Елена Вавилова

Зашифрованное сердце

Пролог

Серебряные звезды ночного неба отражались в черной глади байкальских вод. На высоком утесе полыхал костер, трещали дрова, искры взметались вверх, яркое зарево оранжевым светом освещало тревожные лица сидящих поодаль людей. Чуть ближе к огню, чтобы не мешать шаману, на старом ватном халате застыла плачущая девочка лет восьми.

Шаман, чуть раскачиваясь из стороны в сторону, затянул зловещий разговор с духами. Камлание началось. Вначале мужчина стоял на месте, лишь изредка ударяя колотушкой-тобором в бубен, затем медленно, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, двинулся вокруг костра. Постепенно удары учащались, а движение шамана ускорялось. Через несколько минут он уже то выгибался, вздымая бубен к небу, то почти падал на землю. Ритм ускорялся. На покрытом каплями пота лице плясали яркие блики пламени. Жутким низким голосом шаман издавал нечленораздельные звуки. От него исходила такая мощная энергетика, что сидящие вокруг костра люди выглядели завороженными.

Девочка перестала плакать, на мгновение замерла и потеряла сознание. В этот же момент шаман рухнул как подкошенный на траву рядом с ней. Никто из окружающих людей не шелохнулся, все ждали.

Первой очнулась девочка, затем и шаман пришел в себя. Старик с трудом устроился на заботливо подставленном кем-то сиденье. Ослабевшим голосом он объявил, что говорил с духами и они согласились подождать пятнадцать лет, по истечении которых эта девочка непременно должна стать шаманкой. В противном случае ее настигнет смерть.

Родители ребенка с испуганными лицами стояли возле костра. Мама спросила, можно ли избежать такой участи, на что прадед многозначительно ответил, что духов удастся обмануть только одним способом…

– Каким? – едва дослушав, спросил отец.

– Твоя дочь должна изменить имя и фамилию, а также уехать далеко-далеко и создать себе новую родословную. Только так можно ввести духов в заблуждение, спрятаться от них…

Глава 1

Юрий Александрович Краснов, сотрудник Службы внешней разведки России, задумчиво смотрел вдаль. Вода простирающегося перед его взором Байкала была сказочно прозрачна. Юрию вспомнилась поездка на озеро в окрестностях Манилы с супругой и трехлетним сыном. На Филиппинах он проработал три с лишним года под прикрытием должности третьего секретаря Российского посольства. Планировал остаться еще на два года, но был срочно отозван в Москву. Шел 1995 год. С Филиппин Краснов мог лишь безучастно наблюдать за тем, что творится в его родной стране. К сожалению, он никак не мог повлиять на августовский путч 1991 года, распад Советского Союза, захват телевизионного центра в Останкине, расстрел из танков Белого дома в 1993 году и начало чеченской войны. Он глубоко переживал крушение многонациональной могущественной державы, которой присягал.

Незадолго до окончания Рязанского воздушно-десантного училища курсанту Краснову сделали предложение поступить на службу во внешнюю разведку. Как он узнал позже, его даже рассматривали кандидатом на подготовку в качестве нелегала, но маленький ребенок стал непреодолимым препятствием для такой карьеры. Юрий женился на однокласснице еще до поступления в училище, и теперь в его семье рос сын Саша. Командировка в Манилу была для него первой сразу после окончания Краснознаменного института КГБ. В восьмидесятых годах Филиппины были важным направлением для советской разведки. У американцев там были военные базы, и они постоянно усиливали свое влияние в Юго-Восточной Азии, используя страну островов в качестве стратегического опорного пункта. Вот на этом непростом участке Краснов сумел показать себя талантливым оперативным работником и дослужиться до майора.

Предложение перейти в отдел подбора и подготовки сотрудников для нелегальной разведки Краснов принял не сразу. Уж очень элитным и засекреченным было Управление «С». К тому же 1-е Главное управление КГБ СССР вскоре было переименовано в Службу внешней разведки, и Юрий еще не до конца понимал, в чем будут заключаться его новые обязанности. И все же он очень хотел профессионально расти и осваивать новые специальности. Он согласился, с радостью ожидая грядущие перемены, чего нельзя было сказать о его жене Татьяне. Ей не хотелось уезжать в Россию раньше срока. Еще бы! Жизнь в Маниле в отдельном доме с прислугой была безмятежна и полна спокойного счастья. Девятилетний сын ходил в английскую школу, заводил новых интересных друзей. Магазины ломились от товаров. А чего только стоил великолепный тропический климат! И что? Бросать все это и возвращаться в голодную, холодную, истерзанную войной страну?

Командировка в Иркутск, а точнее на Байкал, была первым серьезным заданием майора Краснова в новой должности. Ему предстояло оценить готовность нового кандидата, подобранного областным управлением ФСБ, к нелегальной работе. Неделя в доме отдыха вблизи поселка Листвянка выглядела как обыкновенный семейный отпуск.

Краснов и не предполагал, что безветренная погода на Байкале редко держится долгое время. Вот и сейчас внезапно подул свежий ветер. Над отрогами горного массива Хамар-Дабан собрались темные тучи. Юрий начал не на шутку волноваться. Прогулочного катера, на котором с группой детей отправился его сын, еще не было видно. Тревожные мысли прервала подошедшая работница детского клуба. Он мимоходом подумал, что ее появление здесь как раз кстати.

Девушке на вид было лет двадцать. Красивое лицо с едва угадываемыми восточными чертами. Выразительные глаза. Тонкая, изящная фигура. Она подошла и приветливо улыбнулась. Краснов продолжал разглядывать молодую особу: карие, миндалевидной формы глаза, широкие скулы, черные длинные густые волосы. «Она действительно выглядит как местная», – мысленно восхитился Юрий. Порыв ветра разметал ее волосы, но она привычным движением собрала их в пучок и стянула резинкой. По выражению ее лица было видно, что она узнала Юрия. До сегодняшнего дня, несмотря на знакомство с девятилетним Сашей, она не решалась первой заговорить с его отцом.

– Мой сын отправился на катере кататься, как бы шторм не разыгрался, – переводя взгляд на стремительно темнеющий горизонт, взволнованно произнес Краснов и протянул девушке руку. – Юрий. Юрий Краснов.

– Не переживайте, – постаралась успокоить его девушка. – Я – Дарья. Дарья Кокорина. Работаю в доме отдыха. По-моему, я знакома с вашим сыном. А шторма не будет. Это подул култук – южный ветер. Скорее всего, погода просто немного испортится, начнется дождик. Шторм всегда приходит с реки Сармы. – Девушка махнула в сторону западной части озера. – Вот вчера и сегодня ночью баргузин дул. Принес ясную погоду.

– Как? Как вы сказали? Баргузин? – засмеялся Юрий.

– Я что-то смешное сказала? – без тени обиды спросила Даша.

– Простите. Не обижайтесь. Это я над собой смеюсь, – улыбнулся Юрий. – В юности я часто слышал песню: «Эй, баргузин, пошевеливай вал. Молодцу плыть недалече».

– «Молодцу плыть недалечко», – аккуратно поправила девушка. – Там рифма идет к слову «бочка». Тоже не совсем подходит, но лучше, чем ваш вариант.

– Да? – искренне удивился Краснов. – Так вот… когда я слушал эту песню, мне представлялась шаланда на хмуром Байкале. Впереди сидит молодец, которому плыть «недалечко», а сзади – бородатый и суровый дядька по имени Баргузин, и он веслом пошевеливает вал за кормой.

Теперь пришла очередь смеяться Дарье, но она тотчас прервала себя:

– Простите. Забавные ассоциации у вас!

Юрий все больше и больше проникался симпатией к этой жизнерадостной девушке, которая сейчас так напоминала ему супругу Таню в юности.

Ветер постепенно усиливался, но погода все еще оставалась солнечной. Только в южной части озера небо постепенно темнело, и крутые берега терялись в серой дымке надвигающегося ненастья.

– Даша, вы ведь местная? – спросил Краснов.

– Не совсем, – вмиг оживилась девушка. – Я родилась в Иркутске, но много лет прожила в Благовещенске. Училась там в университете, изучала китайский. Была на стажировке в Китае. Сейчас собираюсь ехать в Москву. Попытаюсь поступить в магистратуру. А в доме отдыха работаю, коплю на дорогу. Не хочется у родителей на шее сидеть.

– Раньше у студентов это называлось «практика», – задумчиво вздохнул Юрий.

– Что? – переспросила Даша.

– Нет, ничего… вспомнилось вдруг… А родители где живут?

– Мой папа – военный, полковник. Мы поменяли много гарнизонов, сейчас он служит под Иркутском.

Нерешительность, которую проявила Даша в начале встречи, улетучилась и сменилась на искреннюю доброжелательность. Проницательный Юрий отметил это. Он тоже умел располагать к себе незнакомых людей, оставаясь при этом искренним. В ходе непринужденного разговора он услышал, что Дарья серьезно занималась спортом, получила звание мастера спорта по плаванию и первый разряд по воздушной акробатике. На ее счету было немало парашютных прыжков. Эти успехи свидетельствовали о ее волевых качествах и хорошей физической подготовке.

– А мама? – деликатно поинтересовался Краснов.

– Она теперь живет за границей. С папой они расстались, а я решила остаться с отцом. Мама закончила факультет иностранных языков в Иркутске, но поработать по специальности не успела. Зато я теперь английским владею, как мне кажется, неплохо.

– Не сомневаюсь, – сказал Юрий, ожидая продолжения рассказа.

– Вы, наверное, обратили внимание на мои черты лица?

Профессиональный разведчик с врожденной привычкой замечать мельчайшие детали не мог не обратить на это внимания. Он подумал, что большие глаза для восточного типа внешности, скорее всего, говорят о том, что Даша – метиска. Но о своих наблюдениях Краснов промолчал и на вопрос девушки только легко пожал плечами. Не дождавшись ответа, Дарья продолжила свой рассказ:

– Моя мама – из древнего бурятского рода Кайгале. Наши предки были шаманами в четырнадцатом колене, а для того, чтобы достигнуть девятого уровня камлания, надо быть шаманом всего лишь в девятом колене. Такой уровень позволяет совершать чудеса, в том числе левитировать, подниматься выше верхушек деревьев, пророчествовать и свободно общаться со всеми духами, а еще путешествовать между всеми мирами. Девятое – это высшее, по мнению некоторых, посвящение. Хотя старики говорят, что высший уровень – двенадцатый, но в Бурятии никто его не достиг.

– Вы действительно в это верите? – удивился Юрий.

– Конечно! Я не просто верю – я это точно знаю.

– А как же это увязывается с христианством? – хитро улыбнулся собеседник, глянув на маленький крестик на груди девушки.

– Да. Я – православная, – запальчиво объяснила Даша. – И мама с папой тоже. Шаманство – это, скорее, колдовство, магия, чем вера. По христианству – грех, но ведь это еще и возможность помогать людям, лечить их. В этих местах не всегда можно вовремя добраться до врача.

– Послушайте, Даша, вы так захватывающе рассказываете о своих предках…

– Вам, правда, интересно?

Краснову нравилось, что девушка серьезно интересуется историей своего рода, своими предками, бережно хранит их легенды. Однако к таким историям и раньше, и сейчас он относился не иначе, как к национальным сказкам и преданиям.

Погода тем временем ухудшалась. Синяя гладь озера потемнела, и на ее поверхности появились белые барашки. Краснов все чаще встревоженно смотрел вдаль, и, чтобы унять нарастающее беспокойство, он снова обратился к девушке:

– Даша, а кто-то из ваших родственников сейчас занимается шаманством?

И хотя молодой человек ничем не выдал своего отношения к услышанному, девушка чутко уловила его настроение и произнесла:

– Вы зря мне не верите. Мой прадед – один из самых уважаемых шаманов на Ольхоне. Он жив и здоров. А его дед умел доставать вещи из ниоткуда. Рассказывают, что к нему приходили соседи, у которых закончился табак, и тогда он начинал камлать. Камлал всю ночь, а когда наступал рассвет, к нему в бубен падала пачка табака через верхнее отверстие в юрте. Ее то он и дарил присутствующим, но сам не курил. Считалось, что его шаманская сила может ослабнуть, если он будет курить этот табак.

Юрий едва сдержал улыбку, и это усилие не осталось незамеченным. Дарья на мгновение замолчала, а потом после паузы, как будто отважившись на нечто героическое, быстро заговорила:

– Мой прадед умеет узнавать чужие секреты… Я вам расскажу сейчас совсем фантастический случай, который произошел несколько лет назад, и есть свидетели – все стойбище на Ольхоне…

Юрий решительным жестом остановил девушку:

– Катер появился. Пойдем встречать детей. А свою историю вы нам всем расскажете сегодня вечером. Это, правда, очень интересно. Договорились?

Глава 2

Из высокого окна гостевого домика открывался величественный пейзаж. Низкие свинцовые тучи окутали вершины лесистых сопок, стальные струи холодного дождя покрыли рябью вмиг потемневшую поверхность Байкала, волны с шумом бились о крутой берег, словно стараясь обрушить могучие сосны у самой кромки воды. Ветер шумел в кронах деревьев.

Грозная непогода только сильнее подчеркивала тепло и уют гостиной, в которой удобно расположилась семья Красновых. Саша, завернувшись в плед, сидел на медвежьей шкуре. Юрий устроился в кресле и читал книгу рассказов Чехова, которую прихватил с собой в отпуск. Татьяна кипятила воду в электрическом чайнике в ожидании гостьи, которая вот-вот должна была появиться у них на пороге.

Просторный номер, где проживала семья, напоминал охотничью заимку. Стены украшали атрибуты снаряжения, макеты старинного огнестрельного оружия, картины с изображениями эпизодов охоты. В стиль домика немного не вписывался шаманский бубен над камином.

– Что-то запаздывает наша гостья, – отложив в сторону книгу, произнес Юрий, и в этот момент раздался негромкий стук в дверь.

– Я открою, – Таня поставила чашки на стол и направилась открывать.

На пороге стояла Даша. В одной руке она держала сложенный зонтик, с которого стекала вода, а в другой – пакет.

– Это торт, – сказала Даша после того, как они с Таней познакомились, и протянула пакет Саше. – Я специально попросила девчонок на кухне, чтобы испекли. Наш, фирменный!

Даша подошла к камину и стала внимательно рассматривать шаманский бубен, затем коснулась рукой его шероховатой, пожелтевшей от времени поверхности.

– А мы его даже не заметили, – удивилась Татьяна, – давайте пить чай и слушать вашу занимательную историю, о которой мне начал рассказывать Юра.

– А правда, что вы жили на Филиппинах? – спросила Даша, когда все расселись за столом.

– Да. Я – дипломат, – лаконично ответил Юрий, взял кружку с чаем и сделал глоток.

– Значит, вы довольно состоятельные люди? – уточнила Даша и тотчас слегка сконфузилась от бестактности заданного вопроса.

– Вы зря считаете, что дипломаты много зарабатывают. Вовсе нет, – ответил Краснов.

– Да… деньги не самое главное в жизни, – произнесла Дарья, чтобы прервать неловкую паузу. – А вы скучали по России, когда жили за границей?

– Конечно! – ответил Юрий.

– А чего вам там не хватало? – задала провокационный вопрос девушка.

– Вот этого и не хватало, – усмехнулся Юрий и кивнул в сторону окна, за которым открывалась панорама бушующего Байкала. – Давайте кушать тортик. Выглядит он очень аппетитно! – И начал раскладывать кусочки по тарелкам.

Наконец Даша отставила чашку и принялась рассказывать историю, ради чего, собственно, она сюда и пришла.

– Вот слушайте, – начала свой рассказ девушка. – Когда мне исполнилось восемь лет, я внезапно заболела. Это была тяжелая болезнь. Ночью мне постоянно снились кошмары, в которых ко мне являлись страшные старики или ведьмы. Они что-то говорили мне, но я никак не могла понять, чего они от меня хотят…

– И мне тоже кошмары снятся! – возбужденно вставил Саша, но, поймав строгий взгляд мамы, замолчал.

– И еще в тех снах меня преследовали чьи-то руки, – продолжала Даша. – Они тянулись ко мне, пытались схватить. Однажды после очередного кошмара я проснулась посреди ночи и открыла глаза… И, к своему ужасу, увидела над собой те самые узловатые пальцы, которые мучили меня во сне. Я закричала, прибежала мама, включила свет, и эти ладони тут же исчезли. И я перестала спать по ночам. Только при ярких лучах солнца могла ненадолго задремать.

Мне становилось все хуже и хуже, – после недолгой паузы продолжила Даша. – Врачи от меня отказались, потому что не могли ничем помочь, не понимали причины моих кошмаров. Мама плакала, видя, как я угасаю у нее на глазах.

О моей болезни узнал мой прадед-шаман и велел немедленно привезти меня к нему на Ольхон. В юрту к нему меня на руках внес папа. К тому моменту я уже не могла сама ходить. Прадед, осмотрев меня, сказал, что это «шаманская болезнь»…

– А что это такое? – спросила Таня.

– Дело в том, что, согласно местным преданиям, человек, если у него есть «утха», то есть шаманские корни, может стать шаманом. Мой прадед тогда поведал моим родителям, что ко мне приходят духи умерших предков и призывают стать шаманкой. Но вся беда была в том, что этот зов пришел слишком рано. Мне ведь тогда едва исполнилось восемь лет… Мой прадед пообещал, что будет разговаривать с духами и, возможно, ему удастся меня спасти.

– Разговаривать с духами? – с недоверием воскликнул Саша. – Ого! Это правда, что ли?

– Да, правда. Благодаря усилиям прадеда моя болезнь тогда отступила, – произнесла Даша. – Но до сих пор, когда я вспоминаю о том эпизоде, мне становится немного страшно… мне хочется спрятаться от преследования духов. Через несколько дней я заканчиваю работу здесь и уезжаю в Москву, буду поступать в магистратуру… – И добавила с оттенком грусти: – Вот только на личном фронте, как говорил мой папа, без перемен…

– А что случилось? – встревожилась Татьяна.

– Я поссорилась со своим женихом. Он никуда не хочет уезжать… ему вообще ничего не надо… никаких стремлений и желаний… А мне обязательно надо сменить фамилию, имя и далеко уехать. Тогда только духи отстанут.

– Даша, можно на «ты»? Неужели ты во все это веришь? – спросил Юрий.

– Нет. Не верю, но мне почему-то страшновато… – призналась Дарья. В комнате воцарилась тишина, маленький Саша не отводил глаз от удивительной гостьи.

Вечерело. Ветер наконец стих. Солнце спряталось за крутые вершины лесистых сопок. Семья Красновых отправилась провожать Дашу до административного корпуса, где она проживала.

Глава 3

Безбрежный океан облаков раскинулся под крыльями лайнера. Несколько минут назад он оторвался от взлетной полосы аэропорта Иркутска и устремился в столицу России. Яркие лучи солнца брызнули в салон сквозь иллюминаторы, и пассажиры поспешили опустить защитные шторки…

Неожиданная повторная встреча двух недавно познакомившихся людей сближает гораздо сильнее, чем заранее назначенное рандеву. Когда среди посторонних людей взгляд выхватывает из толпы знакомое лицо, то поневоле возникает чувство доверия, а вынужденное соседство, как правило, влечет за собой дружескую беседу.

Семья Красновых, выехав из дома отдыха, провела еще несколько дней в Иркутске и летела в Москву тем же рейсом, что и Даша Кокорина, но это не было случайным совпадением. Юрий заметил Дашу у выхода на посадку. Он обратил внимание, что девушка явно чем-то огорчена, кого-то ждет, с надеждой смотрит то в окно, то на входные двери аэропорта. Татьяна привыкла к особенностям работы мужа, поэтому не удивилась и не стала задавать лишних вопросов, когда Юрий многозначительно приложил палец к губам и быстрыми шагами повел семью к досмотровой стойке.

Когда девушка вошла в салон самолета, семья Красновых уже расположилась в креслах. Татьяна с Сашей сидели рядом, а Юрий – напротив, через проход. Дарья, увидев знакомые лица, очень обрадовалась встрече и даже не удивилась, что ее место оказалось рядом с Юрием.

Опустившись в кресло, девушка вновь погрустнела. Краснов не стал беспокоить Дарью расспросами, он понимал, что причина, скорее всего, в ее женихе. Он лишь ободряюще глянул на нее и кивнул, словно хотел сказать: «Все будет хорошо!»

Примерно через час, когда стюардессы начали разносить напитки, Юрий весело посмотрел на Дашу и продекламировал: «Все! Теперь – решено. Без возврата я покинул родные поля…»? Он придал строкам известного стихотворения Есенина несвойственную им вопросительную интонацию.

– Да, – односложно и покорно ответила девушка.

– Значит, решено?

– И да, и нет, – лукаво улыбнулась Даша.

– Как это? – искренне удивился Краснов.

– Стихотворение начинается не со слова «все», а с «да». «Да! Теперь – решено…»

Юрий был удовлетворен эрудицией собеседницы. Он, разумеется, прекрасно знал это стихотворение Есенина, но умышленно сделал ошибку, чтобы, во-первых, проверить, знакома ли Даша с творчеством поэта, а во-вторых, дал собеседнице возможность продемонстрировать свое интеллектуальное превосходство над ним, что всегда располагает к дальнейшему общению.

– Юрий Александрович, а вы действительно увлекаетесь творчеством Есенина или так…только для того, чтобы девушек очаровывать?

– Современных девушек можно очаровать только «Мерседесом», но не поэзией. Я же, уроженец Рязани, просто обязан быть поклонником творчества Сергея Александровича.

– Вы родились в Рязани?

– «День ушел, убавилась черта, я опять подвинулся к уходу. Легким взмахом белого перста тайны лет я разрезаю воду…» – вместо ответа вновь продекламировал Юрий и кивнул головой, а затем, неожиданно сменив тему разговора, предложил: – Хочешь я угадаю, в какую магистратуру ты будешь поступать?

– Попробуйте.

– Ты едешь поступать в… Институт международных отношений, – уверенно произнес Юрий.

– Вы мистик? Экстрасенс? – пошутила девушка.

– Увы, нет, – признался Краснов. – Это всего лишь дедукция. Как-то ты мне сказала, что училась в университете Иркутска, где изучала китайский язык. Девяносто девять процентов, что это был русско-китайский международный факультет Байкальского государственного университета. Дальше: ты летишь в Москву, чтобы получить диплом магистра по своей специальности. Где еще, как не в МГИМО, это можно сделать? Элементарно! – засмеялся Краснов.

Стюардессы принялись разносить пассажирам завтрак.

– Кстати, – добавил Юрий, – ты тоже можешь обращаться ко мне на «ты». Но не это главное. Я могу тебе помочь в поступлении.

Это был козырь, который Краснов приберег. И время воспользоваться им пришло.

– Да вы… да ты что?!! Правда?!! – ахнула Даша, и на ее щеках проступил румянец.

– Правда, – подтвердил Юрий. – А вот недоверие может сослужить тебе плохую службу.

– Я поняла. Ты можешь мне помочь, потому что ты дипломат?

– В какой-то степени.

– Это было бы здорово. Я буду очень признательна, – добавила Дарья, не веря своему счастью.

Краснов повернулся к супруге, чтобы переброситься с ней несколькими фразами. Саша безмятежно спал, прильнув к плечу Татьяны. Вскоре и Даша задремала. Краснов немного поскучал, закрыл глаза и тоже попытался уснуть. Это ему ненадолго удалось.

Дальнейшие события оказались совершенно непредсказуемы. Проснулся Краснов от голоса проводницы, вещающей по громкой связи:

– Уважаемые пассажиры, наш самолет приступил к снижению. Просим вас поднять спинки кресел в вертикальное положение, убрать складные столики и пристегнуть ремни безопасности.

Юрий бросил взгляд на соседку. Даша, по всей видимости, проснулась давно и теперь внимательно смотрела в иллюминатор.

Самолет продолжал снижаться. Внизу, насколько хватало взгляда, тянулись квадратики полей, зеленые массивы лесов, дачные поселки и новостройки Подмосковья. Наконец раздался глухой стук выпускаемого шасси, и одновременно Краснов услышал где-то впереди странный скрежет. В тот же миг взревели двигатели, самолет сделал крутой вираж, а затем начал резко набирать высоту.

По салону пробежал взволнованный гомон испуганных пассажиров, а затем все успокоилось. Юрий, стараясь ничем не выдать своего беспокойства, посмотрел поочередно в иллюминаторы по обе стороны борта самолета. В одном из них он увидел дымчатый горизонт и восходящее солнце, а в другом только серую дымку облаков. Мужчина понял, что их борт отправили на второй круг.

Краснов заволновался и сделал попытку на время посадки поменяться местами с пассажиром, который сидел рядом с Сашей возле иллюминатора, но вежливая стюардесса очень тактично запретила ему это сделать.

Юрий вновь бросил взгляд на девушку. Ему показалось, что она почувствовала, что произошла нештатная ситуация, о которой пассажирам еще не объявили, однако внешне Дарья оставалась спокойной, только по ее лицу, как показалось Юрию, пробежала легкая, едва заметная тень испуга.

Самолет выровнялся, вновь раздался глухой стук выпускаемых шасси, а следом тот же едва слышный зловещий скрежет. Вновь взревели турбины. Пассажиры зашумели, кое-кто даже отстегнул привязной ремень и вскочил со своего места. Тут же в салоне появились бортпроводницы, которые начали не всегда деликатно успокаивать людей, принуждая их занять свои места и пристегнуть ремни. Вот-вот могла возникнуть настоящая паника, а ситуация выйти из-под контроля. Но бортпроводницам все же удалось быстро навести порядок.

Все это время Юрий, сумев огромным усилием воли подавить свой страх, продолжал наблюдать за девушкой. Дарья была удивительно спокойна, и ничто в ее поведении не выдавало ни волнения, ни страха. Краснов инстинктивно нашел глазами аварийный выход и опустил голову.

Вдруг по громкой связи раздался спокойный мужской голос:

– Уважаемые пассажиры, с вами говорит командир корабля, пилот первого класса Лазарев. Через несколько минут наш борт совершит аварийную посадку в аэропорту Шереметьево. Прошу строго выполнять указания бортпроводников и сохранять полное спокойствие для вашей безопасности.

Тотчас же бортпроводницы стали жестами показывать пассажирам положение, которое необходимо принять при аварийной посадке. Время словно сгустилось и превратилось в гнетущую бесконечность, что приводило людей в еще больший ужас. Краснов смотрел на супругу и сына. К несчастью, в эти драматические мгновения он не мог обнять их и прижать к себе, чтобы так, обнявшись, доверить свою жизнь летчикам.

Люди послушно обхватили головы руками, как показали им проводники, и ждали удара о землю. Но его не последовало. Самолет неслышно коснулся колесами бетонной полосы и побежал по ней, постепенно снижая скорость. Некоторые пассажиры начали даже подниматься, оглядываясь по сторонам, но взволнованный бортпроводник криками: «Вниз! Вниз!» заставил нарушителей вернуться на свои места. В этот момент раздался глухой стук, затем – металлический скрежет, и в салоне запахло гарью. Лайнер занесло, но через несколько мгновений он наконец, замер.

Экипаж начал организованно, ряд за рядом выводить испуганных и измученных людей из самолета через аварийные выходы. Краснов поочередно отправил вниз по надувному трапу сначала сына, потом жену и Дарью и лишь затем последовал за ними. Угрюмо молчащая, шокированная толпа пассажиров прошла вдоль ряда пожарных машин, желтых автомобилей реанимации к ожидавшему их автобусу.

Бригада врачей быстро осматривала переживших стресс пассажиров в специально отведенном для аварийного рейса зале. Кому-то стало плохо. Кого-то уже везли на носилках в реанимацию. Сын Саша крепко вцепился в руку отца и несколько раз настойчиво произнес:

– Давай уйдем! Давай уйдем отсюда! Я хочу на улицу!

Опасаясь, что Даша может затеряться в толпе и им сложно будет найти друг друга, Юрий попросил у нее телефон, ввел комбинацию цифр.

– Это мой номер. Сохрани, – сказал он. – И звони! Не пропадай! Я буду ждать твоего звонка!

«Редкое везение, – подумал он, провожая взглядом Дашу, которую внезапно окружили врачи, наперебой задавая ей вопросы и зачем-то заставляя ее нюхать нашатырь. – Сама судьба решила проверить ее на прочность. Даша прекрасно держалась в самолете. Удивительная выдержка! Да, командировка на Байкал удалась на славу и полностью себя оправдала одним таким замечательным кандидатом».

* * *

Из отчета майора Краснова: «В процессе личного общения с кандидатом Д. К. установлено, что ее внешний облик и личностные качества соответствуют представленной ранее характеристике. Она общительна, обаятельна, хорошо воспитана и образованна. Умеет разбираться в людях и располагать к себе. Ее характеру свойственны выдержанность, уравновешенность, ответственность и целеустремленность. Она хорошо переносит повышенные эмоционально-психологические нагрузки, стрессоустойчива. Считаю, что Д. К. соответствует требованиям, предъявляемым к кандидатам, и рекомендую ее к зачислению на спецподготовку».

Глава 4

Тот день драматического приземления, когда шанс расстаться с жизнью был очень высок, Даша по праву стала считать своим вторым днем рождения. Но, несмотря на сильный стресс, она все-таки не забыла позвонить Краснову.

А тот, в свою очередь, не забыл выполнить свое обещание и курировал процесс подачи заявления и оформления документов. Вступительные экзамены Дарья Кокорина сдала превосходно, и Юрий заверил ее в успехе. В день объявления результатов Дарья позвонила ему и радостным голосом, едва сдерживая ликование, отрапортовала: «Поступила!»

Вечером Юрий пригласил новоиспеченную студентку в ресторан отметить событие. В огромном мегаполисе он оказался единственным знакомым девушки, не считая сослуживца отца, который приютил ее на первое время. Она согласилась. Юрий, как всегда, был интересным собеседником. Остроумен, весел, но при всем этом девушка не узнала о нем ничего нового, помимо того, что он уже рассказал ей прежде.

Прошло три месяца. Даша успела втянуться в учебу и обрести новых друзей. В середине декабря позвонил Юрий и предложил встретиться в преддверии праздников и предстоящих зимних каникул у входа в Ленинскую библиотеку. Девушка охотно согласилась.

Даша приехала к «Ленинке» пораньше и терпеливо бродила вокруг памятника Достоевскому, изредка посматривая на двери главного входа. Юрий Краснов немного опоздал.

– Покорнейше прошу простить за опоздание, – виновато развел руками Краснов и приоткрыл дверь, пропуская девушку внутрь.

Даша чувствовала себя неловко, ей было непонятно, для чего они идут в библиотеку. Ее друг вынул из портфеля два одноразовых пропуска.

– Смелее, – приободрил он. – У меня к тебе есть важный разговор.

Девушке ничего не оставалось, как послушно следовать за ним. Они прошли по широкой лестнице, затем по коридору мимо читальных залов. Юрий замедлил шаг, прежде чем остановиться перед дверью, на которой не было таблички.

Первым, кого увидела девушка, войдя в кабинет, был мужчина у окна, стоящий спиной к ней. Лица его не было видно. Краснов жестом предложил девушке сесть в кресло возле журнального столика. Пока Юрий что-то тихо говорил незнакомцу, Даша успела осмотреться. Голые стены, старенькая тумбочка, на которой стояли электрочайник и пара чашек, говорили о том, что этот неуютный кабинет явно не был предназначен для официальных приемов.

Незнакомец выслушал Краснова, кивнул, повернулся к девушке и произнес:

– Здравствуйте, Дарья Сергеевна. Давайте знакомиться. Меня зовут Олег Иванович, я представитель российской разведки, – мужчина достал из кармана удостоверение и приоткрыл его. – У меня к вам серьезный разговор.

– Здравствуйте, – вдруг оробев, ответила Даша и с недоумением взглянула на Краснова.

– Олег Иванович – это тот человек, который может изменить твою, Даша, жизнь кардинальным образом, – расплывчато пояснил Краснов.

Мужчина пригладил седые виски, улыбнулся, потом присел в стоявшее у стола кресло и спросил Юрия:

– Может чайку?

Краснов, в свою очередь, перевел взгляд на Дарью, а та отрицательно покачала головой.

– Хорошо, обойдемся без чаепития, – согласился Олег Иванович. – Итак, – начал он, – Юрий Александрович работает в нашей структуре. Он больше не дипломат. Я знаю, что вы учитесь в Москве, уровень вашего китайского поразил преподавателей в МГИМО. Но мы не сомневались, Байкальский университет готовит сильных специалистов…

– …и английский неплохой, – добавил Краснов.

Даша удивленно вскинула брови и машинально кивнула головой, еще не понимая, к чему клонят ее собеседники. Она начала немного волноваться. Олег Иванович достал портсигар, открыл его, на мгновение замешкался, посмотрел на девушку и резко захлопнул его, а затем убрал в карман пиджака.

– У меня к вам, Дарья Сергеевна, есть необычное предложение… – Олег Иванович пристально посмотрел в глаза девушке. Дарья сильнее сжала пальцами облупленные подлокотники кресла. Казалось, она готова немедленно подняться и уйти. Мужчины, догадавшись о ее мыслях, почти одновременно заулыбались.

Девушка убрала руки с подлокотников и, немного расслабившись, оперлась спиной на спинку кресла. Выражение ее лица при этом осталось по-прежнему невозмутимым.

– Мы хотим предложить вам по завершении этого учебного года другую учебу для дальнейшей, очень ответственной работы, связанной в некотором роде с международными отношениями, – мягким голосом произнес Олег Иванович.

– Я должна бросить Институт международных отношений? – разочарованно спросила Даша.

– Но мы предлагаем вам еще более интересную специальность… в той же области, – продолжил Олег Иванович.

– И что же это за специальность? – тихо спросила Даша.

– Прежде чем ответить на ваш вопрос, я хотел бы спросить вас вот о чем… Дарья Сергеевна, вы бывали за границей? Если да, то не брали ли у вас сотрудники погранслужбы отпечатки пальцев?

– Я была только в Китае, на стажировке, отпечатки пальцев там не брали. А почему вы спрашиваете?

– Тогда продолжим, – словно не услышал ее вопрос Олег Иванович, – мы предлагаем вам подготовку для работы в нелегальной разведке. Что-то наподобие Штирлица из наверняка известного вам фильма. Вы сможете усовершенствовать китайский и английский языки, говорить на них вы будете без акцента. Мы несколько месяцев вас изучали и пришли к выводу, что у вас изначально есть качества, необходимые разведчику. Мы уверены, что вы смогли бы принести в таком качестве большую пользу стране.

При положительном ответе мы предложим вам пройти медкомиссию у нас и еще несколько психологических тестов. Отбор у нас очень строгий, из нескольких тысяч выбираем одного. В случае вашего отказа вы продолжите обучение и карьеру по вашему усмотрению. Только наш сегодняшний разговор будете обязаны держать в тайне от всех, даже ваших родных и близких.

На минуту в кабинете повисла тишина. Сказать, что Даша была удивлена – не сказать ничего. Предложение Олега Ивановича было настолько неожиданным, а слова «нелегальная разведка» прозвучали настолько нереально и в понимании девушки значили нечто придуманное, литературно-художественное, кинематографическое. Даша молчала, а ее глаза вдруг стали грустными.

– Вы ведь меня совсем не знаете… – наивно произнесла девушка.

– Мы знаем тебя лучше, чем ты сама себя знаешь, – иронично ответил Краснов.

– Что, опять дедукция? – пошутила Даша, бросив на него быстрый взгляд.

– На этот раз не она. Мне кажется, тебя смущают некие личные обстоятельства, – проигнорировал шутку проницательный Юрий Александрович.

– Да.

– Прости меня за прямоту, за то, что я вторгаюсь в твою личную жизнь, но я вот что хочу сказать… твой жених… Сергей, кажется? Поверь, он тебе совсем не подходит по характеру, и, случись у вас женитьба, супружество не продлилось бы долго… Он человек слабохарактерный, и у него нет никаких жизненных амбиций, а у тебя они есть. Ты же сама мне в этом призналась. Еще раз извини. Понимаю, что тебе неприятно слышать мои слова, но я должен был их сказать. Просто надо пережить эти отношения… этот сложный момент… и двигаться дальше… в том направлении, которое мы сейчас предложили, – заключил Краснов.

Девушка грустно вздохнула. Ей вдруг вспомнилось предсказание старого шамана о том, что духи согласились подождать пятнадцать лет, и после этого она должна, непременно должна стать шаманкой. Иначе ее настигнет смерть. Даша не очень верила этим словам, но предсказанные годы были на исходе – через две недели будет ее день рождения. Думать о плохом не хотелось, но эта мысль постоянно преследовала ее на протяжении многих лет.

Немного подумав, Даша спросила:

– Как я понимаю, если я соглашусь, мне придется принять другое имя? Поменять место жительства и даже национальность?

– Именно так, – подтвердил Олег Иванович.

– Мне надо подумать. Сколько у меня для этого есть времени?

– Несколько дней… скажем, два-три… – ответил Олег Иванович.

– Хорошо, – согласилась Даша. – Я могу позвонить Юрию?

– Лучше я тебе позвоню, и мы встретимся, – вежливо возразил Краснов, – но напоминаю, есть одно очень жесткое условие. Никто не должен знать об этом разговоре.

– Можете не сомневаться, – спокойно и твердо ответила Даша.

Телефонный разговор и встреча состоялись, как и было условлено, через три дня. Девушка дала согласие, мало представляя, что ее ждет впереди. После прохождения необходимых тестов Дарья Кокорина получила положительное заключение и была внесена в список узкого круга лиц, пригодных для подготовки в сверхсекретное подразделение разведки. Предстояло закончить первый курс и со следующего лета начать обучение по индивидуальной программе. Однако судьба распорядилась несколько иначе.

Пожар в высотном жилом доме на проспекте Вернадского начался ранним весенним утром. Воспламенение произошло от неисправной электропроводки в одной из квартир и перекинулось на пластиковые панели. Коварный едкий желтый дым расползался по подъезду. Вскоре в соседней квартире на том же этаже, где Даша снимала «двушку» с тремя подругами, раздался громкий хлопок.

Уже несколько дней девушка испытывала страх и с содроганием ожидала, предсказанную ей много лет назад шаманом беду, которая, по мысли Дарьи, должна была состояться накануне дня рождения. Так оно и случилось.

Если бы не студентка, засидевшаяся до утра за учебниками, происшествие могло бы закончиться для жильцов дома гораздо трагичнее. Те, кто успел проснуться и действовал быстро, имели возможность спастись. Разбуженные жильцы, кашляя и задыхаясь, полуодетые мчались вниз по лестнице, по пути нажимая на входные звонки в другие квартиры. Обитатели нижних этажей проснулись, разбуженные шумом и криками в подъезде, но, недооценивая масштаб опасности, не торопились покидать свои жилища, и только когда едкий дым начал проникать и туда, стремительно бросились на улицу.

У выхода выбегавших из здания встречали медики «Скорой помощи». Пожарные уже разворачивали рукава шлангов. Заблокированные огнем на верхних этажах взвывали о помощи из распахнутых окон. Задыхаясь в дыму, крича и плача, они размахивали белыми простынями, старались обратить на себя внимание. А снизу к ним уже тянулись телескопические лестницы пожарников. Спасатели в специальном снаряжении один за другим исчезали в задымленном подъезде многоэтажки и, спустя некоторое время, начали выводить и выносить первых потерпевших, кашляющих, с темными от гари лицами.

Машины «Скорой помощи», с включенными сиренами то и дело исчезали за углом, быстро набирая скорость. Обыденность, с которой спасатели вынесли на носилках несколько бездвижных тел, словно они выносили мебель, заставила замолчать зевак, собравшихся вокруг.

С возгоранием удалось справиться только спустя два часа, после чего начальник пожарного отряда доложил руководству о том, что здание осмотрено полностью. Через несколько дней был опубликован официальный список жертв. Среди них значилась и фамилия Дарьи Кокориной.

Глава 5

Гонконг не похож на другие города мира. Там нет тихих улочек, которыми гордятся многие города Европы. Весь облик этого мегаполиса стремится в будущее, стараясь воплотить самые смелые фантазии современных архитекторов. Множество живописных парков и тропические джунгли прилежащих островов контрастируют с холодом и жесткостью сверкающих на солнце небоскребов. Ночью с высоты птичьего полета яркий частокол светящихся башен, составленных из горящих, словно пикселей, окон, напоминает ряды гигантских компьютерных серверов, опутанных проводами автострад и эстакад.

Кажется, что среди высоток и серпантинов улиц и дорог нет места человеку. Однако на маленьком пятачке между горами и морем, в царстве немыслимых сооружений, хаоса неоновых огней живут более семи миллионов человек.

В одном из небоскребов на пятьдесят третьем этаже располагалась редакция журнала «Азиатские финансы». Она занимала несколько комнат, похожих одна на другую, как две капли воды: компьютерные столы, рабочие кресла, а также книжный шкаф и шкаф-купе для одежды. Огромные, от пола до потолка окна прикрывали белые жалюзи. Уют помещению придавали металлические светильники-прожектора и торшер, стоящий возле небольшого кожаного дивана. Немного более обжитыми выглядели кабинет директора агентства и его приемная. Лишь невысокая китайская ваза с искусственной зеленью, стоящая возле дивана из светлой кожи, да репродукции китайских картин на стенах придавали ему индивидуальность.

Редакция насчитывала десяток сотрудников различных национальностей. Стив Мартинез и Кристиан Макговерн были американцами. Дзин Джао и Виолетта Ли приехали из Пекина, Хонг Ким из Кореи, Айна Мешхед из Ирака, а Стелла Лэй родилась в Гонконге, но выросла на Тайване и только недавно начала работать в компании. Каждый из них вел определенные направления и готовил материалы для еженедельного издания, посвященного динамике рынка и инвестиций в паназиатском регионе. Постоянные командировки и встречи с представителями финансового сектора не позволяли всей команде часто видеть друг друга в офисе. Только Айна Мешхед оставалась на месте, выполняя роль секретаря директора, координатора поездок и офисного менеджера.

В середине сентября случился тот редкий момент, когда в офисе собрались все. Обсуждали событие, произошедшее в Нью-Йорке в прошлый вторник. Ради этой встречи сотруднице Виолетте Ли пришлось отложить отпуск, а Кристиан Макговерн спешно возвратился из командировки в Таиланд.

В тот день поздно вечером Стелле Лэй позвонила Мешхед.

– Включай скорее телевизор! – испуганно крикнула она.

– Что случилось? – взволнованно спросила Стелла.

– Как? Ты ничего не слышала?

– Да что в конце концов произошло? – не дождавшись ответа, Стелла вскочила, кинулась к столу, схватила пульт и включила телевизор. На экране появилась панорама Нью-Йорка. Внимание камеры сосредоточилось на башнях Всемирного торгового центра. Они обе горели, и от них, как от пароходных труб, тянулись клубы черного дыма. Внезапно одна из башен начала рушиться, с каждой секундой становясь все короче и короче, пока наконец совсем не исчезла в клубах густой пыли.

– Ужас какой! – прозвучал голос подруги в трубке.

– В Южной башне у нашей Хонг запланировано интервью с инвестором! – едва не заплакала Стелла. – У них прямо сейчас должна быть встреча!

– Верно! Подожди минуту, я попробую ей позвонить. – Мешхед отключила сотовый телефон и набрала номер коллеги. Ей никто не ответил, сколько бы она ни пыталась дозвониться.

Только спустя несколько дней коллеги узнали, что Хонг чудом осталась жива. Мало того, она сумела по горячим следам подготовить репортаж о тех трагических событиях и отправила его в редакцию по факсу.

Айна, не вставая с офисного кресла, подкатилась к столу, на котором стоял факс. Она довольно бесцеремонно отодвинула коллег и взялась за краешек листа с текстом, давая понять, что материал будет читать именно она. Но никто и не возражал.

«Утреннее солнце припекало плечи, а свежий ветер развевал волосы, норовя бросить их в лицо. Несколько линий проволочного забора отделяли меня от сизой бездны, от края смотровой площадки на Южной башне Всемирного торгового центра. Внизу стрекотал экскурсионный вертолет, и сквозь размытый круг лопастей можно было увидеть его черное тело.

Я всегда боялась высоты, и, глядя в безбрежную даль Нью-Йорка, коварный страх вынуждал меня крепко держаться за никелированные поручни ограждения. Даже ощущая под ногами стальную незыблемость небоскреба, я не могла справиться с робостью. Посмотрев на часы, я направилась к выходу, не желая больше волновать себя острыми ощущениями.

Через полчаса состоится моя встреча с солидным инвестором, который любезно согласился ответить на некоторые вопросы. Во Всемирный торговый центр я приехала заранее и в оставшееся до интервью время решила порадовать себя короткой экскурсией по Южной башне. Огромный лифт с большой скоростью – так что захватило дух – вместе с толпой людей сначала вознес меня на самый верх, а теперь, после прогулки на свежем воздухе, мне предстояло опуститься на 87-й этаж, где была назначена встреча.

Пришлось сменить несколько лифтов, прежде чем я оказалась в нужном лобби с роскошным диваном и апельсиновым деревом со множеством оранжевых плодов на ветвях. Элегантная секретарша в белоснежной блузе и обтягивающей юбке любезно предложила мне горячий кофе. Для того чтобы взбодриться, у меня оставалось еще минут двадцать, а то и больше, потому что, исходя из моего опыта, такие важные люди редко бывают пунктуальны.

Я присела на диван с намерением насладиться ароматным кофе, и тут же рядом разместился весьма пожилой мужчина. Он сидел, склонив голову, как будто обдумывал что-то очень важное. Густые и абсолютно белые волосы почти закрыли от меня его задумчивые черные глаза и крючковатый нос. Это соседство вдруг показалось мне неприятным, и я встала со своего места.

Сквозь узкое и высокое окно небоскреба открывался красивый вид на Северную башню и деловую часть мегаполиса. Безбрежное синее небо завораживало своей чистотой и безмятежностью… Неожиданно вдали появилась черная точка, которая начала быстро увеличиваться в размерах, пока я отчетливо не поняла, что это пассажирский самолет.

Все дальнейшее происходило как в кино. Сверкающий на солнце ослепительной белизной лайнер, разрезая стальные пилоны, как нож в масло врезался в соседнюю башню, и тут же из огромной черной дыры вырвались клубы пламени…»

Айна вдруг замолчала. Она смотрела на текст, и глаза ее наполнялись слезами.

– Ну что же ты молчишь? Читай! – нервно воскликнул Кристиан, в нетерпении поднявшись с места.

– Я не могу! – разрыдалась девушка.

