали и замерзли. В горах становится прохладно к вечеру. Вот я и пошел в марани за чачей, пока Маринка где-то ходит. В общем, она меня увидела и как заорет: «Да на тебе кровь!». Я понял, что у лестницы в марани была лужа крови, а вовсе не говно. И мои джинсы теперь в крови. Маринка сказала: «Раздевайся! Живо!». Я стянул джинсы, и она пошла их застирывать в ванную.

– Во сколько это было?

– Часов в семь, перед ужином. Мы деньги экономили, и в обед только перекусывали. Поэтому вечером были голодные и всегда возвращались к семи, когда в гостиной накрывали ужин. У Зубаридзе ведь был полупансион. Напитки Маринка из экономии не заказывала, только минералку.

– В семь, значит… – задумчиво протянула Инна. – А в пять Алла столкнулась в холле второго этажа с Ангеликой… Значит, в семь Тамара уже была ранена и умирала в квеври. Ты разве не слышал стонов?

– Нет, клянусь! Я бы подошел, – отвел глаза Саша.

– Итак, ты струсил. Следователь еще был в отеле, мы все искали Тамару. Тебе надо было подойти к нему и рассказать о луже крови в марани. Тамару еще можно было спасти.

– Ага. И меня бы загребли. Маринка сказала: «Молчи».

– Марина так сказала?!

– Да. Мол, лучше не лезть в это дело. Она вообще хотела, чтобы Тамару не нашли.

– И ты оказался между двух огней, понятно, – кивнула Инна. – Не хотел ссориться со своей девушкой и не мог промолчать о трупе в марани. Поэтому ты под ником «Vatson» написал в мой блог. Но ты упомянул про квеври!

– Я ведь не видел труп, – резонно заметил Саша. – А в марани кровь. И где он может быть? В кувшине, конечно! Так и оказалось. Я видел, что в марании есть закрытые квеври. Вот и написал об этом. Я вовсе не имел в виду этот чертов щит, когда писал про крышку. Сдуру ляпнул. И надо же – попал! Я тогда подумал, что Резо мог и не подходить к кувшинам.

– Допустим, принято… Саша, а вы с Мариной давно знакомы?

– Пару месяцев, а что?

– Всего пару месяцев?!

– И уже спим вместе, да? Вы, старперы, нас все равно не поймете. Это для вас без штампа в паспорте было никак, а сейчас все гораздо проще. Мы в Инете познакомились. Маринка хотела в Грузию и искала попутчиков или попутчика. А мне нужен был помощник. Я ведь дальтоник. Машину не вожу. А мне без машины нельзя. Зато у меня много аккаунтов, и не только в Тсене. Штук пятнадцать, не меньше. И на Фейсбуке, и в ВК, и в Инсте. Я один уже не справляюсь. Я популярный блогер, – с гордостью сказал Саша.

– Верю. А скажи-ка мне…

– Идет! – оборвал ее Саша.

Инна резко обернулась. Марина в сопровождении Золотарева выходила из дьюти-фри. В руках у нее был тяжелый пакет.

– Я вам все сказал! Уходите! Вы же обещали, – заканючил Саша.

– Хорошо, хорошо, – она встала.

Похоже, что парень не врет. И не было у него причин ненавидеть чету Зубаридзе. Настолько, чтобы обоих, и жену, и мужа, убить…

…«Она это или не она?»

Самолет постепенно выровнялся. И народ, расстегнув ремни, потянулся в туалет. Все уже пообедали и спешили посетить санузел, пока авиалайнер не начнет снижаться. Инна увидела, как Марина встала.

Она пропустила девушку вперед и попросила Золотарева:

– Игорь, я хочу в туалет. Подвинься.

Он отстегнул ремень и встал, пропуская ее к выходу. В туалет выстроилась очередь. Сзади оставался ряд свободных кресел, спинки которых не откидывались, и места эти не пользовались популярностью у пассажиров. Инна увидела, как Марина села в одно из кресел последнего ряда у окна, дожидаясь, когда рассосется очередь. И, протиснувшись поближе к туалетам, Инна решительно села рядом с девушкой:

– Ты последняя? Я за тобой.

– Что вам надо? – Марина хотела, было, встать, но Инна не шевелилась.

– Пустите!

– Хочешь писать?

– Да!

– Сильно!

– Да!

– Тогда ответь на мои вопросы. Всего пара минут.

– Я стюардессу позову!

– Здесь нет кнопки. Ори. И ори громче.

Марина затравленно стала озираться, но Инна ловко закрыла ее спиной от стоящих в проходе людей.

– Стерва! – зло сказала Марина.

– А ты врушка! Я знаю, что ты отстирывала от крови Сашины джинсы, когда он испачкал их в марани, упав в лужу у лестницы! И ты велела ему об этом молчать! Не ты ли убила Тамару?

– Да вы что?!

– Ты ведь была любовницей Аристарха Ригера?

– Крыша поехала, да?

– Ты хранишь его фотографию.

– Да, он мне нравился! Красивый, породистый мужик! Вы что, не храните в телефоне фотки любимых артистов? Только котиков? Ах, у вас уже климакс!

– Хватит меня троллить! Не выйдет! Отвечай на вопрос!

– Отпустите меня! Я и правда хочу в туалет!

– Почему ты красишь волосы?

– А это запрещается?

– У тебя прекрасные белокурые волосы. А ты портишь их краской.

– Я могу и описаться!

– Ответь: почему?

– Господи! Да потому что Сашка – дальтоник!

– Ну и что?

– Я думала, он врет, понимаете? Что машину не может водить. А мне оно надо? У меня права всего год, а тут горы. Стремно ездить. Я и обозлилась: Сашка будет бухать, а я у него водилой работать! Мы знакомы-то всего два месяца. На путевку скинулись. Ну, как проверишь, дальтоник твой парень или нет? Вот я и покрасила волосы в красный цвет. Сашка сказал, что не различает красный и зеленый цвета. Поэтому и не прошел тест. На вождение.

– А справка от врача тебя не убедила?

– Ха! Да я водительские права купила! А тут какая-то справка от окулиста!

– И чем закончился твой эксперимент?

– Он и в самом деле не понял, что у меня красные волосы. Я спросила, нравится ли ему новый цвет моих волос? А он мне: «Люблю рыженьких».

– Значит, это был всего лишь тест на дальтонизм?

– А вы что подумали?

– А зачем тебе так надо было в Грузию?

– Да мне все равно куда. Я хочу быть блогером, понятно? Сами-то, вон, пишете. И зашло. А я чем хуже?

– Работать не пробовала?

– Чего-о? Ой! Я сейчас точно описаюсь!

Инна встала, пропуская девушку в туалет. Сама встала в хвост очереди. Вот так все просто объясняется. Или Марина врет? Они с Лолитой почти ровесницы. Саша сказал, что его девушка до сих пор хранит фотографию своего преподавателя, и Марина не отпирается. А ведь прошло столько лет…

Но как Марине удалось запихнуть Тамару в квеври? Одной?! Марина невысокого росточка, субтильная, а Тамара Зубаридзе была женщиной крупной.

«Что-то тут не то».

Инна увидела, как Марина поспешно нырнула в туалет. Скоро самолет пойдет на посадку. И странную пару Инна навсегда потеряет из виду. Багажа у них нет, они молодые, резвые. И сидят ближе к выходу. Первыми рванут на паспортный контроль, и первыми же выйдут из аэропорта. Неужели придется их отпустить?

Она прижалась спиной к крайнему креслу, пропуская Марину. Та нагло посмотрела Инне в глаза:

– Больше всех надо, да?

Инна хотела ответить, но загорелся зеленый значок: «свободно».

– Ну что, поговорили? – насмешливо спросил Золотарев, когда Инна вернулась на свое место.

– Говорит, что это был тест на дальтонизм.

– Ты про ее волосы?

– Именно.

– Выходит, Марина проверяла, не врет ли ее парень? А она не глупа, – задумчиво сказал Игорь. – Хотя прикидывается дурочкой. Непростая девушка.

– И я так думаю, – вздохнула Инна.

– Нахамила тебе, да? – внимательно посмотрел на нее Золотарев.

– В Инете и не так хамят, – рассмеялась Инна. – Один назвал меня «Саранча малоумная». Другой – «Дура в ЧС».

– ЧС? Что это?

– Предполагаю, Чрезмерная Степень.

– Забанила? – рассмеялся Игорь.

– Нет, зачем? ОНИЖЕДЕТИ.

– Ладно, саранча… – Он вытер выступившие от смеха слезы. – Возьми на всякий случай мою визитку. Сейчас на посадку пойдем. Уверен, что предыдущую ты выкинула.

– Зачем? – ее рука застыла на коленке. Игорь опять угадал.

– Ты не должна думать, что я прячусь, – он настойчиво сунул ей в руку визитку. Сказал небрежно: – На твой бложик я подписался. Если что: я в курсе событий. И ты мне можешь звонить. Ты же не остановишься? – он посмотрел ей прямо в глаза.

– Нет, – покачала головой Инна. – Уже не могу.

– Ну, как знаешь.

Инна почувствовала, как заложило уши, и тут же по громкой связи объявили, что самолет начал снижаться. Инна приникла к окну. Она была неравнодушна к этому зрелищу: огням ночной Москвы, которые то приближаются, то отдаляются, а то и оказываются чуть ли не сверху, и кажется, что город летит на тебя, словно поток метеоритов. И столкновение неизбежно. Инна с радостью готова была в нем раствориться, потому что это был ее дом. И она по нему соскучилась.

Когда они приземлились, раздались жидкие аплодисменты. Инна уже заметила, что с каждым разом хлопают все меньше. Потому что летают чаще. Для многих это стало нормой жизни: путешествовать. А что еще остается, когда копить бессмысленно, ведь уверенность в завтрашнем дне пропала? Брать от дня сегодняшнего все, что он может тебе дать.

– Где ты живешь? – повернулся к ней Золотарев.

– Не там, где ты. Не в центре.

– Ты так уверена, что я живу в центре?

– Ты так подробно описал свое детство.

– Что ж, угадала. Значит, нам не по пути?

– Нет, – покачала головой она.

– Ты не обидишься, если я закажу два такси, для тебя и для себя?

– Игорь, мы обо всем договорились. Ты мне ничего не должен. Не обязательно даже говорить «Я тебе позвоню». Пустая формальность. Меня может заставить тебе позвонить только одно: в деле Зубаридзе откроется что-то такое, к чему причастен ты. Но ты вправе мне не отвечать.

– Черт его знает, – он взъерошил волосы. – Чем ты меня так зацепила? Ладно, кактус, дерзай. Я всегда к твоим услугам. – Он встал и рывком открыл багажное отделение.

Инна надела свой рюкзак и пошла к выходу. В Москве моросил дождь. Как и ожидалось, Саша с Мариной одними из первых проскочили на паспортный контроль. Больше Инна их не видела. Они с Золотаревым стояли рядом и молчали. Все уже было сказано.

Она сама вызвала по Яндексу такси. Игорь все понял и не стал навязываться с оплатой ее заказа.

– Все, пока, – его губы скользнули по ее щеке.

Она нарочно замешкалась, чтобы вместе не идти по огромному зданию аэровокзала. Ей показалось, Золотарев торопится, и возможно, что торопится от нее отделаться. Поэтому она поставила на пол пакет из дьюти фри и демонстративно достала из кармана мобильник.

Золотарев обернулся, и Инна махнула ему рукой: иди, не жди меня! Он кивнул и зашагал к выходу. Она стояла, делая вид, что смотри на дисплей, а сама уговаривала себя не плакать. И тут в самом деле зазвонил телефон:

– Мама, ты села?! – закричала в трубку Машка.

– Да. Я иду к такси.

– Супер! Я завтра приеду! Вместе с Дэном! Привезла чего-нибудь вкусненького?

«Ребенок», – улыбнулась Инна, вытирая слезы.

– Да, дочка. Я тебе чурчхелу купила и орешков. А еще вина. Вино очень дорогое.

– Супер! – повторила Машка. – До завтра, ма!

Инна с улыбкой смотрела на молчащий телефон. Завтра приедет дочь со своим парнем. Жизнь продолжается.

У нее еще был целый день, чтобы прийти в себя. На работу только в понедельник. Надо зализать раны. Хотя, какие раны? Обычное дело: курортный роман. У них с Игорем все равно ничего бы не получилось. В их возрасте жизнь настолько устоялась, что даже землетрясение не поднимет наверх те глубинные пласты, где чувства кипят, как огненная лава. А у них случилось не землетрясение, то есть не любовь. Пробудился даже не вулкан, горячий ключ забил из промороженной земли. Во всяком случае, у нее. Про него и говорить нечего.

«Все. Забыла, – сказала она себе, ища взглядом номер машины, указанной в эсэмэске. – Надо подумать о работе и о своем блоге. Главное, о блоге».

В машине Инна полностью пришла в себя. Вечерний город с его моросящим дождем и неоновой рекламой, полосующей по мозгам похлеще водяных струй, отрезвил ее и заставил задуматься о дне завтрашнем. Она открыла Тсен, вход для авторов и прочитала новые комментарии. Подумала: «Ого! У меня появились хейтеры! Значит, я стала популярной!»

Писать в машине новую статью Инна не стала. Она сделает это дома. Еще не так поздно, десять вечера. До полуночи далеко. Надо описать беседу с Сашей в тбилисском аэропорту, а потом объяснение Марины, почему она покрасила волосы в такой необычный цвет.

«Мне обязательно надо проконсультироваться у хорошего офтальмолога».

Глава 15

«Мужчинам нельзя верить. Особенно случайным любовникам», – злилась она на себя.

Но злиться она могла сколько угодно, делу это не поможет. Ее расследование зашло в тупик, а подписчики напирали:

«Давай, раскручивай ее! Это красноволосая девка убила!»

«Она же почти призналась! Не надо было ее отпускать! Пусть бы обос… лась!»

«Она и винодела отравила! Вспомни, автор, ведь при ней был рюкзак! Наверняка набитый пищевой селитрой. И она не пускала своего парня к столу, где умирал винодел! Все было продумано! Ну почему ты ее отпустила?!» «Автор, хочу дать тебе совет. Ты не способна к умственной деятельности. Займись физическим трудом. Твои рассуждения примитивны, а логика отсутствует. Не пиши никогда».

Слава богу, нашелся офтальмолог. Сам. Который и проконсультировал Инну:

«Автор, такое вполне может быть. У вашего Саши, похоже, протанопия. Она характеризуется невозможностью различать красный и зеленый цвета. Бывает только у мужчин, хотя носители мутированного гена в основном женщины. Патология закодирована в Х-хромосоме, единственной у мужчин и потому незаменяемой. В целом, на качество жизни это не сильно влияет, но есть некоторые ограничения. Одно из них – невозможность получить водительские права. Ну и такие профессии, как моряк, летчик, медик, химик, железнодорожник дальтонику с протанопией недоступны».

«Ничего себе, не влияет! – ахнула Инна. – А что, если Саша с детства мечтал быть именно летчиком? Или нейрохирургом? Что ему вообще остается с таким диагнозом? Быть блогером?»

