Сергей Коротков, Тим Волков

Пленники Зоны. Кровь цвета хаки

© Волков Т, Коротков С., 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

«…et vocem de functo in corpore quaerit» (лат. «…и ищет голос в мертвом теле»)

Пролог

Костер весело трещал, бросая в ночное небо снопы искр, озаряя отсветами пламени мужественное, покрытое седой щетиной лицо мужчины. И грел, грел все его тело после долгого похода и холодной погоды. Вытянутые к огню ноги отдыхали, влажные, местами грязные берцы источали легкий пар, начиная просушиваться. А после глотка водки из фляжки даже на душе стало теплее, не говоря уже об организме. Рядом, на вещмешке, лежал автомат, по периметру поляны была натянута сигналка, в рюкзачке за спиной – редкий, многофункциональный, а потому дорогущий артефакт «мумие», который кроме прочих способностей еще и отпугивал всякую нечисть.

Человек был спокоен, он не боялся нападения ночных мутантов, поэтому мог себе позволить сосредоточиться на тексте мятой бумажки, что лежала в ладони. В отсветах костра неровные детские строчки словно источали дополнительное тепло и добро. А еще – жалость. Ведь писала этот текст маленькая дочурка, уже месяц лежавшая в больнице с роковым диагнозом. И писала она папе откровенные и полные нежности слова…

Папуля, когда ты уже придешь? Я скучаю и очень-очень жду тебя. Тетя Зина говорит, чтобы ты скорее приезжал, она все время плачет и улыбается. А еще отворачивается. Всегда, когда я смотрю на нее. И опять плачет. Даже когда у меня не болит голова. Вчера сильно болела. А сегодня немножко. Но я сильная, ты же говорил мне, когда уезжал, чтобы я была сильная. Папа, я у тебя молодец. Я терплю и буду терпеть. Но ты приезжай. Мне плохо без тебя. Когда я скучаю по тебе, голова еще больше болит. Папа, а еще… вчера меня вырвало. Я плакала… Папуль, ты обещал привезти мне камушек красивый. Я теперь знаю, кто такие геологи. Тетя Зина сказала. Они уезжают надолго в горы и ищут красивые и дорогие камушки для своей Родины. Найди мне тоже камушек. Чтобы светился и теплый был. Я хочу держать его в руке и вспоминать тебя и маму. Я тебя люблю. И жду. Вот нарисовала тебе камушек, который жду. Такой можно? Приезжай, любимый папочка. Пока. Твоя доча Настя.

Мужчина перечитывал эти строчки только за вечер уже пятый раз, а сколько раз он впивался в них взглядом за прошедшую неделю – не поддавалось счету. Он смахнул с грязной щеки слезу, сжал бумажку в кулаке и долго сидел не шевелясь. Потом снова развернул письмо и стал смотреть на цветной рисунок дочки, выполненный карандашами, – бриллиант, испускавший лучи, словно солнце. Как она угадала, что камушек должен быть похож на тот амулет, что у мужчины сейчас был на шее? Почти прозрачный, искрящийся, похожий на кварц, точнее, на горный хрусталь. А на самом деле – священный камень, по сути, артефакт. Рука машинально вынула из-под одежды висевший на груди амулет, отблеск пламени в гранях камня приятно удивил. «Вот этот камушек я и несу тебе, доченька! А еще – лечебный артефакт «мумие», который спасет тебя. Ты только не умира… не… ты держись, Настиша моя! Я завтра перейду кордон, к вечеру буду в городе. А уже утром с доктором я смогу быть у тебя. И исцелить твой недуг. Только не уми… Держись молодцом. Ты и правда у меня сильная!»

Мужчина спрятал амулет. Темень за пределами светового ореола костра продолжала молчать и слушать мысли одинокого путника. Зона ему благоволила, потому что он был ее аборигеном, искателем и странником, который возвращался из долгого изнурительного рейда с бесценным артефактом для больной дочери. И Зона не только разрешила ему забрать этот святой дар, но и отпускала частичку себя прочь, за Периметр. Ведь этот человек давно стал неотъемлемой частью Зоны, ее Легендой…

Глава 1. «В спину, сзади!..»

Отряд скрытно продвигался в сгущающихся сумерках вдоль опушки леса. Вдоль, но не выходя за его пределы, дабы не быть замеченным возможными противниками, коих здесь, в Зоне, хватало с избытком.

Бойцы ГОНа[1] дело свое знали, они слыли матерыми воинами: шли аккуратно и шустро, не привлекая внимание даже местных тварей. За истекшие двое суток рейда парни – «гонщики», как их называли здесь, – прошли тридцать километров, выполнили поставленные руководством задачи и попутно «полечили» Зону, то бишь уничтожили, кроме рассадника ренегатов в Лиманске, еще и четверых сталкеров, трех бандитов и кучу мутантов.

Ликвидировать «незарегистрированных лиц» в зоне отчуждения и зачищать ее от злобной звериной нечисти тоже входило в обязанности вояк помимо охранения границ закрытой территории и проведения специальных операций в ней.

Полчаса назад командир группы, старший лейтенант Долгушин (позывной Долг), доложил в штаб о выполнении задания и возвращении на базу, а также о месте нахождения группы, от которого до конечного пункта оставалось пара часов ходьбы. Ничто не предвещало трагедии, бойцы шли уверенно, вереницей, не теряя бдительности, не имея «двухсотых», а лишь двоих легкораненых.

И тут замыкающего группы, сержанта Гресько (позывной Шпик), угораздило заметить в распадке между холмами, во тьме, мерцающий огонек. И боец – как снайпер подразделения, имеющий СВД[2] с громоздкой ночной оптикой, – решил изучить природу этого светлячка. И изучил…

– Шпик, ты чего там застрял? – пикнула гарнитура радиосвязи на ухе Гресько.

– Сталкерятиной пахнет, – шепнул сержант, высматривая в оптику костерчик в низинке, в полукилометре от группы. – Бродяга у огня греется. Верняк, сталкер!

– Пошли уже. Мы почти дома, какого лешего застревать тут? – Напарник снайпера, спецназовец с позывным Чок, тоже в звании сержанта, подкрался на полусогнутых, присел у куста рядом с товарищем.

– Не-е, обожди, Димон, я аккуратненько так сниму его, и пойдем дальше.

– Кончай палить тут. Тишина – вона какая! Лес за спиной, до базы всего ничего осталось. На кой черт громыхать, зверье собирать? Да и летеха[3] не одобрит нарушения маскировки.

– Я быстро, чики-пуки, и все! Ты потише говори, командир и не услышит. Во-он он, бедовый, сидит спиной к нам… Не-е, точно сталкерюга! Ручаюсь.

– Вот ты, блин, стрелок, черт побери! Лишь бы пощелкать кого-нибудь. Не настрелялся, что ли, в рейде? – Чок пристально вглядывался в далекое оранжевое пятнышко.

– Да помолчи ты! Накличешь тут…

В наушнике раздался строгий голос старшего лейтенанта Долгушина, шагающего где-то впереди группы:

– Шпик, Чок, что там у вас? Почему отстали?

– Накликал, чтоб тебя!.. – чертыхнулся сержант Гресько, смахивая рукой каплю пота со лба, и искоса грозно взглянул на товарища. – Командир, тут это… сталкер на три часа. У костерка кашу варит, надо бы снять.

– Сталкер, говориш-шь? Почему так реш-шил? – прошипела гарнитура связи. – У меня КПК[4] в спящ-щем режиме, идентификации нет. Или ты, Ш-шпик, в темноте все же научился филином зырить?

– Я их, гадов, за версту чую. И этот, судя по одежке и раскладу, голимый сталкерюга. Командир, разреши свалить его?

– Сколько до него? Не вижу в бинокль… С глушака не снять?

– «Валом» не достать. Метров пятьсот будет.

– Пол кэмэ?! А попадешь? Нам подранков не надо в рейде. Сам знаешь, Шпик.

– Как два пальца, командир! Даешь «добро»?

– Вали. Только точно убедись, что это сталкер, а не дозор «Пепла» и не разведка «НовоАльянса».

– Так точно. Обижаешь, командир!

Снайпер вытянулся в струну, лежа на полусгнившей листве за кустом дикой смородины и не обращая внимания на кислое выражение лица напарника, замер на секунду перед выстрелом. Он выбрал точку ровно посередине спины человеческого силуэта, плавно потянул спусковой крючок. Хлопок заставил вздрогнуть сидящего рядом сержанта Вешкина, который пытался разглядеть вдалеке цель поражения.

– Ну что, Чок-паучок-получок, пойдем, заберем хабар «двухсотого»! – с ехидной улыбкой Шпик стал подниматься, закидывая на плечо винтовку. – Был сталкер, и нет его больше. Одним гадом на этой вшивой земле стало меньше. Айда туда.

– Куда? – Напарник вздернул брови, удивленно уставившись на товарища.

– Блин, кашу доедать и носки сушить с рейда… – пошутил Шпик, выпрямившись во весь рост. – Конечно за его наживой, куда ж еще?! Тебе чо, много в рейде досталось? А у этого – явно полна котомка артефактов. Пошли, паря.

– Земеля, ты чо?! Командир добро не давал на отход от группы. Только на уничтожение. Тут с полкилометра будет, туда-сюда, там пять минут, итого полчаса уйдет. Летеха всыплет по первое число, мама не горюй!

– Чего ты канючишь?! Ща я отпрошусь у него.

– Сдурел?..

Но сержант Гресько уже нажал кнопку гарнитуры и обратился к старшему группы, глядя на округлившиеся от страха глаза Вешкина:

– Командир, тут это… Такой расклад. Я его снял, этого сталкера, а у него рядом, под рукой, сидор полнехонький. Бьюсь об заклад, там стопудово с десяток артов покоится. Командир, разреши метнуться до костра, прихвачу хабар эвоный да за одно контрольный сбацаю. А?

– Балда! – раздраженно ответил наушник, даже Чок сморщился, глядя на кислую физиономию друга. – Хабар эвоный! Сам ты эвоный… По фене ботаешь, как ренегат вонючий! Сколько можно вас культуре учить?.. – И уже менее возбужденно продолжил: – Ты всю группу сейчас осадишь на полчаса, когда до базы осталось с полкарася.

– Товарищ старший лейтенант! Я… я быстро, за пять сек успею. И вон… сержант Вешкин меня подстрахует от всяких форс-мажоров. – Шпик подмигнул напарнику, который жестами и мимикой показал «вот те на». – Половина хабара сталкерского ваша, товарищ старший лейтенант, ну… как обычно. Разреши, командир?

Некоторое время гарнитура молчала: видимо, старший ГОНа размышлял над просьбой подчиненного. Шпик понимал это и, замерев, терпеливо ждал ответа. И дождался, довольно оскалившись.

– Сержант Гресько, бери сержанта Вешкина, пулей у меня туда-обратно, забрали вещдоки, зачистили точку и вернулись. Бдим аномалки, следов не оставляем, время на все – пятнадцать минут. Ждать вас будем у мостика через речку, шестьсот на одиннадцать, за лесом. Как понял меня, Шпик?

– Есть. Понял, командир! Выполняю…

Снайпер отключил гарнитуру, хлопнул по плечу напарника:

– Вот видишь, Чок-получок, а ты боялся…

– …Заткнись, архаровец! Придумал, блин… Херня на постном масле. Чую, не к добру это…

– А пару артов в карман на полгода безбедной жизни не хочешь? Слышал, командир засуетился там? Вещдоки ему. О как?! Пошли уже. У нас времени в обрез.

– А если он там не один?

– Кто? Сталкер этот? Я что, слепой, по-твоему? Один он был… Как пить дать – один! Шевели колготками, дружбан. И бди аномалки впереди.

Бойцы выдвинулись с исходных, явив себя взору печальной луны, и быстро засеменили к цели. Их подгоняли чувство наживы, ощущение своего преимущества в этой дикой местности и совсем немного страх. Страх попасть в природную ловушку Зоны в каких-то пяти шагах от жирного халявного куша. Вся эта гремучая смесь будоражила их, прибавляла сил, подгоняла вперед. Но в то же время притупляла разум…

Костер весело трещал обугленными поленьями, озарял полянку, сооруженный из еловых лап шалашик, а еще мерцал отблеском натянутой проволоки.

– Сигналки наставил, бродяга. Ишь, продуманный! – отметил Шпик, показывая напарнику на ловушку и осторожно переступая ее. – Чок, глянь по периметру поляны, я проверю скарб этого оленя.

– Угу. – Вешкин кивнул, взял чуть левее, по краю поляны, но искоса все же взглянул на убитого.

Это был мужик на вид лет пятидесяти, с короткими пепельно-седыми волосами на опаленной огнем голове, он лежал лицом вниз и не шевелился. Да и не мог бы он уже шевелиться, когда разрывная пуля из СВД пробила… Сержант присмотрелся и заметил на спине трупа плоский рюкзачок – судя по габаритам, почти пустой: лямки вокруг плеч, правая рука мертвеца почти до локтя в костре. Вешкин сморщился, понимая, что пламя пожирает уже не только ткань куртки убитого, но и плоть. Если бы сталкер был еще живой, то от боли начал бы корчиться и орать. А так… покоился мужик на горячей земле и не подавал признаков жизни или беспокойства.

– Ишь, как я четко слупенил его! – Довольный Гресько присел рядом с телом, бегло осмотрел результаты своего выстрела. – Кровяки сколько… Прям между лопаток всадил ему. Даже рюкзак не спас. Насквозь. Кстати, чо тут у нас?

Снайпер без зазрения совести ловко развязал узел, раскрыл горловину рюкзака, налобным фонариком осветил его внутренности и разочарованно прошипел:

– Вот же гадство! Ты гля… был артефакт – и нет его. И аптечку пробил, и арт. Одна жижа зеленая от него… Тьфу! Склизко. Никак спайку нарушил разрывной?!

– Да брось ты его! Вон другой сидор, полнехонький, – подсказал Вешкин, приближаясь к костру. – Забирай, и валим. Времени в обрез. Летеха нас закопает за опоздание.

Гресько кивнул, продолжая осматривать убитого им сталкера, но в отличие от напарника не морщился при виде обгорающих в огне пальцев мертвеца и тлеющей кожи на его запястье. Шпик сноровисто обшарил покойника, выудил нож «Касатка», сорвал с мощной, почти борцовской шеи сталкера веревочку со сверкающим амулетом, поднялся с корточек, забирая тяжелый вещмешок.

– Татуированный ты мой! – сказал сержант, криво ухмыльнулся и пошел в сторону. – Чок, все, валим. Нема тут больше хорошего. Забери «калаш», костер пусть горит себе. К утру шашлык от сталкерюги останется.

Вешкин согласно кивнул, прихватил трофейный АК-103 и направился вслед за товарищем. Бросил прощальный взгляд на убитого: коренастое телосложение, истоптанные, видавшие виды берцы, потертая рыбацкая куртка, камуфляжные штаны, разодранный рюкзак на спине. Взглянул и забыл.

Бойцы растворились в темноте, окутывающей поляну, и уже бегом припустили по тому пути, которым добрались сюда. Ведь он уже был проверен.

Вскоре они благополучно достигли речушки и мостика, возле которого их ждал отряд.

– Сталкер «двухсотый». Вот сидор, я его не смотрел, считаю, что вы, товарищ старший лейтенант, первым должны оценить хабар. – Сержант Гресько протянул вещмешок командиру, попыхивающему сигаретой, спрятанной, чтобы не светиться в темноте, в кулаке.

– Молоток! Верю. Разделим по-братски. – Долгушин затушил о край берца окурок, присел рядом со снайпером и стал развязывать сидор. – Документы сталкера глянул или КПК его прихватил?

– Э-э… – Шпик нахмурил лоб, улыбка с его лица медленно сползла. – КПК неликвид, его пулей пробило в заспинном рюкзаке, а доки, поди-ка, в сидоре лежат.

– Точно сталкер? Не ошибся? – как бы между прочим бросил старлей.

– Командир, обижаешь! – Сержант выпятил нижнюю губу, обкусанную до крови. – Чок, скажи же…

– Так точно, товарищ старший лейтенант! Сталкер, – добавил Вешкин, следя за манипуляциями офицера. – У него прикид сталкерский, и наколки на шее и запястье. На том запястье, что огонь не повредил.

– Огонь?! Вы его там что, зажарили?

– Сам бултыхнулся в костер, когда пуля срезала. – Гресько снова заулыбался, скребя пятерней бородатый подбородок. – Я разрывной всадил, пуля разворотила рюкзак с содержимым и спину бродяги. Жалко, арт хороший кокнула, типа мутагена или спайки. Да КПК с аптечкой разорвало.

– В затылок надо было влепить, – пробурчал старлей, раскрывая сидор и возясь с фонариком на шлеме. – Что за наколки? Уркаганские или имя?

– Да так… Фигня какая-то. – Снайпер в предвкушении наживы облизнул губы и подсел ближе к командиру. – На козынках – типа «САША», на шее – «ВДВ», а на предплечье, кажись, «Неудержимые».

– «Неприкасаемые», – поправил напарника Вешкин и вздрогнул от реакции старлея, резко вскочившего с корточек.

– Кто-о?!

– Что – «кто»?

– Твою мать! Так неудержимые или… – Офицер запнулся, с трудом проглотил ком в горле и уставился на опешившего Гресько… – Или неприкасаемые?

– Д-да-да, – замямлил снайпер, сделав шаг назад и чуя нарастающий гнев командира. – Точно «Неприкасаемые». Я еще удивился, чо за хрень у какого-то сталкерюги…

– …С-су-ука-а! Вот же ж срань!..

Долгушин с обреченным видом стянул с головы шлем, бледность его лица стала заметна даже во мгле, чуть озаряемой луной и тремя фонариками бойцов (остальные вояки замерли с выключенными, бросая косые взгляды на говоривших). Губы офицера, вечно угрюмо сжатые в рейдах, сейчас заметно задрожали, глаза сверкнули каким-то нехорошим блеском.

– Повтори подробно, воин, что за наколки были на теле убитого, где именно?

– Ну…

– …Без «ну»… – рявкнул Долгушин. – Четко и по существу, придурок ты долбаный!

– Командир!

– Молчать, ур-роды! Говори ты. – Старлей показал пальцем на сержанта Вешкина.

– На шее сбоку, где сонка, надпись «ВДВ». На козынках левого кулака – имя «САША». Костяшки сбиты, как… ну, как у нас, у спецназа, но буквы видно. А на предплечье от запястья до локтя – слово «Неприкасаемые». И молния… типа…

– Звездец! – Офицер с округлившимися от шока глазами застыл истуканом, потом вздрогнул, перевел злой взгляд с Вешкина на Гресько, которому стало вдруг очень не по себе. – Вы же, дебилы, сказали, что он в куртке был и вообще горел в костре. Как же вы разглядели татуировки, какие запястья, а? У него что, рукава задраны были?

– Ну да… Задрался один, а может, закатан был. Я щас не помню… – забормотал, заикаясь, Шпик и отступил еще на шаг.

– …Ты, сволочь, сейчас у меня все вспомнишь! Ты у меня мать родную забудешь, мразь, а вот сталкера этого у костра до родинки на заднице вспомнишь. КПК! Черт… Разбит же… Паспорт. У него могли оказаться доки… Сидор!

Старлей метнулся к раскрытому вещмешку, грубо перевернул его вверх дном, вывалил все содержимое на траву. В свете фонариков блеснули скрученный пояс для артефактов, портсигар, фляжка. Но не к дорогущим (на «черном рынке») сувенирам Зоны бросился офицер, а стал искать среди всего этого скарба какой-нибудь документ с персональными данными убитого сталкера. Еда в тетрапакете, набор выживания, грязное белье и тельняшка…

– Так вы еще и десантуру завалили? Своего грохнули, уроды!

– Командир, так тут в Зоне полно бывших спецов и вэдэвэшников… – попытался выкрутиться Гресько, но, поймав суровый взгляд старлея, умолк.

– Бараны, вашу мать! Если… если это из «Неприкасаемых», если это… капец вам… И мне звездец!.. – бормотал Долгушин, разбирая пожитки мертвеца.

Оба сержанта недоуменно переглянулись, на испуганной физиономии Вешкина отразилось сожаление. Гресько же, переборов страх перед последующим гневом командира, озвучил свое любопытство:

– Командир, а чо случилось-то? Сталкер он… был… Верняк.

– Вот же срань!.. Никаких доков нет и КПК нет. Кто он на самом деле? Вспоминай, Вася, вспоминай…

– Командир, кто такие эти «Неприкасаемые», что ты так вспотел при их упоминании? – отозвался от мостика замбой[5] с позывным Завуч. Подошел ближе.

– Если этот «двухсотый» действительно из «Неприкасаемых», то это полный абзац! Капец нам всем.

– Не слышал про таких. Типа бастионовцев?

– Хуже. Завуч, ты что, не слышал про них? Ах, да-а, ты же позже пришел, это я два года до тебя был откомандирован… «Неприкасаемые» – это наши предшественники здесь, в Зоне, армейцы, направленные «НовоАльянсом» из другого времени и измерения с секретной операцией. Скажу больше… Это спец-наз ГРУ[6].

– Генштаб санкционировал операции в Зоне?!

– Видимо, так. Командовал группой майор Топорков. Позывной «Истребитель». У него был допуск «А» и красный уровень по протоколу.

– Ни хрена себе! Подчиняться не надо никому, возможность валить всех и свободное перемещение?! Зашибись. – Лицо Завуча вытянулось от удивления и стало похоже на лошадиную морду, впрочем, физиономии остальных бойцов выглядели не лучше. – Так, а при чем здесь убитый сталкер?

– Я уже сильно сомневаюсь в том, что этот мужик, которого Шпик завалил, – старлей злобно зыркнул на снайпера, отчего тот даже присел, – простой сталкер-бродяга. Тату с лейбой «Неприкасаемых» после операции Истребителя стали носить только его воины и те приближенные, которые участвовали с ним в секретном рейде, а потом слились в отдельную группировку. И, скорее всего, этот «двухсотый» именно из них.

– Атас-с!

– Тату, коренастый, под пятьдесят, тельник… – Долгушин шептал эти слова и все больше и больше хмурился. – Кто же подходит под эти описания? Я же видел их… Помню немного. Бар… База армейцев на Складах… Спецназ улетучился в другое измерение. Сам майор отпадает. Да и его ребятки тоже… Кто остался? Кэп? Тот на Большую землю свалил с концами… Аперкорт… В квад «Пепла» подался. Зубоскал? Блин… Кто там еще у Корсара был?..

«Корсар! – Эта мысль обожгла мозг старлея. – Ну конечно же, лидер «Неприкасаемых»! Легенда Зоны! Твою мать!..»

Долгушин медленно распрямился, сделал шаг к Гресько и схватил его за грудки. Подтянул бойца к себе и уставился прямо ему в глаза.

– Ты, баран, знаешь, кого завалил там? – ядовито прошипел офицер.

Перепуганный сержант помотал головой, мгновенно бледнея и морща от страха лицо. Бойцы подтянулись ближе, прислушиваясь к словам старшего.

– Под это описание подходит только один человек в Зоне. Ну, если у него не появился брат-близнец, твою мать! А братьев у него нет. – Старлей сверлил подчиненного бешеным взглядом. – Корсар. Лидер «Неприкасаемых». Легенда, мля, всей Зоны прошедшего десятка лет. Ты, сука, опять нагадил, не разобравшись. Сволочь!

– Вась, чо за Корсар? – посмел встрять замбой.

– Завуч, ты глухой? – не оборачиваясь к помощнику, хрипло бросил Долгушин, продолжая испепелять гневным взглядом снайпера. – Корсар! Отличный воин, десантура, мужик. Тот, что работал с Истребителем. Тот, который объединил сталкеров Зоны, выбил всякое отребье, четко разграничил сферы влияния всех кланов, помог не только «НовоАльянсу», но и заслужил славу и почет Министерства обороны. Корсар! Лидер самой могущественной группировки Зоны. По сути, наш союзник и тот, за кого горой встанут все. Слышишь, чучело, все-е здесь, в Зоне!

Старлей был в таком состоянии, что готов уже был врезать этому жадному тупому сержанту, который втянул его, командира, в большую проблему. Но офицера остановило то, что команду-разрешение отдал именно он сам, старший группы. Долгушин, продолжая держать бойца, закрыл глаза. Что делать в данной ситуации, старший лейтенант пока еще не знал.

– Ко… командир… – промямлил Гресько, осторожно освобождаясь из хватки офицера. – Так это… Давай, мы сгоняем обратно. Удостоверимся, что это не Корсар, КПК разбитый реанимируем, еще какие-то знаки вычислим. Если это сталкер обыкновенный, то оставим как есть. А… а если этот Корсар… тогда зачистим там все. Чтоб ни следа, ни запаха. Отвечаю, командир!

– Он дело говорит, Вася, – отозвался Завуч. – Нехай чешет туда снова и приводит все в порядок. Это его косяк, пускай и исправляет.

– Косяк каждого бойца в группе – дело всей группы! Если ты забыл, замбой, – сердито произнес Долгушин, но на лице его уже блуждала тень догадки. – Так… Сержанты Гресько и Вешкин. Слушайте мою команду. Оставить свою снарягу здесь, с собой – только табельное и саперные лопатки. Соберите у всех пацанов горючку. Сожжете тело и закопаете. В том случае, если это… гм… Корсар. Стоп! В любом случае труп сжечь и закопать – так, чтобы ни одна собака не нашла. Раз у него наколка группировки Корсара, то они носами землю рыть будут в поисках своего чела. На все про все вам час времени. Мы ждем здесь. Понятно вам? Вопросы?

– Разрешите, товарищ старший лейтенант?

– Что тебе, Вешкин?

– С какого перепугу я должен идти с этим… со Шпиком? Я не участвовал в его… грязи, а мне сейчас расхлебывать? Разрешите…

– …Ты там был. К тому же не предотвратил тот роковой выстрел своего напарника. Так что молчи и чеши с ним.

– Й-есть! – выдавил Вешкин и недовольно взглянул на хмурого товарища. – Говорил же тебе! Идиот…

– Вась, может, с ними еще пару бойцов послать? Для быстроты дела, так сказать.

Долгушин холодно посмотрел на замбоя:

– Пусть сами разгребают свое дерьмо. Ждем их здесь. Все.

Сержанты освободились от лишнего груза, прихватили лопатки и горючие спецпорошки, которыми вояки в рейдах уничтожали компроматы, и бегом отправились к цели.

– Ничего… Ничего, – успокаивал себя старлей, нервно теребя сигарету. – Сейчас точно все узнают, зачистят, ни одного следа не будет. И никто не скажет никому, что здесь сегодня случилось. Слышали все? – вслух строго произнес он. – Сейчас ваши товарищи, оплошавшие и никудышные, зачистят то говно, а вы… Чтобы ни один из вас не вспоминал никоим образом, что произошло. Забыли напрочь. И даже во сне, мля! За разглашение будете отвечать передо мной и руководством гарнизона. Считайте, что это подписка. Всем ясно?

Бойцы закивали и продолжили сканировать взглядами местность. Кто жевал сухарь, кто курил «в кулачок», но все восемь спецназовцев размышляли о произошедшем. Только очень тихо, чтобы их мысли не услышал командир.

А виновники случившегося, добравшиеся до тлеющих углей потухшего костра, с ужасом глазели на пустую полянку. Именно пустую. Ни трупа, ни его вещей, никаких следов, кроме крови, там уже не было.

Ошарашенные бойцы осветили фонариками то место, где недавно лежал сталкер, присели, стали шарить руками по еще теплой от кострища почве. И обомлели…

Кровь на цвет оказалась вовсе и не кровью. А какой-то зеленой, вязкой на ощупь, противно пахнущей субстанцией…

Глава 2. В ружье!

Сцена выглядела чересчур напряженной, но, учитывая озадаченные физиономии присутствующих, еще и уморительной. Ей богу, «Ревизор», сцена «Не ждали»! Майор Лапердин, выпучив свои и без того навыкате зенки, пожирал гневным взглядом капитана Мухина по прозвищу Вжик, а тот, в свою очередь, испепелял глазами старшего лейтенанта Долгушина, который пялился на сержанта Гресько, сникшего в углу, будто нашкодивший котяра. Молчание длилось с минуту, отчего душный воздух в кабинете только еще больше накалился, потому что витающие над головами военных чинов мысли буквально наэлектризовали помещение. Этот перерыв в диалоге армейцев был вынужденным и нужным, потому как начальник гарнизона майор Лапердин устал орать и переводил дыхание, утирая пену с пухлых губ носовым платком. Да и не диалог это вовсе был, а, скорее, взрыв на пиротехнической фабрике: мат, ор, брызги слюны, махание руками и грозная поступь взад-вперед по кабинету. Кое-кто подумал, что пауза во всей этой канонаде нужна была для более спокойного продолжения беседы, для сбавления оборотов. Примерно так оно и было.

Майор подошел к настенной карте, грубо толкнув сержанта плечом, включил бра. Свет озарил топосъемку всем очень знакомой местности, оконтуренной в виде неправильного ромба жирной чертой красным фломастером. В шапке карты надпись извещала, что это – зона отчуждения Энского района Энской области, а в скобках – обозначение воинской части и батальона охранения.

– Показывай, где это место, – буркнул начальник гарнизона. – Да не ты, чтоб тебя! – шикнул он, когда сержант дернулся исполнять распоряжение главного.

Старлей подошел и дрожащей рукой указал точку недалеко от заброшенной ЗГРЛС[7] «Дуга», в трех километрах от кордона Периметра, в километре от речушки. Майор с минуту смотрел на карту, то хмурясь, то расправляя морщины на лбу. После доклада капитана и уточнения деталей у старлея история с уничтоженным членом группировки «Неприкасаемых» приобрела особенный оттенок, спицей засела в голове начальника, ядовитой желчью ополоснула душу. Уже года два в Зоне не происходило никаких косяков, связанных с враждебностью и перипетиями между группировками. И в большей степени – благодаря «Неприкасаемым», которые не только когда-то разрулили накаленную обстановку между кланами, но и отлично помогли армейцам, за них, да еще и без крови, решив кучу проблем. Лидер «Неприкасаемых», Корсар, сам бывший военный, прапорщик ВДВ и герой давно нашумевшей Сомалийской операции, «устаканив» ситуацию внутри Зоны, надолго пропал. Ходили слухи, что он ушел за Периметр, примкнул к какой-то неизвестной группировке каких-то Стражей, некоторые говорили, будто мужик опекает на Большой земле малолетнюю больную дочь и больше не ходок в Зону. Так или иначе, «Неприкасаемые» канули в неизвестность, оставив после себя четкую иерархию среди кланов и абсолютное спокойствие на закрытой территории. А уж редкие стычки с мутантами и залетными бандитами не досаждали воякам – такие мелочи после того, что было в Зоне раньше, теперь казались сущим пустяком. Поэтому командование ОБВС[8] Энской области и конкретно спецбатальона охранения Зоны где-то даже расслабилось, болото «ничегонеделания» затянуло всех с головами, а особо секретная территория перестала будоражить народы стран СНГ и больших политиков. СМИ больше не наскакивали со злободневной темой о событиях в Зоне, злые силы не стремились отвоевать этот кусочек земли, а потенциальный противник в виде НАТО аккуратно был изведен из этой местности в силу каких-то договоренностей и начавшихся санкций.

В общем, Зона перестала привлекать внимание и уже не манила бесчисленное множество искателей счастья на свои просторы. Этому еще способствовала и она сама, изменившаяся до неузнаваемости: радиация почти исчезла с уничтожением Станции, затуханием Разлома и исчезнувшим Куполом, из-за чего, собственно, и перестали плодиться новые мутанты и появляться смертельные аномалии, артефакты пропадали, природа стала оживать, флора зеленеть, фауна здороветь, а войны между кланами прекратились. Все мелкие группировки ликвидировал спецназ ГРУ несколько лет назад со своей залетной секретной миссией, который не только почистил Зону, но и сплотил оставшиеся провоенные формирования. «Неприкасаемые» следили за порядком в Зоне, будто авторитет в законе. А потом все снова начало портиться…

– Так, господа офицеры… – вдруг промолвил сдавший грозные обороты майор Лапердин, повернувшись к подчиненным. – С этого момента и навсегда… Вся эта история попадает под гриф «Совершенно секретно», никоим образом не выходит за рамки этого кабинета и ваших черепушек, карается всеми законами военного времени и исправляется только нашими силами. Силами батальона. Это всем ясно? Или кому-то нужно что-то разжевать?

– Так точно.

– Ясно.

– Усвоили.

Майор окинул оценивающим взглядом всех армейцев, преданно уставившихся на своего начальника, задержал взгляд на сержанте Гресько:

– Тебя это касается в особенности. Иначе… сгною в этой Зоне, и больше никто никогда тебя не увидит! Слышишь, боец?

– Так точно, товарищ майор!

– Старлей, твоей группе – краткосрочный отдых и подъем поутру. Прибудете в прежний квадрат на рассвете, пройдете частым гребнем там, все причешете, зачистите, вынюхаете и доложите. Теперь именно ты и твои ребятки отвечают за все, что здесь может произойти. Заварил кашу – расхлебывай. Но это не значит, что я плюну и забуду про ваши беды. Нет. Моя задача и задача капитана Мухина – не дать просочиться никакой информации за кордон. Все говно остается здесь, в Зоне, и решается тоже только здесь. Никакой утечки, никакой огласки, думаем, ищем, решаем сами. Только сами! Капитан, организуй вторую группу спецназа, дублеров. Будут работать посменно, но чтобы вторая ничегошеньки не знала про косяки первой. Сочини там что-нибудь насчет поиска беглого дезертира или преступника. И все вдолбите в свои кочаны ту же причину поисковой операции. Ищем левого залетного, а не Корса… гм… не члена «Неприкасаемых». И чтобы ни одна собака в Зоне не пронюхала про то, кого мы ищем и почему! Сделаете все по-тихому и быстро – молодцы, нет – трындец вам всем. Лично накатаю рапорт полковнику Сенютину о вашем непосредственном участии в разжигании конфликта на особо охраняемой территории, убийстве гражданского лица и мародерстве. А куратор ОБВС церемониться, сами знаете, не станет. Военный трибунал сразу. Закрытый. Ясно? Во-от. Поэтому работаем слаженно, споро и тихо. Круговая порука, так сказать. Особо секретная тайная операция. Обо всех находках, нестыковках, мыслях и выводах докладывать лично мне. Это, надеюсь, тоже понятно? Дальше. К поиску тела объекта… гм… объекта «К», назовем это так, разрешаю привлечь обе вертушки, оба «Тигра» и «коробочку» с базы мотострелков. Привлеките кинологов с собаками. Мухин, свяжись с военсталами капитана Скорейко, я подготовлю распоряжение, попросим их помочь. Но это только в том случае, если ваш подопечный, труп с зеленой кровью… выйдет за пределы квадрата поиска. Уверен, ребятки старлея и сами справятся, но мало ли…

– Есть подготовить военсталов к тревожному выходу! – отчеканил капитан Мухин, такой же, как и майор Лапердин, пухлый лысоватый офицер.

– При обнаружении объекта «К» пленных не брать. Это ясно, Долгушин?

– Так точно, товарищ майор, – отрапортовал старлей и закусил губу, осознавая, что придется сделать в случае идентификации Корсара.

– И вообще… – Майор протер платком залысину, оглядел всех троих военных. – Уничтожаете любой вещдок, любой след и признак того, что там был Неприкасаемый. Будь то его кровь или еще что… Все, что можно разнюхать и высмотреть, – все подлежит ликвидации. Будто и не было проблемы. Ясно?

Армейцы кивнули одновременно, только бледный сержант Гресько чуть присел от груза ответственности и страха. До него только сейчас дошла вся соль ситуации. Снайпер, еще недавно ехидно улыбавшийся и подкалывавший товарищей по разным пустякам, сейчас, как говорится, наложил в штаны и сварил мозг в кастрюле из собственной черепной коробки. Так сильно он еще ни разу в жизни не косячил и не пугался. И только поддержка начальства хоть как-то внушала доверие и придавала сил, чтобы не растечься в лужу и не покончить с жизнью вон той точилкой для карандашей. А еще – припрятанный на «черный день» в нычке возле гарнизона амулет погибшего сталкера, похожий на бриллиант в сто карат.

Долгушин же мысленно крыл себя и сержанта тоннами отборных матерных слов, иногда даже шевеля губами. Пылким, преисполненным ненависти взглядом он готов был сжечь, словно виртуальным напалмом, весь этот чертов кабинет с отморозком сержантом, тупорылым Мухиным и уродом майором. Да и себя, идиота, выкрутить как мокрую тряпку, выжать и шлепнуть об стену. Такого позора в военной карьере старлей еще ни разу не испытывал. Контролировал всегда себя сам, но вот разгребать дерьмо других было для него крайне ничтожным и гадким делом. Он сжимал кулаки опущенных вдоль бедер рук и скрежетал зубами. А еще понимал, что уже окунулся в этот поганый замес с головой и выйти из него теперь можно было только действительно испачканным навсегда и вкусившим рок круговой поруки.

Капитан Мухин не испытывал особой злости или ответственности в этом грязном деле. Он выслуживался и слыл в военчасти щеголем и франтом, тупо исполняющим приказы вышестоящего начальства. Не более того. Без инициативы, вникания и коммуникабельности. Приказали – сделал: прикажут свыше настучать на майора Лапердина – так и поступлю, и к черту два года дружбы и службы с командиром, главное – карьера и награды. Да и этой легенды про Корсара и «Неприкасаемых» капитан Мухин слыхом не слыхивал, поэтому ему были чужды и безразличны проблемы и страх собравшихся сослуживцев. Он искренне не понимал, почему все так нервничают: подумаешь, найти тело какого-то сталкера и распылить его прах по этой вшивой Зоне, он же не в бегах и не супермен, он не высокий военный чин или чей-то столичный сынок-мажорик, а всего лишь дохлый сталкерюга, видимо, где-то в кустах валяющийся, – найти и закрыть проблему, делов-то!

Иные мысли роились в голове майора Лапердина. И было отчего! Он лично знал Корсара и некоторых его ребят, долгое время поддерживал с ним связь и получал отчеты о проведенных операциях и ситуации в Зоне. При этом, надо отметить, даже особо не вникая в возню внутри подконтрольной территории и заботы «Неприкасаемых». Ну, приводят в порядок Зону – и пусть себе приводят, восстанавливают мир, гася конфликты и междоусобицы кланов, возрождают вполне здоровую местность. Воинская часть майора припеваючи считала дни и недели, коротая срок службы, продолжая иметь свои проценты, а дела велись себе потихоньку – чужими руками, минимальными затратами и вполне мирным существованием.

Но вот вдруг надо было такому случиться! Самим себе вставить в горло кость в виде случайно убитого лидера «Неприкасаемых» – это нужно было умудриться так накосячить!

– Все, разбежались, – сухо бросил майор, потеряв всякий интерес к присутствующим и, казалось, к теме вообще.

Армейцы козырнули и устремились на выход, при этом сержант Гресько получил в спину ощутимый толчок от старлея и чуть пробкой не вылетел из кабинета начальника гарнизона.

Воинская часть отдыхала после очередного дня несения охранной службы, бойцы спали, не ведая, что завтра для всех них служба на Периметре Зоны повернется совсем другой стороной, а уже сегодня начался новый этап в их относительно спокойной жизни, далеко не самый приятный…

* * *

В тот ранний час, когда Зона уже не спит, а солдаты в гарнизоне только вскакивают на утреннее построение, в тот момент, когда группа старшего лейтенанта Долгушина, усиленная техникой и подразделением бойцов из отряда быстрого реагирования, уже двигалась по проселочной дороге к нужному квадрату, на песчаный плес речушки выползло тело.

Оно по всем признакам анатомии и остаткам одежды походило на человеческое, мужское – то ли сталкер, то ли бродяга-оборванец. Судя по стонам и нелепым движениям конечностей, находилось это тело в крайне тяжелом состоянии и испытывало невероятные боли. Отлежавшись и переведя дух, человек чуть приподнялся на локтях, упершись ими в мокрый песок, и уставился в одну точку. Нет, под гнилой корягой, торчавшей из заросшего берега над водой, ничего интересного или опасного не наблюдалось, мужчина просто задержал дыхание и сжал губы, чтобы не закричать от боли – дикой, острой, взявшейся ниоткуда боли, разрывающей уже пару часов весь его организм. Хотелось выть, орать, кусать свои страшные руки, раздирать кожу и выцарапывать глаза, готовые вытечь от внутренней нестерпимой рези. Мелкая дрожь, иногда переходящая в конвульсии, колотила беднягу совсем не от холода или страха. Он начал осознавать, что произошло и в кого превращается сейчас, превозмогая адские муки, видя участки своего тела, различая в предрассветных сумерках необычного цвета кровь. Собственную кровь, не похожую ни на что. Она была оливкового оттенка, а при бледном свете уходящей луны вообще казалась цвета хаки. И от понимания этого, как и от ощущения полной перестройки организма, голова мужчины еще больше раскалывалась, буквально взрывалась.

– Что же с тобой происходит, Корсар?! – прошептал человек, шевеля тонкими синими губами на грязном мокром лице. – Вот ты по… попал! За что-о? Почему-у мне это-о…

Очередной приступ боли заставил его согнуться и застонать. А следом раздался дикий громкий рев. Рев нечеловеческий, такой, что леденит душу в самых ужасных фильмах, какой не мог принадлежать представителю гомо сапиенс. Речка на миг превратилась в подобие вскипевшего супа, брызнув во все стороны мальками и головастиками, а с прибрежных кустов вспорхнули и разлетелись почти невидимые птички. Мир вокруг в один момент превратился в зловещую пустоту. Корсар (или тот, кто недавно им был) взвыл, выгнулся дугой и зашлепал руками по воде. Причитая на всю округу:

– Н-нет! Не-ет… За что-о-о?..

Луна еще раз бросила печальный взгляд на эту по-прежнему грешную землю и скрылась за сплошной черной пеленой, позволив мгле вступить в свои владения. И никто еще не знал, что принесет сегодняшний день и будет ли он вообще…

* * *

Солдаты продвигались медленно, осторожно ступая берцами в сочную влажную траву, ежесекундно сверяя путь по КПК и выискивая незаметные аномалии через встроенный в «наладонник» ПДА[9]. Влипнуть в ужасные ловушки Зоны никому не хотелось. Да, их стало меньше, как и мутантов, смертельные казусы, по статистике, сократились в несколько раз, да и врагов на закрытой территории поубавилось. Но… Зону никто не перевел в статус курорта, она все так же хранила в себе страшные тайны и западни.

Бойцы, прочесывающие местность в искомом квадрате, шагали цепью, выставив вперед стволы, освещая округу лучами многочисленных тактических фонарей, размещенных на шлемах и под дулами автоматов. Приборы на предплечьях военных тщательно сканировали местность, внимательные глаза шерстили сектора по ходу маршрута, обученные собаки кинологов не лаяли, а тихо исполняли свои обязанности, вынюхивая воздух и следя за флорой. В небе барражировал вертолет, прожектором освещая пятачок земли внизу, суживаемый военными. Боевая техника с пулеметными расчетами колесила по лесным и проселочным дорожкам, окаймляющим нужный квадрат. Никому не удалось бы вырваться из этой ловушки! А уж тем более раненому.

Стороны квадрата, в котором подразделение зачистки прочесывало сектор, стали вытягиваться, нарушая равносторонний прямоугольник. Это с восточной стороны бойцы, заходящие с реки, вынуждены были расстроить шеренгу из-за водной преграды и труднопроходимого берега. Самый крайний из них, сержант мотострелков, боязливо всматривался в сумерки, в очертания плеса, подолгу изучая коряги и бобровые плотины. Он включил гарнитуру связи и обратился к командиру:

– Это сержант Бушуев. Мы имеем разрешение на проверочную стрельбу по подозрительным местам?

– Подозрительные места, сержант, нужно тщательно осматривать, – ответил наушник голосом лейтенанта, – не пропускать ни одного метра. Такая была команда сверху.

– Я в реку не полезу, тут течение, коряги, омуты и подводные твари.

– Надо будет – полезешь, умник!.. Ладно, понял тебя… Прозондируй кусты и завалы тщательно, огонь разрешаю.

Сержант усмехнулся, смачно сплюнул и медленно поднял автомат:

– Егоров, прошерсти вон ту плотинку и завал на том берегу. Я поупражняюсь с кустами… Какие-то они мутные, блин!

– Есть, – вяло ответил идущий слева пулеметчик, повернулся к сержанту и стал сокращать дистанцию между ними, приближаясь к реке.

Вскоре с их фланга раздалась беспорядочная стрельба, извещающая о зачистке подозрительных труднодоступных мест в пойме речки. Вся цепь приостановилась, но, получив команду офицера на дальнейшее продвижение, снова неохотно и медленно зашагала по «зеленке».

Несколько тварей шуганулись, сержант Бушуев злорадно осклабился, перезаряжая АК-12. После тщательного прострела кустов выжить там вряд ли кому удалось. Он хотел было уже опустить ствол и шагнуть дальше, но его внимание привлек черный зев крутого песчаного берега почти прямо под пулеметчиком, что-то наподобие пещеры.

– Егоров!

Патронов в ленте «Печенега» оказалось гораздо больше, чем в магазине АК-12 сержанта, поэтому пулеметчик продолжал поливать свинцом завал, не сразу услышав зов старшего по званию.

– Егоров, твою мать! – повысил голос сержант и, когда рядовой откликнулся, продолжил уже более спокойным голосом: – Возле тебя грот какой-то, глянь его. Я подстрахую снаружи.

– Вот черт!.. – ругнулся пулеметчик, осознав, чем может грозить ему обследование этой пещерки, но покорно принялся исполнять команду сержанта, на ходу перезаряжая тяжелое оружие.

Через пять минут он доложил:

– Это звериный лаз, но чего-то какой-то странный. Почти в мой рост. Следов много. Тварей. Я туда не полезу. Можно гранатой?

– Воин, блин!.. – хмыкнул Бушуев, закуривая папиросу и держа автомат под мышкой. – Разрешаю гранатой. И это… бди у выхода, а то рванут из пещеры наружу, сметут на хрен. Будь готов срезать.

– Так точно!

Через минуту возни на невысоком, но обрывистом берегу под ним ухнул взрыв, но за секунду до него что-то произошло. Что-то из ряда вон, выбивающееся из обыденной колеи. Егоров, не успевший перехватить лямку ремня пулемета и направить его стволом к лазу после броска гранаты, заметил мелькнувший расплывчатый силуэт. Будто кто-то невидимый выскочил из пещеры.

– Мимикрим… – вскрикнул было Егоров, но переливающийся, почти прозрачный мутант на бегу схватил солдата в охапку и без труда побежал с ним в реку, расплескивая по сторонам брызги.

Сержант дернулся, на миг опешил, тлеющая во рту папироса выпала, руки вскинули автомат, мушка начала догонять серебристые от лунного света следы мутанта с хрипящим Егоровым в качестве ноши. Тут же возникла мысль, что стрелять в мимикрима нельзя, потому что можно легко задеть рядового, но и позволить унести твари солдата сержант Бушуев никак не мог. И он нажал спусковой, осторожно поведя стволом вниз, под лапы убегающего монстра.

Фонтаны воды взметнулись вверх ровной цепочкой, еще и еще. Раздался рык зверя, в которого, видимо, попала пуля. Зато прервался вопль пулеметчика. Сержант выругался. Он понял, что хищник унес добычу и что…

…Из наполовину обвалившейся после взрыва гранаты пещеры вслед за пыльным облаком появилась еще одна фигура. Бушуев обомлел, вскинул АК-12, но автомат только щелкнул бойком несколько раз – магазин был пуст. Хватать нож уже не осталось времени. Перед сержантом вырос словно ниоткуда мужик с изуродованным… нет… с целым, невредимым лицом… нет… с мордой… с физиономией полузверя-получеловека. Бушуев вскрикнул от страшного облика незнакомца, вышедшего из тучи поднятого разрывом гранаты песка и лесного мусора, от его смрадного дыхания.

– Вендетта! – только и промолвил мужчина в старой изношенной сталкерской экипировке, и в следующий момент его рука с вытянутой, словно копье, ладонью, резко вошла в живот Бушуева, прямо под бронежилет.

Вояка вскрикнул, глаза его округлились, а зрачки наоборот стали сужаться, жизнь стремительно покидала организм бойца, тело его обмякло, но, удерживаемое убийцей, все еще не падало. В последний миг сержант увидел вполне человеческие черты лица своего губителя и его глаза. Узкий прищур, но вертикальные, зеленые зрачки. Как у зверя.

Теперь это и был зверь!

А потом сержант Бушуев умер.

* * *

Гарнитура какое-то время шипела и издавала обеспокоенный голос лейтенанта, потом был треск кустов и окрики, редкие выстрелы, хаотично мечущиеся лучи фонарей, матерная ругань. А через несколько минут в эфир Зоны полетела тревожная команда майора Лапердина:

– Застава, в ружье!

Глава 3. Поиски себя

Они боялись его и уважали, тянулись к нему и шарахались. Каким бы ужасным зверь ни был, он держался на почтительном расстоянии, они искоса поглядывали на неведомое существо Зоны, которого еще вчера не было, а сегодня он уже владел их мутантскими мозгами, правил балом и стал неким кукловодом. Контролером. Ни одна тварь не могла даже подумать о нападении, о противостоянии этому псевдочеловеку: от него исходил не только ментальный посыл, влияющий на зверей, но и огромная сила. Такая, что давит, ощущается всеми фибрами, каждой клеточкой мутировавшего в Зоне организма.

Корсар глядел на этих уродов и чудовищ и испытывал двойственные чувства: с одной стороны, он никогда не думал, что окажется среди всей этой своры монстров, что будет контролировать их поведение и действия, влиять на них; а с другой – он по-прежнему побаивался их. Он понимал, что нужно победить в себе этот страх, ибо зверье чувствует, когда от кого-то исходят флюиды боязни, но утопить в себе эти ощущения было сложно. Твари рычали и визжали, скрежетали клыками и шипели на все лады, играясь, дерясь или охотясь, и сталкеру нужно было как-то смириться с этим, принять их своим разумом, при этом еще и смирившись с пониманием того, что он теперь сам стал хрен знает кем: мутантом или все еще человеком, но с потусторонними способностями.

Его до сих пор не покидало чувство душевной боли от ощущения себя существом, переступившим грань дозволенного, человеческого и звериного, от боли физической, которая хоть и таяла постепенно, уходила прочь, но все еще терзала отдельные органы. Видимо, метаморфозы, произошедшие с ним вследствие попадания в кровь флюида поврежденного пулей артефакта «мумие», запустили необратимый процесс регенерации тканей и реконструкции всего организма.

Корсар плакал и рычал, дико хохотал и выл, корчился от боли и орал, казалось, на всю вселенную, проклиная Бога и Зону, тут же моля о пощаде и прося прощения. Он буравил землю пальцами, пинал кусты и подворачивающихся под ногу тварей, снова стонал, падая на колени и скрючиваясь в нелепой позе. Больше всего его донимала душевная боль. Он перестал быть человеком, он теперь мечтал убить всех людей в Зоне, считая их главным и единственным злом, мстить за то, что они сделали с ним. А самое главное, он понимал, что больше не увидит свою милую дочурку, что не сможет помочь ей, потеряв редчайший лечебный артефакт, а даже если и найдет новый, ему уже нет места за кордоном, ему не выбраться из Зоны в шкуре мутанта.

Проклятье!

Корсар в очередной раз затих в позе эмбриона в куче сухой желто-красной листвы, которую сгреб руками под себя. Два псевдопса, обнюхивая воздух и косо поглядывая на него, ходили полукругом в пяти метрах, больше охраняя его, чем любопытствуя. Звериный инстинкт подсказывал им, что это новая и главная сила в Зоне, что его нужно уважать и лелеять, беречь и любить. А еще – подчиняться. Безоговорочно и сразу.

Одинокий мимикрим стоял в стороне возле корявой березы и смотрел на корчащегося Корсара. Зверь в сгорбленной позе сам был похож на эту карликовую березку, только старше нее и страшнее. Он пялился на псевдочеловека, издающего стоны, и ждал его приказа. Ментального посыла. Чтобы хоть чем-то помочь хозяину, облегчить его муки, отогнать его страхи, умертвить его врагов. Мутант застыл в одной позе и ждал.

– Мне нужны вещи тех солдат, – сказал вдруг Корсар, перестав терзаться в мучениях, серое болезненное лицо его просияло, глаза заблестели. – Да, мне нужно оружие тех убитых нами вояк. Ты слышишь меня, хороняка?! Найди и принеси мне все.

Мимикрим покорно склонил морду с обвисшими щупальцами, издал короткий резкий клич и исчез. Когда треск сучьев и шорох листвы под его лапами стих, сталкер повернулся к псевдопсам, замершим при его взгляде.

– А вы дуйте к заставе вояк и все там вынюхайте: сколько людей, где, что делают, куда двигаются и чем пах… воняют. Ясно?

Звери припали на передние лапы, холки вздыбились, клыки обнажились.

– Исполнять! – гаркнул Корсар, выпрямляясь и вставая.

Псы вскочили и метнулись в кусты.

– Будь проклят тот день и час, когда я стал такой же тварью… А-а-а-а!

Корсар снова застонал, крик ненависти и страдания вырвался из его уст и покатился по туманным просторам Зоны. И его услышали все – и люди, и лесные звери. А еще звери в людском обличье…

* * *

Гибель двух бойцов из оцепления не стала для майора Лапердина чем-то из ряда вон выходящим. В Зоне и раньше происходили потери личного состава, и случались ЧП внутриведомственного масштаба с пропажей солдат, выявлением коррупции, порчей имущества и техники, дезертирством. Но это было давно!