– Дай сюда. – Бесцеремонно вырвал листы из ее рук парень и продолжил читать:

«Я не слышала ничего: ни грохота взрыва, ни скрежета разрушающихся металлических конструкций, ни криков окружающих меня людей. Пол вздрогнул под моими ногами, я едва не упала, горячий кофе выплеснулся из чашки мне на руку. Люди бросились к окнам, чтобы посмотреть на случившееся, а меня вдруг кто-то схватил под локоть и потащил в другую сторону сквозь толпу. Это был седовласый старик. Я попыталась вырваться, но он цепко, до боли сжал мою руку: «Голубушка, послушайте, я – старый еврей, в детстве пережил холокост, концлагерь. Мое нутро чувствует опасность за несколько миль. Нам надо немедленно уходить отсюда, – растягивая слова специфическим еврейским говором, шептал он мне на ухо и продолжал тащить в сторону пожарной лестницы. – И никаких лифтов! Бегом вниз по лестнице!»

Что-то подсказывало мне, что надо вернуться и включить камеру, но я не могла вырваться из цепких рук старика. «Меня зовут Лев Эскин. Вы точно выберетесь отсюда. Я это знаю», – шептал он. Я удивленно огляделась по сторонам, нам сейчас ничто не угрожало, и я вообще не желала никуда уходить, но невольно подчинялась уговорам старика.

На пожарной лестнице было пусто. Через два-три этажа к нам присоединилось несколько испуганных людей, и когда мы спустились еще на один этаж, раздался страшный грохот. Башня содрогнулась так, что никто из бегущих по лестнице людей не смог удержаться на ногах. Позади нас обрушился потолок. Воздух наполнился жаром и густой строительной пылью. Стало невозможно дышать. Под ногами хрустело стекло битых бутылок кока-колы из разгромленных автоматов.

Через несколько мгновений лестница была забита людьми. Среди них оказалось много раненых. Все молча шли вниз. Никто не плакал и не кричал. Паники не было. Одна молодая женщина бережно, как ребенка, придерживала правой рукой левую раздробленную кисть. Девушка не плакала и не стонала, только лицо ее было мертвенно-бледным. Через десять пролетов она потеряла сознание. Какой-то мужчина без церемоний взвалил ее на плечо и двинулся дальше. Потом я видела его возле пожарной машины. Он придерживал голову этой девушке, пока ей оказывали медицинскую помощь. Они остались живы.

Когда мы выбежали в лобби, стены башни задрожали, раздался гул, как будто началось землетрясение. Стекла лопались в окнах и с оглушительным звоном рушились на мраморный пол, пыль была настолько плотной, что к выходу пришлось пробираться почти на ощупь.

На улице пыль была еще гуще. Сверху падали металлические конструкции и обломки бетона. В ужасе я побежала прочь от здания и только через несколько метров вдруг поняла, что потеряла своего спасителя. Бросить его в таком кошмаре я не могла, поэтому остановилась, оглянулась и онемела от ужаса. Мне показалось, что за мной гонятся гипсовые статуи с живыми глазами и черными провалами ртов – а это были люди, вместе с которыми я только что спускалась по лестнице, спасая свою жизнь. Должно быть, я, покрытая цементной пылью, выглядела так же.

Я узнала старика по его пышной шевелюре. Между нами было не более пяти метров. Большой кусок бетона упал прямо перед моим спасителем и раскололся. Осколки просвистели совсем рядом со мной. Один из них попал старику в голову. Я бросилась к нему, но незнакомый мужчина схватил меня в охапку и, прикрыв собой, потащил прочь… Башня обрушилась, и только столб пыли, сохраняя ее форму, все еще висел в воздухе, как призрак уже не существующего здания, похоронившего под собой сотни людей….

Три дня Нью-Йорк не мог прийти в себя. За это время я нигде не видела ни одного улыбающегося лица. А сегодня, на четвертый день, город зарыдал. Ледяной дождь обрушился на полупустые улица Манхэттена, смывая пыль, словно оплакивая погибших».

На несколько секунд в офисе воцарилась тишина, которую нарушили громкие всхлипывания Айны.

– Ну, слава богу, что она осталась жива… – промолвила Стелла Лэй.

– Мне всех жалко… там же еще дети были… – Мешхед вытерла глаза платком и опасливо покосилась на окно.

– Мне теперь даже неловко в отпуск ехать, – вздохнула Виолетта. – Я хоть и поменяла билет на Хайнань, но с таким настроением, может, и не стоит…

– Ну что ты! Что ты! – наперебой заговорили коллеги. – Поезжай, конечно.

– Мне через два часа надо уже в аэропорту быть.

– А давайте ее проводим, – предложил Кристиан, с которым Виолетте частенько приходилось готовить материалы для еженедельника.

– Спасибо, друзья. Но я сама доберусь.

– Ну хотя бы до метро, – сказала Айна, опять покосившись на окно офиса, и добавила: – Я боюсь тут… Тем более что уже домой пора.

Коллеги вместе вышли на ярко освещенную улицу. Они невольно задирали головы, пытаясь представить ужас разрушения такого громадного здания.

Лишь спустя несколько месяцев выяснились реальные масштабы трагедии 11 сентября. Жертвами терактов стали 2977 человек из 92 стран: 246 пассажиров и членов экипажей самолетов, 2606 человек погибли в самом Нью-Йорке.

Глава 6

Девушка заметила незнакомца несколько минут назад, когда спускалась по широкой лестнице со ступеньками из дорогого черного дерева, придерживаясь за перила. Стройный молодой человек арабской внешности тоже обратил на нее внимание. Но она не доверяла такого рода красавчикам, за приличной внешностью которых, по ее мнению, обычно скрывались мимолетные желания и ничего больше.

Отсюда весь бар, отделенный от лобби невысоким ажурным ограждением, был как на ладони. Спустившись, девушка остановилась перед вывеской с надписью «Equinox». Так назывался бар на семидесятом этаже отеля, где она проживала. Вход по странной фантазии дизайнера был изготовлен из тикового дерева, но стилизован под металлическую рамку, которую ставят в аэропорту для проверки пассажиров, только значительно выше, чем того требовал рост.

Сегодня утром Лэй прилетела в Сингапур и поселилась в забронированном номере. До важной встречи, ради которой девушка прибыла в Сингапур, оставалось трое суток. Весь день Стелла провела у бассейна, мысленно прокручивая те действия, которые ей предстояло совершить на границе с Малайзией. Это было ее первое, столь ответственное задание, и поэтому девушка немного волновалась. Ужин в баре отеля показался ей лучшей альтернативой прогулке в одиночестве по ночному незнакомому городу.

Зал бара был украшен декоративными элементами из дерева в китайском стиле, что придавало ему особый азиатский колорит. Стелла не стала углубляться в зал, а выбрала столик у окна недалеко от входа: отсюда открывался изумительный вид на Сингапур.

Парень, который продолжал изредка бросать заинтересованные взгляды в ее сторону, сидел с бокалом вина у барной стойки. После того как официант принес Лэй ужин, незнакомец отвернулся, чтобы не смущать ее своим пристальным вниманием, и только когда девушка приступила к десерту, он пересел ближе с явным намерением познакомиться, чем вызвал явное раздражение респектабельного китайца за соседним столиком, который с удовольствием обсасывал острый перечный соус с крабовых ножек, запивая холодным пивом. Пряча улыбку, Лэй отвернулась к окну и поймала себя на мысли, что не прочь познакомиться с этим парнем.

С наступлением темноты живой город превратился в сверкающее огнями футуристическое пространство. Стелла окидывала взглядом сверху донизу соседний небоскреб, за ярко освещенными окнами которого, как казалось издалека, бесцельно суетились люди, и в ее сердце закрадывался холодок страха, а в душе назревало тревожное ощущение надвигающейся вселенской катастрофы. Мысли о трагедии в Америке не оставляли Стеллу. В какой-то момент краем глаза она заметила, что мужчина из бара уже оказался за ее столиком и внимательно смотрит на нее, нервно поглаживая большим пальцем небольшие черные усики. После короткого молчания молодой человек наконец сказал на хорошем английском:

– Добрый вечер! Позвольте мне нарушить ваше одиночество. Я – Анри. Анри Мансур.

– Стелла, – представилась девушка, вопросительно вглядываясь в его карие глаза и ожидая, что он еще скажет, но он молчал. Очевидно, от волнения все слова вылетели из его головы, и Анри не знал, как поддержать разговор. Стелле вдруг захотелось помочь ему, и она спросила:

– Ты местный?

– К сожалению, нет, – неожиданно смутился молодой человек.

– Почему, к сожалению? – удивилась Лэй.

– Будь я местным, я бы смог подружиться с тобой под предлогом экскурсии по городу.

– Но я тоже не местная! – засмеялась девушка.

– Вот как? – разочарованно протянул Анри.

– Именно так… Я живу и работаю в Гонконге. А ты откуда? Что делаешь здесь? – Стелла взяла инициативу в свои руки.

– Длинная история. У меня ливанские корни по отцу. Мама – француженка, родился я в Марселе, сейчас живу в Париже. По профессии – программист, занимаюсь компьютерной безопасностью. Здесь в командировке…

Девушка ловила себя на мысли, что с каждой минутой общения с Анри она все больше попадала под его обаяние, а та искра, которая вспыхнула между ними при первом взгляде, разгоралась все ярче и ярче. Новый знакомый вовсе не походил на опытного ловеласа, он излучал искренность и доброжелательность. Несмотря на свои тридцать с лишним лет, он испытывал юношеское смущение и даже робость перед красивой девушкой.

Стелла охотно включилась в беседу. В течение последнего года она была настолько занята другими делами, что не имела времени на непринужденные, ни к чему не обязывающие спонтанные контакты. Через час молодые люди уже чувствовали себя так, как будто они давно знали друг друга. Анри рассказывал о Париже, попутно восхищаясь улыбкой собеседницы. Стелле было приятно его внимание. Для француза его английский был очень хорош, почти без акцента. Девушка расценила это как признак незаурядных способностей.

Несмотря на то что Стелле не хотелось заканчивать общение, она посчитала тактичным не затягивать его и начала посматривать на часы. Анри, в очередной раз проявив незаурядную деликатность, с нескрываемым сожалением произнес:

– Тебе уже пора?

– К сожалению… я ведь только сегодня прилетела и очень устала… Мне надо отдохнуть, – с оправданием в голосе ответила Стелла.

– Тогда можно я приглашу тебя завтра в… – решительно начал молодой человек.

– …в ресторан? – улыбнулась Лэй.

– Почему в ресторан? – растерялся Анри. – В Ботанический сад.

– Куда? – удивилась девушка – В Ботанический сад? Это весьма оригинально. Меня ни разу не приглашали мужчины в Ботанический сад. Меня вообще уже давно никуда не приглашали.

– Неужели? Такую красивую девушку и никто не приглашал? Почему?

– Так получилось, много работы… – ушла от прямого ответа Лэй.

– Тогда в воскресенье? Согласна?

– Очень хорошо, договорились, – без раздумий согласилась девушка.

Однако Мансур не выдержал и позвонил Стелле уже на следующий день утром, и девушка была нескончаемо рада его звонку. Анри пригласил ее на концерт классической музыки в легендарный концертный зал «Виктория», построенный в Сингапуре в 1905 году. У Стеллы от радости захватило дух. Она так давно не была на концерте. Предвкушение встречи с Анри под музыку Вивальди вскружило ей голову. Она тотчас принялась выбирать одежду на вечер из того малого, что захватила с собой в поездку.

Перед зданием концертного зала Стелла появилась в приталенном белом платье в черный горошек. Платье чуть прикрывало колени и стройнило ее и без того утонченную фигуру. Распущенные волосы поддерживал тонкий серебристый ободок. Белые туфли на каблуке и небольшая черная сумочка через плечо дополняли образ. Она выглядела игриво, но не вызывающе. Анри мысленно одобрил хороший вкус девушки и воскликнул: «Какая ты красивая!»

Знаменитый памятник колониальной архитектуры впечатлил Стеллу. Высоченные потолки, мрамор и изящные колонны делали его торжественным и в то же время романтичным. «Времена года» Вивальди были знакомы Стелле со времен ее детства, когда родители водили ее на симфонические концерты. Но теперь она переживала эту музыку как впервые. Стелла, растворяясь в музыке, осознавала, что испытывает новое, невероятно светлое чувство к сидящему рядом мужчине. Он неторопливым жестом положил свою ладонь на руку Стеллы, и через мгновение их пальцы сплелись и взгляды встретились. Несколько раз во время концерта Анри поворачивал голову в сторону девушки и пристально смотрел на нее, словно впитывая ее обаяние и тепло. Стелла побаиваясь повернуться к нему, чтобы не отвлекать сидящих сзади. Одновременно она чувствовала некоторую робость перед проницательным взглядом мужчины.

На выходе из концертного зала молодая пара взялась за руки. И тот и другой находились в состоянии легкой эйфории то ли от волшебных звуков Вивальди, то ли от разбушевавшихся в них чувств. За ужином в одном из ресторанов набережной Кларкки Анри признался, что не мог оторвать своих глаз от Стеллы.

– Я ничего не могу поделать с собой. Ты обладаешь необыкновенной магией. Твои глаза, улыбка, походка. Я никогда не встречал подобных женщин, я даже не могу объяснить, что я чувствую, когда вижу тебя. Мы, французы, называем это «je-ne-sais-quoi»[1], словом, то, что нельзя выразить словами.

– Дорогой, я не могу устоять перед твоим взглядом. На самом деле мне кажется, что я – самая обыкновенная. Лучше расскажи мне о своих талантах, – рассмеялась Стелла.

– Если говорить о музыке, то я неплохо играю на саксофоне. Приедешь в Париж, я для тебя сыграю. Я люблю танцевать, даже посещал уроки латинских танцев. А ты любишь повеселиться? Давай заглянем в ночной клуб, здесь недалеко! – предложил Анри.

Молодой человек действительно оказался отменным танцором и привлек немало восторженных взглядов. Во время медленного танца под песню Майкла Джексона «Рассвет» Анри крепко прижал Стеллу и нежно прикоснулся губами к ее шее. Приятная дрожь пробежала по телу партнерши, и она крепче сжала руки на плечах мужчины, который, как бы в ответ, промолвил: «Зайдем ко мне в гостиницу». Неожиданное откровенное приглашение, казалось, не застало Стеллу врасплох. «Я согласна».

Войдя в номер, они в обоюдном порыве скинули обувь и оказались на кровати. Анри медленно стал расстегивать крошечные пуговки на платье Стеллы и так же медленно снял платье с ее плеч. Покрывая легкими поцелуями плечи, он то и дело заглядывал девушке в глаза.

Стелла застонала от накрывшего ее блаженства и подавала нетерпеливые знаки о том, что жаждет продолжения. Анри не торопился. Он с наслаждением раздевал ее, не прерывая страстных поцелуев. Наконец два молодых тела слились воедино в одном чувственном порыве, которому, казалось, не было конца. Завершающий аккорд любовной симфонии прозвучал ярко и громко, открывая невероятно красочный мир ощущений. Стелла была охвачена эмоциями, которые не испытывала никогда. Приятно обессилевшим телом она прижалась к Анри и нежно погладила его руку, словно в знак благодарности за то, что эти руки только что сделали для нее. Анри приподнялся, прильнул к губам девушки и произнес:

– Оставайся здесь до утра. Завтра днем и послезавтра я буду занят, а сегодня ночь – наша.

Утром они вместе позавтракали, и Стелла вернулась к себе в гостиницу. Но послеобеденное свидание они не отменили.

Стелла считала часы до встречи в Ботаническом саду. Несмотря на минувшую ночь, она волновалась так, как много лет назад, когда, будучи еще школьницей, торопилась на свидание с юношей. Тем более что теперь она встречалась с молодым человеком в красивейшем месте Сингапура – Национальном парке орхидей, который был разбит в центре Ботанического сада. Обилие цветов – более тысячи видов, – множество тенистых аллей и укромных уголков делали этот удивительный сад привлекательным для туристов, местных жителей и влюбленных парочек.

Подходя к месту свидания, Стелла замедлила шаг, изучая находящихся у входа в парк людей. Заметив Анри, она заулыбалась и помахала рукой. Увидев ее, молодой человек бросился навстречу, крепко обхватил ее, приподнял и ласково прошептал на ухо: «Наконец-то ты здесь! Я волновался».

Прижавшись друг к другу, они пошли по дорожке в глубь парка под веселое щебетанье птиц. С каждым шагом пейзажи становились все более интересными, превращая и без того красочную природу в волшебную сказку. Гирлянды из вьющихся растений, причудливые арки из орхидей, тенистые дорожки, декоративные пруды, изящные скульптуры, прохладные водопады потрясали воображение, а густой аромат цветов кружил голову влюбленным.

Возле одного из живописных прудов, где не было ни одного посетителя, молодые люди присели на скамейку.

– Дорогой, – мечтательно вздохнула Стелла, – мне сейчас кажется, что мы с тобой очутились в Эдеме.

– О да, Стелла, это рай, послушай… Я такого чувства не испытывал никогда в жизни. Я понял, что полюбил тебя и хочу… – эмоционально начал свое признание Анри.

– Кажется, нас подслушивают, – тихо засмеявшись, промолвила девушка.

– Кто?

– Посмотри направо.

Анри повернул голову и тоже засмеялся. Прямо посреди пруда застыла медная фигура девочки с улиткой в руке.

– Правда, чудесное изваяние? – восхитилась Стелла.

– Умиляет, – усмехнулся Мансур, взял девушку за руку и потянул за собой.

Прогуливаясь по парку, влюбленные уже договорились поужинать в одном из известных ресторанов, где готовят знаменитых сингапурских крабов.

– Ну что? – Анри наклонился к девушке, чтобы поцеловать ее. – Будем выбираться к выходу?

– Подожди, – чуть отстранилась Стелла. – Здесь за нами тоже следят.

Анри поднял голову и засмеялся. Рядом с ними среди круглых кустов на каменной греческой кушетке вальяжно расположилась мраморная полуобнаженная античная красавица. Пораженный красотой изваяния, молодой человек, на мгновение оставив Стеллу, подошел к скульптуре, чтобы получше ее рассмотреть. Вдруг он услышал сдавленный стон и резко обернулся. Стелла, корчась от боли, стояла на коленях, обеими руками держась за живот.

– Что с тобой? – бросился к ней Анри и попытался поднять.

– Не надо… не трогай, мне очень больно…

Девушка медленно легла на правый бок и закрыла глаза. У молодого человека от волнения тряслись руки, и он не знал, что делать. Опустившись на колени рядом со Стеллой, Анри беспомощно оглядывался по сторонам в надежде, что кто-нибудь придет на помощь. В сумке девушки он нащупал пластиковую бутылку с французской минералкой «Эвьян», вынул ее, но из-за сильного волнения не смог отвинтить крышку. Увидев приближающуюся группу туристов, он отчаянно закричал:

– Помогите! Пожалуйста, врача! Позвоните в «Скорую помощь»!

Глава 7

Малайзийские мегаполисы, подобно Гонконгу, обладают особым азиатским колоритом и привлекательностью. Полуторамиллионный Джохор-Бару не был исключением. Второй по величине город Малайзии и популярный туристический центр местные жители ласково называют Джей-Би (J-B).

Высокий, спортивного телосложения парень в джинсах, льняной рубашке и легкомысленной белой бейсболке не спеша разгуливал по городскому зоопарку. Ленивой походкой отдыхающего он прохаживался по дорожкам, изредка останавливался возле вольеров и с искренним интересом рассматривал их обитателей. Дольше всего он задержался у бассейна с мутной водой, в которой плавали бегемоты. Когда один из них поднял из воды голову и раскрыл гигантскую пасть, мужчина усмехнулся и двинулся дальше. Он миновал стол, на котором важно топтался пеликан, затем направился к вольеру с тиграми.

Молодой человек явно никуда не спешил. В его поясной сумке находился российский заграничный паспорт на имя Юрия Сергеева со вчерашней отметкой о въезде в Малайзию. Мужчину действительно звали Юрием, но фамилия была вымышленной.

Днем ранее сотрудник отдела по работе с разведчиками-нелегалами Службы внешней разведки Юрий Краснов прибыл в Малайзию под видом туриста. Ему предстояла личная встреча с глубоко засекреченным разведчиком. До встречи оставались считаные минуты, и Юрий Александрович направился поближе к главному входу в зоопарк. Время для ожидания было строго ограничено пятью минутами. Каждый из участников встречи должен был оказаться у заранее условленного места ровно в семнадцать часов…

А еще неделю назад телефонным звонком Юрия Краснова вызвал к себе его новый руководитель Сергей Петрович Холмогоров. Совсем недавно Юрия Александровича перевели из отдела по подбору кандидатов в подразделение по работе с действующими сотрудниками. Он давно мечтал попасть в этот отдел. Работа здесь была более ответственной, но, несомненно, более интересной. Краснов, как участвовавший в подборе кандидатов, догадывался, что некоторых из действующих разведчиков он может знать лично. Но пока в сферу его обязанностей входила координация связи с нелегалами в азиатском регионе. На встречу с Холмогоровым Юрий пришел с зеленой папкой с грифом «совершенно секретно» с последними наработками. На всякий случай.

Когда сотрудник, деликатно постучав в дверь, заглянул в кабинет, его руководитель вышагивал из угла в угол, сосредоточенно глядя себе под ноги. «Входи, входи, – Холмогоров пригласил своего нового подчиненного, – присаживайся». За столом сидел незнакомый Краснову мужчина средних лет в сером пиджаке, голубой сорочке с туго затянутым галстуком в синюю полоску. Он пристально посмотрел на визитера проницательными серыми глазами и вновь опустил взгляд на толстую прошнурованную тетрадь, которая лежала на столе.

Хозяин кабинета указал Краснову на стул напротив незнакомца, а сам сел в кресло.

– Прошу любить и жаловать: Владимир Васильевич Крючин, полковник ФСБ и сотрудник антитеррористического комитета, – представил незнакомца Сергей Петрович. Тот, в свою очередь, приподнялся и через стол подал руку Краснову. Юрий, пожимая руку, в ответ представился:

– Юрий.

Владимир достал из нагрудного кармана пиджака визитную карточку и тут же вручил ее Краснову. Юрий мельком глянул на нее (там были обозначены только номер телефона, имя и отчество владельца) и положил карточку перед собой на стол.

– Владимир Васильевич, кратенько доложите ситуацию, – предложил Холмогоров.

– На заседании антитеррористического комитета в срочном порядке был утвержден план противодействия терроризму, – начал докладывать Крючин. – Как вы уже могли заметить, в последнее время в стране участились случаи терактов, и ситуация стала крайне угрожающей. Имеются сведения, что боевики, терпящие поражение в Чечне, планируют усилить давление на власть посредством крупных терактов. Один из главных пунктов нашего плана – пресечение каналов финансирования. Второе – это нейтрализация главарей бандподполья. Именно в этих направлениях нам предстоит плотно сотрудничать.

Юрий, слушая сотрудника ФСБ, согласно кивал, посматривал на своего руководителя и пытался понять, какова была главная цель его вызова к начальству. Краснов догадывался, что предстоит нечто более важное, чем знакомство со своим будущим напарником по предстоящей работе.

Когда Крючин замолчал, Холмогоров поднялся, поблагодарил и произнес:

– Ну что ж… на этом завершим наш разговор. Владимир Васильевич, не смею больше вас задерживать. Главное, что знакомство состоялось, и в ближайшее время вы продолжите общение уже без меня…

– Да-да, конечно, я пойду, – понимающе ответил Крючин и встал. На прощание он пожал обоим сотрудникам внешней разведки руки. Уже в дверях повернулся и вежливым, но не терпящим возражений тоном сказал Краснову:

– Позвоните мне завтра в десять часов утра, договоримся о встрече.

– Хорошо, – хмуро буркнул Юрий Александрович, а когда гость вышел, недовольно поморщился.

– Ничего не поделаешь, – усмехнулся Холмогоров. – Таково распоряжение высшего начальства. Придется подчиняться «чужаку». Ты теперь практически прикомандирован к антитеррористическому центру, и, возможно, тебе придется некоторое время выполнять несвойственные для твоей должности задачи.

Холмогоров вернулся к столу и подвинул поближе к себе несколько исписанных листов бумаги и какие-то фотографии.

– Теперь у меня к тебе есть серьезный разговор… Помнишь девушку, которую ты привез нам с Байкала?

– Конечно, как не помнить такую красавицу! Как она?

– Все нормально. Способной оказалась. Уже освоилась в стране пребывания. Получила документ об образовании и нашла работу. А вызвал я тебя сегодня потому, что нам необходимо организовать личную встречу с ней. Ты сможешь справиться с этой задачей, как никто другой. Ты знаком с Дашей, да и хорошо знаешь Юго-Восточную Азию.

– Неужели я наконец смогу побывать «в поле»? Я готов! Поясните задание.

– Необходимо передать ей новые условия связи с Центром, а также деньги на оперативные мероприятия. И еще, появились разрозненные сведения о том, что террористы используют азиатские страны для своего финансирования. Поиск любой информации по этой теме будет первоочередным для всех наших нелегалов и агентуры в регионе. А Гонконг, как ты понимаешь, является крупным финансовым центром.

– Я готов сделать все, что необходимо. Встретиться с ней или с любым другим человеком в любой стране, – энергично ответил Краснов.

– Был у нас еще один оперативный работник в планах, мужчина, но встреча с ним отпадает. Я переговорил с его непосредственным куратором и с нашими медицинскими специалистами… Так вот, они пришли к выводу, что его тревожные шифровки есть не что иное, как свидетельство нервного расстройства. Мания преследования. Такое в нашей работе бывает. Мы подумываем о его «выводе» и лечении. Похоже, мы будем вынуждены это сделать в самое ближайшее время.

– Работать одному очень трудно. Я до сих пор жалею, что недостаточно настойчиво намекал Дарье о поиске напарника. Но она во время подготовки ссылалась на нехватку времени и постоянную усталость. Она очень трудолюбива. Надо было активнее знакомить ее с нашими молодыми парнями на подготовке! – посетовал Юрий.

– Ничего, она достаточно самостоятельная. Так вот, ей присвоен оперативный псевдоним Долли. Отныне даже здесь, в кабинете мы будем упоминать лишь его. Ты понимаешь, я не имею права называть тебе имя, под которым она проживает, – пояснил Холмогоров и передал Краснову один листок и фотографию. Юрий внимательно прочитал, кивнул головой и положил бумагу на стол. Затем пару минут разглядывал фотографию.

– По месту встречи и условиям все понятно? – переспросил руководитель.

– Ясно.

– Зачитай твою кодовую фразу.

– «А вы случайно не были на экскурсии в Пекине в прошлый четверг»? – уверенно произнес Краснов.

– Ее ответ?

– «Нет, я не была в Китае уже два года».

– Отлично… теперь слушай меня внимательно… Для тебя это первое такого рода задание. Об ответственности не говорю – сам все понимаешь. Итак, – Холмогоров взял одну из фотографий предстоящего места встречи, – ты должен двигаться по направлению к выходу из парка, и контакт должен произойти перед воротами зоопарка. Время ожидания, как обычно, пять минут. Вход в зоопарк у тебя должен быть под контролем, чтобы вовремя увидеть Долли. А что у нее в руках должно быть, хотя я уверен, ты ее и так узнаешь? – неожиданно спросил Холмогоров.

– Пластиковая бутылка с французской минеральной водой «Эвиан», – не растерялся Юрий Александрович. Сергей Петрович одобрительно хмыкнул и достал из сейфа наручные часы.

– Держи, – протянул он часы Краснову и пояснил: – Они с будильником. Ставишь на вибросигнал и, как почувствуешь, что сработал, уходишь, не глядя на часы. Понимаешь, о чем я?

– То есть встреча в 17–00, а ставлю на 17–05?

– Именно так.

– А часы не лишнее? – засомневался Краснов.

– Нет, – сказал, как отрезал, Холмогоров, – а то будешь там каждые двадцать секунд на циферблат пялиться. Да, и распишись вот здесь, что получил условия связи…

За пятьдесят метров до ворот Краснов замедлил шаг и издалека стал всматриваться в подходивших к зоопарку женщин, пытаясь угадать в них Долли. Юрий уже вышел за пределы зоопарка и приостановился, старательно поправляя якобы расстегнувшийся ремень сумки.

Почувствовав вибрацию часов на левом запястье, Краснов в очередной раз быстрым взглядом окинул окружавших его людей, и тогда он вдруг осознал, что Долли не прибыла, а значит, случилось нечто непредвиденное.

Краснов в бессильной надежде, угрюмо еще раз посмотрел вокруг и пошел прочь… Теперь ему необходимо было срочно связаться Центром и сообщить о крайне нежелательном повороте событий.

Запасное время для встречи было запланировано на следующий день в тот же час. Но, увы, встреча не состоялась…

Глава 8

Стелла была в отчаянии. Светлая и идеально чистая больничная палата казалась ей мрачной тюремной камерой. Банальный аппендицит, операцию по удалению которого она только что перенесла, нарушил все ее планы. Лежа на белоснежной простыне, девушка лихорадочно соображала, как ей срочно выбраться из госпиталя. Хорошо, что ее медицинская страховка позволяла не думать ни о чем другом…

Даже визит Анри к ней в палату не смог отвлечь ее от внутренней тревоги, которая хоть и не проявлялась при общении с окружающими, но холодной лавиной нарастала в ее душе. Анри искренне переживал и трогательно заботился о Стелле. Казалось, он сам удивляется этому. Подруг до встречи со Стеллой у него было немало, ко многим он относился с трепетом и обожанием, но сейчас Анри испытал особое, ранее неведомое чувство. Испуг, который Мансур испытал во время неожиданного приступа Стеллы, еще не понимая, чем он был вызван, помог молодому человеку осознать, что эта молодая женщина ему далеко не безразлична.

Стелла же побаивалась своих новых чувств. Как только послеоперационная боль утихла, она принялась прокручивать в памяти и анализировать все детали отношений с французом. Этому она была обучена во время подготовки, и об этом правиле она помнила на любой встрече. Оно называлось «Правилом трех оценок»: опасен – не опасен, интересен – не интересен, сложен – не сложен. Только вот применить его к Анри у нее как-то не получалось. Стелла отдавала себе отчет в том, что это не просто контакт, это встреча с мужчиной, в которого она просто-напросто влюбилась. И еще одно обстоятельство ее смущало: Анри был инициатором знакомства, а это для разведчика – всегда повод к размышлению и анализу. Мог ли он быть специально подослан к ней? Его истинные мотивы предстояло понять, но уже сейчас Стелла – Долли осознавала в полной мере, насколько интимные отношения с Анри могут осложнить ее жизнь.

В палату вошел врач, придвинул стул ближе к кровати и присел рядом.

– Как самочувствие, мисс Лэй? – приветливо спросил он на китайском.

– Нормально…

– Ну вот и хорошо… Во время наложения первой лигатуры возникли проблемы, но в конце концов, это сказалось только на длительности операции. А вообще, вам повезло, что рядом оказался такой внимательный человек… Кажется его зовут Анри?

– Да. Месье Мансур.

– Он все сделал правильно, если бы он чуть замешкался или растерялся, то все могло оказаться гораздо сложнее, – улыбнулся врач и поднялся.

– Доктор, когда меня выпишут?

– Завтра уберем дренаж и можно будет вставать…

– И я могу выписаться и улететь в Гонконг? – обрадовалась Стелла.

– Мы вас отпустим через два дня, но летать вам нельзя будет еще, по меньшей мере, неделю. За это время вам нужно пропить курс антибиотиков и уладить оплату медицинских услуг вашей страховой компанией, – разъяснил врач и вскоре удалился.

Стелла была готова расплакаться от безысходности. Именно сегодня через несколько часов должна состояться важная встреча с представителем Центра! Перед глазами вырисовывалась картина: вход в зоопарк, фигура человека, часы, показывающие пять… Сердце щемило от ностальгии и досады, что Стелла не сможет встретиться с тем, кто был для нее частичкой недосягаемой и далекой родины…

Следующим утром Стелла принялась обдумывать план дальнейших действий. Как можно быстрее она должна выписаться из больницы, улететь в Гонконг и срочно отправить в Центр сообщение, в котором объяснит ситуацию и передаст просьбу о новой встрече на острове Бали. Место и условия запасной встречи были определены ее кураторами заранее, и она их помнила наизусть. Будучи профессиональной разведчицей, девушка понимала, что для представителя Центра ездить дважды в один и тот же город было нежелательно. Бали был хорошей, не вызывающей вопросов альтернативой.

Телефонный звонок прервал раздумья Стеллы. Она потянулась и взяла трубку с прикроватной тумбочки.

– Да, дорогой! – радостно произнесла девушка, услышав голос Анри.

– Я вынужден тебя огорчить, – грустно произнес Мансур.

– Что случилось?

– Мне срочно надо возвращаться домой в Париж.

– Ты мне ничего об этом не говорил… – оторопев от неожиданности, произнесла девушка.

– Просто не успел… Я так испугался там, в Ботаническом саду, – попытался оправдаться Мансур.

– А доктор тебя похвалил. Сказал, что если бы не твое самообладание, то все могло оказаться гораздо хуже… И ты даже меня не навестишь?

– Скорее всего, нет. Самолет у меня сегодня вечером, а мне еще надо успеть сделать одно дело, – ответил молодой человек.

– Значит, мы больше не встретимся? – едва не плача, спросила Стелла.

– Что ты, дорогая! Я уже мечтаю о нашей следующей встрече и очень скоро прилечу к тебе в Гонконг, – заверил девушку Анри. – Или ты прилетай ко мне в Париж, как только сможешь.

– Хорошо.

– Тогда до встречи? Я еще перезвоню тебе сегодня…

Стелла опустила телефон на край кровати. Она испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, огорчение из-за непредвиденного отъезда Анри, а с другой – удовлетворение от того, что теперь она опять принадлежит только самой себе и может без оглядки принимать любые решения. В ней как будто отчаянно боролись две личности: прагматичная и дисциплинированная разведчица против молодой влюбленной женщины.

Через два дня, как и обещал доктор, девушка выписалась из больницы. Она еще была слаба и несколько дней провела в гостиничном номере, используя сервис доставки еды. Вернувшись в Гонконг, она продлила свой отпуск, сославшись на перенесенную операцию, и отправила шифровку в Москву с просьбой о новой встрече. Получив ответ из Центра с датой встречи 12 октября, Стелла вылетела на Бали.

Встреча была назначена на вечер. Потратив полтора часа на проверку от наружного наблюдения, что было неукоснительным правилом всех разведчиков-нелегалов, Стелла убедилась, что слежки нет. Медленно прогуливаясь по опустевшему пляжу, она с удовольствием загребала босыми ногами еще не остывший песок. Белые босоножки она несла в руках. Изредка девушка останавливалась и, поправляя распущенные волосы, любовалась синим небом, пальмами с перистыми ветвями-опахалами. Слева от нее плескались теплые волны пролива Бали, а справа шумел пустившийся в ночной загул курортный город Кута. Звуки громкой музыки, смех и веселье туристов резко контрастировали с величественным спокойствием Индийского океана.

Некоторые отдыхающие в шезлонгах все еще продолжали наслаждаться влажным соленым дыханием могучего властелина изумрудных глубин. Стелла немного завидовала тем счастливчикам, которые и ночью продолжали купаться в океане. К сожалению, девушка не могла окунуться в воду – шрам после перенесенной операции еще напоминал о себе.

Разведчица еще днем побывала около места встречи и теперь точно знала дорогу к «Хард-Рок-кафе», которое было уже совсем близко. Девушка остановилась и, делая вид, что любуется вечерним морем, аккуратно осмотрелась по сторонам. Отряхнула песок с ног, надела босоножки, миновала небольшую стоянку для скутеров и вышла на улицу Пантай Кута.

Наступал самый ответственный момент. Внутренне собранная, а внешне беззаботная женщина приближалась к «Хард-Рок-кафе», бегло оглядывая прохожих. Она искала незнакомого ей человека из Центра с белой бейсболкой в руке в качестве опознавательного знака. Вдруг ей показалось, что она увидела у входа в ресторан знакомое лицо. Тут же она инстинктивно сделала шаг в сторону, чтобы укрыться за деревом, – встреча с любым человеком, кто ее мог видеть раньше, могла грозить большими неприятностями. Через секунду она оправилась от рефлекса, выработанного за месяцы работы на нелегальном положении, и поняла, что это и есть человек Центра.

Стелла спокойно пошла ему навстречу. «Простите, вы не знаете, где здесь недалеко есть центр подводного плавания?» – тихо спросила девушка, обращаясь к мужчине. «К сожалению, я боюсь глубины и не умею плавать», – прошептал он, и в то же мгновение Стелла утонула в объятиях Юрия Краснова. Представителем Центра был он. Девушка всем телом прижалась к нему, чувствуя, как дрожат от волнения обнявшие ее руки. Для окружающих они выглядели, как счастливая пара во время свидания. Юрий тут же безмолвно увлек Стеллу внутрь ресторана. Популярное заведение встретило их грохочущей музыкой и громкими разговорами посетителей. На подсвеченной синим неоновым цветом небольшой сцене выступала рок-группа. Грубые кирпичные стены украшали портреты рок-звезд, музыкальные инструменты, в основном электро- и акустические гитары, а также костюмы артистов.

Уютным это место назвать было трудно, но шумная атмосфера вполне устраивала Стеллу и Юрия. Они должны были быть уверенными в том, что их разговор никто не подслушает. Два ловких бармена синхронно жонглировали бутылками с алкоголем и сверкающими шейкерами. По счастливой случайности в том момент, когда молодые люди вошли в зал, и Юрий начал присматривать удобное для разговора место, в дальнем углу освободился столик, который пара немедленно заняла.

Тут же появился юркий официант, подал меню и с извинениями начал ловко убирать грязную посуду.

– Ты проголодалась? – по-русски спросил Юрий, приблизившись почти к самому лицу Стеллы. Девушка, немного опешив от родного языка, с легкой улыбкой отрицательно покачала головой. Она очень радовалась встрече, но еще не решалась заговорить.

– Кофе? – попытался угадать он.

– Ага. И мороженое, – наконец осмелилась произнести Стелла.

Этот короткий, ни к чему не обязывающий диалог был необходим им обоим, чтобы справиться с волнением и чуть-чуть привыкнуть к друг к другу. Однако к тому времени, как официант принес заказ, молодые люди уже освоились и оживленно беседовали.

– Как ты себя чувствуешь? Мы все очень волновались, когда получили известие об операции. Как все прошло в больнице? На операции ты была под общим наркозом?

– Нет, я не кричала «мама» на русском языке, – рассмеялась Стелла. – Так всем можешь и передать. Когда отходила анестезия, было больно, но я причитала и ругалась на китайском, – с ехидной улыбкой добавила она.

– Этот экзамен ты выдержала, молодец! – одобрительно произнес Юрий. – Но ты знаешь… – добавил Краснов, умышленно не называя девушку по имени, – иногда я жалею, что порекомендовал тебя для этой работы…

– Почему же? – удивилась Стелла.

– Жила бы сейчас в безопасности, гуляла бы по Москве – расслабленная и беззаботная студентка. Была бы в меньшей опасности и напряжении и не так далеко…

– Но здесь я приношу больше пользы, не правда ли? И я не уверена, что у тебя сейчас жизнь спокойная и беззаботная на набережной Москвы-реки. Ведь в стране сейчас не очень благополучно?

– Да, в стране сейчас сложные времена… К тому же от меня жена ушла, – вдруг начал откровенничать Юрий.

– Сочувствую, – тихо произнесла девушка. – Но она еще пожалеет об этом!

Краснов только усмехнулся в ответ.

– Эх, если бы не эта спешка, может, все было бы иначе, – горько вздохнул Юрий.

– Какая спешка?

– Вспомни тот пожар в доме, где ты снимала квартиру. Эта трагедия стала очень удобным случаем, чтобы срочно перевести тебя на нелегальное положение и чтобы твои сокурсники считали тебя погибшей.

– Конечно, помню. Страшное утро было! У меня до сих пор перед глазами стоит лестничная площадка, заполненная перепуганными людьми, и крики, крики… Только мой папа знал, что я осталась жива, но с ним переговорили и просили лишних вопросов о моей деятельности не задавать. Он же офицер, тайны хранить умеет. А вообще-то, по-моему, подходящий был момент, я совсем не жалею, – вполголоса ответила Стелла.

– Я ведь тогда пытался убедить начальство взять тебя на работу в другой отдел, но… не успел.

– А зачем ты это делал? Я ведь искренне хотела стать разведчицей-нелегалом! И сейчас ничуть не жалею о выборе! – девушка вдруг почувствовала искреннюю симпатию к своему коллеге, который выглядел усталым и несчастным. Через час он исчезнет из ее жизни, если не навсегда, то очень надолго. И Стелла испытывала чувство светлой грусти, напомнившее ей первую подростковую любовь.

– Ладно. Все, хватит ностальгировать, – вдруг жестко произнес Краснов. – Теперь о деле. Тебе, моя хорошая, предстоит срочная и важная работа. И довольно рискованная.

– Я готова, – тотчас ответила Стелла.

– Давай об этом поговорим на веранде.

Юрий расплатился с официантом и последовал за Стеллой на открытую площадку на втором этаже. Здесь не было столиков, но можно было постоять, отдохнуть от шума и подышать свежим воздухом.

– На флешке, которую я тебе сейчас передам, будет новое расписание радиосеансов и описания новых мест для тайников. Расшифруешь все по приезде домой. В бумажном пакете – деньги.

– Понятно, – произнесла Стелла.

– И теперь про задание. Оно чрезвычайно важное. По некоторым данным, кавказские боевики, финансируемые Западом, намерены провести ряд крупных терактов в России. И работа по противодействию им ведется по двум основным направлениям. Первое – пресечение денежных каналов, а второе – нейтрализация главарей бандформирований. Особенно мы обеспокоены деятельностью одного из них по фамилии Басаев. Есть сведения, что связь с ними поддерживается арабскими эмиссарами, которых контролируют американцы. Многие каналы финансирования мы уже перекрыли, и новые каналы смещаются в азиатский регион. Сложность заключается в том, что я не могу тебе дать более точную информацию как по персонажам, так и по используемым финансовым организациям. Но работать надо начинать немедленно.

– Понимаю, – сказала девушка.

– А теперь мне пора уходить, – сухо произнес молодой человек. – Еду в аэропорт. Через три часа – мой самолет.

– Я тебя провожу. Хоть немного…

– Нет, не надо.

Юрий молча передал Стелле небольшой пакет и как бы невзначай поцеловал ее в щеку. Затем решительно, не оборачиваясь, направился к выходу. Стелла смотрела ему вслед, едва сдерживая слезы. Уход Юрия показался ей самым горьким расставанием в ее жизни. Казалось, что ничто не мешает ей сейчас броситься и догнать Юрия, поговорить с ним еще, но разведчица не имела права – таковы были законы той опасной игры, которую она сама выбрала несколько лет назад.

Стелла осталась стоять у перил и смотреть вслед Краснову, пока тот не скрылся за углом. Потом она вернулась в ресторан и заказала себе любимый коктейль «Маргарита». Загрустила, ей вспомнился родной Байкал, первое знакомство с семьей Красновых и их милый сынишка. Будут ли у нее когда-нибудь своя семья, свои дети? А может, было бы лучше, если бы Юрий все-таки перевел ее в другой отдел?

Приятный, чуть горьковатый вкус текилы с соком лайма и цитрусовым ликером взбодрил девушку. Отставив пустую рюмку, она попросила повторить. Так незаметно прошел час или больше. Краснов, видимо, уже сидел в самолете, и совсем скоро он будет на пути домой, в Россию, в такую желанную Москву…

Чтобы отбросить печальные мысли, Стелла решила пройтись пешком до отеля, подышать свежим воздухом и заодно полюбоваться огнями ночного города. Незаметно для себя она оказалась в темном переулке и, по привычке, решила «провериться» от возможной слежки. Вскоре девушка очутилась у высокого бетонного забора. Вдруг узкий переулок озарился ярким оранжевым светом, и раздался страшный грохот. Прочное ограждение вздрогнуло, но выстояло. От неожиданности Стелла присела, стараясь прижаться к забору, но ее тут же отбросило назад, на асфальт. Разведчица вскочила и, не замечая крови на руке, побежала в обратную сторону. На широкой улице, куда она выбежала, царила паника: люди с криками разбегались в стороны, повсюду валялись разбитые скутеры, под ногами хрустели осколки стеклянных витрин. Девушка едва не споткнулась о чье-то тело с разбитой головой. Человек не шевелился…

* * *

«12 октября 2002 года на курорте Кута-Бич на острове Бали произошли террористические акты, которые стали крупнейшими в истории Индонезии по количеству жертв и пострадавших – погибли 202 человека, 164 из которых были иностранцами, и ранены 209 человек. Террористы взорвали три бомбы. Первый взрыв прогремел около 23 часов в ирландском пабе «Пэддиз» в туристском районе – взрывное устройство привел в действие террорист-смертник. Через несколько секунд возле расположенного на другой стороне улицы ночного клуба «Сари» взорвался начиненный взрывчаткой автомобиль, практически разрушив здание клуба. Ударной волной выбило стекла у всех зданий в радиусе 500 метров. После взрыва в ночном клубе начался мощный пожар, который перекинулся на помещение другого ночного клуба, также наполненного людьми, а затем охватил в общей сложности еще 20 соседних зданий»[2].

Глава 9

В Гонконге Стелла проживала в маленькой съемной студии, которая располагалась в довольно престижном районе Цим Ша Цуй в центре города. На ее зарплату можно было арендовать более просторную по гонконгским меркам квартиру, но Стеллу вполне устраивала и эта. Тем более, офис находился всего в десяти минутах ходьбы пешком.

Небольшая уютная студия имела все для комфортного проживания – кухонную зону, которой девушка почти не пользовалась, светлый диван, рабочий стол, пушистый ковер на полу. Но самым любимым местом Стеллы была маленькая лоджия с видом на бухту с романтическим названием Виктория. Здесь девушка любила размышлять, читать или просто любоваться пейзажем на фоне заходящего солнца. В выходные приходилось частенько работать на компьютере-ноутбуке, составляя очередную аналитическую статью по заданию редакции. Она старалась быстро и качественно выполнять любое поручение, чтобы прочно закрепиться в компании. Это было ее первоочередным заданием.

Надежная «работа прикрытия» необходима любому нелегалу, чтобы объяснить доход и профессиональную квалификацию. В течение нескольких месяцев Стелла усердно училась на курсах, укрепляя свои знания в сфере финансов и инвестиций. Затем начала искать работу. На это ушло три долгих и волнительных месяца. Наконец удача улыбнулась молодой разведчице, и она устроилась на должность обозревателя в редакцию журнала «Азиатские финансы».

