Мэри Хиггинс Кларк

Любит музыку, любит танцевать

Что есть друг?

Одна душа — два тела.

Аристотель

Глава 1

Понедельник, 18 февраля

В комнате было темно. Он сидел на стуле, руками обхватив колени. Снова начиналось. Чарли никак не желал оставаться взаперти. Чарли заставлял думать и думать об Эрин. «Еще только две, — шептал Чарли, — и я остановлюсь».

Он знал, что сопротивляться бесполезно. Но опасность возрастала. Чарли становился неосторожным. Ему хотелось показать свою силу. «Уходи, Чарли, оставь меня в покое», — умолял он. Издевательский смех Чарли прокатился по комнате.

Если бы только он нравился Нэн, подумал он. Если бы только она пригласила его на свой день рождения тогда, пятнадцать лет назад… Он так любил ее! Он поехал к ней в Дэриен с подарком, который купил в магазине уцененных товаров, — парой танцевальных туфелек. Картонная коробка была простой и дешевой, и он старался, рисуя на крышке туфельки, чтобы придать ей нарядный вид.

День рождения был двенадцатого марта, во время весенних каникул. Он приехал в Дэриен, мечтая приятно удивить ее подарком. Подъехав к дому, он увидел во всех окнах яркий свет. Слуги парковали машины. Потрясенный, ошеломленный, он медленно проехал мимо, узнав среди приглашенных некоторых студентов из Брауна.

Ему до сих пор было стыдно вспоминать, что тогда он плакал, как ребенок, разворачивая машину, чтобы ехать обратно. Затем, вспомнив о подарке, он передумал. Нэн когда-то говорила, что каждое утро в семь часов в любую погоду она бегает в лесочке неподалеку от дома. На следующее утро он поджидал ее там.

Даже сейчас он отчетливо помнил, как она удивилась, увидев его. Удивилась. Не обрадовалась. Она остановилась, тяжело дыша. Светлые шелковистые волосы убраны под вязаную шапочку, школьный свитер поверх спортивного костюма, на ногах кроссовки.

Он поздравил ее с днем рождения. Он смотрел, как она открывает коробку, слушал, как она неискренне благодарит его. Он обнял ее. «Нэн, я так люблю тебя. Разреши мне посмотреть, как будут выглядеть твои хорошенькие ножки в этих туфельках. Я сам тебе их застегну. Мы можем потанцевать прямо здесь».

«Отстань!» — Она оттолкнула его, бросила в него коробку и побежала дальше.

И тогда Чарли, теперь уже это был он, догнал ее, схватил, повалил на землю. Чарли сжимал ее горло, пока ее руки не перестали молотить его. Чарли надел на ноги Нэн туфельки и танцевал с ней, ее голова слегка покачивалась у него на плече. Чарли уложил ее на землю, на правой ноге от оставил танцевальную туфельку, на левую снова надел кроссовку.

Прошло много времени. Чарли превратился в слабое воспоминание, в неясный образ, затаившийся где-то в глубине его сознания. Но вдруг, два года назад, Чарли снова начал напоминать ему о Нэн, о ее изящных ножках с высоким подъемом, ее тонких щиколотках, ее красоте и грации, когда она с ним танцевала…

«Тили-тили-тошки, танцуют резво ножки. Раз, два, три, четыре, пять — постарайся их поймать. Десять поросят — десять пальчиков. — Так с ним играла мать, когда он был маленьким. — Первый на базар пошел, второй остался дома».

«Поиграем еще. Сколько пальчиков на ножках? Давай поиграем с каждым пальчиком», — приставал он к ней.

Мать так любила его! Потом она изменилась. Он как будто еще слышал ее голос. «Что это за журналы у тебя в комнате? Почему ты вытащил из шкафа мои выходные туфли? И это после всего, что мы для тебя сделали! Нам стыдно за тебя».

Когда Чарли снова появился два года назад, он приказал ему дать в газеты объявления о знакомствах. Много-много объявлений. Чарли сам продиктовал, что требовалось написать в том, особом.

И вот на его участке закопано семь девушек, у каждой на правой ноге танцевальная туфелька, а на левой — ее собственная туфля, или спортивная тапочка, или сапог…

Он умолял Чарли, чтобы тот разрешил ему остановиться. Он больше не хочет. Он говорил Чарли, что земля промерзла, — он не сможет их закопать, а держать тела в морозильнике опасно. Но Чарли кричал: «Я хочу, чтобы этих двух обнаружили. Я хочу, чтобы их обнаружили так же, как тогда Нэн».

Чарли выбрал этих двух, последних, точно так же, как он выбирал всех других после Нэн. Их звали Эрин Келли и Дарси Скотт. Обе они ответили на два разных объявления, которые он дал в газете. А самое главное, они обе откликнулись и на то, особое объявление.

Из всех ответов, которые он получил, именно их письма и фотографии сразу же бросились ему в глаза. Письма были интересные; Чарли понравились их живые интонации, самоирония, острый суховатый юмор. Он их читал — и будто снова слышал голос Нэн. Да, еще были фотографии. Каждая привлекала по-своему…

Эрин Келли прислала снимок, где она сидит на краешке письменного стола. Она слегка наклонилась вперед, как бы говоря что-то, глаза сияют, стройное тело напряжено, будто она ждет, что ее вот-вот пригласят танцевать.

Дарси Скотт была снята стоящей у мягкого кресла у окна, рукой она придерживала занавеску. Снимок был сделан вполоборота. Было совершенно очевидно, она не ожидала, что ее сфотографируют. Через руку перевешивалось полотнище ткани, взгляд был сосредоточенным и в то же время лукавым. Широкие скулы, стройная фигура, длинные ноги с тонкими щиколотками, узкие ступни в осенних закрытых туфлях. «А насколько привлекательнее они смотрелись бы в танцевальных туфельках!» — вздохнул он про себя.

Он встал и потянулся. Его больше не беспокоили длинные мрачные тени в комнате. Теперь Чарли окончательно вернулся, и он был этому рад. И никакой жалобный голос больше не умолял его сопротивляться.

После того, как Чарли уже по своей воле забрался в темную пещеру, из которой недавно вылез, он еще раз перечитал письмо Эрин, кончиками пальцев погладил ее фотографию.

Он громко рассмеялся при мысли о том коварном объявлении, которое толкнуло Эрин к нему.

Оно начиналось словами: «Любит музыку, любит танцевать».

Глава 2

Вторник, 19 февраля

Холодно. Слякотно. Сыро. Ужасное движение. Но все это не имеет значения. Так хорошо снова быть в Нью-Йорке.

Дарси с удовольствием сбросила пальто, поправила руками волосы и взглянула на почту, аккуратно разложенную на письменном столе. Бев Ротхаус, худая, целеустремленная умная студентка вечернего отделения в Школе дизайна Парсонс и незаменимый секретарь Дарси, разложила всю кучу бумаг в порядке их важности.

— Счета, — указала она на правую крайнюю стопку. — Дальше квитанции денежных поступлений. Полно.

— Надеюсь, хватит, — согласилась Дарси.

— Вполне прилично, — подтвердила Бев. — Вот там — то, что просили тебе передать. Хотят, чтобы ты взялась за две квартиры, их собираются сдавать. Ты знала, что делаешь, когда занялась подержанной мебелью.

Дарси засмеялась. «Сэнфорд и сын». Это про меня. «Уголок Дарси. Оформление интерьера по низким ценам» — значилось на двери ее офиса. Офис располагался в небоскребе Флэтайрон на Двадцать третьей улице.

— Как Калифорния? — спросила Бев.

Дарси с удивлением услышала нотки благоговения в голосе молодой женщины. На самом деле Бев хотела спросить: «Как твои мать и отец? Как с такими живется? Они на самом деле такие замечательные, как в кино?»

И тогда ответ, подумала Дарси, будет: «Да, они замечательные. Да, они чудесные. Да, я люблю их и горжусь ими. Просто я никогда не чувствовала себя уютно в их мире».

— Когда они уезжают в Австралию? — Бев спросила как бы между прочим.

— Они уже уехали. Я успела на самолет из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк после того, как их проводила.

Дарси удалось совместить визит к родителям с деловой поездкой на озеро Таху, где у нее был контракт на оформление интерьера типового высотного дома, который собирались продать по умеренной цене. Ее родители отправлялись в заграничное турне со своей пьесой. Они не увидятся по крайней мере полгода.

Она открыла термокружку с кофе, купленную в ближайшей закусочной, и уселась за письменный стол.

— Прекрасно выглядишь, — заметила Бев, — отличный костюмчик. — Красное шерстяное платье с квадратным вырезом и такого же цвета жакет были одним из результатов вояжа по магазинам на Родео Дайв, на котором настояла ее мать.

«Такая хорошенькая девушка, как ты, дорогая, должна уделять одежде больше внимания, — суетилась мать. — Тебе нужно подчеркнуть эту чудесную воздушность». Как частенько говаривал отец, Дарси вполне могла бы позировать для портрета своей прапрабабушки по материнской линии, в честь которой ее и назвали. Та Дарси уехала из Ирландии к своему жениху, французу, офицеру, сражавшемуся в войсках Лафайета. И у той и у другой были те же широко посаженные глаза, скорее зеленые, чем карие, те же мягкие светло-каштановые волосы, отливающие золотом, тот же прямой нос. «Мы чуть-чуть подросли с тех пор, — любила вставить Дарси. — Во мне сто семьдесят два сантиметра. Дарси Первая была малявка. Ей было проще выглядеть воздушной».

Тогда ей было всего шесть лет, но случайно услышанные слова директора навсегда врезались ей в память: «И как только двум таким красивым людям удалось произвести на свет этакого мышонка?»

Она прекрасно помнила, как стояла, онемев от обиды. Спустя несколько минут, когда мать захотела познакомить ее с кем-то из своих коллег: «А вот моя малышка Дарси», она закричала: «Нет!» и убежала. Потом она извинялась за грубость.

Сегодня утром, сойдя с трапа самолета в аэропорту Кеннеди, она забросила вещи на квартиру и, даже не переодевшись в джинсы и свитер, свою обычную униформу, поехала прямо в офис. Бев подождала, пока она не начнет пить кофе, и взяла в руки записку.

— Мне созвониться с ними?

— Я только позвоню Эрин.

Эрин сразу взяла трубку. По ее деловому тону Дарси поняла, что она уже сидит за своим рабочим столом. Прежде, когда они учились в колледже в Маунт Холиоук, они жили в одной комнате. Потом Эрин начала изучать ювелирное дело. Недавно она получила престижную премию Н.У.Эйера, как один из лучших молодых ювелиров.

Дарси тоже нашла себя в профессиональном смысле. Она четыре года пробовала себя в рекламном агентстве, прежде чем ее профессиональные интересы переключились с бухгалтерского дела на работу по оформлению недорогих интерьеров. Обеим было сейчас по двадцать восемь лет, и они оставались такими же близкими подругами, какими были еще тогда, когда жили вместе, учась в колледже.

Дарси представила себе Эрин, сидящую за рабочим столом, в джинсах и свободном свитере; ее рыжие волосы, должно быть, схвачены сзади заколкой или убраны в хвостик, сидит — ни на что не обращает внимания, вся в работе.

Как только она узнала голос Дарси, от ее делового тона не осталось и следа, она радостно вскрикнула.

— Ты занята, — сказала Дарси, — я не буду тебя отвлекать. Просто хотела доложить, что прибыла, и, конечно, узнать, как там Билли.

Билли, отец Эрин, последние три года жил в доме инвалидов в Массачусетсе.

— Да все так же, — ответила Эрин.

— А как колье? Когда я звонила в пятницу, мне показалось, у тебя были какие-то сложности. — Как раз после отъезда Дарси в прошлом месяце Эрин получила заказ от ювелирной фирмы «Бертолини» на изготовление колье из фамильных драгоценных камней заказчика. «Бертолини» была фирма такого же класса, как «Картье» и «Тиффани».

— Меня страшно пугало, что колье подведет. Работа и вправду оказалась очень непростой. Но теперь все в порядке. Я отдаю его сегодня утром, и хоть и неудобно самой так говорить, но получилось здорово. А как Бель-Эйр?

— Восторг. — Они обе расхохотались, затем Дарси сказала:

— Введи меня в курс нашей программы знакомств.

Нона Робертс, редактор кабельного канала компании Хадсон, подружилась с Дарси и Эрин в оздоровительном спортивном клубе. Нона готовила документальный фильм на материале газетных объявлений о знакомствах — фильм о людях, которые дают подобные объявления и отвечают на них, об их личном опыте, отрицательном или положительном. Нона попросила Дарси и Эрин ей помочь и для этого ответить на несколько объявлений. «Совершенно не обязательно встречаться с кем-нибудь больше одного раза, — убеждала она, — половина наших, с телевидения, занимаются этим и после ужасно забавляются. И потом, кто знает, может быть, вам попадется что-нибудь потрясающее. В общем, подумайте».

Эрин, обычно более склонная к авантюрам, чем Дарси, на этот раз вдруг уперлась. Дарси уговаривала ее, объясняя, что все это может быть ужасно весело. «Мы же не будем давать собственные объявления, — убеждала она, — мы просто ответим на некоторые, если они нам покажутся интересными. Адреса не дадим, только телефоны. Будем встречаться на людях. Чего бояться-то?» Они приступили к этому месяца полтора назад. До отъезда на озеро Таху и в Бель-Эйр у Дарси хватило времени только на одно свидание. Тот мужчина написал, что его рост сто восемьдесят пять сантиметров. Потом она говорила Эрин, что он, должно быть, измерял свой рост, забравшись на стремянку. Кроме того, он заявил, что является агентом по рекламе, но, когда Дарси в разговоре с ним обронила несколько названий фирм и агентств, стало ясно, что он абсолютно не в курсе. «Врун и жулик», — сообщила она Эрин и Ноне. Теперь, предвкушая удовольствие, Дарси попросила Эрин рассказать о ее самых последних знакомствах.

— Потерпи, услышишь обо всем этом завтра вечером, когда соберемся все вместе, — сказала Эрин. — Я все записываю подробно в том блокноте, который ты подарила мне на Рождество. Могу сказать только, что с момента нашего последнего разговора я ходила еще на два свидания. Всего получается восемь свиданий за последние три недели. Ерунда все это, они ровным счетом ничего из себя не представляют. С одним, как оказалось, мы уже встречались раньше. Еще один, правда, мне очень понравился, но, как и следовало ожидать, больше не позвонил. Сегодня вечером у меня тоже свидание. По голосу вроде ничего, но кто знает, поживем — увидим.

Дарси усмехнулась:

— Кажется, я не много потеряла. А на сколько объявлений ты ответила за меня?

— Да штук десять. Я подумала, будет забавно послать и твой и мой ответ на одни и те же объявления. Потом можем сравнить свои записи, если эти придурки позвонят.

— Отличная идея. А где ты сегодня встречаешься с этим сокровищем?

— В баре на площади Вашингтона.

— Чем он занимается?

— Юрист из акционерного общества. Он из Филадельфии. Переводится сюда. Завтра вечером ты как, свободна?

— Конечно. — Они собирались поужинать вместе с Ноной.

— Я рада, что ты вернулась в город, Дарс, — тон Эрин изменился, — я соскучилась.

— Я тоже, — тепло ответила Дарси. — Ну ладно, пока. — Она уже хотела попрощаться, потом вдруг почему-то спросила: — А как зовут этого кота в мешке?

— Чарлз Норт.

— Звучит. Ну желаю хорошо провести время, Эрин, моя Эрин.[1] — Дарси повесила трубку.

Бев терпеливо ожидала с бумагами в руках. Теперь в ее голосе прозвучала откровенная зависть.

— Вы прямо как школьницы становитесь, когда общаетесь друг с другом. Вы ближе, чем сестры. А если взять нас с сестрой, так, я думаю, вы гораздо ближе.

— Ты совершенно права, — спокойно сказала Дарси.

Аукцион в галерее Шеридан по Семьдесят восьмой улице сразу к востоку от Мэдисон авеню, был в самом разгаре. Распродажа обстановки и утвари огромного загородного дома Мэйсона Гейтса, недавно скончавшегося нефтяного барона, привлекла толпы бизнесменов и коллекционеров.

Крис Шеридан наблюдал за происходящим, сидя в дальнем углу комнаты. Он с удовольствием размышлял о том, что отвоеванная им честь распродажи этой коллекции поставила его фирму в один ряд с Сотби и Кристи. Великолепнейшая мебель эпохи королевы Анны; живописные полотна, ценные не столь мастерством создателей, сколь своей редкостью; старинное серебро Ревер, за которое, он не сомневался, будут предложены сумасшедшие цены.