А с некоторых пор в зоне отчуждения сформировалась новая, относительно спокойная атмосфера. Своя, ни на что не похожая, устоявшаяся. Здесь теперь Лапердин был для всех бог и царь, и не только для военных, но и для всего прочего блуда: сталкеров, анархистов, бродяг и даже залетных наемников. Благодаря отличной агентурной сети, узаконенной иерархии и изменившейся Зоне майор с некоторых пор стал главным надсмотрщиком закрытой территории. Закрытой, безопасной и все еще богатой. Потому что наличие в ней ценных артефактов, оружейных складов и проведение секретных исследований никто не отменял – все это по-прежнему присутствовало в Зоне, охранялось извне и курировалось армейцами во главе с Лапердиным. Теперь, чтобы попасть внутрь все еще тщательно охраняемого сектора, не нужно было искать подпольные пути, давать взятки, забрасываться с парашютами и скрываться от вездесущих вояк. Сделал официальный запрос в штаб, получив разрешение, приехал, оформил в комендатуре пропуск, заплатив «добровольный взнос на охрану природы зоны особого контроля» – и вперед. Пожалуйста, проезжай, проходи! Срок пребывания оговорен в А-сертификате, выданном комендатурой, условия и правила поведения – там же. Без проблем – ступай и делай там свои дела. Без нанесения ущерба экологии Зоны, без убийств, грабежа и приобретения постоянного места жительства. И только одному лишь Болотнику разрешалось оставаться внутри зоны отчуждения неопределенное время, но с периодическими отметками в комендатуре. Все же он являлся местным старожилом и активным помощником властей, так сказать, оком Зоны внутри нее. А еще ему, Легенде Зоны, был противопоказан выход за ее пределы вследствие приобретенных в давние времена психофизических свойств организма. Попросту говоря, Болотник не мог выбраться на Большую землю из-за внезапной боли и страданий, начинавшихся при пересечении границы Зоны и, предположительно, ведущих к летальному исходу.

Болотник!

О нем Лапердин вспомнил сразу, как только были обнаружены тела погибших бойцов из оцепления. Сопоставив насильственные признаки с причиной убийства, он понял одно: Корсар все еще жив и даже боеспособен, но, вероятно, ранен и нуждается в лечении. А единственным лекарем, способным вылечить любую тварь в Зоне, до сих пор считался Болотник. К нему-то и должен будет обратиться за помощью сталкер. А значит, нужно опередить врага и изолировать от него известного местного доктора.

– Мухин, – майор прижал телефонную трубку к уху плечом, одновременно зажигая сигару, – живо снаряди на Большие Лужи группу старшего лейтенанта Долгушина, пусть захватит отделение солдат из роты охраны Периметра, возьмет спарку «Отбой», двойной БК[10] и запас продовольствия на три дня. Задача Долгушина – сопроводить и безопасно доставить ребят из роты охраны к хижине Болотника, а затем убыть в расположение своей части. Задача отделения охраны – обеспечить защиту Болотника и изолировать его от контакта с Корсаром, который вследствие ранений может появиться у лекаря в ближайшее время. К операции приступить немедленно, на сборы час, о прибытии и размещении бойцов сразу доложить мне. Если все ясно, выполнять!

– Так точно, товарищ майор. Есть выполнять!

Лапердин закурил, пуская в серый потолок клубы дыма, и посмотрел на карту. Чтобы изолировать Большую землю от выхода на нее отмороженного на всю голову Корсара, нужен был как минимум полк. Силами батальона численностью в полтысячи бойцов – не справиться. Но и распространяться за пределами Зоны о введении комендантского часа и его причине майору никак не хотелось. Утечка информации подобного рода обязательно бы навредила и операции по поимке преступника, и репутации начальника гарнизона, и вызвала бы тревогу в высших кругах Минобороны.

– Сделаем все сами! – вслух подытожил свои мысли майор, смакуя сигару и сплевывая крупинки табака. – В крайнем случае призовем добровольцев и наемников. Малой кровью отделаемся. А потерю двух бойцов из оцепления спишем на аномалию. Например, блуждающую. Сейчас главное – не вынести мусор из судна, которое уже дало течь!

Он почесал двойной подбородок, потер большим пальцем уголок рта и тяжело вздохнул. Лафа спокойной жизни военного гарнизона кончилась, начинались серые тревожные армейские будни.

* * *

«Кто я?»

Кажется, когда-то так назывался кинофильм с участием Джеки Чана, герой которого потерял память, а потом по крупицам восстанавливал свою личность, сущность и место в жизни.

Корсар сейчас тоже задавался этим вопросом, пытаясь увидеть себя со стороны, в новом обличье, понять свое место в пищевой цепочке Зоны, значимость, положение.

А положение его оказалось крайне поганым. Если не сказать – совсем распоследним.

Сталкер вновь заглянул в серое зеркало придорожной лужи, провел заскорузлой ладонью по заросшему лицу, поворошил обгорелый ежик никогда не отрастающих волос – подарок радиации со Станции. И если убитую печень и забитые легкие он когда-то смог вылечить «филейкой» – лечебным артефактом, – то сантиметровые безжизненные волосы всегда оставались одной длины и не росли. Да еще и погорели в костре.

Корсар прищурился – вслед ему в луже сморщился и его клон; открыл рот в безмолвной зевоте – близнец в воде повторил движение.

– Чего ты тут корчишь рожи, урод?! Посмотри, на кого ты стал похож. Теперь тебя даже собственная дочь не признает, не то что друзья. Друзья!

Он так давно не виделся со своими боевыми товарищами, с теми, с которыми бок о бок пришлось когда-то зачищать Зону от «Бастиона», отъявленных головорезов-фанатиков Ока, от самых ужасных тварей и мутантов, расплодившихся здесь благодаря радиационным выбросам и покалеченной ДНК, от прочего сброда, вставшего на путь войны, грабежей и беспредела.

– Никита! Ден! Орк! Ребята, где вы сейчас? Живы ли? Спецназ всегда в теме, жив, должен жить… Кэп, Аперкорт, Зубоскал… Вы, мои товарищи и соратники, ушедшие в «Пепел» и в военсталы… Где вы, Неприкасаемые? А сталкеры Полтора и Бодайбо? Вы-то, на хрен, куда подевались, когда нужны в такую трудную минуту?! Когда…

Сталкер осекся. «А чем могли бы помочь мне верные друзья? Пластическую операцию сделать? Косметическую процедуру передвижного SPA-салона организовать или донорами побыть, вместо зеленой жабьей субстанции накачать своей родной кровушки? Ничего… Ничегошеньки! – Корсар скривился от отчаяния, уже в десятый раз посетившего его покалеченный разум только за последние сутки. – Что делать? Куда идти? Кто примет меня такого, кто поймет, поможет, вылечит?.. Вылечит! Болотник! Лекарь-волшебник, известный знахарь и Легенда Зоны».

Псевдопес, осторожно подобравшийся к луже, кося боязливым взглядом на нового хозяина Зоны, стал лакать синюшным длинным языком грязную воду. Зеркало, отражающее небосвод и фигуру сталкера, сразу исказилось, помутнело, образ Корсара задергался, поплыл и вконец нарушился.

– Пес смердящий, тьфу на тебя! – бросил расстроенный сталкер и, отпрянув от лужи, уже обратился в пустоту: – Нужно срочно найти Болотника.

* * *

Старший лейтенант Долгушин, задержавшись возле березы, на минуту залюбовался природой. Да, именно так – залюбовался! В Зоне биом давно уже возвращался в прежний, докатастрофный вид, когда щебетали птички, шумела от ветерка сочная листва украинских просторов да весело журчали в низинках чистые ручьи. После той эпичной битвы на Станции (на которую Долгушин не успел попасть) в результате свержения «Бастиона» и верхушки Ока, уничтожения самых страшных мутантов и деактивации ядерного заряда, установленного у Разлома, в Зоне вновь установился мир. Прибывшие ученые, давно изучившие причину выбросов и главную проблему мутации фауны и флоры здешней территории, взялись за спешную работу, и вскоре Разлом был изолирован от внешнего мира, не грозя больше выплесками радиации и потусторонней энергии. Зона вновь стала оживать. И заслуга в этом – большей частью «Неприкасаемых», которые объединились вместе с Шелестовым и разгромили Станцию. А теперь… Теперь ему, старлею Долгушину, нужно было защелкнуть свой рот, наплевать на честь и достоинство русского офицера и ликвидировать одного из последних «Неприкасаемых», которого совершенно случайно подстрелили его бойцы. Зашибись!

Он перестал созерцать прелести окружающего мира, которые затмились мыслями о поимке Корсара, тяжело вздохнул и стал догонять ушедшую вперед группу.

Псевдопес с облезлым боком и седой шерстью на загривке рыкнул, глядя вслед удаляющимся людям, и юркнул в глубь чащи.

– Говоришь, много вооруженных людей идет к болотам? – вопросительно взглянул на плешивого пса Корсар и, получив ментальный ответ зверя, кивнул. – Хороший пес! Молодец. Я понял тебя и учту твои сведения. А теперь чеши отсюда, мне нужно побыть одному.

Мутант радостно махнул хвостом и исчез за кучей валежника. Сталкер присел на поваленное дерево и задумался. Переть в заведомо расставленные вояками сети он не собирался, но пересечься с Болотником как-то нужно было.

Корсар раскрыл смятую пачку папирос, подобранную им возле трупа наемника, найденного им на просеке осинового перелеска по наводке псевдопсов. Час назад звери сообщили ему о человеке в темно-синем комбинезоне, который угодил в аномалию и погиб. Они не сожрали его, ожидая милости хозяина, поэтому были удивлены, когда сталкер не разрешил полакомиться опаленной плотью чужака, а наоборот, грустно воспринял случайную гибель наемника. Да еще и закопал его, водрузив на холмик земли связанные крестом ветки.

Корсар позволил забрать себе кое-какие вещи из хабара «синего»: оружие, провиант, аптечку и КПК. А также – запасную одежду из ранца покойника, которая уж точно не могла ему больше понадобиться. В «наладоннике» набрал сообщение о смерти наемника и указал координаты места его захоронения. Все чин-чинарем, как сделал бы и любой другой на его месте.

Но сидевшие в недалеком схроне люди иначе расценили его действия…

– Хват, валить его надо. А то уйдет, – шепнул напарнику лежащий со снайперской винтовкой наемник, не отнимая глаза от оптики.

– Все-таки думаешь, что это он завалил Хана? Выстрелов вроде бы не было. – Второй «синий» тоже наблюдал за Корсаром в бинокль, сидя в засаде за поваленной елью.

– А то кто же?! Видать, ножичком сработал, сука. Втихую. Снял нашего дозорного и обобрал его, как распоследний…

– …А зачем тогда хоронил? Все же ритуал совершил по чести и совести, – перебил товарища Хват.

– Следы заметает. Козел!

– А эсэмэс и координаты в сети КПК? Для чего?

– Чо ты физику морщишь, Хват? Если бы да кабы… Убил, обобрал, закопал и сообщил, чтобы плохо не думали про него. Да мало ли, блин! Валю его?

– Жмых, тебе лишь бы пулю всадить в кого-нибудь. Делай, как знаешь, я тебе командир, что ли? Сам уже взрослый мальчик, тебе решать. Я не мамка и не папка тебе. Если считаешь, что он завалил Хана, то мочи гада. А если он не виноват? – раздраженно бросил наемник и, убрав бинокль, сполз ниже, закрыл глаза.

– Виноват – не виноват… Давно ли ты, Хват, стал гуманистом? Раньше мочили всех вдоль и поперек: сталкеров и бродяг, вояк и анархистов, даже пепловцев и «Бастион» валили. И не задумывались, че-почем. А сейчас что?

– Ты, Жмых, либо совсем дурак, либо притворяешься. Зона уже давно не та, здесь все иначе, по-другому. За произвол и треш теперь вся Зона горой встанет. Разрешили нам вольно и открыто гулять здесь, перестали гонять и зуб точить на нас – вот и славно. Сами себе на уме, но башку иметь нужно на плечах всегда.

– И? – никак не унимался напарник с винтовкой.

– Вот же… Пристал. Делай, как знаешь, стрелок, блин! Но я бы не стал. Последить нужно за ним. Понять.

– Дуремар ты сам, а не я! Понять ему… ишь… Опачки-и!

Хват дернулся, открыл глаза, прильнул к биноклю.

– Что там?

– Исчез, падла! Как в воду канул, – в сердцах бросил Жмых. – Говорил же, мочить нужно, а теперь ищи ветра в поле.

– Как исчез?! Куда? – стал водить оптикой по сторонам Хват, оглянулся.

– А я знаю? Сидел за валежником, курил, а потом наклонился – и все… нет его.

– Жди, сейчас встанет. Не спать же он там лег.

– А может, нас учуял и залег или пополз по флангу? – Жмых оторвался от прицела и стал озираться вокруг. – Видел, как он общается с псами? Верховодит ими.

– У тебя фантазии, Жмых, как у девочки-малолетки. Бди справа, я гляну, в чем дело.

– Прикрою, – бросил наемник с винтовкой, проследив за удаляющимся товарищем.

Через десять минут разведчик вернулся. Живой и здоровый, только хмурый и задумчивый. Он сообщил:

– Нет его. Вообще нет. Ни следов, ни запаха. Будто не курил, не копал, не был вообще. Странно! Как призрак.

И тут на его КПК пришло сообщение, которое не только поразило обоих наемников, но и вызвало у них горькую досаду.

«Всем «синим» отмашка! В Зоне объявился плохиш, описание прилагается… Приказ в случае обнаружения – ликвидировать и сдать труп на заставу воякам или передать по линии «Б». Оплата высокая. Конфиденциально».

Сообщение это пришло от надежного источника, и описание добычи совпадало с внешностью того, кого они, Хват и Жмых, только что упустили.

– Я же говорил, что мочить нужно! – мгновенно вскипел Жмых, тряся винтовкой. – Сразу было ясно, что он гад. И Хана завалил, обшмонал, и в розыске, и с тварями общается… Уж не контролер ли он?!

– Успокойся уже!.. Какой на хрен контролер, если похоронил нашего?! А вот кто он на самом деле – это нужно разобраться. Обязательно найти и разобраться.

Хват закусил губу, сжал кулаки и зло посмотрел на разворошенный ранец погибшего Хана и его могилу.

Глава 4. Обстоятельства красного уровня

Корсар в силу своих новых сверхспособностей, конечно же, учуял засаду наемников и наведенный в спину ствол и мог побиться об заклад, что те двое хотели выстрелить. «Опять в спину! Что ж за жизнь такая настала?! Почему и вояки, и наемники мечтают всадить мне пулю в спину? Что я сделал кому из них, чем навредил? – Он не стал уничтожать угрозу, а попросту ретировался с линии огня. – Ведь и товарища их похоронил, и их ничем не обидел, отчего же зло таить на меня, зачем поганые поступки совершать? Совсем обозлился народ! Лишь бы пальнуть да поживиться. Нет в людях меры, одна поволока в глазах и муть в башке».

С этими мыслями сталкер продирался сквозь кусты, утирая мокрые от досады глаза. Может быть, поэтому он и не заметил, не почувствовал двух бродяг, расположившихся на пикник возле старой одинокой березы.

Парни немедленно вскочили на ноги, схватили оружие и застыли истуканами, завидев незнакомца, вывалившегося из густого кустарника, словно гонимая псевдоплоть.

Небольшой костерок, пара банок консервов, разогревающихся в золе, два рюкзака, вехи, воткнутые рядом, планшет с мелькающими на экране картинками голых баб. Один молодой, почти безусый, в еще свежей туристической обнове, с АКС74У[11] в слегка дрожащих руках. Взгляд напуганный, мечущийся, губки дрожат, ноги полусогнуты. Другой, видать, поопытней – постарше, в потертом брезентовом плаще, вязаной шапочке, с помповым ружьем. Стоит уверенно, в позе «а-ля хозяин здесь я», смотрит исподлобья и сердито. Этот явно готов нажать на курок, зная для чего и почему.

Корсар мгновенно оценил обстановку, развел руки, в одной из которых держал полутораметровый посох.

– Мир вашему очагу, братцы! Прошу прощеньица, что напугал, потревожил. – Сталкер слегка улыбнулся, всем видом показывая, что не опасен и спокоен.

Но вот старший из бродяг расценил его внезапное появление и странный вид иначе, ответив строгим голосом:

– Потревожил, но не напугал. Мы не из пугливых. Иди, куда шел, нечаянный товарищ.

Дуло его оружия по-прежнему сулило только лишь проблемы – серьезные и более вероятные, чем ствол в дрожащих руках молодого, нервно озирающегося напарника.

– А погреться, устроить мену? – миролюбиво продолжил Корсар. – У меня есть, что предложить вам. У вас кое-что есть для меня. Уверен.

– Это вряд ли. Мы еще только зашли в Зону, товара ноль. А твой хлам не интересует. Так что ступай с богом, сталкер!

– Ну, отчего же? Имеется хабар случайно погибшего наемника, могу обменять на инфу, которой вы обладаете.

– И какой же мы обладаем инфой, о которой и сами не ведаем? – ехидно парировал старший бродяга, крепче сжав ружье.

– Вы же с кордона идете?

– Допустим. И?

– С заставы вояк?

– Ну, и что?

– Да опустите вы стволы, напрягают они меня. Говорить сложно.

– Так и ты нас напрягаешь. Попросили же, проходи мимо, куда шел.

– Мужики, я с миром!

– Слышь, миролюбивый ты наш… – Бродяга в плаще сплюнул под ноги, не сводя внимательного взгляда с незнакомца. – Мы не торговать пришли сюда и не друзей искать… Третий нам лишний. Сказал же, иди, куда топал. Нам не нужно проблем.

– Я уйду через пять минут. И проблем не хочу…

– …Мужик, ты плохо понял? Или туго слышишь? Ступай себе дальше, та инфа, что тебе нужна, принесет нам одни проблемы. Голимые.

– Я Корсар, – коротко ответил сталкер.

– Я тоже пират, – тут же подхватил старший бродяга, хотя на его лице и мелькнула тень удивления, – но это ничего не меняет.

– Хм… – Корсар убрал с небритого лица натянутую улыбку. – Так-то нормальные сталкеры в Зоне в ответ на приветствие тоже представляются.

– Считай, что мы ненормальные. Еще вопросы есть?

– Нет, ты чего такой злой-то? – Сталкер ощутил прилив крови к лицу, ему всегда были неприятны такие вот типы, шлендравшие по Зоне, абсолютная безкультурщина, безмозглость, дерзкие придурковатые хмыри… Но Зона зачастую правила таких, воспитывала, окультуривала. А если не могла, то просто убивала.

– Тебе чо надо, залетный? – сердито промолвил старший. – Мы сидим спокойно, чай пьем, беседы беседуем, строим планы на жизнь, а ты тут такой прекрасный красаучег явился, не запылился, навязываешься в знакомцы, рисуешься, вынюхиваешь чего-то. Не-е, так не пойдет. Катись дальше, бродяга!

– Да понял я, понял! – в сердцах бросил Корсар, кисло сморщившись. – Все меня гонят, все пытаются стрелять. Изгой я. Как пить дать – изгой! На хрен никому не нужен, видать, время подошло…

Бродяги переглянулись, затем вздрогнули оба, когда планшет вдруг просигналил пришедшим сообщением. Кинув мимолетный взгляд на лежащий в траве гаджет, старший бродяга недовольным зычным голосом сообщил:

– Ну и? Кушать очень хотца! Ступай, земеля. До свидос!

Корсар прищурился, опустил руки и тяжело вздохнул, понимая, что разговора и делового сотрудничества не выйдет, скорее, случится огнестрел или драка. А ведь раньше совсем не так было! Совсем не так…

– Когда прочтете сообщение в своем порносайте, парни, то не бросайтесь за мной вслед, эта форма наживы вам не принесет счастья, – вдруг выпалил он, усмехнувшись при виде меняющихся физиономий бродяг.

– А ну, Ростик, глянь в планшете, чего там накалякало Информбюро, – сказал старший и прижал приклад ружья к плечу, прицелившись в сталкера.

Молодой бросился к гаджету, неумело закидывая автомат на плечо, отчего тот начал сползать и мешаться. Через минуту парень, бледнея и заикаясь, зачитал сообщение о поиске беглого сталкера-плохиша.

– Так вон оно что?! – Старший бродяга сделал несколько твердых шагов к мужчине, навел на него ствол помповика в полуметре от лица. – Ты у нас беглянка? Добыча! А я-то все кумекаю, чо он поет тут и зачем пытается в друзья навязаться. А тут вон оно чо!.. Награда. Даже за труп… Корсар, говоришь?

– Не делай этого!

– Что-о?

– Не делай того, что тебе сейчас пришло на ум, – проговорил Корсар медленно и тихо, будто психотерапевт во время лечебного гипноза пациента.

– А что мне… А с чего ты взял… Да ты!..

Бродяга внимательно всмотрелся в черты лица незнакомца, в его глаза. Необычные и очень странные. Даже, правильнее сказать, страшные. Неприятное лицо, тусклый, безжизненный взгляд, источающий глубокую печаль и какое-то дикое напряжение. Будто перед ударом, перед смертельным поединком. И как только опытный бродяга уловил в этом посыле звериную нотку, он нажал спусковой крючок.

– Нет! – Корсар за мгновение до выстрела коротким взмахом ударил по стволу, отводя его от себя.

Помповик изрыгнул сноп картечи в сторону, громким звуком хлопнув по ушам. Пока сталкер выхватывал у старшего оружие, выкручивая бродяге руки в силовом захвате и не сводя с него пристального взгляда, молодой заваливался навзничь, морской звездой раскинув конечности. Заряд свинца угодил ему в грудь.

Борющиеся внезапно заметили это, на миг замерли, а потом снова встретились взглядами. Бродяга отшатнулся, словно его кипятком ошпарили, оставив ружье противнику.

– Ты… Ты-ы!.. Ты, сволочь, чо натворил-то? Ты моего напарника… Ты Ростика завали-ил, сука-а!

– Штопор, стоп! Стой на месте. – Корсар ощутил дикий укол совести, боли и еще чего-то очень неприятного прямо в сердце. И в голове тоже. Он не мог поверить, что только что застрелил простого пацана. Начинающего сталкера. Точнее, убил не он, а более опытный бродяга, но не без его, сталкерского, участия.

– Откуда ты мое прозвище… Ты кто-о? Ты чо натворил, гад? – Бродяга по кличке Штопор пятился назад, выставляя правую руку ладонью вперед. – Нет, не смей… Меня как свидетеля. Как… Слышишь, забудь, мужик!.. Не надо… Остановись.

– Это я тебя просил остановиться, я предупреждал, что… – Корсар осекся, понимая, что натворил, да еще и толком ничего не успел объяснить этим двум бедолагам, случайным незнакомцам на просторах Зоны.

– Не убивай! Слышишь, мужик… Или кто ты там… Я никому… Я могила. Молчать буду, уйду прочь.

– Я только что погубил сталкера! Я только что убил сталкера-а! Зона-а, твою мать! – заорал Корсар, брызжа слюной и устремив бешеный взгляд в серое небо. – Что же ты со мной делаешь?! Что ты сделала со мной, проклятая-я? За что-о?

Штопор засеменил прочь, плюхнулся задом в траву, попал ладонью в горячую золу, обжегся, отдернул руку, на четвереньках пополз дальше. Мимо рюкзаков, мимо лежащего на спине напарника, удивленно уставившегося голубыми глазами в небо, из уголка рта парня текла струйка крови. Бродяга сейчас молил Черного Сталкера и Зону лишь об одном – быстрее убраться с чертовой поляны и от этого страшного псевдосталкера с бледно-зеленоватой кожей, вертикальными кошачьими зрачками и гипнотическим нечеловеческим взглядом. От объявленного в розыск беглеца, несущего смерть и убившего Ростика.

Бродяга исчез в кустах, а затем, безоружный и без вещей, бросился бежать сломя голову, подальше от страшного существа. И только обессиленный, стонущий Корсар, упав на колени, возносил руки вверх и молил, молил о пощаде Зону. Громко, навзрыд, истошно. А в ответ ему с древней угрюмой березы сыпала пожелтевшая листва, да шевелил ее старую крону вездесущий ветерок.

* * *

Волчий билет, который он схлопотал после нечаянного убийства вольного сталкера, Корсар воспринял как что-то неотъемлемое, обязательное, отождествленное с тем роком, что стал его преследовать с некоторых пор. И сейчас, бредя по волнующейся от ветерка осоке, машинально трогая загрубевшей ладонью гнущиеся стебельки, он понимал, чем грозит ему всеобщий бойкот и этот самый билет. Поэтому сообщение, пришедшее спустя пять минут, Корсар воспринял как должное, причинно-следственное.

«Всем! Всем! Всем! В Зоне объявлен комендантский час. Все посетители территории отчуждения, независимо от ранга и приверженности, обязаны до 20.00 часов местного времени покинуть закрытый сектор и пройти идентификацию на любом из восемнадцати КПП. Руководство охраны Зоны обещает безопасность добровольно покинувшим закрытый сектор лицам и гарантирует им неприкосновенность. По истечении комендантского часа и объявления его окончания все эти лица могут вернуться в Зону. Мероприятие проводится в целях поимки опасного преступника и чистки Зоны от вредных и нежелательных элементов. Всем срочно покинуть Зону!»

Корсар понимал, что этим «нежелательным элементом» и «опасным преступником» значился он сам. Тот, что совершенно случайно и нечаянно стал изгоем Зоны, ее вредоносной частицей. И все здесь, от наемников до вояк, даже сталкеры, стали ненавистными недружелюбными боевыми единицами. Попросту говоря, врагами! И все эти лица на экране КПК и в мозгу бывшего десантника превратились в красные жирные точки. Враг! Он им, а они ему. А это значило, что ему осталось жить считанные дни… Какое там?! Считанные часы!

Такого оборота Неприкасаемый никак не ожидал в своей жизни. Даже тогда, когда он оказался в одиночестве на африканском континенте среди сотни сомалийских пиратов, в сердце их банды, в дебрях джунглей. А сейчас все его знакомые, зеленые новички и опытные ходоки, вояки и наемники, все кланы и просто залетные компашки превратились в противника. И выжить в таком бедламе означало поцеловать Бога.

Корсар шел прямо к Периметру. Да, он топал сейчас к воякам, охранявшим границы Зоны, чтобы просто поговорить или, если нужно, сдаться на милость властям, объяснить им, что он не враг, что не виноват, что это все обстоятельства так сложились и злая судьба повернулась к нему задом.

«Стоп! А с чего я решил, что меня вообще будут слушать, что примут и упакуют в СИЗО для выяснения фактов и алиби? Что вообще разрешат выйти к Периметру?! А ведь, как пить дать, пристрелят еще на подходе. Эдак пятью-семью очередями прошьют, а потом будут обмывать удачный исход только что начавшегося комендантского часа, конец бродяги-лоха, который блуданул и случайно вышел к КПП. Или в рапорте напишут, что намеренно прорывался за Периметр, пытаясь свалить из Зоны на Большую землю и там навсегда раствориться. Тело бросят для пущей убедительности на колючку, вынут КПК из кармана, черканут за него фразу типа «Иду на прорыв, ненавижу гадов-вояк, буду мочить их всех за Периметром» и снова запихнут наладонник в простреленный сидор. А? Каков расклад?!»

Корсар остановился, занеся ногу над пожухлой травой, задумавшись. Да, совсем не сочная зеленая травка этим летним вечером росла под его занесенной стопой. Мозг кольнула догадка, и чувство самосохранения пронзило весь его хребет вместе с пулевой раной в спине.

«Мина!»

Сталкер вернул ногу на исходную позицию, обвел взглядом окрестности, игнорируя серую коробку КПП за кронами шелестящих ив. «Ну, точно, вот он, Периметр, колючка с пулеметными гнездами и блокпостом, а значит, перед ней полоса минирования. Дорога осталась чуть в стороне. Вон уже блестят от заката стекла армейского бинокля у строгого лица наблюдателя на вышке. Сейчас удостоверится в личности «нежелательного элемента» и даст сигнал, очнется стрелок, сфокусирует зрение на «зеленке» и, поймав цель, даст жалящую тело пулеметную очередь. Смертельную и последнюю в моей жизни».

Корсар с трудом проглотил ком в горле, начал пятиться и отступать в тень ближайшего куста, при этом непроизвольно держа руки вверх, будто уже сдавался.

Не сдался.

Просто человеческий разум подавился звериным инстинктом, который в последние сутки проснулся в организме сталкера. Животные рефлексы затмили все чувства, и тело мужчины метнулось в заросли. «А ведь в последний раз эти рефлексы привели к гибели бродяги Ростика. Нельзя так, Корсар! Ох, нельзя. Так ты в зверя начинаешь превращаться. В опасного проклятого мутанта. Так ты уже зверь, мать твою! В тебе его кровь!..»

Он вышел к дороге, все еще не опуская рук, и этим привлек к себе внимание снайпера на вышке. Того, что только минуту назад разглядывал сталкера в бинокль. Теперь стрелок изучал мишень в перекрестье оптического прицела ПСО-1. Изучал, что-то бормоча себе под нос. Может, грезил будущим орденом на грудь за поимку и уничтожение рецидивиста. Или на этот раз выбирал другую точку на теле изгоя, более уязвимую, чем дырка в сидоре на спине. Потому как этим сторожевым на вышке, отправленным в «вечный караул», оказался сержант Гресько, тот самый, что недавно зарядил порцию свинца в мирно отдыхающего у костра сталкера…

Спустя полчаса

– Сержант Вешкин, не мычите здесь и не мямлите. Докладывайте, как все произошло. И напоминаю, уличу во лжи и блефе – вышвырну из контингента!

– Чок, на, выпей, полегчает. А то трясет тебя, как мимикрима в экстазе.

– Спаси… Благодарю, товарищ старший лейтенант. Честно… Хреново так. Я… мы никак не ожидали такого… Я…

– Рассказывай. Своими словами, без всяких там уставных. Что ты видел и слышал?

– Шпик… То есть сержант Гресько… Он, видать, узнал в капитулянте разыскиваемого престу… Ну… Корсара этого. Которого тогда еще мочканул… Простите! Попытался завалить. Узнал и решил покончить с ним раз и навсегда… Он успел сообщить по радиосвязи, что видит цель и готов уничтожить ее… А потом…

– Что сделали именно вы?

– Товарищ капитан, я… Я не успел ничего сообразить, только крикнул, чтобы он не смел ликвидировать, что тот нужен нам…

– …На хрена он нам нужен живым?! Вы там чо, все спятили, что ли? Была команда на уничтожение этого лица. Была?

– Так точно, товарищ капи…

– …И? Зачем нам пленный? На черта нам содержать и допрашивать врага, особо опасного преступника, убившего уже несколько человек в Зоне, в том числе двух солдат из нашего контингента.

– Капитан, извини, но пусть расскажет до конца. Говори, сержант. На, выпей еще.

– Он чо, сюда водяру пришел жрать?! Блин, я меньше ее жру за день. Чего вылупился, орел, твою мать?! Не мычи, говори уже.

– Шпик не успел выстрелить. Он… Корсар этот завалил его. Мгновенно.

– Ка-ак?! С расстояния в полста метров завалил снайпера на вышке? Да еще гранатой в рот?!

– Капитан!.. Сержант, продолжай.

– Нет, не гранатой. «Лимонку» он позже, потом вбил раненому Шпику в рот. Сломал все зубы при этом, без кольца, но со скобой…

– …Ага. Видели, мля. Военврач до сих пор с сапером не знают, как ее вытащить из глотки вашего Шпика! Щас отдам приказ вывезти тело за бруствер, а там и закопать этого мудака вместе с гранатой в пасти. Идиот! Ну, так чем он его свалил с вышки, если не гранатой? Говори, чо вылупился?!

– Фонариком.

– Че-ем-м?!

– Фонариком натовским. Такие любят наемники. Тактический с инфра…

– …Ты чо, сержант, звезданулся мозгами? Каким еще фонариком? С полста метров?! Ты, сволочь, если мне врешь тут или дурачком прикидываешься, я тебя на гауптвахте сгною…

– …Капитан!

– А ты, старлей, мне рот тут не затыкай. Твои архаровцы облажались по полной. Что тогда, в рейде, что сейчас, в дисбате. Одного поставили на вышку бдеть за «зеленкой», отрабатывать промахи по службе, так он и то умудрился фонариком в морду схлопотать и гранату сожрать. А другой, мародер, твою мать, в штаны наложил при виде одного одинешенького преступника. Это твои спецы?! У меня таких сто рыл вон в комендантской роте служит.

– Капитан, хватит уже эмоций, нужно выяснить обстоятельства и подробности ЧП, разработать план дальнейших действий, вызвать…

– …Кого-о?! А ты что, уже в своих долбаных спецов не веришь? Слабаками оказались? Какие подробности? Какие, к черту, обстоятельства?! И так все ясно как божий день! Этот Корсар явился, чтобы отомстить своим обидчикам, то бишь твоим дятлам. Причем решил это сделать как можно громче и смешнее, дразня всех нас и издеваясь. Сержанта Гресько замочил каким-то хитромудрым способом, используя гранату и, как оказалось, фонарик. Простой светящий прибор, с которым вы в кусты бегаете по ночам. А он им завалил матерого спецназовца, с расстояния в пятьдесят, мать твою, метров. Пятьдесят! Ты слышишь, старший лейтенант Долгушин? Он чо там, Рэмбо или Терминатор? Или призер Олимпийских игр по метанию молота? Вы тут звезданулись все?! Я чо докладывать комбату буду? А в рапорте чего писать? Что хваленый и присланный вами, товарищ полковник, спецназ несет потери от швыряемых бродячим беглым сталкером фонариков и забиваемых им же в пасти опытных армейцев гранат? Это мне доложить? И приплюсовать к этому наложившего от страха в портки сержанта Вешкина и еще двух двухсотых с блокпоста? Кстати, военврач доложил мне, что не может пока установить причину смерти этих двоих за пулеметом. От ударов шлемом они померли или от удушья пулеметной лентой. Вашу мать! Их же шлемов и их же ленты! А тапочком белым или вонючей портянкой он еще никого не задушил? Идиоты! Пошли вон отсюда. Оба-а.

Спустя еще полчаса.

– Товарищ майор, разрешите объявить красный уровень тревоги, дать распоряжение о превентивной зачистке Зоны и привлечь к поиску и ликвидации беглого преступника все силы Периметра, включая волонтеров и добровольцев из сопредельных группировок и кланов?.. Да, товарищ майор. Есть, товарищ майор! Слушаюсь. Так точно…

Глава 5. Болотный доктор

Корсар всматривался сейчас туда же, куда в бинокль глядел старший лейтенант Долгушин, – в очертания серых построек в центре Больших Луж. Только один пытался понять, зачем командир спецназа бдит тыл вместо того, чтобы в оба глаза контролировать фронт в поисках беглого преступника, а другой старался убедиться в том, что хозяин дома на болотах находится на месте. Три часа назад Долгушин связался с Болотником и весьма вежливо попросил его никуда не отлучаться из дома, потому как ему угрожает опасность, а где-то неподалеку рыщет опасный, якобы осуществляющий заказ с Большой земли, киллер. И, мол, как только спецназ устранит убийцу, карантин и блокаду снимут с болот. Поэтому сейчас старлей разглядывал хижину доктора и, увидев мелькающую в тусклом свете окна тень, успокоился. Откуда ему было знать, что Болотник уже в курсе секретной операции вояк и что он, узнав истинное положение дел, незаметно, как умел только он, покинул островок в трясинах и тайной тропой вышел с болот во фланг засаде спецназа. А вместо себя хозяйничать в доме оставил излома по кличке Бурелом, которого уже месяц выхаживал после столкновения с аномалией.

Корсар нахмурил лоб, пытаясь понять, почему хозяин этих мест покинул свою обитель скрытно и сейчас направлялся к нему краем туманной мари, а не открыто, натоптанной тропой. «Видимо, Болотник тоже чурается вояк и не хочет лишних проблем на голову», – подумал сталкер.

– Здоров, Корсар! – Лекарь, косо зыркнув на притаившегося за валуном беглеца, посмотрел вправо, в сторону замаскировавшихся в сотне метров от них армейцев.

– И тебе не хворать, доктор. Не спится? Чего ночью бродишь?

– Да как мне дрыхнуть спокойно, когда вояки под боком затворами клацают, окна мои разглядывают да тварь болотную пугают?! – Болотник подошел ближе, разглядывая знакомого сталкера, который заметно изменился с их последней встречи: осунувшееся заросшее лицо и нечеловеческий взгляд сразу бросались в глаза. – Да еще зная, что кореш мой в беде и рядом околачивается. Привет, друг Корсар! Привет, беглянка!

– Здравствуй, дорогой!

Они сжали друг друга в крепких объятиях – так, что знахарь почувствовал дрожь в явно нездоровом теле товарища, его волнение и тревогу. А еще – боль и усталость.

– Ты знаешь, что с тобой не все в порядке? – Болотник чуть отпрянул от друга, продолжая всматриваться в его бездонные глаза.

– Точнее сказать, вообще все не в порядке! – устало промолвил сталкер и облокотился на серый валун, местами поросший лишаем. – Еще немного, и я обрасту таким же вот мхом, чую, что совсем худо мое дело.

Знахарь долго и молча глядел на Корсара. Болотник уже, в силу своих способностей, понял, что случилось с беглецом, что его привело сюда, как ему плохо было сейчас и тошно. И откровенно сочувствовал сталкеру. Лекарь присел рядом, положил сухую ладонь на подергивающееся плечо Корсара:

– Рассказывай. Можешь не вдаваться в детали, но с самого начала. Я пойму!

Сталкер посмотрел на знахаря, затем, понимая, что другу, конечно же, жутко выносить такой тяжелый звериный взгляд его вертикальных зрачков, поднял голову и уставился на бледную лепешку луны. И стал говорить…

– И вот я здесь, дружище, – закончил повествование своих злоключений Корсар, тяжело сопя и ежеминутно облизывая потрескавшиеся губы. – Снова не один, но… один. Как та луна на черном небосводе. И очень хотелось бы услышать от тебя утешительные слова. А еще лучше – надежду на излечение. Только честно! Слышишь, мне нужен правдивый вердикт, а не… не…

Он закрыл глаза, и Болотник заметил мокрую полоску на чумазом лице друга.

Пауза затянулась.

– Что ты молчишь, доктор? Боишься сказать мне правду?

– Боюсь, Корсар! Боюсь, дружище. Сколько зверья выходил, молчаливых своих клиентов, сколько люда местного вылечил, в основном, проходимцев, но никогда не было так больно и боязно выносить приговор близкому человеку. Понимая, что с ним и каково ему.

– М-м-м-м-м-м! – замычал сталкер, скрипя зубами и дергая опаленной головой. – Я так и знал. Я знал, твою мать! Я понял уже, что не жилец. Но… Но, может быть, там кровь сдать надо, рентген, УЗИ? Может…

Корсар заметил печальный взгляд врачевателя, да и сам уже понял: какие могут быть на болотах приборы и анализы, тут все в натуре, естественное и дикое, как теперь и сам он, и местный волшебник не в силах вылечить его зараженный организм.

– Артефактом!? Поможет какой-то артефакт? – с мольбой в голосе сталкер всмотрелся в лицо знахаря. И опять осознал, что и тут мимо.

– Бро, что тебе сказать в утешение? – Болотник тяжело вздохнул. – Добро пожаловать в Зону! Ты теперь ее неотъемлемая часть. В общем-то, как и все эти годы.

Корсар отчаянно поглядел на доктора, сморщился и застонал. Чем и привлек внимание дозора спецназа.

* * *

– Что дальше делать собираешься? – спросил Болотник. – Я могу переговорить с вояками, объяснить им все, примирить вас.

– Это вряд ли уже! – Корсар тяжело вздохнул, уже раз десятый за полчаса разговора. – Они на мировую не пойдут. Снежный ком покатился. Охота началась. Теперь мне либо из Зоны долой и в бега по необъятным просторам страны, либо… драться.

– Драться? Ты хочешь объявить войну всем?

– Она уже объявлена! Она уже началась… – прошептал сталкер, понижая голос и вглядываясь во мглу, потом резко дернулся. – Мы не одни здесь!

Болотник медленно поднялся с корточек, всматриваясь в потемки болота, огляделся. Теперь и его внимание привлекло движение за ближайшими куцыми кустами. Кто-то или что-то ползло в сторону собеседников, обходя с тыла. Знахарь замер.

После минуты безмолвного сканирования взглядом округи он повернулся к другу, но рядом никого уже не было.

Корсар будто растворился в звенящей утренней тишине. Да так скрытно это сделал, что даже местный «Дерсу Узала» не засек его исчезновения. Болотник крякнул, слегка улыбнулся и присел, опершись спиной о валун. Теперь лекарь отчетливо слышал шаги приближающегося человека. Не зверя, не мутанта, а именно человека. Рука знахаря ловко скользнула к поясу за ножом.

– Болотник, не кипишуй. Свои, – раздался знакомый голос за камнем.

– Кому свои, кому чужаки, – бросил через плечо знахарь, но, узнав говорившего, разогнулся и выглянул из-за валуна, все же не убирая руки с ножен. – Здорово еще раз, Долг. Чего не спится? Или ты в соглядатаи заделался?

– Не смешно, Болотник. – Старший лейтенант Долгушин скинул с головы капюшон маскхалата и подошел ближе, держа в руках «Винторез». – Где он?

– Кто? – Врачеватель попытался сделать удивленное лицо.

– Твой друг Корсар! – уточнил старлей, осторожно передвигаясь по дуге вокруг валуна, чтобы убедиться, что здесь действительно нет сталкера. – Ты же с ним сейчас говорил?

– Долг, ты уже вечером добивался от меня каких-то признаний, выпытывал об этом сталкере, чего еще-то нужно?

– Где он? – тверже произнес армеец, поднял руку и жестом показал своим невидимым подручным осмотреть сектор.

– Успокойся, старлей. Нет тут никого.

– Ты же с ним разговаривал сейчас.

– Я старый больной человек. Давно уже разговариваю сам с собой, не дружу с головой. Присел отдохнуть, а тут ты.

– Слышь, старик… Ты мне мозги тут не парь. Был он тут? – Долг продолжал озираться, но мимолетно бросал косые суровые взгляды на знахаря.

Болотник уловил движение справа и слева, усмехнулся, кряхтя в кулак. Достал флягу, что не ускользнуло от пристального взора вояки, отпил пару глотков травяного настоя, неторопливо завинтил крышку и посмотрел на военного, облаченного в снайперский халат «Леший».

– Может, закончите эту игру?

– Что? – Старлей с досадой опустил ствол, понимая, что никакого Корсара он уже здесь не увидит, но новым жестом показал бойцам продолжать наблюдение за опушкой леса.

– Затея ваша – дурацкая. – Болотник убрал флягу, стал разминать шею. – Корсар не начинал эту бойню. Он чист перед своей совестью и перед вами. Пока не поздно, остановитесь. Вы же армия!

– Поздно, старик. Ты будешь удивлен моим словам, но… к сожалению, поздно. Я тоже не хотел этой стычки, этой грязи… Но события развернулись очень непредсказуемо и жестоко. Корсар пошел ва-банк, когда нужно было…

Что нужно было, Долг не понимал, поэтому язык не повернулся сказать дальше то, что вертелось в его голове: «Что мог сделать сталкер, сраженный выстрелом Шпика, а потом еще и изуродованный? Прийти с повинной к майору Лапердину и извиниться за то, чего не делал?! Типа: «Извините, что спровоцировал ваших дерганых спецназовцев и схлопотал пулю в спину! Я больше не буду. Мочканите меня еще раз, и дело с концом». Так, что ли?»

Старлей с трудом проглотил ком в горле, не отводя глаз от лица старика, тоже пытавшегося взглядом образумить ретивого офицера. Заблудшего вояку.

– А я все же думаю, что еще не поздно, – тихо сказал знахарь. – Сталкер мучается, беснуется, он нездоров, очень нездоров и сильно устал. Морально. Ты же сам армеец, Долг! Как и он. Ты должен понимать, что произошло недоразумение, твои люди ошиблись. И очень крупно. А ты сейчас волей-неволей должен застирывать портки своих обделавшихся солдат? Нельзя все объяснить руководству? Давай вместе пойдем к твоему начальнику и все ему расскажем. Как было и что делать дальше. Вы же явно не все доложили наверх! А?

– Все, старик. Мы доложили все как есть. Корсар был объявлен в розыск, но события повернулись к нему задом. Он пошел на огневое столкновение. Он развязал эту бойню. Ему отвечать.

Болотник некоторое время смотрел в печальные глаза вояки и, когда понял, что бесполезно что-то говорить, убеждать, исправлять, спокойно добавил:

– Старлей. Ты знаешь… Не зря многих вояк испокон веков называют дуболомами. Этот ваш непробиваемый армейский менталитет, эта чертова круговая порука, эта… мля… на самом деле животная боязнь за погоны и скудные льготы сделали из всех вас скотов. Извини, что так резко и прямо, но никогда, слышишь, никогда не исправить вам, начинающим молодым офицерам, новому поколению новой страны, это скотское положение. Это не события повернулись к нему задом. Это он, Корсар, Легенда Зоны, Неприкасаемый… это он повернулся к вам задом, но сначала он готов был на примирение. И шел он тогда на КПП к вам только за этим. Пока твои бар-раны опять не стали палить в безоружного, мирного, раненого человека. А теперь… Вы хотите войны? Ну что ж… Будет вам война, братцы кролики! Готовьте черные мешки.

Глава 6. Комендантский час

К вечеру смертельно уставший и напуганный Штопор ввалился в бар. Едва ступив за порог, прохрипел:

– Водки!

– Ты чего такой… взъерошенный? – стараясь подобрать нужные слова, произнес хозяин заведения, уставившись на внезапного гостя. Вид у того был еще тот – ободранная, вся в грязи, одежда, бледное, как у призрака, лицо с выпученными глазами.

– Чего такой испуганный? – вновь спросил хозяин. – Что случилось, Штопор?

– Водки… дай… – вновь просипел гость. И, шатаясь, подошел к стойке бара: – Ростика… в расход пустили!

– Кто?!

Сидящий в центре зала пьяный посетитель, сталкер, привстал, услышав это, и грозно произнес:

– Кто завалил? За Ростика убью любого!

– Ну, не томи, в самом деле! – теряя терпение, прошипел Палыч. И, налив испуганному бедолаге до краев стакан водки, спросил: – Как это произошло?

– Мы костерок соорудили, – отдышавшись после порции спиртного, выдавил из себя Штопор. – Никого не трогали. С задания шли. Ты нас знаешь, Палыч, мы люди порядочные. У своих не крадем, кодекс чести соблюдаем, делимся, гнилые темы не творим. А тут этот нарисовался вдруг.

– Да кто?!

Штопор ответил только тогда, когда стакан вновь наполнился.

– Ну, кого ищут. Беглый этот. Но это мы не сразу узнали. Сообщение поздно пришло. Эх, минут на пять бы раньше, так мы этого гада хлопнули бы без разговоров! А так… – Штопор вновь выпил. – Подошел, начал права качать. Мне, говорит, никто не закон. И ствол поднимает. Ростик начал его успокаивать: мол, паря, ты чего, не кипишуй. Я тоже подорвался. Сцепились. А он походу на всю голову больной. Вальнул Ростика. Я на сволочь эту прыгнул, повалил, да он сильный оказался. Вырубил меня.

– Да ты гонишь! – не поверил Палыч.

– Что же я, по-твоему, сам его убил? – прищурил Штопор захмелевшие глаза. – Можешь сам посмотреть, тут не далеко лежит. Я его даже похоронить не успел – скорее сюда рванул.

– Эх, погоню бы надо организовать! – раздосадовано хлопнул ладонями по коленям сидящий в центре посетитель.

– Да какая погоня? Я без сознанки сколько провалялся? Его уже и след простыл.

– А чего он к вам пристал? – спросил хозяин заведения. – Обокрасть хотел?

– Да бес его знает, что ему надо было. Он совсем двинутый, я сразу понял. То все выпытывал, откуда мы идем, не с кордона ли случаем. То какую-то информацию от нас хотел. А потом… потом Ростика завалил. Выхватил мой помповик и братишке дробью прямо в грудь зарядил. На всю башню отмороженный!

– М-да, дела, – протянул Палыч. – Таким уродам только «черную метку» выдавать, не место им в Зоне. Ни за что ни про что нормальных сталкеров валить – это самое худшее, что можно совершить. Без суда и следствия таких на первом суку вздергивать полагается, как в былые времена. Что скажешь, Жвал?

– Про него уже сообщения на все КПК шлют, награду обещают тому, кто изловит негодяя, – ответил тот.

– А кто обещает?

– Вояки.

– Если они его ищут, да еще и денег отваливают, значит, точно отмороженный, это к гадалке не ходи, – подтвердил сидящий у дальнего окна широкомордый клиент.

– И много дают, награды-то? – аккуратно поинтересовался Штопор.

– Прилично, – уклончиво ответил Палыч. – Ты вот что, расскажи-ка лучше подробнее, где встретился с этим простуженным на всю голову?

– А зачем тебе? Поймать хочешь?

– Может, и хочу.

– Тогда, чур, награду поровну! – выпалил Штопор, грохнув пустым стаканом по барной стойке.

– Ишь, какой прыткий! Не смог сам поймать, так дай другим попробовать. Что, жаба душит?

– Мне за Ростика обидно! – надулся тот. – Не себе, родителям его деньги вышлю. У него ведь мать осталась одна за Периметром.

– Да нет у него никого, чего ты мелешь?! – крикнул Жвал. – Он мне сам рассказывал, что сирота, в детдоме вырос.

– Есть, я лучше знаю! – зашипел Штопор. – Мать есть. В Саратове живет. Тебя вообще не спрашивают, сиди там, хлебай свой самогон да помалкивай тихо в тряпочку. Ну, так что? Согласен напо-полам?

– Да не буду я его сам ловить, ек-макарек! Что я тебе, ковбой какой-то из боевика? – разозлился Палыч. – Просто кент есть один из военных, они тут по Периметру Зоны дежурят на постах, наводку дам ему, вот пусть и ловят душегуба. Мне деньги за этого дурака не нужны, мне Ростика жаль. Он нормальный пацан был. И ты почтил бы его память, если бы помог.

Штопор замешкался, начал искать взглядом поддержки среди других сталкеров, но не увидел ее.

– Так ведь награда… деньги… ладно, – наконец сдался он. – Запоминай, чего скажу.

Пискнули «наладонники» – одновременно у нескольких присутствующих. Палыч бросил взгляд на сидящего в центре бара сталкера, настороженно поинтересовался:

– Что там?

– Ексель! – фыркнул тот, читая плывущие перед глазами строки. – Комендантский час объявили. До восьми надо из Зоны выйти. Какого-то опасного преступника ищут.

– «Какого-то», – огрызнулся Палыч. – Вот этого и ищут, который Ростика завалил. Штопор, говори давай живее, где его видел, пока нас тут всех не положили как врагов народа, без разбора на плохих и хороших. За нарушение режима.

– Ладно, не кипишуй. Тут в километре южнее поляна есть, ну ты знаешь, мы там прошлым летом шашлыки жарили с Бакланом, вспомнил? Вот там он нам и попался. Думаю, далеко еще не убежал, в тех местах шарится. Давай, звони своему кенту военному, пусть туда технику отправляют, да как следует проредят все свинцом. Хочу, чтобы даже мокрого места от него не осталось. Есть еще водка? Плесни.

* * *

Долгушин сидел за столом, понуро опустив плечи и, погрузившись в нерадостные думы, размышлял над сказанными словами Болотника. Громко зазвонил телефон.

ТРРРынь! ТРРРынь!

От неожиданности старлей вздрогнул, выныривая из омута мыслей, схватил трубку, едва ее не выронив. Злясь, произнес:

– Да, слушаю… Так, знаю такого… ну…

Он внимательно вслушивался в то, что говорил звонивший, и быстро менялся в лице.

– Хорошо, записываю… понял… благодарю. Отбой.

Поступившая информация показалась офицеру сейчас подарком судьбы. «Может, и не все так плохо, как я думал минуту назад? И устраивать всеобщий апокалипсис в Зоне не придется? Да, видимо, есть где-то там бог или удача. И этот звонок – явное тому доказательство».

Долгушин подорвался встать, но замер. Постукивая по столу ручкой, вновь поднял телефонную трубку.

На том конце ответил дежурный.

– Подымай бойцов! – рявкнул старлей. – Пять минут на сборы. Живо! Скажи, что получена информация о месте нахождения объекта «К». Будем брать.

* * *

Корсар лежал в траве. На что-то другое просто не было уже сил. Все его тело будто превратилось в перемолотый в мелкую крошку фарш, набитый в пыльный мешок одежды. Сталкера ломало и бросало в дрожь, тошнило, хотелось до безумия пить. Но еще гадостней было не от физической боли, а от моральной. Он понимал, что по его душу скоро придут солдаты и нашпигуют его свинцом, даже разбираться не будут, безоружен он или нет, труп зароют под кустом, да и делу конец, а он так и не повидал дочь.

Корсар изо всех сил пытался ей помочь, рвал жилы и буравил землю носом, только чтобы найти этот проклятый артефакт. Хотел как лучше. А вышло… паршиво вышло. Судьба сыграла с ним злую шутку, перечеркнув все одним выстрелом в спину. «Черт, да лучше бы сразу убили, чтоб не мучился и ничего не почувствовал! Зачем теперь я такой этому свету, получеловек, полу… кто? Мутант? Да, наверное, мутант».

Неприкасаемый смотрел в хмурое, стягиваемое дождевыми тучами небо, иногда тихо подвывал. Мужчину так ломало, так выворачивало, аж хрящи трещали. Оставалось только лежать, страдать и ждать собственную смерть. Не самое приятное занятие.