Смеркалось. За окном постепенно загорались огни небоскребов, чем-то напоминая скальные столбы красноярского заповедника, где она побывала незадолго до отъезда на нелегальную работу. Зашумел чайник, и Стелла поднялась с кресла, чтобы приготовить зеленый чай.

Горячий напиток немного взбодрил девушку. Недочитанная книга валялась на ковре, ноутбук был выключен – все мысли в голове крутились вокруг разговора с Красновым и нового задания. Стелла понимала важность того, о чем говорил связной из Центра. Ведь теракт, подобный тому, что случился на Бали, в любой момент мог повториться и в России. Дело осложнялось тем, что пока все ее знакомства здесь, в Гонконге, казались бесполезными. У нее не было никакого выхода на возможные источники информации по потокам денег и финансированию террористических группировок. Она понимала, что копать нужно либо в среде американцев, либо в среде выходцев из монархий Персидского залива, и мысленно составляла план использования своей новой работы для этой цели.

Внезапно грянул гром, поднялся штормовой ветер и хлынул проливной дождь. Потоки воды яростно набросились на вмиг опустевшую гранитную набережную, и только бронзовая статуя Брюса Ли продолжала сопротивляться разгневанной стихии. Глядя на фантасмагорическую картину бесчинствующей природы, Стелла чувствовала себя защищенной и умиротворенной в своей уютной квартире. Она поставила чашку с недопитым чаем на пол и, сладко зевнув, прикрыла глаза…

Постепенно водную гладь затянуло серым туманом, грозовые раскаты затихли, зарницы молний потускнели, исчезая вдали. Бушующие волны в заливе вдруг превратились в траву, а неподалеку от гранитной набережной на зеленой лужайке появилась бурятская юрта огромной величины. С ее северной стороны был накрыт стол, уставленный чашечками-тахилами с жертвенным напитком: чаем, забеленным молоком, и водкой. Рядом лежали несколько отрезов шелковой ткани. Это были подарки для шамана.

Возле стола стояли три березы. Одна из них символизировала «ур модон», родовое дерево, в котором корни – это предки, ствол – потомки, а верхушка – будущее рода. Таким образом, «ур модон», как и любое другое дерево с корнем, символизирует непрерывную связь и преемственность поколений, рода. Стоявшая рядом береза «эсэгэ модон» (древо-отец) была посвящена предкам отцовского рода. И третье дерево «эхэ модон» (древо-мать) – предкам матери. Все три дерева были украшены лоскутами ткани. В нижней части – бело-голубыми, символизировавшими серебро, в верхней – желто-красными лоскутами, символизировавшими золото.

Рядом с юртой полыхал костер, на котором готовился жертвенный баран, шелестели листья деревьев, восходила полная луна, однако вокруг не было ни одной живой души.

Стелла во сне внимательно наблюдала за происходящим. Она начала догадываться, что происходит на очень близкой и в то же время недосягаемой поляне.

Из юрты начали раздаваться частые удары бубна и послышалось натужное пение на бурятском языке: «Наступит время, проснутся природные стихии, изменится климат, земля очистится от тех, кто забыл своих предков. Спящие боги проснутся и создадут человека, почитающего законы рода своего и корни свои…» Когда Стелла услышала язык своих дедов и прадедов, у нее на глазах выступили слезы.

Постепенно картина оживала. Из юрты выбежали девять детей, связанных между собой кушаками-коновязью. Стелла знала, что это символизирует связь с родственниками.

Звуки бубна продолжали звучать из юрты, с каждой минутой ритм учащался, и напряжение, царящее на поляне, росло. Через несколько мгновений дверь юрты отворилась, из нее вышли мужчина и женщина. Лица детей и пожилой пары казались девушке знакомыми.

Наконец на поляну выскочил старик в шаманском облачении и, бешено стуча в бубен, начал свой дикий ритуальный танец. Затем его подхватили и дети, и мужчина, и женщина, в исступлении призывая родовых духов-онгон. Теперь Стелла окончательно поняла, что она стала свидетелем бурятского родового обряда. Все действующие лица были давно умершими предками, а старик – это ее прадед-шаман, который когда-то давно своими языческими заклинаниями подарил ей несколько лет жизни, предсказав неотвратимую смерть, если девушка не примет посвящение в шаманы.

Стелла не открывала глаз. Предсказание шамана сбылось, только не в прямом смысле, а в символическом – Дарья Сергеевна Кокорина погибла во время пожара в жилом доме, но, по стечению обстоятельств, ей удалось обмануть духов и возродиться, поменяв место жительства, возраст и имя. А вот предки и Родина у нее остались прежними. Для Дарьи, ставшей Стеллой, и первое, и второе были неразрывно связаны.

Неистово грохотал бубен, звенели колокольчики, привязанные к одежде предков. Постепенно шаман закончил пляску. Затем все присутствующие быстро выстроились в круг и упали на колени. Прадед первым приподнялся и, воздев руки к небу, начал что-то быстро говорить на бурятском. Когда он умолк, вновь уткнувшись лицом в траву, следом поднялся мужчина и таким же – абсолютно идентичным – голосом выкрикнул несколько фраз, после чего все действия повторила и женщина. Даже милые и симпатичные дети произносили слова низкими и хриплыми голосами.

Вдруг задул байкальский ветер сарма, который приносил шторм. Все закружилось в яростных порывах. Поляна, юрта, деревья и люди мгновенно рассыпались, как песок, на миллиарды песчинок, и тут же были унесены прочь ураганом.

Стелла открыла глаза. За окном сияла полная луна, глянцевая поверхность залива сверкала в ее серебряном свете, светящаяся дорожка уходила за мерцающий яркими звездами горизонт. Девушка поднялась с места, едва не наступив на забытую чашку остывшего чая, подняла ее. Затем, придерживая сползающий с плеч свитер, поставила чашку в раковину. В полной темноте села за рабочий стол и вначале включила ноутбук, а только потом настольную лампу. Ее интересовали публикации последних лет в Интернете о громких делах, связанных с отмыванием денег и банковским мошенничеством. Благо, что ее работа в редакции журнала объясняла подобный интерес. Стелла пыталась понять, в каких кругах ей нужно было искать людей, осведомленных о денежных потоках из Гонконга на Ближний Восток или в Россию. Вряд ли это делалось напрямую через филиалы американских банков в Азии. Может, нужно было начать с ближневосточных банков? Стелла вспомнила, что Виолетта из ее компании раньше работала в Китае с инвесторами из Катара и Саудовской Аравии, но здесь, в Гонконге, тоже освещала эту тему в дополнение к китайской.

За окном уже светало. Стелла протерла ладонями уставшие глаза, закрыла ноутбук и потянулась за телефоном, намереваясь позвонить Виолетте. Однако, спохватившись, она поняла, что еще слишком рано, чтобы беспокоить кого-либо. Оставалось только отложить звонок на поздний срок, а это значит, что было время подремать пару часов.

Проснувшись в девять часов, Стелла решила больше не тянуть и набрала рабочий номер Виолетты.

– Привет, Стелла! – радостно откликнулась девушка. – Как твое здоровье?

– Спасибо, уже лучше. Скоро выйду на любимую работу.

– Мы уже все тут по тебе соскучились.

– Я тоже, – призналась Стелла.

– А ты что-то хотела или просто…?

– Послушай, дорогая, ты могла бы познакомить меня с руководителем инвестиционного фонда Катара, с которым ты недавно делала интервью? Хамад аль-Сани, как мне помнится?

– Ой! А они переехали, – ответила Виолетта.

– Неужели? Когда и куда? – огорченно произнесла Стелла.

– Они теперь в Сингапуре, уже месяца два.

– Жаль. Я хотела побеседовать с ним как со специалистом по Ближнему Востоку. Я готовлю расширенный обзор об инвестиционном климате в мире, – пояснила свой интерес Стелла.

– Понятно. Так ты можешь с ним по телефону переговорить.

– Хорошо, я подумаю. А еще кого-нибудь из ближневосточных экспертов ты знаешь здесь, в Гонконге? – продолжала допытываться Стелла.

– Нет, больше никого не могу порекомендовать. Я ведь тоже новенькая в этом городе. Чуть меньше, чем ты, но все же…

– Окей, извини за беспокойство, – завершила разговор Стелла.

Наполнив стакан апельсиновым соком, девушка вышла на лоджию и с явным разочарованием посмотрела вдаль. Бухта Виктория пряталась за завесой утреннего тумана. Стелла вновь обретала связь с непростой реальностью и понимала, что ночное видение было лишь плодом ее воображения. Наяву, в ее ежедневной жизни были особые задачи, и в их выполнении удача пока не торопилась улыбаться. У Стеллы не было никаких зацепок, и она ни на шаг не продвинулась вперед в выполнении поставленной Центром задачи.

Солнце припекало сквозь окно, постепенно смещаясь к югу. Апельсиновый сок возбудил аппетит. Стелла прошла в кухню и начала выкладывать продукты из холодильника для домашнего завтрака и далеко не сразу услышала призывную трель звонка.

– Привет, дорогая! – услышала она долгожданный голос Анри.

– Привет… – от нахлынувших чувств девушка сразу не нашлась, что сказать.

– Как ты? Уже совсем выздоровела? И, наверное, еще больше похорошела? Я хочу тебя обрадовать.

– Чем?

– Я скоро приеду в Гонконг в командировку. Я так жду нашей встречи! Мне так много надо сказать тебе.

– Когда ты приедешь? – на глазах девушки неожиданно выступили слезы.

– Через неделю. Я уже номер в гостинице забронировал, недалеко от твоей квартиры.

– А может быть, ты… – начала было Стелла, но тотчас прикусила язык.

Излишняя эмоциональность едва не подвела ее. Она едва не предложила Анри пожить у нее. Стелла вовремя сообразила, что сейчас чуть-чуть не совершила серьезную ошибку. Присутствие Анри сделало бы невозможной ее секретную работу в квартире. Именно отсюда под оперативным псевдонимом Долли она регулярно выходила на связь с Центром, здесь хранились некоторые вещи, имеющие отношение к ее разведывательной деятельности.

– Что я? О чем ты хотела спросить? – напомнил о незаконченном вопросе Анри.

– Может быть, ты… сразу позвонишь мне, как приземлишься? – вышла из положения Стелла.

– Конечно! Сразу же! Немедленно!

– Хорошо. Я буду тебя очень ждать… – едва сдержала тяжелый вздох девушка. Она отключила телефон и заплакала. Она была лишена права на элементарное человеческое счастье; семейная жизнь, любящий супруг, дети – все эти простые понятия были естественными и даже обязательными для миллиардов людей на Земле. Но не для нее. Что оставалось делать? Отказать себе в личной жизни или попытаться совместить ее с выполнением задания?

Ответов на эти вопросы не было. Впервые она пожалела, что ее не познакомили с молодым человеком в Москве. Опять вспомнился Юрий Краснов и их недавняя встреча…. Ей тогда показалось, что он был к ней неравнодушен.

Глава 10

Краснов, приблизившись к огромному зеркалу в холле Театрального центра, скептически разглядывал свое лицо, которое в нескольких местах было поцарапано и заклеено пластырем. Две недели назад Юрий обрел свой второй день рождения, едва не став жертвой террористического акта на Бали.

Он был до сих пор огорчен расставанием с девушкой, о ней он с нежностью думал все эти годы. Ничто ведь не мешало ему нарушить инструкции и остаться с ней на Бали, но долг требовал иного, и Юрий Александрович не мог поступить иначе. Его личные желания не могли быть выше служебного долга. Это он называл внутренней дисциплиной.

Теперь Краснов был в Москве, далеко от экзотического острова и дорогой его сердцу Даши. Он осторожно поправил пластырь, пригладил волосы и отправился в гардероб. Только что закончился антракт, и второе действие уже началось. Где-то за стенами уже вовсю грохотала музыка. Бывшая жена предложила ему сходить с сыном на мюзикл, и он согласился. Но у входа в Театральный центр Юрий сына не встретил. Его мать передала, что сын заболел.

Краснов решил посмотреть спектакль один, чтобы билет зря не пропадал. Но оставаться на второй акт он не захотел, нужно было закончить кое-какие срочные дела.

Юрий глянул на себя в зеркало, вышел из туалета и вдоль по коридору фойе направился к гардеробу. Не успел он сделать и несколько шагов, как из-за угла прямо на него выбежали трое мужчин в камуфляже и в черных балаклавах. В руках они держали автоматы на изготовку. Сердце Краснова похолодело, он сразу догадался, что происходит. Мужчина мгновенно нырнул в зал через вход, мимо которого он как раз проходил. Если бы не эта счастливая случайность, то, скорее всего, был бы убит. Теперь ему надо было срочно смешаться со зрителями, и это Краснову удалось. К тому времени, как неизвестные ворвались в зал, он уже сидел в кресле и смотрел на сцену, а там уже разворачивалось совсем другое чудовищное действо – вооруженный террорист грубо выталкивал артистов в зал.

Юрий достал телефон и машинально нажал на кнопку последнего вызова. Это был номер Крючина. Тот ответил почти сразу.

– Володя, – шепотом произнес Краснов, – захват.

– Что?! – не понял Крючин.

– Театральный центр на Дубровке захвачен террористами.

– Надеюсь, это шутка? Ты где? – не сразу поверил сотрудник антитеррористического центра, но автоматные выстрелы, произведенные бандитом со сцены, сразу убедили Крючина в реальности происходящего.

– Давай, поднимай наших, – взволнованно прошептал Краснов.

– Уходи, немедленно уходи, – скомандовал Владимир Васильевич.

– Поздно. Ну и… возможно, я смогу быть здесь полезным.

– Уходи! – еще раз дал команду Крючин.

– Все. Отбой. Перезвоню, если смогу.

Тем временем боевики не теряли времени даром. Они слаженно распределились по залу. Десять женщин-смертниц в черной одежде и с поясами шахидов в шахматном порядке заняли места в партере. Трое бандитов внесли большой металлический баллон – ресивер от автомобиля КамАЗ – и с трудом поставили его на сиденье в центре партера, а рядом встала юная террористка с кнопкой взрывателя в руке. Как впоследствии выяснилось, внутри баллона был заложен артиллерийский снаряд, обложенный пластитом. Боевики с треском рвали скотч, приматывая взрывчатку к зрительским креслам и стенам. Этот звук еще долго потом стоял в ушах Краснова, постоянно напоминая о трагедии, и в какой-то степени в сложные моменты службы помогал ему мобилизовать себя на работу.

Юрий понимал, что живым ему отсюда вряд ли удастся выбраться. Он пересчитал всех боевиков, вооружение и количество гранат у каждого из них, а также попытался определить номера мест, на которых сидели смертницы. Несколько раз, скрючившись в три погибели и прячась за спинками кресел, он звонил Крючину и сообщал собранную информацию. Краснов понимал, что террористы начнут отбирать телефоны и, скорее всего, будут проверять документы. Он вытащил удостоверение сотрудника ФСБ, которое выдавали для конспирации работникам суперсекретного подразделения нелегальной разведки «С», и спрятал его под креслом.

Через несколько минут звонить стало опасно, и тогда Юрий начал отправлять смс-сообщения, продолжая работу, которую он должен был выполнять, в одночасье превратившись из зрителя в не испуганного заложника, а в хладнокровного сотрудника спецслужб, участвующего в операции по ликвидации террористов. У Краснова не было вариантов. Открытое сопротивление не имело смысла. Он мог бы вырвать пистолет у ближайшей смертницы и даже успел бы ликвидировать несколько бандитов, но остальные убили бы его, не дав развиться мимолетному успеху. К тому же пострадали бы и заложники.

В здании Театрального центра, где должен был продолжаться мюзикл «Норд-Ост», разворачивалась совсем иная драма, в которой все зрители стали действующими лицами, а главными злодеями – террористы-смертники. Жестокое шоу длилось уже несколько часов. Люди были изнурены жаждой, страхом, мучительной неподвижностью, кто-то уже дремал, кто-то повалился на пол между рядами сидений.

Глубокой ночью в зале вдруг открылась центральная дверь и внутрь вошла широколицая молодая блондинка. В первый момент все оторопели, даже главарь, который сидел в одном из рядов, был удивлен. Весь зал обернулся в ее сторону, и несколько бандитов бросились к ней. «Ты как сюда вошла? Тебя кто пропустил?» – наперебой завопили они.

– Чего вы тут устроили? Напугали всех… – громко произнесла девушка.

Юрий в первый момент подумал, что незнакомка не в себе, но на пьяную она не походила. Держалась уверенно, говорила вызывающе, без страха. Двое боевиков подхватили ее и притащили к главарю.

– Ты кто? – спросил он.

– Я тут все знаю! Я сюда в музыкальную школу ходила!

– Ну-ка сядь, а то пристрелю, – пригрозил бандит.

Зал в полной тишине наблюдал за этой трагической мизансценой.

– Ну и стреляй! – дерзко ответила девушка. Главарь угрожающе поднялся с места, но незнакомка оттолкнула его: – Отойди отсюда!

Бандит Аслан с балкона крикнул: «Мовсар, да ладно! Надоела! Убей ее!» Люди из зала начали умолять: «Не расстреливайте ее, не расстреливайте ее! Она пьяная! Вы что, не видите? – она пьяная!» Юрий уже давно наблюдал за этим боевиком и теперь знал, как его зовут.

– Да знаем мы вас и все эти фээсбэшные штучки! – огрызнулся Аслан. В это время другой бандит снова распахнул дверь, через которую вошла женщина, грубо вытолкнул девушку в фойе. Раздалась автоматная очередь, бандит выстрелил девушке в спину.

В зале наступила леденящая тишина. Такая, которая морозила душу, сердце и все тело. Сострадание к другим толкнуло эту девушку на отчаянную попытку с риском для ее собственной жизни. Большего она сделать была не в силах, но и бездействовать тоже не могла. После инцидента каждый из заложников вдруг осознал, что даже с виду уравновешенный захватчик Аслан в любой момент мог поднять с места любого человека – мужчину, женщину или ребенка и хладнокровно расстрелять на глазах у всех.

Неподалеку от Театрального центра шла напряженная работа. В антитеррористическом оперативном штабе тоже разворачивались драматические события. Крючин вместе с сотрудниками спецслужб пытался найти единственно верное решение. Шел опрос работников центра, изучали чертежи и схемы, мельчайшие подробности вплоть до того, как открывается та или иная дверь, правые или левые на них навесы, где какая стоит мебель… Сотрудники спецслужб пытались разгадать планы и цели террористов, вели непрерывную разведку объекта, изучали схемы здания и подходы к нему. Подключили МЧС, всех официальных и так называемых «черных диггеров», но никто из них не смог помочь и объяснить, как можно попасть внутрь здания. Пока группы спецназа тренировались в аналогичном здании Дома культуры «Меридиан», в оперативном штабе разрабатывался план штурма.

В прокуренном помещении несколько человек склонились над столом, но изучали они не топографические карты, а план-схему здания, где были уже отмечены места расположения смертниц и бандитов, охранявших заложников. Переданная Красновым информация оказалась верной. После того как ее перепроверили с помощью скрытых микрофонов и видеокамер, введенных через вентиляцию на уровне сцены и в углах зала, все детали нанесли на схему.

Крючин поднял голову и посмотрел на неизвестного человека, которого только что ввел в комнату один из сотрудников ФСБ.

– Вы кто? – спросил Владимир Васильевич.

– Сторож.

– Вы смогли выбраться оттуда? Как?!

– Давайте покажу, – охотно произнес неизвестный.

– Так, давай, разберись с ним. Может, чем еще поможет, – распорядился Крючин, обращаясь к сопровождавшему сторожа офицеру. Один из сотрудников спецслужб тут же дозвонился до тех людей, которые находились в техническом помещении под сценой, где ранее был и сторож, и по телефону объяснил им, как можно безопасно выбраться наружу. Всего их оказалось девять человек. Уже когда выходил последний из этой группы заложников, кто-то из террористов с крыши увидел тень и дал автоматную очередь. Боец из «Альфы», прикрывавший заложников, был ранен.

По уточненным данным, на вечер 24 октября террористы отпустили около сорока заложников. Известному певцу Иосифу Кобзону удалось вызволить мать с детьми и престарелого гражданина Великобритании. Каждый спасенный человек, казалось, снимал камень с души Владимира Васильевича, но от этого груз почти девятисот жизней в руках террористов не становился легче.

Работа по подготовке штурма не прекращалась ни на минуту. Шел час за часом, напряженная ночь сменилась не менее напряженным утром, незаметно прошел день и опять наступил вечер. Стало ясно, где находятся посты бандитов, точки минирования, в том числе и подходов к зрительному залу. Крючин понимал, что время работает против террористов. У них оказалось мало запасов пищи и воды, они явно рассчитывали на быстрый исход операции и теперь должны были начать нервничать. Объективная информация, полученная через подслушивающие устройства, установленные в подсобных помещениях, и от заложников, подтверждала это.

Сложность решения ситуации состояла в том, что взрывных устройств в зале было несколько. Когда просчитали возможные разрушения от их подрыва, то стало ясно, что крыша и стены могут сложиться, обрушиться внутрь, тем самым похоронив находившихся там людей.

Краснов сидел, опустив подбородок на грудь и прикрыв глаза. Несмотря на две бессонные ночи, спать ему не хотелось, только жажда мучила, ноги затекли и устала спина. Но это был всего лишь дискомфорт, а настоящее страдание Юрий испытывал от бессилия и невозможности предпринять что-либо действенное.

Люди в Театральном центре не ели, почти не спали, просто сидели и ждали. Чувство опасности и отчаяния то притуплялось, то разгоралось с новой силой, особенно когда случался очередной трагический инцидент. Ночью один из мужчин не выдержал и, потеряв рассудок, побежал по спинкам кресел к сцене. Боевики открыли по нему огонь, но не попали, пострадали спокойно сидевшие люди, а мужчину тут же поймали и тоже застрелили.

Было и такое, когда дети утешали взрослых, юные поддерживали стариков. Крепость духа и самообладание оказались самыми важными факторами в выживании, независимо от социального положения или благосостояния. Перед лицом безжалостного терроризма оказались равны все.

Вентиляция работала, но воздух, казалось, был пропитан кровью убитых жертв и человеческими испражнениями. Там, где во время представления располагались музыканты, террористы устроили общественный туалет для заложников.

В какой-то момент боевики начали нервничать, и это не осталось незамеченным Красновым. Он внимательно следил за настроением бандитов, их действиями и передвижениями, старался услышать разговоры, в особенности троих из них. Одного звали Аслан, другого Мовсар и третьего Абубакар. И старания Юрия Александровича не пропали даром. Он сумел услышать обрывки фраз их телефонных разговоров. Мовсар иногда ссылался на Закаева и Яндарбиева, и Краснов понял, что один из этих людей и есть главный организатор захвата Театрального центра. Это были те, кто ничем не рисковал, кроме жизни своих подчиненных, которым уже явно не хотелось умирать и героический запал которых давно иссяк. Теперь они лихорадочно пытались найти пути к отступлению.

Собранные сведения необходимо было каким-то образом передать Крючину, но теперь это сделать было невозможно – сотовые телефоны отобрали, и у заложников не было возможности звонить. Тогда Юрий достал из кармана билет на злополучное представление, написал несколько имен и ключевых фраз, сложил вчетверо и спрятал под стельку ботинка. При опознании его тела эту записку обязательно найдут и передадут кому следует.

Только здесь, в экстремальных условиях Краснов до конца осознал важность новых задач, поставленных перед спецслужбами и разведкой. В конечном итоге все это было не просто поиском преступников или криминальных денег, это было спасением жизней конкретных людей – женщин, детей, стариков, полных сил и энергии молодых людей, будущих матерей. Юрий Александрович даже начал испытывать чувство вины перед теми, кто находился сейчас в этом зале, и дал себе слово, если останется жив, рвать этих подонков, которые, оправдывая себя якобы благородными целями, разгуливали между рядами и высматривали очередную жертву. Реальные террористы оказались гораздо страшнее и отвратительнее, чем представлялось Юрию еще несколько дней назад.

Крючин понимал, что медлить больше нельзя. Бандиты к началу третьих суток, по оперативной информации, были уже на пределе – настроенные своими эмиссарами на скорую победу, они начали понимать, что события развиваются не по их сценарию и своей цели они не достигнут.

Основная группа спецназовцев, снабженная баллонами со слезоточивым газом, уже была на исходной позиции в подвале. Командиры групп, среди которых были и начальники отделов, собрались и ждали инструктажа. Владимир Васильевич вышел в коридор. Офицеры в полном снаряжении, похожие на киборгов с белыми повязками на рукавах, стояли вдоль стены, выстроившись в одну шеренгу. Крючин попытался оставить руководителей подразделений в штабе, но получил категорический отказ.

– Василич, – сказал один из них, – если террористы взорвут здание, я что, один буду ходить по родственникам погибших подчиненных и плакать вместе с их семьями?

– А ты хочешь эту роль предоставить мне? – тяжело вздохнул Крючин, но возражать не стал и только тихо произнес: – Спасите людей, столько, сколько сможете. И вернитесь живыми. Сейчас получите по несколько шприц-тюбиков с антидотом для себя и своих товарищей. А также для особо тяжелых заложников, детей и стариков.

– Владимир Васильевич, может, раздадим антидот и медикам? Больше шансов будет охватить максимум… – предложил один из бойцов «Вымпела».

– Да, ты прав. Уже назначены два бойца с ящиком шприц-тюбиков. Они начнут работать на выходе из здания. Если раздать гражданским медикам, «журналюги» узнают и все… тут же сольют информацию в эфир… Тогда конец… подрыв неминуем. Видели, как они наших разведчиков на крыше в первый же день «сдали»? Все! По местам, – твердо скомандовал он и посмотрел на часы. – Ровно в шесть ноль-ноль начинаем штурм.

Глубоким вечером 25 октября Краснов предположил, что все завершится этой ночью, но какой будет итог – знать не мог никто. Заложники тоже чувствовали, что развязка близка. Партер, ставший похожим на переполненный зал ожидания, притих. Постепенно надежда у людей угасала и к ночи сменилась на отчаяние, которое сдерживалось только агрессией боевиков. Они нервно перемещались по залу, дополнительно минировали входы. Некоторые из террористов явно были под воздействием наркотиков. Даже относительно доброжелательный Аслан теперь зло поглядывал по сторонам и высматривал в зале очередную жертву.

Наконец он поднялся на сцену, распределил четверых боевиков парами возле кулис, подошел к рампе, поморщился от неприятного запаха, затем сплюнул в оркестровую яму и сделал несколько шагов назад. Поднял автомат и направил его в зал. Заложники все, как один, пригнулись. Аслан, зло ухмыльнувшись, громко сказал:

– Если ваши не согласятся на переговоры этой ночью, я на рассвете лично отрежу головы десяти человекам и выставлю их в окне! – Террорист показал пальцем куда-то в середину зала и крикнул: – Эй! Ты где, ментовский генерал? Как я обещал, будешь первым. Встань!

В девятом ряду, вмиг побледнев, поднялся высокий мужчина с сединой на висках. Накануне боевики выяснили, что он генерал-майор МВД, и пообещали убить его первым вместе с супругой.

– Ты готов? – продолжал глумиться Аслан.

– Готов! – вызывающе ответил генерал.

– Хочешь, дам сотовый? С родней попрощаться, – опять ухмыльнулся террорист.

– Не надо.

Боевик придвинул к себе стул и сел, поставив автомат между колен. Зал постепенно начал затихать… Вдруг к сцене стал пробираться неизвестно откуда взявшийся, мужчина. Его тут же схватили, повалили на пол и принялись жестоко избивать, пиная ногами по голове, а он только кричал: «У меня здесь сын! Верните мне сына!» Его хладнокровно застрелили короткой автоматной очередью и выволокли в фойе. Позже, после штурма, выяснилось, что его сына в числе заложников не было. После страшного инцидента в зале вновь установилась леденящая тишина. Внезапно по рядам пробежал шепот – из вентиляции струился едва заметный белый дымок…

Террористы, как пьяные, пытались вскочить со своих мест, открывая беспорядочный огонь из автоматов по стенам и потолку. Краснов заметил, как его соседка, запрокинув голову назад, захрипела, однако крови не было. «Газ…» – догадался Юрий, резко схватил женщину за ворот и опустил вниз лицом. Последнее, что он увидел, прежде чем потерять сознание, – это падающий со стула Аслан, крепко обнимающий автомат.

26 октября в шесть утра бойцы спецподразделений услышали по рации: «Внимание, внимание всем! Говорит Гром, всем, всем, штурм, штурм, штурм!»

Одна группа прошла через помещение ночного клуба. Там технари заранее нашли нужную стенку и разобрали ее по кирпичу. Одновременно наступали бойцы «Вымпела». По темным коридорам спецназовцы бежали в свой сектор. Изредка они останавливались, припадали на колено и открывали огонь в ответ на град летящих в них пуль.

Грохнул сильный взрыв, и на сцену выбежала группа бойцов спецназа. Они мгновенно открыли прицельный огонь по террористам, находящимся в зале. На верхних этажах еще шел бой, а бойцы уже начали выносить заложников из зала. На момент эвакуации все люди были живы. Едва очнувшегося Краснова бойцы отнесли в «Скорую помощь». Там его и нашел Крючин…

Глава 11

Помещение новостного агентства «Стандарт тайм» на улице Джонстон, что в двух шагах от парка Ванчань, напоминало пчелиный улей в разгар весеннего цветения. Работа кипела, ведь любое полученное известие должно было первым попасть к читателю. Так требовало руководство, и к этому стремились корреспонденты.

Напряженно мерцали мониторы компьютеров, натужно жужжали принтеры, выдавая материал, в урну летели скомканные черновики. Новостные статьи тут же отправлялись к главному редактору, а оттуда они немедленно передавались на верстку. В отделе финансовых новостей ярко светилось под потолком электронное табло, на котором беспрерывно менялись значения финансовых котировок акций и курсы валют.

Стелла, наблюдая за этой рабочей суетой через стеклянную звуконепроницаемую перегородку комнаты ожидания, чувствовала себя здесь инородным телом и радовалась, что работает в более спокойной атмосфере. За те тридцать минут, что она находилась тут, девушка уже успела просмотреть все журналы и выпить пару стаканов воды. Она ждала Гордона Ло.

Журналист назначил ей встречу в редакции, предупредив, что может «немного задержаться». Секретарь – миниатюрная китаянка с безупречной, будто фарфоровой, кожей, словно сошедшая с древних гравюр, приветливо встретила Стеллу, но тут же забыла о ней и уткнулась в разложенные на рабочем столе документы. Посетительница не возражала против некоторого ожидания. Время как-никак играло ей на руку. Она могла отдышаться, отдохнуть от знойного гонконгского солнца и собраться с мыслями.

Накануне, когда девушка позвонила своему знакомому, у нее в голове еще не было никакого плана. Но повидаться с Гордоном было бы полезно. Он мог невольно поделиться с ней какими-то полезными сведениями или натолкнуть ее на мысль о том, где искать ценную информацию для Центра.

Более трех лет Гордон специализировался на новостях о правонарушениях и криминале. Буквально накануне посещения «Стандард тайм» Стелла скрупулезно просмотрела материалы собственного агентства за последние пару лет в надежде найти информацию о теневых финансовых схемах или нарушениях финансовых законов Гонконга. К сожалению, ничего интересного она не увидела. Расстроенная и подавленная неудачей, она принялась читать криминальную хронику последних месяцев. Основные новости касались краж, уличного насилия и нескольких убийств. Даже дела о коррупции не появлялись в газетах за этот период.

А вот имя Гордона Ло регулярно встречалось на страницах «Стандарт тайм» в криминальной хронике, и Стелле пришла идея встретиться с ним. Они были знакомы уже некоторое время, но не виделись месяца четыре. Гордон был значительно старше Стеллы и расчет на его желание помочь менее зрелому обозревателю имел место.

Нужен был предлог. «А что, если я скажу ему, что работаю над статьей о рисках инвестиций в Китае и Гонконге? Это наверняка заинтересует его. И попрошу совета». Девушка тут же разыскала статью Гордона о судебном процессе, связанном с патентами, и, на всякий случай, записала в блокнот несколько инвестиционных проектов – успешных и не очень. В голове постепенно созревал план беседы, но главное – «легенда» для звонка и встречи с Гордоном была готова.

Дверь в комнату резко распахнулась, и вошел невысокий мужчина с сединой на висках. Это был Гордон Ло. Стелла не сразу узнала своего давнишнего приятеля. Она отметила, что он заметно поправился. «Наверное, завален работой и не занимается спортом», – подумала девушка. Гордон сначала протянул ей руку, а затем слегка приобнял гостью и бросился к кулеру за прохладной водой.

– Прости, пожалуйста. Забегался. Хотел с утра пораньше собрать материал для статьи и провести остаток дня спокойно в офисе. – Гордон скомкал пластиковый стаканчик из-под воды и отправил его в мусорную корзину.

– Пойдем к моему столу, поговорим. Давно не виделись…

– Да, время летит. – Стелла поднялась с дивана и послушно проследовала за мужчиной.

Тесный отсек за низкой перегородкой, где располагался стол Гордона, соответствовал привычкам и увлечениям хозяина: несколько фотографий на море, где Гордон под парусом, были прикреплены к мягкой обивке перегородки; документы сложены в растрепанные стопки; огромное количество стикеров, наклеенных куда попало, с именами и номерами телефонов… Гордон предложил Стелле свой стул на колесиках, а сам сел на край стола.

– Ну, рассказывай, как дела? Как твой босс? Еще не повысил тебя? – спросил Гордон.

«Он явно в хорошем расположении духа и, похоже, не очень интересуется причиной моего визита», – воодушевилась Стелла, но решила от «легенды» не отступать.

– Пока повышение не получила, но уже дважды была ведущим проекта, а это значит, что мне доверяют. Сейчас готовлю подборку о рисках для инвесторов. Не знаю, смогу ли собрать достаточно материала, но посмотрим. Хотелось бы побольше конкретных примеров. Кстати, а чем закончилась та «война экспертиз»? – Стелла сделала характерный жест, обозначающий кавычки, и прищурила глаза. – Помнишь разбирательство с китайцами по патентным правам? Ты его так здорово освещал в газете!

– Патенты на промышленные образцы? Китайцы проиграли, но судились долго. – Журналист вытянул из стоящей на столе коробки бумажную салфетку и промокнул крупные капли пота, выступившие у него на лбу.

– Да, далеко не все инвесторы тщательно изучают документы о торговых марках и патентах, а потом кусают локти, – добавила Стелла. – В обзоре хочу указать пошагово, как работать над этим вопросом.

– Правильно. Еще можешь обзвонить юристов, которые работают по защите патентных прав на предмет рекламы в вашем журнале, это принесет дополнительный…

Гордон не успел закончить фразу, а Стелла краем глаза заметила высокую блондинку, которая остановилась у перегородки.

– Привет, Гордон, как дела? Ты будешь сегодня в «Би-Би»? Там выступает джаз-банд из Австралии, мы зарезервировали два столика, – сказала она и слегка кивнула Стелле.

– Да, я постараюсь. А вот Микки не сможет, он задерживается в командировке.

Как только блондинка отошла, Гордон опять переключил внимание на Стеллу и неожиданно произнес:

– А ты любишь джаз? Хочешь присоединиться к нам сегодня вечером? Это отличное место, а их коктейли просто сногсшибательны!

* * *

В лаундже[3] «Би-би» было прохладно от работающих кондиционеров и многолюдно. Стелла присоединилась к группе коллег Гордона. С некоторыми из них она уже пересекалась на конференциях и деловых мероприятиях.

Романтические тягучие звуки разливались по небольшому залу, оформленному в темно-синих тонах. Смешение джаза и бразильской самбы, придуманное в Бразилии и разлетевшееся по всему свету, нравилось Стелле, и она, удобно устроившись в плюшевом кресле, постепенно погрузилась в воспоминания о свиданиях с Анри. Ей вдруг страшно захотелось прикоснуться к нему, полюбоваться его темными глазами, раствориться в его манящем взгляде и бесстрашно поддаться зову инстинктов. Мысли о возлюбленном в последние дни посещали ее по нескольку раз в день, но в моменты отдыха мечты о нем приобретали особое значение и были наиболее чувственными.

Вести разговор с сидящим рядом Гордоном было невозможно, слова заглушали громкие звуки гитары. Музыканты находились совсем рядом. Стелла, словно завороженная, наблюдала за скольжением их ловких пальцев по струнам, но в мыслях была далеко от происходящего в баре.

Во время небольшого перерыва Стелле удалось побеседовать с Гордоном, но не о работе, а о его планах на ближайший отпуск. Он предвкушал очередную регату в Индонезии и с восторгом, выдающим его азарт, описывал детали предстоящего приключения. Стелла уже было пожалела, что задержалась в баре так долго. Ведь она могла бы поработать дома над срочным материалом для журнала.

Неожиданно к столику подошел высокий мужчина и по-приятельски обнялся с Гордоном. Тот широко заулыбался, поднялся и отвел своего знакомого в сторону. К этому времени журналист уже выпил пару бокалов виски со льдом. Тем не менее его беседа с подошедшим не казалась фривольной, а, скорее, серьезной. Стелла невольно наблюдала за ними. Когда Гордон вернулся к столику, он пригубил остатки виски из граненого бокала, в котором давно растворился лед, и как будто заговорил с самим собой:

– Черт побери, бывает же такое! Как-то странно все это. А, может, наша полиция уже некомпетентна?

– Ты о чем?

– Это мой друг Билл, отличный парень, полицейский. Один из его осведомителей, работающих в банке «Моррисон Чартер», рассказал, что в последнее время там объявилось много новых клиентов, иностранцев, которые открывают счета и делают солидные денежные переводы. Полиция проверила, но ничего подозрительного найти не смогла. Придраться не к чему. Шеф полиции сказал оставить банк в покое…

– Раз шеф сказал, значит, надо подчиниться, – словно в шутку произнесла Стелла.

Музыканты появились вновь, заняли свои места и продолжили выступление. К ним присоединилась упитанная негритянка с глубоким, типично джазовым голосом. Зазвучала «Как прекрасен этот мир» Луи Армстронга. Стелла обожала эту мелодию:

«Я вижу зеленые деревья, а также красные розы,

Я вижу их цветущими для тебя и для меня,

И я думаю, как прекрасен этот мир,

Я вижу голубое небо, белые облака…»[4]

Перед глазами девушки проплывали прекрасные пейзажи Байкала. Воды гигантского озера были скованы мощным ледовым панцирем. Сосны на берегу, словно застывшие стражники, возвышались над озером, но противоположного берега не было видно. Стелле так не хватало того свежего байкальского воздуха, который пьянил ее. «Я тоскую по тебе», – мысленно произнесла девушка. В этом признании были и ностальгия, и горечь разлуки с родным краем, и пугающая неизвестность будущего.

Возвратившись домой, Стелла долго не могла уснуть. Она вновь и вновь возвращалась мыслями то к Анри, то к своей далекой родине. От этого щемило сердце. То, о чем поделился с ней Гордон, пока не дало никаких прорывных идей. Слишком мало было информации. Тем не менее она решила обратить внимание на «Моррисон Чартер». Чем вызван наплыв клиентов иностранцев? Куда они переводят деньги? Насколько значительные суммы?

Только серьезно подумать об этом предстояло уже следующим утром.

Глава 12

С вечера сыпал мелкий противный дождик. Казалось, что в воздухе висела водяная пыль, от которой даже под зонтом невозможно было укрыться. Скверная погода мешала наблюдению, особенно из автомобиля, который Стелла арендовала на несколько дней. Время от времени она прогуливалась под огромным зонтом, останавливаясь на несколько минут у автобусной остановки, а затем возвращалась в машину. Сквозь пелену дождя был очень плохо виден вход в здание банка «Моррисон Чартер», а подойти ближе девушка не решалась, предполагая, что там работают камеры наблюдения. Несколько дней назад она впервые побывала здесь, на Кастл-Пик-Роуд № 187, и сразу поняла, что вести длительное наблюдение с улицы ей будет трудно. Заведения на этой же стороне улицы, в которых можно было находиться продолжительное время без подозрений, отсутствовали, если не считать парикмахерской, однако, прибегать к ее услугам было нежелательно. Для наблюдения, наверное, можно было использовать помещение другого банка, рядом, но долгое пребывание там могло вызвать подозрение у охраны. Офис «Моррисона» располагался через улицу на втором этаже здания и был напичкан видеокамерами, а пешеходный переход вел прямо к входу в финансовое учреждение. На первом этаже находилась закусочная, но ничего увидеть из нее не представлялось возможным.

Единственным подходящим местом, где молодая женщина не привлекла бы внимания окружающих, была небольшая бесплатная автомобильная стоянка на другой стороне Кастл-Пик-Роуд, но и отсюда следить за «Моррисон Чартер» оказалась крайне трудно. Во-первых, потому, что мешали высокие, аккуратно подстриженные зеленые насаждения, а во-вторых, было далековато.

Шел уже третий день безрезультатного наблюдения за «Моррисон Чартер», о котором упомянул Гордон. Стелле пришлось каждый день максимально менять свой облик, одеваясь в неброскую одежду разных стилей, чтобы не привлекать внимания и, главное, выглядеть естественно. Девушке даже пришлось купить очки с легкими диоптриями – темные, к сожалению, в пасмурную погоду использовать было как минимум нелепо.

Терпение Стеллы уже было на исходе. Накануне она намеревалась больше не приезжать в этот район, но неожиданно у нее образовались свободные полдня. Дождь усилился, и девушка включила «дворники», которые с легким шумом сгоняли воду с лобового стекла.

Стелла не сразу заметила такси, припарковавшееся недалеко от банка. Спохватилась она только тогда, когда увидела двух молодых людей с неазиатскими смуглыми лицами. Парни выскочили из темно-серого «Ниссана», и один из них плавно распахнул заднюю дверь. Пожилой мужчина в черном пиджаке и такого же цвета сорочке, выбравшись из машины, снял с запястья четки и принялся их сосредоточенно перебирать. Затем незнакомцы двинулись к лифту, который через минуту поднял их к пешеходному переходу.

Стелла увидела, как мужчины повернули налево и зашагали к «Моррисон Чартер». Судя по их уверенным движениям, они хорошо знали путь к незаметному с улицы офису банка. «Значит, бывали здесь уже не раз», – подумала девушка.

Эта троица своим внешним видом и манерами явно выделялась на фоне местных жителей. Можно было предположить, что это туристы, но те в пасмурную погоду предпочитают торговые центры и музеи, а если изредка и посещают банки, то расположенные в более удобных местах Гонконга. На бизнесменов эта странная компания тоже не похожа. Во-первых, уважающие себя предприниматели приезжают на машинах с персональным водителем, и уж точно не на такси. Во-вторых, банки они выбирают респектабельные, а не подобные финансовые заведения с сомнительной репутацией.

Стелла пристально глядела вслед незнакомцам: «Нелепая дорожная сумка… Очень похожи на мусульман… четки… темная одежда… Может, кавказцы? Курды? Или из Средней Азии? Но точно не саудиты, те одеваются по-другому даже за рубежом… Кто же они?»

Примерно через тридцать минут, когда подозрительная троица уже возвращалась обратно, девушка вышла из машины и направилась к галерее пешеходного перехода навстречу им.

Стелла остановилась недалеко от лифта. Дверь кабины открылась. Троица, гортанно перебрасываясь непонятными фразами, вышла из лифта. И тут Стелла услышала два русских слова, произнесенные с сильным акцентом: стол и ужин.

Девушка от неожиданности замерла, какой-то молодой человек едва не сбил ее с ног, но вовремя поддержал ее под локоть и пристально посмотрел прямо в глаза. Стелла, оставалась внешне невозмутимой. Мужчины, не обращая на нее внимания, продолжали разговор и быстро удалялись в сторону центра города.

Стелла вернулась на парковку, выехала на дорогу и долго кружила на автомобиле по улицам и переулкам города, тщательно проверяясь на всякий случай, снова и снова прокручивая в голове случившийся инцидент возле лифта: «Кто эти люди? Точно не турки и не курды. Это отпадает, – продолжала размышлять Стелла, посматривая в зеркала заднего вида. – Кавказцы? Чеченцы, ингуши? Может быть… Таджики? Не похожи… Азербайджанцы? Последние обычно не употребляют столько русских слов. В любом случае они с постсоветского пространства. Получается, что банк их обслуживает?» Вопросов было больше, чем ответов.

Постепенно внутреннее напряжение отступало, но Стелла ловила себя на мысли, что продолжает анализировать ситуацию. Не найдя вразумительного объяснения увиденному, она решила направить в Центр сообщение с изложением только той информации, которую она имела на сегодняшний день.

Из шифровки Долли в Центр:

«По сведениям, полученным из журналистских кругов, в отделении гонконгского банка «Моррисон Чартер» отмечен рост клиентов-иностранцев мусульманского вероисповедания. Ранее этот банк упоминался в связи с делами по отмыванию денег. Мною установлено, что банк посещают лица, связанные в прошлом либо сейчас с Россией, предположительно из кавказского региона РФ. Информация будет по возможности проверяться и дополняться».

Краснов еще раз перечитал донесение от Долли и вернул его Холмогорову. Юрий Александрович только вчера вернулся из краткосрочного отпуска, в который его отправило начальство сразу после трагедии на мюзикле «Норд-Ост». На этом настояли психологи, которые посчитали, что офицер, переживший посттравматический стресс, теперь проявляет невротическую агрессию. Агрессию Краснов действительно испытывал, но этот факт, по его мнению, имел положительную сторону. Как казалось самому Юрию Александровичу, это была даже не столько агрессия, сколько рабочий азарт. Он часто вспоминал те трагические события, и теперь его переполняла жажда мести террористам. И лучшим способом отомстить была самоотверженная работа в антитеррористическом подразделении.

– Что скажешь? – Сергей Холмогоров убрал листок с шифровкой в сейф и закрыл тяжелую дверцу. – Кстати, как самочувствие? Полегчало уже?

– Полегчало. – Юрий Александрович подразумевал не свое физическое состояние, не моральное, а ненависть к тем, кто организовывал трагедию «Норд-Оста».

– Ну вот и хорошо, – не стал акцентировать на этом внимание Холмогоров и, положив перед собой чистый лист бумаги, надел очки. – Слушаю тебя!

– Что я думаю по этому поводу… Во-первых, надо запретить ей вести личную слежку. Я ее характер очень хорошо знаю. Она – девушка целеустремленная, но чрезмерно отчаянная. Ради выполнения задачи может решиться на неоправданный риск, – взволнованно произнес Краснов.

