Михаил Игнатов

Зной

Солнце стояло в зените. Раскалённые скалы, закрывавшие небо, почти не давали тени. Жаркие лучи давили на плечи, пролетали мимо широких полей шляпы и вонзались в каменное крошево под ногами, пытаясь расплавить его. Но ловкая женская фигурка, что пробиралась через ущелье, не обращала внимания на зной, несмотря на свой кожаный доспех. Лишь иногда смахивала свободной рукой капли пота, которые начинали течь в глаза. У неё были проблемы посерьёзнее.

Гораздо сильнее нескончаемой жары её беспокоили толстые ремни переноски, давившие на плечи и впивавшиеся в тело даже через два слоя кожи брони, да обманчивая надёжность насыпи, что лежала перед ней. Девушка делала десяток осторожных шагов, по хрустящим, становящимся всё крупнее, камням и замирала, опираясь на копьё и вслушиваясь в тишину. Наконечник оружия, неподвижно возвышавшийся над головой, ярко сверкал, угрожая голубому небу. В это время всё живое старалось спрятаться в тень или зарыться глубже, спасаясь от безжалостного пекла. Лишь акамы залезают на ветки кустов и, не мигая, смотрят прямо на солнце, бросая ему вызов. И, конечно, люди. Они вечно находят повод идти наперекор всему миру.

Девушка в очередной раз прислушалась, вытерла лицо рукавом, но не продолжила путь, а подняла взгляд от серой пыли под ногами. Позволяя, наконец, увидеть своё совсем молодое загорелое лицо с грязными разводами и яркие синие глаза, сверкающие сталью ничуть не хуже острия копья. По губам девушки скользнула тень улыбки. Довольной, но совсем недоброй.

— Я слышу вас, — разнёсся над камнями звонкий, спокойный голос. — И, кажется, даже чувствую вонь из ваших ртов.

Несколько вздохов ничего не происходило. А затем короткая тень у подножья огромного валуна дрогнула, и из невидимой до этого расщелины вылез мужчина. Тонкая въедливая пыль покрывала его сверху донизу, сделав густую чёрную бороду серой. Грязная, рваная хламида пустынников явно доживала последние дни, демонстрирую в дырах тёмную от грязи и загара кожу хозяина. На голову намотан такой же старый и чёрный платок из некогда дорогого и цветного шёлка. Впрочем, кое-что на человеке резко выделялось новизной. Металлические наручи, узкий кожаный пояс и висящие на нём длинные ножны, с узором из множества заклёпок и широким мечом внутри.

— Эх, ну чё ты такая острожная? — напоказ, тяжело вздохнул появившийся из укрытия и даже покачал головой. — Сапожком каждый камень пробуешь. К каждому шороху прислушиваешься. Кому от этого легче-то?

— Мне? — подняла бровь девушка.

— Думаешь, узнавший у Неба свою судьбу рад таким новостям?

— Ну, — насмешливо уточнила синеглазая, — ты ведь доволен?

— Да, мы все не жалуемся, — осклабил жёлтые зубы мужчина.

— Трое? — девушка повела взглядом по склону, задерживаясь на крупных валунах.

— Верно, красотка!

— Порадуй этого дядюшку, скажи, что полная.

Раздались новые голоса и на безжалостный свет появились ещё двое мужчин, чуть в стороне и ниже первого по склону, надёжно перекрывая всю ширину ущелья. Они не сильно отличались от бородатого. Такие же заросшие щетиной оборванцы, с ухоженным оружием. Короткое копьё и шипастая булава, простая, надёжная и страшная. В этих местах никто не ходил со ржавым клинком. Всем дорога жизнь.

— Разве к городу идут пустыми, дядюшка? — усмехнулась девушка, отвечая на прозвучавший вопрос.

В её облике не было ни капли страха. И эта странность заставляла мужчин неуверенно переглядываться и медлить с привычным делом. Наконец, первый сплюнул густую слюну.

— Давай разойдёмся бортами. Пустошь широка и колёса твоего фургона отыщут другой путь, — мужчина повёл рукой, указывая на камни вокруг. — Бросай мешок и топай отседа.

— Ты сам себе-то веришь, что так и будет? Вы же не отпустите меня живой. — девушка покачала головой. — Уж описать ваши рожи для наградных листов я сумею. Стоит вернуться в город и на вас откроют охоту. Скажу больше — я помню вас по гильдии. Даже имена крутятся на языке.

— Ну, попытаться стоило, — мужчина опустил руку в перчатке к навершию меча. — Умные не срезают тут путь. И молчат о своей памяти.

— От ты и дура!

Мужчины коротко переглянулись, что-то решая между собой. Наконец, старший скомандовал копейщику.

— Подколи её малость в ногу, — гнусно усмехнулся и пояснил. — Такую красотку ещё попробуй купи на ночь у мамаши.

— Эт, да! — второй сглотнул, перехватывая древко, но не спеша бросаться в драку. — Она сама дороже своего мешка! И даже доспеха.

— Ага! — причмокивая, добавил третий мнение. — Такие свеженькие за себя цены не сложат, ломаются перед настоящими мужиками.

Девушка осторожно переступила с ноги на ногу. Осыпь скрипела, шуршала, но держала её вес. Жертва, не обращая внимания на разговоры, неспешно расстегнула узкий ремешок у подбородка. Показывая мужчинам густую чёрную гриву волос и подставляя лицо солнцу, сняла с себя плетённую из тростника шляпу и вдруг швырнула её в лицо тому, что первый ей показался. Через миг, когда он одним движением обнажил меч и ударом клинка сбил летевшую в глаза помеху, обстановка решительно сменилась. Девушка каким-то чудом уже освободилась от ремней, сбросила тяжёлую, выше себя ростом, переноску и стремительной лёгкой тенью набегала-скатывалась по осыпи на копейщика. А его напарник с булавой, валялся на камнях и сучил ногами, стискивая руки на железном шипе, что вырос между его ключиц и захлёбываясь кровью.