Да и то ему потребовался водитель, чтобы разъезжать на арендованной машине. Марина – крепкий орешек. Как проверить, говорит она правду или врет? Ведь она искала попутчика именно для поездки в Грузию!

И тут Инна поняла, что помочь ей может только Лолита. Которая узнала Марину, потому что та училась у ее отца. Оказавшись в одном отеле, девушки разговорились. Когда Саша спускался в марани за чачей, Марина, по его словам, куда-то ушла. Не к Лоле ли на «чашку чая»?

Инна клеила картинку убийства Тамары и так и этак. Тело могли занести в квеври и накрыть деревянным щитом либо один сильный мужчина, либо мужчина с женщиной, либо две женщины. И тут вариантов много. Алла с Татьяной, Саша с Мариной, Ангелика с Лысиком…

Последний вариант Инну особенно развеселил. Она представила чопорного немца, который, вытирая огромную лысину и мясистые щеки, стоит над квеври, где лежит умирающая Тамара. А с боку к нему прижимается испуганная Ангелика.

Но и этот вариант нельзя сбрасывать со счетов. Чего только в жизни не бывает! Притворялась же Ангелика, что не говорит по-русски! Зачем, спрашивается? И их с Лолой разговор на диванчике у выхода с веранды, подслушав который, Тамара Зубаридзе стала похожей на смерть…

Ничего не поделаешь, придется поговорить с Лолитой. Она уже в Москве и, должно быть, проклинает Золотарева. За то, что обманул их с бабушкой в аэропорту.

Вот тут Инна и ахнула: подлый обманщик!

Она вдруг вспомнила, как Лолита сказала Игорю: «Я так долго тебя искала».

По словам Золотарева, они с Ригерами жили в одном доме. И если бы Игорь по-прежнему проживал все в той же элитной сталинке, в центре Москвы, Лолите не пришлось бы его искать почти десять лет. Значит, он лжет. И живет он, скорее всего, за городом, в элитном коттеджном поселке. В Барвихе или на Новой Риге. А квартиру, скорее всего, продал, чтобы не встречаться с Лолитой.

Инна мысленно себя обругала: «И в самом деле, саранча малоумная!».

И как теперь узнать адрес Лолиты? Разумеется, электронной почтой они не обменивались, равно как и телефонами. Искать Лолиту в социальных сетях? Но там наверняка нет ее адреса. Да и телефона тоже. Инна не работает в полиции, не занимается частным сыском. У нее нет знакомых следователей с их базой данных. Вообще ничего. Потому что она не планировала этим заниматься. И потому ее расследование зашло в тупик.

Можно, конечно, Лолите написать. У нее наверняка есть страничка в Инстаграм и в Фейсбуке. Но вряд ли Лолита Ригер ответит.

Инна уныло смотрела в смартфон. Неужели все? Конец? Прощай, блог в Тсене! Авторский блог Инны Грошевой!

«Думай! – подстегивала она себя. – Включи мозги! Москва большая, но кому надо, тот найдет».

Звонить Золотареву? Вот он посмеется! Ну что, саранча малоумная, без меня ничего не получается? Быстро же ты сдалась. Инне не хотелось унижаться. Надо попробовать обойтись без него.

Она вспомнила, где работает Вероника Ригер, мать Лолиты. Редактором в крупной кинокомпании. Найти информацию в Инете несложно.

И Инна накинулась на смартфон, словно собираясь его растерзать, забивая один за другим имена в поисковой строке, ключевые слова и целые предложения. Вскоре она узнала, что госпожа Ригер работает в кинокомпании «ССФП», что означает «Селена Стайлс Фильм Продакшн». Снимают они по десять сериалов в год, их производство поставлено на поток. Любят работать с известными авторами, покупая у них романы для экранизации.

«Есть! – возликовала Инна. – Я позвоню Юле, и она даст мне телефон Вероники Ригер!»

Юля была известной писательницей, чьи книги Инна редактировала. Они дружили. Фейсбук любезно подсказал, что Вероника Ригер у Юли в друзьях. Они, скорее всего, работали или работают вместе. И вообще у Юли столько связей среди киношников, что она без труда найдет нужный контакт.

Инна мысленно показала Золотареву язык.

– Юль, привет.

– Ты уже дома?

– Да, вчера прилетела.

– И как там, в Грузии? – с любопытством спросила Юля.

– Хорошо. Тепло.

– Хинкали ела? Вино пила?

– И ела, и пила. И еще кое-что.

– Неужели роман закрутила?! – ахнула Юля. – И кто он?

– Мужчина.

– Ну, слава богу! Подробностями поделишься?

– Как-нибудь потом. У меня к тебе дело. Ты хорошо знаешь Веронику Ригер?

– Нику? Встречались. Сейчас не работаем вместе, но она у меня в контактах.

– Дашь телефончик?

– А тебе зачем? Сценарий, что ли, написала?

– Типа того. Хочу проконсультироваться.

– Не вопрос. Хорошие сценаристы сейчас нужны. Может, еще и вместе поработаем. Моя последняя книга – бестселлер. Я ее как раз хотела закинуть в «ССПФ». А Ника у них главный редактор. Она пишет заявки на телевизионный канал, она же туда и ходит. У нее везде связи. Как же! Вдова Стара Ригера! Этот титул дорогого стоит! Кто же не знал красавчика Стара? До сих пор помню, как пол-Москвы по нему с ума сходило, – невольно вздохнула Юля.

Инна тут же заподозрила, что и ее подруга была неравнодушна к Ригеру. Да, натворил он дел! Прошелся ураганом по женским душам, таким чувствительным и жаждущим романтики. Драматург, культуролог, телеведущий и просто красивый мужчина.

– О нем я и хочу поговорить с его вдовой, – честно сказала она Юле. И торопливо добавила: – Подробности потом. Скинешь телефон Вероники мне в WhatsApp?

– Сейчас.

– С меня бутылка вина.

– Грузинского? Ладно, приноси.

– До встречи.

Инна дала отбой, и вскоре в месенджер прилетел телефон Вероники Ригер. Да, мир держится на связях. Она уже хотела, было, звонить Веронике, но тут позвонили в ее собственную дверь. Инна сообразила, что приехали Машка с Дэном. А в духовке подгорают стейки семги. По квартире плыл аромат поджарившейся рыбной корочки. И Инна понеслась сначала на кухню выключить духовку, а потом к входной двери.

– Ма! Классно выглядишь! Загорела!

– Инна Васильевна, я читаю ваш блог! Ну и кто убил Зубаридзе?…

Веронике она позвонила только в одиннадцать вечера. Набралась-таки наглости. Сказала, как в ледяной омут нырнула:

– Ваш телефон мне дала Юля, писательница. Мы с вашей дочерью вместе отдыхали в Грузии.

На Грузию госпожа Ригер отреагировала тут же:

– Тогда, может, вы мне скажете, что там случилось? Лолита явно не в себе, а моя свекровь угодила в больницу.

– Агриппина Викентьевна в больнице?!

– Да, и это значительно осложнило мою жизнь. Я единственная кормилица в нашей маленькой семье. Лола не работает, а бывшая свекровь не привыкла жить на одну только пенсию. Я думала, что надолго избавлюсь от претензий мамы, когда оправляла ее в Грузию, а получилось наоборот. Теперь я разрываюсь между работой и больницей.

– Хотите, я вам помогу? – с готовностью сказала Инна.

– А вы что, волонтер? Или профессиональная сиделка?

– Нет, я редактор в издательстве, где печатается Юля. Просто у меня есть свободное время. Я не замужем.

– Я тоже, но свободного времени от этого у меня еще меньше, – у госпожи Ригер оказалось хорошее чувство юмора. – Но в моем положении от помощи не отказываются. К тому же я горю желанием узнать подробности тбилисского вояжа моей свекрови и дочери. Которые после этого обе свихнулись. Что там случилось? – требовательно спросила Вероника.

– Убили Зубаридзе. Точнее, Зубаревых, Илью и Тамару. Это хирург, который…

– Я помню, – перебила ее Вероника. – Вы-то, какое к этому имеете отношение?

– Это случилось в отеле, где отдыхали Лолита с Агриппиной Викентьевной и где случайно оказалась я. На банкете. Отель принадлежал им, Зубаревым.

– Я об этом не знала, – пробормотала Вероника Ригер. – Значит, они сбежали в Грузию и купили там отель… Как вас зовут?

– Инна. Инна Грошева.

– Ни о чем не говорит. Когда мы с вами встретимся, Инна? Завтра?

– Да. Только вечером. Я работаю.

– Я тоже. В восемь вас устроит? Какое метро поблизости?

– Давайте встретимся в Деловом Центре, в Афимолле?

– Идет. К восьми я туда подъеду и вам позвоню.

Инна, волнуясь, смотрела в темное окно. Какая хваткая, энергичная женщина. Ее рассказ об Аристархе Ригере должен быть интересным.

…Она сидела за столиком в кафе и гадала, насколько фото в WhatsApp соответствует действительности. Вопреки словам Золотарева, Вероника Ригер выглядела прекрасно. По крайней мере, на фотографии. А вдруг это неудовлетворенное тщеславие? Золотарев пытался утешить вдову своего великого друга, а она ему отказала.

– Привет! Я не сильно опоздала?

Инна с удивлением смотрела на стоящую перед ней женщину. Да, фото недавнее. Но все же… Лицо Вероники было заполировано ботоксом и филерами так, что напоминало восковые шедевры из музея мадам Тюссо. Без морщин, но и без мимики. Рот еле двигался, глаза не улыбались. Для чего все это? Только лишь для того, чтобы на фото выглядеть моложе своих лет?

– Что вы на меня так смотрите? – требовательно спросила Вероника, присаживаясь напротив.

– Любуюсь, – нашлась Инна. – Вы так молодо выглядите.

– Могу дать контакт, – Вероника обозначила улыбку. Рот дернулся, но не смог растянуться, словно бы уголки его были намертво прибиты гвоздями. – Вам не мешает сходить к хорошему специалисту. К косметологу.

– А что со мной не так? – Инна нервно поправила волосы.

– Дорогуша, но так же нельзя! – возмущенно сказала госпожа Ригер. – У вас же неприлично много морщин! Вы выглядите на сорок пять!

«Все ж немного меньше, чем мне есть на самом деле», – мысленно усмехнулась Инна. Да, в свое лицо Вероника вложила немало денег, но это не сделало лучше ее фигуру. И выглядела она молодо только на фото.

– Вы не на диете? – спросила она, открывая меню.

– Пытаюсь, – вздохнула Вероника. – Но сейчас я смертельно хочу жрать. Что порекомендуешь? – перешла она на ты. – Ты ведь здесь не в первый раз?

– Пиццу с грушей и сыром бри. Тыквенный суп-пюре с крабовым мясом. А из напитков – облепиховый чай.

– Мне надо выпить, – сказала Вероника. – Я сегодня дико устала. Читала отказы от телеканалов. Набралась целая папка. Вывод: все чего-то ищут, но не знают сами, чего хотят. Это безумие какое-то! Надо чтобы выстрелило. Но при этом рисковать никто не хочет. И денег вложить не хочет. Бюджет минимальный, съемки павильонные или такая натура, которая денег не стоит. Деревня там или провинциальный городок, где герои находят свое счастье. Сил уже нет это читать. И как такое возможно: найти золотую жилу без всякого риска? На то и клад, чтобы принять на веру стремную карту, где рукой бродяги-пирата нацарапаны координаты. Либо веришь, либо забываешь про клад. Вот и мечусь, лопатя «бестселлеры» и собирая заявки от сценаристов… Но что это я о работе? Давай сделаем заказ и поговорим о Грузии.

Они сошлись на тыквенном супе, но пиццу Вероника предпочла посытнее. Глядя, как она жадно пьет вино, Инна вспоминала слова Золотарева: «Она довольствуется обществом теней». Да ничего подобного! Вероника Ригер любит жизнь и пьет ее так же, как это вино, жадно, заразительно, если ее мучит жажда. Так что поневоле хочется составить ей компанию.

– Итак? – внимательно посмотрела на нее госпожа Ригер. – С чем ты пришла?

– Мне надо поговорить с вашей… с твоей дочерью. А я не знаю ни адреса, ни телефона. Хотя я предпочла бы не телефонный разговор, а встречу.

– Что натворила Лола?

– Пыталась соблазнить Золотарева.

– А… – протянула Вероника. – Стой! Он что, тоже был там?! В отеле Зубаридзе?!

– Да.

– Черт! Мне все это не нравится!

– Скажи, кому принадлежит идея поездки в Грузию?

– В общем-то, мне.

– То есть?

– Моя свекровь, которую я смертельно ненавижу, но о которой вынуждена заботиться, все время требует к себе внимания. И чуть ли не каждый день грозится, что лишит нас с дочерью наследства. Отпишет квартиру троюродному племяннику, который то ли есть, то ли нет. Но когда человек в старческом маразме, дальние родственники, претендующие на его квартиру, всегда найдутся. Ты бы видела эту квартиру! Вот мне и приходится терпеть. Свекровь привыкла каждый год ездить за границу. Мои средства ограничены, а преклонный возраст не позволяет Агриппине Викентьевне делать дальние перелеты. И что у нас остается? Турция, где в апреле еще холодно. Египет, который закрыт. Можно, конечно, через Белоруссию, но повторяю: моей свекрови глубоко за семьдесят. Стыковочные рейсы не для нее. Карловы Вары дорого. Дела у меня сейчас идут не очень. Вот раньше я отправляла свекровь в апреле в Египет, и все были довольны! А теперь приходится искать варианты. Из этого отеля в Грузии мне уже не первый год приходит реклама. Ума не приложу, как они на меня вышли?

– Могу предположить, что это Тамара.

– Допустим. Я не обращала на рекламу внимания, пока мне не пришло очень уж выгодное предложение. И я его рассмотрела. Поговорила со своими знакомыми и выяснила, что Грузия сейчас в большой моде. И дешево, и близко, и в Тбилиси сейчас уже весна. Я предложила свекрови на выбор: апрельская Турция, три звезды в европейском отеле, в захолустье, или вояж в Кахетию, в винодельческое шато. Она выбрала Кахетию.

– Выходит, это было совпадение, – задумчиво сказала Инна. – Как странно получается: для каждого у Тамары Зубаридзе нашлось выгодное предложение. Получается, она заманила смертельных врагов в свое шато, чтобы умереть? Но на самоубийство это не очень-то похоже. Ее нашли в марани, в одном из квеври, с проломленным черепом.

– Где?!

– И винном погребе.

– И ты хочешь сказать, что моя дочь…

– Ваш заказ.

Официантка поставила перед ними глубокие тарелки с тыквенным супом. Какое-то время они молча ели. Заметив пустой бокал, девушка предложила госпоже Ригер еще вина. Та не отказалась.

– А ты почему не пьешь? – спросила Вероника.

– Еще не отошла от Грузии.

– Понятно, – кивнула Вероника. – Бухали, что ли?