Проницательный Сергей Петрович внимательно посмотрел на собеседника поверх очков и спросил:

– Неравнодушен?

– Что? – смутился Юрий Александрович.

– Нет, ничего, – едва заметно, только уголками губ улыбнулся Холмогоров, – продолжай…

– Информация интересная. До сих пор у нас ничего конкретного не было. В смысле использования банков Гонконга. Может, «эти» решили еще один дополнительный финансовый трафик организовать, помимо азербайджанского? Предполагаю, что получатель здесь не Басаев. Тот, как известно, деньги получает наличными… Тогда кто? А может, из «Моррисон Чартер» деньги идут все-таки в Азербайджан и далее известным нам путем? Или их потом опять обналичивают? Где? Опять вопрос…

Сергей Петрович, слушая Краснова, кивал. Холмогоров имел привычку таким образом подбадривать собеседника, что совсем не означало согласия с ним, но в данный момент это было именно так.

– Предлагаю активизировать работу по изучению канала переправки денег из стран Ближнего Востока через Азербайджан в Россию, а то там, наверху, выражают некоторую нервозность по этому поводу. Знать-то мы знаем об этом трафике. Но наши официальные лица пока не могут что-то предъявить руководству Азербайджана. Нужны надежные и конкретные доказательства, факты и цифры.

– Мы работаем. Вы же понимаете, Сергей Петрович, наличку везут под видом пожертвований в пользу мечетей, мусульманских общин, школ… Наш агент в разведслужбе Германии сообщил, что БНД[5] имеет информацию о готовящейся переправке в Россию полутора миллионов долларов США из Кувейта. Будем отслеживать. А если эта «посылочка» Басаеву, то выйдем на него, передадим в ФСБ, пусть пресекают…

– А может, Долли ошиблась, и это вовсе не наши российские кавказцы, а те же азербайджанцы? – Холмогоров прервал Юрия Александровича на полуслове очередным вопросом.

– Возможно. Долли могла ошибиться. Но не стоит забывать, что она обладает хорошей интуицией и наблюдательностью, – задумался Краснов. – Перепроверить эту информацию, разумеется, надо. Только вот…

– …возможности у нее ограничены, – добавил Сергей Петрович.

– Именно так! – раздосадованно произнес Краснов.

– Будем помогать. – Холмогоров на мгновение задумался, повернулся к сейфу и достал увесистую папку с надписью «Совершенно секретно». – Считаешь, надо дать ей кого-то в помощь?

– В качестве сотрудницы редакции журнала она может общаться с широким кругом людей, но пока поверхностно. Я знаю, что она старается. Но ей нужно время, чтобы стать настоящим профессионалом и углубить контакты. Я знаю, что она старается, но времени у нас нет.

– Давай вместе посмотрим. – Сергей Петрович протянул папку собеседнику и сел рядом. Несколько минут они внимательно изучали список. Затем Холмогоров, откинувшись на спинку стула, спросил:

– Как считаешь?

– Выбор небольшой. Но здесь есть кандидатуры, которые могут реально помочь Долли. – Краснов подчеркнул карандашом одно из имен. – Например, эта.

– Лада? – переспросил Холмогоров и поправил очки.

– Так точно! Она! – уверенно подтвердил Юрий Александрович. – Лада хоть и недавно завербованный агент, зато она работает в офисе Финансового секретаря гонконгского правительства, по сути – в гонконгском министерстве финансов.

– Разве что у нее мотивация несколько сомнительная…

– Вы о деньгах? Сомнительная, но достаточно надежная, – усмехнулся Краснов.

– Это верно, почти верно… а чем еще этих иностранцев взять? Значит, так. Долли может изъять деньги из тайника «Озеро» и передать их Ладе. Сюда входят оплата за предыдущую работы и аванс за предстоящую… Бери лист, сейчас составим шифровку.

– Самое главное, что она может и должна сделать, – вслух размышлял Краснов, – это поработать в составе ревизионной комиссии от министерства финансов с первичной документацией банка. Попутно выяснить реквизиты денежных переводов и фамилии владельцев счетов. Начнем работать с персоналиями, искать выходы на них, изучать их контакты.

– Верно! Так и запишем, – поторопил Юрия Александровича Холмогоров. – Надо поскорее отправить шифровку. – Он посмотрел на откидной календарь на столе. – У нас когда плановый сеанс связи с Долли?

– Завтра ночью.

– Отлично! Значит, сегодня же нужно передать текст шифровальщикам. Первое… – начал диктовать Сергей Петрович.

Из шифровки Центра нелегалу Долли:

«Центр благодарит вас за проделанную работу. Информация интересная и принята к сведению. Наблюдение за банком необходимо прекратить в целях безопасности. Вам на связь будет передан агент под псевдонимом Лада, женщина, сотрудница офиса Финансового секретаря гонконгского правительства. Рекомендуем через нее попытаться уточнить информацию о клиентах названного вами банка и движении средств. Предположение о том, что люди могут иметь отношение к России, Ладе не доводить. Она работает на китайский флаг. Для вознаграждения агента за предыдущую работу вам необходимо изъять деньги из тайника «Озеро» и передать их на личной встрече по условиям «Бугор» в следующую субботу».

Глава 13

Расположение тайника «Озеро» не имело ни малейшего отношения ни к озерам, ни к прудам, хотя водоем в той местности был. Загородный парк «Hac» у водохранилища «Sa» был красивейшим местом и центром паломничества для любителей «хайкинга» – несложного пешеходного туризма. Однако путь туда Стелле предстоял неблизкий, так как этот парк находился не в Гонконге, а в Макао.

В шесть утра в субботу девушка приехала на такси в паромный терминал Гонконга. Песочного цвета брюки в стиле сафари, темная футболка и кроссовки почти не отличали ее от ярых поклонниц хайкинга. За плечами у нее был небольшой дорожный рюкзак.

Паромный терминал напоминал обычный аэропорт: многочисленные кафе, магазинчики, билетные кассы, зал ожидания, только за широкими окнами открывался вид не на взлетную полосу и авиалайнеры, а на подернутый утренней дымкой залив. Первый рейс отправлялся ровно в семь часов утра, а затем через каждые пятнадцать минут. Стелла не спеша прогуливалась по залу ожидания, поглядывая в сторону билетных касс, но подходить к ним не стала и, не ускоряя шаг, пошла к выходу на посадку. Затем, полюбовавшись прекрасным видом на залив, незаметно посмотрела на часы и вернулась обратно. Теперь девушка точно знала, где находится выход на посадку и сколько до него идти по времени.

На этом подготовка к отправке закончилась, и можно было спокойно посетить продуктовый магазин, который находился этажом ниже. Там девушка долго бродила между витрин, выбирая продукты в дорогу, тщательно рассматривая сроки годности, условия хранения и другие мелочи. Полупустой магазин был, пожалуй, самым удобным местом, чтобы провериться насчет слежки. Стелла купила пару бутербродов и бутылку воды. После этого вновь поднялась в зал ожидания и сразу поспешила в кассу. Ближайший рейс был в половине восьмого. Она купила билет и заняла удобное для наблюдения место, чтобы лучше рассмотреть и запомнить пассажиров, которые стояли в очереди в кассу. Ранним утром народу было немного, и сделать это оказалось несложно.

Последующие действия Стеллы были тщательно продуманы и спланированы едва ли не ежесекундно. В 7:15 она, сидя в жестком кресле зала ожидания, достала бутерброд и принялась не спеша его поглощать. Через пять минуту девушка с максимально беспечным видом открыла бутылку с водой и сделала несколько глотков. Посмотрев на часы, ровно в 7:20 Cтелла неожиданно поднялась с кресла и быстро направилась к выходу на посадку, по пути бросив недоеденный завтрак в ближайшую урну. Потенциальный наблюдатель наверняка был бы вынужден поспешить за ней, а это непременно выдало бы его.

Ярко-красный скоростной паром начал быстро набирать скорость и стремительно помчался к полуострову Макао, до которого было около ста километров. Интерьер современного судна напоминал нечто среднее между залом кинотеатра и салоном «Боинга», с удобными, как в самолетах, креслами.

Только здесь Стелла перевела дыхание. Небоскребы Гонконга оставались позади. Теперь у девушки было время, чтобы еще раз спокойно обдумать дальнейшие действия на острове. Сто километров пути скоростное судно преодолело менее чем за час.

Предстоял трудный и напряженный день. Мысленно Стелла разделила его на несколько этапов. Пять минут назад закончился первый из них – далеко не самый рискованный и опасный. В Макао также предстояло тщательно провериться на предмет слежки.

За два года пребывания на нелегальном положении Стелла впервые получила настолько ответственную задачу и была рада доверию Центра. Накануне она смотрела новости из России и тяжело переживала трагедию в театре на Дубровке. Как же ей хотелось быть полезной в том важном деле борьбы против террористов, которое вела ее страна. Стелла поймала себя на мысли о том, что борьба с терроризмом поможет не только России, но и другим странам жить спокойно. Получается, ее усилия будут направлены на поддержание благополучия всей планеты. Это предавало еще больше решимости.

Центральный холл паромного терминала в Макао встретил девушку ослепительной белизной эскалаторов и лестниц. Лазоревого цвета пол сверкал, как уснувшее море под ярким солнцем.

Стелле предстояло, наверное, в сотый раз применить на практике те знания и навыки, которые она получила в Москве во время учебы в Разведывательном центре. Проверка от слежки была делом несложным, тем более что разведчица проделывала эту процедуру не раз. В течение часа она бродила по улицам Макао и, убедившись, что «хвоста» нет, отправилась на автобусе в центр города.

Прежде чем встретиться с Ладой, девушке предстояло изъять предназначенные для агента деньги из тайника. В этом были свои нюансы.

Перед изъятием денег Стелла должна была убедиться, что контейнер уже заложен в тайник, а для этого ей следовало обнаружить определенный знак, оставленный в условленной точке. Люди из Центра хорошо продумали предполагаемый порядок действий нелегала и оставили такой сигнал по пути следования к месту тайника.

Стелла заняла место на переднем сиденье автобуса и стала внимательно слушать названия остановок, которые объявлял водитель. Солнце уже приближалось к зениту, с каждой минутой усиливалась жара. В автобусе стало душно, через открытые форточки в салон врывался горячий влажный воздух.

Наконец водитель объявил нужную остановку. Стелла с облегчением вздохнула: пытка духотой закончилась. Кроме нее к выходу направились две женщины, любительницы пеших прогулок, судя по снаряжению и спортивным костюмам. Стелла пропустила их вперед и вышла из автобуса вслед за ними.

Женщины, видимо, были хорошо знакомы с этими местами. Они, громко разговаривая между собой, быстро направились вверх по каменистой тропе в глубь парка. Вскоре наступила тишина. Вокруг никого не было. Стелла встала под навесом остановки и сделала вид, что изучает расписание движения автобусов. Опустив взгляд ниже, она увидела короткую черту, оставленную белым мелом на красной трубе. Это был секретный знак. Он означал, что тайник заложен и готов к изъятию.

Стелла пошла по той же тропе, что и туристки из автобуса, которые уже успели скрыться за деревьями парка.

Пройден еще один относительно безопасный, но очень ответственный этап. Отсутствие сигнала означало бы непредвиденную отмену операции, а этого девушка всерьез опасалась. После трагедии на Дубровке ей казалось, что любой сбой в планах ее разведывательной работы может повлечь катастрофические негативные последствия. Возможно, виной был психологический стресс, который Стелла пережила на Бали. Тогда ей удалось избежать худшего. Она пересидела в гостинице пару дней, а потом улетела в Гонконг. На следующий же день в Центре получили долгожданную шифровку от нее. Однако шок от пережитого у Стеллы прошел не сразу. Страх за жизнь коллег, за свою собственную жизнь перемежался с переживанием за судьбы миллионов мирных людей. Да, надо было признать, что терроризм стремительно расползается по планете и становится злом без границ.

Место для тайника было тщательно подготовлено. Оно находилось в самом начале прогулочной тропинки, ведущей к плотине. Длинное название было вырезано на деревянном указателе, установленном справа от гранитной лестницы. Именно здесь, на уровне третьей ступени, за низкой каменной балюстрадой, в густой зелени должен был находится контейнер, замаскированный под камень.

Одетая в походную одежду, Стелла вряд ли могла вызвать подозрения, и поэтому она непринужденно приближалась к началу лестницы. На третьей ступени она скинула с плеч рюкзачок, присела на прохладную, еще не успевшую нагреться балюстраду. Поправила шнурки на кроссовках и прежде, чем встать, не поворачиваясь, опустила руку за спину, нащупала, как ей показалось, относительно легкий камень. Потом быстро достала его и сунула в боковой карман рюкзака.

Не спеша двигаясь по тропинке в сторону плотины, Стелла удивлялась своему хладнокровию, с которым произвела изъятие контейнера из тайника, и только удалившись на приличное расстояние, она вдруг почувствовала некоторую эйфорию от успеха. «Надо же, как четко сработала!» – мысленно хвалила она себя. Быстро, легко и естественно. Даже если бы кто-то заметил ее – не придал бы никакого значения. Упивающаяся молодостью, покоем и теплом молодая туристка. Таких вокруг – сотни.

В довольно пустынном парке девушке не представляло большого труда найти укромное местечко, чтобы вскрыть контейнер. «Камень» оказался склеен из двух половинок, для разъединения которых понадобилось немало силы. Внутри был плотно замотанный в грубую бумагу полиэтиленовый сверток с увесистой пачкой денег. К счастью, у предусмотрительной разведчицы в боковом кармане рюкзака оказался складной нож, с помощью которого она избавилась от пластика, а потом переложила купюры в просторный карман своих брюк. Проделав все эти действия, девушка вновь зашагала по тропинке, и когда дорожка вывела ее на заросший густой зеленью берег, аккуратно и незаметно бросила обе половины контейнера в воду.

К завершающему этапу операции «Озеро» Стелла успела физически устать, но, видимо, благодаря выбросам адреналина она не выглядела напряженной и продолжала действовать уверенно.

Для еще одного необходимого действия перед весьма ответственной встречей с агентом у нее в кармане было заготовлено заранее отпечатанное на желтой бумаге объявление о продаже подержанного телевизора.

В очередной раз убедившись, что слежки нет, Стелла продолжила свой заранее подготовленный маршрут следования и оказалась возле здания кинотеатра «Макао». Сделав еще несколько шагов, на углу следующего дома она заметила вывеску с названием «THS Honolulu» и поняла, что находится почти у цели.

Это кафе было одним из популярных заведений в Макао, открытым в 1950 году, и славилось многочисленными сортами кофе, от гватемальского «антигуа» до эфиопского «сидамо». Здесь же можно было попробовать и «быстрого би́ка» – так на португальском, особенно лиссабонском, сленге называется кофе-эспрессо. Однако целью Стеллы не была дегустация напитков.

Из дверей заведения повеяло ароматом кофе. Девушка беззаботно улыбнулась, думая о том, что когда-нибудь позже она вместе с Анри обязательно посетит этот кофейный рай. Впрочем, внешняя безмятежность в настоящий момент была лишь частью взрослой и рискованной игры. За углом здания, где находилось кафе, в узеньком переулке располагалась настенная доска объявлений. Сделав пару шагов, девушка достала свой желтый листочек и естественно, без лишней спешки и суеты приклеила его заранее приготовленным скотчем среди множества других, трепещущих на легком ветерке в основном белых клочков бумаги.

Спустя некоторое время неизвестный Стелле коллега пройдет мимо этой доски объявлений, мимоходом кинет на нее взгляд, увидит желтый листочек с рукописным текстом о продаже телевизора и поймет, что тайник благополучно изъят.

А пока Стелла продолжала путь, не выпуская из рук туристическую карту города. Она вышла на Рио де Кампо и направилась в сторону кладбища Святого Михаила. Девушка уже давно привыкла к узким улицам, на которых с трудом могли разъехаться две машины, к суперсовременным зданиям, соседствующим со старыми обшарпанными домами, на балконах которых сушилось белье. Вездесущие скутеры и мопеды стремглав обгоняли неповоротливые автобусы, а те с трудом пробирались между припаркованных автомобилей. И повсюду, даже в плотной тени улиц и переулков, куда не попадали лучи солнца, было невыносимо душно и жарко.

У Стеллы еще оставалось время до встречи, и она обрадовалась ресторану «Макдоналдс» на ее пути. Китайская пища изрядно поднадоела, и потому выбор безоговорочно был сделан в пользу фастфуда. Но больше всего она соскучилась по борщу и вареной картошке с селедкой. Во время подготовки она не раз слышала от бывших разведчиков-нелегалов (да и от посольских тоже) про невыносимую «гастрономическую ностальгию», но тогда всерьез ее не воспринимала. Теперь же она сама испытывала настоящую радость от куриного супа с лапшой в меню.

Обстановка в кафе, несмотря на почти пустой и неуютный зал, располагала к короткому отдыху, в основном потому, что работал кондиционер и было прохладно. Стелла в одиночестве сидела возле стенки с огромным рекламным плакатом и аппетитно поглощала супчик, который из-за экзотических приправ нисколько не напоминал домашнюю лапшу. Если бы девушка не была так голодна, то давно бы уже отодвинула тарелку в сторону.

После сытной еды подступила дремота, но расслабление Стелла не могла себе позволить. Не раз и не два на подготовке в Москве куратор напоминал ей, что ошибка или роковой недосмотр случаются именно в тот момент, когда операция идет к благополучному завершению. Крепкий кофе оказался как нельзя кстати. Стелла не прекращала внимательно наблюдать за посетителями кафе. Наконец, глянув на часы, она поднялась с места и направилась к выходу.

Солнце уже клонилось к закату, когда Стелла подошла к высокому забору аквамаринового цвета. Ажурные кованые ворота кладбища Святого Михаила были закрыты. К ним примыкал флигель, похожий на проходную, но пройти через него незамеченной было невозможно. Стелла заволновалась – неужели тот, кто выбирал это место, не учел особенности входа на кладбище?

Девушка пошла по периметру вдоль забора, с каждой минутой теряя надежду попасть внутрь без лишних приключений, но вскоре увидела распахнутые ворота и дорожку, ведущую внутрь кладбища, к часовне. Она беспокоилась из-за опоздания на пару минут. Конечно, две-три минуты – это некритично, агент не должен был покинуть место встречи. Тем более что здесь можно было бродить между могил часами и при этом не вызывать никаких подозрений.

Свою визави Стелла увидела сразу. Немолодая, но еще очень привлекательная китаянка задумчиво стояла справа от католического собора у покрытой мхом надгробной плиты. Вместе с парой темных роз она держала в руке журнал «Космополитэн» на английском – это был заранее оговоренный опознавательный знак.

Китаянка, невысокого роста, лет сорока, в больших роговых очках, тоже наверняка опознала Стеллу по голубой косынке, которую она повязала вокруг шеи, и как бы невзначай приостановилась возле мраморного могильного креста. Несмотря на то что на кладбище никого не было, Стелла якобы не обращая внимания на китаянку, сначала свернула направо и неторопливо двинулась между могил, любуясь старинными изваяниями ангелов, рассматривая мраморные надгробные плиты и кресты.

Постепенно две женщины сближались. Наконец, когда между ними оставалось не более двух шагов, Стелла подняла глаза и спросила:

– Извините, мне кажется, что я вас видела месяц назад на открытии выставки в Гуанчжоу…

– Вряд ли. Месяц назад я была в Японии, – уверенно и спокойно ответила китаянка и тут же положила на ближайшую надгробную плиту цветы, а журнал убрала в сумку. Ответ содержал ключевые слова «месяц назад» и «Япония». Теперь Стелла точно знала, что перед ней был тот самый агент Лада.

– Давайте пройдем туда, – женщина, слегка поправив очки, указала в сторону собора. – Там под колоннадой можно присесть и спокойно поговорить.

– Хорошо, – согласилась Стелла и улыбнулась, желая с самого начала расположить Ладу к себе.

Под сенью соборного придела было прохладнее. Каждую колонну прикрывали декоративные пальмы в горшках, а скамья располагалась так, что с нее женщины могли видеть ворота и центральную дорожку.

Лада то и дело кидала настороженные взгляды на ворота и нервно поправляла очки. Стелла поняла, отчего коллега волнуется. Какой-то грязный оборванец, скорее всего бездомный, кинул на землю тряпку и сел на нее возле ворот. Да это обычный попрошайка!

– Не волнуйтесь. Скоро начнется церковная служба… – Стелла говорила тихо и уверенно. – Этот человек просто ждет прихожан, чтобы выклянчить у них немного денег.

– Видимо, так, – согласилась Лада, сняла очки и стала массировать двумя пальцами переносицу. – Голова болит, – пожаловалась она.

Стелла поняла – собеседница никак не может совладать со своим страхом.

– Я тебя долго не задержу. Меня зовут Мишель, – представилась девушка вымышленным именем и перешла на более непринужденный тон общения. – Тот человек, который с тобой раньше общался… с ним все в порядке… Он переведен на другую работу. Поэтому пока я буду с тобой встречаться.

Стелла достала из кармана пачку денег и протянула китаянке:

– Мы благодарим тебя за неоценимую помощь и надеемся на продолжение сотрудничества…

Лада взяла конверт и заметно повеселела.

– Спасибо. Я считаю своим долгом быть полезной моей родной стране, Китаю, – сказала она и убрала деньги в карман плаща.

В общем, в этих словах не было лицемерия и надуманной пафосности. И Макао, и Гонконг были специальными административными районами Китая, но вели собственную экономическую и внешнюю политику, не особо отчитываясь перед центральными властями. Это стало причиной того, что города заполонили агенты специальных служб Китая, которые собирали информацию о явных и скрытых намерениях местных властей. Причем от желающих помогать китайским властям отбоя не было – агентам хорошо платили.

В Москве, зная об этом, умело использовали ситуацию в своих целях. Стелла была подробно проинструктирована Центром, на чем именно следует делать акцент в беседе с Ладой.

– Руководство Китая очень заинтересовано в нашем дальнейшем сотрудничестве, – продолжила свою игру Стелла. – У меня к тебе будет небольшая просьба…

– Да-да, конечно, все, что в моих силах, – охотно отреагировала женщина.

– Тебе, как сотруднику министерства финансов, это несложно будет сделать. Я уверена, что тебе не впервой инспектировать финансовые организации Гонконга…

– Не впервой, – подтвердила китаянка.

– А тебе знакома такая организация, как «Моррисон Чартер»?

– Очень знакома. В списках министерства этот банк числится как сомнительный, хотя конкретных злостных нарушений пока не обнаружено.

– Мое руководство в Пекине интересуется клиентской базой данных этого банка. Особенно – его транзакциями за последний месяц, – тихо произнесла Стелла и добавила: – Разумеется, все твои затраты будут компенсированы немедленно.

– Я постараюсь сделать все, что смогу… – не совсем уверенно пообещала Лада.

Стелла первой поднялась со скамьи и протянула китаянке руку:

– Заранее благодарна. О месте и времени следующей встречи тебе сообщат, как обычно. Я сейчас ненадолго зайду в церковь, а ты спокойно выходи с территории.

Лада кивнула и направилась к выходу.

Наступало время церковной службы, к собору потянулись прихожане. Нищий у ворот по-прежнему сидел на земле, кланяясь каждому проходившему мимо и бормоча что-то невнятное.

Глава 14

Подготовка к поездке в Париж к Анри была для Стеллы невообразимо приятной, наполненной томным ожиданием встречи с любимым. Эта встреча в ее воображении была пропитана романтикой любви и украшена солнечными полотнами импрессионистов, фильмами Клода Лелуша, мелодиями Джо Дассена, магическим голосом Эдит Пиаф и чарующей музыкой Мишеля Леграна.

Правда, первое впечатление было несколько смазано огромными толпами шумных туристов со всего света. И все-таки Стелла в полной мере ощутила магию этого замечательного города. Анри оказался прекрасным гидом, и несколько дней напролет он водил свою возлюбленную по старинным улочкам, напоенным ароматом свежевыпеченных багетов и круассанов, по тенистым аллеям шикарных парков, по монументальным храмам…

Встреча окрыляла влюбленных. Казалось, что они просто созданы друг для друга. Редкая для людей различных национальностей гармония выстраивалась в их отношениях. Прежние чувства, испытанные Стеллой в юности к парням, не могли сравниться с тем безграничным ощущением радости и восхищения, в которое она погрузилась сейчас. Обычно Стелла просыпалась первой – ее будили мягкие солнечные лучи, которые пробивались в спальню сквозь плотные шторы. Она не спешила встать с постели, любовалась крепким телом и завораживающим лицом Анри.

Стелла вспоминала каждую деталь прошедшей сладострастной ночи, и вал желаний с новой силой зарождался в ней. Она по праву считала Анри отличным любовником и, в свою очередь, не боялась давать свободу собственным фантазиям, забывая обо всем на свете. В минуты любовной страсти вся ее женская сущность выступала на передний план, оставляя позади сущность разведчицы. Она все чаще убеждала себя в том, что постепенно укрепляющаяся связь с дорогим, милым ее сердцу французом есть не что иное, как ее сугубо личная жизнь.

Стелла научилась четко делить свою жизнь на две несовместимые части: личное и служебное, постепенно привыкала к этому разделению и все меньше и меньше испытывала дискомфорт. Да, она была не до конца честной и искренней с Анри, она не могла рассказать ему о своей самой сокровенной тайне, и в качестве компенсации за это вынужденное двуличие Стелла со страстью открывала ему свое сердце. И чувствовала, что эта новая особенность поведения входит в привычку, становится естественной, «профессионально отработанной». И чем больше она ценила свои чувства к Анри, тем лучше она оберегала свои профессиональные тайны. Личное счастье зависело от безупречно выполняемой работы разведчицы. Она должна была обладать совершенством и там, и там.

Об этом она размышляла и в этот раз на кухне за приготовлением типично французского завтрака в небрежно накинутой на плечи сорочке любимого. На подносе Стелла разложила несколько круассанов, апельсиновый конфитюр, масло, кофе, горячее молоко и вернулась в спальню. Сонный Анри протянул к девушке распростертые руки и, как только она поставила поднос на середину кровати, одарил любимую нежным поцелуем.

Анри настоял, чтобы девушка поселилась у него в квартире на улице Де Жавель в 15-м округе, на левом берегу реки Сены. Стелла чувствовала себя в этом квартале настоящей парижанкой. Все рабочие дни Анри проводил в офисе, а Стелла гуляла по городу, посещала музеи и заглядывала в магазины. Возвратившись домой, с нетерпением ожидала прихода любимого. Он обычно открывал дверь своим ключом и с порога бросался в объятия Стеллы. За день они успевали соскучиться друг по другу. Анри с интересом расспрашивал девушку о том, как она провела время. Сам же не рассказывал о своих делах, а девушка тактично не расспрашивала его, в надежде, что и он не будет уж слишком интересоваться подробностями ее прошлого.

– Ты голоден? – поинтересовалась Стелла. – Давай я тебя покормлю. Я приготовила киш с тунцом.

– Спасибо, милая, киш оставим на ужин. А сейчас сходим в кафе. У меня есть одно на примете. Я часто там засиживался в одиночестве, думал о тебе и мечтал, как мы когда-нибудь пообедаем там вместе. Сегодня моя мечта наконец сбудется! – улыбнулся Анри.

Вскоре они, обнявшись, шли по улице Сюфрэн. Девушке казалось, что прохожие улыбаются, глядя на их счастливые лица.

– Кажется, я догадываюсь, куда мы направляемся, – произнесла Стелла. – К Эйфелевой башне?

– Почти. – Молодой человек еще крепче прижал к себе девушку. – Находиться под этим великим сооружением и любоваться им снизу гораздо романтичнее, чем обозревать Париж с высоты птичьего полета, держась влажными от страха руками за металлические поручни, – шутливо произнес он. – Ну вот мы и пришли! А теперь закрой глаза!

Девушка покорно подчинилась. Молодой человек провел ее, держа за плечи, еще несколько шагов, затем повернул и скомандовал:

– Открывай!

Девушка огляделась и ахнула от восторга. Перед ней, пронзая вершиной низкие облака, возвышалось гениальное творение Густава Эйфеля, и громоздкие дома по обеим сторонам улицы только подчеркивали элегантность и легкость этого всемирно известного символа Франции.

– Вот это и есть настоящий Париж! – воскликнул Анри. – А теперь идем сюда, – молодой человек указал рукой на вывеску «Кастель кафе».

– Итак, мадемуазель. – Молодой человек сделал мушкетерский реверанс, как будто в правой руке он держал широкополую шляпу. – Желаете пройти в зал или присядете здесь, на свежем воздухе?

– Мерси, месье, я желаю пообедать внутри… – лукаво ответила девушка и, подхватив шутливую игру Анри, кокетливо улыбнулась, а затем с ног до головы окинула молодого человека высокомерно-насмешливым взглядом и неспешным движением протянула руку для поцелуя. Мужчине ничего не оставалось делать, как приложиться к руке губами и сопроводить даму к ближайшему столику. Анри учтиво подвинул стул и помог Стелле присесть. Затем наклонился и тихо шепнул ей на ухо: «Вы пока еще мадемуазель, но можете в один прекрасный момент стать мадам». Он устроился напротив и попросил у официанта одно меню на английском языке.

Как только Стелла начала изучать меню, у Анри неожиданно зазвонил телефон. Молодой человек достал трубку и, чуть отвернувшись в сторону, с заметным раздражением сказал:

– Да… я сейчас занят… не могу говорить… Ну хорошо… только быстро… да… да… Нет… Через Моррисон и немедленно… Все, пока, перезвоню позже!

Внутри у Стеллы все содрогнулось, но внешне она оставалась невозмутимой и спокойной и продолжала изучать меню. «Как? Как он сказал? «Через Моррисон» или «через Моррисона»? – напряженно вспоминала девушка, разглядывая список вторых блюд. – Если «через Моррисон», то речь могла идти о банке… О том самом…»

– Дорогой, а кто такой Моррисон, это твой коллега? – с невинным видом спросила Стелла, не отрывая взгляда от меню.

– Ты еще не выбрала, что будешь заказывать? – раздраженно спросил Анри, пряча трубку в карман.

– Выбрала… Луковый суп и филе камбалы со шпинатом.

– Отличный выбор! – уже мягче добавил Анри. – А почему ты интересуешься моим коллегой?

Стелла поняла: ее с виду невинное замечание про «Моррисона» взволновало Анри.

– У меня был приятель, которого тоже звали Моррисон, – непринужденно пояснила Стелла. – Он уехал несколько лет назад из Гонконга. И все связи с ним оборвались. Надеюсь, ты не ревнуешь?

Взгляд Анри стал холодным и сосредоточенным.

– Вовсе нет, – резко ответил он.

Разумеется, ревность здесь была ни при чем. Анри явно обеспокоило то, что в их разговоре так или иначе был сделан акцент на этом имени, точнее, на этом названии. И эта озабоченность выдавала Анри с головой.

В дальнейшем, во время ужина чувствовалась некая натянутость между молодыми людьми. Когда подали десерт, Стелла попыталась разрядить обстановку.

– Какой чудесный вечер. Что-то домой не хочется… Может, прогуляемся? – спросила Стелла.

– Конечно, – ласково, как прежде, ответил Анри. – Пройдемся по полянам Марсового поля.

Молодые люди направились в сторону Эйфелевой башни. Девушка увидела свободную скамейку и потянула возлюбленного за руку. Анри не стал возражать.

– Давай договоримся, что никогда не будем огорчать друг друга. Мне так с тобой хорошо, и ты мне нравишься в любом настроении, но больше всего, когда ты в хорошем расположении духа. Я так счастлива быть здесь, в этом городе влюбленных! – промолвила Стелла, повернулась вполоборота к Анри и обвила его шею обеими руками.

Через мгновение их губы купались в страстном поцелуе. Опьяненная овладевшей всем ее телом сладостной негой, Стелла не замечала никого вокруг. Ощущение реальности возвратилось лишь через несколько минут, когда парочка вновь открыла глаза.

Спустя несколько минут счастливые влюбленные продолжили прогулку по парку. На одной из аллей с аккуратно подстриженными кустарниками Стелла обратила внимание на двух оживленно беседующих туристок. Расстояние до них было еще приличным, и Стелла не могла распознать, на каком языке они говорят. Одна из женщин была в широкополой панаме, в ярко-синем платье. Она стояла к Стелле спиной и позировала подруге, которая нацеливала на нее фотоаппарат.

– Погоди! – по-русски сказала дама в панаме. – Давай теперь так!

Она сняла панаму и повернулась к подруге так, что Стелла отчетливо увидела ее в профиль… Девушка резко остановилась и несколько мгновений пристально, не моргая, смотрела на туристок. Анри по инерции сделал пару шагов вперед, а потом тоже остановился и обернулся, но девушка уже догоняла его с явным волнением и вмиг побледневшим лицом.

– Что? Что с тобой? Тебе плохо?

– Просто голова закружилась… сейчас пройдет… – Стелла сжала виски ладонями.

Анри, не на шутку испугавшись, бережно поддержал ее под руку.

Это был тот самый случай, когда говорят: «Один шанс из тысячи». Женщина в панаме была мамой Стеллы.

Неимоверным усилием воли Стелла опустила свои нахлынувшие чувства на самое дно своего сердца. Маму она не видело давно. Когда Стелла уехала в Москву и поступила на учебу в магистратуру, мать приезжала к ней пару раз. Те встречи были не очень теплыми. Мать избегала рассказов о своей личной жизни в Германии, куда она переехала много лет назад. Стелла догадывалась, что у нее появился новый мужчина. В годы подготовки к нелегальной работе Стелла не встречалась с мамой ни разу, и их отношения совсем затухли. Кураторы советовали ей вообще не возобновлять контакт в целях конспирации.

Но вот эта неожиданная встреча в Париже застала Стеллу врасплох и пробудила в ней сильные переживания. Как же ей хотелось сейчас обнять маму, отбросить недосказанное, прижаться лицом к ее ладоням и поплакать, как она делала в далеком детстве! Родной человек был так близок, но так недосягаем. Девушка с трудом сдерживала слезы. Она не имела права раскрывать себя. У нее не было наготове вразумительного объяснения тому, что она делает в Париже. Разговор с мамой в присутствии Анри на русском языке означал, в принципе, ее провал как разведчика.

Надо было благодарить судьбу за то, что Стелла заблаговременно узнала маму. А если бы мама первой узнала ее и окликнула? Пришлось бы с ходу импровизировать, разыгрывать ошибку, поспешно уходить… Все это выглядело бы фальшиво и неправдоподобно. Анри сразу бы понял, что здесь что-то не так.

Едва оправившись от шока, Стелла на следующий день начала подготовку к важному мероприятию, заранее спланированному Центром.

– Дорогой, завтра, пока ты будешь на работе, я погуляю по городу и встречусь с подругой, – начала она разговор за ужином. – Ты не возражаешь? А потом я зайду на рынок и куплю фруктов. Какой рынок ты мне посоветуешь?

– У тебя в Париже есть подруга? – удивился Анри.

– Ну… не совсем подруга. Хорошая знакомая. Она недавно переехала сюда из Гонконга, и мы хотим встретиться.

– Ты мне раньше ничего о ней не говорила.

– Не успела. У нас ведь были более интересные темы для разговоров, чем мои подруги, – произнесла Стелла и медленно провела пальцем по губам Анри. – Обещаю, что долго не задержусь. Встреча с подругой, конечно, менее интересное занятие, чем заниматься любовью с тобой, но я долго не задержусь и с лихвой наверстаю упущенные минутки. А сегодня обещаю тебе некий аванс… ты останешься мною доволен, – она приблизилась к мужчине сзади и крепко прижалась к нему всем своим телом. А вот завтра вечером у нас с тобой будет фруктовый рай.

– Фруктовый рай? – уточнил Анри. – А это еще что такое?

– Узнаешь. Тебе понравится, – многообещающе ответила Стелла.

Утром, за завтраком Анри был в хорошем расположении духа, несмотря на то что поспать ему, как и его подруге, удалось за прошедшую ночь совсем недолго. Стелла решила затронуть сложную тему.

– Ты сегодня будешь в офисе? Как вообще проходит твой рабочий день? Ты так мало об этом рассказываешь…

– Не думаю, что тебе это интересно, – уклончиво ответил Анри, намазывая круассан повидлом, и скучным голосом добавил: – Моя фирма называется «Фрамон технологии». Мы занимаемся разработкой программного обеспечения. Для компаний, банков и государственных учреждений. Вот, собственно, и все. К своим тридцати двум годам, это предел, чего я добился.

– А расскажи мне про свое детство, – попросила девушка.

– Родился в Марселе, – вздохнув, начал Анри. – Там же пошел в школу. Мой отец – ливанец, а мама – француженка. Они до сих пор живут в Марселе. А в Бейруте у меня живет дядя. Во время школьных каникул я почти каждое лето проводил у него. А хочешь, съездим туда вместе? Это удивительный город, я покажу тебе родину моих предков.

– Конечно, поедем, – улыбнулась девушка. – Ну а дальше? После школы?

– После школы я перебрался в Париж, поступил в Университет «Телеком Пари». Мне казалось, что инженер – это мужская профессия. Там я серьезно заинтересовался компьютерами и телекоммуникациями. Мне даже некогда было знакомиться с девушками, – рассмеялся Анри.

– Ты очень целеустремленный, – произнесла Стелла и, чтобы Анри, в свою очередь, не начал расспрашивать ее о родственниках и прошлой жизни, умело сменила тему разговора. Вскоре Анри стал собираться на работу.

Стелла покинула квартиру с приличным запасом времени, чтобы спокойно провериться и, не торопясь, добраться до нужного места. На автобусе она поехала в сторону рынка Анфан Руж. В ее кармане лежала флешка, которую она перед отъездом в Париж получила от агента Лады.

Там была записана важная информация, которую предстояло передать представителю Центра, прибывшему в Париж специально для этого. В шифровке, переданной Стелле из Центра, были указаны место и условия проведения передачи. Отдельно подчеркивалось, что агент из Центра ей лично знаком, но его имя не называлось. В той же шифровке Центр согласовал просьбу Стеллы о приезде на короткое время в Москву, но пересекать границы государств с такой флешкой было опасно. Ведь Стелла, как обычный турист, могла в любой момент подвергнуться обыску. А человек из Центра мог передать электронный носитель резидентуре в посольстве, которое затем переправляло его в Москву по каналам дипломатической почты, не подлежащей проверке.

Не спеша прогуливаясь по лабиринтам парижских улочек, Стелла проверялась и внимательно наблюдала за окружением. «Только бы не встретить опять маму. Анри я сумею объяснить свое появление здесь, но маме…» – то и дело думала она.

Стелла дошла до улицы Де Бретань. До рынка оставалось совсем немного – только пересечь улицу Шарло. Девушка украдкой глянула на наручные часы, пересекла улицу, перевела взгляд налево и заметила знакомое лицо. Краснов! Как же она обрадовалась! Он тут же исчез в воротах рынка со стороны Рю Шарло. Сердце ее дрогнуло, на душе стало радостно от того, что она увидела своего, русского человека.

Оставалось еще несколько минут до самой операции, и Стелла чуть задержалась под ярко-желтой вывеской сыроварни Мэтра Фромажэ, делая вид, что рассматривает витрину с сырами. Затем двинулась дальше и прошла через ажурную кованую арку в самом начале рынка.

Краснов под видом обычного покупателя неспешно двигался навстречу Стелле по торговому ряду, лениво разглядывая фрукты и зелень на прилавках торговцев. Через минуту они должны сблизиться, чтобы тут же разойтись в противоположные стороны. Оба испытывали ликование от встречи, которое приходилось тщательно скрывать. Еще секунда… и миниатюрная флешка перекочевала из ладони Стеллы в ладонь Юрия…

Радость встречи и горечь расставания одновременно вспыхнули в сердце Краснова. Он уходил все дальше от девушки и не мог позволить себе оглянуться и посмотреть вслед дорогому ему человеку. Молодых людей объединяли общее прошлое и Родина, но задачи, которые они выполняли как разведчики, создавали непреодолимую преграду между ними. Юрий сжимал в кулаке флешку, и ему казалось, что он чувствует тепло руки Стеллы, и все никак не мог решиться переложить полученный предмет в карман; он снова и снова прислушивался к своим ощущениям и судорожно сглатывал подступивший к горлу комок.

А девушка уже вышла через ворота, которые несколько минут назад пересек Краснов, с каждым шагом удаляясь от человека, воплотившего в себе невидимую связь с ее родной страной. В глазах Стеллы появились слезы, которых она не стеснялась, ведь непроницаемое лицо – это не показатель твердости характера, а слезы – не признак слабости. Намного важнее является сила духа, то, что помогает человеку подчиняться во имя нужного дела обстоятельствам жизни, какими бы они ни были трудными.

Мысль о том, что совсем скоро Стелла окажется в Москве и наконец увидит отца, своих коллег и друзей, утешала девушку. А флешка с особо важной информацией опередит ее и прибудет с дипломатической почтой к руководству внешней разведки уже через двое суток.

Глава 15

Серая вуаль утреннего тумана постепенно оседала, открывая взгляду Стеллы до боли знакомый, родной, но уже подзабытый пейзаж российской природы. Она смотрела в окно скорого поезда. Состав мчался по белорусской земле, но все здесь было близким ее сердцу: и березовые перелески, и пшеничные поля, и пруды, и стада пестрых коров. Девушке казалось, что даже протяжные гудки электровозов здесь звучат по-иному, не так, как в других странах Европы.

Разведчице уже пришлось пересечь несколько границ, а вместе с этим – изменить свое имя. Теперь в купе скорого поезда Братислава – Москва с книгой в руках сидела молодая англичанка Нэнси Бронкс, которую еще вчера звали Стеллой, а годами раньше – Дашей.

Время от времени девушка отрывалась от чтения и мысленно повторяла свою новую дату рождения и адрес проживания. Стелла получила «перебросочные» документы для поездки в Россию на тайной встрече с человеком из Центра. В условленном месте, после длительной проверки на предмет слежки она опознала агента по брелоку от ключей в правой руке. Она назвала пароль, он четко ответил. Стелла, в свою очередь, передала агенту свой упакованный в конверт синий гонконгский паспорт, который до ее возвращения из отпуска будет храниться в сейфе резидентуры в Мюнхене.

В Париже Стелле с трудом удалось уговорить Анри не провожать ее до аэропорта. Это она сделала с прицелом на будущее, чтобы приучить возлюбленного расставаться у порога дома – ведь ей часто придется отправляться в поездки по «легенде». В кармане у девушки якобы лежал билет до Лондона, куда она «летела к дальним родственникам».

Следуя указаниям Центра, она купила билет на поезд. Однако поездка в двухместном купе-люкс оказалась не такой приятной и спокойной, как того ожидала девушка. Ее соседкой по купе оказалась очень общительная русская туристка, которая постоянно пыталась развлечь Стеллу историями о России. Пожилая попутчица знала по-английски всего несколько слов, а сказать ей хотелось очень многое, поэтому она отчаянно жестикулировала, коверкала русские слова и использовала невпопад немецкие. Когда незнание английского языка тормозило ее, женщина хватала карандаш и пыталась изобразить на листке предмет обсуждения.

Стелла, конечно, понимала все до единого слова, но безукоризненно разыгрывала попутчицу. Расслабиться не удавалось. Нужно было оставаться все время начеку, чтобы невзначай не отреагировать на произнесенную по-русски просьбу или замечание. Постепенно отдых превращался в мучение, и девушка, в конце концов, буркнула «I`m going to bed»[6] и просто легла спать.

Утром Стелла проснулась раньше своей соседки и некоторое время наслаждалась относительным одиночеством и покоем. Встречный поезд, с диким воем промчавшийся за окном, разбудил соседку, и она, едва успев подняться с постели, начала расспрашивать Стеллу о проведенной ночи, о самочувствии и многих других мелочах, не требующих ответа. Стелла, не желая слушать неугомонную пассажирку, извинилась и вышла из купе в коридор. Там ее ожидал неприятный сюрприз.

Двое русских парней, увидев симпатичную девушку, тут же попытались с ней познакомиться. Когда поняли, что она иностранка и ни слова не понимает по-русски, принялись ее живо обсуждать, не стесняясь в выражениях. Стелле пришлось не просто сохранять безучастное лицо, но и бороться с нарастающим гневом. Ничего не оставалось, как пройти в вагон-ресторан в надежде побыть там в одиночестве.

Там, сидя за столиком со свежей белой скатертью и глядя в окно, Стелла получила все, о чем мечтала. Официанты свободно владели английским, а общение с ними не выходило за рамки выбора блюд.

Стелла, наслаждаясь ароматным крепким чаем, думала о том, что, возможно, Анри будет звонить ей на сотовый телефон и, разумеется, не дозвонится. Покинув Париж, она вынула сим-карту из телефона. Так требовали инструкции по безопасности – без сим-карты никто не сможет определить ее местонахождение с помощью геолокации. Это означало, что, когда она вернется из России и снова включит телефон, ей придется объяснять Анри, почему она все это время оставалась недоступной для связи. Лгать любимому ей было трудно. Стелла понимала, что жизнь по легенде, игра, притворство являются обязательной частью ее работы; ни один разведчик не обходится без этого. И все-таки в отношении Анри ей хотелось оставаться искренней и честной как можно чаще.

Миссия разведчицы-нелегала была настолько засекречена, что прямое общение с ней разрешалось лишь нескольким людям в Центре. Девушка знала, что на перроне ее должны были встретить сотрудники службы, и она надеялась, что это опять будет Краснов. И не ошиблась.

Юрий ждал ее не возле вагона, а в условленном месте, потому что здесь, на Белорусском вокзале, девушка продолжала оставаться англичанкой. Русской она могла стать лишь на конспиративной квартире и после получения временных документов.

Встреча с Красновым была внешне сдержанной. Только в машине оба разведчика заметно оживились и заулыбались, не скрывая своих чувств. Первые слова на русском языке дались девушке нелегко. Очень уж долго она на нем не говорила. По пути на конспиративную квартиру она пыталась рассказать Краснову о своих приключениях в поезде. Предложения порой получались нескладные, какие-то рубленые. Но Юрий слушал внимательно и пристально рассматривал повзрослевшее лицо Стеллы.

– Тебе правда интересна эта чушь, которую я несу, и… – девушка прервала себя на полуфразе.

– Конечно, интересно! Надо будет учесть твой опыт в инструкциях другим коллегам. Настырная соседка по купе – это же просто наказание для разведчика!

– Но это все в прошлом. Ведь я в конце концов здесь! – улыбнулась Стелла и поймала себя на мысли, что она теперь вновь может называть себя своим настоящим именем, и это такое счастье!

