Валерий Желнов

Метро 2033. Реактор

© Д.А. Глуховский, 2018

© В. Желнов, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2019

Тихое место. Объяснительная записка Вадима Чекунова

«Ничто не предвещало беды…» – так журналисты любят начинать статьи о беде и несчастьях. Штамп сродни «мороз крепчал», над которым еще Чехов вволю посмеялся. Хотя жизнь, конечно, устроена именно таким образом – и мороз крепчает, случается, и особой беды, казалось бы, ничего не предвещает обычный наш день. Мы просыпаемся, приводим себя в чувство подручными средствами, планируем свой день (или предаемся свободному течению по нему, если посчастливилось быть на каникулах или в отпуске) – как вдруг…

Мне довелось испытать подобное «вдруг» однажды ранним осенним утром в своем доме на Каширке – взрывная волна отшвырнула к стене, осыпала осколками стекла… Соседнего дома больше не было. Дым, крики, страх и звон в ушах. Сердце словно оборвано, а в голове мысль: «Я живой!» Почти два десятка лет с тех пор минули, но стоит вспомнить эти события – и кажется, что снова слышишь крики и даже чувствуешь запах дыма. Для многих в моем районе жизнь разделилась на «до» и «после». А для других жизнь прекратилась навсегда.

Что уж говорить о событиях более масштабных – которые, не дай бог, случатся и затронут каждого из нас. С жителями крупных городов при наступлении Дня Икс все ясно сразу. Кто успеет, тот укроется. Кто не успеет – избавится от страданий и лишений последующего существования. Ад накроет всех разом, мгновенно и без разбора.

А вот с теми, кто живет вдали от мест основных событий, сложнее. Вроде бы повезло – у нас ведь такие городки есть, что и в мирное время как после бомбежки выглядят, хотя бомбить там вообще нечего. И условия жизни посуровее, чем в больших городах. То есть, казалось бы, люди там ко многому привыкли, и еще одна «вводная» – связи больше нет, транспортного сообщения с другими городами тоже нет (да и городов других нет), – особой погоды не сделает. Как жили люди, так и будут жить дальше. Ну, может, чуть похуже, чем до Катастрофы.

Но Ад на то и Ад, что у каждого он свой. И «тихое место», наподобие города Томска, не избавит людей от тяжести бытия в новых условиях. Ад будет наступать извне – возникнут и чудовищные пожары, и пораженные лучевой болезнью беженцы, и набитые обожженными трупами грузовики, а чуть позже и агрессивные мутанты полезут со всех сторон. Ад обнаружится и внутри – хотя военным удается пресекать панику и бунты, все проблемы меркнут перед угрозой взрыва Реактора.

И два честных мента оказываются столь плотно вовлеченными в события, что кажется – именно от них и зависит само Будущее.

Самое удивительное, что жизнь устроена и таким образом – каждый из нас может сыграть ключевую роль в судьбе многих людей. Все зависит лишь от места и времени. Ну и от нас самих, разумеется.

Глава 1. Мост

Пламя костра металось под порывами ветра в дырявой закопченной железной бочке. Искры уносились вдаль веселыми стайками. Дмитрий Зорин протянул к огню руки. Тепла он не почувствовал, как, впрочем, не чувствовал и окружающего холода. Тело, облаченное в толстую резину ОЗК, было надёжно защищено от нападок непогоды. Движение было скорее инстинктивным, бессознательным. Просто так было уютнее. Спокойнее. Дима поправил ремень автомата, висевшего на плече, и посмотрел на бегущие по небу тучи. Снизу казалось, что город накрыт рваным черным одеялом, и только у самого горизонта «прорехи» в этом одеяле отличались чуть более светлым оттенком. Судя по всему, до рассвета оставалось совсем немного, около двух часов. А там и смена кончится. Можно будет идти домой и законно спать до обеда.

Вокруг ходили угрюмые, сонные охранники. Штатное расписание сторожевого поста номер один, находящегося на коммунальном мосту через реку Томь, насчитывало десять человек – два пулемётчика, два снайпера, один связной, четыре автоматчика и начальник смены. Зорин никогда не понимал, зачем надо сгонять на мост столько людей только ради мифической опасности, якобы грозящей с другого берега. Левый берег Томи, непосредственно перед мостом, был нашпигован минами различного назначения. Поперек моста инженеры протянули сотни метров колючей проволоки, проходящей под разными углами между перилами и фонарными столбами. Единственный мутант, который на памяти Дмитрия каким-то чудом проник через минное поле, смог продвинуться по мосту не больше, чем на пятнадцать метров, запутавшись в металлической паутине. Там он и сдох спустя четыре дня, оглашая окрестности предсмертными воплями. Его скелет, до сих пор висящий на проволоке, теперь являлся неким охранным талисманом города. Каждый охранник, заступающий на смену, махал скелету рукой, чтобы предстоящие сутки прошли спокойно. Может, некоторым это и казалось глупым суеверием, но махнуть рукой нетрудно, а коротать смену потом спокойнее. По воде попасть в город тоже было невозможно, ибо в тёмных водах Томи уже лет пятнадцать, как поселилось некое существо, которое хватало и утаскивало на глубину все, что попадало в эти самые воды. Толком никто не знал, что это и как оно выглядит. Иногда на поверхности появлялись толстые хоботки, которые начинали с шумом гонять туда-сюда воздух. Отсюда томские учёные сделали вывод, что существо в реке имеет лёгкие. Один самый ретивый аспирант, с огромным трудом выпросив ставший редкостью акваланг, нырнул в реку, решив поближе познакомиться с новым видом сибирской фауны. Больше никто не видел ни аспиранта, ни акваланга. На этом исследование таинственного существа и закончилось. Как бы то ни было, это тварь представляла собой ещё одну линию обороны Томска, против чего ни охрана моста, ни сами жители ничего не имели. Разумеется, при соблюдении определённых правил безопасности.

Поэтому Зорину казалось, что достаточно было бы поставить здесь одного человека и дать ему в руки ракетницу на всякий случай. Ну, может быть, двух человек, чтобы развлекались анекдотами и будили друг друга ночью. Остальных можно смело отправлять на работы по благоустройству города. Среди сослуживцев Дмитрия были такие, кто годами протирал штаны в таких вот тихих сменах, но упорно считал, что каждый в городе обязан ему своим спокойствием, и частенько попрекал этим обычных работяг, приняв в баре стакан-другой. Но начальству, как и во все времена, было виднее, и сержант караульной службы Дмитрий Зорин мудро держал свои мысли при себе. Нечего портить отношения с командованием и товарищами. Тем более, что сам Дмитрий, в душе стыдясь собственного малодушия, вряд ли променял бы скучную службу по охране города на ежедневный героический труд какого-нибудь свинопаса или садовода.

Зорин вздохнул и почесал щеку через плотную резину противогаза. Кожа начинала зудеть, и все сильнее хотелось сорвать с себя этот намордник. Однако это было строжайше запрещено и каралось строго, вплоть до увольнения со службы. Ещё запрещалось спать на посту и покидать охраняемую территорию. Поэтому Дмитрий направился к ближайшей вышке. Забраться на неё и поглазеть на город устав не запрещал. Дима часто развлекал себя таким способом во время дежурств. Он любил смотреть на тёмные силуэты домов и вспоминать, как все было тогда, до войны. Вот и сейчас, вскарабкавшись на вышку и махнув рукой сидевшему там снайперу, Зорин повернулся в сторону чернеющих на фоне неба домов и задумался. Прямо перед ним, закрывая большую часть обзора, возвышалось бывшее здание Томского политехнического университета. Сразу после Катастрофы и последовавшего потом смутного времени там хотели расположить Центр управления городом, но учёные, в большом количестве оставшиеся без дела после закрытия всех учебных заведений Томска, сумели отвоевать у чиновников лаборатории и производственные площади. А градоначальство переехало в более привычное для них здание мэрии, шпиль которого виднелся чуть далее.

Как всегда, глядя на темный город, Дима вспоминал последние мирные дни перед Катастрофой. Ему тогда было пятнадцать. Он помнил ту нервозность, которая ощущалась всюду. Ежедневные пламенные речи президента, который говорил о несметных полчищах врагов, вынашивающих планы порабощения России-матушки, и о том, что мы выстоим и не дадим себя сломить. Помнил он и тот день, когда внезапно замолчали все динамики и громкоговорители, навсегда пропали картинки новостных интернет-сайтов. Народ, привыкший ко всякого рода техническим работам на местном телевидении, ещё пару дней раздраженно смотрел в рябящие «снегом» телеэкраны и слушал шипение радиопомех. Потом в эфире прозвучали памятные для всех слова. Единственные слова, после которых наступило вечное молчание. Они прозвучали на всех частотах. Кто их сказал и откуда они прилетели в тот день в город Томск, теперь уже никто и никогда не узнает:

«По нам нанесли ядерный удар. Это конец. Спаси нас Бог».

Некоторое время пораженный народ переваривал эту информацию, люди передавали её друг другу, не в силах поверить в услышанное. То тут, то там начали вспыхивать стихийные митинги и собрания. Многочисленные делегации потянулись к местным органам управления в надежде услышать хоть какие-нибудь вразумительные объяснения. Но чиновники ничего не могли сказать взволнованным горожанам. В городе началась паника. Люди кинулись в супермаркеты и мелкие магазины, сметая продавцов и охрану, которые, впрочем, не слишком-то и сопротивлялись. Обезумевшая толпа сгребала с прилавков все, что попадало под руку – долго хранящиеся консервы и скоропортящиеся продукты, теплую одежду и пляжные принадлежности, телевизоры, холодильники, стиральные машины, не задумываясь о том, надо это им или нет. Самые дальновидные бросились грабить охотничьи магазины и автосалоны, захватывать заправочные станции. Другие расчищали подвальные помещения многоквартирных домов и спешно запечатывали двери и оконные проемы. Каждый находил в этом хаосе занятие по душе, ожидая в любую минуту падения атомных бомб. Некоторые в ожидании скорой смерти бросились, как говорится, во все тяжкие. Группы молодых людей, заливая в глотки недоступный доселе элитный алкоголь, ходили по городу, избивали и насиловали всех, кто попадался навстречу. Впрочем, некоторые девушки отдавались им вполне добровольно, стараясь наверстать за короткое время годы послушания, внутренних ограничений и моральных запретов. Дмитрий сам однажды участвовал в подобном алкогольно-сексуальном рейде, о чем сейчас вспоминал со стыдом. Город погрузился в хаос. Ещё несколько дней, и не нужно было бы никаких атомных бомб, чтобы разрушить Томск до основания. Население само бы справилось прекрасно.

Масла в огонь подлило ещё одно событие. Несколько человек, видимо, чисто на инстинктах, рванули на личных автомобилях прочь из города. Через сутки один автомобиль вернулся. Салон был забит изуродованными, частично обгоревшими трупами. Водитель сам выглядел не лучше. Машина, виляя из стороны в сторону, проехала по проспекту Ленина и остановилась только тогда, когда врезалась в монумент Владимира Ильича. Люди, временно позабыв про грабеж и разврат, вытащили водителя из покореженного авто. Тот, слепо шаря перед собой покрытыми язвами и ожогами руками, принялся кричать про разрушенные деревни, пожары, огонь, трупы. Когда бедолага немного успокоился, он рассказал, что до Новосибирска не доехал никто. Через двести километров начала отказывать техника, и люди пошли пешком. Вокруг пылали пожары, лежали люди и животные, обгоревшие и изуродованные до неузнаваемости. Спустя пару часов практически всех идущих свалила сильная слабость. Ещё через час многих начало рвать, сначала едой, потом кровью. Некоторые ложились на расплавленный асфальт и отказывались идти дальше. Когда умер первый, было принято решение возвращаться в Томск. На обратном пути люди продолжали умирать. Александр (так звали выжившего) нашёл исправный автомобиль, посадил в него тех, кто ещё дышал, и поехал в сторону Томска. До города живым доехал он один, но глядя на беднягу, было понятно, что и он долго не протянет. Один смышленый МЧСовец притащил дозиметр. Когда к умирающему приблизили датчик, прибор разразился громким треском. Через секунду около разбитого автомобиля не было ни единого человека. Когда прибыла команда в радиационных костюмах, Александр был уже мёртв. Трупы убрали, искореженный автомобиль залили какой-то пеной, и беспорядки вспыхнули с новой силой. Полиция не справлялась с обезумевшей толпой, и одному из чиновников пришла в голову мысль привлечь военных. Ближайшая воинская часть находилась в соседним городе, в пятнадцати километрах от Томска. Главной достопримечательностью этого городка являлся атомный реактор, использовавшийся для научных, промышленных, ну и, чего греха таить, оборонных нужд. Поэтому городок был закрытого типа, то есть являлся классическим «почтовым ящиком», въезд в него осуществлялся строго по пропускам. Мэры городов быстренько договорились, и солдаты, обычно занимавшиеся охраной реактора, вошли в Томск в сопровождении БТРов, вооруженные и наделённые чрезвычайными полномочиями. Самые сообразительные сразу поняли, что неожиданное веселье закончилось, и попрятались по домам. Некоторые отказались это понимать, и началась стрельба. Много людей полегло тогда, но к концу следующего дня некое подобие порядка было восстановлено. Те буяны, которым повезло остаться в живых, очнулись в битком набитых камерах, страдая от дикого похмелья, с травмами различной степени тяжести и с чувством глубокого раскаяния в душе. После небольшой лекции о вреде алкоголя и недопустимости агрессивного поведения их выпустили, взяв честное слово, что они больше так не будут. Поддержание порядка в Томске взяли на себя военные. Так как ни одной бомбы на Томск так и не упало, жители начали налаживать свой быт, исходя из новых реалий. А реалии были не такие уж и радужные. Во-первых, в городе начал повышаться радиационный фон. Видимо, соседним городам все же досталось больше во время ядерной атаки, и с ветром в Томск начало приносить радиоактивную пыль и осадки. Больше всего город страдал, когда ветер дул со стороны Новосибирска. Тут выяснилось, что службы ГО и ЧС не зря ели свой хлеб, как многим казалось в мирное время. В короткое время они смогли обеспечить горожан противогазами и костюмами ОЗК. Жителям приказали по возможности переселиться в подвальные и полуподвальные помещения, предварительно плотно закрыв дверные и оконные проемы на первых и вторых этажах. Во-вторых, оказалось, что в городе отсутствуют запасы еды и воды. По приказу нового командования военные опечатали все продуктовые магазины и оптовые склады, но этого количества запасов все равно не могло хватить надолго. Искусственное озеро, которое в своё время создавалось как стратегический запас пресной воды, находилось как раз со стороны Новосибирска и, естественно, очень быстро стало фонить. Было принято решение о создании на территории Томска подсобных хозяйств. В бассейны, крытые спортивные площадки и большие подвалы понавезли чистой земли и устроили там теплицы. В другие помещения привезли уцелевший скот из прилегающих деревень. Учёным (благо их было много) поручили разработать нормы выдачи продуктов питания. Жителей города обязали посменно работать на объектах сельского хозяйства и животноводства, тем самым внося посильный вклад в обеспечение города едой. В-третьих, как оказалось, городская ТЭЦ не может функционировать долго без регулярного подвоза извне топлива – угля и мазута. Власти двух городов немного подумали и нашли выход. Для бесперебойного обеспечения Томска электроэнергией приспособили атомный реактор закрытого города, тем самым решив данную проблему на десятилетия вперёд. Однако, приняв это решение, Томск стал полностью зависимым от своего соседа. Постепенно тот приобрёл доминирующее положение, а бывший областной центр стал сырьевым придатком. Надо сказать, что, став управляющим центром двух городов, «почтовый ящик» так и не открыл свои границы для всех желающих. Наоборот, жителям Томска было строжайше запрещено даже приближаться к забору из колючей проволоки, и всё сообщение между городами осуществлялось исключительно через руководящие органы по телефонной связи. Все приказы, касающиеся развития и жизнедеятельности Томска, теперь исходили от руководства реактора, а томичам оставалось только выращивать овощи, разводить скотину и охранять южные границы новообразованной области. Многим такое положение вещей пришлось не по душе, и они даже пытались выразить свой протест, но их быстро поставили на место, попросту на неделю отключив электричество аккурат в середине декабря, лишив жителей Томска света и отопления. Электроснабжение было восстановлено только после того, как мэр Томска лично принёс свои извинения, а бунтовщики были строго наказаны. Томск смирился со своим подчиненным положением.

Дмитрий помнил эти события так чётко, словно они происходили вчера. Будучи уже взрослым, он пережил и первые погромы, в которых принимал непосредственное участие, и вход войск, когда он лежал в сыром подвале, дрожа от холода и страха, слушая пулеметные очереди на улице и крики умирающих. Помнил он и ту неделю в декабре, когда приходилось отапливать свинарник кострами и носить помои и воду для хрюшек коченеющими от холода руками. Он помнил все. Поэтому вполне естественно, что он, мягко говоря, недолюбливал реакторских, как их начали называть за глаза. Благо те редко появлялись на территории Томска, ограничиваясь редкими рейдами вооружённых до зубов патрулей. Среди жителей Томска ходили слухи о райской беспечной жизни там, за забором из колючей проволоки. Мол, там всего вдоволь и никто не работает, пользуясь тем, что с огромным трудом добывается томичами. Многие пытались пробраться за заветный забор, но в лучшем случае натыкались на презрительное молчание часовых на вышках. Некоторые особо настырные удостаивались предупредительной очереди из пулемета. Одному счастливчику каким-то образом удалось проникнуть через проволочное заграждение. Его изрешеченное пулями тело утром вынесли на площадь перед центральным КПП и по телефону настоятельно попросили забрать. Представители томских властей под давлением родственников погибшего пытались выяснить обстоятельства происшествия, но ничего не добились. С ними попросту не соединялись.

Потом объявили набор в местную полицию, и Дмитрий, которому свиньи осточертели до икоты, пошёл записываться. Пройдя нехитрый отбор, он стал сначала рядовым, а потом и сержантом сил охраны правопорядка города Томска, попросту – полицейским. К тому времени в город из соседних областей уже начали проникать странные мутировавшие существа, и на выездах из него установили стационарные посты вооруженной охраны. Всего их сделали три: самый отдаленный – в посёлке Мирном, второй – на Богашевской трассе, ведущей в аэропорт, и один – на мосту через реку Томь. Охрану на этих постах обеспечивала томская полиция. За безопасность северных границ отвечали военные реактора.

Сейчас перед Дмитрием лежал серый, потерявший все былые краски, но практически нетронутый город. На него не упала ни одна бомба, но зато изрядно потрепало время. Выпавшие кое-где кирпичи так и валялись, как и выбитые стёкла, и сорванные крыши. В тысячный раз Зорин смотрел на родной город с этой вышки, и в тысячный раз в его сердце закрадывалась тоска от того, что больше не прогуляется он по центральному городскому саду, не сходит в кинотеатр имени Горького на премьеру. И ещё много чего не сделает никогда.

Диму хлопнули по плечу, отвлекая от грустных мыслей. Снайпер молча указал пальцем за спину Зорина и полез по лестнице вниз. Дмитрий обернулся. К мосту со стороны улицы Нахимова строем шла группа людей, освещая себе дорогу фонариками. Новая смена. Он облегченно вздохнул и полез следом за снайпером.

Внизу уже разворачивалась сцена, которую Дмитрий тоже никак не мог ни понять, ни принять. Называлась она «Смена караула». Почему-то, по мнению командования, нельзя было просто собрать вещи и разойтись по домам, освободив место для нового отряда. Необходимо было произвести ряд действий, которые, по мнению Зорина, не имени никакого смысла. Вот и сейчас бойцы, построившись в две шеренги, стояли по стойке смирно под порывами холодного ветра в потной и осточертевшей за последние шесть часов химзе, ожидая приближающихся людей. Наконец две группы застыли друг перед другом. Дима, мысленно вздохнув, сделал шаг вперёд и повернулся к своим бойцам:

– Отделение, равняйсь!

Бойцы, как один, повернули головы вправо.

– Смирно!

«Ну, на хрена все это надо?» – подумал он, поворачиваясь к замершему по стойке смирно прибывшему отряду. Он был уверен, что такая же мысль вертелась сейчас в головах у всех. У рядового состава точно.

Командиры обоих отделений, приставив правые руки к вискам в воинском приветствии, одновременно направились друг к другу, чеканя шаг. Встретившись ровно посередине строя, они замерли.

– За прошедшее дежурство чрезвычайных ситуаций не было. Пост сдан. Докладывает командир второго отделения охраны внешнего периметра сержант Зорин! – отрапортовал Дмитрий.

– Пост принят, – ответил второй и, повернувшись к своим бойцам, рявкнул:

– Отделение, направо! Занять места согласно штатному расписанию!

Бойцы нового караула побрели по своим местам.

Дима развернулся к своим людям.

– Отделение, направо! По направлению к караульному помещению шагом марш!

Глава 2. Дома

До караулки шли строем, хотя хотелось бежать изо всех сил. Благо идти было недалеко. Штаб полиции располагался в здании бывшего РОВД по Советскому району города Томска. Окна запечатали с первого по пятый этаж, обеспечив тем самым безопасное нахождение полицейских внутри без средств химзащиты. Вход организовали через изолятор временного содержания, который располагался в подвале. После некоторой перестройки помещения для содержания арестованных превратились в дезактивационную камеру, раздевалку для личного состава, душевую, склад для хранения средств химзащиты, оружейку и комнату прапорщика, который всем этим заведовал. Выше находились кабинеты начальника томской полиции подполковника Захарчука Николая Михайловича и других офицеров командного состава. Отсюда осуществлялось руководство охраной периметра города и внутреннего правопорядка.

Войдя в предбанник, бойцы начали по одному заходить в дезкамеру. Дмитрий прошёл процедуру одним из последних, и когда он оказался в раздевалке, запах там уже стоял такой, что можно было противогаз вешать в воздухе.

– Эй, воины! А ну, не задерживаемся! Быстро мыться, а то дышать из-за вас нечем.

Бойцы, закончив развешивать влажные, пахнущие химикатами ОЗК, взяв полотенца, потянулись в душевую. Один, обернувшись, беззлобно поинтересовался:

– А от вас, товарищ сержант, видимо, как-то по-другому пахнет?

– Разговорчики, воин! – повысил голос Дмитрий. Бойцы из последнего набора оказались не в меру борзыми. Надо будет с этим что-то делать.

– Правильно, – раздался рядом знакомый голос. – Бей своих, чтоб чужие боялись.

Рядом, стаскивая с себя мокрую резину, на одной ноге прыгал Егор Плахов. С Егором они были не разлей вода ещё со времён погромов. Потом вместе решили идти в полицию, попали в самый первый набор и среди остальных солдат считались матерыми ветеранами. Плахов тоже носил сержантские лычки и иногда помогал Диме в воспитании молодёжи.

– Борзеет молодняк, – посетовал Дмитрий. – Мы в их возрасте не такими были.

– А ты стареешь, смотрю, – засмеялся Егор. – Уже на молодых ворчишь, как дед старый.

– Да иди ты!

Когда Дмитрий вышел из душевой, бойцы уже разошлись. В предбаннике его ждал Плахов. Так случилось, что и жили они по соседству, на одной улице, так что идти им было в одну сторону. Зорин достал из шкафчика свой «гражданский» ОЗК и принялся натягивать. На лавке рядом уже стояли две банки армейской тушенки, выдаваемой сверх продовольственной нормы после каждой смены. Это был так называемый усиленный паек для органов охраны правопорядка. Дима положил обе банки в рюкзак и затянул горловину. После ночного дежурства и горячего душа разговаривать не хотелось. Они молча вышли из здания РОВД и побрели по улице Советской. До улицы Гагарина, где находились их дома, а точнее сказать, подвалы, ходу было минут тридцать.

Моросил мелкий дождь, народу на улице практически не было. Если и раньше мало кто под дождем любил гулять, то теперь это стало просто опасно для жизни. Откуда бы ни прилетели тучи – из Новосибирска, Красноярска или ещё откуда-нибудь, влага в них была заражена. Деревья, зеленевшие до Катастрофы буйным цветом, теперь превратились в черные головешки, уродливо торчащие по краям улиц. Стёкла противогазов быстро запотевали, и приходилось постоянно протирать их перчатками.

– Как Ленка себя чувствует? – прервал молчание Егор.

Месяц назад Дима узнал, что его жена Елена наконец смогла забеременеть. Радости супругов не было предела, и первым, кому рассказал Дмитрий о будущем счастье, был старинный друг.

– Растет, – ответил Зорин. – Во всех смыслах.

– Месяц-то какой?

– Ходили к врачу, говорит – четвёртый.

– На УЗИ ходили? Нормально там все?

Дмитрий вздохнул. Этого момента он боялся больше всего. Он, конечно, понимал, что если у ребёнка найдутся какие-то отклонения от нормы, он все равно от него не откажется, но уж очень этого не хотелось.

– Записались, – сказал он, – но ты же знаешь, какая там очередь. Последний рабочий аппарат в городе остался. Сломается этот – и будем на облаках гадать.

Егор кивнул:

– Да уж. Хорошо сегодня доктора устроились. Возможностей все меньше, а запросы все больше. Стоматологи слышал сколько дерут? А ихними сверлами только кирпичи дырявить. Должны вообще-то бесплатно лечить, а попробуй к ним просто так попасть. Запишут на следующий год, а как очередь дойдёт, уже и лечить-то нечего. Зато кто с подарками приходил, уже свежими пломбами сверкает.

Дима кивнул, думая о своем:

– И ведь все ещё на работу ходит. Говорил я ей – сиди дома, хапнешь ещё чего лишнего. А она мне – мол, дома скучно, а там у них парники с повышенной радиационной защитой. Спорили, спорили, чуть не поругались. Ни в какую.

– Ага. Бабы – они упертые. Особенно беременные.

Они снова замолчали. Сверху раздался протяжный визг. Друзья подняли головы. В сером небе, среди туч, мелькала крупная тварь, раскинув широкие перепончатые крылья.

– Опять с Новосиба прилетела, – сказал Зорин.

– Ага, – согласился Плахов. – Надо бы в штаб сообщить.

– Забей, – махнул рукой Дима. – Наверняка на постах засекли. Улетит, и пес с ним. А будет буянить – примут меры. Не в первый раз. Пошли быстрее.

Ещё раз глянув на парящего в небе ящера, они поспешили по улице дальше.

* * *

Первое, что Дмитрий почувствовал, спустившись в родной подвал, – запах еды. Кто-то готовил что-то мясное. Дима втянул носом воздух, и его рот наполнился слюной. Господи, он же ел больше восьми часов назад!

Надо быстрее отдать Ленке тушенку, чтоб она тоже сварганила что-нибудь подобное. Под потолком горело несколько тусклых лампочек. Слышен был треск печек-буржуек, с помощью которых жильцы подвала готовили еду и отапливали помещение. От парового отопления отказались ещё до выхода из строя ТЭЦ. Старые чугунные трубы проходили прямо по стенам подвала, и если бы одну из них прорвало, то затопило бы и подвал, и людей.

Не успел Зорин сделать и шагу, как перед ним по стойке смирно замер Максимка, его сосед. Мальчишка мечтал, когда вырастет, стать военным и всякий раз демонстрировал Дмитрию свою солдатскую выучку.

– Здравия желаю, товарищ сержант! В ваше отсутствие происшествий не было! – отрапортовал он и так резко вскинул руку к виску, что чуть не выбил себе глаз.

Из-за угла вышла Ленка и, что-то помешивая в закопченной кастрюльке, с улыбкой стала наблюдать за ними. Зорин, видя это, решил устроить для любимой жены небольшое представление, а заодно и повоспитывать мальчугана. Скорчив самую зверскую рожу, какую был способен, он наклонился к Максимке и прорычал:

– Как стоишь, боец?

Максимка от испуга вытянулся ещё больше, непонимающе глядя на Дмитрия. Тот, подождав для пущего эффекта секунд пять, легонько хлопнул его по поднятой руке и, не меняя тона, сказал:

– К непокрытой голове руку не прикладывают.

Мальчишка покраснел, потом побледнел и быстро опустил руку.

– Будешь наказан, – продолжил Дмитрий, – до отбоя должен сделать пятьдесят отжиманий. Можно за несколько подходов. О выполнении доложить лично мне.

Максимка кивнул, продолжая стоять на месте.

– Чего замер, боец? Кругом! Выполнять!

Пацан крутанулся на месте (через правое плечо, заметил Дима) и бегом скрылся в глубине подвала. Зорин проводил его взглядом и подошёл к ожидавшей его жене. Чмокнув её в щеку, он заглянул в кастрюлю.

– М-м. Так это от нас так вкусно пахнет. Откуда разносолы?

– Ты не слишком его, а? – Вместо ответа Ленка кивнула в сторону, куда убежал мальчик.

– Ничего, ему только на пользу. Спорим, он уже через полчаса прибежит с докладом?

– Воспитатель, блин, – Лена тихонько щелкнула его по лбу пальцем, – пойдём, есть будешь.

Они отправились в свою каморку. Раньше в подвале сталинской пятиэтажки на улице Гагарина размещались кладовки два на три метра, полагавшиеся хозяевам каждой квартиры. После Катастрофы эти кладовки переоборудовали в маленькие отдельные комнатки. Одну из таких комнаток и выделили Дмитрию как бывшему жильцу этого дома. После рождения ребёнка он надеялся выбить себе жилплощадь посвободнее. В комнатке были только старый пружинный матрас, лежащий прямо на полу, и несколько фотографий, развешанных на стене. Дима сел на матрас и принял из рук жены деревянную доску со стоящей на ней кастрюлей. Помешав в ней ложкой, он выудил из бульона с картошкой кусок мяса.

– Это не тушенка, – констатировал он. – Это настоящее мясо. Откуда?

Ленка нервно потерла ладони.

– Ты только не ругайся. Это Света дала. Она сейчас с одним из цеха забоя скота встречается, вот он ей и подарил. А она – мне. Говорит, мне нужнее.

Дмитрий недолюбливал эту женщину. Светлана Демидова, похоже, успела перевстречаться с половиной населения города Томска. И то потому, что вторая половина – женщины. При этом она не гнушалась брать за свои услуги подарки в виде еды, одежды да и вообще всего, что приносили. Зорин не хотел себе признаваться, что, скорее всего, причина его неприязни в том, что он и сам не без греха. Правда, это было давно, ещё в первые дни Катастрофы. Он был молод и, естественно, влюбился в эту красивую и веселую девушку. Влюбился по-настоящему и, как ему тогда казалось, раз и навсегда. Известие о том, что у неё таких кавалеров, как он, ещё с десяток, повергло парня в шок и глубокую депрессию. Он стал её избегать. Естественно, впоследствии он был неприятно удивлен, когда оказалось, что его жена не только работает со Светланой в одном парнике, но вдобавок они являются лучшими подругами. Эта новость чуть не разрушила их брак. Дмитрий орал на молодую жену, требовал прекратить всяческие отношения с «этой проституткой», обвинял Ленку в таком же поведении. Тогда она надолго ушла жить обратно к родителям. Зорин некоторое время бесился, потом поостыл. Он решил, что любовь к жене сильнее его старых обид. После долгих извинений Ленка вернулась. Они договорились, что жена не будет говорить дома о Свете, а Дмитрий не будет против их общения на работе и во время его дежурств.

Но сейчас, несмотря на голод, аппетита у Димы поубавилось. Он с неприязнью разглядывал лежащий в ложке кусок мяса.

– Света дала, – повторил он слова жены. – Вот она и тебе дала.

– Не надо так. – Лена положила руки ему на плечи. – Она хорошая, добрая девушка. Просто слишком любвеобильная. Ты ешь лучше. Это же мясо. Ну, ради меня. Ради нашего ребёнка.

Это был нечестный приём. Зорин положил содержимое ложки в рот и начал усиленно жевать. Приготовлено мясо было очень вкусно. В животе немедленно заурчало. «Предатель. Иуда», – подумал Дмитрий про свой желудок. Он зачерпнул ещё, изо всех сил делая вид, что ему это очень неприятно.

– Она ещё кое-что для меня сделала.

– Что же? – спросил Дима с набитым ртом.

– Она меня сегодня на УЗИ сводила. У неё врач знакомый есть.

Дмитрий замер с полной ложкой. Он машинально дожевал то, что было во рту. Попытался что-то сказать, но крупинка, подло застрявшая между зубами, внезапно попала в дыхательное горло. Зорин закашлялся, едва не перевернув всю кастрюлю на пол. Кое-как поставив ее рядом, он согнулся в приступе кашля. Ленка, охая, неуклюже хлопала мужа по спине. Когда Дмитрий смог говорить, он сипло спросил:

– И что?

Ленка просияла, пользуясь возможностью сменить тему:

– Абсолютно здоровый, нормальный ребенок. Мальчик.

В голове у Дмитрия творилось что-то невообразимое. Чтобы сказать хоть что-нибудь, он ляпнул:

– Точно мальчик?

– Ага, точно. Он на экране все достоверно показал. – Ленка игриво потрепала мужа по волосам. – Такой бесстыдник. Прямо как его отец.

– А это точно не хвост? – попытался неуклюже пошутить Дима.

В комнате воцарилась тишина. Пару секунд Ленка молча смотрела на мужа. Потом её глаза наполнились слезами. Она резко вскочила на ноги.

– Хобот! – крикнула она ему прямо в лицо и бросилась к выходу. На пороге обернулась. – Придурок!

Дмитрий остался в пустой комнате. Некоторое время он тупо смотрел в кастрюлю. Потом с силой заехал ложкой себе по лбу. На лице и волосах остались висеть разваренные крупинки. Зорин закрыл лицо ладонями. Точно – придурок. Конченый идиот. Это же надо так пошутить в то время, когда каждый пятый младенец рождается с какими-нибудь аномалиями. Если когда-то они бы с Ленкой весело посмеялись над подобной шуткой, то сейчас это звучало как пощёчина, как плевок в лицо будущей матери. Дима вскочил и бросился вслед за женой. В коридоре сидела баба Аня и что-то жевала. Увидев выбежавшего мужчину, она покачала головой и зацокала беззубым ртом. Что происходило в их комнате, она вряд ли слышала, но заплаканную Ленку видела точно. Зорин подбежал к ней.

– Куда она делась?

Баба Аня, продолжая цокать, ткнула пальцем дальше по коридору. Не поблагодарив, Дима кинулся в указанном направлении. Ленку он нашёл в самом дальнем углу. Она сидела на полу под вентилями отопления, обхватив колени руками, спиной к проходу. Плечи её судорожно вздрагивали.

– Лена, – тихонько позвал Зорин. Всхлипы прекратились, но оборачиваться она не стала.

– Лена, прости. Ладно?

Он осторожно подошёл к жене и положил руки ей на плечи. Лена напряглась, но руки его не сбросила. Дима мысленно вздохнул от облегчения. Значит, помирятся.

– Ленка, ну прости идиота. Я – тупица, бесчувственный болван. У меня на этих ночных дежурствах совсем мозги ссохлись, несу че попало.

Лена молчала. Зорин начал нежно поглаживать Ленкину шею.

– Ну, прости.

Молчание.

– Ну, Ленка.

Нет ответа.

– Ну, что мне сделать, чтоб ты меня простила?

Тишина.

– Ну, хочешь, я сейчас пойду твою Свету поцелую? Хочешь? Простишь тогда?

– Не надо Свету.

Тихий голос жены был лучше любой награды. Дима страстно обнял Ленку и зарылся лицом в её волосы, вдыхая их аромат.

– Лучше меня поцелуй. И не шути так больше.

Зорин яростно замотал головой. Лена обернулась. Их губы начали сближаться.

– Вот вы где, товарищ сержант.

Звонкий детский голос был подобен ведру холодной воды. Ленка покраснела и захихикала, закрыв лицо руками. Дмитрий сжал челюсти так, что заскрипели зубы. Никогда ещё ему так не хотелось влепить этому назойливому мальчишке с размаху подзатыльник.

– Разрешите доложить, товарищ сержант.

Зорин закатил глаза. Ленка, глянув на него, снова залилась смехом. Максимка неодобрительно посмотрел на неё, но промолчал. Бабы, что тут ещё сказать? Он с докладом, а она смеётся. Но она жена его, Максимки, командира. Так что придётся терпеть.

– Докладывай, – вздохнул Дмитрий.

– Отжался пятьдесят раз. Прикажете ещё пятьдесят?

– Нет, свободен. До завтра можешь отдыхать. – И, видя, что малец стоит не шевелясь, добавил: – Выполнять. Кругом. Шагом марш.

Максимка, опять повернувшись через правое плечо, чеканя шаг, скрылся за углом. Дима повернулся к улыбающейся жене, развел руки в стороны и пожал плечами. Мол, что тут сделаешь? Ленка, театрально сложив руки на груди, восхищенно произнесла:

– Ну, просто прирожденный отец!

Глава 3. Подполковник Захарчук

– Димо-о-о-он!

Громкий крик, усиленный бетонными стенами подвала, буквально вырвал Диму из сладких объятий сна. Еще не открыв глаза, он начал нашаривать около себя штаны.

– Черт, опять на службу проспал, – сонно пробормотал он.

– На какую службу? – простонала такая же сонная Елена. – Ты вчера с дежурства пришел.

Зорин замер. А ведь действительно. Секунду он размышлял, мог ли он проспать трое суток подряд, отмел эту версию как несостоятельную и мигом озверел.

– Я щас этому шутнику рога пообломаю!

Голос «шутника» он узнал сразу. Егор, чтоб его!

В коридоре скрипнула дверь.

– Ты чего шумишь?!

Визг возмущенной бабы Ани по децибелам превысил крик самого Егора. Дмитрий услышал, как в соседних каморках стали ворочаться и сердито бормотать люди.

– Я тя спрашиваю, че вопишь? – разошлась баба Аня. – Ты вообще кто такой? Выметайся, чтоб духу твоего здесь не было немедленно, не то милицию позову, будешь знать, как людей честных спозаранку будить воплями своими…

Зорину стало смешно. Злость на старого друга сменилась жалостью. По личному опыту Дима знал, что баба Аня, ежели разойдется, может на одном дыхании чехвостить оппонента минуты две без перерыва и ни разу не повториться. Ну, ничего. Будет теперь знать, как в Димкином подвале шуметь, даже если очень надо. За спиной раздались тихие всхлипы. Зорин обернулся. На матрасе, укрывшись одеялом, сидела Лена и тоже, прижав ко рту кулачок, хихикала. Досаду у обоих как рукой сняло. Дима приложил к губам палец и подошел к двери. Немного приоткрыв ее, он стал наблюдать за разворачивающейся перед ним сценой.

Посреди коридора, спиной к Дмитрию, уперев руки в боки, стояла баба Аня – полтора метра чистого гнева. Над ней, примирительно выставив раскрытые ладони и потихоньку пятясь назад, возвышался Егор, который, впрочем, с каждым новым криком бабы Ани, казалось, становился все меньше и меньше.

– Тише, тише, бабушка…

Дима с Леной прыснули еще сильнее. Они оба знали, что после слова «бабушка» жить Егору осталось минуты три.

– БАБУШКА?!!!

От этого крика с соседних крыш попадали на землю засохшие трупики голубей и треснуло стекло на четвертом этаже.

– Я ТЕ ПОКАЖУ – БАБУШКА!!! Я тя запомнила, бандит проклятый. Я тя щас в полицию сдам! Я на тебя такое заявление накатаю, тебя ни в одну тюрьму не возьмут, расстреляют тут же, чтоб небо это чистое не коптил! Я тя…

Но Плахов, видимо, уже понял, что конца этому монологу не будет. Вытянувшись во весь рост, он громко, по-строевому гаркнул:

– Молча-а-а-ать!

Баба Аня захлебнулась собственными словами. Давненько с ней так никто не обращался.

Дмитрий повернулся к жене и удивленно кивнул, мол, могет же, когда хочет.

Егор же, воспользовавшись секундной заминкой, уже тише сказал:

– Тихо, ба… женщина, полиция уже здесь. – Он развернул свои корочки и показал бабе Ане. – Я из полиции.

Баба Аня с минуту близоруко всматривалась в протянутый документ, а затем расплылась в добродушной улыбке. Полицейских она уважала.

– Сынок, что ж ты сразу не сказал, что ты защитник наш. Хорошо, что пришел. У меня к тебе дело есть.

Она подхватила Плахова под локоть и мягко потащила по коридору.

– Повадился тут в наш подвал один ханыга. Мы-то его все знаем, живет в соседнем подвале. Но как напьется, так к нам лезет. Наутро говорит – мол, путает постоянно. А я думаю, что он это ко мне приходит. Приходит и снасильничать желает. Ты уж, сынок, сделай с ним что-нибудь. А то я уж за себя сильно переживаю.

Из соседних каморок послышались смешки. Видимо, все жильцы, в том числе и Дима с Леной, представили себе эту картину.

Егор сделал лицо, как на советских плакатах, изображавших образцовых милиционеров прошлых лет.

– Не волнуйтесь, гражданка. Это дело взято под мой личный контроль. Сердечно благодарю вас за своевременный сигнал.

От таких слов баба Аня растеклась по стенке сладкой патокой. Еще немного, и она, казалось, усыновила бы Егора и переписала бы на него все свое имущество.

– Да что ж ты, сыночек…

– А теперь, гражданка, – тем же протокольным голосом продолжил Плахов, – покажите мне, где здесь проживает Дмитрий Зорин. Он мне нужен для очень важного расследования.

«Ну, все, комедия кончилась», – подумал Дмитрий.

Он нарочито громко распахнул дверь и вышел в коридор. Ругаться на Егора больше не хотелось.

– Я здесь. Здравствуйте, Анна Григорьевна.

На лице Плахова отразилось явное облегчение.

– Доброго утречка, – защебетала баба Аня. Ей нравилось, когда ее называли по имени-отчеству. Несмотря на воцарившееся молчание, уходить она не собиралась.

– Анна Григорьевна, – снова обратился к ней Зорин. – Вы позволите? Дело, по всей видимости, секретное.

Баба Аня, скроив недовольную физиономию, отошла, однако недалеко. Даже со своего места Дмитрий и Егор могли видеть торчащее из-за ближайшего угла ухо.

– Пошли отсюда, – прошептал Плахов, – Михалыч вызывает.

– Какого черта, – так же тихо зашептал Дима, – вчера ж с патруля только вернулись?

– Пошли, по дороге объясню. Мне здесь как-то неуютно. – И громко добавил: – Я вас на улице подожду, товарищ сержант.

Зорин кивнул и направился к своей двери. Было слышно, как Егор в спешке удаляется прочь под просьбы бабы Ани:

– Ты уж, сынок, про меня не забудь. А то ж снасильничает.

Дмитрий зашел к себе в каморку. Лена стояла уже одетая и вопросительно смотрела на него.

– Идти надо, – ответил он на незаданный вопрос. – Михалыч, говорит, вызывает. Случилось чего-то.

– Они там у вас не оборзели? – недовольно поинтересовалась жена.

Зорин пожал плечами.

– Может, и оборзели. Но что делать? Ладно, может, вернусь скоро.

Когда Дмитрий наконец вышел из подъезда, Егор раскачивался на чудом уцелевших во дворе качелях. Увидев командира, он, как пацан, на ходу соскочил с них.

– Ну, у тебя и охрана в подвале, – восхищенно сказал он. – Никакой полиции не надо.

Они вышли на проспект Ленина.

– Ты, главное, начальству нашему о ней не говори, – продолжал разглагольствовать Плахов. – Нет, ну ты представь. Соберут по городу с десяток таких вот баб Ань, выставят на посты – и амба. Не нужны мы будем с тобой никому. Будем на лавочках сидеть, семечки лузгать и соседских девчонок проститутками называть.

– Так где ж их сейчас взять? – пробормотал Зорин.

– Кого? – не понял его Егор. – Проституток? Дык ты только скажи…

– Да нет. Семечки.

Некоторое время шли молча, разглядывая покрытое тучами небо.

– Так что случилось?

– А пес его знает. Прискакал посыльный, ну, этот, молодой, с веснушками. Сказал, мол, срочно всю нашу группу к Михалычу. Подробности там расскажут.

– А чего к тебе первому пришли? Чего не ко мне?

Друг пожал плечами.

– Видимо, я ближе был. Ему велено было всех обежать. Он после меня хотел к тебе, а я сказал, что сам. Он к другим понесся. – И через секунду добавил: – Лучше бы он к тебе пошел.

– Ох, нехорошие чего-то у меня предчувствия.

На подходе к РОВД навстречу им на всех парах пролетел черный тонированный «Хаммер».

– Ну, вот и предчувствия, – констатировал Егор.

– Реактивные.

Теперь точно стало понятно, что хорошего ждать не приходится. И что Дмитрий, скорее всего, домой сегодня не попадет.

– Если кипеш из-за них, то бодяга надолго, – подтвердил его догадку друг.

Вся группа уже сидела на ступеньках РОВД. При приближении командира они встали. Зорин поочередно поздоровался со всеми за руку.

– Здорово, командир. Чего происходит? – озвучил общую мысль Витя, самый массивный из них, отвечающий за пулемет «Печенег».

– Все в сборе? – Дмитрий оглядел присутствующих. – Вот сейчас мы это и узнаем. Вы хоть постройтесь для вида, что ли.

Первое, что бросилось в глаза, когда отряд, пройдя необходимую процедуру обработки, вошел в помещение самого РОВД, – тяжкая атмосфера всеобщей подавленности. Впрочем, такое наблюдалось всегда после визита высокого начальства. Было понятно, что местным боссам только что накрутили хвосты, а те в свою очередь сейчас начнут крутить всем остальным. И не обязательно хвосты.

Мимо пробежал отряд, полностью экипированный для дальнего рейда.

– Ох, чует мое сердце, что и нам это предстоит, – простонал Плахов.

– Посмотрим. Не паникуй раньше времени, – ответил Зорин, хотя в душе был согласен с товарищем.

Поднявшись на третий этаж, они остановились перед дверью с надписью: «Начальник Томского отдела охраны правопорядка Захарчук Николай Михайлович». Дмитрий всегда полагал, что можно было бы и покороче. Но, как говорится, начальству виднее.

– Ладно, – сказал он, повернувшись к отряду, – я к руководству, а вы стойте здесь. Егор, со мной пойдешь.

Кабинет главы томской полиции на первый взгляд не производил особого впечатления. Местами обшарпанные стены, давно не беленный потолок, тяжелые пыльные портьеры на окнах свидетельствовали о том, что хозяину помещения плевать на комфорт и показушность. Однако отдельные предметы роскоши в нем все же присутствовали. Тяжелый стол из красного дерева на толстенных ножках с множеством вместительных ящиков, кожаное кресло под стать ему, массивный металлический сейф с гербом СССР на дверце. Ну, и еще огромная хрустальная люстра под потолком.

Все это досталось Захарчуку от предыдущего хозяина кабинета, который заседал здесь еще до Катастрофы и носил звание генерал-майора. И Николай Михайлович оставил эти вещи себе отнюдь не из-за огромной любви к роскоши и удобству. Так получилось, что, несмотря на всеобщую нужду и тотальный дефицит, эта некогда дорогая и недоступная для многих элитная мебель оказалась на фиг никому не нужна. Поначалу Захарчук чуть ли не всем подряд предлагал забрать «функциональный стол» и «очень удобное кресло», но потенциальные покупатели, едва увидев перед собой два центнера красного дерева и кожаной обивки, мигом меняли свое мнение и убегали искать для себя обычную табуретку или подержанную раскладушку.

Со временем Николай Михайлович смирился, что именно ему придется восседать среди всего этого великолепия. Хотя несомненным плюсом была долговечность мебели. С момента Катастрофы прошло без малого двадцать лет, а стол был все так же крепок, кресло, хоть и порядком потертое, осталось таким же удобным, а старый советский сейф за это время не смог вскрыть ни один слесарь, даже на спор. На этом «роскошь» кабинета начальника Томской полиции и заканчивалась. Угол большого помещения был отгорожен обычным покрывалом, висящим на веревке. За покрывалом располагался низенький топчан, сколоченный из досок лично Николаем Михайловичем. Рядом на стене над эмалированным тазом висел дачный умывальник. Захарчук, человек одинокий, проживал в этом же кабинете.

Порой Захарчук сравнивал себя с оставленной в кабинете мебелью. Жестокое время упорно брало положенное. Глядя в зеркало, Николай Михайлович с усмешкой отмечал появившиеся «потертости» и «помятости». Они с мебелью старели вместе. Но вместе с тем он оставался крепким и несгибаемым, хотя и до жути устал от такой жизни.

Двадцать лет назад сорокалетний подполковник взял на себя организацию правопорядка в охваченном паникой и беспорядками Томске. Взялся с энтузиазмом, твердо поставив перед собой цель сохранить город. Бывший начальник УВД, едва увидев под окнами полиции разъяренную, нетрезвую толпу, моментально положил на стол свои погоны и молча ретировался через черный ход. Насколько Захарчук знал, подобным образом поступили большинство глав силовых и прочих ведомств. В дальнейшем многие из них под давлением реалий, а, возможно, и не перенеся собственной трусости, начали пить и закончили кто в канаве, кто с петлей на шее, а кто и с пулей в голове.

После бегства генерала именно Захарчуку пришлось выходить к людям с риском быть растерзанным неадекватной толпой. Он помнил, как ему пришлось в течение года или двух носиться по всему городу, договариваясь с новыми руководителями районных отделений полиции, МЧС, ФСБ, криминальными авторитетами местного разлива, районной гопотой, дабы не допустить раскола города на множество воинствующих группировок. Постепенно новоявленные князьки один за другим признали активного и действительно радеющего за судьбу Томска подполковника. Таким образом, контроль за порядком в городе, а соответственно, и власть, по крайней мере официальная, сосредоточилась в руках одного человека. Нет, конечно, в городе существовали и другие «департаменты» со своими руководителями и директорами, сохранилась пара-тройка криминальных группировок, не признавших новую власть, но так или иначе, для решения каких-либо проблем все шли к Николаю Михайловичу.

Еще одной ложкой дегтя в этой бочке того же дегтя было давление вооруженного гарнизона реактора, или, как они себя назвали, службы безопасности реактора. Любые приказы, приходящие из-за колючей проволоки, требовалось исполнять незамедлительно и не размышляя. В противном случае следовало отключение электроэнергии по всему городу, а повторения декабря 2013 года никто не хотел.

Вот и сейчас Николай Михайлович сидел в своем кресле, мрачно разглядывая стоящий перед ним наполовину наполненный самогоном стакан и размышляя, напиться ему немедленно или подождать до вечера? Личный приезд офицера СБР, как всегда, выбил из колеи, оставил в душе гадостное ощущение и желание помыться.

Больше всего Захарчука почему-то раздражала даже не их гипертрофированная надменность, а внешний вид. Черные противогазы, которые они никогда не снимали, черные длинные кожаные плащи, черные высокие сапоги. Автоматы – и те были черного цвета. И все – начищенное и блестящее. Такое впечатление, что те, кто их надевал, в свое время переиграли в Killzone и Fallout, а потом конкретно сдвинулись на Дарте Вейдере и фильмах про эсэсовцев. И вообще, где они взяли столько черного материала?! Детский сад какой-то! Да и распоряжение, которое получил Захарчук, мягко говоря, приводило в недоумение – найти трех сбежавших из-за колючки людей. У Николая Михайловича имелась прямая телефонная связь с реактором, и личный приезд офицера СБР был ему непонятен.

Захарчук уже почти решился и даже поднес стакан ко рту, когда в дверь постучали. В дверь просунулась голова Зорина:

– Николай Михайлович, можно?

Захарчук решил не острить по поводу Машки с ляжками и козы на возу.

– Проходи, Дима. – Он поставил стакан на стол. – Ты, как всегда, вовремя.

Зорин шагнул в кабинет. Следом проскользнул Егор. Николай Михайлович с неодобрением посмотрел на второго гостя, но возражать не стал. Не то чтобы информация, которую Захарчук собирался озвучить, была не для ушей Плахова. Просто поведение последнего не всегда нравилось старому подполковнику, привыкшему хоть к какому-то подобию порядка и уставных отношений.

– Проходите.

Захарчук указал рукой на пространство перед столом. Присесть не предложил, не того ранга были гости.

– Сегодня с утра ко мне приезжали важные товарищи из-за забора, – приступил сразу к делу Николай Михайлович. – Ну, вы, наверное, в курсе.

Зорин с Плаховым одновременно кивнули.

– Вот. По полученным мною от них данным, – подполковник невольно перешел на казенный язык, – с территории реактора сбежали трое лиц. Поставлена задача их разыскать, взять живыми и передать патрулю СБР. Задача ясна?

Друзья молча переваривали информацию. Первым нарушил молчание Егор:

– Николай Михайлович, вы меня, конечно, извините, но у нас что, людей не хватает?

– В каком смысле? – начиная краснеть, спросил Захарчук.

– Он в том смысле, – перехватил инициативу Дмитрий, боясь, что не следящий за языком Егор наговорит лишнего, – что нам сегодня положен выходной, а тут делов-то – троих найти. Могли бы и без нас справиться.

– Могли бы – обошлись бы без вас! – грохнув кулаком об стол, прорычал Захарчук.

Он залпом опрокинул в себя содержимое стакана и несколько секунд сидел, закрыв глаза. Затем, взяв себя в руки, продолжил уже спокойнее:

– Товарищ из-за забора очень, я повторяю – ОЧЕНЬ настаивал, чтобы беглецы были найдены именно сегодня.

– Офицер? – зачем-то уточнил Егор.

– А кто их разберет, – ответил Захарчук. Видимо, самогон уже начал обволакивать мозг подполковника, и Николай Михайлович стал более разговорчивым. – Они ж все одинаковые, словно инкубаторские. Дарты Вейдеры, блин. Однояйцевые. Одно яйцо на всех.

Сказано это было со злостью, поэтому Дмитрий смеяться над шуткой не стал.

– Не знаю, что эти трое натворили, но сегодня я впервые увидел, как эсбээровец волнуется.

Егор присвистнул. Расшевелить эти статуи в черном, на его памяти, не удавалось еще никому.

– Да, да, – видя удивление друзей, подтвердил Захарчук. – Обычно стоит, как монумент. А тут ходит из угла в угол и повторяет: «Найти до темноты, найти до темноты». Ну, и угрожает, естественно.

– Отключением электроэнергии? – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Дмитрий.

– А чем они еще могут угрожать?

– На сутки?

– На сутки. На неделю. На месяц. Если до темноты, максимум – до утра не предоставим им эту троицу, сказали, оставляют за собой право самим решать, сколько мы тут будем при свечах с буржуйками куковать.

– Ну, а вы что? – спросил Егор.

Подполковник поморщился.

– Плахов, не нарывайся.

И так было понятно, что Захарчук в тот момент просто молчал и обтекал. Однако вслух произносить этого не стоило.

– Давно они сбежали? – спросил Дмитрий.

– Около шести чесов назад.

То есть либо посреди ночи, либо рано утром. Дмитрий прикинул время и расстояние. Выходило, что беглецы могут находиться в любой точке города.

– Теперь о плохом.

Дима с Егором изумленно подняли брови. Есть что-то еще хуже?

– Всем готовым поисковым группам я распределил участки ответственности. Так как вы пришли позже всех, вам достался последний.

Что-то в интонации начальника заставило товарищей напрячься.

– И вам достается… – подполковник сделал паузу в стиле ведущего старой телевизионной игры, – поселок Свечной.