– Нет, на трупы любовались. Сначала он, потом она… А что ты, говоришь, случилось с Лолитой?

– Она опять впала в депрессию. Убийства в шато, куда она поехала отдыхать, наложились на весеннее обострение.

– У нее что, серьезные проблемы с психикой?

– А как ты думаешь, почему она не работает? – прищурилась Вероника. – Нет, на учете моя дочь не состоит. Но на работе больше двух месяцев удержаться не может. Куда я ее только не сватала! Лола не смогла работать даже редактором по гостям на заштатном телеканале! Работа, не требующая умственных способностей. Позвонить, встретить, предложить чай-кофе. Ее, видишь ли, это напрягает! Дочь Стара Ригера – официантка! А кто виноват, что ты ничему не хочешь учиться? Ни перед кем не хочешь прогнуться? Всем подряд хамишь, подчеркивая свое превосходство. Мол, я дочка Аристарха Ригера, коренная москвичка! Потомственная аристократка! Мой дед был академиком, лауреатом Сталинской премии! Это вы мне должны кофе подавать! Так за это сейчас денег не платят. – И госпожа Ригер запила свои слова новозеландским вином.

Инна подумала, что Золотарев ее выбор одобрил бы. Новозеландские вина сейчас в моде. Классика приелась, и это касается всего. Недаром сам Игорь поехал в Грузию дегустировать оранжевое вино. Вспомнив Золотарева, Инна расстроилась. Спасла пицца с грушей, которую принесла официантка.

– А у тебя дети есть? – прервала молчание Вероника. Которая ела с еще большим удовольствием, чем пила вино. У Инны, глядя на нее, проснулся аппетит.

– Тоже дочь, – кивнула она. – Но она помладше твоей Лолы. Ты не переживай, они сейчас все такие, – попыталась успокоить Инна госпожу Ригер. – Ищут себя.

– Да, но пока наши дети себя ищут, мы себя теряем. Приходится быть их тылом, значит, не на передовой, где кипит жизнь и надо рисковать. Постоянно думаешь: надо терпеть, не высовываться, дорожить своей работой, какая бы она ни была. Лишь бы она вообще была. Все ради этих детей, которые вырастают неблагодарными свиньями! – с чувством сказала Вероника.

– Но неужели муж тебе ничего не оставил?

– Оставил. Квартиру, в которой я живу, – усмехнулась Вероника. – Еще в одной живет его мать. Дача тоже ее. Продать невозможно. Мы были в разводе, когда Аристарх умер. Следовательно, из его завещания я была исключена. Мать его пережила, значит, и он ничего при жизни не унаследовал. Агриппина Викентьевна, извини за подробности, впала в глубокий старческий маразм. Все ценности отнесла в банк и заперла там в ячейке. На черный день. Продавать ничего не разрешает. Коллекция монет, ценные марки. Кое-какие драгоценности. Я все время боюсь, что свекровь потеряет ключ.

– А твои родители?

– Живы здоровы, – пожала плечами Вероника. – Живут на пенсию. Я-то из простой семьи. За что меня свекровь все время ненавидела.

– Где же вы познакомились со Старом?

– На корте. Мама с папой пытались выбиться в люди посредством меня. И оплачивали мои уроки большого тенниса. Не сложилось, – коротко сказала Вероника.

– Но ты была замужем за Старом Ригером!

– И что? – насмешливо спросила Вероника. – Дорогая моя. Талантливые люди у себя дома превращаются просто в людей. Аристарх блистал в телестудии, в студенческой аудитории, на репетиции в театре. А дома он сдувался, и в мою постель ложилась пустая оболочка, понятно? К красоте быстро привыкаешь, а в быту мой гениальный муж был хуже ребенка. Ныл, когда у него поднималась температура, повсюду разбрасывал грязные носки и никогда не мыл за собой посуду. Даже не брился, если ему не надо было ехать на работу. Лежал на диване с книжкой, рядом стояла грязная тарелка, повсюду крошки. Мы почти не разговаривали, что бы я ни говорила, мой супруг называл это чушью собачьей. По его мнению, я была малообразованной нимфеткой, которая стремительно обабилась. И утратила для него всякую привлекательность. В интимной жизни у нас были большие проблемы. Деньги? Да он тогда не больно много зарабатывал.

– Почему ты снова не вышла замуж?

– Предпочла остаться вдовой Стара Ригера, – насмешливо сказала Вероника. – Я считала себя его женой, пока он снова не женился. Кстати, незадолго до смерти он сказал мне, что собирается это сделать.

– Ты ее знала?

– Нет. Какая-то девчонка. Аристарх сказал, что они ждут, когда ей исполнится восемнадцать. Не хотел скандала. Из-за своей юной невесты он и решился на операцию. Сказал, что чувствует себя старым. Разница в возрасте была солидная. А у него начались мигрени. А тут эта пиявка Тамара подсунула ему своего дружка, хирурга. Илью Зубарева.

– Что ты скажешь о Поздняковой?

– Ничего хорошего, – поморщилась Вероника. – Выскочка. Стар и меня эксплуатировал. Просил искать для нее роли, водить по кастингам. «Появится что-то вкусное – тут же звони», – говорил он. Стар имел в виду сериал на федеральном канале, с большим бюджетом и сильным сценаристом. Где было, что играть. Это ведь мне Позднякова обязана своей славой.

За разговором они не заметили, как принесли десерт.

«Побалую себя», – решила Инна. Пора было переходить к сладкому.

– Золотарев… Он и Лола… Извини, но я все знаю.

– Понятно… – протянула Вероника и посмотрела на нее с прищуром: – Он что, и тебя трахнул? – госпожа Ригер заметно опьянела.

– Так получилось, – промотала Инна и почувствовала, как ее щеки вспыхнули.

– Вот кобелина! Уноси ноги, слышишь? Хотя… Он сам, небось, уже в какой-нибудь Америке. Есть мужчины, которые всегда уходят по-английски, не прощаясь. Они считают, что они джентльмены, а на самом деле трусы. Игорек из таких.

– Так было и с Лолой? – осторожно спросила Инна.

– Что было, то было. Он уехал, а мы тут же выдали ее замуж.

– Она что, все-таки была беременна?!

– Нет, слава богу. Но об этом все говорили. О ее романе с женатым мужчиной, о том, что Лола за ним бегает. Она закатывала истерики, кричала, что вскроет вены. Лолита вела себя так глупо, что все над ней потешались. Золотарева я понимаю: зачем ему такая жена? Она же неадекватна! Он и переспал-то с ней из мести, чтобы он там ни говорил. Стар постоянно уводил у него женщин, причем, не прилагая к этому никаких усилий. Ну, любили его бабы, что тут поделаешь? – простецки сказала Вероника. – Он им стихи читал, и как читал! А Игорьку не хватает фантазии. Он все бизнесом отговаривается, некогда, мол. А на самом деле он просто торгаш, без грамма романтики. Предки его были торгашами, и сам он недалеко ушел, – презрительно сказала госпожа Ригер. – Они с моим мужем разругались вдрызг из-за Лолиты. Игорь уехал. Проще говоря, сбежал. А мы стали думать, что делать. У Стара был аспирант, давно уже влюбленный в Лолиту. Мы быстренько сыграли свадьбу. Меньше чем через год они разбежались. Но тема была закрыта.

– Ты так спокойно об этом говоришь!

– Лола все еще ребенок. И, похоже, останется им навсегда. Выйдя замуж, она по-прежнему бо´льшую часть времени жила у меня. Дома, а точнее, у мужа, ночевала редко. Она не умеет готовить, абсолютно не приспособлена к тому, чтобы вести домашнее хозяйство. Я до сих пор гадаю, для чего живет моя дочь? Хотя бы бабушку соглашается сопровождать в заграничных поездках, – Вероника тяжело вздохнула.

– Она живет с тобой или с бабушкой?

– Когда как. Сейчас, когда моя свекровь в больнице, Лолита перебралась в ее квартиру.

– Она ее унаследует?

– Да. И ее, и дачу, и все, что лежит в банковской ячейке.

– Тогда ей вообще не надо будет работать.

– Этого-то я и боюсь.

– Ты дашь мне ее адрес?

– Послушай, я так и не поняла, зачем тебе это надо?

– Я хочу знать, кто убил Зубаридзе, Илию и Тамару, – просто сказала Инна.

– Зачем?

– Я веду блог.

– Ты серьезно?!

– Вполне. Мне надо его раскрутить.

– И ты ради этого ввязалась в криминальную историю!

– Это вышло случайно. Но теперь мне надо назвать имя убийцы. Лолита – ценный свидетель.

– А если это она?

– Она убила Тамару?!

– Лолита любила отца. Больше, чем меня. Больше, чем кого бы то ни было. Даже в Игоре Золотареве она любила своего отца. Потому что самого отца она не могла любить так, как ей хотелось.

– Я это поняла. Так я могу с ней поговорить?

– Что ж. Если ты поможешь мне ухаживать за больной свекровью. Извини, я человек деловой. Я помогу тебе, а ты помоги мне. Ты же видишь, как у меня много работы. А помочь некому, кроме дочери, у которой очередной нервный срыв. Я много не прошу. Прийти в больницу, построить нянечек. Проверить капельницу, если надо, памперс поменять. Сможешь? – Вероника требовательно посмотрела ей в глаза.

– Да, – кивнула Инна. В конце концов, меняет же она памперсы Гошиному младенцу.

– Тогда записывай адрес. Хотя, Лола тебе может и не открыть, – насмешливо сказала Вероника. – На двери есть глазок. Советую ехать прямо в больницу.

– Хорошо. Где лежит Агриппина Викентьевна?

– В пятьдесят второй, в кардиологии.

«Вот я кретинка! – подумала Инна. – Можно было просто обзвонить московские больницы! Вероника ведь сказала, что ее свекровь серьезно заболела. Фамилия-то редкая! Агриппина Викентьевна Ригер, возможно, вообще в Москве одна».

Хотя бы свой счет в кафе Вероника оплатила. Инна потратила только время и узнала про себя кое-что нелестное. Например, что у нее неприлично много морщин и что «ее тоже трахнул Золотарев».

«Мужчинам нельзя верить. Особенно случайным любовникам», – еще больше разозлилась она. Вот Вероника, похоже, устояла.

А Тамару Позднякову она назвала пиявкой. Так что там на самом деле случилось десять лет назад?

Глава 16

«Цепь роковых совпадений – вот что это было!» – думала Инна, возвращаясь из больницы. Она очень устала, хорошо, что завтра не надо было ехать в издательство. С редактурой очередного опуса, поставленного в план, можно поработать и дома, здесь же написать пост для Дзена. Не для блога Инна Грошева, а для рабочего, по заданию редакции.

Инна все пыталась понять, как ей отнестись к тому, что рассказала Лолита? Они встретились у дверей палаты, где лежала Агриппина Викентьевна. Лолита чуть не споткнулась от неожиданности и уставилась на Инну:

– Опять вы?! Что вам здесь надо?!

– Меня прислала твоя мать, – торопливо сказала Инна. – Помочь тебе ухаживать за больной бабушкой.

– Вот уж без чьей помощи я точно обойдусь, так это без вашей!

– Как она? – Инна кивнула на дверь больничной палаты.

– Плохо. Почти не встает. Хотите взглянуть? – с иронией спросила Лолита.

– Я принесла куриный бульон и сок, – Инна показала пакет, который держала в руке, – если еще что-нибудь нужно – скажи. Я куплю.

– И давно вы занимаетесь благотворительностью? – с ненавистью спросила Лолита. – Или это касается только нас с бабушкой?

– Так ты пропустишь меня в палату или нет?

– Что ж, идите, – Лолита посторонилась.

Стоя на пороге, Инна обшарила глазами палату. Коек было девять, и все заняты. Но большая часть пациенток ушла на свидание к родственникам, поскольку было как раз время для посещений. Только на двух койках лежали женщины. Агриппину Викентьевну Инна разглядела не сразу. И без того маленькая и сухая, сейчас она стала и вовсе бестелесной. Поверх одеяла лежали две старческие руки, похожие на опавшие кленовые листья, подгнившие под осенним дождем. Почти невесомые, с прожилками набухших вен, изъеденные коричневым пигментом, словно уже тронутые тленом, высохшие и неподвижные. На костях так мало осталось плоти, что непонятно было, как и чем в этом теле еще держится жизнь? Агриппина Викентьевна почти не дышала, Инна даже испугалась, что она умерла. Но потом увидела, как дрогнули ее пергаментные веки. Старуха открыла глаза.

– Здравствуйте. – Инна присела на краешек стула рядом с кроватью.

Агриппина Викентьевна смотрела на нее и явно не узнавала.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Инна дежурное.

Старуха не шевелилась.

– Вам что-нибудь нужно? Может, попить?

Агриппина Викентьевна перевела взгляд на стоящий на тумбочке глиняный бокал. Инна поспешно его схватила и увидела в нем давно уже остывший чай.

– Может, соку? – спросила Инна.

– Во-ды… – прошелестела старуха.

Инна обрадовалась тому, что прихватила из магазина бутылку минеральной воды без газа. В палате имелась раковина, и, ополоснув бокал под струей еле теплой воды, Инна торопливо наполнила его минералкой. Она помогла Агриппине Викентьвне приподняться, и та сделала пару глотков.

– Будете ее допрашивать? – Инна вздрогнула: рядом стояла Лолита.

– Я же сказала, что пришла тебе помочь. Ей ведь нужна сиделка?

– За ней хорошо ухаживают, я плачу нянечкам, – равнодушно сказала Лолита.

– Тогда, может, деньги? – Инна с готовностью полезла в сумочку.

– А вы что, уже зарабатываете на своем блоге? – насмешливо спросила Лолита.

– Ты знаешь про блог в Тсене?!

– Подумаешь, секрет Полишинеля! – презрительно сказала Лолита. – Мне Игорь сказал.

– Игорь?!

– А ты решила, что он твоя собственность?

– Лола, наш с Игорем роман не будет иметь продолжения.

– Конечно, не будет. У него таких, знаешь, сколько?

– Ты хочешь меня задеть?

– Я хочу, чтобы вы от меня отстали.

– Охотно, если ты мне скажешь, кто был лю… невестой твоего отца. На ком он хотел жениться незадолго до смерти.

Инна увидела, как Агриппина Викентьевна зашевелила губами, и нагнулась к старухе:

– Что вы сказали? Что-нибудь подать? Поменять памперс?

– Ей только что поменяли! – Лолита вцепилась в ее плечо. – Она умирает, вы, что, не видите?!

Подбородок старухи задрожал, губы задергались.

– Я… я… я… – она все никак не могла выговорить нужное слово. – Я-а-а… э-э-э… у-у-у… а-а-а…

Агриппине Викентьевне все никак не давались согласные, ни одна. Она тянула «а» и «у», силясь что-то сказать. Инна нагнулась над подушкой, где лежала старухина голова, силясь уловить, что именно она просит:

– Еще воды? Что вас мучает?

Лолита высунулась в коридор и закричала:

– Медсестра!