В свои тридцать три года Крис Шеридан выглядел скорее проворным полузащитником, кем он и был в колледже, чем ведущим специалистом по антикварной мебели. Прямая осанка подчеркивала его рост — сто девяносто три сантиметра. У него были широкие плечи и узкая талия. Лицо с мужественными чертами обрамляли светлые волосы. Взгляд голубых глаз был располагающим и дружелюбным, однако, как отлично знали его конкуренты, этот взгляд мог быстро стать острым и проницательным.

Скрестив на груди руки, Крис наблюдал заключительную стадию борьбы за бюро Доминико Кучи 1683 года, отделанное филенками из pietra dura и по центру инкрустированное камнями. Хотя это бюро было меньше по размеру и менее изысканно, чем пара, выполненная Кучи для Людовика XIV, оно все-таки представляло собой великолепное произведение искусства, и, как он знал, именно такое отчаянно хотелось приобрести музею Метрополитен.

По мере того как торговля между двумя крупными игроками, компанией Метрополитен и представителем японского банка, продолжалась, в зале становилось все тише. Крис почувствовал, как кто-то прикоснулся к его руке и, недовольно нахмурившись, обернулся. Это была Сара Джонсон, его помощница, искусствовед, которую он переманил из одного частного музея в Бостоне. Она выглядела обеспокоенной.

— Крис, боюсь, что-то случилось, — сказала она. — Тебе звонит мать, хочет срочно поговорить. Кажется, она чем-то расстроена.

— Все эта чертова передача! — Крис направился к двери, резко распахнул ее и, проскочив мимо лифта, взбежал по ступенькам.

Месяц назад в популярном телесериале «Невыдуманные преступления» был показан отрывок, посвященный нераскрытому убийству сестры-двойняшки Криса, Нэн. Это было в Коннектикуте. Каждое утро Нэн бегала неподалеку от их дома в Дэриене. Тогда ее и задушили. Ей было девятнадцать лет. Несмотря на яростный протест Криса телевизионщики отсняли дом и участок и даже имитацию сцены убийства Нэн в лесочке, где было обнаружено ее тело.

Он умолял мать не смотреть эту передачу, но она настояла, и они смотрели ее вместе. Режиссерам удалось найти молодую актрису, удивительно похожую на Нэн. Телезрители могли видеть, как Нэн бежит; как из-за прикрытия деревьев за ней кто-то наблюдает; как он заговаривает с ней; как она пытается убежать; как убийца хватает ее, душит, снимает с ее правой ноги кроссовку и надевает туфельку на высоком каблуке.

Сочный голос диктора, читавшего текст за кадром, непонятно почему, звучал испуганно. «Кто оказался на пути прекрасной талантливой Нэн Шеридан? Знала ли она его? Они вместе с братом-близнецом праздновали свой день рождения в семейном поместье как раз накануне случившегося. Стал ли убийцей кто-нибудь, кого Нэн знала? Кто, возможно, поднимал бокал в ее честь за праздничным столом? Никто за эти пятнадцать лет не смог предоставить ни малейшей информации, которая помогла бы раскрыть это кошмарное преступление. Оказалась ли Нэн Шеридан случайной жертвой маньяка или ее смерть была актом личной мести?»

Затем следовали завершающие кадры. Дом и участок в разных ракурсах. Телефон, по которому можно позвонить, «если вы обладаете какой-то информацией». В конце крупным планом показали фотографию тела Нэн, сделанную на месте убийства. Нэн лежала на земле, руки сложены на животе, на левой ноге кроссовка, а на правой — туфелька с блестками.

И заключительная фраза: «Где же вторая кроссовка? Где же вторая изящная вечерняя туфелька? Хранит ли их еще убийца?»

Грета Шеридан смотрела передачу с сухими глазами. Когда она закончилась, Грета сказала: «Крис, я столько раз прокручивала все это у себя в голове. Вот почему я хотела посмотреть этот фильм. Я перестала нормально соображать после смерти Нэн, разучилась думать. А ведь Нэн так часто рассказывала мне о школе. Я… Я вот что подумала: если я посмотрю эту передачу, может быть, я смогу вспомнить что-нибудь важное. Помнишь день похорон? Огромная толпа. Вся эта молодежь из колледжа. Помнишь, шеф Хэриман сказал, что он убежден — ее убийца находится здесь, среди тех, кто пришел на похороны. Помнишь, как они установили камеры, чтобы заснять всех, кто пришел на прощание и в церковь?» И вдруг, как будто ее наотмашь ударили по лицу, Грета Шеридан разразилась душераздирающими рыданиями. «Та девочка так похожа на Нэн, правда? Ах, Крис, мне так не хватало ее все эти годы. Отец был бы еще жив, если бы она была с нами. Его сердце в конце концов не выдержало горя».

«Лучше бы я изрубил топором все телевизоры в доме, чем дал матери посмотреть эту проклятую передачу», — думал Крис, стремительно шагая по коридору к своему кабинету. Он схватил трубку и нервно забарабанил по столу пальцами левой руки.

— Что случилось, мама?

В голосе Греты Шеридан слышалась растерянность и испуг.

— Крис, извини, что беспокою тебя во время аукциона, но только что принесли очень странное письмо.

Еще одно последствие этой гнусной передачи, взорвался Крис. Эти дурацкие письма. Кто только их ни писал — начиная психами, предлагающими провести спиритические сеансы, и кончая людьми, выпрашивающими деньги за обещание молиться.

— Ну зачем ты читаешь всю эту чушь? — говорил он. — Ты же мучаешь себя.

— Крис, это письмо не такое. Тут написано, что в память о Нэн вечером 19 февраля умрет еще одна девушка, танцовщица из Манхэттена. И точно так же, как умерла Нэн. — Грета Шеридан заговорила громче: — Крис, а что, если это серьезно? Мы можем что-нибудь сделать? Мы можем кого-нибудь предупредить?

Дуг Фокс надел галстук, тщательно завязал узел и стал внимательно рассматривать себя в зеркале. Вчера он ходил на массаж лица, и кожа его заметно посвежела. Благодаря укладке его редеющие волосы казались густыми, а оттеночный шампунь совершенно скрывал легкую седину, пробивающуюся на висках.

«Симпатичный парень», — убедился он, с удовлетворением отметив, как накрахмаленная белая сорочка облегает его мускулистый торс и стройную талию. Он потянулся за пиджаком, тонкая шотландская шерсть была приятна на ощупь. Темно-синяя ткань в узкую полоску отлично сочеталась с мелким красным рисунком на французском галстуке. С ног до головы он выглядел именно так, как и должен выглядеть преуспевающий банкир, уважаемый гражданин Скарсдейла, верный супруг Сьюзан Фроли Фокс, отец четырех очаровательных отпрысков.

Никому бы и в голову не пришло заподозрить, подумал Дуг с удовлетворением, что он ведет и другую жизнь, жизнь холостого свободного художника с квартирой в Лондон Террас на Двадцать третьей улице в западной части города, где, слава Богу, никто никого не знает, да уголком в Полинге, да новым комби «вольво».

Дуг последний раз взглянул на себя в большое зеркало, поправил уголок платка, выглядывающего из кармана. Осмотревшись вокруг и убедившись, что ничего не забыл, он направился к двери. Спальня его всегда раздражала. Черт знает что, эту комнату оформлял один из лучших дизайнеров, тут стоит старинная французская мебель, а Сьюзан каким-то образом умудряется превращать ее в некое подобие чулана. На пуфике грудой навалена одежда, серебряные безделушки в беспорядке раскиданы по всему туалетному столику, к стене прикреплены детские рисунки. «Скорее бы выбраться отсюда», — подумал Дуг.

На кухне царил обычный бедлам. Тринадцатилетний Донни и двенадцатилетняя Бет запихивали в рот еду. Сьюзан подгоняла их на автобус. Малыш в мокрых штанишках ковылял по кухне, хватаясь за все липкими ручонками. Триш ныла: она не хочет сегодня идти в детский сад, а хочет остаться дома и смотреть с мамой передачу «Все мои дети».

Сьюзан была в старом фланелевом халате, надетом на ночную рубашку. Когда они поженились, она была очень хорошенькой. А теперь так опустилась. Она улыбнулась Дугу и налила ему кофе.

— Будешь блинчики или еще что-нибудь?

— Нет. — И когда прекратят его закармливать? Малыш попытался обнять ногу Дуга, и тот едва успел отскочить. — Черт возьми, Сьюзан, если уж ты не можешь содержать ребенка в чистоте, следи, по крайней мере, чтобы он не крутился вокруг меня. Я не могу прийти на службы весь залапанный.

— Автобус! — завопила Бет. — Мам, пока. Пап, пока.

Донни схватил учебники.

— Папа, ты сможешь прийти сегодня к нам не соревнования по баскетболу?

— Меня не будет дома допоздна, сынок. Важное совещание. В следующий раз обязательно, обещаю.

Три минуты спустя Дуг в «мерседесе» ехал к вокзалу. В его ушах все еще стоял упрек Сьюзан: «Постарайся не слишком поздно». Дуг почувствовал, как постепенно спадает напряжение. В тридцать шесть лет связан по рукам и ногам семьей — толстой женой и четырьмя неугомонными детьми, и домом в пригороде. Вот она, американская мечта. В двадцать два, когда он женился на Сьюзан, ему казалось, он делает великолепную партию.

К сожалению, жениться на дочери человека с деньгами — не то же самое, что жениться на деньгах. Отец Сьюзан был скряга. Одалживай, но не давай. Этот девиз вполне можно было написать у него на лбу. Не то, чтобы он не любил детей или не заботился о Сьюзан. Просто не надо было ему так рано обзаводиться семьей. Он не успел насладиться свободой. Жизнь его в качестве Дугласа Фокса, преуспевающего банкира, уважаемого гражданина Скарсдейла, — сплошная скука.

Он припарковал машину и побежал на поезд, утешая себя мыслью, что его жизнь в качестве Дуга Филдза, холостого художника, охотника до знакомств по объявлениям, полна приключений и тайн, и, когда возникают темные желания, всегда есть возможность их удовлетворить.

Глава 3

Среда, 20 февраля

Ровно в полседьмого в среду вечером Дарси приехала в офис Ноны Робертс. У нее была деловая встреча с клиентом на Риверсайд Драйв, и она позвонила оттуда Ноне, предложив вместе доехать до ресторана на такси. Офис Ноны представлял собой тесную комнатушку, одну из многих таких же комнатушек на десятом этаже здания компании кабельного телевидения Хадсон. В ней был видавший виды дубовый письменный стол, заваленный бумагами, несколько шкафов с папками, ящики, которые полностью никогда не закрывались, полки со справочниками и пленками, весьма нерасполагающего вида диван и крутящийся стул, на котором, насколько Дарси знала, уже давно невозможно было крутиться. Цветок на узком подоконнике, который Нона всегда забывала вовремя поливать, безжизненно поник.

Нона любила свой кабинет. А Дарси не переставала про себя удивляться, как это можно сюда запихнуть такое немыслимое обилие вещей. Когда она приехала, Нона говорила по телефону, и Дарси вышла поискать воды для цветка.

— Он просит пощады, — сказала она, вернувшись.

Нона только что закончила разговор. Она вскочила, чтобы обнять Дарси. «У меня цветы не живут». На ней был шерстяной костюм цвета хаки, плотно облегающий ее миниатюрную фигурку. Талию подчеркивал узкий кожаный ремешок с золотой пряжкой в виде соединенных рук. Ее светло-русые волосы с легкой проседью были ровно подстрижены и едва достигали середины шеи. Живое лицо можно было назвать скорее интересным, чем красивым.

Дарси с радостью отметила, что сейчас боль почти совсем уступила место едкой иронии. Недавний развод оказался для Ноны серьезным ударом. Как она выразилась: «Довольно тяжело подходить к сорока, когда муж променял тебя на двадцатилетнюю нимфетку».

— Я тут провозилась, — извинилась Нона. — Мы встречаемся с Эрин в семь?

— Между семью и четвертью восьмого, — ответила Дарси, пытаясь отщипнуть засохшие листья с цветка.

— Отсюда ехать пятнадцать минут, если я брошусь под первое свободное такси. Отлично. Мне надо еще кое-что сделать, прежде чем мы уйдем. Пойдем со мной, посмотришь, как телевидение проявляет сострадание.

— А оно его проявляет? — Дарси взял свою сумочку.

Все офисы располагались вокруг большого центрального зала, где за столами сидели секретарши и сценаристы. Гудели компьютеры, стучали факсы. В конце зала диктор перед камерой делал обзор последних новостей. Нона, не останавливаясь, поздоровалась сразу со всеми.

— В этом сумасшедшем доме все, у кого нет семьи, отвечают для меня на объявления. Я, по правде говоря, подозреваю, что некоторые семейные тоже втихаря играют в эти игры.

Она провела Дарси в просмотровую и познакомила с Джоан Най, миловидной блондинкой, которой нельзя бы дать больше двадцати двух.

— Джоан занимается некрологами, — объяснила она. — Она только что обновила один важный некролог и хочет, чтобы я взглянула. — Она повернулась к Най. — Не сомневаюсь, у тебя все отлично получилось, — добавила она ободряюще.

Джоан вздохнула.

— Надеюсь, — сказал она и нажала на кнопку, — лента закрутилась.

На экране крупным планом появилось лицо Эн Бушар, известной кинозвезды. Приятный голос Гэри Финча, ведущего телекомпании Хадсон, звучал сообразно случаю, приглушенно: «Эн Бушар была удостоена первого Оскара в возрасте девятнадцати лет за роль в фильме „Опасный путь“, который стал классикой 1928 года. Она в нем снялась вместо заболевшей Лилиан Маркер…»

После небольших отрывков из фильмов с Эн Бушар, где она сыграла свои лучшие роли, рассказывалось об основных моментах ее личной жизни: семь браков, дома, нашумевшие баталии с представителями студий, выдержки из бесчисленных интервью на протяжении всей ее карьеры, ее эмоциональная реакция на признание публики: «Я была счастлива. Меня любили. И я вас всех люблю».

Фильм закончился.

— А я не знала, что Эн Бушар умерла, — воскликнула Дарси. — Господи, мама только на прошлой неделе разговаривала с ней по телефону. Когда это случилось?

— А это еще не случилось, — сказала Нона. — Мы так же, как и газеты, готовим некрологи знаменитостей заранее. И мы их периодически освежаем. Последнее «прости» Джорджу Бернсу мы перерабатывали двадцать два раза. Когда неизбежное случается, нам остается только приделать самое начало. Мы называем это весьма неприлично — «Клуб Тю-тю».

— «Клуб Тю-тю»?

— Ага. Мы все подчищаем и говорим «тю-тю». — Она повернулась к Най. — Потрясающе. Я просто глотаю слезы. Кстати, ты больше не отвечала на объявления?

Най усмехнулась.

— С тебя приходится, Нона. На днях у меня было свидание с одним типом. Естественно, попала в пробку. Припарковала машину во втором ряду, побежала предупредить его, что сейчас вернусь. Кинулась обратно — а там полицейский выписывает штраф. Нашла наконец стоянку за несколько кварталов, а когда вернулась…

— Его уже не было, — предположила Нона.

Глаза Най широко раскрылись.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что мне уже про такие штучки рассказывали. Не принимай это на свой счет. Ну все, нам пора бежать. — В дверях Нона обернулась: — Дай мне квитанцию. Я займусь этим.

Пока они ехали в такси, Дарси думала, что же это заставляет людей проделывать такое. Может быть, Най показалась слишком юной мужчине, с которым должна была встретиться? Но ведь, отвечая на объявление, она наверняка указала свой возраст. Может быть, Най не соответствовала тому образу, который он себе нарисовал?

Эта мысль не давала ей покоя. Такси, то и дело притормаживая, пробиралось по запруженной машинами Семьдесят второй улице. Она поделилась с Ноной своими сомнениями:

— Когда мы начали отвечать на объявления, я относилась к этому, как к шутке. Теперь не знаю. Ведь идешь на свидание с совершенно незнакомым человеком, о котором ничегошеньки не знаешь, — не то, что, когда тебя знакомят с лучшим другом брата подруги. Ты можешь себе представить, чтобы на это пошел кто-нибудь из твоих знакомых мужчин? Даже если почему-то человеку, который встречался с Най, не понравилось, как она одета или причесана, он мог просто заказать чего-нибудь выпить и объяснить, что торопится на самолет. И сам бы отделался быстренько, и ее бы не оставил в дурочках.