Егор тихо застонал. Свечной некогда являлся так называемым частным сектором, состоящим из одноэтажных деревянных домиков и редких двух-трехэтажных кирпичных особняков. После Катастрофы люди, обитавшие там, чтобы выжить, переселились ближе к центру города, покинув свои дома. Постепенно поселок пришел в запустение, строения обветшали и стали разрушаться. Однако законы природы действовали и в этом гниющем, умирающем мире. Освободившаяся территория постепенно стала заселяться порожденными радиацией существами. Мутировавшие животные облюбовали людские жилища. Сейчас мало кто узнал бы в кровожадных монстрах забавных некогда воробьев, зайцев или белок, сильно увеличившихся в размерах. Все травоядные обзавелись клыками, когтями или жалами. Присутствовали там также и волки, и собаки, в принципе, не сильно изменившие свои привычки, просто ставшие более злыми и прожорливыми. Хозяином всего этого зоопарка являлся медведь, невесть откуда забредший на территорию города. Как и полагается альфа-существу, он был один. Целыми днями он бродил по разросшемуся лесу, изредка оглашая поселок глухим рыком. Со временем мутантов становилось все больше.

Со стороны Новосибирска от наплыва различных чудовищ город защищала естественная преграда в виде реки, но ничто не мешало голодным животным проникать в жилые кварталы с севера.

На шестой год после Катастрофы вопрос безопасности города встал, как говорится, ребром. После того, как на окраине была разорвана целая семья, руководство решило, что надо что-то делать. Военные тут же предложили зачистку территории силовыми методами. Хотя биологи из Томского университета уверяли, что отстреливать мутантов смысла нет, ибо на месте истребленных будут появляться новые, в Свечной направили отряд из двадцати тяжеловооруженных бойцов. В течение полутора часов жители Томска могли слышать беспорядочную стрельбу и разрывы гранат. Обратно никто из отряда не вернулся.

Тогда решили действовать по плану «Б», и за дело взялись строители. Под вооруженной охраной на бывшем железнодорожном переезде вдоль линии частного сектора они быстренько вкопали столбы и натянули колючую проволоку в несколько слоев, а саперы организовали что-то похожее на заминированную контрольно-следовую полосу со стороны поселка.

Все же пропавший отряд сделал свое дело, покрошив достаточно мутантов, чтоб они не мешали возведению забора. Незаминированной осталась только асфальтированная дорога, ведущая от реактора в Томск. На ней сделали контрольно-пропускной пункт для проезда автотранспорта. На практике воротами пользовались только сотрудники службы безопасности реактора во время нечастых визитов в Томск. Дежурства на границе с поселком считались приближенными к боевым условиям, и патрули на этом направлении имели приказ стрелять на поражение. Службу здесь нес специально сформированный отряд, членов которого называли пограничниками.

За пределами Томска все же жили люди. Одно семейство, проживавшее близ поселка Киргизка, почти примыкающего к закрытому городу, отказалось покидать свое подворье. Эта семья владела достаточно большой площадью, обнесенной высоким бревенчатым забором, и среди местных жителей слыла очень странной. Ни с кем не общаясь, члены ее вели отшельнический образ жизни, крайне редко выходя во внешний мир за чем-нибудь уж совсем необходимым. Чужих внутрь не пускали, знакомств не заводили. Их называли старообрядцами, отшельниками, а то и просто чокнутыми.

Учитывая их затворничество, стали поговаривать о кровосмешении. Впрочем, доказательств этому, как и любым другим слухам, не было. Проблем окружающим они не доставляли, полиция к ним не приезжала, и люди спокойно относились к такому соседству.

Однако когда грянула Катастрофа и власти стали переселять жителей пригородных поселков в город, глава общины, некто Аркадьич, сам вышел к людям и предложил тем, кто не хочет покидать родные места, поселиться у них, обещая, что желающим будет предоставлено жилье и возможность работать. Еще Аркадьич сказал, что внутри периметра абсолютно нет радиации, объясняя это единением с природой и божьей волей.

Допущенные внутрь ученые, вооруженные счетчиком Гейгера, с удивлением убедились в правоте странного отшельника. После того, как они, выйдя наружу, рассказали об этом, в общину хлынула толпа. Однако через некоторое время глава общины остановил поток желающих, объяснив, что мест внутри больше нет. Члены его семейства оттеснили оставшихся, ответили категорическим отказом на просьбу ученых изучить удивительный феномен и закрыли тяжелые ворота. Напоследок Аркадьич поставил условие, чтобы к воротам больше никто не подходил, пригрозив последствиями. С тех пор община на контакт не выходила.

– Задача понятна? – спросил подполковник. Его уже тянуло наполнить стакан еще раз. – Выполнять. Погранцов предупредим.

– Да что туда идти? – попытался сопротивляться Егор. – Не могут они там находиться. Они там и пяти минут не продержатся. Нечего их там искать.

– Плахов, на выход, – почти ласково протянул Захарчук.

– Да если они там и были, то их уже доедает кто-нибудь!

– Вот и замечательно. Предоставишь останки – и свободен. Кто их найдет, тому четыре дня отгулов. Если в срок, конечно же.

Дмитрий, поняв, что всякие пререкания бесполезны, начал потихоньку подталкивать Егора к двери.

– Ну, хоть велосипеды выдайте! – прокричал Плахов уже у порога. – Туда ж пилить пехом часа два.

– Лыжи могу выдать. По асфальту самое то. Хочешь?

Прежде чем Егор смог ответить, Дмитрий вытолкнул его из кабинета.

Глава 4. Беглецы

До места добрались только к двум часам дня. Подполковник слово держал и никакого транспорта отряду не выделил. Однако распорядился получить в оружейке четыре пистолета ПМ, переделанных под глушители.

– Шуметь там не надо, – напутствовал их Захарчук. – Хоть там одни мутанты остались, а начнете палить – косточек ваших не найдем. Миссия чисто поисковая. Это, – он показал на пистолеты, – на самый крайний случай. Всем отрядом не лезьте. Толпу засекут быстрее. Максимум три-четыре человека.

– Языка брать? – спросил Дмитрий.

Подполковник скептически посмотрел на Зорина.

– Возьми, Дима.

И отряд выдвинулся к месту назначения. Дойдя до проспекта Ленина, Дмитрий обернулся и посмотрел на монумент, который в стародавние времена назывался «Родина-мать вручает оружие сыну». Тридцатиметровый гранитный монумент изображал женщину в платке, дающую солдату в шинели винтовку. Раньше у подножия памятника горел Вечный огонь. Возложить цветы к огню приезжали все молодожены. После Катастрофы, в связи с экономией энергоресурсов, огонь погасили, но значимости своей монумент не потерял. Сюда все так же приходили по более или менее важным поводам, даже просто посидеть, погрустить, глядя на сильно обмелевшее русло реки Томи.

Вот и сейчас, глядя на символ народной стойкости, Дмитрий мысленно обратился к каменной женщине: «Помоги, Мать. Помоги и сохрани». Остальные члены отряда так же смотрели на памятник, прося удачи в предстоящем деле.

– Ладно, потопали, – скомандовал Зорин.

Легко сказать. Топать пришлось под мелким дождиком, пришедшим, как назло, со стороны Новосибирска, в ОЗК и противогазах. Через пару километров парни начали тихонько материться, а к проспекту Мира уже в полный голос обсуждали, что в интимном плане можно сделать с беглецами, эсбээровцами, всем поселком Свечной, а также всеми их родственниками. Выигрывал пока Кирилл, снайпер отряда. Дмитрий уже минут пятнадцать не участвовал в диспуте, размышляя, как можно реализовать то, что предложил Кирилл, и как это ему самому не пришло в голову.

Вскоре показался сетчатый забор, протянувшийся в обе стороны, насколько хватало глаз. Предполагалось, что вдоль забора постоянно курсировали несколько патрульных, а в штабе, который находился в подвале ближайшей пятиэтажки, в состоянии постоянной боевой готовности сидела группа быстрого реагирования. Попыток прорыва ограждения за прошедшие четырнадцать лет насчитывались единицы, поэтому дежурство «у забора» считалось легким, хотя все были готовы к тому, что если чего случится, то попотеть придется.

Когда отряд Зорина вышел на улицу Смирнова, их уже встречали трое бойцов. В отличие от патрулей, стоящих на мостах, местная охрана всегда экипировалась, как на боевой выход. ОЗК военного образца, противогазы с панорамными стеклами, разгрузка на четыре рожка, мигающая рация на левом плече, пистолет на поясе, нож в ножнах на бедре. По сравнению с прибывшими патрульными они казались сошедшими с экрана героями голливудского боевика.

Один из них подошел ближе.

– Дима? Зорин, ты где? – спросил он.

Дмитрий вышел вперед.

– Здесь я.

– Вас, одинаковых, хрен разберешь. – Боец протянул Диме руку. – Анатолий. Можно Толя. Нам о вас доложили. Идемте за мной.

Развернулся и направился к подъезду ближайшей пятиэтажки. Дмитрий обернулся к своим и махнул рукой, приказывая следовать за встречающим. Лицо за панорамным стеклом противогаза показалось ему знакомым, хотя имени он вспомнить не смог.

Вход в подъезд претерпел значительные изменения. Вместо обычной для томских домов железяки с кодовым замком здесь имела место настоящая гермодверь с вентильным запором и толстенными резиновыми уплотнителями. Казалось, что между створками двери даже лезвие ножа невозможно просунуть. Егор присвистнул, поглаживая плотно пригнанные друг к другу детали.

– Сами делали, – с гордостью в голосе сказал Анатолий. – Никакая зараза не пролезет.

Он потянулся к висевшей на плече рации:

– База.

Через секунду сквозь шипение ответили:

– База слушает.

– Гости прибыли. Входим.

– Понял.

Встречающий повернул вентиль. Послышалось тихое шипение. Створка поддалась с явным трудом.

– Проходите.

Дмитрий пошел первым. С торца дверь оказалась толщиной сантиметров десять.

«Действительно, – подумал Зорин, – даже танком такую не пробьешь. Дом обвалится, а дверь стоять будет».

Внутри подъезд тоже подвергся значительным изменениям. Непосредственно за гермодверью имелись только небольшой предбанник и дверь, ведущая в подвал. Лестничный пролет наверх был наглухо закрыт стальными листами. На двери в подвал висела занавеска из полиэтилена, за которой просматривались металлическая обивка и резиновые уплотнители по краям. Вверху от одной стены к другой по дуге проходили три трубы с просверленными в них отверстиями.

Пулеметчик Витя потянулся к шлангу противогаза. Дмитрий схватил его за руку:

– Погоди. Похоже, не время ещё.

Сопровождающий их солдат кивнул. Анатолий опять наклонился к своей рации.

– Мы в камере. Включай.

В трубах зашумело, и на людей полилась теплая, но жутко вонючая жидкость. Запах ощущался даже через фильтр противогаза. Продолжалось это недолго. Послышались глухие щелчки, и сверху под напором ливанула уже нормальная, хоть в этот раз и ледяная вода. После этого на вошедших некоторое время дул ветерок, сдувая с резиновых костюмов капельки воды.

Наконец с шипением открылась вторая дверь, и бойцы ступили на металлическую лестницу, ведущую вниз. Однако и здесь предприимчивые пограничники выжали из помещения по максимуму. Почти на каждой ступеньке стояла обувь, над ней на стене на крючке висели ОЗК и противогаз. Подвальная лестница являлась также и раздевалкой. Здесь их проводник стянул с себя противогаз.

– Снимайте ОЗК. Пойдем поговорим.

Полицейские переглянулись.

– Так это, нам идти надо.

Анатолий скривился.

– Я тя умоляю, Дима. Ты так туда рвешься, будто реакторским должен. Посидите часок, отдохнете. Ничего за это время не случится.

Он уже стянул с себя ОЗК.

– Так если они там, им помощь может быть нужна, – уже с сомнением возразил Дмитрий.

– Если они там, – Анатолий остановился перед третьей, обычной дверью, – то им уже ничего не нужно. Или если они настолько круты, что ещё живы, то часочек еще продержатся. В любом случае спешить некуда. Твои люди вымотались, да и мне надо с тобой инструктаж провести. Не могу же я вам просто так калитку открыть. Ладно, кончай базар. Нечего тут без лишней надобности стоять.

Дмитрий посмотрел на свою группу. Все глядели на него с мольбой в глазах, вытирая пот с измученных лиц.

– Окей, – произнес он, – выдвигаемся через час. Сильно не расслабляться.

Люди одобрительно зашумели, сдирая с себя осточертевшие за последние несколько часов ОЗК.

– Только начальству – ни-ни, – сказал Зорин Анатолию.

– Само собой, – пожал плечами тот, – жду вас внутри.

Внутри оказался обычный томский подвал. Только если в подвале Дмитрия пахло едой, покоем и уютом, то здесь воняло солдатскими сапогами, табаком и оружейным маслом. Два десятка здоровенных мужиков, находящихся двадцать четыре часа в сутки в замкнутом помещении площадью сто пятьдесят квадратных метров, непрестанно ели, пили, спали и курили. Любая женщина, увидев это, немедленно бы выгнала всех на улицу и схватилась бы за тряпку.

Впрочем, Дмитрий отмел последнюю мысль, кода ему навстречу из-за угла вышла мадам с короткой стрижкой, в защитных штанах и лифчике цвета хаки, с сигаретой в зубах.

– Димон! – заорала она хриплым голосом. – Кого я вижу! Ведь говорила же, надоест тебе этот мост.

Наденька Короткова была единственной представительницей прекрасного пола во всей службе охраны правопорядка. Наотрез отказавшись ковыряться в грядках, кашеварить и заниматься прочей бабской ерундой, она назло отвергавшему ее кандидатуру Захарчуку на «отлично» сдала нормативы, на голову опередив всех остальных. После этого у начальства просто не осталось выбора, пришлось взять ее на службу. Она сама напросилась в отряд пограничников. Захарчук был только рад избавиться от назойливой бабы, отправив ее подальше, с глаз долой. Наденька являлась объектом вожделения всех холостых мужиков службы. Посмотреть, как она подтягивается, отжимается или стреляет, желал каждый.

Зорин знал ее шапочно. Чаще всего он видел ее либо мельком в коридоре отделения, либо на каких-нибудь тренировках или семинарах.

Сейчас Наденька вела себя так, как будто встретила самых лучших и близких друзей. Прижавшись к Дмитрию и обдав его запахом нечищенной пепельницы, она томно прошептала:

– Или ты ко мне пришел? Нет? Жаль. Если что, ты знаешь, где меня найти.

И оставив Зорина в полном смятении, обернулась к остальной группе.

– Мальчики?

И скрылась за углом. Теперь пылал уже весь отряд. Присутствующие на этом спектакле пограничники покатывались от хохота, глядя на толпу смущенных мужиков. Видимо, для них подобное представление было не в новинку.

– Ладно, – вытирая слезы, к ним подошел Толя, – не обижайтесь. Она всегда так. Мы-то уже на ее выходки не реагируем. Пойдем, Дима, поговорим. Парни, устройте мужиков. Еда, питье, все что нужно. Введите пока в курс дела.

Пока остальной отряд рассаживался в помещении, служившем пограничникам этаким аналогом кают-компании, Дима и Анатолий проследовали в глубь подвала.

– Пойдем, расскажу тебе, что там и как. А то вы же не знаете, что творится за забором.

– А вы откуда знаете? – спросил Зорин.

Его спутник даже остановился.

– В смысле – откуда?

– Но вы же только забор охраняете? Или нет?

– А, ты об этом. – Анатолий пошел дальше. – Ну, официально – забор, конечно.

– А неофициально?

Толя помялся.

– Ну, сам подумай, как можно выяснить, что нам угрожает, если ничего не знать о враге? Вот мы иногда и проходим на их территорию. Сначала недалеко ходили, потом подальше стали. Естественно, только самые подготовленные. Так что у нас практически карта Свечного есть – со всеми опасными зонами, границами сфер влияния, областями кормёжки мутировавших особей. Не один год собирали.

– Как же вы по шее за такое не получили?

Димин собеседник пожал плечами.

– А кто знает? Только свои. Ну, теперь и ты. Но мы договорились: я про тебя никому, а ты – про меня.

– Да без проблем.

Они подошли к закрытой двери с надписью «Командир». Анатолий достал из кармана ключ и стал отпирать. Обстановка маленькой комнаты напоминала кабинет Захарчука – тоже стол, кресло, сейф и продавленный диванчик у стены. Только все намного скромнее.

Димин спутник указал рукой на диван, а сам плюхнулся в кресло.

– Самогон предлагать не буду, серьезное дело предстоит.

– И правильно, – согласился Зорин. – А ты, значит, здесь босс.

Толя покачал головой.

– Не, просто его заместитель.

– А где начальник?

– Кто ж его знает, – пожал плечами Анатолий. – Тут где-то.

Видя непонимающий взгляд Дмитрия, он вздохнул.

– Ну, как тебе объяснить. Наш командир – человек пожилой, уставший. Когда он увидел, что тут да как, он первым делом соорудил себе самогонный аппарат. Ну, и с тех пор от него не отходит. Вернее, отходит, но только с продукцией.

Зорин щёлкнул себя пальцем по горлу.

– Любитель?

– Обижаешь! Профессионал!

– И как же вы тут живёте с таким начальником?

Его собеседник снова вздохнул.

– Слышал такое выражение: «Хорошо налаженное дело в руководстве не нуждается»? Это про нас. Оборону держим, в патрули ходим, отчёты пишем. Коллектив у нас постоянный. Работа работается, и никто к нам не лезет.

– Все равно, – возразил Дима, – не дело с таким командиром.

– Ой, да ладно, – махнул рукой Толя, – сейчас у нас не жизнь, а малина. И Томск мозги не сушит, и мутанты не лезут. А заложи нашего алкаша, пришлют другого, не дай бог непьющего – и амба. Будем по утрам зарядку делать и на завтрак строем ходить. Не, нам такое не надо.

Дмитрий только восхищённо покачал головой. Скрывать такое Гуляй Поле прямо внутри структуры охраны правопорядка – это надо уметь. То-то в погранцы не брали никого, вечно ссылаясь на укомплектованность отряда. А тут вон оно что. Неужели Захарчук ничего не знает?

– Я же могу на тебя рассчитывать? – с намеком спросил Анатолий.

Зорин махнул рукой. Действительно, не его это дело. Служба идёт, граница на замке, а какими способами это достигнуто – кому какая разница.

– Ладно, – его собеседник навалился на стол, – поговорим о деле. Обшарить территорию необходимо до темноты. Мутанты совсем одичали, что, с одной стороны, плохо, с другой – хорошо. Плохо потому, что кидаются на все подряд, что шевелится. Хорошо потому, что предсказуемые и тупые. Там еще, конечно, кое-что есть – община. Забор высоченный, метра четыре, соорудили и живут там. Именно живут! И дымок виднеется, как из трубы. И звуки всякие из-за забора доносятся. А кто там, что там – ничего не известно. Впрочем, когда забор ставили, случай был. Решил один солдатик пойти посмотреть, что у них в общине творится. Долго его уговаривали не делать этого. Не уговорили. Ушел.

Через сутки стали его искать. Снарядили целую спасательную экспедицию. Ходили по лесу, пока на стаю мутантов не нарвались. Еле ноги унесли. Вернулись и решили, что сожрали нашего солдатика. А через неделю он объявился. Один поселенец его лично на руках принес, живого, только без сознания и с переломанными руками и ногами. Сказал, что животные его подрали, а они в общине его, как могли, выходили.

Помнится, долго он тогда выздоравливал. А поселенец тогда с таким намеком сказал, что, мол, в следующий раз может не успеть. Мы поняли.

– Но все равно ходите?

– Ходим. Но очень аккуратно.

– А «реактивные»?

– Ну, этих мутанты боятся. Они хоть и тупые, но инстинкт самосохранения у них есть. Попытались как-то они на колонну напасть, получили очередь из пулемета, больше теперь не лезут. У них дорога – как запретная зона. По ней можно ходить сколько угодно. А вот только с асфальта сойдёшь – тут уж извини. Всякое может случиться.

Анатолий побарабанил пальцами по столу.

– Теперь что касается вашей затеи. Зря вы это, честно вам скажу. Если те, кого вы ищете, туда сунулись, то, скорее всего, их уже кто-то переваривает. Однако я в курсе, каким раком вас, то есть нас, поставили. Значит, надо выполнять. Чем вас обеспечили?

– Четыре пээма с глушителями.

Димин собеседник кивнул.

– С глушителями – это хорошо. Тишина – друг молодежи.

– Темнота, – поправил его Зорин.

– Не, нам до темноты управиться надо. Так что в нашем случае – только тишина. Посему идём вчетвером.

– Ты чего, с нами собрался? – удивлённо спросил Дмитрий.

– Естественно. Вы там сами пяти минут не продержитесь. Залезете на чью-нибудь охотничью тропу – и все. Унюхают – уже не отстанут. Значит, идём ты, я, один твой, один мой.

– И наши пээмы?

– Ага.

– А у вас что, тихого оружия нет?

Анатолий несколько секунд, улыбаясь, смотрел Зорину прямо в глаза.

– Есть, – протянул он.

Дмитрий понял, что дискуссия по поводу вооружения закончена. И Анатолий понял, что Дмитрий понял.

– Теперь посмотрим, где эти гаврики могут прятаться. – Он развернул на столе большую потрепанную карту, исчерченную разноцветными линиями.

Оба поднялись с места и склонились над ней.

– Где они пересекли проволоку, известно?

Зорин покачал головой.

– Замечательно. Будем гадать на кофейной гуще.

Анатолий стал водить пальцем по карте:

– Если здесь? Нет, тут бы они не прошли. А здесь? Возможно, но тут болото. А тут? Тут возможно. Так, а здесь где они могут прятаться? Тут Тяпа охотится. Здесь Хмырь живет, чужака на раз учует. А вот тут никого нет. Если добрались, то здесь могут пересидеть. Ещё здесь и здесь. В других местах они попросту не проберутся. Вот как-то так.

Толя с довольным видом хлопнул ладонью по столу.

– А с этим Аркадьичем поговорить нельзя? – спросил Дмитрий. – Вдруг он поможет?

Его собеседник поморщился.

– Не хотелось бы. Видишь ли, с ним встретиться – целая проблема. Не хочет он с нами общаться. А уж если мы ему расскажем, что на его территории целых три человека где-то засели…

– Разозлится?

– Ну, и это тоже. Да и кто знает, что у них там в головах творится. Услышат, что на их территории три чужака засели, сами за поиски возьмутся, нам кислород перекроют. Лучше по-тихому.

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату буквально ввалился старик лет семидесяти на вид. В руке он держал почти полную пластиковую бутылку. Разило от старика, словно он несколько часов вымачивался в ванне с самогоном. Пробежав по инерции пару шагов, он уткнулся в стол. С трудом подняв глаза, он несколько секунд всматривался в сидящего перед ним Анатолия.

– Здорово, Степаныч, – прервал молчание тот.

Степаныч пожевал губами.

– А-а-а! Толя! – узнал наконец он.

– Ага, Степаныч, я самый. А ты никак спать пришел?

С мыслями тот собирался долго. Потом кивнул:

– Спать.

– Начальник? – спросил Зорин.

Степаныч резко обернулся, чуть не свалившись на пол. Видимо, он только сейчас понял, что в комнате есть кто-то ещё.

– Хто это?! – вскричал он, схватившись за пустую кобуру на поясе. Дмитрий подозревал, что пистолета там не было уже очень давно.

– Свои, Степаныч, свои. – Анатолий даже не попытался схватить начальника за руку. – Ладно, мы пойдем, а ты спи давай.

И начал показывать Диме, чтоб тот двигался к двери. Уже идя по коридору, они слышали:

– Не, погоди, Толя, хто это?!

– Не парься, – махнул рукой Анатолий. – Через десять минут забудет.

Когда они зашли в помещение, служившее столовой, пир там шел полным ходом. Дымилась подогретая тушёнка, блестела под светом ламп сгущенка, пахло свежезаваренным чаем. Все присутствующие слушали одного человека:

– Вот я и говорю. Теща моя – чистой воды экстрасенс. Не успевал я домой зайти, она уже знала, что я принес и в каком кармане это лежит. Даже марку и объем умудрялась угадать. И что интересно – собралась она как-то помирать. Ну, думаю, такой повод. Сбегал заранее, принес домой. И чтоб не нашли, в грелку в ванной вылил и подальше на полку положил. Милиция с собакой не отыщет! Ну, собрались мы у постели почти преставившейся, провожаем. А она пальчиком дочь свою, жену мою, поманила и давай ей что-то на ухо шептать. У меня аж сердце ёкнуло – неужто про сокровища свои спрятанные рассказывает? Не, ну а о чем ещё говорят, когда до смертинки – две пердинки. Дошептала и Богу душу отдала. А Зинка моя слезинки утерла, на меня посмотрела недобро так и из комнаты вышла. Что-то на сердце неспокойно стало, я – за ней. Смотрю, она мою грелку в раковину выливает. Это теща, значит, перед смертью не о душе думала. Не о том, как перед Богом предстанет и что ему расскажет. А о том, как меня Зинке заложить! Это ж каким человеком надобно быть! И как она вообще узнала?! А ты говоришь – экстрасенсы.

В столовой повисла тишина.

– Это ты щас к чему рассказал? – спросил один пограничник.

Рассказчик пожал плечами.

– Да так. Теща сегодня приснилась, вот и вспомнилось.

Анатолий вошёл в помещение и нарочито громко кашлянул. Все обернулись.

– Так, – начал он, – надеюсь, все отдохнули? Хорошо. Предстоит одно дельце. Кто сегодня и завтра не в наряде?

Вверх поднялось несколько рук.

– Ага. – Анатолий задумчиво чего-то прикидывал. – Пойдешь ты, Леха.

Названный Леха молча поднялся и пошел к выходу.

– Маруську свою не забудь.

Леха, не оборачиваясь, кивнул и вышел.

– Остальные – по расписанию.

– Маруську? – спросил Дмитрий.

– Ага, – ответил Толя, – Леха у нас снайпер. Он винтовку свою Маруськой назвал.

– В честь девушки?

Толя пожал плечами.

– Не знаю. О таких вещах не спрашивают.

Зорин поискал глазами Егора. Тот сидел за столиком в окружении троих местных, в руках все держали игральные карты. Видимо, резались в покер.

– Егор, – позвал Дима, – подойди сюда.

Тот не без сожаления положил карты на стол.

– Пойдем-ка.

Они вышли из переполненного помещения.

– Чего наметилось?

– Ищем вчетвером. Двое ихних.

Плахов удивлённо поднял брови.

– Про ихних разговора не было.

– Не было, – согласился Дмитрий, – но без них соваться туда, думаю, не надо. Толя мне рассказал, что они туда время от времени наведываются, ходы всякие знают, повадки местных. С ними спокойнее.

– А ты им доверяешь? – спросил Егор.

– А что они могут против нас задумать? Чай, не за миллионом идем, чтоб его потом у нас отбирать.

– Ну, так-то да. Кто в группу входит?

– Ты, я да ихних двое. Анатолий и снайпер местный. Леха, по-моему.

– Леха, мне без тебя так плохо, – пропел Егор. – Когда выходим?

Зорин посмотрел на часы.

– Думаю, минут через тридцать, позже уже смысла нет.

– Ага, через час уже надо будет идти дрова заготавливать, да свечи доставать, потому что ляктричества с отоплением нам не видать, – пошутил Плахов.

– Может, другие группы чего найдут, – предположил Дима.

– Ох, не думаю, – покачал головой Егор, – чует мое сердце, нам это дерьмо разгребать.

С новыми напарниками они встретились ровно через тридцать минут у шлюза, как про себя Дмитрий назвал переделанную подвальную лестницу. Оба пограничника были одеты, как и при встрече гостей. На спине Анатолия висел «Кедр», Леха держал в руках СВД с глушителем. На правом бедре у каждого висел нож. Раций ни у кого не было. Толя протянул руку.

– Давай, что там у вас.

Плахов с удивлением взглянул на Зорина. Тот, вздохнув, полез в рюкзак и достал четыре ПМ. Два из них отдал погранцам. Затем вынул глушители.

– А чего, – спросил Егор, – из своего оружия сегодня не стреляется?

– Из своего ещё успеем пострелять, – ухмыльнулся Анатолий, настраивая глушитель, – сегодня вы угощаете.

– Что-то я не помню, что кого-то угощать собирался, – буркнул Плахов, но возражать больше не стал.

– Даст Бог, оно и не понадобится, – подвёл черту Дмитрий.

Когда отряд вышел из подъезда, солнце размытым диском уже клонилось к крышам домов. Дима тревожно посмотрел на небо.

– Успеем? – спросил он у Анатолия.

– Должны, – ответил тот. – Там мест, которые надо осмотреть повнимательнее, – раз-два и обчелся. Точнее, шесть. Остальные хибары осмотрим походя.

Он развернул карту.

– Первые два объекта – котельная и особнячок. Сам особняк разрушен, но в нем есть уютный подвальчик, сам там прятался. Далее идем в частный сектор. В развалины не заходим, ищем признаки присутствия людей. Все что угодно – следы, кровь, обрывки одежды. Вы смотрите, мы вас прикрываем. Потом выходим обратно на асфальт и идем до психушки. Там можно задержаться подольше. Если не успеем вернуться – заночуем. Здание древнее, двери крепкие, никто не проникнет.

– А психов там не осталось? – с опаской спросил Егор. – А то, может, забыли кого?

Их проводник ухмыльнулся.

– Не боись. Мы каждое отделение проверили. Всех эвакуировали ещё лет девятнадцать назад. Гуманизм!

Они подошли к воротам. Анатолий махнул рукой стоящей там охране. Послышался металлический лязг, и в заборе открылась маленькая калитка, как раз для одного человека. Дмитрий показал пальцем на ворота.

– А я думал, мы туда.

Пограничник хохотнул:

– Ну, вот ещё. Из-за вас двоих эту махину двигать? Обойдетесь.

Они прошли внутрь. Сзади захлопнулась калитка. Дмитрию сразу показалось, что стало очень тихо. Словно забор, состоящий из обычной колючей проволоки, отсекал все звуки, идущие со стороны города. Впрочем, скорее это разыгралось его воображение.

Перед бойцами предстала картина полного запустения. Асфальтовая дорога, уходившая вдаль, за горизонт, вдоль и поперек была исчерчена глубокими трещинами, сквозь которые пробивалась трава. Местами асфальт вздыбился, образуя огромные бугры. По обеим сторонам дороги простирались настоящие джунгли. Растения, многие из которых Дмитрий не смог определить, получив полную свободу, целиком заполнили окружающее пространство. Стволы, ветки и что-то похожее на лианы образовывали настоящую стену, сквозь которую, как Зорину казалось, невозможно было пройти. Сквозь редкие просветы виднелись полуразрушенные стены и крыши домов.

– И последнее, – почему-то тихо сказал их проводник. – С этого момента слушаться меня без вопросов. Выполнять мгновенно, без раздумий. Скажу падать – подайте. Скажу замереть – замрите в той же позе, в какой были. От этого зависят ваши, а главное – наши жизни. Понятно? Огнестрельное оружие – только для крайнего случая. Начнёте палить во все стороны – привлечете внимание, которое нам совсем не нужно. Теперь направо. Не бойтесь, это только у дороги так густо растет. Метров через десять посвободнее будет.

Он сошел с асфальта и, пригнувшись, направился в сторону строений, осторожно отодвигая ветки. Леха остался на месте.

Егор взял пистолет наизготовку.

– Жути-то нагнал, – буркнул он и выдвинулся вслед за Анатолием, а за другом – Дима. Замыкающим пошел Леха.

Как и обещал Толя, через несколько метров непролазной чащи перед бойцами открылась настоящая, правда, порядком заросшая улица. По бокам некогда гравийной дороги тянулись разрушенные, а порой и вообще сгнившие до фундамента одноэтажные домики. Стволы деревьев, растущие из каждого уцелевшего дверного или оконного проема, тянулись вверх, сплетаясь и образуя в вышине зелёную крышу, сквозь которую все же пробивались лучики света. Дмитрий почему-то вспомнил старинный фильм «Хищник». Там перекачанный супергерой в таких же джунглях в одиночку сражался с уродливым инопланетянином.

«Сейчас бы этого качка сюда, – подумал Зорин. – Как бы он здесь справился?»

Их проводник остановился и поднял вверх кулак. Все присели, оглядываясь по сторонам. Анатолий показал пальцем на Егора и ткнул в разрушенную избушку справа. Дмитрию досталась соседняя развалюха. Лехе и себе Анатолий тоже выбрал по объекту. Группа рассредоточились.

В домике, который достался Дмитрию, никого не было. Часть единственной уцелевшей стены торчала из заросшего фундамента, словно гнилой зуб. Заглянув в пролом в стене, Зорин увидел лишь провалившийся пол, а под ним яму, заполненную коричневой жижей. Рядом с ямой валялись лохмотья, в которых с трудом угадывался плюшевый мишка.

Видимо, то же самое было и у остальных.

Пригнувшись, они двинулись вдоль улицы. Запустение и разруха, открывающиеся взгляду, вызывали тягостные чувства. Если в городе хоть как-то убирались улицы, облагораживались придомовые территории, то здесь все было отдано природе и стихии. То, что не разрушили ветер и кислотные дожди, уничтожалось буйно разросшимися растениями. Земля словно мстила человеку за века боли и страдания. Лианы оплетали стены домов, выдавливая местами уцелевшие двери и оконные рамы. Толстые стволы пронизывали крыши, раскалывали стены до самого фундамента. То, что видели перед собой люди, наглядно демонстрировало, во что превратится Земля после исчезновения человечества. А что это рано или поздно произойдет, Дмитрий почему-то не сомневался.

Осмотр других строений тоже ничего не дал. Периодически встречались следы пребывания людей, но они были настолько старыми, что к нынешним поискам не имели никакого отношения. Где-то стояла мебель, роскошная и не очень. Где-то лежали чьи-то кости, выбеленные ветром. В одном доме Дмитрий нашел целый плазменный телевизор с большой диагональю, крайне дорогой для 2013 года. И многое, многое другое, словно кричавшее проходившим мимо людям – посмотрите на нас, вспомните о нас. Но тех, кого они искали, не было видно.

Группа уже почти дошла до упомянутой проводником котельной, когда они услышали рычание и звуки борьбы. Судя по грохоту и визгу, битва шла нешуточная. Звуки раздавались за поворотом, куда бойцы вообще не собирались идти. Однако теперь они должны были проверить источник шума.

Анатолий поднял вверх кулак, призывая ко вниманию. Потом показал себе на глаза и два раза ткнул указательным пальцем в сторону, откуда доносилось рычание. Бойцы, пригнувшись, заскользили вперёд.

Картина, открывшаяся им, впечатляла. В небольшом дворике перед одноэтажной развалюхой бились два мутанта. И бились, судя по всему, насмерть. Однако с первого взгляда становилось понятно, что силы не равны. Один, хоть и не отличался большим ростом, обладал огромной мышечной массой. Длинные, оплетенные жгутами мускулов лапы заканчивались острыми когтями. Когда чудовище издавало гортанный крик, в его пасти виднелись внушительные жёлтые клыки. Во всем его облике угадывались черты гориллы. Дмитрий вспомнил, что в городе, близ реактора, находился некогда весьма неплохой зоопарк. Страшно было подумать, во что превратились остальные питомцы этого зоопарка и где они сейчас.

Своими длинными мускулистыми руками чудовище швыряло по двору второго мутанта. Тот ничего не мог противопоставить своему противнику. Тщедушное тельце и полное отсутствие чего-либо, похожего на когти или клыки, делало его практически беззащитным. Все, что он мог – это ползти по земле и отпихивать тянущиеся к нему лапы. Морда его больше напоминала человеческое лицо. Однако отсутствие носа и длинные висячие уши портили всю картину. Иногда существо испускало громкий визг, словно зовя кого-то на помощь. Ещё Дмитрий заметил, что на тощем теле есть одежда, точнее, рваные штаны.

В этот момент большой монстр схватил противника за ногу и со всей силы швырнул о бревенчатую стену. Гнилое дерево проломилось, и бревна раскатились по двору, придавив человекообразное существо. Чудовище, издав победный рык, шагнуло к поверженному противнику. Исход битвы был предрешён.

Тут маленький мутант поднял голову и, словно повинуясь какому-то чутью, посмотрел на прячущихся за углом людей. Зорин вздрогнул. Глаза на уродливом лице были вполне человеческими, мало того, в них светился разум. И сейчас в этих глазах отражалось столько боли и отчаяния, что становилось не по себе.

– Блин, – прошептал Дмитрий, – это же ребенок!

Он поднял пистолет и прицелился в надвигающегося монстра.

– Дима, не надо, – зашипел Анатолий, – ты же раскроешь нас.

Чудовище уже приблизилось к жертве вплотную и подняло кулаки, чтобы нанести решающий удар.

– Зорин, не сметь! Я тебе запрещаю!

Пистолет тихонько плюнул, и монстр, так и не поняв, что с ним произошло, стал заваливаться набок. Маленький мутант лежал на брёвнах, не шевелясь. То ли он от полученных травм потерял сознание, то ли просто силы его оставили. Дмитрий поднялся и медленно пошел к нему.

– Зорин, твою мать, ты куда?

Разработанный Анатолием план рушился на глазах.

– Ему надо помочь.

– Тьфу ты, – если бы не противогаз, их проводник плюнул бы по-настоящему, – всем оставаться на месте. Прикрываем этого идиота.

Дмитрий, мысленно пообещав себе насчёт «идиота» разобраться с Толей позже, подошёл к мутанту. Тот лежал лицом вниз на бревне. Сверху его придавливало другое бревно, треснувшее из-за падения пополам. Когда Зорин попытался поднять его, древесина рассыпалась в труху. Если бы не это, то малыша раздавило бы в лепешку. Дмитрий перевернул его на спину. От этого движения мутант пришел в себя и открыл глаза. Он испуганно дёрнулся, увидев перед собой резиновую маску противогаза.

– Тихо, тихо, – попытался успокоить его Зорин, – уже все кончилось.

Видимо, малыш все же понимал человеческую речь. Он покосился на мертвое тело и облегчённо закрыл глаза. Затем, прикоснувшись к плечу своего спасителя, поднял обе руки и сцепил их в рукопожатии. Судя по всему, это означало благодарность.

– Ты как, нормально?

Мутант кивнул.

– Говорить можешь?

Тот открыл рот и издал горловой рык. Говорить в человеческом понимании он не мог. Тут же малыш сделал руками несколько жестов, в которых Зорин с удивлением узнал язык глухонемых. Это существо явно кто-то обучал.

Дмитрий жестом подозвал остальную группу. Увидев вышедших из-за кустов людей, мутант дернулся и попытался отползти.

– Спокойно, это свои.

Малыш недоверчиво глянул на своего спасителя, но остановился.

– Ты глянь, – сказал подошедший Анатолий, – взяли все же языка.

Он внимательно рассмотрел мутанта.

– Ну, чистый Голлум из «Властелина колец». Читал?

Дмитрию не понравились интонации, с которыми тот произнес эти слова. Холод и равнодушие, перемешанное с отвращением. Их проводник, не задумываясь, перерезал бы спасенному глотку и пошел дальше. Дима решил взять это на заметку.

– Ты здесь живёшь?

Кивок.

– Где конкретно? – резко спросил Анатолий. – Кто ещё с тобой?

Мутант с опаской посмотрел на пограничника и отвечать не стал.

– Я тебе щас язычок-то развяжу, – разозлился Толя и потянулся к ножу.

Зорин резко встал, закрывая собой существо.

– Успокойся. Мы здесь не для этого.

– Кто бы говорил! – прошипел проводник, но нож опустил. Убедившись, что тот поостыл, Дмитрий вернулся к допросу.

– Послушай, – примирительно сказал он, – я тебе задам один вопрос. Ответишь – и можешь идти куда хочешь. Лады?

Мутант, немного подумав, кивнул.

– Хорошо. Ты тут других людей не видел? Старик и две девочки.

– Они в ОЗК, – подал голос Анатолий, – как он разберет, мальчик там или девочка? Он вообще знает, что такое девочка?

Но мутант кивнул. Егор сзади облегчённо вздохнул. Значит, есть шанс управиться до темноты и остаться при электричестве.

– Отведешь к ним?

Спасенный покачал головой.

– Я тебе щас дам «нет»! – опять вскипел Толя. – Ты у меня ползком поползешь дорогу показывать!

– Успокойся!

Их проводник замер. Его лидерство в группе подвергалось сомнению. Однако разводить свару на глазах у младших по званию ему не хотелось.

– Ну, сука, – прошептал он, приблизившись к Зорину вплотную, – я тебе это припомню.

И отошёл.

Дмитрий повернулся к мутанту, наблюдавшему за ссорой двух солдат с опаской.

– Покажешь, где они?

Тот вытянул руку и махнул куда-то вдаль. Дмитрий посмотрел в указанном направлении. Там, между деревьями, виднелась выцветшая крыша высокого трёхэтажного коттеджа. Бывший хозяин, по-видимому, в свое время на материалы денег не пожалел, и строение до сих пор стояло целехоньким, за исключением нескольких выбитых окон.

– В том большом доме? – уточнил Зорин.

Спасенный кивнул.

– Хорошо, – сказал Дима, – можешь идти. Спасибо за все.

Мутант ещё раз сцепил руки в рукопожатии и, прихрамывая, исчез в кустах.

– Надо запомнить, куда он пошел, – процедил Анатолий, глядя на Дмитрия. И он, и Дима прекрасно понимали, что после того, как операция окончится и полицейские вернутся домой, Зорин уже ничего не сможет сделать для маленького мутанта.

– Ну что? Пойдем? – спросил он у Анатолия. Тот сделал широкий приглашающий жест, словно передавая все полномочия Дмитрию.

– Ты – босс.

Зорин пошел вперёд. Сразу зачесались затылок и спина. Он краем глаза взглянул назад. Анатолий и Леха шли теперь посередине, сразу за Димой, а замыкал колонну Плахов. Однако Зорин прекрасно понимал – случись что, ни он, ни Егор не смогут ничего сделать. Это территория пограничников. Прикопают здесь же, и никто ничего не узнает. Напали, мол, мутанты, сами еле отбились. Плачущая Лена. Хмурый Захарчук. Сто грамм на помин души. Доска на дверях РОВД.

Дмитрий с трудом отогнал от себя зрелище собственных торжественных похорон.

– Давай-ка ты вперёд иди, – сказал он Анатолию.

Тот усмехнулся, покачав головой, но возглавил отряд.

– Играет все-таки очко? – спросил он, проходя мимо.

К коттеджу они подошли без эксцессов. Здесь были видны свежие и не очень умело затертые следы. Зорин подергал ручку двери. Та оказалась заперта. Сама ручка на фоне грязной двери сверкала, как после уборки. Кто-то ею пользовался, и совсем недавно. Рядом с запертой дверью зияло выбитое окно. Дмитрий кивнул Егору, приказывая следовать за собой.

– Вы – здесь, – негромко сказал он погранцам.

Анатолий равнодушно пожал плечами, всем своим видом показывая, что вообще не собирается ни во что вмешиваться. Леха, как обычно, промолчал.

Дима с Егором влезли через разбитое окно. Соскочив на пыльный, заваленный мелким мусором пол, они замерли, прислушиваясь к происходящему в доме, однако кроме шума ветра, гуляющего по помещениям, ничего не было слышно.

Плахов толкнул Зорина локтем и показал на входную дверь. Несколько секунд Дмитрий не понимал, на что именно показывает ему Егор. Потом до него дошло – большой металлический засов, вычурно сделанный под старину, был закрыт. А закрыть его можно было, только находясь внутри. Дима опустил глаза. На пыльном полу перед дверью четко виднелись следы ботинок. Бинго! – как говаривали в давние времена. С конспирацией у беглецов действительно были серьезные проблемы. Цепочка следов тянулась от прихожей до лестницы вверх. Там следы раздваивались – одни вели дальше по первому этажу в большую прихожую, а другие – вверх по лестнице. То ли беглецы разделились, прячась от нагрянувших преследователей, то ли наследили, когда обследовали дом. Зорин хотел было позвать одного погранца с улицы, но, подумав, отказался от этой затеи. Доверять им теперь он не мог, а контролировать их внутри помещения не очень-то и хотелось. Дмитрий надеялся, что информация о беглецах была верна. И если так, то уж с одним стариком и двумя малолетними девчонками они с Егором вдвоем справятся. Ещё очень не хватало плана здания. Зорин не мог гарантировать, что пока они обыскивают помещение, их цели не драпают по каком-нибудь подземному коридору прочь.

Он жестом приказал Егору оставаться на месте и контролировать выход, а сам пошел вперёд. Красться бесшумно не получалось. То и дело под ногой скрипел рассохшийся пол, хрустел мусор и звенели осколки стекла. Он остановился у входа в гостиную и осторожно заглянул в дверной проем.

Создавалось впечатление, что бывший хозяин коттеджа либо не успел сюда въехать, либо при эвакуации забрал с собой все, что было в доме. Помещение оказалось абсолютно пустым. На полу виднелось множество следов, беспорядочно разбегавшихся во все стороны. Дмитрий прокрался к следующей двери. За ней когда-то находилась или должна была находиться кухня. У стены стояла простенькая газовая плита, в углу возвышался массивный древний шкаф, один из тех, что в середине пятидесятых годов считались роскошью, а в восьмидесятые перекочевали в приусадебные домики многочисленных в то время «мичуринцев».

Цепочка следов вела к этому шкафу.

Зорин помахал Плахову, давая понять, что что-то обнаружил, и, подняв ствол пистолета, пошел к шкафу. Остановившись перед дверцами, он постучал по ним и тихо приказал:

– Выходите с поднятыми руками.

Внезапно дверцы резко распахнулись, больно ударив Дмитрия по пальцам. Пистолет, выпавший из руки, откатился к стене. Из шкафа выскочил человек, одетый в ОЗК и простенький противогаз с гофрированным шлангом, и навалился на Зорина. От неожиданности полицейский упал на спину. Нападающий был небольшого роста и явно легче Дмитрия, но страх и отчаяние придали худым рукам силы. Мертвой хваткой вцепившись в Диму, он прижал его к полу и закричал:

– Катенька, Юленька, бегите!

Дрожащий голос выдавал в нем старика.

В прихожей уже раздавался шум борьбы, детский визг и сдавленная ругань Егора. Зорин барахтался на грязном полу, пытаясь спихнуть с себя старика, который мало того, что всем весом давил ему на горло, ещё и пытался достать коленом в пах. Наконец полицейский извернулся, заломив старику руку за спину, прижал его к полу. Несмотря на боль, тот свободной рукой содрал с лица противогаз и закричал еще громче:

– Бегите!

С улицы раздался еще один детский крик. Видимо, в дело вступили оставленные там пограничники. Старик обмяк в руках Дмитрия и заплакал. Тот несколько опешил от происходящего. Не походили задержанные им люди на опасных преступников, ради которых подняли в ружье все силы города.

– Егор, ты как? – крикнул он.

– Нормально, одна у меня.

– А вторая?

– На улицу выбежала. Ее, похоже, погранцы приняли.

Дмитрий поднял старика с пола.

– Ладно, дед, пойдем.

Тот продолжал плакать, шепотом повторяя:

– Фашисты, сволочи, детей-то отпустите. Фашисты, сволочи…

Зорин вывел своего пленника в прихожую. Там его ожидал Плахов, сжимая руку другого задержанного, небольшого роста, худощавого, одетого так же, как и старик. Беглец всхлипывал тоненьким голоском и дрожал так, что было видно даже через ОЗК.

– Юленька!

Старик вырвался и, упав на колени, обнял девочку. Оказавшись в его объятиях, она зарыдала в голос. Старик начал гладить ее по голове, шепча:

– Все будет хорошо, Юленька. Ничего не бойся. Мы вместе, не бойся.

В голове Дмитрия творился полный сумбур. Что происходит?

Кивнув Егору, который так же стоял столбом, он разнял обнимающихся.

– Хватит. Пойдемте.

Они вышли на улицу. Вторая девочка трепыхалась в руках Анатолия. Увидев старика, она закричала:

– Деда!

– Катенька, ничего не бойся!

Пленник опять вырвался из несильного захвата Дмитрия. Сорвав с головы противогаз, он, молитвенно прижав руки к груди, затараторил:

– Товарищи. Люди. Пожалуйста, отпустите. Мы же ничего не сделали. Вы же не с реактора, я вижу. Вам-то это зачем? Отпустите. Мы уйдем. Мы ничего не знаем, ничего никому не расскажем. Это же всего лишь дети.

Он упал на колени.

– Пожалуйста!

Зорин поймал себя на мысли, что действительно подумывает отпустить странных задержанных. Сзади подошел Плахов.

– Не надо, – прошептал он Дмитрию на ухо, – подумай о Лене, о ребенке.

Видимо, его намерения легко угадывались, даже несмотря на защитный костюм. Невероятным усилием Зорин задавил в себе человеческие чувства.

– Хватит. – Он рывком поднял с земли старика. – Надо идти.

Он не отходил от пленника не из-за того, что опасался побега. Дмитрий очень боялся, что кто-нибудь перехватит деда у него, и придется ему конвоировать одну из плачущих девочек. Этого он бы не выдержал.

Все, что происходило, было неправильно.

Зорин подтолкнул старика в сторону трассы. За ними пошли все остальные. Дорога назад заняла меньше времени. Дети плакали, старик, не переставая, умолял их отпустить, бойцы молчали.

Дмитрий издалека заметил стоящие на асфальтовой дороге «Хаммеры». Солдаты в черном выстроились около машин, держа автоматы в руках. Особняком стоял один, одетый в такую же черную одежду, но без оружия. Дмитрий мысленно отметил этого человека, как офицера.

– А эти как здесь оказались? – удивленно спросил Егор.

Зорин обернулся к идущим позади пограничникам.

– Да предупредил, видимо, кто-то.

Погранцы промолчали.

Полицейские вышли на асфальтовую дорогу. Навстречу им шагнул тот, кого Дмитрий посчитал офицером.

– Чо-то вы рано, – не скрывая неприязни, сказал Зорин. – Мы вас еще не звали.

– Не хами, сержант, – ответил офицер. – Передайте пленных.

Голос, звучавший глухо из-под черного противогаза с замкнутой системой, был скрипучим, напряженным, словно говорившему что-то мешало.

– Не пленных, а задержанных, – все же не выдержал Дмитрий.

– Пленных сюда! – прошипел сквозь фильтр Темный.

Судя по голосу, он начал терять терпение.

Первым свою подопечную к Темным подвел Анатолий. Девочка шла молча, опустив голову. Ее принял один из автоматчиков и поставил рядом с внедорожником. Проводник встал рядом с Зориным.

– Вторую давай, – скомандовал офицер.

Плахов посмотрел на друга. Тот нехотя, но все же кивнул. Выбора у них не было.

Егор повел вторую девочку вперед. Не дойдя до солдат пары метров, та не выдержала. С криком «Не-е-е-ет!» она внезапно вырвалась из рук полицейского и что есть мочи побежала к деревьям.

– Юля-я-я!!!

Старик бросился было вслед за девочкой, но получил сильный удар в лицо от офицера и свалился на землю. Все происходящее дальше Дмитрий воспринимал, словно в замедленной съемке.

Двое Темных оттащили истекающего кровью старика к машинам. Тот пытался сопротивляться, все протягивая руки к убегающей девочке, но удар прикладом по голове свалил его на землю без сознания. Солдаты, видимо, для верности, стали охаживать бездыханное тело сапогами. Девочка, стоявшая около «Хаммеров», попыталась подбежать к деду, но охранявший ее солдат схватил ее за шею и со всей силы приложил о дверцу автомобиля. Девочка сползла на землю. Боковым зрением Зорин увидел, как вперед дернулся Плахов. В ту же секунду ему в затылок уперся глушитель СВД. Сам Дмитрий почувствовал, как его виска коснулся другой глушитель. Того самого ПМ, который Дмитрий выдал Анатолию.

– Не вмешивайся, – услышал Зорин.

Офицер сделал короткий жест. Один из солдат поднял автомат. Раздался одиночный выстрел. Тело бежавшей девочки швырнуло о ствол дерева, к которому она так стремилась. Дмитрий видел со своего места, как вздрагивает тельце лежащей в грязи беглянки и как скребут по земле маленькие пальчики.

Вторая девочка и старик лежали у автомобилей уже без движения.

Внезапно Зорину стало плохо. Ноги ослабели, его тошнило. Он содрал с лица противогаз и присел на корточки. То же самое сделал Егор. Погранцы, хоть и остались стоять на ногах, опустили оружие и отошли в сторону, отвернувшись от лежащих на земле тел. Видимо, они тоже не ожидали такой развязки.

– Тела в машину, – приказал офицер.

Солдаты засуетились, закидывая неподвижные тела в автомобили. Офицер подошел к сидящему Зорину. Тот сначала просто поднял глаза на главного Темного, затем встал. В нем начал вскипать гнев, как забытое на плите молоко. Пальцы непроизвольно сжались на рукоятке ПМ.

– Не стоит, – тихо сказал Темный. Его, похоже, совершенно не беспокоило, что стоящий перед ним человек вооружен и готов на все.

– Подумай, что тебе будет за нападение на офицера Службы безопасности реактора. Мы – ваши кормильцы, так что знай свое место.

Темный пошел к машинам. Дмитрий мог только скрипеть зубами и сжимать в побелевших пальцах пистолет. Офицер обернулся.

– Это не ваше дело. Так что советую держать язык за зубами. Сейчас времена темные. Все что угодно может случиться. И с кем угодно. Даже с сержантами. – И, приблизив свой противогаз почти вплотную к Диминому лицу, прошептал: – Или с их беременными женами.

Зорин задохнулся.

– Ах ты, с…

Темный предостерегающе поднял палец.

– Осторожно. Оскорбление тоже считается.

Дмитрий замолчал. Темный кивнул.

– Вот так.

Он обернулся к своим.

– По машинам!

Секунда – и «Хаммеры», обдав полицейских гравием и пылью, рванули в сторону реактора.

Анатолий подошел к Зорину. Тронув его за плечо, сказал:

– Пойдем отсюда. Вам домой пора.

Тот резко обернулся и изо всех сил врезал кулаком по панорамному стеклу противогаза. Стекло треснуло, но выдержало. Проводник от неожиданности упал на землю. Тут же поднял руку, сдерживая дернувшегося было Леху.

Дмитрий плюнул рядом с лежащим пограничником.

– Да пошел ты!

Глава 5. Лишние свидетели

Обратно шли молча. Первым широкими быстрыми шагами шел Зорин. Так погано Дмитрий себя еще никогда не чувствовал. Так, наверное, чувствуют себя женщины, подвергшиеся насилию. Хотелось поскорее уйти подальше от этого места. Уйти и никогда больше не возвращаться, вообще не вспоминать о случившемся. Егор еле поспевал за командиром. Пограничники шли последними, сжимая оружие. После отъезда Темных они притихли, понимая, что лишились определенной защиты перед выведенными из душевного равновесия полицейскими.

Заходить в штаб Зорин с Плаховым не стали. Остановившись недалеко от входа, Дмитрий бросил:

– Моих сюда пришли.

Анатолий кивнул и направился к двери. Потом остановился.

– Ты, это, зла не держи. Нам с ними дружить надо. И не трепись, а то я тоже…

– Пошел ты! – оборвал его Зорин. Пограничник замолчал и скрылся в тамбуре. Вскоре остальная группа вышла наверх.

Они побрели обратно по тому же маршруту. Через десять минут молчания Витя спросил:

– Что там было?

– Ничего, – ответил Дмитрий.

– Ничего? По вам не скажешь.

Остальные шли рядом, прислушиваясь.

– Хоть нашли их?

– Нашли.

– И что?

– Передали Темным.

– И?

Зорин взорвался.

– Иди на фиг, Витя! Такой любопытный, шел бы с нами! Че докопался до меня?! Иди домой, наслаждайся цивилизацией. Тебе эти козлы полную розетку электричества подарили, соси, не захлебнись!

Егор обнял командира за плечи, пытаясь успокоить. Опешивший Витя отошел в сторону. Остаток пути прошли в полной тишине. Так же молча переоделись, молча разбрелись по домам. Дмитрий только поднялся к Захарчуку, но застал того спящим за столом. Решив не будить, он оставил на столе записку: «Нашли. Три дня выходных».