На второй занятой койке зашевелились:

– Что ж вы так орете? – раздался оттуда протяжный стон. Инне стало неловко.

В палату влетела медсестра:

– Звали? Что случилось?

– Моей бабушке хуже, – заявила Лолита. – Сделайте что-нибудь.

Медсестра нагнулась над больной.

– Вам не кажется, что надо выйти? – Лолита опять перешла на вы.

Инна встала. И в самом деле, как стыдно! Допрашивает умирающую! Но Агриппина Викентьевна явно хотела что-то сказать.

Вслед за Лолитой Инна вышла в коридор.

– Присядем? – кивнула она на стоящий у стены диван.

Лолита посмотрела на нее с неприкрытой ненавистью.

– У блогеров совсем крышу сорвало, – презрительно сказала она. – Вы готовы на все ради просмотров и лайков.

– Это не так, – возмутилась Инна. – Убили человека, даже двух.

– Человека?! – Лолита расхохоталась. – Вы это серьезно?!

– Я знаю, что ты на стороне убийцы. Потому что Зубаридзе фактически зарезал твоего отца. На операционном столе. Из-за Тамары Поздняковой.

– Много чести, – фыркнула Лолита.

– Тогда из-за чего?

– Вам не понять.

– Ты ведь знаешь, кто убил Илию?

– Нет.

Мимо них в палату Агриппины Викентьевны пронесли капельницу.

– Но лю… невеста твоего отца была с нами в шато Зубаридзе. – нажала Инна. – Этого ты не станешь отрицать?

– Нет.

– Это Марина?

– Нет.

– Неужели я ошиблась?!

– А вы хоть что-то сделали правильно? Лезете, куда вас не просят, да еще и описываете это в своем блоге! Да вы права на это не имеете! – голос Лолиты сорвался. – Вы собираете сплетни про моего отца и выкладываете их в Инете! Скажите спасибо, что некому подать на вас в суд! Но когда моя бабушка умрет, я этим займусь! У меня будут деньги, много денег! И тогда вы за все ответите! Я продам драгоценности или редкие монеты, как только заполучу ключ от банковской ячейки! Найму лучших адвокатов! Да я вас в тюрьму засажу!

На них начали оглядываться. Грузная старуха в застиранном халате замерла у двери в туалет. И с любопытством стала прислушиваться.

– Давай все-таки сядем, – Инна дернула девушку за руку и чуть ли не силой усадила на диван: – У тебя истерика. Водички принести?

– Да идите вы… – Лолита сверкнула глазами. – Обойдусь.

– Тогда можно на полтона пониже?

– А чего вы боитесь? Что вас охрана выведет?

– Я за тебя боюсь. Твоя мама сказала, что у тебя нервный срыв. Ты сама не своя после поездки в Грузию.

– А вас когда-нибудь бросал любимый мужчина?

– Да. От меня муж ушел.

– Ну и как вы себя чувствуете после этого? – Инна по тону поняла, что Лолита смягчилась.

– Привыкла. Сначала, конечно, было больно. Но, как в известном анекдоте: повисела и привыкла. Рассказать?

– Не надо. Не люблю.

– Анекдоты?

– Душещипательные истории. Все равно ведь соврете.

– Так ты мне тоже врешь.

– Я скажу вам правду о девушке моего отца только потому, что вам ее не достать. Она уже дома.

– Ангелика?! – ахнула Инна.

– Дома, в Германии, – мстительно сказала Лолита. – У вас руки коротки достать человека там. Ведь это Европа. Вот и конец вашему расследованию.

– А я думала, ты ненавидишь женщину, на которой твой отец хотел жениться. Ревнуешь ее к нему.

– Так и было, – равнодушно сказала Лолита. – Пока нам было, что делить. Мы с Анжеликой учились в одном классе и были подругами. Выросли вместе. Папа часто с нами играл. Когда приходила Анжелика, я, дурочка, радовалась, потому что отец наконец уделял мне внимание. Я далеко не сразу поняла, что это за внимание и кому оно предназначено. Пока не прочитала «Лолиту» Набокова.

– Кто дал тебе взрослую книгу?

– Мне было шестнадцать, – насмешливо сказала Лолита. – Больше, чем героине романа. А я все еще верила, что детей находят в капусте. Наивная такая девочка. Книгу дал мне Игорь.

– Игорь?!

– Он спросил: «Отец никогда не говорил, почему тебе дали такое имя?». А он и в самом деле, не говорил. А мне нравилось мое имя до того, как я прочитала книгу. А потом я стала по-другому смотреть на Анжелику и отца. Стала замечать, как он старается ненароком до нее дотронуться, как смотрит на ее ноги в белых гольфах, как улыбается, когда она морщит носик. А однажды я видела, как он, нагнувшись над Анжеликой, украдкой нюхает ее волосы. И тогда у меня глаза открылись. Я билась в истерике, кричала, что она мне больше не подруга. Я выкинула ее из контактов, из Фейсбука, отовсюду. Вычеркнула из памяти номер ее телефона.

– Маме не рассказала? Или бабушке?

– Мне было стыдно. Меня воспитывали пай-девочкой. При мне не ругались матом, не говорили об интимных отношениях.

– Но ведь есть Интернет, – осторожно намекнула Инна.

– Есть люди настолько чистые, что им это не интересно. Может, это тоже сексуальное извращение. Для меня мир в один день изменился. Я словно окунулась с головой в унитаз. Меня мутило, во рту было горько. Мне было за них дико стыдно, за него и за нее. Меня словно жгло изнутри. Так не должно быть, понимаете? Мой отец, такой красивый, такой умный, такой особенный был помешан на нимфетках! И назвал меня из-за этого Лолитой!

– И ты не нашла ничего лучше, как отдаться Золотареву. Который явно тебя совращал.

Инне стало противно, когда она это сказала. «Я-то как могла ему поддаться?» – горько подумала она.

– Отцу было плохо, когда он узнал о нас с Игорем, а мне от этого хорошо, – с торжеством сказала Лолита. – Как они все забегали! Решили выпихнуть меня замуж. А потом отец сказал, что собирается жениться на Анжелике. Что это любовь.

– И что ты сделала?

– Позвонила Тамаре Поздняковой, – равнодушно сказала Лолита.

– Что?!

– Позвонила Тамаре. Спросила, как она к этому относится. Имя невесты не назвала, но намекнула, что она намного моложе жениха.

– И что Тамара?

– Сказала «спасибо».

– И все?

– А что она могла сделать? Она, как и все мы, полностью зависела от моего отца. А потом он лег на операцию. И… умер. На похоронах мы с Анжеликой и помирились. Делить нам больше было нечего, и мы принялись возводить отцу памятник в Инете. Посты, фотографии, фан-клуб… Если хотите знать, это я позвала Анжелику в шато Зубаридзе.

– Что?! – вновь вырвалось у Инны.

– Она пять лет назад вышла замуж в Германии. У Анжелики немецкие корни. Она легко натурализовалась и нашла себе мужа-немца. Она красивая. И внешность арийская. Она хорошо устроилась. Но мы продолжали общаться. По электронной почте, когда надо было написать длинное письмо, но в основном, в WhatsApp. Встречались редко, и только за границей. Ее муж ни за что не хотел ехать в Россию. Он считает, что здесь по улицам бродят медведи и нет туалетной бумаги. Есть нечего, в магазинах пустые полки, а все русские беспробудно пьют. Поэтому мы с Анжеликой встречались в отелях, в Турции, в Египте, в Испании. Когда бабушка выбрала для очередной поездки Грузию, я написала своей подруге. Вы меня тоже поймите. Мне же надо с кем-то общаться. У бабушки невыносимый характер. Все время быть при ней – с ума сойдешь. Анжелике тоже было скучно со своим Лысиком. Она скучала по дому, по старым друзьям. Ностальгия, в общем.

– Понимаю, – кивнула Инна.

– Это хорошо, что вы понимаете.

Мимо прошла медсестра. Лолита встала:

– С бабушкой все в порядке?

– Я сегодня дежурю. Ты зови, если что. Я ей капельницу сейчас поставила, проследи.

– Так плохо, да?

– Готовьтесь к худшему.

И медсестра ушла. Они с Лолитой опять остались вдвоем.

– Мне надо идти к ней, – сказала девушка. – Я вам все рассказала.

Инна тоже встала:

– В тот вечер, когда убили Тамару, Алла видела твою подругу в холле. Она выходила из своего номера. Она шла к тебе?

– Да, – кивнула Лолита.

– И где вы были весь вечер? Вместе?

– Да. Мы были вместе. Это все?

– Запиши мой номер телефона.

– Зачем?

– Если вдруг у тебя появятся дела, я посижу с твоей бабушкой.

– Какие у меня могут появиться дела?

– Но ты можешь устать. Нелегко ухаживать за пожилым человеком, особенно за тяжелобольным.

– Я справлюсь.

– Последний вопрос. Дай мне почту Ангелики. Или Анжелики, как тебе удобнее.

– Она вам не ответит.

– Тогда я успокоюсь. Но написать ей я могу?

– Хорошо, ловите, – Лолита достала из кармана айфон.

«Теперь у меня есть номер ее телефона и почта Ангелики, – с удовлетворением подумала Инна. – Что бы там ни было, я ей напишу. Не ответит, значит, не ответит».

Она смотрела в спину Лолите, которая открыла дверь больничной палаты. Как все сложно. Балованный ребенок, который вдруг узнал, что мир устроен совсем не так, как ему внушали. А некоторые так всю жизнь и живут. В розовых очках.

Инна вздохнула и направилась к лифту. Она все больше склонялась к мысли, что это была цепь роковых совпадений.

Все началось с того, что Золотарев решил закупить для своего ресторана и магазина оранжевое вино. По роковому стечению обстоятельств именно в этот момент Вероника Ригер рассмотрела заманчивое предложение Тамары Зубаридзе, которая настойчиво заманивала к себе в шато Агриппину Викентьевну и Лолиту.

А Лолита написала своей школьной подруге Анжелике, живущей в Германии. Та и оказалась девушкой, на которой решил жениться Аристарх Ригер.

«Да, это была цепь роковых совпадений…»

Глава 17

«Вот это характер! Теперь мне многое стало понятно», – думала Инна сквозь дрему, сидя в душном, невыносимо пахнущем бензином салоне междугороднего автобуса. Уже стемнело, и светящийся нимб над Москвой, к которой подъезжала Инна, становился все шире, ярче и заметнее. Столица словно вставала с трона во весь свой великолепный рост, готовясь царствовать и в ночи, еще немного, и видно будет переливающуюся огнями мантию московских небоскребов.

Инна не пожалела, что потратила свой выходной день на поездку в провинциальный Ржев, хотя полдня провела в дороге. Зато она поговорила с матерью Тамары Поздняковой, сделала фото красавицы Волги, которую, как спящую в хрустале принцессу, осторожно будило поцелуями весеннее солнце, отчего постепенно таяли льды, хранящие ее зачарованный сон. Инна зашла в стоящий на берегу реки храм и даже заглянула в местный музей. Эту статью прочитает мало людей, в отличие от очередного поста про загадочное убийство винодела и его жены, но написать ее надо. Не все же лайки собирать и дочитывания. Что-то надо делать и для души. Для своей совести, если хотите. И не за деньги.

Вечер накануне этой поездки Инна посвятила «раскопкам» в Инете. Переходя с ссылки на ссылку, она добралась до школьных фотографий Лолиты Ригер и ее подруги Анжелики. Фотографии были с выпускного. Девушки в пышных бальных и декольтированных вечерних платьях позировали на Воробьевых Горах, эти же юные красотки пили шампанское на речном кораблике. Были они и в белых фартуках на последнем звонке, с алыми лентами через плечо, на которых золотом отливало: «Выпускник». Оказалось, что девичья фамилия Анжелики – Закс. Анжелика Закс. В школе ее наверняка дразнили Анжеликой ЗАГС. Мол, тебе с такой фамилией с выпускного бала – прямо в ЗАГС. Так оно и вышло. То есть вышло бы, не умри внезапно ее жених.

На школьных фото Анжелика была типичной нимфеткой, не удивительно, что Ригер ею увлекся. Кокетливый взгляд, пышные кукольные локоны, очаровательное личико, осознание своей привлекательности. Она обожала позировать и была на редкость фотогенична. Синие глаза, лукавые и невинные одновременно, смотрели на мир по-хозяйски. Анжелика была уверена, что родилась на свет не для того, чтобы бедствовать. О ней обязательно позаботятся, мужчина для нее всегда найдется.

Инна долго думала над письмом и в конце концов, волнуясь, отстучала:

«Добрый день, Ангелика.

Я та самая Инна, которая была вместе с вами в шато Зубаридзе. Надеюсь, вы благополучно добрались до дома. Не рассчитываю, что вы ответите на мое письмо. Кто я вам? Случайная знакомая? Скорее всего, мы больше никогда не встретимся. Но не спросить не могу.

Я на днях разговаривала с Лолитой Ригер, как выяснилось, вашей одноклассницей. Она мне рассказала вашу историю. Вашу и ее отца. С которым вы сошлись, еще когда учились в школе. У вас был веский повод ненавидеть Тамару Зубареву (Зубаридзе) и ее мужа, того самого хирурга, под ножом которого умер ваш жених.

Вам ведь все равно ничего не будет. Вы гражданка Германии, а за убийство Тамары арестовали Резо. Но я почему-то думаю, что вы имеете отношение к этому убийству. И надеюсь на вашу откровенность.

Буду ждать вашего письма.

Инна Грошева».

Она, замирая, нажала на «отправить».

«Ваше письмо благополучно отправлено».

Но на ответ особо надеяться не стоит.

После этого Инна опять полезла в Инет и откопала в соцсетях ту самую девушку, которая написала на сайте киноманов про актрису Тамару Позднякову. Точнее, про ее мать.

И на почту пользователя по имени Рита Смирнова полетело сообщение:

«Здравствуйте, Маргарита. Вы меня не знаете, но все же настоятельно прошу прочитать мое письмо до конца. Меня зовут Инна. Недавно я была в Грузии и встретилась там с вашей землячкой Тамарой Поздняковой. Да, Тамара десять лет назад вышла замуж за Илью Зубарева и эмигрировала вместе с ним в Грузию. Они купили шато в Кахетии и занялись виноделием.

Вы, наверное, огорчитесь, узнав, что Тамара недавно умерла. Подробности в моем блоге в Тсене, я скину вам ссылку. Мне хотелось бы узнать, жива ли еще мама Тамары Поздняковой и как мне ее найти. Я почему-то уверена, что о смерти дочери ей не сообщили. Очень надеюсь на ваш ответ.

Инна».