— Дарси, уж если на то пошло, — ответила Нона, — судя по тому, что мне рассказывают, большинство из тех, кто дает объявления или отвечает на них, — люди со странностями. А еще больше пугает то, что как раз сегодня я получила письмо от сотрудника ФБР, который слышал о передаче и хочет поговорить со мной. Он предлагает включить в передачу предупреждение о том, что эти объявления — прямой шанс для сексуальных извращенцев.

— Очень мило!

Как всегда, в «Белла Вита» было по-домашнему уютно. Войдя, они почувствовали знакомый чудесный запах чесночного соуса. В зале стоял негромкий гул голосов и слышался смех. Адам, хозяин, поприветствовал их.

— А, прекрасные дамы. Ваш столик, — он указал на стол у окна.

— С минуты на минуту должна подойти Эрин, — сказала ему Дарси, когда он их усадил. — Странно, что ее еще нет. Она всегда так пунктуальна, у меня даже комплекс развивается.

— Может, она попала в пробку, — сказала Нона. — Давай закажем вина, она наверняка будет шабли.

Через полчаса Дарси поднялась из-за стола.

— Пойду позвоню Эрин. Может быть, когда она отдавала колье, которое делала для «Бертолини», срочно потребовались какие-то доработки. Это — единственное, что я могу себе представить. А когда она работает, то забывает обо всем на свете.

У Эрин был включен автоответчик. Дарси вернулась к столу, она увидела, как на лице Ноны отразилось ее собственное беспокойство.

— Я передала, что мы ждем ее здесь и чтобы она позвонила, если не сможет прийти.

Они заказали ужин. Дарси очень нравилось, как здесь готовят, но сегодня она едва сознавала, что ест. Она то и дело смотрела на дверь в надежде, что вот-вот влетит Эрин и замечательным образом объяснит свое опоздание.

Она не пришла.

Дарси жила на последнем этаже невысокого кирпичного дома на Сорок девятой улице в восточной части города. Нона — в кооперативном доме в Западном районе Сентрал Парк. Выйдя из ресторана, они взяли разные такси, пообещав друг другу сообщить, если узнают что-нибудь об Эрин.

Как только Дарси пришла домой, она сразу набрала номер Эрин. Позвонила еще час спустя, прежде чем лечь спать. На этот раз она говорила очень настойчиво:

— Эрин, я очень боюсь за тебя. Сегодня среда, двадцать три пятнадцать. Когда бы ты ни пришла, позвони.

Наконец Дарси заснула беспокойным сном. Когда в шесть утра она проснулась, ее первой мыслью было — Эрин так и не позвонила.

Джей Стрэттон любовался прекрасным видом, открывающимся из углового окна его квартиры на тринадцатом этаже в Уотерсайд Плаза на углу Двадцать пятой улицы и Ист Ривер Драйв: Бруклинский и Уильямсбургский мосты, перекинутые через Ист Ривер, справа были видны две одинаковые башни, за ними Гудзон. Поток машин, медленно агонизирующий в вечерний час пик, теперь продвигался довольно быстро. Было половина восьмого.

Джей нахмурился, и его и без того узкие глаза почти исчезли. Темные волосы, элегантно подернутые сединой, дорогая стрижка придавали его холеной внешности нарочито небрежный вид. Он знал, что начал полнеть в талии, и яростно занимался физкультурой. Он понимал, что выглядит несколько старше своих тридцати семи лет, но это также имело свои преимущества. Многие считали его необычайно привлекательным.

Безусловно, вдова газетного магната, которую он на прошлой неделе сопровождал в казино «Тадж Махал» в Атлантик-Сити, считала его красивым, хотя, когда он упомянул, что ему бы хотелось заказать для нее кое-что из драгоценностей, ее лицо окаменело. «Никаких, пожалуйста, сделок. Давай сразу договоримся».

Он выбросил ее из головы. Джей не любил тратить время зря. Сегодня он обедал в «Жокей-Клубе» и, пока ждал столик, завязал разговор с пожилой парой. Эштоны приехали на недельку в Нью-Йорк отметить сороковую годовщину свой супружеской жизни. Видимо, привыкшие ощущать себя уверенно дома, в Северной Каролине, они чувствовали себя несколько растерянно за пределами знакомого окружения и охотно вступили в беседу.

Супруг был весьма польщен вопросом Джея, поинтересовавшегося, не выбрал ли он еще подходящие украшения своей жене в качестве памятного подарка на их годовщину.

— Я все время говорю Фрэнсис: давай я тебе куплю какое-нибудь красивое дорогое украшение, но она говорит, что мы должны экономить деньги для Фрэнсис-младшей.

Джей предположил, что когда-нибудь в отдаленном будущем Фрэнсис-младшая, возможно, будет с удовольствием носить красивое колье или браслет и рассказывать своей собственной дочери или внучке, что это — особая вещь, дедушкин подарок их бабушке.

— Так веками было принято в королевских семьях, — объяснил он, протягивая свою визитную карточку.

Зазвонил телефон, Джей поспешил взять трубку. Может быть, это Эштоны, подумал он.

Это был Альдо Марко, менеджер компании «Бертолини».

— Альдо, — воскликнул Джей, — я как раз собирался вам позвонить. Все хорошо, надеюсь?

— Все плохо, — ответил Марко ледяным тоном. — Когда вы познакомили меня с Эрин Келли, она произвела на меня самое благоприятное впечатление, и ее работа тоже. Эскиз колье был великолепен, и, как вам известно, мы дали ей драгоценные камни нашего клиента, чтобы она вставила их в свою оправу. Предполагалось, что колье будет доставлено сегодня утром. Мисс Келли не явилась на встречу и упорно не отвечает на все наши звонки. Мистер Стрэттон, я требую немедленно либо колье, либо камни моего клиента.

Джей облизнул губы. Он почувствовал, как его рука, держащая трубку, стала влажной. Он совсем забыл про колье. Он старался тщательно выбирать слова.

— Я встречался с мисс Келли неделю назад. Она показала мне колье. Оно прелестно. Видимо, здесь какое-то недоразумение.

— Это недоразумение заключается в том, что она не соизволила доставить колье, которое должно быть у клиента в пятницу вечером — у них помолвка. Повторяю, я требую, чтобы колье или драгоценные камни моего клиента завтра были у нас. Я считаю вас ответственным за тот или иной исход. Надеюсь, ясно?

В трубке послышались гудки.

В среду в пять часов Майкл Нэш принимал своего последнего пациента, Джералда Ренквиста. Ренквист ушел на покой с поста директора международной фармацевтической компании. Отставка заставила этого человека, чья жизнь была неотделима от козней и интриг управленческого аппарата, стать всего лишь сторонним наблюдателем.

— Я понимаю, что в общем-то мне повезло, — говорил Ренквист, — но я чувствую себя настолько не у дел. Даже жена тут мне повторила известную истину: «Я вышла замуж, чтобы делить с тобой горе и радость, но не обед».

— Вы ведь как-то готовились к пенсии, — осторожно предположил Нэш.

Ренквист засмеялся.

— Готовился. Все надеялся ее избежать.

«Депрессия», — подумал Нэш. Нечто вроде насморка при психических расстройствах. Он осознавал, что устал и не уделяет Ренквисту должного внимания. «Несправедливо, — сказал он себе. — Он платит мне, чтобы я его слушал». Все-таки без десяти шесть он закончил прием с чувством облегчения.

Как только Ренквист ушел, он засобирался домой. Его офис располагался на углу Семьдесят первой улицы и Парка, а его квартира — на двадцатом этаже того же здания. Он вышел в дверь, которая вела в холл у лифтов. Новая соседка из квартиры 20-Б, блондинка чуть за тридцать, ждала лифт. Он не хотел ехать с ней, но подавил в себе раздражение. Откровенный интерес в ее взгляде был неприятен, как и настойчивые приглашения зайти выпить.

Эта же проблема часто возникала у Майкла Нэша и с пациентками. Он словно читал их мысли. Симпатичный, разведен, без детей, еще нет сорока, только руку протяни. Мягкая сдержанность стала его второй натурой.

По крайней мере, сегодня соседка не повторила приглашение. Может быть, она поняла наконец. Когда они вышли из лифта, он пробормотал: «Всего доброго».

Любовь к порядку во всем сказывалась и на его жилище. Два одинаковых дивана в гостиной были обиты такой же льняной тканью цвета слоновой кости, как и стулья вокруг дубового стола в столовой. Этот стол он купил на аукционе антикварной мебели в Бакс Каунти. Рисунок на коврах перекликался с геометрическими фигурами обивки. Книжные шкафы вдоль стены, цветы на подоконнике, старинный умывальник времен колониальных войн, который он использовал вместо бара, изящные безделушки, привезенные из заграничных поездок, хорошие картины. Удобная приятная комната.

Кухня и кабинет были расположены слева от гостиной, спальня и ванная — справа. Хорошая квартира и отличное дополнение к большому дому в Бриджуотере, некогда предмету гордости родителей. Нэш несколько раз едва устоял, чтобы не продать дом, но его останавливала мысль, что ему будет не хватать прогулок верхом в выходные.

Он скинул пиджак и некоторое время раздумывал, досмотреть ли конец программы шестичасовых новостей или послушать новый компакт-диск, симфонию Моцарта. Победил Моцарт. Как только зазвучала знакомая тема первой части симфонии, раздался звонок в дверь.

Нэш сразу догадался, кто это. Делать нечего, пришлось открыть. В дверях стояла соседка с ведерком для льда в руках — известный способ, описанный во многих романах. Слава Богу, он не успел еще себе налить. Он дал ей лед, объяснил, что ну никак не может составить ей компанию, — собирается уходить, и проводил ее до дверей. Она ушла, все еще бормоча «как-нибудь в следующий раз». Он подошел к бару, налил себе сухого мартини и досадливо встряхнул головой.

Сидя на диване у окна, он протягивал приятный мягкий мартини и думал о молодой особе, с которой они должны были поужинать в восемь часов. Ее ответ на его объявление очень его позабавил.

Издатель был в восторге от первой части книги, над которой он работал. В ней он анализировал мотивы, заставляющие людей давать такие объявления, либо отвечать на них, их психическое состояние, полеты фантазии, в которые они пускаются, описывая самих себя.

Рабочее название книги было «Объявления о знакомствах: потребность общения или уход от реальности?»

Глава 4

Четверг, 21 февраля

Дарси сидела за столиком на диване и пила кофе, глядя невидящими глазами в окно, выходящее в парк. Сейчас деревья голые, кое-где лежит нерастаявший снег — не то, что летом, когда аллеи выметены, газоны подстрижены, клумбы идеально ухожены. Среди знатных владельцев этих невысоких престижных частных домов, выходящих задней стороной в парк, были и Ага Хан, и Кэтрин Хэпберн.

Эрин любила приходить сюда, когда все расцветало. «С улицы нельзя даже представить себе, что здесь есть парк, — любила она повторять, — как же тебе повезло, Дарси, что ты нашла это место».

Эрин, где она? Как только Дарси проснулась и осознала, что Эрин так и не позвонила, она связалась с домом инвалидов в Массачусетсе. Самочувствие мистера Келли остается прежним. Полукоматозное состояние может развиваться без видимых изменений, хотя он заметно слабеет. Нет, его дочь сюда не вызывали. Дежурная сестра не знает, звонила ли Эрин, как обычно, вчера вечером.

«Что делать?» — вслух произнесла Дарси. Заявить, что она пропала? Позвонить в полицию и навести справки о несчастных случаях?

Внезапная догадка заставила ее вздрогнуть. А что, если с Эрин что-нибудь случилось прямо в квартире? У нее была привычка раскачиваться на стуле, когда она старалась сосредоточиться. Вдруг она все это время лежит там без сознания!

Она собралась за три минуты — переоделась в свитер и брюки, схватила куртку и перчатки. Несколько минут ей пришлось понервничать, ожидая такси на Второй авеню.

— Улица Кристофер, 101, и пожалуйста, побыстрее.

— Все просят «побыстрее». А я говорю — не спешите, проживете дольше, — подмигнул таксист, глядя на нее в зеркало заднего вида.

Дарси отвернулась. У нее не было настроения пускаться в болтовню с шофером. И почему ей сразу не пришла в голову мысль о несчастном случае? В прошлом месяце, как раз накануне отъезда в Калифорнию, Эрин как-то забежала к ней поужинать. Они смотрели программу новостей. В одной рекламе показывали беспомощную старуху: она упала, не могла сама подняться и вызвала помощь, прикоснувшись к специальной пластинке «вызов» на цепочке, которую носила на шее. «Через пятьдесят лет и мы такими будем», — сказала Эрин. Она застонала, пародируя рекламу: «Помогите, помогите! Я упала, не могу подняться!».

Гас Боксер, консьерж дома 101 по улице Кристофер, всегда обращал внимание на хорошеньких женщин. Вот почему, когда настойчивый звонок заставил его поспешить в коридор, его хмурая физиономия быстро приняла угодливое выражение.

То, что он увидел, ему понравилось. Светло-каштановые волосы посетительницы слегка растрепались от ветра. Они падали ей на лицо, напоминая ему о фильме «Озеро Вероника», который он частенько смотрел допоздна. Ее кожаная куртка до бедер была старой, но дорогой, такие шикарные вещи Гас научился безошибочно отличать еще со времен работы в Гринвич Виллидж.

Его одобрительный взгляд задержался на ее длинных стройных ногах. Наконец он понял, откуда знает ее. Он видел ее пару раз с жиличкой из 3-Б, Эрин Келли. Боксер открыл входную дверь и отступил. «К вашим услугам», — произнес он, как ему показалось, со всем возможным обаянием.

Дарси прошла мимо него, стараясь не показать своей неприязни. Иногда Эрин жаловалась на этого шестидесятилетнего казанову в грязных тренировочных штанах. «У меня от его вида мурашки бегают, — частенько говорила она. — Мне страшно не нравится, что у него есть запасной ключ от моей квартиры. Однажды я вошла и увидела его там, он начал нести какую-то чушь о протечке в стене».

«А вещи никогда не пропадали?» — спросила Дарси.

«Нет. Все драгоценности, с которыми я работаю, я держу в сейфе, а больше красть нечего. Самое противное — что он все время заигрывает. А, ладно. Когда я дома, то закрываюсь на задвижку. Зато квартира дешевая. Он, может быть, и не опасен».

Дарси сразу перешла к делу.

— Я беспокоюсь об Эрин Келли, — сказала она Боксеру. — Мы договорились встретиться вчера вечером, но она не пришла. Она не отвечает на звонки. Мне нужно заглянуть к ней в квартиру. Может быть, с ней что-то случилось.

Боксер искоса взглянул на нее.

— Вчера с ней было все в порядке.

— Вчера?

Дряблые веки нависли над поблекшими глазами. Он стоял с приоткрытым ртом, облизывая губы и морща лоб, пытаясь собраться с мыслями.

— А, нет, постойте-ка. Я… Это, видел ее во вторник. После обеда. Она пришла из магазина. — Тут он вставил: — Я предложил донести ей сумки наверх.

— Так, это было во вторник днем. Вы видели, как она выходила или возвращалась во вторник вечером?

— Не-а, не могу такого сказать. Но, послушайте, я вам не швейцар. У жильцов свои собственные ключи. Если доставляют покупки на дом, то ребята из магазина пользуются переговорным устройством.

Дарси кивнула. Прежде чем вызвать консьержа, она позвонила в квартиру Эрин, хотя и была уверена, что это бесполезно.

— Прошу вас, я боюсь, что-то произошло. Мне необходимо войти в ее квартиру. У вас есть ключ?

На его лице снова появилась кривая улыбка.

— Вообще-то я не пускаю никого в квартиру только потому, что им хочется войти. Но вас я видал с Келли. Я знаю, вы — подруги. Вы как она. Шикарная такая. Симпатичная.

Не обращая внимания на комплимент, Дарси поднималась наверх по мрачной, хотя и чистой лестнице. Замазанные там и сям пятна на темно-серых стенах, неровные плитки на ступенях. Попасть с такой лестницы в квартиру Эрин было все равно, что выйти из пещеры на дневной свет. Когда Эрин переехала сюда три года назад, Дарси помогала ей делать ремонт. Они наняли машину для перевозки грузов и совершили набег в Коннектикут и в Нью-Джерси, где на распродажах можно было приобрести мебель по дешевке. Стены они покрасили в чисто-белый цвет. Яркие индейские коврики прикрывали кое-где обшарпанный полированный паркет. Музейные репродукции в рамках висели над диваном, покрытым ярко-красным велюровым покрывалом; по нему были разбросаны разноцветные подушки.