Когда он вышел из РОВД, друг ждал его на лестнице. Они пошли по старому маршруту, по улице Советской.

– Рассказал? – спросил Зорин.

Плахов покачал головой:

– Нет. Постоянно перед глазами стоит, а говорить об этом не хочется.

– Не хочется, – эхом повторил Дмитрий.

Некоторое время шли молча.

– Что-то на душе муторно, – сказал Егор.

– Ага, – ответил Дима, понимая, к чему клонит друг.

– Пойду я в «Комбат». Ты со мной? Тем более у нас три дня выходных. Заслужили.

– У нас и сегодня выходной, забыл? – возразил Дмитрий.

– Так со мной или нет?

Зорин подумал пару секунд.

– С тобой, – ответил он наконец, – только домой заскочу, предупрежу.

– Давай, предупреждай, – и как-то грустно друг добавил: – Хорошо мне, сам себе хозяин, никого предупреждать не нужно.

Дмитрий не знал, почему согласился на предложение Егора. Не в его привычках было заливать проблемы алкоголем. Но сейчас он чувствовал, что ему непременно надо выпить. Зорин раз за разом переживал тот бессильный ужас, когда пули впивались в тело испуганной, беззащитной девочки, и то чувство унижения, когда его, как помойную шавку, поставили на место. Сегодня ему надо было просто вырубиться.

Войдя к себе в каморку, он остановился в дверях. Лена читала какую-то книгу при свете керосиновой лампы.

– Ну, и что сегодня было? – спросила она, не отрываясь от книги.

– Людей искали, – ответил Дима.

– Нашли?

Перед глазами Зорина снова встало изрешеченное пулями тело девочки.

– Нашли.

Нечто в его голосе заставило ее обернуться. Она отложила книжку и подошла ближе.

– Что-то случилось?

Дмитрий кивнул.

– Случилось.

– Хочешь рассказать?

Он покачал головой.

– Нет. Не стоит, я думаю. Может, потом.

Они постояли молча.

– Ты сейчас куда-то пойдешь?

– Да. С Егором. Проветриться надо.

Лена кивнула, отойдя в сторону.

– Ну, иди.

– Не обижаешься?

– Нет. – Она погладила его по небритой щеке.

Зорин обнял жену.

– Спасибо.

Она легонько оттолкнула его.

– Иди. Егор заждался.

Уже в коридоре Лена окликнула его.

– Дима.

Он обернулся.

– Что?

– Ты мне расскажешь, что случилось? Потом, когда сможешь.

– Обязательно, любимая.

Они сидели в баре уже часа два. «Комбат» обслуживал исключительно сотрудников Службы органов правопорядка – бесплатно, за отработанные трудочасы. Больше в этот бар никто не заходил, ибо для гражданских лиц существовал комендантский час, погранцам ходить сюда было далековато, а Темные, похоже, вообще не пили алкоголь. По крайней мере, никто их пьяными или подвыпившими не видел. Вообще, алкоголь находился на особом контроле у властей города, и разрешение на его употребление выдавалось только по предварительному запросу – на праздники, дни рождения, Новый год или поминки. До введения «государственной» монополии на выпивку город чуть не вымер из-за массового алкоголизма. Люди, попавшие в стрессовую ситуацию, глушили все, что могло гореть. Куча народу погибла, траванувшись неизвестно чем. Другие просто валялись, не в состоянии ничего делать. Любые работы прекратились. Если бы тогда Захарчук и остальные начальники не взяли людей в ежовые рукавицы, то сейчас вряд ли бы кто-то остался в живых в городе. Дмитрий всегда был равнодушен к спиртному, поэтому он помнил этот период коллективного протрезвления народа. Толпы страждущих, как зомби, бродили по улицам, спрашивая друг у друга, нет ли чего выпить. Того, кто что-то находил, прилюдно пороли на площади, вспоминая практику Петра Первого. В норму народ пришел примерно через год. Смирился с таким положением вещей – через два. Теперешнему отношению рабочего и прочего люда к спиртному позавидовал бы сам Леонид Ильич.

К особой категории, которой в этом смысле делались послабления, относились военнослужащие. Опять же, для них существовала масса ограничений. Сотрудник правопорядка мог выпить в любой день недели и в любое время суток, но только при условии, что он не на службе и что на следующий день у него выходной. Пришедшие на службу в состоянии алкогольного опьянения или «с запахом» изгонялись в свинарники или на грядки.

Поэтому бар «Комбат» был единственным заведением, имеющим разрешение на постоянную торговлю спиртным. Никто не знал, каким образом, но у бармена Кости, крепкого, накачанного мужика, каждый день появлялся список тех, кому сегодня можно было наливать. Тех немногих хитрецов, кто не входил в список, но желал освежиться, Костя мягко просил уйти. Для особо настойчивых вызывался патруль и составлялся протокол со всеми вытекающими последствиями. Опять же, подобные случаи происходили очень давно, когда бар только открылся. Теперь все знали, что если у тебя нет права принять на грудь стаканчик-другой, то и соваться в «Комбат» без толку.

Атмосфера в баре была соответствующая. Приглушенный свет, любимая всеми музыка и богатый выбор напитков. Посетитель мог выбрать водку, виски, коньяк, бренди и другие популярные марки. Хотя все знали, что это один и тот же самогон, выгонявшийся в больших количествах самим Костей, с различными добавками и красителями, разлитый в соответствующие бутылки. Просто так людям было лучше и проще – заказать себе напиток со знакомым названием и хоть ненадолго ощутить себя в прежнем, спокойном времени.

Зорин с Плаховым добивали вторую бутылку «коньяка». Так как у Кости уже имелась информация, что у друзей впереди три дня выходных, им был одобрен «безлимит». Несмотря на количество выпитого, веселыми посиделки назвать было нельзя.

У Егора уже заплетался язык. Опрокидывая очередной стакан, он в тысячный раз заводил:

– Нет, Димон, ну ты мне скажи, как можно в девочку – из автомата? А? А старика – сапогами? А? Нет, ты мне скажи…

Дмитрию казалось, что если он услышит еще одно «нет, ну ты скажи», то врежет Егору бутылкой. Его самого спиртное не брало. Кроме противного привкуса во рту и слабости во всем теле он ничего не ощущал. Ни успокоения, ни веселья. Зорин уже начинал думать, что зря согласился на предложение друга.

Разлив по стаканам оставшееся в бутылке, Егор крикнул на весь бар:

– Костя, неси еще одну!

Молчаливый бармен поставил перед товарищами запечатанный пузырь и внимательно посмотрел на обоих, оценивая их состояние.

– Да ладно, Кость, все нормально, – заметив это, сказал Плахов, – мы тут еще немного.

Тот кивнул и ушел к себе за стойку.

– Пора нам, – сказал Дима.

Егор вылупился на него.

– Какое там – пора? Мы же только взяли!

– Не берет меня чего-то. Да и спать охота. И Ленка, по-моему, обиделась. Извиниться надо.

– Извиниться, – передразнил его Плахов. – За что?

Дмитрий подумал.

– Да вообще-то не за что. Просто так.

– Просто так, – опять передразнил Егор. – Вот что я тебе скажу, ты только не обижайся, но ты – подкаблучник.

Зорин пристально посмотрел на друга. Все же алкоголь начал действовать. Дмитрий чувствовал, что голова у него работает не так, как обычно.

– Я тебя щас тресну, – пообещал он.

– Не треснешь.

– Это почему? – удивился Дима.

Плахов наставил на него указательный палец.

– Потому что ты слабохарактерный подкаблучник.

Зорин поднял было руку, чтобы ударить его, но потом опустил ее на стол.

– Ну да, подкаблучник, – грустно сказал он, – но по другому-то как? Жена же. Любимая.

Они посидели с минуту молча, думая каждый о своем.

– Ладно, – сказал Егор, – пошли по домам, а то мы уже гоним чего-то. А это, – он указал на бутылку и тарелку с вяленым мясом, – я с собой возьму. Да, Костя?

Тот на секунду оторвался от протирания стакана и кивнул.

– Ну и хорошо, – обрадовался Егор, – ты же не будешь?

– Не буду, – ответил Дима, – бери.

– Чего там с погодой? – спросил Плахов у бармена.

Тот посмотрел куда-то на стену.

– Ветра нет, осадков нет. Фон в норме.

– Эт че, без намордников можно?

Костя пожал плечами.

– Это ж просто праздник какой-то! – воскликнул Егор и, запихнув бутылку в карман, пошел к выходу.

Они вышли на улицу и вдохнули прохладный ночной воздух. Редко выпадали дни, когда можно было пройтись по улице просто так, без противогаза или респиратора.

Уже почти дошли до дома, когда Плахов внезапно предложил:

– А пойдем на речку посмотрим.

Дмитрий скривился.

– Ты на нее с моста не насмотрелся?

– Да нет. Я хочу вблизи, не с моста. Я еще помню, как меня родители водили на баржи с теплоходами смотреть. До сих пор помню белый теплоход, на нем надпись «Москва» и цифры какие-то. Я тогда реально думал, что в Москве живу.

– Сто девяносто один, – сказал Зорин.

– Что?

– «Москва – сто девяносто один». Еще «Вавилон» был.

– Где они сейчас? – задумчиво протянул Егор.

– Где, где… порезали на металлолом. Плавать-то по реке невозможно.

– Ходить.

– Чего ходить?

– По реке ходят, а не плавают.

– Ты че, моряк?

– Ага. В душЕ.

Дмитрий заржал.

– В дУше ты моряк. В дУше.

Оба некоторое время хихикали над немудреной шуткой.

– Ну, пошли, – просмеявшись сказал Зорин.

Они свернули с проспекта Ленина вниз, в район, некогда звавшийся Заистоком. Он сплошь состоял из одно- и двухэтажных домов. Этакий оазис деревянного зодчества в центре города. Дмитрий шел по улице Трифонова, глядя на чернеющие на фоне ночного неба дома. Здесь здания остались почти нетронутыми, в отличие от Свечного, не было ощущения опасности и тревоги. Тут не водились мутанты, не возвышались заросли невиданных растений. Просто отсюда ушли люди. Ушли, забрав с собой все – маленьких детей и престарелых родителей, животных, вещи, чувства, мысли. Не доверяя больше свои жизни стенам из вековых бревен, променяв их на бетонные подвалы многоэтажек. Целый район в одночасье опустел, как пустеет банкетный зал после торжества, или сцена после концерта, или декорации после съемок. Дмитрий будто слышал, как старые дома просят их: «Поживите в нас хоть денек. Хоть часок. Хоть минутку». Как и все вокруг, они не хотели умирать в бесполезности и забвении.

Егор шел рядом и тоже молчал. Видимо, окружающая атмосфера подействовала и на него.

Они вышли к берегу реки. Песчаная насыпь перед каменистым пляжем была достаточно крутой. Дмитрий решил сбежать по ней, за что тут же поплатился. На середине пути его нога со всего маху врезалась во что-то металлическое, и Зорин покатился кубарем прямо к воде. Следом, хохоча, спустился Плахов. Дмитрий встал с земли, морщась и потирая ушибленный палец.

– Эт че за фигня была?

Он поднялся туда, откуда начал свой феерический спуск. Раздвинув разросшуюся траву, он увидел канализационный люк, ставший причиной его падения.

– Черт, – пробормотал он, – понастроят люков, а ты спотыкайся.

– Что там? – крикнул снизу Егор.

– Ничего! – Зорин спустился к товарищу. Они встали рядом, восторженно глядя на реку.

Здесь фон был выше, чем в городе. Друзьям пришлось надеть капюшоны и респираторы. Под ногами хрустела речная галька, и на душе стало веселее. Волны, как и в прежние времена, с плеском накатывали на камни и с шипением отползали назад. Очень хотелось снять с себя одежду, вдохнуть полной грудью влажный, слегка пахнущий водорослями воздух и с криком кинуться в воду, поднимая тучу брызг.

Однако никакой алкоголь не заставил бы друзей это сделать. Помимо неведомого чудища, обитавшего в глубинах Томи, река впитывала все осадки, пришедшие из зараженных районов, все грунтовые воды, прошедшие через радиоактивную почву. И никто не знал, что произошло там, откуда Томь брала свое начало.

Егор поднял с земли плоский камень и запустил по поверхности воды. Камешек проскакал метров пять и утонул.

– Может, не надо? – предостерег Дима.

Словно в подтверждение его слов со дна реки раздался низкий, вибрирующий звук, и по воде прошла мелкая рябь. Похоже, Егор разбудил повелителя здешних мест.

– Думаешь? – сказал Плахов. – Ну-ка, а это?

Он достал из-за пазухи мешочек с вяленым мясом, прихваченным из бара, вынул большой кусок и кинул в реку. Несколько мгновений мясо качалась на волнах, затем что-то, похожее на тонкое щупальце, взметнулась над водой и, схватив кусок, скрылось в глубине. Друзья охнули. От увиденного захватило дух. С минуту было тихо. Затем порядком пожеванный кусок маленькой торпедой вылетел из воды и, чудом не задев Егора, шлепнулся на гальку. Зорин с Плаховым подошли к возвращенному подарку.

– Я ж говорил, в «Комбате» говном кормят, а ты не верил, – Егор задумчиво попинал мясо ногой.

– Ладно, пойдем отсюда, не по себе мне чего-то. – Дмитрий передернул плечами. – Как бы оно за такое угощение отомстить не решило.

Его товарищ обернулся к реке.

– Да, – произнес он наконец, – пойдем.

Они двинулись вверх по насыпи, как вдруг Дмитрий остановился.

– Ты слышал?

Некоторое время оба вслушивались в шум ветра, для верности освободив уши из-под капюшонов.

– Не слышно ничего, – проговорил наконец Егор.

– Стонал вроде кто-то.

– Да не, показалось, наверное. Пошли.

– Вот, опять.

Теперь и Егор ясно расслышал тихий стон, доносившийся от кромки воды.

– Пойдем посмотрим.

Они побежали на звук. Метрах в десяти от них лежало нечто бесформенное, что товарищи приняли сначала за речной мусор, выброшенный на берег. Когда они уже прошли мимо, куча водорослей пошевелилась. Снова раздался стон, полный боли и страдания.

– Что это? – отпрыгнул в сторону Егор.

– Ё-моё, это человек!

Дмитрий принялся разгребать налипшие на бедолагу грязь, водоросли и песок. Егор присоединился к нему. Когда тело было более-менее очищено, друзья отпрянули в ужасе. Найденный ими человек словно побывал в мясорубке. Обе ноги и правая рука оканчивались кровавыми лохмотьями. На лице и туловище бедняги имелись глубокие рваные раны, нанесенные каким-то большим, но не очень острым предметом. Кровь из ран уже не текла. С первого взгляда становилось понятно, что жить бедняге осталось считаные минуты.

– Кто ж его так? – охнул Зорин.

Плахов невесело ухмыльнулся.

– Ясно, кто. Тот, кто вяленое мясо не любит.

Оба одновременно посмотрели на воду.

– Юля. Катя, – внезапно простонал умирающий.

Катя? Юля? Имена, словно пощечина, ударили Дмитрия. Он резко наклонился и начал всматриваться в изуродованное лицо человека. Через секунду он отпрянул, плюхнувшись задом на камни.

– Егор, – тихо прошептал он, – ты знаешь, кто это?

– Кто? – спросил друг, хотя по голосу было ясно, что он уже догадался.

– Это же тот старик, со Свечного. С девочками. Как они сюда попали?

Дмитрий вскочил и стал озираться, силясь найти еще хотя бы один темный предмет на берегу. Так ничего и не увидев, он опять склонился над стариком.

– Эй, – он аккуратно похлопал беднягу по щеке, – вы меня слышите?

Умирающий открыл один глаз. Он долго всматривался в нависшее над ним лицо, потом прошептал:

– А, это вы.

Короткая фраза отняла у старика силы. Он снова закрыл глаза. Дыхание его стало частым и неглубоким.

– Эй, эй, деда. Очнись, – присоединился к Диме Егор. – Что случилось? Где девочки?

Умирающий приподнялся на уцелевшей руке и показал огрызком другой в сторону реки:

– Там.

Он упал на землю. Дыхание его стало прерывистым. Старик заговорил быстро, словно пытаясь успеть рассказать все:

– Нас везли… через мост. Я смог открыть дверь. Мы с Катей прыгнули… больно было… Юля у них осталась. Побежали… они стрелять. Попали в Катю… не убили… Через перила, в воду, вдруг получится… Катя плыла, сколько могла… Потом ее утянуло вниз… Потом меня, очень больно… я вырвался… Катенька!

По разорванным щекам потекли слезы. Внезапно лицо его вытянулось. Он прекратил плакать и начал хватать широко открытым ртом воздух. Вцепившись целой рукой в Дмитрия, старик захрипел:

– Там, на реакторе, смерть! Реактору конец! Всем скоро конец! Они скрывают! Всех, кто догадывается, – в расход! Все догадываются… Сопротивление…

Тело его выгнулось дугой. Он издал протяжный стон и без движения упал на песок. Друзьям понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что старик умер.

– Отмучился, – невпопад ляпнул Плахов. – Что он только что нес?

Зорин встал, отряхивая колени.

Похоже, то, за что мы с тобой окажемся там, – он кивнул в сторону реки, – если про нас узнают.

– Что узнают-то?

– На реакторе что-то происходит. И это что-то стараются скрыть всеми доступными способами.

Вдали послышался шум мотора.

– Кто это едет так поздно?

Дмитрий от ужаса покрылся холодным потом.

– А кто у нас на автомобилях вообще ездит? Подумай!

Они рванули прочь от мертвого старика. Звук мотора приближался.

– Не успеем! – в панике закричал Егор.

Зорин обернулся. Вся земля возле трупа была покрыта их следами.

– Блин! Наследили!

Егор стал тихонько подвывать:

– Нам конец! За каким чертом мы поперлись на эту реку?!

– Спокойно! – прикрикнул Дмитрий. Он попытался думать, что оказалось очень трудно. Еще этот палец ушибленный болит.

Зорина осенило. Люк!

– Бежим!

– А следы?

Дмитрий дернул друга за рукав.

– Делай, как я. В точности.

Шум мотора становился все громче. Вдали замелькал свет автомобильных фар. Дмитрий, стараясь делать как можно более длинные шаги, побежал вверх по насыпи. Добравшись до заросшего травой островка, он сделал большой прыжок и приземлился прямо на металлический люк.

– Давай сюда!

Вскоре Егор уже стоял рядом.

– Помогай.

Они вцепились в тяжелый люк и вдвоем потянули на себя. Некоторое время противная железяка не двигалась с места. Когда силы их были уже на исходе, крышка поддалась и с глухим лязгом откинулась в сторону. То, чем пахнуло из темноты подземелья, заставило на мгновение забыть про приближавшуюся опасность.

– Я туда не полезу, – сдерживая рвотные позывы, сказал Плахов.

– Я тебе не полезу! – погрозил кулаком Зорин, хотя сам был готов вернуть на свет божий все, что проглотил в баре.

Внизу оказался канализационный коллектор. Множество труб, толстых и не очень, тянулось вдоль стен. Различные вентили и манометры тускло блестели в сумраке. Видимо, одна из труб прорвалась, и пол коллектора был залит вязкой коричневой жижей. От крышки люка вниз шла узкая металлическая лестница.

Послышались скрип тормозов и хруст гальки под колесами.

Дмитрий перекинул ногу через край колодца и съехал по скользкой лесенке, погрузившись в зловонную жижу по самую шею.

– Быстрее! – крикнул он, задыхаясь от смрада и сдерживая рвотные позывы. – Люк закрой.

Сверху послышались шорох и глухой лязг металла. Свет пропал. Рядом, едва не заехав Зорину ногой по голове, плюхнулся Егор. Судя по звуку, его все же вырвало.

– Тихо ты, – прошептал Дима.

– Я не могу здесь, – задыхаясь, ответил его товарищ.

– Жизнь дороже. Слушай.

Несмотря на закрытый люк, друзьям было прекрасно слышно, что творилось наверху.

– Старика нашли, – послышался приглушенный противогазом голос.

– Это последний. Вторая девчонка утонула. Грузи в багажник.

– Погоди. Тут следы.

– Какие следы?

– Да здесь вокруг все истоптано. Кто-то здесь был.

Некоторое время было тихо.

– Следы свежие, уходят наверх.

Пискнула рация:

– Двойка, Тройка.

Шипение.

– Двойка.

– Тройка.

– Кто-то нашел тело до нас. Ушли в вашу сторону. Обыскать район.

– При обнаружении?

– Ликвидировать. Тела увезти с собой.

– Понятно.

Зорин с Плаховым переглянулись. От страха оба забыли про чудовищную вонь вокруг. Если их найдут здесь – а их, скорее всего, найдут, то и увозить никуда не придется, притопят прямо в дерьме. Егор стоял с закрытыми глазами. Его губы бесшумно шевелились. Видимо, он взывал ко всем знакомым и незнакомым богам, клянясь и обещая все что угодно, лишь бы выжить.

Некоторое время сверху доносились шаги да перекличка по рации:

– Двойка, чисто.

– Тройка, никого.

– Единица, чисто.

Внезапно шаги раздались прямо над головой. Егор с Дмитрием притихли.

– Обнаружил люк.

– Сейчас подойду.

Зорин быстро огляделся. Затем, коснувшись плеча Плахова, показал тому на трубы и пальцем вниз. Испуганный Егор просто кивнул. Он залез под толстую трубу, тянущуюся вдоль стены, и погрузился глубже. Теперь на поверхности торчали только нос и глаза. То же самое сделал Дмитрий.

Люк распахнулся, и коллектор осветился бегающими лучами мощных фонарей.

– Твою ж мать, – послышалось сверху.

– Лезь туда.

– На фига!

Похоже, вонь из коллектора заставила Темного на секунду забыть об уставных отношениях.

– Быстро вниз!

– Так и отсюда видно, что там никого нет.

– Под трубами посмотри.

Солдат наверху еще мешкал.

– Не полезешь, я на тебя рапорт напишу, – зашипел командир. – Ты у меня с реактора вылетишь. В город. К остальным.

На этот раз угроза подействовала. Свет потускнел, и друзья увидели, как на лестницу ступил черный блестящий сапог. Зорин с Плаховым поняли, что жить им осталось с минуту, не больше.

Пискнула рация.

– Единица.

– Слушаю.

– Мы нашли их.

Друзья удивленно посмотрели друг на друга.

– Кто?

– Двое. В гражданском.

– Задержали?

– Не совсем. Попытались убежать. Мертвы.

– Почему не было слышно выстрелов?

– Задавили машинами. Добили ножами.

– Правильно. Тела с собой забрать.

– Есть.

Дмитрий покачал головой. Кто-то расплатился своими жизнями за них.

– Повезло тебе, – сказал невидимый командир, – вылезай давай.

Сапог исчез, и люк с грохотом закрылся. Взревел мотор, и автомобили укатили прочь. Друзья стояли буквально по уши в дерьме и не могли поверить своей удаче.

– Полезли отсюда, – наконец прошептал Дмитрий.

Они выбрались на поверхность. Смотреть друг на друга было страшно. С обоих на землю стекала вонючая жижа. Лица были бледными, глаза – стеклянными от пережитого ужаса. На этот раз смерть прошла слишком близко.

– Пойдем, отмоемся.

Они начали спускаться к воде. О том, что в реке живет смертельно опасное чудовище, никто из друзей и не вспомнил.

Глава 6. Допрос

Пробуждение было мучительным. Зорин проснулся весь в поту, разметавшись по матрасу. Несколько мгновений он еще переживал тягучий запутанный сон, в котором он по шею в вязкой жиже пытался убежать от чего-то страшного сзади. Что это было, Дмитрий так и не узнал. Резко подскочив, он со стоном упал обратно, сдерживая накатившую тошноту. Переждав неприятный момент, он осторожно открыл глаза и огляделся.

Он находился у себя дома. Раздетый. Лены, как и следовало ожидать, рядом не было. Действительно, кому захочется проснуться рядом с воняющим перегаром потным мужиком, который вдобавок еще и просидел чуть ли не всю ночь в вонючей канализации.

Канализация! Дима опять застонал, теперь уже от воспоминаний о прошедшей ночи. Что теперь будет? Он попытался в деталях припомнить все, что происходило. Детально не получилось, но основные события он восстановил. Патруль СБР уехал, так и не найдя их. Точнее, найдя кого-то другого и успокоившись на этом. Или не успокоившись? По крайней мере, то, что он проснулся дома, означало относительно благополучное завершение попойки. Будет ли СБР шерстить город дальше? Скорее всего – да. Значит, надо поскорее встретиться с Егором и обговорить все подробно. А еще придется объясниться с Леной. Дима предполагал, что разговор будет не очень приятным.

Он наконец нашел в себе силы сесть. Чувствовал он себя отвратительно, как физически, так и морально. Во рту ощущался привкус вчерашнего самогона вперемешку с запахом нечищенных зубов. Кожа была липкой от подсыхающего пота и противно воняла. Голова кружилась. Дима поклялся себе, что никогда больше не притронется к спиртному. Хотя, подумал он тут же, такие клятвы давали и дают себе и окружающим все алкоголики, когда-либо жившие на этой земле. Не надо обещать и клясться, надо просто не делать.

С этой мыслью он поднялся на ноги и подошел к умывальнику. Заглянув внутрь, Дима увидел, что заботливая Лена налила свежей воды до краев. Рядом лежала записка: «Хорошенько умойся. Вряд ли ты захочешь, но еда в подушках в углу. Одежда на стуле. Буду вечером». От сердца у него немного отлегло. Судя по короткому тексту, Лена если и обижалась, то не сильно. Настроение несколько улучшилось.

Дима тщательно умылся, стараясь смыть с себя вчерашний день, затем оделся. Есть, как и предположила Лена, не хотелось абсолютно, и Зорин задумался, чем ему заняться до прихода жены. Не придумав ничего конструктивного, он решил прогуляться до Егора. Хотелось надеяться, что тот так же мается с похмелья и не успел еще свинтить куда-нибудь.

Дима вышел из комнатки и плотно прикрыл дверь. В коридоре было пусто, только в углу, как всегда, сидела баба Аня и, по своему обыкновению, осуждающе цокала языком. Дима молча кивнул ей и пошел в тамбур. Его ОЗК висел на вешалке, сияя чистотой. Интересно, это он вчера сам в реке так его отмыл или это дело рук любящей жены? Вечером узнает. Дмитрий наклонился к резине костюма и принюхался. Ему показалось, что дерьмецом все же попахивает. Зорин подозревал, что этот запах не выветрится еще очень и очень долго. Вот это погулял так погулял.

Когда он открыл уличную дверь, то вздрогнул от неожиданности. Перед ним стоял Плахов. Лица под противогазом видно не было, но дрожащие руки свидетельствовали, что другу тоже нездоровится.

– Ё-мое! – вскрикнул Дима. – Ты чего здесь? Я чуть в ОЗК не наложил!

– Захарчук вызывает. Все наше отделение.

– У нас, блин, вообще выходные будут?! – возмутился было Зорин, но тут же притих. – Ты думаешь, из-за этого?

– А из-за чего же? – кисло ответил Егор. – Наши сказали, «Хаммеров» уже к РОВД понаехало.

Они пошли по улице.

– Значит, двух трупов им мало, еще кого-нибудь найти хотят, – сказал Дмитрий.

– И ведь найдут, – раздосадованно сказал Плахов. – Чего делать-то будем?

Зорин немного подумал.

– Как ни смешно это звучит, но в данной ситуации алкоголь – наш друг.

Егор непонимающе взглянул на товарища.

– Сейчас объясню, – сказал Дима, – чем меньше мы будем врать и придумывать, тем меньше шансов попасться. Про нашу стычку с Темными они наверняка знают.

– Ага, – перебил его Плахов, – если не те же самые приехали.

– Точно. Мы расстроились. Напились, Костя это подтвердит. Дальше ничего не помним. Проснулись по домам. Все.

– Упал, потерял сознание, очнулся – гипс, – процитировал Егор старый фильм.

– Точно! И главное – никаких деталей. А то спалимся. Говори только правду, а про то, что было у реки, не говори вообще. Не помнишь ты ничего. Где был, что делал – не знаешь.

– А если они проверять будут, когда мы из бара ушли и когда домой вернулись? Спросят, где мы все это время шатались?

– Скажи, шли куда-то. Куда, не помнишь. Я то же самое скажу. Может, и спускались к реке, а что там было – черт его знает. Не будут же они нас валить, если мы ничего не видели и не знаем?

– Уверен? – с издевкой спросил друг.

– Нет, – честно ответил Дмитрий, – но если мы будем придумывать лишнее, точно попадемся.

– На хрена я вчера предложил к этой реке идти, – опять завел свое Плахов. – Блин, с этого дня к самогону пальцем не прикоснусь!

– Ага. Обещала свинья в грязи не валяться.

– Да пошел ты.

Стоящие тут и там черные внедорожники они заметили уже от памятника.

– Че-то их много, – пробормотал Дима.

– И все по нашу душу. Гордость не разбирает? – пошутил Егор.

– Заткнись нафиг!

К ним подбежал лейтенант:

– Зорин, своих всех собрал?

– Нет еще. Ни одного не видел.

– Предупредили всех?

Зорин посмотрел на Плахова. Тот кивнул.

– Всех.

– Тогда быстро их в кучу – и внутрь. Своих – в актовый зал, там их допрашивать будут. А сам – к Захарчуку. У тебя отдельная встреча.

– Есть. А по поводу чего допрашивать-то будут? – крикнул он вслед убегающему лейтенанту.

– А хрен его знает, – обернулся лейтенант на бегу. – Спрашивают, кто где вчера был. С доказательствами. Сомнительных в камеры сажают. Бред какой-то.

Лейтенант скрылся.

– Ну, вот мы и попали, – прошептал Егор.

– Ничего не попали, – возразил Дима, хотя у него самого по телу поползли противные мурашки. – Главное, помни, о чем мы с тобой говорили. А наши и так ничего не знают.

– А может, те двое…

– Типун тебе на язык. Иди, собирай остальных.

Когда отделение было собрано, Зорин всех построил и пересчитал. Слава богу, все находились здесь. Витя недобро косился на командира. Дима подошел к нему:

– Вить, ты не обижайся. Вчера просто такое случилось… Нервы сдали. Не хочу сейчас рассказывать. Перед этими, – Дима показал на внедорожники, – не хочу. Потом обязательно расскажу. Ну что, мир?

– Да ладно, командир, с кем не бывает.

– Ну, вот и хорошо. Пойдемте.

Когда они вошли в вестибюль, ребят сразу взяли под конвой двое Темных. Третий велел Дмитрию следовать за ним. Они поднялись на второй этаж и подошли к кабинету Захарчука. Темный жестом велел войти внутрь. Зорин вошел и остановился у порога. В кабинете царил полумрак.

– Заходи, чего встал, – послышался из темноты голос Николая Михайловича.

Дмитрий сделал несколько шагов вперед. В кресле за столом, где обычно сидел Захарчук, вальяжно расположился Темный. Еще двое таких же стояли по сторонам, у зашторенных окон. Сзади захлопнулась дверь. Дмитрий обернулся. Двое с автоматами наизготовку встали у двери.

«Как же они друг друга различают?» – не к месту мелькнула дурацкая мысль.

– А, гражданин Зорин! – наигранно обрадовался главный Темный. – Рад вас снова видеть!

«Тот же, – подумал Дима со страхом. – Хорошо это или плохо?»

– Меня можешь называть – Майор. Перейду сразу к делу, – продолжил Темный. От показной радости не осталось и следа. – Я думал, что наша совместная работа закончится там, на Свечном. Оказалось, что это не так. Ты не понимаешь, о чем я?

Дмитрий пожал плечами.

– Нет.

– Так я и думал. Все у вас именно так и отвечают. Ну что ж. Тогда другой вопрос. Где ты был прошлой ночью?

Зорин немного помедлил, собираясь с мыслями, стараясь выглядеть страдающим от похмелья человеком. Впрочем, особенно стараться и не пришлось.

– Ну, после работы с вами я напился. Сильно. Моему отделению дали три дня выходных.

– С кем пили? Где? Когда ушли?

– Пили с сержантом Плаховым. В «Комбате». Когда ушли, не помню, но было уже поздно.

Подполковник прервал его:

– «Комбат», «Комбат». Это же на Ленина, около Главпочтамта?

Дима кивнул.

– Там же, если через Заисток, до реки недалеко? – поинтересовался Темный.

– Ну, вроде да, – неуверенно сказал Зорин.

– На реку ходили? – прямо спросил Майор.

Дмитрий пожал плечами.

– Может, и ходили, не помню. Хотя зачем нам туда ходить? Чего там смотреть?

– Так ходили или нет? – грохнул кулаком по столу Темный.

Зорин вздрогнул и поморщился, так как звук удара больно отдался в больной голове.

– Да не помню я, – страдальческим тоном сказал он. – Давно не пил, а тут нализался как свинья. Последнее, что помню, – Плахов третью бутылку заказал. И все. Проснулся уже утром, дома. Что случилось-то?

– Не твое дело! – рявкнул Темный.

Он долго разглядывал стоящего перед ним полицейского. Потом отвернулся.

– Вот до чего вы довели охрану города, господин Захарчук. Ну, подойдите, подойдите поближе.

Из темноты на тусклый свет вышел Николай Михайлович. Вид у него был как у провинившегося двоечника. Он хмуро посмотрел на Дмитрия, потом повернулся в сторону Майора.

– Полюбуйтесь, – сказал Майор, ткнув пальцем в Зорина. – Напился, опозорился. Воняет, как помойный бомж. Стыдно мне за вас, подполковник. Да и вообще, народ в вашем Томске разболтался. Давненько вас не ставили на место.

Темный встал с кресла. Он начал говорить, и с каждым словом его голос становился все громче и громче:

– У нас на реакторе произошло ЧП. На реакторе, с которого, кстати, и вы кормитесь. И я ожидал большей лояльности и желания сотрудничать от людей, которые для получения самого дорогого в нынешнем мире продукта, а именно – электроэнергии, и пальцем не шевельнут.

«Можно подумать, вы там шевелите», – усмехнулся про себя Дима.

Майор продолжал, уже переходя на крик:

– И что я здесь слышу? «Не знаю, не видел, не помню». Все вы, гниды, знаете!

Он еще раз ударил кулаком по столу.

– Охренели вы, господа томичи! Посему, пока кто-нибудь из вас, сук, что-нибудь не припомнит, мы вводим ограничение на подачу энергии. Час утром и час вечером. С вас и этого много.

Захарчук закашлялся. У Зорина от гнева потемнело в глазах.

– И здесь, – Темный ткнул пальцем в столешницу, – да-да, Николай Михайлович, именно здесь, в этом кабинете, будет располагаться новый комендант Томска. Из наших. Переходите в его полное подчинение. Скажет плясать – будете плясать. Ну, и так далее. Ясно?

– И надолго это? – играя желваками, спросил Захарчук.

– А пока кто-нибудь чего-нибудь не вспомнит, дорогой Николай Михайлович. Так что спрашивайте у подчиненных, узнавайте, созывайте совещания, устраивайте допросы с пристрастием, мне плевать. Мне надо знать!

– Да что знать-то?! – не выдержав, закричал Захарчук.

– Кому надо, тот знает, – загадочно проговорил Майор. – А вот кричать на меня не стоит, а то и этих часов лишитесь.

Подполковник замолчал.

– Вот так-то. – Темный направился к двери. – Вы пока тут приберитесь. И вспоминайте. Вспоминайте.

Темный вышел. За ним – остальные эсбээровцы. Зорин и Захарчук остались одни. Николай Михайлович вытер ладонью потное лицо. Затем резким движением открыл сейф и вытащил оттуда зеленую бутылку. Налив стакан до краев, он, не морщась, влил содержимое себе в глотку. Протянул бутылку сержанту. Тот замотал головой. Перспектива выпить что-нибудь спиртосодержащее вызывала у него ужас.

– Узнавать, спрашивать, – пробурчал Захарчук, – знать бы хоть, о чем спрашивать. Ты не в курсе, о чем он говорил?

Дмитрий постоял, глядя в глаза командиру, затем отрицательно покачал головой:

– Ни малейшего понятия, – вслух сказал он.

Захарчук замер. Сел в кресло.

– Опрос своих проводил? – громко спросил он.

– Нет еще, – ответил Зорин, – о чем спрашивать-то?

– Обо всем! – рявкнул подполковник, – Иди. Через час ко мне с докладом.

– Есть.

Дмитрий вышел из кабинета. Как и ожидал, у дверей стояли двое в черных плащах. И стояли слишком близко.

– Я пройду? – спросил Зорин, хотя ни один из Темных ему не мешал.

Спустившись на первый этаж, он застал всех своих бойцов сидящими на ступеньках.

– Стройся! – скомандовал он.

Отделение построилось в ряд.

– Слушать внимательно, – начал Дмитрий, шагая вдоль строя. – Через десять минут – общий сбор перед крыльцом здания. Нечего тут толпу создавать. За это время каждый вспоминает вчерашний день по минутам. Затем рассказывает мне. Понятно?

– Зачем? – спросил снайпер Кирилл.

– За хлебом! – заорал Зорин так, что в вестибюле стало тихо. Даже присутствующие здесь Темные обернулись.

– Разговорчики! Устав забыли?! Так я напомню! Завтра в двенадцать – зачет по внутреннему уставу службы. Кто не сдаст – к свиньям!

«И тем, скорее всего, сильно повезет», – про себя добавил добавил он.

– Разойтись! Плахов, ко мне!

Бойцы разошлись, озадаченно глядя на командира. Таким «строевым» они его еще не видели.

Подошел Егор, и они вдвоем вышли на улицу. Перейдя дорогу, встали у старого деревянного дома. Дмитрий огляделся.

– Ну, что было? – спросил он.

– Спрашивали, где я вчера был.

– Ну, и?

– Ответил, что в «Комбате», с тобой. Нажрались, как тузики. Ничего не помню.

– Поверили?

– Не уверен. Согласись, слабая отмазка – «не помню».

– Другой нету, – сказал Дима. – А меня этот допрашивал, который старика ударил.

– Сам? – ахнул друг.

– Ага. Еще при Захарчуке. Теперь нам лепестричества будет только час утром и час вечером.

– И все?

– Ага.

– И долго?

– Долго. Пока не вспомним что-нибудь.

– Тогда, похоже, навсегда, – сокрушенно подытожил Егор.

– Пошли. Наши собираются.

Дмитрий заново построил отделение. Рядом, как будто невзначай, возник один из эсбээровцев. Выслушав от каждого вполне ожидаемый доклад, что никто ничего не знает, Зорин скомандовал «вольно» и отправился к подполковнику.

В дверях его тормознули новоявленные охранники.

– Я к подполковнику. – Дмитрий посмотрел по очереди в непрозрачные окуляры черных противогазов. – С докладом. Он меня вызывал. Ну, вы знаете.

Он хлопнул одного Темного по плечу. С рядовым составом этих «дартов вейдеров» он мог себе позволить фамильярность. Протиснувшись между ними, Зорин вошел в кабинет.

В стоящей на столе бутылке заметно поубавилось, хотя по виду Захарчука этого сказать было нельзя.

– Николай Михайлович, можно? Я с докладом.

Захарчук молча указал на стоящую рядом со столом табуретку. Дима сел. Подполковник так же молча подвинул к нему лист серой бумаги и карандаш.

– Ну, докладывай.

– Никто ничего не знает, – четко продекламировал Дмитрий, пытаясь разгадать, что задумал Захарчук.

– И это доклад?! – внезапно во весь голос заорал подполковник. – Кто тебя так учил докладывать?! В письменном виде! Ты меня понял?! В письменном!

До Димы наконец дошло, что от него требуется. Надо сказать, что здесь подполковник прошел по краю. Бумага в нынешнем мире стала крайне дефицитной вещью, и растрата ее на подобные «доклады» могла вызвать подозрение.

– Да понял я, понял. В письменном так в письменном, – буркнул Зорин и принялся быстро описывать как можно короче события прошедшего дня. Когда сержант закончил, Захарчук взял у него листок и начал читать. В процессе чтения лицо его становилось то белым, то бордовым. Было слышно, как скрипят зубы подполковника. Прочитав, он смял листок. Достав из тумбочки тарелку, положил его туда и поджег.

– Кто так пишет?! – Николай Михайлович старался говорить строго, но его голос стал отдавать хрипотцой. – Переписывай заново! Теперь нормально.

Дмитрий кивнул и стал писать о том, что в процессе допроса отделения ничего существенного не узнал. Закончив, он протянул листок Захарчуку. Тот, не глядя, кинул его в ящик стола.

– Можешь идти, – тихо сказал он. Видимо, прочитанное произвело на него сильное впечатление.

– Какие наши действия? – спросил на всякий случай Зорин.

Подполковник поднял на него покрасневшие глаза.

– Вам дали три дня? Вот и отдыхайте. Только не ходите никуда, дома сидите. Сам видите, что происходит.

Дима вышел из кабинета. Охранники у дверей расступились в стороны, пропуская его в коридор. Внизу его ждали.

– Ну чего, командир? – спросил Витя. – Чего делать велено?

– Велено отдыхать, – сказал Дмитрий. – На службу – через два дня. Рекомендовано из дому носа не казать. Все понятно?

– Так точно.

– Разойтись.

Ребята побрели на выход. Зорин с Плаховым пошли вместе.

– Захарчуку рассказал? – поинтересовался Егор.

– Пришлось, – ответил Дима. – Целую пантомиму разыграли. Там у него перед дверьми почетный караул стоит, уши греет.

– Что теперь будет?

– Да ничего не будет. – Зорин махнул рукой. – С недельку покараулят и успокоятся. Им тоже, поди, неохота каждый день сюда мотаться. Если будем, конечно, языки за зубами держать. А мы будем, верно?

– Конечно, – закивал друг. – Жить-то хочется.

Так, незаметно, они дошли до «Комбата».

– Зайдем? – спросил Егор.

– Не, хватит с меня, – замахал руками Дима. – Одни неприятности от этого бухла. Я – пас.

– А что? – стал подначивать его Егор. – Потом на реку пойдем, еще чего-нибудь найдем. О, стихи вышли!

– Да пошел ты, – беззлобно отмахнулся Зорин. – И так нашли – себе на задницу.

– Ладно, я шучу. Привет Лене.

Дима спустился к себе в подвал. Переодевшись, он вышел из тамбура и тут же споткнулся о стоящий в проходе чемодан.

– Это что такое? – громко спросил он.

Словно из ниоткуда образовалась баба Аня.

– Эт нового жильца к нам прислали.

– Какого жильца?

– А вот такого. Пришел сегодня утром, направление показал, сказал, что будет в парниках работать. Странный какой-то.

Через секунду нарисовался и сам хозяин чемодана. Высокий худощавый тип с болезненно бледной кожей и красными, воспаленными глазами. Беззубый рот растянулся в улыбке. Несмотря на то что тип старался выглядеть приветливым, впечатление он производил крайне отталкивающее.

– А, это мое, – радостно затараторил он. – Мешает? Простите, сейчас уберу. Я – ваш новый сосед. Буду жить прямо за стенкой. Правда, здорово?

Отодвинув чемодан в сторону, тип вытер ладонь о штаны и протянул ее Дмитрию.

– Саня.

Ладонь была бледной, влажной и напоминала руку мертвеца. Сдержав отвращение, Зорин пожал ее.

– Дима. Откуда ты?

– Да вот, работал в свинарниках на Черемушках, а теперь сюда перевели. Говорят, тут людей не хватает.

«Бред какой-то, – подумал Дмитрий. – Лена мне не говорила, что у них нехватка. Да и с Черема до теплиц ближе, чем отсюда. Не, тут что-то нечисто. – И тут же возникла следующая мысль. – «А уж не засланный ты казачок, а?»

– Ладно, Саня, – сказал он. – Ты располагайся. А я пошел. Устал я чего-то.

– Ага, ага, иди, – закивал Саня. – А я вижу, у вас скоро радость в семье? Ребенок – это к счастью.

Зорин резко обернулся. Саня не улыбался, а в его глазах Дима заметил ледяной холодок. А уже через мгновение новый жилец снова светился добродушием и приветливостью.

«Только попробуй к ней подойти, скотина бледная!»

Теперь он уже не сомневался, что к нему приставили шпиона.

– Спасибо, – вслух сказал Дмитрий.

Он зашел к себе в комнатку и плотно прикрыл дверь. Лены дома не было. Дима разделся. Есть по-прежнему не хотелось. Он попытался читать, но вскоре забросил книгу в угол. Присутствие нового жильца ощущалось даже через стены и мешало сосредоточиться. Зорин ясно представил, как этот хмырь сейчас сидит напротив, прижав уши к тонкой перегородке между комнатами. Пока он здесь, о личной жизни можно забыть. Дмитрий был почти уверен, что у Егора тоже появился «новый сосед».

Он поднялся с матраса, решив, несмотря на предупреждение, прогуляться. Дома сидеть было невыносимо. Но как только он подошел к двери, в комнату вбежала заплаканная Лена. Первая мысль Димы была: «Я щас этому хлыщу весь хлебальник разворочу!»

– Что случилось, Лена? – Он схватил жену за плечи. – Кто тебя обидел? Этот новый?

Та замотала головой.

– Нет? Так что? Ты из-за вчерашнего, что ли? Так я больше не буду, самому плохо.

– Светку увезли. Прямо с работы, – сквозь слезы пробормотала Лена.

– Кто увез? Куда?

– «Скорая». Ей плохо стало. Сознание потеряла.

Дима быстро зажал жене рот.

– Не шуми, – прошептал он ей на ухо. – Нас слушают. – И показал глазами на стенку. – Рассказывай очень тихо.

И Лена принялась шептать. Лично она ничего не видела. С некоторых пор Света работала отдельно, на расфасовке удобрений. Работа была так себе, и редко кто на нее соглашался. А тут, как сказал бригадир, она сама подошла и попросилась. Он уже тогда отметил, что местная красавица выглядела не очень. Бригадир поинтересовался, что с ней, но та отмахнулась, сославшись на легкую простуду. Больным людям действительно нельзя было работать с готовой продукцией, то есть с овощами, и бригадир с легким сердцем согласился. Сегодня Свету нашли на рабочем месте без сознания. Вызвали «Скорую».

– Ее отвезли в Третью городскую, – шептала Лена. – И еще…

– Что?

– Люди, которые помогали ее нести, говорили про лучевую болезнь.

Зорин нахмурился.

– Что за чушь? Откуда у нее лучевая болезнь? Она же вроде меры принимала.

– Вот и я говорю. Боже… – Она прижала руки ко рту. – Что же теперь будет?

Дмитрий встал.

– Пойду на работу, – уже громко сказал он и на ухо жене шепнул: – Там новый жилец. С ним не разговаривай. Он – шпион.

Лена испуганно вытаращила глаза.

– Ты думаешь, он может быть связан… – зашептала она.

– Все может быть. Будь аккуратнее.

Зорин вышел за дверь.

Глава 7. У постели умирающей

Когда Дмитрий оказался в коридоре, первым, кого он увидел, был новый сосед. Саня стоял, облокотившись спиной о стену и, не таясь, смотрел прямо на дверь его квартиры.

– Прогуляться решил? – спросил сосед. – Может, вместе? А то я здесь новенький, ничего не знаю в округе.

– Мне на работу, – ответил Зорин, не сводя с него глаз.

Саня ухмыльнулся. Складывалось впечатление, что он вообще решил не скрывать истинную причину своего присутствия в этом месте.

– Жену мою не тревожь, – предостерегающе произнес Дима, решив, что тоже не стоит особо таиться. – Устала она, спать легла.

– Хорошо, хорошо, – поднял руки вверх тот. – И в мыслях не было. Значит, потом?

– Ага, потом. Когда время будет.

Зорин повернулся и направился к тамбуру. Спиной он чувствовал холодный, сверлящий взгляд.

«А ведь он за мной пойдет!» – мелькнула мысль.

Быстро одевшись, Дима вышел во двор. Но вместо того, чтобы двинуться своим привычным маршрутом, повернул налево и забежал в раскрытую дверь четвертого подъезда. Там поднялся на второй этаж и замер у грязного окна. Отсюда открывался отличный вид на собственный подъезд. Ждать пришлось недолго. Через две минуты на улицу выбежал долговязый человек в легком ОЗК и, быстро оглядевшись, бегом рванул в сторону улицы Гагарина, куда обычно шел на работу Зорин.

– Вот сука! – вырвалось у Димы.

Значит, его маршрут шпиону был известен и идти прежним путем к больнице, которая находилась почти рядом с Диминым РОВД, стало небезопасно. Зорин спустился на первый этаж и открыл дверь одной из пустующих квартир. Из окна этой квартиры можно было выбраться во двор соседнего дома, а оттуда не составляло труда незаметно выйти как на проспект Ленина, так и на улицу Гагарина. Этот путь Егор с Димой случайно обнаружили давным-давно и держали его в секрете, так сказать, на всякий случай. Мало ли для чего двум молодым людям внезапно потребуется исчезнуть из дому? И вот этот самый случай наступил.

Сержант спрыгнул на землю и огляделся. Кругом стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом пожухлой листвы. Густой кустарник, разросшийся повсюду, надежно скрывал любого от посторонних глаз. Дмитрий решил не идти к больнице напрямик. Как коренной житель Томска он мог навскидку назвать десяток путей к любой необходимой точке города.

Выглянув из-за угла, Зорин осмотрелся. Как и ожидалось, в это время дня на улице было пустынно, и только вдалеке справа мелькал силуэт в странном светло-зеленом костюме, стремительно направляющийся в сторону Ново-Соборной площади. Будучи не местным, в чем Дима был практически уверен, Саня мог передвигаться по незнакомому городу только «параллельно-перпендикулярными» путями, то есть исключительно держась крупных улиц.

«Ну, беги, беги, – злорадно подумал Дима. – Не упади только».

Он пересек Гагарина и побежал по улице Плеханова, мысленно построив себе маршрут до больницы как бы «по диагонали». По пути Зорин начал обдумывать сложившуюся ситуацию. Странные события сыпались как из рога изобилия. Мирная устоявшаяся жизнь маленького городка была нарушена именно после поимки трех беглецов. Далее случились та самая встреча на берегу и непонятная истерика Темных в РОВД. Вот теперь какая-то беда со Светланой. Явной связи между этими событиями пока не наблюдалось, но Дмитрий отказывался верить в случайности. Ему казалось, что странностей будет теперь все больше. И везде присутствовали проклятые Темные со своим трижды проклятым реактором. Ну, может, кроме происшествия со Светланой. Хотя и здесь, Дима был уверен, не обошлось без них. И чтобы удостовериться в этом, он должен был поговорить со Светой. Почему должен? Этого он не знал. Создавалось впечатление, что каждый шаг, каждое слово или действие Зорина, вместо того чтобы дать ответы на постоянно возникающие вопросы, все глубже втягивали его самого и его близких в круговорот каких-то неизвестных ему заговоров и тайных интриг. Дмитрий не хотел в них участвовать. Ему было глубоко плевать, что происходит за колючкой реактора. Да пусть бы он провалился сквозь землю вместе с городком, однако Зорин подозревал, что ему уже не выбраться из этого водоворота. А если он и найдет способ выбраться, то прежней его жизнь все равно уже не будет. А это означало, что надо по возможности разобраться с возникшей ситуацией, чтобы в случае чего иметь козырь в рукаве и видеть выход, а не тыкаться, как слепой котенок, во все двери без разбору. Дмитрий решил, что соберет побольше информации, и если наткнется на что-нибудь ценное, то предложит это Темным в обмен на спокойную жизнь для себя и своей семьи. Ну, может, еще для Егора. Если получится.

Навстречу попадались редкие прохожие, все больше пожилого возраста. Пенсионеры, не имеющие сил работать в парниках и на производствах, не спеша несли домой то, что смогли найти в немногочисленных социальных магазинах. Дима махнул рукой патрулю. Те тоже поприветствовали его, признав в нем своего. Сам же Зорин высматривал кого-нибудь из Темных, в любую минуту готовый броситься за ближайший угол. Он был уверен, что его приметы уже знает каждый эсбээровец, и даже подумал, уж не мания ли величия у него разыгралась?

На площади Кирова Диме все же пришлось с минуту прятаться за углом дома, наблюдая, как двое Темных разговаривают о чем-то с полицейским патрулем. Те, внимательно выслушав эсбээровцев, покачали головами. Группы разошлись. Дима дождался, когда оба патруля скроются из виду, и только потом пошел дальше. О чем Темные их спрашивали? Может, о нем? Да ну! Это уже точно смахивает на паранойю. Скоро ему будет казаться, что за ним следят и охотятся все, вплоть до соседей и близких, а таких, кстати, даже к помидорам не допускают. Все же, решив проверить, он подошел к следующему патрулю, который встретился на пути.

– Здорово, ребята, – как ни в чем не бывало начал он разговор.

– Здорово, Зорин. А тебе чего дома не сидится? Я бы уже в сопли валялся бы на кровати, – сказал один из патрульных.

Дима мысленно поставил себе галочку. Значит, опознать его можно и в ОЗК.

– Дома сил нет сидеть, – ответил он. – Отвык уже.

– А не фиг было находить тех троих, – заржали патрульные. – Отличился – получи по полной.

– Эт точно, – присоединился к хохоту Зорин. – А вообще, чего творится?

– Ничего. Все то же самое. Только Темных больше стало. Чтоб им не хворать!

– Ну, ладно. Пошел я дальше.

– А ты куда?

Дима показал пальцем прямо перед собой:

– Туда. Потом обратно.

– Ну, давай.

Они разошлись. Зорин с облегчением выдохнул. Значит, ориентировки на него еще нет. И то хлеб!

Он вышел на перекресток улиц Нахимова и Вершинина. Перед ним раскинулся комплекс Третьей городской больницы. В главном трехэтажном корпусе благодаря усиленной многослойной изоляции удалось сделать надземные этажи пригодными для обитания. Местные власти в свое время решили, что так будет лучше, чем демонтировать и размещать по подвалам дорогостоящую медицинскую аппаратуру. Теперь «трешка» являлась самой большой и самой оснащенной многопрофильной больницей в Томске. К примеру, от подобного переоборудования областной клинической больницы пришлось отказаться, так как заизолировать огромное девятиэтажное здание ОКБ было нереально.

Около дверей приемного покоя Зорин увидел машину «Скорой помощи». Так как автомобиль «Скорой» был в Томске один, ошибиться Дима не мог, Света находилась здесь. Теперь оставалось узнать, в каком корпусе ее содержат и как туда попасть. Дмитрий рассматривал два варианта – тайное и явное проникновение. Впрочем, первое он отмел сразу. Он – не Сэм Фишер, чтобы вскрывать замки, ползать по трубам и нейтрализовывать встретившихся ему сотрудников. Тем более Зорин все равно не знал, какие именно замки надо вскрывать и по каким трубам куда ползти. Оставалось переть напролом. Мобилизовав всю свою хитрость и актерский талант, Дима пошел к приемному покою.

У дверей скучал знакомый полицейский.

– Здорово, Петрович, – протягивая руку, сказал сержант. – Как оно?

– Так себе, – кисло ответил охранник. – А ты чего здесь забыл?

– Доктор у себя?

– Только дежурный. Остальных домой отпустили.

– Как – отпустили? – удивленно проговорил Дима. – Середина рабочего дня же.

– А вот так, – ответил Петрович, – приказ сверху. Там только один доктор и несколько наших. Говорят, эти должны приехать, с реактора. Чего им тут понадобилось?

Зорин понял, что времени у него практически нет.

– Слушай, – сменил он тему разговора. – Тут моя с работы пришла. Ну, ты же Ленку знаешь? Так вот, она рассказала, что одну ихнюю, из парников, без сознания забрали. Не в курсе насчет этого?

– Знаю. Сюда привезли. А тебе зачем?

Дима изобразил смущение.