– Ты молодец, – серьезно добавил Краснов. – Информация, полученная и переданная тобой от Лады, оказалась очень важной и полезной… Мы это еще обсудим. Нам многое предстоит обсудить, но сегодня тебе нужно хорошо отдохнуть… – Юрий выждал паузу. – Я хотел бы пригласить тебя погулять по городу. Вечер, кажется, обещает быть чудесным. Москва так похорошела за последние годы. И ты еще большей красавицей стала, – неловко пошутил Краснов.

– Спасибо, – смутилась Даша. – Может быть, погуляем завтра? Мне с дороги надо привести себя в порядок и отдохнуть.

– Да-да, конечно, – не стал настаивать Юрий.

Вечерняя Москва постепенно зажигала огни. Здание Министерства иностранных дел, освещенное прожекторами, приобрело особое величие, подтверждающее его международный статус. Прогулочный теплоход скользил по Москве-реке, оглашая округу грохочущей музыкой. На Бережковской набережной, заполненной машинами, возникла пробка. Краснов попросил водителя припарковаться и предложил Даше пройти пешком до дома, где находилась конспиративная квартира.

В одной руке Краснов нес чемодан, а другой слегка поддерживал под локоть свою спутницу. Они двигались вдоль длинного «сталинского» здания, и Даша, сама того не замечая, доверчиво прижималась к Юрию. В этот момент он был самым близким и надежным человеком в мире, а она, впервые за много лет, почувствовала себя в полной безопасности.

На следующее утро девушка встала с рассветом и выглянула в окно. Редкие автомобили, пользуясь свободой на дорогах столицы, молнией проносились по набережной. Первый сонный автобус собирал немногочисленных пассажиров на остановках. Даша любовалась Москвой-рекой. Она вспоминала свое детство, Байкал, деда, родителей, встречу в самолете с Юрием и его семьей и годы подготовки. Как давно это было! Казалось, что прошла целая вечность с тех времен, когда Даша преобразилась в Стеллу, девушку из далекого Гонконга.

Дарья посмотрела на часы и вздохнула – к девяти часам должен приехать ее руководитель Холмогоров для беседы.

Он появился без опоздания вместе с Красновым. Гости прошли в комнату и устроились за круглым столом.

– Как тебе квартира, Даша? Не тесновато? – Сергей Петрович укоризненно посмотрел на Краснова. – Мог бы и просторнее подобрать…

– Все нормально! – девушка поспешила вступиться за Юрия. – Здесь очень уютно. Я ведь ненадолго… Меня могут потерять в редакции в Гонконге.

– За эту неделю нам многое надо успеть. И поработать, и отдохнуть, – вступил в разговор Краснов. – Я уже билеты купил на рок-оперу «Юнона и Авось» в Ленком. У меня целая культурная программа подготовлена для тебя.

– Спасибо, – улыбнулась девушка.

– Рады стараться, – ответил заметно взволнованный Краснов. Ему явно хотелось растянуть время общения с девушкой. Несмотря на то что он был назначен ее куратором, Дашу Юрий воспринимал скорее не как разведчицу, а как молодую привлекательную женщину. Ему приходилось постоянно бороться со своими чувствами, чтобы не выдать их.

– Теперь о делах, – сказал Холмогоров, когда Юрий вышел на кухню приготовить кофе. – Как складываются отношения с Ладой? В той информации, что она передала для нас, есть очень важные моменты. Среди клиентов банка «Моррисон» действительно указаны кавказцы. Самая важная фигура среди них – некий Яндарбиев. Сейчас он проживает в Катаре. Похоже, что он был одним из организаторов теракта на Дубровке. Надо продолжить работу и попытаться отследить путь этих денег. И, конечно, установить роль других лиц в этой схеме. Для принятия жестких решений со стороны России необходимы конкретные доказательства. У Лады есть хороший потенциал, но ею нужно грамотно управлять.

– Мне кажется, она мне доверяет. Во время встречи она так разоткровенничалась, что рассказала мне о своих семейных проблемах.

– Каких именно? – поинтересовался Холмогоров.

– Ее старший сын закончил университет в Гонконге, но уже несколько месяцев не может найти работу.

– Понятно. Расспроси конкретно, какая у него специальность и где хотелось бы ему работать. Постараемся помочь через наших проверенных местных агентов, – задумчиво произнес Сергей Петрович. – Хорошо бы подыскать ему хорошее местечко… с дальним прицелом… Видишь ли, в чем дело, Даша. Денежная мотивация – сильная штука, но это не гарантирует качества работы. Необходимо выстроить отношения так, чтобы агент стал тебе признателен за помощь, уважал тебя, чувствовал заботу… Только тогда он будет искренне стремиться выполнить поставленную ему задачу, и в этом – залог успеха и его, и твоей деятельности. Понимаешь, о чем я?

– Понимаю, – девушка кивнула. – Я так и стараюсь делать.

– Молодец, ты становишься опытным оперативным работником, – похвалил подопечную руководитель.

– Я вот что хотела спросить… – неуверенно продолжила девушка.

– Давай, спрашивай, – приободрил ее Холмогоров. В это время вошел Краснов с подносом.

– А что моя мама знает обо мне? – нерешительно спросила Стелла.

– Трудно сказать. Она с твоим отцом не контактирует. А поскольку проживает за рубежом, мы не можем ее разыскивать и, тем более, что-либо ей рассказывать. Твой отец – это другое дело. Он – военный, и мы ему намекнули, что у тебя весьма ответственная работа. Он отнесся к этому с пониманием, лишних вопросов не задает. Он прилетает из Иркутска завтра, чтобы повидаться с тобой, – добавил Холмогоров.

– Я так рада!

– А почему ты вдруг спросила о матери? – насторожился Холмогоров.

– Потому что… потому что я встретила маму в Париже…

– Что?! – от волнения Холмогоров чуть не поперхнулся кофе и вскочил со стула. – И?!

– …И ничего… Она меня не заметила, – едва не прослезилась Стелла.

– Уф, хорошо, что не заметила! – облегченно вздохнул Сергей Петрович. – Я понимаю, как тебе нелегко. И сочувствую. Нам было бы проще, если бы мама вернулась в Россию. Но сейчас время такое, люди уезжают из страны, вместо того чтобы приезжать. А те, кто покинул ее ранее, не желают возвращаться. Именно поэтому мы и боремся, чтобы жить здесь стало безопаснее. Ты, можно сказать, находишься на самом передовом и сложном фронте. – Холмогоров поставил чашку и вытер губы платком.

– Даша, завтра ты сможешь в спокойной обстановке написать отчет о работе, а сегодня мы хотели бы обсудить еще пару вопросов, – вступил в беседу Краснов. – Некоторые государства планируют при пересечении границы вводить новые системы контроля. Создаются общие базы данных по отпечаткам пальцев и радужной оболочке глаз всех, кто прибывает или выезжает из страны. Эти сведения обрабатываются специальными программами и могут храниться бесконечно долгое время. Так что теперь возникает проблема с перебросочными документами. Понимаешь, о чем я?

– Понимаю… – ответила Стелла.

– Что делать и как с этим бороться, мы пока не знаем. Как минимум придется прокладывать новые маршруты через страны с менее развитыми технологиями… На это потребуется время. Так что следующий твой приезд в Москву может случиться очень нескоро. Мы должны тщательно изучить нововведения в каждой стране. Наши резидентуры активно занимаются сбором информации по этому вопросу, – подытожил Юрий и покосился на Холмогорова.

– Именно поэтому мы воспользуемся твоим приездом и скорректируем условия связи на длительную перспективу. Как у тебя с азбукой Морзе? Нужны ли занятия?

– Нет, навык поддерживаю постоянно, так что тренироваться необязательно, – уверила коллег Даша.

– Это приятно слышать! В таком случае вернемся к вопросу о финансировании террористов. Вот мое понимание ситуации: после неудачной попытки развалить Россию руками ваххабитов, США выбрали другую стратегию – тотальный террор с целью дискредитации российского правительства и последующих массовых волнений. Если во время чеченских войн материально-финансовую помощь боевикам оказывали около шестидесяти международных террористических организаций, то теперь их количество возросло в разы. Только в США сбором денег для северокавказских экстремистов занимаются около пятидесяти всевозможных фирм, фондов, «инициативных групп» и частных «меценатов». Перечислять их нет смысла.

Холмогоров отхлебнул остывший кофе, поморщился и продолжил:

– Но с помощью твоих коллег, Даша, нам удалось разоблачить и предать огласке темные делишки такой организации, как «Благотворительный международный фонд» под покровительством «Аль-Каиды». Американцам пришлось ее закрыть под давлением своей же общественности. Мы выявляем трафики финансирования террористов, получаем документальные доказательства и пресекаем их. При этом спецслужбы США ищут все новые и новые пути. Есть данные, что такая работа ведется в азиатском регионе.

– Мы получили данные, – продолжил речь шефа Краснов, – что США готовы задействовать для помощи террористам финансовые организации Кувейта, Арабских Эмиратов, Азербайджана и Гонконга. И помогать им в этом будут спецслужбы европейских стран. Так что твоя работа, Даша, только начинается. Все, что было до этого, считай лишь тренировкой перед серьезной работой. Мы не можем поставить тебе конкретную задачу – слишком широк круг проблем. Так что тебе придется самой отрабатывать тонны информации и вычленять из них самое ценное и важное.

– Но есть одна конкретная просьба, – снова включился в разговор Холмогоров. – В Японии твой коллега несколько месяцев не выходит на связь. Пропал в Токио. Надо попытаться узнать, что с ним? Завтра Юрий Александрович привезет тебе подробные данные на этого человека. Мы хотели бы, чтобы ты съездила в Токио и все выяснила. Никого другого мы отправить туда не решаемся, – добавил Холмогоров и встал, показывая тем самым, что беседа закончена.

– До вечера, – попрощалась Даша, глядя на Краснова. Она не забыла о его обещании вместе прогуляться по городу.

Неделя в Москве пролетела незаметно. Накануне отъезда на конспиративной квартире, где поселили Дашу, был организован традиционный прощальный обед. Приехали руководитель отдела Холмогоров, непосредственный куратор Краснов и начальник нелегальной разведки, которого Даше представили как Валентина Павловича. Пожилой высокий мужчина внешне напоминал ей европейца, скорее, немца. Перед началом обеда он наедине побеседовал с разведчицей, похвалил за успешное «оседание» в стране назначения, расспросил о самочувствии и сложностях в работе. Потом как-то по-отцовски взял ее за руку и доверительно спросил:

– Дашенька, а тебе не трудно жить и работать одной? Может, нам стоит подобрать тебе кого-нибудь в пару? У нас есть кандидаты, которые сейчас проходят подготовку…

Такого вопроса Даша не ожидала и, почувствовав некоторое внутреннее волнение, ответила:

– Что вы, я уже привыкла, справляюсь. Мне скучать некогда.

Она не смогла набраться смелости и рассказать о своем французе.

Во время обеда по русскому обычаю звучали тосты за здоровье, за мир и «за тех, кто в море» – за нелегалов, которые служили вдали от родины. Совсем скоро Даша-Стелла тоже должна была оказаться за океаном, чтобы продолжить свою миссию.

Глава 16

Стелла зашла в свою квартиру, закрыла дверь и устало прислонилась к ней спиной. Затем облегченно вздохнула. Наконец-то дома. Путешествие закончилось благополучно. Париж и Москва как сладкий сон ушли в небытие. Девушка ничком упала на диван и обхватила подушку руками. Ее дом здесь, в Гонконге. С этим городом у нее установилась прочная связь, у нее здесь были планы, работа и… одиночество. Даже Анри, который стал для Стеллы по-настоящему близким человеком, не мог полностью избавить ее от одиночества.

Телефон Стелла включила сразу после приезда из Москвы в Мюнхен. Она не выходила на связь целую неделю, но «легенда» для возможных вопросов со стороны друзей и знакомых была детально отработана и заучена. А что касается Анри, то перед получением перебросочных документов Стелла написала ему на компьютере несколько трогательных писем и запрограммировала их на автоматическую отправку по имейлу в определенный день и час.

Не дожидаясь прилета в Гонконг, Стелла позвонила Анри из Европы, как только это стало для нее безопасно. Уж очень ей хотелось услышать его голос.

– Дорогая! Что случилось? Ты куда пропала? – не скрывая беспокойства спросил Анри.

– Прости, любимый… Оказывается, у Джин, моей двоюродной сестры, – я тебе о ней рассказывала перед отъездом, – ферма находится почти в ста милях от Лондона! И там отвратительная связь… представляешь!? Я сама этого не ожидала!

Анри начал постепенно успокаиваться. На этот раз Стелле удалось избежать подробных оправданий и извинений. Однако девушка понимала, что таких моментов в жизни предстоит немало, если ее отношения с Анри продолжатся. Расстаться с ним она не была готова, несмотря на подобные сложности в общении. Стелла боялась признаться себе, что их отношения могут мешать ее работе, что любовь может привести к провалу, если только… если только ей не удастся как-то убедить Анри помогать ей. Мысли о его вербовке, нет-нет, да проскальзывали, но чутье подсказывало, что с этим не стоит торопиться. Вот и в Москве Даша предпочла пока не рассказывать руководству о своих отношениях с Анри. Конечно, на это решение повлияло и особое отношение к ней Краснова. Стелла с ужасом представляла, каким ударом станет для Юрия новость, что у Стеллы есть любимый мужчина.

Горячие струи душа помогли Стелле расслабиться после длительного перелета. Перед глазами всплыла трогательная встреча с отцом в Москве. Он приехал и поселился в гостинице. Встретиться с дочерью на конспиративной квартире ему не разрешили. Во время прогулки по городу и ужина в ресторане они были немногословны. Отец, как военный, умеющий хранить секреты, понимал, что не имеет права задавать лишних вопросов, а Даша знала, что папа не ждет подробностей ее жизни и работы. Между ними как будто возник негласный договор о невмешательстве в дела Дарьи. Только их сердца были по-прежнему открыты друг для друга. Отец любовался повзрослевшей дочерью, а та понимала, что теперь он остался самым близким для нее человеком. Разговоров о матери отец избегал, а Даша не настаивала.

Постепенно мысли девушки возвратились в реальность. Она переключилась на ближайшие задачи. Впереди ее ждало новое задание. Она выключила воду, тщательно вытерлась мягким полотенцем, затем обмотала его тюрбаном на голове, накинула на себя махровый халат и вышла из ванной.

В офис она должна была прийти только завтра, потому сегодняшний день был полностью в ее распоряжении. Стелла засела за компьютер и стала изучать новости в Интернете. Ее внимание привлекла статья о готовящемся саммите по военно-техническому сотрудничеству США и стран азиатского региона. Мероприятие начиналось через три дня. Нельзя было упустить такую возможность. Стелла немедленно позвонила в редакцию.

– Привет, Айна! Что у вас новенького?

– Стелла, дорогая! Где ты пропадала? Мы уже по тебе скучаем! – вопросом на вопрос ответила Айна.

– Я ездила к родственникам в Англию, а там, в глубинке, почти не было связи… Айна, у меня есть срочное и важное дело! Через три дня в Сеуле состоится военно-технический форум.

– Да, я знаю, – равнодушно отозвалась Айна.

– Мне очень хочется туда поехать. Думаю, можно набрать массу интересного материала о перспективах частных инвестиций в этой области. Ты же знаешь, я обожаю эту тему! Подготовь мне, пожалуйста, документы для аккредитации. Хорошо?

– Конечно. Сделаю. Но, скорее всего, босс не оплатит командировочные, у нас перерасход бюджета, так что поедешь за свой счет.

– Договорились!

В первый день работы форума Стелле удалось собрать действительно ценный материал. Правда, не для редакции, а для Центра. Сидя в первом ряду, она почти дословно записала выступление полковника Джорджа Гринвила, сотрудника фирмы «Амтек», занимающейся поставкой комплектующих для систем противоракетной обороны.

Манипулируя лазерной указкой по огромному экрану, на котором была изображена схема системы «THAAD», полковник подробно рассказал участникам форума о ее преимуществах и достоинствах.

Следующий выступающий, представитель Пентагона, перешел к откровенному маркетингу и начал убеждать аудиторию в превосходстве этого оборудования над всеми мировыми аналогами. Стелла знала, что совсем недавно американцы вышли из договора об ограничении противоракетной обороны и теперь старались продвинуть системы собственного производства по всему миру. Корея и Япония были для них приоритетными направлениями.

Разведчицу интересовали политические замыслы администрации Буша-младшего, технические преимущества разрабатываемой системы «THAAD» и информация о разработке нового поколения системы противоракетной обороны, к которой, судя по выступлениям, Пентагон уже приступил.

После завершения деловой части форума начался фуршет. Судя по изысканной сервировке и обилию блюд, средств на угощения не пожалели. Особенным успехом у всех участников пользовались блюда корейской кухни. Мужчины, а их на форуме было большинство, отдали предпочтение легким винам и пиву, оставив водку, коньяк, виски и другие крепкие напитки, включая корейскую соджу, на вечер.

В зале, где проходил фуршет, было многолюдно и шумно. Участники живо беседовали, полемизировали по вопросам международной политики, охотно заводили новые знакомства. Стелла с бокалом вина неторопливо переходила от столика к столику, внимательно прислушиваясь к разговорам, стараясь выудить из потока фраз ценную информацию. Именно здесь, в кулуарах, обсуждались важнейшие проблемы азиатского региона.

Время от времени девушка присоединялась к компаниям, особенно если там были другие женщины, охотно отвечала на вопросы о журнале, который она представляла, пожимала руки, обменивалась визитными карточками и старалась вникнуть в то, о чем говорят вокруг. Ей удалось познакомиться с несколькими влиятельными представителями журналистики и получить их визитные карточки. Эти люди могли оказаться полезными в будущем. Однако внимание Стеллы было сосредоточено на полковнике Гринвиле и корейце Лан Юне, который представлял на форуме свою страну.

Полковник, как успела заметить Стелла, обожал закуски из морепродуктов и белое вино, постоянно возвращаясь к столику, где всего этого было в избытке. Кореец, в отличие от него, ничего не пил, держался особняком и редко вступал в разговоры. В удобный момент Стелла подошла к нему и представилась. Лан Юнь внимательно изучил визитку девушки, после чего приветливо улыбнулся и с учтивым поклоном вручил девушке свою. Он был явно польщен вниманием такой красотки, но не знал, как продолжить беседу. Стелла не растерялась и восхищенно произнесла:

– Господин Юнь, вы так смело выступили в защиту своей страны, не побоявшись пойти против мнения большинства, особенно полковника Гринвила… – Стелла явно преувеличивала, чтобы польстить господину Юню и втянуть его в разговор.

– Это не только мое мнение, – мягко поправил он. – Большинство моих коллег считает так же.

Учитывая то, что Лан Юнь – сотрудник администрации правительства Южной Кореи, это была ценная информация, позволяющая определить настроение всего правительства.

Ободренная началом разговора, девушка продолжила:

– Но ведь безопасность любой страны – превыше всего, а вы ставите под сомнение целесообразность поддержки со стороны такого мощного союзника, как США.

В ответ Лан Юнь принялся долго и подробно объяснять, в чем он видит положительные и отрицательные стороны сотрудничества с США. Стелла попыталась задать ему несколько вопросов, чтобы ненавязчиво подвести к обсуждению взаимоотношений Кореи с Японией. При этом она внимательно наблюдала за полковником Гринвилом, который уже допивал свой бокал вина и вот-вот должен был пойти за очередной порцией.

Наконец американец двинулся в направлении общего стола. Стелла на полуслове прервала своего корейского собеседника:

– Господин Юнь, не желаете ли бокал вина?

– Нет, спасибо, – отказался кореец, – и называйте меня по имени, просто Лан.

– Тогда, может, вы сопроводите меня? Очень хочется попробовать вино, которое здесь предлагают, – мгновенно сообразила девушка.

– Конечно, – вежливый кореец не мог отказать молодой женщине.

Когда они приблизились к столику, Стелла громко сказала:

– А вот у господина полковника наверняка другое мнение о том, как Южной Корее следует выстраивать систему обороны. Не так ли, мистер Гринвил?

– Вы имеете в виду противовоздушную оборону? – уточнил полковник, повернувшись к Стелле. – Видите ли, Южная Корея пока не созрела, чтобы начать устанавливать мощные американские системы, но перед лицом нарастающих угроз…

Его тотчас прервал кореец:

– Вы имеете в виду Россию?

– И ее в том числе, – усмехнулся Гринвил.

Своим ответом он несколько разозлил господина Юня.

– Мистер Гринвил, у Кореи с Россией более прозрачные и оптимистичные отношения, нежели с любым другим своим соседом, включая Японию. Вы ведь подразумеваете некое «малое НАТО», когда вынуждаете нас к союзничеству с государством, которое всегда унижало корейцев?

– Этот союз позволит вам защититься от агрессивных действий не только России, но и Китая! – безапелляционно заявил полковник и потянулся к бокалу.

– Это исключено, – категорично заявил Юнь.

– Почему же? – с вызовом спросил полковник, все более распаляясь.

– Вступить в этот союз означает для Кореи попасть в зависимость не только от США, но и от Японии. Подобное решение может стоить главе нашего государства его должности. Наш народ прекрасно помнит об издевательствах и унижениях со стороны оккупационных войск Японии. «Сексуальное рабство», куда были отправлены наши жены и дочери для ублажения японских военных, не прощается никогда, я не говорю уже о принудительном труде корейских мужчин!

Стелле, тонко спровоцировавшей яростный спор между корейским чиновником и американским военным, оставалось только запоминать доводы обеих сторон. В пылу дебатов мужчины уже не слишком контролировали себя и могли нечаянно произнести то, чего не следовало бы знать посторонней журналистке.

В этот вечер разведчица осталась довольна проделанной работой. В тишине гостиничного номера она спланировала дальнейшие шаги для получения более конкретных сведений по теме конференции.

Глава 17

Токио понравился Стелле даже больше, чем Гонконг. Эти города были очень похожи друг на друга, но было в столице Японии нечто, отличающее ее от прочих азиатских мегаполисов. Трудно было назвать какое-нибудь одно преимущество Токио. Это и чистые улицы, и красивые ухоженные дома, на балконах которых не увидишь хлама или развешанного для сушки белья, и безупречная инфраструктура, и великолепный транспорт, и удобства повсюду…

По просьбе Стеллы таксист остановил машину на одной из улиц в городе Кавасаки, недалеко от Токио, возле небольшого продуктового магазина. Скорее по привычке, чем из соображений безопасности, Стелла зашла в магазин, купила бутылку воды и упаковку жевательной резинки, понаблюдала за улицей через стеклянную дверь, после чего вышла.

Нужная ей улочка Накахара находилась сразу за углом магазина. Тротуар здесь был настолько узким, что девушке пришлось идти по проезжей части. По пути к фотостудии «Лайф» она не встретила ни одного пешехода. Через несколько минут Стелла стояла перед дверями фотосалона. Она заранее продумала варианты развития событий и те слова, которые должна была произнести, чтобы не вызвать подозрений у окружающих. Однако все получилось иначе.

Девушка зашла внутрь и застыла возле стойки оформления заказов. Студия была пуста. Фотооборудование было готово к работе, и даже светильники были включены, но там, где должен находиться клиент, висела большая фотография. Это был тот самый человек, о котором говорил Краснов, агент Сенсей. Она узнала его, несмотря на то, что видела лишь фото из его личного дела.

Стелла отвела взгляд от фотографии и осмотрелась. Вдруг портьеры, которые закрывали вход в соседнее помещение, распахнулись, и в дверях появилась пожилая японка в цветастой короткой блузке навыпуск и коричневых брюках, которые едва достигали щиколоток. Она долго всматривалась подслеповатыми глазами в лицо Стеллы, затем не без труда подошла к девушке. Женщина попыталась поправить прядь волос, выбившуюся из-под платка, но тот съехал ей на плечи, обнажив растрепанные седые волосы. Японка что-то сказала, Стелла ответила по-английски: «Я не понимаю». Затем повторила фразу на китайском. Услышав китайский, женщина радостно закивала и повторила уже на китайском.

– Вот, смотрите, – японка обвела рукой студию. – Все на месте, все оборудование в комплекте. Все работает прекрасно. Оно теперь мое. Досталось в счет аренды от Сато-сана…

– А где сам Есида Сато? – спросила Стелла.

– Так ты не студию пришла смотреть? Так что ж ты мне голову морочишь, – сердито проворчала японка.

– Мне нужен Сато-сан, – повторила Стелла в надежде на конкретный ответ и продолжение разговора. – Где он?

– Вот он, – махнула рукой женщина в сторону фотографии на стене и расплакалась. – Умер Есида. Инфаркт. Прямо здесь, на этом месте и умер.

Стелла в душе ахнула. «Так вот почему он не выходил на связь!» Ей вдруг стало нестерпимо жаль этого человека, которого она никогда не видела и совсем мало о нем знала. Она окаменела. Комок застрял в ее горле. На глаза стали наворачиваться слезы. Стелла вдруг отчетливо поняла, что ее судьба может сложиться точно так же.

Стелла не боялась смерти, потому что была слишком молода, и ей казалось, что ее уход из жизни пока очень далек, почти нереален. Но мысль о том, что на ее могиле может стоять надгробие с чужим именем вроде Стеллы или Долли, ужасала ее. Пожалуй, впервые она задумалась о своем будущем, с кем и как ей придется встречать старость. Одной? В пустой квартире или в доме престарелых?

Наверное, каждый разведчик-нелегал глубоко в душе мечтает когда-нибудь вернуть себе свое настоящее имя, данное родителями, стать таким, как прежде, избавиться от вечной роли, которую приходится играть сутки напролет. Только вот получается это далеко не у каждого.

Японка вытерла концом платка слезы и опять внимательно посмотрела Стелле в глаза.

– А ты разве не знала, что он умер? – спросила она.

– Нет.

– Незадолго до смерти он сделал свой портрет, как будто предчувствовал… А был он порядочным и добрым! Клиенты его любили. Он делал фотопортреты даже министров и членов правительства. Но ты первая, кто заплакал о нем… кроме меня. Наверное, ты его любила, – с пониманием вздохнула женщина, взяла девушку под руку и повела в сторону дверей с портьерами.

Там оказалось крохотное подсобное помещение, где с трудом могли поместиться два человека.

– А почему я тебя здесь раньше не видела? Откуда ты знаешь Сато-сана?

– Я организовываю детские праздники, дни рождения и часто приглашала Сато-сана для фотосъемок, – не растерялась Стелла.

– Э-э-э, – недоверчиво покачала головой старуха. – Меня, старую Фумико, не проведешь… Уж я-то знаю… Ты – любовница Сато-сана. Помню, как он где-то пропадал по вечерам, а иногда уезжал из города… Ну и слава богу, хоть не один он был.

– Я сейчас живу в Европе. Только сегодня прилетела ненадолго в Японию, – смущенно пояснила Стелла, но эти слова японка расценила по-своему.

– Сегодня? Почему так поздно? Не могла раньше показать его врачам? – с укоризной произнесла старуха, наливая воду в чайник. – Давай, я тебя чаем угощу. А может, чашечку саке выпьешь?

– Нет, спасибо, – отказалась Стелла.

– А я, пожалуй, выпью, – оживилась Фумико. Она включила чайник, достала из шкафчика пачку зеленого чая и начатую бутылку саке.

– Есидо не пил, а меня всегда угощал. Каждый раз, когда платил за аренду. Я ведь хозяйка этого помещения. От сына мне досталось….

– Но Есидо ведь не болел…

– Инфаркт всегда случается неожиданно. Врачи сказали, если бы вовремя обследовался – обошлось бы, избежал бы такого конца…

Стелла вздохнула. Во время инструктажа в Москве Краснов упоминал, что Сенсей жаловался на проблемы с сердцем. Центр предложил ему обследоваться, но разведчик отказался – у него должна была состояться очень важная встреча с высокопоставленным чиновником мэрии Токио. Как будто подтверждая мысли девушки, Фумико сделала большой глоток саке и произнесла:

– У него много знакомых было. Приходили к нему иногда. Разговаривали подолгу. Но девок не приводил, – японка покосилась на Стеллу, поняв, что сболтнула лишнего, и тут же продолжила, чтобы замять неловкость: – Даже из мэрии был друг. Солидный… Говорят, что у Есиды была жена, которая погибла много лет назад в автомобильной катастрофе, а второй раз он не женился. Он тебе ничего не рассказывал?

– Нет, – отозвалась Стелла.

Вода закипела. Фумико достала глиняный тяван, бросила туда пакетик зеленого чая и залила кипятком.

– Какая красивая чашка, – восхитилась девушка, внимательно разглядывая ее со всех сторон.

– Это его чашка. Он всегда только из нее пил чай, – произнесла Фумико. – Ой! Чуть не забыла. Я что-то тебе покажу… – воскликнула она и вышла из помещения.

Стелла осмотрелась. На стенах бытовки висели фотоснимки старинного японского городка. Пейзажи были настолько очаровательны, что девушка невольно залюбовалась ими, не в силах оторвать глаз. В это время вошла Фумико. В руках она держала небольшую старую шкатулку, украшенную уже потускневшими от времени рисунками цветущей сакуры.

– Что, нравится? – Японка кивнула головой в сторону фотографий и поставила шкатулку на стол. – Есида сам снимал. Это его родной город. Он его очень любил и частенько там бывал.

Стелла знала, что Сато-сан родился в России, но нисколько не сомневалась, что он сумел полюбить этот городок всем сердцем. Мысленно девушка не переставала восхищаться этим незнакомым ей человеком.

Японка поставила шкатулку перед Стеллой.

– Вот! Это его… Я нашла ее, когда разбирала его вещи. Бедный, бедный Есида. Одиночество – страшная штука, – горько вздохнула она, и из ее глаз вновь потекли слезы. Фумико сняла очки, протерла их и вновь надела. – Возьми шкатулку…

– Нет-нет, – отрицательно покачала головой Стелла, – не могу…

– Бери, бери. Я уже старая, помру скоро… детей у меня нет. Всех родственников я пережила. Мне иногда кажется, что и я уже умерла… Возьми шкатулку. Пусть останется тебе на память. Ты ведь не чужая ему была, – японка, кажется, окончательно поверила в ту историю, которую сама же придумала.

– Я, пожалуй, пойду, – грустно вздохнула девушка.

– Да-да. Конечно, – ответила старая японка, моргая подслеповатыми глазками. – Ты приезжай ко мне… я ведь тоже одна-одинешенька… Не забывай и меня, пока я не помру… и потом не забывай…

Старуха на прощание обняла Стеллу, как родную внучку, и заплакала еще сильнее.

На следующий день Стелла гуляла по сырым бетонным дорожкам кладбища Аояма. Тишина и покой царили вокруг. Зеленые кусты обступили узкие аллеи. По обеим сторонам гармонично соседствовали изваяния Будды и мраморные христианские кресты, вековые каменные ступы, скромные пагоды и простые надгробные плиты. Должно быть, здесь очень красиво весной, когда цветет сакура.

Несколько раз Стелла прошла мимо массивного гранитного колумбария, очевидно, возведенного недавно, но не решалась подойти. Именно здесь, судя по объяснениям в администрации Аоямы, был захоронен прах Есиды Сато.

Наконец, приблизившись к колумбарию, она нашла в нижнем ряду знакомое имя и положила рядом букетик цветов. Затем взяла оставленную кем-то бутылочку с водой, смочила платок, бережно протерла уже успевшую запылиться табличку.

Редко Стелла позволяла себе такую слабость – слезы, но сейчас она не могла и не хотела себя сдерживать. Никто не обращал на нее внимания в этом чужом ей городе. «Прощай, Сато-сан. Я буду навещать тебя, когда смогу», – прошептала девушка по-английски, повернулась и направилась к выходу.

Во время войны бойцы часто рисковали своими жизнями, чтобы вынести тело погибшего товарища с территории врага, вернуть его домой. Есть в этом нечто высокодуховное, не поддающееся логическому объяснению и противоречащее здравому смыслу. Но так было принято у советских людей. Прах умершего на чужбине разведчика-нелегала никто не мог вывезти – ни Стелла, ни даже Центр. Через пятнадцать лет, когда, по жестким правилам, закончится срок хранения праха в колумбарии, прах разведчика будет развеян. Памятью ему станет его личное дело с надписью «Хранить вечно» в архиве Службы внешней разведки, да добрая память о нем его коллег.

Стелла присела на скамейку на одной из аллей, достала из пакета шкатулку, поставила себе на колени и с волнением приподняла крышку. Там лежали потрепанная толстая тетрадка, старый перочинный ножик и золотая цепочка с медальоном в виде сердечка.

Девушка перелистала страницы, исписанные мелким аккуратным почерком. Текст был написан на английском. Это были стихи:

«В этих глазах,

При горящих свечах,

Расставания даль,

А скорее, печаль.

Черным бархатом грусть —

Пусть будет, пусть.

И смиренье с судьбой —

Мы не будем с тобой…

Снова в этих глазах,

При погасших свечах,

Горит лунный свет,

Тяжесть прожитых лет…

К невозвратному жалость

И усталость, усталость,

Усталость, усталость…»[7]

Стелла ощутила в этих строках бездну одиночества Есиды, несбывшиеся мечты и горечь расставания с кем-то, кто был ему дорог. Девушка до глубины души прочувствовала трагедию мужественного человека, его преданность своему делу вопреки трудностям и лишениям. Она вынула из шкатулки медальон и внимательно рассмотрела его. Украшение, скорее всего, было с секретом. Девушка раскрыла перочинный ножик и не без труда раскрыла лезвием переднюю часть медальона. Внутри оказалась крохотная пожелтевшая фотография с изображением лица улыбающейся молодой женщины. Значит, у Есиды была любимая! Но кем была эта женщина? Русская, иностранка? В любом случае это теперь навеки останется тайной…

«Что же будет со мной? – думала девушка. – У Есиды была женщина, которую он любил. Наверняка жил мечтой встретиться с ней. Может, они несколько раз встречались… А у меня нет даже этого! Анри? Но как бы мы ни любили друг друга, он никогда не станет мне по-настоящему близким человеком. Мне всегда придется ему лгать и выдавать себя за другого человека…»

В этом заключалась ее трагедия. Правда, Стелла могла передать в Центр просьбу о срочной эвакуации, и ее вернут на родину немедленно. Никто не упрекнет ее за слабость. Просто сломалась. Переоценила свои силы. Не справилась с заданием. На родине ее обеспечат хорошей работой, она обретет семейное счастье…

Но в этом случае она потеряет нечто большее – она потеряет веру в себя. Она перестанет быть разведчиком. Она ничего уже не сделает для того, чтобы остановить чудовищную эпидемию терроризма, расползающуюся по планете. И будут новые взрывы, бомбежки, стрельба, будут новые жертвы, новые страдания. А ей, Даше, что до этого? Она будет упиваться тихим семейным счастьем, купаться в любви, как в солнечных лучах. А весь мир пусть горит синим пламенем. Так?

Девушка настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу услышала шарканье ног, сдержанное всхлипывание, шорох одежды… Чопорная похоронная процессия шла по главной аллее. Инкрустированный полированный гроб из красного дерева с золотыми ручками. Дорогие костюмы, блеск золотых часов и бриллиантовых заколок. Вышколенные служащие. Помпезность во всем…

При виде такой роскоши Даше стало горько и обидно. Она еще раз взглянула на убогую табличку в нижнем ряду колумбария. Ее скромный букетик рассыпался по серому мрамору, подчеркивая ничтожность могилы честного и мужественного человека, неизвестного героя, который до последнего вздоха оставался верным своей родине и долгу…

Девушка решительно поднялась с холодной тумбы и, бросив прощальный взгляд на табличку с японским именем, под которым жил и умер русский разведчик, направилась к выходу.

Глава 18

Лунная дорожка освещала тихие воды залива, но Стелла не замечала этой красоты. С миниатюрным наушником в ухе она старательно записывала группы цифр на листке. Одновременно с этим она прислушивалась к каждому шороху за входной дверью. Сеанс связи с Центром подходил к концу. Три дня назад разведчица отправила сообщение в Москву о печальной кончине Сато-сана и отчет о форуме по военно-техническому сотрудничеству в Сеуле. Сегодня она надеялась получить очередную инструкцию от руководства.

Перед Стеллой лежала исписанная цифрами страница. Теперь нужно было расшифровать сообщение и сразу же уничтожить улики. Миска с теплой водой стояла наготове, чтобы в ней можно было размочить бумагу и превратить все в кашицу перед тем, как смыть ее в туалете.

Постепенно из цифр выстраивались буквы: «…Центр благодарит за работу по расследованию судьбы Сенсея. Мы сообщим о смерти нелегала его родственникам в России и окажем им поддержку. Теперь они узнают всю правду о его героическом служении Родине. Учитывая информацию, полученную во время конференции в Сеуле, рекомендуем вам наладить контакты с одним из сотрудников фирмы «Амтек». По возможности выясните, насколько вероятна поставка комплектующих для ПРО Кореи, а также попытайтесь получить сведения о перспективе объединения систем ПРО двух стран – США и Кореи».

Девушка давно установила себе правило: после каждого сеанса связи немедленно уничтожать все следы работы. Вот и сейчас она спрятала шифр-блокнот и радиоприемник в надежное место и собралась еще раз прочесть текст сообщения перед его уничтожением.

Внезапно раздался громкий стук в дверь. Стелла замерла. Жгучая волна страха на мгновение парализовала ее. Однако девушка быстро взяла себя в руки и бросилась в туалетную комнату. Там она наскоро смяла листок бумаги с расшифрованным сообщением под струей воды из крана, бросила куски мокрой бумаги в унитаз, нажала на кнопку смыва воды и тут же помчалась открывать дверь.

– Кто там? – сердито спросила Стелла.

– Кто-кто? Кто еще может к тебе ночью прийти? – услышала она веселый голос Анри.

– Это ты? – удивилась девушка, распахнула дверь и тут же оказалась в объятиях мужчины.

– Не ожидала? – засмеялся Анри. – С днем рождения!

– Спасибо! Ты не забыл, – воскликнула девушка с едва уловимой дрожью в голосе. В туалете продолжала шуметь вода, наполняющая бачок. Стелла крепче прижалась к молодому человеку. Ее сердце колотилось – и от счастья, и от осознания, насколько ей повезло, что Анри не появился здесь раньше, в самый разгар сеанса связи. Очень хорошо, что в свое время она не дала ему ключ от своей квартиры, хотя парень настойчиво об этом просил.

– Заходи. – Девушка повела его за собой, и первое, на что она обратила внимание – это миска с водой, которую она не успела вовремя убрать. Не выдавая волнения, она взяла миску и вылила воду в горшок с фикусом. Как только Анри разулся и поставил свой багаж в углу комнаты, девушка тут же пригласила молодого человека на кухню.

– Давай я тебя чаем напою. Проголодался с дороги? – произнесла она, усаживая возлюбленного за стол. Затем включила чайник, убрала злополучную миску в кухонный шкаф, а сама подумала, что Анри наверняка планирует пожить у нее в квартире.

– Нет, не голодный. Только чай, дорогая.

– Хорошо! Я тоже выпью чашку и заодно полюбуюсь на тебя. Мне кажется, что мы не виделись целую вечность. Я очень соскучилась по тебе!

– Я тоже! – воскликнул молодой человек и потянулся к девушке, чтобы поцеловать ее. – Я так скучал по твоему запаху, твоему телу и твоим ласкам!

Он попытался подняться с места, но девушка с завораживающей улыбкой вернула его на место.

– Подожди, я кое-что придумала… Я позову тебя.

На самом деле Стелла должна была убедиться, что в унитазе не осталось клочков от листка бумаги с шифровкой. Для этого нужно было действовать экспромтом, хотя вторая часть ее импровизации оказалась более приятной. Через пару минут девушка появилась перед любимым. Она лишь слегка прикрывала свою наготу небольшим махровым полотенцем. Ее дразнящий воображение вид моментально возбудил Анри. Он не стал противиться, когда Стелла приблизилась и стала, играючи, раздевать его, бросая одежду прямо на кафельный пол. Стройное смуглое тело мужчины вызвало в Стелле волну сладчайших воспоминаний, и она лишь успела произнести чуть слышным томным голосом: «О боже!» Анри одним движением руки скинул с нее полотенце, приподнял за талию обеими руками и перенес в душевую кабину. Прижавшись к подруге, он с нежностью смотрел ей в глаза, а пальцами бережно перебирал ее растрепанные волосы. Она так же бережно касалась его лица, шеи, плеч, живота, как будто ей нужно было привыкнуть к внезапно вернувшемуся в ее жизнь любовнику. Прежде чем открыть воду, они на несколько долгих минут застыли в поцелуе, во время которого стонали от удовольствия и блаженно напрягались от нетерпения. Под струями воды осмелевшая пара очутилась в настоящем любовном раю. Их руки теперь действовали в унисон и дарили новые, ранее неизведанные моменты наслаждения. Воспоминания уступили место ощущениям сиюминутной радости. Стелла достигла вышей точки первой. Вскоре последовал стремительный взрыв удовольствия, теперь уже предназначавшийся для Анри. «Моя Стелла, я так люблю тебя!» – произнес он, не скрывая физической и эмоциональной радости.

Романтический ужин в честь дня рождения Стеллы начался глубокой ночью. Девушка не привыкла его отмечать, ведь эта дата, 16 ноября, в ее гонконгском паспорте была лишь частью легенды. Она не связывала девушку с детством или родным домом. О приезде друга она не знала, к застолью не готовилась, поэтому холодильник был почти пуст. Анри сумел спасти ситуацию и тут же заказал по телефону доставку готовых блюд, включая любимую Стеллой утку по-пекински. Две зажженные свечи и бутылка игристого прекрасно дополнили и украсили стол.

Пока Стелла раскладывала столовые приборы, молодой человек достал из своего чемодана небольшую коробочку, перевязанную красной лентой. Как только фужеры были наполнены, Анри протянул подарок имениннице. В коробочке оказался миниатюрный кулон в виде Эйфелевой башни на серебряной цепочке. Счастливая Стелла одарила Анри поцелуем и тут же надела украшение.

– Теперь Париж будет всегда рядом со мной! – не скрывая восторга, сказала она.

После ужина молодые люди перешли в комнату.

– Давай, я тебе погадаю! – предложила Стелла.

– Ты умеешь гадать? – удивился Анри.

– Конечно. Я ведь из старинного рода китайских шаманов. А прабабушка была самой настоящей колдуньей. От нее у меня остались старинные карты.

– Так с тобой опасно иметь дело! – засмеялся молодой человек.

– А ты зря смеешься. Я сейчас тебя выведу на чистую воду. – Стелла вынула из тумбочки карточную колоду.

Старинные гадальные карты Стелла купила во время поездки в Китай в подтверждение своей легенды. Она не очень верила в гадание, но для того, чтобы при необходимости подтвердить свое родство с китайскими шаманами, добросовестно изучила простые манипуляции. Вот они наконец-то и пригодились.

– Я еще умею играть в Маджонг. Эта замечательная китайская игра с игральными костями. Напоминает домино. Отлично развивает память и наблюдательность, но для нее нужно четыре игрока. Когда-нибудь я тебя научу! – весело добавила Стелла.

Девушка принялась раскладывать карты. Она делала это аккуратно и медленно, тщательно обдумывая, что ей предстоит сейчас сказать Анри.

– Итак… – начала Стелла, делая вид, что внимательно рассматривает комбинацию карт. – Вот эта называется «вода» и указывает на путешествие, а также на короткие поездки, общение и переписку.

– Совпадает, – заулыбался молодой человек. – Я сейчас как раз в короткой командировке и общаюсь с человеком, которого обожаю.

– Следующая называется «лотос» и указывает на новую жизнь, новое видение или духовное пробуждение. Она может также указывать на рождение ребенка. У тебя есть потребность начать жизнь заново после неприятного периода, – назидательно пояснила Стелла. Значение этой карты девушка помнила хорошо.

– Вот тебе раз! – удивился Анри. – Неужели это правда? Тогда меня это радует. Я был бы счастлив иметь от тебя дочку, похожую на тебя! Я называл бы ее «маленькая принцесса».

Стелла оторопела от такой неожиданной фразы. Едва сдерживая эмоции, она все же продолжила толкование.

– А вот эта картинка – «жаба» – означает двойственность натуры человека, попытку совмещения несовместимых вещей…

– Например? – озадачился молодой человек.

– Жена и любовница, например, – девушка оторвала взгляд от карт и вопросительно посмотрела на Анри, ожидая его реакцию. Тот продолжал невозмутимо улыбаться. Тем не менее девушке показалось, что по лицу молодого человека пробежала едва заметная тень.

«Неужели он мне все-таки изменяет и у него есть кто-то еще?» – подумала Стелла и раздраженно смешала карты.

– Все. Хватит, – холодно заявила она.

– Ты веришь в это? – Анри мягко попытался начать дискуссию. – Это же глупости. Ты у меня одна, и я тебя люблю. Даже и думать не смей о подобных вещах! Мало ли что скажут эти глупые карты.

– Я тоже тебя очень люблю, дорогой! Уже поздно, давай ложиться спать. У меня завтра тяжелый день. Поездка в Макао по редакционному заданию.

– У меня тоже деловая встреча в одной компании, – не стал возражать молодой человек.

Но Стелла заострила внимание на его последней фразе.

– Значит, ты приехал не только ко мне, а еще и по делам?

– Я специально подгадал командировку, чтобы приехать в твой день рождения. Мне очень хотелось быть рядом с тобой в этот особый день! – ответил Анри, развешивая одежду в шкафу.

«Как же замечательно, что у меня есть Анри! Он вносит в мою жизнь столько приятных моментов. Я уже не представляю свою жизнь без него!» – подумала Стелла перед тем, как погрузиться в обволакивающую пелену сна.

Около восьми утра осторожно и тихо, чтобы не разбудить безмятежно спавшего Анри, Стелла поднялась с кровати, приняла душ, оделась и вышла из квартиры. В одиннадцать часов она должна была встретиться с Ладой. Для Анри она была вынуждена оставить дубликат ключей от квартиры.

Уже прошло пятнадцать минут после назначенного времени, а Стелла все еще бродила вокруг маяка в крепости Гуя, построенной португальцами. Отсюда, с самого высокого места в городе, открывался прекрасный вид. Сюда поднимались толпы туристов, чтобы осмотреть крепость, сделать фотографии и полюбоваться чудесными пейзажами, поэтому Стелла с фотоаппаратом выглядела как одна из них.