Окна выходили на улицу. Даже при облачном небе в квартире было много света. На рабочем столе Эрин, у окна, были аккуратно разложены ее инструменты: фонарик, ручная дрель, напильничек и щипцы, зажимы для колец и пружинные пинцеты, паяльники, лекало, сверла. Дарси всегда было интересно смотреть, как Эрин работает, как ее тонкие пальцы умело обращаются с маленькими камушками.

Рядом со столом стоял высокий фармацевтический шкаф девятнадцатого века с несколькими десятками узких выдвижных ящичков, предмет гордости Эрин. За нижними ящичками скрывался потайной сейф. Легкий стул, телевизор и хорошая стереосистема довершали меблировку этой приятной комнаты. Первое, что испытала Дарси, войдя в комнату, было чувство огромного облегчения. Здесь все было в порядке. Гас Боксер следовал за ней по пятам. Она быстро прошла на кухню, совсем маленькую, без окон. Кухню они покрасили в ярко-желтый цвет, а на стенах повесили декоративные полотенца в рамках.

Узкий коридор вел в спальню. Единственной мебелью в этой комнате размером со шкаф была железная кровать с медными шарами и небольшой платяной шкаф. Кровать застелена. Все как всегда.

На вешалке в ванной висели чистые сухие полотенца. Дарси открыла шкафчик. Она безошибочно определила, что зубная щетка Эрин, ее косметика и кремы — все было на месте.

Боксер начал проявлять нетерпение.

— По-моему, все нормально. Вы довольны?

— Нет. — Дарси вернулась в гостиную и подошла к рабочему столу. Автоответчик зарегистрировал двенадцать звонков. Она нажала на кнопку перемотки.

— Послушайте, я не знаю…

Она оборвала возражения Боксера:

— Эрин пропала. Вы понимаете? Пропала. Я собираюсь прослушать запись — может быть, она натолкнет меня на мысль, где она. Затем я хочу позвонить в полицию и навести справки о несчастных случаях. Вполне возможно, она в какой-нибудь больнице, без сознания. Вы можете остаться со мной или заняться своими делами. Что вы выбираете?

Боксер пожал плечами.

— Да ничего, наверное, если вы здесь останетесь одна.

Дарси повернулась к нему спиной, открыла сумочку и достала записную книжку и ручку. Заработал автоответчик, и она уже не слышала, как Боксер вышел. Первый звонок был записан во вторник в 18.45. Какой-то Том Шварц благодарил за ответ на объявление. Узнал об одном отличном недорогом ресторанчике. Может, поужинаем там? Он позвонит еще.

Эрин должна была встретиться с Чарлзом Нортом во вторник в семь часов недалеко от площади Вашингтона. Без четверти семь она наверняка уже ушла, подумала Дарси.

Следующий звонок был в 19.25. Майкл Нэш. «Эрин, я очень рад, что встретился с тобой, и надеюсь, ты будешь как-нибудь свободна вечером на этой неделе, мы можем вместе поужинать. Если будет возможность, позвони мне сегодня вечером». Нэш оставил свой домашний и рабочий телефоны.

В среду утром звонки начались в девять. Вначале обычные деловые звонки. То, что сказал Альдо Марко из компании «Бертолини», заставило Дарси затаить дыхание. «Мисс Келли, я разочарован, что вы не пришли на встречу, назначенную на десять часов. Мне необходимо посмотреть колье и убедиться, что в последнюю минуту не потребуется никаких доработок. Прошу вас, немедленно свяжитесь со мной».

Этот звонок был зарегистрирован в одиннадцать. Затем последовало еще три звонка от этого же человека, раздраженность и нервозность в его голосе возрастала с каждым разом. Были звонки самой Дарси и, кроме этого, еще один — по поводу заказа «Бертолини».

«Эрин, это Джей Стрэттон. Что происходит? Марко не дает мне покоя с этим колье и считает, что я отвечаю за все, раз я тебя порекомендовал». Дарси знала, что Стрэттон — это ювелир, который порекомендовал работы Эрин компании «Бертолини». Его звонок был зарегистрирован около семи вечера в среду. Дарси хотела было уже стереть запись, но в последний момент передумала. Может быть, лучше оставить все как есть. Она посмотрела в справочнике телефон местного полицейского участка. «Я хочу заявить об исчезновении человека», — сказала она, когда там подняли трубку. Ей сообщили, что необходимо обратиться лично, такого рода заявления о взрослом дееспособном человеке по телефону не принимаются.

«Я зайду туда по дороге домой», — решила Дарси. Она прошла на кухню и приготовила кофе, заметив, что единственный пакет с молоком не вскрыт. Эрин начинала день с чашки кофе и всегда пила с молоком. Боксер видел ее с покупками во вторник днем. Дарси заглянула в мусорное ведро под раковиной. Там был какой-то мусор, но пустого пакета из-под молока не было. «Вчера утром Эрин не было дома, — подумала Дарси. — Она так и не вернулась во вторник вечером».

С чашкой кофе она вернулась к рабочему столу. Блокнот Эрин, где она записывала, что ей нужно сделать каждый день, хранился в верхнем ящике. Она пролистала его, начиная с сегодняшнего дня. Никаких деловых встреч. Вчера, в среду, их было две: «Бертолини» — в 10 утра; «Белла Вита» — в 7 веч. (Дарси и Нона).

В последние недели были отмечены свидания с мужчинами, имена которых были незнакомы Дарси. Обычно они происходили между пятью и семью часами. Чаще всего Эрин указывала место свидания: «О'Нил», «Микки Мэнтл», «П.Дж. Кларк», «Плаза», «Шератон»… — либо коктейль-холлы в гостиницах, либо известные бары.

Зазвонил телефон. «Хоть бы это была Эрин», — взмолилась Дарси, хватая трубку. «Алло».

— Эрин? — Мужской голос.

— Нет. Это Дарси Скотт. Подруга Эрин.

— Не знаете, как я могу найти Эрин?

Дарси захлестнуло отчаяние.

— Кто это?

— Джей Стрэттон.

Джей Стрэттон звонил по поводу драгоценностей «Бертолини». Что он там говорит?

— …Если вы догадываетесь, где может быть Эрин, пожалуйста, передайте ей, что если они не получат колье, то обратятся в полицию.

Дарси быстро взглянула на кабинет. Она знала, что у Эрин шифр записан в записной книжке под именем компании, изготовившей сейф. Стрэттон продолжал говорить.

— Я знаю, что Эрин держит колье в сейфе у себя дома. Не могли бы вы проверить, вдруг оно там? — настаивал он.

— Подождите минутку. — Дарси прикрыла рукой трубку и подумала: «Господи, какая глупость!» И не у кого спросить совета. Но мысленно она спрашивала Эрин. Если колье в сейфе нет, это означает, что Эрин, возможно, оказалась жертвой ограбления, доставляя его «Бертолини». Если же оно там, то совершенно точно, с ней что-то случилось. Ничего не могло бы помешать Эрин вовремя доставить колье.

Она открыла записную книжку Эрин на букве Д. Рядом с названием «Дэлтон Сейф» стояли цифры.

— Я нашла шифр, — сказала она Стрэттону. — Приезжайте. Я не хочу открывать сейф Эрин без свидетелей. И если колье окажется там, я попрошу у вас расписку.

Он пообещал скоро приехать. Дарси положила трубку. Она решила, что попросит также присутствовать и консьержа. Она ничего не знала о Джее Стрэттоне кроме того, что слышала от Эрин: он ювелир, и именно от него она получила заказ «Бертолини».

Ожидая Стрэттона, Дарси просматривала папки Эрин. В папке «Программа знакомств» она обнаружила несколько страниц с объявлениями о знакомствах, вырванных из журналов и газет. На каждой странице было обведено несколько объявлений. Ответила на них Эрин, или только думала ответить? Дарси растерялась, отметив, что их по крайней мере два десятка. Какое из них дал Чарлз Норт, человек, с которым Эрин собиралась встретиться во вторник вечером, и есть ли оно здесь вообще?

Согласившись отвечать на объявления, они с Эрин принялись за дело методично. Они заказали недорогую почтовую бумагу, где значились только их имена. Каждая выбрала любимую фотографию, чтобы послать, если потребуется. Однажды они развлекались весь вечер — хохотали до упаду, сочиняя письма, которые и не думали отправлять. «Обожаю чистить, мыть, скрести, — предложила Эрин, — мое хобби — стирка вручную. В наследство от бабушки мне досталась стиральная доска. Двоюродная сестра тоже хотела ее заполучить. Возник большой семейный скандал. Во время менструации у меня немножко портится характер, но вообще-то я очень хороший человек. Пожалуйста, позвоните скорее».

Наконец удалось составить, как им показалось, достаточно соблазнительные ответы. Когда Дарси уезжала в Калифорнию, Эрин сказала: «Дарс, я отправлю твои примерно за две недели до твоего возвращения. Я просто изменю парочку предложений, чтобы они подходили к конкретному объявлению».

У Эрин не было компьютера. Дарси знала, что она печатала ответы на своей электрической машинке, но ксерокопии не делала. Все основные сведения она записывала в блокнот, который носила в сумочке: номера объявлений, на которые отвечала, имена мужчин, которым звонила, впечатления о тех, с кем встречалась.

В такси Джей Стрэттон откинулся и прикрыл глаза. Из динамика у его правого уха ревел рок.

— Можно сделать потише? — крикнул он.

— Послушайте, вы хотите лишить меня права на музыку? — Водителю было едва за двадцать. Спутанные волосы свисали по шее сосульками. Он оглянулся, заметил выражение лица Стрэттона и, недовольно бормоча себе под нос, убавил звук.

Стрэттон почувствовал, что вспотел. Надо как-то провернуть это. Он пощупал карман. Расписки, полученные от Эрин за камни «Бертолини» и за бриллианты, которые он ей дал на прошлой неделе, лежали в бумажнике. Судя по голосу, Дарси Скотт — проницательная особа. Ему нельзя вызвать ни малейшего подозрения.

Консьерж, всегда проявлявший излишнее любопытство, должно быть, поджидал его. Когда Стрэттон подъехал, он уже стоял в холле. Видимо, он его узнал.

— Я провожу вас наверх, — сказал он, — я должен присутствовать, пока она открывает сейф.

Стрэттон выругался про себя, поднимаясь по лестнице за этим толстяком. Два свидетеля ему ни к чему. Когда Дарси открыла дверь, Стрэттону уже удалось придать своему лицу приятное и несколько озабоченное выражение. Он хотел было выразить Дарси сочувствие, но неподдельная тревога в ее глазах удержала его от банальностей. Ему оставалось только согласиться с ней, что, должно быть, случилось что-то ужасное.

«Умная девушка», — подумал он. Даже запомнила шифр сейфа. Она не собиралась никому выдать место, где Эрин хранила шифр. Ручка и блокнот были у нее наготове.

— Я хочу составить опись всего, что там есть.

Стрэттон демонстративно отвернулся, пока она набирала шифр. Когда она открыла дверцу, он склонился рядом с ней. Сейф был довольно глубоким. По полкам были разложены коробочки и мешочки.

— Давайте я буду все доставать оттуда и называть, — предложил он, — а вы — записывать.

Дарси заколебалась, потом поняла, что это разумное предложение. Он как-никак ювелир. Стрэттон задел ее рукавом. Она инстинктивно отодвинулась.

Стрэттон обернулся. Боксер закуривал сигарету и нервно затягивался, оглядывая комнату, видимо, в поисках пепельницы. Теперь или никогда, решил Стрэттон.

— Я думаю, вот в этом бархатном футляре Эрин и держит колье. — Протянув к нему руку, он нарочно уронил на пол маленькую коробочку.

Дарси вскочила, увидев как блестящие камушки рассыпаются вокруг нее, и бросилась их собирать. Секунду спустя Стрэттон был подле нее, проклиная свою неуклюжесть. Они тщательно осмотрели все вокруг.

— Я уверен, мы все подобрали, — сказал он. — Это полудрагоценные камни, хороши для вечернего платья. Но самое главное… — Он открыл бархатный футляр. — Вот и «Бертолини».

Дарси разглядывала изумительное колье. Бриллианты, сапфиры, лунные камни, опалы, изумруды и рубины были вставлены в искусно выполненную оправу, напоминавшую ей средневековые драгоценности, которые она видела на портретах в музее Метрополитен.

— Прелесть, правда? — спросил Стрэттон. — Теперь вы понимаете, почему менеджер «Бертолини» был так расстроен при мысли, что с колье что-то произошло. Эрин необычайно талантлива. Ей не только удалось создать оправу, благодаря которой эти камни выглядят в десять раз дороже своей реальной стоимости, но и выполнить ее в византийском стиле. Семейство, заказавшее это колье, родом из России. Эти камни были единственной ценностью, которую они смогли вывезти, когда убегали в 1917 году.

Дарси представила себе, как Эрин сидит за этим рабочим столом, зацепившись за ножки стула носками туфель. Так она всегда сидела, когда они вместе готовили уроки в колледже. Дарси охватило безысходное отчаяние. Куда могла пойти Эрин по своей воле, не доставив колье вовремя?

«По своей воле — никуда», — решила она.

Прикусив дрожащие губы, она взяла ручку.

— Опишите его мне, пожалуйста, и, я полагаю, нам нужно отдельно указать каждый камень, чтобы не возникло подозрение, что чего-нибудь недостает.

Стрэттон доставал из сейфа оставшиеся мешочки, бархатные футляры и коробочки. Она обратила внимание, что он все больше волнуется. Наконец, он сказал:

— Я открою их все сразу, потом мы занесем их в опись. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Колье «Бертолини» здесь, а вот мешочка с бриллиантами, который я дал Эрин, на четверть миллиона долларов, здесь нет.

Дарси вышла из квартиры вместе со Стрэттоном.

— Я иду в полицейский участок, чтобы заявить об исчезновении Эрин, — сказала она.

— Вы совершенно правы, — ответил Стрэттон, — я немедленно доставлю колье «Бертолини» и, если мы ничего за это время не узнаем об Эрин, через неделю свяжусь со страховой компанией по поводу бриллиантов.

Ровно в полдень Дарси вошла в помещение шестого участка по улице Чарлз. После ее настойчивых требований — «произошло что-то ужасное» — к ней вышел следователь. Это был высокий негр лет за сорок, с военной выправкой. Дин Томпсон — так он представился — сочувственно выслушал ее и попытался развеять ее опасения.

— Мы, правда, не можем принять заявление об исчезновении взрослой женщины только потому, что ее никто не видел день-два, — объяснил он. — Это было бы нарушением права на свободу передвижения. Единственное, что я могу сделать, если вы оставите мне ее описание, так это проверить все зарегистрированные несчастные случаи.

Волнуясь, Дарси продиктовала. Рост 167,5 см, вес 57 кг, рыжеватые волосы, голубые глаза, двадцать восемь лет.

— Подождите, у меня в сумочке есть ее фотография.

Томпсон изучил фотографию и вернул ее Дарси.

— Очень красивая женщина. — Он попросил у Дарси визитную карточку и дал ей свою. — Будем держать друг друга в курсе.

Сьюзан Фроли Фокс, обнимая пятилетнюю Триш за плечи, вела ее к школьному автобусу, который должен был отвезти ее в детский сад. Триш упиралась. По ее несчастному личику было видно, что она вот-вот расплачется. Малыш, которого Сьюзан крепко прижимала к себе другой рукой, наклонился и дернул Триш за волосы. Это и оказалось последней каплей. Триш завопила.

Сьюзан прикусила губу, испытывая одновременно и раздражение и жалость.

— Он ведь не сделал тебе больно, а дома ты не останешься.

Водитель автобуса, почтенная женщина с ласковой улыбкой, сказала примиряюще:

— Ну же, давай, Триш. Сядешь рядом со мной? На переднем сиденье.

Сьюзан энергично помахала рукой и, когда автобус отошел, с облегчением вздохнула. Пересадив малыша на другую руку, она поспешила домой. Штукатурка со стен их кирпичного дома кое-где осыпалась. На газонах все еще лежал неубранный снег. Деревья безжизненно чернели на фоне серого неба. Через несколько месяцев буйно зацветет живая изгородь, и голые ветви ив свесятся каскадом листвы. Еще в детстве Сьюзан всегда наблюдала за ивами, ожидая первых признаков весны.