Ответ пришел довольно быстро. Рита Смирнова оказалась эмоциональной и словоохотливой:

«Да вы что?! Тамару убили?! Вот это фишка! Я всем скину ссылку на ваш блог!!! Всем, кто ее знал!!!!!! Вот это новость, так новость! Обязательно докопайтесь, кто ее убил! Ее маму зовут Валентина Михайловна Позднякова. Она давно на пенсии и подрабатывает, торгуя на рынке. Последний раз я там ее видела. Это не тот большой крытый рынок, который называется Центральным, когда вы спросите, вам на него покажут. А продуктовый рыночек на Большой Спасской улице, не доезжая до моста, там, где мясной магазин и автобусная остановка. Еще аптека рядом, вы ее увидите, когда будете подъезжать. На этом рынке и обосновались наши бабульки, у которых подсобные хозяйства. Они там сидят и в субботу, и в воскресенье. Но лучше в субботу, до обеда. Вы спросите бабу Валю. Адреса и телефона я не знаю, но могу поспрашивать».

Инна невольно вздохнула: Маргарита Смирнова писала путано и сбивчиво. «Хватит ли этого? Небось, найду. Погода разгулялась, можно и в Ржев съездить. Найти на рынке бабу Валю Позднякову. Интересно, рынок большой? И куда приходит автобус из Москвы?».

Она опять полезла в Инет, на этот раз узнать расписание.

Машины у нее не было. Инна давно уже убедилась, что если у тебя нет дачи, то машина в Москве не нужна. Общественный транспорт отлично развит, работает бесперебойно, да и выделенка для него есть, в то время как частники томятся в мертвых пробках. Есть такси, которое можно вызвать в любое время суток, и приезжает оно быстро. А с парковкой проблема. Вот и получается, что машина – это только обуза. Не нужна она в столице.

В Ржев можно поехать на поезде или на автобусе. Надо только выбрать наиболее удобный транспорт, сверяясь с расписанием.

Вот так и получилось, что утром, в начале восьмого, Инна села в междугородний автобус, отправляющийся от автовокзала «Северные ворота», чтобы успеть на рынок в Ржеве до обеда. Письмо от Риты с телефоном и адресом бабы Вали где-то задержалось, и Инне пришлось на свой страх и риск ехать, руководствуясь туманными сведениями об улице Спасской и аптеке перед автобусной остановкой.

Навигатор в смартофоне услужливо подсказал Инне, что на автовокзале надо просто пересесть с одного автобуса на другой. Она ехала, ища глазами аптеку и мясной магазин. Сначала вышла не там, но, поспрашивала местных жителей, которые оказались людьми отзывчивыми, и те все-таки вывели Инну на нужную точку.

Рынок, по счастью, оказался небольшим. Перед долгими майскими каникулами здесь было довольно людно. Уже торговали свежей зеленью, выращенной в теплицах, да распродавали старый и семенной картофель. Спросом пользовались домашние соленья, лук, чеснок, маринованные грибочки. У многих москвичей были дома на Селигере, и дорога туда лежала через Ржев.

Едва на рынке появилась Инна, ей тут же стали предлагать домашние соленья с маринадами и луковицы лилий.

– У вас в Москве таких нет. Гляньте, какие красивые! – и женщина, одетая, несмотря на солнечную погоду, в куртку-пуховик, показала ей мутное фото.

– Как вы догадались, что я из Москвы? – удивилась Инна.

– Да вас, москвичей, сразу видно, – усмехнулась ржевитянка. – Что, дороги наши непривычные? Али магазины? Зато таких солений вы у себя в Москве не купите. Яйцо домашнее возьмите, сметанки. Лилии купите, недорого! – не унималась она, поскольку Инна отнекивалась.

Услышав цену, она смутилась. Ничего себе, недорого! И стала поспешно оправдываться:

– Да у меня и дачи нет. Я здесь по делу. Мне нужна баба Валя.

– Позднякова, что ли?

– Да, она, – обрадовалась Инна.

– Валентина! Тут тебя спрошает московская дамочка! – прошел по рядам клич.

Инна завертела головой.

– Тута я! Чего надо?

Ей указали на пожилую женщину лет семидесяти в мохеровой шапке, которая когда-то давно была модного пудрового цвета, а сейчас посерела от времени и въевшейся грязи. Мохер скатался комочками, и шапка будто покрылась густой паутиной. В этой паутине намертво запуталось землистое старческое лицо с бледными, почти невидимыми губами и утонувшими в глубоких морщинах глазами. Инна подошла и невольно задержала взгляд на заскорузлых руках, с ногтями, остриженными до мяса. Изуродованные артритом пальцы распухли в суставах и были похожи на корявые сучья. Инна невольно вспомнила Тамару в белом платье, ее лицо, хоть и немолодое уже, но холеное.

– Здравствуйте, Валентина Михайловна, – волнуясь, поздоровалась она.

– Что-то я вас не припомню, – прищурила Позднякова слезящиеся глаза.

– Мы с вами не знакомы. Дело в том, что я недавно была в Грузии и видела Тамару.

Инна почувствовала, как вокруг них образовался вакуум. В торговом ряду наступила такая тишина, что слышно было, как чихнул мужчина, переходящий дорогу.

– А ну, идем отсюда. – Баба Валя поднялась с деревянного ящика, накрытого рогожкой, на котором сидела. – Маша, присмотри за моим добром, – сказала она соседке.

Позднякова завела Инну за угол и сурово спросила:

– Тебя Томка, что ли, прислала? Неужто денег матери отвалила?

Инна почувствовала неловкость и полезла в сумочку.

– Вот, возьмите, – протянула она Поздняковой пятитысячную купюру. Ей стало вдруг жалко несчастную женщину, одинокую, с отечными руками и изуродованными артритом пальцами. Которая вынуждена по выходным сидеть на рынке, продавая все то, чем богата.

– Ишь, отвалила! – с усмешкой покачала головой Позднякова. – Пять тыщ, ты подумай! Ну, спасибо ей передай. – И она, засунув деньги в карман старой куртки, повернулась к Инне спиной.

– Постойте! Тамара… она умерла, – отчаянно сказала Инна.

Валентина Михайловна замерла.

– Умерла, говоришь? – На Инну смотрели выцветшие старческие глаза. Или выплаканные. В них ничего не осталось, кроме бесконечной усталости и тоски, серой, как небо с набежавшими на него облаками.

Солнце погасло, словно электрическая лампочка, залитая дождем, которая лопнула и на землю посыпались острые осколки. По лицу полоснуло холодным и жгучим ветром, и стало понятно, что весна задержалась в пути.

– Да недели две назад. Вам никто не сказал?

– Кто ж мне скажет?

– Значит, вы не общались?

– А ну, пойдем отсель. – Позднякова поправила свалявшуюся мохеровую шапку. – Торговли все одно сегодня не будет, погода испортилась. Да и заработала я больше, чем за весь месяц наторгую. – Она погладила карман, куда положила деньги. – Все ж, она мне дочь, хоть и сука. Пойдем, помянем.

И они вернулись на рынок, где Позднякова сказала:

– Бабоньки, подружки мои, жертвую вам сегодня мое добро. Что наторгуете – все ваше.

– Дочка, что ли, объявилась? – завистливо переглянулись соседки Поздняковой.

– Да ты, баб Валь, никак, разбогатела!

– Да уж, разжилась, – невесело вздохнула Позднякова. – Придется в гробовые залезть. На поминки позову.

И не отвечая больше на вопросы, потянула Инну к переходу через разбитую весенней распутицей, всю в рытвинах центральную улицу:

– Идем, что встала?

Валентина Михайловна жила в нескольких автобусных остановках, в старом трехэтажном доме, давно уже требующем ремонта. Инна с тоской смотрела на плешивый фасад с обвалившейся штукатуркой, ржавые трубы и похабные надписи на стенах.

– Что, непривычно тебе? – Позднякова достала ключ от квартиры. – Любуйся, москвачка! Вот так простой народ в глубинке-то живет! Те, которым, как и мне, детки не помогают. Да и помогают. Куда деваться-то? Живем вот.

Но в маленькой квартирке с высокими потолками было уютно и чисто. Позднякова тут же стала собирать на стол. Появилась бутылочка беленькой.

– Я не буду, – запротестовала, было, Инна. – Мне ехать.

В кармане у нее был обратный билет на пятичасовой автобус.

– Не брезгуй, помяни. – И Позднякова достала из буфета две рюмки.

Инна послушно выпила водку.

– Скажите, почему Тамара с вами не общалась? За что она вас так… не любила. – Инна хотела сказать «ненавидела», потому что надо иметь вескую причину, чтобы «похоронить» родную мать. Ведь Тамара говорила всем, что ее родители умерли.

– А ты посмотри на меня, – усмехнулась Валентина Михайловна. – Вот за то и стыдилась. Что здесь ее родила, не в Москве. Что на рынке торгую. Высшего образования не имею. Медсестрой я всю жизнь проработала. В больнице местной. Простой медсестрой. А хоромы мои сама видишь, – она кивнула на горку с советским хрусталем, ковер, купленный наверняка еще по открытке, во времена дефицита, когда на них записывались в очередь. На старые окна с облупившимися рамами. – Нравятся тебе мои апарта´менты? Вот и Томке не нравились. Не простила она мне…

– Чего? – Инна слегка захмелела.

– Того же, чего и всем. Характер у нее был – врагу не пожелаешь. Злопамятная больно. Красивая ведь девка и устроилась хорошо. Но обиды никому не прощала. Случай был: позвала ее подружка на свадьбу. Та, с которой они вместе учились. Кажись, за одной партой даже сидели. Девке наконец повезло. Первый раз замуж вышла – уголовник оказался. Ребенок вырос безотцовщиной. И вот нашелся для нее хороший мужик, почти не пьющий, работящий. Все в один голос: «Счастья тебе, Елена, заслужила». Настрадалась девка. Так что ты думаешь? Томка того мужика увела. Как я потом поняла, для того и на свадьбу к подружке приехала. Как же! Столичная штучка, актриса! Мужики ведь, понятно, каким местом думают. Я ее спрашиваю: «Да зачем ты это сделала-то? Свадьбу Ленкину расстроила? Он ведь не нужен тебе, ухажеров, поди, и в Москве хватает». А она мне: «Ленка сказала Павлику Краснову, что я гулящая. И он меня бросил». Господи боже, да когда это было?! Того Павлика уж и не помнит никто, в пьяной драке его зарезали. Так я ей и сказала. А она мне: «Не имеет значения». Так и со мной было. – Позднякова потянулась к рюмке.

– А что с вами? – Инна накрыла свою рюмку рукой: – Мне хватит.

– Ну, как знаешь. Насильно не волью. – Валентина Михайловна выпила водку. – Полотенцем я ее как-то по щекам отхлестала. И ведь за дело. Ленка-то не больно приврала, когда Павлику про Томку говорила. Не гулящая она, конечно, была, но и не целка в старших-то классах. – Позднякова постепенно пьянела. – Вот я дочку слегка и поучила, чтобы по рукам не пошла. Так она мне каждый раз, как приезжала: «Ты меня била». Вот характер! Хорошего не помнила. Как выучила я ее, как деньги в Москву посылала. Она ведь только с пятого раза в училище свое театральное поступила. Не помнила… А что я по щекам ее отхлестала, помнила всегда. Похоже, что из всего своего детства только это и запомнила.

– Да, есть такие люди, – согласилась Инна.

– Думаешь? А я вот не уверена. Вторую такую еще сыскать надо. Подлый характер. Хоть и дочь она мне, а все равно сука. Как уехала за границу – не то что денег, ни весточки. Хоть бы в день рождения позвонила, поздравила мать.

– У нее были причины, чтобы прятаться, – осторожно сказала Инна. – Может, она и не очень перед вами виновата.

– Ведь я ей мать. Не чужой человек. За что она так со мной? – И захмелевшая Валентина Михайловна заплакала, шаря руками по столу в поисках какой-нибудь тряпки.

Салфеток на столе не было, и Инна торопливо подсунула Поздняковой полотенце для рук.

– Спасибо, дочка, – всхлипнула та. – И за деньги спасибо. Не Томка ведь мне те деньги прислала, знаю. Сколь бы ни было у нее их, ни разу не делилась. Нет, вру. Пылесос на день рождения как-то подарила. Да на памятник отцу дала. А за могилкой-то приглядывать надо. Старая я уже, болезни замучили. Оградку бы покрасить, да сторожу заплатить. – И Валентина Михайловна заревела.

Инна опять полезла в сумку. «У Гоши и так все есть, – подумала она. – Надо его осадить. Мол, я не банкомат. А здесь горе. У нее ведь никого нет».

– Спасибо, – старуха всхлипнула и проворно спрятала деньги под тарелку с солеными огурцами. Потом вытерла лицо и рот полотенцем и снова потянулась к бутылке.

– Значит, Тамара не прощала обид, – задумчиво сказала Инна. – Была невероятно злопамятной.

– Я ж говорю: вторую такую еще поискать. Говно характер.

– А про своего лю… жениха она вам рассказывала?

– Про Илюшку, что ль? Как же. Хвалилась, врач мол, ты за меня радоваться должна. Я-то всю жизнь простой медсестрой… – Позднякова опять потянулась к полотенцу. Как только она вспомнила о своей работе, на глаза навернулись слезы.

Валентина Михайловна оплакивала свою молодость. А теперь она еще и дочь пережила. Инне стало тоскливо и захотелось поскорее уйти.

– Ко мне она жениха своего, понятно, не привозила. Стыдилась. Уж какой он врач, не знаю. Я как-то спросила у дочки: а можно мне к нему на прием-то попасть, раз сюда не едите? Так она меня прямо возненавидела за это. Мол, и думать не смей. Месяц вообще не звонила.

– Значит, Тамара встречалась с Ригером, а помолвлена была с Ильей Зубаревым? – вырвалось у Инны. – Интересно.

– Чего сказала-то? Ри… как?

– Вы разве никогда не слышали от дочери об Аристархе Ригере? – удивилась Инна.

– Имя какое чудное. Кажись, болтали на рынке: о твоей-то Томке, Валентина, во всех газетах пишут. Да в шоу ее показывали, – оживилась Валентина Михайловна. – Мне в тот вечер чуть не весь наш город позвонил. Телефон оборвали. Только давно это было.

Инна уже поняла, что сокровенным Тамара Позднякова с матерью не делилась. Стыдилась ее и приезжала редко. А эмигрировав в Грузию, вычеркнула из жизни. Наследство Валентине Михайловне оформить будет проблематично. Но все же.

– Я вам попытаюсь помочь, – вздохнула Инна. – У Тамары в Грузии остался дом с виноградниками, и наверняка остались деньги на счетах.

– Ты уж помоги, дочка! – оживилась Позднякова. – Никого ведь у меня нет.

«И зачем я в это ввязалась? – досадовала на себя Инна, сидя в автобусе. – Это ведь такие хлопоты! Я даже не знаю, куда писать. Тамара поменяла гражданство и фамилию, надо еще доказать, что она урожденная Позднякова, и Валентина Михайловна ее мать, следовательно, законная наследница. Разве что к Золотареву обратиться. Он знает, что надо делать. Он всегда все знает».

И тут она вспомнила рассказ Лолиты. Нет, только не это!