– Ты понимаешь, Ленка с ней вместе работала. А она, в смысле Лена, беременна. Мало ли чего, вдруг у той инфекционное что-нибудь. Или еще чего. Хотел у доктора спросить, может, мне Ленку привести? На всякий случай.

– Ну, это да, – с пониманием протянул охранник, – ребенок – дело такое. А ее прямо сюда занесли. – Он ткнул пальцем в дверь за спиной. – На третий этаж ее, в изолятор. Только я тебя пустить не могу, – спохватился он. – Уже приказали никого не пускать.

– Да ладно, Петрович, – заговорщицки произнес сержант. – Я только к доктору и обратно. Про Ленку спрошу – и все. Ребенок же. А потом сочтемся.

– Ладно, – после долгих размышлений сдался охранник, – только быстро. И никуда не сворачивай.

Он отпер тяжелую металлическую дверь.

– Спасибо, Петрович, – поблагодарил Дима, проскальзывая внутрь. – За мной должок. Я еще в туалет заскочу.

Ему все же пришлось пройти принудительную процедуру дезактивации и последующей сушки. Войдя в раздевалку, где стояли многочисленные шкафчики для посетителей, Дима сначала открыл дверь в коридор и прислушался. Похоже, Петрович не обманывал. В здании стояла звенящая тишина. Решив не тратить время на переодевание, Зорин отправился прямо в ОЗК.

На первом этаже, в самом конце коридора, стояли трое полицейских. От них до лестницы, ведущей наверх, было достаточно далеко, и чтобы не привлекать внимание, Дмитрий пошел не торопясь. Один из полицейских повернул к нему голову и лениво махнул рукой. Сержант поднял руку в ответ. ОЗК у него был похож на служебный, правда, на нем отсутствовали знаки различия, чего издалека заметить было нельзя. Еще четверо стояли на втором этаже. Эти вообще не обратили на проходящего мимо человека внимания, глядя всей толпой в окно.

Третий этаж был абсолютно пустой. Благословляя извечное российское разгильдяйство, Зорин двинулся вдоль палат. Все они стояли пустыми, и только в одной на кровати с полиэтиленовым балдахином лежал человек. Дмитрий медленно подошел. Толстый полиэтилен смазывал картинку, и, глядя сквозь него, можно было понять только, что перед Димой лежала женщина. Он осторожно отогнул край пленки и тут же бросил его, попятившись назад.

Узнать в том, что лежало на кровати, бывшую красавицу Светлану было невозможно. Пышные, блестящие, светлые волосы, сводившие с ума все мужское население Томска, сейчас свалявшейся паклей в беспорядке лежали на подушке. Серая кожа, покрытая язвочками и кровоподтеками, обтягивала лицо, как у египетской мумии. Глаза на этом фоне казались огромными, но и в них отсутствовали былой блеск и задор. Остальное тело покрывал большой кусок марли, пропитанный каким-то раствором. Светлана с трудом повернулась к Зорину.

– Чего пришел? Добить?

Голос ее звучал сухо и еле слышно. Сержант вспомнил, что до сих пор стоит в противогазе. Сняв его, он снова приподнял полиэтилен.

– А-а, любовничек! – Женщина закашлялась. По сухой щеке потекла белесая слюна, но Света словно не заметила это. – Тебя ко мне приставили, что ли? – продолжила она. – Это хорошо. Ленке привет передашь.

– Нет, – пробормотал Дима, не в силах оторвать взгляда от ее лица, – я сам пришел.

– Сюда что, посетителей пускают? – удивилась Света, и ее снова скрутил приступ кашля.

– Нет, я без спросу. Что с тобой случилось?

– Смело, – прошептала девушка. – Смело и глупо.

Некоторое время она лежала молча, тяжело дыша и собираясь с силами. Затем начала говорить.

Примерно полгода назад Света познакомилась с одним Темным. Было это поздно вечером, когда девушка возвращалась с очередной встречи. Мужичок в тот раз попался так себе, да еще и женатый, так что наградой за короткую встречу оказались всего лишь пачка галет да кусок маргарина. Света была полностью погружена в собственные невеселые мысли, когда рядом с ней затормозил черный внедорожник. Тонированное стекло опустилось, и на Светлану уставились темные окуляры черного противогаза.

– Скучаем? – прогудело из-под резины.

Подкат был настолько безыскусным и неумелым, что женщина расхохоталась бы в лицо, будь перед ней кто-нибудь другой. Сейчас ей почему-то стало не до смеха, поэтому она отвернулась, пробормотав:

– Домой тороплюсь. К детям.

Света уже собиралась прибавить шагу, когда услышала:

– Может, это заставит тебя передумать?

Она обернулась. Темный держал в одной руке банку тушенки, не той соевой, какую им давали после работы, а темно-зеленую, с надписью «Армия России». Все знали, что в подобных банках тушенка из настоящего, без всяких примесей, мяса. Во второй руке у мужчины была бутылка шампанского.

«Господи, – подумала Света. – Откуда у них все это?»

– У меня еще есть, – сказал Темный.

И бастион, едва начав сопротивление, сдался без единого выстрела.

– Он отвез меня в какой-то дом. Я там раньше никогда не была. Пока ехали, он запрещал мне смотреть в окна, хотя в темноте все равно ничего рассмотреть было нельзя. Когда мы приехали, он завел меня в квартиру и заставил сесть рядом на диван. Поставил передо мной тушенку и шампанское. Я ела, а он просто сидел и смотрел. И все. Потом отвез меня обратно. Это было странная встреча, я была готова на большее. В дорогу дал еще тушенку с шампанским. Мы договорились о новой встрече. Что ж, я была не против. Всего-то посидеть рядом, а награда ого-го какая. Потом была еще одна встреча. И еще. Иногда их присутствовало несколько, иногда мы оставались одни. С ним или не с ним, не знаю. Однажды он даже позволил себя раздеть. Снять противогаз. Знаешь, это выглядело ужасно. Я уже тогда поняла, что с ним что-то не то. Бледный, лысый, без зубов, весь в язвах. Ну, и там, естественно, ничего не работало, как я ни старалась. Он тогда разозлился, даже ударил меня. Правда, потом всего в два раза больше дал. За один удар-то. Он уверял, что ничего заразного у него нет.

Света закрыла глаза. Из-под век потекли слезы.

– Заразного нет. А оно вона как получилось.

Она немного полежала молча.

– Что со мной что-то не так, я стала замечать полтора месяца назад. Сначала просто накатывала усталость. Утром еле вставала с кровати. Думала, что переутомилась. Потом закровили десны, стали выпадать волосы, шататься зубы. Не надо быть физиком-ядерщиком, чтобы понять, что со мной происходит.

– Почему не призналась сразу? – прошептал Дима. – Мало ли куда он тебя возил. Может, к реактору. Где ты ухитрилась такую дозу схватить?

– Страшно было. Очень страшно. Но ты не думай. Как все это началось, я сразу про твою Лену вспомнила. Сама попросилась подальше от всех, к навозу. Я знаю, что поступила безответственно. Но я всегда в защите ходила. Никто ничего не видел. Ничего не знал.

– Ты уверена? – хмуро спросил Зорин.

– Нет, – прошептала Светлана и снова заплакала. Дима мрачно смотрел на умирающую девушку. А в том, что она умирает, не оставалось никаких сомнений.

– Прощай, Света, – сказал Дима, опуская пленку на место. Та не ответила, продолжая молча плакать.

Снаружи послышался шум мотора. Зорин подбежал к окну. Во двор перед приемным покоем заезжали черные джипы. Он отпрянул от окна. Кто и зачем сюда пожаловал, не было никаких сомнений. Хлопнула железная дверь, и с первого этажа послышались голоса:

– Мы за зараженной.

– Да-да. На третьем этаже. Идите за мной.

Дмитрий заметался по палате. По лестнице он уже спуститься не успеет. Шаги и голоса приближались. Зорин схватил висящее над раковиной полотенце и, как смог, протер пол перед койкой. Он посмотрел на Свету. Она глядела на него полными слез и отчаяния глазами, прекрасно понимая, что ее ждет. И смерть, похоже, была не худшим вариантом. Затем она опустила веки и кивнула – иди, мол. Дима выбежал в коридор. Голоса слышались уже со второго этажа. Ему оставалось только спрятаться в одной из палат. Он заскочил в палату напротив и плотно прикрыл дверь. Затем смачно выругался. Все двери на этаже были распахнуты! Неужели единственная закрытая дверь не привлечет к себе внимания?! Дима открыл ее, как остальные, и остался стоять посреди пустой палаты, как пугало в чистом поле.

– Где она? – раздалось совсем рядом.

– Вон там. Восьмая палата.

Зорин огляделся, выискивая место, где бы спрятаться. Ряд сетчатых кроватей без матрасов не оставлял ни единого шанса. Между кроватями стояли маленькие белые тумбочки. И все! Дима забился в угол за распахнутой дверью. Детский сад какой-то! Он сидел на полу, обхватив ноги руками, практически на виду, и только тонкая пластиковая дверь отделяла его от Темных. Если кто-то из них заглянет в палату, то заметит Дмитрия без труда. И тогда ему точно конец. Слишком часто в последнее время он избегал, казалось бы, неминуемой смерти. Когда-нибудь этой сказочной удаче должен был прийти конец.

Шаги остановились в метре от него. Зорин вжался в стену. Стало нечем дышать. Ему было непонятно, как стоящие в коридоре не слышат бешеный стук его сердца и сдавленное, шумное дыхание.

– Вот она.

Некоторое время стояла тишина. Потом раздался короткий приказ:

– Грузите ее.

– Куда вы ее забираете? – спросил кто-то.

– Не твое дело.

Послышался шелест колесиков больничной кровати по линолеуму.

– Чего стоите? – раздраженно произнес Темный. – Помогайте давайте.

Диме показалось или это был все тот же Майор?

Тут нервы у Светланы не выдержали.

– Нет! – хрипло закричала она. – Не хочу! Не отдавайте меня им! Умоляю! Не хочу-у-у!

Дмитрий зажал уши ладонями. Лязгнули створки больничного лифта, и крики оборвались. Зорин закрыл лицо руками, с силой вдавливая ногти в кожу. Беззвучные рыдания сотрясали его тело. Смерть играла с ним слишком долго.

На улице взревели моторы. Надо было уходить. Дима вытер лицо и снова надел противогаз. Когда он спустился вниз, по приемному покою уже метался встревоженный Петрович.

– Ты где был? – накинулся он на Дмитрия.

– В сортире. Живот чего-то прихватило.

– Вали давай отсюда! Живот у него прихватило!

– Ага, ага, уже ухожу, – пробормотал сержант.

В дверях Петрович снова окликнул его.

– А? – переспросил Дима, не расслышав.

– Доктора-то нашел, я спрашиваю?

– А, не, не нашел.

Глава 8. Похищение

Зорин вышел на улицу и бездумно, уже не таясь, направился в сторону дома. Что это было? Во что он вляпался еще глубже? Он пришел в поисках ответов, а в итоге нарисовал еще одну мишень на себе и своей семье. Что будет, если кто-нибудь узнает, что он разговаривал со Светланой? Ему в таком случае точно не жить. С ним не будут церемониться и устраивать допросы с предупреждениями. Просто шлепнут на глазах у всех, и ничего им за это не будет. Не станет Томск рисковать своим благополучием ради одного-единственного полицейского. Дима остановился и посмотрел на хмурое небо. «Хватит», – подумал он. Каждое его действие, каждый вопрос, каждое слово приводили лишь к тому, что невидимая петля все сильнее затягивалась вокруг его шеи. Больше он ничего не будет делать. Ни спрашивать, ни раздумывать, ни терзаться ненужными вопросами и бесполезными сомнениями. Только работа и дом. Работа и дом. Даже с Егором надо перестать общаться. На время. И пусть этот Саня сидит у их с Леной двери хоть до морковкина заговенья. Уши свои до черепа об стену сотрет, а ничего от него больше не услышит. Ладно, эсбээровцы тоже не железные. Месяц пройдет, другой, станет им скучно, соберут они свои манатки и свалят обратно к себе за колючку. А Дима с Леной будут жить-поживать да ребенка растить. Надо только потерпеть и не трындеть попусту. Забыть эту неделю как страшный сон.

Зорин приободрился. Принятое решение казалось ему единственно правильным и давало надежду на относительно спокойное будущее. На будущее вообще. Дмитрий даже улыбнулся под противогазом. Идти сразу стало легче. Усиленно отгоняя от себя мысли о Светлане и о ее дальнейшей судьбе, он зашагал к дому, пытаясь даже насвистывать какую-то мелодию.

Когда он вернулся к себе, в подвале стояла тишина. Никто не ходил, шаркая ногами, по коридору, никто не гремел ложкой, пытаясь сварганить себе обед. Только под потолком поскрипывала на старом проводе лампочка да в углу сидела неизменная баба Аня. Зорин похолодел от тревожного предчувствия.

– А где все? – спросил он у бабы Ани.

Та только странно нахмурилась и отвернулась. Дима прошел дальше. Дверь в его комнатку была приоткрыта. Лены не было.

«Не понял!» – подумал он.

Сзади подошел еще один сосед, бывший слесарь этого дома дядя Вася.

– Дима…

– Дядь Вася, а чего это? – спросил тот, указывая на открытую дверь. – И куда Лена ушла?

Дядя Вася покряхтел, опустив глаза.

– Дядь Вася, да что случилось?

– Тут реакторские приходили. Они Лену увели.

У Зорина потемнело в глазах. Еще чуть-чуть – и он бы сполз на землю безвольной куклой.

«Доигрался!»

Стариковские руки подхватили его, не давая упасть на пол.

– Они сказали, что на обследование. Там, в парниках, что-то случилось, и они всех работников обследуют. Ради их же блага.

Перед глазами Дмитрия всплыло лицо лежащей на больничной койке Светы.

«Ага, ради блага. Как же».

– Куда они ее повезли? – спросил он, глядя в пустоту.

– Не сказали! – с досадой воскликнул дядя Вася и потом тихо добавил: – Да мы и не спрашивали.

Дима вырвал руку и с внезапной злостью посмотрел на вышедших из своих каморок соседей. Вот так и живем! Одна не сказала, другие не спросили! Своя жопа в тепле – и ладно! Так? Может, для них и так. Но он не мог просто сидеть и ждать возвращения Лены. Ибо Зорин был уверен, что если ничего не делать, она и не вернется. И время сейчас для них шло на часы, если не на минуты. Надеяться он мог в этом деле только на себя. Никто из этого мычащего стада за него не вступится. И под стадом Дима подразумевал не только присутствующих в подвале людей.

– Где Саня? – прошептал он.

– Кто? – не понял дядя Вася.

– Сосед новый.

Дядя Вася пожал плечами.

– Нет его. Как ушел, так и не появлялся.

Зорин направился в тамбур.

– Дима, ты куда? Не делай глупостей! – крикнул кто-то сзади. Сержант не обернулся. Злость закипала в нем все сильнее, и он чувствовал, что если останется здесь хотя бы на минуту, то набьет морду любому, кто вякнет ему хоть слово утешения или даст очередной «мудрый» совет.

Выйдя во двор, Зорин огляделся. Выскочив из подвала, что называется, «на эмоциях», он не придумал для себя никакого плана действий. Что делать? Куда бежать? Логичнее было бы дождаться Саню и, затащив в один из пустующих подъездов, хорошенько расспросить, куда увезли и где держат его жену. Дима чувствовал, что опять погружается в трясину неразрешимых проблем и неизбежных последствий, но теперь ему было все равно. Темные перешли черту, и нужно было действовать. Тем более, что «Саня» мог вообще больше не появиться в подвале.

«Захарчук», – мелькнула у сержанта дельная мысль.

Действительно, Николай Михайлович, являясь не последним человеком в городе, мог хоть что-то знать о происходящих событиях.

Дмитрий быстрым шагом пошел обратно, в сторону своей работы. Через пару кварталов, не в силах сдерживаться, он перешел на бег. В противогазе бежать было тяжело, и Зорин на ходу заменил его на легкий респиратор. Близился вечер, и народу на улице заметно прибавилось. Однако лишь единицы оборачивались вслед расталкивающему локтями окружающих человеку. Большинство смотрели себе под ноги, словно стараясь не замечать ничего вокруг. В городе ощущалась атмосфера всеобщего страха и подавленности. В изредка бросаемых на Диму взглядах читалось: «Бежит человек? Ну и пусть бежит. Наверное, случилось что-нибудь у него. Лишь бы у меня ничего не случилось. Лишь бы не у меня!»

Дмитрий внезапно ощутил ко всем этим людям жгучую ненависть. Стадо! Быдло! Только бы в кормушке что-нибудь плескалось, а там хоть трава не расти! Натуральный скот! Потом ему стало стыдно. А сам он о чем думал буквально час назад? Не этого ли хотел? Забиться под ближайший плинтус, лишь бы не трогали. Нельзя их обвинять в равнодушии. У них тоже есть за кого бояться.

Подбежав к РОВД, сержант увидел, что здание плотно окружено взволнованной, кричащей толпой. Перед людьми цепью стояли полицейские, выставив перед собой омоновские щиты, и словами и жестами пытались успокоить народ. Темных нигде не было видно. Видимо, увидев надвигающиеся проблемы, они просто попрыгали в свои черные джипы и свалили от греха подальше.

Протиснувшись в передние ряды, Зорин крикнул ближайшему полицейскому:

– Серега!

Тот уставился на Диму шальными от страха глазами. Несколько секунд всматривался в лицо Зорина, прикрытое лишь респиратором, потом, разомкнув цепь, крикнул:

– Этого пропустить!

Сержант быстренько проскользнул внутрь. Увидев это, толпа возмущенно взревела.

– Своих защищаете! – послышался крик. – Сволочи! А нас кто защитит?! Захарчука сюда!

В металлический щит ударился первый камень.

К Диме подбежал лейтенант.

– Зорин! Слава богу, что ты пришел! Нам теперь каждый человек нужен. Видишь, что творится?

– А что творится?

Они стали продвигаться в сторону входа в здание.

– Темные совсем оборзели, твари. В теплицах выявили радиационное заражение. Прикинь! Откуда оно там? Так вот. Эти падлы теплицы опечатали, а всех, кто там работал, просто запихали в машины и увезли куда-то. Якобы для обследования. Людей забрали и свалили, прикинь! Причем все! А народ-то к нам за ответами пришел. И ладно бы просто пришел. Абзац, не знаю, чем все это закончится! Так что давай, получай экипировку – и в цепь.

– Ладно! – крикнул Дима, протискиваясь сквозь выбегающих из дверей полицейских, а сам подумал: «Ага, делать мне нечего. У самого проблемы».

Дверь в кабинет Захарчука он открыл без стука. Подполковник сидел за столом, неподвижно глядя куда-то перед собой. Рядом стояла уже привычная полупустая бутылка.

– Николай Михайлович…

– Я в курсе.

– Они…

– Я в курсе.

– Они Лену забрали!

– Я В КУРСЕ!!!

Сжатый кулак грохнул о столешницу. Захарчук поднял на сержанта глаза. На покрытой седой щетиной щеке блестели влажные дорожки.

– Я в курсе, – уже шепотом повторил он.

– Что делать? – спросил Дмитрий, подойдя вплотную к столу.

– Ничего, – прошептал подполковник.

– Ничего? – переспросил ошеломленный Зорин. – Они наших людей украли. Вы понимаете, что это значит?

– А что ты предлагаешь делать? – в ответ спросил Захарчук.

– Забрать их!

– Как забрать? Силой? А ты знаешь, куда их отвезли? А ты уверен, что их вообще надо забирать? Может, их действительно обследуют. Ты об этом подумал?

– Николай Михайлович, какие обследования? Я же вам уже рассказывал, как они свои проблемы решают. Надо что-то делать.

– Что? – спросил Захарчук, наливая стакан. – Начать вылавливать Темных? Пытать их? Штурмовать реактор? Что?

– Да хотя бы это!

– Они весь город обесточат.

– И?

Подполковник опустил глаза:

– Я должен думать о городе.

– Эти люди и есть ваш город! – закричал Дима. – Люди на улице и есть ваш город!

– Рисковать тысячами ради тридцати четырех я не буду, – тихо сказал Захарчук и опрокинул стакан.

– Вы и цифру знаете. – Зорин отступил от стола.

Николай Михайлович не ответил. Дмитрий посмотрел на подполковника и внезапно понял, как тот постарел. Причем в одночасье. Это был уже не тот человек, который грудью встал на защиту родного города. Не тот, кто практически в одиночку усмирил пьяную орду, ошалевшую от беззакония и безнаказанности. Того человека уже не было.

Зорин вздохнул. Здесь он тоже не дождется помощи.

– Заявление писать? – спросил он. – Или так, устно можно?

Захарчук покачал головой.

– Не то ты задумал.

– Это уже не ваше дело.

– Город подставишь.

– Пошел он, ваш город!

Дмитрий направился к двери.

– Не надо, – услышал он в спину. Не оборачиваясь, захлопнул дверь.

Мозг работал, как локомотив, летящий под откос. Так, теперь он один. Дима побежал обратно домой. Оставался крошечный шанс, что Саня не успел еще сделать ноги, как его друзья. Если эта сволочь еще на месте, следовало его хорошенько допросить. Возможно, с членовредительством.

К своему дому он подошел как раз вовремя, чтобы увидеть, как из двора, постоянно оглядываясь, вышла все та же одетая в странный ОЗК фигура. Зорин спрятался за углом. Надо было вырубить Саню прямо здесь, пока он не нашел других Темных. Дмитрий посмотрел себе под ноги и увидел лежащую на асфальте ржавую водопроводную трубу. Он осторожно поднял ее, разглядывая. «Надо же, – подумал он, – мне казалось, что так только в кино бывает». Ну что ж, теперь он был вооружен. Дима выглянул из-за угла. Саня все еще топтался у ворот, хотя мог уже тысячу раз куда-нибудь уйти. «За ним должны приехать сюда», – внезапно догадался Зорин. Времени не оставалось. Покрепче перехватив трубу и мысленно сказав «С Богом», Дима дождался, когда шпион отвернется, и бросился вперед. То ли противогаз плотно закрывал Санины уши, то ли он был слишком сильно погружен в свои мысли, но нападавшего он заметил лишь в последний момент. Зорин успел увидеть, как под окулярами противогаза широко открылись глаза, и с силой опустил трубу Сане на голову. От удара разошлась ткань капюшона, хлынула кровь. Шпион закатил глаза и рухнул на землю. Дима мгновенно покрылся испариной. Убил! С непривычки не рассчитал и ударил слишком сильно! Отбросив трубу, он упал перед лежащим телом на колени и стащил с Сани противогаз. Плевать, тому уже в любом случае все равно. Зорин прижал пальцы к шее лежавшего и ощутил слабую, но ровную пульсацию. Нет, жив курилка! Дима поднял голову и огляделся. Вокруг было тихо. Никто не видел его нападения. Подняв с земли кусок трубы и Санин противогаз, Зорин подхватил под мышки неожиданно тяжелое тело и, кряхтя, потащил его обратно во двор. На земле осталась темнеть большая лужа натекшей крови, протянулись два четких следа от Саниных ног. Значит, отследить, куда поволокли тело, не составит для прибывшего отряда труда. Времени у Дмитрия практически не оставалось.

В принципе, было уже все равно, где именно он устроит допрос своего пленника. Зорин понимал, что его проживание в этом доме и конкретно в этом подвале с сегодняшнего дня заканчивается. Либо он выйдет из этой схватки победителем, а, как известно, победителей не судят, либо не выйдет вообще. Дмитрий мог привязать Саню к старой металлической горке, стоящей на детской площадке, и устроить допрос с пристрастием прямо на глазах соседей. Но это было бы стратегически неверно. Допрос же в подъезде давал Дмитрию несколько лишних минут как для окончания оного, так и для обороны и, возможно, побега.

Шпион застонал, приходя в себя. Дмитрий прибавил темп, волоча по земле неподъемное тело. Попав внутрь, он огляделся. Тащить Саню дальше не имело никакого смысла. Чтоб попасть в одну из пустующих квартир, надо было подняться или опуститься на один лестничный пролет, а на это у Зорина не осталось ни сил, ни времени, ни желания. Стояк отопления в углу замечательно подходил для его целей. Дмитрий расстегнул Санин ОЗК, вынул его руки из рукавов и застегнул ОЗК снова. Затем пропустил оба рукава между стояком и стеной и крепко связал их вместе. Получилась довольно милая и, пусть и на короткий срок, эффективная смирительная рубашка. По крайней мере, сразу Саня выпутаться не сможет. Пора было приступать к допросу.

Зорин отошел на шаг назад и, словно пиная футбольный мяч, заехал ногой Сане по лицу. Голова дернулась, и затылок глухо стукнулся о стену. Сейчас Дима рассчитывал свои силы, и удар получился не сильным, но очень болезненным. Шпион застонал и открыл глаза.

– Сука, – прошептал он окровавленными губами.

Зорин присел перед ним на корточки. Взяв Саню за лицо, он заставил того смотреть прямо в окуляры своего противогаза.

– Слушай сюда. У нас мало времени. Ты сам знаешь.

Самодовольная ухмылка дала понять Дмитрию, что тот недалек от правды.

– Где она? Куда ее увезли?

– Да пошел ты. – Окровавленные губы растянулись еще шире. – Тебе жить осталось от силы минут пять.

– Спасибо, что сказал. – Зорин понял, что таким способом он ничего не добьется. Надо было принимать радикальные меры.

– Видит Бог, я не хотел этого, – пробормотал он, поднимаясь на ноги. Саня продолжал улыбаться, сидя на бетонном полу.

– Последний шанс для тебя, – произнес Дима, чувствуя себя героем голливудского боевика низкого пошиба. Видимо, шпион думал так же.

– Это для тебя последний.

Наверное, Димин пленник смотрел те же фильмы.

Зорин решился. Время утекало слишком быстро. Подняв трубу, он подошел к сидящему Сане.

– Где она?

– И что ты с этим собираешься делать? – в ответ спросил шпион.

Дима понял, что время игр и разговоров кончилось. Он размахнулся и с силой опустил металлический обрезок на правую голень пленника. Истошный крик, наверное, слышали все, кто находился в пределах двух-трех кварталов.

– Сука! Тварь! Падла! Мы тебя уроем! Сдохнешь!

Перебитая нога мелко подергивалась. Выкатившиеся от боли почти белые глаза горели ненавистью, и в сторону Дмитрия летела кровавая слюна.

Дима присел рядом и зажал резиновой перчаткой ОЗК брызжущий рот. Сане оставалось только вращать полными боли глазами да мычать что-то нечленораздельное. Зорин опустил кусок трубы на вторую голень и начал легонько постукивать по ней.

– Скажешь? – спросил.

– Тварь! – заорал его пленник, пытаясь вцепиться зубами в прорезиненную перчатку.

Дима снова зажал ему рот. Немного подумав, он поднял брошенный рядом Санин противогаз и начал запихивать резину в рот шпиону. Саня захрипел. Теперь к страданиям из-за перебитой голени прибавилась еще и боль из-за неестественно распахнутого рта. Да и разбитый при первом ударе нос не давал несчастному полноценно дышать.

Пару секунд Зорин смотрел на мучения допрашиваемого. Потом он вздохнул, поднялся и, примерив свое орудие к левой голени, широко замахнулся.

– Мммммм!

Дима вопросительно посмотрел на Саню, не опуская зажатой в руках трубы.

– Сказать чего-то хочешь?

Пленник усиленно закивал.

– Орать не будешь?

Саня, помедлив, кивнул.

– Ой, что-то я тебе не верю, – сказал Зорин и замахнулся еще раз.

– МММММММММ!

Допрашиваемый сидел на полу и кивал так, что земля под ним орошалась маленьким кровавым дождем. Похоже, что несчастный теперь был готов на все. Дмитрий опустил трубу и вытащил изо рта пленника противогаз. Саня застонал и некоторое время молча хватал воздух, словно выброшенная на берег рыба. В уголках его рта появились маленькие кровоточащие трещинки. Похоже, у него теперь не оставалось сомнений в намерениях и решимости противника.

– К реактору их увезли, – прохрипел он.

Дмитрий схватил окровавленное лицо.

– Куда? Зачем? Для чего? – Он сжал лицо сильнее.

– Найдут для чего.

– А Лена?!

Саня опять ухмыльнулся.

– Про нее не беспокойся. Она же беременна. Ценный груз. Будет жить лучше, чем здесь. Сейчас дети редко появляются, каждый младенец на особом счету.

Дмитрий сполз по стене.

– А потом?

Шпион пожал плечами.

– Я откуда знаю. Мать, скорее всего, на работу.

– А ребенок?

– К ученым. Относительно чистый генный материал – редкость.

Дима захотел закрыть лицо руками, но помешал противогаз. Господи, что же с ними случилось? Вместе же жили? Он помнил родных тетю и дядю, которые жили в городке у реактора. Приезжая в гости, они всегда дарили маленькому Диме какой-нибудь подарок. Мама и папа целовались и обнимались с ними. Все были счастливы. Что же творится сейчас? Кто эти люди?

– Что с вами случилось? – озвучил он свою недавнюю мысль.

Хриплый смех заставил Зорина с удивлением посмотреть на того, кого он недавно так жестоко мучил.

– Мы…

Скрип тормозов заставил обоих замолчать. Дмитрий поднялся и выглянул в дверной проем. Во дворе, в клубах оседающей пыли, стоял автомобиль. Черные фигуры появлялись из дверей, поднимая вверх снабженное лазерными прицелами оружие. Тонкие красные лучи резали воздух, выискивая возможную опасность.

– Вот, блин!

Саня засмеялся, сидя на полу со связанными руками, и внезапно, набрав полную грудь воздуха, заорал:

– Пацаны, я здесь!

Зорин резко обернулся и врезал ему трубой по голове. Пленник обмяк, но крик сделал свое дело. Четыре красных луча нацелились на дверной проем. Дима посмотрел на предмет, зажатый в руке. Труба, несомненно, была сделана качественно и сослужила прекрасную службу как дубинка, но против пяти «калашей» сей предмет не имел ни единого шанса. А другого оружия у него не было.

Бросив последний взгляд на лежавшего неподвижно Саню, Зорин кинулся вверх по лестнице в надежде смотаться через окно знакомой квартиры. Плотный автоматный огонь поверх головы заставил его скатиться по лестнице обратно к двери.

– Держать окно! – послышался приказ.

На площадку первого этажа обрушился шквал пуль, и два луча крест-накрест перекрыли Диме путь наверх.

«Вот и все», – подумал он. Не будет ни спасения Лены, ни счастливой жизни, ни будущего вообще. Ничего не будет. Зорин сел в угол, изо всех сил пытаясь смириться с предстоящей смертью и прося прощения у всех, кого смог вспомнить.

Внезапно с улицы раздался пистолетный выстрел. Потом еще один. И еще.

Дима сидел, ничего не понимая. В дверном проеме появилась одинокая фигура. Тень пистолета четко вырисовывалась на пыльном полу. Дима поднял трубу, собираясь дорого продать свою жизнь.

– Завязывай, командир. Это я.

На площадке появился чумазый Егор.

– Я слышал, у нас есть дело?

Он бросил ошалевшему Дмитрию тяжелую сумку. В лучах закатного солнца блеснула вороненая сталь.

Глава 9. Что делать?

– Ну, и что теперь?

Дима с Егором сидели в подвальной комнате, глядя на сумку, доверху заполненную оружием. Оба держали в руках алюминиевые кружки с тем, что в нынешнем мире называлось чаем. Плахова мелко потряхивало. Сегодня он первый раз убил человека. И не одного. Увидев, в каком положении находится его друг, Егор, не задумываясь, бросился на помощь. На волне адреналина ему еще удалось дойти до Димы и даже сказать тому что-то бодрое, но затем силы стали потихоньку оставлять его. Убирать трупы и отгонять машину пришлось уже Зорину. Когда Дима снял с одного из мертвых противогаз, стало понятно, почему Егору удалось перебить хоть и небольшой, но хорошо вооруженный отряд Темных. Пацану было от силы лет шестнадцать. Бледная кожа и абсолютно лысый череп несколько смазывали картину, но тонкие черты юного лица не оставляли места для сомнений. В широко открытых глазах застыли удивление и какая-то детская обида. Мальчишка явно не ожидал такого исхода. Сняв противогазы с других, Дима лишний раз убедился – все нападавшие, кроме одного, только-только вышли из детского возраста. Украдкой посмотрев на друга, Дмитрий решил не делиться с ним этим открытием. Плахов в это время просто сидел на старых скрипучих качелях и тупо смотрел на действия товарища.

В подвале уже творилось черт-те что. От любопытных взглядов Диминых соседей, конечно, не ускользнула кровавая сцена расправы над патрулем Темных, и теперь все они в спешке собирали вещи и паковали чемоданы, справедливо решив, что в ближайшее время им лучше перекантоваться у родственников и знакомых. Зорин тоже думал, что патруля хватятся очень скоро, и что будет потом, даже не хотелось представлять. Как бы ни было Егору плохо, ему придется приходить в себя поскорее. Иначе все, что сегодня произошло здесь, окажется напрасным.

– Что делать-то будем? – снова спросил Плахов. Кажется, ему стало лучше.

– Я на реактор пойду, – ответил Дмитрий, хотя с трудом себе это представлял.

– Мы на реактор пойдем, – поправил Егор.

Зорин покачал головой.

– Ты не должен это делать. Не обязан.

– Не должен и не обязан, – согласился Егор, отставив кружку в сторону, его рука уже почти не дрожала, – но пойду. У меня никого нет. Вы с Леной мне – как семья. Мы с тобой это все затеяли, с нас и спрос. Да и эти оборзели вконец. Ленку спасать надо. И малыша.

У Димы от этих слов перехватило дыхание. Он крепко обнял товарища.

– Спасибо.

Хотя Зорин и боялся признаться себе, но в глубине души он понимал, что его поход за Леной – это билет в один конец. Дима осознавал, что вряд ли сможет не то что спасти беременную жену, но и вообще попасть к реактору. Он просто решил, что лучше погибнуть, спасая своих, чем жить потом с таким грузом на душе. С Егором у него появлялся реальный шанс провернуть задуманное.

– Ну, все. Все. – Плахов похлопал друга по спине. – Сейчас расплачусь.

К нему вернулись былое ехидство и сарказм.

– Наши все хотели прийти, – добавил он.

– И где они? – поинтересовался Дима.

Егор вздохнул.

– Арестовали их.

– За что?

– Да за тебя. Кирюха видел, как ты к Захарчуку влетел, и сразу к нам побежал. Мы-то про всю эту байду с парниками уже слышали. Знали, что ты придешь. И про Ленку слышали. Дураку понятно, что ты будешь делать. Всем отрядом решили тебе помочь. Ребята по очереди в оружейку сходили, каждый принес кто что смог. Витя в столовку наведался, тушенки несколько банок взял, якобы для патруля. Ну, а когда ты убежал, мы за тобой двинулись. Изначально было понятно, что Захарчук тебе от ворот поворот даст. Не тот уже старик. Ну, вот. Двинулись мы за тобой, тут нас на выходе и повязали. Якобы за то, что покинули место службы во время массовых беспорядков. Теперь все наши в ИВС сидят. Дезертирство им шьют.

– А ты как же?

– Мне повезло. Я последним шел, да еще с сумкой. Ее Витя хотел нести, но я настоял. Будь по его, не было бы у нас этого богатства. – Егор показал на маленький арсенал на полу. – Их Витя первый и заметил. Сразу же меня за шкварник – и за угол зашвырнул. Вместе с сумкой. А сам вперед рванул. Наши там крепко подставились.

– В смысле? – не понял Зорин.

– Они ж драку с патрулем устроили, чтоб я мог уйти.

Дима охнул. Драка с патрулем, да еще и во время тревоги – это стопроцентный трибунал. Повезет, если просто со службы попрут. А если по «закону военного времени»?

Он понял, что на его совести еще несколько дорогих ему жизней. Либо он вернется победителем, либо всем хана.

– Ты думаешь – Захарчук? – мрачно спросил он.

– А кто же?! – воскликнул Егор. – Он, когда ты от него убежал, по-любому понял, что дальше будет. По его наводке патруль за нами пришел. Как-то они уж очень целенаправленно к нам двигались.

Зорин усмехнулся.

– Значит, ты теперь дезертир?

Друг невесело кивнул:

– Дезертир и вор. Мало того, что со службы сбежал, еще и оружейку обнес. И это когда в городе беспорядки. – Он демонстративно потер рукой шею. – Эх, висеть мне на столбе. И причем долго.

Дмитрий рассмеялся.

– А ты-то чего ржешь, – воскликнул Егор. – Ты-то тоже дезертир. Тебе рядом висеть.

Зорин, смеясь, покачал головой.

– Не, я уволиться успел. Я теперь гражданский. – Погоди, – осенило его вдруг. – А чего мы тут рассиживаемся?

– А что? – не понял Плахов.

– А то! Когда Захарчук тебя не досчитается, куда он патруль направит? А? Доперло?

– Черт!

Подхватив сумку, они выбежали в тамбур. Там спешно стали натягивать на себя ОЗК.

Как и бывает в подобных ситуациях, костюмы путались, застревали, вызывая потоки отборного мата у торопящихся товарищей. Надо было спешить. Одно дело – перестрелка с Темными, и совсем другое – стрелять в своих собственных товарищей, с которыми еще недавно тянули долгие ночные дежурства на мосту. А сдаваться Дмитрий не собирался.

Выбежав во двор, они рванули в противоположную от РОВД сторону, вниз по Гагарина. Людей на улице стало заметно больше. Намного больше, чем должно было, даже несмотря на вечернее время. Они шли группами и поодиночке, изредка выкрикивая какие-то лозунги и призывы. И все они двигались в одну сторону. Похоже, в городе назревала революция. Многие неодобрительно и даже со злостью оборачивались на двух людей, спешащих в противоположном направлении. Дмитрий никак не мог понять, почему, пока до него не дошло.

– Нашивки сними, – сказал он Егору.

– Чего?

Зорин схватил друга за рукав и затащил в ближайшую подворотню.

– Нашивки сними, – повторил он. – И знаки различия. Сейчас менты не в моде.

Егор охнул и стал торопливо отдирать от служебного ОЗК прилепленную на «липучку» надпись «Полиция» и полоски ткани, заменяющие ныне погоны.

– Чуть не попались, – сказал он, когда дело было закончено.

Дима отошел на шаг и оглядел результат. Как бы то ни было, ОЗК Службы правопорядка все равно немного отличался от гражданских, да и места, где недавно находились наклейки, выделялись. Халтура, конечно, но Зорин надеялся, что в темноте это будет не так заметно. Им бы, как говорится, ночь продержаться, а потом… Потом это все уже не будет иметь никакого значения.

– Пошли, – сказал он.

Они опять вышли на улицу. Быстро темнело. Народу поубавилось, но все же то тут, то там попадались группы людей, которые куда-то торопились, возбужденно переговариваясь между собой. Дмитрий похолодел. Он уже видел такое – в давно минувшем две тысячи тринадцатом. Смутные времена возвращались. Вот только вряд ли появится человек, способный усмирить эту гидру анархии. Похоже, чудом продержавшемуся двадцать лет Томску приходил закономерный конец.

К пограничникам они пришли уже затемно. Перед знакомой калиткой в железной бочке горели дрова. Два охранника ходили вокруг нее, изредка оглядываясь по сторонам. Друзья присели за углом соседней со штабом пятиэтажки.

– Что делаем? – спросил Егор.

– Попытаемся договориться.

– Договориться? С ними? Они в прошлый раз чуть мозги нам не вышибли.

– Не вышибли бы, – уверенно ответил Дима. – Это все Темные. Погранцы пленных не трогали.

– Ага, благодетели прямо. Я до сих пор ствол на затылке чувствую.

– А что ты предлагаешь? В атаку?

– Почему бы и нет?

– Потому что нет. Это – свои.

Плахов отвернулся.

– С такими своими чужих не надо. Своих он нашел, видите ли. А если по-тихому? – спросил он.

– Это как?

– Ну, тюк по кумполу – и за ворота. Даже оружие у них брать не будем. Свои ведь.

– А без «тюк» нельзя? – в свою очередь задал вопрос Зорин.

– Тут, командир, два варианта. Либо идти к твоему лучшему другу Анатолию, потому как эти попки тебе сами ворота не откроют. Только с его разрешения.

– Либо?

– Либо «тюк».

Дмитрий задумался. Дыры в заборе есть, он был в этом уверен. Но чтоб идти через них, надо знать, где они располагаются. Их и при свете вряд ли найдешь, а ночью – и вовсе пустая затея. Искать конец забора? Долго и опасно. Значит, «тюк».

– Значит, «тюк», – повторил он вслух. – Пошли.

– Пришли уже, – раздался сзади незнакомый голос, и твердый ствол больно ткнул его в затылок.

Зорин и Плахов медленно подняли руки и встали. Их ловко обыскали, изъяв все оружие, вплоть до ножей.

– Вперед, – скомандовал все тот же голос, подкрепив приказ еще одним болезненным тычком.

– Хорош, а? – возмутился Егор. – Свои же!

– Свои в это время дома сидят, телевизор смотрят, – проявил неожиданную эрудицию его конвоир и еще раз ткнул Плахова стволом в спину. – Извини, споткнулся.

Егор чертыхнулся. Подняв руки, они приближались к зданию штаба. У входа их встречал еще один человек. Дима сразу узнал лицо за панорамным стеклом противогаза.

– Здравствуй! Не думал, что так скоро свидимся!

Голос Анатолия звучал мрачно и подавленно, как будто ему самому не нравилась возникшая ситуация. От былой самоуверенности не осталось и следа. Дмитрий промолчал. Лейтенант некоторое время рассматривал гостей, потом коротко приказал:

– Внутрь их.

Пройдя необходимую процедуру дезактивации, друзья вновь оказались в знакомом подвале. Сейчас местные жители смотрели на них угрюмо, без улыбок. Что же случилось с этим оплотом анархии и махновщины?

– Этого разместите где-нибудь, чтоб не отсвечивал, – Анатолий указал на Егора. Тот от возмущения только фыркнул.

– Пойдем со мной, поболтаем, – лейтенант махнул рукой Зорину. – Конвоя не надо, – остановил он дернувшихся было погранцов. – У нас же все хорошо будет, да, Дима?

Тот молча кивнул. Как будто у него был сейчас выбор.

– Вот и ладно. Пошли.

Они оказались в уже знакомом Дмитрию кабинете. Толя плюхнулся в кресло и мрачно уставился перед собой. Дима остался стоять посреди комнаты, заложив руки за спину.

– Да перестань ты из себя арестанта изображать, – с раздражением сказал Анатолий. – Тоже мне, униженная и оскорбленная личность. Забыл, где диван стоит?

Зорин сел и все так же молча уставился на оппонента.

– Нас предупредили, что вы придете, – сказал тот. – Передали, что сбежали двое дезертиров и сумку с оружием прихватили. Особо опасны, возможно, двигаются в нашем направлении. Лично Захарчук звонил.

Он с интересом посмотрел на Зорина, словно пытаясь увидеть реакцию на свои слова. Как ни пытался Дмитрий сохранять бесстрастное выражение лица, при последнем заявлении зубы все же скрипнули. Лейтенант кивнул.

– Вот видишь, и у нас не все так гладко. Разногласия, раздоры… предательства. И у нас…

Теперь настала очередь Зорина с интересом разглядывать собеседника.

– Реакторские, – просто пояснил Толя и добавил: – Сволочи!

Он помолчал. Дима сидел тихо, ожидая продолжения. А рассказ обещал быть занимательным.

– Столько лет сотрудничали, можно сказать, душа в душу жили. Мы далеко от руководства, нас никто не трогает. Вот и сошлись на общих интересах. Они нам всякую всячину подкидывали, ну там, тушняк, оружие нестандартное, черт их знает, откуда они его доставали.

С этими словами Анатолий открыл ящик стола и достал оттуда блестящую «беретту». Положив ее перед Дмитрием, жестом фокусника извлек из того же ящика длинный черный глушитель.

– Вот так, – сказал он. – Там еще у меня есть М-16, М-60, «Кольт» 1911, «Вал», «винторез». Ну, и патроны ко всему этому. Прикинь?

Зорин только вздохнул.

– Мы, конечно, тоже им помогали как могли. Когда информацией – рассказывали, чего в городе творится. Когда просто пропускали в город, чтобы никто не знал. А когда и с поимкой беглецов.

– Как это? – не выдержал Дима.

– А что ты так на меня уставился? Ты что думаешь, эти трое первыми были? Единственными? Да там раз в неделю побеги случаются. Что-то там, на реакторе, происходит. Оттуда народ пачками бежит. Но фантазии у них маловато, и они все через нас бегут. Думают, мы им поможем. А мы их тут хвать – и обратно.

Толя вздохнул.

– Раньше проще было. Реакторские нам сообщают, а мы бегунков здесь ловим, других ходов-то в Томск нет, только через нас. Пакуем и вызываем ихний патруль. Все тихо, гладко, чин чинарем. Как все было хорошо.

Зорин только сидел и качал головой. Степень продажности, беззакония и неприкрытого цинизма поражала.

– Захарчук знал? – тихо спросил он.

– Догадывался. Насколько мне известно, он даже пытался расследование провести, комиссию сюда послать. С особыми, значит, полномочиями.

– И что?

– А ничего. Позвонили ему, сказали, что этого делать не надо. По-моему, даже подробностей объяснять не стали. Просто велели забыть – и все. Он и забыл.

Дима не верил своим ушам. Боже, что происходит в этом городе? Что происходит с людьми? Захарчука он считал чуть ли не отцом, старался во всем подражать ему. Ставил в пример остальным бойцам. И теперь узнать о нем такое! Зорину казалось, что он до этого дня жил не просто в розовых очках, а в трех розовых очках, завернутых в толстый слой ваты. И теперь этот защитный, уютный слой в одночасье сорвали, подставив голую кожу под удары отвратительной истины и нелицеприятной правды.

– А что сейчас случилось? Почему на этот раз нас привлекли? – спросил он, чтобы хоть как-то отвлечься.

– На этот раз все пошло по-другому. Раньше бегунки, как только колючку пересекали, мигом к нам бежали. Среднее время поимки составляло примерно три часа.

– А сейчас? Вроде бы с момента их побега только часов шесть прошло.

Анатолий расхохотался.

– Наивный. Так тебе все и рассказали. Ага, держи карман шире. Их неделю не было.

У Дмитрия отпала челюсть.

– Как – неделю?

– А вот так. Колючку пересекли, а к нам не пришли. Видимо, поняли, что их здесь ожидает. Пошарили вдоль границы – ноль. Даже казачка заслали в город – поспрошать, не появлялись ли новенькие. Тоже ноль. Реакторские запаниковали. Видимо, что-то у них там происходит, о чем вообще никому знать не надо. Напрягли городских, заодно решили гетто проверить. Для этого вас и позвали.

– А че ж сами не пошли?

Толя выпучил на него глаза.

– Ты чего, дурак? На фига нам самим рисковать? Мы вас в качестве живого щита взяли. Наткнулись бы на проблемы, вами бы прикрылись. Вот так.

– Ну, ты и сволочь!

– Какой есть.

Зорин чувствовал, как его, словно нашкодившего котенка, раз за разом макают в вонючую лужу. С каждой фразой Анатолий опускал его все ниже и ниже, постепенно открывая его истинное положение в этом мире.

– А что там этот Аркадьич? – пересилив себя, спросил Дмитрий. Не время сейчас было устраивать свары с погранцами, какими бы сволочами они ни оказались.

– А черт его знает, – ответил лейтенант, и в его голосе Дима услышал нотки облегчения, словно тема его отношений с Темными было для него неприятна. – Много чего болтают. Про беспредел, про убийства. Даже про каннибализм. Никто ничего толком сказать не может. Кто туда уходил, не возвращался. Был один, кого они вернули, но я тебе про него рассказывал.

– А почему его вернули?

– Так он – сын нашего Степаныча. Вот и вернули.

– А что ж вы с ними не разберетесь? У вас под носом такое творится, а вы сидите и ничего не делаете?

– А зачем что-то делать? Начнем бучу, сюда ваши понаедут, все дела тут похерят. А так мы к ним не лезем, они – к нам. Соблюдай правила – и все будет тихо. Да и реакторские не велели к ним соваться. Наверное, дела у них с Аркадьичем какие-то.

Анатолий замолчал. Дмитрий тоже не знал, что сказать. Молчание затянулось. Было слышно, как вдалеке гомонят погранцы да где-то в комнате тикают часы.

– Почему ты мне все это говоришь? Меня сейчас заберут, я же все расскажу.

Толя посмотрел на него с жалостью.

– Что ты расскажешь? Кому ты расскажешь? Захарчуку? Он сам замазан, клейма негде ставить. Да и кто поверит дезертиру, покинувшему свой пост в тяжелое для города время? Не смеши.

– Ну и зачем?

Тот наклонился вперед.

– А ты зачем в бега подался? – спросил он в ответ.

Зорин задумался, стоит ли рассказывать, а затем мысленно махнул рукой.

– Жену они мою украли. Беременную. Прямо из дома забрали, пока я по городу бегал. Я одного ихнего прижал, его ко мне подселили, чтоб следил, он мне все и рассказал.

– Что рассказал?

– На реактор они всех повезли. На работы. А ребенка моего – на опыты, как генный материал.

Анатолий откинулся на спинку кресла.

– Вот суки, – прошептал он.

Дмитрий прищурился.

– А чего это ты вдруг их так невзлюбил? На них же работаешь? И кому ты о нас сообщил? Захарчуку или своим хозяевам? Скоро нас заберут?

Его собеседник при этих словах поморщился.

– Никому я еще не сообщил. Вашим – смысла не вижу. А этим… Перегнули они палку сегодня. Чересчур перегнули. Я видел, как людей везли. В грузовиках, как скот. Только руки наружу торчали. Нельзя так. Одно дело – пропустить кого или поймать ихних же беглецов. Но чтобы так! Там еще сына нашего Степаныча везли.

– Как – везли? Он же погранец, ты же рассказывал!

Лейтенант усмехнулся невесело.

– Был погранец, да вышел весь. Он, когда от Аркадьича вернули, совсем крышей потек. Плакал постоянно, бредил, темноты стал бояться. Пока раны да переломы залечивали, думали, оправится. А потом поняли, что нет. Вот его в теплицы и отправили, от греха подальше. Если чего и сболтнет, так кто полудурку поверит? Степаныч, как узнал про парники, так аж пить перестал. Нам приказ пришел – в определенное время открыть ворота. Но как колонна показалась, Степаныч вышел наружу. Никто от него такого не ожидал. Выбритый, в форме, весь в медалях. И без ОЗК. Его пытались остановить, так он пистолет достал, пригрозил пристрелить любого, кто ему будет мешать. И знаешь, руки у него совсем не дрожали. Бывало, горлышком в стакан попасть не мог, а тут ствол тебе в лоб смотрит, как влитой, ни влево, ни вправо. И взгляд. Давно я у него такого твердого взгляда не видел. Да что там – никогда не видел. Встал он перед воротами, грудь в медалях выпятил и руку поднял, мол, останавливает он их.

– И что? – спросил Дима с замиранием сердца, хотя уже догадывался, чем все кончилось.

– Они, суки, даже притормаживать не стали. Так всей колонной по нему и проехались. Всех, кто там находился, окатило. Кто поближе стоял – кровью, кто подальше – кусочками разными. Мы, как могли, его собрали, но, по-моему, не все. Нельзя так, перегнули они.

Анатолий замолчал, вновь вспоминая прошедший день. Зорин понял, что это его шанс.

– Слушай, отпусти нас, а? Жену же похитили, беременную. Будь человеком. Их еще можно спасти. Я должен попытаться. Пропусти за калитку. Ты же сам понимаешь, что шансов у нас практически нет. Но попробовать мы должны. А лучше пошли с нами. Так шансов больше За Степаныча поквитаешься.

Тот рассмеялся.

– С вами? Ну, уж нет. А отпустить? Не могу я вас так просто отпустить.

– Да почему не можешь? Ты же понял, что они за нелюди!

– Ты знаешь, сколько у меня здесь стукачей? Вот и я не знаю. А они есть. Не могу просто так.

– А как?

Его собеседник посмотрел на часы.

– Ты своему другу доверяешь?

Дима пожал плечами. Ситуация становилась все более непонятной.

– Доверяю, – просто ответил он.

Анатолий внимательно поглядел на него.

– Ну, смотри.

Он резко понялся на ноги и, открыв дверь кабинета, громко крикнул:

– Сеня!

Из-за угла высунулся боец.

– Чего?

– Второго – сюда! Сумку их еще не прокакали?

– А чего с ней будет? Вот она.

– Пусть на виду стоит, щас за ними приедут.

– Кто? Те или эти?

– Тебе какая разница?! – вполне натурально взорвался Анатолий. – Мля, почему второй еще не стоит передо мной?

Боец поспешно ретировался.

– Да щас, щас, чего орать, – слышалось его ворчание. – Эй, как тебя, бегом к лейтенанту. Давай пошевеливайся.

Через минуту Плахов стоял в кабинете, заложив руки за спину.

– Свободен, – сказал Толя конвоиру.

– Товарищ лейтенант, их же двое, – попытался возразить боец.

– Справлюсь, если что, – отмахнулся Анатолий. – Иди уже.

Дверь закрылась. Дмитрий увидел, как напряглись руки товарища. Он чуть присел, готовясь броситься на погранца.

– Егор, не надо.

Тот удивленно уставился на командира, но руки опустил.

– Точно, Егор, не надо, – сказал Анатолий, открывая стоящий в кабинете шкаф. Достав оттуда пару комплектов ОЗК, таких, какие носили пограничники, кинул их друзьям.

– Одевайтесь.

– Зачем? – не понял Плахов.

Приглушенный стенами взрыв сотряс кабинет. С потолка пылью посыпалась штукатурка.

– Вот за этим, – пригнувшись, сказал Толя.

До Зорина дошло, чего хочет лейтенант.

– Одевайся, быстро?! – крикнул он другу и сам стал быстро натягивать на себя костюм. Через минуту оба стояли, облаченные в новые ОЗК. Анатолий достал из шкафа два укороченных «калаша».

– Берите, берите, не обеднею. Да встаньте нормально, а то от вас за версту ментами пахнет.

Дима с Егором вытянулись по струнке. В это время дверь распахнулась, и в комнату вбежал пограничник. Другой, не тот, который привел Плахова.

– Товарищ лейтенант! – затараторил он. – Там газовый баллон рванул. Пожар начинается.

– Догадался уже! – заорал на беднягу Анатолий. – А ты чего тут стоишь, не тушишь? Не ты ли его и взорвал?

– Есть! Никак нет! – заблеял перепуганный боец и пулей метнулся вон из кабинета.

Анатолий повернулся к Зорину спиной.

– Сумка должна стоять перед входом. Код от калитки – 0583. Через КПП не идите, сил у вас маловато. Попробуйте пробраться через общину. Там, конечно, опасно, но если местным на глаза не попадетесь, есть шанс. По-любому у них свой путь на реактор есть, зуб даю. Сами найдете или расспросите кого, вам решать. А теперь бей меня.

Дмитрия долго упрашивать не пришлось. Подняв автомат, он от всей души врезал прикладом Толе по затылку. Лейтенант как подкошенный свалился на пол.

– Побежали.

Подняв автоматы, они выскочили в коридор. В штабе царила неразбериха. В конце главного коридора плясали языки пламени. Закопченные, покрытые пылью погранцы носились туда-сюда, пытаясь справиться с пожаром. Командиры безуспешно руководили тушением огня. Друзья двинулись в сторону выхода.

– Вон сумка! – закричал Егор, указывая на пол.

Сумка валялась на боку, отброшенная в суматохе под лавку. Зорин поднял ее, но никто не обратил внимания на странные действия незнакомого пограничника.

– Побежали!

Прорвавшись через тамбур, они выскочили на улицу. Из окон дома, где располагался штаб, валил черный дым. У калитки стояли двое охранников, встревоженно глядя на пожар.