Прошло еще полчаса, но Лада на условленном месте так и не появилась. Стелла несколько раз заходила в часовню, стояла у подножия маяка, спускалась вниз по крутым ступеням, поднималась обратно и с нетерпением посматривала на часы.

Девушка не знала, что лучше предпринять: отправиться обратно в Гонконг или еще подождать немного. За время нелегальной работы такое с разведчицей случилось впервые. До этого все ее визави приходили на место встречи вовремя.

Стелла понимала, что неявка Лады осложнит дальнейшую работу. Девушка забеспокоилась о собственной безопасности и начала составлять в голове план поиска своего первого настоящего агента: ее фантазия и воображение стали рисовать в уме картины одну страшнее другой…. Внезапно она почувствовала на себе пристальный взгляд, обернулась и увидела напряженное лицо Лады, стоявшей совсем близко. Стелла выдержала небольшую паузу, а затем тихо спросила:

– Что? Что случилось?

– Все в порядке, Мишель, – опустив глаза, ответила агент.

– Тебе сейчас лучше всего говорить правду. Если ты допустила серьезную оплошность, это может стоить нам свободы и даже жизни. В первую очередь тебе, – настаивала девушка. – Почему ты опоздала? Что случилось?

– Я забыла флешку с материалом…

– Где? – не теряя самообладания, продолжила Стелла. – Такая улика не должна находиться без контроля. Ты понимаешь, чем это чревато?

– Да, – едва вымолвила Лада, не поднимая глаз.

– Так. – Стелла потянула собеседницу за руку. – Давай уйдем отсюда. Я и так здесь уже полчаса.

Китаянка безропотно повиновалась, и обе женщины начали спускаться вниз по старинным ступеням. Они шли молча. Лишь изредка Стелла поглядывала на Ладу, чтобы понять, сказала ли она всю правду.

– Присядем здесь, – сказала Стелла, указав на скамейку возле невысокой каменной стены, и жестко потребовала: – Выкладывай всю правду!

Испуганная Лада сопровождала настороженным взглядом проходящих мимо людей.

– Мне кажется, что за мной следят, – едва слышно произнесла она. Руки ее дрожали, и женщина, чтобы скрыть это, сунула их в карманы куртки.

Беспокойство Лады тотчас передалось Стелле, но она, в отличие от своей собеседницы, не потеряла самообладания и смогла спокойно говорить.

– Если ты заподозрила слежку, то зачем сюда пришла? Ты ведь подвергаешь опасности и меня. Карта памяти в твоем кармане не может служить прямой уликой, а вот если меня следом за тобой возьмут в разработку, то… сама понимаешь… Пострадает наше общее дело… – как-то легкомысленно, едва ли не с юмором сказала Стелла, чтобы не усугубить и без того паническое настроение Лады. – Так. Ладно. Расскажи, где ты забыла флешку? Дома?

– Нет…

– Не бойся… ничего не бойся… Где? – Стелла старалась успокоить собеседницу, но по ее испуганному лицу понимала, что это ей не удавалось. – Доверься мне. От тебя нужна правда и только правда, чтобы я могла принять правильное решение.

– Я ее выбросила…

– Точно?

– Да…

– Куда?

– В море, – выдохнула Лада.

– Молодец, – похвалила собеседницу Стелла. – Ты приняла правильное решение. А теперь подробно – с чего ты решила, что за тобой следят?

– Один мужчина на набережной… он так пристально на меня смотрел. А потом некоторое время шел за мной…

– Он видел, как ты выбросила флешку? – Стелла доверительно прикоснулась рукой к ладони собеседницы и слегка погладила ее.

– Нет! – Лада начала тихонько всхлипывать. – Он потом отстал, и больше я его не видела…

– После этого кто-нибудь за тобой еще следил? Видела ли ты одних и тех же людей дважды? Может, чье-то поведение тебе показалось странным? Это важно вспомнить.

– Нет. Сюда я пришла одна. Ничего особенного не видела.

– Ты именно поэтому опоздала? – улыбнулась Стелла. Она поняла, что, скорее всего, слежки не было. Просто у агента повышенная мнительность. Произошел нервный срыв, и Лада приняла решение избавиться от флешки.

Наконец китаянка улыбнулась сквозь слезы и с сожалением произнесла:

– Очень жаль материал… который я выбросила. Мне стоило таких усилий, чтобы его скачать. Он был только в компьютере у руководителя. Я так рисковала, и вот… Но я могу это повторить.

– А твой начальник не заметит, что скачивала файлы с его компа?

– Нет. Не заметит. Это точно.

– А какие документы там были?

– Полугодовой отчет по ревизиям банков «Мориссон Чартер», «Чонг Хин» и «Ханг Сен».

– Может, тебе, что-то запомнилось? Нечто особенное, из ряда вон выходящее? – спросила Стелла, надеясь восстановить хоть что-нибудь из утраченного материала.

– Нет, – покачала головой Лада. – Хотя… в одном из отчетов, кажется, в отношении «Мориссон Чартер» я увидела несколько необычных фамилий. Они оканчивались на «ев» и «ов». Это так необычно для местных клиентов. Первый раз встречаю такие фамилии в наших банках. Судя по записям, деньги эти клиенты вносили в кассу наличными. Суммы не задерживались на счетах долго. Буквально через пару дней они ушли в этот… как его… Арабеджан… нет, в Азербеджан… как-то так… Извини, я никогда раньше не слышала про это государство. В географии я не очень…

– Наверное, в Азербайджан?

– Вот! Точно! – обрадовалась Лада. – А-зер-байджан!

– Фамилии ты, конечно, не запомнила? – равнодушно спросила Стелла.

– Почему? Некоторые, пожалуй, я могу назвать.

Лада окончательно вытерла слезы и прикрыла глаза.

– Значит, Гелисканов, Янгарбиев, Сатуев и… все… больше не помню, – с досадой произнесла женщина.

– Хорошо, спасибо, – поблагодарила Стелла собеседницу за искренние попытки исправить свою ошибку. – Правда, руководству в Пекине эта разрозненная информация вряд ли будет интересна, но в любом случае финансовые манипуляции иностранцев, если они подтвердятся, можно будет пресечь. А теперь нам нужно прощаться.

Стелла незаметно сунула женщине в карман конверт с деньгами.

– А теперь запомни. Ровно через два месяца, 17 января оставишь мне вот тут знак помадой. Просто проведи по камню небольшую черту. И я пойму, что с тобой все в порядке. Сейчас уходи первая и не волнуйся. Мои люди тебя не оставят в беде и всегда помогут, чем смогут. Это я тебе обещаю.

Домой Стелла вернулась раньше Анри и была этому рада. Ей хотелось побыть одной, успокоиться. День был очень нервный.

Глава 19

Постепенно мысли Стеллы переключились на Анри. Она очень хорошо знала его интересы, кулинарные пристрастия, манеру говорить и одеваться, но почти ничего не знала о его работе, кроме названия фирмы. Чем конкретно занимался молодой человек весь день – оставалось для нее тайной. На два важных вопроса «интересен – не интересен» и «сложен – не сложен» девушки давно дала утвердительные ответы. А вот в отношении вопроса «опасен – не опасен» ясности до сих пор не было.

Луна, так приветливо смотревшая на них прошлой ночью, теперь, казалось, издевательски ухмыляется, глядя на одинокую фигуру девушки. Стелла, не включая свет, прошлась по комнате. В луче лунного света она увидела ноутбук Анри, лежащий на диване. После недолгих колебаний девушка приподняла крышку, и дисплей тотчас засветился. Оказалось, что компьютер не был выключен.

Стелла присела перед ним на ковер и стала просматривать названия папок. Первоначальное чувство неловкости от просмотра чужого ноутбука быстро сменило профессиональное любопытство. Стелла обязана была собрать всю возможную информацию о человеке, с которым так близко сошлась.

То, что она увидела в следующие минуты, повергло ее в легкий шок. Из дюжины папок, раскиданных по рабочему столу, ее взгляд выхватил папку с названием «Моррисон». Стелла открыла ее. Там хранился один-единственный файл переписки с руководством банка. Открывать письмо и внимательно читать его не было времени – Анри мог появиться на пороге в любую минуту. Стелла воткнула в ноутбук флешку и скопировала папку «Моррисон». Затем закрылась на кухне с собственным компьютером. Когда Анри придет, Стелла спокойно успеет выключить его и встать у плиты.

Значит, Анри как-то связан с банком «Моррисон Чартер»! Она открыла файл, бегло его просмотрела. Там было письмо с предложением руководству банка плана по установке программного обеспечения для всех компьютеров в ближайшие три месяца. На полях документа было записано примечание: «Сеть контрагентов!!!».

В это мгновение Стелла услышала щелчок замка во входной двери. Она быстро и спокойно спрятала флешку, выключила ноутбук и поставила на плиту кастрюлю с водой.

В прихожей она крепко обняла Анри. Молодой человек выглядел уставшим и чем-то расстроенным.

– Что-то случилось? – спросила Стелла.

– Ничего особенного. Работа такая…

– Что же это за работа такая?

– Неприятная. Я начинаю ненавидеть то дело, за которое получаю деньги, – сердито буркнул Анри. – Надо срочно чем-то отвлечься…

– Надеюсь, ты не убиваешь и не грабишь? – пошутила девушка.

– Ну, этого еще не хватало! Нет. Конечно, нет, – улыбнулся Анри. – Когда ты рядом со мной, все мои проблемы исчезают, как утренний туман над заливом.

Анри махнул рукой в сторону окна, из которого можно было видеть океанскую гладь.

От этих слов у Стеллы защемило сердце. Мужчина был ей настолько дорог, что она была готова простить ему любые поступки. Но сейчас перед ней встал трудный выбор. По логике, она должна была немедленно сообщить в Центр о странном совпадении, связанном с французом и банком «Моррисон». Скорее всего, там решат начать тщательную проверку Анри, и неизвестно, чем эта проверка закончится для их отношений. Любовь к Анри сейчас казалась Стелле хрупкой фарфоровой статуэткой, стоящей на краю пропасти – одно неосторожное движение, и долгожданное, с трудом обретенное личное счастье превратится в крошево.

Девушка готовила ужин, внешне была весела и нежна с Анри, но ее не покидали тревожные мысли. Какое отношение компьютерный специалист мог иметь к банку, за которым она следит по просьбе Центра? Может, это просто совпадение? Он ведь обслуживает несколько банков, в этом нет ничего особенного. Возможно, она преувеличивает значение письма, которое толком не успела изучить. Тревожные мысли отступили лишь в постели, когда тепло, исходящее от расслабленного тела лежащего рядом мужчины, разбудило в Стелле другие желания.

Через пару дней Анри улетел обратно в Париж. Стелла намеренно не стала в эти дни выяснять у него подробности его работы. Не стоило без надобности вызывать подозрение. Она также решила пока не информировать Центр о своих подозрениях, по крайней мере, до тех пор, пока не появится больше информации.

Первостепенной задачей после отъезда Анри был поиск выхода на сотрудника компании «Амтек» Джона Блума, который участвовал в конференции в Сеуле. Стелле не стоило больших трудов в Интернете отыскать контакты этой фирмы. Она набрала номер телефона приемной.

– Здравствуйте. Фирма «Амтек». Меня зовут Линда Чен. Чем я могу вам помочь? – услышала она любезный голос сотрудницы компании.

– Я – Стелла Лэй, корреспондент журнала «Азиатские финансы». Недавно я участвовала в военно-техническом форуме в Сеуле и слышала великолепное выступление вашего сотрудника… простите, я плохо запомнила его, боюсь ошибиться…

– Джон Блум… – напомнила сотрудница.

– Да-да. Кажется, он… – Стелла сделала вид, что с трудом вспомнила его имя. – Репортаж с этого форума вызвал интерес у читателей, и руководство поручило мне продолжить тему… Линда, могу я встретиться с господином Блумом и взять у него коротенькое интервью?

– К сожалению, я не думаю, что он даст свое согласие. Это закрытая тема, которая относится к военно-технической сфере. Джон, скорее всего, не сможет ответить на большинство ваших вопросов. К тому же он не очень любит журналистов. С тех пор, как один из них приставал к его жене… – начала рассказывать Линда и умолкла на полуслове.

Это был категорический отказ. Дальнейшие попытки встретиться с военным специалистом могли вызвать подозрение у руководства «Амтека», что было бы крайне нежелательно для разведчика-нелегала.

– Понимаю… Простите, что побеспокоила, – безропотно согласилась Стелла и положила трубку.

Надо было искать другие способы наладить контакт с Джоном. Стелла теперь знала, что у американца есть жена, скорее всего, тоже американка, и не так давно между супругами был конфликт на почте ревности из-за ухаживаний какого-то журналиста…

Стелла взяла чистый листок бумаги, карандаш и тяжелый телефонный справочник. Добрых полчаса она изучала женщин-абонентов по фамилии Блум и выписывала их адреса. Вскоре появился короткий список, из которого Стелла вычеркнула всех, кроме доктора Ч. Блум, врача частной клиники «Матильда». Разумеется, знакомство с ней не могло состояться по телефону. Встреча и знакомство должны были выглядеть естественно, как случайное событие. Так родилась идея посещения международного медицинского центра «Матильда».

* * *

Стелла вошла в холл клиники и осмотрелась по сторонам. На диване сидели две пожилые женщины. Одна из них дремала, а вторая держала в руках глянцевый журнал «Эль», однако лишь делала вид, что читает. На самом деле дама внимательно разглядывала поверх очков каждого входящего пациента.

– Здравствуйте, – негромко произнесла девушка, и дремавшая женщина тут же открыла глаза, а вторая, буркнув ответное приветствие, перелистнула страницу. Возле стойки регистратуры Стеллу встретила доброжелательная медицинская сестра.

– Могу я попасть на прием к доктору Блум? – спросила Стелла.

– Конечно. Вы впервые у нас? – уточнила медсестра, внимательно глядя на монитор компьютера.

– Да, впервые. А как скоро я смогу попасть на прием?

– Секундочку… Я могу записать на завтра на любое удобное для вас время. Хотя… доктор Блум принимает сегодня, но тогда вам придется подождать. – Медицинская сестра кивнула на пожилых женщин. – Перед вами еще две пациентки.

– Да, пожалуй, я лучше подожду…

Час спустя дверь кабинета отворилась, и на пороге появилась коротко стриженная китаянка преклонного возраста, которая, несмотря на медицинский халат, больше походила на важного китайского чиновника, чем на врача. Она учтиво поклонилась ожидающим и пригласила Стеллу зайти в кабинет.

Стелла с некоторым недоумением посмотрела на доктора Блум, затем сделала несколько шагов к ней навстречу, чтобы можно было прочитать надпись на ее бейджике.

– Вы доктор Блум? – уточнила Стелла.

– Да. Именно я, – подтвердила врач.

– Спасибо, – растерянно произнесла девушка и вновь присела на стул.

Эта старая китаянка с американской фамилией никак не могла быть женой молодого и энергичного Джона Блума, которого Стелла видела на форуме. Уже через полчаса, побывав на приеме у доктора и даже получив направление на анализы, разочарованная внезапной неудачей разведчица медленно спускалась по лестнице. Ее огорчению не было предела. Совершить такую нелепую и глупую ошибку! В телефонной книге не могло быть американцев по фамилии Блум, потому что они наверняка не владели здесь недвижимостью, а лишь снимали квартиру. Данные арендаторов не вносили в справочники. Как же Стелла не подумала об этом сразу!

Теперь придется начинать сначала, но пока у Стеллы не было идей, как разыскать супругу сотрудника фирмы «Амтек». Впрочем, был шанс найти ее контакты на интернет-сайтах. Возможно, там будут какие-нибудь сведения о молодой супружеской паре Блум из Америки, проживающих в Гонконге.

Добравшись до дома, девушка немедленно села за компьютер, чтобы попытать удачу. В процессе поиска на мониторе вдруг появилась красочная картинка с изображением американского флага и статуи Свободы. Сверху большими буквами: «Американский клуб в Гонконге. Маленькая Америка на Азиатском континенте».

Вскоре Стелла выяснила, что среди организаторов клуба значится женщина по имени Мелани Блум. Рядом была размещена ее фотография – по возрасту она вполне могла быть женой Джона Блума.

На этом же сайте Стелла нашла очень интересное объявление: «Уважаемые соотечественники и друзья! Приглашаем всех принять участие в нашем традиционном ежегодном марафоне. Старт – на Натан-Роуд, а финиш – на Виктория-Парк. Спортсмены должны быть старше 20 лет. Требуются помощники и волонтеры. Приглашаем всех желающих, в том числе и не членов нашего клуба. Знание английского приветствуется. По вопросу волонтерства обращаться к Мелани Блум по телефону…»

Стелла могла позвонить Мелани прямо сейчас, но решила не спешить. Ей необходимо было обдумать все варианты развития событий, чтобы не допустить повторной оплошности и не потерять времени зря.

Девушка подошла к окну и задумчиво поглядела на сизую океанскую даль. Она вдруг вспомнила про Ладу… Стеллу беспокоили состояние китаянки, ее страх, ее нервное напряжение. Как бы она не натворила беды! Ждать несколько недель до очередной встречи с агентом было невыносимо. А что, если вызвать китаянку на внеочередную встречу и еще раз поговорить с ней, поддержать ее. Почему бы не проявить инициативу?

Глава 20

На следующее утро по дороге на работу Стелла позвонила с уличного телефона-автомата. Ей тотчас ответил женский голос:

– Слушаю.

– Можно записаться к стоматологу на завтра на пятнадцать часов?

– Вы ошиблись номером.

– Ой! Простите, – ответила девушка и повесила трубку.

Абонентом на том конце провода была Лада, а произнесенная Стеллой фраза была зашифрованным вызовом на встречу. По умолчанию день встречи всегда был ближайшей субботой.

Обычно Стелла ездила в Макао первым или вторым утренним рейсом парома, но в этот раз она решила немного задержаться. Дул сильный ветер, и долго бродить по улицам ей не хотелось. Прибыв в Макао, Стелла первой вышла на причал, затем смешалась в терминале с толпой пассажиров. Электронные часы в холле морвокзала показывали полдень. До встречи с Ладой в кафе оставался ровно час. Вполне достаточно, чтобы, не торопясь, дойти до места встречи.

Девушка сделала небольшой круг и пошла через парк. Там было очень удобно проверяться от возможной слежки. Парк имел несколько выходов, и предугадать, через какой из них человек выйдет, было невозможно. Кроме того, в эти часы в парке было немноголюдно, дорожки – пустынные, территория просматривалась на сотни метров. В общем, хуже места для слежки не найдешь.

Кафе «Макао-Тауэр» располагалось на шестидесятом этаже небоскреба и как нельзя лучше подходило для серьезной встречи. Полупустой в это время зал позволял спокойно вести приватные беседы.

Стелла пришла первой, заняла место возле окна и развернула позавчерашний номер газеты с большой статьей о надвигающейся угрозе терроризма в Китае. Эту газету она купила в киоске, решив, что пригодится в разговоре с агентом.

Лада опять немного задержалась, что заставило Стеллу понервничать. Наконец китаянка появилась в дверях кафе, прошла к столику Стеллы и села напротив.

– Что ты читаешь? – поинтересовалась Лада, глянув на газету.

– Очень интересная статья! Почитаешь чуть позже. А сейчас… – Стелла достала из сумки небольшую коробочку, перевязанную розовой ленточкой, и придвинула ее собеседнице. Со стороны можно было подумать, что подруги отмечают какое-то радостное событие, а в коробочке – подарок.

– Что это? – удивилась Лада.

– Деньги, – улыбнувшись, ответила Стелла. – Будем считать, что у тебя сегодня праздник.

– Спасибо, – подчеркнуто вежливо поблагодарила женщина.

Стелла развернула газету.

– Теперь послушай. Это об угрозе терроризма в Китае и Гонконге в частности… Всю статью читать не буду, вот только самое главное: «Наглядным подтверждением этому является деятельность организации «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами», которая еще с конца 90-х годов развернула в различных городах Синьцзян-Уйгурского автономного района свои первичные ячейки и стала вести пропагандистскую работу с призывами установления в Синьцзяне «халифата», что, в принципе, совпадало с задачами и целями наиболее радикальных уйгурских группировок…» – Девушка сделала паузу, пробежала глазами по тексту. – Ага, вот: «Самыми верными защитниками интересов уйгуров на сегодняшний день являются исламские радикалы… В общенациональный розыск объявлено более 400 человек, подозреваемых в подготовке и проведении терактов. В конце декабря прошлого года в городах Или и Урумчи были казнены еще шесть человек, которые обвинялись в террористической деятельности и создании сепаратистских организаций. Причем в Урумчи трех преступников казнили публично. Но, несмотря на принимаемые властями жесткие меры, сепаратисты продолжают активно действовать…»

Стелла отложила газету в сторону и внимательно посмотрела на собеседницу.

– Что-то не так? – смутилась Лада.

– Последние строки имеют прямое отношение к твоей работе, – не отводя взгляда, произнесла девушка.

– То есть как это?

– Твоя информация оказалась настолько важной, что позволила руководству выявить трафик финансирования одной из ячеек террористов и нейтрализовать ее. Иными словами, благодаря тебе были спасены десятки жизней мирных людей, – произнесла Стелла, и это было не так далеко от правды. И разведчица, и агент принимали реальное участие в борьбе с международным терроризмом.

– Спасибо… это приятно, – отозвалась женщина. – Я как-то раньше не задумывалась, что это взаимосвязано…

– Информация, которую ты нам передаешь, очень важная и нужная.

– А разве нельзя данные о финансировании терроризма получить официальным путем из банков? Банкиры же обязаны об этом сообщать.

– Официальным? Конечно, можно, и об этом часто сообщается. Только информация, добытая негласным путем, как правило, надежнее и достовернее. Сама посуди, если люди сами занимаются противозаконной деятельностью и вовлечены в сомнительные схемы, разве расскажут они обо всем честно властям?

– Нет, конечно! – засмеялась Лада.

– Ну вот, видишь! Ты сама ответила на свой вопрос. Поэтому приходится даже в своем собственном государстве работать со строгим соблюдением конспирации и секретности. Ты ведь не хочешь, чтобы люди, причастные к международному терроризму, узнали, что ты работаешь против них? – серьезным тоном спросила Стелла.

В это время подошел официант и принялся выставлять заказанные блюда на стол.

– Нет. Не хочу, – ответила Лада.

– Вот и я не хочу, – вздохнула Стелла и, ласково погладив руку собеседницы, проникновенно произнесла: – Спасибо тебе, дорогая, за все! Ты – настоящий герой.

Две женщины еще долго беседовали на разные темы, обсуждали детей Лады, их успехи в учебе, проблемы и достижения, прочие житейские мелочи, которые обычно сближают малознакомых людей. На прощание они договорились, что в следующую субботу встреча не состоится, а увидеться они смогут через две недели.

Солнце уже клонилось к закату, когда Стелла добралась до парома и с удовольствием опустилась в удобное кресло. Не дожидаясь, когда паром тронется, она хотела было закрыть глаза и подремать, как вдруг увидела знакомую фигуру.

Мимо нее быстрым шагом прошел высокий мужчина. Он на мгновение оглянулся, и Стелла тотчас узнала его. Это был Гордон Ло, тот самый журналист из «Стандарт Тайм», специализирующийся на новостях о правонарушениях и криминале! Прятать лицо, а тем более отворачиваться было бы глупо, поэтому девушка радостно улыбнулась и весело помахала ему рукой.

Мужчина сделал пару шагов, в это время паром начал отчаливать, и Гордон бухнулся в соседнее со Стеллой кресло.

– Рад тебя видеть! – сказал он.

– Я тоже!

– Что-то ты зачастила в Макао!

– Почему? – сделала удивленное лицо девушка.

– Я тебя уже видел здесь.

– Где? – с недоумением произнесла Стелла.

– На причале, – расхохотался мужчина. – Ты в последний момент запрыгнула на паром, а я не успел за тобой и остался ждать следующего рейса.

– Было такое, – призналась девушка. – Спешила очень.

– И какие у тебя в Макао дела? – продолжал допытываться Гордон. – По работе? Или так просто?

У Стеллы не было готового ответа на этот вопрос, она не ожидала, что встретит здесь давнего приятеля и не приготовила четкую легенду. Говорить о том, что она ездит в Макао только ради прогулок в парке, было глупо. Гордон вряд ли поверит такому объяснению. И тут ее бурная фантазия подсказала легенду.

– Я играю в казино! – очень убедительно солгала девушка.

– Ну-у-у, – протянул мужчина и покачал головой. – Нельзя же так… Это увлечение пагубное. До добра не доведет… А в каком казино играешь?

– А ты почему интересуешься? – ловко ушла от ответа Стелла.

– Честно говоря, я и сам иногда играю… почти каждую субботу, – весело признался он.

– И где же ты проматываешь зарплату? – перешла Стелла в наступление, чтобы избавить себя от опасных вопросов.

– В «Лисбоа».

– Это ведь одно из самых старых казино! – с деланым восхищением сказала Стелла. Она что-то слышала об этом заведении, но даже если и ошибалась, то ничем не рисковала, а Гордон в любом случае вынужден был отвечать.

– Именно так. Там красота неописуемая! Давай вместе махнем туда в следующую субботу! Ты, как азартный игрок, не должна отказаться!

Стелле ничего не оставалось, как принять предложение. Она кивнула в ответ.

– Значит, в следующую субботу встречаемся у парома! – закрепил успех журналист. – Во сколько?

– Не очень рано, часов в двенадцать.

– Любишь поспать? – улыбнулся Гордон.

– Обожаю!

Судно быстро набирало скорость и удалялось от причала. Чтобы избежать новых ненужных вопросов, Стелла склонила голову набок и задремала.

Глава 21

Стелла вполне отдавала себе отчет в том, что через неделю ее ждет серьезное испытание. Ей предстояло выдержать экзамен на роль азартного игрока, а экзаменатором будет выступать ее знакомый Гордон Ло. Девушка была далека от мысли, что он не поверил ее истории с посещением казино в Макао и решил поймать ее на лжи. И все же Стелле надо было серьезно подготовиться к предстоящей игре.

Выбор одежды для встречи с Гордоном не был случайным. Стелла хотела восхитить его своей внешностью. Для этой цели как нельзя лучше подходили белая полупрозрачная блузка, брюки синего цвета и босоножки на высоком каблуке. Роскошные длинные волосы она собрала на затылке в пучок. Когда они придут в казино, Стелла их распустит. Она умело демонстрировала Гордону свою симпатию, в то же время не переходя границу дружеских отношений. Важно было, чтобы он полностью ей верил и доверял, чтобы в его душе не зародилось никаких подозрений.

Гардероб журналиста также полностью соответствовал ситуации. Предпочитающий в повседневной жизни дорогие деловые костюмы с рубашкой и галстуком, Ло в этот раз был в джинсах и темной сорочке. Красного оттенка шейный платок прекрасно сочетался с его темно-коричневыми лоферами. В таком виде мужчина был больше похож на завсегдатая английского клуба, чем на туриста.

– Ты сегодня, как всегда, элегантен! – искренне восхитилась Стелла, что вызвало улыбку на лице Гордона. – Вперед!

Стелла и ее кавалер неспешно прогуливались по парковым дорожкам и мило беседовали, любуясь буйной зеленью и цветами. Гордон заводил какие-то несерьезные, беспредметные, а порой и фривольные темы. Девушке нужно было другое. Пользуясь случаем, она хотела изучить характер ее знакомого, его политические взгляды, круг его общения и интересы.

– Как себя чувствует твой друг Билл? – перебила она его, когда Гордон попытался развить тему опыления цветов насекомыми.

– Какой Билл? – собеседник не сразу понял, о ком идет речь. – А! Билли! Вполне хорошо. А почему ты спрашиваешь?

– В тот вечер в музыкальном клубе он был такой сердитый…

– Это обманчивое впечатление, – заверил Гордон. – На самом деле он добрый малый. Просто тогда был немного не в духе, но теперь уже все в порядке. Хочешь, я тебя с ним познакомлю?

– Мне показалось, у Билла были неприятности? – Стелла с равнодушным видом устремила взор на простирающееся перед ними озеро, словно тотчас забыла о своем вопросе, и ее теперь интересовало совсем другое.

– Сейчас у него все в порядке, – повторил Гордон. – Просто его беспокоила позиция американцев по своим банкам в Африке и Гон- конге…

– А что не так с этой позицией? – сыграла любопытство Стелла, хотя прекрасно знала, о чем речь.

– Да американцы совсем рехнулись… – нехотя начал Гордон. – Как говорится, ошпаренная кошка боится холодной воды. После теракта – я имею в виду 11 сентября – они приняли кучу антитеррористических законов.

– Ну и что в этом плохого? При чем тут банки?

– Да при том, что теперь им приходится требовать от клиентов информацию об источнике денежных средств, прежде чем проводить какую-либо финансовую операцию! – выпалил Гордон. – Представляешь, как завоют предприниматели и бизнесмены, которым придется собирать тонны оправдательных бумаг о происхождении денег!

– А по-моему, это правильно! – кивнула Стелла. – Транзакции будут более прозрачными. Биллу вместе с его коллегами не нужно будет гадать, что же происходит в том банке… э-э-э, как он называется, напомни, пожалуйте!

– «Моррисон», по-моему. Если не ошибаюсь… – произнес Гордон. – Да бог с ним, с Биллом! Мне бы его проблемы!

– Зря ты так, – посетовала Стелла. – Ты мог бы написать интересную статью на эту тему.

– Возможно… Мне кажется, мы делаем уже третий круг по парку. Куда пойдем дальше?

– Давай пообедаем, а потом заглянем в магазины. Мне надо кое-что купить, – предложила Стелла в надежде, что Гордон, как всякий нормальный мужчина, откажется от похода по магазинам.

– Пообедать согласен. А потом сделаем так. Ты пойдешь на шопинг, а я схожу в Музей пожарных служб. Давно хотел его посетить. Встретимся потом у казино, – предложил Ло.

– Отлично! – согласилась Стелла.

Вместо магазинов Стелла прямиком направилась в казино «Лисбоа», чтобы познакомиться с расположением залов. Когда девушка вошла внутрь, то сразу поняла, что надо было прийти еще раньше – поражающие своей роскошью холлы с белоснежными колоннами и хрустальным люстрами были огромны, и за короткое время обойти их было невозможно. Эти залы, а также отшлифованный до зеркального блеска мраморный пол, сверкающая позолотой широкая лестница вызывали благоговение и трепет, какие испытал бы грешник, случайно оказавшийся у порога рая.

Стелла зачарованно разглядывала причудливые инсталляции и хрустальные витрины, в которых были выставлены дорогие украшения. Зал с малахитовыми резными стенами, украшенными китайским декором, походил на усыпальницы древних императоров династии Цин. С балкона второго этажа Стелла изучила игровой зал, расположение рулеточных столов и выбрала «свой», за которым она якобы играла в свой прошлый визит. Потом спустилась вниз, заодно запомнив пару игровых автоматов, на которых она уже «играла». Затем подошла к столам, за которыми разворачивались нешуточные бои за карточный выигрыш.

Девушка понаблюдала за игрой. Как ни странно, ей понравилось следить за игроками. Она запоминала правила, команды крупье, ходы и различные комбинации игроков. Совсем скоро ей предстояло применить все это на практике.

* * *

Гордон нетерпеливо посматривал на часы, стоя на площади перед входом в «Лисбоа».

– Ты уже заскучал? – Стелла тронула его за локоть. – Извини, я немного увлеклась новыми моделями одежды и совсем забыла про время.

Вечерело, и игровой зал стремительно наполнялся любителями азарта и фортуны. Уже стало многолюдно, и Гордон не нашел за рулеточным столом двух свободных мест, чтобы сидеть со Стеллой рядом. Пришлось занять места по разные стороны стола. Впрочем, девушке это как раз было кстати – сидя поодаль, Гордон не сможет наблюдать за ней слишком внимательно и не будет задавать ненужных вопросов.

Стелла с подчеркнутой уверенностью, подобающей игроку со стажем, поменяла деньги на фишки с номинацией по двадцать долларов, а также на жетоны для автоматов. Кроме того, ей достались красные чипы. Фишки имели денежную стоимость, а чипы могли служить для обозначения принадлежности фишек.

Рулетка начала вращаться, шарик покатился по треку, и Стелла поставила на «дюжину», украдкой поглядывая на своего соседа – пожилого китайца, явно опытного игрока. Через минуту выяснилось, что она выиграла в три раза больше, чем поставила.

Стелла обрадовалась выигрышу, но понятия не имела, что ей следует делать дальше. Она пребывала в коротком замешательстве до тех пор, пока крупье не объявил о прекращении ставок. Пришлось девушке все оставить без изменений.

А шарик тем временем выпал на шестерку, а коль это был все тот же диапазон от одного до двенадцати, то выигрыш Стеллы снова утроился и уже составлял сто восемьдесят долларов. Стелла смотрела на свои фишки: забрать или оставить? Для нее было важнее продемонстрировать свое умение играть, а не выигрывать. В этот момент крупье резко привел рулетку в движение.

– Ставки сделаны. Ставок больше нет!

Стелла опять опоздала. Она отдернула руку, но, к ее изумлению, она снова выиграла, шарик выпал на номер двенадцать! Этот был тот самый случай необычного везения, которое приходит только к начинающим игрокам. Кажется, в Стелле стал просыпаться настоящий азарт.

Гордон, с интересом наблюдавший за происходящим, демонстративно похлопал в ладоши и негромко воскликнул «Браво!».

– Такое впечатление, что ты играешь первый раз в жизни! – добавил он. – Так везет только новичкам.

– Это все сказки, придуманные неудачниками! – отпарировала Стелла, внимательно глядя на игровое поле и делая новую ставку.

Крупье вновь объявил о прекращении ставок, но в этот раз девушку ждал проигрыш. Она, ничуть не огорчившись, вновь с рвением вступила в игру. У опытного игрока Гордона дела шли тоже не так плохо, и он перестал обращать на Стеллу внимание.

Неожиданный успех настолько захватил девушку, что она перестала себя контролировать и пришла в себя лишь тогда, когда у нее закончились все фишки. Она проиграла все! Весь ее первоначальный выигрыш перетек обратно в кассу казино. «Ну ты даешь, дорогая! – с укором подумала Стелла о самой себе. – Промотала все, что можно. Нельзя же так! Ты же разведчик. Надо следить за своими эмоциями…»

«Ну ладно! – нашла она себе оправдание через минуту. – Спишем это все на оперативные расходы. На безопасность. Гордон должен был убедиться, что я азартный игрок, чтобы у него больше не возникало вопросов по поводу моих посещений Макао…»

Она с облегчением разогнула затекшую спину и встала. Для нее игра в рулетку была закончена. Она встала за спиной у Гордона, наблюдая за его игрой. Колесо рулетки замерло, и довольный Гордон с радостью сгреб очередную порцию выигранных фишек.

– Стелла, ты закончила? Больше играть не будешь? – бросил он через плечо.

– Пожалуй, не буду.

– Не уходи далеко. Где мне тебя найти? – мужчина поднял руку вверх и произнес, обращаясь к крупье: – Я пропущу одну ставку.

У Стеллы было несколько жетонов для игральных автоматов, и она сказала:

– Я поиграю на автоматах.

– Договорились! Я скоро закончу!

Как опытный игрок, он понимал, что фортуна вот-вот может отвернуться от него и, чтобы сохранить деньги, важно вовремя остановиться. А Стелла об этом не подумала. И проиграла все подчистую.

Разглядывая отражения светильников на полированной поверхности мраморного пола, Стелла думала о том, как легко поддалась азарту, и это стало для нее открытием. За недолгие годы работы девушка уже научилась умело приспосабливаться к сложностям двойной жизни, обходить потенциальные опасности, контролировать себя и, конечно, соблюдать правила конспирации. Но неожиданно для себя она попала в ловушку собственного азарта.

Стелла безуспешно попытала удачу с «одноруким бандитом» и потратила все жетоны, кроме одного. Денег оставалось едва-едва на обратную дорогу… Вечер в казино закончился полным фиаско. Почти закончился. Девушка зажмурилась, опустила в автомат последний жетон и прошептала: «Господи, помоги мне!» Автомат зажужжал, затем на его «макушке» вспыхнул синий огонек, и раздался пронзительный звонок. Стелла сначала не поняла, что произошло. Она испугалась и замерла. Проходящие мимо люди подмигивали ей и поздравляли с удачей. Вскоре появился администратор в сопровождении охранника. Пока охранник отключал звонок и проблесковый фонарик, администратор ловко отсчитал деньги из толстой пачки купюр, молча протянул их изумленной Стелле и удалился. Девушка смотрела на купюры, и до нее наконец дошло, что ей крупно повезло, и потраченные деньги вернулись.

Она почувствовала легкое прикосновение к своему плечу. Это был Гордон.

– Ага! И тебе наконец-то повезло! – радостно воскликнул он. – Поздравляю… Это надо отметить!

Он был возбужден и словоохотлив. Напряженная игра и алкоголь, который в зале подавали бесплатно, сделали его раскованным.

– Пойдем в ресторан? Я оплачиваю все, что ты захочешь!

– Нет-нет! – решительно отказалась Стелла. – Мне пора на паром, я хочу возвратиться домой пораньше…

Но ее неугомонный спутник продолжал настаивать.

– Даже слышать об этом не желаю! Предлагаю после ужина продолжить игру, а потом переночевать в Макао, – развязным тоном произнес Гордон и, пытаясь приобнять девушку, недвусмысленно добавил: – Завтра ведь воскресенье. Мы можем отлично выспаться. Не так ли, малышка?

– Видишь ли, дорогой Гордон! – отчетливо проговаривая каждое слово, заявила Стелла и сделала шаг назад. – Я не вполне уверена, что это хорошая идея. Мы ведь с тобой просто добрые знакомые. Не помню, говорила ли я тебе, но у меня есть жених. Его зовут Анри. Я обязательно познакомлю тебя с ним! Стоит ли дальше объяснять, почему я не могу остаться здесь на ночь?

Стелле стало немного стыдно из-за этой неловкой ситуации. Она никак не предполагала, что Гордон вдруг захочет с ней переспать. Пытаясь не акцентировать внимание на инциденте, она вежливо попрощалась и направилась к стоянке такси. Портить отношения с журналистом было нельзя. Он мог быть полезен в будущем.

Глава 22

Клочки тумана еще висели над аллеями городского парка «Виктория», а верхушки деревьев, подсвеченные утренними лучами, уже радовались восходящему солнцу. Две запыхавшиеся девушки в спортивной форме постепенно замедлили бег, а затем и вовсе перешли на шаг.

– Ой, Стелла, я не представляю, как ты смогла пробежать полумарафон. Я уже столько тренируюсь, но даже дистанции в нашем парке мне с лихвой хватает.

– Мелани, я сама удивляюсь, – пошутила Стелла. – А вот марафон я бы не осилила.

– Все равно, ты совершила подвиг.

Несмотря на ранние часы, в парке было много любителей пробежек. Излюбленное место горожан для занятий спортом! Потому не только беговые дорожки, но и поля для мини-футбола, баскетбольные и гандбольные площадки, газоны для китайской гимнастики тай-чи никогда не пустовали.

Стелла мысленно согласилась с подругой, что это был для нее подвиг. Но участвовала она в забеге вовсе не ради преодоления себя, испытания силы воли и твердости характера. Разведчице надо было познакомиться, а потом и подружиться с Мелани Блум, той самой супругой сотрудника фирмы «Амтек». Несколько месяцев назад состоялось их первое знакомство, когда Стелла пришла в Американский клуб и предложила свою помощь в организации марафона. Поначалу Мелани, будучи одним из руководителей клуба, относилась к Стелле, как к рядовому волонтеру. Разведчице необходимо было как-то выделиться, и она объявила, что будет не только помогать готовить мероприятие, но и сама примет участие в забеге. Более того, она предложила Мелани составить ей компанию во время тренировок.

– Мое главное достижение – это не мой забег, а приобщение тебя к джоггингу, – продолжая выполнять упражнения по растяжке, сказала Стелла.

– Это верно. Спасибо тебе! Ты вдохновила меня на диету и спорт, а то я уже стала жирная, как индейка ко Дню благодарения, – рассмеялась Мелани.

– Ничего. Под моим чутким руководством через три месяца ты станешь стройная, как балерина, – заверила ее девушка.

Желание Мелани сбросить несколько килограммов сработало на руку Стелле. Отношения двух молодых женщин окрепли, они стали часто встречаться, у них появились общие интересы. Они были вместе не только на утренних субботних пробежках, но и на легких бранчах в кафе. Стараниями Стеллы у подруг обнаружились другие темы для разговоров, помимо спорта и волонтерства. Оказалась, что Мелани увлекалась фэншуй, и Стелле пришлось срочно изучить это распространенное китайское учение освоения пространства.

Настойчивость и терпение Стеллы дали свои результаты. Однажды подруга пригласила ее к себе домой и познакомила с мужем Джоном. Именно на это Стелла и надеялась в течение долгих месяцев! Супруг Мелани оказался человеком доброжелательным и общительным. К увлечению своей жены буддизмом и фэншуй он относился с иронией и снисходительностью, но никогда не позволял себе обидных шуток или насмешек.

– Посмотрите, как все тщательно подобрано и расставлено! По всем канонам древнего китайского искусства, – хвалился Джон, показывая Стелле полки в гостиной комнате, заставленные сувенирами и оберегами.

– Прекрасная уютная квартира. Молодец Мелани. Она на самом деле преуспела в этом древнем искусстве. Мой отец-китаец любил напоминать моей маме, как нужно расставлять вещи в доме. Только она не очень его слушала, у них в Англии таких традиций не придерживались, – произнесла Стелла с легкой улыбкой.

Сувениров было действительно великое множество. Среди прочих особенно выделялись нефритовые слон и павлин, бронзовая черепаха, три старца и защитный оберег Пи-яо в виде странного создания с одним рогом, хвостом и крыльями.

Стелла с неподдельным восхищением рассматривала замысловатые фигурки из дерева и металла, с разрешения хозяев брала их в руки, внимательно разглядывала детали, а затем бережно ставила на место. В небольшом рабочем кабинете Джона ей приглянулась деревянная голова Будды высотой около десяти сантиметров. Поделка была искусно вырезана из куска шелковицы. Стелла подержала ее в руках, перевернула и рассмотрела этикетку на обратной стороне. На маленьком ярлычке, приклеенном на нижний торец, был указан сувенирный магазин «Волшебный Бутан».

– Это подарок моего босса ко дню рождения Мелани. Не правда ли, он прекрасно смотрится здесь, в моем кабинете, как будто молчаливо наблюдает за происходящим? – гордо произнес Джон.

– Невероятно тонкая работа, а цвет так изящно гармонирует с вашими книжными полками и рабочим столом, – подхватила Стелла.

В дополнение к приятной экскурсии по квартире Мелани предложила джин-тоник в качестве аперитива. А вот последовавший дружеский ужин не совсем удался, так как Джону приходилось часто отвечать на телефонные звонки. Каждый раз он извинялся, уходил в кабинет, затем возвращался, но как только общая беседа входила в нормальное русло, вновь раздавался звонок, и Джон снова вставал из-за стола.

Во время очередной паузы, когда Джон опять вышел, Мелани извиняющимся тоном пояснила:

– Дело в том, что разница с Нью-Йорком – двенадцать часов, и для Джона настоящая работа начинается после восьми часов вечера и длится чуть ли не половину ночи. Ему постоянно звонят из главного офиса. У него даже компьютер включен всю ночь на всякий случай, если нужно будет быстро связаться с главным менеджером в Америке… Прости нас, дорогая, такова специфика. Тут уж ничего не поделаешь.

Стелла внимательно слушала Мелани, а в ее голове постепенно созревал план, который, скорее, был похож на дерзкую авантюру. «Если я сделаю это, у меня появится шанс получить важную информацию. Игра стоит свеч! – размышляла уже не гостья, а умная, хорошо обученная, инициативная разведчица. – Мне нужно очень серьезно подготовиться. А для начала надо сделать так, чтобы я могла приходить в эту квартиру почаще, потому что с первого раза может не получиться…»

Стелла мобилизовала внимание и память и стала оглядывать квартиру, тщательно запоминая предметы, которые могла бы потом найти в продаже в местных магазинах. Она сохранила в памяти китайскую фарфоровую вазу с изображением белых пионов, бронзовую черепаху и гравюру на стене.

– А как вы обычно празднуете свои дни рождения? – весело спросила Стелла хозяев дома.

Это был крючок. Мелани и Джон оживились, стали наперебой рассказывать о своих семейных праздниках. Стелла, перебивая, делилась секретами о своих «традициях», которые придумывала с ходу. В итоге легко и непринужденно напросилась на празднование Хеллоуина в кругу друзей семейной четы в конце октября.

– Это будет прекрасный праздник! – восторженно заявила Мелани, предвкушая шумное веселье. – У нас будет море народа!

– Только одних моих коллег и членов Американского клуба наберется дюжина, – добавил Джон.

Вырисовывался шанс провести задуманную операцию именно в Хеллоуин. Теперь надо было начать подготовительную работу. Стелла еще раз пробежала взглядом по коллекции предметов интерьера и подумала, что голова Будды, вырезанная из тутового дерева, может стать как раз тем, что ей надо.

На следующий день, распрощавшись с коллегами по работе чуть раньше обычного, Стелла направилась в «Волшебный Бутан», который располагался в большом торговом центре. Ей пришлось долго бродить по этажам и галереям центра, прежде чем она нашла нужный ей магазин, вход в который украшала желтая вывеска из китайских иероглифов.

– Добрый вечер, мисс, добро пожаловать в «Волшебный Бутан», – уважительно произнес на местном кантонском пожилой мужчина в ярко-оранжевом национальном халате до колен. С плеча свисал широкий шелковый шарф. Скорее всего, это и была традиционная одежда жителей небольшого азиатского королевства.

Стелла ответила также на кантонском диалекте и принялась оглядывать полки. Ее взгляд тотчас привлекли медные украшения, инкрустированные бирюзой. Она попросила поближе рассмотреть браслет со вставкой из нежно-голубого камня и поинтересовалась ценой.

– Я куплю этот браслет для себя. Но мне также хотелось выбрать что-нибудь из дерева в подарок моему бойфренду. У него есть сувениры из Таиланда, а вот сувенир из Бутана будет для него приятным сюрпризом, – сымпровизировала Стелла.

Продавец указал на стеллаж в углу помещения, заставленный фигурками из дерева. Среди многочисленных фигурок, от ритуальных масок до статуэток животных, было выставлено несколько изображений Будды. Девушка принялась разглядывать их.