Покалывало в висках. Новые ощущения, очень странные, необычные, сковывали мозг, не давая расслабиться, из-за чего нервы звенели, как натянутые струны. Сталкер слышал, как росла трава, он чувствовал, как в ста метрах сопит в своей норе хорек, улавливал тысячи запахов, в основном, отвратительных, исходящих от всего вокруг – от камней, деревьев, земли. В особенности от земли. Она пахла чем-то мертвым и… одновременно живым. Было очень странно – осознавать, что там, в глубине, в неживом бренном мире копошилась жизнь. Странно и отвратительно. Сталкер подумал, что в нем тоже будут копаться черви, превращая тело в перегной. Совсем уже скоро.

Вдалеке послышались шорохи. Корсар не обратил бы на них внимания, но звуки эти быстро переросли чуть ли не в грохот шагов десятков сапог.

«Неужели это за мной?»

Неприкасаемый поднял голову, сквозь вечернюю мглу попытался рассмотреть, что происходит. Там были люди. Не военные, обычные сталкеры. Они шли прочь из Зоны, словно мигрирующие из гиблого места животные. Корсар понял: «Выводят всех непричастных, чтобы легче было изловить меня. Не хотят устраивать бойню. Что ж, поздно, они ее уже устроили. Сколько погибло уже? Сколько погибнет еще? – Внезапная шальная мысль заставила Корсара оживиться: – А что, если попытаться слиться с толпой и покинуть Периметр? Выдать себя за другого человека, выполняющего приказ властей по выводу всех из Зоны? – Сталкер поднялся, оглядел себя. – Так. Одежда вся в грязи, прожжена в паре мест, порвана. Да кто там заметит, в вечерней-то полутьме? Рукав еще в крови. С этим сложнее. Снять с кого-нибудь комбез? Нет, много лишнего шума. Ладно, с кровью тоже можно что-нибудь придумать, закрыть чем-нибудь или рукав закатать, в конце концов. А вот лицо… – Корсар подполз к луже, глянул на свое отражение в воде. – Ну и рожа у тебя, Шарапов», – кисло улыбнулся он, разглядывая знакомые, но словно бы и чужие черты.

Прорезанное морщинами лицо, серое, больное, во впадинках щек – землистая синева, глаза… с глазами совсем беда была. Звериные глаза, какие-то кошачьи, что ли, с вертикальными узкими зрачками. Жуткие. «По ним-то меня вмиг и вычислят, – подумал Неприкасаемый. – Но все равно попробовать стоит. Других возможностей уже точно не будет. Что я теряю?»

Корсар поднялся. Как смог, почистил штаны и куртку от грязи. Конечно, помогло это мало, но хоть на человека немного стал похож. Двинул в путь.

В паре сотен метров от него объявился псевдопес, трусливо через ментальную связь попросил у мужчины разрешения напасть на отставшего невдалеке от группы сталкера, чтобы полакомиться свежим человеческим мясом. Корсар проигнорировал мутанта – не до того было. Зверь покружил еще немного и, не дождавшись ответа, от греха подальше ретировался в гущу леса.

Чутье подсказывало сталкеру, что план идти напролом через КПП совсем дрянной, но другого не было, как и времени придумать что-то действительно стоящее.

«Нужно просто пробраться как можно ближе к выходу за Периметр. Там, у ворот, конечно же, будут солдаты, человека три, с учетом усиления – пять, документы попросят. Разобраться с этими ребятами не составит труда. Но есть еще двое: один на вышке, второй у дальнего конца коридора. У обоих автоматы. Если с первым еще можно попытаться пободаться, то второй успеет покрошить меня с «Печенега». Плюс другие сталкеры… они стоять в стороне не будут. За меня награда обещана, на сувениры порвут. М-да, одному точно не справиться. Вот если бы напарника…»

Корсар остановился. Внезапная пришедшая в голову идея вновь дала ему надежду. «Напарника, конечно, тут не найти, но помощи кое у кого попросить можно. Например, у самой Зоны».

Неприкасаемый прислушался. Поблизости никого из мутантов не было. Только люди. Много людей, и все шли к КПП. В комендантский час, будь он неладен, никто не хотел оставаться в этом котле, который должен был наполниться всепожирающим огнем после восьми часов вечера.

– Ну же, где, мать вашу, носит вас, ироды, когда вы так нужны! – прошептал Корсар, призывая всю нечисть Зоны.

Вскоре на зов ответил псевдопес – тот самый, что совсем недавно просил разрешения сожрать сталкера.

«Ага, кушать хочется! Вот ты мне и поможешь».

Неприкасаемый размышлял, что если натравить хищника на солдат, то часть боевой силы будет отвлечена на ликвидацию зверя. Самому беглецу в это время надо будет рвать напролом.

От волнения и внезапно появившейся надежды защекотало нос. Мысли о смерти и безысходности сами собой ушли. «Еще повоюем! Ведь может получиться! Только бы не сглазить. Где ты, пес? Ага, давай, иди за мной, смотри, на глаза не попадись никому. Как скажу, сразу нападай. Рви и убивай, вся добыча – твоя». В этот момент Корсар ни к кому не испытывал жалости. Все они вынесли ему смертный приговор, так чего ему теперь было жалеть их?

Пес трусливо поджал хвост, понимая, что мероприятие ничего хорошего ему не сулит, но возразить не посмел и смиренно пошел за хозяином Зоны.

* * *

Темнело быстро. В Зоне всегда так – непонятно, по каким законам здесь жила природа: сегодня до самой полночи могло быть светло, завтра уже к семи смеркаться начинало. И погода менялась за считанные минуты: то теплый ветерок тихо пригладит взъерошенные ветки деревьев и уснет на опушке, то вдруг рубанет посреди дня молния, и дождь стеной хлынет. Всякое бывало.

Долгушин окинул взглядом небо, сплюнул. Офицера приводили в уныние серые пыльные тучи, подсвеченные фиолетовым закатом, гром, покашливающий где-то вдали, за лесом.

На душе скребли кошки. Старлей понимал, что встреча с Корсаром не предвещала ему ничего хорошего. Получить гранатой в рот или фонариком по лбу не было никакого желания. Еще Долгушин осозновал, что с беглецом произошли какие-то странные метаморфозы. Ну, не мог обычный человек такое вытворять!

«Хотя он и есть необычный, он же Легенда Зоны», – подумал старлей, осматривая пятачок земли впереди.

Преследуемый был здесь, и, судя по следам, совсем недавно – четко вдавленные в грязь отпечатки пальцев возле лужи еще не успели смыться. «На лицо, что ли, он свое смотрел? Или хлебал подобно зверю, так жажда мучила? Не пей, Корсар, из лужицы, козленочком станешь».

Долгушин кивнул бойцам, давая понять, что все идет по плану. Как же сильно он в этот момент ошибался…

Вдали раздались крики и ругань, какую не всегда и в кабаках-то услышишь. Старлей оглянулся. Орали возле КПП. «Опять не успели вовремя все организовать? Время уже пять минут девятого, а сталкеры все еще у проходной толпятся, не могут пройти. Шмонает, что ли, их там охрана? – Долг одернул себя. – Пусть шмонают, потратят лишнюю минутку, но убедятся, что обычный искатель удачи перед ним, а не… – Его словно прошило током. – Так ведь это он и намеревается сделать. Ирод!»

– Скорее, к пропускнику! Там он.

Вновь около проходной заголосили. А потом утробно зарычала собака, и завязалась потасовка.

«Не успели! – злобно подумал старлей, срываясь на бег. – Врешь, не уйдешь!»

Ругань быстро перешла в крики о помощи, потом и вовсе захлебнулась в нечленораздельных всхлипах. Сухо затараторил автомат. Раздался визг животного.

Уже не разбирая дороги, Долгушин мчался вперед. «Надо срочно ликвидировать цель. Чем меньше свидетелей, тем лучше».

Только этих самых свидетелей набралось уже десятка два – сталкеры быстро разобрались, что к чему, и приняли боевые позиции. Затевалась знатная перестрелка.

* * *

Прожектор на крыше здания КПП вильнул вправо. Корсар остановился как вкопанный, переждал, пока яркий луч уйдет в сторону. Досчитал до трех и, с трудом сдерживая волнение, двинул дальше. Обогнул небольшую аномалию, аккуратно, стараясь не издавать лишнего шума, вышел на плешивую поляну, укутанную серым туманом. Чутье подсказало: дымка безопасна и в ней можно скрыться от посторонних глаз.

Корсар юркнул в белесую клочковатую завесу, начал жадно наблюдать за входом в Зону. С каждой прошедшей минутой он убеждался все сильнее в глупости своего плана.

У ворот стояли два солдата с автоматами, взгляды у парней были напряженными. «Каждого подошедшего рассматривают внимательно и подолгу, цепляясь к каждой мелочи, – наблюдал Корсар. – Документы требуют. Там, за воротами, еще один, тоже останавливает и что-то спрашивает. Нервный какой-то, чуть что, сразу за оружие хватается. С таким шутки плохи. За ним, кажется, еще двое торчат».

Уже не так уверенно Неприкасаемый небольшими перебежками двинулся вперед, к пропускному пункту.

До КПП оставалось совсем немного, когда раздался властный голос.

– Стой!

Корсар замер.

– Куда прешь?!

Сталкеру едва хватило всей имеющейся выдержки, чтобы не ответить на этот вопрос грубо. Неприкасаемый сжал губы так, что те превратились в тоненькую, едва заметную нить. Так он и стоял, вглядываясь в темень.

– Ты аккуратнее там, мы свои, – раздался простуженный голос откуда-то справа.

Только теперь Корсар понял, что обращались не к нему. Военный говорил с подошедшим к самым воротам пропускного пункта сталкером. Облегченно вздохнув, Неприкасаемый побрел дальше, не спеша, осторожничая. Это и спасло ему жизнь.

Уже подходя к воротам пропускника, он вдруг затылком почувствовал, что позади кто-то бежит. Звериный слух различил по топоту сапог, что бегущих было семеро. У самого Периметра солдаты перешли на быстрый шаг и растянулись в длинную цепь. Корсар просканировал местность и понял, что его начинают окружать. Моментально определив в противнике слабое звено, Неприкасаемый ринулся в атаку.

Но не успел.

Его опередил псевдопес, видимо, посчитав жест Корсара за отмашку к нападению. Выпрыгнув из темноты, мутант бросился на идущего позади всех солдата и вцепился тому прямо в горло. Боец даже не успел пикнуть. Второй жертвой пса стал кинувшийся на помощь случайный сталкер. Мутант схватил того за плечо и стал рвать. Бедолага сдавленно закричал, попытался вытащить оружие, но споткнулся о торчащий из земли корень дерева и упал.

Оживились солдаты на КПП.

– Все назад! – крикнул один, поворачивая ствол пулемета в сторону заварушки. – Назад, я сказал!

Задолбил, как отбойный молоток, «Печенег», двумя, крест-накрест, очередями расстреляв псевдопса. Стоявшие вдалеке сталкеры одобрительно закричали. Кто-то, не разобравшись, сказал, что эти мутанты по одному не ходят и скоро сюда придет вся стая, чтобы отомстить за смерть собрата. Другой крикнул охране, чтобы та шевелилась с пропусками. Началась давка, никто не хотел повторить участь двух загрызенных несчастных.

Воспользовавшись суматохой, Корсар бросился наутек. Петляя между кустами и деревьями, запутывая след, прекрасно ориентируясь в темноте, он уходил прочь, в самую глубь Зоны.

Глава 7. Ночной охотник

Полковник грохнул кулаком по столу, разрывая в клочья гнетущую тишину. В слабо освещенной комнате его седые волосы, перекинутые мостом с одного виска на другой, слабо закрывая плешь, белели особенно ярко. Лапердин смотрел на эту смешную лысину старшего по званию и не мог оторвать взгляда.

«Да когда же ты на пенсию-то уйдешь, хрыч старый? – подумал майор. – Лезешь куда не просят, нос длинный суешь не в свои дела, в каждой бочке затычка. А как жареным пахнуть начинает, так сразу весь из себя герой, спаситель человечества, перед начальством выслуживаешься, урод!»

– Вот, читай. – Полковник кинул на стол скрученную в трубочку газету.

– Что это? – сморщил нос Лапердин и выпучил и без того круглые глаза.

– А ты почитай-почитай.

Майор развернул газету, быстро пробежался взглядом по заголовкам.

– Вот тут, на второй странице, – ткнул пальцем полковник. – Пока еще на второй. Завтра, чую, уже на первой выйдет материал. Да с фотографиями. Твоей и моей. В профиль и анфас, твою мать!

– «Активизировались военные структуры… загадочные смерти простых… скрывают от зачистки…» – нашептывая себе под нос, начал читать Лапердин. Потом, не сдержавшись, поднял взгляд на полковника и нервно хихикнул: – Ересь какая-то, ей-богу!

– Это тебе ересь, а журналюгам лишь бы сенсацию раздуть. А с учетом того, что все происходит под грифом «секретно»… – Полковник тяжело вздохнул, поправился: – …происходило до этого момента, то они готовы глотку рвать за любую информацию, особенно касающуюся Зоны. Сегодня утром двоих газетчиков на КПП повязали, те хотели в Зону попасть, выяснить, что тут происходит. Чуешь, чем пахнет?! Сегодня они без утайки пытаются сюда проникнуть, а завтра похитрее окажутся, начнут окольные пути выискивать. Ищейки! И тогда вскроется все, что вы тут натворили со своими идиотами безмозглыми. Ты когда этот бардак, наконец, закончишь?! – Полковник вновь стукнул кулаком по столу. – Час назад из Центра звонили. Интересовались. Это край, майор. Ты, надеюсь, это понимаешь?! Край! Чтобы из Центра по таким вопросам звонили! Сегодня звонили, а завтра, если не разгребете, уже сами приедут. Надеюсь, тебе не надо пояснять, что тогда будет.

Полковник, красный как рак, тяжело дыша, взял себя в руки, сел на стул. Чуть успокоившись, сказал:

– Тебе все дали: технику, какую хочешь, людей, оружие. А результата нет. Когда будет? Отвечай, майор!

– Ищем, – коротко бросил Лапердин. – Объект «К» хитрым оказался.

– Ты прекрасно знаешь, кем этот объект «К» был в прошлом, что он умеет и какими навыками обладает.

– Знаю, – кивнул майор. – Но мы его в кольцо сейчас зажимаем, в ловушке он у нас, а в скором времени…

– …Кто там у тебя рулит? – перебил его полковник. – Опять этот мудак Долгушин? Он тебе всю операцию провалит. Технику подключай, к черту твоих вояк – они у тебя все как макаронины вареные. И смотри мне, если до завтрашнего вечера не поймаете – полетят головы. И это я сейчас не в переносном смысле говорю.

– Поймаем, обязательно поймаем. К тому же нам уже сообщили его координаты.

– Так какого черта ты тут рассиживаешься?!

– Разрешите идти?

– Ладно, – устало произнес полковник, приглаживая взъерошенные редкие волосюшки. – Иди. Информируй меня сразу же, как только… в общем, когда станет что-то известно. Все, свободен.

Лапердин резко встал и быстро вышел из комнаты. Отойдя подальше, в коридоре, достал мобильник, набрал номер. На том конце ответили сразу, будто ждали звонка. Майор полушепотом прошипел:

– Что там у тебя? Докладывай. Посторонних убрали из Зоны? Хорошо, тогда слушай сюда. Выводи «Ночного охотника», пусть поймает мне этого Рэмбо недоделанного, и чтобы мокрого места от него не осталось! Времени тебе на все про все – один час. Потом за каждые десять дополнительных минут буду у тебя по звездочке снимать.

* * *

В мониторе видеорегистратора ночной ландшафт Зоны выглядел одним большим серо-зеленым пятном. Более светлые тени, медленно передвигающиеся от центра экрана к нижнему краю, были стаей псевдопсов. В правом углу совсем маленькими точками копошился выводок каких-то грызунов. От чуткого взора механического монстра не ускользала ни одна деталь. Ничто ему не мешало – ни ночь, ни туман, ни деревья. Через любую преграду он мог обнаружить нужную цель. Обнаружить и уничтожить.

В переговорном динамике пилота шикнуло.

– «Коршун», это база. Как слышишь?

– Вас слышу, база.

– Цель – человек. Район Заводи, четыреста метров южнее Рыжего леса. Задача – двести.

– Вас понял, база. Приступаю к ликвидации.

Лазерный дальномер вывел данные на экран. Триста метров до земли – самое время включать «Полет валькирий» Вагнера и убивать, убивать, убивать…

Вертолет Ми-28Н, называемый также «Ночным охотником», пошел на разворот. Цель была обнаружена, дело оставалось за малым – уничтожить. «Ночной охотник» умел это делать как никто другой. В том, что до рассвета он выполнит задание, сомнений не было. Как и в том, что для кого-то эта ночь будет последней.

* * *

Зона будто вымерла.

Корсар брел по лесной дороге, еще сам не зная, куда конкретно направляется. Просто шел, потому что оставаться на месте не было ни желания, ни возможности. Остановишься – вмиг сгинешь. Охота была открыта.

Теперь он стал желанной добычей для любого встречного.

Вдруг он остановился и прислушался. Зона была подозрительно молчаливой. Зловещая тишина нависла над сталкером, и даже привычные в здешних местах крики и звериное рычание сейчас исчезли. «Не к добру это», – подумал сталкер.

Зловонная земля начала проседать под ботинками. Корсар убрал ногу, но вновь наступил в податливую, мягкую, как каша, почву. Он понял, что забрел в болото.

«Ничего, это ерунда. Тут не опасно. – Вдалеке, около кустов, надулся и гулко лопнул слизистый пузырь. Беглец замер, насторожился. – Нет, это не аномалия. Обычный болотный газ ищет выход наружу. – Вновь влажно чмокнуло, под ногами вздыбился небольшой холмик. – Газа тут и правда много скопилось. Только чиркни искрой – все на воздух взлетит. Надо уходить от греха подальше».

Сталкер выровнял курс, но не успел пройти и полсотни шагов, как вдалеке что-то сухо застрекотало. Опытному военному хватило и полсекунды, чтобы определить в этом звуке вертолет.

– Началось! – выдохнул Корсар, выискивая удобное место для стрельбы – просто так сдаваться он не собирался.

Он невесело усмехнулся, снимая с плеча автомат.

Никаких других вариантов, кроме как принять бой, у него не было: убегать от вертолета – пустая трата времени; прятаться в кустах тоже глупо – приборам ночного видения темнота не преграда; укрыться в подвале – мощные ракеты достанут из-под земли, а точнее, сровняют с ней, родимой. Так что оставалось ему только принять, как самураю, последний бой.

Корсар стал напряженно вглядываться в даль. Новые способности не хуже прибора ночного видения помогли ему рассмотреть врага. Но полученная информация не обрадовала. «Ночного охотника» он узнал сразу. И лишь потрясенно прошептал:

– Вот и пришел тебе абзац, Корсар! Поминай как звали.

А в памяти начали вылезать ТТХ[12] вертолета, который сейчас направлялся к нему, чтобы убить. «Высокостойкая броня конструкции выдерживает попадание пуль калибром 12,7 мм в лобовые и пуль калибром 7,62 мм в боковые стекла. Стрелково-пушечное и ракетное вооружение. Куда мне с моим «калашом» против такого? Все равно что на танк с рогаткой переть».

– Это конец, – повторил сталкер, прижимаясь к земле.

Вертолет подлетал все ближе и ближе.

* * *

– «Коршун», это база. Ответь.

– База, это «Коршун». Вас слышу. Что случилось?

– Это ты мне должен говорить, что там у тебя случилось! Совсем охренел?! Передавай информацию, почему тишина в эфире?! Должен каждые пять минут докладывать, чего да как там у тебя. Каждая секунда чьих-то седых волос стоит.

– База, патрулирую местность. Пока по указанным координатам тихо, цель не обнаружена. К западу от болот видел прыгуна. К северу – стайку грызунов. Больше ничего.

– Давай, родименький, ищи его. Ищи!

– Вас понял. Обязательно… Стойте, кажется, обнаружил цель. Сейчас просканирую ближе. Да, точно, база, вижу цель! Вон он, у кустов притаился. Готов открыть огонь.

– Вали его!

– База, вас понял.

* * *

Ладони невольно вспотели. Корсар вытер их о куртку, перехватил оружие удобнее. «Что теперь? Выпустить весь боекомплект в винты? Совершить жест отчаяния приговоренного к смерти. Да только к чему это? – За спиной глухо бахнуло. Сталкер вздрогнул, но быстро себя отчитал за панику – это были всего лишь болотные газы. – Тут бы самому не начать сероводород с аммиаком пускать, а то ведь как начнешь, так не остановишься, торф полезет!»

Корсар, теряя контроль над собой, истерично рассмеялся. Хохот лез изнутри, как внутренности из пробитой брюшины свинорыла, и остановить его не хватало никаких сил. Неприкасаемый упал на землю, с сухим шумом выдыхая остатки воздуха из легких и едва успевая хлебнуть свежего. В груди неприятно закололо, перед глазами заплясали бардовые пятна.

«Надо взять себя в руки! Успокоиться. Иначе… иначе…»

Лязгнул шарнир на боевом орудии – «Ночной охотник» развернул пушку к цели. И этот звук разом отрезвил затуманенный разум Корсара.

«Сейчас тут такой фейерверк начнется! – подумал он, тяжело поднимаясь на одно колено. – А зачем ждать? – Внезапная догадка окончательно привела его в чувство. – Сейчас ведь ночь, а значит, пилот вычисляет меня по тепловизору. В холодном ночном воздухе нагретое долгой ходьбой тело прекрасно просматривается сквозь любой сумрак. А если устроить этому летающему кексу небольшое огненное представление и затруднить задачу по обнаружению цели? Дать пару вспышек, чтобы жизнь малиной не казалась».

– Давай же. Ну! – зарычал Корсар, судорожно высекая ножом искру из камня на пучок сухой травы.

Трава дымилась, тлела, но разгораться упорно не хотела.

– Давай, чтоб тебе пусто было!

В небе замолотила пушка. Щелкнуло о камень, а потом очередь-трассер начала быстро чертить свой смертельный пунктир прямо к беглецу.

* * *

– «Коршун», ответь…

– База, веду огонь… Замечено оживление в двухстах метрах от цели.

– Какое еще?..

– Людей всех вывели?

– Всех. «Коршун», что там происходит у тебя, черт возьми?!

– База, это прыгун. Направляется прямо на цель.

– Какого…

– База, цель не удалось поразить. Прыгун… он прыгнул прямо под пули…

– Ты что, совсем рехнулся?! Паров дизтоплива надышался?! Какой еще прыгун?!

– Он… я не знаю… он прямо под очередь бросился… захожу на повторный круг.

– Делай, что хочешь, но Неприкасаемого завали! Или я тебя в…

– База, плохо слышно, повторите. Прохожу вблизи аномальных геомагнитных полей, связь с перебоями…

– «Коршун»…

– Тут огонь. База, он поджег что-то… плохо видно… плохо…

* * *

Тридцать три секунды.

Ровно тридцать три секунды между жизнью и смертью. То время, за которое «Ночной охотник» дал первую очередь, ушел влево, сделал разворот и зашел на новую атаку. Время, за которое можно успеть прочитать «Отче наш»…

Разрезанный надвое прыгун подрагивал перед сталкером, обнажая дымящиеся горячие внутренности. Мутант спас ему жизнь. Ценой собственной.

Холодный пот заливал глаза. Корсар не боялся так сильно, даже когда один с тремя фантомами повстречался. А тут вдруг пробрало до самых косточек. Захотелось броситься наутек, без разбора бежать куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда. Но он понимал, что нельзя, что только дашь волю чувствам – смерть. Вертушке только это и надо было. А чем ближе Корсар находился к огню, тем сложнее было пилоту рассмотреть цель в тепловые мониторы.

Сталкер облизнул пересохшие губы. «Еще одна отсрочка от смерти получена… Надо воспользоваться ею по полной».

Вместо архаичной старухи с косой сегодня к нему прибыла летающая вундервафля, битком набитая сверхновым оружием, способным положить целый батальон. И все ради него одного, ничем не примечательного человечка. Уважуха! Можно было только гордиться.

Не щадя рук, сбиваемых в кровь об острые грани камня, Корсар вновь попытался высечь искру. Трава задымилась гуще, пыхнула и загорелась.

«Вот тебе, братец, и новогодний подарочек!»

Зашипело, а потом все вокруг озарилось яркой вспышкой. В лицо ударило обжигающим жаром. Неприкасаемый невольно отшатнулся назад, прикрывая глаза. Зрелище и в самом деле было достойно какого-нибудь помпезного мероприятия – например, апокалипсиса.

Опять совсем близко зашелестели винты и начало греметь.

Корсар быстро побежал, обогнул огненный фонтан, бьющий из земли, схватил сухую ветку и закинул ее в пламя. Дерево вспыхнуло довольно быстро.

Второй столб огня, разбуженный веткой, был меньших размеров и довольно скоро начал угасать, быстро тратя свои скудные запасы горючего.

«Ничего, этого тоже хватит, чтобы сбить с толку, – обрадовался Корсар, замечая, как у вертушки начинает вилять пушка. – Что, не знаешь куда стрелять?! Сбился, глядя на монитор? Так тебе!»

Очередь прошла сквозь огонь, едва не задев беглеца. Неприкасаемый кинул очередную ветку в следующий на пути газовый пузырь. Пока «Ночной охотник» делал очередной разворот, у сталкера появлялась фора в тридцать три секунды. И он собирался воспользоваться ими с умом.

* * *

– База, захожу на третий круг.

– Почему? Почему на третий?! Ты его что, не убил еще, что ли?!

– Цель скрылась в… в огне…

– «Коршун», я тебя сейчас под трибунал отправлю, ты, наркоман хренов! Я тебя заставлю все анализы сдать, которые только существуют. Ты в баночку будешь мочиться по сорок раз на дню. Ты у меня на допинг-пробы будешь сдавать чаще, чем российские спортсмены во время олимпиад. Ты что там куришь?! В каком на хрен огне он скрылся?!

– База, произошло воспламенение болотных газов. Вследствие чего затруднилось обнаружение…

– Да лупани ты ракетой его, наконец, и всех делов! Сровняй все там с землей. Пусть только воронка останется.

– База, вас понял, приступаю…

* * *

Автомат выскальзывал из мокрых от пота ладоней. Корсар довольно быстро понял, что пилот сменил тактику, из-за чего опять к горлу подкатил страх. Вместо обычного маневра Ми-28Н сделал пол-оборота, завис в воздухе. Ракете класса «воздух-земля» цель как таковая не нужна была – пилоту важно знать хотя бы примерное направление: один выстрел – и на том месте, где был враг, красуется замечательная ровная и глубокая воронка, в радиусе тридцати метров только ровный слой мелкой кровавой пыли. И больше ничего.

Нервы у Корсара не выдержали. Он сначала попятился назад, потом резко развернулся и побежал. Понимая, что это не поможет, сталкер все же бросился в сторону замшелых камней – укрыться от удара.

Не добежал он пяти метров. Нога скользнула в болотной жиже, и беглец плюхнулся в зловонную воду.

«Холодная», – промелькнуло у него в голове.

Он поднялся, сплевывая грязь, прошептал:

– Вот еще бы самому в лягушку какую-нибудь превратиться, чтобы не отсвечивать на мониторе.

И вдруг замер.

«А почему бы и не стать? Ведь с моими новыми способностями можно и это попробовать! – опешив от собственной наглости и безрассудства, подумал Неприкасаемый и вспомнил: – Ведь видел когда-то по телевизору, как тибетские монахи собственную температуру тела понижали на пару градусов одной только силой воли. А мне, мутанту Зоны, такое и подавно по плечу. Но как? Были бы какие-то заветные кнопки, нажав которые, можно переключить режим на «холодную рептилию». Как-то же мне удалось общаться с мутантами. Получится и сейчас. – Корсар закрыл глаза, стараясь отстраниться от шума лопастей и надвигающейся на него машины смерти, представил перед собой кусок льда. Ничего более оригинального в голову ему просто не лезло. – Лед холодный. А это единственное качество, которым я хочу сейчас обладать. Айсберг. Огромный, мать его, айсберг, и я внутри него, вмерзший, как мамонт».

Неприятно кольнуло спину. Корсар попытался стряхнуть стекающую по пояснице воду, но вдруг понял, что это не вода. Мурашки, пробежавшие по затылку, подтвердили догадку. «Работает!»

Совсем рядом рванула первая ракета. Ударной волной сталкера швырнуло в топь. Но он даже не пошевелился, так и лежал, словно кукла, в болотной тине, закрыв глаза и погрузившись в себя. «Лед, кругом только лед. Ничего, кроме льда. Белого. Гладкого. Холодного».

Мороз сковывал тело. Затряслись руки и ноги, потом сильнее забилось сердце, под конец и вовсе сорвавшись на галоп. Стиснув зубы, Корсар лишь быстрее начал погружать свое сознание в это странное необычное состояние. Дрожь в руках прекратилась. Сердце тоже будто замерло, и лишь редкие, слабые и какие-то тягучие удары говорили о том, что оно еще функционирует. Сделалось нехорошо. Уже словно сквозь толщу воды сталкер слышал, как рвется второй снаряд и дрожит земля.

Вязкие мысли медленно сформировались в единственную осознанную команду: «Бежать!»

Корсар встал. По телу его сразу же разлилась трескучая боль. Но он не обратил на нее внимания. Весь разум был прикован к единственному, такому нужному сейчас действию – сделать шаг.

Как просто, казалось бы, поднять ногу, пронести вперед, поставить. Поднять, пронести, поставить.

Но на деле сделать это оказалось почти невыполнимой задачей. Из-за снижения температуры тела все двигательные способности и функции словно перешли в сонный режим и слабо реагировали на команды мозга, который, к слову, и сам начинал уже засыпать. Корсар в данный момент уже больше напоминал неуклюжего зомби, нежели человека.

Поднять. Пронести. Поставить.

Поднять.

Пронести.

Поставить.

Поднять…

Нога дернулась, неумело, словно забыв, как это делается, приподнялась, чуть выдвинулась вперед.

Отлично.

Поставить.

Теперь вторая.

Поднять.

Пронести.

Поставить.

С каждым новым шагом автоматизм в ногах Корсара вырабатывался сильнее, и, пройдя пару метров, мужчина сорвался на бег.

Он не знал, сколько бежал. Мозг его в этот период выключился, погрузив сознание в белесую пелену. Но когда нога запнулась о корягу, и сталкер едва не упал, вовремя успев выставить перед собой руки, взрывы на болоте были уже где-то далеко позади.

«Все». Теперь можно. Выходить. Из… Спячки», – медленно, будто сквозь тягучий кисель, подумал Неприкасаемый, остановившись.

Вертушка, судя по тишине в небе, улетела. Только ревело еще пламя на болоте, разнося по округе удушливую горелую вонь.

«Надо найти убежище», – дрожа от холода, подумал сталкер.

А потом ему показалось, что кто-то неимоверно сильно толкнул его в бок. В тот же миг беглец почувствовал и второй удар – о землю.

* * *

Лапердин долго не решался позвонить начальству. Все ходил вокруг стола, прислушивался к себе, думал, напряженно глядя на трубку телефона и не осмеливаясь ее взять.

«Наверное, это от усталости. Выпить бы сейчас да выспаться хорошенечко. Да, точно, так и поступлю. Вот только сообщу…»

Сонный дежурный ответил не сразу. Майор не стал его отчитывать – не хотелось продлевать эту и без того длинную ночь. Терпеливо дождался, пока соединят с начальством, и, когда на том конце ответил старческий, заспанный голос, отчеканил:

– Алло, товарищ полковник, это майор Лапердин. «Ночной охотник» успешно справился с заданием, цель уничтожена. Объект «К» мертв.

Глава 8. Демоны вылезают наружу

Морозило. Зубы выбивали чечетку, а лицо, казалось, покрылось инеем. Корсар с трудом разлепил глаза, попытался пошевелиться. Боль прошила бок.

«Ранен? Что-то мне, видать, прилетело от взорвавшегося газа. Надо встать».

Чертыхаясь, сталкер медленно поднялся, осмотрел рану: осколком валуна на боку до мяса содрало кожу, и образовалась большая гематома.

Еще раз убедившись, что «Ночной охотник» улетел, Неприкасаемый отправился в путь. Сильно похолодало, поэтому необходимо было срочно найти убежище, чтобы согреться и отдохнуть.

«Такая встряска для организма не пройдет бесследно. Надо попытаться хотя бы снизить этот ущерб».

Выбирая безопасный маршрут, огибая аномалии и ямы, Корсар двигался к заброшенному зданию, которое заприметил звериным зрением еще издали. Он чувствовал, что вокруг нет никаких мутантов. В его нынешнем положении бояться их не стоило, но все равно было как-то спокойнее от осознания того, что пока он будет спать, никто не будет ходить возле него, щелкая челюстями.

Иногда сталкер останавливался – прислушаться к жалобным завываниям ветра. Беглецу захотелось присоединиться к этой горькой песне: подвывать, стонать, кричать, покуда не сорвет глотку и горлом не пойдет кровь. Чувство безысходности вновь тянуло к нему свои склизкие щупальца. Хотелось укрыться от них, забиться в самый дальний угол и ждать до тех пор, пока не пройдет ощущение полного бессилия перед обстоятельствами.

В скорбном молчании Корсар побрел дальше. В чернильной тьме разглядел давно не обитаемое здание, там было не опасно, в его стенах можно было укрыться и переждать холодную ночь. Но Корсар так устал, продрог до костей, что готов был упасть и уснуть прямо на месте. Но он подгонял себя и заставлял идти вперед, зная, что если плюхнется на землю сейчас, то уже никогда не поднимется.

Ему страшно хотелось есть. Еще больше его мучила жажда. Голова шла кругом – то ли от голода, то ли от навалившихся невеселых мыслей.

Подойдя чуть ближе к убежищу, Корсар обнаружил, что это – давно брошенная церквушка. Она стояла, чуть покосившись, словно старуха, отдыхающая после долгого пути.

Деревянная, одноглавая, с жалкими остатками давно смытой с купола кислотными дождями позолоты, почерневшая, была она в весьма плачевном состоянии и внушала некоторые опасения насчет своей устойчивости. Но сталкера это сейчас мало волновало. «Простояла столько лет, простоит и еще одну ночь», – подумал он.

У подножья холмика, где располагалось строение, было особенно темно, словно налили туда нерастворенного мрака да забыли вытереть. За церквушкой виднелось густо заросшее кладбище. Торчавшие покосившиеся кресты во мгле напоминали вылезшие из земли руки покойников.

Неуверенно плутая между камней, кустов и пожухлой листвы, заросшая тропинка вывела ко входу в церковь.

Сталкер открыл, скорее, отодвинул еле державшуюся на одной петле дверь, глянул в черный проем. Дохнуло сырым холодом, плесенью и еще чем-то, от чего Корсару стало не по себе. Какой-то сладковатой гнилью, давно выветрившейся, но оставившей после себя призрачный след. Так пахнут мертвые животные, чью плоть сожрали хищники, а все, что не смогли прожевать – кости и жилы, – оставили тлеть.

Он вошел внутрь.

«Не царские хоромы, но крыша над головой имеется, если вдруг ночью пойдет дождь».

Гость нашел местечко в углу иконостаса, сел туда, мечтая только об одном – поскорее заснуть.

На улице завыл какой-то зверь – сдавленно, хрипло, будто в жутком и неописуемом ужасе прощаясь с жизнью. Следом последовали голодный рык и хруст костей. Корсар лишь фыркнул, зная, что его уж точно никакая тварь теперь не тронет, в его-то новом обличье, будь оно неладно.

«Что же, черт возьми, происходит?» – начал вопрошать сам себя сталкер, растирая виски, которые сдавило словно тисками. Опять начало тошнить.

Зона не отпускала его, выбрав своей новой игрушкой. «Да когда же ты наиграешься, наконец?! Сколько можно мучить меня? Отпусти, ведь мне очень надо попасть туда, где сейчас дочка. Ей нужна моя помощь… Да только как я ей помогу? Как?! Артефакт уничтожен, а другой отыскать – много времени понадобится? – Корсар тяжело вздохнул, задал сам себе вопрос, на который уже знал ответ: – Да и есть ли другой такой?»

Он нашел его тогда случайно, меж двух плит перекрытия разрушенной панельной пятиэтажки на окраине Зоны. Неприметный в прошлогодних зарослях сухостоя артефакт. Но только к этой случайности сталкер шел полгода. Шесть месяцев, по ощущениям, длившихся целую вечность. Шесть месяцев кровавого ада. Сто восемьдесят дней огня и боли. Бесконечные часы и минуты, вбиваемые в его душу ржавыми гвоздями. Потому что каждое мгновение было на вес золота. Пока он был тут, в Зоне, и искал лекарство, там, в больнице, умирала его дочь…

…Все началось с цирка. Александр это точно помнил – в мозг намертво въелась жуткая ухмыляющаяся рожа клоуна с афиши. Прямо плакат к фильму ужасов. А Настена, как увидала цветастую картинку, давай клянчить – хочу в цирк и баста.

– Ну папа! Давай сходим. Там же звери всякие будут. Смотри, там собачки дрессированные. И настоящая летающая принцесса под куполом. Ну давай сходим, а?

Он долго мялся. Что-то не нравилось ему в этом клоуне. Глупо, конечно, но какое-то шестое чувство говорило – оставайтесь дома.

А дочь уже в слезы. И не такие, чтобы навзрыд с истерикой, а коварно, тихо так, в своей комнате, в подушку, закусив губку. Учат их, что ли, где-то этому, девичьим этим штучкам?

Не смог отказать, растаяло сердце. Согласился.

И поехали на вечернее представление на машине через весь город. Отсидели все представление – Александр все больше клевал носом, Настена же с открытым от восхищения ртом, не отрываясь, смотрела на акробатов и зверей. И уходить не хотела, до последнего зрителя ждала, пока уже и охранник не объявил, что представление окончено.

Собрались назад, а тут, как назло, машина не заводится. Сломалась, зараза такая. И пришлось на автобусе добираться. А до остановки еще топать надо было – будь здоров. И погода сюрприз подкинула, дождиком зарядив. Вымокли до нитки, пока дождались нужную маршрутку и до дома потом дошлепали.

А к утру у дочери температура поднялась, почти под сорок. Врача пришлось вызывать. Да тут понятное дело – простуда, и лекарства все известные в таких случаях: малина, чай горячий, парацетамол. Но не такая простая болезнь попалась. Понял отец, что что-то не так, когда и на четвертый день температура не спала, а Настена вся бледная стала, как простыня. Поехали в больницу. И начались долгие мучительные сборы анализов и осмотров. И лишь через месяц хмурый врач с кипой бумажек вынес страшный приговор.

Александр тогда все никак не мог уяснить: «От чего же это? Из-за дождя? Не бывает так».

– Затяжная простуда – это только последствия той болезни. – Врач никогда в разговоре с ним не называл болезнь ее научным термином, словно боялся поминать всуе. – У некоторых все может произойти в течение нескольких месяцев, а у кого-то на все уходит больше года. Все зависит от физиологии человека. Независимо от возраста, заболевание может прогрессировать по-разному.

– А как излечить ее можно? Какие лекарства надо достать? Я достану, вы только скажите какие! – выпалил уставший отец.

Но врач молчал. И это молчание было самым страшным.

– Да говорите же, какие лекарства надо достать?! Из-за границы выписать? Деньги нужны? Что?! Все достану!

– К сожалению, острая форма на этой стадии чаще всего является неизлечимой, поэтому даже химиотерапия не помогает, – констатировал доктор, опустив взгляд, и каждое его слово было, словно удар кувалды по голове. – Есть определенные процедуры по снижению симптоматики, и мы их уже начали проводить, но это только отодвинет прогресс болезни, а не избавит от нее.

– И что… что это значит? – не мог смириться со страшными намеками безутешный отец.

– При положительной динамике проведенных процедур – максимум год, – вынес приговор врач и ушел, оставив Александра наедине с этими словами, словно насыпал в ладони битого стекла.

А потом была неделя без сна, в голове каша. Чьи-то голоса, лица, звонки, двери, кабинеты, опять двери. И везде одно – нет. И многие хотели помочь, и друзья, и знакомые, но…

И тогда он отправился туда, где логика и наука переставали действовать, уступая место необъяснимому. Зона могла все! Там существовало то, что наука объяснить была не в силах. Там случалось всякое, порой настолько необычное, что рационально объяснить это никак нельзя было и назвать кроме как чудом никак не получалось. А Александр надеялся сейчас только на чудо. Только оно и могло помочь. И больше никто и ничто.

И Зона встретила его как старого друга, приняла в свои объятия и больше не отпустила. Он снова стал Корсаром. Бывший военный прошерстил каждый уголок, встречался со многими сталкерами, кто мог хоть чем-то помочь. Но все было напрасно. Шли дни, и каждый из них оставлял на душе шрам. И через два месяца безрезультатных поисков он вернулся домой ни с чем.

Химиотерапия помогла, Насте стало лучше, ее выписали домой. Но врач предупредил – не обнадеживайте себя, скоро вернетесь. Корсар тогда едва сдержался, чтобы не врезать ему, чтобы не каркал, паскуда. А доктор лишь говорил правду. Вернулись они через месяц. И вновь в скорби сталкер ушел в Зону рыть землю, хоть до самого ада, лишь бы найти лекарство.

До ада он не добрался, но побывал где-то очень близко. Навидался всякого. Узнал про «мумие» из легенды, рассказанной одним стариком-сталкером, – мифический артефакт, способный излечить любую болезнь, даже запущенную онкологию. Якобы в конце девяностых российские ученые занимались исследованием этой загадочной губки, и она показала практически стопроцентный результат в уничтожении страшного недуга.

Корсар запросил через старого приятеля информацию из архива Министерства обороны. И история старика подтвердилась. Семь лет назад один счастливчик нашел такой арт и продал его в Институт исследований аномалий и артефактов, где камень подробно потом изучали несколько лет. Дальнейшие изучения и поиски аналогичных артов не увенчались успехом, поэтому был сделан вывод, что «мумие» – единственный, атипичный артефакт, образовавшийся вследствие неправильного хода формирования и «разгрузки» аномалии, и больше таких сокровищ нет, из-за чего дальнейшие испытания были прекращены.

Удалось Корсару раздобыть и фотографию этого арта. По виду это был круглый зеленоватого цвета камень размером с детский кулак. Неприкасаемый с новыми силами взялся за поиски.

Он облазил такие дремучие места, что от одного воспоминания о них его кидало в дрожь. С осторожными расспросами сталкер вышел на одного доходягу – того самого, кто много лет назад нашел первое «мумие». Александр отдал последние деньги, но узнал, что на самом деле в тот раз счастливчик этот нашел не один, а два арта. Один продал в Институт, а второй хотел приберечь на потом, на черный день. Да только выкрали у него его.

И вновь с утроенным рвением Корсар пошел по следу. Узнал имя вора и наведался к тому в гости. За «теплым» разговором узнал, где он заныкал «мумие». А потом уже, счастливый, в предвкушении скорого выздоровления дочери, нашел бетонные плиты разрушенного здания и тот самый заветный арт. И сразу же рванул домой. Шел весь день, а к вечеру решил сделать остановку. Потом костер и… выстрел в спину…

И вот теперь он лежал здесь, в заброшенной церкви, совершенно один – затравленный полузверь, которого все теперь искали, чтобы убить. Без права на жизнь. Без лекарства для смертельно больной дочери. Без смысла дальнейшего существования.

Корсар протяжно, надрывно застонал. И от собственных звуков вздрогнул, проснулся. Не заметил, как закемарил.

Он глянул в окно, убедился, что там все еще глубокая ночь, устроился удобнее на полу и вновь закрыл глаза, пытаясь отогнать невеселые мысли прочь. «Сейчас главное – переждать темень, отдохнуть, набраться сил. А поутру отпустит. Свет все сомнения разбивает. И мысли новые рождает. А они так нужны. Как воздух. Чтобы оказаться быстрее там, вместе с дочерью…»

Снился ему дом. Теплый, уютный. Из кухни доносилось шкварчание жарящейся на сковородке картошки, в зале тихо бубнил телевизор, было спокойно и уютно. Сразу захотелось сунуть уставшие ноги в тапочки, что стояли у порога, сесть в любимое кресло у окна и просидеть так лет сто, не вставая и наслаждаясь этим домашним умиротворением.

– Мам, ну мам! – детский голос из комнаты.

– Чего тебе?

– Подойди, помоги мне.

– Доча, некогда мне, ужин готовлю. Ты уроки сделала?

– Да сделала я. Мам, ну иди сюда.

– Иди руки мой, сейчас кушать будем.

– Я не хочу.

– Что значит, не хочешь? Ничего не знаю, живо марш в ванную мыть руки.

– Мам, подойди, помоги мне.

– Папу попроси.

– Пап!

Он вздрагивает. В голосе Насти ему слышится тревога.

– Пап!

Он идет в комнату. Но в том месте, где она должна была быть, оказывается совсем другое помещение – пустая больничная палата с заправленной кроватью.

– Пап!

Он отступает назад, ищет взглядом комнату Насти. Хочет спросить, но не может говорить – голос пропал.

– Пап! Ну где же ты? Скорее иди ко мне. Папа. Папочка!

Он бежит назад, хочет попасть в кухню, чтобы, наконец, разобраться, что происходит. Но коридор вдруг вытягивается, становится безразмерно длинным, как кишка динозавра. Он начинает блуждать в нем, поворачивая то влево, то вправо и не находя выхода из этого лабиринта. А голос дочери звучит как гром, больно стегая по ушам.

– Папочка! Ну, где же ты? Иди скорее ко мне. Мне нужна твоя помощь…

Сердце отбивает автоматную очередь, а ноги от усталости наливаются свинцовой тяжестью, и с каждым шагом их все труднее поднимать.

– Папулечка, миленький! Помоги… ПОМОГИ!

Корсар дернулся, открыл глаза. Тяжело дыша, огляделся. «Видимо, отдохнуть сегодня не получится. Господи, за что же такие…»

Сталкер замер. У его ног кто-то был.

– Кто ты? – первое, что пришло в голову, спросил Корсар, глядя на тень.

Почему-то сразу подумалось, что это не человек – слишком маленького роста был силуэт. О том, что незнакомец может находиться в лежачем положении, сталкеру даже не пришло в голову.

– Кто ты? – вновь спросил он, поднимаясь.

Загадочный гость не ответил. Вместо этого он вскочил и пошатнулся, нелепо взмахнув передними лапами. В слабом отблеске звезд, идущим от окна, сталкер увидел, как раскрылись и клацнули челюсти существа, резко захлопнувшись, с губ свисла пена. Похожая на гофрированный шланг размером с канализационную трубу тварь зашипела и двинула на человека.

Корсар попятился назад, лихорадочно начал искать оружие. Рукой в темноте наткнулся на что-то твердое, шевелящееся, оказавшееся при ближайшем рассмотрении хитиновыми лапами этого существа. Сталкер брезгливо отдернул руку, бросился прочь, к выходу.

Но там, перекрыв порог церкви, извиваясь и шипя, находилась еще одна тварь. Гораздо больших размеров, нежели первая.

Корсар остановился как вкопанный. «Что же это за гадость такая?» Сначала он предположил, что это какие-то огромные аспиды, соорудившие тут гнездо, но быстро понял, что ошибается. У змей, по крайней мере, тех, которых он видел воочию, по бокам тела не было лап.

Больше всего ползущие к Неприкасаемому гады напоминали сколопендр. Огромных толстых сколопендр.

По щелкающим, брызжущим желтоватой склизкой жидкостью, жвалам сразу стало понятно – ничего хорошего от этих омерзительных мутантов можно не ждать.

Первой в атаку бросилась тварь меньшего размера. Изогнувшись пружиной, она прыгнула на человека. Корсар успел отшвырнуть гигантского червяка в сторону, попутно отметив тяжесть сколопендры: если такая повалит на землю и придавит сверху, то отбиться он уже не сможет.

В углу знакомо щелкнуло. Из земляного лаза под алтарем вылезла еще одна многоножка.

Лихорадочно соображая, как вырваться наружу из западни, Корсар начал отступать ближе к центру помещения.

Попытка воззвать к тварям ментально не принесла успехов – разум сколопендр, если он у них, конечно, был, молчал.

Многоножки двинули следом за человеком, совершая такой адский хоровод, какой не приснится даже в самом кошмарном сне. Твари медлили, поняв, что жертва просто так не сдастся. Выжидая удобный момент для атаки, сколопендры совершили вокруг алтаря два круга. На третий оборот терпение кончилось у ближней к мужчине твари. Она вновь прыгнула на свою жертву, но промахнулась, пролетела мимо, неудачно врезавшись в стену. Злобно зашипела.

Вновь зашуршали лапки по деревянному полу, кольцо смерти сужалось.

Теперь сталкеру стало понятно, почему вокруг никаких других зверей он не обнаружил. Эти твари сожрали всех.

Словно в подтверждение его догадки, самая толстая сколопендра, видимо, вожак, громко хрустнула жвалами, заклекотала, давая команду наступать. И двинула на него. Следом за ней последовали остальные многоножки.

Корсар пошел на опережение. Не дожидаясь, пока его сцапают мощные челюсти ползущих гадов, он первым подбежал к главному и ногой, наотмашь, словно пробивая одиннадцатиметровый штрафной в футболе, пнул сколопендру. Удар получился мощным. Тварь отбросило в сторону, ее передние лапы сухо хрустнули и безжизненно повисли. Второй «пенальти» также закончился плачевно для самой задиристой многоножки. Ее хитиновый грязно-коричневый панцирь разломился надвое, обнажая склизкие зловонные внутренности. Тварь заверещала, начала извиваться, разбрызгивая мерзкую слизь во все стороны, едва не зацепив судорожно сжимающимися жвалами Корсара.

С третьей пришлось повозиться. Не желая повторять судьбу первых двух своих товарок, многоножка начала извиваться кольцами, не давая возможности врагу прицелиться и нанести точный удар. Сталкер выругался. Пришлось отступать, потому что на выручку извивающему гаду подошел пришедший в себя после тяжелого удара главарь. Вдвоем они начали завиваться в кольца, словно исполняя какой-то ритуальный танец. Ритм нарастал, и Неприкасаемый вдруг понял, что они просто-напросто отвлекают его внимание, пока третья тварь, та, которой он пробил панцирь, тихо шурша, подкрадывалась к нему со спины, волоча за собой потроха и выпятив вперед увенчанный острыми шипами хвост.

– Не дождетесь! – прорычал Корсар, развернувшись вполоборота.

Сколопендра замерла, соображая, что предпринять далее. Секундного замешательства сталкеру хватило, чтобы добить раненого врага. Перенося вес на руку, мужчина ударил тварь в морду – прямо в шишку между черными мутными глазами. Под кулаком чавкнуло, и кисть погрузилась в теплую пульсирующую мякоть. Слабо царапнув запястье своего убийцы, многоножка дернулась и затихла.

Сталкер брезгливо стряхнул ее с руки, хотел уничтожить и оставшихся тварей, но вдруг почувствовал, что не может сдвинуться с места – пока разбирался с одним гадом, два других крепко обвили его ноги и уже грызли наколенники. Если бы не защита костюма, то ног Неприкасаемый уже бы не досчитался.

В левой коленке вспыхнула острая боль. Кулаком Корсар перебил мерзкую тварь пополам, отпихнул мертвое тело. Принялся за вторую особь, но не успел. Сколопендра ослабила хватку и быстро переползла на спину своей добыче. Под тяжестью гада сталкер повалился на землю. Завязалась борьба.

Успев схватиться руками за острые крючковатые лапы, мужчина вовремя отвел от своего лица щелкающие жвалы жуткого создания. У самых глаз бессильно клацнули массивные, размером с ладонь челюсти сколопендры. В нос ударил жуткий смрад, влажный и гнилой. Корсар попытался ударить многоножку коленкой, но тварь схватила его за голень, и удар завяз во множестве лап чудища.

Выписывая шипастым хвостом причудливые узоры, сдирая колючками штукатурку со стен и щепки, существо попыталось вновь добраться до лица противника. Корсар захрипел, напрягая все силы, чтобы не дать мерзкому созданию откусить себе голову.

Сцепившись, противники перекатились к алтарю. Хлюпая ошметками внутренностей, сколопендра вновь начала менять позицию и поползла под левую руку противника, чтобы забраться тому под одежду. Попытка почти удалась. В последний момент Неприкасаемый ухватил гадину за лапы и рванул от себя. Лапы многоножки остались у него в руках. Тварь заверещала, но хватки не ослабила.

Не выпуская из рук оторванные, острые как иглы конечности, Корсар перевернулся на бок и вонзил их прямиком между глаз их владельцу. Сколопендра крутанула хвостом, едва не выбив человеку зубы, начала извиваться, но что-то внутри ее тела захлюпало, и из раны начала сочиться бурая жижа.

Сталкер встал, начал оттирать лицо и руки от зловонной желчи ползучих гадов. И вдруг понял – не будь у него сейчас тех дополнительных сил, что дала метаморфоза организма, он точно бы не справился и с одной из этих тварей. И лежали бы тут только его косточки, обглоданные гигантскими сколопендрами.

«Значит, еще повоюем, – устало подумал Корсар и вышел из логова. – Значит, нужен я еще Зоне!»

Глава 9. Привет из прошлого

Всю ночь в лицо ему светила луна, и никак от нее было не спрятаться – хоть на один бок ложись, хоть на другой. И даже когда путник, уставший и злой, накрыл голову курткой, все равно сквозь дыры от пуль желтый ночной глаз глядел на него сверху печально, с укором. Ближе к четырем часам, когда черноту неба заволокли облака, Корсар проснулся – его разбудили загадочные шорохи.