Товарищи подбежали к ним.

– Чего стоим? – заорал на них Зорин. – Лейтенант всех собирает внизу. Бегом! А не то сгорим все на хрен!

Испуганные бойцы припустили к штабу. Когда они скрылись за дверью, Дима повернулся к замку, набрал код.

Замок тихо пискнул, раздался щелчок, и калитка открылась.

– Ну, с Богом! – произнес Зорин ставшую уже традиционной фразу. Друзья быстро заскочили внутрь и закрыли за собой магнитный замок.

Глава 10. Аркадьич

Свечной они миновали относительно быстро. Вспомнив недавние напутствия Анатолия, друзья держались асфальтовой дороги. Видимо, для местного зверья эта полоса твердого покрытия действительно являлась запретной зоной. Ночной воздух был наполнен рычанием, воем, чьими-то предсмертными криками. Если бы не асфальтовая дорога, могло показаться, что товарищи попали в какие-нибудь джунгли Амазонии. Изредка у кромки дороги появлялись темные бесформенные силуэты с горящими глазами, но черту они не переступали, с тихим ворчанием сопровождая людей вдоль обочины. Вверху, на разросшихся ветках тополей и лиственниц, также мелькали хвостатые зверьки, осыпая путников листвой и содранной корой, но на асфальт спрыгивать явно опасались.

Заросли кончились только тогда, когда они вышли к повороту на Северск. До поселка Кузовлево оставалось идти километров пять.

– Че-то мне неохота идти через этого Аркадьича, – поежился Егор.

– А что ты предлагаешь?

– Пойдем на КПП глянем? – предложил Плахов. – Может, там не все так страшно, как говорят?

Дмитрий, которому тоже становилось не по себе от мысли о непонятной общине, кивнул. Идти, собственно, было недалеко, чего бы и не посмотреть?

Они свернули налево и поднялись на автомобильную эстакаду. Пройдя еще метров пятьсот, присели за ржавым остовом рейсового автобуса. За треснутым стеклом на потемневшей табличке еще можно было различить цифры «442».

Впереди прямая дорога разветвлялась на шесть полос. Метров через двести каждая полоса отделялась от соседней прочной металлической конструкцией и перегораживалась решетками, за которыми находилась зона досмотра.

– Жаль, бинокля нет, – посетовал Егор.

Зорин мысленно согласился. Из-за расстояния и темноты видно было плохо, но все же кое-что разглядеть удалось. За КПП горело несколько бочек, давая неровное освещение. Около бочек стояло несколько автомобилей с установленными на них пулеметами. Стволы были направлены в сторону ограждений. Рядом неподвижно стояло с десяток темных фигур. Такие же фигуры застыли на вышках. В обе стороны, сколько хватало глаз, протянулся высокий металлический забор. Что-то в увиденном напрягало, но что, Дима уловить не мог.

– Нет, здесь не пройдем, – прошептал товарищ. – Надо возвращаться.

Зорин кивнул, все еще всматриваясь вперед и силясь понять, что ему здесь не нравится. Потом махнул рукой. Слишком многим на сей момент была забита голова.

Пригнувшись, они побежали обратно.

Когда друзья дошли до дорожной развилки, уже светало. Черное небо стало серым, и от земли вверх потянулся пар. Направо дорога уходила на поселок Светлый, прямо шла гравийка на Кузовлево. На горизонте, в утренней дымке, виднелся высокий, состоящий из толстенных бревен, частокол. Община. При мысли о ней у Димы по телу опять побежали противные мурашки. Он непроизвольно передернул плечами.

– Может, обойдем? – озвучил его невысказанную мысль Егор.

Зорин только покачал головой. Бегать вокруг и искать неохраняемую дыру в заборе было по меньшей мере неразумно.

Они специально не пошли напрямую к массивным воротам, боясь охраны. Но чем ближе друзья подходили к ограде, тем сильнее им казалось, что их опасения напрасны. При ближайшем рассмотрении ограда представляла собой крайне печальное зрелище. Казавшиеся издалека массивными и надежными бревна частокола прогнили насквозь. Плахов, подцепив, выдрал большую щепку. Из разлома в разные стороны метнулись насекомые, на землю попадали бледные личинки. Аккуратно крадясь вдоль забора, они все же вышли к воротам. С первого взгляда стало понятно, что насчет охраны они беспокоились зря. Все пространство перед воротами занимали непролазные заросли колючего кустарника с красными ягодами. Дмитрий предположил, что когда-то это была малина. Створки ворот и петли покрывал толстый слой мха. Было очевидно, что их не открывали уже лет десять.

Словом, община не казалось обитаемой и процветающей, как рассказывал Анатолий. Из-за ограды не раздавалось ни звука – не мычал скот, не слышались голоса. В небо не поднималось ни единой струйки дыма. Все вокруг выглядело мертвым.

– Может, они там передохли все? – прошептал Егор.

– Дай-то бог, – сказал Дима. – Проблемой меньше. Давай все равно аккуратно.

Они вернулись к тому месту, где Плахов отломал кусок бревна, достали ножи, доставшиеся им вместе с новыми ОЗК, и принялись за дело. Через десять минут перед ними в заборе зиял проход, достаточно широкий, чтобы пролезть человеку.

– С Богом, – снова прошептал Зорин. Друзья перехватили поудобнее автоматы и полезли в дыру.

Кругом царили запустение и разруха. Двери домов были выбиты, а сами дома были явно разграблены. В комнатах не осталось ничего, что могло бы пригодиться человеку в быту. Абсолютно непригодный ни для чего хлам валялся на полу в полном беспорядке. Дмитрий, подняв автомат, начал внимательно озираться вокруг. Несмотря на общий разгром, некоторые следы носили явно свежий характер.

– Егор, будь осторожен. Здесь кто-то есть. Побудь здесь, прикрой, если что.

С этими словами он осторожно начал продвигаться вдоль домов. Везде была одна и та же картина – выбитые двери и оконные рамы и разруха внутри. Осмотрев десяток домов, Зорин понял, что опасаться им здесь особо нечего. Он уже повернулся к Плахову, чтобы позвать его, когда заметил один домик с целой, не выбитой дверью. Показав жестом, чтобы Егор оставался на месте, Дима подкрался и, присев под окном, внимательно прислушался. В доме стояла тишина. Осторожно приподнявшись, он взглянул внутрь. В отличие от остальных домов здесь царил относительный порядок. Посреди комнаты стоял стол, накрытый грязной скатертью, в углу располагалась сетчатая кровать. Груда тряпья, лежащая сверху, видимо, служила постельным бельем. В дверной проем Дима разглядел торчащее из другой комнаты блестящее, надутое велосипедное колесо.

Посидев под окном еще минут пять и ничего не услышав, Зорин решил действовать. Чуть приоткрыв дверь стволом автомата, он снова прислушался. Затем, открыв дверь еще шире, быстро проскользнул внутрь. И тут же поплатился за свою расторопность. Под ногами противно заскрипели половицы, звук разнесся, казалось, на всю округу. Дмитрий весь сжался и скривился, как от зубной боли. Постояв так с минуту, он понял, что на звук никто выходить не собирается. Осмелев, выпрямился и огляделся. Признаки того, что в доме кто-то жил, присутствовали везде. Пол был более-менее чистым, на столе стояли тарелки с едой, кровать была смята, как будто с нее только что встали. Дима, стараясь, тем не менее, больше не шуметь, направился дальше. В дальнем углу стояли предметы утвари и инструменты – ухват, вилы, грабли. Все – ржавое и в крайне плачевном состоянии. Что-то беспокоило его, что-то на краю сознания, что он никак не мог уловить. Зорин обернулся и еще раз оглядел комнату. Через секунду он понял, что это было, и его сердце, неприятно ухнув, упало в район мочевого пузыря. Из тарелок шел еле заметный пар.

За спиной скрипнул пол. Дима резко обернулся и увидел стремительно летящий топор. Мир сначала вспыхнул яркими красками, а потом наступила темнота.

Возвращение сознания было мучительным и сопровождалось противной тошнотой и головной болью. Зорин шевельнулся и застонал от нахлынувшей дурноты. Все же, несмотря на это, он ощутил, что противогаза, как и капюшона, у него на голове не было.

– Опачки! А кто у нас очнулся?

Голос, раздавшийся за спиной, был тонким и слащавым до отвращения. Говоривший приблизился сзади к Дмитрию и издевательски пропищал:

– С добрым утречком.

Диму обдало ужасным смрадом давно не чищенных гнилых зубов, за шиворот упала и побежала по шее липкая капля. Незнакомец тем временем не унимался.

– Как здоровьице? Головка не бо-бо? Ну, ты уж прости, ежли что. Тебе что, не говорили, что в чужой дом без приглашения входить некультурно? Тебя ж не приглашали. Ну, ничего, мы таким, как ты, всегда рады.

Зорин тем временем с трудом приоткрыл один глаз и осмотрелся. Он сидел на инвалидной коляске, колеса которой он принял за велосипедные. Руки его было неудобно выгнуты и крепко связаны за спинкой кресла, а ноги примотаны к железной раме. Освободиться не было никакой возможности. Рядом, на такой же коляске и в такой же позе, сидел Егор. Голова его была покрыта коркой запекшейся крови. Левый глаз заплыл. Во рту, для надежности примотанный грязной тряпкой, торчал кляп. Видимо, пока Дима был в отключке, его друг успел достать своими разговорами «гостеприимных» хозяев.

За спиной Зорина послышался шорох одежды, и в поле зрения вошел хозяин того самого противного голоса. Возраст мужика определить было трудно из-за густой спутанной растительности на лице. Грязный засаленный ватник мешком висел на тщедушном теле. На ногах были камуфляжные штаны и кое-где протертые валенки. Влажные отвисшие губы постоянно находились в движении, словно что – то пережевывая, периодически открывая на обозрение гнилые пеньки зубов. Глаза на чумазом лице светились нездоровым блеском и непонятным восторгом. Идущий от мужика запах пота, давно не мытых ног и прогорклого жира довершал картину. Мужик, заметив Димину реакцию, радостно ощерился:

– Что, не нравлюсь? Ну, дык ничего. Я ведь и не должен тебе нравиться, тебе ж меня не есть. – И он разразился писклявым хохотом, словно над очень удачной шуткой. Его пробрало так, что он был вынужден опереться о край стола, вытирая грязным рукавом бегущие слезы. Зорин, не понимая причины столь бурного веселья, терпеливо ждал его окончания. Егор что-то мычал сквозь тряпку. Просмеявшись, мужик еще раз утерся рукавом и посмотрел на Дмитрия.

– Ну, рассмешил так рассмешил! – проговорил он, как будто это сам Зорин что-то сказал. – Веселый ты человек, я смотрю. Давай знакомиться. Меня зовут Иван Аркадьевич, для тебя – просто Аркадьич. А тебя как зовут? Чего молчишь? Али разговаривать не хочешь?

– Руки развяжи для начала, – мрачно проговорил Дима.

– А вот это нет. – Хозяин виновато развел руки в стороны. – Это я сделать ну никак не могу. Сдается мне, что ты, мил человек, драться полезешь. А это мне абсолютно не нужно. Так что посиди так.

– Что, вообще не развяжешь?

– Почему не развяжу? Развяжу. Потом.

Зорин поерзал в кресле и огляделся повнимательнее. Их вещей нигде не наблюдалось.

В избе стало значительно теплее. В углу трещала затопленная печка. По комнате разносился запах чего-то съестного. Мужик тем временем суетился по дому, разведя бурную деятельность. Смахнув не очень чистой тряпкой мусор со стола, он начал выставлять на него деревянные тарелки, предварительно вытирая их все той же тряпкой, что в условиях общей антисанитарии выглядело, по крайней мере, глупо и неуместно. Дима насчитал шесть «приборов».

– У тебя сегодня чего, прием, что ли? – поинтересовался он.

– Ага, ага, прием, – радостно закивал хозяин. – Гостей вот позвал. А то что-то давно не собирались. Вообще-то у нас сегодня предполагался просто ужин, а тут ты пришел. Ну, думаю, надо новых людей к столу пригласить. Так что вы сегодня вроде почетных гостей.

Аркадьич опять невпопад хихикнул, потирая руки. Тон, с которым тот произнес последнюю фразу, как – то очень не понравился Зорину. Он осторожно поинтересовался:

– И много вас тут?

– Много, человек пятьдесят-шестьдесят. Только вот приглашены не все.

– А чего так? Жратвы мало, что ли?

– Жратвы как раз навалом, – улыбнулся мужик и загадочно закончил. – Поэтому и приглашены не все.

Дима решил продолжить разговор, чтобы хоть как-то разобраться в ситуации:

– Как же вы тут выживали все это время? В городе-то чего не остались?

– В городе у вас там все малахольные, – отрезал Аркадьич. – А у нас тут деревня, воздух посвежее будет, природа. Да и питание поздоровее, – подмигнул он гостю.

Эти намеки все меньше и меньше нравились Зорину.

– Нас здесь раньше много было, – продолжал хозяин. – Почитай, своих человек двадцать да ваших, из Свечного, сотни три к нам пришло. Народу – тьма! Каждая изба занята была.

– А почему сейчас – шестьдесят?

– Так время-то идет. – Аркадьич снова подмигнул пленнику.

– Померли, что ли?

– Ну, можно и так сказать. Они че говорили-то – мы не такие, мы не такие. Не такие, вот и померли. Почитай, из всех дворов только мы и уцелели, почти все.

– Кто – мы?

– Силантьевы, кто ж еще! А все потому, что дружные мы все очень. Да ты не бойся, познакомишься еще с ними. Они по хозяйству пошли, картошечки там накопать, скотину покормить. Хозяйство-то у нас большое. Ты нашу картошку не видел, один клубень – во! – Аркадьич развел руки примерно на полметра. – И копать можно круглые сутки, она ж у нас в темноте светится зеленым. А вку-у-усная!

И он зажмурился от удовольствия.

Во дворе за окном раздались шаги, и кто-то громко крикнул:

– Аркадьич, принимай гостей!

Тот всплеснул руками и засуетился.

– Что ж такое! Уже гости на дворе, а у меня ничего не готово. Ух, заболтался я с тобой! – Аркадьич замахнулся на Диму сухоньким кулачком. Егор перестал жевать кляп и замер, испуганно озираясь вокруг.

В прихожей застучали шаги. Дверь распахнулась, и в комнату вошли люди. Вони в комнате стало еще больше. Дмитрий, сидя в кресле, разглядывал новоприбывших, а те в свою очередь разглядывали его. По внешнему виду они практически ничем не отличались от его радушного хозяина. Все та же засаленная, давно не стиранная одежда, та же грязная кожа, те же отвислые слюнявые губы и гнилой рот. И все тот же нездоровый блеск в глазах. Три неопрятные жирные бабы и два мужика. Одна из баб явно была беременна.

Раскланявшись с гостями, Аркадьич поинтересовался:

– А остальные где?

– В лес пошли, – ответил один мужик, не отрывая взгляда от Егора.

Они обступили пленников.

– Это, что ли, новенькие? – спросил мужик, осмотрев Плахова и Зорина с ног до головы.

– Тощий какой-то, – сказала беременная баба, потрепав грязными пальцами Егора за щеку. Тот брезгливо отдернул голову.

– И ретивый, – добавила другая.

– Аркадьич! – воскликнул второй мужик. – Ты чего, опять? Позвать позвал, а на столе ничего нет!

Аркадьич виновато потупил взор.

– Ничего, мы ему щас поможем. Мужик все-таки. Один живет, – сказала одна из женщин. – Санна, пойдем.

И они со второй бабой исчезли в другой комнате. Беременная тяжело присела на лавку в углу. Мужики стали ставить лавки вдоль стола и выставлять на него граненые стаканы и бутыли с мутной жидкостью. На друзей они перестали обращать внимание. Выставив все, мужчины собрались вокруг стола. Наполнив стаканы, они подняли их. Один из мужиков обернулся к беременной и спросил:

– Катюнь, ты ж не против?

Беременная Катюнь кокетливо хихикнула и, закатив глаза, махнула толстой рукой.

– Да пейте уж, чего там.

Мужики, крякнув, опрокинули содержимое стаканов в глотки и зажмурились. Аркадьич, занюхав рукавом, повернулся к Диме и просипел:

– Полезно. Нуклеиды выводит. Будешь?

Дмитрий на всякий случай отрицательно замотал головой. Аркадьич пожал плечами.

– Ну, как хочешь.

Мужики со стуком поставили стаканы на стол и расселись по лавкам. Из кухни тем временем вовсю доносился запах чего-то мясного. Зорин вспомнил, что не ел уже полдня, и желудок его призывно заурчал, во рту появилась слюна. Егор тоже стал принюхиваться.

Между тем сидящие за столом выказывали все возрастающее нетерпение. Один не выдержал:

– Эй, ну скоро там?

– Подождешь, – послышалось в ответ, и крикун замолк.

Через некоторое время из кухни высунулась одна из женщин:

– Мужчины в доме есть? А ну, помогите.

Двое поднялись и проследовали за женщиной. Через минуту они вошли в комнату, неся на руках огромный поднос с наваленными на него кусками мяса. Мужчины поставили поднос на стол, и товарищи смогли рассмотреть то, что на нем лежало.

На подносе большой горой возвышались сваренные в кипятке части человеческих тел – стопы, кисти, голени, предплечья. В отдельной миске были разложены куски поменьше – носы, уши, глазные яблоки. А следом женщины вынесли большой вертел с насаженным на него прокопченным человеческим туловищем.

Плахов выпучил глаза. Его лицо стало белым, по вискам потекли крупные капли пота. Он замотал головой и с усилием вытолкнул мокрую тряпку изо рта. И завыл в голос, не в силах оторвать взгляда от чудовищного пира. Через секунду его тело сотрясли спазмы, и Егор опорожнил желудок прямо на пол перед собой.

Дмитрий от увиденного похолодел. Тело мгновенно стало мокрым от выступившего пота, голову словно сжало стальным обручем. Желудок подскочил в область шеи. Зорин инстинктивно задержал дыхание, но долго находиться в таком состоянии он не мог. Помимо его воли в нос ворвался аромат вареного мяса. Диму замутило и вывернуло прямо на собственные колени. В глазах потемнело, и он обмяк в кресле в глубоком обмороке.

Глава 11. Пленники общины

Последующие два часа Зорин и Платов провели словно в кошмарном сне. Каждый раз, поочередно выныривая из небытия, они лицезрели перед собой пьющих, жующих и веселящихся каннибалов. Про них словно все забыли, не обращая абсолютно никакого внимания. Однако их посадили во главе стола, словно специально для того, чтобы несчастные не упустили ни одной детали этого чудовищного пиршества. Открывая глаза, Дима видел обглоданные пальцы, стопы, текущий по бородам и грязным лицам жир. Его несколько раз вырвало, однако это никоим образом не помешало продолжению трапезы. То же самое творилось и с Егором. В конце концов они опустошили желудки полностью, и их просто сотрясали рвотные позывы, истощая и без того находящиеся на пределе силы.

Наконец все было съедено и выпито. Женщины убрали со стола, и друзья получили возможность отдохнуть от этого ужасающего зрелища. Гости, как того и требовали правила вежливости, некоторое время посидели за столом, разговаривая друг с другом о том о сем, а затем начали расходиться.

– Жду вас завтра! – крикнул им вслед хозяин и пошел в комнату. Его слегка покачивало от выпитого. Дмитрий наблюдал за ним в безразличном отупении. Грязный костюм химзащиты кисло вонял рвотой, связанные руки и ноги успели затечь и немилосердно болели. Зорин поднял голову и вяло спросил:

– Зачем?

Аркадьич остановился на полпути в кухню и обернулся.

– Чего – зачем?

Дима кивнул на стол, на себя, на Егора, который отрешенно смотрел в пустоту.

– Вот это все – зачем? Мы здесь зачем?

Аркадьич присел на лавку. Некоторое время он пьяно смотрел на пленника.

– Понимаешь ли, друг мой ситный. Завтра у нас праздник большой будет, в связи с особым угощением. Как ты, наверное, понял, главное угощение – это вы.

Егор нервно дернулся. Аркадьич недовольно поморщился.

– Да не парьтесь вы, расслабьтесь, подумайте о прошлом. Смиритесь, вы не первые здесь сидите. Были и посильнее, и попроворнее. Тоже дергались, грозились, купить пытались. А в итоге где оказались? В очке, на заднем дворе. Ну, конечно, после некоторой переработки. – Аркадьич хохотнул над очередной удачной собственной шуткой.

– А здесь вы, мил-человеки, чтобы нас повеселить да и самим подготовиться. Как? Сейчас объясню. Тут у нас все по-научному, не смотри, что лапти деревенские. Когда скотину забиваешь, она, знаешь ли, пугается не в меру. Неподготовленной скотина оказывается к смерти своей. Стресс, адреналин всякий выделяется. И представляешь, мясо после этого горчить начинает. Есть, конечно, можно, но все-таки. А однажды посадили мы за стол с нами одного, так, поиздеваться перед готовкой. Тот тоже дергался, блевал, орал что-то, а потом вот с таким же, как у тебя сейчас, взглядом сидел, – Аркадьич кивнул на Егора. – Тихонько так сидел, а взгляд пустой-пустой. А как мы его приготовили да попробовали, так и обалдели. Мясо мягкое, вкусненькое. – Аркадьич причмокнул и зажмурился. – Мы потом так много раз делали, всегда срабатывало. Ты вот сейчас что ощущаешь?

Дима, сидевший все это время с опущенной головой, не шелохнулся, добитый услышанным.

– Правильно, – продолжал Аркадьич. – Пустоту ты ощущаешь. Отчаяние и безысходность. Отличное сочетание. Именно то что надо. А почему? Адреналин у вас кончился. Ну, и остальные ненужные, как их, эти… Ну, вещества, короче. А сейчас я вас отвезу в другое место, там вы «домаринуетесь» до конца.

Аркадьич еще раз внимательно оглядел Зорина. Потыкал то там, то здесь пальцем. Потом подошел к Плахову. Тот при приближении садиста попытался отодвинуться и тихонько завыл. Дима понял, что еще немного – и его друг окончательно и бесповоротно съедет с катушек.

– Да, редкой упитанности экземпляры. Давненько у нас таких не было. Нам, знаешь ли, самим иной раз есть нечего, а уж скотина тем более зачастую впроголодь сидит. Худющие, только на холодец и годны. Да ты и сам сейчас все увидишь. А вас там, в Томске, хорошо кормят. Надо бы к вам как-нибудь наведаться.

С этими словами Аркадьич взялся за ручки Диминой коляски и покатил его во двор. Возле большого, крепко сколоченного амбара достал из штанов огромный ржавый ключ и начал открывать навесной замок. Наконец он распахнул створки дверей, и на Дмитрия пахнуло тяжелым смрадом человеческих нечистот и давно не мытых тел. Послышались шорох и невнятное мычание. Аркадьич взял длинную железную трубу, стоящую рядом с воротами, и с силой долбанул по висящей в проеме короткой рельсе.

– А ну, твари, по загонам, а то я за себя не отвечаю!

Торопливый удаляющийся шум показал, что угроза возымела действие. В сарае мгновенно воцарилась тишина. Аркадьич заглянул внутрь и удовлетворенно хмыкнул.

– Боятся, суки.

Он закатил Зорина внутрь и поставил коляску посреди амбара.

– Ну, ты тут посиди до утра, с коллективом познакомься. Только сильно ни к кому не привязывайся, все равно это ненадолго. Извини, развязывать не буду. Боюсь, что рельсой тебя не напугать, еще сбежишь. Перед гостями неудобно будет.

Довольно заржав, он повернулся и вышел из сарая.

– Эй, а второго когда привезешь? – крикнул Дима, видя, что Аркадьич собирается закрыть ворота.

– Второй в другом месте ночевать будет, – ответил тот. – А то вас одних оставлять – беды потом не оберешься. Так ведь? Мы здесь не дураки.

Створки ворот захлопнулись, лязгнул закрывающийся замок. Вокруг стало темно, только редкие лучики света проникали внутрь сквозь дыры и щели в стенках сарая.

Дмитрий сидел на коляске абсолютно неподвижно. Увиденное и услышанное сегодня полностью подорвало его моральные и физические силы. Мозг, казалось, сжался до размеров маленькой горошины и спрятался в самом дальнем уголке черепа, боясь пошевелиться. Не было ни мыслей, ни желаний, ни стремлений. Сейчас Зорин ощущал себя именно той пустой оболочкой из мяса, о которой только что говорил ему Аркадьич.

Тем временем пространство вокруг него постепенно оживало. Послышались шорохи, робкие шажки и бормотание. Из темноты начали выступать тощие сгорбленные фигуры. Они обступили Диму и молча стали разглядывать нового соседа. Дмитрий в свою очередь поднял голову и начал равнодушно рассматривать их.

Окружающие его особи (а людьми назвать их было трудно) могли бы вызвать у Зорина жалость, если бы не его собственное положение. Худющие тела были покрыты слоями грязи вперемешку с фекалиями. Многочисленные ссадины, синяки и гноящиеся раны говорили о суровых условиях местного быта. У большинства во рту не наблюдалось ни единого зуба. И все вокруг – мужчины, женщины, дети – были абсолютно голыми, что, впрочем, никого, по-видимому, не смущало. И у всех был одинаковый взгляд – пустой, забитый, с искорками навсегда поселившегося там страха. Обитатели амбара выглядели относительно молодыми, не старше тридцати лет. Правда, имелся и один старик. Он стоял позади всех и в общую сутолоку не лез. На носу у него была гнутая металлическая оправа от очков, стекла в которой отсутствовали.

Один из пленников осмелел и начал ощупывать ткань Диминого костюма. Лицо аборигена выразило удивление.

– Одежда, – прошептал он, повернувшись к остальным. Толпа возбужденно зашумела и сделала шаг вперед. Теперь по телу Зорина шарили уже десятки рук. На его глазах один из исследователей залез пятерней в застывшую рвоту, зачерпнул ее, принюхался и отправил в рот. Через минуту костюм был буквально вылизан до первоначальной чистоты. Дима выдержал эту процедуру, сидя с закрытыми глазами. За этот день он уже устал удивляться и ужасаться. Несколько местных попытались оторвать от костюма рукава и капюшон, но крепкая прорезиненная ткань выдержала насилие и не поддалась.

Закончив с костюмом, аборигены переключились на самого Зорина. Грязные пальцы начали ползать по его лицу, залезли за шиворот. Один схватил Диму за щеку и начал больно трясти из стороны в сторону.

– Толстый! – проговорил он.

– Еда. Вкусно, – пустил слюну другой и вцепился Зорину в правое ухо, но из-за отсутствия зубов только обсосал его.

Сквозь толпу пробрался старик в очках. По-видимому, он был здесь вроде старосты.

Оттолкнул самых бойких и грозно сказал:

– Нельзя, – и ткнул пальцем в сторону ворот. – Хозяин, – ударил старик кулаком по ладони.

– Ну-у-у… – заканючил один и протянул грязную лапу к Дмитрию.

Старик размахнулся и несильно ударил попрошайку по лицу. Впрочем, тому этого хватило. Упав на загаженные опилки, он прижал руку к ушибленной щеке и, скуля, отполз в сторону. Остальные подались назад.

– Нельзя! – отрезал старик, глядя на них. Толпа недовольно начала расходиться. Староста, видимо, чтобы не смущать местное население, взялся за ручки коляски и откатил Зорина в дальний, темный угол. Дмитрий болтался в кресле, как привязанная кукла. Поставив коляску спинкой к стене, старик присел рядом на деревянный чурбачок. С минуту сидел неподвижно, разглядывая новичка.

– Вы, молодой человек, их не бойтесь, – неожиданно четко и вежливо сказал он. – Они так-то безобидные. Боятся всего, так что без разрешения ничего вам не сделают. Скот, что тут сказать.

И горестно вздохнул. Зорин от удивления вылупился на него. Старик заметил этот взгляд и усмехнулся.

– Что, удивляетесь, что я не такой, как эти? – он кивнул в сторону бесцельно бродящих вокруг людей. – Ничего удивительного. Родились, как скот, выросли, как скот. Ничего, кроме этого амбара, и не знают. А я здесь вроде смотрителя. Я ведь родился еще до Апокалипсиса, как вы сами, наверное, поняли. Жил здесь с самого рождения. После Конца помогал хозяйство восстанавливать, одним из старейшин деревни был. А потом Силантьевы этой непотребщиной заниматься начали.

Видно было, что старик получал удовольствие от общения с кем-то, близким по интеллекту. Заполучив благодарного слушателя, который, судя по всему, еще не знал рассказываемой истории, дед прислонился спиной к стене и продолжил, глядя в пространство:

– Мы ж сначала всерьез их не восприняли, думали, люди с голодухи дуркуют. А потом, как народ пропадать начал, спохватились, да поздно. Ванька всю свою родню по общине собрал, да еще несколько домов к ним присоединилось. Попытались против них выступить, так они сразу особо ретивых вилами положили, а остальных связали и заставили смотреть, как они тех жрали. Многие тогда с ума посходили. А потом заперли нас в сарай, на развод, так сказать. Это Ванька тогда придумал людей, как скотину, разводить. «Продовольственная реформа», – все говорил. Ну, его, как самого башковитого, председателем и назначили.

Старик на некоторое время замолчал, снова переживая события прошлых лет.

– Поначалу, конечно, бунтовать пытались. Наиболее активные что-то вроде подполья образовали, планы строили. Только в сарае-то, думаете, что-нибудь утаишь? Вычислили их, родненьких, да и съели в ближайший праздник. Не помню, вроде на Первомай? Помню, что весна была. А что ты смотришь? Они хоть и нехристи, а праздники-то помнят и чтят. Так о чем это я? А, так вот, съели подпольщиков, как повелось, на глазах у остальных. А те, как посмотрели на все это, последние силы потеряли. Смирились, отчаялись. За неделю в скотов превратились, страшно вспомнить. Вроде только недавно были люди как люди, а теперь сидят, глаза пустые, и жрут, и жрут. А между жрачками сношаются. Ну, чистые животные. Потом и дети пошли. Сюда-то молодняк и отсаживают, как от титьки оторвутся, а старики в другом сарае сидят. Поэтому здесь все такие дикие, знают только несколько слов: «жрать» да «хозяин». Больше-то и не надо.

За стеной сарая послышался еле заметный шум, словно кто-то скребся снаружи. Дима насторожился, прислушиваясь. Спустя некоторое время шум повторился. Зорин осторожно, чтобы старик не заметил, повернул голову. В щель между досками он заметил мелькнувший маленький силуэт, тщедушный и голый. Потом в просвете появилось уродливое безносое лицо. «Голлум?» – с удивлением узнал Дмитрий. Что он тут делает? Зорин быстро взглянул на своего собеседника – не заметил ли тот что-нибудь. Однако старик сидел по – прежнему, закрыв глаза и ничего не замечая, полностью погрузившись в собственные воспоминания. Что-то в том, как он рассказывал свою историю, не нравилось Диме. Дед словно ностальгировал по тем событиям, и воспоминания приносили ему удовольствие. И в том, что старик сдаст его при малейшей попытке к бегству, у Дмитрия не было никаких сомнений. Чтоб поддержать старика в мечтательном состоянии, он спросил:

– А я вижу, вас все это устраивает?

Видимо, Зорин все же чем-то выдал себя, так как старик тут же открыл глаза и подозрительно уставился на него, не понимая причины столь резкой активности подавленного доселе пленника. «Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу», – вспомнился Диме старый анекдот.

– А чего ж не устраивает? – Дед некоторое время смотрел на пленника, затем снова расслабился. – Устраивает, конечно. Меня только потому и не съели, что на сотрудничество пошел.

Шум за стеной переместился прямо за спину Дмитрию и затих. Осторожно, оттолкнувшись ногами от пола, Зорин придвинул коляску вплотную к стене и откинулся, сделав вид, что просто затекла шея. В тот же момент он почувствовал, как в щель между досками просунулось острое лезвие ножа.

– По-моему, я начинаю догадываться, кто тогда сдал подполье, – сказал Дмитрий и начал осторожно водить связанными руками по лезвию ножа, пытаясь разрезать путы.

– Да, это был я, – горестно, словно раскаиваясь, сознался его собеседник. – Надо же было заслужить доверие. Жить-то знаешь как хотелось?

Веревки с легким шорохом упали на пол, и Зорин сжал зубы от нахлынувшей боли, которая многочисленными иголками впилась в кисти рук. Он потихонечку начал шевелить пальцами, чтобы кровь быстрее растеклась по жилам. «Только держи нож!» – мысленно умолял пленник маленького мутанта, не имея возможности сказать это вслух. Подвижность и чувствительность постепенно возвращались к рукам.

– А человека тоже пробовали? – поинтересовался Дима, аккуратно взяв нож за лезвие. Хватка с другой стороны ослабла. Зорин, не меняя положения рук, тихонько втянул нож сквозь щель и перехватил его за рукоять.

– Пришлось, что ж делать, – сокрушенно сказал старик. – Тут же ничего, кроме вон их, – старик кивнул в сторону людей, – нету. Тут либо их, либо сено радиоактивное жевать. А вы думаете, им из чего похлебку делают? То, что хозяева недоели, им отдают. Вот так сами себя и едят.

Он поднялся на ноги и отряхнул голую, дряблую задницу.

– Ладно, приятно было с вами поговорить, редко такой случай выпадает – с мыслящим-то человеком. Пойду я. А вы отдыхайте, завтра у вас трудный день, – сказал дед и засмеялся. Видимо, чувство юмора он перенял у своих хозяев.

– Может, тогда развяжете? – спросил Дима, скорее пытаясь тянуть время, чем надеясь на положительный ответ. Ему нужно было срочно придумать какой-нибудь план действий в стремительно меняющихся обстоятельствах.

– Э, нет. Не могу. Хотел бы, да не могу. Ванька ругаться будет, еще должности лишит. Хотя, признаюсь честно, вы мне очень симпатичны. Как личность и как собеседник, разумеется. Но, как говорится, своя рубашка…

И старик виновато развел руками.

– Как вас зовут-то? – спросил Зорин, видя, что его собеседник собирается уходить.

– А вам зачем?

– Ну, как. Поговорили хорошо, а имен друг друга так и не узнали. Меня зовут…

Старик замахал руками.

– Вот этого не нужно. Ни к чему это. Меня можете называть, если уж вам так надо… дядя Коля.

Дед снова отвернулся. Дима лихорадочно соображал. За окном стремительно темнело, и действовать надо было прямо сейчас. Егор долго не выдержит в одиночестве. Взвешивать и анализировать времени не было, и Зорин выпалил:

– Дядя Коля?

– Чего еще? – уже грубо поинтересовался старик.

– Дядя Коля, тут такое дело… Я, когда в доме за столом сидел, слышал кое-что.

– Чего слышал? – стоя на месте, спросил дядя Коля.

– Вас за хорошую службу освободить хотят, – быстро сказал Дима, чувствуя сам, как наивно это звучит. – Но только при условии…

– При каком условии? – заинтересованно подался вперед тот. Ага, зацепило!

Дмитрий оглянулся на бродящих вокруг людей и махнул головой, приглашая старика подойти поближе. Дядя Коля наклонился и приставил свое не чищенное годами ухо к его губам.

– Ну, говори быстрее.

– Ну, короче… – С этими словами левая рука Зорина обхватила голову старика, зажав тому рот и нос, а правая резким движением погрузила острый клинок в горло надсмотрщика. Глаза дяди Коли удивленно округлились, тело дернулось два раза, затем зрачки закатились, и старик обмяк. Дима, прижав к себе мертвое тело, огляделся. Вокруг все было спокойно. Никто не обратил на произошедшее внимания. Дима аккуратно посадил труп спиной к стене, словно дядя Коля решил немного отдохнуть.

– Голлум, ты здесь? – шепотом позвал он.

Из-за стены послышалось тихое ворчание.

– Тебя никто не видел?

Еще один короткий звук, означающий, видимо, отрицание.

– Возьми нож. – Дима просунул нож обратно в щель. – Там Егор где-то в другом сарае сидит. Помнишь Егора? Освободи его, будь другом.

– Дру-у-угом, – внезапно раздалось из-за стены. Послышался тихий шорох удаляющихся шагов. Нож остался у Дмитрия в руке.

Ладно. Зорин разрезал веревки, связывающие ноги, и стал разминать затекшие мышцы. Через некоторое время, почувствовав, что в состоянии встать, он поднялся. На всякий случай крепко сжал рукоять ножа, готовясь нанести удар любому, кто проявит к нему интерес. Но все вокруг было спокойно. Только пара дикарей равнодушно посмотрели на него. Дмитрий осторожно начал двигаться между загонами. Убедившись, что никто не собирается ему мешать, Зорин осмелел. Подойдя к дверям, он пошевелил створки. Видимо, за воротами амбара следили на совесть, в отличие от окружающего общину частокола. Створки поддались лишь на пару сантиметров. Крепкий замок звякнул в металлических проушинах. В ночной тишине звук, казалось, разнесся по всей общине. Дмитрий вжал голову в плечи и прислушался. Снаружи раздался еле слышный пьяный возглас. Затем все затихло. Пленник понял, что через ворота ему не сбежать. По крайней мере, прямо сейчас. Он медленно прошел по периметру амбара, проверяя на прочность стены, но везде его ждало разочарование – крепкие доски были намертво приделаны друг к другу.

Дмитрий сел обратно в свое кресло. Оставался только один выход – ждать, пока за ним придут, а там попытаться прорваться на свободу. Благо оружие у него уже есть.

Глава 12. Побег

Потянулись долгие часы ожидания. Не имея возможности хоть как-то контролировать время, Зорин не мог сказать, сколько просидел неподвижно в кресле, стараясь не привлекать к себе внимания бродящей вокруг толпы. Может, несколько часов, а может, несколько минут. Вокруг было тихо. Свет, проникающий через щели в стенах, постепенно гас. Наступала ночь. Диме хотелось побыстрее выбраться из этого ада.

Минуты тянулись, как густая патока. Ладонь, сжимающая нож, вспотела. Чтобы как-то занять себя, Дмитрий разглядывал обстановку и окружающих. Изнутри амбар был поделен на стойла, примерно по два квадратных метра. Пол был посыпан тонким слоем гнилой соломы. В этих стойлах сидели, лежали и стояли по четыре-пять человек. Некоторые бродили от стены к стене. Несмотря на большую скученность, люди абсолютно не обращали друг на друга внимания, словно рядом никого не было. Кто – то бездумно лежал, глядя перед собой, кто – то жевал что-то, в среднем стойле, среди других грязных тел, двое вяло совокуплялись. Причем определить половую принадлежность «любовников» было затруднительно. Почувствовав омерзение, Зорин отвернулся.

Он начал вглядываться в лица, пытаясь найти в них хоть какие-то эмоции, чувства, а может, и мысли. Но лица были тоже до отвращения одинаковыми. Тусклые, бессмысленные глаза, переломанные в борьбе за вкусный кусок и теплый угол носы, отвисшие, слюнявые губы, грязная кожа. Просто какое-то коллективное отупение. Хотя нет, один из обитателей второго стойла был определенно похож на кого-то, кого Дмитрий знал еще до Катастрофы, только вспомнить сейчас не мог. А другой был отдаленно похож на Диминого двоюродного брата, жившего в Юрге. Интересно, не он ли? А тип, сидящий в проходе, – вылитый сосед по лестничной площадке. Да что ж такое! А этот похож на отца. Да тут все похожи на людей, которых Дима знал когда-то, в прошлой жизни. Родственники, друзья, соседи.

К нему подошла грязная, дурно пахнущая женщина. Встав прямо перед ним, она наклонилась и уставилась ему в лицо. Зорин поднял глаза – и встретил знакомый, родной и такой близкий взгляд. Взгляд, который снился ему все эти годы, и по которому он так соскучился. Мама!!! Мамочка! Как?! Почему здесь? Почему в таком виде? Нож выпал из разом ослабевших рук.

– Мама! – попытался закричать он, но из горла вырвался только тихий хрип. Дмитрий напрягся, стараясь выдавить из себя хоть какой-то звук. Он подался вперед, к родному лицу, наклонился… и упал прямо на скользкий, вонючий пол. Вслед за ним с металлическим грохотом на пол упала коляска. Дмитрий приподнялся, лихорадочно озираясь. Правой рукой он нашарил выпавший нож, выставил его перед собой и замер, тяжело дыша. Простояв так с минуту, он с облегчением убедился, что его столь шумное пробуждение никого не потревожило. Вокруг вповалку храпели, сопели и постанывали грязные голые люди. Надо же, умудрился заснуть в такой момент. Заснуть! Сколько же он проспал? Дима мгновенно покрылся холодным потом. Подползя к стене, он выглянул в щель. Темное небо отдавало у горизонта синевой, редкие звезды тускло мерцали. Близился рассвет. Черт! Он проспал всю ночь! Как можно быть таким идиотом?!

Послышался скрип открываемой двери, и заспанный, еще пьяный голос проорал:

– Э! Суки! Че расшумелись! Ща боты одену – всем хана придет. Ща, погодите.

Дверь со скрипом закрылась. Послышался шум падающего тела, отборная ругань. Зорин понял, что жить ему осталось минут пять. С бодуна этот каннибал даже застолья дожидаться не будет, завалит его прямо здесь. Наплевав на осторожность, он вскочил на ноги и подбежал к воротам, с силой потряс, но крепкий замок прочно держал створки. Поочередно молясь и ругаясь, Дима снова побежал вдоль стены, ощупывая оструганные доски руками в надежде все-таки найти какое-нибудь слабое место. Не разбирая, он наступал на спящие тела, руководствуясь только одним стремлением – выбраться, выжить. Кто-то попытался схватить его за штанину. Зорин раздраженно обернулся:

– Отвали, козел! – и со всей силы врезал ботинком по чьему-то лицу. То это было лицо или не то, но штанину отпустили. Дверь на улице снова открылась, и тот же голос проорал:

– Молитесь, падлы, я иду!

Послышались звук передергиваемого затвора и топот шагов по ступенькам. Дима быстрее зашарил по деревянной стене, но как назло доски везде были прибиты на совесть.

«Думай, думай, думай!!!»

Дмитрий поднял голову, но потолок был слишком высоко. Внутри начала подниматься волна отчаяния, лишая сил и воли к спасению. Он опустил руки и закрыл глаза. Вот и конец его недолгому путешествию. Быстрее бы все закончилось. Может, хоть у Егора получится выбраться?

– Димон!!!

Зорин поднял голову и огляделся. Голос шел от стены, где недавно он сидел связанный и мило общался с дядей Колей. Дима подбежал к ней и, припав губами к щели, зашептал:

– Егор, вали отсюда. Вали быстрее. Мне не выбраться. Сюда один из этих идет. Ничего у нас не выйдет, и не фиг тебе тут пропадать…

– Да заткнись ты! – прервал его Плахов. – Есть идея.

– Чего? Только быстрее.

– Я знаю, как тебе выбраться.

– Как?

– Напротив тебя, в углу, дыра есть. Ты пролезешь.

– Не видел я там никакой дыры!

– Разгреби солому, посмотри.

Зорин метнулся в угол и заработал руками. То, что он увидел, заставило его ужаснуться и засмеяться одновременно. В полу зияла дыра примерно полметра диаметром, куда стекали все накопившиеся жидкие и полужидкие отходы местной жизнедеятельности. Поняв, что ему предстоит, Дима пробормотал:

– Да вы издеваетесь!

За воротами послышались шаги, и створки затряслись под ударами кулака.

– Вставай сова, медведь пришел!

Вдали раздался другой заспанный голос:

– Аркадьич, ты чего беснуешься с утра пораньше? Опять, что ли, черти приснились? Дай поспать людям.

– Каким людям, этим, что ли? – Еще один удар в ворота. – Я им щас устрою подъем по тревоге.

– Ты че до скотины доколупался? – Второй голос был уже ближе. Видимо, говоривший решил присоединиться к веселью. – Иди, стакан накати, успокойся.

– А че они меня будят?! Расшумелись, разбудили. Я им тоже спать не дам.

– А может, у них там свадьба, – заржал второй.

– Ага, я им щас повышу рождаемость.

– Фу, Аркадьич! Я был о тебе лучшего мнения.

Послышался лязг открываемого замка. Дмитрий понял, что времени у него не осталось совсем. Натянув капюшон химзы до бровей и успев еще пожалеть об отсутствии противогаза, он набрал полную грудь воздуха и щучкой нырнул в сливной желоб. Сразу же заработал всем телом, чтобы скорее протиснуться вперед. В какой-то момент ему показалось, что он застрял. Несмотря на все его телодвижения, ему несколько секунд не удавалось продвинуться ни на сантиметр. Мгновенно накатила паника. Грудную клетку сжимали стенки проклятой дыры, а организм требовал воздуха.

В последней отчаянной попытке он изо всех сил дернулся и почувствовал, как руки, направленные вперед, провалились в пустоту. Давление на грудную клетку уменьшилось, и Зорин, оттолкнувшись ногами, выскользнул на пологий, густо покрытый фекалиями склон. Из дыры нечистоты широким ручьем стекали вниз. Открыв рот, он начал хватать воздух, но тут же закашлялся, отплевываясь. Как он ни старался пригибать голову к груди, дерьмо все же попало в большом количестве в нос и рот. Не успел Дима вдоволь отдышаться, как его повлекло вниз. Он понесся по пологому склону, густо покрытому многолетним слоем человеческих отходов, подобно бобслеисту. Не имея понятия, куда он летит и что его там ждет, Дмитрий сумел только сгруппироваться.

Финал был, как и следовало ожидать, весьма неожиданным и столь же неприятным. Сток резко закончился обрывом, и Зорин на всей скорости влетел в большущую выгребную яму, погрузившись в ее содержимое с головой. Вынырнув, Дима несколько секунд барахтался на месте, не понимая, куда ему двигаться дальше. На ощупь добравшись до края ямы, он с большим трудом выбрался из зловонной жижи, дополз до относительно сухого участка травы и без сил повалился на землю.

С другой стороны амбара раздавались матерная полупьяная ругань и звучные шлепки раздаваемых тумаков. Хозяева вымещали похмельное настроение на своих рабах. Зорин поднялся на локтях и начал потихоньку отползать к растущему неподалеку кустарнику.

Из кустов к нему метнулась фигура в костюме химзащиты. Егор подбежал к лежащему Дмитрию с явным желанием помочь, но резко остановился, не добежав несколько шагов. Его лицо перекосила гримаса. Дима выразительно развел руки в стороны. Плахов секунду нерешительно глядел на своего друга, затем, видимо, решив все же не подходить близко, ткнул пальцем в сторону кустарника:

– Побежали туда. Там безопасно. Я там наши вещи спрятал.

И, не дожидаясь Дмитрия, рванул в указанную сторону.

В этот момент из амбара раздался удивленный крик:

– Эй! А этот куда делся?

– Вот ё-моё! Сбежал, падла!

– Бегом, буди всех.

Послышались быстрые удаляющиеся шаги.

Дмитрий быстро преодолел открытое пространство на карачках и оказался под прикрытием густых зарослей непонятного растения. В них уже сидел Егор, поспешивший отодвинуться от Димы подальше… В деревне, судя по всему, вовсю шли поиски пропавшего пленника.

– Второй тоже сбежал! – послышалось с другого конца общины.

Раздавались ругань и лязг оружия. После тщательной проверки амбар был снова заперт на замок, и поиски переместились в близлежащие дворы.

Зорин огляделся.

– А где сумка?

– Да вот она, за тобой стоит. Не поверишь, кто меня освободил!

– Голлум, – сказал Дмитрий, вытаскивая из сумки АКСУ и вешая себе на плечо. Егор уже держал в руках второй.

– Откуда знаешь? А! Он и тебя тоже…

– Все-таки хорошо, что мы тогда его от Толи защитили.

– Точно.

– А где он сейчас?

Егор пожал плечами:

– Кто его знает? Свинтил куда-то.

– Ну, как говорится, и на том спасибо.

Судя по звукам, преследователи постепенно приближались к ним. Надо было срочно забирать вещи и уходить.

Внезапно совсем рядом послышались шаги, замелькали всполохи огня. К ним кто-то двигался, неся перед собой зажженный факел. Дима замер, выставив перед собой автомат. Сердце бешено забилось, ладони предательски вспотели, а губы, наоборот, пересохли. Палец напрягся на спусковом крючке. Шаги зазвучали совсем рядом, и из-за угла показался один из вчерашних гостей. Зорин начал плавно нажимать на спусковой крючок, прекрасно осознавая, что выстрелом выдаст себя остальным людоедам с головой. Внезапно с крыши на людоеда кинулось небольшое существо. Мгновенно оседлав ошеломленного противника, Голлум два раза полоснул ему по горлу. Плеснул кровавый фонтан, и каннибал, захрипев, повалился на землю. Все это произошло так быстро, что друзья не успели сказать ни слова. Голлум, соскочив с поверженного врага, облизал заляпанные кровью пальцы, а потом радостно помахал им рукой.

– Дру-у-уг!

И, издав переливчатый свист, скрылся в зарослях кустарника.

– Ну, с таким прикрытием нам ничего не страшно, – резюмировал Егор.

Короткими перебежками, поминутно оглядываясь, они начали двигаться в противоположную от преследователей сторону. Вокруг было тихо, крики и ругань смолкли вдали. Плахов и Зорин остановились передохнуть возле большого, крепкого сарая. Дима прислонился к деревянной стене, глядя в пасмурное небо и переводя дыхание. Внезапно прямо у него над ухом послышался хриплый голос:

– Мужик, ты откуда?

Дмитрий вздрогнул и резко обернулся. Из щели между досками на него смотрел блеклый, почти бесцветный глаз. Он некоторое время рассматривал товарищей, затем сменился потрескавшимися губами.

– Вы кто, солдатики? Войска наконец пришли, да? Говорил же я, говорил. Освободите нас скорее.

Зорин потряс головой. К такому повороту событий он не был готов. Он начал обходить сарай, внимательно оглядывая стены, и, завернув за угол, обнаружил массивные ворота, на которых висел уже знакомый огромный замок. Дима начал догадываться, с кем столкнула его судьба. За воротами зашуршало, и тот же голос прохрипел с мольбой:

– Солдатики, не уходите. Помогите. Сил уже нет терпеть этих иродов. Ты же не знаешь, что тут творится. Они же жрут нас поедом. В прямом смысле жрут. Мы же вас так ждали. Не берите грех на душу, не бросайте нас.

Зорин понял, что побег откладывается на неопределенный срок. Бросить этих людей он не мог, совесть проклятая не позволяла. Егор, видя неладное, оттащил его за рукав от ворот.

– Не надо, – зашептал он. – Я вижу, что ты задумал. Не надо. У нас свое дело. Про Лену вспомни. Время-то идет.

– Не могу я. – Дмитрий вырвал рукав. – Не могу.

Он подошел к воротам и прошептал в щель между створками:

– Вы – жители общины?

– Да. Нас тут насильно держат. Ты даже не представляешь, для чего.

– Знаю. Они мне рассказали.

– Рассказали? – Голос стал напряженным. – Так ты что, с ними?

– Нет. Я так, за столом сидел.

– А, мариновали, значит. А как выбрался?

Дмитрий глянул на Егора. Потом огляделся. Голлума нигде не было видно.

– Друг помог.

– Свои подошли? Вовремя. Силантьевых-то всех положили?

Зорин покусал губы, не зная, как сказать этому человеку правду.

– Нет тут никаких своих.

– В смысле?

– Двое нас тут. Мимо шли. По делам.

За воротами воцарилась тишина. Видимо, говоривший пытался усвоить то, что сказал Дима.

– Значит, там, снаружи, про нас никто не знает?

Зорин покачал головой. Потом, спохватившись, сказал вслух:

– Никто.

– Значит, и эти…

– Да, эти живы. За нами гонятся.

Спохватившись, Дмитрий прислушался. Звуки погони стали ближе. Времени практически не оставалось.

– Эй, парень. Тебя как зовут?

– Дима. А это – Егор.

– Сергей Степанович. Ты, Дима, меня выпусти, я тебе помогу. Оружие есть?

– Есть.

– Ты мне хоть что-нибудь дай. Лучше нож. Жуть как надоело в этом сарае сидеть. Давно хочу кому-нибудь из этой кодлы сердце вырезать. А там будь что будет. Ты там такого дядю Колю не встречал?

– Встречал. Он меня в другом сарае сторожил.

– Вот гнида! Пригрелся все-таки. Предатель проклятый. До него хочу добраться в первую очередь.

– Не получится. Я его в том же сарае прирезал, так что – извини. Да не сильно-то он и пригрелся. Его вместе с другими в сарае держали, голого, разве что не жрали, как остальных.

За воротами раздался скрипучий смех.

– Получил – таки свое. Двадцать лет, как и мы, в говне провел. А нам хвалился, что как сыр в масле кататься будет. А катался в говне!

И говоривший зашелся в приступе смеха. Дмитрий решил больше не тратить времени.

– Отойдите от ворот, возможно, придется стрелять.

Он понимал, что когда они начнут вскрывать амбарный замок, то будут немедленно обнаружены. Вначале Зорин вставил большой охотничий нож между проушиной и досками ворот, пытаясь выдернуть державшие ее гвозди, но металл и древесина срослись практически в одно целое. Замок не сдвинулся ни на миллиметр. Дима пыхтел с минуту, прежде чем понял, что так ему ворота не открыть. Вытащив нож, он поискал глазами что-нибудь, чем можно было бы хорошенько долбануть по замку. Как назло, в округе ничего подходящего не наблюдалось, а бить по замку оружием у него рука не поднималась. «Все равно удары услышали бы», – решил он. Подняв автомат, переставил на одиночный огонь и, прицелившись, выстрелил. Замок снесло с деревянных створок. Тут же вдалеке раздался крик одного из преследователей:

– Они у взрослого человечника!

Егор распахнул ворота и помог выйти наружу стоявшему за ними человеку. Перед ним предстал старик – худой, жилистый, с бледной кожей, слеповато щурившийся от утреннего света. Заросший, как и все обитатели соседнего сарая, и абсолютно седой. Впечатления мало-мальски серьезного бойца он не производил. Плахов хмыкнул. Заметив его скептический взгляд, Сергей Степанович ухмыльнулся:

– Зря ты, молодой человек, так смотришь. Я еще достаточно крепкий, все эти годы форму поддерживал. Вот, пожми руку.

И он протянул Егору грязную пятерню. Тот с сомнением посмотрел на худую кисть и осторожно вложил свою руку в руку старика. В ту же секунду ее словно сжало в стальных тисках. Плахов охнул и присел. Старик отпустил его и довольно сказал:

– Есть еще порох, а?

Егор, потирая руку, согласно кивнул. Он махнул в сторону амбара:

– И много вас там таких?

Сергей Степанович досадливо поморщился.

– Есть парочка. Остальные давно опустили руки. Сидят по углам, дрожат, ждут своей очереди на стол. Они не помощники. – Он обернулся и крикнул в темноту сарая: – Мужики, выходим, пришло время!

Из темноты амбара на свет вышли еще двое мужчин и встали рядом с Сергеем Степановичем. Выглядели они так же непрезентабельно, но в их способностях Дмитрий уже не сомневался, и проверять не хотелось.

– Вот это да! – раздалось из-за спины. – Кого я вижу!

Все резко обернулись на голос. Возле соседнего дома, демонстративно поигрывая длинной палкой, стоял Аркадьич. Из – за дома выходили остальные людоеды. Дмитрий заметил парочку новых лиц. Общим числом их было десять. Все были вооружены различными колющими и режущими предметами. Даже беременная Катюнь покачивала в руке большой мясницкий тесак. Они выстроились в ряд и издевательски уставились на беглецов.