Она толкнула боковую дверь, подогрела бутылку малышу, отнесла его в комнату, поменяла пеленки и уложила спать. Наступило время, когда она была предоставлена самой себе — полтора часа до того, как он проснется. Она знала, что нужно много чего успеть сделать. Были не застелены кровати. На кухне царил беспорядок. Сегодня утром Триш захотела испечь печенье в формочках, и стол был все еще измазан маслом.

Сьюзан взглянула на противень и улыбнулась. Печенье выглядело восхитительно. Если бы только Триш не капризничала так из-за садика. Скоро март. Сьюзан беспокоилась: «Что же будет, когда она пойдет в первый класс и ей придется проводить в школе весь день?»

Дуг считал, что это Сьюзан виновата, что Триш не хочет ходить в сад. «Если бы ты сама почаще выходила из дома, скажем, пообедать в клубе или поработать в каком-нибудь комитете, Триш привыкла бы, что за ней присматривают другие».

Сьюзан поставила чайник, вытерла стол и приготовила себе тост с сыром и ветчиной. «Все-таки Бог есть», — подумала она с благодарностью, погрузившись в благословенную тишину.

За второй чашкой чая она наконец-то решилась задуматься о той обиде, которая так жгла ее. Вчера вечером Дуг опять не пришел домой. Когда он задерживался допоздна на совещаниях, то пользовался номером люкс, который снимала его компания в отеле «Гейтуэй» рядом с офисом в Центре Внешней Торговли. Он был вне себя, когда она звонила туда. «Какого черта, Сьюзан! Если не случилось ничего из ряда вон выходящего, не смей мне сюда звонить. Я не могу выходить с совещаний, а заканчиваются они обычно далеко за полночь».

Сьюзан встала и с чашкой чая в руках прошла по длинному коридору в спальню. В правом углу напротив шкафов стояло старинное большое зеркало. Она остановилась перед ним, чтобы внимательно рассмотреть себя.

Ее короткие вьющиеся каштановые волосы были, как всегда, растрепаны не знающими покоя ручонками малыша. Она редко красилась днем, да это было ей и не нужно. Ее кожа была чистой и без морщин, цвет лица свежий. При росте 162 сантиметра ей не мешало бы сбросить килограммов семь. Когда четырнадцать лет назад они с Дугом поженились, она весила сорок восемь килограммов. Футболки и тапочки стали теперь ее повседневной одеждой, особенно после рождения Триш и Коннера.

«Мне тридцать пять лет, — сказала себе Сьюзан. — Можно, конечно, немного похудеть, но я не толстая, как утверждает мой муж. Я не бог весть какая хозяйка, но я хорошая мать. И хорошо готовлю. И я не хочу проводить время вне дома, пока дети маленькие, и я им нужна. Тем более, что отец не уделяет им времени».

Она допила остатки чая. Теперь она убедилась, что обида ее не была напрасной. Во вторник вечером после баскетбольного матча Донни вбежал в дом, захлебываясь от восторга и отчаяния. Он забил решающий мяч.

— Все встали и хлопали мне, мам. — Потом он добавил: — У всех отцы пришли, только моего не было.

Сердце Сьюзан разрывалось при виде боли в глазах сына. Нянька в последнюю минуту отказалась посидеть с малышом, поэтому она тоже не смогла прийти на игру.

— Это — из ряда вон выходящее событие, — твердо сказала она. — Давай попробуем дозвониться папе и все ему рассказать.

Имя Дугласа Фокса в отеле не значилось. Ни один из конференц-залов снят не был. Люкс, забронированный для работников компании «Кэлдон Акция», был свободен.

— Она ничего не знает, новенькая, наверное, — сказала Сьюзан Донни, стараясь не выдать себя голосом.

— Конечно, мам. — Но Донни все понял. На рассвете Сьюзан проснулась, услышав сдавленные рыдания. Она стояла за дверью комнаты Донни, зная, что он не захочет, чтобы она видела, как он плачет.

— Мой муж не любит ни меня, ни своих детей, — сказала Сьюзан своему отражению в зеркале. — Он нам врет. Два раза в неделю он не возвращается из Нью-Йорка домой. Он довел меня до того, что я боюсь ему звонить. Он хочет, чтобы я чувствовала себя толстой, неряшливой, тупой, бесполезной дурой. Мне все это надоело.

Она отвернулась от зеркала и осмотрела неприбранную спальню. «Надо бы, конечно, быть более организованной, — призналась она себе. — Я ведь и была такой раньше. Когда же я сдалась? Когда я поняла, что бесполезно ему угождать?»

Ответить было не так уж трудно. Примерно два года назад, когда она ожидала рождения малыша. В то время по дому ей помогала молодая девушка, приехавшая из Швейцарии подзаработать во время летних каникул. Сьюзан не сомневалась, что у Дуга с ней был роман.

«Почему же я тогда ничего не предприняла, — размышляла она, начав застилать постель. — Потому что все еще любила его? Потому что не хотела себе признаться, что отец был прав?»

Они с Дугом поженились неделю спустя после того, как она закончила Брин Мор. Отец предложил отправить ее в кругосветное путешествие, если только она передумает выходить за него замуж. «Под маской этого пай-мальчика скрывается настоящий проходимец», — предупреждал он ее. Я пошла на это с открытыми глазами, думала Сьюзан, возвращаясь на кухню. Если бы отец знал хотя бы половину всего, его бы хватил удар.

На кухонной тумбочке лежала пачка журналов. Она пролистывала их, пока не нашла тот, который искала. Номер «Пипл» со статьей о женщине, частном детективе с Манхэттена. Деловые женщины нанимают ее, чтобы узнать всю подноготную о мужчинах, за которых собираются выходить замуж. Она также ведет дела о разводах.

Сьюзан узнала номер телефона по справочнику и набрала его. Она смогла договориться с детективом о встрече на следующий понедельник, 25 февраля.

— Мне кажется, что мой муж встречается с другими женщинами, — спокойно объяснила она, — я подумываю о разводе и хочу все знать о его похождениях.

Повесив трубку, она поборола в себе соблазн посидеть и еще обо всем подумать. Вместо этого она рьяно принялась за кухню. Пора привести дом в порядок. К лету, если повезет, он будет продан.

Не очень-то легко будет воспитывать одной четырех детей. Сьюзан понимала, что после развода Дуг вряд ли будет уделять внимание детям. Он любил пускать пыль в глаза, но в повседневной жизни был мелочным. Наверное, не придется рассчитывать на его материальную поддержку. И все-таки, лучше жить скромно, чем продолжать этот фарс.

Зазвонил телефон. Это был Дуг, он снова жаловался на эти проклятые поздние совещания.

— Я просто вымотался за эти два дня, а мы так ничего и не решили. Сегодня я приду домой, но поздно. Очень поздно.

— Не беспокойся, дорогой, — сказала Сьюзан ласково, — я все прекрасно понимаю.

Проселочная дорога была узкой и извилистой, было темно. Чарли не встретил ни одной машины. Подъезд к дому был скрыт кустарником и почти не виден с дороги. Тихое уединенное местечко, в стороне от любопытных глаз. Он купил его шесть лет назад. Продавался загородный дом, точнее, отдавался почти даром. Прежде он принадлежал чудаковатому холостяку, который сам переделал его по своему вкусу.

Дом, построенный в 1902 году, имел довольно скромный вид. Внутри в результате перестройки весь первый этаж был превращен в большой холл, с камином и кухонной плитой в другом конце. Широкие дубовые доски пола были натерты до блеска. Добротная деревенская мебель была подобрана со вкусом. Чарли поставил еще длинный диван, покрытый вышитым темно-красным покрывалом, и стул с такой же обивкой. Между камином и диваном положил ковер.

Второй этаж он оставил без изменений. Две маленькие комнатушки, соединенные в одну довольно просторную спальню. Строгая обстановка — деревянная кровать с высокой резной спинкой в изголовье и высокий комод, и то и другое из сосны. В современной ванной комнате на гнутых чугунных ножках стояла старинная ванна.

А вот в подвале он все переделал. Там был огромный морозильник, где больше не хранилась провизия, морозильник, где, когда возникала необходимость, он оставлял тела девушек. Здесь эти ледяные девы ожидали, пока не будут выкопаны могилы под теплыми лучами весеннего солнца. В подвале стоял еще рабочий стол, на котором были сложены в ряд картонные обувные коробки. Оставалось разрисовать только одну из них.

Очаровательный домик, скрытый в лесу. Он никогда никого не приглашал сюда до тех пор, пока, два года назад, не начал грезить о Нэн. До этого ему достаточно было просто владеть этим домом. Когда ему хотелось побыть одному, он знал — у него есть убежище. Никто не мешает. Можно сколько угодно представлять себе, что танцуешь с красивыми девушками. Ставишь видеокассеты со старыми фильмами и воображаешь себя Фредом Астером, танцуешь с Джинджер Роджерс или Ритой Хэйуорт или Лесли Кэрон. Он следил за грациозными движениями Астера, пока не научился танцевать с ним нога в ногу, в точности повторяя все его движения. Он всегда чувствовал, как обнимает Джинджер, Риту, Лесли или других партнерш Фреда, из глаза излучают обожание, любовь к музыке и танцам.

Но однажды, два года назад, все кончилось. Во время танца Джинджер исчезла, и в объятиях Чарли снова оказалась Нэн. Совсем как тогда, когда, убив ее, он вальсировал с ней на узкой беговой дорожке, ее послушное тело было совсем легким, а ее голова слегка покачивалась у него на плече.

Когда на него нахлынуло это воспоминание, он бросился в подвал и выхватил из обувной коробки танцевальную туфельку и кроссовку, пару той туфельке в блестках и кроссовке, которые оставались на ней. Он прижимал их к себе, раскачиваясь в такт музыке, звучавшей из стерео. Он как будто снова был с Нэн, и он знал, что ему надо сделать.

Прежде всего он установил скрытую видеокамеру так, чтобы потом он мог пережить каждый момент того, что должно было произойти. Затем он начал приглашать сюда девушек, одну за другой. Эрин была восьмой, которой суждено было умереть здесь. Но Эрин не будет лежать с другими в редком лесочке, окружавшем дом. Сегодня ночью он увезет тело Эрин. Он точно решил, где оставит его.

Комби беззвучно продвигался по боковой дорожке вокруг дома. Он остановился у железных дверей, ведущих в подвал.

Дыхание Чарли стало прерывистым. Он протянул руку, чтобы открыть заднюю дверь автомобиля, но остановился в нерешительности. Инстинкт подсказывал ему, что надо поторопиться. Нужно достать тело Эрин из морозильника, отнести его к машине, отвезти в город, положить на пустынном пирсе на Пятьдесят шестой улице у Западного шоссе. Но он понял, что не может совладать с желанием посмотреть фильм с Эрин и потанцевать с ней еще раз.

Чарли быстро обогнул дом и вошел через главный вход. Он зажег свет и, не снимая плаща, подбежал к видеомагнитофону. Пленка с Эрин лежала на полке поверх других кассет. Он вставил кассету и, предвкушая удовольствие, уселся на диване.

Появились первые кадры.

Эрин, такая красивая, улыбаясь, входит в дом, с восторгом оглядывается вокруг. «Можно позавидовать такому райскому уголку». Он наполняет бокалы. Она сидит на диване, поджав ноги. Он сидит напротив нее на стуле, встает, подносит спичку к поленьям в камине.

«Не стоит затапливать камин, — говорит она ему, — мне действительно пора».

«Даже на полчаса стоит», — возражает он. Он поворачивается, включает стерео, чуть убавляет звук. Сентиментальные, ласковые, приятные песенки сороковых. «Следующий раз мы пойдем с тобой в зал „Рейнбоу“, — говорит он ей, — ты ведь так же любишь танцевать, как и я».

Эрин засмеялась. Свет лампы отражался бликами в золоте ее волос. «Я же писала тебе, что люблю танцевать».

Он встал, протянул руки. «Может, сейчас?» Затем, как будто внезапная мысль пришла ему в голову, добавил: «Подожди-ка. Давай все сделаем как положено. Какой у тебя размер ноги? Семь? Семь с половиной? Восемь?»

«Семь с половиной, малая полнота».

«Отлично. Представь себе, у меня есть пара вечерних туфель, которая должна тебе подойти. Сестра попросила меня забрать из магазина туфли, которые она там заказала, — тогда не было ее размера. И как заботливый старший брат я сделал все, как она просила. А потом звонит и просит отдать их обратно. Ей попались туфли, которые больше понравились».

Эрин засмеялась вместе с ним. «Как и положено младшей избалованной сестренке».

«Я не собираюсь больше бегать и возвращать их в магазин».

Камера остановилась на ней, поймала ее улыбку, Эрин оглянулась вокруг с довольным выражением лица.

Он поднялся в спальню, открыл шкаф, где на полке были сложены коробки с новыми вечерними туфлями. Он выбрал и купил для нее эти туфли заранее, несколько пар разных размеров. Розовые с серебром. Открытые носочки и пятки. Узкие, как лезвие ножа, каблуки. Тонюсенький ремешок по щиколотке. Он достал пару нужного размера и принес Эрин. Туфельки были все еще обернуты в бумагу.

«Эрин, примерь».

Она все еще ничего не подозревала. «Какая прелесть!»

Он встал на колени и снял с нее кожаные сапоги, руки не выдавали его волнения.

«Ой, нет, ну что ты…» Не обращая внимания на ее слова, он застегнул ремешки.

«Обещаешь надеть их в следующую субботу, когда пойдем в зал „Рейнбоу“?»

Она приподняла правую ногу и улыбнулась, любуясь изящной туфелькой.

«Я не могу принять их в подарок…»

«Ну, пожалуйста». Он улыбнулся, глядя на нее снизу вверх.

«Тогда я куплю их у тебя. Знаешь, они удивительно подходят к моему новому платью, которое я надевала всего один раз».

У него чуть не сорвалось с языка: «Я видел тебя в этом платье». Вместо этого он пробормотал: «Об оплате поговорим потом». Он положил руку ей на щиколотку и не убирал ее до тех пор, пока она не начала проявлять признаки беспокойства. Он встал, подошел к стереосистеме. Он заранее выбрал и поставил кассету. Первая песня была «Пока ты оставалась со мной». Зазвучал оркестр Томи Дорси, и незабываемый голос молодого Фрэнка Синатры заполнил комнату.

Он вернулся к дивану и протянул к Эрин руки. «Давай попробуем».

В глазах Эрин появилось то выражение, которое он все это время ждал: первое слабое, мгновенно промелькнувшее осознание того, что что-то не так. Она уловила едва заметное изменение в его голосе и поведении.

Эрин была такой же, как и другие. Они все реагировали одинаково. Начинали говорить слишком торопливо, нервно. «Знаешь, мне на самом деле пора идти. У меня рано утром важная деловая встреча».

«Хотя бы один танец».

«Ну ладно», — неохотно согласилась она.

Когда они начали танцевать, она как будто расслабилась. Все девушки отлично танцевали, но Эрин была просто чудо. Ему показалось, что он изменяет Нэн, думая, что Эрин, возможно, танцует даже лучше ее. Она была невесома в его объятиях. Сама грация. Но когда затихли последние аккорды песни «Пока ты оставалась со мной», она отступила назад. «Мне пора». Затем, когда он проговорил: «Ты отсюда никуда не уйдешь», Эрин бросилась бежать. Как и все другие, она поскользнулась — паркет он натирал тщательно, с любовью. Танцевальные туфельки оказали ей медвежью услугу, когда она пыталась убежать. Она кинулась к двери, но обнаружила, что дверь заперта, надавила на кнопку сигнализации, но поняла, что это — жестокий фарс. Нажав кнопку, она услышала жуткий маниакальный хохот. Эта злая издевка и заставляла их рыдать, а его руки в это время тянулись к горлу.

С Эрин получилось особенно хорошо. Под конец она как будто поняла, что умолять бесполезно, и начала сопротивляться с нечеловеческой силой, раздирая руки, которые сжимали ее тонкую шею. И только, когда он обкрутил вокруг горла тяжелую золотую цепь и она начала терять сознание, она прошептала: «Господи, помоги, папа…»

Когда она была мертва, он снова танцевал с ней. Теперь это чудное тело не сопротивлялось. Она была для него Джинджер, Ритой, Лесли, Нэн и всеми остальными. Когда музыка кончилась, он снял туфельку с левой ноги и надел на нее сапог.