Перед глазами все еще стояли приземистые купеческие дома с толстыми стенами, надежные, как кубышка с золотом, зарытая на черный день. Время лишь делало их ценнее, и, в отличие от новодела, они приятно радовали глаз и заставляли сердце биться сильнее. Ведь это была история, по этим улицам вполне могли бродить герои пьес Александра Островского, а в особняк предводителя местного дворянства наверняка заезжал какой-нибудь светский лев, приехавший навестить престарелую тетушку, прототип Евгения Онегина. А робкая провинциалка, похожая на пушкинскую Татьяну, лила слезы в светелке за каким-нибудь здешним окошком, изнывая от неразделенной любви.

Хороший город, старинный, по-своему красивый. Похожий на другие волжские города, но со своей изюминкой, которая еще сохранилась в застроенном старыми купеческими особняками центре. Только запущенный. Дороги по весне разбиты, возрастным домам нужна основательная реставрация, местные жители не кажутся приветливыми. Москвичей они не любят, это видно. А кто их любит? И на Инну они смотрели, как на инопланетянку.

«Я и есть инопланетянка», – подумала она, глядя на мелькающие за окном автобуса многоэтажные дома. Гигантский город, похожий на осколок внеземной цивилизации со своими необычными подсветками, неоновыми сполохами, туннелями, эстакадами и причудливыми башнями Москва-Сити, которые стали его визитной карточкой, словно попал сюда из другой эпохи, явно не из той, в которой жила остальная Россия. Другая Россия. Контраст был настолько разительный, что Инна оцепенела. За эти несколько часов она как будто совершила межпланетное путешествие, а не переехала из города в город.

Понятно, что Тамара не хотела вспоминать свою родину. Ей там все было чужое после того, как она перебралась в Москву.

Вообще после этой поездки Инне многое стало понятно.

«Вот это характер! – думала она. – Даже если Ангелика мне не ответит, я, кажется, знаю, что произошло в шато Зубаридзе. И кто убийца».

Глава 18

«А вот теперь я позвоню Золотареву. – Инна все еще неотрывно смотрела в светящийся экран ноутбука. – Время пришло».

Теперь она знала все. Она зашла в свой блог и увидела, что число дочитываний вплотную приблизилось к заветной черте в семь тысяч. Какая-нибудь сотня – и все. Привет, монетизация! А количество подписчиков увеличилось до тысячи. Первая несгораемая цифра! Тысяча подписчиков! Вау! Аудитория тоже выросла, и выросла ощутимо. Десятки тысяч людей заходили в ее блог! Она, Инна Грошева, очень быстро достигла монетизации. Фантастически быстро! Когда она назовет имя убийцы, дочитывания наверняка перевалят за десятки тысяч. Потому что она еще не рассказала о письме Ангелики.

Это тема для отдельного поста.

Но сначала она назовет имя убийцы Игорю Золотареву. Это будет финальный аккорд, которым Инна закончит балладу о смерти Зубаридзе, Илии и Тамары. Золотарев, мажор, родившийся у московской элиты и воспитанный элитой, должен это оценить. Он ведь эстет.

Инна невольно усмехнулась.

«А что, если он мне не ответит?» – подумала она, набирая номер. В WhatsApp, кстати, Золотарева не было. Он врал, что пользуется месенджерами.

«Господи, да он без конца мне врал!» – возмутилась Инна.

Позер, трус, Дон Жуан недоделанный! Как же она его сейчас ненавидела!

«Лилит» его все-таки убило…

Один сантиметр остается не взятым…

А много ты их бросил? Не считал…

– Да, слушаю.

– Это я, Инна.

– Позвонила все-таки. И чем обязан?

– Игорь, где ты живешь?

– В гости хочешь напроситься? Моя жена не любит незваных гостей.

– Скажи, из того, что ты мне говорил, было хоть слово правды?

– Да. У меня по-настоящему на тебя встал. Это хоть и не слово, но дело. Слова забудутся, дела нет. Я тебя все-таки трахнул, кактус.

– Заткнись! Я знаю, кто убил Зубаридзе!

– И кто тебе это сказал? – напряженно спросил Золотарев.

– Сама догадалась.

– Не верю, – в его голосе была насмешка. – Тебе же написали: автор, займись физическим трудом, умственная деятельность – это не твое.

– Кончай меня троллить. Ты сделал все, чтобы я не узнала правду, даже лег со мной в постель. Не противно было?

– Я же выпил почти бутылку вина, – насмешливо сказал он. Инна изо всех сил сдерживалась, чтобы не отшвырнуть мобильник. – И кто же убил Зубаридзе?

– Его или ее?

– А разница есть?

– Огромная.

– И?..

– Я хочу сказать тебе это при встрече. Или ты будешь от меня бегать так же, как бегал от Лолы?

– Вообще-то я немножко занят.

– Улетаешь на днях в Америку? – ехидно спросила она.

– Угадала. Ладно, в память о былом… У меня будет время во вторник. Во второй половине дня.

– Хорошо. Где?

– Лучше в центре. Хоть я там и не живу, как ты правильно догадалась, но там находится мой ресторан и заодно магазин.

– Значит, мы встретимся в твоем ресторане?

– Нет, – жестко сказал он. – Пусть эта наша встреча будет последней.

– Ты думаешь, я сгораю от желания тебя увидеть?! Я никогда тебе не навязывалась и навязываться не собираюсь!

– Мы маленький, но гордый народ, – сказал он насмешливо. – Давай встретимся в Москва-Сити. Башня Око, ресторан на восемьдесят пятом этаже, в зале с панорамным видом. Посидим, на Москву полюбуемся. Заодно поговорим. Для тебя там дорого, но я угощаю, – небрежно сказал он.

– Я сама в состоянии за себя заплатить!

– Во вторник в семь в Око, скажи на ресепшен, что столик забронирован, – отчеканил он и дал отбой.

«Мерзавец! – возмутилась Инна. – Какой же мерзавец!». Она кипела от негодования. Как он ловко водил ее за нос!

Она прикрыла глаза, вспоминая лежащую на больничной койке Агриппину Викентьевну, ее дрожащий подбородок, стекающую по нему слюну.

– Я-а-а-а… У-у-у… Э-э-э…

Теперь понятно, что именно старуха хотела сказать!

Инна вновь открыла письмо Ангелики. В девичестве Анжелики Закс.

«Здравствуйте, Инна. Или, как сейчас говорят, доброго времени суток.

Честно говоря, я не хотела вам отвечать. Но то, что случилось в Грузии, меня так и не отпустило. Я очень надеялась, что пройдет, как это было со Старом. Когда он умер, мне тоже казалось, что я умерла. Но годы шли, боль становилась все глуше, и вот я вышла замуж. Не скрою, по расчету, и мой муж далеко не красавец. Зато он богат и коренной немец в отличие от меня, иммигрантки. Правильно выразилась? «Коренной немец». Я начинаю забывать русский язык, иной раз неверно употребляю слова, так что заранее простите. Главное, чтобы вы поняли суть.

Муж, как и Стар Ригер, намного меня старше. Меня всегда тянуло к тем, кто мне в отцы годится. Франц меня обожает, но истинно по-немецки. Вряд ли он рискнет для меня жизнью, он очень разумен, а лучше сказать, рационален. Зато он щедр. Вы ведь видели мои бриллианты и сапфиры? Все это подарки моего мужа.

Я хорошо устроилась. Да что там! Шикарно! У меня огромный дом, дорогая машина, я не работаю. У мужа небольшой, но стабильный бизнес. Но главное, что мы – немцы. Граждане Германии. И куда бы мы ни приехали, все перед нами заискивают. Мы люди первого, а лучше сказать, высшего сорта, и можем вести себя, как нам вздумается. Мне это нравится. Но по родине я скучаю. Здесь, в Германии, я поняла, что ностальгия существует. Нет, не по березкам. По людям, которые у вас, в России, совсем другие. По той бесшабашности и нерациональности, которой не сыщешь здесь, в Германии. Где все предсказуемо, гостей можно пригласить только по взаимному согласию, в девять вечера все уже спят, и принято доносить на соседей.

А вот у вас не принято, потому что Лола на меня не донесла.

Должно быть, вы уже догадались, как все было. Уж очень вы копали. Это Лола мне сказала, что у вас блог. Я на него даже подписалась. Но здесь, в Германии, мало читают русские блоги. И уж точно, не детективы. Мы не понимаем вашего менталитета, у нас нет полицейских-взяточников, и никто не отказывается давать свидетельские показания. Немцы очень не любят читать о том, чего понять не могут. Поэтому я могу быть совершенно спокойна, даже если вы напишете всю правду про меня. Мне бояться нечего. Я – гражданка Германии. А Грузия – это ничто. Для нас, немцев, ничто.

Вы уже знаете, что в тот день, когда убили Тамару, я вышла из своего номера, как только мой муж прилег отдохнуть. Алла это озвучила. Мы действительно столкнулись в холле, и я чуть не сбила ее с ног. Мне пришло сообщение, как я подумала, от Лолы: «Жду тебя в марани. Надо посекретничать». Я немного удивилась, что номер незнакомый, но потом подумала, что у Лолы мог разрядиться мобильник. Или она его куда-то задевала и воспользовалась другим. У меня самой несколько гаджетов.

В общем, я ничего не заподозрила и пошла в марани. Подумала, что Лола раздобыла бутылочку отличного вина и мы с ней посидим вдвоем в романтической обстановке, где нас никто не найдет. Ни мой муж, ни ее бабушка. Они нам сильно мешали общаться. Агриппина Викентьевна меня всегда недолюбливала. Незадолго до смерти Стар сказал ей, что хочет на мне жениться. С этого момента я стала ее смертельным врагом. Лолите приходилось давать ей успокоительное, чтобы мы могли встречаться.

Так вот: я спустилась в марани. И была ошарашена, когда прямо у лестницы на меня напала разъяренная женщина. В темноте я не сразу разглядела, что это Тамара.

– Ты украла его у меня! – кричала она. – Ненавижу! Убью! Ненавижу!!!

Она словно обезумела. Она… Она пыталась меня задушить! В руках у нее была то ли веревка, то ли пояс от халата. Я не помню… Это был какой-то кошмар! Я отчаянно отбивалась.

Я дорожу своим положением, которое обеспечивает мне мой муж. Наш с Францем брак держится в основном на сексе. Поэтому я предпочитаю быть в форме. Свободного времени у меня много, и я хожу в фитнес-клуб. Делаю фигуру. Не пренебрегаю и силовыми тренировками. В общем, я женщина сильная, что под платьем не сразу разглядишь, к тому же в два раза моложе Тамары.

Вот почему мне удалось вывернуться. Я схватила первое, что подвернулось под руку: тяжелый старинный утюг. На углях. Вы упоминали о них в своем блоге. Поняв, что Тамара всерьез решила меня убить, я, защищаясь, ударила ее этим утюгом по голове. И не рассчитала удар. Поймите: меня ведь душили! Тамара всхлипнула и упала. Я растерялась.

Она лежала у моих ног и не двигалась. Я нагнулась над ней и потрясла на плечо. В марани было темно, мне показалось, что она не дышит. Вот тут я испугалась. Я убила человека! Пойди докажи, что я защищалась! Хоть я и гражданка Германии, но моему мужу вряд ли понравится, если мы здесь, не дай бог, задержимся и придется объясняться с полицией.

Поэтому я понеслась наверх. Я бежала, естественно, к Лоле. Не к мужу же. Она открыла почти сразу. Увидев меня, испуганно спросила:

– Что случилось?

Я принялась рыдать. И тут она закричала:

– Господи! Да на тебе кровь!

Я и в самом деле испачкалась в крови, когда нагибалась над Тамарой. Лола мне сказала:

– Раздевайся! Живо!

Мы наскоро застирали мою футболку и даже почти высушили ее раскаленным утюгом. Современным электрическим, а не тем тяжеленным чугунным, которым я ударила Тамару. Тут я поняла, что мой муж сейчас проснется, и спросила у Лолы:

– Что делать?

– Иди к нему, – сказала моя подруга.

В это время проснулась и Агриппина Викентьевна. И заворчала. Мне нельзя было оставаться у них в номере.

– Я постараюсь тебе помочь, – сказала Лола, закрывая за мной дверь.

Меня трясло, когда я вошла в свой номер. Ключ в руке дрожал, я едва сумела открыть дверь. К моему ужасу, муж уже проснулся. После дневного сна Франц обычно и занимается со мной любовью. Увидев, что я вернулась, он позвал меня к себе в постель.

Я не могла ему отказать. Он ведь был моей единственной надеждой, моей защитой. Он, его гражданство и его деньги. Я лежала, стиснув зубы, и стонала от отчаяния, а не, как он думал, от наслаждения. Впрочем, мужчины никогда не догадываются об истиной причине наших стонов во время полового акта, а если и догадываются, то предпочитают молчать.

Когда и этот кошмар закончился, я побежала в ванную комнату. Сидела там и рыдала. Вам доводилось убивать человека? Уверена, что нет. Я боялась идти на ужин, но не пойти не смела. Франц что-то заподозрил и спросил:

– Что с тобой?

Я соврала, что у меня ПМС. Муж был очень ласков, все время гладил меня по руке. Он, похоже, был доволен, как я вела себя в постели.

После ужина все кинулись искать Тамару. Что со мной было! Я смотрела на Лолу, ища у нее поддержки, и она мне еле заметно кивнула: успокойся.

К моему огромному удивлению, Тамару в марани не нашли. Муж не отпускал меня ни на минуту, и я не могла поговорить с Лолой. Лишь отправила сообщение в месенджере: «Что происходит?» «Понятия не имею», – ответила она.

Ночью я почти не спала. А утром… Вы прекрасно помните, что было утром. Труп Тамары нашли в квеври, и Резо арестовали. Если честно, то мне его не жаль. Я ведь видела их с Тамарой. Он, похоже, и в самом деле был ее тайным любовником. Говорят, что Тамара умерла не сразу. Это Резо затащил ее в квеври и накрыл деревянным щитом так, что она не смогла оттуда выбраться.

Убийца я или нет, решайте сами.

Ну вот, легче стало! Я не надеюсь, что вы меня поймете, и уж тем более не надеюсь, что вы оправдаете мои поступки.

Я не буду вам больше писать. Все, что хотела, я сказала.

Прощайте.

Ангелика».

«Она могла бы и не отвечать на мое письмо», – подумала Инна.

Именно такая версия у нее и появилась после визита к матери Тамары Поздняковой. Ангелика все подтвердила.

«Время пришло», – подумала Инна, закрывая ноутбук.

Пора объясниться с Игорем Золотаревым.

Глава 19

В южной башне Око на восемьдесят пятом этаже в знаменитом ресторане с панорамным видом на столицу Инна никогда раньше не была, несмотря на то, что ее рабочее место находилось в одном из соседних небоскребов Москва-Сити. Мало того, что простого смертного, такого как Инна, цены в Око шокировали, еще и столик надо было бронировать заранее: лучший ресторан красивейшей высотки у богатых москвичей и гостей столицы пользовался спросом. Но, видимо, в будний день это сделать было проще.