Обратив слух в сторону звуков, он попытался определить источник шума, но как ни напрягался, не смог понять, кто это прятался в ночи. Вновь заклокотало, ближе. А потом лязгнуло. И все внутри сталкера обмерло. Слишком знаком был этот звук. Затвор автомата. Сигнал «бежать». Но Корсар сейчас сильно сомневался в том, что способен на это. Эксперименты с собственным телом по замораживанию отняли слишком много сил, которые не восстановились даже после беспокойного сна.

Звериный слух подсказал – незнакомец в десяти шагах, слепо шарахается из стороны в сторону, как пьяный, натыкаясь на ветки. И только густая ночь и облака, скрывшие до времени яркую луну, не давали обнаружить ему Неприкасаемого. А то, что тот ищет Корсара, не было ни грамма сомнения.

Сталкер поднялся.

Звуки стихли.

Все же для надежности беглец тоже затаился, даже перестал дышать, вслушиваясь в шаги незнакомца. Медленно, словно вязкий гудрон, протекли четыре секунды. На пятую незваный гость оживился. Сделал шаг, другой. И ушел правее места ночлега Неприкасаемого.

«Тем лучше для тебя, – облегченно подумал Корсар, выдыхая. – Тем лучше для нас обоих, потому что…»

Домыслить не успел – вновь раздались шаги. За спиной. Близко. Совсем близко…

По ногам сталкера что-то ударило, сильно, остервенело. Корсар упал, не успев увернуться от атаки. Даже его новые звериные инстинкты не спасли его.

Он упал в траву, но тут же пружиной выпрямился, отскочил в сторону и съежился, как пугливое животное при касании. На том месте, где должен был стоять его противник, никого не было. «Что за метеор? Не бывает таких быстрых. Не мог же он испариться».

Второй удар пришелся чуть выше колен и больно обжег кожу. Корсар зашипел, обернулся, но снова никого не увидел. Стало совсем не до шуток.

Желтой мутной кляксой на небе вновь выплыла луна. И таинственный незнакомец сразу обнаружился. Точнее, их оказалось двое…

Корсар схватил автомат и очередью отсек быстро ползущую к нему жирную щупальцу. Разбираться, кому она принадлежит, не было времени. Полоумный растительный мутант – и этой информации для начала было вполне достаточно. А вот чуть дальше, в кустах, затаился человек. Люди, даже безоружные, как известно, гораздо опаснее зверья, даже самого страшного, местного.

Неприкасаемый вскинул автомат, но на спусковой крючок не нажал – в последний момент услышал сдавленный стон:

– Помогите!

Зеленый обрубок отростка-щупальца, подрагивая и брызжа зловонной слизью, будто услышав голос, быстро пополз к лежащему. И явно не для того, чтобы помочь.

– Спасите! – вновь выдохнул бедолага, тщетно пытаясь выпутаться из плотного кокона веток и еще больше увязая в нем. – Я шел… а эта с ног сбила… схватила… не могу выбраться… помогите…

Первым желанием Корсара было оставить невнимательного охотника здесь и уйти прочь. «Сам попался, пусть теперь сам и выпутывается. Его проблемы. Так лучше будет для всех – и для меня, и для мутанта, который плотно сегодня позавтракает. И даже для самого этого бедолаги, который встретит быструю, не мучительную смерть от яда опасного растения, избежав переваривания заживо внутри наполненного кислотой мешка-желудка ползучей твари».

Хотел уйти, но не смог.

Зачем-то спросил:

– На кой ляд выслеживал меня?

Хотя ответ был очевиден. Деньги. Они лишними не бывают. А уж каким способом ты их заработал – это только на твоей совести. Если она, конечно, есть.

Но то, что сказал пленник, Корсар услышать никак не ожидал.

– Чтобы… помочь вам…

* * *

– Поздравляю!

Старлей протянул руку, но начальник гарнизона смерил его таким уничтожающим взглядом, что Долгушин сразу опустил ладонь, потупил взор и отругал себя за минутную вольность. «Ну и что, что пили пару раз вместе и майор во хмелю просил меньше официоза и называл его своим сынком? С пьяного какой спрос? Хотел первым, еще до капитана Мухина, сообщить долгожданную весть майору, успокоить его, чтобы не нервничал. А нарвался на злого как собака начальника. Уроком будет теперь. Победа над врагом – еще не повод расслабляться и нарушать субординацию. – И вновь одернул себя. – Корсар не был мне врагом. Просто… просто так получилось. В жизни всякое бывает».

Долгушин, заикаясь, доложил:

– За-задание вы-выполнено, т-товарищ майор.

– Знаю, старлей. И? Чем обрадуешь, офицер, блин, вооруженных сил такой-то, твою мать, страны?!

– Я… сообщить, что… виноват, товарищ майор…

– Верно, товарищ старший лейтенант, – понизив голос, прошипел Лапердин, буравя подчиненного рыбьими глазами. – Виноват. Еще как виноват! Два года в Зоне тихо было, спокойно. Пока твои придурки таз с дерьмом не перевернули. И вонять, скажу я тебе, еще долго будет, как бы ты ни вытирал. Думаешь, так все просто, да? Ни хрена! Осадочек-то остается всегда. И помнить будут нам с тобой высокие люди этот «залет». Помнить до гробовой доски. Под трибунал бы тебя отправить за твои косяки… да ворошить не велено было это дело. Схоронить надо и забыть. И не вспоминать. Так что, считай, повезло тебе. Но радоваться рано, слышь, старлей? Тебе точно еще рано. Будешь у меня отрабатывать свою безмозглость.

– Так точно, товарищ майор, – вытянувшись в струну, пролепетал Долгушин.

– Ты у меня теперь под особым контролем, чирей ты на заднице! Еще хоть один маломальский косяк за тобой и… – Майор чиркнул большим пальцем по горлу, красноречиво давая понять, что ждет подчиненного в случае «залета».

Долгушин понимающе кивнул.

– Как вошь под ногтем у меня щелкнешь! Только мокрое место от тебя останется.

Старлей вновь кивнул, благоразумно промолчав. Чуть успокоившись, майор добавил:

– На рассвете возьмешь с собой бойцов и отправишься на место ликвидации объекта «К», осмотришься, поищешь там, порыскаешь. Уберешь, если надо будет. Вдруг… чего осталось от него. – Лапердин вытер платком блестящую от пота лысину, буркнул раздраженно: – Ну, понял, что делать надо? Подтереть за собой.

– Так точно, товарищ майор. Будет исполнено. Разрешите идти?

Майор не успел ответить – затренькал телефон.

– Что такое? Сказал же, не беспокоить меня! – рявкнул в трубку Лапердин.

Дежурный сказал так громко, что услышал даже Долгушин. И в голосе говорившего радости отнюдь не было. Три слова, вылетевшие из динамика, повисли в воздухе.

– Звонят из Центра, – произнес солдат на том конце линии и, не дожидаясь ответа, соединил Лапердина с начальством.

* * *

Сиреневый пульсирующий сорняк шевелил стеблями и сдаваться просто так не хотел. Корсар рванул к жуткому растению, чтобы вытащить из его цепких лап человека, но быстро отскочил назад, едва увернувшись от толстой лианы, просвистевшей у самого лица.

– Пригнись! – рявкнул сталкер, целясь в шишковатую выпуклость чуть ниже щупалец.

Выстрелов, однако, не последовало. Кровожадная флора, сообразив, что ей угрожает опасность, приподняла своего пленника, закрывая уязвимые участки живым щитом.

– Зараза! – выругался Неприкасаемый, подбегая к сорняку. Растение попыталось ухватить неприятеля за шею, но промазало.

Как следует размахнувшись прикладом, Корсар размозжил у самого корневища сначала левую лиану, удерживающую пленника, потом правую. Плотоядному растению это не понравилось. Сжав тонкие усики в комок, оно вдруг задрожало, потом издало похожий на кашель звук и выпустило в людей облачко зеленоватого дыма.

Сообразив, что послан в их сторону был отнюдь не воздушный поцелуй, Корсар дернул незнакомца за шиворот с такой силой, что у того затрещала одежда. Маневр был совершен вовремя – оба упали на землю за миг до того, как ядовитое облако окутало местность.

– Споры! – просипел сталкер, волоком таща за собой незнакомца. – Зажми рот. Не дыши.

Растение вновь издало жуткий хриплый кашель и расправило усики. Под ногами спасающихся что-то зашевелилось. С сухим хрустом переламывая прошлогодний валежник, из земли показались узловатые корни. Змеясь меж камней и веток, они поползли к беглецам.

Увидев эту жуткую картину, незнакомец сдавленно вскрикнул и зашевелил ногами быстрее. Корсар оказался более сдержанным. Не обращая внимания на обвившие его щиколотки тугие корни, он вполоборота, почти не целясь, выпустил очередь в шишковатый мешок и свисающие чуть ниже клубнеобразные отростки растения. Пули разворотили центр жизнеобеспечения мутантской флоры, превратив его в истекающие зеленым соком рваные лопасти. Адский «топинамбур» совсем по-человечески взвизгнул и забился в мелких конвульсиях. Хватка корней заметно ослабла.

Корсар распутал ноги и поспешил ретироваться подальше от гиблого места – облако спор начало уже оседать.

– Уже все? – спросил парень, глядя, как морщинистые наросты растения содрогаются в предсмертных судорогах.

– Все, – прохрипел его спаситель, внимательно осматривая незнакомца. – Ты кто такой?

– Вы меня не узнали, дядь Саша? – произнес тот давно забытое имя, протягивая руку.

Корсар вздрогнул, будто поцарапался. Давно его так не называли, все больше по прозвищу.

– Не узнал, – признался он, еще внимательнее вглядываясь в черты лица парня. Было что-то в них неуловимо знакомое. «Лет двадцать пять будет. Уже взрослый, плечистый, вон и руки сильные, сталкерские – обветренные, обожженные кислотой, все в шрамах от артов и аномалий.

– Меня Егором зовут».

– Саня… гм… то есть Корсар, – представился Неприкасаемый. – Так кто ты есть такой? Не узнаю я тебя что-то.

– Боец по прозвищу Кэп вам о чем-нибудь говорит? – хитро улыбнулся парень, доставая из нагрудного кармана фотографию.

– Говорит, – осторожно ответил Корсар. – Он со мной в одном отряде… был… во многих передрягах вместе побывали, не раз шкуру спасал мою… Потом в «Пепел» вроде перешел. А что?

– Я сын его. – Парень, представившийся Егором, протянул сталкеру фотокарточку.

Неприкасаемый взглянул на снимок, морщины его лица расправились. На снимке был старина Кэп с красивой брюнеткой в обнимку, между ними – мальчонка лет десяти, очень похожий на того, что стоял сейчас перед ним.

– Жена его? – спросил Корсар, украдкой кидая взгляд на парня, одновременно стараясь не выдать своих звериных глаз.

– Да, гражданская. Они с мамой не успели расписаться.

– А этот гаврик, значит, ты будешь?

– Ага.

– Похож на батю. Ну, передавай ему привет при случае.

– Рад бы, да не получится. Умер он с полгода назад, – сникнув, произнес Егор.

– Умер? – опешил Корсар. Смерть встречал он и раньше, порой в боях гибли его самые близкие товарищи, с которыми он прошел огонь и воду. Но сейчас, услышав это слово, сталкер не знал, как реагировать. Словно перевернули его вниз головой и макнули пару раз в пыль дорожную. – Умер. Как? Что случилось?

– Несчастный случай. Полез в драку разнимать двух идиотов, а те его бутылкой… прямо по виску. Он умер через два дня в больнице.

– Мне очень жаль… – выдавил из себя Корсар не своим голосом.

В мыслях заметалось: «Не так все должно было быть! Кэп, старина Кэп, разбирающийся как никто другой в технике, отличный боец, хороший мужик… и так нелепо покинул этот свет. Бутылкой по голове… ведь герои так не умирают! Эй, ты, там, на небесах?! Ты слышишь? Не уходят так настоящие герои! Они должны сгинуть в последнем бою. Как викинги. Драться и не сдаться, даже когда старуха с косой положит им на плечо свою костлявую руку и прикажет идти за ней. Где же справедливость? Ее нет. И никогда не было. Жизнь гораздо страшнее любого ужастика. И страшна она своей серой бытовухой. Будь ты хоть трижды герой, никто не даст тебе гарантию, что завтра тебя не собьет грузовик, не задавит экскаватор, на голову не упадет кирпич. Или не шибанут бутылкой пьяные отморозки вечером в подъезде собственного дома. Это не фильм, это жизнь. Черная, несправедливая, гадкая, липкая, как навозная куча, жизнь. И твоя дочь тому прямое подтверждение».

– Ты почему Зону не покинул? – спросил Корсар первое, что взбрело в голову, – просто, чтобы заполнить затянувшуюся неприятную паузу. – Комендантский же час всем объявили.

– Потому и не покинул, что вас искал.

– Меня?!

– Ну да. Мне отец про вас рассказывал. Говорил, что вы ему жизнь не раз спасали.

– Всякое бывало, – кивнул Неприкасаемый.

– Вот и решил найти вас.

– Тебе совсем делать нечего? Или ты ненормальный?

– Почему ненормальный? – обиделся парень. – Обычный. Просто… так отец хотел. Последнее его желание было. Он, когда в больнице лежал, перед самой кончиной ваше имя прошептал. Одно только ваше имя, за все те два дня, и больше ничего. Ни мое, ни матери, ни родителей. Ваше. – Корсару вдруг показалось, что в голосе парня прозвенели нотки ревности. – Хотел, наверное, так сильно увидеться. Вот я и решил вас найти. Сначала фотографию вашу отыскал в отцовском альбоме. Потом в Зоне уже начал расспрашивать. Сложно было. Очень мало о вас информации среди сталкеров ходит. Потом молва среди местных прошла о поисках какого-то опасного преступника. Завертелось вдруг все. Комендантский час объявили, выводить всех начали. А я подумал, что если останусь в Зоне, притаюсь чуть ближе к блокпосту, то смогу вас обнаружить, когда вы обратно входить будете. Я ведь думал, что вы тоже ушли. А в лицо я бы вас точно узнал. Такой вот план был.

– Дрянной план.

– Знаю. Но другого не было. Это я понял уже потом, когда сообразил, что пропускной пункт не один. Вы ведь могли через любой другой пройти. А потом вертолет этот стрелять начал, когда я к восемнадцатому КПП направлялся. Понял, что это того преступника прессуют. Ну и пошел туда, когда вертушка улетела.

– Зачем? А если бы тебя за меня приняли?

Парень пожал плечами.

Корсар тяжело вздохнул, закатив глаза.

– Ну ты и… болван! – с языка чуть не сорвались более крепкие ругательства, но Неприкасаемый сдержал себя.

– Зря вы так. Я, может, и молод еще, но на местности ориентируюсь очень хорошо и к месту боя шел, уже четко убедившись, что там чисто. Отец меня кое-чему научил!

– Если ты такой крутой, чего тогда к борщевику этому ожившему в стебли попался?

– Это случайно вышло.

– «Случайно»! – передразнил его Корсар. – Это ты правильно сказал, что молод. Мозгов бы тебе побольше.

– Но ведь если б не я, вы бы тоже тогда попались!

– Это спорное утверждение, кто бы к кому попался. Я такие растеньица в мелкую крошку рублю и в еду заправляю для остроты вкуса. А ты говоришь «попался бы». Ладно, разговоры это все пустые. Ну, нашел ты меня, молодец, что дальше?

Парень вновь пожал плечами.

– Не знаю. Честно.

– М-да, – вздохнул Корсар, потирая виски, – голову начинала прошивать противная ноющая боль, видимо, еще одно последствие «заморозки». – Отец твой и вправду очень хорошим человеком был. Жаль, что все так получилось. Если сложится все, обязательно схожу на его могилу. Если…

Сталкер вдруг замолчал. Сквозь головную боль начала пробиваться мысль, еще пока не ясная до конца, но относящаяся к его беде, – попасть за Периметр.

– Ты помочь хотел вроде мне? – спросил Неприкасаемый, хватая парня за локоть.

– Чем смогу.

– Это ты молодец, паря, что нашел меня. Смышленый. Весь в батьку. Слушай, а у тебя, случаем, планшета нету с собой? Мне бы послание передать за Периметр, весточку о себе.

– Есть, – подтвердил Егор, расстегивая карман на куртке. – Да только никакого с него толку вам не будет.

– Это почему же? – насторожился Корсар.

– Глушат сигналы. Ни один за Периметр не пробивается.

– Вот ведь!.. – Сталкер рассыпался в трехэтажных ругательствах, от которых сидевшая высоко на ветке ворона тревожно вспорхнула и улетела от греха подальше.

– Вот ведь как получается, – невесело улыбнулся Егор. – Хотел вам помочь, а в итоге бесполезным оказался. Хоть назад возвращайся.

Корсар с любопытством глянул на парня.

И сейчас Егор, увидев необычные зрачки своего нового знакомого, резко отшатнулся, побледнел, но не проронил ни слова. Еще раз мельком глянул, уже без страха, с любопытством. Расслабился. Видимо, уже повидал в Зоне всякого и быстро научился привыкать ко всему новому. Без этого умения тут никак.

От досады у Корсара на душе заскребли кошки. «В кои-то веки нашелся человек, что не бросается на меня с оружием, а хочет помочь, но никак не может. Обрубили связь, сволочи! Впрочем, этого стоило от них ожидать. Можно, конечно, попробовать найти все эти «глушилки», благо их радиус действия не такой уж и большой, но сколько на это понадобится времени? Так ведь можно неделю пробегать. Это в лучшем случае. И ведь все они на охраняемых объектах находятся, на вышках. Пока нейтрализуешь охрану, пока доберешься до прибора. За это время меня уже опять обнаружат и точно нейтрализуют с помощью какой-нибудь миниатюрной атомной бомбы. Сбросят, а простым людям скажут, что произошел мощный выброс, и радиационный фон из-за этого резко повысился. Шутка, конечно, но, как известно, в каждой шутке есть доля правды. Тогда что же делать? Отправлять парня домой, пока не попал под замес и не пострадал ни за что?»

– А ведь это идея! – воспрянул духом Неприкасаемый, хлопнув Егора по плечу. – Домой вернуться тебе надо. И как можно скорее.

– Так ведь я хотел вам…

– Тем и поможешь, – сообщил сталкер. В голове его уже сформировался план дальнейших действий. – К черту планшеты и технику! На словах передашь приветы и послание нужным людям. Я тебе адресочек одного знакомого своего дам, а ты ему все и объяснишь, что тут со мной происходит, в какие я передряги встрял. А он уже поможет, оттуда, с воли. Там возможностей больше. Только я тебя прошу, как можно быстрее, у меня времени совсем не осталось. Там, за Периметром, у меня… – Корсар осекся. – Дело там есть одно безотлагательное, важное.

– Хорошо, говорите, – очень серьезным тоном ответил Егор. – Обязательно передам.

Глава 10. Птицы в небе

Ночная тишина долины постепенно сменялась предрассветными звуками. Шумел лес, потревоженные верхушки деревьев лениво раскачивались, убаюкивающе шелестели листвой. Где-то в глубине леса ворчала ворона, хлопала крыльями, все никак не находя удобного места на сучке. Меж деревьев отчетливо виднелись мерно раскачивающиеся тени. Фантомы. Еще дальше, к западу от леса, подвывал одинокий волк. У дороги, похрустывая разрядами, искрилась аномалия. Назревшая, тяжелая. Еще совсем юный псевдокабанчик пробежал в опасной близости от нее, за что получил в бок слабый разряд, взвизгнул, испуганно бросился наутек, дымя подпаленной шкуркой. Казалось, все в Зоне шло своим чередом.

Зона – живой организм. Это особенно заметно в предутренние часы. Когда солнце едва выглядывает из-за горизонта, становится слышно, как она дышит. И это ее дыхание – тяжелое, надсадное. Стонет она, словно спящий старик, которому снится болезненный сон, и он все никак не может пробудиться.

Долгушин шел вперед, открыто, не боясь схлопотать пулю или разряд от аномалии. Дорога, по которой он двигался вместе со своим отрядом, была пустая, как холодильник в казарме. А если учесть, что всех людей еще вчера вывели за Периметр, можно было вообще никого не бояться и идти как на воскресной прогулке в парке.

– Хоть и Легенда Зоны, а «Ночной охотник» даже ему не по зубам, – бубнил себе под нос офицер, топая по вздыбленному асфальту. Настроение, несмотря на успех проведенной операции, было ниже плинтуса, в душу словно наплевали. – Против техники ни одна тварь не устоит. Кроме, может быть, Лапердина. Этот гад любую технику одним взглядом заставит ржавчиной покрыться.

Он остановился. Идти дальше просто не было ни желания, ни сил. Даже находиться здесь не хотелось. Тошнота – не похмельная, иная, мерзкая, – заполняла душу старлея и душила.

«Послать бы всех и все к чертям собачьим и бежать прочь из этого странного отравленного места как можно дальше».

Долгушин втянул ноздрями пахнувший гарью воздух, посмотрел на небо. Там, в голубоватой дымке утра, летела стая ворон. В голове всплыла детская, рассказанная пацанами с соседнего двора, присказка, что, мол, долго нельзя смотреть в небо на улетающих птиц, потому что они могут забрать твою душу. Вспомнил – и усмехнулся. За птиц это давно уже сделала Зона, будь она неладна. И понял, что уйти отсюда не получится, как бы он этого ни желал. Он ее пленник. Навеки вечные. Как все, кто хоть раз в нее попадал. Без права на помилование.

– Долг, – тихо позвал один из бойцов.

Старлей вздрогнул, выныривая из задумчивости, обернулся, раздраженно бросил:

– Чего тебе?

– Нам бы дальше идти, времени-то мало, сами же говорили, – деликатно ответил боец, указывая на клубы дыма, исходящие с подножия соседнего холма.

– Идем, – буркнул Долгушин и двинул с удвоенной быстротой.

До места дошли без приключений. Еще издали поняли, что бойня была здесь жестокая. От выжженной до черноты земли еще исходил жар, а поднимающийся от тлеющей болотной тины и водорослей едкий, густой, непроглядный дым выделял три кратера из общего пейзажа.

Один из бойцов, тот, кто поторопил старшего, присвистнул.

– Начисто сработано.

– Что тут искать-то, Долг? Выкорчевано все на метр в глубину, – сказал второй солдат, носком ботинка пиная горелый кусок скальника.

– Приказы не обсуждаются. Ищем следы и… фрагменты. – Говорить про человеческие останки даже ему, тертому калачу, побывавшему во многих горячих точках, не хотелось – язык не поворачивался. «Какие тут останки? Если удастся пыль кровавую обнаружить – и то удача», – подумал он, а вслух произнес: – Все, что найдем. Вот мешки пластиковые, складываем туда. И без лишних разговоров. Времени на все – час.

Бойцы сосредоточились на местности, стали прочесывать территорию. Довольно быстро наткнулись на останки прыгуна. Долгушин мельком успел ознакомиться со скрином доклада пилота «Ночного охотника» в планшете, в том числе и с нетипичным поведением мутанта, описанным вертолетчиком. Этот отчет слегка смутил старлея. Хотя «слегка» – это очень мягко сказано. Поразил, если говорить откровенно. «Что заставило тупую тварь, имеющую, по идее, только одно желание – сожрать кого-нибудь, вдруг прыгнуть под пули, защищая Корсара? Какие такие инстинкты? Бесовщина какая-то».

Долгушин носком ботинка пошевелил шланг противогаза, свисающий с морды твари, брезгливо скривился, увидев уродливую пасть прыгуна, из которой вывалился длинный синий язык. Из-под резиновой маски потекла черная смолянистая жижа, разнося по поляне зловоние, а из легких трупа, видимо, вырвались остатки воздуха, с шипением, из-за чего показалось, будто мутант тяжело вздохнул, не найдя покоя даже после смерти.

«Интересно, что там, под маской? Сколько лет здесь брожу, а так и не видел их настоящих физиономий».

Поборов в себе сильное желание удовлетворить любопытство, Долгушин принялся рассматривать другие следы, оставленные объектом «К». Их оказалось не так много. «Вот здесь он довольно долго топтался на месте. Тут ходил из стороны в сторону, видимо, поджигая болотные газы. А вот здесь… А вот здесь интересное что-то получается… – Не веря своим глазам, Долгушин присел на корточки, детально рассматривая отпечатки ботинок и коленей Корсара в мягкой почве. – Получается, он сел, выжидал чего-то, а потом… просто ушел. – Следы тянулись прочь от этого адского полигона. Неровные, словно шарахающиеся в разные стороны. – Ранен? Не похоже, крови нет. Совсем нет. Значит, получается, что он… жив?!»

– Товарищ старший лейтенант, – зачем-то с полным официозом обратился к нему один из бойцов. В голосе его отчетливо слышалась растерянность. – Тут совсем никаких…

– Знаю, – рявкнул Долгушин, поднимаясь.

«Вот ведь как получается. Ошибался я, говоря, что против машины никакая зверюга не попрет. Попрет, еще как попрет. Не убиваемый он, что ли? Как такое вообще возможно?! Вот уж действительно “Неприкасаемый”».

– Так его не… – начал боец, но, поймав злой взгляд командира, благоразумно замолчал.

– План меняется, – сквозь зубы процедил Долгушин. – Начинаем преследование. Далеко он не мог уйти. За мной!

* * *

– Не дергайся! У тебя за спиной… – прошептал Корсар, стягивая с плеча ремень автомата.

– Где? Что там? – завертел головой Егор.

– Замри! – выдохнул Неприкасаемый, нажимая на спусковой крючок.

Грянула короткая очередь, парень вздрогнул, зажмурился, мысленно успев уже попрощаться со своей жизнью. Но, выйдя из ступора и убедившись, что все в порядке, вопросительно взглянул на своего спутника.

– Сцапать хотел тебя вот этот, – кивнул в сторону распростертого на земле мимикрима Корсар.

– Ловко ты его! – только и смог выдавить из себя Егор, глядя на покрытое зеленым мхом чудовище. – И как только заметил?

– Почувствовал, – сухо бросил сталкер, сканируя местность новоприобретенным менталом.

Вдали, километрах в двух от этого места, на его зов откликнулись еще два мутанта, собратья убитого. Они виновато сообщили, что их сородич потерял рассудок и бросился на парня только из-за чувства нестерпимого голода, самого хозяина Зоны трогать вовсе не намереваясь. Корсар передал им, что малой с ним, и отныне его тоже нельзя трогать. Мимикримы поняли и нехотя согласились, сославшись на то, что могут пообедать и теми, другими людьми. На вопрос, каких еще людей мутанты имеют в виду, те не ответили, скрывшись в топях. «Черти болотные, мать их!» – мысленно выругался сталкер.

– Надо спешить, – сказал Корсар.

Стало вдруг тревожно у него на душе. Мимикримы явно имели в виду не вольных сталкеров, потому как тех еще не запустили обратно в Зону. «Тогда кого же? – размышлял Неприкасаемый. – Какие-то нелегалы, нарушившие указание властей и не покинувшие территорию? Как Егор. Возможно. Но правдоподобней видится версия про солдат. Скорее всего, прочесывают местность, чтобы убедиться, что я действительно мертв. А если так, то в скором времени у меня вновь будут неприятности. И поэтому…»

– Надо спешить, – повторил он, увлекая за собой парня. – Иди за мной, не отставай и слушай внимательно. Запоминай каждое слово. Я расскажу тебе, что случилось, а ты передашь эту информацию нужным людям. Они помогут. Должны помочь.

Вдали раздался сухой автоматный треск.

* * *

Следы довольно быстро привели отряд к месту первой остановки беглеца.

«Тут он делал передышку, – отметил про себя Долгушин, рассматривая вмятины в почве. – Значит, все же, ранен? Может, оглушило его? Места тут поганые – болота, низменность с оставшейся радиацией. Полным-полно всякой нечисти вроде мимикримов. Они такие места любят. Хоть и утро сейчас, а опасаться все равно стоит. Подкрадется такой за спиной, невидимый, схватит за глотку щупальцами и вмиг высосет всю кровушку. Одна ссохшаяся мумия и останется».

Между серыми ангарами давно заброшенного военного склада ярко вспыхнуло раз, другой. Среагировал датчик на груди – впереди опасность. Словно чувствуя приближение людей, аномалия, расположившаяся у зданий, ожила, распустила щупальца в предвкушении новой добычи, засияла еще сильнее.

Судя по давно истлевшим костям двух сталкеров, лежащих около ангаров, в ловушку уже давно никто не попадал. Это опасное место было отражено на карте всех КПК благодаря ему, старшему лейтенанту Долгушину.

«Знакомое место, – недобро улыбнулся он, глядя как на стенах строения пляшут отблески белого света. – Подойди ближе – и нет тебя. В прошлом году чуть рядом с этими жмурами не лег, благо вовремя датчик сработал, успел отскочить. А ведь, несмотря на плохое самочувствие, Корсар шел как настоящий следопыт, обходя опасные места задолго до их появления, словно чувствуя их. И эти ангары обошел метров за тридцать, дугой, хотя напрямик было бы гораздо удобнее и легче идти. Тоже знал про аномалию? Возможно. Но вот про прыгуна не мог знать. Да и управлять им не мог. Или все же мог?»

Долгушин почесал затылок. Он прекрасно знал, что в Зоне порой такое бывает, что удивляться уже мало чему приходится.

– Впереди…

– Вижу! – отмахнулся старлей. – За мной.

Решение о преследовании Долгушин принял не сразу. Сомневался некоторое время: «Может, вернуться назад? Или обождать на месте, запросив подмоги? Ведь не простого бандита выслеживать собираемся. Усиление лишним не будет». Но быстро откинул эту идею, понимая, что придется объясняться с начальством и сообщать им неприятную новость – объект «К» жив.

От одной только мысли о том, какая будет реакция того же Лапердина, старлею стало не по себе. «Лишиться погон – это еще удачный исход. Но, чувствует сердце, так просто отделаться не получится. Тут гораздо более серьезными проблемами пахнет».

И словно прочитав его мысли, шикнул динамик рации.

– Долгушин… ответь… почему молчишь?!

«Лапердин, будь он неладен!»

– «Седьмой» на связи.

– Докладывай, что там у тебя. Нашел останки объекта «К»?

– Ищем, – уклончиво ответил старлей, косясь на бойцов. – Прибыли на место, осматриваемся. Вертушка тут знатно вспахала поле.

– Кровь. Одежда. Фрагменты. Хоть что-нибудь есть?

– Плохо слышно, повторите.

– Мля, уши хлоркой вымой, старлей! Я говорю, подтверждение его смерти есть какое-то?

– Ну… пока не обнаружили, поиски затруднены проведенной авиазачисткой. Но ищем. Как что-то найдем, сообщу.

– Уж соизволь, «Седьмой», пожалуйста… Все, отбой связи.

Рация вновь шикнула и отключилась.

Долгушин выдохнул. Взглянул на бойцов.

– Нам теперь, парни, отсюда только одна дорога. С Корсаром в мешке в гарнизон – и никак иначе. Если не найдем его – то лучше и не возвращаться вовсе.

Бойцы угрюмо закивали.

– Сволочь этот Шпик! – вырвалось у одного из спецназовцев, смачно сплюнувшего на землю. – Какого черта надо было лезть в это дерьмо?

– Тихо! Хватит уже об этом. О погибших товарищах, даже облажавшихся, нельзя всуе… – Долгушин протяжно выдохнул, но посчитал своим долгом приободрить подчиненных. – Не дрейфить, орлы! Нормуль все будет. И не из таких передряг…

Слова вдруг застряли в горле. Старлей вскинул автомат, но руки внезапно так затрясло, что даже не с первого раза получилось прицелиться и нажать спусковой.

– Жирик! – только и успел выкрикнуть офицер, готовясь к бою.

Из болотной жижи метрах в двадцати от группы спецназа показалась человеческая рука серовато-белого цвета. Жировоск! Редкая и опасная гадость, какую можно было встретить на территории Зоны, именно в ее болотистых районах. Существо это, когда-то названное так сталкерами за характерные физиологические признаки, представляло из себя обезображенный человеческий ходячий труп, превратившийся под воздействием процессов болотного омыления в восковую фигуру. Весьма жуткую восковую фигуру. Оставалось невыясненным, что оживляло покойника, но то, что этот зомби был весьма агрессивно настроен по отношению к живым людям, все в Зоне узнали довольно быстро.

– Стволы на час… Левое плечо на месте, правому отход, – заорал Долгушин, все еще пытаясь поймать цель в срезе мушки. – Завуч, РПГ к бою.

Из топи показалась голова. Жировоск издал гортанный клокочущий звук и щелкнул челюстями. Рядом с первой тварью показались еще.

– Никак их семейку разбудили, – бросил замбой, сдергивая со спины ручной гранатомет. – Амба!

Момент, когда еще можно было спастись бегством, был упущен. Долгушин понял это, едва только монстры начали выбираться из своих лежек. А ведь будь он хоть чуточку внимательнее, то обязательно бы заметил, как подрагивают травинки и расходятся рябью лужи – одни из признаков наличия поблизости жировосков. «Вот ведь напасть какая! Теперь остается только принять бой. Убежать не получится – эти твари прям спринтеры трясин, а спиной к ним повернешься, они тебе в шею вцепятся и не отпустят, пока к себе в болото не утащат».

– Слева, мля! Слева-а! – крикнул Долгушин растерявшемуся бойцу. Была у этих тварей какая-то ментальная сила, которая била, словно кувалдой, по разуму, и сразу человек терялся и не знал, что делать.

– Ти-ишшшшь! – просипел первый мутант, окончательно выбираясь из своего укрытия.

– Тишшшшь! Ти-ишшшшь! Ти-и-ишшь! – начали вторить ему другие твари жуткими, похожими на птичий клекот, голосами.

«Сейчас они и заберут мою душу, мать их! – успел подумать Долгушин, прежде чем потерять над телом контроль. – Вот, значит, как они свою жертву убивают. Гипнотизируют этим своим звуком, обездвиживают, лишают воли, и даже пошевелиться нет сил».

Бойцы тоже замерли, завороженно глядя на вылезающих болотных мутантов.

– Тишшшшь! Ти-ишшшшь! Ти-и-ишшь!

«Кранты!» – выплыло откуда-то из тумана знакомое слово. Разум старлея стремительно погружался в белую и мягкую, как вата, дымку. Долгушин вдруг ощутил совсем близко разносимый покойниками прогорклый запах сыра, но не испугался, вообще ничего не почувствовал, лишь понял, что скоро придут эти самые «кранты».

А потом раздался выстрел. И еще один.

Стреляли не бойцы из его отряда, а откуда-то издалека. И эти сухие хлопки вывели Долгушина из забытья.

«Корсар!» – резанула больно по мозгам мысль. И вторая: «Надо найти!»

– Очнитесь. Мать вашу! Взять оружие. Принять бой.

Долгушин начал тормошить и хлестать бойцов по лицам и плечам, щедро приправляя каждую оплеуху крепким словцом. Помогло. Спецназовцы быстро очухались и, ошалело пялясь на мутантов, принялись крошить тех автоматными очередями.

Пули вязли в мыльных телах монстров, не причиняя им особого вреда.

– В головы целься. В головы-ы!

– Тишшшшь! Ти-ишшшшь! Ти-и-ишшь!

Старлей пустил две короткие очереди в морду первому жировоску, следом еще одну – для надежности. Результат превзошел ожидания. Голова мутанта хрустнула, распалась надвое, обнажая творожистую серую массу мозга. Тварь неуклюже завалилась в болото. Трясина чавкнула и поглотила зомбака обратно в свои пучины.

– В головы им! В головы бейте… – вновь крикнул старлей, выкашивая второго мутанта.

Бойцы окончательно пришли в себя и расправились с оставшимися жировосками в два счета. Даже удивились, что так легко разделались.

– Зачатки псиоников у них, видимо, имеются, – сказал один из парней, закуривая сигарету дрожащими пальцами. – Как будто мешком пыльным нахлобучили по голове. Плывет все. Если бы не ты, Долг, хана нам. Точно тебе говорю.

– Потом проставишься и поляну накроешь, – улыбнулся старлей. – Сейчас другое дело надо закончить. Нашу пальбу он наверняка услышал. Поэтому кое-какие выводы уже сделал. Так что поспешим.

Двинули дальше.

Через полчаса погони отряд вышел к заброшенной церкви. Ее осмотрели с особой осторожностью, ожидая любой опасности или подвоха. Но кроме трех убитых мерзких многоножек никого не обнаружили.

– Это он их так? – спросил один из бойцов, с отвращением поглядывая на сколопендр. – Мощный мужик. Против такого выводка попер. Респект!.. Ну и вонища-а.

Густой удушливый смрад только сейчас дошел до Долгушина. Офицер скривился, с трудом поборов рвотный рефлекс. Зажимая нос, сказал:

– Внимательней будьте. Может, тут еще такие же червячки есть.

Бойцы рассредоточились по помещению, двое встали в дозор за пределами церкви. Изучая хитиновые куски гигантских то ли насекомых, то ли членистоногих, Долгушин с тяжелым сердцем отметил тот факт, что Корсар, который был уже далеко не молод, очень силен. Одна сколопендра была разорвана надвое, у двух других проломлен панцирь.

– М-да, – пробормотал старлей, отступая к выходу. – Только трупы после тебя остаются, Неприкасаемый. И больше ничего.

* * *

Вновь за пригорком раздались автоматные очереди. И, кажется, кто-то ругался.

– Кто это? – испуганно спросил Егор, хватаясь за оружие и оборачиваясь в сторону, откуда доносились звуки.

– Это по мою душу. Надо спешить, – скривился Корсар. Заметил едко: – Быстро поняли, что к чему, псы.

– Что ты жив?

– Да. – Сталкер мягко подтолкнул парня вперед. – Давай, пошли. Ты, кстати, все запомнил, что я тебе рассказал?

– Все.

– Точно?

– Да точно, точно!

– Смотри, у меня только на тебя и осталась одна надежда. Если не ты, то больше никто. Знай это и помни.

– Я все сделаю, не беспокойтесь! Только доберемся до КПП. Как думаете, комендантский час скоро отменят?

– Теперь уже не могу сказать наверняка. Пока, наверное, меня не изловят. Кстати, тебя на КПП будут прессовать плотно, готовься.

– Это почему же?

– Ты же нарушитель, комендантский час объявлен, а ты нарушил приказ, не вышел из Зоны.

– Что же делать? – скис Егор.

– Не боись. Прорвемся, сынок! Доберемся до пропускного пункта, там и сориентируемся по месту. Если повезет и запустят сталкеров, то тогда вообще без проблем. А вот если нет… Если нет, то будешь делать упор на то, что не знал о комендантском часе из-за поломки КПК. А узнал только что, поэтому и пошел скорее выполнять приказ. Коси под дурачка. Будут пугать, не бойся. Про меня, естественно, ни слова. Усек?

– Понял, – кивнул Егор. – Все будет нормально.

– Хочется в это верить.

Глава 11. Тучи сгущаются

До КПП оставалось метров триста, черные ворота и смотровая вышка уже выглядывали из сизого тумана, как вдруг Корсар резко остановился и выдохнул:

– Стоять!

Егор замер, поглядел на спутника.

– Что такое? Опасность?

Сталкер пожал плечами. Он и сам не знал, что именно его насторожило, но чутье, до этого молчавшее, вдруг оживилось, предупреждая, что впереди что-то есть.

– Мутант? – спросил парень, стаскивая автомат с плеча.

– Нет. Не мутант.

«Не мутант, но… кто тогда?» – пытался разобраться в своих ощущениях Неприкасаемый.

Вглядываясь сквозь почерневшие от давнего пожара деревья, он пытался определить, что же впереди было не так. Ничего подозрительного, однако, сталкер не увидел и не почувствовал. Ни аномалий, ни мимикримов, ни прочих привычных обитателей Зоны.

«Просто нервы? – подумал Корсар. – Нет, определенно не нервы. Хотя и они на пределе. Чутье. Звериное. То, которое за этот короткий промежуток времени не раз уже спасало. И не доверять ему пока не было никакого повода».

– Выждем, – сухо бросил он, укрываясь за небольшим валуном.

– Так ведь времени нет, – вяло возразил Егор.

– Успевает всюду тот, кто никуда не спешит. Булгаков так сказал, был писатель такой, давно. Читал?

– Проходили по школьной программе, – отмахнулся парень, усаживаясь рядом. – Я на соревнованиях был тогда. По самбо.

– Самбист, что ли?

– Первый юношеский разряд. Потом бросил.

– А чего бросил?

– Не знаю, – пожал плечами Егор. – Наверное, скучно стало. Институт, сессии, девчонки, другие мысли. Не до спорта, в общем. Потом Зоной заболел. Захотелось сходить в рейд. Все батю упрашивал, а он ни в какую не пускал. Знал, наверное, что не смогу уже о чем-то другом думать. Ну, я тайком и рванул. И все, как засосало. Сначала втихаря ходил, потом уже, когда батя узнал и всыпал по первое число, оформил все необходимые документы, как полагается, пропуск получил и вот теперь совершаю вылазки в звании официального сталкера.

– Понятно, – рассеянно бросил Корсар, выглядывая из-за укрытия.

«Вроде прошло это странное ощущение, сигнализирующее об опасности. Идти дальше надо». Мужчина вновь стал посылать пси-сигналы по округе, пытаясь найти хоть какого-то зверя, чтобы у него узнать о возможной угрозе. Но, как назло, в радиусе километра никого не было.

– А если попробовать не через КПП пересечь границу, а, скажем, через колючку? – спросил Егор, рассматривая заставу. – Перелезть.

– Попробовать можно, но только один раз, как в том анекдоте про циркача и пистолет, – мрачно произнес Корсар. – Там, возле этой колючки, такая радиация и пси-поля, что в два счета мозг сожгут. Да и аномалии там кучкуются плотно. Точно не знаю, почему так происходит, может, из-за колючей проволоки, создающей подобие контура, может, еще из-за чего. Но лучше не соваться туда. Уж поверь мне на слово.

Егор глянул на желтую табличку у КПП. Она пряталась в густом сухом бурьяне, выцветшей краской на ней через трафарет было выведено:

СТОП! ВЕДЕТСЯ ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ.

Парню стало неуютно от этих слов.

«На поражение, – мысленно повторил он про себя, вытирая испарину со лба. – Вот тебе и поворот. А раньше ведь не замечал я этой таблички. Или просто не хотел замечать, глядя на все вокруг сквозь розовые очки. – После рассказа Корсара о том, что с ним случилось за этот короткий промежуток времени, какие испытания на него обрушились, розовые очки, надо признаться, у парня сильно потрескались, открывая ему неприятную правду. – Вот ведь как бывает. За чью-то оплошность могут человеку смертный приговор вынести. Без суда и следствия».

Егор повторил про себя адрес, телефон и имя человека, с которым ему надо было встретиться, чтобы передать всю необходимую информацию. Хоть и назубок он заучил координаты, но, боясь что-то напутать, проговаривал их вновь и вновь.

– Ладно, засиделись тут. Пора двигать в путь, – сказал Корсар и поднялся.

Но только сейчас понял, что поспешил с выводами насчет безопасности. А еще успел осознать, что совершил ошибку, которую исправлять было уже поздно…

* * *

«Как ни оттягивай момент, а сказать все же придется», – тяжело подумал Долгушин, глядя на рацию – огонек вызова горел уже с минуту и гаснуть не собирался.

Хорошо еще, что звук был выключен, а то своим змеиным шипением это устройство вывело бы старлея из себя окончательно.

«Перед смертью не надышишься!»

Долгушин глянул на парней. Те виновато отвели взгляды в стороны – понимали, что сейчас состоится не самый дружелюбный разговор.

Офцер вздохнул и нажал на кнопку приема.

– Ты совсем обурел?! Почему не сразу отвечаешь? – вместо приветствия зарычал Лапердин. Но ярости в голосе было мало, словно майор сильно устал, и говорить теперь ему было тяжело.

– Товарищ…

– Давай докладывай уже. Без лишних слов.

Долгушин сглотнул подступивший к горлу ком.

– После изучения местности вблизи болот улик, подтверждающих гибель объекта «К», не обнаружено. Найдены следы…

– Какие еще следы? Что ты там мелешь такое?!

– «Ночному охотнику» уничтожить цель не удалось, беглец скрылся в западном направлении.

– В сторону КПП, что ли, он двинул? – как-то подозрительно спокойно спросил майор.

– Так точно. Мы начали преследование…

– Сколько вас там?

– Пятеро. Я, замбой Историн и трое бойцов.

Лапердин долго молчал, и Долгушин даже подумал было, что тот отключился, но рация зашипела, и майор, с трудом выговаривая каждое слово, произнес:

– Сообщи мне свои координаты. Я тебе в подмогу бойцов вышлю. Впятером от вас толку как от козла молока.

– Вас понял, – растерянно и в то же время с облегчением ответил старлей, высылая со своего планшета GPS-координаты группы.

– Получил, – подтвердил Лапердин. – Отбой связи.

И не дождавшись ответа, отключился.

* * *

Штопор достал из мятой пачки последнюю сигарету, дрожащими руками прикурил. Выдохнул в свежий утренний воздух облачко дыма. После вчерашнего загула еще подкатывала тошнота, волнами, едва не сваливая с ног, но уже не так сильно, как в первые часы после подъема.

«Первым делом надо принять «лекарства», чтобы отпустило. Проверенный метод. Да только на полноценное лечение денег явно не хватит».

Штопор тяжело вздохнул. В последнее время черная полоса неудач прочертила вокруг него круг и не выпускала, кидая из одной неприятности в другую.

«Будь оно все неладно!» – проворчал он, глубоко затягиваясь и еще раз перечитывая сообщения, пришедшие к нему на КПК за последнюю неделю. «Может, есть какие-то заказы?»

Наткнулся на одно весьма интересное письмецо.

«Всем «синим» отмашка! В Зоне объявился плохиш, описание прилагается… Приказ в случае обнаружения – ликвидировать и сдать труп на заставу воякам или передать по линии «Б». Оплата высокая. Конфиденциально».

Предпоследняя фраза особенно привлекла взор страдальца. Он сразу понял, о ком шла речь в сообщении. О том сумасшедшем беглеце, что повстречался им с Ростиком.

Через знакомых кентов, сидящих на заставе, Штопор любопытства ради узнал примерную сумму награды. Она оказалась и вправду высокой. Очень высокой.

«За такие бабки можно даже мать родную продать! А тут какой-то перец. Ну и пусть, что крутой. Против «калаша» любая крутость превращается в розовый кисель. И за Ростика надо бы спросить, само собой. Не просто же так на тормозах все спускать. – Штопор бросил окурок под ноги, остервенело растоптал его. – Хотя, если признаться честно, то Ростик сам виноват, бог ему судья. Видел же, что бычить начал этот придурок. Помог бы – может, и пожил бы еще чуток. И деньжат, глядишь, срубили бы. А так, почем зря помер. Ни денег теперь у меня, ни помощника».

Еще сильнее задето было самолюбие Штопора. Не мог он стерпеть того позора, который пережил. В груди клокотало от одного только воспоминания, как этот мужик его в грязь макнул. Не в прямом, конечно, смысле, но от этого не легче было. Поначалу – когда Штопор испугался. Сильно, до трясучки в коленях. А потом, когда первый страх прошел, стало ну невыносимо паршиво, и его начала обуревать злость.

«Да кто он такой, этот урод, что может просто так к правильным людям подходить и без разбора шмалять направо и налево?! Моего напарника завалил, гад, – подумал Штопор, сжимая обожженную ладонь. – Я это просто так не оставлю! Решено, пойду искать гада. Да только как его поймать? Видать, сильно крутой крендель, коли до сих пор комендантский час не отменили и никого в Зону не пускают. Хотя с этим проблем не возникнет. Кенты помогут, если надо будет попасть обратно. Что, если на время одолжить у Коляна его СВД и завалить с холма засранца? Примерное место его скитаний я знаю. Хотя, возможно, тот уже и ретировался куда подальше. Палыч все карты сдал воякам. Но попытаться-то можно».

Штопор вновь достал пачку, но, не обнаружив там сигарет, отшвырнул в сторону.

– Парень, ты чо тут соришь?! – крикнула толстая продавщица пивнушки, грозно взирая на посетителя.

– Цыц! – рявкнул тот, запуская руку в карман с мелочью. – В долг нальешь?

– Объявление умеешь читать? Написано же – не наливаем в долг. Много вас таких умных тут заходит на дню.

– Тогда сигарет дай. Поштучно. На все.

Штопор ссыпал монеты в блюдце, взял три самые дешевые сигареты, одну ткнул в уголок рта, две другие припрятал за уши. Бросил, не поворачиваясь:

– Ну, раз так, тогда жди с баблом, Клава! Скоро вернусь.

– Я не Клава, – хмыкнула женщина и принялась расставлять пустые стаканы на сушилку.

– А мне без разницы.

Продавщица начала возмущаться, но Штопор ее уже не услышал – он вышел из пивнушки, громко хлопнув дверью.

* * *

– Облажался опять этот твой Долгушин, – хмыкнул Лапердин, откинувшись на стуле и поигрывая рацией.

– Что случилось? – спросил капитан Мухин, внимательно глядя на майора.

– Вот именно, что не случилось! Живой до сих пор этот твой объект «К», больше известный как Корсар! – Последнее слово майор почти прокричал.

Мухин, привыкший за долгие годы службы к воплям и ору, не повел и бровью. Он сказал спокойным тоном:

– Ну, во-первых, не мой Долгушин. Он с другого гарнизона перевелся к нам совсем недавно. Во-вторых…

– Быстро ты от своих открещиваешься, – без злобы улыбнулся Лапердин, доставая из шкафчика бутылку коньяка и блюдце с заветренными шоколадными конфетами.

– Не открещиваюсь. Говорю как есть. Во-вторых, поддаваться панике…

– Панике? – Лапердин выпучил глаза на капитана, и Мухину показалось, что майор сейчас его сожжет взглядом. Или пепельницей гранитной швырнет.

Но тот рассмеялся.

– Ну, ты и скажешь, Вжик. Панике! Ха-ха! А кто паникует? Это Долгушин должен паниковать. А я никогда не паникую. Я делаю выводы.

– И какие же? – аккуратно поинтересовался капитан.

– Убирать надо этого ушлепка, – тяжело вздохнув, сказал Лапердин. Налил себе в стакан коньяка и залпом выпил.

– Как убирать? – не понял Мухин.

– Совсем.

– Но ведь провал операции «Ночного охотника» не его…

– Заступаешься за него, что ли?

– Я? Нет, но…

– Тогда помалкивай в тряпочку. Если есть, что сказать или предложить дельное, говори. А если нет, то лучше молчи.

Предложений не нашлось, и капитан молча налил себе и собеседнику коньяку.

– Вот и молодец, – одобрил Лапердин. И вновь выпил. – К тому же сам говоришь, что он с другого гарнизона. Нам слабаков здесь не надо. Умудрился накосячить, да еще и не смог прибрать за собой, – значит, получи и распишись. Придурок! Размазал эту всю хрень и вони наделал на ровном месте. А народ чует запах и слетается, как мухи. Знать хотят все, что случилось. В интернете вон уже опять пишут про нас. Ты почитай. Из Центра звонили, интересовались.

– Что говорили? – не смог сдержать любопытства Мухин, за что тут же и поплатился…

– Медаль, мля, хотели дать! – взорвался Лапердин, стукнув кулаком по столу. – Тебе и мне. По звезде дать. Тебе, братец, звезду, и мне звезду. И на погоны, и под погоны!

– Ладно, не кипятись, – спокойным тоном произнес Мухин и пододвинул стакан с коньяком начальнику. – Давай лучше выпьем, нервишки совсем расшатались у нас. Убрать – значит убрать. Чего тут непонятного? Сделаем.

Выпили. Помолчали.

– А с Корсаром что? – спросил капитан, когда общие темы для молчания были исчерпаны. – Пока занозу из задницы не вынуть, так и будет чесаться.

– Высылай другую группу. Ушлепок этот, Долгушин, координаты скинул своего места дислокации, туда и направляй. Пусть под видом подмоги идут. Только самых лучших отправляй. А там – по обстоятельствам. Корсар – ключевая цель, его в первую очередь надо уничтожить. И в сжатые сроки, а со старлеем – по обстоятельствам. И смотри мне, без косяков чтоб! Лимит глупости исчерпан.

* * *

У кентов с заставы удалось кое-что узнать, хотя те и не были расположены к теплой беседе. С еще большим ворчанием пропустили его обратно в Зону. Благо родная застава, Штопор сам когда-то здесь год протирал портки и всех пацанов смотровых знал лично. Вместе, бывало, и выпивали. Поэтому, хоть и в нарушение всех законов, но пустили, предупредив, однако, что, если попадется он кому-то из солдат, кто там сейчас рыскает, пусть только на себя рассчитывает. За него впрягаться, дескать, никто не хочет, потому что слишком неудобного зверя сейчас ловят и за него рога любому поотшибают.

– Пускаем только по старой дружбе, – сообщил начальник заставы, беспардонно забирая последнюю сигаретку Штопора и прикуривая. – Надеемся, что сегодня комендантку отменят, поэтому и пускаем. Иначе куда подальше бы отправили. – Начальник улыбнулся, демонстрируя золотые коронки. Подмигнул. – А ты, небось, за кабанчиком собрался?

– Ага, за кабанчиком, – ответил Штопор, облизывая пересохшие губы – похмелье давало о себе знать.

– Тогда поделишься, за пропуск. Сам понимаешь, рискуем.

Штопор скривился, но промолчал. Он понимал, что права качать тут не получится. И на том спасибо, что пустили обратно. Переспросил про объявленную награду, убедился, что за голову беглеца ставка не снижена, и с легкой душой выдвинулся в путь.