В фильме не было того, как он нес ее тело вниз в подвал, как положил его в морозильник, а другую туфельку вместе с сапогом убрал в предназначенную для этого обувную коробку.

Чарли поднялся с дивана и вздохнул. Он перемотал пленку, вынул ее и выключил видео. Кассета, которую он приготовил когда-то для Эрин, все еще была вставлена в магнитофон. Он нажал кнопку «воспроизведение».

Звуки музыки заполнили комнату, и Чарли сразу поспешил вниз. Он открыл морозильник. «Какая славная», — вздыхал он, глядя на неподвижное лицо, голубоватые вены, просвечивающие сквозь ледяную голубизну кожи. Он с нежностью протянул к ней руки.

Впервые он танцевал с девушкой, чье тело было заморожено. Ни с чем не сравнимое волнующее ощущение. Теперь тело Эрин не было податливым. Спина ее не сгибалась. Ее щека прижималась к его шее, а ее подбородок касался ее рыжеватых волос. Волосы, прежде такие мягкие, теперь заиндевели. Минуты летели. Наконец, когда заканчивалась третья песня, он прокружил ее последний раз и, довольный, плавно отступил и поклонился.

«Все это началось с Нэн, пятнадцать лет назад тринадцатого марта», — подумал он. Он поцеловал Эрин в губы, так, как он когда-то поцеловал Нэн. До тринадцатого марта оставалось три недели. К этому времени он привезет сюда Дарси, и на этом — все.

Он почувствовал, что блузка Эрин становится влажной. Пора везти ее в город. Обхватив ее одной рукой, он подтащил тело к магнитофону.

Выключая его, Чарли не заметил, как с замороженного пальца Эрин соскользнуло колечко с ониксом и золотой монограммой «Э». Он не услышал и слабого звука, когда колечко упало на пол. Оно осталось лежать, почти незаметное, в ворсе ковра.

Глава 5

Пятница, 22 февраля

Дарси смотрела невидящим взглядом на голубой рисунок обоев комнаты, которую она переделывала. Владелица квартиры жила в этот год в Европе, она точно знала, чего хочет. «Я буду сдавать квартиру с обстановкой, но свою мебель собираюсь сдать на хранение. Я не хочу, чтобы какой-нибудь неряха прожег дырку в моем ковре или обивке. Постарайтесь сделать все со вкусом, но недорого. Я слышала, вы в этом деле большой мастер».

Вчера, после того, как она зашла в участок, Дарси заставила себя поехать на распродажу «Переезд. Все пригодится» в Оулд Тэпэне в Нью-Джерси. Ей неожиданно повезло. Хорошая мебель продавалась почти задаром. Кое-что отлично подойдет к этой квартире, остальное она оставит для будущих заказов.

Она взяла ручку и альбом для набросков. Стенка должна располагаться вдоль стены и напротив окон, скашивая угол, а… Она отложила ручку и закрыла лицо руками. «Я должна закончить эту работу. Я должна сосредоточиться», — повторяла она в отчаянии.

На нее нахлынули воспоминания. Неделя до экзаменов на втором курсе. Они с Эрин не выходят из комнаты, зарывшись в книги. Из-за стены доносится музыка Брюса Спрингстина, соблазняя их присоединиться к счастливчикам, отмечающим окончание экзаменов. Эрин умоляет: «Дарс, я не могу сосредоточиться, когда играет Брюс».

«Надо. Я постараюсь купить беруши».

Эрин с озорным выражением на лице: «А у меня идея получше». После ужина они отправились в библиотеку. Перед закрытием девушки спрятались в туалете и сидели там, пока не ушли охранники. Потом они устроились на седьмом этаже за столами у лифтов, где всю ночь горели лампы дневного света. Там им никто не мешал, и они занимались до самого рассвета, а потом вылезли через окно.

Дарси прикусила губу, почувствовав, что вот-вот снова расплачется. Она торопливо вытерла глаза, потянулась к телефону и набрала номер Ноны.

— Я звонила тебе вчера вечером, но не застала дома. — Она рассказала ей о том, что была в квартире у Эрин, что удалось найти колье «Бертолини», о Джее Стрэттоне и о пропавших бриллиантах.

— Прежде, чем официально обращаться в страховую компанию, Стрэттон решил подождать несколько дней — вдруг Эрин объявится. В полиции не приняли заявление об исчезновении Эрин, так как это являлось бы нарушением ее права на свободу передвижения.

— Что за чушь, — выпалила Нона.

— Конечно, чушь. Нона, во вторник вечером Эрин с кем-то встречалась по объявлению. Это меня и беспокоит. Как ты думаешь, может, стоит позвонить агенту ФБР, тому, который написал тебе, и поговорить с ним?

Несколько минут спустя в офис Дарси заглянула Бев.

— Я бы не стала беспокоить тебя, но это Нона.

На ее лице было написано сочувствие и понимание. Дарси рассказывала ей об исчезновении Эрин.

Нона была лаконичной:

— Я передала, чтобы этот парень из ФБР мне позвонил. Я свяжусь с тобой, как только он объявится.

— Если он посчитает нужным с тобой встретиться, мне бы тоже хотелось присутствовать.

Дарси повесила трубку, взглянула на кофеварку на боковом столике у окна. Она заварила свежий кофе, насыпав порцию побольше.

В ту ночь, когда они прятались в библиотеке, у Эрин был с собой термос с крепким черным кофе. «Приводит в действие серое вещество», — объявила она после второй чашки.

Теперь, после второй чашки, Дарси могла наконец полностью сосредоточиться на плане переделки квартиры. «Эрин, моя Эрин, ты всегда права», — вздохнула она, берясь за альбом.

Винс Д'Амброзио вернулся в свой кабинет на двадцать восьмом этаже из конференц-зала Главного управления ФБР на Федерал Плаза. Это был высокий мужчина спортивного телосложения. Глядя на него, никто не посмел бы усомниться, что и сейчас, двадцать пять лет спустя, он смог бы подтвердить рекорд по бегу на милю, установленный им в своей альма-матер, высшей школе Св. Джо в Монтвейле в Нью-Джерси.

Его рыжевато-каштановые волосы были коротко острижены. Ласковые карие глаза были широко расставлены. Улыбка с готовностью появлялась на его худощавом лице. Он вызывал доверие и интуитивную симпатию.

Винс служил во Вьетнаме военным следователем по уголовным делам. Вернувшись, он завершил диссертацию по психологии и начал работать в Бюро. Десять лет назад в учебной академии ФБР на морской базе Куонтико под Вашингтоном он принимал участие в разработке программы по анализу преступлений, совершенных с особой жестокостью. АПСОЖ, как ее сокращенно называли, представляла собой общегосударственную компьютерную программу, где особое внимание уделялось лицам, совершившим несколько аналогичных убийств.

Винс только что провел серию семинаров по новейшей методике АПСОЖа для детективов зоны Нью-Йорка, которые прошли курс обучения в Куонтико. Цель сегодняшней встречи заключалась в том, чтобы показать им, как компьютер, проанализировав, казалось бы, несвязанные случаи, выдал сигнал-предупреждение. Возможно, по Манхэттену свободно разгуливает убийца, совершивший уже ряд аналогичных преступлений.

Третий раз за последние три недели Винс делал одно и то же настораживающее заявление: «Как все вы прекрасно знаете, АПСОЖ в состоянии выявить схему преступлений, которые до этого рассматривались как не связанные друг с другом случаи. Специалисты и детективы, работающие с АПСОЖом, недавно обратили внимание на возможную связь между случаями исчезновения шести молодых женщин, имевшими место в последние два года. Все они имели квартиры в Нью-Йорке. Никто точно не знает, находились ли они в пределах Нью-Йорка в момент исчезновения. Официально они все еще числятся как пропавшие без вести. Теперь мы полагаем, что это ошибка. Не исключается возможность преступления.

Удивительно сходство между этими женщинами. Все они стройные и очень привлекательные. Возраст — от двадцати двух до тридцати четырех лет. Все из хороших семей и с хорошим образованием. Общительны. Экстраверты. И наконец, все они незадолго до исчезновения начали регулярно отвечать на объявления о знакомстве. Я убежден, что здесь мы имеем дело с еще одним убийцей, совершившим несколько однотипных преступлений и подыскивающим жертвы по объявлениям о знакомствах. Причем это чертовски умный преступник.

Если это так, то характеристики этого преступника следующие: хорошо образован, изобретателен, возраст — от тридцати до сорока, внешне привлекателен. Таких женщин и не заинтересовал бы абы кто. Вполне может быть, что его никогда не арестовывали за тяжкие преступления, но не исключено, что в юности он любил подглядывать за девочками, может быть, даже воровал в школе личные вещи женщин. Возможно, увлекается фотографией».

Уходя, все детективы пообещали внимательно просматривать заявления о пропавших молодых женщинах, подпадающих под описанную категорию. Дин Томпсон, детектив шестого участка, задержался. Они с Винсом познакомились во Вьетнаме и дружили уже много лет.

— Винс, вчера приходила молодая женщина, хотела заявить о своей пропавшей подруге, Эрин Келли, которую не видели со вторника. Эта молодая женщина подпадает под то описание, которое ты дал, и она отвечала на объявления о знакомствах. Я буду вести это дело.

— Держи меня в курсе.

Итак, Винс, просматривая бумаги на своем столе, с удовлетворением кивнул, увидев, что ему звонила Нона Робертс. Он набрал ее номер, назвал себя секретарше, и его сразу же соединили. Он нахмурился, слушая обеспокоенный голос Ноны. Она объяснила:

— Эрин Келли, молодая женщина, которую я уговорила ответить на несколько объявлений о знакомствах для своей телепередачи, пропала во вторник вечером. Эрин не могла так вот просто исчезнуть, если только она не оказалась жертвой несчастного случая, а то и чего похуже. Она не такой человек, я ручаюсь.

Винс взглянул на список дел. Сегодня утром все встречи должны состояться в здании ФБР. В час тридцать он должен быть в мэрии. Отменить ничего нельзя.

— В три часа подойдет? — спросил он Робертс. Положив трубку, он произнес: «Еще одна».

Нона позвонила Дарси и сообщила, что встреча с Винсом Д'Амброзио назначена на три часа. Она положила трубку. Минуту спустя к ней неожиданно зашел директор и единственный владелец кабельной телесети Хадсон Остин Хэмилтон.

Хэмилтон обладал ледяной саркастической манерой обращения, с которой его подчиненным приходилось, скрепя сердце, мириться. Ноне удалось уговорить его на документальную телепередачу, посвященную объявлениям о знакомствах, несмотря на то, что первоначальная реакция его была: «Да кому интересно, как какие-то неудачники пытаются найти друг друга?»

Она преодолела его упрямое нежелание, продемонстрировав кипы страниц объявлений о знакомствах из журналов и газет. «Это — социальное явление нашего общества, — доказывала она, — и эти объявления недешево обходятся. Обычная история. Юноша хочет познакомиться с девушкой. Пожилой солидный служащий хочет познакомиться с обеспеченной разведенной женщиной. Вопрос в том, находит ли сказочный принц свою спящую красавицу? Или это пустая трата времени, не говоря уже об унижении?»

Хэмилтон вынужден был признать, что в этом что-то есть. «В наше время, — заметил он, — люди знакомились в школе или колледже, или где-нибудь на вечеринках. Заводили избранный круг друзей и через них знакомились с другими, равными себе по положению в обществе». В свои шестьдесят лет Хэмилтон оставался все еще школьником и ужасным снобом. Тем не менее он в одиночку создал телекомпанию Хадсон. А его новаторские программы оказывали серьезную конкуренцию трем большим телесетям.

Когда он вошел в кабинет к Ноне, от него повеяло холодом. Хотя одет он был, как всегда, безупречно, Нона подумала, что Хэмилтон все-таки удивительно непривлекателен. Отличный покрой его дорогого костюма не мог полностью скрыть узкие плечи и располневшую талию. Редкие волосы были подкрашены в неестественный светло-пепельный цвет. Теплая улыбка лишь изредка появлялась на его лице, а сейчас тонкие губы казались одной почти невидимой линией. Светло-голубые глаза смотрели холодно. Он сразу приступил к делу.

— Нона, я сыт по горло этой вашей передачей. Мне кажется, в этом здании нет ни одного человека, который бы не давал объявлений или не отвечал на них. Все только и говорят об этом ad nauseam.[2] Либо немедленно завершайте программу, либо забудьте о ней.

Пришло время задобрить Хэмилтона или заинтриговать его. Нона выбрала второе.

— Я даже не представляла, насколько сенсационным может оказаться этот материал.

Она порылась в бумагах на своем столе и протянула Хэмилтону письмо от Винсента Д'Амброзио. Он читал, и брови его ползли вверх.

— Он будет здесь в три часа, — Ноне удалось справиться с комком в горле, — как видите, он считает, что в этом деле есть и другая сторона. У одной моей подруги, Эрин Келли, во вторник вечером было свидание по объявлению. Она пропала.

Профессиональный инстинкт переборол в нем раздражение.

— Думаете, тут есть связь?

Нона отвернулась, непроизвольно отметив, что цветок, который Дарси полила два дня назад, снова начал вянуть.

— Надеюсь, нет. Я не знаю.

— Поговорим после того, как вы встретитесь с этим парнем.

С отвращением Нона почувствовала, что у Хэмилтона потекли слюнки от предвкушения возможности сенсации, которую можно извлечь из факта исчезновения Эрин. Сделав над собой видимое усилие, он постарался сказать сочувственно:

— Может быть, с вашей подругой все в порядке. Не волнуйтесь.

Когда он вышел, в дверь просунула голову Конни Френдер, секретарша Ноны.

— Ты жива?

— Едва. — Нона попыталась улыбнуться. «Неужели мне когда-то был двадцать один год?» — подумала она. Конни была такой же юной, хорошенькой, умной, талантливой, как и Джоан Най, президент «Клуба Тю-тю», только чернокожей. Теперешней жене Мэта было двадцать два года. «А мне будет сорок один, — подумала Нона, — и ни козленка, ни ребенка. Приятная мысль». — Незамужняя черная женщина желает познакомиться со всяким, кто хотя бы дышит, — засмеялась Конни. — У меня целая пачка новых ответов от тех номеров, которым ты писала. Посмотришь?

— Конечно.

— Хочешь кофе? Тебе, наверное, будет полезно после Остина Страшного.

Нона заметила вдруг, что улыбнулась Конни почти по-матерински. Видимо, та и не подозревала, что, предложив чашечку кофе боссу, могла бы вызвать неодобрение со стороны некоторых феминисток.

— С удовольствием.

Она вернулась с кофе пять минут спустя.

— Нона, звонит Мэт. Я ему сказала, что ты на заседании, но он говорит, что это срочно.

— Наверное, так оно и есть. — Нона подождала, пока дверь закрылась, и глотнула кофе, прежде чем взять трубку. «Мэтью, — думала она. — Что значит это имя? Дар Божий. Точно».

— Привет, Мэт. Как поживаешь? Все нянчишься со своей куколкой?

— Нона, ты можешь перестать говорить гадости? — Он всегда говорил таким раздраженным тоном.

— Не могу. «Черт, — подумала Нона, — мне все еще больно говорить с ним, ведь прошло уже почти два года».

— Нона, я вот что подумал. Почему бы тебе не выкупить у меня дом? Джини не нравятся Хэмптоны. На рынке все еще паршивая ситуация, а я бы тебе уступил в цене. Ты ведь всегда можешь занять у своих.

«Бедняжка Мэт, — подумала Нона. — Вот до чего довела его женитьба на девочке».

— Мне не нужен дом, — спокойно сказала она. — Я собираюсь купить себе свой собственный, когда мы избавимся от этого.

— Нона, ты же любишь этот дом. Ты это делаешь мне назло.

— Пока, — Нона бросила трубку.

«Ошибаешься, Мэт, — подумала она. — Я любила этот дом, потому что мы купили его вместе и вместе готовили омаров, отмечая первый вечер в этом доме, и все годы старались что-то сделать, чтобы в нем было еще лучше. А теперь я хочу начать все заново. И никаких воспоминаний».

Она стала просматривать новую пачку писем. Она разослала более ста писем тем, кто когда-либо подавал объявления, где просила их рассказать об этом. Она также уговорила телеведущего Гэри Финча обратиться к людям, воспользовавшимися способом знакомств по объявлениям, с просьбой написать, что произошло в результате, а тех, кто решил в дальнейшем отказаться от этой мысли, указать причины.