– А ты ужасно беспокойный обед, знаешь ли. Но это даже интересно. Первый раз у нас такой. Обычно другие в лучшем случае скулят, молят о пощаде. А ты вон что устроил. Зачем бедного Колю зарезал? Милейшей души человек был, пальцем никого не трогал, а ты его – ножом по горлу. И где же вы его взяли? Али мы кого пропустили, не заметили? Впредь внимательнее надо быть. Слышали, вы? – Аркадьич повернулся к остальной толпе. Некоторые виновато опустили головы. – А то, вместо того чтобы похмеляться, все утро бегаем, ищем их. – Ну, ничего, – продолжил он. – Зато аппетит нагуляли. А вы – брысь в сарай, – не глядя, бросил Аркадьич в сторону бывших пленников, но те не сдвинулись ни на шаг.

– Нет, Ванька. Хватит в сараях отсиживаться. Пора тебе заплатить за все.

Людоед удивленно обернулся и, прищурившись, всмотрелся в лицо говорившего.

– Это кто ж у нас такой смелый выскочил, как прыщ на жопе? Сереженька, ты, что ли? Снова за старое? Я ж тебя, гниду такую, пожалел в свое время, по-соседски, можно сказать, а ты опять? А это кто с тобой? Ленька с Вовкой? Тоже в революционеры подались? Всю жизнь бухали, как черти, а тут протрезвели за двадцать лет, восстали сразу же? Ох, не тем делом занялись, ребятки. Этот-то – старый барагоз, его только сортирное очко исправит, а вы-то куда? Смотрите, у нас за первый раз условного не дают. Ну да ладно. У нас сегодня экземпляры поаппетитнее есть, так что если сейчас же зайдете в амбар, так и быть, пойдете по очереди. В общем порядке, так сказать. Кыш, говорю.

– Нет, Ванька, – проговорил один. Было видно, что ему безумно страшно, но он держался, стоя рядом с товарищами. – Нет. Надоело. Сегодня все закончится.

– Вы нас по-любому сожрете. А так мы хоть кого-нибудь из вас, иродов, с собой заберем, – поддержал другой.

Аркадьич задумчиво ковырял своей палкой землю. Дима, воспользовавшись паузой, передал Сергею Степановичу свой охотничий нож. Двое других уже нашли себе оружие. У обоих между пальцами сжатых кулаков торчали большие ржавые гвозди. «Росомахи, мать их», – не к месту подумал Зорин.

– Ну, что ж, – прервал возникшую тишину Аркадьич. – Так тому и быть. Хотели жаркое, но, видно, отбивными харчеваться сегодня будем. Взять их!

Глава 13. Бунт

Атака началась мгновенно. Людоеды бросились вперед, рассредоточиваясь по периметру. Каждый нападающий сразу же выбрал себе цель, действовали они, как сработавшееся воинское подразделение. Дмитрий, решив сразу нейтрализовать единственного каннибала, у которого было ружье, вскинул свой автомат и, почти не целясь, выстрелил. Сегодня удача благоволила беглецам, хотя и не до конца. Пуля навылет прошила левое предплечье стрелка, опрокинув его на землю и заставив выронить оружие. В ту же секунду на автомат Зорина обрушился длинный ухват. Инстинктивно вцепившись в ускользающее оружие, он пропустил боковой удар кулаком в челюсть. Голова резко дернулась, и Дима на мгновение потерял способность ориентироваться в пространстве. Единственное, что он смог придумать в этот неприятный момент, – это мешком рухнуть на землю и, прижав оружие к телу, быстро откатиться в сторону. Этот маневр подарил ему короткую передышку и возможность прийти в себя и оглядеться.

На Сергея Степановича наседали сразу двое, вооруженные длинными палками. Тот вполне успешно отбивался от них Диминым охотничьим ножом. Один из нападающих уже зажимал глубокую рану на левом плече. Двое товарищей Сергея едва сдерживали натиск четверых врагов.

На глазах у Зорина на Плахова кинулся здоровый мужик с мясницким тесаком. Егор, недолго думая, повернулся и бросился прочь от него в темноту амбара. Каннибал, видя столь поспешное отступление, победно взревел и кинулся следом, но тут же вылетел наружу, разбрызгивая вокруг кровь из широкой раны в груди. В проеме ворот показался Егор, держа в руках свой АКСУ с дымящимся стволом. Счет был открыт.

В общей схватке не участвовал только Аркадьич. Он стоял поодаль, внимательно наблюдая за происходящим.

Между тем ситуация потихоньку склонялась в пользу обороняющихся. Вот, обливаясь кровью из разбитой головы, упала на землю беременная Катюнь. Вот медленно осел по стене один из противников Сергея Степановича, зажимая руками распоротое ножом горло. Рядом на земле сидел другой, прижимая к себе явно сломанную руку.

Однако победа давалась нелегко. Кровь ручьями текла из многочисленных порезов и уколов, множественные ссадины и синяки покрывали разгоряченные боем тела. Один глаз то ли Леньки, то ли Вовки полностью заплыл. Правый глаз другого представлял собой кровоточащую рану. Вряд ли теперь он сможет хоть что-нибудь увидеть этим глазом. Сергей Степанович и его друзья еле стояли на ногах, и только отчаяние и жажда мести помогали им раз за разом парировать удары противников и наносить ответные.

Дмитрий почувствовал, что может в корне изменить ситуацию. Воспользовавшись тем, что про него в горячке боя вроде забыли, он присел на одно колено, на этот раз тщательно прицелился и тремя точными выстрелами вывел из строя троих нападавших. Еще один уцелевший людоед попытался спастись бегством, но его догнал брошенный меткой рукой Сергея Степановича охотничий нож. Убегавший рухнул на колени и завалился вперед, упав лицом прямо в дорожную грязь. Покалеченные каннибалы со стонами и сдавленными проклятиями расползались в стороны.

Дмитрий поднялся с земли. После яростной схватки тишина давила на уши, голова казалась пустой, а руки гудели, подобно высоковольтным проводам. Вся земля перед амбаром была пропитана кровью. На ней лежали, остывая, искалеченные тела бывших хозяев деревни. Трое пленников с некоторым удивлением оглядывались вокруг, словно боясь поверить в произошедшее. Сергей Степанович уже с нескрываемым восторгом посмотрел на Зорина.

– Неужели получилось?! – спросил он, протягивая к Диме окровавленные руки. – Неужели все? – Он посмотрел на лежащие у его ног мертвые тела. – И всего-то надо было? Чего ж раньше – то не могли? И, вдохнув воздух полной грудью, громко произнес: – Свобода!

В этот момент что-то просвистело, и Сергея Степановича бросило в объятия подошедшего к нему Димы. Тот схватил падающее на него тело и осел на землю под его тяжестью. Еще не понимая, что произошло, провел рукой по спине старика. Посреди спины, глубоко погрузившись в тело, торчал топор. Кровь быстро пропитывала землю под Дмитрием, стекая с костюма химзащиты. Он, все еще держа Сергея Степановича на руках, повернул умирающего старика лицом к себе. Взгляд того уже стекленел, но в нем не было ни страха, ни сожаления. Только безграничное счастье и спокойствие. Старик с улыбкой глядел вверх, словно видя там свою новую цель. Окровавленные губы шевельнулись, и с последним выдохом он повторил:

– Свобода.

Тело в руках Зорина словно стало тяжелее на пару десятков килограммов. Он закрыл глаза старику свободной рукой и осторожно положил его на землю. Некоторое время стоял на коленях, глядя на мертвого. Он чувствовал, как внутри него поднимается волна гнева, готовая вот-вот захлестнуть его. Не поднимая головы, Дмитрий глухо спросил, хотя и так знал ответ:

– Кто?

– Аркадьич, – так же глухо ответил то ли Ленька, то ли Вовка. – Только его здесь нет.

Для Зорина окружающий мир стремительно приобретал оттенки красного, вытесняя все остальные цвета.

– Сука!!!

Он поднялся на ноги и зашагал в сторону домов, на ходу перезаряжая автомат.

– Будь здесь, – сказал Дмитрий рванувшемуся было за ним Егору.

Жутко хотелось убить, и не кого-нибудь, а конкретно главного людоеда. Зорин знал, что в этом деле автомат ему будет нужен, только чтобы поймать подонка. Убивать он его будет голыми руками. Легкой смерти от пули он не дождется.

– Димас, стой! Ты же не знаешь, где его искать! – раздался в спину крик.

– Знаю, – пробормотал Дима. – Знаю.

Он быстрым шагом, особо не таясь, шел к домику, где их держали связанных за обеденным столом. Подойдя к дому, он все же пригнулся, взяв на прицел входную дверь. Спрятавшись за углом соседнего дома, осторожно выглянул и осмотрелся. Судя по всему, он не ошибся. Дверь была приоткрыта и легонько покачивалась, хотя ветра не было. В самом доме было тихо. Зорин медленно вышел из-за угла. В ту же секунду над его головой просвистел заряд дроби, заставив его упасть на землю и спешно отползти назад, в укрытие. Второй заряд тут же впился в бревенчатый угол, превратив его в мелкие щепки.

– Арестант, ты что ли? – раздался писклявый голос Аркадьича. – Осерчал?

Один за другим прогремели еще два выстрела, подняв у ног Димы фонтанчики земли.

– Это из-за Сережки, что ли? Ну, это ты зря. Говно человек был, гнилой, подленький. Ты из-за него не сердись. Ты вон сколько моей родни положил, я же не обижаюсь.

Еще два выстрела.

– Эй! Чего молчишь? Ты еще жив там? Отзовись, поговорим.

– Ага, выходи, потолкуем, а то столько накопилось, держать в себе сил нету! – прокричал Зорин, поразившись невесть откуда взявшемуся сарказму. Тут же рядом с местом, где он засел, просвистело еще два заряда, оторвав от бревна приличный кусок.

– Слушай, а ты не хочешь свалить по-мирному, а? Ты, я смотрю, мужик крутой, мне не по зубам. Забирай своего друга и иди куда шел. По рукам?

– Не могу, Аркадьич! Хотел бы, да не могу. Уж больно тебя убить охота! – невольно подстраиваясь под псевдодеревенский говорок людоеда, крикнул Дмитрий. – Давай ты выйдешь, я тебя по-быстренькому на части разорву, и мы пойдем.

– Не, не годится. – Еще один выстрел. – Кто же о скотине заботиться будет? – Выстрел.

«Да у него двустволка!» – осенило Зорина. Два выстрела, пауза, два выстрела, пауза. Это давало ему определенный шанс. Быстро выглянув из-за угла, он приметил неподалеку ржавый остов лежащего на боку трактора. Надо было спровоцировать Аркадьича еще на один залп.

– Так ты о скотине заботишься? Ты смотри какой заботливый. Иди о своих родственничках позаботься, пока их черви не сожрали.

– Ах ты, сука! – Выстрелы прозвучали практически одновременно. В ту же секунду Дима рванул к ржавой железяке и растянулся за ней, закрыв голову руками. Грянул еще один выстрел, и рядом с его головой образовалась большая дыра с рваными краями. «Быстро он перезарядился», – неприятно удивился Зорин. Он отполз подальше от проделанного выстрелом отверстия. Быстро осмотревшись, наметил себе следующее укрытие – полусгнивший колодец, располагавшийся метрах в пяти от него.

– Да ты, падла, никак на штурм пошел, – захохотал в доме хозяин. – Отчаянный ты человек, арестант.

Новая дырка возникла в каких-то десяти сантиметрах от Диминой головы, словно Аркадьич видел его. Зорин ползком преодолел расстояние до колодца. Следующей целью был угол дома, где засел последний каннибал.

– Неужели ты готов жизнь положить ради этих скотов? – Выстрел был уже по колодцу. Видимо, все его перемещения были у Аркадьича как на ладони.

– Скоты тут только вы. Семь мертвых, двое скоро помрут, а один, мразь поганая, сдохнет мучительно, как бешеная собака.

Дима ждал второго выстрела, чтобы окончательно перебежать к дому, но противник что-то медлил. Ожидание затягивалось, и Зорин решил действовать на свой страх и риск. Прикинув расстояние до угла дома, он присел и, попросив помощи у высших сил, рванул вперед. Нырнув за угол, прижался спиной к сырым бревнам и перевел дыхание. Выстрела в спину так и не последовало. Патроны закончились или заманивает? Такой вроде бы простой и в то же время сложный выбор. Пятьдесят на пятьдесят. Как у сапера. Дмитрий взглянул на зажатый в правой руке АКСУ. Так он ведь тоже не безоружен. Уперев приклад автомата в плечо, Зорин выглянул. Вокруг все было тихо. Никто не пытался выстрелить в него или причинить вред каким-либо другим способом. Глубоко вздохнув, он короткими шажками начал приближаться к открытой двери. Подойдя вплотную, Дмитрий прислушался. Внутри стояла тишина. Ситуация все больше напоминала засаду. Зорин попытался припомнить планировку дома. По логике вещей, в задней стене должно было быть окно в кухню. Решив не лезть напролом, Дима осторожно двинулся вдоль стены.

Обойдя дом, он увидел двустворчатое окно, которое, о чудо, было приоткрыто. Зорин, пригнувшись, прокрался к нему и заглянул внутрь. Как он и ожидал, окно вело в кухню. Виднелись печь и большой стол, заваленный кухонной утварью и человеческими останками. Дима осторожно открыл створки стволом автомата. Окно, вопреки ожиданиям, распахнулось совершенно бесшумно. Дмитрий всерьез задумался, когда же закончится эта полоса неожиданного везения?

Медленно подтянувшись на руках, он осторожно перебрался через подоконник. Ступив на кухонный пол, присел, взяв на мушку ведущую в комнату дверь. За дверью слышались кряхтение и невнятное ворчание. Иногда до него доносились отдельные матерные слова. Он на цыпочках подошел к двери и заглянул в щель.

В комнате, где он был накануне, все было перевернуто вверх дном. Предметы мебели, посуда и постельное белье в беспорядке валялись по полу. Около окна, прикрываясь опрокинутым на бок столом, сидел Аркадьич, глядя на переломленное двуствольное ружье. Вокруг в большом количестве валялись отстрелянные гильзы. У каннибала попросту закончились патроны.

Дмитрий выпрямился и пинком открыл деревянную дверь, направив на сидящего карабин. Аркадьич, не вставая, повернул голову:

– Ну, вот и все, твоя взяла.

Он откинул в сторону бесполезное ружье.

– Хотел же я тебя мимо пропустить, была у меня мыслишка, что добром знакомство с тобой не кончится. За каким лешим ты в мой дом полез, а? Чего тебе здесь понадобилось? Двадцать лет жили нормально, устоялось все как надо. Нет, понесло тебя куда-то. Сидел бы в своем Томске, не лез бы к другим.

Внезапно Аркадьич заплакал. Зарыдал, как провинившийся школьник, громко всхлипывая и размазывая кулаками слезы и сопли по и так не совсем чистой бороде. Зорин опешил от такой реакции. Опустив автомат, он молча стоял и смотрел на бьющегося в истерике у его ног старика.

– Ну, чего стоишь! – внезапно заорал Аркадьич, резко повернувшись к нему. – Стреляй, сука, убей безоружного.

И с этими словами он выбросил правую руку вперед. Дима инстинктивно отшатнулся в сторону, и в каких-то паре сантиметров от его головы просвистел кухонный разделочный тесак. Раздался звенящий звук, и Зорин с удивлением уставился на дрожащий в дверном косяке нож.

– Сука везучая.

Дмитрий повернулся к Аркадьичу. Тот по-прежнему сидел на полу. От былой истерики не осталось и следа. Рот кривился, скрип зубов, казалось, разносился по всей комнате, а глаза горели безумной ненавистью. Каннибал начал медленно подниматься с пола.

– Сука! – повторил он. – Задушу!

Дико заверещав, он бросился на противника с протянутыми руками. Такой резкой атаки Дима никак не ожидал. Он шагнул назад, зацепился пятками за порог кухни и стал заваливаться на спину. Падая, он выстрелил два раза в сторону нападающего, не глядя, куда именно ушли пули. Упав плашмя на пол, откатился в сторону и, поднявшись на одно колено, не целясь, вслепую, еще четырежды нажал на спусковой крючок. Но все четыре пули ушли в пустоту. На Дмитрия никто не нападал. Из комнаты доносились приглушенные стоны. Зорин, не опуская ствола, подошел к двери и посмотрел. На полу, раскинув в стороны руки и ноги, лежал Аркадьич. Обе ноги его были навылет прострелены в области бедер. Каннибал корчился, прикусив губу и бессильно царапая ногтями грязные доски пола.

Дмитрий опустил автомат, понимая, что напасть людоед больше не сможет. Он почти со стыдом вспомнил тот внезапный приступ жалости, который чуть не стоил ему жизни. «Это ж надо было так обсохатиться!» – с досадой подумал он. Аркадьич поднял голову и просипел окровавленными губами:

– Ну, давай. Добивай.

Зорин покачал головой. Насчет этой твари у него имелись другие планы. Повесив оружие на плечо, он схватил людоеда за шиворот и поволок к выходу. Аркадьич в его руках задергался и застонал от боли. По полу за ним тянулся неровный кровавый след.

Выйдя во двор, Дима потащил дергающуюся жертву в сторону амбара, где содержался молодняк. Во дворе уже стояли Егор и Ленька с Вовкой. Никто из них не попытался вмешаться в происходящее. Позади них лежало тело Сергея Степановича. Дмитрий скользнул взглядом по его умиротворенному лицу.

Аркадьич, поняв его замысел, бешено задергался в его руках.

– Нет, только не это! Ты чего? Будь человеком, пристрели, но только не к ним. Они ж нелюди. Пристрели, а потом можно и к ним. Они ж живьем жрать будут. Нет, пожалуйста!

Зорин молча дотащил его до дверей амбара и бросил на землю. Аркадьич попытался отползти в сторону, но наткнулся на стоящих за ним Леньку и Вовку. Подняв голову, с мольбой всмотрелся в их глаза, но увидел там лишь свой приговор. Дима тем временем сбил прикладом висящий замок и широко раскрыл ворота. Внутри зашевелились многочисленные тела. Он вышел из амбара и снова подхватил Аркадьича за ворот телогрейки. Дотащив его до середины сарая, бросил на гнилую солому. Краем глаза заметил в углу свежие, обглоданные дочиста косточки. У дяди Коли были своеобразные похороны.

Когда Дмитрий повернулся, чтобы уйти, в брючину его штанов вцепились дрожащие пальцы. Он посмотрел вниз и встретил умоляющий взгляд бывшего тирана. В его глазах уже не было надежды на спасение. Не отпуская ногу Зорина, Аркадьич прошептал:

– Пристрели.

Дима резко выдернул ногу. Каннибал с дрожащим всхлипом упал лицом на пол. Из темноты амбара к нему уже сползались голые, грязные и тощие существа.

– Свеженький, – донеслось из одного угла.

– Жирненький, – послышалось из другого.

– Вкусненький! – закричали сразу несколько голосов.

Послышались звуки борьбы, раздираемой ткани. Аркадьич, судя по голосу, теряя последние остатки разума, истошно заорал:

– Отвалите, суки! Падлы! Пошли вон, твари! Ублюдки! Будьте вы прокляты! А-а-а!

Закрывая ворота, Дима и его друзья еще некоторое время слышали вопли пожираемого заживо людоеда. Потом крики прекратились, и из амбара доносились только влажное чавканье и довольное урчание в кои-то веки поевших свежего мяса дикарей.

Глава 14. Хозяин джунглей

Раненых каннибалов добили. Зорин и Плахов в этом уже не участвовали, наблюдая за расправой со стороны. Годы страха, отчаяния и ежедневного ожидания смерти наложили неизгладимый отпечаток на цивилизованных некогда людей. Подслеповато щурясь после сумрака амбара, бывшие пленники с глухим рычанием кидались на стонущих на земле Силантьевых. В ход шло все, что попадало под руку. Те, кому ничего не доставалось, душили своих тюремщиков голыми руками. Некоторые бросались колотить уже мертвые тела, вымещая все, что накопилось в душе. Несколько человек остались сидеть в амбаре, похоже, полностью забыв о существовании мира за деревянными стенами.

Потом изуродованные тела перетаскали в отдаленную полуразрушенную избу и подожгли. В сумрачное небо взметнулось пламя, столб искр и маслянистого дыма. Друзья одновременно отвернулись от горящего дома, против воли вспомнив опаленное туловище на вертеле. Благо в этот самый момент поднялся сильный ветер, дующий от общины, и до них не дошел запах от кострища.

После этого люди разбрелись кто куда. Кто-то пошел к своему домику – посмотреть, что от него осталось. Кто-то устремился к амбару, где сидел «молодняк», в надежде отыскать там своих детей, внуков и просто знакомых.

Дмитрий думал, что еще не скоро сможет положить себе в рот хоть кусочек какой-нибудь еды. Но, видимо, переживания последних дней несколько закалили его организм, и он с удивлением понял, что сильно проголодался.

– Пожрать бы чего-нибудь, – сказал стоящий рядом Егор. – Даже не верю, что говорю это.

– Да уж.

К ним подошли двое участников битвы с каннибалами.

– Леня, – протянул руку один.

– Вова, – протянул второй.

Зорин и Плахов поочередно пожали протянутые ладони.

– А отчества? – спросил Егор. – Вы ж нас лет на тридцать постарше, неудобно как-то просто по именам.

Мужчина, представившийся Леней, махнул рукой:

– Оставь. Не привыкли мы к ним.

– Спасибо вам большое, – присоединился Вова. – Без вас мы бы ни за что не решились на это. Столько лет ждали.

– Серега всегда в это верил. Сам руки не опускал и нам не давал. Жаль, что так с ним получилось.

– Главное, что он дожил до этого дня, – сказал Дмитрий. – Не зря погиб.

Старики одновременно кивнули, потупив взгляд.

– Что вы дальше делать собираетесь? – спросил Плахов. – В Томск пойдете? Идите, там места много.

– Только не через КПП, – спохватился Зорин. – Попробуйте обходным путем. На КПП опасно, могут не тем сдать.

Вова покачал головой:

– Нет, мы здесь останемся. Дома подлатаем, жить будем. Да и с этими, – он кивнул на второй закрытый амбар, – надо что-то делать. Там же у многих дети, родственники.

– С теми сложно будет, – сказал Дима. – Они там совсем одичали.

Леня сокрушенно кивнул.

– Мы знаем, но что ж поделать. Будем стараться.

Некоторое время они молчали, глядя на бродящих вокруг людей. Радость от внезапного освобождения уже поутихла, и народ элементарно не знал, что делать дальше.

– Ну, ничего, все образуется, – тихо прошептал Леня.

– Вы мне вот что скажите, – попросил Зорин. – Мне говорили, что отсюда есть вход на реактор. Такой, чтобы ихние не заметили. Знаете про него?

Старики удивленно посмотрели друг на друга и одновременно развели руками.

– Так откуда ж нам знать, мы ж столько лет взаперти провели. Кстати, какой сейчас год?

– Две тысячи тридцать третий.

Удивление на их лицах стало еще сильнее.

– Ё-моё! – прошептал Леонид. – Это что ж? Мы двадцать лет под замком просидели?

– Получается, так, – сказал Егор.

Было видно, что эта новость совершенно выбила стариков из колеи. Они сели прямо на пропитанную кровью землю и застыли, глядя перед собой.

– Так вы знаете или нет? – спросил Дима.

– А? – поднял глаза Вова. – Что?

– Путь. На реактор. В обход КПП. Знаете про это что-нибудь?

Некоторое время старики сидели молча, тупо глядя на них. Зорину даже показалось, что они снова впали в ступор.

– Да, есть такой ход, – внезапно произнес Леня. – Аркадьич говорил еще до всего этого, что он со своими туда тайком наведывался. Штуки разные приносил, нам показывал. Оружие всякое, еду, консервы.

– Да и люди всякие через нашу общину ходили, – присоединился Вова. – Не наши, другие. Раньше – чаще, последнее время – реже. Одеты вот как вы, только по-другому немножко. И всегда с одной стороны. – Вова показал пальцем в сторону, где располагался Северск. – И всегда один из Силантьевых с ними был. Словно провожал. Мы это в щели видели.

– А сами, значит, не знаете? – спросил Плахов.

– Нет, – ответил Вова. – Откуда?

– Ясно.

Друзья отошли, оставив стариков на земле.

– Так, – сказал Егор. – Тупик. От этих толку мало.

– А если других спросить? – предложил Зорин.

– И что? Они в одном сарае сидели. А эти, между прочим, самые активные.

Дима огляделся. Взгляд наткнулся на дом Силантьевых, где он совсем недавно бился с Аркадьичем.

– Пошли, – сказал он.

– Куда? – удивился Егор.

– Туда. В дом.

– Это еще зачем? Не, я туда не пойду.

Зорин схватил Плахова за рукав и потащил за собой.

– Чует мое сердце, надо их дом обыскать. Если Аркадьич, как те говорят, туда тайком бегал, могло у него что-нибудь остаться. Карты там, схемы.

– Какие карты, какие схемы, – шипел Егор, пытаясь отцепить от себя Димину руку. – Нас там чуть не съели.

– Ну не съели же.

Они вошли в дом. В прихожей ничего интересного не наблюдалось, только грубо сколоченная вешалка с висящим на ней грязным тряпьем, несколько пар валенок да бочонок с затхлой водой. Из прихожей единственная дверь вела в столовую, она же гостиная.

Старательно не глядя на лежащий посередине комнаты стол, друзья обшарили все шкафы и тумбочки, имеющиеся в помещении, но везде находили только старую посуду. В спальне, где стояло несколько кроватей, они заглянули под каждый матрас, распороли каждую подушку, но лишь покрылись старыми перьями и гнилой ватой.

– Ничего мы здесь не найдем, – отплевываясь от перьев, в двадцатый раз повторил Егор.

– Ищем, ищем. Должно что-то быть.

Из спальни они направились на кухню.

– Погоди, – остановился Зорин. – А это что такое?

Между гостиной и кухней имелся небольшой коридорчик метра три длиной. Стены этого коридорчика были облицованы потемневшей от времени вагонкой. На одной из боковых стен явно просматривался вырезанный прямоугольник, начинающийся от пола. Слева тускло блестела ручка.

– Дверь, – констатировал Плахов. – И как мы ее раньше не заметили?

– Не до того было, – ответил Дима и потянул за ручку. Дверь не поддалась. Он потянул сильнее и выдрал ручку вместе с гвоздями.

– Черт! – крикнул он и зашвырнул оторванную ручку в кухню. – Теперь ломать придется!

Егор отодвинул его в сторону:

– Дай-ка мне.

Ширина коридорчика составляла едва ли полтора метра. Места для разгона не было вообще. Плахов, несколько раз подпрыгнув на месте, присел и рванул вперед. Зорин невольно зажмурился, ожидая грохота ломаемых досок. Но вместо этого Егор, не встретив сопротивления, влетел внутрь сквозь легко отворившуюся дверь, покатившись по пыльному полу. Диму согнул приступ хохота. Он сполз по стене, глядя сквозь слезы, как Плахов барахтается на полу. Через минуту он вышел из открывшегося прохода. Подойдя к двери, пошевелил ее туда-сюда.

– Ах, вот оно чего, – пробормотал он. – А я-то думал. – И, посмотрев на сидящего на полу Дмитрия, спросил: – А ты чего ржешь?

Просмеявшись, тот шагнул внутрь. За тайной дверью открывался коридор длиной около пяти метров. На противоположном конце виднелась другая дверь, обитая жестью.

– Вот, похоже, это мы и искали, – сказал Зорин.

Справа от себя, на прибитой на уровне глаз полочке, он увидел огарок свечи и коробок со спичками. Чиркнув спичкой, Дима зажег фитиль и пошел вперед, прикрывая пламя рукой. Подойдя к металлической двери, внимательно осмотрел ее. Та производила впечатление крепкой и надежной. Под дверной ручкой имелась замочная скважина. Дмитрий на всякий случай подергал за ручку. Дверь не открывалась ни в ту, ни в другую сторону.

– Нужен ключ, – сказал он подошедшему Егору.

– А где его взять? – спросил друг.

– В доме мы его не нашли, – задумчиво проговорил Дмитрий. – Значит, он был у Аркадьича.

Плахов скривился:

– Ты предлагаешь идти в амбар, среди его останков искать?

Зорин покачал головой.

– Нет. Вряд ли мы его там найдем. Да и привлекать внимание Вовы и его товарища мне чего-то неохота. Чует мое сердце, не стоит им говорить о нашей находке.

– Не доверяешь им?

– Не доверяю. Пока мы им нужны были. Не представляю, что будет дальше.

Егор наклонился к замку.

– Дай-ка посмотрю. Посвети сюда.

Дмитрий опустил свечу, а его товарищ стал внимательно разглядывать дверь. Через минуту он выпрямился и удовлетворенно хмыкнул.

– Для лохов запор-то.

Вышел наружу и вернулся с кухонным ножом.

– Держи свечку.

Еще раз осмотрев замок, Плахов вставил нож в проем между дверью и косяком и, зацепив там что-то, дернул нож на себя. Дверь тихо распахнулась.

– Простая защелка, – гордо сказал он Зорину.

Дмитрий похлопал друга по плечу. Они вошли внутрь.

Комната, в которой они оказались, была обычным кабинетом. Посередине стоял письменный стол с выдвижными ящиками. У стены расположились стеллажи, заставленные папками. На столе аккуратными стопками лежали исписанные бумаги. Сбоку стоял компьютерный монитор и клавиатура. Зорин заглянул под стол и увидел там системный блок. Впрочем, ничего из этого друг с другом не соединялось и, по-видимому, являлось просто частью антуража.

Рядом со столом друзья обнаружили несколько небольших керосиновых ламп типа «летучая мышь». Через некоторое время кабинет был более-менее освещен.

– Аккуратнее только, – почему-то прошептал Дмитрий. – А то сгорим со всем этим богатством.

– Не дурак, – так же шепотом ответил Егор, но дверь на всякий случай оставил открытой.

Если бы друзья были писателями, или журналистами, или следователями, то здесь для них нашелся бы бесценный кладезь информации об ужасающей жизни изолированной общины. Аркадьич с маниакальной скрупулезностью заносил на бумагу описание всего происходившего. Уже на основании содержимого одной только просмотренной Дмитрием папки Аркадьича и всю его шайку можно было вешать без суда. Но друзья искали не то. Через час поисков Плахов воскликнул:

– Похоже, нашел!

Они склонились над нарисованной от руки схемой.

Карта была выполнена довольно грубо. Несколько прямоугольников, располагающиеся внизу тетрадного листа, явно обозначали общину. Товарищи узнали большие амбары и отмеченный крестом дом главного людоеда. Вверху листка полукругом шли две параллельные линии. От «общины» к линиям извилисто тянулась пунктирная дорожка. По обеим сторонам пунктира были мелко нарисованы три расходящиеся из одной точки черточки, рядом что-то типа ядерного гриба, человечек с четырьмя руками и почти у самых линий квадратик с другим квадратиком внутри. Из квадратика за двойную линию шло еще две черточки, исчезая за краем листка. А у самого квадратика была изображена чья-то морда с большими ушами. И поставлен восклицательный знак.

Нарисовано все было неумелой, дрожащей рукой. Сам листок был затерт и измят. Линии сгиба потемнели от времени, словно самодельную карту в свое время часто и подолгу таскали в кармане.

– М-да, – задумчиво сказал Егор. – Что бы это могло значить?

– Мне кажется, это путь на реактор, – ответил Дмитрий. – Тот, которым Аркадьич пользовался.

– Это ежу понятно, гений. Вот это что? – друг ткнул пальцем в маленькие изображения.

– А, забей, – махнул рукой Зорин. – По ходу дела узнаем.

Они еще некоторое время побродили по тайному убежищу, открывая ящики и заглядывая на полки.

– А вот это нам, похоже, пригодится! – воскликнул Дима, вытаскивая на свет божий старый компас.

Друзья с интересом стали разглядывать находку, вертя ее туда-сюда.

– Знаешь, как им пользоваться? – спросил Егор.

– Разберемся, – уверенно сказал Дмитрий. – По-моему, ничего сложного. Пошли.

Друзья решили ничего не говорить местным о своих находках. Зорин, выходя из тайника, неплотно прикрыл дверцу. Если что, обитатели общины сами все найдут, а они с Егором к тому времени будут уже далеко.

Дмитрий отправил друга принести их вещи, а сам стал не спеша осматривать все вокруг. Вскоре он нашел то, что искал.

Появился Егор. Пока ходил за сумкой, он успел разжиться двумя старыми брезентовыми рюкзаками. Теперь все их имущество было распределено поровну. Плахов принес также два заряженных АКСУ, один из них протянул Дмитрию.

– Мне кажется, так будет удобнее.

Зорин кивнул.

– Ничего не напоминает? – спросил он Егора, указывая пальцем.

Перед ними над пиками бревен ограждения виднелись три тонкие сосны с опавшей хвоей. Одна тянулась вверх, две другие торчали в стороны. Они явно росли из одного корня.

– Так это же, – воскликнул просветлевший Егор, – закорюка на карте!

– Вот теперь мы знаем, что это за пещерное творчество. Это ориентиры.

Плахов обернулся назад.

– Обходить долго. Ворота-то вон там.

– Не, – возразил Дмитрий. – Помнишь, эти ханурики рассказывали, что люди с сопровождающими приходили всегда с одной стороны. С той, – он ткнул пальцем в сторону сосен. Друг кивнул. – Значит, там есть проход, – продолжал Зорин. – Ну, или что-то вроде этого. Пошли.

– Прощаться не будем? – поинтересовался Егор.

– Не, мы по-английски.

Они направились к частоколу. Догадка Дмитрия оказалась верна. В бревнах был выпилен проход, с двух сторон просто прикрытый куском маскировочной сетки.

– Не, ну ничего не боятся, – пробормотал Плахов, разглядывая завесу – Поразительная наглость!

Выйдя к трем соснам, они оказались на заросшем поле. Видимо, когда-то его использовали для посевов. Сейчас перед товарищами расстилалось море сухой желтой изломанной травы. Ветер то и дело пробегал по ней, и тогда раздавался такой звук, словно змея ползла по песку. Зорин невольно поежился.

– Наденем респираторы, – предложил он. – Неизвестно, сколько гадости мы уже хапнули.

Они натянули маски.

– Узнать бы, какой здесь фон, – сказал Егор. – Мы так близко к реактору еще никогда не подходили.

– Да где ж Гейгера взять? – возразил Дима, – Все работающие – на особом контроле, а остальные сдохли.

– О чем мы вообще разговариваем? – удивился его друг. – Забрались черт знает куда и о рентгенах плачем. Гейгера вспомнили!

Зорин рассмеялся. Да уж, глупее некуда.

– Куда дальше? – спросил Егор.

Дмитрий достал карту и несколько минут вертел ее в руках, пытаясь совместить окружающий мир с показаниями стрелки компаса. Потом, вроде бы сделав все правильно, чуть надорвал краешек тетрадного листа.

– Это север, – неуверенно сказал он.

– Точно?

– Вроде точно. Хочешь сам попробовать?

Егор отстранил протянутую руку:

– Не, это ты у нас умный. Я так, мимо проходил.

– Значит, идем туда.

Они зашагали по хрустящей и рассыпающейся под их ногами траве.

– Димон, как ты думаешь, что это за вторая закорюка? Уж очень напоминает атомный гриб. Меня это беспокоит.

– Подойдем – увидим, – отмахнулся Зорин. – Расслабься, пока можно.

Рюкзаки удобно висели за спинами. Автоматы мягко стучали по плечам в такт шагам, и друзья на некоторое время позволили себе забыть о своей цели и предшествовавших этому походу событиях. Они словно находились на прогулке. Слева вдалеке виднелся изгиб реки. Через пару сотен метров стали заметны застывшие навечно портовые краны, склонившие свои стрелы над разваливающимися тушами ржавых барж и буксировочных катеров.

Дмитрий толкнул задумавшегося друга.

– Вот твой атомный гриб.

Егор посмотрел туда, куда показывал товарищ.

– Да, – сказал он через некоторое время, – похоже.

Перед путниками посреди поля стояло дерево. Зорину сразу показалось, что это дуб. Но таких дубов, по его мнению, не должно было расти в Томской области, да и в России вообще. Он словно сошел со страниц сказок Пушкина. Ствол имел в обхвате метров десять. Толстые короткие ветви стремились вверх, создавая некоторое сходство с тем самым нарисованным грибом. Дмитрий, закрыв глаза, представил этого исполина, сплошь покрытого листвой, и у него дух захватило. Несмотря на черный мертвый ствол и ветки без единого живого листочка, подсознание все равно заставляло выискивать глазами цепь, кота и русалку. Видимо, обычное когда-то дерево в свое время подверглось воздействию радиации и стало безудержно расти. До тех пор, пока эта же радиация не прикончила его.

– Ладно, – Дмитрий не без усилий отогнал навязчивое видение, – надо идти. Цель уже близко.

– Да, надо, а то река недалеко. Как бы Черномор не нагрянул, – попытался пошутить Егор. – А что там за Черномор, мы с тобой знаем.

Через сотню метров Зорин указал чуть правее и сказал:

– Нам туда.

– Откуда ты знаешь? – спросил Плахов.

– Вон человечек с четырьмя руками.

Там, куда указывал Дима, высилась старая опора ЛЭП. Провода свисали вниз, касаясь земли. Другие опоры, которых путники до этого момента не замечали, лежали, поваленные неведомой силой.

– Ну, пока все сходится, – подытожил Егор.

Через некоторое время деревья – обычные, тонкие – стали попадаться чаще. С каждым шагом растительность становилась все гуще, и сухие ветки, переплетаясь наверху, начали закрывать солнечный свет. Друзья остановились, глядя вперед.

– Ох, не хочется мне туда идти, – сказал Плахов.

Зорин промолчал.

Путники углубились в лес. Не сговариваясь, они сняли с плеч автоматы. После открытого пространства лесная чаща вызывала тревогу.

– Как ты думаешь, что это за квадратик? – прошептал Егор.

Дмитрий хотел сказать, что он думает о дурацкой привычке друга все спрашивать заранее, но сдержался.

– Не знаю, – негромко ответил он. – Меня больше морда рядом беспокоит.

Они прибавили шагу. Перескакивая через валежник, товарищи постоянно оглядывались, выискивая среди переплетений сухих веток возможную угрозу. Вот Дмитрий увидел мелькнувшее среди деревьев серое тело, а Егор едва не пальнул в блеснувшие в густой чаще зеленые глаза. Окончательно доконал их раздавшийся внезапно поблизости хриплый гортанный вой.

– Бегом! – заорал перепуганный Плахов, внезапно взяв на себя роль командира. – Димон, скорее давай!

Они понеслись напролом, не думая о том, что каждую минуту рискуют поломать ноги или выбить себе глаза о какую-нибудь ветку. Страх перед диким зверем, первобытный страх, гнал их вперед. Дима молился только об одном – чтобы они бежали в правильном направлении. Иначе – конец. Судя по вою, который раздавался уже отовсюду, зверей было очень много. Стрелять по ним в сумерках было абсолютно бесполезно. Дмитрий рассчитывал, что успеет пустить себе пулю в голову, прежде чем его начнут рвать на части.

Внезапно чаща кончилась. Звери, видимо, не привыкшие к открытому пространству, с воем заметались вдоль кромки леса. Впереди Зорин увидел небольшое бетонное строение, окруженное колючей проволокой. В одном месте проволока было прорвана. Вдали высилась ограда из той же колючей проволоки, окружающая закрытый город.

Звери все еще нерешительно топтались возле деревьев. Но вот одна из собак выскочила из леса, подняла голову и хрипло завыла. Остальные вторили ей на все голоса.

Дмитрий понял, что до ограды они не доберутся.

– Туда! – заорал он, указывая на строение. Но Егор и так уже несся к домику что было сил.

Подбежав к металлической двери, друзья увидели, что она, слава богу, не заперта. На фоне ржавчины, потеков грибка и клякс мха ручка выглядела начищенной. Этой дверью пользовались, и совсем недавно.

– Похоже, вот оно, – пропыхтел Зорин, и они ввалились внутрь.

Плахов захлопнул дверь и стал озираться, выискивая, чем бы ее подпереть. Увидев на земле ржавый гвоздь-двухсотку, он продел его сквозь проушины петель и согнул крест-накрест.

Друзья осели по стене.

Дмитрий открыл глаза и оглядел их убежище. «А может, и могилу», – шепнул внутри гаденький голосок, но Зорин отмахнулся от него. Будет день – будет пища.

Помещение, куда они попали, было небольшим, всего метров пять на пять. Из пола дугой выступали толстые трубы с манометрами, а посередине стоял невысокий помост, в котором чернел квадратный люк с откинутой на петлях крышкой. Дима толкнул друга и указал на люк.

– Узнаешь?

Егор только тихо засмеялся. Они подошли и заглянули внутрь. Внизу, буквально в полуметре, открывалась достаточно широкая, примерно метра полтора в диаметре, бетонная труба. По дну ее, среди старого дерьма и свежей грязи, журчал ручеек, перемешивая все это в вязкую, дурно пахнущую массу.

– Что-то мы с тобой последнее время все по канализациям шаримся, не находишь?

– Ага, – согласился Егор, – только после них всегда какая-то жопа начинается.

– Вот и щас, я думаю, не слаще будет.

Снаружи раздался многоголосый вой. Дмитрию показалось, что в нем слышится какое-то торжество. Они прильнули к щелям между кирпичной кладкой и металлическим косяком. Животные вышли на поляну и окружили маленький домик. Среди одичавших собак Зорин заметил несколько волков, лис и даже пару котов. Выглядели они страшно. Радиация сделала из обычных зверей жутких и опасных тварей.

– Вот и морда на карте, – сказал Плахов.

Внезапно воздух разорвал оглушительный рев. Некоторые псы, прижав уши, метнулись обратно в лес.

– Нет. Вот морда, – холодея от ужаса, прошептал Дмитрий.

Среди деревьев, переступая через поваленные стволы, шагал хозяин. Около трех метров в холке, этот зверь мог по праву называться царем всех собравшихся здесь животных. Огромный, с перекатывающимися под кожей мускулами, он попросту не замечал мельтешивших под его ногами шавок. На глазах у Зорина монстр наступил на зазевавшуюся мелкую псину. Раздался чавкающий звук, и из-под чудовищной лапы во все стороны брызнула кровь вперемешку с кишками. Монстр остановился, поднял лапу и некоторое время разглядывал окровавленную подошву. Затем, дочиста вылизав ее длинным фиолетовым языком, прошествовал дальше. На мускулистых лапах сверкали длинные, словно у муравьеда, очень острые когти. Иногда, проходя мимо какой-нибудь мелкой твари, он мимоходом насаживал ее на длинный коготь, как на китайскую палочку, и отправлял бедолагу в рот. Оставшиеся в живых старались побыстрее убраться с пути жестокого предводителя. Чуть удлиненная, приплюснутая сверху морда поворачивалась из стороны в сторону. Приоткрытая пасть демонстрировала окружающим частокол острых, кое-где поломанных клыков. Массивный лоб нависал над маленькими, слезящимися глазками. Лысую шкуру покрывала сеть крупных и мелких шрамов. Видимо, главенствующее положение досталось чудовищу в жестоких боях. Весь его вид говорил о мощи, жестокости и абсолютной неуязвимости. Но, несмотря на все метаморфозы, в нем четко угадывался тот, кем были его предки до катастрофы. К убежищу Димы и Егора пожаловал сам хозяин лесов – бурый медведь.

Монстр остановился, поднял голову к сумрачному небу и издал протяжный, вибрирующий рев, раздирающий душу и приковывающий к месту любого. Зверье вокруг припало к земле, прижав уши. Несколько собак одновременно опорожнили кишечники, не сходя с места.

Дмитрий зажал уши руками и, до скрипа сжав зубы, застонал. Он невольно отшатнулся назад, наступив на лежащий у ног рюкзак. Находящееся там оружие тихо лязгнуло. Хоть этот звук и был еле слышен на фоне клича, издаваемого монстром, этого, по-видимому, было достаточно для его чутких ушей. Чудовище мгновенно замолчало. Его голова медленно повернулась в сторону бетонного домика. Влажный нос начал подергиваться, принюхиваясь. Затем зверь замер, уставившись на закрытую дверь. Он словно увидел стоящих за ней людей. Предчувствуя страшное, прочие твари начали расползаться в разные стороны. Дима тоже напрягся, ожидая чего угодно. Чудовище на улице наклонило голову и начало рыть землю передними лапами. Друзья замерли, глядя наружу.

Внезапно монстр рванулся вперед и с нарастающей скоростью понесся в сторону двери. Зорин и Плахов повернулись и, подхватив рюкзаки, опрометью бросились в сторону открытого люка.

– Вниз! – заорал Дима. – Быстро вниз!

Егор почти солдатиком прыгнул в темное отверстие в полу.

Позади с грохотом разлетелась часть стены вместе с дверью. Монстр, почти не останавливаясь, рванул в сторону Дмитрия. Между ними оставалось не более пяти метров. Зорин понял, что просто залезть в люк он уже не успеет. Не сбавляя хода, он упал на пятую точку, и, проскользив по полу последние пару метров, буквально рухнул в спасительную темноту, попутно захлопнув крышку люка за собой. Тут же на крышку сверху обрушился страшный удар, погнув запорный механизм и тем самым намертво запечатав проход.

Удар о крышку люка на пару секунд оглушил Диму. Сверху последовал еще один удар. Люк заметно прогнулся, на Зорина, который лежал прямо под ним в позе эмбриона и зажимал себе уши, посыпалась бетонная крошка. Если атаки чудовища будут продолжаться в том же темпе, жить Диме осталось минуту, не больше.

– Че разлегся? Лезь сюда.

Голос друга привел его в чувство. Плахов уже успел отползти в глубь трубы на несколько метров. Весь перемазанный дерьмом, он был почти незаметен в темноте, и только белки дико вытаращенных глаз светились, как на картинках про шахтеров. Дмитрий встал на карачки, тоже извозившись с ног до головы, и пополз к другу.

В это время тяжелая стальная крышка люка вместе с запорным механизмом, не выдержав, рухнула вниз. В образовавшееся отверстие просунулась голова монстра, и сливную трубу заполнил протяжный рев. Друзья, зажав уши, попадали лицами в грязь, не в силах двигаться дальше. Рев затих через долгих десять секунд. Зорин оторвал руки от головы. В ушах стоял противный комариный звон. Кто-то толкнул его в плечо. Дмитрий поднял голову. Егор что-то говорил ему, широко открывая рот, но Дмитрий не слышал ни слова. У Плахова из носа бежала кровь. Дмитрий провел рукой по собственному лицу и уставился на окровавленную ладонь. Догадавшись, что друг его не слышит, Егор просто махнул рукой и пополз по трубе. Дима, тряся головой и зевая в попытках распечатать уши, последовал за ним.

Чудовище в это время отчаянно пыталось протиснуть свою огромную тушу сквозь метровое отверстие в трубе. Но внутрь пролезала только разодранная в кровь об острые бетонные края морда. Зверь хрипел и скулил, когда очередной осколок впивался в кожу, но продолжал скрести когтями по полу, пытаясь расширить проход.

Друзья на четвереньках ползли вперед, толкая перед собой рюкзаки, благо на стенках трубы «смазки» за долгие года скопилось хоть отбавляй. Первый десяток метров они пытались идти, но при высоте трубы всего в полтора метра это оказалось сущим мучением. Спину скрутило уже на первых шагах. Поэтому хочешь не хочешь, пришлось встать на колени в зловонную жижу глубиной около 30 сантиметров. Удовольствие было еще то, запах прошибал даже через маски респираторов. Неудобство доставляли и местные пиявки, мутировавшие до размеров небольших ужей. Они гроздьями присасывались к плотной ткани костюмов. Прокусить ее они не могли, но сильно стесняли движения. Каждый десяток метров приходилось останавливаться и счищать ножом проклятых паразитов.

Шум, производимый тварью в борьбе с бетонными конструкциями, был хорошо слышен людям. Продвигаясь вперед метр за метром, они постоянно вслушивались в то, что происходило позади. Мысли о возможной погоне превращали мозг в кусок льда. Каждый раз, слыша яростный вой разгневанного чудовища, Дмитрий еле сдерживался, чтобы не рвануть по склизкой трубе что есть мочи, побросав все.

Спустя полчаса беглецы совершенно выбились из сил. Устало облокотившись спиной о скользкую стенку, Зорин обернулся. Вдали виднелся свет, лившийся из проделанного зверем прохода. Они проползли от силы метров двести. Дима застонал от нахлынувшего отчаяния. Такими темпами они несколько часов будут двигаться по этой кишке. А когда доберутся до поверхности, у них не будет сил ни бороться, ни идти дальше. Егор сидел рядом и тяжело дышал. Чертовы респираторы сильно мешали, но без них находиться в этой душегубке было бы совсем невозможно.

В это время монстр, поняв, что попасть внутрь трубы, куда делись проклятые двуногие существа, ему никак не удастся, оставил попытки расширить лаз и вынул голову из дыры. Борьба с люком не прошла для твари даром. Морда в нескольких местах была ободрана до мяса арматурой и острыми обломками бетона. Кровь лилась ручьем, заливая глаза, попадая в пасть. Один глаз постоянно закрывался лоскутом оторванной кожи. Все это сильно досаждало животному и только сильнее разжигало жажду добраться до желанной добычи. Зверь отошел на пару шагов назад, слизывая текшую по морде кровь, и замер. Спустя минуту он поднял голову и издал протяжный, оглушительный вой. Тут же в разрушенный домик вбежала стая собак численностью голов пятнадцать. Окружив своего повелителя, они преданно уставились на него, угодливо склонив уродливые головы. Вожак вышел вперед на полусогнутых лапах, прижав уши. Подползя к чудовищу, он лег и положил морду на лапы. Монстр издал короткое гортанное рычание. Вожак в ответ заскулил. Монстр поднялся и, фыркнув напоследок, побрел в сторону выхода. Когда хозяин исчез из виду, вожак встал. Морду его, до этого выражавшую раболепие и униженность, перекосил злобный оскал. Уши встали торчком. За вожаком выстроилась остальная стая. Некоторые, не в силах стоять на месте, начали подпрыгивать и от нетерпения сучить лапами. Вожак посмотрел на свое войско и коротко тявкнул. Это был приказ к наступлению. Стая понеслась в сторону развороченного помоста. Одна за другой собаки начали спрыгивать в отверстие в полу.

Грохот, раздавшийся со стороны люка, отвлек Дмитрия от мрачных мыслей. Трубу заполнили звуки падающих тел и цоканья когтей по металлу. Торжествующий рев, последовавший за этим, оглушил людей. Плахов подскочил на месте, врезавшись макушкой в потолок и чуть не сломав себе шейные позвонки. Он начал с удвоенной силой толкать перед собой груз. Зорин повернулся спиной вперед и, отталкиваясь ногами, пополз за Егором, держа на прицеле просвет трубы. Их в один миг перестали беспокоить жижа под ногами, окружающий запах и вес толкаемого груза. Ужас подстегнул их силы похлеще десяти чашек кофе. В рассеянном свете замелькали многочисленные тени. Дмитрий понял, что бежать уже поздно. Дослав патрон в ствол, он сказал:

– Егор, становись рядом. Будем отбиваться. А теперь делай, как я.

Зорин отковырнул от стены склизкий липкий комочек и тщательно замазал себе ушной проход. Затем так же поступил и со вторым. Потом заменил респиратор на противогаз, закрыв тем самым уши полностью. Плахов, сразу поняв замысел командира, последовал его примеру.

Между тем звуки погони приближались. Уже были видны хищные морды, в тусклом свете блестели слюнявые оскаленные клыки. К счастью, ширина трубы не позволяла псам напасть одновременно. Дмитрий на мгновение закрыл глаза и мысленно прошептал: «Господи, спаси и помоги». На более длинную молитву у него не было времени. Они вскинули автоматы и, прицелившись, замерли. Звери приближались быстро. Уже было слышно хриплое дыхание и чувствовался смрад распахнутых пастей.

– Ждем!

Псы приблизились на 10 метров.

– Ждем!!

7 метров.

– Ждем!!!

5 метров.

ОГОНЬ!!!!

Замкнутое пространство трубы заполнил грохот двух АКСУ. Первую собаку разметало буквально на куски. Второй срезало обе передние лапы. Она нырнула мордой в грязь и проехалась по скользкой поверхности еще пару метров. Третья, воспользовавшись этим, прыжком взлетела над трупом своей подруги, но была остановлена очередью в упор. Ее откинуло назад, на следующих за ней собак. Атака захлебнулась. Передние псы сбились с темпа, задние напирали. Началась куча мала.

Воспользовавшись замешательством противников, друзья заменили пустые магазины и, возобновив огонь, начали отталкиваться ногами, продвигаясь дальше по трубе. Каждый раз, когда очередная собака протискивалась сквозь гору мертвых, растерзанных тел, ее встречал смертельно жалящий рой свинцовых пчел. Сколько продолжалась бойня, ни Дмитрий, ни Егор понять не могли.

В какое-то мгновение друзья осознали, что атака остановилась и псы больше не лезут вперед. Они прекратили огонь. Наступила почти осязаемая тишина. Дима щекой чувствовал исходящий от ствола жар. Пороховой дым щипал глаза, заставляя их слезиться. Казалось, в трубе не осталось кислорода, его полностью заменили кислый запах пороховых газов и металлический запах крови и вывернутых внутренностей. Зорин со всхлипом выдохнул. Голова была тяжелой от окружающего воздуха и огромного количества адреналина в крови. В ушах опять стоял звон. Аккуратно поставив автомат прикладом на дно, Дима опустил голову и закрыл глаза. Минуту отдыха они с Егором заслужили.

Внезапно, разметав в стороны кровавые останки и отбросив в сторону Плахова, из-за баррикады тел на Зорина бросилось хрипящее существо, с ног до головы покрытое грязью и кровью. Уцелевший вожак кинулся на человека, оскалив пасть, стараясь хоть ценой своей жизни достать ненавистное существо. Дима успел поднять автомат и каким-то чудом вставить цевье между клацающими клыками. Егор, отброшенный массивной тушей в сторону, барахтался в дерьме, кишках и мертвых телах, безуспешно пытаясь встать. Желтые клыки обезумевшей собаки с противным скрежетом скользили по вороненому стволу. Из пасти на Диму падала зловонная слюна и капли крови. Тот изо всех сил напрягал уставшие руки, пытаясь оттолкнуть собаку, но оскаленная пасть неуклонно приближалась. Силы человека стремительно уменьшались. Собрав последние, он оттолкнул автомат и голову собаки от себя и схватил ее левой рукой за нос, крепко сжав. Когда-то в далеком прошлом он читал, что таким образом усмиряли волков и диких собак. Как ни странно, но этот прием сработал и сейчас. Псина, издав пронзительный визг, бросила недожеванный АКСУ и засучила передними лапами, пытаясь стряхнуть руку со своей морды. Дима воспользовался возникшей заминкой, выхватил из ножен нож и всадил два раза снизу вверх в нижнюю челюсть пса. Сила ударов была такова, что острие ножа дважды показалось между ушами зверюги. Глаза псины закатились, челюсти судорожно сжались, и тварь обмякла в руках человека. Тяжело дыша, Зорин оттолкнул мертвое тело. Некоторое время он прислушивался, подняв нож и не спуская глаз с кучи убитых собак. Потом расслабился. Все было кончено.

Егор, наконец выбравшийся из нагромождения мертвых псов, подполз к нему. Глаза его были дикими, сквозь фильтр со свистом вырывалось частое дыхание.

– Ты как?

Дмитрий поднял большой палец.

– Норм.

– Это все?

– Похоже, да.

С минуту они сидели молча.

– Пошли отсюда, а? – сказал Дима.

– Сил нет, – простонал Егор. – Пошли.

Они подобрали свои рюкзаки и поползли дальше по трубе. После пережитого количество грязи и всего прочего, налипшего на них и их вещи перестало их беспокоить. Примерно через час они наткнулись на лестницу, ведущую наверх. Взобравшись, друзья отодвинули обычный канализационный люк и выбрались наружу. Оказалось, что пока они сражались с псами и ползали по грязным трубам, на землю опустилась ночь.