Вот она, та голова, которая была ей нужна! Теперь надо в деталях вспомнить ту, что стоит у Блумов. Они должны быть почти одинаковыми. И, конечно, Стелле надо проверить, есть ли на этой голове ярлычок с названием магазина.

Стелла крутила в руках сувенирную голову Будды. Да, все сходилось. Это была полная копия того же сувенира, который стоял на полках в доме Блумов. Технический специалист из Центра сможет купить эту деревянную голову и встроить в нее «жучок». Потом останется лишь провести своеобразную рокировку…

– Спасибо, – сказала Стелла, возвращаясь к прилавку. – Я пока ограничусь браслетом.

Она тотчас надела его на руку и расплатилась.

Вернувшись домой, Стелла сняла с антресолей запасной лэптоп, с помощью которого регулярно готовила шифровки и принялась обдумывать сообщение в Центр.

После того как отношения Стеллы и Анри стали близкими, молодой человек мог появиться в городе в любой момент даже без предупреждения, и девушке пришлось многое поменять в своем образе жизни. Главный инструмент, без которого она не смогла бы нормально работать, хранился в дальнем углу антресолей без аккумулятора и зарядного устройства и, на всякий случай, имел свою «легенду», как забытый предыдущим жильцом. Для работы на нем Стелла использовала батареи от своего повседневного ноутбука, который всегда стоял на журнальном столике.

Несколько минут понадобилось Стелле для того, чтобы «оживить» лэптоп с антресолей и зашифровывать сообщение.

Сегодня шифровка была короткой, но с конкретным предложением к Центру: установить прослушку в квартире Джона Блума, сотрудника американской компании «Амтек» в Гонконге, который, предположительно, занимается продажей компонентов противоракетной системы в странах Азии. Стелла детально расписала, как выглядит деревянная голова Будды, в которую следовало вмонтировать подслушивающее устройство, а также указала адрес магазина, где можно было указанный сувенир приобрести.

Теперь оставалось надеяться на положительный ответ и ждать инструкции по проведению операции.

* * *

Прошло три недели, полных ожиданий и надежд.

Ранним утром в среду Стелла отправилась на прогулку в парк «Водно-болотных угодий Гонконга». Это не было обычным, ни к чему не обязывающим променадом. Накануне вечером она получила шифровку с подробной инструкцией о том, где находится тайник, и описание контейнера.

Парк раскинулся на огромной площади, основную часть которой занимали болота. Все пешеходные маршруты проходили по деревянным настилам, в некоторых местах были оборудованы смотровые площадки, с которых можно было наблюдать за отмелями и мангровыми зарослями, которые были излюбленными местами обитания водоплавающих птиц, рептилий и экзотических бабочек.

Стелла осторожно ступала по дощечкам настилов, часто останавливалась и с неподдельным интересом рассматривала заросли. Журавли вызывали в ней грусть и ностальгию. Это были те же птицы, которых она столько раз видела в России! Неожиданно вспомнилось несколько строк из любимой песни о погибших в войне:

«Мне кажется порою, что солдаты,

С кровавых не пришедшие полей,

Не в землю нашу полегли когда-то,

А превратились в белых журавлей…»[8]

Раздираемая ностальгией, девушка со слезами на глазах несколько раз сфотографировала журавлей и не сразу нашла в себе силы пойти дальше.

Через некоторое время Стелла прошла вдоль павильона к стенду со схемой парка. Постояв некоторое время перед картой, она продолжила путь и вскоре добралась до первой смотровой площадки. Присела на скамейку. Как обычно, нужно было убедиться, что за ней никто не идет. Дальше ей надо было пройти через густые заросли.

Едва девушка зашла в кусты, оттуда с возмущенным щебетом вылетела стайка птиц, сделала круг над заболоченным озером и вернулась обратно. Стелла подумала, что эти птахи на время станут ее союзниками и обеспечат ей безопасность. Если кто-то приблизится к кустам, стая незамедлительно взлетит снова и тем самым подаст разведчице сигнал.

Стелла ступила на заброшенную смотровую площадку с колоннами, поддерживающими ветхий, поросший мхом навес. Остановилась. Замерла. Какая тишина! Какой покой!

Она присела на корточки рядом с крайней колонной, посмотрела в воду. Зеленые мелкие рыбки плавно скользили в темной воде. Стелла несколько раз сфотографировала их.

Не меняя положения, она отвела взгляд в сторону и сразу увидела у основания колонны контейнер, замаскированный под обычный серый камень. Стелла спокойно взяла его и вставила в щель лезвие заранее приготовленного складного ножа. «Камень» распался на две половины. Внутри оказался тщательно запаянный полиэтиленовый пакет. Положив пакет в сумку, Стелла бросила обе половинки «камня» в воду подальше от берега и пошла обратно.

По дороге она думала о тех неизвестных ей мастерах, которые изготовили этот контейнер. В отличие от тех, кто работал под прикрытием дипломатических паспортов, у Стеллы не было защиты, но она доверяла предусмотрительности, находчивости и мастерству других; она представляла, как эти люди сначала продумывают и разрабатывают принципиальную схему изделия, оговаривают материал, спорят, рисуют чертежи, проводят испытания на прочность и герметичность, подбирают размеры. А затем в лаборатории выплавляют контейнер из пластика, окрашивают, подгоняют полусферы, зачищают швы и места соединения. А еще кто-то неизвестный задолго до сегодняшнего утра подбирал место для закладки контейнера, изучал его сначала на карте, потом на местности, считал шаги, засекал время, смотрел по сторонам, выявляя ненадежные секторы, через которые агента могли бы заметить… Все эти люди думали о безопасности Стеллы, о надежности места, о том, чтобы все прошло без сучка без задоринки. И Стелла вместе с этими незнакомыми ей людьми была одной командой – сплоченной, верной своей идее и своим высоким целям служения Родине…

Только дома, вскрыв полиэтиленовый пакет, Стелла в полной мере оценила находчивость и мастерство незнакомых ей специалистов. Она держала в руке статуэтку Будды, которая по виду ничем не отличалась от той, что стояла на полке в комнате американца Джона Блума. Но внутри этой статуэтки было вмонтировано миниатюрное записывающее устройство.

Наступило 31 октября, приближалась ночь Хеллоуина, а значит – и вечеринка у Блумов. Стелла облачилась в костюм ведьмы: черное длинное платье, остроконечную шляпу, черные перчатки, прихватив с собой сумку-мешок для «снадобий» и короткую метлу. Другие гости также пришли в жутковатых костюмах: коллеги Джона нарядились скелетами и разрисовали лица мертвецки-серой краской, кто-то из Американского клуба напялил простыню с дырками, через которые пробивались лазерные лучи. Хозяин и хозяйка вечера перевоплотились в пирата и черную кошку. Комнаты были щедро украшены растяжками и мишурой, с потолка свешивались оранжевые и черные гирлянды в виде скелетов, а на столе мерцала огромная свеча в подсвечнике в форме тыквы.

– Какая у вас удивительная атмосфера! – с восхищением воскликнула Стелла, глядя на Мелани, которая болтала с подругами на диване. – И твой тыквенный пирог просто изумителен. Обязательно дай мне рецепт!

– Я рада, что он тебе понравился. Джон тоже обожает этот пирог. Но балую я его только раз в год, – ответила Мелани, подмигнув сидящему рядом супругу.

Убедившись, что Джон и Мелани увлечены разговором с гостями, Стелла подошла к приоткрытой двери рабочей комнаты и кокетливо принялась подергивать застежку-молнию сбоку на платье, изображая перед другими гостями, что застежку заело. Затем, с непринужденной улыбкой, удалилась в кабинет. Подойдя к полке с Буддой, она ловким движением руки в черной перчатке вынула из сумки фигурку-двойник. Через секунду голова со встроенным «жучком» уже красовалась на новом месте, а Стелла вновь весело болтала с приглашенными…

* * *

После полуночи гости начали расходиться. Стелла не торопилась, ей как будто хотелось подольше задержаться в доме, где поселилась статуэтка «с секретом». Девушка медленно допивала уже третью чашку кофе, устроившись в кресле напротив хозяйки.

– Стелла, почему ты решила стать волонтером? – спросила Мелани.

Этот вопрос она уже слышала от американки во время первой встречи в офисе клуба, но тогда разговор был формальным, и ответ был таким же. Сейчас это звучало как искреннее желание понять внутреннюю мотивацию подруги. Стелла понимала, что ее откровенность обязательно вызовет ответную откровенность со стороны Мелани.

– Ты знаешь, моя дорогая, недавно я едва не погибла. Только чудом я не оказалась в эпицентре взрыва на Бали.

– Взрыва на Бали?!! – ахнула Мелани. – Ты говоришь о теракте исламистов?

– Да.

– Какой ужас! Я не знала, что ты была там в этот же день!

– Я осталась жива только по счастливой случайности. Но все же меня ранило. Не сильно, не переживай! Но я вдруг осознала, что жизнь может оборваться в любую минуту, когда – нам неизвестно. Я вдруг поняла, что смысл жизни заключается не в богатстве и не в карьере, а в чем-то другом. Например, в помощи людям, которые будут жить и после тебя, понесут частичку твоей доброты дальше, в будущее, через своих детей и внуков. Причем помощь должна быть бескорыстной. Иначе добрые дела превратятся в личную выгоду. А добро всегда должно двигаться только вперед, от человека к человеку…

– Какая ты… – восхитилась собеседница. – Давай еще вина выпьем…

– Давай, – охотно согласилась девушка.

Блум отправилась на кухню и вскоре появилась с бутылкой красного вина и двумя фужерами.

– Знаешь, я ведь тоже активно занялась волонтерством относительно недавно. Первую помощь я оказала раненой женщине из Южной башни одиннадцатого сентября… – Мелани сделала глоток вина и неожиданно прослезилась. – Прости, я не могу спокойно вспоминать это…

После некоторой паузы Стелла произнесла:

– Терроризм – страшная вещь… С ним надо бороться.

– А вот Джон абсолютно равнодушен к таким вещам. Он считает, что если агрессия направлена против врага, то это война. И на войне жертвы неизбежны.

– Но агрессия против мирного населения – это преступление! – воскликнула Стелла.

– Я с тобой полностью согласна, – горько вздохнула Мелани.

– Давай-ка еще по бокальчику, – девушка взяла бутылку и наполнила оба бокала почти до краев.

Глава 23

Грохот, вибрация и непереносимая жара не давали Краснову сосредоточиться, отгоняли мысли как плохие, так и хорошие. Изредка он посматривал в блистер вертолета, наблюдая за виртуозными маневрами летчиков, и от этого захватывало дух. Иногда боевая винтокрылая машина едва не касалась лопастями отрогов, поросших густой зеленью. Лихие виражи, резкие наборы высоты и спуски в течение двух часов начинали утомлять Краснова. Плотный камуфляж, тяжелый бронежилет, разгрузка, набитая снаряженными магазинами к бесшумному автомату «Вал», которым вооружил его Крючин, только усугубляли и без того тяжелые условия полета.

Никто другой из пассажиров, казалось, не замечал трудностей перелета. Мысли людей были заняты предстоящей операцией в селе Барсуки, где сейчас, по донесениям агентов, должны были находиться террористы. Именно там, по сведениям Службы внешней разведки, заканчивался финансовый трафик. А начинался он в Гонконге, проходил через Саудовскую Аравию, Азербайджан и Ингушетию. Дальнейшее передвижение денег отследить не удалось, поэтому эмиссара было решено брать именно в селе Барсуки.

В задачу Краснова не входило участие в боестолкновении. Более того, Холмогоров строго запретил ему лезть на рожон, а приказал дождаться, когда спецназ закончит работу, а затем изъять документы и допросить пленных. Но главная его задача – вместе с Крючиным доставить улики в Москву.

Эта командировка стала для Юрия Александровича неожиданной, хотя он не раз просил руководство отправить его куда-нибудь в горячую точку для выполнения особо важного задания. После теракта на Дубровке Краснов рвался в бой в прямом смысле этого слова. Как только он вспоминал те чудовищные события, его охватывала ненависть к бандитам. И вот наконец представилась возможность принять участие в реальной боевой операции.

Сотрудники внешней разведки и ФСБ были уверены, что у боевиков обнаружатся документы, доказывающие, что Азербайджан является одной из перевалочных баз снабжения террористов. Роль Краснова в допросе пленных и изъятии этих документов трудно было переоценить. В этом присутствующие на совещании офицеры были единодушны.

– Коллеги! – докладывал перед собравшимися Холмогоров. – Наш источник в Гонконге установил связь между счетами, открытыми в этой стране частными лицами из России, и Международным благотворительным фондом в Азербайджане. Через наших агентов в Баку мы узнали, что фонд действует под видом благотворительных организаций, существовавших в США до 2001 года. Этот фонд финансирует закупку оружия и обучение боевиков в лагерях Грузии, Чечни. Он же переправляет чеченским боевикам деньги, шифровальные машины, армейское снаряжение. По информации, полученной одновременно от двух ценных агентов, большая партия долларов пять дней назад направлена в Ингушетию…

Зал замер и затих, слушая представителя разведки. Затем слово взял заместитель руководителя антитеррористического комитета Крючин:

– По сообщениям нашей агентуры, деньги будут доставлены в село Барсуки Назранского района буквально на днях. Агентура почти круглосуточно на связи. Основные силы уже на месте в получасовой готовности. Выставлены скрытные посты наблюдения за подходами к селу. Наша задача – взять эмиссара живым и допросить его, потому что нам не удалось отследить дальнейший маршрут денег. Предположительно конечным пунктом может стать место пребывания Басаева либо другого главаря, который получает финансирование из-за рубежа. Но рисковать не будем, на лидеров организации пока выйти не удается. Юрий Александрович, – обратился он к Краснову. – Я тебя попрошу все бумаги, документацию и деньги немедленно переправить в Москву. По номерам на купюрах мы попробуем определить, где их вносили на счета и где получали. Я правильно говорю, Сергей Петрович?

– Именно так. Наши агенты немедленно получат рекомендации на этот счет, – кивнул Холмогоров и добавил: – И еще, Владимир Васильевич, я тебя попрошу, ты вот этого бойца, – указал он на Краснова, – попридержи. Он после Дубровки очень злой на них. Я бы его не отпустил, но, кроме него, некому…

…Вертолет наконец вырвался из гористой местности на равнину и, резко снизившись, пошел на бреющем полете вдоль реки Сунжа. Краснов вытащил из рукава камуфляжа платок, поставил между колен автомат и, не снимая пуленепробиваемый шлем, вытер со лба пот. Военный фельдшер, который в этой местности бывал уже не раз, большим пальцем показал на часы, а затем выбросил перед собой пятерню. Юрий понял, что до места осталось лететь не более пяти минут.

Кроме Краснова, Крючина и фельдшера в салоне были еще три человека. Лица у всех пассажиров были серьезны и сосредоточенны. Полная военная экипировка, включая оружие и бронежилет, вынуждали мобилизоваться любого, независимо от того, предстоит ему идти под пули или нет. Юрий Александрович давно не испытывал такого волнующего чувства. Ровно с тех пор, как покинул Рязанское военно-десантное училище.

Нынешней ночью стало достоверно известно, что эмиссар прибыл в деревню Барсуки. Его появление там осталось почти незамеченным – наблюдательные посты не помогли, однако агент среди местного населения указал дом, где тот скрывается, и теперь участь всех троих боевиков была предрешена.

Вертолет завис в воздухе, и Краснов глянул в блистер. На улицах и в узких проулках вокруг большого дома из красного кирпича стояла военная техника, а чуть поодаль – два трактора и штабная машина.

Вертолет чуть дрогнул, начал медленно опускаться, шасси коснулись вспаханного поля. Бортмеханик распахнул дверь. Пока Крючин и Краснов выгружались, подъехал бронетранспортер, громко рыча и пуская из выхлопной трубы клубы дыма.

– Товарищи офицеры! – обратился к ним сидевший на броне боец. – Садитесь. Меня к вам отправил полковник Иванов.

Крючин ловко забрался наверх. За ним последовал и Краснов.

– А ты куда? – попытался остановить Краснова полковник. – Оставайся здесь. Тебя позовут, когда все закончится.

– Я боюсь один оставаться, – сердито буркнул Юрий Александрович. – Стреляют…

Не обращая внимания на запрет начальника, все же поднялся на броню и сел рядом с бойцом. БТР грозно заревел и тронулся с места.

Боевая машина быстро преодолела пашню, пересекла проселочную дорогу и, переваливаясь с боку на бок, двинулась в сторону села. Затем, с трудом протиснувшись по узкому переулку, замерла возле двухэтажного дома, обнесенного со всех сторон высоким кирпичным забором.

– А тракторы зачем? – удивился Краснов, заметив боевую машину и два трактора.

– А развалины чем разгребать? Руками? – засмеялся сопровождающий.

Как только офицеры спешились, к ним подошел один из бойцов «Альфы» и представился:

– Руководитель операции полковник Иванов.

– Давно начали работу? – спросил Крючин, пожимая полковнику руку.

– В четырнадцать часов тридцать минут.

– Когда планируете завершить?

– Без спешки работаем, но до темноты надо успеть!

Иванов указал стволом «Винтореза» в сторону дома, вдоль забора которого стояли вооруженные и экипированные с ног до головы бойцы, и добавил:

– Пока вычисляем, где они там затаились. Сдаться отказались. Открыли ответный огонь. Один наш боец получил ранение в ногу. Рикошетом от противоположного забора.

– Серьезное ранение? – уточнил Крючин и осторожно двинулся в сторону дома.

– Нет. Щиток принял на себя удар, раскололся, но удар смягчил.

– Сколько их там? – спросил Владимир Васильевич.

– Вроде, трое…

Дальнейшие слова руководителя операции заглушили автоматные очереди. Через несколько минут все опять стихло. Металлические ворота во двор уже были выломаны и валялись на земле. Два бойца, выставив впереди себя бронированные щиты, стояли рядом друг с другом. Один из них, не высовываясь, открыл беглый огонь из автомата, его тут же поддержали другие бойцы, засевшие в доме напротив. Вновь завязалась ожесточенная перестрелка. В это время второй спецназовец через противопульное окошечко в щите внимательно наблюдал за домом, где находились боевики. Бойцы «Альфы» по команде разбежались в разные стороны и укрылись за кирпичным забором.

– Сережа, что там? – крикнул Иванов. Боец поднял защитные очки, вытер рукавом пот и произнес:

– Так и есть. Один во флигеле, еще двое на втором этаже. Бьют точно, не наугад.

– Подгоняем БТР? – Офицер качнул головой в сторону ворот.

– Нельзя. Есть проблема, – тяжело дыша, ответил боец.

– Что такое?

– На первом этаже, на уровне крыльца, сидит женщина с ребенком. Я их видел в проеме входной двери. Их надо вытаскивать…

Полковник Иванов перебежал поближе. Спецназовец взял щепку и начертил на земле план усадьбы:

– Командир, я обойду дом с тремя бойцами с тыла. Двое будут держать «забор», – сказал он, подразумевая штурмовой щит, – остальные прикроют от огня сверху. Но это так, на всякий случай. Там мертвая зона, и крыльцо в мертвой зоне. Флигель в глубине. Оттуда тоже не достанут. Выводим женщину с ребенком под прикрытием «забора»…

– Хорошо, – одобрил Иванов. – Так, мужики, поближе ко мне. Задача следующая: выводим один БТР в ворота для отвлечения и бьем прямой наводкой из пулемета по флигелю. Володя! – обратился офицер к одному из бойцов. – Ты с колена ведешь огонь по окнам второго этажа. Витя! – взглянул офицер на другого бойца. – Ты отстреливаешь гранату по окну. Только не торопись! – Полковник повернулся к третьему бойцу, Сергею: – Твоя задача – самая трудная. Выводишь семью, прикрываешь щитком. Второй БТР переводим на исходную с тыла. Задача – пробить брешь в заборе и подстраховать Сергея. Огонь самим открывать в крайнем случае. Вопросы есть? – Командир окинул взглядом бойцов. – Если нет, тогда все на исходную. По готовности докладывайте. Работаем по моей команде!

Сергей со своей группой двинулись к тыльной стороне забора, следом за бронетранспортером. За ними направился и Краснов. Крючин, увлеченный разговором с полковником Ивановым, не заметил исчезновения своего коллеги.

За углом все бойцы остановились, напряженно готовясь к рывку. БТР развернулся и ударил углом лобовой брони в кирпичную стену забора так, что часть ее с грохотом обрушилась. Боевая машина дала задний ход, а бойцы бросились через образовавшуюся брешь во двор. Одновременно раздался треск автоматных очередей, на фоне которых отчетливо выделялся тяжелый стук крупнокалиберного пулемета.

Когда Юрий через пролом в заборе проник во двор, бойцы уже скрылись за углом. В это время послышался громкий хлопок, затем внутри дома раздался взрыв, и стекла разбитых окон второго этажа посыпались прямо на голову Краснову. Он упал и машинально прикрыл голову руками. Двор заволокло черным дымом и строительной пылью. Юрий привстал на колено и увидел, как впереди появились темные фигуры спецназовцев. Двое из них прикрывали щитом женщину с ребенком, а двое других шли по бокам. Они успели преодолеть полпути до спасительной бреши в заборе, но тут случилось неожиданное: из окна вылетела граната и упала в двух шагах от бойцов.

До трагедии оставалось не более четырех секунд, но и этого «альфовцам» хватило, чтобы спасти жизни и свои, и чужие. Они мгновенно поставили бронещит между собой и гранатой и упали на землю. Только один из них – Сергей – оказался по ту сторону «забора», но он в последний момент успел броситься к бойцам, прикрывая собой женщину с ребенком.

Краснов, не дожидаясь, пока рассеется черный дым, побежал к ним. В это время основные силы спецназа отчаянно рванулись к дому. Началась короткая перестрелка, и тотчас наступила тишина.

Спасенный мальчик не плакал, только его темные глаза были полны ужаса. Мать сидела на земле и тихонько подвывала, пытаясь обнять сына. Женщину трясло, она с трудом владела собой. Все бойцы поднялись, и только Сергей остался лежать на земле. В районе бедра у него расплывалось огромное багровое пятно крови.

Один из спецназовцев уже спешно вытаскивал из бокового кармана аптечку, доставал шприц-тюбики, колол их один за другим в плечо раненого командира. Другой боец уже затягивал резиновый жгут на бедре раненого, а третий по рации докладывал: «У нас «трехсотый». Срочно доктора и носилки… У нас «трехсотый»…»

Через минуту появился запыхавшийся врач. Он осмотрел рану бойца, умело перевязал и кратко произнес: «Жить будет». Спецназовцы сняли с раненого шлем, переложили бойца на носилки и почти бегом направились к санитарной машине.

– Ах, вот ты где! – услышал Краснов, обернулся и увидел сердитого Крючина. – Я же тебе приказал сидеть поодаль и не высовываться!

– Я и был поодаль. Только что подошел, – соврал Юрий. – Пойдем на досмотр?

Крючин благоразумно сделал вид, что поверил коллеге.

– Стойте, куда вы? – окрикнул их полковник Иванов. – Сначала саперы, а потом уже вы.

Перед крыльцом группа бойцов выстроилась в шеренгу и, вскинув стволы автоматов к небу, разрядили оружие. Заклацали магазины, затворы и ударники. Место бронетранспортера занял трактор, который начал разгребать руины флигеля, похоронившего под собой одного из террористов. Увидев белую голень погибшего боевика, торчащую из-под обломков, боец жестом руки остановил тракториста, взял лопату и принялся осторожно откидывать битые кирпичи в стороны. Через несколько минут он уже обыскивал труп. Достал из кармана террориста запыленный и помятый заграничный паспорт и протянул его полковнику Иванову, а тот, в свою очередь, – Крючину.

Владимир Васильевич внимательно перелистал документ, рукавом протер страницу с фамилией и прочитал:

– Муслим Саламов. Имя наверняка вымышленное…

Пока офицеры изучали документы и осматривали труп террориста, на крыльце дома появились саперы. Двое из них с трудом тащили темно-зеленый ящик, а третий нес в руках обезвреженный пояс шахида.

– Тридцать кило пластида. Дистанционные взрыватели – пять штук. Ну и по мелочи – детонаторы, провода, – доложил старший группы саперов.

– Документация есть? – уточнил Крючин.

– Есть, но мы документы не трогали. Также нашли два «макарова» и еще дипломат с долларами.

– Идем, – Крючин взял за локоть Краснова, – сами посмотрим.

По данным найденного паспорта, второго убитого боевика звали Дауд Натаев. Третий убитый террорист оказался без документов, но позже был опознан как Хаким Абзаев, имеющий прямое отношение к организации взрыва дома в Москве на Каширском шоссе 13 сентября 1999 года.

Двое из взятых в плен были ближайшими подручными одного из главарей чеченских вооруженных формирований арабского происхождения Абу аль-Валида, преемника Хаттаба. Их целью была подготовка и проведение терактов в отношении руководства Ингушетии. Третий пленный оказался эмиссаром, доставлявшим деньги из-за рубежа для финансирования террористической деятельности. Все оставшиеся в живых были доставлены в Москву для дальнейших разбирательств.

Глава 24

Стелла любовалась тонкими линиями изящной чашки: корни ливанского кедра, охватив хрупкий фарфор, постепенно превращались в ручку, которую было удобно и приятно держать двумя пальцами. Анри подарил Стелле кофейную пару. Одна из чашек находилась у нее дома, сверкая сквозь прозрачную дверцу кухонного шкафа, а вторая стояла здесь, в офисе.

Девушка сделала маленький глоток ароматного напитка и улыбнулась, вспомнив, что идет ее последняя рабочая неделя перед отпуском. Она бережно поставила чашечку на журнальный столик, в который раз полюбовавшись ею. В офисе уже не оставалось никого из коллег, кроме Мешхед, которая время от времени отвечала на телефонные звонки. Завершив очередной короткий разговор, Айна спросила Стеллу:

– А ты почему домой не идешь? Мечтаешь о предстоящем отдыхе?

– Сейчас кофе допью и пойду… Меня дома все равно никто не ждет, – вздохнула Стелла. – Может, ты тоже кофе хочешь? Давай приготовлю, а то тебе некогда.

– Нет. Спасибо. Я уже заканчиваю. Буду тоже собираться домой… – Она замолчала и приподняла руку. – Слышишь? Кажется, телефон где-то звонит. Не твой?

Действительно, по офису разносилась едва слышная трель телефонного звонка.

– Да! Это мой, – всплеснула руками Стелла. – Я его уже в плащ убрала.

Девушка вскочила, распахнула дверь платяного шкафа и принялась лихорадочно шарить по карманам.

– Привет, Анри! Я так ждала твоего звонка! – воскликнула Стелла, ответив на вызов, и услышала в ответ радостный голос возлюбленного:

– Привет, любимая! Как ты? Отпуск по плану?

– Да, конечно! С субботы я свободна. А ты когда приедешь?

– Завтра утром! Я звоню уже из аэропорта Шарль де Голль! – весело сообщил Анри. – Пару дней в Гонконге мне хватит, чтобы уладить свои дела, и потом я буду полностью принадлежать тебе. Ты готова к интересному путешествию со мной в экзотический город?

Стелла сделала небольшую паузу, не зная, что ответить. Айна расценила это по-своему, тут же поднялась и деликатно отошла подальше.

– Куда ты меня приглашаешь? – осторожно спросила девушка.

– Любимая, но мы же не раз говорили об этом! – с упреком отозвался Анри и голосом, не терпящим возражений, добавил: – Билеты до Бейрута я уже заказал!

– А мне так хотелось еще раз побывать в Париже… – разочарованно ответила Стелла.

Ей не хотелось лететь в Бейрут. Во-первых, она побаивалась встречи с родственниками Анри, а во-вторых, посещение совершенно незнакомой страны было для нее довольно рискованным мероприятием. Стелла не знала ни местных обычаев, ни правил поведения. Она даже не знала, как ей там одеваться. Рисковать Стелле приходилось часто, таковы были особенности ее работы как разведчика. Она рисковала ради получения ценных сведений или ради новых важных связей. Но зачем рисковать просто по прихоти Анри?

– Дорогая, но мы же договаривались! – настойчиво продолжал Анри.

– Я помню, но…

– Не упирайся, я уверен, что Бейрут тебе понравится, – ласково произнес молодой человек.

– Анри… – вздохнула Стелла. – Давай ты завтра приедешь, и мы все еще раз обсудим?

– Договорились, но билеты я уже выкупаю… До завтра, любимая!

– До встречи… – ответила девушка и, отключив телефон, с явным огорчением присела на диван. Она взяла чашку с уже остывшим кофе и сделала несколько судорожных глотков.

Айна пристально смотрела на подругу.

– Что-то случилось? – спросила она.

– Нет, ничего. Все нормально! – Стелла поставила чашку на стол. – Послушай, я так волнуюсь… что-то мне не очень хочется ехать в Бейрут.

– А почему именно в Бейрут?

– Анри настаивает. Хочет меня познакомить со своим дядей и его женой.

– Да у твоего бойфренда, похоже, серьезные намерения! – Айна радостно всплеснула руками. – По случаю твоего отпуска предлагаю выпить по бокальчику! – Девушка открыла дверцу офисного буфета.

– Давай! – махнула рукой Стелла. – Знаешь, о чем я хочу тебя спросить…

– Нет. Еще не знаю, – засмеялась подруга и протянула бокал с вином.

– Ты ведь из Ирака… Наверняка хорошо знаешь восточные традиции.

– Думаю, что да, знаю. А что тебя волнует?

– Как думаешь, почему появилась такая традиция, как обязательное знакомство родственников с потенциальной невестой? – спросила Стелла и пригубила бокал.

– Ты хочешь мое личное мнение?

– Да, личное.

– Тогда скажу откровенно. У нас на Востоке знакомство с невестой начинается задолго до свадьбы. Все родственники жениха – близкие и дальние – хотят как можно больше узнать о ее семье, поведении и привычках. Одним словом, ее тщательно проверяют, – усмехнулась Айна. – Но эта традиция тебя не должна касаться. Ты же не восточная женщина. Проверяют только тех девушек, которые там проживают, да и то в сельской местности, где еще соблюдают старые традиции. А вы с Анри современные люди, по менталитету – европейцы. На свадьбу меня пригласишь? – Айна доверительно приобняла подругу.

– Разумеется! – Стелла допила бокал и поднялась. – Поехали по домам?

* * *

Ночь перед приездом Анри прошла в размышлениях. Стелла мучительно думала о том, имеет ли она право лететь в Бейрут без предварительного согласования с Центром. В конце концов, чувство долга возобладало, и она решила отправить короткое сообщение о своем намерении отправиться на несколько дней в Ливан.

«Главное, что я уведомила об отъезде, – подумала она. – Когда вернусь оттуда, подробно напишу об Анри. За время путешествия я наверняка узнаю о нем и его работе еще больше. Будет что рассказать в отчете».

Закончив отправку сообщения, девушка убрала лэптоп для шифровки на антресоль.

И все же мысли о поездке в Бейрут навязчиво крутились в ее голове и не давали уснуть. Стелла почти ничего не знала о Ливане. Она перебралась с кровати в кресло, устроилась поудобнее, включила компьютер и принялась внимательно читать все, что находила в Интернете об этой стране. Эпизоды гражданских войн, вооруженные столкновения между мусульманами и христианами, проблема с палестинскими беженцами – этого было достаточно, чтобы понять: пребывание в этой стране небезопасно. Правда, девушку успокаивало то, что Анри будет рядом.

Стелла так и уснула в кресле и проснулась ранним утром от скрежета ключей в замке входной двери. Анри с широкой улыбкой устремился к ней, бросая на пол дорожную сумку. Он нежно поцеловал Стеллу, взял ее на руки и перенес на кровать.

– Наша разлука была слишком долгой, и я так соскучился… – произнес он в предвкушении долгожданной близости.

* * *

Любовники, осчастливленные встречей, проснулись спустя пару часов, когда яркие лучи солнца уже заливали комнату. Зазвонил телефон Анри. Он, не открывая глаз, пошарил рукой по полу, приложил аппарат к уху и сонным голосом произнес:

– Да. Слушаю… – После ответа абонента он резко сел в кровати и ответил по-английски: – Нет. Я возражаю… категорически… Когда?

Затем встал и ушел на лоджию. Долгое время он внимательно слушал собеседника, а затем перешел на французский, который Стелла совсем не знала.

Девушка приподнялась на подушке и тревожно прислушивалась к голосу Анри, пытаясь по интонации хоть немного понять, что произошло. Но безуспешно. Молодой человек резко закончил разговор, вернулся в спальню, бросил телефон на тумбочку, юркнул под оделяло и нежно обнял Стеллу.

– У тебя неприятности на работе? – спросила она.

– Все в порядке, – бодро ответил молодой человек, но прозвучало это фальшиво.

– Отпуск откладывается?

– Почему ты так решила? – удивился Анри. – Все по плану. Послезавтра мы летим в Бейрут.

– Тогда почему ты такой раздраженный? – допытывалась Стелла.

– Возникли небольшие разногласия на работе, – уклонился от прямого ответа Анри.

– Ладно. Захочешь – сам расскажешь, – вздохнула девушка. – Кстати, кто-то обещал кофе в постель?

– Верно! Извини, я забыл… с этими переговорами. – Анри спешно удалился на кухню готовить завтрак.

Через несколько минут он вернулся с подносом в руках, на котором стояли две чашки, стеклянный кофейник, источающий головокружительный запах, несколько ломтиков поджаренного в тостере хлеба, баночка конфитюра и небольшая коробка.

– Ой, а шоколад откуда? Неужели из Парижа специально привез? – обрадовалась Стелла.

– Конечно, дорогая, ты же его очень любишь, – улыбнулся Анри.

По случаю приезда Анри Стелла провела в офисе всего несколько часов и вернулась домой сразу после обеда. Молодой человек показался ей более озабоченным, чем утром. С одной стороны, он был по-прежнему нежным, чутким и заботливым. Но от профессионального, тренированного внимания девушки не ускользнули плохо скрытые напряжение и раздраженность. Он даже вспылил, когда она попыталась задать вопрос о его деловых встречах. Казалось, он мучается от какой-то своей тайной вины. Однако думать о плохом в предвкушении отпуска Стелле совсем не хотелось, и она выбрала лучшую, по ее мнению, тактику: не задавать лишних вопросов и терпеливо ждать, когда Анри сам поделится своими проблемами.

Долгий перелет из Гонконга в Бейрут с пересадкой показался Стелле не таким уж утомительным только благодаря присутствию Анри. Неприятные мысли и сомнения отступили на задний план и сменились радостным предвкушением отпускных приключений. Девушка словно купалась в своих чувствах, ее душа ликовала. Она вновь и вновь повторяла себе, что это и есть настоящая любовь.

Первое впечатление от Бейрута было окрашено положительными эмоциями. Современный и красивый город, как и его жители, излучал добродушие и гостеприимство. «Город-феникс», как его часто называют, на протяжении пяти тысячелетий разорялся и возрождался вновь и всегда манил путешественников уникальным сплавом христианской и мусульманской культур. Яркий мегаполис с современными небоскребами, красивой набережной у лазурного моря, с проспектами на фоне гор напоминал Гонконг, и в то же время это был восточный город с присущим ему хаосом на дорогах, беспорядочной торговлей, с толпами нищих попрошаек и мрачными неблагополучными кварталами.

Пара поселилась в отеле «Бристоль», построенном в 1951 году, в период экономического расцвета. Из окон номера открывался вид на море. Встреча с родственниками Анри планировалась через два дня, а пока влюбленные были предоставлены лишь друг другу. Молодой человек отлично знал город, и вместе с Анри Стелла чувствовала себя в полной безопасности. Прогуливаясь на набережной Корниш и осматривая достопримечательности, она не позволяла себе вольностей в проявлении переполняющих ее чувств и старалась вести себя по-восточному сдержанно. Но, оставаясь наедине с Анри, в гостиничном номере, она была более смелой и открытой к воплощению своих фантазий. Оба увлекались историей и могли подолгу болтать на любимые темы.

– Дорогая, а ты знаешь, что Ливан издавна называют «вратами Востока»? Как думаешь, почему? – спросил Анри, удобно устроившись в кресле гостиничного номера. Они только что возвратились с очередной прогулки. Дверь балкона была открыта настежь, и теплый ветер проникал внутрь. Стелла села на диван, ближе к окну. Приглушенный предзакатный свет мягко освещал ее лицо, придавая ему некоторую таинственность. Не дождавшись ответа, Анри продолжил: – Город расположен в точке, откуда открываются пути в три части света – Европу, Азию и Африку. Я рад, что мы приехали в Ливан. Скажи, а тебе не надоело жить в Азии?

– Нет, конечно, я же там выросла, – с некоторым недоумением ответила девушка.

– А для меня Гонконг был бы тесноват. Ты никогда не думала перебраться в Китай? Тем более что ты лучше говоришь на северном диалекте, чем на кантонском. И вообще, что ты думаешь о китайцах? Их политику поддерживаешь?

– Я стараюсь не вникать в политику больше, чем это требуется для понимания инвестиционного климата. Материковый Китай живет своей жизнью, а мы, в Гонконге – своей.

Стелла не хотела продолжать разговор о политике и избрала проверенную тактику отвлечения внимания мужчины. Она изящным движением скинула босоножки и, обольстительно выгнув спину, откинулась на спинку дивана.

– Значит, политика Китая тебе безразлична? – Анри попытался продолжить расспросы, но внезапно умолк. Теперь он смотрел на девушку завороженными глазами и улыбался.

– Звездочка моя любимая, как же ты прекрасна! Недавно я узнал, что «Стелла» по-латыни будет «Аструм», то есть звезда. А еще «Стелла» напоминает мне имя «Астарта»! Знаешь, кто это? Богиня любви и плодородия древней Финикии, первой морской державы, которая существовала на земле сегодняшнего Ливана и Сирии. Отныне ты – моя богиня! – восторженно произнес Анри и приблизился к любимой. Стелла почувствовала на своей коже теплое дыхание этого желанного мужчины, и непроизвольно ее длинные ногти сквозь рубашку впились в его плечи. Как будто не замечая этого порывистого движения, своим указательным пальцем Анри провел по ее порозовевшим щекам, дотронулся до губ и скользнул по подбородку. Другой рукой он нежно убрал непослушную прядь волос Стеллы за ухо. Она вздрогнула от ощущения внутреннего страстного огня и припала губами к его губам. В этот момент ей было безразлично, в каком географическом уголке земного шара она находилась. Она жила своими чувствами, полностью сдавшись в плен ощущениям неистового наслаждения. Тело ее ослабло, и пальцы безвольно разжались. Анри почувствовал это и медленно расстегнул пуговицы ее блузки и стянул рукава с плеч. Затем он помог девушке избавиться от юбки и нижнего белья. Он пристально посмотрел на ее обнаженную грудь, представляя перед собой ожившую древнюю статую. Ее тело с радостью приняло свободу от одежды. Она легла на диван, увлекая Анри за собой. Он подчинился зову своей обнаженной богини и поспешно снял всю свою одежду. Через мгновение они оба слились в едином безрассудном порыве. Они были безмерно счастливы «здесь и сейчас».

* * *

На следующий день была назначена встреча с родственниками Анри. Стелла вновь забеспокоилась.

– Дорогой, где мы будем встречаться с месье и мадам Салим? – спросила девушка.

– Я выбрал чудесный ресторан, – начал объяснять Анри. – Мой дядюшка обожает европейскую кухню, так что я решил сделать ему приятное. Обедать будем в ресторане «Венеция». Здание построено в итальянском стиле.

– Прекрасно! А что мне надеть?

– Надень свой голубой брючный костюм, он великолепно контрастирует с цветом твоих волос. Но главное твое достоинство – это твои умные глаза и лучезарная улыбка! – Анри подошел к окну, задумчиво посмотрел вдаль, потом резко повернулся и неожиданно спросил: – А когда мы поедем с твоей семьей знакомиться?

– Любимый, мы ведь уже не раз говорили на эту больную для меня тему, – едва ли не со слезами на глазах ответила Стелла. – К кому мы можем поехать? На могилу матери? Или к моему папе, который долгие годы не желает меня видеть? Конечно, мы можем поехать к родственникам моей мамы в Англию, но не сейчас, я сама с ними едва познакомилась…

– Ну прости, прости, дорогая, – молодой человек опустился на колени перед сидящей девушкой и поцеловал ее в плечо. – Я не буду больше огорчать тебя такими вопросами.

У входа в фойе ресторана молодых людей встретил метрдотель – высокий сириец в светлом костюме. Он слегка поклонился. На вопросительный взгляд его темных глаз Анри произнес:

– Месье Мансур. Я заказывал столик на четверых…

– Конечно! Для вас готов столик в глубине зала. Уверяю, вас там никто не побеспокоит.

Чета родственников прибыла с небольшим опозданием, минут через пятнадцать. Анри, заметив их, встал из-за стола и поспешил навстречу. С дядей и его супругой он обменялся, как принято, тройным поцелуем. Не делая паузы, Анри представил им Стеллу, произнося фразы на английском медленно и отчетливо:

– Познакомьтесь, эта та самая Стелла, о которой я вам уже рассказывал.

– Добро пожаловать в наш прекрасный город. Надеюсь, вам здесь нравится? – отозвался дядюшка Фарид. Так звали темноволосого грузного ливанца с длинным узким носом и редкой бородкой. Его жена, Малика, застенчиво поприветствовала Стеллу и потом, во время обеда, молчала и лишь изредка кидала в ее сторону изучающие взгляды. Разговор крутился вокруг воспоминаний о детских годах Анри, когда он приезжал из Парижа на каникулы в Бейрут и жил в доме Фарида и Малики. Стелла с интересом слушала их рассказы, а сама успела сказать лишь несколько слов о своей работе в редакции журнала в Гонконге.

После обеда, который с особым воодушевлением нахваливал дядюшка Фарид, родственники тепло попрощались, а Малика даже приобняла Стеллу, что можно было расценить как знак одобрения выбора их племянника.

Как только супруги Салим уехали, Анри предложил Стелле прогуляться по набережной.

– Я хочу показать тебе одно очень интересное место, – интригующе произнес он.

– Какое?

– А вот потом узнаешь…

Стелла пребывала в отличном расположении духа и охотно согласилась.

Взору влюбленных вскоре открылись внушительного размера скалы. Они торчали из глубины Средиземного моря и были похожи на каких-то доисторических чудовищ. На мгновение Стелла вдруг вспомнила скалу Шаманку на родном Байкале, представила синеву озера в разгаре лета, но тут же поспешила прогнать из головы нахлынувшие воспоминания.

– Я узнала, это те самые Голубиные скалы, которые я так хотела увидеть! – воскликнула Стелла.

– Рауше, от французского слова «рошэ», что означает «скалы» – поправил Анри. – А Голубиными их назвали из-за голубей, облюбовавших это место. – Давай подплывем на лодке по- ближе.

Внизу, у небольшого причала, туристов поджидали лодочники. Анри подошел к одному из них и договорился о цене. Колоритный араб помог паре забраться в лодку, включил мотор и начал набирать скорость. С высоты утеса море казалось спокойным, но в лодке стали хорошо ощущаться игривые волны. Стелле и Анри пришлось покрепче ухватиться за борта раскачивающегося судна. Подплыв поближе к скалам, молодые люди начали с восторгом рассматривать пещеры, острые хребты и валуны. Лодочник, который немного говорил по-английски, пояснил, что, согласно здешней легенде, с этих скал от неразделенной любви в морскую пучину бросались несчастные влюбленные.

– Это так грустно, – задумчиво произнесла Стелла и нежно посмотрела на Анри.

– Милая моя, у нас с тобой будет все хорошо! Наши чувства взаимны. Я сделаю так, что ты никогда не разочаруешься во мне, – поспешил заверить молодой человек.

Солнце опускалось все ниже и ниже, сумерки постепенно накрывали город.

Анри посмотрел на часы и предложил:

– Давай теперь поедем на улицу Гемайзе, зайдем в кафе и выпьем по чашке настоящего ливанского кофе с кардамоном. Там есть множество уютных местечек.

Стелла одобрительно улыбнулась в ответ.

Прекрасный восточный кофе и ароматная пахлава взбодрили путешественников и придали им новых сил. Стелла принялась расспрашивать Анри о том, что они будут делать в оставшиеся дни в Бейруте. Анри вдруг погрустнел, стал растерянным и невнятно ответил что-то о посещении Музея искусств и прогулке на теплоходе. От наблюдательной девушки не ускользнуло то, что он был напряжен и украдкой поглядывал на часы. Стелла списала это на усталость. День под завязку был насыщен событиями и эмоциями. Когда пришло время покинуть кофейню, Стелла незаметно для окружающих погладила его по руке, желая немного успокоить своего любимого. На большее в публичном месте она, конечно, не решалась.

Напротив выхода из кафе молодые люди заметили черный «Мерседес» с распахнутой дверью, возле которого стоял мужчина. Он улыбнулся, жестом руки приглашая Стеллу в салон. Девушка решила, что это очередной сюрприз Анри, проследовала к машине. Перед тем как сесть в салон, она попыталась оглянуться, но… это у нее не получилось. Стелла вдруг почувствовала, как чьи-то руки грубо толкнули ее на заднее сиденье, да так сильно, что она ударилась головой о плечо сидевшего там мужчины. А тот, кто стоял на тротуаре, сел в машину следом за ней.

Прежде чем шокированной от неожиданного поворота событий Стелле надели на голову бумажный пакет, она успела увидеть, что на Анри, который бросился ей на помощь, напали два человека, скрутили ему руки и потащили в темноту улицы.

В ту же секунду она почувствовала на запястьях холод наручников, а машина резко рванулась с места…

Глава 25

Краснов гнал свой «Фольксваген» по ночной Москве в сторону Ясенева, не замечая ничего вокруг, не обращая внимания на светофоры, обгоняя попутные машины. Даже эти опасные маневры он совершал автоматически, рефлекторно притормаживая и вновь резко набирая скорость. Полчаса назад дежуривший в офисе Холмогоров разбудил Краснова телефонным звонком и попросил срочно приехать на работу. Подробностей Сергей Петрович сказать не мог, но, судя по его взволнованному голосу, добрых вестей ждать не следовало. Краснов едва переступил порог кабинета, как Холмогоров ошарашил его новостью, что нелегал Долли не вышла на связь в положенное время. К этому моменту она уже должна была вернуться из Бейрута и сообщить о своем благополучном прибытии в Гонконг, но этого не произошло.

С момента отправки Дарьи в длительную зарубежную командировку Краснов постоянно ловил себя на том, что как-то по-родственному беспокоился за ее безопасность. Пытаясь заглушить в себе волнение за судьбу девушки и отвлечься от дурных мыслей, он постоянно просился на самые сложные и опасные задания.