Результат оказался потрясающим. Сравнительно немногие восторженно сообщали о знакомстве с «самым замечательным человеком на свете, и теперь мы собираемся пожениться»… «живем вместе»… «женаты».

Многие испытали разочарование. «Он сказал, что является антрепренером. Что означало: у него нет ни копейки за душой. Попытался одолжить денег на первом же свидании». От застенчивого неженатого белого мужчины: «За ужином она все время меня критиковала. Сказала, у меня хватило наглости написать в объявлении, что я привлекательный. Да у меня после таких слов кусок не лез в горло». «Мне звонили среди ночи с непристойными предложениями». «Когда я пришла с работы домой, он сидел у меня на пороге и нюхал кокаин».

Некоторые письма были без подписи. «Я не хочу, чтобы вы знали мое имя, но я сомневаюсь, что один из мужчин, с которым я познакомилась по объявлению, ограбил мой дом». «Я пригласила к себе домой симпатичного сорокалетнего служащего, а он пытался поцеловать мою семнадцатилетнюю дочь».

Читая последнее письмо, Нона почувствовала, как у нее заныло сердце. Оно пришло от одной женщины из Ланкастера, из Пенсильвании. «Почти два года назад пропала моя двадцатидвухлетняя дочь, актриса. Когда она перестала отвечать на наши звонки, мы поехали к ней в Нью-Йорк. Было ясно, что ее не было дома много дней. Она отвечала на объявления. Мы обезумели от горя. До сих пор о ней нет никаких известий».

«О Господи, — подумала Нона, — о Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы с Эрин ничего не случилось». Дрожащими руками она начала разбирать письма, раскладывая наиболее интересные в три папки: «Довольны результатом», «Разочарованы», «Серьезные проблемы». Последнее письмо она отложила, чтобы показать агенту Д'Амброзио.

Ровно в час Конни принесла ей бутерброд с сыром и ветчиной.

— Ничего нет лучше чуточки холестерина, — отметила Нона.

— Нет смысла заказывать тунца, если ты его никогда не ешь, — возразила Конни.

К двум часам Нона продиктовала письма предполагаемым участникам передачи. Она пометила себе, что надо пригласить психиатра или психолога. «Нужно, чтобы кто-то смог сделать окончательный анализ проблемы знакомств по объявлениям», — решила она.

Винсент Д'Амброзио появился без четверти три.

— Он понимает, что пришел рано, и согласен подождать, — сообщила Конни.

— Ничего. Пригласи его войти.

Не прошло и минуты, как у Винса Д'Амброзио исчез дискомфорт, который он ощутил, усевшись на зеленый диванчик в кабинете Ноны Робертс. Он считал, что хорошо разбирается в людях, а Нона понравилась ему с первого взгляда. Она держалась естественно, говорила без обиняков. Ему нравилось, как она выглядит. Особенно хороши были большие задумчивые карие глаза. Она почти не пользовалась косметикой. Ему понравилась и легкая седина, проступавшая в ее светло-русых волосах. Алиса, его бывшая жена, тоже была блондинкой, но солнечный блеск ее волос достигался регулярными посещениями салона «Видал Сэсун». Что ж, теперь, по крайней мере, она замужем за парнем, который может это себе позволить.

Было ясно, что Робертс очень встревожена.

— Ваше письмо подтверждают некоторые отзывы, которые я недавно получила, — сообщила она ему. — Люди пишут, что столкнулись с ворами, вымогателями, развратниками, наркоманами и извращенцами. А теперь… — Она прикусила губу. — А теперь одна девушка, которая и не думала никогда отвечать на эти объявления и занималась этим исключительно по моей просьбе, пропала.

— Расскажите мне о ней.

Нона с благодарностью отметила, что Винсент Д'Амброзио не тратит время на никчемные попытки утешения.

— Эрин двадцать семь или двадцать восемь лет. Мы познакомились полгода назад в спортивно-оздоровительном центре. Она, Дарси Скотт и я посещали одну и ту же секцию бальных танцев и подружились. Дарси подойдет через несколько минут. — Она взяла письмо от женщины из Ланкастера и протянула его Винсу. — Только что пришло.

Винс быстро пробежал его глазами и тихонько присвистнул.

— Нам об этом не сообщали. В нашем списке этой девушки нет. С ней получается, что пропало семеро.

В такси по дороге в офис к Ноне Дарси вспомнила, как на последнем курсе они с Эрин поехали кататься на лыжах в Стоу. В тот день горные склоны покрылись коркой льда, и многие пораньше возвращались в мотель. Дарси уговорила Эрин спуститься последний раз. Эрин неожиданно попала на лед, упала и подвернула ногу.

За Эрин прибыла спасательная служба. Дарси скользила на лыжах рядом с носилками, потом поехала с Эрин в машине скорой помощи. Она ясно помнила белое, как мел, лицо Эрин и то, как Эрин пыталась шутить. «Надеюсь, это не помешает мне танцевать. Я ведь намеревалась стать королевой бала».

«И обязательно станешь».

Когда в больнице хирург посмотрел рентгеновские снимки, его брови поползли вверх. «Ну, тебя и угораздило. Да ладно, починим». Он улыбнулся Дарси. «Не волнуйся так. Все будет хорошо».

«Я не только волнуюсь. Я чувствую себя ужасно виноватой, — сказала она врачу, — ведь Эрин не хотела больше спускаться».

Теперь, войдя в кабинет Ноны и познакомившись с Д'Амброзио, Дарси поняла, что испытывает то же самое чувство. То же облегчение оттого, что кто-то готов взять на себя ответственность, ту же вину за то, что она уговорила Эрин вместе отвечать на объявления.

— Нона спросила только, не хотим ли мы попробовать. Это я подтолкнула Эрин заняться этим, — сообщила она Д'Амброзио. Он делал пометки, пока Дарси рассказывала о звонке во вторник, о том, что, по словам Эрин, она должна была увидеться с кем-то по имени Чарлз Норт в баре, неподалеку от площади Вашингтона. Дарси заметила, как изменилось лицо Д'Амброзио, когда она заговорила о том, как был вскрыт сейф и как колье «Бертолини» было передано Джею Стрэттону и что Стрэттон заявил о пропаже бриллиантов.

Он спросил о семье Эрин.

Дарси сидела, уставившись на руки.

Помнишь наш первый день в Маунт Холиоук после зачисления на первый курс? Эрин уже была там, ее чемоданы аккуратно стояли в углу. Они взглянули друг на друга и сразу же друг другу понравились. Глаза Эрин широко раскрылись, когда она узнала мать и отца Дарси, но она не потеряла самообладание. «Когда Дарси написала мне о себе этим летом, я не знала, что ее родители — Барбара Торн и Роберт Скотт», — сказала она. «Я, кажется, не пропустила ни одного вашего фильма». Потом она добавила: «Дарси, я не хотела тут устраиваться, пока ты не приедешь. Выбирай, какая кровать твоя?»

Помнишь взгляд, которым обменялись мама с папой? Они тогда подумали, какая же Эрин славная девушка. Они пригласили ее вместе поужинать.

Эрин приехала в колледж одна. Она объяснила, что ее отец инвалид. Мы все думали, почему она никогда не говорит о своей матери. Позднее она рассказала, что, когда ей было шесть лет, у отца обнаружили рассеянный склероз и ему потребовалось инвалидное кресло. Когда ей исполнилось семь, мать их бросила. «Я не для этого выходила замуж, — сказала она. — Эрин, если хочешь, поехали со мной».

«Я не могу оставить папу одного. Я ему нужна».

Со временем Эрин потеряла с матерью всякую связь. «Последнее, что я о ней слышала, так это, что она живет где-то на Карибском море с владельцем грузовой яхты». В Маунт Холиоук она получала стипендию. «Как любит говорить мой папа, инвалидность тоже имеет свои преимущества: всегда есть время помогать ребенку готовить уроки. Уж если нечем платить за учебу, так хоть помочь стипендию получать». Эрин, Эрин, где ты? Что с тобой случилось?

Дарси вдруг сообразила, что Д'Амброзио задал ей вопрос и теперь ждет ответа.

— Последние годы ее отец живет в доме инвалидов в Массачусетсе, — сказала она. — Он уже почти ничего не понимает. Пожалуй, после него я самый близкий Эрин человек.

Винс заметил боль в глазах Дарси.

— За время своей работы мне не раз приходилось убеждаться, что иметь одного настоящего друга иной раз важнее, чем кучу родни.

Дарси вымученно улыбнулась.

— Эрин любила цитировать Аристотеля. «Что есть друг? Одна душа — два тела».

Нона поднялась, подошла к Дарси и мягко обняла ее за плечи. Она посмотрела Д'Амброзио прямо в глаза.

— Что мы можем сделать, чтобы помочь найти Эрин?

Когда-то давно Пити Поттерс работал на стройке. «Работка что надо», — любил он хвастать всем, кто только соглашался его выслушать. «Всемирный Торговый Центр. Я сидел на здоровенном таком кране. Ветер, слышь, там такой, что не знаешь, когда навернешься». Тут он обычно подхихикивал. «А вид оттуда, слышь, аж дух захватывает».

Но по ночам мысль о том, что завтра снова придется лезть на подъемный кран, все чаще не давала Пити покоя. Пара стаканчиков ржаного виски, потом пара кружек пива — и тепло вновь наполняло желудок и разливалось по всему телу.

«Да ты весь в папашу, — стала покрикивать на него жена. — Никчемный пьянчужка».

Пити не обижался. Он понимал. Когда жена заводила свою песню о папаше, он только посмеивался. Да, до папаши ему было далеко. Тот пропадал неделями, потом, придя в себя в вытрезвиловке на Боуэри, снова появлялся дома. «Когда есть хочется — никаких проблем, — делился он с восьмилетним Пити. — Иду в приют Армии спасения. А там как приобщишься — и поесть дадут, и помыться, и койку. Верняк».

«Как это „приобщишься“»? — спрашивал Пити.

«Ну, когда приходишь в ночлежку, тебе начинают втолковывать про Бога, и про душу, и что мы все братья, и что надо покаяться. Потом говорят, кто верит в Библию, пусть выйдет и поклонится своему создателю. Это и есть религия. Ну выбегаешь, бух на колени и кричишь, что каешься. Вот и приобщился».

Даже сорок лет спустя это воспоминание согревало бездомного бродягу Пити Поттерса. Он сам устроил себе приют — сооружение вроде шалаша из досок, жести и старого тряпья, притулившееся за покосившимся навесом автобусной остановки на заброшенном пирсе на Пятьдесят шестой улице в западной части города.

Пити немного нужно от жизни. Вино. Чинарики. Немного еды. Мусорные баки исправно поставляют консервные банки и бутылки, которые стоит выудить ради их содержимого. Когда ему хотелось чего-нибудь получше, Пити брал мочалку и бутылку с водой и становился на перекрестке Пятьдесят шестой улицы и шоссе Вестсайд. Водителям вовсе не хотелось, чтобы он размазывал грязь по ветровому стеклу, но большинство из них боялись от него отмахнуться. Только на прошлой неделе он слышал, как какая-то старая перечница развопилась, обращаясь к девушке за рулем «мерседеса»: «Джейн, ты почему позволяешь этому типу задерживать машину?»

Пити по достоинству оценил ответ: «А потому, мама, что не желаю, чтобы он ее поцарапал, если я откажусь».

Когда от его услуг отказывались, Пити ничего не царапал. С бутылкой в руках и с хитрой улыбкой на лице он просто переходил к следующей машине. Вчера у него был удачный день. Снегу выпало довольно много, так что на улицах стояла слякоть, а ветровые стекла были заляпаны грязью с колес впереди идущих машин. Мало кто отвергал притязания Пити на эстакаде при въезде на шоссе. Он заработал восемнадцать долларов — хватило и на сэндвич огромных размеров, и на сигареты, и на три бутылки красного.

Вечером он устроился в своем шалаше, укутавшись в старое армейское одеяло, которое он получил в армянской церкви на Второй авеню. Голову согревала лыжная шапочка, а побитый молью меховой воротник потрепанного пальто приятно щекотал шею. Он покончил с сэндвичем за первой бутылкой вина, а потом сидел в тепле, покуривая и прихлебывая, совершенно счастливый в привычном алкогольном тумане. Вот папа «приобщается». Вот мама приходит с работы домой, на авеню Тремонт, измотанная после того, как она целый день скребла и чистила чужие квартиры. Вот его жена, Бэрди. Мегера она, вот кто, а не Бэрди. Так и надо было ее назвать, когда родилась. От этой мысли Пити стало весело. Интересно, где она сейчас? А парнишка? Хороший парнишка.

Пити не запомнил, когда услышал, что подъехала машина. Он попытался отогнать сон, инстинктивно собираясь защищать свою территорию. Только бы не полиция. Только бы не снесли опять. Не-а. Полиция не интересуется такими лачугами посреди ночи.

Может, какая наркота. Пити ухватился за горлышко пустой бутылки. Пусть только сунется. Никто не сунулся. Спустя несколько минут от услышал, как машину снова завели, и осторожно выглянул. Огни задних габаритов мелькнули и скрылись в темноте. Кому-то, наверно, надо было помочиться, решил Пити и потянулся за оставшейся бутылкой.

Когда Пити снова открыл глаза, день уже клонился к вечеру. В голове было пусто, в висках стучало. В животе жгло. Во рту как кошки ночевали. Он с трудом сел. Три пустые бутылки не могли предложить ничего утешительного. В карманах пальто он нашел двадцать центов. Есть охота, беззвучно заныл он. Высунув голову из-за листа жести, служившего дверью его укрытия, он понял, что дело идет к вечеру. По доку ползли длинные тени. Тут его глаза остановились на чем-то, что никак не могло быть тенью. Пити прищурился, тихонько выругался про себя и медленно поднялся на ноги.

Ноги его не слушались, когда, пошатываясь, он ковылял к тому, что лежало на пирсе.

Это была стройная женщина. Молодая. Рыжие вьющиеся волосы. Пити сразу понял, что она мертвая. Широкая цепочка врезалась ей в шею. Она была в блузке и брюках. Туфли на ногах разные.

Цепочка блеснула в лучах заходящего солнца. Золото. Настоящее золото. Пити нервно облизнул губы. Собрав всю храбрость, чтобы заставить себя дотронуться до мертвой девушки, он попытался нащупать замочек чудесного колье у нее на затылке. Его неуклюжие пальцы дрожали и путались. С замочком он не справился. Господи Иисусе, какая она холодная.

Он не хотел ломать застежку. Может, попробовать снять через голову? Стараясь не смотреть на посиневшую, со вздувшимися венами шею, он подергал за цепочку.

На лице Эрин остались грязные полосы от пальцев Пити. Он наконец освободил цепочку и сунул ее в карман. Теперь сережки. Тоже хорошие. Вдалеке Пити услышал полицейскую сирену. Он подскочил, как испуганный заяц, и забыл про серьги. Здесь ему нечего оставаться. Надо собирать манатки и искать новое жилье. Когда тело найдут, полицейским достаточно будет, что он живет здесь рядом.

Сознание вероятной опасности отрезвило Пити. Спотыкаясь, он бросился к своему шалашу. Все его вещи можно было завернуть в армейское одеяло. Подушку. Две пары носков, кое-какое белье. Теплую рубашку. Тарелку, ложку, чашку. Спички. Чинарики. Старые газеты на случай холодов.

Через пятнадцать минут Пити растворился в мире бродяг.

Попрошайничество принесло доход в четыре доллара тридцать два цента. На них он купил вина и сдобную булку. Он знал парня с Пятьдесят седьмой улицы, который скупал и продавал краденые драгоценности. Тот дал ему за цепочку двадцать пять долларов. «Отлично, приятель. Раздобудь еще что-нибудь в этом роде».

В десять часов Пити спал на вентиляционной решетке метро, из-под земли шел теплый, спертый воздух. В одиннадцать его разбудили. Довольно вежливый голос говорил: «Вставай, браток. Сегодня ночью будет холодно. А мы отвезем тебя в такое место, где будет тепло, дадут приличную постель и хороший ужин».

Без четверти шесть в пятницу, удобно устроившись в своем новом «БМВ», Ванда Либби медленно пробиралась по запруженному машинами шоссе Вестсайд. Хотя она и была довольна удачным походом по магазинам на Пятой авеню, Ванда все еще сердилась сама на себя за то, что так поздно выехала обратно в Тэрритаун. Вечерний час пик был хуже всего именно в пятницу, когда многие устремляются из центра Нью-Йорка за город. Никогда она не переедет обратно в Нью-Йорк. Здесь слишком грязно. Слишком опасно.