Пересек санпропускник, обогнул установленные на дороге бетонные заграждения и резвым шагом направился вперед, к гряде холмов. «Дойду минут за двадцать, потом надо будет свернуть в сторону брошенной деревеньки и этим самым срезать путь через железнодорожную линию. Рядом с ней есть удобная высотка, с нее-то и можно просмотреть местность. Все как на ладони будет видно. Если этот псих не схоронился где-нибудь в норе и все так же бродит по Зоне, то я его быстро вычислю. И сделаю ему дополнительную дырочку в голове. Нет, лучше не в голове, – внезапно подумал сталкер, перекидывая на другое плечо тяжелую СВД. – Можно ведь ненароком и фейс его повредить, а как тогда докажешь, что это тот самый, за кого деньги дают».

Штопор хмыкнул. Потянулся к уху, но, вспомнив, что последнюю сигарету у него вытащил начальник заставы, чертыхнулся.

Подкатила к горлу какая-то змеиная злость, начала душить, да так сильно, что стало тяжело дышать.

«Еще чего, голову беречь этому уроду! – сплюнул под ноги Штопор. – Нашпиговать свинцом башку ему – и всех разговоров. А идентифицируют по другим частям».

Он забрался на холм, скинул СВД, устроился возле зарослей полыни. Вот здесь он и собирался поджидать свою жертву, как паук в паутине. Если парни с заставы не соврали и этот беглец ломился за Периметр, то шансы повстречать его тут у Штопора были весьма большие.

«Надо будет, и неделю сидеть буду», – распаляясь, думал озлобленный сталкер, осматривая местность через прицел винтовки.

Его черная полоса закончилась так же внезапно, как и началась в тот раз, когда он впервые встретил Корсара. Ждать неделю не пришлось – повезло уже через полчаса…

* * *

Звякнуло у самого уха. Потом еще раз.

Корсар вздрогнул, пригнулся, увлекая за собой Егора.

– Стреляют! – быстро сообразив, шикнул парень и прижался к земле.

– Без сопливых гололед, – проворчал Неприкасаемый, стряхивая с лица каменную крошку.

«Не обмануло все же чувство. Засел где-то стрелок, и, видимо, далеко отсюда, коли попасть не может. Да к тому же ветерок ему мешает, отклоняет пулю от цели. На руку нам сейчас такая погода. Где же ты сидишь? И не ты ли это, что мне в спину стрелял?! Если ты, то держись, не сладко тебе придется, бацилла! О смерти умолять будешь. – Корсар чуть высунулся, чтобы обнаружить огневую точку. – Вот тот холмик – идеальное место. Я бы точно туда засел. Видно все как на ладони. Точно, там! Теперь бы обойти стороной, чтобы… УУУУ».

Взрывающаяся боль пронзила голову. Сталкер дернулся и кулем повалился на землю.

– Корсар? – позвал Егор, тряся того за грудки. – Корсар, ответь. Ответь же.

Но Неприкасаемый молчал, окровавленная голова его безжизненно поникла.

Затих и снайпер, чего-то выжидая.

Глава 12. Привет с того света

– Корсар, очнись! – дрожащим голосом повторил Егор, но с ужасом понял, что привести в чувство своего спутника ему вряд ли удастся – с простреленной головой в сознание обычно не возвращаются.

Однако парень ошибся. Раненый едва слышно захрипел, дернулся, приоткрыл один глаз.

– Ты как? – испуганно спросил Егор.

Сталкер не ответил. Вновь дернулся и затих. Парень аккуратно подтянул его ближе к себе, попытался оказать первую помощь, но едва глянул на жуткую рану, как сник: дела у напарника были действительно плохи. Пуля прошла по касательной, с левой стороны головы, задев кости черепа, начисто снеся височную часть. По краям раны свисали ошметки кожи, оголяя едва пульсирующую плоть, покрытую белесой пленкой, будто цедрой мякоть грейпфрута. Еще больше удивила Егора хлещущая из раны кровь, не красная, как у обычных людей, а зеленовато-серая, с темными сгустками.

«Во дела!» – напрягся парень, не зная, что предпринять.

Грудь Корсара медленно вздымалась и опускалась, из приоткрытого рта вырывался едва слышимый, с присвистом, хрип.

Все мысли в голове молодого человека встали вверх тормашками, Егор растерялся окончательно, не зная, с какой стороны подступиться к ране. По всем параметрам Корсар должен был уже давно умереть. А он дышал.

Так бы и сидел парень возле истекающего кровью мужчины, если бы не еще один выстрел, прогремевший со стороны холма. Пуля ушла сильно влево, но Егору хватило ума понять, что опасность не миновала: снайпер увидел в прицел и его и теперь пытался выбить. Прильнув к камню, парень принялся выворачивать содержимое карманов, своих и товарища, в надежде найти хоть что-нибудь, что можно было бы использовать для оказания помощи.

Аптечки не нашлось.

– Что же делать? – спросил сам себя Егор, сдувая с носа каплю пота – от волнения он весь взмок. Мозги его едва не закипали от стресса.

«Можно ли выжить после такой раны? Может, уже и бессмысленно что-то пытаться делать?»

Парень вновь глянул на лежащего возле него сталкера и сразу же отвернулся – от одного только вида развороченной головы напарника накатила тошнота. Трясущимися руками Егор достал из кармана запасные шнурки и шапочку, которую надевал по вечерам, когда в Зоне было особенно холодно. Наспех соорудил из головного убора подобие накладки, аккуратно, стараясь не задеть раздробленную кость, наложил на рану, перетянул шнурками. Спохватился было насчет санитарии, но понял, что сейчас уже не до нее.

Он посмотрел на Корсара. Тот, весь бледный как привидение, молчал, стеклянным немигающим взором уставившись в небо. Этот взгляд совсем не понравился парню. Он наклонился ближе к спутнику, шепнул:

– Корсар, очнись. Ради ребенка своего. Ради Насти.

Но сталкер не отвечал.

* * *

«Срезал! – обрадовался Штопор, едва не подпрыгнув от счастья. – Вот так удача!»

В голову сразу же полезли пьянящие разум мысли о том, куда можно будет потратить полученный за беглеца крупный барыш. «Ух, аж кровь в венах взбурлила. Для начала как следует погулять в кабаке, оторваться по полной, по-гусарски, с шампанским и бабами, потом комбинезон бы хороший прикупить для вылазок в Зону или даже, чем черт не шутит, экзоскелет, а уж потом… – Штопор с трудом успокоил разбушевавшиеся мысли. – Рано еще праздновать. Надо сначала тело доволочь до заставы и сдать. Хотя, верить этим хмырям тоже особого резона нет. Эти вахтеры на КПП могут ведь добычу и себе присвоить. Шакалы еще те. А меня в лучшем случае пошлют куда подальше. Или пристрелят, а тело на растерзание псевдопсам выбросят. Бывало ведь такое, слышал. И не будет потом ни сталкера Штопора, ни денег! Нет, уж лучше по линии «Б» отработать. Так надежнее».

Глядя на рваную полоску облаков, медленно плывущих вдали, Штопор удовлетворенно кивнул. Если чутье его не обманывало, в ближайшие полтора-два часа погода обещала быть отличной. Самое время, чтобы насладиться охотой.

«Сейчас второго шлепнем – и дело в шляпе! – подумал он, наморщив лоб и высматривая в оптику СВД спутника Корсара. – Подельник его, что ли? Молодой, сразу видно, что неопытный. Такого в два счета срежу».

Но срезать не получилось. Сильно мешал ветер, хоть и слабый, но порывистый, не давая как следует прицелиться.

Первая пуля ушла левее цели. Вторая – чиркнула о камень.

– Ах ты ж черт! – выругался Штопор, перезаряжая оружие. – Ничего, и тебя прищучим. Времени у меня много, когда-то ты допустишь ошибку и высунешься как надо. А я буду начеку. Ты у меня в ловушке теперь.

И он стал ждать.

* * *

Вторая группа, отправленная капитаном Мухиным в помощь Долгушину, прибыла в нужную точку достаточно быстро.

«Не мудрено, на таком-то джипе», – язвительно заметил про себя старлей, глядя, как внедорожник марки «Тигр-М» резво пробирается через кусты и ухабины прямиком к ним. Не машина, зверь.

Бронеавтомобиль грозно рыкнул и остановился в нескольких сантиметрах от Долгушина, словно специально беря того на испуг. Старлей виду не подал и остался недвижим до тех пор, пока двери не распахнулись и из салона не вышел высокого роста боец.

– Лейтенант Зуев, – представился командир группы, подойдя к отряду.

– Долгушин, – ответил старлей, недобро поглядывая на собеседника.

Зуева, имевшего среди бойцов позывной «Зубр» за внушительные габариты, Долг лично не знал, но, наслушавшись рассказов сослуживцев, ничего хорошего не ожидал. Та еще сволочь.

– Прибыли по поручению капитана…

– Да, я знаю, – перебил его Долгушин. – Давайте ближе к делу. Ситуация такая: у нас имеется один беглец, объект «К», очень опасен. Пережил обстрел «Ночного охотника».

Кто-то из прибывшей группы присвистнул.

– Да, именно так. Мы вышли на след, но противник, как я уже говорил, опасен. Имеет большой навык ведения ближнего боя. Владеет всеми видами оружия. Разбирается и в стратегии, и тактически подкован не меньше нашего брата. Из армейцев. Десантура.

– Всего один человек? – чуть приподнял бровь Зубр, буравя взглядом старлея. – Вы не можете поймать одного человека?

«Эх, если бы ты знал, что это за человек, то не говорил бы сейчас так», – грустно подумал Долгушин, вглядываясь в каменное, словно вырубленное из гранита, лицо Зубра.

– Да. Один.

– Вооружен?

– Скорее всего, да, мы слышали выстрелы с той стороны, куда он ушел.

– Ну, что же, коли так, то будем искать. Приказ дан, надо выполнять его. Правильно я говорю, старлей?

Долгушин не ответил. Не понравился ему этот Зубр: его квадратное лицо, похожие на стеклянные пуговицы глаза, тембр голоса, фразы, панибратство. От него даже пахло как-то по-стерильному чисто, как от кафеля морга, не в пример потному усталому старлею, испачканного с ног до головы болотной грязью.

Остальные из отряда тоже проигнорировали фразу лейтенанта. Но напряжение заметно усилилось.

– В машине есть места, – сказал Зубр, открывая заднюю дверь. – Садитесь, на колесах быстрее будет, чем на своих двоих. Ну-ка, братва, подвиньтесь, пустите пеших товарищей.

– Нет, мы уж как-нибудь… – начал Долгушин, но Зубр его перебил, звенящим стальным голосом чеканя каждое слово:

– Это приказ капитана Мухина. Садись.

– Объект «К» рев мотора за километр услышит. Не лучше ли…

– Это приказ. Садись.

Старлей в упор глянул в глаза Зубра. И ничего, кроме злости, в них не увидел. Какой-то совсем не живой взгляд был, как у чучел животных, что висели у Лапердина на стенах в его загородном доме. «Этот Зубр – такой же экспонат майора, к гадалке не ходи», – подумал Долг.

– Ты же не будешь нарушать приказ вышестоящего начальства? – с едва скрываемым ехидством добавил здоровяк, обнажая в улыбке ряд ровных лошадиных зубов.

Долгушин неохотно махнул ребятам:

– В машину.

И сам полез за всеми остальными.

– Нет, – остановил его Зубр. – Ты вперед давай, будешь дорогу показывать.

Старлей едва сдержался, чтобы не врезать мордатому в зубы. На шее Долга вздулись желваки. Стиснув зубы, он лишь скупо кивнул – не в том был положении, чтобы перечить, даже младшему по званию.

«Только тронь эту мразь, и она развоняется так, что мало не покажется, слезы на глазах навернутся от этого смрада. Сразу видно – гнилой чел. А Лапердин только этого и ждет, наверное, для этого и прислал свою «шестерку», чтобы подставить меня. М-да, видимо, и вправду завертелось все слишком сильно. – Старлей тряхнул головой, гоня дурные мысли прочь. – Сначала уничтожить объект «К». Только так. Обойтись малыми жертвами. Хотя, как посмотреть. На одной стороне – человеческая жизнь, на другой – его карьера. Конечно, свое все же ближе к телу, чем чужое. Но жизнь… – Долгушин потер виски, в которые начала вкручиваться адская боль. – Что же это такое? Откуда это самокопание появилось? Словно червяк какой грызет. Раньше ведь не было же этого. Отчего теперь так? Видимо, старость пришла».

– Чего замер, старлей? – спросил Зубр, прищуренно глядя на Долгушина. – С такими темпами вы его и к китайской пасхе не поймаете. Полезай. Ты, главное, не бойся, мы поможем.

– Не сомневаюсь, – буркнул Долг и сел в автомобиль.

Когда погрузка личного состава была произведена, бронемашина заревела, изрыгнула из-под колес фонтан гравия и двинула в сторону пологого плешивого склона, куда уходили следы Корсара.

* * *

Достаточно быстро Егор определил сектор обстрела снайпера и слепую зону, в которой они сейчас с Корсаром находились и за границы которой лучше было не высовываться, чтобы не получить пулю в лоб. Границы эти оказались весьма узкими, и едва хватало места, чтобы укрыться там вдвоем. Изучение простреливаемой территории тоже никакой хорошей информации не принесло. По левую руку шла покатая равнина, упирающаяся через пару десятков метров в аномальный лес. Даже Егор, не такой опытный сталкер, знал – соваться туда было полным безумием. Больше шансов выжить было за камнем, чем там. По правую руку – дорога, в семидесяти метрах ржавый остов платформы железнодорожного вагона. Как он там оказался, сложно было догадаться.

«Судя по разбросу пуль, снайпер сидит далеко, на границе прицельной дальности, – судорожно размышлял парень. – Если рвануть напрямик, то есть небольшие шансы спастись. Но бежать надо очень быстро, используя специальную методику, «качание маятника», о которой рассказывал отец. А как это сделать с раненым Корсаром?»

Егор глянул на спутника. Тот лежал без движения, и лишь редкие глухие всхлипы, доносящиеся из его груди, говорили о том, что он еще жив. Импровизированная перевязка пропиталась темно-зеленой кровью.

От злобы и бессилия парень стянул автомат и дал очередь в сторону, где сидел снайпер. Бессмысленное действие: с такого расстояния, да еще и стреляя вслепую, попасть в противника нереально. Но ничего другого в молодую голову не приходило. Словно чувствуя это, оружие выпустило тройку пуль и заклинило. Егор грязно выругался, стукнул прикладом по земле. Звякнула о камень ответная пуля – снайпер принял падающую от ног Корсара тень за цель.

– Возьми себя в руки! – приказал себе Егор, пытаясь восстановить дыхание. – Возьми себя в руки и думай.

Вдох.

Парень закрыл глаза. Задержал дыхание.

Выдох.

Злость начала медленно уходить.

Вдох.

Вновь хлестнул выстрел. Но Егор не заострил на нем внимания.

Выдох.

«Сильно гуляет прицел у противника. Убежать можно, – подумал парнишка, но сама мысль о том, чтобы уйти, оставив друга отца на верную погибель, причиняла ему буквально физическую боль. Особенно после того, что этот человек ему рассказал. – А кто сказал, что я должен его бросить? – зацепился Егор за мысль, внезапно пришедшую в голову. – Что, если вырваться одному за линию обстрела, обойти врага с тыла и уничтожить? А потом вернуться за Корсаром. Попробовать можно. Ведь другого варианта просто нет. Но что будет с Неприкасаемым, если меня подстрелят? – Парень не стал дальше развивать эту мысль. – Что будет, то будет. Семи смертям не бывать. А времени совсем не осталось. Сколько он еще протянет в таком состоянии без помощи? – Егор вновь глянул на Корсара. – Жуткая картина. Как он вообще еще жив с такой страшной раной? Наверное, просто не имеет права умереть, пока не увидит дочь, поэтому и дер-жится».

Парень взял автомат, выбил заклинившую пулю. Еще раз вдохнул пьянящего воздуха. И рванул.

* * *

Вокруг него сочилось прозрачное зеленоватое сияние, теплое, усыпляющее. Он еще не понимал, кто он, но уже четко знал – надо держаться подальше от этого света. Чуть заденешь – и пропал. Начнет обволакивать, съедать, поглощать. А потом придет конец – чернота. Плавные размеренные движения – это только обман. Когда необходимо, сияние это может быть стремительным. И опасным.

Зеленые струйки света задрожали, словно под сильным ветром, начали рассыпаться на несколько лучей, образуя подобие звезды. Свет вспыхнул сильней, начал подниматься к его голове. И сразу заложило уши.

«Корсар!» – голос раздался издалека, показался знакомым. Кажется, обращались к нему. Значит, его зовут Корсаром? Пусть будет так.

«Корсар!» – уже ближе.

Кто же это? Очень знакомый голос, словно слышал его часто, но давно. В другой жизни.

«Корсар, что ты тут делаешь? Неужели и ты…» – последние слова были произнесены с грустью.

«Что – я?» – спросил он, вглядываясь в свечение и пытаясь обнаружить владельца голоса. Но, как ни старался, никого не видел.

«Умер».

«Нет, я еще не умер. С чего ты это взял? Да и кто ты такой вообще?»

«Ты что же, не узнал меня? Ну ты даешь! Позабыл старых друзей. Это же я, Кэп!»

«Кэп? Как? Не может быть такого, ты же… Где я, если слышу тебя? Или это галлюцинация?»

«Нет, не галлюцинация. – Свет задрожал еще сильнее, поднимаясь высоко вверх. – Ты умираешь. Скоро ты будешь с нами. Здесь все, кого ты знаешь и кто ушел из мира живых».

«Нет! Мне еще нельзя. Время не настало. Мне надо…»

«Вовремя умирать невозможно. Это приходит – и все. К этому не подготовишься заранее. Просто прими. Да не бойся, здесь не страшно. Здесь тепло».

«Нет. Не могу, извини, дружище. Пока не могу. Мне надо к дочке попасть. Она…»

«Я знаю».

Корсар замолчал. Не сразу смог продолжить диалог – к горлу подступил комок. Наконец спросил:

«Ей можно помочь?»

«От смерти не убежишь. Все мы здесь окажемся, в этом сиянии. Но это не страшно».

«Понятно, – ответил Корсар, хотя ничего не понял. Или делал вид, что не понял. – Кэп, я должен идти».

«Хорошо, иди».

«Вот так просто? Ты отпускаешь меня?»

Погибший друг звонко рассмеялся.

«А я тебя и не держал. Просто хотел поговорить с тобой, когда увидел, что ты тут».

«А как уйти отсюда?»

«Эх, если бы я знал, давно бы сбежал», – грустно усмехнулся голос.

«Значит, не все так хорошо тут у вас, как ты говорил». – Корсар не сдержал язвительный тон и сразу же отругал себя за это.

«Здесь порой бывает скучно», – без тени обиды ответил Кэп.

«Приятно было с тобой поболтать, но мне пора. Действительно пора. Еще увидимся… когда-нибудь».

«Хорошо. Иди. Твоему другу сейчас нужна помощь, он в опасности. Да и ты неважнецки выглядишь. Но с тобой все нормально будет, твоя кровь… Она быстро поможет тебе восстановиться».

Корсар вдруг почувствовал легкий толчок в грудь.

«Кэп, – последние слова давались с трудом, – ты присмотри тут за Настей, за дочкой моей… она…»

«Нет, приятель, – перебил его голос. – Ты сам за ней прекрасно присмотришь».

Не успев спросить, что же друг имел в виду, Корсар вдруг почувствовал мощный удар в грудь, а потом в глаза вонзились тысячи игл нестерпимо яркого света.

Глава 13. Огонь на поражение

Он рванул, как олимпийский бегун, с такой скоростью, что ветер засвистел у висков. От страха получить в спину пулю ноги понесли его с утроенной силой. «Беги, Егорка, беги!»

Он успел уже миновать дорогу и уйти за ржавые вагонные колеса, как раздались первые выстрелы, слишком хаотичные и нервные. Очевидно, стрелок не ожидал от него такой прыти. Две пули лязгнули о железо, не причинив парню никакого вреда, остальные зарылись в землю. Не делая передышки, чтобы не дать противнику собраться с мыслями, Егор вновь бросился вперед, чуть изменив траекторию.

«Дойти до тех кустов, срезать по гравийке – и я в безопасности!» – подумал он, ускоряясь. Сил еще хватало, и он был практически уверен, что сможет пересечь прицельную дальность винтовки стрелка.

Пуля выбила из рядом стоящего дерева щепки. Еще одна звякнула о камешек под ногами.

«Совсем близко пролетела», – отметил Егор, резко меняя направление.

Страха уже не было, его заменил адреналин, каленым железом растекаясь по венам. В последний раз парень чувствовал такой щекочущий нервы азарт, когда впервые пошел в Зону и едва не угодил в аномалию.

Тогда, в порыве эмоций, он зарекся больше не ходить в это гиблое место. Но нарушил свое обещание уже на следующий день, вновь отправившись в Зону. А теперь вон как все закрутилось, приходилось играть в догонялки с пулей.

Егор вновь сменил направление, резко уйдя в сторону, к разлапистому кустарнику, обосновавшемуся на куче валежника. Затрещали ветки, ломаясь под сметающим все на своем пути беглецом, запищали суслики, потревоженные внезапным гостем. Сдувая с лица паутину и пыльцу, Егор повалился в траву. Короткая передышка – и снова бежать.

По разлету пуль парень уже видел, что находится далеко от противника и целиться тому становится все труднее и труднее. Наконец выстрелы прекратились.

«Упустил из зоны видимости, а значит, надо совершать обходной маневр, заходить ему в спину».

Сплевывая вязкую мокроту, Егор направился в сторону густых зарослей – только через них можно было выйти с обратной стороны пригорка, на котором засел стрелок.

Царапая в кровь руки, парень начал пробираться через колючки. Бесшумно идти не получилось, но с этой точки противник его уже не видел – мешал рельеф местности, так что можно было не бояться быть обнаруженным. Тут важна была только скорость. Чем быстрее – тем лучше.

Ветки настырно лезли в глаза, словно желая выцарапать их, и порой приходилось идти практически вслепую. В одном из таких особо густых ветвистых коридоров Егор почувствовал, как нога внезапно подвернулась, поскользнувшись на чем-то влажном, и парень кубарем покатился вниз. Свалившись в небольшой овражек, Егор изо всех сил сдержался, чтобы не закричать – не хотел выдавать свое местоположение. Но быть совсем бесшумным не получилось. Уже приземляясь на дно оврага, он увидел что-то блестящее, шевелящееся, похожее на длинные пальцы. В голове парня промелькнула пугающая мысль, что это аспиды, но уклониться от них уже не хватило времени – Егор плюхнулся прямо на отростки. И в то же мгновение понял, что сильно ошибался. Это были не аспиды. Им он был бы сейчас даже рад. Другая гадость, гораздо страшнее змей. Искариоты. Мерзкие водянистые отростки какого-то мутировавшего растения, ядовитые и очень опасные. Они парализуют жертву ядом и медленно оплетают, чтобы переварить через пару суток. Один скелет только остается.

Егор дернулся, чтобы отскочить, но уже не смог. Одно из щупалец ловко шмыгнуло между манжетой куртки и ужалило в запястье. Судорогой намертво свело мышцы тела. Адская боль быстро заполнила Егора от пяток до макушки.

«Везет же! То этот «топинамбур», то искариот! А спасать меня уже некому», – подумал парень, скрипя стиснутыми от судороги зубами.

Пошевелиться не было никакой возможности. Его скрючило еще сильнее, так, что он едва не заехал коленями себе в нос.

Егор закашлялся, едва не выплюнув внутренности. Кажется, яд начинал проникать глубже и уже добрался до легких.

«Недолго осталось, – обреченно подумал молодой сталкер. – Скоро дойдет до сердца – и тогда точно конец. Остановится моторчик, раз и навсегда. Как бы избавиться от этой опутывающей мерзости? Без нового поступления отравы организм очень быстро выведет яд. Но как?» Идей не было. Егор с ужасом почувствовал, как сердце начало трепыхаться сильнее, а потом и вовсе сбиваться с основного ритма.

«Господи, как быстро-то!»

Тук-тук. Тук. Тук. Тук-тук. Тук…

От страха все сжалось внутри. Или это был не страх, а действие яда?

Осознание опасности ситуации спровоцировало очередной сильный выброс адреналина в кровь, который, в свою очередь, притупил действие отравы. Сквозь невыносимую боль парень попытался дотянуться до автомата, лежащего на груди. «Если попробовать продырявить корневище этой искариотине, то вполне реально выбраться из засады. Да только со сведенными судорогой мышцами очень сложно будет целиться и больше шансов отстрелить себе что-нибудь, нежели разнести в клочья растение».

Егор схватил онемевшей ладонью автомат. Рука дернулась, и оружие сползло на бок.

«Так даже лучше. В худшем случае пуля заденет ногу. В идеале – покрошит в салат опасную флору. Хорошо, что на предохранитель не поставил», – подумал парень, нажимая на спусковой крючок.

Пули пошли кучно и срезали искариот ровнехонько под корень. Сразу же отступила боль, из острой превратившись в ноющую.

«Надо подождать, отпустит быстро».

Судорожно глотая воздух, Егор отполз подальше от ядовитой штуковины. Ноги еще были слабы, но встать все же получилось. Не теряя ни минуты, парень, шатаясь, двинул дальше, но уже внимательнее глядя под ноги и молясь, чтобы снайпер оставался на месте.

Судя по раздавшимся с холма выстрелам, стрелок все еще был там.

* * *

«Тигр» взвизгнул тормозами и остановился у небольшой просеки.

– Куда теперь, Сусанин? – хрюкнул Зубр, глядя на Долгушина.

– Ты как к старшему по званию обращаешься? – прошипел сквозь зубы старлей, начиная краснеть от ярости.

– Да ладно, тут же все свои, – отмахнулся тот. – Какие звания? Мы же все нормальные пацаны, всякого повидали, а звания придумали генералы, чтобы понятно было, перед кем от страха млеть, а кому честь отдавать.

– «Свои» у тебя в курятнике обитают! – теряя над собой контроль, зарычал Долгушин и едва не полез с кулаками на амбала.

Бойцы старлея тоже напряглись и забрякали оружием.

Зубр вовремя понял, что всеобщий градус агрессивности стремительно растет, а обстановка грозит стать взрывоопасной, поэтому улыбнулся и, как можно миролюбивее, произнес:

– Ладно, хватит ругаться, парни. Склоки нам тут ни к чему, так ведь? У нас дела поважнее имеются. Вы уж извините нас, товарищ старший лейтенант, мы люди простые. Давайте лучше выйдем, глянем следы и пристрелим, наконец, этого засранца.

И не дожидаясь ответа от старлея, открыл двери и вышел наружу.

На улице, несмотря на утренний час, разлился клочковатый сизый туман, местность тонула в нем, и разглядеть, что творилось там, в пяти метрах от них, было невозможно.

Дымка, словно запутавшись в ветвях деревьев, нависла только здесь, а в паре сотен метров воздух был прозрачным. Видимо, какая-то геомагнитная аномалия. Не зря Корсар сюда зашел.

– Будьте предельно внимательными, – сказал Долгушин, выходя из машины. – Возможно, объект специально использовал эту местность для укрытия.

«Да и мне осторожность не помешает», – отметил старлей, поглядывая на амбала, уверенными шагами идущего вперед. Хмыкнул: «Совсем ничего не боится. Или настолько туп, что не понимает всех рисков».

Бойцы высыпали из внедорожника, рассредоточились на местности. Довольно быстро обнаружили следы преследуемого. Долгушин, Зубр и еще пара бойцов окружили найденные улики, рассматривая их со всех сторон.

– Вглубь пошел, – произнес Зубр, рассматривая почву под ногами.

– Тут еще одни следы, – сказал старлей, присев на корточки.

– Может, старые? – предположил здоровяк, доставая нож и заходя за спину старлею.

Долгушин глянул на холодное оружие в руках амбала, невольно положил ладонь на свой автомат. Зубр увидел этот жест, недобро прищурился, но ничего не сказал.

– Нет, не старые. С объектом «К» есть еще кто-то.

– Значит, его тоже в расход, – рассматривая блики на лезвии, сказал лейтенант.

– Такого приказа не было.

– Было или не было – какая разница? Тут мы отдаем приказы.

– Мы – это кто? – насторожился Долгушин, глядя на громилу.

Тот повертел в воздухе ножом, спрятал его обратно на пояс, ответил:

– Люди силы. Сила решает все. Правда?

Нестерпимо зачесались руки поднять автомат и разрядить его в спину Зубра. Долгушину потребовалось все его самообладание, чтобы сдержаться.

За этого мертвого мордоворота срок могли дать больше, чем он весит, на всю жизнь хватило бы, не расхлебать. Но и терпеть его уже сил никаких не оставалось.

«Он же специально меня провоцирует!» – понял вдруг старлей, глядя на своих бойцов. Те тоже симпатии к громиле не испытывали и многозначительно кивали: мол, давай вальнем гада? Долгушин мотнул головой и дал знак – пока не надо.

– Идем все за мной, – махнул рукой Зубр. – Сейчас мы его быстро прищучим!

И переступил ровную, словно вычерченную линейкой, границу тумана.

Долгушин поежился – в просеке было заметно холоднее. Заходя в туман, старлей почувствовал, как тело начинает неприятно обволакивать липкой влагой, словно его с ног до головы облепили слизняки. Идти дальше не хотелось. Но пересилив себя, старлей начал заходить глубже, успевая держать на контроле широкую спину идущего впереди Зубра. Верзила шел уверенно, открыто, не боясь ни пуль, ни огня.

«Из брони, что ли, сделанный? Из дерьма, наверное!» – хмыкнул Долгушин, сплевывая под ноги. Вновь вернулось это мерзкое чувство беспомощности, словно выкинули его с вертушки, и теперь он стремительно летит вниз, на камни, и не может ничего сделать, чтобы спастись. В голове полился целый поток ругательств, сначала в адрес Зубра, потом на всю остальную верхушку командования. А напоследок – и на самого себя, на собственную жизнь. В бурных мысленных хулах не заметил, как спина Зубра вдруг исчезла из поля зрения.

«Где этот черт штабной?» – Долгушин начал тревожно оглядываться по сторонам, выискивая громилу.

Его нигде не было.

Бойцы из его отряда тоже куда-то запропастились. Видимо, ушли чуть правее, в таком тумане их теперь разглядеть было практически невозможно. Кричать тоже не следовало, чтобы не привлечь внимание возможного противника. Оставалось только идти вперед.

Долгушин достал из кармана планшет, но гаджет показывал отсутствие сети. Связаться со своими не получилось.

«Как бы друг в друга палить не начали, не разобравшись», – тревожно подумал старлей, прислушиваясь.

Но в густом молочном киселе звуки глушились почти полностью. «Черт, как же это все сейчас напоминает мою жизнь. Хожу в тумане и ничего не вижу – где я, кто со мной рядом, куда иду?» – с тоской подумал старлей.

Вдруг из глубины туманной дымки донеслись приглушенные звуки, похожие на свист. Долгушин прислонил приклад автомата к плечу, чтобы в случае чего незамедлительно дать огонь. Во рту пересохло.

«Может, стоит вернуться назад, к машине? Там нет тумана, и там…»

Что-то тяжелое стукнуло его по голове, да так удачно, прямо под ухо. От неожиданности старлей упал. Это и спасло ему жизнь. В том месте, где он только что стоял, просвистел нож.

«Навоз мне в нос! – обалдел Долг, вжавшись в землю и закрывая руками рот, чтобы не закричать от боли – удар оказался крепким. – Знакомый ножичек!»

Схватив оружие, он выпустил очередь, наугад, почти в небо, просто чтобы показать, что может дать отпор.

«Неужели Зубр решил меня грохнуть?»

Но подтвердить догадку не удалось – размытый силуэт обладателя холодного оружия тут же быстро скрылся в тумане, видимо, испугавшись шальной пули.

Не теряя времени, Долгушин бросился назад, к машине. Отправляться в погоню за неприятелем не было никакого желания, он его планировал встретить у внедорожника, там и поговорить по душам.

Старлей едва не упал, напоровшись на корневище, торчащее из земли. Поднялся, чуть не обронив оружие, побежал дальше. Голова то ли от удара, то ли от больных мыслей пошла кругом. Казалось, белесая мгла никогда не закончится, и он будет вечно тут бродить, пока не умрет. В какой-то момент Долгушин даже начал немного паниковать, блуждая в этом киселе и натыкаясь то на деревья, то на камни и торчащую из земли арматуру.

Но вскоре вдали показались желтые фары «Тигра», и старлей от радости едва не запрыгал. Быстро добежав до одиноко стоявшей машины, он сел внутрь и потянулся к ключу зажигания.

– Стоять!

Пистолет уперся ровно в то место, куда совсем недавно он крепко получил от незнакомца в тумане.

Долгушин поднял руки.

– Далеко собрался?

К своему облегчению старлей по голосу говорившего понял, что это не Зубр, а кто-то из их отряда.

– Машину хотел ближе подогнать. Убери оружие, чудило.

Незнакомый боец после некоторого колебания все же убрал пистолет.

– Просто я думал…

– Думал он! Ты чуть старшему лейтенанту дырку в голове не сделал. Вас Зубр совсем дисциплине не учит? Коли сидишь в дозоре, то смотри в оба – отличай котлеты от мух.

– Я… просто…

– Что тут случилось? – из густого тумана вышел Зубр.

«Ага, а вот и сам виновник торжества. Легок на помине, – хищно улыбнулся Долгушин, стягивая оружие с плеча. – Щас я тебе устрою, урод».

Перед глазами уже все плыло в кроваво-красной ярости. Он не отдавал себе отчета, что делает, внутри горел яркий всепожирающий огонь.

– Завалить меня удумал, падла?! Говори! – закричал Долгушин, подскочив к мордатому и поднимая на того ствол оружия.

– Эй, полегче! Опусти ствол, дурак. Убьешь ведь, – опешил Зубр.

Боец из его отряда, тот, что тыкал Долгушина в машине пистолетом в голову, выскочил из авто и тоже поднял ствол, целясь в старлея.

Из тумана вышла еще пара человек – один из команды Долгушина, второй зубровский. Оба быстро просекли ситуацию и тоже схватились за оружие.

– Опусти ствол, – чеканя слова, произнес Зубр. – Перестреляем же друг друга.

– Не глупи, старлей, – также подал голос один из его ребят.

Долгушин посмотрел на глупое лицо солдата и хотел уже было послать его куда подальше, как внезапно почувствовал хлесткий удар в висок – со спины на офицера напал один из зубровских, но, видимо, не рассчитал удар и скосил. И все заголосили разом – и зубровские, и долгушинские. Завязалась потасовка, быстро закончившаяся словесной перепалкой и угрозами, но расходом противников в разные стороны.

– Стоять!

– Убери ствол!

– Тихо!

– Ствол, говорю, убери!

– Сдохнуть хочешь?

– Мля, а ну живо!..

Старлей первым бросил оружие – ярость быстро исчезла, уступив место здравому смыслу. Устраивать перестрелку из-за разногласий двух старших было бы очень глупо. Смертей и так хватало.

– Все, успокоились! – прохрипел Долгушин, поднимая ладони вверх и глядя на своих. – Опустить оружие. Живо!

Солдаты нехотя повиновались.

Зубр молчал.

– Своих успокой, – процедил Долг, в упор глядя на здоровяка.

Тот кивнул бойцам, те повиновались.

– Что случилось с тобой? С катушек совсем съехал? – спросил Зубр, когда все успокоились.

– Будто ты сам не знаешь? – ехидно ответил старлей, потирая ушибленную голову. – Порезать меня решил своим ножичком?

– О чем ты? – лицо здоровяка вытянулось от удивления.

– Не притворяйся. Там, в тумане, с ног меня сбил и чуть клинок в горло не засадил.

– Это не я был. Ты случаем не на объект «К» натолкнулся? – вздернул бровь Зубр.

– Нет, не на него, – устало ответил старлей. – Он бы точно меня в живых не оставил.

– Тебе бы отпуск взять, приятель, – произнес верзила, давая команду всем садиться в машину. – Совсем уставший.

– Да, возьму, обязательно возьму, вот только задание выполню.

– Правильно. И подальше отсюда поезжай.

Старлей поднял пистолет, спрятал в кобуру. Спросил:

– Куда сейчас?

– Мои бойцы нашли следы, уходящие севернее.

– В сторону КПП? – удивился Долг.

– Да. Похоже, он хочет выбраться отсюда. Как и ты.

Старший лейтенант не ответил.

* * *

«Что задумал этот придурок? – вертелся один и тот же вопрос в голове у Штопора. Он стал заметно нервничать и ничего не мог с собой поделать. А успокоиться было нечем. – Может, плюнуть на этого молодняка и идти брать законную добычу? Вот ведь она лежит, за тем камнем. Просто спустись вниз, пересеки дорогу, и подарок в виде жирного куска денег у тебя в кармане… Нет, слишком долго я был в Зоне, чтобы клевать на такие соблазнительные ловушки. Наверняка малой поджидает где-то в засаде. И при первом удобном случае выстрелит. Нет, тут обождать надо. Беглец уже никуда не денется, он свою порцию свинца получил и теперь отдыхает. А вот напарник его – еще та заноза в заднице. С ним надо разобраться. И как можно скорее. Ну, где же ты?» – проскрипел одними зубами Штопор, изучая в оптику местность.

Севернее камня, в гранитной породе, торчащей из земли, лежал полуразложившийся свинорыл. Внутри туши копошились какие-то твари, при более детальном рассмотрении оказавшиеся аскаридами. Дальше, подминая траву и кусты, резвился кабан. Напарника беглеца нигде не было видно.

На холме начинало припекать.

«А уж не хочет ли он обойти меня с тыла? – внезапно родилась догадка у Штопора. Он перевел оптический прицел в сторону и начал рассматривать местность. – Решил на Штопора попереть? Зря, мальчик. Штопор такой наглости не прощает. Штопор за такое наказывает. Сильно… А это еще кто такие?»

От увиденного он даже привстал. Метрах в пятистах от того места, где лежал его законный трофей, остановилась машина под цвет хаки, из нее вышли люди, явно военные.

– Их только еще тут не хватало! Чего им надо?

И не успел он договорить, как понял: те ищут беглеца.

«Что же это получается, я им его на блюдечке принес? Берите, люди дорогие. Всю работу за них сделал».

– Хрен вам! Не дождетесь.

Штопор вновь залег, начал изучать подъехавших.

«Девять человек. Расстояние до них метров девятьсот будет. И ветерок прекратился. – Охотник замер. – Стрелять по военным? Не слишком ли круто? Да и девятьсот метров для СВД – это как-то сомнительно… Так ведь унесут мою добычу! Законную, между прочим, добычу. Столько денег за нее обещано. А искать будут? Хрен найдут. Положить уродов рядком, схватить куш – и рвать когти. Бабок хватит надолго, можно даже потом и в Зону не возвращаться».

Штопор дослал патрон в патронник, прицелился и сделал первый выстрел. Первый, но не последний.

Глава 14. Непредвиденные сюрпризы

Бойца крутануло на месте, кровь фонтанчиком брызнула из пробитой щеки, и он кулем повалился на землю. Второй выстрел уронил в траву спецназовца из отряда Долгушина – пуля попала парню в ногу.

– Ложись! – крикнул Зубр, и первым бросился в укрытие за машину. Остальные спрятались, где смогли: кто за деревом, кто в кустах.

Началась беспорядочная стрельба. Вояки сыпали свинцом в сторону холма, не целясь, больше для того, чтобы напугать незримого противника.

– С холма бьет? Кто он? – зафыркал Зубр, выглядывая из-за «Тигра».

Долгушин, успевший спрятаться за деревом, пожал плечами. Ему самому хотелось бы знать ответ на этот вопрос.

– Точно с холма кладет. Мля! – крикнул один из бойцов, меняя позицию. Весь рукав ниже локтя у него был в крови.

– Сейчас я его…

– Фиксу ранило.

– Уходи с обстрела! С обстрела…

– Мля, он возле… ууухгкххх…

Долгушин сразу обратил внимание, что команда Зубра слабо сработана: все суетятся и делают много лишних движений.

«Будто впервые видят друг друга, – подумал старлей и вдруг понял, что так оно и есть на самом деле. – Усиление моего отряда командой Зубра – это только для отвода глаз. Никакой команды Зубра нет. Есть только бойцы, которых набрали наугад из разных участков – чтобы потом, когда дело будет сделано и все отправятся обратно по своим местам, те не смогли чего лишнего сболтнуть. Основная цель – это я».

Старлей это понял за долю секунды до того, как Зубр выхватил его глазами из общей суматохи и достал пистолет. Долгушин посмотрел на громилу совершенно бессмысленным, отрешенным взглядом – словно и не видел даже. Черный глазок дула глядел офицеру прямо в лицо, гипнотизировал, сковывал, не давая возможности даже шелохнуться. Старлей не ожидал, что все так закончится. Глупо и бестолково.

Но нажать на спусковой крючок Зубр не успел.

Из оцепенения Долгушина вывел выстрел снайпера – пуля попала в колесо машины, которое гулко хлопнуло. Верзила вскрикнул, получив отлетевшим камешком прямо в лоб. Наверное, подумал, что в него попала пуля. Звук взорвавшейся шины привел в чувство старлея. Не теряя ни секунды, Долгушин по-лягушачьи отскочил в сторону, в кусты. И в тот же миг на том месте, где он только что находился, подлетели два фонтанчика пыли – Зубр выстрелил.

«Вот ведь падла!» – успел подумать Долгушин, переводя автомат в режим одиночных.

Тяжело уворачиваться, когда в тебя стреляют сразу из двух точек. Причем одна неизвестно, где находится, а вторую нельзя обезвредить, по крайней мере, прилюдно. Иначе могли не так понять. Зубровские бойцы по-любому впряглись бы за командира, пусть даже и временного. Им вряд ли объяснили, что к чему. А Долгушин, на свою беду, конфликтовал с этим амбалом при всех, в открытую. Неправильные выводы могли сделать его солдатики, если бы увидели, что старлей завалил его. И грохнули бы на месте, в ответку.

Обходя стороной сектор обстрела снайпера, Долгушин рванул к громиле. Пора было разобраться раз и навсегда с этим делом. Поставить точку.

– Убью, мразь! – прорычал тот, увидев старлея.

Схватки двух командиров бойцы не увидели – отбивались от снайпера. Тем лучше для них, потому что если бы кто попытался в этот момент остановить Долгушина, то сразу же получил бы в морду – старлей уже не церемонился. Дикая ненависть овладела им, и он без разбора, не обращая внимания на крепкие ответные удары противника, молотил того, словно отбивную.

Зубр тоже в долгу не оставался. Отвечая на хаотичные тычки, он пару раз заехал старлею в лицо и рассек ему бровь. Но Долгушина это не смутило. Истекая кровью, он с утроенной силой бросился в очередную атаку.

В какой-то момент потасовка вышла за границы укрытия, и оба вывалились на простреливаемую территорию. Снайпер отреагировал мгновенно. Сухо щелкнуло у ног, словно невидимый надсмотрщик ударил плеткой. Долгушин схватил Зубра за грудки и попытался опять втащить за укрытие – позволить убить громилу кому-то другому он не хотел. Но здоровяк вырвался из цепких объятий противника. За что и поплатился. Чавкнуло, и плечо лейтенанта пронзила острая боль. Зубр непонимающе глянул на свою внезапно безжизненно обвисшую руку. На том месте, где раньше была нашивка принадлежности бойца к гарнизону ОБВС, теперь зияла черная дыра, из которой сочилась густая кровь. Зубр захрипел, в панике попытался остановить кровотечение, но еще одна пуля снесла ему всю верхнюю часть головы, и он сразу же затих.

Долгушин не растерялся. Отпустив уже не представляющего для него интереса противника, он заполз обратно за машину. Трясущимися руками достал валяющийся в пыли автомат и крикнул во все горло:

– Все к «Тигру»!

Ему было плевать, кто успеет добраться до внедорожника. Это их проблемы. У него своих забот хватало. Но собрать хотя бы часть бойцов нужно было обязательно. Своих.

«Это даже хорошо, что Зубр от пули стрелка подох, – внезапно подумал старлей, глядя на распростертое тело. – Ко мне претензий не будет. Хотя, если они отправили его, чтобы убрать меня, то это не будет иметь значения. Все равно провернут так, что крайним окажусь я. Всех собак спустят. Валить надо».

Желание запрыгнуть в машину и надавить до упора педаль газа стало вдруг нестерпимым. Долгушин даже сел в кабину, но с трудом заставил себя убрать ключ зажигания от замка.

«Нет, не сейчас. От них все равно не убежишь. Они найдут. Из-под земли достанут. Нужно найти Корсара. С помощью него можно выторговать себе жизнь. Теперь он – мой билет выбраться отсюда. Еще повоюем! Рано списали Долгушина!»

– Шевелитесь, мля! В машину. Резче.

Подползших солдат мертвый Зубр не смутил, его обошли стороной, будто это был прошлогодний валежник, и быстро запрыгнули в автомобиль. У воинов взгляд на смерть проще.

– Колесо же прострелено, – напомнил один из солдат.

Долгушин отмахнулся: главное тронуться, а на сплющенном колесе можно хоть и не быстро, но все же ехать.

– Что за перец стреляет, ек-макарек? Комендантский час же, вышли все, – возмутился второй, помогая перевязать напарнику раненую ногу.

– Сейчас узнаем, – прорычал старлей и вывернул руль вправо.

* * *

Корсар открыл глаза и в первые мгновения не поверил, что жив: ему казалось, что он еще пребывает на том свете, а то, что он сейчас видит вокруг, – всего лишь одна из предсмертных иллюзий. Но когда совсем рядом просвистели пули, он понял, что все еще находится в Зоне, где эти звуки так же привычны, как кваканье лягушек на болоте.

«Значит, промазал стрелок? Тогда что же заставило меня повидать Кэпа? Нет, ранение было, и, кажется, прямо в голову». Он отчетливо помнил ту нестерпимую боль, словно в башку засунули динамитную шашку и подорвали.

Корсар потрогал лоб, нащупал на боку повязку, сделанную из шапки. Ткань насквозь пропиталась засохшей уже кровью.

«Задело знатно, но боли уже не чувствую», – подумал Неприкасаемый, оголяя рану. Но вместо ожидаемой развороченной мясом наружу дырки обнаружил лишь небольшой затянувшийся шрам.

«Вот те на!» – удивился сталкер, не веря собственным пальцам, жадно ощупывающим висок. – Разве так бывает? – И кивнул сам себе. – Бывает. У мутантов бывает. А ведь я теперь самый настоящий мутант!»

Обычным людям с такими травмами не выкарабкаться. Но даже самый крутой и мощный симбиот не выживет после прямого попадания пули в башню. Это Корсар прекрасно понимал. Ему повезло, свинец прошел по касательной и задел, хоть и довольно основательно, лишь височную область. Скупые познания Корсара в анатомии подсказали ему, что через нее проходят важные артерии, и как там все так быстро заросло, можно было только гадать.

«Вот уж действительно повезло! Однако угоди пуля прямиком в лоб, и свидание с Кэпом было бы не столь коротким. – Корсар задумался. – Неужели я и в самом деле побывал сейчас на том свете и встретил старого приятеля Кэпа? Или это сбой уставшего мозга? Не разберешь. – Неприкасаемый приподнял голову, огляделся. – Сколько времени прошло, пока я тут валялся без сознания? И где Егор? – Корсар привстал, пытаясь сообразить, куда спрятался парень. Но его нигде не было. От движения головой стало дурно, слабость сковала тело. – Неужели попал в беду? Снайпер ранил?» – не обращая внимания на свое состояние, гадал сталкер. И, не выдержав, полушепотом позвал:

– Егор. Ты где?

Ответа не последовало.

Стало тревожно и одновременно паршиво на душе. «Загубил парнишку своими проблемами. Надо было с самого начала от ворот поворот ему дать, пусть шел бы обратно, откуда явился. Так бы хоть пожил подольше. А теперь… где он?»

– Егор?

И вновь без ответа.

«Если он еще жив, надо спасти его, – устало подумал Корсар, пытаясь привстать. Боль еще отдавалась в теле, но ноги держали, а значит, можно было идти. – Потому что для меня уже все кончилось. Зона не отпускает своих детей за Периметр. Поэтому мутанты и не бродят по улицам города, лишь только здесь, в Зоне».

Горький комок подкатил к горлу.

«Надо набраться смелости и признаться самому себе – ничего не получится у меня. Мне не вырваться отсюда. Не повидать дочь. Ведь я знал это с того самого момента, как военные вышли на мой след. Знал, но не хотел верить. Надежда умирает последней. За нее и цеплялся. Все было предрешено. Так будь хоть сейчас честен, Санек, по отношению к себе. Не вырваться тебе, приятель, из цепких лап Зоны. Не уйти. Суждено погибнуть здесь. Хоть пацана за собой не тащи в могилу. Отпусти».

Неприкасаемый сел на корточки. Хватило и одного взгляда, чтобы понять, что с Егором все в порядке, он просто ушел.

«Испугался? Нет, кажется, направился в обход. Стрелка удумал убрать? Ох, молодежь! Кипит кровь. Совсем без страха, что ли?»

Тактику Егора он просек сразу.

– Безбашенный!

И последовал его примеру.

* * *

«Врешь! Не возьмешь!» – Штопор вновь перезарядил оружие и прицелился.

– Это моя добыча, и вам ее не взять просто так. Только через мой труп. Слишком многого хотите.

Прицел выхватил беспечно высунувшегося из кустов бойца – тот хотел переметнуться на более удобную позицию для обстрела. Мягкий толчок приклада в плечо – и противник распростерся на траве. Минус один.

– На готовенькое сбежались, шакалье!

«Тут главное не подпустить их к машине, чтобы не успели вызвать подмогу. И расправиться с оставшимися как можно быстрее. Эффект неожиданности будет не долго действовать».

Выстрел.

«Еще минус один. Хотя нет, шевелится, жив значит. Ничего, патронов на всех хватит».

Бздынь!

И вот раненый уже не двигается.

Все внутри Штопора наполнилось светлой радостью, какую можно испытать только за мгновение до рывка к победе. Такое чувство ощущает, скажем, бегун, измотанный долгим марафоном и приходящий первым к финишной ленте. Штопор тоже в своем роде был бегуном. Сколько он намотал сотен километров по этой проклятой Зоне, только чтобы заработать себе на кусок черствого хлеба и не сдохнуть от голода? Не счесть. Как до Китая и обратно. И вот теперь, после стольких лет, его усилия могли вознаградиться. Лишь одна мелочь мешала. Надо было убрать с пути конкурентов.

– Мое, законное, вам не взять!

Бздынь!

Пуля звякнула о машину.

«Эх, разнести бы к черту вашу железяку! Да это только в фильмах они красиво так взрываются от одного выстрела. В реальности такой номер не прокатит. А вот колеса вам подпортить – это можно».

Бздынь! Бздынь!

Штопор вдруг ощутил азарт, какой испытывал порой за хорошей игрой в покер, когда в руку шла нужная карта. Сегодня ему явно везло.

Звякнули камешки у левого бока.

«Ага, значит, сообразили, где я засел. Стреляют. Но это ничего. С той точки меня не достать – хоть застреляйтесь».

– Не ваш день, – прохрипел опьяненный эйфорией Штопор.

И вдруг ухнул. Что-то тяжелое выбило из его легких воздух с такой силой, что сперло дыхание. Штопор успел лишь сделать пол-оборота головы, чтобы посмотреть, что случилось, как прилетел второй удар – прямо по затылку. Едва не теряя сознание, стрелок откатился влево, успевая поднять руки и тем самым спасти себя от очередной атаки.

«Пацан!» – увидел Штопор напавшего на него. И заскрипел от злобы зубами – забыл совсем про него.

Егор вновь размахнулся прикладом, чтобы вырубить противника, но не успел. Стрелок вцепился ему в ноги и повалил на землю. Завязалась драка.

– Щенок! – зашипел Штопор, выбивая из рук парня оружие.

Егор ответил сухим тычком ему в скулу. Удар получился слабым, и противник лишь усмехнулся.

А вот хлесткого, как плеткой, хука он явно не ожидал. Снайпера повело. Он схватил парня за грудки и попытался подтянуть к себе, чтобы уменьшить зону размаха. Но Егор быстро понял его маневр и оттолкнул противника.

«Нет, не получится у тебя, сволочь, уйти в клинч!» – парень попытался провести еще один удар, но промахнулся. Штопор ощутимо огрел его ладонью, ослепляя, откинул в сторону и начал подниматься на ноги. Вновь звякнули камешки, уже ближе. Штопор выругался, сполз по траве вниз со своего места засады.

– Стой! – крикнул Егор, вытирая навернувшиеся слезы – пощечина едва не лишила его зрения. Перед слезящимися глазами мелькали размытые пятна. На губах ощущался привкус металла.

Но Штопор выполнять его команду не намеревался. Сдирая в кровь ладони, он преодолел каменистый крутой скат холма и оказался в небольшой ложбинке, откуда, не теряя времени, рванул наутек.

Парень попытался найти свой автомат, но быстро понял, что стрелок утащил его с собой. Пришлось брать СВД и стрелять по убегающему. Попасть не получилось – все плыло перед глазами.

Егор выругался, уже хотел отправляться в погоню, как услышал за спиной команду:

– А ну, брось оружие! А теперь повернись. И без глупостей.

Парень выругался про себя и повиновался.