Войдя в холл первого этажа, Инна невольно одернула юбку. Хоть она и постаралась одеться понаряднее, по ее лицу было видно, что она не завсегдатай пафосных ресторанов. И не содержанка, которая пришла на охоту за состоятельным клиентом. Слухи такие ходили. Мол, в баре ресторана Око тусуются роскошные девочки, которые предлагают себя за большие деньги. Тамошняя публика состоятельная, это одно из злачных мест, где еще можно подцепить миллионера. Гламур если не умер, то доживал последние дни, даже идолы попсы дружно потянулись в деревню снимать клипы а-ля натюрель, с коровами и румяными крестьянскими девками, после того как народ отвернулся от глубоко чуждых ему развлечений Лазурного берега и Ибицы.

«Нашел место! – еще больше разозлилась Инна на Золотарева. – Наверняка хотел меня унизить». Она ожидала подвоха, когда на ресепшен ее стали допрашивать с пристрастием.

– Я в ресторан, – с трудом проглотив комок в горле, сказала она. – Столик забронирован.

Все разом переменились в лице, даже охранник. Инну любезно проводили к скоростному лифту. Он взлетел на восемьдесят пятый этаж, как ракета, в считанные секунды. Инна почувствовала себя космонавтом и пожалела, что не может увидеть это в окно. Как она взлетает над землей в заоблачные дали.

Столик в панорамном зале, действительно, был забронирован, но Золотарева там еще не было. В ожидании его Инна назло заказала коктейль «Наоми». Не вино. Цена на все коктейли почему-то была одинаковая, и Инна просто ткнула пальцем в меню, наугад. Махнув коктейль, она спохватилась: «Да когда еще удастся здесь побывать?»

И торопливо принялась фотографировать панорамные виды Москвы. Зрелище было фантастическое!

– Пытаешься отбить счет? – услышала она насмешливый голос Игоря.

Инна обернулась. Золотарев был, как всегда, элегантен, выбрит, подтянут, и персонал в ресторане оживился. Сразу видно: клиент пришел не за парочку коктейлей получить прекрасные фото для блога, а поужинать со вкусом вместе с дамой. И на чаевые не поскупится.

– Боюсь, даже если ты месяц будешь как из пулемета строчить статьи для своего бложика, ты не компенсируешь и заказанный здесь салатик, не говоря уже о горячем, – небрежно сказал Золотарев, раскладывая на коленях салфетку. И кивнул на пустой бокал из-под коктейля: – У тебя плебейский вкус, это не лечится.

– Зато ты аристократ. Это тоже не лечится, – зло сказала она.

– Поругаемся сразу и разбежимся или ты сбавишь обороты? – насмешливо спросил он.

– Извини.

Она не собиралась уходить, не выложив ему все. Но прекрасно осознавала, что так же, как и Ангелику, Золотарева нечем прижать к стене. Доказательств нет. И Инна уткнулась в меню.

– Ты голодна? – спросил он, подзывая официанта. – Что сегодня порекомендуете?

– Что желаете, мясо, рыбу?

– Я мясо, а дама…

– Тоже мясо, – сказала Инна.

– Вырезка оленя тает во рту. – Официант завел глаза в потолок.

Инна вздрогнула. Этот олень при жизни, наверное, говорил! И даже умел считать до ста! Судя по цене за сто грамм его мяса.

«Ничего, переживу, – успокоила себя она. – На неделю сяду на жесткую диету».

– Давайте оленя, – храбро сказала она.

Официант перевел взгляд на бенефициара. Того, кто гуляет даму. И еле заметно вздохнул. Инна поняла, что парень не одобрил вкуса олигарха. За барной стойкой скучали девушки гораздо моложе, не говоря уже о внешних данных. И все они готовы были составить Игорю компанию.

– Мне то же самое, что и даме, – кивнул Золотарев. – И бокал вина.

– Какое предпочитаете? Красное? Сухое?

– Разумеется.

– Какой страны? Франция, Испания?

– А грузинские вина у вас есть? – вмешалась Инна.

Официант посмотрел на нее с удивлением:

– Не припомню, но, если хотите, я узнаю.

– Понятно: любой каприз за ваши деньги, – кивнула она.

– Дама шутит, – сказал Золотарев. – Я предпочитаю классику.

Официант услужливо подсунул желанному гостю винную карту и снова завел глаза в потолок. Выбрав вино, Золотарев сказал:

– Ну а даме еще один коктейль.

– Десерт желаете?

– Позже.

– Десертом я тебя порадую, – мстительно сказала Инна.

– Ну? Что ты там раскопала? – Золотарев небрежно откинулся на спинку стула.

– Начнем с того, что ты мерзавец.

– Похоже, ты не хочешь, чтобы я оплатил счет, – насмешливо сказал Игорь.

– Оставим в покое прошлое. Ты совратил несовершеннолетнюю девочку, подростка. Сломал ей психику. За одно это можно получить тюремный срок.

– За давностью лет все похоронено, – холодно сказал Золотарев.

– Ты сделал это, чтобы насолить своему другу. Которому ты всю жизнь завидовал.

– Хорошее начало. Продолжай.

– Я расскажу тебе, что произошло в шато у Зубаридзе. Я ездила в Ржев.

– Куда?! – искренне удивился он.

– На родину Тамары Поздняковой.

– И там отыскала убийцу?

– Я многое узнала о Тамаре. О ее характере. Оказывается, она была на редкость злопамятна. А Ригер ее смертельно обидел. Он тоже был в курсе, что его официальная любовница та еще стерва. И наверняка пожалел, что выбрал для этой роли именно Тамару. Но она была великолепной актрисой! И поначалу вела себя с ним безупречно. Но в какой-то момент сорвалась. Ригер скрывал от нее до последнего, что собирается жениться. Он хотел сказать ей об этом сам, подготовить почву. Но не успел. О том, что папа собирается жениться на ее подруге, Тамаре сказала Лола. И Тамара сыграла в понимание. Она играла так великолепно, что Аристарх Ригер ничего не заподозрил. Именно Тамара посоветовала ему сделать операцию. Мол, надо соответствовать юной невесте. Не сказала только, что хирург – ее давний поклонник. Смерть врага и была той ценой, которую Тамара потребовала от Зубарева взамен на согласие стать его женой.

– Умно, – покачал головой Золотарев. И поднял свой бокал: – Давай за это выпьем.

Инна судорожно схватила свой, с коктейлем. В горле от волнения пересохло.

– Да, Позднякова предпочла зарезать своего любовника и покровителя, нежели отдать его другой. Какой-то девчонке. После суда супруги Зубаревы уехали в Грузию. Тамара прекрасно понимала, что ее карьера закатилась, без Ригера она ничто. И решила заделаться землевладелицей. Сытая, безмятежная старость, горный воздух, долгая жизнь… Но ее ожидания не оправдались. Дела шли не так уж хорошо, к тому же муж в ней разочаровался. Зубарев пожалел о том, что сделал. Хирург в элитной московской клинике совсем не то, что винодел в Кахетии. При огромной конкуренции тамошних вин и сложности с их экспортом. Я не случайно спросила официанта, есть ли у них грузинское вино? Ответ ты слышал. На что только Зубарев, а теперь Зубаридзе не шел! Скупал некачественный виноматериал и делал из него якобы марочное вино. А то и откровенно подделывал бренды, чтобы увеличить объемы. Но была у него фишка: «Лилит». Оранжевое вино, которым он дорожил.

– Короче можно? – спросил Золотарев. – Про подделки я и сам прекрасно знаю, – он сделал глоток из бокала. – Вот это не подделка.

– Можно и короче. Там, на банкете… Когда все мы увидели, что Илиа Зубаридзе мертв. Ты сказал: «“Лилит” его все-таки убило». Так мне послышалось. Теперь я поняла, что ты тогда сказал: «Лилит его все-таки убила». Лилит это Тамара. Роковая муза Илии Зубаридзе, в честь которой он и назвал свое вино. Ты с самого начала прекрасно знал, что Тамара отравила своего мужа. Я помню, как ты поднял стакан из-под «Боржоми». Таким образом, ты дал понять Тамаре, что видел, как она положила в этот стакан, из которого пил минеральную воду ее обессиливший муж, пищевую селитру. Тамара супруга потихоньку травила в ожидании момента, когда можно будет нанести решающий удар. Когда съедутся люди, имеющие отношение к смерти Стара Ригера. Тамара давно задумала убить мужа и заманивала в отель его смертельных врагов. Страховалась. Или и в самом деле хотела, чтобы Агриппина Викентьевна окончила свои дни в тюрьме за убийство хирурга, который зарезал ее обожаемого сына. Это мы никогда теперь не узнаем. Потому что Тамара не ожидала того, что случится. Как только Ригеры, Агриппина Викентьевна и Лолита, приняли ее предложение, она списалась с тобой. Игорь, зачем ты поехал? Ты обо всем догадывался, да?

Золотарев молчал. Принесли горячее. Они молча смотрели в тарелки, не приступая к еде.

– Ешь, – сказал наконец он. – Это и в самом деле должно быть вкусно.

Инна взялась за столовые приборы.

– Не делай из меня злодея, – поморщился Золотарев. – Сумасшедшая баба меня ненавидела.

– Ты о Тамаре?

– А о ком же? По-моему, она всех ненавидела. Я не знал, что она задумала, клянусь. Я действительно поехал закупить вино. А когда увидел, что угодил в ловушку, единственным моим желанием было поскорее оттуда убраться.

– Вы ведь крупно поговорили с Тамарой после того, как она убила мужа. Она хотела выбраться из дыры, куда ее десять лет назад привез Зубарев. А он был помешан на своем вине и продать виноградники не соглашался. Тамара устала быть хозяйкой отеля. Работа тяжелая, клиенты капризные. Да еще интрижка с Резо. Не знаю о ее планах и теперь уже никогда не узнаю, но, похоже, Тамара хотела вернуться в Москву. Ты ей что-то пообещал? Быть может, нашел покупателя на шато?

Золотарев явно колебался.

– Не надо меня жалеть, – подтолкнула его к откровенности Инна. – Это она попросила мною заняться?

– Скажем так: нейтрализовать. Ты во все лезла.

– А что взамен?

– Хорошие скидки, – рассмеялся он.

– Ты что, меня продал?!

– Таков уж я есть. Продаю, покупаю.

– И все бы обошлось, если бы Тамара не подслушала случайно разговор Ангелики и Лолиты. Она ведь никогда не видела девушку, ради которой собирался расстаться с ней Ригер. И не знала ее имени. На похоронах Анжелика Закс себя ничем не выдала. Да и кто она была Ригеру? Никто. Они даже заявление в ЗАГС не успели подать. Тамара заманила к себе в отель Агриппину Викентьевну, чтобы ее подставить в случае, если полиция начнет копать. Я уверена, что в номере Ригеров нашли бы пищевую селитру. Тамара об этом позаботилась. Но она понятия не имела, что Лолита поддерживает отношения со своей несостоявшейся мачехой! И что они на этот раз выбрали для встречи отель Зубаридзе!

– С этого момента поподробнее, – нахмурился Золотарев.

– Я видела, в каком состоянии Тамара вышла из туалета. Разговор она подслушала случайно. С возрастом, да еще в период менопаузы, во время гормональной перестройки организма, у женщин начинают проявляться худшие черты их характера. Тамара, и без того необычайно злопамятная, пришла в бешенство. Она себя почти не контролировала. Она от имени Лолы отправила сообщение Ангелике, телефон у нее был, Тамара ведь заполняла анкеты гостей. Она заманила Ангелику в марани и напала на нее. А вот дальше начинается самое интересное.

– Что за чушь ты несешь, – пробормотал Золотарев.

– Нет, Игорь, это не чушь. Тамара попыталась задушить Ангелику, а та, защищаясь, ударила разъяренную хозяйку отеля по голове. Тяжелым чугунным утюгом. Ты их наверняка помнишь.

– Кто тебе это сказал?!

– Ангелика. Она мне вчера написала.

– Но она не могла в одиночку затащить Тамару в квеври! Да еще накрыть квеври тяжелым деревянным щитом!

– В этом-то и штука. Тамару казнила не Ангелика. А Зубаридзе именно казнили. Догадываешься кто?

– Тебе не удастся это доказать, – пробормотал Золотарев.

– Не удастся, – согласилась Инна. – Потому что Агриппина Викентьевна при смерти. Я бы назвала это убийство многослойным. Сначала Ангелика, защищаясь, нанесла Тамаре Зубаридзе рану. Она была тяжелая, но, скорее всего, не смертельная. Ангелика в панике побежала к своей подруге, к Лоле. И та пообещала ей помочь. Агриппина Викентьевна подслушала их разговор. И она потащила внучку в марани убедиться в том, что их смертельный враг мертв. Они обе обожали одна сына, а другая отца. В этой любви было что-то болезненное. И вот женщины спускаются в марани и видят лежащую у лестницы Тамару. Она ранена, но еще жива. И тогда они решают ее добить. Ударить никто из них, естественно, не решается. Духу не хватило ни у той, ни у другой. Им на ум приходит, что можно просто спустить Тамару в квеври. Откуда она в таком состоянии вряд ли выберется. «Пусть змея истечет кровью, как мой сын», – сказала старуха. Это мои предположения, всего лишь. Кое-как они с Лолитой Тамару в огромный кувшин затащили. Но Агриппина Викентьевна, похоже, надорвалась. Да еще и нервы. «Это я убила», – вот что она пыталась сказать в больнице, пока меня не оттащила от нее Лолита.

– Ну а щит?

– А это третий акт Марлезонского балета. Когда Тамару стали искать, в марани спустился Резо. У них с Тамарой была интрижка. Насколько все было серьезно, не рискну предположить. Но парень сделал ставку на москвичку Аллу, видимо, не зная о том, что ее недавно уволили с должности исполнительного директора. Резо Тамару, по сути, не убивал. И даже не он спустил ее в квеври. Он просто поставил точку: накрыл квеври деревянным щитом. Тамара в этот момент еще была жива.

– Но получается, что именно он убийца, – напряженно сказал Золотарев.

– Я не разбираюсь в тонкостях Грузинского законодательства. Но в том, что это убийство повесят на него, не сомневаюсь. Закажи мне еще коктейль, – попросила Инна.

Какое-то время они молчали. Он пил вино, Инна свой коктейль. Потом она не спеша доела мясо. Золотарев безразлично посмотрел в окно, на лежащую у его ног Москву.

– Вот теперь можешь заказать десерт, – сказала наконец Инна.

– Спасибо, я сыт… Ну и что ты собираешься со всем этим делать?

– Напишу еще пару статей для блога. Поставлю точку.

– Как знаешь. Запретить я тебе не могу. Счет принесите, – велел Игорь официанту.

– Кофе желаете?

– Нет, спасибо.

– А я бы выпила кофе, – сказала Инна. – Или ты спешишь со мной расстаться?

– Ты ведь и не рассчитывала на продолжение, верно? – внимательно посмотрел на нее Золотарев. – Или у тебя ко мне какие-то претензии?