«Только бы не самое страшное, – пульсировало в голове Юрия. – Даже если арест, то за нее еще можно будет побороться. Лишь бы она не повторила судьбу нашего нелегала в Японии под именем Есиды Сато… Нет, этого не будет! Не будет! Она же такая молодая. Об этом даже страшно думать».

Холмогоров устало посмотрел на Юрия поверх очков. Его глаза были красными от бессонной ночи.

– Повесь пальто в шкаф и присаживайся. Прости, сказать «Доброе утро» у меня язык не поворачивается. – Холмогоров хмуро собрал бумаги, разложенные на столе, и убрал их в сейф, кроме одного листа.

– Не томи, Сергей Петрович… Что там? – умоляюще произнес Краснов.

– Самое неприятное, что ничего. Или почти ничего, – вздохнул руководитель отдела. – Твоя Долли не вышла на связь после возвращения из Ливана. Такого с ней никогда не случалось. Если бы не Ливан, я бы чувствовал себя спокойнее. А там, тем более с ее заданием, все может произойти. Мы начали поиски. Пока удалось узнать, что билет на имя Стеллы Лэй был куплен вместе с билетом на имя некого Анри Мансура, француза тридцати двух лет. Оплата производилась с одной банковской карточки, и, похоже, оплачивал Мансур. Факт прибытия Стеллы в страну три недели назад подтверждается, а вот кто такой Анри Мансур, мы пока не знаем. О нем твоя подопечная перед отъездом не сообщила. Если она летела вместе с ним, то можно предположить, что они хорошо знакомы. Я уже просмотрел все ее отчеты и шифровки. О том, что летит с попутчиком, она не упомянула и в той шифровке, которую отправила нам перед отъездом. Странно это. Долли же не первый день работает, должна помнить о требовании сообщать нам установочные данные всех своих контактов. Это нарушение.

– Это серьезнейшее нарушение! Почему же она не поставила в известность Центр?! – возмутился Краснов, и его негодование было связано не столько со служебной дисциплиной, сколько с его личным отношением к Дарье.

– Ладно, об этом потом… – задумался Холмогоров.

Краснов нервно потер подбородок. В кабинете воцарилась тишина. После долгой паузы Юрий Александрович произнес:

– Может, по кофе выпьем?

Вместо ответа Холмогоров достал из стола термос и одну чашку. Налил уже остывший, едва теплый кофе и подвинул чашку Краснову, а сам расстегнул пиджак и энергично потер грудь в районе сердца.

– Что? Плохо? – заволновался Краснов.

– Нет. Все нормально. Я не сплю, сделал себе кофе с вечера, но так и не пил. И сейчас не буду, – отмахнулся Холмогоров. – Я тут набросал несколько версий. Посмотри, – подвинул он листок к собеседнику. – Читай вслух!

– Первая. Случайное похищение с целью ограбления…

– Маловероятно, у нее не должно быть ничего ценного, но тем не менее, – прокомментировал руководитель.

– Все может быть в той стране, – задумчиво произнес Юрий и продолжил: – Вторая. Провал и арест.

– Вероятность минимальная. Вряд ли бы задержание происходило в стране, куда она прибыла впервые. Да и власти уже как-то отреагировали бы… – Холмогоров снял галстук и бросил его на стол. – Налей-ка мне холодной воды. В холодильнике минералка есть.

Пока Юрий Александрович доставал бутылку «Боржоми» из миниатюрного холодильника, встроенного в шкаф, и наполнял стакан, Холмогоров незаметно достал из кармана таблетки, одну из них забросил в рот, затем взял из рук Краснова стакан и залпом выпил.

– Третья. Побег с имитацией похищения. Присутствие в этой истории неизвестного мужчины делает эту версию достаточно серьезной, – прочитал Краснов и осекся, затем растерянно посмотрел на руководителя. – Я в это не верю.

– Я тоже. Но исключить такую вероятность мы не можем. Читай дальше!

– Четвертая. Похищение с целью продажи в рабство… – Юрий Александрович удивленно посмотрел на Холмогорова.

– А что ты удивляешься? В тех местах охотятся за женщинами. Увы, но туристки иногда становятся жертвами. Тем более что она красивая. Это, в принципе, возможно. Эффектный мужчина – сообщник работорговцев. Да, довольно стандартный прием… Кстати, надо запросить его фото.

– Сергей Петрович! Надо срочно что-то предпринимать! – начал терять самообладание Краснов.

– Именно для этого я тебя и вызвал. Для начала нужно выяснить, что же в действительности случилось. Пока это только версии, – спокойно отреагировал руководитель. – В худшее – в перевербовку или в смерть, честно говоря, я не верю. Паниковать рано. Мы не знаем ничего. Вдруг она просто оказалась в больнице? Ногу сломала… Нам нужно подумать, какие ресурсы можем задействовать.

– Давайте я незамедлительно поеду в Ливан. Там, на месте все проверю, переговорю с нашим резидентом, – запальчиво произнес Юрий Александрович.

– Понимаю твое нетерпение. Сам готов отправиться хоть на край света, только бы найти нашу пропавшую. Поехать, скорее всего, придется, но не сейчас. Пока рано…

К началу дня план действий был намечен. Оставалось только согласовать его с руководителем Ближневосточного отдела, и не только согласовать, но и привлечь людей к его реализации.

Холмогоров устало откинулся на спинку кресла и посмотрел на часы.

– Ну что, звоню Падояну? Ливан – это ведь его зона ответственности.

Сергей Петрович снял трубку.

С руководителем Ближневосточного отдела Гариком Саркисовичем Падояном у Холмогорова были не лучшие личные отношения, но, несмотря на это, ему предстояло убедить коллегу в необходимости бросить все средства на розыск Долли.

– А он согласится? – засомневался Краснов.

– У нас нет иного выхода. Без него никак не обойтись. Не согласится, придется мне идти на ковер к высшему руководству.

Холмогоров набрал внутренний номер и как можно приветливее произнес:

– Гарик Саркисович, приветствую. Ты не возражаешь, если я к тебе забегу минут через пять?.. Уходишь?.. А когда будешь?.. Тогда на обратном пути заглянешь ко мне?.. Срочное дело… Хорошо… Спасибо… Жду!

Сергей Петрович положил трубку и задумчиво посмотрел на Краснова.

* * *

Через полчаса дверь без стука распахнулась, и в кабинет вошел невысокий черноволосый армянин в больших роговых очках. В руках он держал коричневую кожаную папку. Мужчина сделал несколько шагов и замер посреди кабинета, вопросительно посматривая то на Холмогорова, то на Краснова.

– Садись, пожалуйста, Гарик Саркисович. – Сергей Петрович указал гостю на стул рядом с Красновым. Падоян осторожно присел на краешек стула, не выпуская из рук папку.

– Кофе будешь? – спросил Холмогоров, пытаясь наладить контакт с неразговорчивым коллегой, и кивнул Краснову: – Юра, сделай, пожалуйста, кофейку. Мы его с коньячком. – Он достал из шкафа бутылку армянского «Арарата». – А, впрочем, зачем нам кофе?

– Спасибо, но я пить не буду, – отказался Падоян. – У тебя что-то серьезное ко мне?

– Серьезное и очень ответственное, – подтвердил Сергей Петрович.

– Ну, тогда рассказывай, не тяни, – сказал Падоян, не выпуская из рук папку.

– У меня человек пропал.

– Сочувствую, – собеседник положил папку на стол и пристальнее глянул на Холмогорова.

– В Бейруте. Нелегал, – уточнил Холмогоров.

– Вот оно что… – выдохнул Гарик Саркисович. – И что ты от меня хочешь?

– Это же твоя зона ответственности. Без твоей помощи нам не обойтись…

– Понимаю… все это так, но что я тут могу? – Падоян дотронулся ладонью до своей драгоценной папки.

– Гарик Саркисович, человека спасать надо. Сейчас. Ты же лучше меня знаешь, что такое Ближний Восток, – продолжал настаивать Холмогоров.

– Нет. Не могу я своих людей сторонними задачами нагружать. Им и без того там не просто приходится, – категорически отказал коллега.

– Мы вот тут план набросали! – Сергей Петрович, как будто не услышав отказа, придвинул листок… Падоян, небрежно повернув голову, мельком посмотрел на план, потом подвинул записку к себе, а затем взял ее в руки и начал читать.

– Так это что получается? – удивленно сказал он. – Это женщина?

– Да. Представляешь, если ее…

Гарик напряженно обхватил виски ладонями и задумался. После долгой паузы он спросил:

– Молодая?

– Девчонка совсем, по сути… – с горечью ответил Краснов, опередив начальника, затем, не выдержав, поднялся с места и начал нервно ходить по кабинету. Гарик внимательно посмотрел на Юрия, а затем перевел вопросительный взгляд на Холмогорова.

– Его подопечная, – пояснил Сергей Петрович.

– Ну, хорошо. – Падоян взял со стола карандаш и обвел несколько пунктов плана. – Вот это я могу взять на себя. Только ты с начальством согласуй.

– Обязательно, докладывать так и так придется, – обрадовался Холмогоров и многозначительно посмотрел на Краснова. – Выписать тебе твои пункты?

– Не надо, я запомнил. К вечеру будет понятно, что мы сможем предпринять. Я позвоню. Соберемся, обсудим детали, – приподнимаясь, завершил Падоян.

– Гарик Саркисович, коньяк забери, – предложил воодушевленный обещаниями Краснов и протянул ему бутылку.

– Нет. Спасибо. Вечером зайду, тогда и… – произнес Падоян.

Краснов проводил гостя до дверей и, вернувшись, сел напротив руководителя.

– Ну что? Доволен? – спросил Холмогоров.

– Это не та ситуация, чтобы быть довольным, – отреагировал Краснов.

– Ну вот, Юра, после того, как Падоян поработает, ты поедешь в Ливан, может быть, куда-то еще… По обстановке решим! – Сергей Петрович повернулся к сейфу и начал доставать документы. – А сейчас, не теряя времени, берись за этого Анри Мансура. Надо понять, кто он такой. Проверь по нашим базам. Какие у него отношения с Долли, что ему от нее надо? – Холмогоров с грохотом закрыл сейф. – Сходи в столовую и возвращайся. Я к начальству. Пока завтракаешь, подумай, что еще мы можем предпринять.

В столовую Краснов не пошел. Зайдя в свой кабинет, он сел за стол и устало опустил голову на руки. Аппетита не было. После тяжелого развода с женой, когда нахлынуло одиночество, Юрий Александрович все чаще вспоминал Дашу. Наверное, он немного идеализировал ее. А сегодня он поймал себя на мысли, что снова испытывает чувство вины от того, что одобрил ее кандидатуру в нелегалы. Краснов был готов сделать все возможное и невозможное, пойти на любые риски, чтобы найти девушку, вытащить ее и на этом завершить ее заграничную командировку.

Через три дня без предупреждения к Холмогорову нагрянул Падоян. Вызвали Краснова. Когда Юрий ворвался в кабинет начальника, Гарик Саркисович и Сергей Петрович молча сидели за столом. Падоян, как обычно, выглядел хмурым и сердитым.

– Ну вот и Краснов. Заходи, садись! – пробурчал Холмогоров и, повернувшись к руководителю Ближневосточного отдела, неестественно бодро добавил: – Чем порадуешь?

– Есть у меня информация, а вы сами решайте, что с ней делать, – начал Падоян.

– Говорите, Гарик Саркисович, не томите, – нетерпеливо произнес Краснов.

– В Бейруте, на улице Гемайзе, у кафе «Анар» три недели назад произошел инцидент, похожий на похищение. Наша агентура в полиции нашла очевидцев. Молодую женщину, иностранку, силой втолкнули в легковой автомобиль и увезли. Мужчину, который ее сопровождал и пытался ей помочь, сначала удерживали двое неизвестных, а затем он по своей воле сел в соседний автомобиль.

Падоян достал из кармана ручку и обвел первый пункт мероприятий по розыску агента.

– Странно все это…

– Как выглядела женщина? – спросил Сергей Петрович.

– Стройная, красивая, немного похожа на китаянку. Одета по-европейски. Мужчину точно описать не смогли. Похож на местного. В полицию никто не обращался.

Краснов и Холмогоров многозначительно переглянулись, а Падоян поднялся с места и сказал:

– У меня пока все… Работаем дальше.

– Вот теперь, Юра, собирайся в Бейрут, – сказал Сергей Петрович, нервно кашлянул в кулак, и добавил: – Будешь на месте разбираться и принимать решение. Если найдем, где ее удерживают, то будем планировать силовое освобождение. Надо переговорить с Крючиным, чтобы он подготовил своих «рейнджеров».

– Спасибо, Гарик Саркисович, – упавшим голосом поблагодарил Краснов коллегу из Ближневосточного отдела.

Глава 26

Стелла сидела в полной темноте на рваном и грязном тюфяке, прижавшись спиной к глиняной стене. Жара не спадала даже ночью, а пить девушке не давали уже почти сутки. Во рту пересохло, губы потрескались, у Стеллы кружилась голова. Она силой воли оставалась в сознании и пыталась понять, кто и зачем ее похитил. Вряд ли это были спецслужбы – американские или европейские. В этом случае ее уже непременно бы допросили, да и условия содержания были бы не такими унизительными.

Те, кто такими дикими, варварскими условиями хотел надломить и запугать Стеллу, явно просчитались. Девушка отреагировала иначе. Она обозлилась. Ее переполняло чувство гнева к тем неизвестным похитителям, которые посмели так обращаться с ней. А злость придавала сил, принуждала к борьбе. Конечно, ее умышленно доводят до физического истощения, чтобы потом, когда у нее будет сломлена воля, предложить какую-то сделку. Но чего от нее хотят? Ответа на этот вопрос пока не было.

Несколько дней назад ее силой затолкали в машину неизвестные. Они долго возили девушку по улицам города, потом пересадили в другой автомобиль и вывезли, скорее всего, куда-то за город. Стелла чувствовала, как джип сначала ехал по шоссе, а затем свернул на проселочную дорогу.

Когда с ее головы сняли бумажный мешок, Стелла отчетливо рассмотрела своих похитителей. Мужчины говорили по-арабски. Судя по сдержанному тону, отчетливой дикции, а также по редким французским и английским словам можно было сделать вывод, что это достаточно образованные люди, не похожие на обыкновенных бандитов. Впереди сидела женщина, которая время от времени поила Стеллу водой. Один раз машину остановил полицейский патруль, и в душе Стеллы вспыхнула искорка надежды. Но один из похитителей вышел из джипа, о чем-то поговорил с полицейским, после чего патруль отпустил машину без какого-то бы ни было досмотра.

Во время долгой поездки девушка смогла немного подремать. Видя, как глаза Стеллы закрываются от усталости, женщина предложила ей надувную подушку, подобную той, какую иногда используют пассажиры в самолетах. Такая заботливость похитителей несколько успокоила Стеллу. Девушка поняла, что убивать ее не собираются.

Но все изменилось к худшему ранним утром. Машина остановилась в заброшенном селении, в котором было всего несколько глинобитных домов. Стеллу вывели из машины и посадили на низкий табурет у одной из стен. Вокруг собралось несколько мужчин с автоматами. Они принялись бесцеремонно рассматривать молодую женщину и восхищенно цокать языками. Один из них попытался к ней прикоснуться, но был остановлен грубым окриком одного из похитителей. Джип вместе с его пассажирами, кроме одного, вскоре уехал. Стелла была уверена, что она продана в рабство. Оставшийся похититель скрылся на несколько минут в ближайшем домике, а затем появился уже в камуфляжной униформе. Стелла надеялась, что этот человек не даст ее в обиду. В сравнении с вооруженными незнакомцами он казался ей едва ли не ангелом-хранителем. «Вот так развивается «стокгольмский синдром», – поймала себя на мысли Стелла.

«Ангел-хранитель» приказал Стелле сесть в видавшую виды «Тойоту», сам тоже сел, с трудом захлопнул дребезжащую дверь. Машина, подняв облако пыли, поехала куда-то по бездорожью и через несколько минут остановилась в тени деревьев, рядом с обшарпанным одноэтажным домом, неподалеку от которого паслись козы.

Похититель вылез из кабины и кивком приказал Стелле следовать за ним к дому. Она увидела, как из двери навстречу вышел крупный мужчина с длинной черной бородой и автоматом на плече. Двое мужчин несколько минут что-то громко обсуждали, размашисто жестикулируя. Когда они замолчали, «ангел-хранитель» в упор посмотрел на девушку и многозначительно провел по своему горлу ребром ладони.

У Стеллы замерло сердце. Она мысленно готовилась к худшему, но мужчина вдруг улыбнулся и потрепал девушку по щеке. «Называй меня Абдулла», – на плохом английском произнес он.

Абдулла толкнул девушку и скомандовал: «Шагай!» Стелла сделала несколько шагов и в нерешительности остановилась в дверном проеме. Тогда похититель включил фонарь и пошел по ступеням вниз, в подвал. Вскоре они оказались в сыром прохладном помещении, где после яркого солнца было совсем темно. Внутреннее пространство было разделено железными перегородками на несколько загонов, в которых, скорее всего, недавно держали животных. По крайней мере, тут стоял крепкий запах козьего помета. В одном из загонов Стелла заметила сидящую на полу женщину в порванном и окровавленном хиджабе.

Мужчина с грохотом открыл соседний загон, втолкнул туда Стеллу, запер дверь на ключ и спрятал его в карман. Он ухмыльнулся напоследок и ушел. Его удаляющиеся шаги еще долго звучали в холодном подземелье. Стеллу осенила мысль, что и решетки, и замок не столько преграждают ей путь к свободе, сколько защищают ее от озверевших от безнаказанности боевиков. Вскоре предположение девушки подтвердилось: два незваных гостя попытались проникнуть к узницам, но, подергав надежные запоры, злобно выругались и ушли.

Через несколько часов в сарае появился юный араб с едой. Через прутья решетки он подал Стелле миску с похлебкой и маленькую пластиковую бутылку с водой. Похоже, что женщине в соседней клетке провиант не полагался. Увидев, каким мучительным взглядом пленница смотрит на бутылку с водой, Стелла тотчас взяла ее и просунула сквозь прутья в соседнюю клетку.

Несчастная женщина жадно схватила бутылку, свинтила крышку и со стоном обхватила горлышко губами. Она сделала несколько больших глотков, вода полилась по ее шее.

Парень, с насмешкой оценив благородный порыв Стеллы, сказал на скверном английском: «Зря стараешься. Скоро ей отрежут голову за неповиновение».

Он опустился на корточки напротив Стеллы и стал внимательно рассматривать ее.

– Зачем я вам? – спросила его Стелла. – Меня продали в рабство?

Юноша резко отвел глаза и, ничего не ответив, поднялся и ушел.

В следующие несколько дней разносчик еды был единственным, кто опускался сюда. Избитая пленница в хиджабе постепенно приходила в себя и изредка жестом просила у Стеллы воду. Сама девушка страдала от дневной духоты, а ночью – от холода, но ни словом, ни мимикой, ни жестом не показывала, что ее силы, стойкость и мужество уже почти на пределе. Все ее тело ныло, суставы болели, от скверной еды постоянно подкатывала тошнота. Но тяжелее всего Стелла переносила отсутствие гигиены. Ей казалось, что запахи собственного пота и козлиного помета уже навсегда въелись в ее кожу и волосы и что ей никогда не суждено теперь отмыться. Так дни сменялись ночами, и ее ненависть к похитителям то вспыхивала, то сменялась отчаянием и удушающим чувством жалости к себе.

Однажды рано утром скрипнула дверь. Стелла очнулась от тягучего небытия. Она быстро села на тюфяке и огляделась. Ей вдруг стало по-настоящему страшно. Луч направленного в ее лицо фонарика слепил и не позволял увидеть ничего, кроме силуэта вооруженного мужчины. Неизвестный отпер замок, и решетчатая дверь со скрипом отворилась.

– Выходи! – скомандовал он, и девушка узнала в нем Абдуллу.

Яркие лучи солнца, от которых узница уже успела отвыкнуть, заставили ее крепко зажмуриться. У Стеллы закружилась голова, и она обхватила ее руками. Ей потребовалась пара минут, чтобы привыкнуть к дневному свету и снова обрести способность идти. Абдулла терпеливо ждал, затем подтолкнул ее к «Тойоте». В этот раз водителя в автомобиле не было, Абдулла сам сел за руль, опустив автомат стволом вниз между колен.

Оказавшись один на один с Абдуллой, Стелла вдруг подумала о побеге, но тут же отогнала эту мысль. Даже если бы она могла на некоторое время нейтрализовать боевика, ударив его, как учили – локтем в горло, и завладеть его оружием, это бы сразу поставило крест на ней как на разведчице.

Через некоторое время автомобиль подъехал к поселку. Их встретили вооруженные люди и сопроводили к глинобитному дому. Больше всего Стелла боялась, что ее сейчас, как рабыню, передадут в руки новых хозяев.

В небольшой пустой комнате на раскладном стуле возле окна сидел крупный мужчина в камуфляже. Лучи солнца, светившие прямо в глаза девушке, не позволяли ей хорошенько разглядеть лицо этого человека. Абдулла произнес несколько фраз на арабском. Неизвестный кивнул, немного помолчал, а потом задал вопрос, который Стелла меньше всего ожидала услышать:

– Ваше настоящее имя? – произнес мужчина по-английски, но с акцентом, похожим на французский.

От неожиданности девушка слегка растерялась, но тут же взяла себя в руки и спокойно ответила:

– Стелла Лэй.

– Я хочу знать настоящее имя! – злобно рявкнул мужчина.

– Стелла Лэй. Другого имени у меня нет.

– Хорошо. Допустим, – быстро успокоился он, встал и обошел девушку, внимательно разглядывая ее со всех сторон. Только теперь Стелла смогла рассмотреть его. Это был мужчина европейской внешности, средних лет, с гладко выбритым лицом. По проницательным глазам девушка пыталась угадать его намерения. Судя по первому вопросу, в рабство ее продавать вроде бы не собирались.

Мужчина приблизился к девушке и, пристально глядя ей в лицо, спросил:

– Почему вы интересуетесь Анри Мансуром?

– Я его люблю… – ответила Стелла. – И он тоже меня любит…

– И все?

– А разве этого мало? – дерзко ответила девушка и, не отводя взгляда, продолжила: – А что с ним? Зачем вы его схватили? Зачем мы вам?

– Пожалуй, сменим тему, – произнес мужчина после недолгой паузы и вдруг резко повысил голос: – Почему вы суете свой нос в дела банка «Моррисон»?

– «Моррисон»? Я слышала что-то об этом банке, но не помню, от кого… – Стелла твердо решила не продолжать какие-либо объяснения.

– Вы работаете на кого-то?! На кого? На китайцев? Я вас спрашиваю! – мужчина продолжал на повышенных тонах.

– Я журналистка. Я корреспондент экономического журнала. К Китаю не имею никакого отношения. Я даже ни разу не была в Пекине.

– Для того, чтобы работать на Китай, вовсе необязательно бывать в Пекине. Можно спокойно прожить всю жизнь в Гонконге, – вдруг рассмеялся мужчина.

– Я не понимаю, о чем вы…

– У нас есть доказательства, что вы собираете материалы против уйгуров.

– И это неправда. Можете сделать запрос в редакцию. Вам подтвердят, что я никогда не занималась уйгурами. Это вообще не моя тема.

Мужчина умолк. Он начал ходить по комнате, а потом задумчиво произнес:

– Вы производите впечатление умной женщины, несмотря на ваш молодой возраст.

– Спасибо.

– У вас хватает ума не задавать встречных вопросов, – усмехнулся мужчина.

– А зачем? Вы все равно не ответите на мои вопросы… – У Стеллы вдруг опять закружилась голова, и она невольно оперлась о край стола. Абдулла поспешил ей на помощь и усадил на стул.

– Накормите ее как следует. А там посмотрим, станет ли она сговорчивее, – распорядился мужчина с европейским лицом.

– Что вам от меня надо? – выкрикнула Стелла.

Мужчина достал сигарету и неторопливо закурил.

– Странное поведение у твоей подопечной, – сказал он Абдулле. – Не могу понять, что ее сдерживает в ее положении? Выбор у нее небольшой… Ладно, пока закончим. Отправляй ее назад. Пусть еще сутки подумает, что интересного может нам рассказать. А если продолжит упрямиться – отрежем ей голову.

– Кстати, завтра утром мы казним ее соседку, – равнодушно напомнил Абдулла.

На этом разговор закончился. Стеллу в первый раз за эти ужасные дни заточения накормили настоящей едой – курицей с овощами и лепешками.

Снова оказавшись в своей клетке, Стелла попыталась осмыслить все, что услышала. Кем были эти люди и почему они заподозрили ее в работе на китайцев? Скорее всего, именно возможная работа на Китай больше всего волновала ее похитителей. Этот вывод принес Стелле некоторое облегчение. Похоже, они не догадываются, кто Стелла на самом деле. И тем более ее работа на российскую разведку была совершенно далека от сферы интересов этих людей.

Несмотря на духоту, Стелла заснула, как убитая. Разбудили ее тяжкие стоны узницы в соседней клетке.

– Помогите! Кто-нибудь… – раздалось на чистейшем британском английском. – Пожалуйста! Дайте же пить!

Стелла кинулась к бутылке с водой, но вспомнила, что бутылка уже пуста. В темноте слышалось только тяжелое дыхание узницы. Потом раздался ее тяжелый и продолжительный кашель, и Стелла вновь услышала:

– Мамочка, прости меня, прости… Завтра меня уже не будет… Невыносимо… Жаль детей… Я тебя подвела, прости меня… Я поверила… Эти люди сказали, что все во имя Аллаха, но они меня обманули, мамочка… Я поняла одно: все, что они обещают – ложь. Я не хочу никого убивать, мамочка…

Голос женщины сбивался, но Стелле уже было ясно, что произошло с ней и чего от нее добивались. Стелла вспомнила о недавней атаке смертницы в Израиле с множеством убитых и раненых. Ей хотелось узнать, где и когда планировалась новая атака смертников с участием этой несчастной, но задавать такие вопросы Стелла не рискнула. Может, это хорошо разыгранный спектакль, и его цель – заставить Стеллу выдать себя.

Через несколько часов за женщиной пришли два боевика. Они грубо вытащили несчастную из клетки и потащили ее обессиленное, содрогающееся в рыданиях тело к выходу.

Стелла тихо плакала, прекрасно понимая, что и ее тоже может постигнуть подобная участь. В эти минуты она винила себя за то, что не сообщила в Центр о ее любовной связи с Анри, о своих подозрениях относительно его интереса к банку «Моррисон» и о том, что они вместе уехали в Бейрут. Стелла с горечью признавалась себе, что даже если она выживет, ее карьера разведчика наверняка закончится, так толком и не начавшись. Центр, скорее всего, перестанет ей доверять и отзовет с работы. Она плакала от чувства вины перед Красновым, от злости на себя и жалости к узнице, которую повели на смерть. Стелла завидовала нелегалу, который выдавал себя за Есида Сато: он хоть и был похоронен под чужим именем, но у него была своя могила. Благодаря усилиям разведчицы Долли о месте его захоронения теперь знали в Москве. Мысль о том, что она погибнет и никто и никогда не узнает, где покоятся ее останки, была ужасной и терзала ее сознание.

Стелла даже не заметила, как забылась во сне. Разбудили ее голоса. Показались Абдулла и с ним еще двое. Они вывели девушку из клетки наверх. От внимания девушки не ускользнуло, что один из бандитов забрал замок с собой.

Даже волна солнечного тепла не смогла погасить дрожь во всем теле Стеллы. Она шла впереди Абдуллы переполненная леденящей душу неизвестностью. Почувствовав, как что-то жесткое ткнулось ей в спину, она оглянулась и со страхом посмотрела на ствол автомата Калашникова. Абдулла, перехватив ее испуганный взгляд, скривился в улыбке и демонстративно повесил автомат за спину. Потом указал ей на дверь «Тойоты», которая стояла неподалеку, и сел за руль. Машина тронулась. Чем дальше Стелла удалялась от места заточения, тем больше крепла в ней надежда на жизнь. Но когда машина остановилась и ей вновь надели на голову бумажный пакет, сердце девушки забилось с новой силой.

Глава 27

Постепенно страх девушки сменился усталостью и даже апатией. Ей вдруг вспомнилась фраза легендарного разведчика Абеля, которую она однажды прочитала в газете. На вопрос своего адвоката, не волнуется ли он, арестованный разведчик ответил: «А если я буду волноваться, это что-нибудь изменит?» Стелла немного успокоилась, словно повинуясь судьбе. И вдруг подумала об Анри: «Что с ним стало?»

Примерно через полчаса Стелла почувствовала, что автомобиль резко тормозит. Она услышала голоса, обрывки команд и звуки моторов. Кричали явно не по-арабски. Абдулла громко выругался. Затем последовал резкий удар в дверь автомобиля. Стелла услышала, как двери распахнулась. Кто-то сорвал с ее головы бумажный пакет. Водитель тяжелым мешком вывалился наружу. Едкий запах мгновенно заполнил все вокруг, и девушка закашлялась, теряя сознание. Все, что она успела увидеть, был белый «Мерседес» с желтым номером, стоявший на обочине дороги. И тут же чьи-то руки бережно подхватили слабеющее тело девушки.

* * *

Очнулась Стелла от невыносимой головной боли. Она лежала на кровати. Рядом на стуле сидел Анри и тихо по-французски говорил с другим, незнакомым ей мужчиной. За столом сидел врач и сосредоточенно писал. Увидев, что девушка открыла глаза, Анри радостно улыбнулся и погладил запястье ее руки.

Врач, закончив писать, протянул Анри лист и успокаивающе произнес по-английски:

– Ничего страшного. Глотнула немного слезоточивого газа. Плюс истощение и нервное перенапряжение. Стрессовое состояние. Через пару дней все будет в порядке. А пока ей необходимы отдых и хорошее питание. Побольше витаминов.

Как только врач покинул помещение, незнакомый мужчина приятным голосом произнес:

– Меня зовут Жан-Мишель Бутен. Я секретарь посольства Франции в Ливане. Не беспокойтесь, мадемуазель, теперь вы в полной безопасности. Как только вам станет лучше, мы отправим вас с господином Мансуром в Париж.

Девушка в недоумении смотрела на окружающих. Она попыталась сесть, но у нее закружилась голова и едва хватило сил, чтобы слабым голосом произнести:

– Нет-нет. Мне надо домой, в Гонконг.

Она понимала, что спасена, что опасность ее жизни миновала, и теперь ей следовало как можно скорее связаться с Центром и сообщить о том, что с ней произошло.

– Дорогая, я настаиваю, чтобы мы вместе полетели в Париж, где я позабочусь о твоем выздоровлении, – слегка возразил Анри.

– Нет! Домой, в Гонконг, – голосом, не принимающим возражений, ответила Стелла. Она снова предприняла попытку сесть, и снова это у нее не получилось. – Сегодня же в аэропорт…

– Лежите, лежите. – Жан-Мишель жестом остановил Стеллу. – Сейчас вам принесут обед. Но я бы на вашем месте не отказывался от опеки Анри. Ведь именно он спас вас от террористов. Ему удалось отбиться от преследователей в Бейруте и в тот же день обратиться в наше посольство. Мы по нашим каналам узнали о вашем местоположении и, дождавшись удобного момента, устроили засаду на дороге. Приношу свои искренние извинения за то, что вам пришлось пережить в этой стране. Я хорошо представляю, сколько вы натерпелись от этих людей. Хорошо, что у нас есть надежные помощники среди местного населения.

Стелла с благодарностью посмотрела на француза и перевела взгляд на Анри. Произнести слова любви и благодарности у нее просто не было сил.

– Ну, хорошо. У вас еще будет время подумать, – резюмировал дипломат. – Если хотите, я провожу вас в аэропорт. Для вашей безопасности. А пока прощаюсь, у меня неотложные дела!

Мужчина поклонился и вышел.

Следующим утром Стелла и Анри прибыли в международный терминал аэропорта Бейрут. У девушки не было выбора, и она оставила свое решение без изменений. Анри, конечно, очень расстроился, что она не полетит с ним в Париж, но переубедить любимую не смог. У Стеллы был сильный аргумент: «Мой отпуск давно закончился, и я боюсь потерять работу». Возразить ему было нечем.

В сопровождении секретаря посольства они двигались по широкому коридору в сторону зала вылета. Стелла заметила идущих навстречу двух арабов в клетчатых куфиях[9] и от страха прижалась к Анри – эта одежда напоминала ей о страшном пребывании в подземном каземате.

– Что с тобой? – спросил Анри. – Тебе плохо?

– Нет, ничего. Все в порядке, – вздохнула девушка.

– Может, ты все-таки передумаешь и полетишь со мной в Париж? – спросил Анри.

– Нет, – в который раз категорически отказалась Стелла.

– Подождите в кафе, а я вас зарегистрирую, – вмешался в разговор Жан-Мишель.

Накануне Стелла купила билет до Гонконга с пересадкой в Дубае. Анри решил лететь в Париж тоже через Дубай одним рейсом со Стеллой.

От Стеллы не ускользнуло, что Анри заметно изменился после ее освобождения. Он ни на шаг не оставлял ее одну, постоянно прижимал ее к себе, несмотря на осуждающие взгляды прохожих. Такая нежность больше походила на проявление комплекса вины.

Молодые люди вошли в кафе, и Анри заботливо усадил Стеллу в кожаное кресло за ближайший столик.

– Кофе или чай? Что-нибудь еще?

– Выбери сам, – равнодушно ответила девушка.

– Хорошо, дорогая, подожди минутку.

Ожидая, пока приготовят заказ, Анри внимательно наблюдал за Стеллой, а она безучастно смотрела куда-то вдаль.

Вскоре к столику подошел Жан-Мишель и положил посадочные талоны:

– Ну что, друзья! Все готово, через час вылет, – сказал он, присаживаясь рядом.

– Спасибо вам. Сейчас кофе допьем и пойдем, – угрюмо произнес Анри.

– Мне кажется, ты чем-то расстроен, – не преминул заметить Жан-Мишель.

– Я тебе об этом чуть позже расскажу… – язвительно ответил Анри.

Минутой позже, когда Стелла ненадолго оставила их двоих, Анри дал волю своим чувствам. Перейдя на французский, он не скрывал эмоций:

– Вы что натворили, господин Бутен?! – зло прошипел Мансур. – Вы что сделали с моей девушкой?! Мы так не договаривались! Вы мне обещали, что с ней будут обходиться достойно и вежливо… А вы что наделали?!

– А что такое? – как ни в чем не бывало, ответил вопросом на вопрос дипломат.

Анри в первое мгновение оторопел от такого цинизма. Он набрал в грудь побольше воздуха, едва ли не вплотную приблизился к лицу француза и жестко произнес:

– Вы едва не угробили ее, идиоты! Вы мне лично обещали, что со Стеллы ни один волос не упадет!!

– Обещал, – ответил Жан-Мишель, продолжая держать руки за спиной.

– И что?!! – пришел в полную ярость Анри. Лишь присутствие пассажиров вынуждало его говорить шепотом, а не орать, что есть сил.

– Ничего страшного, – заявил дипломат. – Теперь тебе легче будет ее убедить, а ей легче поверить.

– Да она совсем со мной говорить не хочет… или не может… – Анри сунул руки в карманы – он боялся, что не сдержится и схватит Бутена за лацканы пиджака. – Я не смогу ее даже успокоить, она летит не ко мне, а домой, в Гон- конг!

– Ничего, потом поговоришь. Никуда она не денется. Если надо, повторим проверку.

– Что?! Что вы сказали?! – воскликнул Анри, и окружающие пассажиры с недоумением посмотрели на них. – Повторим?!!

– Извини, извини. Но ты пойми, у нас нет другого выхода, а у тебя нет выбора. Мы должны быть уверены в том, что она «чистая». Иначе вы не сможете оставаться вместе. Или ты уже решил с ней расстаться? – Жан-Мишель нервно поправил свой галстук. – Все… Извини еще раз. Вам пора. Потом еще «спасибо» скажешь.

Секретарь посольства с заговорщицкой улыбкой развернулся и двинулся к выходу, а молодой человек, увидев приближающуюся Стеллу, сделал все возможное, чтобы не выдать своего раздражения.

Глава 28

Самолет начал плавно снижаться, и Краснов посмотрел в иллюминатор, с нетерпением ожидая приземления. Наконец сквозь рваные белые облака появились синяя водная гладь и золотистая линия песчаных пляжей.

Впереди Юрия Александровича ждал Ливан, обычно предполагающий хороший отдых. Однако он летел в сложную, опасную командировку. Все мысли оперативного работника были нацелены на спасение коллеги. Для Юрия Долли была и оставалась Дашей Кокориной, к которой он был неравнодушен. Как профессионал Краснов понимал, что судьба вряд ли даст им возможность быть вместе, но ее спасение он считал своим личным, мужским долгом.

Обычно для выполнения заданий Юрий въезжал в страну под видом туриста и поэтому был вынужден добираться до посольства самостоятельно. В аэропорту Краснова никто не встречал, но он легко сориентировался и вскоре вышел из здания. Почувствовав на лице раскаленный воздух, оглядев сотни машин такси, толпы снующих пассажиров, провожающих и служащих, Юрий неожиданно почувствовал неприязнь и к этому городу, и к его жителям. Особенно негативные чувства у него вызвали два человека с длинными бородами в зоне прилета. Юрию вдруг показалось, что именно они виновны в исчезновении девушки. Чтобы немного успокоиться, Краснов остановился в тени широкого навеса, украшенного инсталляцией из растений, постоял там пару минут, прежде чем двинуться дальше.

Краснов добрался до посольства на такси. Больше по оперативной привычке, чем по необходимости, он покинул машину за два квартала до здания и продолжил путь пешком, одновременно контролируя обстановку.

В посольстве знали о его приезде. Разговор с представителем внешней разведки должен был состояться в специальном защищенном помещении. Ожидая резидента, Юрий в нетерпении ходил из угла в угол в комнате без окон. Стены, покрытые звукопоглощающим материалом, стол из толстого прозрачного стекла, несколько офисных стульев да лампа дневного света под потолком – вот и весь интерьер переговорной.

Наконец Краснов не выдержал и вышел в коридор. Скупая обстановка помещения, больше напоминавшая камеру для допросов, чем переговорную, его угнетала, а нетерпение не давало покоя. Резидент запаздывал.

Юрий Александрович спустился на первый этаж к кулеру, чтобы выпить стакан воды. В это же время в дверь вошел подтянутый загорелый брюнет в светлом костюме, в руках он держал, по-видимому, только что снятый с шеи галстук кремового цвета.

– Уф! Жара сегодня невыносимая! – Мужчина вытер взмокший лоб краем галстука.

– Руслан Ильдарович, а вас ждут, – сказала ему секретарь на рецепшене.

Мужчина внимательно посмотрел на Юрия и воскликнул:

– А-а-а! Вы Краснов? Здравствуйте, я – Руслан Ильдарович.

– Так точно, здравия желаю! – по-военному ответил Юрий Александрович.

– Простите за задержку. Не все от меня зависело… – оправдался Руслан Ильдарович. – Ты можешь пока пройти в переговорную, а я быстро приведу себя в порядок и буду через семь минут, – неожиданно перешел на «ты» резидент.

Вскоре резидент появился в переговорке. Он успел переодеться и предстал в джинсах и футболке.

– У меня к тебе, Юрий Александрович, три новости. Две хороших и одна плохая. – Резидент придвинулся поближе к столу и, не дожидаясь реакции собеседника, продолжил: – Первая: она жива. Вторая: мы примерно знаем, где она находится. А вот третья новость не из лучших: эта территория контролируется террористической группировкой «Бригады мучеников Аль-Аксы».

– Жива?! Слава богу! – воскликнул Краснов, вскочив с места. – Это главное!

– Спокойно, Юрий Александрович, я же сказал: нам удалось определить, куда ее увезли. С большим риском для нашего человека, но, как говорится, своих не бросаем. Пришлось задействовать диаспоры и нашу самую глубокую агентуру, причем не только здесь, но и в Сирии, – серьезным тоном добавил Руслан и опять вытер пот со лба. В глухой комнате, где велся разговор, кондиционер отсутствовал, и уже стало душно.

– Теперь давайте подробности, – взял себя в руки Краснов.

– А подробности очень даже интересные. Но самое главное другое: вашу подопечную вывозили из Бейрута на автомобиле и с охраной, которые принадлежат ливанцу. И этот ливанец активно контактирует с французами. Есть подозрение, что он связан с французскими спецслужбами.

– Странно… – задумался Юрий Александрович. – Странно… А какова тогда цель ее похищения? И кому это было нужно – ливанцам или французам?

– Мотивы до конца выяснить не удалось, но это действительно выглядит как хорошо спланированное похищение. Там с ней еще одна женщина содержится, но ее французы не курируют. Она попала туда раньше и, скорее всего, по иным причинам, чем ваш агент. Больше, к сожалению, ничем помочь не можем. Но работа в этом направлении будет продолжаться, – заверил собеседника резидент.

– Спасибо, Руслан Ильдарович, большое спасибо. И еще. Давайте посмотрим на карте месторасположение.

Краснов уже встал, как вдруг в это время раздался стук в дверь. Вошла девушка-секретарь.

– Простите, пожалуйста! Вас… – она посмотрела на Краснова, – срочно вызывает Москва по спецсвязи.

Разговор с Центром был очень короткий, но в одно мгновение выражение тревоги и озабоченности на лице Краснова отступило…

Ближайшим рейсом он возвратился в Москву. Когда на следующий день он зашел в кабинет Холмогорова, тот занимался уборкой, доставал из шкафа одну за другой книги, тщательно протирал их влажной тряпкой и возвращал на место.

– Чем это вы занимаетесь? – удивился Юрий Александрович.

– Наконец-то! Прибыл! – Сергей Петрович тут же бросил тряпку на подоконник, закрыл шкаф и жестом руки пригласил Краснова за стол.

– Ты уже знаешь главное: Долли жива. Вчера она оставила сигнал в условленном месте, а это означает, что с ней все в порядке. По крайней мере, она сейчас в Гонконге.

– Вы допускаете, что ее перевербовали и потому отпустили? – заволновался Краснов.

– Ничего нельзя исключать. Хотя, зная ее характер, я с трудом могу представить, чтобы ее завербовали. В любом случае мы должны уточнить все детали этой истории и причины освобождения.

– Меня больше всего волнуют мотивы похищения!

– А вот теперь самое интересное. И не только интересное, но и опасное для Долли и для нас, – тяжело вздохнул Холмогоров.

– Вы о чем? – удивился Краснов.

– Мы установили, что этому Анри Мансуру, с которым она летала в Бейрут, тридцать два года, фамилия и имя подлинные, сотрудничает с французскими спецслужбами. Скорее всего, отвечает за внедрение новейших компьютерных технологий. Почему Долли о нем сразу нам не сообщила? – Сергей Петрович несильно ударил кулаком по столу. – Почему? Ответа нет. И какой смысл теперь этот вопрос задавать…

– Будем ее отзывать? – со скрытой надеждой в голосе спросил Юрий Александрович.

– Погоди ты… отзывать, – раздраженно прервал подчиненного руководитель. – Давай сначала подведем итоги того, что мы имеем на сегодня…

Неожиданный стук в дверь прервал беседу коллег.

– Войдите! – раздраженно крикнул Холмогоров.

– Простите. Это очень срочно, – произнес молодой человек с папкой в руках.

Он положил перед ним распечатку донесения и неслышно удалился. Сергей Петрович внимательно прочитал сообщение с пометкой «Совершенно секретно» и воскликнул:

– Ну вот! Недостающее звено. Это от нашей Долли! – Холмогоров торжествующе потряс листком в воздухе. – Ах как вовремя! Итак, слушай. Попытки вербовки во время заключения не было. Допрос был, но ее заподозрили в работе на китайцев! И пытались узнать, почему она интересуется банком «Моррисон». Долли, как и ожидалось, все отрицала. Судя по всему, проверку она выдержала.

– У меня подозрение, что всю эту историю с похищением организовал сам Мансур. Либо его вынудили сделать это те, на кого он работает, – возмущенно произнес Краснов. – Значит, для французов он – ценная фигура.

– Правильно мыслишь! Здесь начинается серьезная игра.

Эпилог

Стелла снова и снова мысленно возвращалась к недавно полученной из Центра шифровке. Невероятно! Анри Мансур связан с французскими спецслужбами! Теперь многое в его поведении становилось понятным. Она была уверена, что он играл не последнюю роль в организации и похищения, и освобождения.

Воспоминания о счастливом времени, проведенном с Анри, теперь омрачались горечью разочарования. У Стеллы было много вопросов, на которые она пока не имела ответов. Более того, девушка даже не имела права задавать эти вопросы.

Самый простой выход из создавшейся ситуации – это порвать с Анри под каким-то предлогом. Пережить свою боль, перетерпеть, переболеть и все забыть. А потом с новыми силами продолжить работу. Или, если Центр разрешит, сохранить с ним отношения и извлечь из них пользу. Но… где взять на это силы? Как заставить себя делать вид, что ничего не случилось, что она по-прежнему его любит и верит ему?

Это, наверное, самое трудное.

Почти бессонная ночь завершилась рассветом. Но Стелла не хотела спать. Она еще не привыкла к гонконгскому времени.

Девушка поднялась с постели и вышла на лоджию. Большая белая яхта огибала мыс, ветер наполнил облачный парус, а встающее солнце озолотило кончики мачт.

«Еще минута, – подумала Стелла, – и яхта выйдет из безопасной бухты. Капитан возьмет курс в открытый океан, и судно бесстрашно устремится навстречу штормам и ветрам, навстречу новым опасностям и испытаниям, навстречу неизведанному…

Знакомые с детства лермонтовские строки сами пришли ей на ум, и она, глядя на розовое рассветное небо, прошептала: «Белеет парус одинокий в тумане моря голубом! Что ищет он в стране далекой, что кинул он в краю родном?..»[10]

1

Я не знаю что (перевод с фр.).

2

РИА Новости, 12 октября 2002 г.

3

В переводе с английского языка обозначает комнату для релаксации (прим. автора).

4

Текст песни: Bob Thiele.

5

Федеральная разведывательная служба (БНД) Германии (нем. Bundesnachrichtendienst, BND) – Служба внешней разведки Германии.

6

Я иду спать (англ.).

7

А. Бронников.

8

Р. Гамзатов.

9

Мужской головной платок, популярный в арабских странах.

10

М. Лермонтов.

Content

Елена Вавилова
Зашифрованное сердце

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог

1