Глава 15. В вечных сумерках

Плетясь, словно умирающий от усталости сомнамбул, Корсар понукал себя сделать хотя бы еще пару сотен шагов. Сил у него заметно поубавилось – видимо, внутренние ресурсы были затрачены организмом на восстановление после ранения. Снайпер молчал, уйдя ни с чем. Тем лучше для него, потому что если бы Корсар добрался до него, то горе-стрелку точно было бы несдобровать.

«Голову уж точно бы открутил!» – пробурчал сталкер, дотронувшись до того места, где совсем недавно еще зияла огромная кровоточащая прореха. Теперь лишь небольшое уплотнение под кожей говорило о том, что там была рана. Даже шрама уже не осталось.

«Как фокус с ящерицей, – усмехнулся Неприкасаемый, – у которой хвост отрывается и отрастает. Хорошая регенерация тканей. – И не смог сдержать улыбки: – Я теперь тоже, видимо, какой-то подвид рептилии. Черепашка, мать его, ниндзя!»

Но даже от таких чудес своего организма он готов был отказаться, лишь бы быть сейчас дома, ощутить его тепло, услышать знакомые голоса. Увы, это было невозможно. И надо было как-то принять этот факт. Каким бы горьким он ни был. Что он мог сделать? Только отомстить тем подонкам, которые это с ним сотворили и уничтожили его жизнь.

«Будет вам война! Это я умею делать».

Корсар сжал кулаки. Как ни странно, но ярость придала ему сил. Он хрустнул костяшками пальцев и ускорил шаг. План действий сформировался в голове мгновенно.

«Наверное, пуля в башке все-таки меняет взгляд на некоторые вещи», – усмехнулся сталкер.

Миновав плотные заросли кустарника, он довольно скоро вышел к небольшому покатистому склону. Здесь Егор оставил слишком много следов – сказывалось отсутствие опыта. Непозволительная роскошь для Зоны, где полным-полно всякого отребья, кормящегося с таких вот простаков. Видимо, Кэп не все успел передать своему сыну.

«Враг поблизости», – отметил про себя Неприкасаемый, втягивая ноздрями терпкий запах выхлопных газов. Звериное чутье сообщило, что впереди едет машина, набитая людьми. Понял: «За мной». И вдруг вспомнил цитату одного мудрого японца, прочитанную как-то в рассказе во время одного из коротких перерывов между боевыми действиями. Она всплыла, будто бы из ниоткуда, из самых недр памяти. И эта фраза прекрасно описывала его нынешнее состояние: «Он проводил жизнь в вечных сумерках. Словно опираясь на тонкий меч со сломанным лезвием».

«Вот черт, а ведь действительно так!»

Корсар тряхнул головой и вдруг почувствовал, что все внутри наполняется морозной пустотой. Давно забытое чувство, какое он испытывал по молодости всякий раз, когда вступал в драку. «Пусть будет так. Пусть будет холод и пустота. Они лучшие союзники воина».

Предпринимать дополнительных действий по укрытию не пришлось – следы Егора круто вильнули вбок и ушли в кусты. Корсар последовал туда же.

Пока вояки разберутся, что же случилось у камня, он уже поменяет позицию. А потом нанесет ответный удар, на который они все это время настойчиво напрашивались.

* * *

– Что за снайпер? Откуда? – спросил один из бойцов, из зубровских, держась за раненую ногу.

Понурые солдаты сидели плотным рядком на жестких сиденьях и молчали. Теперь лезть друг другу на шеи, как в маршрутке, не было необходимости – трое товарищей остались лежать на поле боя, освободив свои места. Машину кидало в стороны, но она упорно двигалась вперед, через любые преграды и ухабы, даже несмотря на пробитые передние колеса.

– А тебе не все равно? – бросил другой солдат, хмуро поглядев на спутника. И злобно добавил: – Ему теперь не жить. Шкуру с живого сдеру. Падла!

– Надо бы на базу сообщить о внештатной ситуации…

– НЕТ! – почти закричал Долгушин, и сам вздрогнул от своего дикого возгласа. Спокойнее повторил: – Нет, сообщать никуда не надо. Пока.

– Но…

– Тут я командир! – Старлей смерил сидящих ядовитым взглядом. – И я решаю, как действовать дальше.

– Ведь ситуация внештатная, на территорию во время комендантского часа проник посторонний, убиты лейтенант Зуев и трое людей из отряда, есть раненые, – не унимался боец. – А это…

«Упертый, сволочь, – понял старлей, сдерживая очередной приступ гнева. – Какой-то из сержантского состава, что ли, скинутый до рядового за косяки? Гонору до фига, дерзкий слишком, перечит начальству, спорит. Сразу видно, зубровская школа».

– Младший сержант Колютин, – обратился Долгушин к одному из своих бойцов. – Объясните рядовому, что к чему.

Колютин кивнул, буднично достал пистолет из кобуры, приставил ко лбу спорщика. После небольшой паузы спросил:

– Теперь понятно, собака сутулая?

Тот кивнул. Замолчал.

– Вот и хорошо. Еще кому-то надо объяснять?

Могильная тишина была красноречивее любого ответа. Пассажиры вновь погрузились каждый в свои думы.

Долгушин ломал голову, пытаясь сложить все имеющиеся пазлы. «Корсар не один. Что за внезапная помощь? Кто это может быть? Анархисты? Наемники? Неизвестно. И этот его напарник… стрелял с холма. Отвлекал? Только от чего? Хотя, судя по следам, Корсар продолжал идти вместе со своим подельником. Тогда откуда же стрелок появился? Не сходится что-то. Одни вопросы и головоломки».

– Давай, тормози, – кинул старлей водителю. – Вон у того камня. Будем разбираться.

Двигатель внедорожника загудел натужнее, фыркнул, заглох. Никто из бойцов не шелохнулся, не решаясь выходить из бронированного автотранспорта.

– Даю новую установку, – произнес Долгушин, повернувшись к бойцам. – Объект «К» взять живым. Спутника его – в расход.

* * *

Егор ожидал увидеть кого угодно – солдата, бандита, говорящего мутанта, в конце концов. Но, повернувшись, опешил и лишь раскрыл рот от удивления.

– Что, испугался? – улыбнулся Неприкасаемый и подмигнул парню.

– Корсар?! – удивлению Егора не было предела. – Как же ты… ранение… нельзя вставать.

– Нормально все со мной, на мне как на собаке заживает.

– Так ведь это не какая-то царапина, это пулевое ранение. В голову!

– Ну, в голову. И что с того? Я подорожник приложил, вот и затянулось. А ты разве не знал, что в Зоне подорожник шибко лечебный? К любой болячке прикладываешь – вмиг вылечивается.

Егор недоуменно посмотрел на спутника, пытаясь понять – шутит тот или говорит правду. Потом, взглянув на левый висок сталкера, присвистнул. Дыры от пули там не было. Сказал лишь:

– Там снайпер убегает, я хотел…

– Да брось ты его, все равно он уже далеко отсюда, не догоним. У нас других дел полно. Пошли.

– А если он…

– Ты же у него винтовку отобрал, какой он теперь снайпер? Так, вша ужаленная. Потом с ним разберусь, при случае. А теперь двинули. Надо кое-что провернуть. Пора тебя на Большую землю возвращать из этого котла.

– Какого котла? – спросил парень, едва поспевая за спутником. – О чем ты?

– Жарко, говорю, будет тут скоро. Очень жарко.

– Мы к контрольно-пропускному пункту идем?

– А куда же еще? К нему самому. Только тактика немного изменилась. Под дурачка косить не будем – не пройдет. Нахрапом возьмем.

– Вдвоем?!

– Нет, попросим помощи у Зоны.

Егор вновь недоверчиво посмотрел на Корсара, пытаясь уловить, шутит тот или говорит серьезно. По выражению лица понял, что спутнику сейчас не до юмора. Парень хотел уточнить, что тот имеет в виду, но Неприкасаемый ускорил шаг, и за ним пришлось почти бежать.

Обойдя потрескивающую гравитационную аномалию, путники остановились возле пожухлого, выжженного кислотными дождями дерева. До КПП оставалось совсем немного, и Егор стал заметно нервничать. Увидев волнение парня, Корсар похлопал того по плечу, сказал:

– Не бойся, все нормально будет. Главное, меня слушай.

– А я и не боюсь, – храбрясь, ответил парень.

– Смотри-ка, грузовик пригнали! – совсем по-детски обрадовался Корсар.

– Где? – спросил Егор, не разделяя радости напарника.

Автотранспорт стоял метрах в двадцати от внутренних ворот КПП. Возле машины крутились два бойца, пытаясь закрепить вылезшее сбоку полотнище тента, сорванное, видимо, сучьями деревьев, когда грузовик парковали.

«Если грузовик подогнали, то ничего хорошего не жди. Обычно в них трупы возят», – невесело подумал Егор.

– Этот – с оружием, – словно прочитав мысли парня, пояснил Корсар. – Усиливают Периметр. Что ж, это даже лучше.

Всматриваясь в темное нутро образовавшейся дыры, он без труда угадал очертания ящиков с боеприпасами и две пулеметные турели. Даже присвистнул от такого великолепия.

– Чем же это лучше? – не понял парень. В душу его закралось сомнение – а не повредила ли пуля мозг его спутнику.

– Больше шума наделаем.

– Может, объяснишь, наконец, что ты задумал? А то от твоих непонятных фраз мне совсем не по себе становится.

– Обязательно объясню. Но сначала переговорю с Зоной.

Корсар сел на траву, закрыл глаза и погрузился в непонятное оцепенение.

«Нет, точно мозг повредил», – хмыкнул парень и плюхнулся рядом.

* * *

Хватило и секунды, чтобы понять – Корсара ранили. Зеленая кровь, теперь уже бурая, запекшаяся, виднелась на камне и траве. Мелкие капельки и брызги в направлении, перпендикулярном дороге. Старлей огляделся и сообразил, что пуля пришла с той же точки, где сидел снайпер. Получается, что это стрелял не помощник Неприкасаемого. Кто-то третий охотился за объектом «К».

«Денег хочет? Видимо, подстрелил свою добычу, но увидев, что за ней по пятам идут военные, открыл и по ним огонь. Отчаянный тип. Разве не знает, что вычислим, рано или поздно, но вычислим? И голову открутим. А где же сам подстреленный?» Старлей еще раз огляделся.

– Долг, – позвал его сержант Колютин, весьма растерянный. – Посмотри. Вот здесь и здесь. – Он указал на нечеткие отпечатки подошв в пыли.

– Да, вижу, – хмуро ответил офицер.

«Какая-то катавасия получается. Пришел к камню, получил ранение, повалялся… а потом встал и пошел. Он что, действительно неубиваемый? Ни «Ночной охотник» ему не страшен, ни снайпер».

– Он прошел вон до тех кустов, потом свернул, – пояснил Колютин. – Ребята проверили, он холм обошел с той стороны. Видать, стрелка нашего хотел проведать.

– Ходили туда?

– Да. Чисто. Никого нет.

– А следы?

– Там совсем туго с ними, – виновато опустил взгляд сержант. – Трава сухая, почти вся вытоптана зверьем, тяжело определить, куда пошли.

– Да тут и гадать не надо, к заставе идет. Вырваться хочет. Предупреди КПП.

– Связь не работает, глушилка рядом стоит, сигнала совсем нет.

– Черти тебя задери! – выругался Долгушин. – Давай в машину. Успеть надо до его прихода. Там его встретим.

* * *

«Все идет по плану», – пропел Егор, вглядываясь в едва заметный силуэт Корсара. Как тому удавалось передвигаться так искусно, он мог только догадываться. Вроде и местность ровная, сложно укрыться, и солнце высоко, освещает все как на ладони, а он тенью крадется, и ни одна травинка не шелохнется под ногами, а взгляд мимо проскальзывает, даже зацепиться не за что. Человек-невидимка, ей-богу!

Сам Егор по указанию Неприкасаемого ушел сильно правее дороги, ведущей к КПП, и засел в ожидании, когда напарник подаст знак. И едва не кричал от страха, потому что видел, как со всех сторон к заставе сползаются страшные черные тени. Корсар предупредил парня о неожиданных помощниках и строго-настрого велел голоса не подавать, сидеть тихо и не высовываться до момента, пока он не даст сигнал к действию. Молчать получалось с трудом. То тут, то там примечал Егор мутантов разных мастей, идущих к Корсару ровными рядками. Мимикримы, зомби, прыгуны, свинорылы и прочая нечисть. Все, кого только можно повстречать в Зоне, следовали за человеком послушным стадом. Что за чудеса?

Не доходя трехсот метров до первой бетонной плиты заставы, разношерстная стая начала отделяться от своего предводителя и отклонилась левее. Сам Корсар двинул прямиком к грузовику.

Двое солдат, матерясь, продолжали продевать веревку в металлические кольца брезента. Один из них, повыше ростом, что-то сказал другому, и тот скрылся за машиной. Корсар молнией подлетел к оставшемуся бойцу и точным ударом повалил его на землю. Солдат не издал ни звука. Вернулся второй и, не успев сообразить, что же случилось, присоединился к своему напарнику.

С вышки раздался голос. Егор насторожился, перевел взгляд туда. Кажется, дозорный что-то спрашивал. Из окна дежурки высунулось красное заплывшее лицо и что-то ответило. Вновь затихли. Парень перевел дыхание. Глянул в сторону Корсара, но возле грузовика того уже не было. Двое снятых им бойцов тоже исчезли – парень с трудом разглядел их: они лежали за кустами, причем оба были уже без верхней одежды. Сам сталкер обходными путями возвращался к притаившемуся парню.

Внезапно что-то зашелестело за спиной Егора. Он обернулся и едва не вскрикнул. Огромный мимикрим, фырча и стряхивая с щупалец слюну, двигался к нему. Вида он был огромного, бугры мышц перекатывались при каждом шаге, а мощные лапы мягко пружинили, быстро перенося тяжелое тело вперед. В нос ударил сладковатый запах тухлятины и тины.

Едва не теряя от страха сознание, парень стащил с плеча автомат, начал машинально искать предохранитель. Но мутант, будто и не замечая человека, прошел мимо, направившись в сторону КПП, семеня, словно опоздавший на урок двоечник.

– Охренеть! – только и смог простучать зубами Егор, провожая взглядом монстра. – Неужели этих помощников он имел в виду, когда рассказывал о плане прорыва заставы?

Вдалеке раздался рокот машины. Егор посмотрел в сторону звука и увидел, что к КПП на всех парах приближался внедорожник.

Глава 16. Прорыв

Корсар притаился у заднего колеса грузовика, решая, как поступить дальше. Его личная гвардия – армия мутантов Зоны – была еще на подходе, и атаковать без них было бы просто самоубийственно даже для него, имеющего теперь сверхспособности и силу.

Выглянул – оценил силы противника. Заставу охраняли основательно, стянув дополнительные силы, солдатиков расставили чуть ли не через каждый метр. Словно не одного человека пытались поймать, а целый взвод.

– Ну, взвод я вам устрою, только не людей, а монстров. Будет весело, – проскрипел одними зубами Корсар, вновь прячась за грузовик.

«Расстановка бойцов понятна. На вышке стоит солдат. Его в первую очередь надо устранить. Потом уже браться за пост. Основная задача – это вытащить как можно больше народа из здания. Главное, побольше шума организовать. Трое у ворот. Их можно в расчет не брать, ими обитатели Зоны займутся. А как только основные силы будут вовлечены в бой, оттягивать насколько можно ближе на себя, чтобы дать парню перейти заставу. Военная форма, стащенная с ремонтников грузовика, в суматохе замылит взгляд остальным. Должно получиться. Мимикрия – так, кажется, это в природе называется. – Корсар выдохнул. Неприятно засосало под ложечкой. Давно он не испытывал такого волнения. Словно первый раз в атаку отправлялся. – Конечно, не первая, – подумал Неприкасаемый, в который раз уже проверяя оружие. – Но легко может оказаться последней».

– Колян, что там? Глянь, двадцать метров южнее, кусты трясутся, – раздался тревожный голос с заставы.

Корсар насторожился.

– Ветер вроде, – ответили с вышки после некоторой паузы. – Хотя нет, постой… Никак свинорыл к нам пожаловал? Глянуть бы поближе. Слышь, отправь Витька на разведку. Для надежности.

– Ага, щаз-з! – раздалось в ответ. – Сам иди и проверяй, умник.

«Началось», – понял Корсар. И послал ментальный приказ своему причудливому отряду мутантов.

Первыми встрепенулись мимикримы, притаившиеся в кустах невидимыми тенями. Потом на призыв откликнулись три прыгуна. В два прыжка преодолев разделяющее их с заставой пространство, они бросились на смотровую вышку.

– Колян, что тут… трево… гхххх… – дозорный не успел договорить, челюсти мутантов сомкнулись на его шее.

– Что? – не понял напарника сидящий в дежурке, высунулся посмотреть и сразу заорал во всю глотку: – Тревога!

Стоящие на другой стороне заставы солдаты быстро привели оружие в боевое положение и побежали на крик. Затрещал первый автомат. Догрызающего дозорного прыгуна ранило в спину, он заскулил, начал извиваться. Вторая очередь перебила ему позвонки чуть ниже шеи, и он полетел вниз. Второго прыгуна срезала шальная пуля, угодившая мутанту прямо в глаз. Стекляшка противогаза на его морде разлетелась на мелкие осколки, а из раны брызнул кровавый фонтанчик.

«Остальные. Теперь остальные!» – послал мысленный приказ мутантам Корсар.

Нечисть рванула в атаку.

– Мать честная! Да их тут… – выразить до конца крайнюю степень удивления дежурный не успел – ему в лицо вцепился мимикрим.

Над заставой раненым зверем взвыла сирена. Протяжно, придавливая собой всю округу.

«А теперь мой выход», – подумал Неприкасаемый, выпрыгивая из укрытия.

На неожиданную атаку бойцы КПП среагировали довольно быстро и начали слаженно отбиваться от мутантов. Одного мимикрима нашпиговали свинцом еще на подходе, второго, успевшего убить пару солдат, покрошили у бетонных блоков. Но тут подключились псевдоволки и, разбившись на две небольшие стайки, начали наступать с флангов, отвлекая внимание на себя.

Корсар, открыв огонь по военным и метко высекая из строя по одному бойцу, пошел в наступление.

– Там… человек! – крикнул кто-то из отбивающихся вояк, вовремя уйдя в укрытие, – пули просвистели над его головой.

Корсар выругался, перезарядил оружие. Но повторно атаковать не успел. За спиной взвизгнули колеса машины, тяжелый удар бампером пришелся Неприкасаемому в спину. Не успев понять, что случилось, сталкер упал в грязь. Железный монстр взвыл и поехал прямо на него.

Благодаря высокому клиренсу внедорожника Корсара не задавило, поддон машины лишь больно шаркнул по локтям и затылку. Дождавшись, когда автомобиль проедет вперед, Неприкасаемый подскочил на ноги и начал отходить к грузовику – стрелять по бронированному «Тигру» было бессмысленно. Водитель внедорожника быстро прочухал ситуацию и круто развернул машину. Таранить врага он не собирался. А вот подстрелить прямо с колес, как загнанную косулю, видимо, возжелал. Из окна высунулся боец с автоматом, что-то крикнул водителю. Машина заурчала и снова устремилась на таран.

* * *

Егор сидел в засаде и наблюдал за происходящим с плохо скрываемым волнением. Желание броситься на помощь Корсару едва удавалось сдерживать – так велел сам Неприкасаемый: не дергаться, что бы ни случилось, пока он не даст сигнал. А сигнала все не было. Парень видел, как к его спутнику несется на всех парах джип военных, но не смог предупредить. Видел он и то, с какой силой сталкера швырнуло на землю.

Мутанты вовсю резвились на заставе, оттеснив часть военных к внешней стороне. Подмога в виде двух матерых свинорылов пришла с противоположного фланга. Рыча и визжа, твари устремились прямиком к людям. Бойцы, хоть и проигрывали в количестве, отваги не теряли и время от времени предпринимали попытки отбиться от внезапно свалившихся им на головы мутантов. Получалось с переменным успехом.

В дежурке тоже творилось что-то страшное. То и дело оттуда раздавались автоматные выстрелы вперемешку с истошными криками. Из распахнутых настежь окон летели стреляные гильзы и брызги крови.

Грянул гром. Это кто-то из солдат успел добраться до оружейного склада и выстрелить из РПГ-7 по мимикримам. Одного мутанта, в чей живот попала граната, рассеяло мелкой кровавой пылью в радиусе десятка метров. Второго, на свою беду стоявшего рядом, подбросило на забор – мимикрим, едва отойдя от ударной волны, попытался слезть с ограждения, но, основательно запутавшись в колючей проволоке, свесился мордой вниз и начал истошно выть, заглушая даже сирену.

– Слева… Химера! – окрик бойца услышал даже Егор. Это были последние слова военного. В следующую секунду мутант бросился на него и сбил с ног. Ударом лапы свернул бедолаге шею и вцепился уже бездыханному телу в горло, начал трепать из стороны в сторону, словно куклу.

Сражение становилось все кровавей. Перегруппировавшись, бойцы заставы начали обходной маневр – туда, где находился небольшой оружейный склад. Кто-то из солдат заикнулся про грузовик, но быстро понял, что до него не добраться: тот был отрезан плотным кольцом зомби, также взявшихся неизвестно откуда, да еще в немалом количестве.

– Мля, плотней держи гадов! Плотней… Не дай им подойти ближе… Сейчас я их…

Зомбаков начали косить по ногам – попасть в общей суматохе в головы было весьма проблематично, а так хотя бы получалось остановить оживших мертвецов и не дать им прорваться за Периметр.

К общему гомону прибавился еще один звук. Егор вздрогнул, оглянулся, чтобы подтвердить свою догадку. Да, так и было: грузовик военных, стоявший все это время безучастным в стороне, вдруг взревел, дернулся с места.

«Первый сигнал!» – понял Егор, еще крепче схватившись за рукоять автомата и во все глаза выискивая Корсара.

Его нигде не было.

* * *

С высунувшимся беспечным стрелком «Тигра» Корсар расправился сразу – одним выстрелом выбил ему клеймо на лбу. Стрелок повис на двери, чуть подрагивая от тряски, словно язык у запыхавшейся собаки.

«Хрен вам!» – фыркнул Корсар, отскакивая в сторону.

Внедорожник промчался у самого его носа, затормозил, резко разворачиваясь на сто восемьдесят градусов.

«Лихач! – Неприкасаемый, словно заправский тореро, дождался, когда машина завершит разворот и вновь двинется в атаку. – Но мозгов совсем нет».

Обманка была простой. Уйдя левее от грузовика в сторону гравия, Корсар приготовился повторить свой нехитрый маневр. Он видел, что передние колеса внедорожника пробиты, и план родился в голове сталкера в одно мгновение.

«Значит, не все мозги вынесли пулей!» – улыбнулся он и отпрыгнул. Взвизгнули тормоза, но машина по инерции пролетела еще некоторое расстояние, завязнув передними покрышками в гравии, которым была посыпана дорога у заставы. Обстреливая камешками из-под колес округу, «Тигр» попытался выехать из западни, но только глубже зарылся. В машине кто-то грязно выругался.

«Пора!» – понял Корсар и двинул к грузовику.

На бегу доставая ключи от машины, которые стащил у вояки, он мельком посмотрел в сторону сопки, где сидел Егор. Обнаружил его лишь звериным взглядом, напряженного, готового в любой момент броситься к заставе.

«Хорошо. Молодец! Выйдет с него толк. Только бы вытащить пацана отсюда. Пока все не утихнет».

Грузовик завелся с первого оборота. Машина дернулась, зарычала, выпуская из выхлопной трубы клубы сизого дыма. Неприкасаемый вывернул руль и вдавил акселератор в пол. «Урал» резво взял вперед, опасно накренился, уйдя передним боком в крутой скат у дороги. Корсар вовремя сориентировался и выправил автомобиль на ровную местность.

Отъезжающую машину заметили охранники заставы и начали стрелять, пытаясь остановить угонщика. Корсар успел увидеть в зеркало заднего вида, как из внедорожника выбежал боец с красным от злобы лицом и начал жестикулировать, показывая, чтобы остальные помогли вытащить застрявший «Тигр». Пуля звякнула о кабину и снесла зеркало.

«Надо выждать, – сам себе сказал Неприкасаемый, делая небольшой крюк на дороге. – Оттянуть как можно больше людей».

И дал команду мутантам сбавить обороты. Они со своей задачей справились на «отлично», хоть и понесли значительные потери.

Вышедший из внедорожника офицер с красным лицом снова закричал:

– В грузовике объект «К»! Во что бы то ни стало не дать ему уйти…

«Отлично! – обрадовался Корсар. – Вот теперь точно можно».

И дал два гудка. Это был второй и последний сигнал для Егора.

* * *

Парень вскочил как ужаленный. Сломя голову бросился вперед, но, вспомнив наказ Корсара, взял себя в руки и двинулся небольшими перебежками, стараясь быть незамеченным.

План был до банальности прост: в общей суматохе выйти к заставе и пересечь ее. Солдаты были отвлечены перестрелкой, да и военная форма на Егоре должна была ему помочь пройти без преград.

«А если не получится… – Парень ущипнул себя за руку. – Получится. Главное, быть уверенным и даже наглым. Тогда все будет нормально. Удача любит наглых».

Совсем рядом просвистели пули. Уходя с линии обстрела, Егор вновь натолкнулся на мутанта, на этот раз на матерого псевдоволка. Но и этот зверь проигнорировал парня, пройдя стороной. На спине монстра виднелись страшные кровоточащие раны от пуль, зверь был обречен. Егору стало не по себе.

Совсем близко кричали взмыленные солдаты.

– Сучье отребье! Бей в ноги… В ноги, говорю, твою в коромысло…

– Патроны кончились, прикрой…

– Слева обходят!..

– Держи его, не подпускай. Не подпускай, мля!

– А-а-а гхх-кх…

Прижав приклад автомата крепче к плечу, Егор побежал к бойцам. На удивление, на него даже не взглянули, продолжая отбиваться от мутантов. Парень выпустил пару коротких очередей в землю, делая вид, что пытается подстрелить прыгуна, и перебежал на другую сторону дороги, ближе к застрявшему внедорожнику. Там вовсю суетились бойцы «Тигра», тщетно пытаясь вытащить севшую в гравий машину. Вокруг них крутился невысокого роста человек – судя по ругани, которую он выдавал, их командир. Стараясь не светить лицом, Егор отступил еще дальше, к самой заставе. Дверь на свободу была совсем близко – только протяни руку.

Как вдруг его окликнули.

– Эй, ты! Да, ты.

– Что? – только и смог вымолвить Егор, тупо глядя на мордатого, измазанного кровью солдата.

– Через плечо! Где Колян? Куда убежал?

– За ним как раз и пошел, – промямлил парень, опустив взгляд.

– А какого ляда тогда встал тут? Давай быстрее, шевели булками! Патроны у парней заканчиваются. Если не принесет вовремя, хана нам тут всем будет. Ядрена кочерыжка! А ну, живо пошел! Совсем охренели, гонять вас всех надо, чтобы знали…

Не дожидаясь, когда остановивший его боец закончит ругаться, Егор шмыгнул за дверь.

В самой дежурке было относительно тихо, лишь в углу беспрерывно пищала рация, пытаясь вызвать кого-то на связь. Егор быстро протопал по коридору, остановился около стеклянного окна. Внутри небольшой подсобки сидел солдат.

– Ты куда? – между делом спросил он, дрожащими руками заряжая автомат. Потом заинтересованно уставился на Егора. Настороженно спросил: – Что-то я тебя раньше тут не видел. Ты кто такой?

Парень облизнул пересохшие губы. В голову как назло ничего не лезло.

Помог сам боец, ответив на собственный же вопрос:

– Или ты с теми на «Тигре» приехал?

Егор лишь кивнул. Показывая за Периметр, сказал:

– Я это… Меня командир отправил, по заданию. Надо сходить. Туда.

– Ладно, давай, – махнул тот, продолжая заряжать автомат. – С ума, что ли, посходили эти твари?! Никогда такого не было. Но ничего, прижмем гадов. Сейчас я им устрою!

И выбежал на улицу.

«Неужели свобода?» – испуганно подумал Егор, глядя на распахнутые двери. За спиной разверзся локальный Армагеддон, впереди стелилась лишь тишина и зелень. Парень вышел за Периметр. Неуверенно шагнул. Еще раз. Сейчас эти простые действия ему казались чем-то сверхсложным, словно он много лет был парализован и вот теперь заново научился ходить.

«Я что, действительно вышел? Получилось? Все? Конец?.. Нет, это не конец. Для меня все только начинается, а времени совсем нет. Надо очень многое успеть. Хоть Корсар и сказал никуда теперь не соваться, а идти домой и забыть все как страшный сон. Нет, я не брошу его в беде. Своих не бросаем».

И, повторяя про себя давно выученный адрес, Егор побежал прочь из Зоны, туда, где было спасение для Неприкасаемого.

Глава 17. Прощай, оружие

Грузовик пыжился и кашлял, но скорость держал хорошо. Лишь иногда, когда Корсар дергал рычаг коробки передач, внутри нее что-то смачно хрустело и машину начинало потряхивать.

Погони за собой Неприкасаемый не замечал, но знал, что она обязательно будет. Грузовик – заметная цель, ее легко обнаружить – хоть с воздуха, хоть в бинокль.

«Вот и отлично, пусть замечают, пусть бегут за мной. Я встречу их с распростертыми объятиями. Устрою жаркий прием».

Миновав небольшой перевал, машина свернула с дороги – то место, куда Корсар направлялся, располагалось немного южнее, и, рванув через поля, можно было сильно сократить путь. Неприкасаемый надеялся, что грузовик не подведет и не заглохнет посреди маршрута. Насчет всего остального сталкер не переживал. Даже за Егора не болело сердце – Корсар знал, что тот справится, и чувствовал, что с парнем сейчас все в порядке.

По накладным документам на груз, обнаруженным в бардачке, Неприкасаемый не без радости узнал, что везет с собой целый набор оружия. Ему польстило, что ради него одного вояки забили грузовик под завязку различными огнестрельными штучками, начиная от пистолетов и заканчивая пулеметами. Также он узнал, что обладает теперь еще и двумя дронами. «Штуки нужные в нынешнее время, – с удовольствием подумал он. – Они прекрасно заменят дозорных и в случае подхода врага немедленно об этом сообщат. Драка затевается знатная, и любая техника может сыграть решающую роль».

Не обращая внимания на мелкое зверье, разбегающееся прочь от четырехколесного монстра, Корсар гнал напрямки. Случайно вспомнил, что где-то рядом располагалась одна из баз анархистов. И, насколько он знал, там тоже имелся склад с оружием. «Может, попросить помощи в виде пары коробок патронов? Лишними не будут». К тому же Корсар был знаком с главарем местных анархистов, Архипом, и надеялся, что тот не откажет в просьбе.

Неприкасаемый взглянул на накладную, взвесил в уме все данные. «Имеющегося запаса хватит часа на четыре плотной обороны. А потом, когда кончатся патроны? Что делать потом? Любая, даже самая лучшая пушка бесполезна, если к ней нет боезарядов. – Имелись некоторые сомнения по поводу того, что он израсходует все боеприпасы и при этом еще будет жив, но Корсар их быстро отмел. – В каждой войне должна быть только решительность и вера – это уже половина победы. Так что…»

Сталкер крутанул руль и направил машину к кривым соснам, за которыми располагалась база группировки «Анархия».

«Такого огненного шоу вояки никогда не видели! Я им его устрою», – почти с детской радостью подумал Неприкасаемый, добавляя «газу» машине.

Анархисты оказались верны себе. Несмотря на объявленный комендантский час, свою базу они не покинули и даже прикололи на ворота вывеску с криво выведенными черным маркером словами: «Не дождетесь!»

Им повезло, что все столкновения военных с Корсаром проходили вдали от них. А так, отклонись Неприкасаемый на пару километров в глубь Зоны, и вместо двух кирпичных домиков была бы теперь здесь только воронка – военные мелочиться не стали бы.

Его уже встречали, едва он подъехал к базе. Военный грузовик сбил с толку хозяев, и те, решив, что приехали по их душу, стояли набычившись, схватившись за оружие. Сталкер остановил грузовик у ворот, осторожно выглянул в окно.

– Я не военный, меня зовут Корсар, – представился он и честно признался: – Машину я угнал.

Те переглянулись. Один из них, коренастый малый со смуглым лицом, сильно картавя, спросил:

– Тот самый крендель, кого ищут вояки?

– Да. Тот самый.

– Чего надо от нас? Зачем пожаловал? – Колючий взгляд смуглого буравил чужака.

– На меня объявили охоту. Мне нужно оружие, чтобы дать отпор. Хотел помощи у знакомых ребят попросить.

Стоящие позади анархисты не сдержали смеха. Корсар недобро оглядел весельчаков.

– Оружия мы тебе не дадим. Ты давай, из машины вылезай по-быстрому. – Смуглый положил руку на висящий на груди автомат.

– Зачем? – спросил Корсар, но ответ уже знал.

«Миром договориться не получится. Жаль».

– Будто сам не знаешь. За тебя хорошие барыши обещаны. Мы тебя продадим. Нам деньги лишними не будут.

– Ради денег готовы с военными дела иметь?

– Деньги не пахнут.

Корсар хмыкнул. Спросил:

– А Архип где? Я вообще-то к нему приехал переговорить.

– Архипа нет, – ответил смуглый, хищно глядя на сталкера. – Теперь я тут всем заведую.

– Даже так?! – вскинул бровь сталкер. – Главарь анархистов, что ли?

– Слез с машины! – теряя терпение, приказал смуглый и направил оружие на гостя.

«Вечер перестает быть томным», – вздохнул Неприкасаемый и спрыгнул с подножки кабины.

– Сюда иди, и без лишних движений. Оружие есть?

– С собой нет, – честно ответил Корсар, подходя к смуглому.

От въедливого взгляда опытного сталкера не скрылась ни одна деталь. Главарь заметно нервничал. На руке у него была выцветшая, едва заметная татуировка с изображением кота. «Уголовник. По манерам даже видно – жулик. Округлые шрамы на шее – видимо, от заточки. Задиристый, значит! Ну, ничего, и не таких обламывали».

Остальные спутники смуглого были под стать своему главарю – все как на подбор и словно только что из тюрьмы. Синие от наколок руки выдали их с потрохами.

И вдруг Корсар сообразил, к кому на самом деле приехал в гости. Ренегаты! Настоящие анархисты, видимо, все-таки покинули Зону, как того требовал закон. А вот эти отбросы общества, находящиеся, скорее всего, в бегах, решили поживиться в отсутствие хозяев. Натянули на себя костюмы, схватили оружие и красовались теперь друг перед другом, как обезьяны.

«Ну что же, тогда не обижайтесь, ребятки. За такое спрос будет по полной программе».

Одним ударом Корсар отправил смуглого в глубокий нокаут. Без лишних слов.

Фыркнув расквашенным носом, самозванец повалился наземь. Второй урка, которому посчастливилось оказаться рядом со своим подельником, от точного апперкота даже подпрыгнул. Упал тут же. Челюсти третьего бандита испытания на ударную прочность не выдержали – бедолага плюхнулся на колени и с глухим стоном начал сплевывать осколки зубов.

– Эй, ты чего? – опешили от неожиданного поворота событий оставшиеся трое, начали пятиться назад, к воротам. – Не дури.

Поздно. Корсар уже вошел в раж. Четвертый и пятый попытались убежать, но одной подсечкой на двоих Неприкасаемый остановил и их. Пока те барахтались в траве, вырубил шестого. А потом уже нахлобучил и этих.

Вход на базу был свободен.

Неприкасаемый обернулся посмотреть на поверженных бандитов, но, к своему удивлению, никого не обнаружил – уголовники без оглядки бежали прочь. «И черт с ними, не догонять же. Не до них сейчас».

Он запрыгнул в машину, развернул ее на небольшом ровном пятачке и подогнал задом к зданию – чтобы сподручнее было грузить патроны.

* * *

Лапердин подскочил на месте. Опять плюхнулся в кресло – в ногах совсем не осталось сил, они обмякли, как вареные сосиски, и дрожали. Такое у него бывало не часто, только в пики самых сильных стрессов.

– Ты под статью захотел? Ты что мне тут принес, едрить тебя в коромысло?!

Капитан Мухин потупил взор.

– Это что, я спрашиваю? – Лапердин потряс бумажкой перед лицом подчиненного.

– Доклад, – сухо ответил тот. – За сегодняшний день.

– Как такое возможно? – Майор ткнул пальцем в листок. – Нападение на КПП целой роты мутантов. Потери в личном составе. И как вишенка на торте – угнали грузовик с оружием. Это что за вакханалия тут творится?!

– Разбираемся сейчас.

– Разбираются они. Решать надо вопросы, а не разбираться. Где Зубр? Где его доклад? Где Долгушин? Почему от них тишина? Почему нет никаких результатов?

– Сейчас… там просто…

– Капитан, ты тупой? Ты что, не понимаешь, что случилось?

– Я…

– У тебя грузовик с оружием угнали. Не с мороженым, а с о-ру-жи-ем!

Лапердин взял со стола черную папку, раскрыл ее на середине, начал читать:

– Пулемет «Печенег» – две единицы, турель пулеметная автоматическая с датчиками самонаведения типа «Терминатор» – две единицы, гранатометы типа РПГ-7 – четыре единицы, типа РПГ-18 и РПГ-28 – по две единицы, крупнокалиберная снайперская винтовка «Корд» – одна единица. Также: две рации, мины и гранаты в охрененном количестве, оптика, дроны. – Лапердин поднял красные от злобы глаза на Мухина. – Это что, я тебя еще раз спрашиваю? Да с таким арсеналом можно переворот в какой-нибудь банановой республике устроить! А ты это все, черт возьми, выписал чтобы одного человечка ликвидировать? А ты, Мухин, случаем ядерную боеголовку не прихватил? Ну, вдруг, мало ли.

– Вы же сами…

– А теперь что же? А вот что: все твое богатство у тебя же из-под носа и увели. Как детей грудничковых обвели. Не догадываешься, кто?

– Мы ищем.

– Мозги себе лучше поищи. Корсар этот у вас и увел. Ты неужели не чувствуешь, чем это все пахнет, какими проблемами? У тебя ЧП случилось, а ты тут задницу просиживаешь. У тебя люди гибнут! Ты, капитан, так не шути. Тебе и так уже десятка сроку светит. Это в лучшем случае.

– Я…

– Молчать! Все, лимиты ты израсходовал. Выводи технику. Всю. Отправляйся в погоню. Лично. Сроков не ставлю – их уже нет. Поймай ты, наконец, этого урода, пока он из Зоны с твоим арсеналом не убежал.

– Так точно.

– И работу Зубра мне своего хваленого покажи.

– Тут как раз… я хотел сообщить… – замялся капитан.

– Что такое?

– Бойцы с КПП передали информацию, что в столкновении также принимали участие солдаты, приехавшие на «Тигре». Это зубровские ребята.

– И что?

– Парни с заставы опознали в одном из пассажиров Долгушина.

– А Зубр? – насторожился Лапердин.

– Про него не знаю.

– Ну так узнай. Почему он медлит с выполнением порученного ему задания?

– Не могу знать.

– Зато я знаю. Потому что у тебя, капитан, все такие же идиоты, как и ты сам. Ничего не могут. Только сталкеров умеют обчищать. Вот это у них прекрасно получается.

– Товарищ майор, вы зря так говорите. – Щеки капитана налились пунцовым цветом, глаза вспыхнули злостью. – Никто их не трогает.

– Трогает, не трогает – это сейчас не важно. Хватит тут стоять, я тебе команду дал. Вот и выполняй. Без результатов даже не смей сюда больше заходить. Чудила на букву «м»!

– Понял, – кивнул Мухин и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

* * *

Дверь на склад удалось открыть со второй попытки. Петли противно скрипнули, и в нос сразу же ударил крепкий запах машинного масла и соляры. Корсар вошел внутрь.

В помещении было темно, и потребовалось некоторое время, чтобы найти выключатель. Когда наконец вспыхнул свет, Неприкасаемый даже присвистнул от того богатства, что скрывало в себе с виду небольшое строение. Стеллажи до самого потолка были плотно набиты всевозможными коробками и цинками: тут тебе и патроны различных калибров, и гранаты, и мины, и пистолеты, и автоматы, – все, что пожелает даже самая требовательная душа.

– Неплохо Архип затарился, – промурлыкал сталкер, проходя по узкому коридорчику в глубь склада.

Как бы ни хотелось ему прихватить с собой все, Корсар решил не мародерствовать, а взять только самое необходимое. Ревизия запасов в грузовике показала, что упор надо делать на патроны и взрывчатые вещества. Поэтому сталкер тотчас приступил к погрузке.

Пять деревянных ящиков с трудом влезли в и без того забитый под завязку кузов машины. Еще два цинка Корсар уместил на пассажирском сиденье. Четыре – влезли между сиденьями. Под конец, не удержавшись, прихватил пару пистолетов – «Удав» и ПЯ.

Хотел уже было ехать, но решил напоследок зайти на саму базу и оставить послание для Архипа, когда тот вернется, чтобы слегка подчищенный склад оружия не стал для него неприятным сюрпризом. «Хотя бы пару строк надо черкнуть, объяснить, что к чему. Архип – нормальный парень, он поймет. А если жив останусь, то рассчитаюсь за патроны».

Но оставить записку Корсар не успел. Она уже была ни к чему – на крыльце, возле здания, лежал сам Архип. Вывернутые назад руки и сильно опухшее синее лицо говорили о том, что перед смертью его пытали.

– Ублюдки! – процедил Корсар, развязывая веревки на запястьях убитого. – Зря не замочил этих уродов.

Положив труп возле двери, Неприкасаемый зашел внутрь дома. Там тоже побывали уголовники, перевернули все вверх дном, видимо, выискивая ценные вещи. Один рюкзак с пожитками даже успели приготовить на вынос.

Корсар поднял валяющееся на полу покрывало, вышел. Накрыл им тело. Постоял молча несколько минут, слушая тишину, впитывая ее всеми порами. И вдруг почувствовал, что смертельно устал. Нет, не телом. Это была иная усталость – душевная, так устает солдат, давно не видевший своего дома.

«Нет, не сейчас, – приказал сам себе Корсар. – Нельзя раскисать. Остался последний, самый важный шаг, и надо сделать его с каменным сердцем и ледяной душой».

Вдали раздался гул вертолета. Сталкер сделал глубокий вдох. Теплый, чуть приправленный терпким запахом полыни и солярки воздух приятно вскружил голову.

Пора.

Корсар сел в грузовик, переключился с «нейтралки» на первую скорость, мягко отпустил сцепление и вдавил акселератор. Машина зарычала, дернулась и поехала вперед.

Следующая остановка – загоризонтная радиолокационная станция «Дуга».

Конечная…

Глава 18. Начало!

Трое суток спустя…

Он понял, что это начало, когда слева, в километре от него, раздались выстрелы, а затем справа сработала растяжка. Подорваться мутанты не могли, потому что сталкер смазал струну и гранату отпугивающей все и вся желчью лисоеда, а с другого фланга «пошерудили» направленные его менталом псевдоволки. В бинокль Корсар различил два армейских подразделения, высаживающихся с грузовиков; в свинцовом небе Зоны за черными кучевыми тучами шелестела вертушка. Вояки начали полномасштабную операцию по зачистке территории, в которой, предположительно, находился объект «К». То есть он, беглый сталкер Корсар.

«Значит, загоняют! Значит, все же решили собрать все силы и бросить их, чтобы ликвидировать меня, не взирая на предупреждения, былые и предстоящие потери, на возможную огласку ЧП секретного региона… А это означает новую кровь, нервы, беду! Это война, товарищи. Война, мать вашу!»

– Не дали мне уйти. Вынуждаете меня обороняться, – вслух сказал сталкер, поймал удивленный взгляд прыгуна. – Да, Плохиш, придется нам защищаться. Не думал я, что вынудят нас контратаковать. Чеши, Плохиш, созывай своих. Будьте начеку и наготове вон в тех строениях. И помните одно: они сильны и опасны огнем стволов, не лезьте на рожон, не устраивайте гон. Действовать тихо и хитро, заманивать и уничтожать. И только после моего сигнала. Ты понял, Плохиш?

Прыгун яростно закивал, отчего обрубок гофры облезлого противогаза задергался в конвульсиях. Из-за запотевших окуляров на сталкера пялились вертикальные желтые зрачки. Мутант напружинился перед прыжком и метнулся через верхушки кустов в сторону панельных построек бывшего гарнизона ПВО.

«Может быть, он один из солдат той части, что обслуживала этот комплекс? – подумал Корсар, задрав голову и вглядываясь в очертания антенн «Дуги».

Вдалеке грохнул очередной взрыв – на мину-ловушку напоролись бойцы, которых офицер расставлял в оцепление. Армейцы тут же по связи скоординировали свои новые действия после потери в двух точках трех солдат и приняли решение пустить вперед опытных воинов: спецназ, военсталов и наемников.

Операция началась.

Корсар закинул вещмешок за спину, зафиксировал на груди автомат и незатейливо обмотал трос вокруг ноги и левой руки, будто всю жизнь занимался альпинизмом. Ножом, зажатым в правой руке, полоснул по другому канату, и тотчас его тело унесло ввысь. Дразнить снайперов противника не стоило, да и светиться на всю округу тоже. Предстоял долгий и тяжелый бой, огневые стычки опытный прапорщик оставил на потом, максимально оттягивая боевую фазу сражения на вечер. По его плану, поначалу должны были работать западни, ловушки, природа и мутанты – сама Зона – с объявившими ей войну недругами, а уж потом, позже, подключится и он, Неприкасаемый.

– Неприкасаемый! Как же?! – Корсар хмыкнул, сматывая остатки каната и отлично маскируясь за стеной вьюна.

Сталкер на минуту замер, прислушался и огляделся. Фортификация защитника только на первый взгляд выглядела слабой и открытой. Но Корсар, давно исследовавший Зону, а в эти дни и присматривающий ЗГРЛС в качестве опорного пункта, принял решение не окапываться, не бегать бесконечно по кругу, а оборудовать для обороны именно «Дугу». Два дня он готовил огневой рубеж и проводил рекогносцировку местности, устраивал ловушки и цеплял растяжки, закапывал мины и делал спарки из артефактов, которым его когда-то научили Болотник и Черный Сталкер. Поднимал наверх оружие и распределял его по точкам ведения огня, закладывал взрывчатку и делал нычки, пристреливал винтовку и маскировал «этажи». Последними стали переходы по верхней части комплекса, затянутые вьюном, лозой и прочими ползучими растениями, паутиной и плесенью. Корсар натаскал досок и веток для настила, проверил и восстановил энергообеспечение «Дуги» с помощью артефакта «батарейка». С оружием проблем не было – пригодились грузовик с боеприпасами и «дары» анархистов со склада, которыми сталкер и воспользовался.

Очень не хватало все эти дни дружеской помощи, далеких и надежных ребят. Корсар неоднократно пытался снова и снова пробить пелену радиопомех, устроенных армейцами для глушения сигналов. Но связи с Большой землей по-прежнему не было – выйти за Периметр живьем или послать эсэмэску не представлялось возможным. А здесь, в Зоне, теперь не осталось ни одной родственной души, способной помочь одинокому беглому сталкеру, встать на его защиту, предотвратить приближающуюся трагедию. Так думал Корсар, сноровисто мотая трос и, прищуриваясь от ветра на высоте, вглядываясь в очертания неровного горизонта. И он не ошибался…

* * *

Вадим Скорейко, в прошлом капитан Росгвардии, а в последние годы командир отряда военных сталкеров, весть о беглом Корсаре воспринял с удивлением, больше сказать, с недоумением. Он немного знал лидера «Неприкасаемых», пару раз видел его – в штабе у полковника Сенютина год назад и после того, на дальнем кордоне, когда ловили взбесившуюся химеру. При первой встрече Корсар проявил себя дальновидным стратегом и знатоком Зоны, дав дельные советы воякам по изоляции контролера и предотвращению очередного гона мутантов, во второй раз – умело ликвидировал химеру, чуть не покрошившую звено военсталов.

Да и вообще, ничего плохого Вадим никогда не слышал о бывшем «прапоре» ВДВ, а внушительный список его боевых заслуг и респектов только подогревал тягу к более близкому знакомству с Легендой Зоны.

Поэтому трое суток назад, получив от майора Лапердина приказ о поиске и поимке Корсара, бывалый военстал поразился такому обороту. Не выполнить поручение главного армейца Зоны капитан не мог, но и тупо идти и валить самого крутого и уважаемого аборигена Зоны, не разобравшись в причинах ЧП, Скорейко тоже не мог. Дилемма!

Вадим вяло занимался эти дни поиском беглеца, но параллельно с этим рьяно собирал всю информацию о нем. Со всех источников, включая всемирную сеть, стукачей и слухи. В его отряде даже оказался боец, который когда-то принимал участие во взятии Станции объединенной группировкой сталкеров, пепловцев, анархистов, вояк и спецназа ГРУ. Он-то больше всего и поведал о подвигах и порядочности Корсара, о его авторитете и связях.

Это еще больше запутало капитана – ведь все эти связи и друзья теперь канули в прошлое, находились за Периметром, а на кону был опасный преступник и знаток Зоны, искусно маскирующийся на ее тридцатикилометровой территории. Один, раненый и затравленный вояками. Один!

Вадим беспрестанно мучился в принятии решения относительно беглеца, ему не хватало доскональных сведений, точной информации и ответа на вопрос: «Кто все же теперь Корсар – враг или случайный объект травли?!» Интуиция подсказывала ему, что сталкер ошибочно принят за преступника, что он жертва недоразумений или чьих-то каверз. Но другая половина мозга настойчиво заставляла выполнить приказ руководства и взять Корсара живым или мертвым.

Поэтому сейчас, при участии в облаве после поступивших сведений о точном местонахождении беглеца, капитан Скорейко особенно нервничал. С этими переживаниями он по поручению капитана Мухина, командовавшего зачисткой, и прибыл в расположение отряда наемников для координации дальнейших действий.

«Синие» встретили его, как и подобает давним недругам – холодно и недружелюбно. Вперед вышел их главный по прозвищу Пакер – плотного телосложения, среднего возраста мужик, с седыми висками и шрамом на шее. Видимо, от этого ранения скула наемника часто дергалась, а глаз одолевал тик. Это придавало ему грозности и жути, потому как смотреть спокойно на лицо союзника было невыносимо.

– С чем пожаловал вояка? – начал командир «синих», легко ломая в кулаке грецкий орех и картинно закидывая ядрышки в рот.

– Капитан Скорейко, командир военсталов, – отчеканил Вадим, продолжая прижимать автомат к боку и бегло осматривать окружение главаря наемников, состоявшее из десятка бойцов. – Прибыл сюда по приказу майора Лапердина и распоряжению капитана Мухина с целью ознакомления ситуации и проверки боеспособности вашего подразделения, а также…

– …А кому здесь не известна ситуация? – перебил капитана ухмыляющийся Пакер, продолжая жевать орехи, чем, вероятно, вызывал неподдельное уважение своих воинов. – Картина маслом – беглая сталкерятина и дерзкий вызов Зоне. А еще – десяток жмуриков, ваших вояк, прочих аборигенов Зоны и, самое поганое, моих ребят. И нехрен проверять боеспособность моего отряда, она на высоте и очень далека от твоей, военстал. Я ясно выражаюсь?

– Ты, Пакер, не дерзи тут и жлоба не строй. Это в другое бы время мы говорили иначе, а тут…

Вадим еле сдержался, чтобы не звездануть этого борзого гуся ногой в живот.

Заржали наемники, кривляясь и смачно сплевывая на землю, вдалеке раздался взрыв, по звуку которого бывалый военстал понял, что сработала «противопехотка». Нахмурился и Пакер, чуть обернувшись на гул.

– Ваш сектор «С», то бишь вон от той просеки до ложбины на востоке. Итого – метров триста, которые вы должны прочесать и взять, дойдя до «Дуги», а там необходимо…

– …Я по центру своих не поведу, – снова перебил военстала наемник. – Мы не смертники, не «ВоВаны»[13] зеленые, на убой я не поведу парней. Сами лезьте на рожон, я с краю пойду, и то, когда вы, вояки, окучите подходы к комплексу. Ясно выражаюсь?

Его слова вызвали гул одобрения и довольные цыканья у «синих», но обратную реакцию у Вадима. Он обернулся, бросив короткий взгляд на своих двух бойцов, ожидавших командира на краю поляны, державших пальцы на скобах автоматов. «Силы неравные, да и драться не нужно сейчас», – с сожалением подумал капитан.

Он повернулся к наемнику, подошел ближе, почти вплотную, чем вызвал волну тревоги «синих». Клацнули затворы, щелкнули предохранители, зашуршала экипировка. Пакер, пытаясь выказывать абсолютное равнодушие, все же выдал напряжение усилившимися подергиваниями щеки. Очередное подкидывание ореха в рот военстал опередил, мгновенно перехватив ядро пальцами и демонстративно положив его себе на язык. Разжевал, глядя на ошарашенную физиономию Пакера.

– Повторю один раз, гусь лапчатый! Ваш сектор «С», выполняете приказ, получаете бабло и валите на хрен отсюда. Больше вы тут не нужны, ваше дело синее и малое, постоять на стреме. Раз боитесь взять одного сталкера. Раз не взяли его за неделю. Если бы моего бойца завалили, я бы носом рыл Зону, но нашел обидчика. Вы же, синие, только за выгодные дары можете воевать, здесь ведь стреляют, опасно.

– Твою мать!..

– …И еще… – Капитан уже прошипел сквозь зубы, чтобы слышал сказанное только главарь наемников: – Испортишь операцию или дезертируешь, спугнешь беглеца или будешь во время боя борзеть, мешать или трусить, я лично вырву твой кадык и скормлю его свинорылу. Это и приказ Сенютина, и мой тебе намек. Понял, орел? Все. А теперь займи позиции и отдай распоряжение своим доберманам, чтобы были готовы к восемнадцати ноль-ноль. После работы вертушки и короткой артподготовки мы выступаем. Все ясно?