Перед ними, сколько хватало глаз, простирался темный, без единого проблеска света, казавшийся мертвым город. Зорин обернулся. За спиной, в тусклом свете луны, он различил силуэты вышек.

Они были в закрытом городе.

Он повернулся к Егору, чтобы сообщить ему эту прекрасную новость, и увидел, что его друг стоит на коленях с заложенными за голову руками. Здоровенный детина в черном ОЗК, с красной повязкой на рукаве упирал в его затылок ствол американского М-16. Дмитрий почувствовал, как ему в затылок тоже уперлось что-то твердое, а руки завернули за спину. Взвизгнул длинный хомут из твердого пластика, и запястья оказались крепко связаны. То же самое сделали и с Плаховым.

– Встать!

Крепкие руки рывком поставили их на ноги.

– Вперед!

Тычок в спину указал направление.

– У меня скоро на затылке мозоль вырастет, – пробубнил сквозь фильтр идущий рядом Егор.

Дмитрий промолчал, пытаясь по возможности оглядеться. Машин не было видно. Их вели пешком куда-то к темным домам.

Глава 15. Полковник

Пленники шагали по безлюдной улице. Под ногами хрустел мусор. Ветер перегонял туда-сюда бумагу и рваные пакеты. Дома казались темными глыбами на фоне черного неба. Ни одно окно не светилось даже робким светом тлеющей лучины. Некоторые из них были выбиты, словно кто-то, кого не пускали через дверь, прорывался внутрь. Ржавые остовы машин ровными рядами стояли вдоль тротуаров. Впрочем, среди них не было ни одного джипа или внедорожника, сплошь малолитражки. Для полноты картины не хватало только скелетов в истлевших салонах. Колонна прошла уже квартал, а Дмитрий не заметил ни одного постороннего человека – ни живого, ни мертвого. Все увиденное так отличалось от того, что рассказывали про закрытый город в Томске, что Дмитрий находился в полном недоумении. Где роскошная, с учетом нынешних реалий, жизнь? Где относительно богатые и беззаботные жители, свысока смотрящие на перемазанных землей и свиным дерьмом томичей? Где хоть один человек, просто проходящий мимо?

Пленники шли по мертвому городу, по сравнению с которым подчиненный Томск казался ярким мегаполисом.

– А где все? – спросил Зорин у идущего рядом конвоира, но тот лишь отвернулся в другую сторону.

Кстати, и с конвоирами было что-то не то. Нет, антураж был соответствующим. Те же черные плащи, надетые на черные ОЗК. Те же черные противогазы с темными, непроницаемыми стеклами. Те же высокие сапоги. Но все это было какое-то потрепанное, неухоженное. По сравнению с теми, кто приезжал в Томск, эти выглядели спившимися интеллигентами, трясущимися руками надевающими погрызенный молью концертный фрак. Вооружены они были, как народное ополчение – кто во что горазд. Солдат, держащий на прицеле Егора, нес М-16. Конвоир, ведущий Дмитрия, держал в руках «Сайгу» 12 калибра. Впереди шел солдат с помповым ружьем. Тот, кто забрал у пленников их вещи, уже нацепил себе на плечо Димин АКСУ. Да и повязки эти дурацкие Зорин еще никогда не видел.

«Что-то здесь не так»? – подумал он, а вслух произнес:

– Ребята, а вы кто такие?

Его конвоир повернулся к нему и стал поднимать «Сайгу», но прежде чем он смог что-либо сделать или ответить, вдали раздался знакомый шум мотора. Колонна, словно по команде, бросилась врассыпную. Кто-то заполз под ржавый автомобиль, кто-то сиганул в разбитое окно. Диму схватили за шиворот и поволокли в открытый подъезд. Там он и его охранник прижались к стене и замерли. Зорин заметил, что конвоир снял с предохранителя свое оружие.

– А что происходит? – спросил пленник шепотом, но тут же получил легкий шлепок по лицу.

– Тихо, – прогудело из-под противогаза.

Дмитрий замолчал. С его позиции была видна часть улицы, по которой они недавно шли. Звук моторов приближался. Вскоре мимо пронеслись три «Хаммера», подняв клубы пыли и легкого мусора. После того как пыль осела, никто не спешил выходить из укрытий. Зорин глядел на все это с возрастающим интересом. К кому это они с Егором попали? И что вообще творится рядом с реактором? Создавалось впечатление, что в городе нет ни единого человека, причем достаточно давно.

И тут он внезапно вспомнил. Перед глазами, как слайды, стали проноситься картинки из недавнего прошлого. Берег Томи. Умирающий старик. «Сопротивление…» Тогда Дмитрий не придал этому слову значения, приняв за обычный предсмертный бред. Теперь оно обретало вполне конкретный смысл.

– Эй, мужик, – позвал он конвоира. – А вы что, из Сопротивления?

Солдат в черном костюме дернулся.

– Молчи, шпион, – прогудел он. – Полковник с вами разберется.

– Какой полковник? Да и какой я шпион?

– Вперед!

Подгоняемый легкими тычками «Сайги» в спину, Дмитрий вышел из подъезда, но конвоир сразу посадил его на землю. На улице уже собралась вся остальная группа. Однако двигаться вперед пока никто не собирался. Все еще прячась за автомобилями, бойцы в черном напряженно всматривались в темноту. Даже Егор осторожно поглядывал из своего укрытия в ту сторону, куда укатили «Хаммеры». Один из бойцов чуть приподнял край противогаза, обнажив ушную раковину, но что он собирался слушать сквозь шум ветра, Зорину было непонятно. Все сидели тихо и неподвижно. Так прошло около десяти минут. Дмитрий, у которого от долгого сидения затекли ноги, уже порядком замерз на казавшемся ранее прохладным ветру.

Один боец, либо самый нетерпеливый, либо имеющий право на самостоятельные действия, внезапно поднялся из-за своего укрытия во весь рост. В ту же секунду окуляр его противогаза разлетелся на мелкие осколки, затылок раскололся, и сидящих на земле людей оросили красные капли. Бойца отбросило метров на пять назад.

С громким щелчком вспыхнули прожекторы, стоящие на огромных внедорожниках, превратив промозглую ночь в яркий день. Свет пришпилил прятавшихся людей, словно булавка – бабочку. Позабыв про конвоира, Дмитрий метнулся в спасительную темноту подъезда. Да и сам охранник, похоже, напрочь забыл про своего подопечного, прижавшись спиной к ржавому «Фольксвагену».

Тут же на бойцов Сопротивления обрушился шквальный огонь по меньшей мере из десятка автоматов. И патронов, похоже, нападавшие не жалели. Стрельба велась почти непрерывная. Зорину оставалось только надеяться, что его другу тоже удалось укрыться за чем-нибудь понадежнее, чем тонкий металл автомобильного кузова. Между тем эти самые кузова превращались в дуршлаги. Автоматные пули прошивали их насквозь, поражая тех, кто надеялся спрятаться за ними. Бойцы Сопротивления открыли ответный огонь, но он был заметно слабее. Со своего места Дмитрий видел, как упал на землю боец с его АКСУ. А вот, крича от боли, покатился по земле еще один.

Дима подполз к ступенькам и начал лихорадочно елозить стягивающим его руки хомутом по железным перилам, мысленно проклиная тех ученых-химиков, которые придумали такой прочный пластик.

В двери ввалился его недавний конвоир. Пошатнувшись, он свалился на грязный пол. Это случилось как нельзя вовремя, так как в стену, возле которой еще недавно стоял боец, выбивая кирпичную пыль, впилось несколько пуль.

Зорин, оставив бесполезные попытки перепилить пластиковые наручники о тупые перила, подкатился к раненому. Выглядел боец плохо. Из ран в грудной клетке и на бедре толчками выплескивалась кровь. Грудь часто вздымалась, а из фильтра вырывалось хриплое дыхание. Несмотря на ранения, он продолжал сжимать в руках «Сайгу» с отстрелянным магазином.

– Слышь, мужик, – зашептал Дмитрий, – развяжи, я помогу. Нож есть?

Боец слабо кивнул и потянулся к правому бедру. Еле достав штык-нож, протянул его Дмитрию. Тот, поняв, что от раненого в плане освобождения будет мало толку, повернулся к нему спиной и осторожно взял нож. Перед глазами сразу встала картина его отсидки в амбаре. Где сейчас Голлум? Что с ним?

Стрельба на улице внезапно прекратилась. Зорин замер. Со стороны того места, где недавно прятались солдаты Сопротивления, слышались только громкие стоны раненого бойца. Подходить к нему никто не спешил, и Дмитрий решил, что это не очень хороший знак. Как минимум для него. А вот с противоположной стороны все громче слышался стук тяжелых армейских ботинок, ступающих на кирпичное крошево и прочий мусор. Шаги приближались медленно, но верно.

Раненый боец легонько коснулся ноги пленника. Тот обернулся. Было видно, что боец уже агонизирует. Собрав последние силы, раненый откинул полу своего черного плаща, судорожно вздохнул и затих. Дмитрий увидел висящий на самодельной портупее магазин для «Сайги». Покойник предлагал ему сражаться дальше. Или спасти свою жизнь. Но для этого ему надо было для начала освободить себе руки. А времени у него оставалось все меньше. Зорин стал лихорадочно пилить ножом твердые путы. Пластик поддавался плохо, но все же через несколько очень долгих секунд хомут с легким треском порвался. Шаги уже раздавались прямо у дверей.

– Эй! – внезапно позвал стонавший раненый. – Помогите! Я здесь!

Шаги остановились, потом стали удаляться по направлению к говорившему. Дмитрий быстро вытащил магазин и, осторожно взяв «Сайгу», переместился к боковой стене, подальше от открытой двери. Немного подождав, он выглянул наружу. Как назло, раненый лежал прямо напротив подъезда, где прятался Дима. Вокруг него стояли Темные. Зорин успел насчитать шесть человек. Любая попытка пробраться на верхние этажи была бы сразу замечена. Оставался крохотный шанс, что Темные не станут проверять лежащий практически у Диминых ног труп. Хотя в это он абсолютно не верил. Учитывая, сколько раз за последние несколько дней смерть каким-то чудом проходила мимо, Дмитрий понял, что сегодня ему точно конец. Ему оставалось лишь продать свою жизнь подороже. На этот раз страха не было. Только какая-то грусть. Зорин даже несколько удивился своему новому состоянию. Он медленно перезарядил «Сайгу» и стал ждать.

Между тем на улице разыгрывалась интересная сцена.

– Парни, что ж вы делаете? – внезапно спросил раненый. – Мне же сказали, что по мне стрелять не будут.

Дмитрий замер, прислушиваясь.

– Тебе, падаль, никто ничего не обещал, – глухо прошипел один из Темных.

– Ну, ладно, ладно, – пошел на попятную раненый. – Но вы же меня подлатаете, а? Парни? Вылечите? Я же вам помог!

Раздался шорох вынимаемого из кобуры пистолета.

– Эй, вы чего?! – уже в голос заверещал предатель. – Я же вам все сказал! И место, и маршрут! Все! Вы мне обязаны!

– Обойдешься.

Слово прозвучало как приговор.

Неожиданно даже для самого себя Дмитрий совершил то, на что, как он раньше думал, способен не был. Упав на бок в просвет двери, он прицелился и нажал на спуск. Зорин не понимал причин собственного поступка. Что им двигало? Желание спасти предателя? Вряд ли. Видимо, ощущение неминуемой смерти что-то изменило в его сознании. Раз уж все равно предстояло умирать, Дмитрий хотел взять этот процесс в свои руки. Погибнуть, но по-своему.

Неизвестно, чем были заряжены патроны охранявшего его бойца, но в спине стоявшего ближе всех к Зорину Темного образовалась огромная дыра. Его бросило вперед. Как всегда в подобных ситуациях, время для Дмитрия замедлилось. Он увидел, как к нему стали медленно поворачиваться автоматы остальных Темных. Зорин понял, что выстрелить он успеет только один раз. А потом – амба! Эх, помирать, так с музыкой.

Дмитрий рассмеялся, поняв, что хочет петь. Выстрелил и, не глядя на результат, отбросил заряженную, но уже бесполезную «Сайгу» в сторону и закрыл глаза. Несмотря на то, что, как он сам считал, он был готов к смерти, грохот выстрелов все же заставил его сжаться, закрыв голову руками. Выстрелы прекратились, но боли не было. Так вот как бывает, когда умираешь? Когда тебя убивают…

Кто-то сильно толкнул его в плечо. Зорин опустил руки и открыл глаза. Над ним стоял Егор. В руках у него дымился АКМ.

– Хорош валяться, – произнес он, протягивая руку. – Вставай.

Дмитрий поднялся с земли, тряся головой. Грохот выстрелов и прилив адреналина заставляли кровь стучать в голове ритуальными барабанами, закладывая уши. Руки и ноги мелко дрожали, и ему пришлось опереться о стену, чтобы не упасть.

На улице бойцы Сопротивления уже осматривали убитых Темных, забирая с трупов все, что могло пригодиться. Плахов стоял рядом с Зориным, не участвуя в грабеже. Их конвоиров осталось всего пятеро. Один сразу направился к скулящему от страха раненому. Тот попытался отползти от надвигающегося на него бойца, но неожиданно оказавшаяся за спиной стена не дала ему этого сделать.

– Полковник, Полковник, – затараторил раненый. – Они заставили меня. Заставили!

Боец подошел к нему вплотную и с размаху врезал носком сапога по противогазу. Тот хрюкнул и повалился набок.

– Сука! – прошипел Полковник. – Сдохнешь, как собака!

Предатель лежал на земле, всхлипывая. Он понимал, что молить и оправдываться бесполезно.

Полковник достал пистолет и направил его на лежащего. Тот перестал плакать и, подняв голову, посмотрел в черный провал дула.

– Они обещали их выпустить, – прошептал он.

Грянул выстрел, и тело распласталось на земле.

Полковник, чертыхнувшись, засунул пистолет в кобуру и подошел к товарищам.

– Суки, – еще раз повторил он, – всегда так поступают.

– Как? – спросил Дмитрий, все еще глядя на убитого.

– Шантажируют, – ответил Полковник. – Используют родных, чтобы надавить на человека. Когда же они его подловили? – Он протянул руку друзьям. – Простите, что так с вами. Сами понимаете, надо быть начеку. Но теперь, я думаю, мы подружимся. Меня все называют Полковник.

– Еще один? – не без иронии переспросил Егор. – К нам в Томск один уже приезжал.

– Никакой он не полковник. – В голосе послышалось раздражение. – Потом расскажу.

– Вы сказали «подловили», – заметил Зорин. – Что вы имели в виду?

Полковник огляделся. Его бойцы уже закончили собирать все нужное и стояли поодаль, ожидая приказа.

– Знаете что? Пойдемте-ка отсюда, пока еще один патруль не нагрянул. Если доберемся до базы в целости, все там и расскажу. Разговор долгий получится.

– Если? – переспросил Дмитрий.

Полковник пожал плечами.

– Время такое. Все может произойти.

Он махнул своим людям и пошел вперед. Дима с Егором последовали за ними. Теперь их руки не были связаны и они были вооружены. Зорин в очередной раз поблагодарил те неведомые силы, что отводили от него беду на протяжении всего пути. Глядя на шагающих рядом людей в черных плащах, он снова начал надеяться на удачный исход дела.

Перебегая от дома к дому, они вскоре добрались до широкого проспекта, судя по табличкам, Комсомольского. Здесь Полковник жестом приказал всем затаиться, а сам достал из кармана плаща небольшую рацию:

– Центр.

Спустя несколько секунд через помехи пробилось:

– Центр слушает.

– Это семь-два-четыре-пять. Координаты базы.

– Пароль на сегодня?

– Шесть-один.

Рация немного помолчала.

– Координаты восемь, – ответил Центр.

– Принято.

Полковник опустил рацию и посмотрел на друзей, с большим интересом слушавших весь разговор.

– Самому стремно, – сказал он. – Как в шпионском фильме, блин. Газеты с дырочками не хватает. Но по-другому нельзя. – Полковник указал пальцем вверх. – Слушают.

Он задумался.

– Восемь, восемь, – забормотал он. – Это же… Ага… Понятно. За мной.

Группа углубилась в жилой квартал. Поплутав между однотипными хрущевками, они наконец-то вошли в разрушенный подъезд. Отворив обшарпанную дверь, бойцы начали спускаться в подвал.

Внизу, у наспех заизолированной полиэтиленом двери, стояли двое в костюмах химзащиты с ведрами и щетками. Солдаты по одному стали подходить к ним. Сначала их обрызгивали какой-то жидкостью, потом терли щетками до образования пены, затем смывали все это водой их ведер. Весь процесс дезактивации занял около получаса. Предпоследними процедуру прошли Дмитрий и Егор. Полковник шел замыкающим.

Наконец им позволили войти внутрь и снять осточертевшие ОЗК.

Подвал, куда они попали, по сути, ничем не отличался от всех тех, что видел Зорин до этого. Они словно снова вернулись в штаб погранцов. Куча мужиков, куча оружия, лаконичная деловая суета. На потолке и стенах висели горящие керосиновые светильники. Пахло едой. Неподалеку от входа был расположен стол с развернутой на нем большой картой.

При виде Полковника все присутствующие вытянулись по стойке смирно. Стало ясно, что люди здесь собрались явно не случайные.

– Вольно.

Все вернулись к прерванным занятиям.

Полковник снял противогаз. Перед Дмитрием предстал пожилой худощавый мужчина лет шестидесяти. Он сразу напомнил тому Захарчука. Нет, не внешним видом, не лицом или телосложением. Глазами. Все тот же усталый, чуть грустный, но все же твердый взгляд говорил, что человеку пришлось перенести многое. И что он до сих пор несет свое бремя, не имея возможности переложить этот груз на кого-нибудь другого.

Полковник в свою очередь тоже разглядывал вновь прибывших и, видимо, удовлетворившись осмотром, хлопнул Зорина по плечу.

– Идите за мной.

Они прошли по коридору в самый дальний конец подвала. Там уже чьими-то заботливыми руками были поставлены садовый столик и раскладной стул. Над столом висела керосинка. Полковник плюхнулся на стул и закряхтел от удовольствия.

– Романюк! – крикнул он.

На крик прибежал тощий очкастый солдатик, видимо, исполняющий здесь роль «принеси-подай». По крайней мере, участником вылазки Дмитрий его абсолютно не представлял.

– Еще два стула принеси, – приказал Полковник. Молодой кивнул. – И побыстрее!

Пацан исчез с глаз.

– Вы извините, что я сижу, – обратился Полковник к стоящим молодым людям. – Годы, знаете ли. А сегодня пришлось вдвое дольше ходить.

– Я думал, у вас кабинет отдельный, – протянул Егор.

– Господь с тобой, – замахал руками Полковник, – какой кабинет. Штаб временный. Постоянно переезжаем.

– Понятно.

– Ну, мил человеки, – Полковник хлопнул ладонями о колени, – теперь рассказывайте, кто вы такие и что позабыли в нашем гостеприимном городе? Обычно у нас в другую сторону драпают.

– Мы пришли из Томска, – начал Зорин.

– Я догадался, что не из Мурманска, – прервал его Полковник. – Зачем?

Дима задумался. Полковник им не доверял, это было видно невооруженным глазом. Но и у товарищей к этому самому «Сопротивлению» особого доверия не было. И то, что еще час назад они вместе приняли бой, не значило ничего. Однако они находились на чужой территории, среди чужих людей. Самым ужасным в такой ситуации, как считал Дима, было бы попасться на вранье, а врать он никогда не умел. Потому решил говорить правду.

– Ваши патрули похитили несколько наших людей, – сказал он.

– Ага. – Полковник откинулся на спинку и скептически посмотрел на Зорина. – И ты, как Бэтмен, решил их всех спасти?

– Там была моя жена. Беременная.

Ехидная ухмылка сползла с лица старого вояки.

– Понятно. Вот черт опущенный, совсем совесть потерял. А ты? – обратился он к Егору.

– А я за компанию, – просто ответил Егор. – Помочь же человеку надо?

– Вот тебе сразу верю. – Полковник погрозил Егору пальцем. – С такой рожей – только за компанию. Хоть в кабак, хоть к дьяволу. Да и тебе верю, – повернулся он к Дмитрию. – Только ради семьи мужик полезет черт знает куда. У меня ведь тоже семья была. Жена, дочки.

Его голос дрогнул, и Полковник отвернулся, как бы невзначай проведя ладонью по глазам.

Солдатик принес две табуретки и поставил перед друзьями.

– Стульев не нашел, товарищ полковник, – вытянулся он по стойке смирно. – Только табуретки.

– Свободен, – проворчал Полковник.

– Как же, не нашел, – сказал он, когда солдатик исчез. – Мужики не дали, вот и все. Не боец, а недоразумение. И что вы собираетесь делать?

Зорин снова задумался. К такому прямому вопросу он не был готов.

– Я должен попытаться спасти жену, – наконец сказал он.

– Как?

– Не знаю.

Дмитрий отвернулся, едва сдерживая отчаяние. Он только сейчас понял, что какого-либо четкого плана у него не было. То, что они дожили до этого момента, было просто удачей. Димино влияние на произошедшие события оказалось минимальным. Их с Егором несло, как щепки в водовороте.

Полковник все это время сидел молча, наблюдая за душевными терзаниями Зорина, которые отражались у того на лице.

– Ладно, – внезапно хлопнув ладонями о коленки, сказал он, – с этим позже разберемся. Может, вы сами что-нибудь хотите узнать?

– Да, конечно. – Дмитрий вынырнул из пучины собственных мыслей. – Что здесь происходит? Нам про это место другое рассказывали.

– И что же?

– Ну, – встрял в разговор Плахов, – что у вас все хорошо. Еда, электричество, никто не работает, в основном. А мы что-то не то видим.

Полковник некоторое время смотрел под ноги, собираясь с мыслями.

– Тогда, – начал он, не поднимая глаз, – в две тысячи тринадцатом, нам сообщили по секретной связи, что намечается нечто серьезное. Поступил приказ привести часть в полную боевую готовность. Мы привели. Ждали несколько дней. Думали, что опять учения. Потом стали поступать те самые сообщения.

– Какие? – с замиранием сердца спросил Зорин.

Полковник удивленно поднял глаза.

– Вы не в курсе? Ах, да. Они поступали по военной связи. Да и не сообщения это были. Так, вопли, паника. Ни одного официального приказа или директивы.

– Про что?

– Массированная ядерная атака на Российскую Федерацию. На все крупные города – Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Новосибирск. Отовсюду приходили сообщения. И не только из России. Даже из Киева было.

– То есть тогда, в две тысячи тринадцатом, вы все знали? – спросил Егор.

– Знали, – кивнул Полковник. – А что ты так на меня смотришь? На эту информацию сразу наложили гриф секретности. Хотя ваши тоже как-то прознали. Видимо, по своим чиновничьим каналам.

– А почему нам ничего не сказали? Людям?

– Ну, сказали бы, и что? – в ответ спросил Полковник. – Вам и так-то башни посносило, даже войска пришлось вводить, а если бы вам сказали, что ядерная война, что уже нет России, Москвы?

– Мы думали, это как-то… – прошептал Егор. Не найдя слов, он начал выводить в воздухе руками непонятные фигуры.

– Как? – ехидно спросил Полковник.

– Ну… – Плахов замялся. – Локально, что ли. А тут – вся страна? Мы знали только про Новосибирск.

Полковник сморщился.

– Да ладно! Кому он нужен – только его бомбить? Сами бы подумали.

В помещении повисло тягостное молчание.

– А еще где-нибудь люди выжили?

Полковник нахмурился.

– В смысле?

– Ну, вы же до сих пор, наверное, эфир слушаете? Где-нибудь еще люди есть?

– А, ты об этом. Ну, конечно. Регулярных сообщений не было. Но отдельные фразы или послания были. Скорее всего, радиолюбители какие-нибудь. Из Новосиба, конечно, из Екатеринбурга, Питера. Много откуда. Даже Лондон один раз проскакивал. Еще какие-то Полярные Зори были, не знаю, что это. Только Москва молчит.

Дмитрий переспросил.

– Совсем?

– Совсем. Мы даже сами вызывали – тишина.

Зорин вздохнул. Конечно, куда еще могли нанести массированный удар, как не по столице? Там теперь небось покрытая оплавленным стеклом выжженная пустыня.

– Хорошо, а здесь что произошло?

Полковник помрачнел.

– Я тогда был заместителем командира части. Когда Томск обратился к нам за помощью, уже на первом совещании возникла идея энергетического захвата облцентра. Уж очень складно все получалось. Пока войска зачищали Томск, несколько специальных офицеров провели беседу с вашими, из администрации. Я там за главного был. Губернатор в то время в Москве находился, что с ним, не знаю. Отдувался за все мэр. Он сначала сопротивлялся, грозился, чинами мерялся. Потом я положил на стол пистолет, и тот сразу все понял.

– Вы бы пристрелили его?

– Скажем так: если бы он продолжал артачиться, то мы бы применили силовой метод.

– А если бы враг пошел? – спросил Егор.

Полковник скептически посмотрел на него.

– Какой враг, молодой человек?

– Ну, тот, который удар нанес?

– Юноша, не надо быть военным гением, чтобы понять, что за атакой на нас последовал мгновенный ответ. Такое, – он покрутил пальцем над головой, – творится везде, на всем шарике. А где-то, может, и хуже.

– Хорошо, – сказал Дмитрий, все еще переваривая услышанное. – А с вами что произошло?

Полковник снова замолчал, словно собираясь с мыслями.

– Власть – дело такое, – произнес он. – Манит. Даже тех, кому она не нужна и кто к ней не готов.

– Что вы имеете в виду?

– Мятеж. Пока мы заседали, решая, что дальше делать, группа солдат решила взять все в свои руки. Зашли с оружием, сказали: «Баста» – и в кутузку. Весь высший командный состав арестовали.

– Погодите, – прервал его Зорин. – А тот майор, что к нам приезжал…

– Да какой он майор?! Прапорщик он, оружейкой заведовал. Всегда, сука, с винтом в жопе был. Ходили слухи, что он оружием приторговывал по мелочи, да поймать никак не могли. Сколотил вокруг себя банду из контрактников, они, по сути, всем в части и заправляли. Чистая зона, блин!

– И что, все перешли на его сторону?

– Так основной состав переворот как бы и не заметил.

– Как это? – удивился Дмитрий.

– Мы к тому времени нашу нынешнюю форму придумали – черные плащи, противогазы и прочее. Учитывая фон и близость к реактору, был отдан приказ снимать противогазы только в закрытых помещениях. Лиц командиров многие даже и не видели. Прапор тот время удачно подгадал, все руководство одним махом накрыл. Сдается мне, что некоторые до сих пор не знают о перевороте.

– Дальше что было? – мрачно спросил Зорин.

– А что дальше? Что может нарулить прапорщик? Пока во власти укреплялся, перестрелял половину ученого состава реактора. Все ядерные процессы повисли на аспирантах да младших научных сотрудниках, которым в спешке пришлось учиться управлять этой махиной. Кто допускал промахи, пускали в расход. Прилюдно. Ясно, что это мало повышало дух коллектива. Постепенно реактор стал приходить в негодность. Все системы безопасности отключались одна за другой, а исправлять было некому. Фон вокруг стал повышаться. Всех, кто говорил прапору, что такая политика приведет к взрыву, тот ставил к стенке.

– Поэтому народ от вас побежал? – спросил Егор.

– Нет, не только поэтому. Когда до самого прапора дошло, к чему все может привести, он посоветовался с оставшимися учеными и решил возводить вокруг реактора саркофаг.

– Как в Чернобыле?

– Ну, типа того. А так как для этого у охранников реактора ручки слишком нежные, для стройки стали пригонять жителей города. Всех. Женщин, детей, стариков. Защитных костюмов для всех не хватало. Люди гибли пачками. Начинающиеся бунты пресекались расстрелами. Народ стал бежать.

– А прапорщик стал их ловить, – тихо сказал Дмитрий, – чтоб те не разболтали про истинное положение вещей. Не хотел терять власть, гад!

– В точку, – подтвердил Полковник.

– Ну, а вы что? – спросил Плахов.

– А что мы? – Полковник потер подбородок. – Мы воспользовались общим бардаком и сбежали, прятаться стали. Прапор объявил нас предателями и диверсантами, открыл на нас охоту. Мы же, когда из-под стражи бежали, последних толковых ядерщиков с собой прихватили. Они с нами сидели, за отказ от сотрудничества. Прапору эти ученые во как нужны. Без них его сопливые недоучки еще быстрее к взрыву приведут. Вот только сегодня что-то они сразу стали стрелять, раньше хоть для начала договориться пытались.

– Погоди, – прервал Полковника Зорин. – А чего же они у того, кто вас сдал, про ядерщиков не узнали?

Полковник усмехнулся.

– Так про их местоположение только я да пара замов знают. Рядовой состав не в курсе.

– Предвидели? – спросил Дмитрий.

– Предполагали, – уточнил Полковник. – Теперь вернемся к вам. Как вы собираетесь провернуть ваше дельце?

Зорин пожал плечами:

– Я надеюсь, вы нам поможете. Вы же знаете, где этот прапор может их держать?

– Все пленники, к гадалке не ходи, уже давно в саркофаге бетоном трещины замазывают. С твоей женой сложнее. Он не говорил тебе, что с ней собирается делать?

– Он не говорил. А человек его сказал, что эксперимент какой-то будут производить. С ребенком. Типа, чистый генетический материал.

Полковник задумался.

– Угу. На твое счастье, такое место в городе только одно. Второй медгородок. Там у него развернуты лаборатория и штаб. Там твоя жена сидит, как пить дать. Только охраны там – не пройти. Почитай, второй по важности стратегический объект. И прапор там должен быть. Он как от вас вернулся, так оттуда носу и не кажет. Пробраться внутрь можно только на автотранспорте. Правом пересечения периметра обладают только патрули, а пешком они не ходят.

– Но вы же сможете туда проникнуть? – спросил Дмитрий.

Полковник покачал головой.

– Мы – нет. Там фейсконтроль строгий, в помещении надо противогазы снимать. А вот вы сможете.

Дмитрий с Егором переглянулись.

– Как так?

Полковник наклонился вперед.

– Наши лица засвечены. Никто из нас, даже тот недотепа, фейсконтроль не пройдет. А вас никто не знает. – Он внимательно осмотрел гостей. – Придется немного подретушировать, а то у вас вид больно здоровый, – и вперед. Всем необходимым мы вас обеспечим. Транспортом тоже. Когда попадете внутрь, вам необходимо отключить охранную систему ворот, а там и мы подойдем. Детали обговорим позже. Главное – найти и взять живым прапора. Городок большой, жену твою неделю искать будем. А так гада этого расспросим, да и у меня к нему разговор давно назрел. Ну что, согласны?

Зорин с Плаховым молчали, глядя друг на друга.

– Что-то быстро вы, товарищ Полковник, все придумали, – с сомнением протянул Дмитрий.

– План придуман давно. Подходящих исполнителей не было. А тут вы нарисовались, очень удачно. Еще раз спрашиваю – согласны?

Зорину показалось, что в его голосе промелькнуло раздражение. Взгляд стал холодным, злым. Дмитрий понял, что в случае отказа они просто не выйдут из этого подвала.

«Э, да с ним надо ухо держать востро!» – подумал он, а вслух произнес:

– Конечно, согласны, куда ж мы денемся. Без вас мы мою жену все равно не найдем.

– Ну, вот и славненько! – радостно воскликнул Полковник. От былого металла в голосе не осталось и следа.

– Когда начнем? – спросил Егор.

– А прямо сейчас и начнем. Чего тянуть? Да и вам торопиться надо, мало ли чего прапору в голову взбредет. Пойдемте, расскажу план поподробнее. Схемы покажу, карты.

Друзья поднялись и последовали за ним.

Глава 16. Тайны реактора

Следующий час Зорин с Плаховым провели, склонившись над схемой медицинского городка. Полковник подробно рассказывал им об устройстве и расположении объектов на территории:

– Как вы видите, площадь медгородка огромна. Вокруг идет двойное металлическое ограждение с колючей проволокой. По забору пущен электрический ток.

– Даже забор под током? – поразился Егор. – Жируете, товарищи.

Полковник скептически посмотрел на него.

– Молодой человек, вот чего-чего, а электричества у нас навалом. Даже с избытком. Это вас ограничивают, чтобы не зазнались.

– Сволочи, – прошептал Егор.

– Продолжим, – сказал Полковник, сделав вид, что не услышал последнего слова. – По периметру через каждые двадцать метров стоят вышки. На них – бойцы с огнестрельным оружием. Здесь и здесь – с пулеметами. Тут, тут, тут и тут – со снайперскими винтовками, на остальных – автоматчики. На каждой вышке – прожектор. Единственный вход, а точнее, въезд – здесь. – Он ткнул карандашом в схему. – Подвижные ворота также двойные и также под током. Перед воротами, на протяжении пятидесяти метров, в землю вкопаны в шахматном порядке бетонные блоки, так что разогнаться и высадить ограждение не получится.

– А если разогнаться и высадить забор в другом месте? – предложил Дмитрий.

– Во-первых, нашумите, – возразил Полковник. – Во-вторых, между линиями ограждения вместо следовой полосы выкопан ров. Машина просто застрянет. А в-третьих, вот здесь, – он показал на строение недалеко от ворот, – располагается ваша цель номер два. А именно пульт от ворот. Вам будет необходимо его отключить, иначе мы к вам на помощь прийти не сможем.

– Где держат Лену?

Полковник обвел рукой поверхность карты.

– Где угодно. Там в каждом корпусе находится что-то научное. Я там был только один раз, и то снаружи. Но я точно знаю, что вот здесь находится штаб всей этой шарашки. У прапора там и кабинет, и жилье. Вот туда нам и предстоит нагрянуть, желательно, не наделав предварительно шума. А то эта падла спрячется, и мы вместо того, чтобы иметь разговор с ним, будем иметь разговор с десятком вооруженных бойцов.

– Хорошо, как мы проникнем внутрь?

– Как-то раз мы перехватили патруль. В качестве приза нам достались вполне исправный «Хаммер» и четыре комплекта обмундирования. Надеюсь, что какие-нибудь из них вам подойдут.

– А что, у них нет ориентировки на потерянный автомобиль? Узнают же прямо на КПП.

– Надеюсь, что про эту машину уже все забыли. Мы его прихватили семь лет назад.

Зорин присвистнул.

– И что, ни разу за эти семь лет им не пользовались? Может, он и не заведется вообще?

– Не пользовались, – согласился Полковник. – Не было повода. Но ремонтировался и проверялся он постоянно, так что в этом не сомневайтесь.

– Ладно. Когда планируется налет?

Полковник посмотрел на наручные часы.

– Так, сейчас утро. Через час патрули начнут разъезжаться. Часа через три-четыре на территории городка останется минимум охраны. Значит, пойдем в двенадцать.

– Подозрительно не будет, что машина вернулась раньше времени? – спросил Егор.

– Перед городком проколем колесо. Это сплошь и рядом происходит. Скажете – на шиномонтаж.

– А запаска?

– Чего ты такой въедливый! – вскипел Полковник. – Придумаете что-нибудь!

Дмитрий с Егором переглянулись, но промолчали. Как-то у их собеседника все быстро и гладко получалось. Не пытался ли он пропихнуть левых людей впереди себя в пекло?

– Извините, нервы. – Полковник потер лицо ладонями. – Пойдемте, сейчас вас гримировать будут.

Друзья проследовали за ним в отдельную комнату. Там их встретила пожилая дама лет шестидесяти. На столике рядом стояла целая батарея всяких баночек и красок с кисточками.

– Садитесь, молодые люди, – с достоинством произнесла она низким голосом.

– До войны гримером в театре работала, – шепнул Полковник Дмитрию на ухо. – До сих пор считает себя человеком искусства.

Зорин и Плахов сели в предложенные кресла. Дама оглядела их со всех сторон.

– Побрить их надо, – вынесла она наконец вердикт. – Наголо.

– Брить не дам! – взвился Егор. – Меня потом любить не будут!

Полковник резко подскочил к Плахову. Тот от неожиданности вжался в спинку кресла.

– Вы хотите попасть внутрь? – змеей прошипел Полковник. – А ты хочешь спасти свою жену?

Он посмотрел на Дмитрия. Тот быстро кивнул.

– Тогда не надо сопротивляться. Делайте, что вам велят. Слишком многое поставлено на карту.

– Что поставлено? – спросил Зорин.

Полковник отступил на шаг.

– По последним данным, дела на реакторе совсем плохи. Если мы в ближайшее время не захватим контроль над объектом, то будет большой бум. Не выживет никто. Это, кстати, и вас с вашим городом касается. Понятно?

– Понятно. – Дмитрий повернулся к Егору. – Делай, что они говорят.

Тот вздохнул и, закрыв глаза, замер. Дама принялась за работу. Примерно через час, взглянув в зеркало, друзья увидели перед собой двух лысых, бледных, с темными кругами под глазами индивидуумов.

– Что-то я таких среди ваших не видел, – проворчал Егор.

– Поживи рядом со сломанным реактором – не таким будешь, – усмехнулся Полковник. – Это мы из вас еще самых здоровых сделали. Все, пойдемте одеваться.

Еще через полчаса товарищи были облачены в черные ОЗК и черные плащи. Благо два костюма из четырех подошли почти идеально. Видимо, хранили эти костюмы в особых условиях специально для этого дня. Выглядели они новенькими и блестящими.

– Ну вот, другое дело! – Полковник в который раз обошел вокруг них, оглядывая с ног до головы. – От наших теперь не отличишь.

– Грим противогазом не сотрется? – спросил Дмитрий, вертя черную маску в руках.

– Виолетта гарантировала часа четыре стойкого цвета. Но на всякий случай наденете их непосредственно перед подъездом. А пока вот, – он протянул им два респиратора с боковыми фильтрами.

– Так. – Он опять посмотрел на часы. – У нас еще примерно час. Пойдемте, повторим все на схеме.

– Лучше покажите нам транспорт, – сказал Зорин. – Я за рулем давненько не сидел. А таким сараем вообще никогда не управлял. Даже внутри не бывал.

– Ну, ладно, – согласился Полковник. – Хорошо, что сказал. Хотя бы до ворот ты должен доехать уверенно.

Пришлось идти к соседнему зданию с подземным гаражом. Оставшийся час прошел за изучением системы управления внедорожника. Дмитрию даже дали тронуться с места и проехать метров десять.

– Хорош с тебя пока, – остановил его Полковник. – Бензина у нас нет вообще, только то, что в бензобаке. До городка бы хватило.

В назначенное время друзья сели в машину. Напоследок Полковник вручил им два «калаша» и по три рожка к каждому. На соседнее сиденье к Зорину плюхнулся один из бойцов, также одетый в черную форму. Егору пришлось садиться сзади.

– Степан поедет с вами, – сказал Полковник, – дорогу покажет. Высадите его, где скажет. Мы выдвигаемся следом пешком. Желательно, чтобы, когда мы прибудем, ворота уже были открыты или хотя бы обесточены. Схему помните?

Дмитрий кивнул.

– Где пункт охраны, помните?

– Помним.

– Что-нибудь еще?

Зорин почесал подбородок.

– А если они наши имена спрашивать начнут? Не стоит ли легенду какую-нибудь придумать?

– Не начнут. По крайней мере, раньше такого не было. Им главное – никого из нас не пропустить. Так что будут только с нашими харями сравнивать. Да и легенду уже некогда сочинять. Все?

– Все.

– Значит, времени у вас на все про все два часа. Да, Дима! – Полковник остановил закрывающуюся дверь. – За прапором без меня не ходи. Напортачишь – другого шанса не будет.

– Посмотрим, – буркнул Дмитрий и захлопнул дверцу.

Перед ними открылись ворота гаража. Дождавшись сигнала разведчика, посланного убедиться, что на улице никого нет, Зорин нажал на газ и выехал на улицу.

– Направо, потом еще раз направо и по улице прямо, – сказал проводник.

Они ехали по пустой дороге. Слева высился сетчатый забор, отделяющий закрытый город от остального мира. Вдалеке можно было разглядеть реку и дома Томска. Дмитрию внезапно очень захотелось туда, домой, в родной теплый подвал. Захотелось, чтобы все это оказалось дурным сном. Вот он проснется, а рядом тихонько похрапывает его Лена. Зорин усмехнулся. Ведь никогда же не верила, что храпит во сне. А Дмитрий иногда по часу мог смотреть на спящую жену и слушать. Слушать и смотреть. А потом взять ее ладонь, прижать к своей щеке и так заснуть рядом с ней.

– За дорогой следи! – толкнул его в плечо проводник.

Зорин вздрогнул и, резко вывернув руль, объехал стоящий посреди дороги брошенный автомобиль.

– Заснул, что ли? – спросил Егор.

Дмитрий только отмахнулся.

Справа тянулись однотипные хрущевки. Кое-где у подъездов сидели старики, провожая взглядами проезжающий автомобиль. Около одного дома Зорин увидел группу малолетних детей, стоящих кучкой и смотрящих на них. Когда машина поравнялась с ними, на «Хаммер» обрушился град камней и битого кирпича. Дети закричали что-то вдогонку, заулюлюкали.

– Не боятся, – заметил он.

Степан, равнодушно смотрящий в окно, непонимающе перевел взгляд на Дмитрия.

– Кто чего не боится?

– Дети, – тот кивнул назад. – Не боятся кидать камни в патрульные автомобили.

– А чего им бояться?

Теперь настала очередь Димы посмотреть на Степана.

– То есть? Нам тут Полковник рассказывал про расстрелы, репрессии.

– А, – кивнул Степа. – Ты про это. Так это раньше было. Теперь это ресурс. Через пару лет их можно будет на реактор вести работать. Зачем переводить рабочую силу?

– А их родители?

– Их родители давно уже там. Если от радиации уже ласты не склеили.

У Зорина сразу отпало желание разговаривать. Степа произнес это таким тоном, словно поведал о том, что сегодня пасмурнее, чем вчера. Видимо, такое положение вещей стало привычным для жителей этого города. И только те, кого непосредственно касалась перспектива загнуться на реакторе, старались хоть что-то изменить. Сбежать, скрыться. Дмитрий снова вспомнил книги, которые читал в детстве. «Жук в муравейнике», «Обитаемый остров». Вот он, мир братьев Стругацких. Вот то, о чем они писали в те далекие года. И человечество воистину преуспело, воплотив предсказания авторов в жизнь. Военный тоталитаризм, безропотное стадо. Мир, где подвигом протеста является стыдливо брошенный из-за угла камень. И не важно, чего ты этим добился, главное – бросил. Общество, где ты либо идешь в армию, либо бесцельно сидишь у разрушенного подъезда и ждешь, пока за тобой придут. Зорин усмехнулся. Недолго же продержались в душах людей те заветы, что внушались им дедами, боровшимися в свое время с подобными идеями. Как только появилась возможность у группки людей подмять под себя толпу, они тут же воспользовались этим. И довольно успешно воспользовались. Если бы не проклятый реактор, источник их власти и причина их конца. Даже на краю пропасти эти люди цепляются ногтями, зубами, чем угодно, лишь бы на секунду дольше продержаться на мифической высоте.

Дима старался не смотреть на пробегающие мимо дома, сосредоточившись на дороге. Теперь все казалось ему до отвращения одинаковым – дома, люди, лица, одежда. Словно он попал в большой военторг, где на вешалках висят однотипные вещи, различающиеся лишь по размеру.

Изредка навстречу попадались такие же внедорожники. Чисто автоматически Дмитрий поднял было руку, чтобы поприветствовать встречных водителей, но тут же почувствовал, как на запястье ему опустилась Степина ладонь.

– Не стоит, – сказал Степа. – Здесь так не принято. Спалишься.

Дима сжал пальцы на баранке.

– Тормози, – приказал Степан.

Дима затормозил. Степа выпрыгнул из «Хаммера».

– КПП через двести метров, – объяснил он. – Езжайте медленно, ведите себя уверенно, спокойно. Помните все, что вам говорили. Егор, пересаживайся вперед.

С этими словами их сопровождающий достал из ножен большой охотничий нож и с размаху всадил в заднее колесо. Раздался громкий свист, и машина резко осела на один бок. Развернувшись, Степан рванул к ближайшей пятиэтажке.

– Ну, вот мы и одни, – произнес молчавший доселе Плахов. – Ты уверен в том, что мы делаем?

Зорин непроизвольно передернул плечами.

– Ни в чем я не уверен, – процедил он сквозь зубы. Его начинало трясти. – Как тут можно быть в чем-то уверенным?

– Давай я сяду за руль, – предложил Егор. – На тебя смотреть жалко.

Как всегда в экстремальной ситуации, друг взял главную задачу на себя. Они поменялись местами.

– Спокойнее, – сказал Егор. – Если из-за волнения спалимся, Ленке точно хана. Ей и ребенку.

Как ни странно, эти слова подействовали. Дмитрий несколько раз вздохнул, сердце стало биться ровнее, а руки перестали противно дрожать.

– Поехали, – сказал он почти обычным голосом.

Машина тронулась. Плахов уверенно лавировал между блоками, несмотря на спущенное колесо. Впереди показались сетчатые ворота. Охраны у ворот не было. Поравнявшись с ними, друзья увидели прикрепленный к стойке переговорник. Егор опустил стекло и нажал на кнопку.

– Номер экипажа? – проскрипел металлический голос.

Егор резко повернулся к Дмитрию, вопросительно разведя руки. Диму бросило в жар. Какой номер? Им про номер ничего не говорили! Плахов, видя, что от напарника толку мало, снова повернулся к динамику.

– Седьмой, – наугад ляпнул он.

Видимо, сегодня удача снова была на их стороне.

– Седьмой, почему вернулись?

– Колесо пробило. На шиномонтаж и обратно.

Повисла долгая пауза. Наконец ворота с лязгом отъехали вбок. Егор проехал внутрь. Перед ними оказались еще одни ворота. На этот раз открывать их никто не спешил. Слева располагался небольшой домик. Из него вышел человек и медленно обошел машину, зачем-то светя перед собой фонариком. Дойдя до спущенного колеса, солдат внимательно осмотрел его, пару раз пнул ногой, потом, подойдя к водительской двери, жестом приказал следовать за ним. Плахов взялся за ручку двери.

– Спокойно, Дима, – еще раз негромко сказал он.

Они вышли из автомобиля и пошли за солдатом. Вблизи оказалось, что домик обшит темно-серыми металлическими листами. Свинец! Войдя внутрь, провожатый сразу юркнул в боковую дверь и плотно закрыл ее. Зажегся свет. Друзья стояли в маленьком помещении, три на три метра. Стены его были выполнены из какого-то прозрачного материала. За перегородкой стояли несколько человек в черных костюмах. Со всех сторон на товарищей были направлены стволы автоматов, просунутых через небольшие бойницы. Прозвучал приказ:

– Снять противогазы!

Зорин и Плахов подчинились, мысленно взывая ко всем высшим силам. Отдающий приказы – видимо, офицер – достал из-под стола толстый альбом. Дмитрий на мгновение испугался, что их начнут сверять по именам и номерам, но офицер лишь перелистал страницы, после каждой поглядывая на них. Со своего места Зорин увидел, что в альбоме размещены фотографии. Ориентировки! Дойдя до конца, офицер захлопнул альбом и засунул его обратно.

– Что-то я вас раньше не видел? – сказал он, подойдя вплотную к стеклу.

Егор пожал плечами.

– Не знаю, – прогудел он, изображая умственно отсталого. – Мы тут каждый день ходим.

– Каждый, говоришь?.. – Офицер еще раз, прищурившись, рассмотрел их. Потом нажал кнопку на столе. – Что там с их машиной?

– Колесо пробито, товарищ капитан. Боковой порез.

Тот отпустил кнопку.

– Ладно, проезжайте. Где шиномонтаж, помните? Провожатого дать?

– Нет-нет, – замотал головой Плахов. – Помним, конечно. Сами справимся, товарищ капитан.

– Все-таки с вами поедет один охранник, – решил капитан.

«Еще не хватало!» – с досадой подумал Дмитрий.

Свет в комнате погас, и друзья с облегчением вывалились из тесного помещения. Около их автомобиля уже стоял солдатик. Внутренние ворота были открыты. Егор сел за руль и, подождав, пока Дима с охранником заберутся в машину, медленно тронулся с места.

Зорин очень боялся, что они выдадут себя полным незнанием медгородка, но проводник с первых же секунд взял руководство на себя:

– Налево! Теперь направо! Прямо! Чуть левее!

Егору оставалось только следовать указаниям. Через пару минут провожатый скомандовал:

– Тормози здесь! – и, выпрыгнув из машины первым, устремился в одноэтажное здание рядом. Дима и Егор тоже вылезли наружу. Через минуту проводник вышел в сопровождении другого типа, видимо, механика. Тот приблизился и стал разглядывать спущенное колесо.

– Ну, тут менять полностью надо, – выдал он наконец.

Зорин подошел.

– А это надолго? – спросил он механика.

– А ты чего, спешишь? – спросил тот в ответ.

– И все же?

Дмитрию уже начал надоедать этот разговор.

– Ну, через час готово будет.

– Слушай, – обратился Зорин к провожатому. – Мы отойдем пока? Ну, чего нам здесь торчать?

– Куда пойдете? – по-деловому спросил тот.

– В столовую, – выпалил Плахов.

– Хорошо. Вас проводить?

– Не надо, – отрезал Дмитрий. – Не маленькие.

– Через час – здесь!

– Щас, только оружие заберем.

Они повесили автоматы на плечи и спешно пошли прочь.

– И где нам теперь этот пункт охраны искать? – спросил Егор. – Ты помнишь?

– От ворот помнил. А отсюда… Знать бы еще, где это «отсюда». Куда он нас привел?

– А ты что, план не запомнил?

Впереди идущие солдаты козырнули проходящему мимо Темному. Поравнявшись с ним, друзья сделали то же самое.

– Шутишь? Там всего наворочено было – за неделю не выучишь. А ты?

Друг фыркнул.

– У меня память, как у золотой рыбки. Я даже и не пытался.

– Значит, идем обратно к воротам. Оттуда и начнем плясать.

Они сделали несколько поворотов и наконец увидели створки сетчатых ворот.

– Это точно они? – спросил Егор. – А вдруг у них несколько въездов?

– Слушай, – начал злиться Дима. – Не путай меня. Может, сам покажешь, а то я смотрю, ты в экстремальных ситуациях хорошо кумекаешь.

– Не, – замахал руками друг. – Я лучше подожду экстремальной ситуации.

Зорин прикидывал расположение зданий, пытаясь сопоставить окружающую картину с тем, что отпечаталось у него в памяти.

– Похоже, туда, – показал он.

– «Похоже», – передразнил его Егор. Он изо всех сил старался выглядеть спокойным, хотя Дмитрию почудилось, что голос друга стал слегка подрагивать.

Они пошли в указанном направлении и вскоре увидели бетонную коробку – ту самую, где их сверяли с ориентировками.

– Ну вот, а ты боялся, – с облегчением сказал Зорин.

– Остается решить, как мы выманим группу охраны из помещения и откроем ворота. И будем удерживать их открытыми, пока не подтянутся повстанцы эти хреновы.

Дмитрий призадумался. Оказывается, найти помещение на вражеской территории оказалось самой легкой частью плана.

Внезапно Егор схватил его за рукав и чуть ли не швырнул за стоящий рядом джип. Дмитрий пребольно приложился затылком об дверцу.

– Какого черта? – возмутился он, потирая ушибленную голову. Друг присел рядом.

– Заткнись, – прошептал он. – Смотри!

Зорин осторожно высунулся из-за машины и поглядел туда, куда указывал Егор. То, что он увидел, заставило его сначала замереть на месте, а затем рвануть вперед, и только крепкая рука друга удержала его от опрометчивого поступка.

Из трехэтажного здания, расположенного примерно в пятидесяти метрах, к черному джипу шли двое. Причем второй шел явно не по своей воле. Светло-серый ОЗК и выпирающий живот не оставляли сомнений в том, кто это был. Лена! И ее куда-то собирались увозить. Джип, к которому ее вели, выпускал в прохладный воздух облачка сизого дыма.

– Куда они ее? – ни к кому не обращаясь, спросил Дмитрий и снова попытался встать.

– Погоди. – Егор вновь усадил друга на место. – Ты же не собираешься отбивать ее у всех на глазах, посреди чужого лагеря?

– Что-то же надо делать? – Дмитрий не спускал глаз с жены. – Ее сейчас куда-то увезут. Мы же ее потеряем!

Тем временем Лена с сопровождающим подошли к машине. По росту и манере двигаться Зорин опознал в нем того самого Майора, а ныне просто прапора, которого, по плану, им нужно было разыскать.

– Ну, вот и вторая часть плана, – сказал он.

– Какая вторая часть? – не понял друг.

– Это же прапор, не узнал? Это его нам надо было разыскать. Не правда ли, удачно?

Прапор открыл заднюю дверцу. Лена, увидев это, задергалась в цепких руках, пытаясь пнуть его ногой. Тот размахнулся и врезал Лене по голове. Женщина обмякла, и подонок затолкал ее внутрь.

– Ах ты, сука!

Уже не обращая внимания ни на что, Дима встал в полный рост и, прицелившись, дал очередь по автомобилю. Боясь попасть в любимую жену, он целился в моторный отсек и передние колеса. Машина осела вперед, а из пробитого радиатора со свистом стал выходить пар. Прапор резко присел за машиной, пытаясь высмотреть, откуда ведется огонь.

Над городком раздался вой сирены.

– Ну, вот мы и вляпались, – пробормотал Егор.

Позади послышалось шипение открываемой двери.

– Оружие на землю! Руки на затылок!

Плахов резко повернулся и, почти не целясь, открыл огонь по выбегающим из домика солдатам. Не ожидавшие сопротивления охранники попадали на землю. Со стороны ворот уже были слышны крики и топот сапог.

– Вот и дверь открыли! – обрадованно воскликнул Егор, указывая на пункт охраны.

– Вот черт! – в ту же секунду взвыл он, видя, как под воздействием доводчика дверь стала медленно двигаться обратно. Плахов изо всех сил рванул к домику, стараясь успеть до того, как магнитный замок намертво запрет вход.

– Я за Леной! – крикнул Дима вслед убегающему товарищу. Тот, не оборачиваясь, только махнул рукой.

Зорин снова сосредоточился на машине, где находилась Лена. Прапор, поняв, что уехать на этом джипе уже не получится, выволок сопротивляющуюся женщину на улицу и тащил ее за руку обратно в здание.

– Врешь, собака! – прошипел Дмитрий и, пригнувшись, побежал за ними. Прапор с Леной уже скрылись за дверью, и ему оставалось только надеяться, что она не оборудована каким-нибудь автоматическим запором.

Совершенно неожиданно из-за угла на Зорина выбежали несколько охранников. Выставив вперед стволы автоматов, они неуверенно остановились, рассматривая одетого в черную форму Дмитрия.

– Что здесь произошло? – спросил один из них. – Ты кто?

– Сопротивление! – выпалил Зорин. – Четверо. Туда побежали!

Он махнул рукой наобум. Охранники сразу подобрались, нацелив оружие в сторону, указанную Дмитрием.

– А ты куда? – спросил Темный.

«Вот ведь зараза!» – подумал Дима. Пока прапор уводил Лену куда-то в глубь здания, он вынужден был точить лясы с этими оболтусами.

– Я? Я за машиной. Не дай бог они ее угонят!

Темный кивнул.

– За мной! – приказал он своим и побежал дальше.