— Сука, — не веря своим глазам, прошептал потрясённый мечник и в голос заорал, предупреждая уцелевшего напарника. — Шипастая сука!

Мужчина бросился на помощь копейщику, не рискуя в своих тряпках так скользить на заднице по острым камням, как их жертва. И не успел, девушка всё рассчитала верно. За миг до столкновения с противником она вонзила каблуки крепких сапог в осыпь, чуть замедляя свой спуск и становясь на ноги.

Острия копий сплелись в змеином танце, метнулись к врагу в поисках крови; столкнулись, скользнули друг по другу древки, а затем набегающая девушка буквально снесла противника с ног. Вниз по камням покатились два тела, видны были только взлетающие руки и сапоги. Но поднялась одна девушка. Встряхнулась, словно мад, от капель крови и пыли, досадливо провела рукой по вспоротому на плече доспеху и в два шага оказалась у поверженного противника. Её копьё попало ему точно в горло, почти отделив голову силой удара. Миг и девушка снова уверенно сжимает оружие, насмешливо сверкая синью глаз.

Последний уцелевший разбойник замедлил свой спуск, а затем и вовсе остановился. Вряд ли его радовало остаться одному с мечом против копья. Оставалось сделать лишь десять шагов, но он всё равно опоздал на помощь, зато оказался плотную к недавней жертве, от которой, как выяснилось, нужно держаться подальше.

— Я почуял неладное, как только увидел твою бронь, — выдавил бородач, оглядывая девушку, мёртвых товарищей и разрубленную тростниковую шляпу с ножами, спрятанными среди стеблей. — Но решил, что ты богатый новичок.

— Пусть ты и узнал меня, только не нужно бежать, — голос синеглазой был полон презрения. — Ты ж мужик! Ваши головы тоже стоят дороже, чем та требуха, что я тащила всё утро.

Девушка вдруг нагнулась за чужим копьём. Мгновение и она запустила его в последнего врага, чудовищным прыжком срываясь с места вслед за ним. Даже неверные камни под ногами не смогли помешать ей, разлетевшись брызгами в стороны, но дав опору для толчка. Разбойник извернулся на месте, сбивая мечом летевшее в него копьё. И тут же махнул оружием в обратную сторону, угрожая клинком приблизившейся противнице. Попятился под натиском мелькающего перед ним острия, что, казалось, было везде и угрожало вонзиться в ноги, пах, живот, голову.

Мужчина выгадал момент и сумел подставить наруч, отбивая очередной лёгкий удар копья. Шагнул обратно, стремительно сближаясь с девушкой и скользя мечом вдоль древка в попытке разрубить ей пальцы. Не достал. Она сама отшагнула назад, отдёргивая оружие и меняя хват. Мгновение и положение изменилось. Теперь мужчина отчаянно наступал, пытаясь сблизиться с противницей или хотя бы ухватить свободной рукой за древко, а она медленно отступала, продолжая наносить множество коротких лёгких тычков, которые он успешно отбивал. Бородатый зарычал, оскалив зубы, усилил натиск, пытаясь шквалом ударов продавить защиту. Ему казалось, что ещё немного и хрупкая фигурка сломается под взмахом его тяжёлого меча.

— Слабак, — внезапно сказал девушка. — Нужно было оставлять двоих.

Мужчина изменился в лице, тут же отпрыгнул назад, но это его не спасло. Крепко сжимаемое двумя руками копьё стремительно метнулось в длинном, совмещённом с шагом, выпаде. Узкий, совсем не охотничий наконечник даже не заметил попытки меча отбить его и вспорол бедро его хозяину. Мужчина в отчаянье закричал и уже наугад махнул оружием. Рывок древка назад. Раненая нога подвела бородача, лишая его опоры. Девушка снова шагнула вперёд, вонзая копьё в середину груди падающего врага. Поворот корпуса и тело в старом порванном халате сорвалось с наконечника, улетая вниз по склону и покрывая камни кровью.

— Да. Определённо, — в тишине ущелья прозвенел задумчивый голос. — В следующий раз нужно оставить двоих.

Девушка покачала головой и подняла из-под ног чужой тяжёлый меч. Без доказательств работу никто не оплатит, какой бы грязной ей всегда ни казалась эта часть дела. Но теперь короткий путь к городу снова на какое-то время станет безопасным, как и ближняя округа. На месяц или два. Пока снова не найдётся кто-то решивший, что уж он — точно умней и изворотливей остальных. Тот, кто рассудит, что грабить людей прибыльнее и спокойнее, чем драться с монстрами. И опять у неё появится работа. Показать умнику, как он ошибался и самой стать чуточку сильней в смертельной схватке. Путь, который она выбрала сама.

И снова ущелье погрузилось в спокойствие, стих даже скрежет камней под ногами ушедшей девушки. Только солнце вонзало лучи в безжизненные тела, что уже не ощущали немилосердный зной, навсегда обретя избавление от всех тягот жизни. Придёт милосердная ночь и ущелье наполнится суетой его обитателей, которые решат, что случившееся награда неба. Пиршество для ящериц, насекомых и падальщиков. И к утру не останется и следов крови, что могли бы намекнуть о случившемся здесь. Впрочем, ущелье, солнце и вечное небо видели и не такое.

Content

Михаил Игнатов
Зной