Пакер еле заметно кивнул. Жесткий взгляд военстала и его слова блокировали всю необузданную дерзость привыкшего к развязности наемника.

– Вот так, наемник! И удачи тебе в бою, – совсем другим тоном сказал Вадим, отпуская захват ремня Пакера.

Он сделал шаг назад, развернулся и твердо пошел прочь, провожаемый недоуменными взглядами наемников.

* * *

– О, явился, не запылился! – пробурчал один из контрактников, торопливо досасывая окурок и щуря глаз от дыма. – Вжик пожаловал, мать его за ногу. Опять разнос будет, хотя еще и не начинали.

– Не начинали, а двухсотые уже имеются в части, – печально констатировал его сослуживец, сноровисто приводивший в порядок обмундирование.

– Этот сталкер, похоже, всю округу заминировал. Вона, саперы уже полдесятка мин сняли. Застрянем тут, чую, ох надолго застрянем!

– Да и ребят поляжет, имхо, порядком.

Капитан Мухин, которого за глаза армейцы называли Вжиком, вытек из «Тигра», поправил ремень и каску, суетливо протер большим синим платком красную потную шею и взмокшее лицо. Габариты вояки и букет болезней, связанных с его ожирением, вызывали не только обильное потоотделение в любое время года, но и вообще приносили в жизни ряд неудобств: спецодежда и форма по заказу, тесные машина и кабинет, одышка, храп, от которого Мухин просыпался и сам, не говоря уже о супруге, отсутствие потенции, тяга к съестному, но его постоянное ограничение. Да много всего раздражало капитана, а уж служба на секретном объекте – тем более. Постоянно нужно было поносить подчиненных, чтобы держать их в узде, и одновременно выказывать свой авторитет, незаменимость, вызывать страх у солдат перед начальством. Это Мухин любил и никогда не задумывался об отношении к нему бойцов. Служба есть служба, а она во все времена подразумевала строгость, граничащую с суровостью, порядок, исполнение приказов и полное подчинение. Распоясавшиеся на «курортной» службе солдаты-контрактники все норовили нарушить устав и субординацию, поэтому держать их всегда нужно было вот здесь…

Мухин сжал кулак, затряс им, толстые пальцы покраснели от напряжения, зубы скрипнули. А теперь для проформы – разнос и готовность к бою.

– Ну, началось! – тяжело вздохнул один из воинов, вставая в строй и плотно сжимая губы.

Не успели прозвучать первые слова командира части, вылетавшие с брызгами слюны, как произошла трагедия. А вернее сказать, начался бой. Невесть откуда прилетевшая тяжелая пуля калибром 12,7 мм выбила из шеренги солдат снайпера роты, сержанта Кустышева.

Боец, пробитый насквозь, отлетел метра на три назад и распластался на пыльной обочине в форме креста, накрыв окровавленной спиной свою любимую СВД. Чуть позже издалека донесся звук выстрела, очень тихий, но давший понять самым опытным здесь воякам об огне снайпера-неприятеля.

Контрактники вмиг стали падать на землю, более молодые и малоопытные бойцы оторопело пялились на поверженного сослуживца, друг на друга и на Вжика, который затрясся мелкой судорогой, налился кровью и заорал что было мочи:

– Ложи-и-ись!

Смерть не приходит одна. Но она подчас выбирает определенные цели. Такими на войне во все времена считались те, кто наиболее опасны для противника: снайперы, пулеметчики, связисты, командиры. А в Зоне еще и проводники-военсталы.

Поэтому вторая пуля, выпущенная из «Корда» на большом расстоянии, сразила не Мухина, бестолкового нерасторопного офицера-карьериста, бездарного командира части, а ротного радиста. Боец с пробитой грудью и развороченной на спине радиостанцией шумно перекатился с дороги в кювет.

– Р-р-о-ота-а, ложи-ись! Всем в укрытие-е…

Следующими двумя выстрелами Корсар тяжело ранил пулеметчика и взорвал «Тигр», пробив ему зажигательной пулей, казалось бы, защищенный бак.

Он тут же сменил позицию, обхватив «Корд» как родного ребенка во время пожара, шустро перебежал по настилу на десяток метров вправо, на заранее подготовленную запасную лежку, устроился и стал искать новую цель, теперь уже в другом секторе обстрела.

Наблюдавший со своего НП за подготовкой к операции майор Лапердин оторвался от бинокля и попросил радиста связать его со спецназом.

– Долгушин, ты засек этого стрелка?

– Никак нет, товарищ майор. Примерное место определили, но точно еще нет.

– Так отработайте по этому «примерному месту» крокодилом, – съязвил Лапердин, играя желваками. – Мне вас учить, что ли?

– Ждали вашего разрешения на огонь с воздуха. Я не имею полномочий руководить пилотами.

– Приступай, старлей.

– Есть приступить к отработке с воздуха.

Боевой вертолет Ми-24Д вынырнул из серой пелены облаков сбоку от «Дуги», метрах в пятистах от нее, чуть завис и дал две длинные очереди из авиационных пулеметов по верхнему этажу ЗГРЛС. Уровень комплекса низкочастотных антенн на отметке в 145 м в правой части станции как сваркой срезало – разрывы зарядов раскрошили сегмент антенн площадью в сто квадратов. Вертолет выпустил две ракеты системы ПТУР, тут же сманеврировал вбок и вверх, избегая возможного обстрела, и удалился за непроглядную облачность.

– Если там и был противник, то теперь он уничтожен, – сделал заключение рядом стоящий офицер-наблюдатель.

– Как ты, лейтенант, уважительно отзываешься о беглом сталкере, – криво усмехнулся Лапердин, отпрянув от оптики бинокля. – Ишь, «противник»! В задницу его, этого противника. Преступник он и враг. Явный враг. И задача наша – уничтожить этого врага.

– Так вроде и уничтожили, товарищ майор. После шквала с вертушки вряд ли даже таракан там выживет, не то что человек.

– А ты иди и проверь. Тело мне его поганое покажи, тогда и будешь рассуждать тут. Наблюдай, лейтенант, и не разглагольствуй.

– Так точно, есть наблюдать!

– Радист, сообщи пилотам, чтобы неподалеку висели, пригодятся еще. Хотя нам и запретили превращать в руины «Дугу», хрен с этими научниками, я класть своих воинов не собираюсь… Сколько на борту десантников?

– Восемь бойцов. Плюс старший лейтенант Долгушин. Ждут приказа на выброску и зачистку.

– Рано еще десантироваться. Чую, не все еще закончилось. Хитер Корсар, не мог он так легко попасться. Ждем. А рота Мухина пусть выдвигается вперед под защитой коробочки. Только не спеша, и пусть не высовываются сильно. Но продвижение должно быть. Хватит нам пол-отделения двухсотых.

Радист стал передавать в часть Мухина распоряжение начштаба, а Лапердин снова приник к окулярам бинокля.

Боевые подразделения ОБВС осторожно выдвинулись вперед.

Наемники на корточках сползали в лог на правом фланге, сводный отряд сталкеров и анархистов неохотно двинулся по левому флангу, а бойцы капитана Мухина, прячась за броней БРДМ и БМП, медленно пошли по центру.

Корсар хмыкнул, выдохнул и нажал на спусковой крючок.

Через две минуты Лапердину доложили, что убит главарь наемников по прозвищу Пакер. Выстрел не засекли, «синие» просили снова помощи вертушки.

– Да пошли они к черту! Потеряли одного и сразу о помощи с воздуха молят. – Майор сплюнул в сторону, заметно раздражаясь. – Пусть ставят дымовую завесу и ломаными перебежками сокращают дистанцию до объекта. У них ложбина там и кусты, какого лешего им еще надо?

Корсар изогнулся, переводя обмотанный зеленой ветошью ствол «Корда» вправо, замер и затаил дыхание.

Выстрел. Уход с позиции.

На другой от наемников стороне пал с развороченной головой сержант Вешкин по прозвищу Чок. Отделение спецназа залегло и вжалось в чернобыльскую землю. Теперь все они, военные и местные группировки, осознали окончательно, что задержатся здесь надолго. А кто-то и навсегда…

* * *

Корсар, конечно же, продумал весь ход операции, предвидя возможные направления и силу ударов противника, подготовился и теперь действовал строго по пунктам плана, при этом постоянно борясь с дикой головной болью, усугубившейся за последние сутки. Наиболее реальной угрозой ему представлялись не четыре сотни штурмующих, а их мощные огневые точки – вертушка, пара боевых машин, спецназ и гранатометчики. В том, что вояки не решатся полностью уничтожить всю ЗГРЛС, сталкер не сомневался – заказчики на Большой земле были столь же влиятельны и сильны, как сильны и велики были амбиции полковника Сенютина. Он и только он заправлял охраной Зоны и военными операциями внутри нее, именно он мог решить, ликвидировать «Дугу» подчистую или подойти к уничтожению беглого преступника выборочно, детально. В наспех накиданном плане операции штурмующим частям отводилась роль точечных ударов по уязвимым местам обороны врага. Именно эта мышиная возня, а не масштабная секторная зачистка ракетно-артиллерийским огнем, выглядела смешной и даже нелепой, но устраивать грандиозное сражение, спалив добрую половину зоны отчуждения под носом у больших военачальников и чиновников, стало бы еще более идиотским решением, получившим всемирную огласку. А Сенютину это не нужно было. И его подчиненным тоже.

Никто не должен был узнать, что противник был в составе всего одной боевой единицы.

– Майор, вы там с вертушкой аккуратно давайте, – донеслось из эфира, – никакой самодеятельности и секторного огня. Слышите? У вас есть спецназ, имеются наемники-профессионалы и военсталы. Окружите, в конце концов, эту «Дугу» и зачистите точечно.

– Слышу, Герман Станиславович. Так точно, будет исполнено. Но есть некоторые проблемы, – сморщил нос Лапердин.

– А они всегда были в вашем ведомстве. Разве не так?

– В нашем ведомстве, товарищ полковник. Да, были, но не такого масштаба. Хм… Короче говоря, наземную войсковую операцию провести сложно из-за ряда препятствующих ее успешному выполнению критериев…

– …Майор, излагайте лаконичней.

– С тыла комплекса расположено большое аномальное Поле Дураков, пересечь которое, как вы понимаете, невозможно. Причем растянулось оно в последние годы до самой станции возвратно-наклонного зондирования ионосферы «Круг», которая и спровоцировала переток аномалий в свою сторону. Помните, я уже докладывал свои соображения насчет того, чтобы изолировать работу «Круга» и Радара, снять их активацию, притягивающую даже стационарные аномалии, не говоря уже о блуждающих…

– …Короче, майор! И конкретнее.

– Гм… С тыла подойти нельзя. С флангов мною заряжены команды. Это отделение спецназа во главе с Завучем… прошу прощения… с лейтенантом Историным, замбоем Долгушина. Их сектор «А», то есть со стороны реки за лесополосой. В секторе «Б» через бывший КПП станции «Дуга» от дороги ударят военсталы во главе с капитаном Скорейко.

– А где сам Долгушин?

– Он с группой захвата пока в вертушке, она барражирует в километре от зоны боевых действий. Так сказать, на подхвате. Как только объект «К» спустится на землю, группа Долга высадится в той же точке для…

– …Откуда «спустится»? В смысле, майор?

– С верхних уровней станции, товарищ полковник. – И, опережая следующий вопрос начальника, продолжил: – Он заранее подготовился. Устроил систему огневых и оборонительных точек, долговременных и мобильных, умело использует профессиональные навыки военного, знание Зоны и все оружие, похищенное им с наших складов и из схронов различных группировок.

– Но он совсем один! Майор, твою мать! Слышишь, он один! Не может же он находиться одновременно в пяти местах периметра обороны?!

– В четырех.

– Что-о?

– У периметра четыре угла и четыре стороны защиты и ведения огня, товарищ полковник, – сказал Лапердин и заведомо сморщился в предчувствии ора.

– Твою-у мать, майор-р! Какого хрена… сцука, ты меня учить будешь правилам геометрии… Да я… Да ты, май-о-р-р, сам кашу эту заварил, мля, а еще умные фразы кидать вздумал… Да ты у меня…

В следующий миг полковник разразился такой бранью, что завяли не только уши Лапердина и радиста, но и расплавилась гарнитура связи.

– Чтоб через два часа доложили мне о ликвидации этого сталкера. И чтобы к утру там все чисто и прибрано было, как в своем кабинете, майор. Ты понял меня?

– Так точно, товар-рищ полковник!

Лапердин отключился, ладонью вытер пот с виска и потянулся к фляжке со спиртом.

Глава 19. Один в поле тоже воин

Ми-24Д вновь появился из-за облаков после того, как пуля крупнокалиберной снайперской винтовки сразила двух очередных вояк, пулеметчика на холме и корректировщика огня возле НП Лапердина. Но Корсар был готов и к этому повороту событий. Испытывать судьбу лишний раз он не желал, ему нужно было продержаться ночь, вымотав и обескровив противника, доказав ему, что он ошибался, а затем ретироваться за Периметр. Болотник снабдил его тем зельем, которое на короткое время блокировало психофизическое давление, подавляя ментал Зоны, и позволяло, как оба друга надеялись, добраться до дочери сталкера. Сталкер мечтал хоть одним глазком увидеть ее, обнять, попрощаться.

Пилоты, подгоняемые матом майора Лапердина, до того обнаглели, что сократили дистанцию до комплекса антенн больше критической, да еще и позволили зависнуть боевой машине на несколько секунд для уточнения координат цели и залпа по ней. Корсар крякнул то ли от предвкушения легкой добычи, то ли от тяжести гранатомета на плече, и выстрелил первым, затем откинул уже пустой пенал РПГ-28 и метнулся по полатям влево.

Вертушка хоть получила снаряд в носовую часть, защищенную бронелистами, но от разрыва самого мощного в мире ручного гранатомета пошла юзом, потом задрала изуродованный передок вверх и рухнула на одну из обветшалых казарм военчасти ПВО.

Тотчас с разных уголков периметра боевых действий по ЗГРЛС ударили снайперские винтовки, пулеметные очереди, пушки «коробочек» и лучи прожекторов. Недавняя лежка Корсара превратилась в решето, вниз посыпались арматура, куски проволоки, металлическая стружка и пучки растительного покрова. Вечерело, и сгущавшаяся темень начинала играть на руку сталкеру.

– Эх, хороша ягодка! – бросил он на бегу, вспоминая результативный выстрел РПГ-28, имеющего в армейском обиходе название «Клюква».

– Прошейте насквозь эти чертовы антенны, выдавите оттуда его тело, – заорал Лапердин в гарнитуру связи, топая ногой и потрясая в воздухе кулаком. – Выбить эту тварь со станции огнем всех стволов. Слышите? Весь огонь по верхнему уровню комплекса. Это приказ.

– Командир, но ведь научники из Центра… – начал было мямлить лейтенант-наблюдатель, но тут же осекся от жуткого взгляда начштаба и его крика.

– Ты мне еще тут будешь указывать? Закрой рот, сволочь! Сейчас возьмешь автомат и туда же пойдешь, где все носами землю роют. Умник! Плевать мне на этих научников, на их договоры и на их бонусы, мля. У меня невозвратные потери больше десятка рыл, дорогущая техника, время на исходе. В бирюльки играть? Да вот на тебе, выкуси… И всем там, наверху, козлам!

Лейтенант с трудом проглотил ком в горле и машинально прильнул к оптике. Таким страшным и злым он еще никогда не видел начальника.

Корсар что-то такое предвидел, поэтому ретировался не просто на другую лежку этого же этажа, а спрыгнул ниже, потом сполз по канату еще ниже и очутился на высоте ста десяти метров над сумрачной Зоной.

– Что ж ты молчаливо наблюдаешь за сыном своим, Зона-мать? Помогла бы уже, чем глядеть уныло на картину эту безбожную. – Сталкер вздохнул, перевел дыхание, опираясь на одно колено и решая, к какой огневой точке ему двигать теперь.

Он не обращал внимания на участившуюся трескотню всех видов стрелкового оружия штурмующей стороны, на грохот и звон разрывов и града пуль в верхний ярус станции. Корсар поправил АК-12 за спиной, плотнее прижал «липы» карманов, набитых яйцевидными гранатами, и направился к НП. Там он взял пульт от управления дронами, уселся на пустой цинк и, причмокнув губами, начал щелкать кнопками и вращать джойстиком.

– Ах, вон вы что задумали, братцы-кролики! – усмехнулся сталкер, разглядывая на экране планшета картинки с видоискателя дрона. – Ну, хотите тут попробовать, давайте так. Некрасиво в гости с черного хода лезть. Нехорошо это!

Штопор находился в отряде сталкеров и анархистов, атакующем станцию с левого фланга. Согласия его никто не спрашивал, в штурмовую группу включили автоматом, будучи уверенными в храбрости и нужности того самого вестника, сообщившего всей Зоне о буйности и страшилках Корсара. Теперь, по словам командира отряда, необходимо было доказать на практике, что правда всегда торжествует, а добро непременно побеждает зло.

– Ты однозначно идешь с нами и первым всадишь пулю в этого шатуна, – напутственно сказал старший группы, подталкивая Штопора к выходу из бара. – Да и за Ростика отомстишь. Зона запомнит твой подвиг.

Штопору вдруг стало страшно, не хотел он уже идти искать и убивать этого всесильного и вездесущего Неприкасаемого. В рейде он постоянно потел, дрожал и мерз, хотя ни о каком холоде в Зоне в это время не было речи. Сталкер Штопор закончился еще в том баре, когда первый раз, примчавшись из вылазки, рассказал о смерти напарника и очень приукрасил лжеисторию. После этого он превратился в псевдосталкера с уклоном в ренегатство, сам того не подозревая.

Теперь Штопор, будто зомби, понуро плелся за спинами товарищей и теребил лямку «ИЖа». СВД он потерял еще тогда, когда спасался бегством от настырного, дерзкого, молодого сталкера, а вернувшись в бар, обработал ссадины и порезы после драки, напился вдрызг и уснул в каморке Палыча. На следующий день, пока придумывал, как свалить из Зоны, его и прибрал в рекруты наряд вояк.

Вот поэтому он брел сейчас, горемычный, с врученным ему облезлым дробовиком по пятам товарищей и корил судьбу. Укрытий никаких здесь не наблюдалось, поэтому лучшей защитой, как обычно, были спины ребят. Никто из них не услышал легкого гудения в темнеющем небе, но дрон четко передавал картинку сосредоточения сводной группы хозяину.

– Анархисты, заходите с угла колючки, мы вскроем ее здесь, от кустов, – распорядился старший отряда, рукой показывая направление движения.

Разномастно одетые и с удивительно неоднородным оружием добровольцы-штурмовики достигли стены из ржавой колючей проволоки в три ряда. И тут появился их главный в Зоне враг. Не Корсар и не вояки…

Мутанты.

* * *

Картинка темнеющей Зоны становилась все четче и четче, редкие звезды, выглядывающие из-за кучевых пепельных облаков, напомнили о беззаботном детстве с рыбацкими кострами на берегу Волги, теплой компанией дружков и запахом жирной наваристой ухи.

Долгушин потянул носом. Фантасмагории прошлого тут же улетучились, сменившись унылыми реалиями. Он с трудом, потому что мешал шлем, упертый в борт рухнувшей вертушки, повернул голову и дернулся. Волна жара и удушливого дыма обдала лицо офицера, а затем пламя пожара лизнуло ботинок.

«Надо уносить ноги!» – подумал армеец, подтягивая нижние конечности к себе, сгибая их в коленях. И только тут начала приходить боль – острая и всеохватывающая. Долгушин, сморщившись, разлепил сухие, потрескавшиеся в кровь губы, застонал, переворачиваясь на бок, подальше от смертельного очага. Но огонь неумолимо приближался и пытался лизать обмундирование военного. Старший лейтенант уже понял, что схлопотал при падении вертолета довольно сильно, но быть вдобавок зажаренным ему никак не хотелось. Кряхтя, к нему подполз один из бойцов, помог ретироваться подальше от пожара. И снова сумерки приближающейся ночи окутали офицера с головой, теперь до него стали доноситься треск стрелкового оружия и гул разрывов.

Долгушин тяжело вздохнул, лежа на пожухлой траве и холодно глядя на зарево, охватившее вертолет. Он сейчас не мог помочь ни оставшимся там ребятам, ни пилотам, ни даже пока самому себе. Его охватила какая-то странная апатия. Погибли его бойцы, сбита была вертушка – казалось бы, он должен люто ненавидеть этого везучего противника. Но старлей впал в такое уныние и безволие, что все эти проблемы и происшествия теперь стали ему далеки и безразличны. Нет, в данный момент он не беспокоился за спасение своей души, не пытался выйти из боя или бежать, чувство самосохранения притупилось и молчало.

Он посмотрел вверх, туда, где на высоте ста пятидесяти метров появлялись вспышки разрывов, мелькали трассеры, скрипела и грохотала лязгом отрывающаяся и падающая арматура антенн. «А ведь он еще жив, этот Корсар. Жив и продолжает биться. Один, судя по всему, один и абсолютно без поддержки огневой и даже моральной. Обороняется и продолжает стоять насмерть. Это же Неприкасаемый! Один против всех! Твою ж мать!..»

Долгушина оторвали от мыслей подбежавшие бойцы его отделения. Стали осматривать, оказывать медицинскую помощь, что-то говорить.

«Не все погибли. Оказывается, не все. И это уже хорошо. Это чертовски здорово!»

* * *

Сначала в темных кустах раздался предсмертный вопль крайнего левофлангового наблюдателя. Затем послышался шум, резко переходящий в гул по всему сектору, а уже через секунду заросли взорвались хлынувшей из них живой волной.

Мутанты!

Почти все представители фауны Зоны собрались в одну свору, внезапно вылившуюся в гон. Псы, псевдоволки, крысаки, свинорылы, секачи, мимикримы, жировоски, огарки, фантомы и полтергейсты. Не заметил среди них Корсар прыгунов, которым поручил стеречь казармы в тылу, да мастодонтов-убийц вроде химеры и злыдня.

– Как в старые добрые времена! – прошептал он, наблюдая сверху за действиями союзников. – Спасибо за помощь, Зона-мать! Я уже было подумал, что совсем забыла ты меня. Ан нет, благодарствую!

Сталкер перевел оптический взор ПНВ на сто восемьдесят градусов вправо, изучая дальний фланг тыла:

– А-а, вот где вы, мои страшилки-потеряшки! Там пошли? Ну, добро-добро. Всыпьте спецназу по самые глотки…

Корсар опустил прибор ночного видения, задумался. «Ведь я же не зло Зоны, не порождение ее, не контролер, чтобы собрать всю последнюю местную нечисть и направить ее гоном на людей. Пусть на злых, продажных и отмороженных, но людей. Да, будет месиво, будет знатная битва, как сказал однажды Маугли, обратив всю фауну джунглей против диких рыжих собак, но, Зона, ты ведь сама этого хотела. Ты много лет порождала и убивала, сталкивала лбами различные слои и миры, питаясь энергией льющейся крови и новых смертей. Надеюсь, это последнее побоище на твоем веку! Забирай их всех, умертви их всех и испей досыта кровушки…»

Сталкер снова уткнулся в окуляр ПНВ, наблюдая за толпами зомбаков и скелетонов, атакующих отделение спецназа у ручья. Бойцам пришлось позабыть об истинной цели своей вылазки, отвернуться от ЗГРЛС и встретить огнем нового врага.

– Та-ак, тут пока замес нормальный, можно на время забыть о секторе А, – пробормотал Корсар и перевел взгляд обратно на сектор Б. – Вот это рубка! Не хотел бы я там оказаться.

Волна мутантов снесла отряд анархистов, не успевших ретироваться или оказать должного сопротивления, и набежала на группу сталкеров и военсталов. И если последние в силу своего опыта и хорошего вооружения достойно встретили нашествие зверья, да еще их начала поддерживать огнем 30-миллиметровой пушки БМП, то сталкерам пришлось совсем туго. В первую минуту сразу погибло пять человек. Их растерзанные десятками когтей и клыков окровавленные тела продолжали топтать лапы и копыта несущихся вперед тварей. Здесь не было и не могло быть раненых – мутанты не брали в плен и не пытали. Они всегда слыли кровожадными убийцами Зоны. И сейчас тоже просто убивали.

БМП порядком проредила волну монстров, дав короткую передышку военсталам и возможность перегруппироваться всем бойцам этого фланга.

– «Коробочка», ты чего? Не-е, так не годится! – промолвил Корсар, убирая ПНВ и планшет и берясь за толстый зеленый тубус, прикрытый куском рогожи.

Сталкер изготовился к стрельбе, на мгновенье замер, щуря глаз, и выстрелил. Фугасный заряд ручного армейского огнемета «Шмель-М» с диким шипением устремился к цели, а стрелок тотчас стал менять позицию, сграбастав в охапку гаджеты и мешок с амуницией. БМП получил удар под передок, вздрогнул от динамического воздействия разрастающегося взрыва и исчез в клубах всепожирающего огня. Местность озарилась оранжевыми языками, сотки четыре лесокустарниковой зоны охватил пожар. Поддерживающая смежников БРДМ, избегая получить такую же порцию фугаса, поспешно вырулила с насиженного пятачка и, продираясь сквозь густой биом, стала менять позицию. Пехота торопливо рванула за ней, пытаясь прикрыться броней.

Капитан Мухин опустил бинокль, невольно присел и туже натянул шлем на голову. Он стал свидетелем гибели «коробочки», которая находилась всего в ста метрах от него. Он видел, как десяток вспыхнувших солдатиков разлетелся от волны давления и огня, словно искры фейерверка. Ужасная смерть!

– Назад, всем назад! – заорал Мухин, отчаянно жестикулируя и показывая своим бойцам направление отхода. – Хрен ему, а не мясо пушечное. Пускай сам напяливает экзоскелет и выманивает этого сталкера.

– Ишь, наш Вжик разжужжался, – ухмыльнулся один вояка, пригибаясь и отступая назад. – Кого это он так поносит там?

– Тут к бабке не ходи, понятно кого… Лапердина, – бросил другой, обнимая пулемет, как младенца. – И Корсара этого тоже. Не верю я в эти байки, не мог парашютист вдруг сейчас свихнуться, когда в Зоне все давно спокойно и мирно. Ну не мог!

– Говорят, свихнулся. Спятил. Типа за Периметром у него дочь умирает, а он вырваться не мог к ней. Зона не отпускает. Известно всем.

– Да брехня все это! Ты хоть откуда знаешь такие подробности? Дочь помирает… Ага. А он вдруг здесь будет войнушку устраивать? Против всех идти? Не-е, тут чего-то другое. Может… Во-во, смотри, чо делается… Пипец! О… еще…

Солдат тыкал пальцем сначала в трассеры со стороны «Дуги» и тут же в маневрирующую по кустам и болотине БРДМ. Опытному бойцу сразу стало понятно, что стреляет крупнокалиберный танковый пулемет типа КПВТ, который неплохо прошивает все броневые машины бронебойными и зажигательными зарядами калибром 14,5 мм.

– Ты смотри, чо делается! Откуда у Неприкасаемого тяжелое вооружение? Хана «коробочке», хана пацанам… да и нам, похоже, амба…

– Никак турелька фигачит… Смотри как поливает!

– Чего, блин, наши пушкари молчат? Вдарили бы по огневой точке противника…

– …Явно турель стоит. Он же не дебил, чтобы у гашетки торчать и ждать удара! О как лупенит! Капец…

Корсар довольно крякнул, со стороны поглядывая на работу турели автоматического ведения огня по движущимся целям, перекрестился:

– Прости меня, Господи! За согрешения эти, за смерти, возможно, невинные. За солдатиков павших. Прости раба божьего Александра!

Сталкер вздохнул, передвинулся правее на два метра и прильнул к оптике. На миг оторвался от окуляров, взглянув на вспышку взрыва примерно посередине фронта.

– О, еще один неудачник на мину напоролся! Извини, братишка. Прости, подвинься.

И руководству операцией, и простым бойцам теперь стало ясно, что войнушка, развязанная ими, уже перешла все рамки и границы. Что они тут теперь либо надолго и с крупными безвозвратными потерями, либо вот сейчас должно произойти чудо, быстро закончившее бы всю эту хрень.

Лапердин прямо чувствовал, как в его сторону несутся тонны грязной отборной ругани, проклятья и плевки. Командиры подразделений беспрестанно докладывали о выбывших из строя «трехсотых» и «двухсотых», запрашивали разрешения на отход и передислокацию, но в ответ слышали лишь угрозы трибуналом и обидные резкие слова. Некоторые вояки уже не могли докладывать по разным причинам – одни были сильно заняты боем, другие уже ничего не могли сообщить в штаб. Пали главарь наемников Пакер, два лейтенанта мотострелков, судя по всему, погиб в упавшей вертушке старший лейтенант Долгушин, не отвечал его замбой Завуч.

Лапердин окатил лицо холодной водой, смачно высморкался прямо возле припухшего от страха радиста, стал метаться по НП, как тигр по клетке. Ожила рация:

– «Первый», я «Третий». Цель уничтожена.

– Что-о?! Повтори, «Третий». – Майор аж воспрянул духом, вытянулся, будто перед генералом.

– Огневая точка противника уничтожена залпом «Осы», – прошипела рация, ловя помехи Зоны.

– А ОН? – Лапердин осекся, кашлянул. – А объект «К» ликвидирован «Осой»?

– Уничтожение объекта «К» подтвердить не можем… Не имеем данных по…

– …Так какого же хрена ты мне тут лопочешь, козел? – взорвался майор, чуть не разрывая гарнитуру радиосвязи. – Чего ты там уничтожил, звездюк ты паршивый? Турель-автомат? Чтоб через пять минут доложил о ликвидации объекта «К»… Слышишь, «Третий», твою мать?! Через пять минут. Залп мне давай по этой сраной станции. Ты меня слышишь, лейтенант? Весь огонь по чертовым антеннам. Огонь, мля-а!

Лапердин бросил гарнитуру радисту, затем снова подскочил к смотровой щели НП. И стал ждать.

Верхний ярус станции вдруг озарился частыми вспышками, а до слуха начальника штаба части минуты полторы доносился гул реактивных снарядов. Артиллеристы выпустили в «Дугу» половину доставленного на позиции БК, разворотив треть ЗГРЛС. Местами на ней возникли очаги возгорания – видимо, вспыхнула сухая часть естественной маскировки противника – ползущий вьющийся биом, давно покрывший высоченный комплекс.

Корсар переждал артобстрел ярусом ниже, крепко держась за железные стойки антенн, лежа на металлическом листе покрытия. Его слегка контузило, но могло быть и хуже, если бы он находился десятком метров выше.

– Маневрировать. Только мобильность может меня спасти от их ураганного огня, – шептал сталкер, перебираясь в другую точку.

Он снова засел в одном из запасных НП, взял планшет и выудил из сидора пульт управления.

– Как там мои союзнички? Окучили фланги?

Мутанты, на время потеряв ментальный посыл хозяина и значительную часть живой силы, стали разбегаться. Десятки мертвых и израненных тел животных валялись по всему сектору Б, местами виднелись трупы сталкеров и анархистов. Поверженный и обескровленный отряд военсталов отступил назад, разместившись на валунах, усеявших холм. Это позволило им перезарядиться и оправиться. Твари, зализывая раны, вновь получили пси-команду и стали кучковаться у бывшего КПП станции.

– Да что ж это такое, едрить вас так?! – ругался капитан Скорейко, дрожащими руками меняя магазин автомата и утирая чумазое потное лицо. – Никак контролер вас направляет? Сколько же вас, уродов, в Зоне еще осталось? Думал, вычистили всех, а тут… нате…

– Мы одни, – кратко доложил помощник, сидевший за огромным серым камнем и бинтующий ногу. – Несколько сталкеров с нами, два анарха и нас… семеро. Остальные полегли.

– Понял. ЭсПээС, дружище! Ранен?

– Да крысак, сволочь, вцепился в бедро, я укокошил его, а в пылу боя некогда снимать было эту тварь… Так и висел он мертвой хваткой… Клок вырвал, кровь не могу остановить… Гребаные мышки!

– Займись ранеными, отведи их в тыл. Сам останься там. Мы тут займем оборону.

– Вадим, ты только не геройствуй тут. На черта тебе помирать здесь? И ради чего? И так ребят положили наших ни за что…

– Я тебя услышал, все… иди!

Мутанты собрались в стаю, теперь заметно поредевшую, и устремились внутрь периметра гарнизона ПВО. Дорога и поляна, усеянные мертвыми хищниками и трупами людей, быстро опустели. Скорейко выдохнул, снимая напряжение, и позволил себе достать флягу с водой, продолжая осматривать поле битвы унылым взором. И тут он обратил внимание на одного из погибших, в котором узнал сталкера, недавно рассказывавшего басни о встрече с Корсаром.

Штопор лежал в неестественной позе, заломленные конечности торчали во все стороны, один глаз вытек, другой, выпученный, глядел в серое небо. Окровавленное ружье, после разряжения в зверей служившее дубиной, валялось рядом. В горло сталкеру вцепился теперь уже мертвый крысак, а в приоткрытый рот пыталась заползти чернобыльская аскарида метровой длины. Она извивалась и издавала тончайший писк, углубляясь в человека. А кругом валялись трупы мутантов и людей, блестела кровь и дымились мелкие воронки от поработавшей по зверью БМП.

– Это не контролер, – прошептал капитан Скорейко, завинчивая колпачок фляжки и опуская налившиеся свинцом веки. – Это Корсар!

Глава 20. Минус «двухсотые», плюс «трехсотые»

Сталкер сейчас находился на пике воодушевления. Душа радовалась, тело насытилось адреналином, руки вновь ощутили металл спускового крючка, ведь мышечная память опытного бойца отнюдь не коротка. Эйфория от все усиливающегося сражения захватила Корсара с ног до головы – он метался по этажам комплекса, поочередно используя заготовленные позиции и оружие, продуманно применял всевозможные девайсы и гаджеты двадцать первого века, наперед предугадывал ходы вояк и опережал их на один шаг. Еще бы! Многолетний опыт десантника, служба в горячих точках, отличное знание Зоны и узы панибратства с местными армейцами и прочими группировками горючей смесью теперь изливались на головы нападавших. Да еще их же оружием.

Но все же в груди беглеца появилась червоточина, словно аскарида забралась, – Неприкасаемого мучили смерти простых солдат, братьев сталкеров, даже мутантов стало жаль, которые по его зову бросались в мясорубку и пачками гибли, помогая человеку. Как он будет жить с таким грузом ответственности и скорби по убиенным собратьям, ему не представлялось.

«Прочь сантименты, Санек, ты, прежде всего, воин, ты встретил врага и ведешь с ним неравный бой. Не ты развязал эту войну, не ты обозлил Зону и всех ее аборигенов, поэтому, когда судьба повернулась к тебе задом, а люд местный решил избавиться от лишнего, тебе остается лишь защищать свою честь и жизнь. А еще… Еще выбираться отсюда под шумок, потому что тебя, Санек, ждет любимая и единственная дочка. Умирает, но ждет! Так какого же черта тогда сопли жевать и нюни квасить? Вперед, доводи до конца начатое. Иди и побеждай. Правда на твоей стороне, солдат. На твоей!»

Беглый осмотр поля битвы определил весьма высокие шансы на победу и выживание. Ему везло. А еще удаче все-таки способствовала тщательная подготовка к решающему сражению. Пока противник был дезориентирован, считал потери, злился, нужно было завершать начатое. Битва вступила во вторую стадию.

Зомби и скелетоны вроде бы и полегли все под огнем спецназа и наемников, но выполнили свою задачу. Фланг оголился от противника и надолго ослаб. Зверье с другого фланга также рассеяло врага, остатки мутантов заполонили территорию бывшей воинской части ПВО, получив от хозяина ментальный приказ на передышку и зализывание ран. Секторы Д и С, то есть фронтальные, очистились от тяжелой техники и теперь не представляли угрозы.

Теперь оставались их тылы с артиллерией, штабом и где-то ожидающим приказа «Ночным охотником».

Сталкер тяжело выдохнул, пытаясь избавиться от подкатившего к горлу кома, закрыл глаза и попытался сосредоточиться на определенной цели. Страшной и кровожадной, какой только может обладать лишь сама Зона…

* * *

«Ночному охотнику» даже не пришлось вступить в бой – поляну с его базированием атаковал злыдень. Ужасное и сильное порождение Зоны, этот уродливый и огромный, размерами с УАЗик-«батон», мутант вывалился из чащи Рыжего леса и сразу, не обращая внимания на выстрелы солдат, охранявших Ми-28Н, попер на технику. Его могучий торс раскидал вояк, как кегли на дорожке боулинга, оборвал колючую проволоку, покрыл трещинами стекла вертолета и поднял в воздух целое облако пыли, травы и листьев.

– База, база-а, я «Шестой»! Нас атакуют… нас атакуют… Мутанты… – понеслось в эфир, хотя штаб находился всего в полукилометре от «Ночного охотника».

– Что-о? «Шестой», какие, на хрен, мутанты? Что за чушь?.. «Шестой», отвечай, твою мать! Ты там что, псин и крыс испугался? «Шестой»…

– База… Ба…

– Твою ж дивизию, Васнецов, ответь штабу… Сейчас же!

Шипение в эфире. Молчание пилотов.

– Срочно мне артвзвод на связь!

– Есть… Артвзвод на связи, товарищ май…

– …Дай сюда!.. «Третий», кто у вас там вместо выбывшего лейтенанта Пахомова? Кто?.. Прапорщик Федорчук, срочно организуйте видеосвязь с «Шестым». Мне нужно… Что-о? Меня не колышет, как! Пошлите связиста, что там у них случилось – выяснить и доложить. Срочно!

– Товарищ майор, не могу установить визуальное наблюдение за вертушкой… гм… за «Шестым». – Лейтенант угрюмо посмотрел на начштаба, протягивая ПНВ. – Мешают деревья. Но заметил взлетающий в воздух хлам. Не пойму, что там…

– …Дай… Какой еще хлам, едрить вас всех?!

Минута, показавшаяся вечностью для лейтенанта и радиста, все же миновала. Майор Лапердин, скрипя зубами, швырнул оптику в угол НП:

– Уроды! Даже вертушку не смогли уберечь. Козлы. …Просрали авиаподдержку. Радист?

– Я.

– Живо передать «Третьему» приказ… Дай сюда… «Третий»! Пахо… Тьфу, Федорчук, твою мать?! Разворачивай орудия свои на сто тридцать. Сейчас же зачистить позицию «Шестого» артиллерийским и минометным огнем. Сейчас же. Выполнять!.. Что-о? Какое твое собачье дело?! Нету там твоего «Шестого». Никого уже нету. Одни мутанты… Да, я сказал… Огонь по позиции «Шестого». Похоже, злыдень там орудует. Тварь!

Лапердин сплюнул, отдал гарнитуру радисту и бросил гневный взгляд на лейтенанта:

– Какого ты тут торчишь? Махом хватай отделение охранения и на исходную. Чо стоишь, Туршиев? Бегом-м исполнять.

– Есть.

– Рацию на волну военсталов… Капитан, вы там долго камни лизать будете? Выводи своих во фланг, КПП захватить, мутантов из гарнизона выбить, доложить мне о зачистке военчасти… Что-о? Да мне до фени, как ты и какими силами будешь зачищать. Выполнять! Полчаса тебе на все, Скорейко. Конец связи.

Лапердин схватил автомат, передернул затвор, повесил оружие на плечо, стал искать взглядом ПНВ, который оказался на полу. Матерясь, поднял его, обдул пыль, поправил окуляр и фокус, прислонил к глазам, стоя у смотровой щели.

– Какого хрена? Ночь ему только на руку… Где капитан Мухин, не вижу его?.. Зачем?.. Вот же, козлы-ы!

Снаружи раздались автоматные очереди, крики и разъяренный рык чудовища. Майор пару раз слышал такой во время выбросов, когда приходилось отбивать волны гона мутантов на ограждения Периметра.

Химера!

У майора внутри все похолодело. «Ну, допустим, сюда эта тварь не заберется, вход для нее слишком мал, но приятного ничего нет. И отделению охраны, судя по всему, настает капут». Тревожные испуганные крики солдат перешли в вопли и стоны, стрельба стала утихать. Лапердин переглянулся с побелевшим от страха радистом, сделал шаг назад, направил на вход в блиндаж ствол автомата.

– Тихо-о! – Он приложил палец к губам.

Химера, видимо, двигалась мимо НП вояк, потому что слышались ее урчание и шорох тяжелых лап. И в эту секунду, надо же, будто на зло, ожила рация:

– «Первый», «Первый», я «Третий». Готов открыть огонь по позиции «Шестого». Как слышите меня, «Первый»? Подтвердите…

– Идиоты! – только успел сказать майор, как в блиндаж влезла одна из двух голов химеры, та, что побольше.

Лапердин нажал спусковой, не обращая внимания на вопли упавшего от страха радиста и дикий рык мутанта, и, громко ругаясь, продолжал поливать тварь свинцом, пока не опустел магазин. Напуганный до смерти связист на корячках отползал в дальний угол блиндажа и причитал.

Химера то ли застряла в проеме и умерла, то ли, умерев, не смогла отползти обратно, но раны, нанесенные ей охраной НП и лично начштаба Лапердиным, оказались смертельными. Хищник издох, закупорив вход-выход НП, и, видимо, снаружи уже некому было его оттаскивать. Майор устало сполз спиной по стене, словно вагон разгрузил, но палец продолжал и продолжал давить спусковой крючок автомата. Снаружи грохотали отдельные взрывы, стучало стрелковое оружие, а черепная коробка начштаба заполнялась горячим свинцом понимания провала операции. Он окончательно осознал, что эта ночь за стенами блиндажа, если не станет последней в его жизни, то уж точно в карьере и вообще в судьбе. Эта роковая ночь, как смрадное дыхание Зоны, ворвалась в его нутро и омертвила. Лапердин ощутил всю тяжесть произошедшего и сник, обреченно свесив тяжелую голову на грудь.

На Зону опустилась непроглядная ночь.

* * *

На планшет поступила информация о скорой разрядке батареек квадрокоптера, поэтому Корсар решил воспользоваться последней его услугой. Запасных батареек у него не имелось, видоискатель летающего разведчика уже не различал в темноте элементы позиций противника, и сталкер направил его между секторами С и Д.

– Ну, что, Вжик, привет тебе от Неприкасаемого. Прощальный приветик.

Дрон завис над лужайкой, обрамленной кустами, поймал оптическим взглядом тлеющий остов БМП и нескольких укрывшихся за ним солдат, на изможденных лицах и матовых шлемах которых играли блики догорающего дерева. Видоискатель, будто глаз хамелеона, плавно заюлил, высматривая определенную цель, затем, найдя ее, замер. Квадрокоптер натужно загудел, набирая обороты движка, и молнией устремился к БМП.

Капитан Мухин, что-то набирая в КПК, оторвал взгляд от экрана «наладонника» и, прислушиваясь к жужжанию в ночи, поднял голову вверх. Дрон со всей скоростью врезался в лицо офицера, раздались смачный шлепок и сдавленный всхлип, а во все стороны, в том числе и на трех солдат, брызнула липкая, черная в темноте кровь их командира. Бойцы шарахнулись в стороны, громко ругаясь и проклиная Зону и Неприкасаемого.

Корсар криво усмехнулся, для чего-то сохранил скрин последнего фото дрона, направленного им онлайн, потыкал нужные буквы на экране планшета и закрыл окно.

– Квадрик сделал свою работу, квадрик может отдыхать!

Сталкер поводил пальцем по экрану планшета, активировал другие окно и программу, нажал пуск. И улыбнулся.

– Теперь светомузыка, парни! Заказывали?

Тотчас множество прожекторов и фонарей всей ЗГРЛС вспыхнуло таким ярким светом, озаряя все пространство вокруг, что ночь на время превратилась если не в солнечный день, то в вечернюю зорьку точно. Десятки фигур, крадущихся в темноте, вмиг стали видны Неприкасаемому, встрепенулись, кинулись искать укрытия или попросту начали падать на землю. В этой хаотичной суматохе один из саперов, шедших впереди группы Долгушина, сделал два шага в сторону и наступил на мину. Взрыв не только выдал место дислокации выжившего спецназа, но и выбил из строя трех бойцов.

Корсар, уже сменивший планшет на старый добрый РПГ-7, повел орудием в сторону обозначившей себя группы противника, замер и выстрелил. И сразу сменил позицию.

Бойцы, несшие на носилках командира и присевшие от взрыва мины, мотая контуженными головами, еще недоумевали, откуда взялось столько света и почему вдруг выкосило их авангард, как прилетевшая со станции граната раскидала звено спецназа по жидким кустам. Старший лейтенант Долгушин упал и вновь потерял сознание.

* * *

– Мля, эта гребаная «Дуга» не работала уже столько лет, откуда взялся свет? Чем он запитал и когда успел починить энергосистему? Вашу мать, я вас спрашиваю!

Два военстала переглянулись, пожали плечами, плотнее прижались друг к другу, прячась от вездесущих лучей, бьющих с комплекса антенн. Капитан Скорейко сплюнул, высунулся из-за коробки КПП и, почти не целясь, дал две короткие и одну длинную очередь по источникам света.

Пара из сотни ламп погасла, но темнее не стало, что командир военсталов отметил грязными ругательствами. Бойцы не могли вспомнить, чтоб когда-то слышали от него такой мат, но, видимо, подогретый нелепыми приказами начштаба и необходимостью срочного выполнения очередного дебильного задания, капитан вышел из себя и больше не контролировал эмоции.

– Ясно-понятно, что «батарейку» использовал или еще какой другой арт, – прошептал один из бойцов.

– Точно. Либо спайку сварганил. Корсар тот еще мастер на всякие штучки! – пробубнил другой.

– Тебе-то откуда знать, умник? Ты этого сталкера чо, хорошо знаешь? – ядовито прошипел Скорейко, мельком обернувшись к подчиненному и перезаряжая автомат.

– А чего тут гадать? Он же Неприкасаемый! Этим все сказано.

– Слышь, ты…

Капитан заткнулся, поняв, что методу Лапердина уж точно не обучен и хаять своих ребят не привык, как это без разбору делал начштаба.

– Может, с подствольника лупануть? Или «Мухой»?

– Ага, сколько тебе их надо, чтобы весь свет затушить? Полсотни, сотня? Корсар вмиг вычислит огневой рубеж и накроет «Шмелем» или каким другим стволом. Их у него, я так понимаю, куры не клюют. Арсенал вояк оприходовал и не одну нычку бастионовцев и анархистов.

– Нет, нужно найти и уничтожить источник питания станции, распределительный щит или трансформаторную будку, – дал ценное указание капитан. – Найти и ликвидировать его спайку артов. Точно?

– Верняк, командир. Голова-а! Соображаешь.

– Так. Серега, ты берешь этих чудиков с ополчения, заходишь с подножия комплекса и носом землю роешь в поисках будки или щита. При обнаружении оного уничтожаешь, не разбираясь в основах электричества. Как понял меня?

– Дык, командир, он же наверняка там все заминировал. Подходы к станции и к щитку тем более.

– Ясен пень, заминировал. Или другую западляну оставил. А ты на что? Или мне к утру саперов вызвать? Вон один валяется, с рукой отгрызанной. Других Лапердин не даст, скотина. Мы же тут на убой, пушечное мясо, мать его…

– И?

– Чо – «и»?! Приказ получил, иди, выполняй. Ишь, заИкал мне тут! Орел. Все. Я с Димоном зайду от того гаража, может быть, там найдется источник энергии.

– Вдвоем, что ли?

– Нет, блин, армию спасения вызову. Войско хана Мамая не хочешь?

– Ладно, понял, – надулся военстал. – И без Мамая твоего обойдусь!

– Приказ есть приказ, парни. И как бы мы ни симпатизировали Корсару, бьющемуся в одиночку против всех… Надо признать, неплохо бьющемуся! Как бы то ни было, мы с вами люди подневольные, на службе находимся, плакать не умеем и не можем. Слезы нам никто вытирать не будет. А зарплату получать все любим. И довольно не хилую такую зарплату!

– Да все это понятно, командир! Наемники тоже за бабло пошли воевать, но мы же не наемники, мы в душе сталкеры, а на контракте у военных, Зону знаем и любим, только…

– …Димон! Все. Работаем.

– Есть «работаем», – уныло проворчал военстал и свистнул два раза.

Подбежали пятеро из сводного отряда сталкеров и анархистов, которые выглядели еще более угрюмыми и обескураженными. Один из военсталов лаконично объяснил им задачу, кому-то показал кулак, на другого прикрикнул. Звено в итоге выдвинулось в заданную точку.

Капитан Скорейко выпустил пар накопившегося напряжения, облизнул губы и, жестом показав помощнику следовать за ним, обогнул КПП.

* * *

– У этого урода еще и прожекторы живые?! – Лапердин сконфузился, утер рукавом потное лицо, еще некоторое время поглазел на залитый светом полигон боевых действий, что-то обдумывая.

В голову ничего кроме ярости не лезло. Причиной тому были не только эффективная оборона Неприкасаемого, но и затхлая духота с примесью вони от мертвой химеры. Радист боязливо жался в угол НП, трясясь и причитая, у самого же майора нещадно чесалась кожа на всем теле. «Радиация, что ли, от этой гадины? Или нервы ни к черту? Будь проклята Зона. Будь проклят ты, Корсар! Пошли вы все к такой-то матери…»

Ожила рация, на связи снова оказался тот, кого Лапердин меньше всего хотел слышать.

– «Первый», твою мать! – Полковник Сенютин, на удивление, был подозрительно спокоен. – Наслышан о твоих подвигах. Я не собираюсь выслушивать твои блеяния. Сообщаю следующее. Утром в гарнизон нашей части прибывает чрезвычайная комиссия Министерства обороны с силовиками. Если до шести утра ты со своими архаровцами не доложишь мне об уничтожении объекта «К», то своими безуспешными действиями не только подставишь меня, Лапердин… Ты подпишешь себе смертный приговор. И приведут его в исполнение наемники, которые уже ожидают тебя. Имей это в виду! Ты слышишь меня?

– Д-да, – дрожащим голосом прошипел майор, шатаясь и закрывая глаза.

– Не слышу тебя, «Первый».

– Так точно, слышу вас хорошо.

– Ровно в семь утра я обязан вручить пакет с заранее подготовленным отчетом комиссии. Там черным по белому сказано… В ходе боевых столкновений личного состава вэче такой-то с напавшей на гарнизон части бандой ренегатов, возглавляемой сталкером Корсаром, а также в результате отпора гону мутантов все цели уничтожены. В секторах С и Д заканчивается зачистка территории от оставшихся в зоне отчуждения хищников, сектора А и Б попали под действие боевых отравляющих веществ, в связи с чем закрыты на сорок восемь часов для карантина. Меня хорошо слышно, майор?

– Так точно, товари…

– …Далее указаны причины такого неадекватного поведения лидера «Неприкасаемых», который, по агентурным данным, оказался психически неуравновешенным, подверженным ментальной атаке контролера. Наши потери составили девять безвозвратными, одиннадцать получили ранения… Лапердин, кстати, каковы потери личного состава на данный момент? Есть свежая информация? Надеюсь, цифры не превышают указанные в отчете…

– …Товарищ полковник, – начштаба побелел и сжал гарнитуру связи так, что она захрустела, – противник снова начал атаку, под угрозой находится мой наблюдательный пункт, поэтому срочно нужно возглавить оборону…

– …Майор-р! Какие потери нашей части? – повысив тон, спросил полковник.

– Уничтожены оба вертолета, две «коробочки», потери в живой силе… не менее шестидесяти…

– …Что-о?! Лапер… Крыса ты тыловая! Повтори, какие потери? Два взвода солдат ты похерил, воюя с одним единственным сталкером?! Слышь, ты… Прапорщик Лапердин… Да ты у меня говно жрать будешь в самом дальнем…

Майор сам отключил связь, вырвал провода из радиостанции, чем еще больше напугал связиста, повернулся к нему и приложил палец к губам:

– Тс-с-с. Кому скажешь, воин, в Зоне навсегда и останешься. Ты меня хорошо понял?

Солдат, нервно моргая, закивал и сполз с походного стульчика. Лапердин подошел к смотровой щели и плюнул в нее.

– Ну, что, майор, покрыл себя неувядаемой славой? – вслух произнес он сквозь зубы. – Недооценил сталкера? Просрал все на свете?! Вот тебе и Зона-мать! Ну уж нет. Страдать и мучиться я не буду. Все равно мне не жить. Жаль, что так все вышло… Очень жаль, майор-прапорщик Лапердин!..

С этими словами офицер ловко достал из кобуры табельное оружие, снял его с предохранителя и ткнул стволом в подбородок. Зажмурился и нажал спусковой крючок.

Глава 21. Всех наказал

Прапорщик Федорчук служил в артвзводе почти два года и видел уже достаточно много смертей и происшествий. Скажем так, познал Зону сполна. Когда каждый день случается что-то из ряда вон выходящее: нападение мутантов, пьяная резня в баре или зачистка определенного сектора внутри Периметра, – начинаешь понимать, что ты всего-навсего пылинка в этом бренном мире. Приходит ощущение бесполезности существования тебя вообще. И когда, казалось бы, в зоне отчуждения наступило относительное спокойствие – в основном благодаря стараниям и авторитету группировки «Неприкасаемых», – сейчас по приказу параноика Лапердина приходилось охотиться на лидера этой уважаемой и нужной в Зоне структуры.