Когда Темные скрылись из виду, Зорин подбежал к двери, куда прапор увел его жену. Прижавшись к стене, он осторожно взялся за ручку и толкнул от себя. Дверь с легкостью и почти без шума подалась. Либо прапор в панике забыл запереть ее, либо она не закрывалась в принципе. Впрочем, Дмитрий недолго размышлял над этой дилеммой, его устраивали оба варианта. Он распахнул дверь пошире и замер, прислушиваясь. Выстрелов в ответ на его действия не последовало, что уже было хорошо. Он заглянул в проем, готовясь при любой опасности отскочить назад, но все было тихо. Зорин медленно вошел в темный холл. Когда-то здесь располагалась администрация медицинского городка. Справа, на стене, возле запыленной будки со сломанным турникетом висел большой выцветший стенд. На нем еще можно было различить надписи: 1 этаж – бухгалтерия, расчетная группа, 2 этаж – зам. главврача по таким-то вопросам… Напротив указателя «3 этаж» имелась только одна надпись – «Приемная главного врача». Видимо, прежний главный врач больницы не отказывал себе в казенной территории для своих апартаментов. И почему-то Дмитрию казалось, что прапора нужно искать именно там. По его твердому убеждению, людей, внезапно вылезших из грязи на самый верх, всегда излишне влекло к тому, что раньше было недоступно – ярким костюмам, пошлым блестящим украшениям, огромным кабинетам.

На не очень чистом полу виднелись свежие следы. Один шел, другого тащили. Следы шли в глубь коридора, к ведущей наверх лестнице. Зорин пошел по этим следам, выставив перед собой автомат. Попутно он на всякий случай проверял кабинеты, располагающиеся по обеим сторонам коридора. Большинство из них стояло закрытыми. Некоторые двери отворялись с легким скрипом. Дмитрий мельком заглядывал в них, но видел лишь захламленность и разруху. Было заметно, что помещениями давно никто не пользовался.

Зорин прошел по коридору и ступил на лестницу. Он стал осторожно подниматься наверх, готовый открыть огонь при малейшем движении. Указательный палец дрожал на спусковом крючке.

Заглянув на второй этаж, Дмитрий увидел почти то же самое, что и на первом. Пыльный пол, грязные окна, обшарпанные стены. Он решил не тратить время на осмотр пустых комнат, а сразу направиться на третий.

То, что третий этаж обитаем, стало понятно уже на лестнице. Ступеньки были чисто подметены, на площадке лежал ворсистый коврик. За ним по полу до огромных лакированных дверей тянулась красная ковровая дорожка. Это, несомненно, была обитель начальника. Зорин вспомнил спартанскую обстановку в кабинете Захарчука, и прапор в его глазах упал еще ниже.

Испытывая злорадное удовольствие, Дмитрий, не вытирая сапог, прошелся грязными подошвами по вычищенному ковру. Не таясь, открыл тяжелые двери. Зорин был уверен, что такой человек, как этот бывший прапорщик, не будет стрелять сразу. Таким сначала надо вдоволь попонтоваться, показать свое мнимое величие, унизить противника. В первой комнате стояла тишина. Здесь когда-то сидела секретарша, возможно, молодая и длинноногая, а возможно, строгая и пожилая. Сбоку от ее стола находились еще одни двери, менее вычурные, чем входные, но тоже показывающие статус владельца кабинета. Дмитрий вошел в них.

По всей длине кабинета тянулся большой деревянный стол для совещаний. На дальнем конце стола располагалось такое же огромное кресло, какие Дмитрий видел по телевизору в передачах про судебные разбирательства. В кресле сидела его жена. Лена была крепко связана, без противогаза. На ее бледном заплаканном лице виднелись следы побоев.

– Дима, – всхлипнула она.

Зорин скрипнул зубами. Подонку не жить!

Из-за спинки показалась бледная рука с зажатым в ней пистолетом. Ствол уперся Лене в висок.

– Автомат положи не стол, – послышался скрипучий голос.

Дмитрий, поняв, что у него нет выбора, положил оружие. По столу к нему скользнули наручники.

– К батарее себя пристегни.

Зорин, не отводя глаз от жены, выполнил и это.

– Дурака из меня не делай! – взвизгнули из-за кресла. – Плотнее, чтоб я видел.

Дмитрий сжал наручники так, что металл впился в кожу.

– Вот это другое дело.

Пистолет опустился, и человек, державший его, вышел на свет.

Глава 17. Переворот

– Дима, Дима, Дима.

Человек, вышедший из-за кресла, неторопливо пошел вдоль стола, поигрывая пистолетом, словно второсортный бандит из дешевого фильма. Он остановился и с грохотом опустил оружие на столешницу. Действие было настолько наигранным, что Зорину захотелось рассмеяться.

– Как же ты мне надоел, – почти ласково произнес Темный.

Прапор выглядел хуже некуда. Тонкая кожа обтягивала лысый череп, словно резиновая перчатка – руку. Глубоко посаженные глаза нездорово блестели. Бледные губы, раскрываясь, обнажали обломанные пеньки редких гнилых зубов. Он напоминал персонаж фильма ужасов.

Хозяин кабинета сделал еще насколько неторопливых шагов.

– Я уже тысячу раз пожалел, что привлек вас для поимки тех беглецов. Ну что тот старик мог вам рассказать?

Кто б ему поверил? Да даже если бы и поверили. Начали бы что-то подозревать?

Прапор расхохотался.

– Да плевал я, Дима, на ваши подозрения. На подозрения, на вас лично и на весь ваш сраный городишко. Но, – он философски поднял палец, – мы имеем то, что имеем. И это придется исправлять.

Хозяин кабинета обошел стол и встал напротив Димы.

– Ты чего приперся? – Он наклонился над пленником.

Дмитрий не сдержался и хмыкнул. Прапор, видимо, ожидавший другой реакции, нахмурился.

– Да я, вообще-то, не к тебе. – Зорин кивнул в сторону жены. – Я за ней. Зачем забрал?

– Да, да, да. – Прапор пошел дальше вдоль стола, обхватив подбородок ладонью. – Наша Елена Прекрасная. Я ведь, когда узнал, кого вместе с остальными привезли, сразу понял, что ты притащишься сюда. Ох, я и ругал своих олухов! А потом, как увидел, что она с бонусом, прямо камень с души. Ради такого можно и тебя в качестве неудобства потерпеть. Хотя знаешь ли, я надеялся, что ты не дойдешь так далеко. Как ты мимо Аркадьича прошел? Впрочем, это не важно. Дошел – молодец! Только зря все это. Мне теперь тебя убить придется. Как ты понимаешь, труда это никакого не составит. А ее из-за тебя ждет одиночное заключение в кандалах, чтоб она ни с собой, ни с ребенком ничего не сделала. Вот только вроде бы смирилась, покладистой стала, нет, ты нарисовался, хрен сотрешь. Зачем? – Прапор резко обернулся. – А может, мне тебя отпустить? Если пообещаешь не хулиганить. Я разрешу тебе с женой видеться, с ребенком. Когда они мне перестанут быть нужны, я, возможно, их тебе совсем отдам. А? Обещаешь?

Дмитрий покачал головой.

– Нет, не пойдет. Я тут на ее лице отметины всякие вижу. Явно твоих рук дело. Так что теперь это мне придется тебя убить. И тут без вариантов.

Его собеседник присел на стул.

– Жаль. Я, конечно, ожидал чего-то подобного, но надеялся до последнего.

Он встал и передернул затвор пистолета. Лена взвизгнула, а у Зорина невольно похолодело все внутри.

– Погоди, – сказал он.

– Чего годить? – нахмурился прапор. С улицы раздался сухой треск автоматных очередей. Он оскалился гнилыми пеньками. – А-а, друзей привел. Полкана небось? Точно, его. А я-то думаю, как ты тут так быстро сориентировался? Начальничек бывший помог. Ну, так это вообще здорово. Сразу двух зайцев. И тебя, и полкана с его вонючим Сопротивлением.

Прапор снова навел на Дмитрия пистолет.

– Погоди! – выпалил опять Зорин. Он изо всех сил тянул время, надеясь, что что-нибудь произойдет. Не могла же судьба вести его мимо всех опасностей, чтобы остановить здесь, прямо перед любимой женой.

Прапор с досадой опустил ствол.

– Ну! – с раздражением спросил он.

– Ответь на один вопрос. Ты в курсе, что у тебя на реакторе творится?

Димин собеседник нахмурился.

– На реакторе? А что там? А! Ты про то, что стержни скоро плавиться начнут? Ну и что?

– Как – что? – опешил Дмитрий. – Сдохнем же все. Взрыв будет!

Прапор отмахнулся, как от надоедливой мухи.

– Никто не вечен. Все мы когда-нибудь сдохнем. А может, и нет. Мои яйцеголовые уже месяц взаперти сидят, решение ищут. Может, и найдут. Ну, а не найдут…

Он развел руками.

– Так тому и быть!

В глазах его полыхало пламя безумия. Этому существу было уже все равно.

– Ну, и зачем тогда? Зачем все это?

Прапор быстро подбежал к Зорину и сжал его лицо сухими холодными пальцами. Тот застонал, но скорее от отвращения, чем от боли.

– Власть! – дыхнул собеседник на Диму могильной вонью. – Ты когда-нибудь имел над кем-нибудь власть? Нет? Ты не знаешь, как это – контролировать всех и вся. Эта штука врастает тебе под кожу. Настает время – и ты становишься с ней одним целым. Ты сам становишься властью! Потерять ее хоть на миг означает потерять себя. И потом уже очень сложно приделать отвалившийся кусок обратно. Невозможно! И тебе остается только истекать кровью, жизнью из той раны, что образовалась. А те люди, что окажутся рядом, заберут власть себе. А тебя оставят подыхать в помойной луже. Так что расставаться с ней нельзя. Ни на минуту. Ни на секунду. Ни на миг!

– А как же люди? – тихо спросил Зорин, глядя на сумасшедшего.

– Люди – быдло! Человек – чмо! Человек должен существовать, пока он полезен, пока он – ресурс. Потом его можно выбрасывать на улицу и вытирать об него ноги. – Прапор приблизил лицо почти вплотную к Диминому. – А я больше не позволю об себя вытирать ноги!

Зорин с отвращением отшатнулся от безумца.

– Ты – больной! – прошептал он. – Мелочный, закомплексованный психопат! Это ты – униженное забитое чмо! Всегда им был и сдохнешь им же!

Лицо противника перекосила злобная гримаса. Он отступил на шаг и нацелил пистолет Диме в голову.

– Я не чмо! – заорал он, – я – майор!!!

Раздался выстрел, и голова Прапора буквально разлетелась на мелкие кровавые кусочки. Рука с пистолетом обвисла. Безголовое тело секунду шаталось, а затем мешком рухнуло к ногам оторопевшего Зорина. Лена сидела, напрягшись, как струна, в ужасе уставившись на дверь. Дмитрий посмотрел туда же. В дверном проеме стоял Полковник. В его руках дымился обрез двенадцатого калибра.

– А я – Полковник, ублюдок, – сказал он, проходя в кабинет.

Он мельком скользнул взглядом по прикованному Зорину, чуть дольше задержал взгляд на Лене и подошел к трупу. Пошевелив его носком ботинка, он хмыкнул:

– Ну, вот как-то так.

Стрельба тем временем стала стихать. Полковник подошел к окну. Он упорно не обращал внимания на связанных людей. Дмитрию это начинало не нравиться.

– Слава богу, что вы успели, – решил он привлечь к себе внимание. – Мы уж думали, нам конец.

Тот обернулся и посмотрел на Диму, словно только что его увидел.

– Что? А, ну да. Пожалуйста.

Он снова поглядел в окно.

– Вот и все. Сопротивление сломлено, да здравствует Сопротивление. Только что придумал. Столько лет ждали – и дождались. И все благодаря вам.

Полковник вновь повернулся к Зорину.

– Хотя нет. Скорее – вам, – он посмотрел на Лену. – Если бы не вы, вряд ли ваш благоверный поперся бы сюда. А так все получилось как нельзя лучше.

Дмитрий поерзал на месте.

– Не могли бы вы нас развязать, – попросил он. – Потом вместе поедем за нашими людьми. Да и вообще, надо с реактора всех отпускать. Может, кому-то еще можно помочь.

Полковник как-то грустно посмотрел на него.

– А вот это вряд ли.

У Зорина неприятно засосало под ложечкой. Похоже, они с Леной вляпались в еще более глубокое дерьмо.

– Не понял?

Собеседник сел в кресло перед ним.

– Что тебе непонятно? Почему я не бросаюсь спасать людей и не раздаю хлеб на улице? Зачем? Этот упырь, – он кивнул в сторону лежащего тела, – несмотря на все его недостатки и тупоумие, создал прекрасную схему. Схему, которая работает. Я и не собирался ничего менять. Мне нужно было только устранить этого сраного выскочку. Двадцать лет мы пытались это сделать. И штурмом брали, и засады устраивали, и киллеров засылали. Ничего не работало. Хитрая падла ожидала подлянки. Каждую секунду он был начеку. Несколько раз мы ловили у себя его информаторов, уничтожали их. Но каждый раз он вербовал новых. Вы с другом оказались для него темными лошадками. Согласен, план пришлось приводить в действие практически без подготовки. Но он сработал, вот что главное. Теперь все будет так, как и должно. Командный состав, ну, который остался, вновь примет руководство. Будем жить по-старому. Нет, ну согласись, все же прекрасно налажено. Зачем революции устраивать?

– А как же реактор? – мрачно спросил Дмитрий.

– А что реактор? С ним дело обстоит не так уж плохо. Нет, конечно, все системы в плачевном состоянии. Можно сказать, на ладан дышат благодаря этому «руководителю» с его командой. Но все не так критично. Это я чуть-чуть преувеличил опасность, чтобы вам мотивацию дать. Самых опытных мы в свое время с собой забрали. Они мигом наладят все. Так что не переживай. Никакого «бабах» не будет.

– А если бы у тебя не получилось? – Учитывая все обстоятельства, Дмитрий решил перейти с Полковником на «ты».

Тот сделал вид, что не заметил этого.

– Должно было получиться. Ну, а если нет… Тогда мне было бы все равно, что там дальше. Как говорится – сгорел сарай, гори и хата.

– Ты ничем не отличаешься от прапора, – произнес Зорин. – Такой же жадный ублюдок.

– Да, – неожиданно согласился собеседник, – такой же. Но лучше я, чем он, не правда ли?

– Что с нами будет?

– Ой, – поморщился Полковник, – не строй из себя тупее, чем ты есть. Секретность должна сохраняться. Так что извини. Ты был очень полезен до этого момента, а теперь вы оба стали крайне вредны. Ничего личного.

– А Егор?

– О нем уже позаботились, не переживай. Если древние философы были правы, то вы с ним скоро встретитесь.

Лена все это время сидела молча, слушая разговор двух мужчин. По ее щекам текли слезы, а в глазах застыла безысходность. Она уже не верила в спасение.

Дмитрий заскрипел зубами от отчаяния. Он с силой дернул прикованными руками, но лишь вызвал приступ хохота у Полковника.

– Не дергайся. Со своей стороны могу гарантировать быструю, безболезненную смерть. Так сказать, учитывая предыдущие заслуги. Можешь сам решить, кто чью смерть увидит. Кого первого грохнуть?

Дима посмотрел на Лену. Женщину мелко трясло. Она просто глядела на мужа, полностью отдавшись ужасу происходящего. Зорин закрыл глаза.

– Ну, – повысил голос Полковник, – решайте быстрее. Я не собираюсь до вечера ждать, пока вы попрощаетесь. Считаю до десяти и выбираю сам. Раз!

Дмитрий посмотрел на стоящего перед ними палача.

– Полковник, не надо…

– Два!

– Ну хоть ее отпусти…

– Три!

– Да что она тебе сделает?

– Четыре!

– Сука, хоть в живых ее оставь!

– Пять!

– Ребенок же…

– Шесть!

Дмитрий застонал.

– Падла!

– Семь! Решай быстрее, пока сам можешь! Восемь!

Позади Полковника возникла темная фигура. Кусок арматуры взлетел и с хрустом опустился на его затылок. Полковник рухнул на пол. Из раны на голове толчками потекла кровь.

Егор выронил кусок металла из руки и тяжело, со стоном, осел по стене.

– Здорово, Димон. Заждался небось?

Он откинулся назад и закрыл глаза. Его левая штанина до середины бедра была пропитана кровью. Руку Плахов прижимал к левому боку.

– Ты ранен? – спросил Дмитрий, сам понимая, как глупо это звучит.

– Да так. – Егор поднялся с пола и подошел к лежащему Полковнику. – Зацепило намного. Щас освобожу.

Он со стоном наклонился и стал шарить в карманах полковничьей разгрузки. Через пару секунд он вытащил на свет маленький ключик и отстегнул Диму от батареи.

– Ты нормально? – спросил Зорин, взяв друга за плечо.

– Нормально, – сказал Егор. – Иди к ней.

Дмитрий подбежал к плачущей жене. Не в силах сдерживаться, он расцеловал покрытое синяками и ссадинами лицо. Наконец, оторвавшись от Лены, Зорин принялся возиться с многочисленными слоями скотча, которым были примотаны ее руки и ноги. Когда ему это удалось, супруги смогли обняться по-настоящему.

– Я уже не надеялась, – сквозь рыдания прошептала жена.

– Если честно, – сказал Дима, – я тоже. Просто не мог сидеть на месте.

Громкий стон заставил их обернуться. Егору явно становилось хуже. Бледное лицо покрывали крупные капли пота.

– Ребята, – тихо сказал он. – Вы меня извините, но мне чего-то хреново совсем. Не поможете, а? Болит очень.

Лена и Дима подбежали к раненому. Положив друга на пол, Зорин распорол ОЗК найденным у прапора ножом и осмотрел рану. Аккуратная дырочка с красными воспаленными краями располагалась прямо над тазовой костью слева. Дмитрий перевернул друга на бок, вызвав у того тихий стон. Почти такая же дырочка была и с другой стороны. Прикинув раневой канал, Дима предположил, что пуля, скорее всего, повредила только кожу и мышцы, что было, конечно, крайне болезненно, но не смертельно.

– Прекрасно, – вырвалось у него.

– Рад, что тебе нравится, – прошептал Егор.

– Нет, – поспешил объясниться Зорин. – Я в смысле, что рана сквозная. Пуля не у тебя внутри.

– Это радует. – Несмотря на слабость, друг пытался шутить.

– Надо обработать и перевязать, – сказала Лена.

Обработать, обработать. Дмитрий заметался по кабинету. Должна же тут быть какая-то аптечка! Однако нигде – ни в столе, ни в кабинете секретарши ничего подобного не отыскалось.

– Нашла! – крикнула Лена.

Дмитрий подбежал к жене. Та уже стояла рядом с Плаховым, держа в руках оранжевую коробочку и прорезиненный пакет.

– Ты где это все взяла? – удивился он.

– У Полковника в разгрузке.

Зорин даже рассмеялся. Вот сука предусмотрительная. Позаботился о себе. Интересно, у других бойцов такие же комплекты есть? Почему-то Дмитрий очень сильно сомневался в этом. Открыв коробочку, он обнаружил несколько шприц-тюбиков. Естественно, безнадежно просроченных. Но за неимением другого сойдет и это.

– Ну что, Егор? Готов лечиться? – с показным энтузиазмом спросил он.

– Всегда готов.

Дмитрий с помощью Лены стянул с Егора испорченный ОЗК и, кратенько помолившись, всадил раненому в бедро тюбик с надписью «Морфин». То ли препарат еще не утратил своих свойств, то ли в шприц было залито что-то свеженькое, кустарного производства, но через минуту на лице Плахова появилась блаженная улыбка.

– Классная штука, – прошептал он. – Давай еще.

– Обойдешься, – пробормотал Дима. Лихорадочно вспоминая, чему его учили на курсах первой помощи, он разорвал пакет и стал прилаживать широкие тампоны к обеим сторонам раны. Вскоре все было закончено.

– Больно? – спросил он у товарища.

– Не-а, – слегка улыбаясь, ответил Егор. Ему явно стало лучше. Пот высох, на щеки вернулся румянец, а дыхание выровнялось.

– Ты давай не расслабляйся, – сказал ему Зорин. – Нам еще мотать отсюда надо.

– Не парься, – немного растягивая гласные, ответил тот. – Я в норме.

В этот момент на плече Полковника пискнула рация.

– Полковник? На связь.

Тот внезапно пошевелился и застонал.

– Вот сука живучая, – вырвалось у Димы.

– Полковник?

Тот, кого друзья еще минуту назад считали трупом, уперся руками в пол и попытался встать. Сил у него пока явно не хватало, и он опять рухнул на пол.

– Полковник, мы идем к вам.

– А вот теперь мотаем! – почти крикнул Дмитрий.

Он подхватил под мышки Егора. Лена попыталась помочь, но Дима остановил ее:

– Еще чего не хватало! Лучше возьми оружие, прикрывать будешь.

– Оно разряжено. – сказал Егор, стараясь твердо стоять на ногах.

– Плевать! Никто об этом не знает.

Полковник на полу шевелился все активнее. Лена подошла к нему. Несколько секунд стояла, нацелив ствол Полковнику в голову. Потом, видимо вспомнив, что магазин пуст, занесла над его затылком приклад. И замерла. Друзья все это время с нарастающим страхом наблюдали за ее действиями. Даже Егора чуть отпустило.

– Лена, не надо, – прошептал Зорин.

– Точно, Ленка, не бери грех на душу, – поддержал его Плахов.

– Он хотел нас убить, – сквозь слезы сказала Лена. – Нас и нашего ребенка!

Под окном с визгом затормозила машина. Хлопнули двери.

– Он туда пошел, – послышалось снаружи.

– Не отвечает? – спросил кто-то.

– Нет. Надо посмотреть.

Дмитрий оставил Егора стоять самостоятельно, а сам кинулся к жене.

– Быстрее, Ленка, – схватил он ее за плечи. – Они уже здесь. Надо бежать. Оставь его.

– Но…

– Оставь, – тихо повторил Дима, глядя жене прямо в глаза. – Его Бог накажет.

Лена опустила автомат.

Снова подхватив друга, Зорин поволок его к лестнице. Оттуда уже был слышен грохот сапог о ступеньки. Дмитрий лихорадочно придумывал план побега.

– Быстро на второй этаж, – произнес он. – Ленка, спрячешься за углом. Мы с Егором постараемся их отвлечь.

Когда они спустились на второй этаж, внизу уже видны были головы понимающихся солдат. Дима впихнул Лену в коридор. Та прижалась к стене.

Увидев двух непонятных субъектов в черной форме, бегущие снизу остановились.

– Чего встали! – заорал Зорин, не давая Темным опомниться. – Этот козел сопротивление оказал! Полковник ранен! Быстро к нему!

– Сильно? – спросил старший.

– Не знаю. Видел, что он упал. Быстрее же!

– А второй?

– Я в него попал, – сказал Плахов. – Может, ранен, я не проверял.

– Бегом! – приказал старший. – Осторожнее там!

Солдаты побежали наверх. Дмитрий выглянул в коридор.

– Бежим, пока они не поняли, что к чему!

– Какой план, Димон? – спросил друг.

– Возьмем их машину. Уходить придется с шумом!

Однако на выходе их ждал сюрприз. У пыхтящего черного фургона неторопливо прохаживался боец. Дмитрий, чуть приоткрыв дверь, захлопнул ее снова.

– Вот блин! – Подумав секунду, он скомандовал: – Ленка, стой здесь. Егор, со мной!

Зорин вытащил Плахова на улицу и быстро поволок к автомобилю. Егор висел у него на плече, еле переставляя ноги. На землю снова закапали темно-красные капли. Боец остановился и поднял автомат.

– Не стой столбом, воин, помоги, капитана ранило.

Солдат встрепенулся, повесил автомат на плечо и подбежал к Диме. Тот уже дотащил друга до автомобиля. Солдат подхватил Егора с другой стороны. Присмотревшись внимательнее, он настороженно переспросил:

– Капитана?

– Ой, ну, сержанта!

С этими словами Дмитрий крепко приложил бойца головой об автомобиль. Солдатик сполз на землю. Зорин подобрал автомат.

– Буду я тут в званиях разбираться. Лена, выходи!

Он помог раненому другу и беременной жене сесть на заднее сиденье. Когда он уже садился за руль, сверху раздался нечеловеческий рев:

– Стоять!!!

Дмитрий поднял глаза. На балконе третьего этажа, шатаясь и прижимая какую-то тряпку к окровавленной голове, стоял Полковник, живой и относительно здоровый. Рядом выстроились другие Темные и уже поднимали оружие. Зорин быстро заскочил в машину.

– Огонь!!!

Дима невольно вжал голову в плечи. По крыше и лобовому стеклу с противным звуком застучали пули, не нанося, впрочем, никаких видимых повреждений. Удача вновь оказалась на стороне беглецов – машина, которую они захватили, была бронированной. Дмитрий оглядел панель. На бардачке он увидел полустертую надпись «Росинкассация». Полковник, сам того не желая, подарил им инкассаторский броневик. Зорин рассмеялся.

– Прекратить огонь! – услышал он приглушенный плотными стеклами приказ. – По колесам стреляйте!

А вот это уже было плохо. Дмитрий, убедившись, что ключи торчат в замке зажигания, врубил передачу и выжал газ. Пули, опоздав всего на мгновение, впились в землю в том месте, где только что стоял автомобиль. Дима, увидев, что летит прямо в стену соседнего здания, резко затормозил. Сидящих сзади Лену и Егора бросило вперед.

– Держитесь! – заорал Зорин. Выкрутив руль, он дал задний ход, врезавшись в какую-то машину, и наконец найдя правильную комбинацию рычагов и педалей, рванул в сторону ворот. Охранники открыли по автомобилю огонь, но пули пока не причиняли особого вреда. Сетчатые створки оказались закрытыми. Дмитрий очень надеялся, что ток они еще не пустили.

– Берегись! – опять крикнул он, хотя Лена с Егором и так держались кто за что мог. Дима вдавил педаль в пол.

Ворота снесло с креплений одним махом. Машина слегка подпрыгнула на обломках. Здесь пришлось притормозить. Вряд ли бетонные блоки поддались бы так же легко, как сетчатые ворота. С другой стороны, они же задержат и преследователей. А в том, что за ними отправят погоню, Зорин нисколько не сомневался.

Вырулив на прямую улицу, они понеслись по ней, насколько позволяло его умение водить.

– Дима! – крикнула Лена. – Егору совсем плохо!

Дмитрий быстро посмотрел назад. Друг пребывал в забытье, и его мотало по салону при каждом повороте руля.

– Спит. Пристегни его, – крикнул Зорин жене. Увидев на полу небольшую сумочку с красным крестом, он кинул ее Лене. – Посмотри, что там. Если чего найдешь, перевяжи как сможешь.

Сделав это, он сосредоточился на дороге. Несмотря ни на что, ему не хотелось размазать по асфальту какого-нибудь старика, ковыляющего домой, или малыша, решившего запустить в него еще один булыжник. Насколько Дима помнил план города, эта улица должна была привести его к центральному КПП, туда, где они с Егором видели охранников и машины.

– Что теперь будем делать? – прокричала с заднего сиденья Лена.

Зорин сжал руками руль. Так далеко его планы не заходили, и теперь он лихорадочно придумывал, как быть дальше.

– Ты что, не знаешь? – почти взвизгнула Лена, догадавшись, что означает его молчание.

– Я думаю! Что с Егором? – спросил он.

– Спит. Пульс ровный, кровь вроде уже не течет. Так что делать будем?

– Надо уезжать из города, – немного помедлив, сказал Дмитрий. – В Томске нам спрятаться не дадут.

– Почему не дадут? А Захарчук?

Зорин вспомнил усталые глаза полковника.

– Захарчук не будет нам помогать.

– Почему?

– Он не станет подставлять город из-за нас троих. Скорее, сдаст. Да и горожане тоже не пойдут против реактора.

– Уверен?

– Уверен.

Фургон подкидывало на дороге, и Дмитрий едва успевал уворачиваться от каркасов легковых автомобилей и другого крупного мусора.

– Куда мы поедем?

На этот вопрос он уже придумал ответ.

– Около города куча деревень. Большинство – заброшенные. Спрячемся где-нибудь на время, потом придумаем, что дальше делать.

– Как? – почти застонала Лена. – Как мы просто так поедем? У нас ничего нет. Ни вещей, ни еды. Как мы продержимся? Ты подумал?

– Посмотри, что там, сзади, – сказал Дмитрий, желая хоть чуть-чуть отвлечь впадающую в панику жену. – Там, по-моему, какие-то сумки стояли.

Не знал он ответа. Ни на один вопрос.

Лена повернулась, послышался визг раскрываемой молнии.

– Дима! – с удивлением крикнула она. – Тут оружие. Много.

Она по очереди открыла три увесистые сумки. Из одной достала АКСУ и пистолет-пулемет «Кедр». Зорин просиял.

– Ну вот, а ты говорила – ничего у нас нет. Мы еще повоюем!

– А это что?

Дмитрий мельком глянул назад и чуть не поперхнулся. Лена небрежно протягивала ему изогнутый корпус противопехотной мины МОН-50. Дима, конечно, понимал, что подобные вещи случайно взорвать практически невозможно, но внутри у него все похолодело.

– Это взрывчатка, – как можно беззаботнее сказал он. – Будь добра, положи обратно. Потом может пригодиться.

Лена, слегка вздрогнув, опустила мину обратно в сумку.

Оставив жену разглядывать находки, Зорин с тревогой посмотрел в зеркало заднего вида. Впереди уже виднелись вышки КПП, а погони так и не наблюдалось. И еще кое-что его беспокоило. Стрелка топлива болталась в неприятной близости к красной зоне. Куда можно доехать на таком количестве бензина, Дмитрий не знал, но решил пока не заморачиваться этим.

– Держись, Лена! – крикнул он.

Скорее всего, о них уже предупредили охрану, и прорваться можно будет только, что называется, наскоком. Он остановился, разглядывая виднеющееся метрах в трехстах КПП. Насколько он помнил, машины стояли на тех же местах. Охранники не шевелились, и только ветер трепал их плащ-палатки. Зорин наметил просвет между машинами, прикинул место удара в ворота.

– Ну, с Богом!

Он нажал на педаль газа, постепенно разгоняя тяжелый бронированный фургон. Лена пискнула и вцепилась в торчащую над дверцей ручку.

– Ни хрена себе, – прошептал пришедший в себя Плахов и тоже ухватился за поручень.

Броневик с хрустом врезался в две машины, раскидав их, словно пушинки. Один солдатик, так и не уйдя с пути, повис на радиаторной решетке, неестественно раскинув руки. Ворота стремительно приближались. Дмитрий, не выдержав, заорал в голос. Сзади громко визжала Лена и грязно, практически не повторяясь, матерился Егор. Створки ворот, не выдержав удара, со звоном разлетелись в стороны, и броневик вынесло на прямую дорогу, ведущую в Томск. Вслед уезжающему фургону не раздалось ни единого выстрела, хотя солдаты на вышках не должны были пострадать. Тело «охранника» от удара бросило на лобовое стекло со стороны водителя, и тот увидел голову пластикового манекена. Дмитрий резко затормозил. После такого прорыва нужно было постоять хоть минуту, чтобы прийти в себя.

В ушах стоял звон. Кровь толчками билась в голове, грозя разорвать ее пополам. Лена тихо плакала, закрыв глаза. Егор стонал сквозь зубы.

– Ну, ты даешь, – наконец произнес он. – Этим козлам не удалось, так ты решил меня добить?

– Ладно тебе, – отмахнулся от него Дима.

Шатаясь, он вылез из машины. Обойдя ее кругом, осмотрел повреждения. Перед автомобиля был смят, но, что удивительно, из-под капота ничего не текло. Похоже, верная лошадка еще могла послужить беглецам. К нему подошел друг, держась за раненый бок.

– Ты бы сидел в машине, – заметил Зорин.

– Переживу. Мне уже лучше. И далеко ты на ней собрался?

– Докуда доедем. Лену не пугай.

– Какой план?

Дмитрий вкратце изложил Плахову то, что успел придумать. Тот, выслушав, пожал плечами.

– Ну, что ж. Может, ты и прав. В город соваться нельзя, а там дальше и Черная Речка, и Кафтанчиково, и много чего. Курлек тот же.

Зорин усмехнулся.

– Тут ты, конечно, перегнул. До Курлека мы не доедем. Зато оружия – полная машина.

– Уже хорошо. А кого это мы сбили? Как-то странно он выглядел.

Дмитрий рассмеялся.

– Ты не поверишь!

Он подошел к кустам, из которых торчали стоптанные армейские ботинки, и вытащил «пострадавшего» за ногу на дорогу.

– М-да, – сказал Егор. – Сколько же времени они нас этим покупали?

– Долго. Видимо, совсем у них с людьми проблемы.

– Он жив? – крикнула Лена из машины.

– Мертвее некуда, – ответил Зорин и, увидев побледневшее лицо жены, поспешил добавить: – Это манекен. Людей на КПП не было.

Со стороны Северска раздался длинный автомобильный гудок.

– А вот и они, – сказал Дмитрий. – Что-то они долго. Быстро в машину!

– На этом мы не оторвемся, – заметил Егор, садясь в фургон.

Дима и сам это понимал. Несмотря на первоначальные оптимистичные прогнозы, из-под капота начал сочиться белый дымок.

– Оторвемся, – тем не менее ответил он. – Должны оторваться. Иначе нам кранты. Нам бы до моста добраться.

– Ты что, через Новый мост решил уходить? – опешил Егор.

– А как ты себе представляешь рывок через город? – огрызнулся Зорин. – Еще пара заборов – и машине хана.

Он прекрасно понимал всю опасность своего плана. С одной стороны, путь чрез Новый мост в объезд Томска давал возможность гнать по ровной прямой дороге беспрепятственно, со всей возможной скоростью. С другой стороны, если их все-таки догонят в пустой безлюдной местности, то с ними смогут сделать все что Темным вздумается. Сделать, а потом прикопать без свидетелей в чистом поле.

– Егор, – обратился он к другу, разгоняя броневик. – Посмотри, что там в сумке есть обороняться. Да, и МОНки приготовь. Они нам на мосту пригодятся.

– У нас МОНки есть? – воскликнул тот и полез смотреть сумки.

Раздался еще один гудок, и в зеркале заднего вида замелькали черные внедорожники.

– Не успеем, – простонала Лена.

– Не боись, прорвемся!

Вид огнестрельного оружия явно поднял Плахову настроение. Он протянул один «Кедр» Елене.

– Просто стреляй в их сторону. Не старайся попасть.

Несмотря на все старания Димы, Темные неумолимо приближались. Первая машина поравнялась с ними, когда до моста оставалось километра три.

– Ну, начали, – пробормотал Егор.

Он просунул ствол в бойницу под боковым стеклом и дал очередь по преследователям. Видимо, бронированный фургон имелся только у Полковника. На переднем крыле черной «Honda CR-V» появились аккуратненькие дырочки. Машина вильнула и отстала. Егор приоткрыл дверцу броневика и бросил назад гранату РГД-5. Взрыв произошел раньше, чем он рассчитывал. Повреждений преследующая машина не получила, но отстала еще больше. Егор швырнул вдогонку еще две гранаты.

Зорин посмотрел в зеркало. Теперь он насчитал четыре автомобиля. Погони они не прекратили, но держались на приличном расстоянии. Однако этого было недостаточно.

– Много у тебя еще этого добра? – прокричал Дмитрий другу.

– РГД больше нет. Есть несколько Ф-1! – крикнул тот в ответ.

– Оставь. Пригодятся.

Егор кивнул и поплотнее захлопнул дверцу. Преследователи некоторое время ехали поодаль, опасаясь новых взрывов. Но потом, видимо, решив, что у беглецов закончились гранаты, осмелели. Черные автомобили вновь стали сокращать расстояние.

Внезапно сбоку раздался оглушительный рев, доносившийся даже через бронированные стекла. Огромная окровавленная туша, ломая деревья, выскочила на дорогу и, пробежав по инерции мимо фургона, врезалась в головную машину Темных. Гигантский медведь, потерпев позорное поражение в битве с бетонным люком, жаждал реванша. И наглые двуногие снова вторглись на его территорию! Первую машину снесло с дороги. Она врезалась в дерево и осталась стоять, выпуская из-под капота струи пара. Остальные автомобили остановились. Из них кинулись врассыпную черные фигуры. Один стрелок расположился у крупнокалиберного пулемета на крыше внедорожника. Хлопнул выстрел из гранатомета. Завязалась перестрелка, прерываемая иногда оглушительным ревом разъяренного животного.

Тем временем бронированный фургон уходил все дальше в сторону желанного моста.

– Вот уж от кого не ожидал помощи, – пробормотал ошеломленный Плахов.

Наконец впереди показался Новый мост через реку Томь. Выглядел он плачевно. Двадцать лет под действием ветра и радиоактивных осадков не прошли для железобетонной конструкции даром. Металлические ограждения давным-давно отвалились и упали вниз. Асфальтовое покрытие вдоль и поперек пересекали огромные глубокие трещины. Кое-где бетон раскрошился и вывалился целыми кусками, сквозь которые можно было увидеть темные воды реки.

Друзья остановились и с тревогой стали всматриваться в неожиданно возникшее препятствие. Сзади еще раздавались выстрелы – видимо, их преследователи пока были заняты друг другом.

– Как мы переберемся? – дрожащим голосом спросила Лена.

– Как-нибудь, – ответил Зорин, стараясь не показывать остальным вспотевшие ладони. – Потихоньку переедем.

– Может, пешком? – спросил Егор, но Дима только покачал головой:

– Пешком? Долго. Да и какие из нас ходоки, сам подумай.

Легонько нажав на педаль, Дмитрий повел машину между трещин и провалов в бетоне. Несколько раз то одно, то другое колесо проваливалось в дыру, заставляя сердца пассажиров замирать от страха. Когда фургон проезжал очень близко к краю моста, раздался громкий треск, и большой кусок покрытия стал крениться, стягивая автомобиль в воду. Только благодаря какому-то шестому чувству Зорин, вопреки паническому желанию резко затормозить, вдавил педаль газа в пол. Машина вылетела на относительно ровную площадку, едва не угодив в следующий провал. Ее развернуло, и люди увидели, как кусок моста, где они только что находились, медленно исчез, поднимая клубы пыли. Снизу раздался громкий всплеск.

– Пронесло, – прошептала Лена.

– Еще бы, – ответил Егор, но неудачная шутка осталась неуслышанной.

Постепенно они достигли противоположного конца моста. Дмитрий остановил машину.

– Чего встал? – спросил друг.

– Слышишь? – поднял палец Дима.

Все прислушались.

– Нет, – наконец сказал Плахов. – Ничего не слышу. А что?

– Вот именно! Стрельба прекратилась.

– И кто победил? – прошептала Лена.

– А нам какая разница? Что так, что этак приятно. Ну, ничего. У меня сюрприз для них есть. Кто бы там ни остался. Егор, дай сумку с минами. Сидите здесь.

Взяв сумку, он направился обратно.

– Дима! Осторожно!

Зорин обернулся. Его жена, высунувшись по пояс из машины, указывала в ту сторону, откуда они только что прибыли. Дима посмотрел туда.

Вдалеке, на границе деревьев, показались собаки. Увидев людей, они остановились и завыли, подняв морды к пасмурному небу. С каждой секундой к ним присоединялись все новые и новые твари. Звери заметили свои жертвы. Было ясно, что теперь они своего не упустят и будут гнать людей до тех пор, пока те не упадут без сил и не дадут себя сожрать. Однако бросаться вслед за добычей они почему-то не спешили. Нетерпеливо подскакивая, суча лапами, толкаясь, они прыгали на месте, издавая громкий лай, вой и тявканье. Причина этой неожиданной нерешительности вскоре разъяснилась. Сквозь беснующуюся свору гордо и неторопливо вперед выступил их старый знакомый. Было видно, что бой с джипами дался медведю очень тяжело. На огромном туловище не было живого места. Кровь текла из многочисленных ран. Кое-где шкура была вырвана клочьями вместе с мясом. Казалось, только ярость и желание отомстить придавали монстру сил держаться на ногах. Пятиметровая фигура заполнила всю ширину дороги. Встав на задние лапы, чудовище издало громогласный рев. Стало ясно, что настало время финальных разборок один на один.

Действовать надо было очень быстро. Миновав особенно хлипкий участок моста, Дима остановился и начал лихорадочно копаться в сумке.

– Чего встал? – прокричала Лена. – Он тебя сейчас разорвет! Против него у тебя нет шансов!

Зорин, не прерывая своего занятия, крикнул:

– Сядь за руль! Будьте готовы ехать, если что пойдет не так!

– Что ты задумал?

– Увидишь.

Он достал из сумки две так давно ждавшие своего часа противопехотные мины МОН–50 и оставшиеся «эфки». Оттуда же извлек моток медной проволоки. Мысленно вознеся молитву всем саперным богам, он принялся за дело. Краем глаза Дмитрий заметил, что монстр начал двигаться в его сторону. Поняв, что время его стремительно истекает, Дима торопливо начал закреплять МОНки по краям уцелевшего участка, затем продел проволоку сквозь кольца детонаторов, протянув ее поперек моста. К той же проволоке он прикрепил гранаты.

Чудище перешло на бег.

Зорин еще быстрее заработал руками, чувствуя, как капли пота градом катятся по лицу. Посмотрев на получившуюся конструкцию и еще раз воззвав ко всем известным и неизвестным богам, он отступил на шаг и поднял голову.

Монстр уже во весь опор мчался, выдирая когтями из дороги куски асфальта. Дмитрий ощутил, как под ногами подрагивает мост. Подхватив сумку, он так быстро, как только мог, побежал к машине. Забравшись на пассажирское сиденье, замер рядом с перепуганной женой. Подняв голову, посмотрел на мост.

– Что дальше делать будем? – спросила Лена, глядя вперед.

– Ждать. Если не получится, мы все равно от него не уйдем. – И он впервые в жизни перекрестился.

Между тем чудовище уже ступило передними лапами на мост. Обломки бетонных плит опасно зашатались. Однако монстру было наплевать на эту досадную мелочь. Он видел перед собой только людей, которых он жаждал и которых ненавидел всем тем, что заменяло ему душу. Перед ним были те, кто причинил ему столько боли и от которых он впервые в жизни познал поражение. И они были так близко, что все остальное не имело значения.

Люди на другом конце моста в ужасе замерли. Не отрываясь, они смотрели на стремительное наступление монстра. Казалось, время замедлилось, Дима различал все четко и в мельчайших подробностях. Вот чудовище достигло узкого участка моста, вот передние лапы натянули проволоку, и чеки гранат с глухим звоном выдернулись.

Дальнейшее Дмитрий не мог себе представить даже в очень смелых мечтах. Обе МОНки сработали одновременно, как раз тогда, когда между ними оказалась оскаленная, уродливая голова. Со стороны показалось, что по ней с боков вдарили невидимыми кузнечными молотами. Голова деформировалась, от нее по шее пробежали волны. Глаза лопнули, из пасти выплеснулась густая темная струя крови. Передние лапы подломились, и монстр проехался изуродованной мордой по бетонному мусору. Туловище еще продолжало конвульсивно дергаться, когда сработали «эфки». Большого вреда уже мертвому телу они не принесли, но их взрыв окончательно доконал многострадальный бетон. Опоры моста заскрипели, и в беспокойные воды Томи кусок за куском начала падать вся средняя часть бетонного полотна. Вслед за ними вниз соскользнуло изуродованное мертвое тело бывшего Хозяина. На мгновение задержавшись на мосту, оно рухнуло в воду и исчезло из виду.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Затем над древней рекой разнесся одинокий горестный вой. Его подхватили, и вскоре вся стая оглашала округу протяжным, леденящим кличем. Верные подданные провожали своего императора. Затем стая стала разбредаться, кто куда.

– Вот и все, – прошептал Егор.

– Поехали отсюда, – попросила Лена.

Она пересела на заднее сиденье, уступив водительское место мужу. Дмитрий молча тронулся с места. После пережитого накатила какая-то апатия. Казалось, впервые за очень долгое время не надо было ни бояться, ни оглядываться через плечо. Что их ждало впереди? Зорин этого не знал, но он знал точно, что эта глава их жизни, очень долгая и неприятная глава, завершилась. А еще ему до чертиков надоело планировать свои действия, думать наперед. Что будет потом, неважно. Все решится. Все образуется.

Солнце садилось за их спинами, заставляя тень от машины бежать перед ними впереди. Мимо проносились уже ставшие привычными пейзажи – разросшиеся, изуродованные деревья, покосившиеся домики некогда элитных поселков. И ровная дорога, идущая в неизвестность.

Дмитрий старался не смотреть на датчик топлива, стрелка которого уже лежала на границе красной зоны. Скоро мост, который он охранял долгие годы, а за ним – две заправки. Он, конечно, сильно сомневался, что там хоть что-то могло остаться, но посмотреть было бы не вредно. Не надо беспокоиться. Все решится.

Вот и мост.

Первым людей, стоящих возле моста, заметил Плахов:

– Димон, смотри.

Внутри у Зорина все оборвалось. Неужели опять? Неужели ничего еще не кончилось? Он сразу узнал серые ОЗК охранников моста. Откуда они здесь?

– Предупредили, гады! – прошипел Егор.

Охранники выстроились в ряд и перекрыли дорогу. Нет, они не угрожали оружием, они просто стояли. А это кто прямо посередине? Неужели Николай Михайлович собственной персоной?

– Димон, что делать?

Зорин гнал так долго, как только мог, в надежде, что их бывшие товарищи разбегутся в стороны, но потом резко затормозил, остановившись прямо перед Захарчуком.

– Не могу я, Егор, свои ведь!

Дмитрий разглядывал через грязное, потрескавшееся стекло окруживших машину людей. Это кто? Витя? А это? Костя? Лейтенант? Захарчук сюда все его отделение притащил? Вот сволочь!

Подполковник подошел к водительской двери и без спросу открыл ее.

– Поздравляю, Николай Михайлович, поймал! – вместо приветствия сказал Зорин.

– Выходи, – ответил тот. – Пойдем поговорим.

Дмитрий вышел, и они, не торопясь, пошли по асфальту. Кто-то протянул ему легкий респиратор, и он с облегчением заменил осточертевший черный противогаз. Краем глаза Дима заметил, что медик уже занялся Егором.

– Куда дели? – спросил Зорин, заметив отсутствие растяжек из колючей проволоки на мосту.

– Убрали, – ответил Захарчук, глядя вперед. – Надо же было как-то до вас добраться.

– Темные приказали?

– Они. Велено было перехватить.

– Ну, перехватили. Дальше что?

Николай Михайлович резко остановился.

– А ты сам как думаешь?

Дмитрий замолчал. Потом внимательно посмотрел в глаза бывшего командира.

– Хоть Ленку с Егором отпустите, а? Им же я нужен. Да и не особо-то нужен. Так, самолюбие потешить. А про них скажете, что упустили. Лады?

Захарчук вдруг засмеялся, закашлявшись в конце. Зорин непонимающе смотрел на него.

– Ну, ты, Димка, даешь! Вроде ни одной толковой книжки в жизни не прочитал, а романтик – хоть памятник ваяй. Д’Артаньян и Павка Корчагин в одном флаконе. Нет, ну откуда ты этого набрался?

– В смысле?

Николай Михайлович взял его за плечи.

– А в том смысле, что не надо делать из меня зверя. Никого я задерживать не буду. Надоело. Если я тебя с твоей Ленкой на реактор сдам, как я дальше жить буду? Как в глаза людям буду смотреть? Ради чего мне это делать? Надоело мне прогибаться. Надо было тебе сразу помочь, а я струсил. А ребята твои – молодцы! Они ж чуть мне тут переворот не устроили. Хорошо хоть, сели, поговорили. Пока беседовали, вы уже с этим оболтусом у погранцов шороху навели да за забор свалили. Потом, как приказ пришел вас на трассе у моста ждать, камень с сердца свалился. Живы, значит. Пацаны твои заявили, что в любом случае вас прикроют, помогут.

Зорин стоял, не веря своим ушам. Неужели опять пронесло?

– Чем вы нам поможете? В городе спрячете?

Захарчук покачал головой:

– В городе не получится. Кто-нибудь сдаст. Не все такие, как твои архаровцы.

– И как же?

За разговорами они незаметно дошли до разрушенной башенки поста ДПС. Захарчук движением фокусника сорвал кусок брезента, который, казалось, случайно покрывал какую-то кучу. Под брезентом оказалась старая, потускневшая от времени, но на вид вполне исправная «Тойота Ленд Крузер».

– Вот.

Дмитрий не верил своим глазам.

– Но откуда?

Николай Михайлович внезапно отвел взгляд.

– Для себя готовил, – сказал он севшим голосом. – Там, сзади, тушенка, вода чистая, одежда. Из оружия кое-что. Пара канистр бензина. Полный бак.

Зорин внимательно посмотрел на него. Да, сильно изменился командир. Очень сильно.

– А че ж сам не воспользовался? – забыв про всякое уважение, спросил он.

Захарчук невольно отступил на шаг назад.

– Ты это, – погрозил он пальцем. – Не забывайся. Бери, коли дают.

Голос его сорвался.

– А не воспользовался, – продолжал он сипло, словно ему стало не хватать воздуха, – потому что, я уже сказал, надоело. Вам нужнее. Бери!

Дмитрий увидел на небритых щеках ручейки слез. Второй раз! Вся злость и все презрение внезапно куда-то улетучились. Он обнял плачущего старика и крепко прижал к себе.

– Спасибо, батя, – прошептал он тому на ухо. – За все спасибо.

– Ладно, ладно, – отстранился Николай Михайлович, вытирая щеки. – Езжайте. Сейчас Темные нагрянут.

– Не нагрянут, они за Новым мостом в неприятность вляпались.

– Как это – не нагрянут? Я с Полковником лично перед вашим приездом разговаривал. Они в объезд через город рванули.

Со стороны Томска раздался длинный гудок. Дмитрий с Захарчуком вскочили в джип и помчались туда, где оставались Ленка с Егором. Резко затормозив у разбитого фургона, Дима крикнул:

– Быстро в машину! Егор, сумки с оружием захвати!

– Откуда такое сокровище? – спросил оторопевший Плахов.

– Потом объясню! Полковник жив!

Когда все сели в «Тойоту», к джипу подошел Николай Михайлович.

– В Новосибирск езжайте, бензина должно хватить. Мы радиограмму перехватили, там люди в метро выжили. Приютят небось.

Зорин крепко сжал стариковскую руку.

– Спасибо.

С моста уже слышался дребезжащий звук поврежденного мотора. Еще раз посмотрев на Захарчука и махнув рукой боевым товарищам, Дмитрий рванул вперед.

Через десять секунд около отряда, испуская отовсюду сизый дым и бренча по асфальту оторванными крыльями, остановился внедорожник Темных. Единственный уцелевший. Из покореженного салона с трудом вылез Полковник. Несколько мгновений он смотрел вслед уезжающей машине. Потом постоял у разбитого броневика. Вдоволь насмотревшись, подошел к Захарчуку.

– Упустили? – просто спросил он.

– Как видишь, – развел руками Николай Михайлович.

Полковник резко достал из кобуры пистолет и выстрелил Захарчуку в голову. Затем он направил дымящийся ствол на лейтенанта.

– Всем положить оружие, – тихо приказал Полковник.

Дождавшись, когда все, кроме его людей, положат автоматы на асфальт, он так же тихо сказал замершему лейтенанту:

– Теперь ты – начальник полиции. Ограждения восстановить. Потом прийти к себе в кабинет, сидеть на жопе тихо и ждать от меня звонка. Все понял?

Тот кивнул.

Полковник дал сигнал своим бойцам. Они сели в машину и с грохотом уехали. Лейтенант медленно опустил дрожащие руки. Сегодня он будет плохо спать.

* * *

Дима ехал по пустынной ночной дороге. Рядом молча, глядя в окно, сидела его жена. Сзади на сиденье лежал Егор, постанывая во сне. Зорин замер, глядя на бегущий в свете фар неровный асфальт, вслушиваясь в ровное гудение мотора. Каждый поворот колеса уносил их все дальше от Томска, в темноту. От города, что их отверг. От жизни, что осталась в прошлом. В неизвестное будущее.

Ну, вот оно и свершилось! Такие банальные слова, но так много значащие для каждого отдельного человека. Я держу в руках эту книгу и надеюсь, что еще много людей держат подобные экземпляры в своих. Путь к ней был нелегок, не изведан, во многом непонятен и очень, очень долог. Сейчас он мне напоминает взросление человека. Когда-то, в далеком 2013 году (знаковый год!), мне в руки попался сборник рассказов. Я уже прочел несколько романов серии «Метро 2033» и втянулся в исследование постапокалиптической Вселенной. Когда рассказы кончились, я от делать нечего стал читать то, что написано мелким шрифтом, и О ЧУДО! Оказывается, сборник составлен по материалам некого портала, куда фаны пишут свои опусы! А ведь так и я могу?! В этот же день, изучив портал, я сел за клавиатуру. Вы не представляете то чувство (хотя некоторые представляют), когда, то, что вышло из-под моих пальцев, появилось на портале для общего прочтения. Вот оно! Мир был почти у моих ног! Через пару дней мир пошел дальше, а я остался сидеть в некотором недоумении и разочаровании. Оказывается, одним рассказом Вселенную Метро не завоюешь. Уже без особого энтузиазма я сел творить дальше. С каждым новым опубликованным рассказом этого энтузиазма становилось все меньше и меньше. Даже после серии неофициальных конкурсов, где я получал призовые места, никто не спешил ко мне с «интересными» предложениями. А то, с каким свистом я пролетел через Официальный конкурс, просто сразило меня наповал! Наконец я почувствовал под ногами грешную землю и пошел по ней уже прагматичным, циничным и саркастичным человеком. Но на моем жизненном пути стали встречаться люди, которые остановили меня, заставили выпрямить спину и показали верную дорогу. Об этих людях мне хочется рассказать и поблагодарить отдельно.

Это Вячеслав Бакулин, который в свое время вылил на меня большое ведро холодной воды, подмочив этим крылья моему Пегасу, заставив того сесть на землю и вести себя поскромнее.

Это Ольга Швецова, которая поддерживала меня своими положительными комментариями во время неофициальных конкурсов. Она же дала понять мне, что ничего невозможного нет, когда мы с ней встречались в Москве. Я до сих пор помню эти «странные» посиделки на бордюре у метро «Октябрьское».

Эти и Анна Калинкина, которая поверила в меня и на мое скромное послание, мол, посмотрите, что у меня есть, просто сказала: «Хорошо. Работаем», чем повергла меня в некоторый ступор. «Она точно со мной разговаривает?!»

Это Вадим Чекунов, который довел процесс творчества до конечной точки и фактически дал жизнь тому, что до недавнего времени было только у меня в голове.

Это Анастасия Калябина, редактор, красивая девушка и прекрасный человек. На ее хрупких плечах лежит вся техническая (и не только) часть Вселенной (только вдумайтесь! Целой Вселенной!) Метро 2033.

Это Леонид Добкач, замечательный картограф серии, который, несмотря на мои путаные объяснения, все же сумел изобразить все это в красках.

Спасибо вам всем!

Спасибо и тебе, читатель, готовый перелистнуть первую страницу.

Оказывается, можно добиться всего. Надо просто совершить очень сложное действие – заставить себя опустить свою задницу на стул и начать думать.

Content

Валерий Желнов
Метро 2033. Реактор

Тихое место. Объяснительная записка Вадима Чекунова

Глава 1. Мост

Глава 2. Дома

Глава 3. Подполковник Захарчук

Глава 4. Беглецы

Глава 5. Лишние свидетели

Глава 6. Допрос

Глава 7. У постели умирающей

Глава 8. Похищение

Глава 9. Что делать?

Глава 10. Аркадьич

Глава 11. Пленники общины

Глава 12. Побег

Глава 13. Бунт

Глава 14. Хозяин джунглей

Глава 15. Полковник

Глава 16. Тайны реактора

Глава 17. Переворот