– Претензий нет. Только один вопрос. На прощание. Надеюсь, ты ответишь честно.

Он нахмурился, потом сказал:

– Хорошо, спрашивай. Но это последнее.

– Игорь, почему ты все-таки приехал к Зубаридзе? Я не верю, что это была случайность. Слишком уж много совпадений. Ты и совпадения – вещи несовместимые. Ты привык все рассчитывать. Как она сумела тебя заставить?

Золотарев молчал. И тут Инна ахнула:

– Да не может быть! Скажи мне, что это не правда?

Он открыл корочки со счетом. Инна еле дождалась, пока официант уйдет. Золотарев тут же поднялся.

– Игорь! Ты обещал ответить!

– Я ничего тебе не обещал. Никогда.

– Это ты убил своего друга, – выпалила ему в спину Инна. – Вот почему ты так нервничаешь.

Золотарев вернулся и сел.

– Все давно похоронено, – спокойно сказал он. Но Инна видела, что Золотарев еле сдерживается. Его породистый рот пару раз дернулся. Словно бы Игорь хотел что-то сказать, но не мог себя заставить. – Эта история быльем поросла.

– Но у Тамары было, чем тебя шантажировать. Я все поняла. В одиночку ей бы ни за что не уговорить Стара Ригера лечь на эту операцию. Ты ей помог. Вы, похоже, связывались с Ригером по скайпу после того, как ты уехал в Америку. Вы общались, несмотря на историю с Лолитой. Стар был отходчивым. Он тебя простил. И открыл тебе душу. Сказал, что хочет жениться, и вновь на восемнадцатилетней девушке. Вы с Тамарой стали сообщниками. Она тебе первому позвонила, когда узнала о женитьбе Стара. Она сохранила запись этого разговора. Наверняка был включен диктофон. Или еще каким-то способом. Несмотря на то, что прошло больше десяти лет, ты опасаешься за свой имидж. Аристарх Ригер по-прежнему личность известная. О нем пишут, а теперь еще больше пишут, после того как стал популярен мой блог. И ты пытался меня купить. Тебе очень не хочется, чтобы я написала правду.

– Ну откуда ты свалилась на мою голову? Еще там, в тбилисском аэропорту, у меня сердце екнуло. Похоже, предчувствие. Тебе денег надо? Сколько? Скажи. Ведь ты из-за денег начала вести этот свой блог, – он поморщился.

«Уже не бложик», – подумала Инна.

– Назови сумму. – Золотарев смотрел на нее в упор. – Сколько ты хочешь, чтобы похоронить эту историю?

– Тебе это не будет стоить ничего, – Инна почувствовала, как к глазам подступили слезы. – Я не буду писать о том, что ты причастен к убийству Ригера. Ты ведь уничтожил эту запись?

– Да, – кивнул он. – Тамара мне ее отдала. Даже если есть копия, кто будет рыться в ее компьютере?

– Значит все, – теперь уже она встала. – Ты мне заплатил. Во-первых, счет сегодня был солидный. А во‐вторых… – она резко замолчала.

– Сядь, – велел он. Инна послушалась. – Что, во‐вторых?

– Я вновь почувствовала себя женщиной. Игорь, я тебя любила… Люблю… В общем, я не смогу тебе сделать больно. Я не Тамара. Это другая крайность. Кто-то из-за несчастной любви отнимает жизнь, а кто-то отдает свою, даже без всякой надежды на взаимность. А от меня не жизнь отдать требуется, всего лишь промолчать. И я промолчу. Понимаю, что это глупость, но разве любят за то, что человек хороший? Просто любят, и все. Давай на этом закончим. А не то я разревусь.

Он встал и протянул ей руку:

– Идем.

На них с любопытством смотрел весь персонал.

«Наверное, у меня что-то с лицом, – подумала Инна. – Я, похоже, плачу и не чувствую этого. Мне так плохо, и так хорошо. Как будто я очистилась».

Они не поехали, а провалились вниз на скоростном лифте. Стремительно, будто в черную дыру, проход между двумя мирами, прошлым и будущим. Перед тем, как выйти из лифта, Золотарев достал из кармана носовой платок и вытер ее лицо. Она увидела в зеркале постаревшую, поникшую женщину с растрепанными волосами и отчаянным взглядом. Она все еще на что-то надеялась, когда сюда шла.

– Я на машине, – сказал он на улице.

– Понимаю, подвезти не предлагаешь. Да мне на метро и быстрее.

И она побрела к метро.

– Инна! – окликнул он.

Она вяло обернулась и посмотрела на него безо всякого интереса.

– Я тебе как-нибудь позвоню. – Он стоял у своей сияющей машины, должно быть, очень дорогой, в дорогом костюме, с тем снисходительным взглядом, который бывает у победителей. Так что она опять почувствовала себя бездомной кошкой.

– Не стоит, – отрицательно покачала она головой и сделала еще пару шагов в сторону метро.

На этот раз Золотарев ее не остановил.

Эпилог

Агриппина Викентьевна умерла через неделю. Инне позвонила Вероника Ригер и сухо сообщила, когда похороны. Инна поняла, что ее присутствие нежелательно, но все равно поехала. Купила солидный букет белых роз, венок заказывать не стала. Сразу решила, что на поминки не останется, она и так уже влезла в чужую семью, да еще и обнародовала тайны Ригеров.

Она наконец увидела ту самую могилу на Новодевичьем кладбище, с которой и началась эта история. Могилу теперь уже семейную, потому что Агриппину Викентьевну, согласно ее завещанию, похоронили вместе с сыном. Позволить себе такую роскошь могли единицы, но Ригеры могли. У них по-прежнему были нужные связи и в достаточном количестве деньги. Инна была уверена, что Вероника нашла ключ от банковской ячейки и воспользовалась им.

На Новодевичьем, как и всегда, было многолюдно. Заметно потеплело, в Москву наконец пришла весна, и туристы спешили посмотреть на столичные достопримечательности, сделать на их фоне селфи, пока и солнечно, и не жарко. Здесь хоронили суперзвезд, и туристы, в особенности наши, не китайцы, равнодушные к русским знаменитостям, жадно разглядывали скромную траурную процессию. Но их ждало разочарование. Хотя, обратив внимание на могилу Аристарха Ригера, зеваки охотно ее фотографировали. Памятник был достойным, могила ухоженная, персонаж известный. Инна с грустью думала о том, сколько Ригер мог бы еще сделать, не случись в его жизни роковой любви. Ему не простили предательства. Хотя Тамара вряд ли могла рассчитывать, что Аристарх Ригер на ней женится.

Лолита сделала вид, что они не знакомы. Инна безмолвно стояла в толпе одетых в черное людей, в основном пожилых, которые пришли проводить в последний путь Агриппину Викентьевну. Инна грустно подумала, что она-то, пожалуй, знала покойную и ее тайны лучше всех. Старуха все-таки свела перед смертью счеты с убийцей обожаемого сына. Хотя это стоило ей жизни. Но Агриппина Викентьевна будет покоиться с миром.

Инна хотела сказать слова сочувствия Лолите, но та, явно ее избегая, с безразличным видом прошла мимо. Инне ничего не оставалось, как, отказавшись от сделанного скорее из вежливости предложения Вероники поехать вместе со всеми в ресторан, где был накрыт поминальный стол, отправиться домой.

– Надеюсь, твое расследование закончено, – намекнула ей Вероника, перед тем как сесть в машину.

Инна поняла, что Вероника все знает.

– Успокойся. Я напишу так, что никто ничего не поймет. Я уже жалею, что с вами связалась.

– Вот как? – насмешливо спросила госпожа Ригер. – А, по-моему, вы, блогеры, давно уже без тормозов. Г..но готовы жрать, лишь бы прославиться.

– А вы не срите, – не выдержала Инна и, отвернувшись, стала вызывать по Яндексу такси.

Вместе с Агриппиной Викентьевной была похоронена и история об убийстве супругов Зубаридзе. Инна, как могла, смягчила краски, выкладывая в блоге подробности. Она долго думала, что писать, а что нет. Золотарева она решила пощадить, еще подумает, что это месть за то, что у них ничего не вышло. Инна и себя не оправдывала. Она ведь сама в тот вечер впустила его в мансарду, сама увлеклась, принимала все, что он ей дарил. Поверила в красивую сказку. Если уж его не жалеть, то не надо жалеть и себя. А писать о своих душевных терзаниях Инна не собиралась. Кому это интересно?

В итоге она решила, что прах Ригеров, матери и сына, тревожить больше не станет. Пощадила и Лолиту. Инна была уверена, что это бабушка заставила девушку так поступить с Тамарой. Во всяком случае, хотела так думать.

В итоге последние статьи получились скомканными. Публика высказала свое разочарование в комментариях.

«И все-таки дворецкий. Жаль».

«А как хорошо начиналось!»

«Автор, сочини что-нибудь исчо! У тебя складно получается»

Но главный сюрприз ждал ее спустя месяц, после того как подключили монетизацию. Инна не верила своим глазам. Подписчиков полторы тысячи! Аудитория почти пятьдесят тысяч! Карма восемьдесят семь! И ноль денег!

Даже ее редакторский блог приносил какие-то копейки, хотя дела там шли намного хуже. Инна написала в службу поддержки, чтобы ей объяснили, в чем, собственно, дело. Что она нарушила? Кликбейтом не занималась, заголовок статьи всегда отражал ее содержание. Копипастой тоже не баловалась, все статьи оригинальные, авторские, фотографии тоже авторские. О чем свидетельствует высокая карма. И за оригинальность почти максимальный балл, и за качество статей. Плюс вовлеченность аудитории и рост количества подписчиков. С влиятельностью небольшая проблема, но и этот показатель потихоньку подтягивается.

Ответа не было долго, а получив его, Инна долго смеялась. Оказывается, вот чего она не учла! Тсен зарабатывает рекламой. Чем больше у автора аудитория, тем больше рекламы наливают ему в блог, следовательно, больше авторские отчисления. Но…

«В статьях с шокирующим контентом мы рекламу не размещаем».

То есть рекламные блоки только там, где позитив. А у Инны детектив про двойное убийство! Шок-контент! Вот чего она не знала, когда с туристического блога переключилась на забойный детектив! За шок-контент, если и не пессимизируют, но заработать на этом уж точно не дадут.

Может быть, и есть исключения из правил, но на Инну Грошеву они не распространяются. Слишком уж молод ее бложик, а сразу никому ничего не дают. Дедовщина везде, и в Тсене тоже.

Инна была разочарована. После того как она поставила точку в деле Зубаридзе, у нее появилось свободное время. И она стала изучать Тсен. Читать статьи тех блогеров, кто в рекомендательном сервисе давно, сопоставлять их показатели со своими достижениями. И в итоге поняла, что ловить в Тсене нечего. С наступлением майских каникул доходы авторов стремительно упали. Заходили разве что дачные истории. Что сажать, когда сажать. Все остальные авторы дружно жаловались на то, что количество дочитываний резко упало. Да еще и реформу провели, после чего понизили оплату за тысячу дочитываний.

Инна так и сидела со своим пустым Яндекс- кошельком. Даже на мобильную связь не заработала. А ведь как зашло!

Так она грустила, пока не позвонила Юля.

– Инка, я читаю твой блог! Классно! – сказала она. – Ты хорошо пишешь. А, главное, ты дожала эту немочку. Она во всем призналась. У тебя столько подписчиков! Завидую белой завистью! Может, и обо мне упомянешь? Сама ведь знаешь, бюджета на пиар нет, а у меня новая книга выходит. Может, договоримся?

– Помогу чем могу, – она невольно вздохнула.

– А чего таким тоном? Ты, небось, деньги лопатой гребешь!

– Если бы. У меня шок-контент. А надо писать про лежащих в коме селебретис или уколы ботокса.

– А это какой контент? – удивилась Юля. – Позитивный, что ли?

– Массовый, народный. Тот, в котором выгодно размещать рекламу. Мне либо срочно желтеть надо, либо уходить из Тсена.

– А вариант издать это отдельной книгой ты не рассматривала?

– Не поняла?

– У тебя интересная история. Да еще и на основе реальных событий. Я тебе рецензию напишу. Услуга за услугу. Выведем мои восторги на обложку под твоей фотографией. Издашь книгу и отобьешь затраты. Вдруг зайдет?

– Спасибо за совет. Я подумаю.

«А и в самом деле: я ведь могу написать об этом книгу. Детектив. И там уж дать волю своей фантазии. Изменить имена, что-то досочинить. Это ведь художественная литература, не блог».

Инна всерьез разволновалась. Надо подойти с этим к заведующей редакцией. Хотя Инна заранее знала, что ей скажут: получается – пиши.

За годы работы в издательстве она набила руку на текстах. К стилю претензий нет, все, что она пишет, читается легко. Не было только истории, такой, чтобы сразу захватила читателей. А теперь история есть.

Она вдруг вспомнила об интересном психологическом феномене: ошибке выжившего. Все знают громкие истории успеха, которых единицы, и на основе них делают выводы, как достичь заветной цели. Но никто не знает огромную историю провалов. А выводы надо делать как раз таки из них. Надо правильно оценить ошибки, которые утопили бесчисленное количество людей, рвущихся к успеху, а не повторять поступки тех счастливчиков, которые сумели добиться невозможного. Сосредотачиваться надо именно на опыте проигравших, а не победителей.

А главные выводы надо делать из собственных ошибок. Потому что нет сбитых летчиков, есть те, которые могут обратить свое поражение в успех, а есть другие, и их большинство, тех, которые признают это за поражение. И останавливаются.

Она, Инна Грошева, потерпела поражение, как блогер. Но зато у нее появился шанс стать писателем. Она наработала бесценный материал и нашла читательскую аудиторию. Неизвестно еще, в каком амплуа можно заработать больше денег. Но, главное, найти себя. Вдруг она вообще не создана для блогерства? И благодаря сегодняшнему поражению она оказалась в состоянии это понять. А сложись у нее с Тсеном, она прошла бы мимо главного в своей жизни. Мимо уникальной возможности ее изменить.

Инна разволновалась. Нет, не зря она поехала в Грузию. Не зря затеяла это расследование. И ее несчастная любовь – это не трагедия. Благодаря Золотареву Инна поняла, что на Гоше свет клином не сошелся. Она уже не мчится сломя голову по первому звонку посидеть с его маленьким ребенком и в состоянии отказать, когда бывший муж опять попросит денег.

Оказывается, она умеет быть настойчивой, преодолевать застенчивость и даже хамить. Как она зажала у окна Марину, выпытывая у девушки, почему она покрасила волосы в такой необычный цвет.

«Да у меня такая интересная жизнь! А я сделаю ее еще интереснее!».

Это было, как озарение. На следующий день Инна села писать книгу.

май-октябрь 2019 года

С восьмого июля 2019 года по политическим мотивам в силу вступил запрет на авиаперевозки с территории России на территорию Грузии и наоборот.

Примечания

1

Стихи автора.

Content

Наталья Вячеславовна Андреева
Оранжевое вино

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог

Примечания