Артиллерист со стажем, опытный вояка, Федорчук чтил устав и всегда… или почти всегда выполнял приказы и поставленные руководством задачи. И даже тот случай, год назад, с понижением звания с младшего лейтенанта до прапорщика, когда по устному распоряжению Лапердина нужно было накрыть огнем участок с засевшими сталкерами, среди которых оказался бывший сослуживец Федорчука, старый дружбан Генка Соколенко, не испортил характер армейца. Он не стал выполнять приказ, к тому же высказал начальнику гарнизона свое мнение. Кардинально противоположное мнению товарища майора. За что и лишился погон и соответствующей прибавки к контракту. Но человеком-то Федорчук остался. Для себя самого и для товарищей. И пусть даже друг Генка не узнал этого, погибнув при налете «Ночного охотника», но в душе прапорщик сохранил человечность и милосердие.

И вот сейчас, уничтожив залпом РАКа[14] злыдня, смявшего хвостовое оперение Ми-28Н, остерегаясь повтора нападения мутантов с тыла, он, глядя на черный трупный мешок с покоящимся там командиром артвзвода, снова принял самостоятельное решение. Возможно, противоречащее взглядам начштаба и даже полковника Сенютина, но зато свое, сугубо человеческое, настоящее.

– Пашков, слушай мою команду, – крикнул Федорчук, окинув взглядом своих орлов, богов войны. – Развернуть все стволы в сторону «Дуги», оставшийся БК выпустить по станции, по системе освещения. Задача – уничтожить прожекторы противника для оказания помощи наступающей пехоте. Как понято, Пашков?

– Но… товарищ прапорщик, у нас по три-четыре огурца осталось на ствол да трешка «пернатых»[15].

– Пашков! Еп-п… Сказал, весь БК на подавление световой системы противника.

– Е-есть.

Через полторы минуты комплекс высокочастотных и частично низкочастотных антенн был поражен огнем минометов и РАКа, освещение участка боевых действий заметно снизилось, а артвзвод, отстрелявшись по ЗГРЛС, стал сворачиваться и покидать позицию.

– Мавр сделал свое дело, Мавр может уходить! – удовлетворенно промолвил прапорщик, отнимая от лица ПНВ, и тихо добавил: – Неприкасаемый, надеюсь, ты не пострадал и можешь продолжать свою войнушку. А моя война закончилась!

* * *

Когда заработала самонаводящаяся пулеметная турель, выкашивая по фронту бедных солдатиков и БРДМ вояк, наемники, потерявшие командира, приняли окончательное решение: валить отсюда к чертям собачьим!

И поспешно ретировались восвояси, успев потерять еще одного бойца, попавшегося на мину.

И только двое остались на месте, переглядываясь, до боли сжимая в руках штурмовые винтовки и твердо намереваясь достать этого ублюдка Корсара.

– Ну, что, Жмых, рискнем печенкой еще раз? Все или ничего!

– Все или ничего, Хват. Погнали…

Они дождались уничтожения турели, а затем и ликвидации большинства прожекторов, включили ПДА, обычно определяющий аномалии, но в данном случае выискивающий в земле металлические предметы.

Мины!

Их-то наемники боялись больше всего. Не сталкера, засевшего на верхушке «Дуги», с которым можно было совладать. Он же, как ни крути, был всего лишь человеком, не чудовищем типа злыдня или химеры. Обыкновенным человеком. Из крови и плоти, из нервов. Он устал, он все равно боялся, явно был обескровлен и сник. Одному против всех – это ничто! В жизни такого не бывает. Общество задавит любого выскочку, бросившего вызов всем вокруг. На корню написано такому – сгинуть. Корсар должен был сгинуть! Он просто обязан был исчезнуть из жизни навсегда.

А вот эти проклятые мины, которые он понатыкал в округе, могли доставить массу неприятностей. От оторванной конечности на «лягухе» до выпотрошенного «моней» или «Ведьмой»[16] тела.

– Жмых, смотри за экраном внимательно. Я тебя прикрою.

– Да знаю, не пацан зеленый!

– Хват, держи ПДА, сам топай вперед первым. Чо лыбишься?

– Да все нормуль будет, Жмых. Не дрейфь. Я все прикинул.

– Чо ты там прикинул, стратег хренов?

– Смотри сам. – Хват присел на корточки, поводя стволом винтовки из стороны в сторону и не отрывая взгляда от пары оставшихся целыми источников света станции. – Все его огневые точки поражены. Если он сам еще живой, то носиться по порушенной высотке антенн из конца в конец не сможет физически. С той стороны военсталы даванут сейчас, отвлекут его от нашего фланга. А мы тут как тут! Видишь вон ту лестницу? По ней и залезем, снимем гаденыша. Поэтому давай, живей веди нас к подножию станции.

– Красиво поешь, Хватик! Ну, даже если пройдем мины, если свои не подстрелят, приняв за сталкера, ползущего по антеннам, а вдруг не все его огневые точки уничтожены? И на черта нам лезть наверх, если отсюда снять можно? Тебе он живой, что ли, нужен? Мне нет. Вояки награду за любого дадут.

– Отсюда? Жмых, ты что?! До сих пор сотня стволов не смогла взять, достать, а ты как-то сбацаешь? Ага, снайпер! Пошли, умник. Форвард…

Жмых боязливо стал озираться, сморщил физиономию, поглядывая на парочку прожекторов, освещавших как раз их фланг.

– Давай хотя бы свет устраним, а то как в тире мишени.

– Двигай давай! Слышишь, военсталы начали там? Корсару ща не до нас. Ну-у? Живей, гусяра!

Жмых неуверенно двинулся дальше, не отрывая взгляда от попискивающего ПДА.

На противоположном фланге, где-то возле фундамента «Дуги», действительно послышалась стрельба, раздались взрывы. Даже донеслись крики и рык зверей. Наемники снова переглянулись, но все же медленно пошли вперед. Их прикрывали чахлые кустики, высокая, местами выгоревшая трава и темень. Из светлых пятен от прожекторов они выбрались, поэтому стало немного спокойнее.

У подножия ЗГРЛС обнаружили мину, обошли ее и залезли на железобетонный фундамент. Выдохнули. Убрали ПДА, сложили рядышком боевые ранцы, но «Муху» Хват оставил на себе. Так, налегке, со стрелковым оружием и поползли по лестнице вверх.

До цели им оставались какие-то три десятка метров и пять минут возни…

* * *

Мутанты напали неожиданно. В общем-то, как обычно! Сначала из рук одного из сталкеров вырвалась двустволка, исчезнув в кромешной тьме над гарнизоном, затем сам хозяин ружья отлетел на три метра, пораженный чугунным блином от канализационного коллектора.

– Снобы атаку… – заорал другой воин, кажется, из анархистов, но прилетевший из ниоткуда кирпич разбил ему лоб.

– Огонь на одиннадцать, – заорал Скорейко, начав поливать промежуток между двумя казармами свинцом автомата. – Всем огонь по мутантам!

Сразу несколько стволов стали изрыгать заряды в сторону смутно обозначившихся карликов. Туда полетели подствольные и ручные гранаты, одна из которых вернулась обратно и под крики бойцов взорвалась в их стане. Одиноко светивший прожектор, уцелевший после всего хаоса бойни, бледным холодным лучом созерцал картину схватки мутантов и горстки людей на территории бывшего гарнизона. Все пернатые давно разлетелись, аскариды расползлись, тучи развеялись, явив Зоне мерцающие на темно-синем небосводе звездочки. Даже ветер, будто испугавшись гула сражения, затих и спрятался в холмах.

И только Корсар, наблюдавший за схваткой снобов и штурмовиков, кусал губу и лихорадочно соображал о дальнейших своих действиях. В запасе было еще несколько сюрпризов для особо ретивых врагов, но и битва вступила в свою завершающую фазу. Однозначно. Он это чувствовал.

Сталкер вынул из сидора пару ручных гранат, не тратя те, что были напиханы в карманы разгрузочного жилета. Привел их в боевое состояние, шепнул: «Извиняйте, братцы!» – и бросил вниз.

К общему переполоху внутри гарнизона добавились два взрыва, несомненно понизивших боеспособность военсталов. Корсар довольно крякнул и стал собирать манатки, чтобы выдвинуться вправо, меняя позицию.

Вот тут его и срубила пуля…

– Цель вижу! – доложил снайпер, замерев возле своего детища. – Жду приказа на уничтожение.

– Чего ты ждешь, боец? Ты работаешь в свободном режиме. Огонь на пораже… – ответил стоявший над ним Завуч, в ПНВ выискивающий сталкера.

– …Отставить поражение! – прервал по радиосвязи своего замбоя Долгушин, находясь в двухстах метрах от подчиненных.

– Не понял, старлей?!

– Что ты не понял, лейтенант Историн? – прошипела гарнитура связи. Голос Долгушина был сиплым и надломленным, видимо, от полученных ранений и усталости.

– Был приказ майора об уничтожении…

– …Ну, был. Такой же, как и о его захвате живым. Поэтому, лейтенант… Нет… Снайпер, ты слышишь меня?

– Так точно, командир!

– Леха, это ты?

– Я-а, командир.

– Слушай мою команду, боец. Цель не подлежит уничтожению!

– ???

– Старлей, ты чего несешь? – Завуч оторвался от бинокля, опустил голову и заметил удивленный взгляд снайпера. – Долг, ты в своем уме?

– Вы меня слышали? Я сказал, цель не подлежит уничтожению. Ликвидацию объекта отставить. Леха! Выбей Корсара по конечностям. Лиши его возможности двигаться. И вообще сопротивляться. Слышишь меня?

– Да… да-да… Есть, командир.

– Долг, тебе он зачем живой? – Завуч зло сплюнул в сторону. – Он ребят наших половину положил. Он полгарнизона уничтожил. Войну, мать его, объявил всем. Нам всем! Вызов, сцука, спецназу бросил. И ты сейчас…

– …Историн, ты свои нервы засунь в ножны. Ты на войне, офицер… а на войне принято слушать и выполнять приказы вышестоящего руководства, не ныть и не идти на поводу воспаленных эмоций. Вы оба слышали приказ. Мой приказ. Выбить противника в «трехсотые», взять живым. И предать нормальному настоящему суду. Все. Исполнять.

– Твою ж… Не слышу тебя, Долг! – Завуч зажал гарнитуру связи в кулаке, поймал недоуменный взгляд снайпера и сквозь зубы строго сообщил. – Вали этого гада начисто. Никаких ранений. Ты меня понял, боец?

– П-понял-л, т-товарищ лейтенант, – заикаясь, недовольным тоном ответил стрелок и неохотно прильнул к оптике винтовки.

Через несколько секунд раздался выстрел.

* * *

Канонада стояла такая, будто на Зону обрушилось вражеское полчище, встретив плотный огонь всех родов войск. На самом деле оставшиеся в живых военсталы с парой сталкеров пытались отбиться от третьей атаки мутантов. Схватка, казалось бы, стала утихать, когда семейку снобов все же удалось уничтожить, а людям подоспела помощь извне – прибыло отделение мотострелков и трое спецназовцев. Но вдруг звериная сторона снова активировалась, и на бойцов хлынула свора тех тварей, что делала передышку на территории части ПВО. И хотя их было уже не так много, как в первую атаку, но порядком уставшие, перепуганные до смерти люди, потерявшие почти весь боекомплект, с ужасом приняли очередной бой.

Какофония криков, стрельбы и взрывов, визга и рыка заполнила участок гарнизона и походила на что-то невообразимое. Если до сих пор участникам этой битвы приходилось отражать стаи мутантов из хорошо укрепленных позиций Периметра, то теперь пришлось встретиться «лицом к морде» в незащищенных условиях. Ночью, с заканчивающимися боезапасами, имея в тылу, а точнее, сверху, еще одного противника – Неприкасаемого.

Это выбило из колеи даже видавшего и не такие виды капитана Скорейко. Он яростно отстреливался, пятился назад, медленно забираясь на груду бетонных балок.

– Всем наверх… – заорал военстал, перезаряжая автомат и не сразу попадая магазином в паз, чертыхаясь, ломая ноготь о защелку и зацеп магазина. – Всем прочь с земли… Твою ж мать!.. Сучий потрох… Назад, Серега! Лезь на крышу, гребаный… Да что ж за…

– Командир, слева-а!

– Гамлет, бойся справа…

– Мля-а! С тыла заходят волчар-ры…

– Гранатой бей… Бей бл…

– Куда ты прешь, идиот…

Вопли, визг, ругань, вой. И частая беспрерывная оружейная трескотня.

Капитан увернулся от прыгнувшего на него псевдопса, запутался в ремне автомата, поэтому, не теряя времени, выхватил нож и им уже встретил новый выпад мутанта. Дикий страшный оскал твари вмиг исчез, когда клинок до рукоятки вошел под лопатку зверя, с морды монстра на лицо офицера потянулся сгусток слизи.

– Ч-черт! Гадина.

Капитан оттолкнул хищника в сторону, дрожащей рукой воткнул лезвие в ножны, еле попав в них, рукавом грубо вытер лицо и стал искать автомат, провалившийся в щель между балками. По рычанию за спиной он понял, что рано еще расслабляться и терять бдительность. Оборачиваясь, мгновенно ушел в сторону, выхватывая из нагрудного отсека разгрузочного жилета «Удав». Больно ударился спиной об острый край бетонной балки, но палец уже жал и жал спусковой, посылая из ствола пистолета пули.

Вонючий лисоед с взъерошенной на загривке шерстью опрокинулся уже после второго выстрела, заскулил, падая с горы балок вниз. Военстал хладнокровно выпустил в него всю обойму, автоматически, заученными движениями вставил новую и бегло осмотрел поле боя.

Бойцы, потеряв еще двоих, все же забрались на крышу казармы и ржавый остов топливозаправщика, быстро оправлялись и перезаряжались. Вокруг носились полтора десятка тварей, иногда грызясь друг с другом либо рыча на ускользнувших жертв. И вот, казалось бы, сейчас можно было выдохнуть, спустить пар и спокойно перебить маячивших там и сям мутантов, но нет, неожиданно проявил себя Корсар.

Сверху замолотил «Печенег», накрыв бойцов шквальным огнем. Сам капитан успел нырнуть за бетонные укрытия, а вот парням на крыше здания не повезло вообще. Трупы сталкера и солдата скатились вниз, а раненый спецназовец зацепился за обрубок антенны и повис, истекая кровью и громко постанывая. Внизу под ним сразу сгрудились крысаки, подпрыгивая и ожидая падения лакомой добычи.

Скорейко выматерился и осторожно выглянул из-за балки, выискивая источник стрельбы, но тут же пригнулся, чуть не схлопотав с полдесятка пуль. Крошево цемента сыпануло в глаза и болезненно защипало лицо.

– Вот же ж козлина! Живучий ты, сталкер.

Очередь пулемета переметнулась на старый транспортник, с которого замертво свалился солдатик, а пара военсталов, успевших скрыться за кабиной, теперь отбивалась от напрыгивающих на них псов.

И только когда «Печенег» замолчал, видимо, для перезарядки и смены позиции, остатки группы вояк смогли взять тайм-аут.

* * *

Когда пуля снайпера пробила плечо, Корсар в первую минуту ощутил острейшую боль, свалился на помост, скорчился и подумал, что все, вот и настал конец. Но мозг тотчас дал новую команду – жить, продолжать сражаться. Сталкер перевернулся, оторвал липы жилета, осмотрел рану и прислушался к ощущениям. Боль почти ушла, но рука не двигалась, плечо онемело, из рваного отверстия в куртке сочилась темная жидкость. И хотя прожектор не освещал его, но Неприкасаемый понял, что это его кровь, и она все того же зеленого цвета.

Но именно этот флюид, образовавшийся в теле сталкера после попадания «мумие», стал лечебным, обладающим какими-то волшебными свойствами. Кровь очень быстро начала сворачиваться, перестала течь, а рана нестерпимо зачесалась. Не видя того, человек осознал, что она затягивается, мутагенные клетки регенерируют и сами восстанавливаются. Стало легче, силы вновь возвращались, боль стихала.

Корсар встрепенулся, домотав бинт на плече. И только потом занялся анализом ситуации.

«Снайпер с тыла. Почти с тыла. С фланга, где орудовал спецназ Долгушина. Значит, парни еще целы после схватки с зомби и скелетонами, возможно, потрепаны изрядно, конечно же, злы и жаждут смерти врага. Но… Работал снайпер, с близкого расстояния, почему же не наповал, а ранил? Странно».

Внизу снова оживился бой, нужно было помочь зверюшкам, которые очень помогли ему, человеку. «Человеку ли?! Кто я сейчас? С зеленой кровушкой, не убиваемый, озлобленный, дикий, навлекший на себя весь гнев и проклятия вояк… Да не только вояк, всех аборигенов Зоны. Весь люд ополчил против себя, всех наказал, всем сдачи дал, навеки вечные внес себя в расстрельный список, на стену позора и бойкота».

– Давай, Санек, иди уже до конца! Он близок. И ты еще не все сделал…

Корсар набрал в легкие побольше воздуха, встал на корточки, потом поднялся во весь рост. И пошел.

Пошел воевать.

Все с тем же противником, объявившим войну ему. Не он им, а они ему!

А значит, бой еще не закончен!

Глава 22. До последнего вздоха

– Да выруби ты это освещение, едрить твою налево! – бросил в сердцах Скорейко, пополняя личный БК снятыми с погибших воинов боезапасами и поглядывая на спецназовца, выцеливающего в свете прожектора псевдоволка.

Боец пробурчал под нос что-то нечленораздельное и, в свою очередь, передал приказ одному из сталкеров. Тот, матерясь, подошел к трансформаторной будке, вынул последнюю гранату и на глазах ошарашенных вояк, не успевающих уже предупредить об опасности несмышленого воина, отворил скрипучую ржавую дверь.

Растяжка сработала, как и было задумано Корсаром, – раздался взрыв, отбросивший сталкера и разворотивший вход. Отдельные фонари мигнули, но не погасли, продолжая освещать местность, а вот разъяренный капитан Скорейко сорвал всю злость на спецназовце, который перепоручил столь деликатное задание неопытному ходоку Зоны.

– Я же… Мля-а… Специально приказал тебе… Какого… сволочь тупорылая!.. – Военстал развел руками, обескураженно глядя на дымящийся труп сталкера. – Не, ну, скажите, с кем тут воевать? Как мне воевать с такими олухами, мать вашу?! Идите вы все…

После смертей майора Лапердина и капитана Мухина, потери из строя остальных офицеров, включая тяжелораненого Долгушина, дальнейшие боевые действия, задуманные чопорными и амбициозными начальниками, автоматически превращались в пыль, в ничто. Теперь вся ответственность за огромные потери в живой силе и технике, за поражение могла лечь на плечи старшего офицера. А на настоящий момент из оставшихся в живых только он, Скорейко, оказался старшим. Значит, с него и спросят! Полковник Сенютин, начокруга, министр обороны.

– Звездец подкрался незаметно! – капитан харкнул себе под ноги, поймал недоуменный взгляд обиженного спецназовца и развел руками. – Вот так, бродяги! Влипли мы по самое «не балуй». Отвечать все будем там… – военстал показал пальцем в ночное небо.

– Командир, а может, ну его? – скривился боец. – Свалим отсюда за Периметр, скажем, что цель ушла, и дело с концом. У нас зарплата, а не бонусы и премии.

– Та-ак. Мы не щенки зеленые, чтобы на завершающей стадии ноги делать с поля боя. Самому тошно уже от… – капитан поднял руку, жестом показывая всем молчать, а второй прижимая гарнитуру связи плотнее к уху.

Оставшиеся пятеро бойцов, два военстала и три спецназовца, продолжали контролировать территорию гарнизона между двумя казармами и трансформатором, но искоса поглядывали на офицера. Тот выслушал какое-то сообщение по радиосвязи и немного воспрянул духом:

– Так, бродяги. С того фланга снайпер снял Неприкасаемого, вроде аут наметился. Сейчас живо доводим все до конца и зачищаем сектор. Свой сектор, а не другие! Нам лишние проблемы не нужны. Короче… Вы трое выдвигайтесь к станции и лезьте наверх. Найдите труп Корсара и тащите его сюда. Не скинуть, а аккуратно спустить, ясно излагаю?

– А чо там наши командиры? – недовольно бросил недавно оскорбленный боец. – Может, лучше мы их команды выполним?

– Ты, воин, выполнишь мой приказ! – жестко ответил Скорейко, подойдя ближе к спецназовцу. – По распоряжению старшего по званию и уполномоченного командира сводного отряда этого сектора. Ясно тебе?

– Ну, ясно… уполномоченный.

– Не понял тебя, воин!

– Ясно-ясно, чо, блин…

– …Воин! Тебе точно все ясно-о? – крикнул капитан прямо в лицо спецназовцу.

– Так точно!

– Выполнять. А мы вас прикроем с крыши. И запомните, бродяги! Корсар, если там еще живой или раненый, таким мне и нужен. Никаких эмоций и мести! Ясно вам? А теперь пошли-и.

Троица бойцов исчезла за углом казармы, четко прикрывая друг друга и тыча стволами во все стороны. Скорейко взял АК-12 наизготовку, тронул плечо своего бойца, и оба военстала юркнули в тень трансформаторной будки.

* * *

– Надеюсь, Леха, ты сейчас, во второй раз, точно попал?

Снайпер задрал голову и недобро посмотрел на офицера. Работа сегодня у него была не пыльная, но осточертело ему здесь порядком – без жратвы, на нервах, в гуще смертельной опасности, среди мутантов и огня. Сейчас бы в теплую казарму за Периметр, сытный ужин, тишину и свободный вай-фай, который власти перекрыли уже ровно как неделю, боясь утечки информации. Он облизнул сухие губы, сморщил лоб:

– Надейтесь, товарищ лейтенант! Можете пойти и проверить.

– Подерзи мне еще, боец! Ишь, заумничал тут. – Историн только на миг оторвался от ПНВ, чтобы зыркнуть на подчиненного для пущей важности, и снова прильнул к оптике. – Дай туда еще пару контрольных.

– Куда?

– На Кудыкину гору, боец! – грозно сказал Завуч, разочарованно помотав головой. – Что за… Как все тут достало… Пробей вон тот брезент в паре мест, чтоб наверняка. Вдруг там корчится.

– Да свалил я его. Точняк.

– Тебе что, боец, свинца жалко? Огонь по брезенту!

– Есть «огонь по брезенту».

Прогремели два выстрела. Снайпер, не отнимая глаза от оптики, произнес нарочито нагло:

– Еще не хотите, товарищ лейтенант?

– Рот прикрой, Леха, а то аскарида залезет.

Вдруг позади спецназовцев раздался шум упавшего с крыши казармы куска шифера. Тут же за баком с облезлым от ржавчины боком захрустело стекло. Историн вспомнил, что там валялись потрескавшиеся стеклопакеты, и кто-то сейчас наступил на них…

– Леха, ствол на пять часов. Угроза с тыла, – тихо приказал офицер, продолжая прижимать ПНВ к лицу, а другой рукой наводя автомат на источник шума.

Снайпер засуетился, ловко меняя позицию. Историн на полусогнутых переместился вправо, давая обзор стрелку, прошептал в гарнитуру:

– Винт, ты там живой?

– Здесь я, командир.

– Что у нас за шорох с тыла?

– Не вижу… Где?

– В Караганде! Казарма красная, возле нее бак для промотходов. Глянь, что за ним.

– Ща срисую, что там вас так потревожило!

– Винт!

– Сорри, командир! Айн момент.

Рация снова ожила, но уже голосом Долгушина.

– Завуч, ты мозги крутить долго будешь? Кого вы там караулите? Пошли бойцов наверх, взять Корсара. Тылами потом будешь заниматься.

– Старлей, да все нормально. Справились уже… Отлеживайся там. Тебе говорить вредно.

– Я сам знаю, что мне вредно, а что нет! Живо пошли людей на станцию.

– У меня нет лишних бойцов. Нас трое. Кого я пошлю?

– Значит, лезь сам туда! Снайпера в прикрытие. Живей соображай, Завуч! Иначе военсталы раньше тебя приберут Неприкасаемого.

– Ч-черт!

Лейтенант размышлял минуту. Минуту, показавшуюся вечностью. И ему, и Долгушину, который не вытерпел:

– Завуч, твою мать! Ноги в руки – и наверх. С той стороны военсталы уже на абордаж пошли. Чего ты тянешь резину, Историн?

– Да иду уже, иду…

Завуч отдал команду бойцам, одному прикрывать, другому следовать за ним, за офицером, и, убрав ПНВ, передернул затвор автомата.

– Блин, еще я скалолазом не робил! Ядрена во…

Договорить он не успел – интуиция бывалого спецназовца подсказала об опасности сзади. И точно – только офицер развернулся на пятках, вскидывая оружие к плечу, как из темного пространства гарнизона, с высоты трех метров, на него обрушился страшный и чрезмерно умный для мутантов урод.

Прыгун!

Эти твари отличались удивительной прыгучестью, сообразительностью и острыми когтями. Наскакивая на жертву, они буквально сносили ее весом в полцентнера и тотчас начинали рвать. Если понимали, что противник силен и вооружен, то в коротком контакте полосовали его когтями по уязвимым местам и мгновенно прыгали прочь для захода на новую атаку. А учитывая то, что эти хищники часто охотились стаей, данный вид мутантов представлялся особо опасным.

Прыгун сбил лейтенанта с ног, больно ударив его по лицу болтающимся куском трубки старого противогаза, резанул острыми, как бритва, когтями и тут же отскочил в сторону, за бочку с застывшей смолой.

Завуч заорал от страха и вида рваной раны на плече, а уж потом накатила ужасная боль. Кровь толчками била наружу, офицер машинально зажал рану другой рукой, оружие повисло на ремне в согнутом локте, а от казармы послышался писклявый гомон десятка таких же тварей, что напала на Историна.

Снайпер вскочил на ноги, начав стрелять из винтовки по мутантам, сбоку, за баком, раздавались звуки драки. Там спецназовец с позывным Винт бился с двумя прыгунами, успев завалить третьего.

– Гранаты-ы… Бить их гранатами гадов… Огонь!.. – кричал лейтенант, зажимая рану ладонью и убегая в сторону фундамента станции, в освещенную зону, где прыгуны не могли появиться незаметно.

Добежать до пятачка света ему удалось, но спастись нет. Тот мутант, что напал на него, обогнул жертву по дуге и снова набросился. Плохиш, а это был он, тот прыгун, которого Корсар зарядил для внезапной атаки из засады, возглавлял стаю прыгунов, и теперь по ментальной команде сталкера вылез из подвалов гарнизона.

Он ловко перескочил через груду упавших антенн, сбитых недавно вертушкой, и вновь атаковал лейтенанта. Историн уже мысленно попрощался с жизнью, пока тварь рвала его униформу и разгрузочный жилет, но тут на помощь пришел один из наемников, карабкающийся по лестнице станции. Прицельным огнем из штурмовой винтовки он сбросил прыгуна с офицера, ранив мутанта и отогнав его, но и выдал себя.

– Будешь должен, вояка! – крикнул Хват с высоты третьего этажа и продолжил лезть наверх.

Завуч отполз к бетонному подножию «Дуги», понимая, что Зона дала ему еще один шанс на выживание. Он быстро размотал жгут с приклада автомата и затянул руку выше локтя, выиграв у смерти несколько минут. Затем вскинул оружие и начал стрелять в подступающих уродов.

Прыгуны, без труда разделавшиеся с двумя спецназовцами, приближались к оставшемуся в живых бойцу короткими рваными скачками, издавая неприятные ухающие вопли. Их было около десяти, неустрашимых и подстегиваемых постоянным контролем Корсара. Вот один прыгун устремился на полулежащего спецназовца, но, получив очередь в худую впалую грудь, пал на потрескавшийся асфальт и, почти не корчась, сдох. Второй, издав отчаянный вопль, прыгнул, но немного не достал жертву – Историн расстрелял его в упор, разворотив и продолговатую черепушку, и грязно-гниющее тело.

Нужна была срочная перезарядка, которая обычно в боевых действиях очень многого стоила. Как и надежное плечо товарища. Но здесь уже не было соратников, как и времени на смену магазина. Прыгуны слыли дерзкими и чрезвычайно умными созданиями, вот и сейчас, заметив возню добычи, бросились в атаку.

Завуч не успел перезарядить автомат, но нажал спуск подствольного ГП-40 и тотчас выхватил из нагрудного кармана разорванной разгрузки старый добрый Стечкин. ВОГ отбросил одного из мутантов, разорвав его тело в клочки, а на остальных обрушился огонь из скорострельного пистолета. Прыгуны сбили ритм атаки, теряя сородичей, дико истошно завопили, заухали, мечась перед врагом, и при этом потеряли ментальную связь с хозяином.

Корсар в этот момент отвлекся на новую опасность. Теперь мутанты были предоставлены сами себе и своим инстинктам, снова превратившись в обычных ночных хищников. А не всякий хищник был смел и решителен в бою против сильного противника! Вот и сейчас прыгуны, потеряв половину стаи, контроль Корсара и команду их вожака Плохиша, бросились наутек.

Историн вздохнул так, будто освободился от бетонной плиты, навалившейся сверху. Позволил себе сменить обойму пистолета, магазин автомата, сунуть ВОГ в подствольный гранатомет, затем хладнокровно и спокойно добил из Стечкина корчащихся в агонии прыгунов. Особенно сильно ему хотелось продырявить того ретивого наглого мутанта с вертикальными желтыми зрачками, который первым свалился на офицера, но поблизости монстр не наблюдался. Завуч снова перезарядил АПС и только теперь занялся самолечением.

* * *

«Однозначно, в мутанта превратился, ядрешкина кочерыжка!» – думал Корсар, глядя на быстро затягивающуюся рану от пулевого попадания. Этот снайпер порядком достал беглеца. Послать гипнотический удар на стрелка сталкер не мог, он уже пробовал так сделать. Нападавшие не подвергались влиянию ментала Неприкасаемого в силу каких-то обстоятельств: возможно, всех привили перед штурмом уколами спецсредства научников или попросту его дар был дан, чтобы влиять исключительно на тварей – порождений Зоны, подверженных мутациям. Контролер мог овладевать разумом человека и зверья, а Корсар только мутантами. Парадокс? Да нет! Видимо, одно из условий Зоны.

Сталкер, немного оклемавшись, послал импульс Плохишу, затем, не отпуская вожака стаи, подключился к его собратьям. И они справились с поставленной задачей, уничтожив звено спецназа в секторе А. И пускай лейтенант Историн остался жив, вреда Неприкасаемому он причинить уже не мог. Как и старший лейтенант Долгушин, боль от ран которого Корсар ощущал на расстоянии, но повлиять на разум офицера не получалось. Разве что передать привет по радио!..

– Вызываю Долга… Старший лейтенант Долгушин, ответьте… – Сталкер, кряхтя, отодвинулся от мертвого спецназовца, побежденного пять минут назад в смертельной схватке, с которого снял гарнитуру связи. – Как слышишь меня, Долг?

– Долг на связи. Кто говорит?

– Старлей, с тобой говорит Корсар. Знаешь такого?

– Гм… Теперь узнал. Долго жить будешь, Корсар. Везучий ты.

– Теперь уже недолго, старлей. Моя война кончилась.

– А что так? Выдохся или ранен?

– Надоело. Валить твоих пацанов надоело. И прочий люд, который вы заманили на эту бойню.

– Никого мы не манили. Мы сами такие же… – Долгушин на мгновение замолчал, собираясь с мыслями и силами. – Такие же служители закона. Мы исполняем свой долг. Ты же знаешь. Сам служил, сам возглавлял группу. А еще говорят, что ты знаешь нашего брата… Знаешь же?

– Те, кого я знаю, с кем кровь лил и спирт пил, никогда не пошли бы против брата. Никогда! Даже по приказу. Вы, современники, золотопогонники, не чета тем. Вы другие!

– Я знал майора Топоркова. К твоему сведению, если что.

– Знал?! Что с ним? Жив ли, Никитос?

– Пропал. Исчез майор Топорков, позывной «Истребитель». В Минобороны не знают о нем ничего, нет его следов. По крайней мере, в нашем времени.

– Что ты хочешь этим сказать? Он должен был вернуться отсюда в свой… Долг, не юли, говори как есть, говори, что знаешь! – Корсар даже привстал, морщась от боли в сломанной ключице и дыре в боку.

– По тебе собрали всю инфу, чтобы знать, с кем имеем дело… гм… так-то это запрещено мне говорить…

– …Да не томи, старлей, я все равно никуда не денусь отсюда. Обложили вона как. Мне одна дорога – к аскаридам в земельку чернобыльскую!

– Ну, теперь, после того как народу накрошил, то да, путь один тебе, сталкер. А так бы…

– …Что так бы? Что-о?! Все знаю… Как сталкеров мочите по Зоне, будто псов вшивых. Как стреляли мне в спину твои орлы. Ради забавы и хабара чужого. Как…

– …Корсар!..

– …Как билет волчий мне выписали, метку черную. Изгоем сделали, чтобы инфа секретная о ваших деяниях из Зоны не вышла. Как повязли там все: армейцы, наемники, анархисты, мать их за ногу! Сталкеров нормальных одурачили, пурги нагнали с три короба. Ложью все на хрен залили. Всем лапши навешали! А теперь, расхлебывая, еще хуже сделали. В жопе вы полной! И я пошел на этот жестокий шаг, чтобы доказать всему миру… Доказать, что Зона остается Зоной! Звери зверями, даже вы, нелюди, ими и остались. Что все продажно внутри Периметра. Как и за ним. Что Зона калечит и не отпускает, но лечит. Как и всегда. Всегда…

– Корсар?..

Тишина в эфире. Редкий треск. Скрип арматуры станции и лай собак за колючкой гарнизона.

– Неприкасаемый? Ты выговорился?

– Я-то Неприкасаемый! Лидер и авторитет в Зоне. Пусть уже и несуществующего клана. А вот кто ты в ней? Убийца и погонщик? Или честный офицер Вооруженных Сил своей страны?

– Корсар, не дави на жалость и больную мозоль.

– А нет ее больше, этой мозоли. Выдавил, как гнойный чирей. Оглянись, старлей. Что ты видишь вокруг? Кого? Пожар бойни. Кровь своих солдат. Слезы и проклятия их матерей. Гнев выживших, мертвые тела своих продажных командиров и мертвые души там, на Большой земле. Обреченность и полную атрофию. Зона ждала крови. Она долго ждала. И дождалась! Веря, что ее еще насытят, зальют. Что ничего еще не кончилось. И это мир гнилой, такой же гнилой, как ваши душонки, катится в бездну. Нет уже тех времен, тех людей и поступков. Нет! Дальше только бездна. Хаос и пустота.

– Корсар? Это говорит капитан Скорейко, командир военсталов.

– Здравия желаю, капитан. Я знаю, кто ты и где сейчас ты, военстал. Тебе тоже лекцию прочитать перед смертью?

– Я пока помирать не намерен, сталкер…

– …Я про свою говорю!

– Гм. Да и тебе не советую умирать. Рано еще. Нужно во всем разобраться.

– В чем, капитан? В том, в чем уже невозможно разобраться по причине смерти главных «разборщиков»?! Или для архивов несгораемых сейфов? А может, для твоих детей, военстал? Которые не знают, что такое Зона, не знают, чем занимается их папка, гоняя живых людей по тридцатикилометровому капкану и убивая их почем зря. Ты-то хоть за какие такие блага подписался мочить своих? Пусть и не военсталов, но тоже военного, бывшего, как и ты, сталкера, отца своего ребен… Ребенка! Ты попытался разобраться в произошедшем казусе? Долг – тот по щелчку нерадивого начальства повелся на всю эту аферу, не разобравшись, просто тупо выполняя дуболобный приказ…

– …Сталкер, ты давай…

– …Старлей, я уже с тобой пообщался, не перебивай старших. А ты-то, капитан, по чьему зову поперся сюда? Взрослый, умный дядька, Зону вдоль и поперек знаешь, людей в ней тоже, препоны и поклепы руководства прекрасно выучил. Ты же не доберман. Ты военный сталкер! Проводник, путеводитель, абориген, черт побери тебя, Скорейко!

– Какого хрена, Корсар, ты мне щас душу выматываешь? Тебе будет смешно или очень, мля, смешно. Но поперся я, действительно, поводырем, вглухую. Не поверил в эту мазню, не разобрался. Да, приказали. Я все еще капитан ВээС. На контракте. Да, тупо повелся на преследование того, кого считал «своим» в доску и Неприкасаемым. И ты доказал свою неприкасаемость. Пусть и жестоко, цинично, но восстал против всех. И победил!

– Капита…

– …Да, вашу мать! Он победил в этой войне. Всех нас сделал. Доказал, что и один супротив войска могет. Показал зеленым… да что там зеленым! Нам, старикам, показал, как воевать нужно и как побеждать. На нашей же территории и нашим же оружием. Идиоты! Я так и знал, что тут нечисто…

– …Капитан Скорейко, – раздался в эфире грозный голос полковника Сенютина. – Сейчас же заткнись, выродок! Какого хрена ты в эфире на этой волне во всеуслышание…

– …Да пошел ты в задницу, черт лысый! – в сердцах бросил военстал. – Еще хватает смелости гавкать тут после всего.

– Что-о-о? Что ты сказал старшему по…

– …Форточку закрой, козел! Дай людям нормальным поговорить. Они еще не перевелись… нормальные. И засунь свои трибуналы и премии сам знаешь куда. Мне плевать на них. Моих бойцов уже нет на этом свете. Некому поперек батьки встрять. И их не Корсар убил. Их ты, чмо продажное, лживое, убил! Вместе со своими Лапердиными и Мухиными. А говно ваше разгребать я больше не намерен! Я все понял. Окончательно понял. Жаль, мои пацаны не успели осознать всей этой черной лжи. Они на твоей совести, полковник! И я плевать хотел на твои увещевания и визг. И лучше не попадайся мне на пути! Иначе я снова вернусь в сталкеры. Ты понял меня, псевдополковник вшивый?

– ???

– Капитан, – послышался голос Корсара. – Отзови своих людей. И ты, Долг, тоже. Не хочу больше смертей! Устал я от напраслины и безрассудства. Уходите. Я щас взрывать тут все буду. И простите за солдатиков, за пацанов погибших в этой мясорубке! Видит Зона, не хотел. Прощайте, армейцы! И запомните еще раз – сталкер Корсар, прапорщик ВДВ Александр Воинов, никогда не был трусом, подлецом и крысой. Никогда!.. А теперь… Теперь уходите, я заказал этот туш по себе и всем убиенным.

– Кор…

– Сталк…

Связь прервалась. На территории в один квадратный километр то тут, то там начали раздаваться взрывы. Всполохи огня, фонтаны земли, тысячи осколков, сотни килограммов арматуры и щебня. Станция задрожала, казармы вспыхнули ярким пламенем, трансформаторная будка заискрила и обесточила «Дугу». Зону огласила сирена такой мощности, что звук ее услышали за Периметром в городах и селах.

Спотыкаясь и матерясь, от станции побежали прочь все, кто еще мог двигаться и соображать: военные, сталкеры, анархисты, наемники и мутанты. Все рванули подальше от этих взрывающихся мест и источника оглушительного гула.

И только четверо остались на месте. Для решающего поединка, для закрытия этой истории раз и навсегда…

– Вон он! Вижу цель, стреляю, – шепнул Жмых, прицеливаясь в очертания сталкера.

– Давай, бро! И сразу хватаем тело… – поддержал его Хват, выглядывая в узком проходе из-за спины напарника. – Да пали ты, а то сгинем вместе с…

«Дуга» дернулась в тот момент, когда наемник нажал на спусковой крючок. Винтовка изрыгнула огонь, пули вроде бы полетели в цель, но веером, вскользь. Корсар упал на доски напольных перекрытий станции, которые таскал сюда целые сутки вместе с маскировочными сетками и оружием, и пополз. Позади продолжала громыхать штурмовая винтовка «синих», видимо, осмелившихся завершить операцию вояк, а сталкер полз и полз. Теперь ему нужно было достичь заветного местечка. Достичь живым, несмотря на страшные раны, которые уже плохо затягивались и кровоточили зеленкой. Пули все же настигли его. Жмых, воодушевленный попаданием в цель, побежал к нему, перезаряжая на ходу оружие. Но от очередного взрыва где-то в основании «Дуги» весь комплекс антенн ощутимо вздрогнул, отчего наемник потерял равновесие и с криком полетел вниз, с высоты в сто двадцать метров.

Когда Хват, громко ругаясь, все же нашел беглеца и приблизился к нему, держа на мушке, Корсар уже был готов к действиям.

Жить!

Жить хотелось по-прежнему. Ради любимой дочки. И он был готов сделать все для того, чтобы хотя бы увидеть ее напоследок.

– Молись своим божкам, если они у тебя имеются. Молись Зоне, сталкер ты недоделанный! Ты не такой уж и неприкасаемый, как я погляжу…

Договорить Хват не смог – Корсар снял с головы капюшон и, улыбаясь, помахал наемнику здоровой рукой (другая, раненая, плетью висела вдоль тела, сжимая мачете), а потом… потом он сделал шаг влево и исчез в черной бездне.

– Как… Как это?.. Еп-п…

Хват остолбенел, хватая воздух ртом, словно карась на песке. И только услышав шуршащий шум, заметил закрепленную на балке веревку.

Трос!

Точнее, толстый жгут, какой используют в…

– Ах же ты, тварина!..

Наемник бросился к креплению «банджи-джампинга»[17], сдирая кожу и ногти, попытался развязать, разрушить эти путы – зловредный узел, затянувшийся еще туже под грузом прыгнувшего вниз человека. Плюнул, через пять секунд сообразил, выхватил якутский нож, пластанул по жгуту раз, второй, но не успел.

На пару секунд раньше его отчаянных взмахов другой конец, освободившийся от тяжести тела, выстрелил обратно в тот момент, когда Хват заглядывал через край настила вниз и резал крепление. Мощный жгут пружинисто сыграл обратно и влепил по лицу наемника с такой силой, что полностью содрал с него кожу и частично скальпировал голову. Хват, отлетая вверх и чуть назад, в немом крике раззявил рот и уже в падении вниз заорал. Так истошно, что на мгновение перебил звук подорвавшегося недалеко баллона с газом.

А станция уже заходила ходуном от серии взрывов, заскрипела, посыпав вниз элементы своей конструкции. Вспышки огня, клубы дыма, столбы земли росли и росли повсюду, выдирая, искореняя из Зоны зло, покрывая эту плешь невидимым пластырем.

Корсар продумал все заранее, рассчитал и сейчас хитро провернул такой трюк, которому позавидовали бы лучшие «тарзанщики» мира. С привязанным к ногам тросом он достиг точки в пяти метрах от земли, ухватился здоровой рукой за арматурину, торчавшую из бетонного столба, на секунду зафиксировав свое положение, и раненой рукой рубанул жгут выше захвата. Острый тесак четко перебил упругий материал, тотчас выстреливший обратно в небо, а сталкер грубо ударился ногами о столб и уже из последних сил сполз по нему вниз.

Кривясь от боли и шатаясь, Корсар поплелся в сторону пылающих казарм, мельком бросая равнодушные взгляды на трупы людей и мутантов. Ноги заплетались, раны кровоточили, ушибы саднили, голова опухла от какой-то необъяснимой мигрени, легким не хватало кислорода. Виски пульсировали так, что могли взорваться каждую секунду, ведь мозг по-прежнему принимал зовы и боль мутантов, выживших после всей этой бойни. Вот подскочил пес с окровавленным боком, укусил сталкера за ногу ниже колена, но, взвизгнув, отпрянул и помчался на трех лапах прочь. Не успел испугаться ауры Неприкасаемого, приняв его за врага. Ментал Корсара дал сбой.

Он топал и топал куда-то в темноту гарнизона, затем в сторону Поля Дураков, зажимая рану в боку и смутно видя очертания окружающих его предметов. Прошел мимо двух тел, лежащих в необычных позах, на минуту остановился, поняв, кто это.

Завуч лежал на боку в позе эмбриона, подобрав ноги к груди, а руками зажав окровавленное горло. Рядом, почти на нем, распластался мертвый прыгун, в котором сталкер узнал Плохиша. Их последняя схватка завершилась вничью.

– Спасибо, Плохиш! – еле выдавил Корсар, разлепив разбитые губы, и зачем-то добавил: – И тебе спасибо, лейтенант!

Он снова двинулся вперед, свесив голову на грудь и делая короткие шажки. Теперь только аномальное поле могло укрыть его от возможного преследования, поскольку уже где-то неподалеку лаяли собаки с блок-постов, собранные для травли беглеца. Корсар плелся к Полю Дураков, когда-то славившемуся обилием артефактов и считающемуся самым гиблым местом Зоны. И только он один мог пройти его, угадывая все смертельные ловушки.

Ведь в нем текла необычная кровь. В нем текла кровь Зоны!

Эпилог

Областная больница располагалась на краю города. Преследуемый всеми силовыми структурами, включая даже мобильные посты ДПС, беглый раненый сталкер с периодическими помутнениями рассудка ввалился в торговый центр, расположенный всего в квартале от больницы. Под испуганным взором охранника Корсар сорвал с вешалок охапку одежды, быстрым шагом устремился к примерочной, зашторил занавеску и плюхнулся на стул. По магазину сновали редкие покупатели, тихо играла музыка, охранник с нахмуренными бровями медленно двинулся к выходу, чтобы в случае чего там схватить странного вида мужика с явными намерениями украсть товар.

Сталкер отдышался, но боль охватила уже не только половину тела, но и мозг – в висках сильно стучало, глаза налились и выдавливались наружу. Давление! Видимо, зеленая субстанция, заменившая человеку кровь, упорно воевала с внутренними органами. Корсар застонал, но тут же прикрыл рот ладонью. Он с трудом снял с себя туристскую ветровку, затем свитер, пропитанный кровью, сморщился от острой боли, собрался с силами и стал натягивать водолазку и кофту, взятые с вешалок. Залитые и испачканные в грязи штаны он не сумел заменить, так как не нашел нужный размер. Сталкер потратил еще минуту на восстановление хоть каких-то сил, запихав скомканную футболку под водолазку, заткнув ею рану. И пошел на выход.

Здесь его встретил ухмыляющийся охранник, поглаживающий короткую дубинку:

– Далеко ли собрался, чувачок? А за товар платить не надо?

– Мужик… Некогда. Заплати за меня сам… Валюсь с ног… – прошептал Корсар, зажимая одной рукой бок, а другой вытаскивая из кармана штанов скомканные купюры.

– А за пивком не сбегать тебе, орел?

– Тут и на пиво хватит… Будь другом! Плохо… Некогда мне… – Сталкер периодически закрывал глаза, шатался, опираясь плечом о перегородку выхода.

Охранника не впечатлили его просьбы, да и вид клиента говорил о принадлежности к бомжам или алкашам. Блюститель порядка усмехнулся и сделал шаг к нарушителю:

– Да мне по бараб…

Корсар, на миг очнувшись, встретил выпад охранника блокировкой предплечьем, в котором от удара дубинкой хрустнула кость, тут же ткнул пальцами в глаза нападавшего и сбил его с ног легкой подсечкой.

Дальше был эскалатор, и слышались крики, какой-то мужик попытался остановить беглеца, но от удара ногой опрокинулся за поручни второго этажа и распластался внизу на витрине бижутерии.

Корсар не помнил, как выбрался из торгового центра, как, заплетаясь, брел по улице и даже пытался бежать, преследуемый возгласами незнакомых людей. Мозг сверлила одна мысль – быстрее добраться до дочки, увидеть ее напоследок хоть одним глазком. Он так долго шел к ней, столько вынес и претерпел, он завалил кучу народа, чтобы помочь ей, быть с ней.

Нет. Он не мог сейчас умереть или попасть в лапы закона. Он уже давно стал вне закона. Изгоем. Приговоренным. Сейчас он хотел только одного – увидеть Настенку. Только бы дойти до нее…

Больница тоже встретила его воинствующе – два пожилых охранника не стали строить из себя супербойцов ММА[18], но все же попытались остановить упорного и наглого посетителя. Несколько брошенных фраз с мольбой в надломленном голосе не вызвали сострадания, бить пенсионеров тоже не хотелось, а вот неимоверная тяга к дочери все же победила. Грубо оттолкнув охранников, под звуки полицейских сирен, доносившихся с улицы, сталкер двинул по лестнице наверх, спрашивая на ходу попадавшихся медработников, где палата номер 38.

Настя лежала на угловой койке среди еще пяти больных девочек. Бледное личико ее с большими синими кругами вокруг закрытых глаз добавило страданий и боли в душе ввалившегося в палату отца. Корсар от слабости упал на колени, но подогреваемый близостью родного человечка, пополз к ее койке, прильнул к дочери, зажав маленькое тельце в объятиях.

Он зарыдал. Впервые за эти черные дни скитаний и войны, выживания и выхода из Зоны сталкер зарыдал, видя умирающую дочурку.

– Настен? Настиша моя?! Девочка моя, открой глазки… Глянь на папку… Я здесь… Я нашел тебя, добрался…

Девочка открыла глаза, с минуту смотрела в одну точку, на седой, измазанный, будто зеленкой, ежик отца. Сквозь короткие волосы явно просматривались шрамы на голове родного человека. Такого редкого и всегда далекого, испытавшего океан трудностей и проблем, перенесшего тонну боли и страданий, но сейчас очень близкого и очень родного.

– Пап… – Тоненькие губки ребенка разлепились, вдоль носика потекли слезки. – Папуль. Ты вернулся!

Корсар, прижимавшийся к девочке, дернулся, поднял голову и попытался улыбнуться. Грязная, с зелеными пятнами щетина, слезы, морщины. От него пахло потом и дымом. А еще силой и мужественностью. Так пахнут только настоящие отцы своих детей!

– Настенка моя, прости меня! Прости-и-и. Не донес я тот артефакт, не уберег его… Прости ради бога-а! Не смог…

За дверью стали слышны топот ног и грозный говор силовиков. Звуки преследования приближались. Это был конец!

Сталкер глядел и глядел в большие глаза дочки и… умирал. Умирал от ран и потери крови. Этой чужеродной зеленой крови, которой его наградила Зона. После всех его скитаний и существования зверем. После короткой, но такой яркой жизни, полной приключений и побед. Он прожил полста лет не зря. И пусть там, в Зоне, у него не осталось никого, пускай он сейчас умирал, но что-то подсказывало ему, что его крошка, его родной птенчик выздоровеет и будет жить. Иначе нельзя! Уходит родитель – рождается его чадо. Так должно быть на этой горемычной и серой земле.

И даже когда в палату ворвались люди в военной форме, а с ними и пара человек в штатском, Корсару уже не было больно. Душа его улетала, но руки нежно держали единственного родного человечка. И кровь его необычная, цвета хаки, цвета кедровой хвои, за несколько минут пребывания в объятиях дочурки залила тельце девочки, просочилась сквозь простыню и пижаму, проникла в поры юной бледной кожи.

Через пять минут Корсара под руки уволокли прочь, а лечащий врач, обеспокоенный вторжением на его территорию, распорядился позвать санитарку для уборки странного вида жидкости на полу и смены белья у пациентки на угловой койке.

Дочка сталкера лежала на измятой и окровавленной койке и большими, влажными от слез глазами смотрела на дверь, за которой скрылись незнакомые люди с ее отцом. Пальчики на ее руках зашевелились, дыхание, до сих пор сбивчивое, стало выравниваться, к щекам прилил румянец. Она проглотила слюну и, чувствуя прибавление невесть откуда взявшихся сил и энергии, привстала. Жизнь, кажется, начала возвращаться к ней. Ведь не напрасно говорят в народе: «Одним умирать – другим возрождаться!»

Тюмень – Усть-Каменогорск, январь 2018 – февраль 2019 г.

Примечания

1

Группа особого назначения.

2

Снайперская винтовка Драгунова, 7,62 мм, жаргонное название: «весло»

3

На сленге армейцев – офицер в звании лейтенанта.

4

Карманный персональный компьютер, личный «наладонник»

5

Заместитель командира по боевой части в военных подразделениях.

6

Главное разведывательное управление Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации.

7

Загоризонтная радиолокационная станция для системы раннего обнаружения пусков межконтинентальных баллистических ракет.

8

Объединенный Блок Вооруженных Сил стран СНГ.

9

Портативный датчик аномалий.

10

Боекомплект.

11

Автомат Калашникова складной укороченный, 5,45 мм.

12

Тактико-технические характеристики.

13

Внутренние войска.

14

Ракетно-артиллерийский комплекс.

15

На сленге артиллеристов – ракеты (снаряды с оперением)

16

«Ведьма», ОЗМ-72 – вид противопехотных выпрыгивающих мин кругового поражения.

17

Аттракцион с прыгающим с высоты участником, закрепленным длинным резиновым канатом.

18

Смешанные боевые искусства, бои без правил.

Content

Сергей Коротков, Тим Волков
Пленники Зоны. Кровь цвета хаки

Пролог

Глава 1. «В спину, сзади!..»

Глава 2. В ружье!

Глава 3. Поиски себя

Глава 4. Обстоятельства красного уровня

Глава 5. Болотный доктор

Глава 6. Комендантский час

Глава 7. Ночной охотник

Глава 8. Демоны вылезают наружу

Глава 9. Привет из прошлого

Глава 10. Птицы в небе

Глава 11. Тучи сгущаются

Глава 12. Привет с того света

Глава 13. Огонь на поражение

Глава 14. Непредвиденные сюрпризы

Глава 15. В вечных сумерках

Глава 16. Прорыв

Глава 17. Прощай, оружие

Глава 18. Начало!

Глава 19. Один в поле тоже воин

Глава 20. Минус «двухсотые», плюс «трехсотые»

Глава 21. Всех наказал

Глава 22. До последнего вздоха

Эпилог

Примечания