Ванда бросила взгляд на кожаную сумочку на соседнем сиденье. Сегодня утром, поставив машину на стоянке в Кинни, она сунула ее под мышку и крепко прижимала к себе весь день. Не такая она дура, чтобы носить ее на руке, так что каждый может выхватить.

Еще один дурацкий светофор. Ну да ладно, через пару кварталов она выедет на эстакаду и оставит это несчастное шоссе далеко позади.

Кто-то забарабанил в окно, Ванда быстро взглянула направо. На нее, ухмыляясь, смотрела бородатая рожа. По лобовому стеклу заползала тряпка. Ванда плотно сжала губы. Черт. Она отчаянно замотала головой. Нет, нет, нет.

Бородач не обращал на нее внимания. Я никому не позволю себя задерживать, вскипела Ванда и нажала кнопку, чтобы опустить правое окно. «Не надо…», — закричала она, и тут тряпка шлепнулась на лобовое стекло, бутылка с водой соскочила с капота. В машину просунулась рука, и Ванда увидела, как сумочка исчезла.

Патрульная машина двигалась в направлении Пятьдесят пятой улицы. Водитель внезапно выпрямился. «Что там?» Было видно, что на подъезде к шоссе движение остановилось, люди выходят из автомобилей. «Поехали». Со включенной сиреной и мигающими огнями патрульная машина рванулась вперед, лавируя между движущимся транспортом и автомобилями, в два ряда припаркованными вдоль тротуара.

Все еще вне себя от ярости, Ванда указывала на пирс неподалеку.

— Моя сумочка. Он туда побежал.

— Поехали. — Патрульная машина повернула налево, затем сделала правый поворот и с ревом въехала на пирс. Полицейский, сидевший рядом с водителем, включил дальний свет, и они увидели лачугу Пити. — Я проверю внутри. — Потом резко выбросил руку: — Посмотри, вон там. За остановкой. Что это?

Так тело Эрин Келли, поблескивающее от изморози, с серебристой туфелькой на одной ноге, сияющей в ярком свете фар, было обнаружено еще раз.

Дарси ушла от Ноны вместе с Винсом Д'Амброзио. Они доехали к ней домой на такси, и она отдала ему записную книжку Эрин и папку, где та держала объявления и свои ответы. Винс внимательно их изучил.

— Немного, — заявил он. — Мы установим авторов объявлений, которые она обвела. Если нам повезет, среди них окажется и Чарлз Норт.

— Эрин не слишком-то аккуратно вела записи, — сказала Дарси. — Может, мне сходить к ней на квартиру и снова просмотреть все бумаги на столе? Я могла что-нибудь пропустить.

— Это было бы замечательно. Но вы не беспокойтесь. Если Норт действительно юрист из Филадельфии, его легко отыскать, — Винс поднялся. — Сейчас этим и займусь.

— А я поеду к Эрин. Выйдем вместе, — Дарси помедлила. На автоответчике вспыхивала лампочка. — Я только прослушаю запись. Вы подождете? — Она попыталась улыбнуться: — Вдруг Эрин позвонила?

Было два звонка. Оба по поводу объявлений. Один — очень милый. «Привет, Дарси. Звоню еще раз. С удовольствием прочел твое письмо. Надеюсь, мы сможем встретиться. Мой номер 4358. Зовут Дэвид Уэлд, телефон 555-48-90».

Второй звонок был совсем другим. «Послушай, Дарси. Зачем ты тратишь и свое и мое время? Я звонил тебе четыре раза. Не люблю передавать через автоответчик, но на этот раз передам. А пошла ты…»

— Парень с характером, — покачал головой Винс.

— Я не включала автоответчик, когда была в отъезде, — сказала Дарси. — Если кто-то и пытался мне дозвониться в ответ на письма, которые я разослала сама, то наверняка уже перестал. Эрин стала посылать ответы от моего имени недели две назад. Это первые звонки.

Гас Боксер удивился и не слишком-то обрадовался, когда открыл дверь и снова увидел молодую женщину, которая накануне отняла у него столько времени. Он хотел было напрочь отказаться опять впустить ее в квартиру Эрин, но не успел.

— Мы заявили об исчезновении Эрин в ФБР, — сказала Дарси. — И мне велели еще раз осмотреть стол.

ФБР. По телу Гаса пробежала нервная дрожь. Но ведь это было так давно. Ему не о чем беспокоиться. Ну заходили тут к нему недавно и даже адрес оставили на случай, если какая-нибудь квартира освободится. Одна красотка сказала даже, что готова выложить тысячу сверху, если он сообщит ей первой. Так что если подружка этой Келли дознается, что с той что-то случилось, в кармане у него заведется кое-какая мелочишка.

— Я ведь тоже за нее волнуюсь, — затянул он. Сочувственный тон давался ему с трудом. — Подымайтесь.

Наверху Дарси сразу же включила свет: наступали сумерки. Вчера квартира еще казалась приветливой. Сегодня на всем сказывалось отсутствие хозяйки. На подоконнике стала заметна тонкая полоска копоти. Рабочий стол слегка запылился. Афиши в рамах, всегда такие яркие и веселые, теперь казались неуместными.

Пикассо из Женевы. Эрин купила его за границей, куда она ездила один раз от школы. «Мне она нравится, хотя тема мне не слишком близка», — говорила Эрин. На картине были изображены мать и дитя.

Новых записей на автоответчике не было. В письменном столе Дарси не нашла ничего важного. В одном из ящиков лежала чистая кассета. Может быть, Д'Амброзио захочет прослушать старую, с записями. Она заменила пленку.

Дом инвалидов. В это время Эрин обычно звонила туда. Дарси нашла телефон в справочнике и набрала номер. Трубку взяла старшая дежурная по этажу, где проживал Билл Келли.

— Эрин как обычно звонила во вторник вечером, около пяти. Я еще сказала ей, что отцу недолго осталось. Она пообещала приехать в Уэллесли на выходные. — Потом добавила: — Я слышала, она пропала. Мы все тут молимся за нее.

«Мне больше нечего тут делать», — подумала Дарси, и ее вдруг охватило непреодолимое желание поскорее попасть домой.

Когда она добралась до дому, было без четверти шесть. Надо принять горячий душ, решила она, и выпить горячего грогу.

В половине седьмого, укутавшись в свой любимый теплый халат, с чашкой дымящегося грога в руках, она уселась на диван перед телевизором и нажала кнопку дистанционного управления.

Как раз начиналась какая-то передача. Джон Миллер, репортер криминального отдела четвертого канала, стоял при въезде на один из пирсов на Вестсайд. Позади него на фоне темной холодной воды Гудзона были видны силуэты полицейских, охранявших огороженную веревками площадку. Дарси прибавила звук.

«…заброшенном пирсе на Пятьдесят шестой улице только что обнаружено тело молодой женщины. Личность ее пока не установлена. По всей видимости, она была задушена. На вид ей около двадцати пяти лет, стройная, рыжеватые волосы. Одета в пеструю блузку и брюки. Странно в этой истории то, что на ней разная обувь: на левой ноге — коричневый кожаный сапожок, на правой — выходная туфля».

Дарси смотрела на экран невидящими глазами. Рыжеватые волосы. Около двадцати пяти лет. Пестрая блузка. Она подарила Эрин пеструю блузку на Рождество. Эрин была в восторге. «Здесь все краски одежд Иосифа, — сказала она. — Замечательно».

Рыжеватые волосы. Стройная. Одежда Иосифа.

Одежды библейского Иосифа были в крови, когда его вероломные братья показали их отцу в доказательство того, что он умер.

Наконец Дарси удалось нащупать в сумочке карточку агента Д'Амброзио.

Винс уже выходил из кабинета. Он торопился на встречу со своим пятнадцатилетним сыном Хэнком в Мэдисон Сквер Гарден. Они собирались быстро поужинать и посмотреть хоккейный матч с участием «Рейнджерс». Слушая Дарси, он понял, что ждал этого звонка, только не думал, что все произойдет так быстро.

— Боюсь, что дело плохо, — сказал он. — Я свяжусь с участком, где нашли девушку. Ждите дома, я позвоню.

После разговора с Дарси он позвонил в телекомпанию Хадсон. Нона была еще на работе.

— Сейчас же еду к Дарси, — заявила она.

— Ее попросят опознать тело, — предупредил Винс.

Потом он позвонил в северный центральный участок, и его соединили с начальником отдела по расследованию убийств. Тело еще не увезли с места преступления. Когда его доставят в морг, за мисс Скотт пошлют машину. Винс объяснил, почему он интересуется этим делом, и услышал в ответ: «Мы будем признательны за помощь. Если только дело не прикроют сразу, было бы хорошо пропустить его через АПСОЖ».

Винс снова набрал номер Дарси и сообщил, что за ней заедет полицейская машина и что Нона вот-вот будет у нее. Дарси поблагодарила. Голос ее ничего не выражал.

Крис Шеридан вышел из здания своей галереи в десять минут шестого и большими шагами направился на угол Шестьдесят пятой улицы и Пятой авеню. От угла Мэдисон и Семьдесят восьмой улицы надо было пройти четырнадцать кварталов. Неделя выдалась очень насыщенная и весьма удачная, и сейчас он наслаждался чувством полной свободы и сознанием того, что впереди у него целых два выходных дня. И никаких дел.

Окна его квартиры на десятом этаже выходили на Центральный парк. «Как раз напротив зоопарка», — говорил он обычно друзьям. Вкусы его были эклектичны, и антикварные столики, светильники и ковры сочетались здесь с длинными удобными диванами, обитыми тканью с геральдическим рисунком под средневековые гобелены. На стенах висели английские пейзажи. В столовой охотничьи гравюры девятнадцатого века и шелковые драпировки, изображавшие древо жизни, удачно дополняли стол и стулья в стиле Чиппендейл.

Это была удобная, приятная квартира, не одна женщина за последние восемь лет оглядывала ее с надеждой.

Крис прошел в спальню и переоделся в спортивную рубашку с длинными рукавами и полотняные брюки. Очень сухой мартини, решил он. Может быть, попозже он спустится вниз и поужинает где-нибудь спагетти. С бокалом в руке он включил шестичасовые новости и увидел тот же сюжет, который смотрела Дарси.

Его жалость к убитой девушке и сострадание к горю ее семьи сменилось ужасом. Ее задушили! И на ноге одна туфелька! «О Господи», — пробормотал он. Неужели убийца и тот, кто послал письмо его матери, — одно лицо? В письме говорилось, что во вторник вечером танцовщица из Манхэттена умрет так же, как умерла Нэн.

Во вторник, после звонка матери, он разыскал по телефону Глена Мура, шефа полиции в Дэриене. Мур навестил Грету, взял у нее письмо и постарался ее успокоить, заявив, что письмо наверняка написал какой-нибудь псих. Потом он перезвонил Крису. «Послушай, Крис, даже если это правда, мы же не можем приставить охрану ко всем молодым женщинам в Нью-Йорке».

Теперь Крис снова набрал номер полицейского участка в Дэриене и попросил к телефону шефа. Муру еще ничего не было известно об убийстве в Нью-Йорке.

— Я позвоню в ФБР, — сказал он. — Если письмо послал убийца, это прямая улика. Но я должен предупредить, люди из ФБР наверняка будут снова расспрашивать вас с матерью о смерти Нэн. Очень жаль, Крис, я знаю, как ей будет тяжело.

На ступеньках ресторанчика «Бифштекс у Чарли» на Мэдисон Сквер Гарден Винс положил руку сыну на плечо.

— Да ты за неделю еще вырос. — Теперь они были одного роста. — Скоро ты тарелку с голубой каемкой сможешь ставить не на стол, а прямо мне на макушку.

— Что еще за тарелка с голубой каемкой? — У Хэнка было то же худое лицо с веснушками на носу, которое смотрело на Винса из зеркала лет тридцать тому назад. Только серо-голубые глаза достались ему от матери.

Официант кивнул им. Когда они уселись за столик, Винс объяснил:

— На тарелке с голубой каемкой обычно подавали фирменное блюдо в дешевых закусочных. За семьдесят девять центов ты получал кусок мяса, овощи, картошку. На ней были перегородки, чтобы соусы не смешивались. Твой дедушка любил так закусить — дешево и сердито.

Они решили взять гамбургеры со всем понемногу, картофель фри и салат. Себе Винс заказал пиво, Хэнку — кока-колу. Винс заставлял себя не думать о том, что Дарси Скотт и Нона Робертс едут сейчас в морг, чтобы опознать тело жертвы. Тяжело им сейчас.

Хэнк рассказывал о своей спортивной команде.

— В следующую субботу мы бегаем на Рэндалл Айленд. Сумеешь прийти?

— Конечно, если только…

— Ну разумеется. — В отличие от своей матери, Хэнк понимал сложности работы Винса. — Новое дело?

Винс рассказал ему о том, что, вполне возможно, по городу ходит убийца, жертвами которого стали уже несколько женщин, о том, что Нона Робертс готовит передачу об объявлениях о знакомстве, и о том, что убитая, найденная на пирсе, вполне может оказаться Эрин Келли.

Хэнк внимательно слушал.

— Думаешь, тебе стоит этим заняться?

— Еще не знаю. Может, это обычное убийство, и криминальная полиция Нью-Йорка с ним сама справится, но они обратились за помощью в Куонтико, и я помогу чем смогу. — Он позвал официанта, чтобы расплатиться. — Нам пора.

— Знаешь что, пап. Я ведь все равно приду еще в воскресенье. А на хоккей я и один сходить могу. Я вижу, тебе неймется взяться за это дело.

— Я ведь тебе обещал…

— Слушай. Все билеты на эту игру проданы. Давай баш на баш. Драть я не буду, но если продам твой билет за ту же цену, то деньги оставлю себе. Завтра у меня свидание. Я на мели, а у мамы в долг просить не хочу. Она опять отошлет меня к этому хмырю, своему мужу. Очень хочет, чтобы мы подружились.

Винс улыбнулся.

— Ну, у тебя все задатки вора на доверии. До свидания. Пока!

В полицейской машине по дороге в морг Дарси и Нона держались за руки. Их проводили в комнатку рядом в вестибюлем.

— За вами придут, когда все будет готово, — пояснил полицейский, который привез их. — Наверное, сейчас делают снимки.

Снимки. «Эрин, это все ерунда. Если попросят фотографию, пошли свою. Тут либо пан, либо пропал». Дарси смотрела прямо вперед, едва сознавая, где находится, не чувствуя руки Ноны у себя на плече. Чарлз Норт. Эрин с ним встретилась в семь часов вечера во вторник. Всего несколько дней назад. Во вторник утром они еще шутили вместе, говоря об этом свидании.

— А теперь, — вдруг произнесла Дарси вслух, — я сижу в морге города Нью-Йорка и жду, когда мне покажут тело мертвой женщины, и я уверена, что это Эрин.

Почувствовала ли она, как напряглась рука Ноны?

Вернулся полицейский.

— Едет кто-то из ФБР. Просил без него вниз не спускаться.

Винс шел между Дарси и Ноной, крепко держа их под руки. Они остановились перед стеклянным окошком, отделявшим их от неподвижной фигуры на каталке. Винс кивнул, и санитар откинул простыню с лица жертвы.

Но Дарси уже знала. Прядь рыжеватых волос выбилась из-под простыни. Потом она увидела знакомый профиль, широкие голубые глаза были теперь почему-то закрыты, и ресницы отбрасывали темные тени, всегда улыбавшиеся губы были так неподвижны.

Эрин. Эрин. Эрин, моя Эрин, пронеслось в голове Дарси, и она почувствовала, как проваливается в спасительную темноту.

Винс и Нона подхватили ее. «Нет, нет, все в порядке». Она поборола приступ головокружения и выпрямилась. Она оттолкнула поддерживающие ее руки и стала опять смотреть на Эрин, словно старалась навсегда запомнить меловую белизну лица и кровоподтеки на шее.

— Эрин, — заговорила она решительно, — клянусь тебе, я найду Чарлза Норта. Он заплатит за то, что сделал с тобой, обещаю.

Звуки рыданий эхом прокатились по гулкому коридору. Дарси поняла, что это рыдает она сама.

В пятницу Джею Стрэттону везло целый день. Утром он зашел в офис фирмы «Бертолини». Когда накануне он занес ожерелье, Альдо Марко, менеджер, все еще был вне себя по поводу задержки. Теперь он сменил гнев на милость. Его клиент в восторге. Мисс Келли удалось осуществить все то, что они имели в виду, когда решили заказать для камней новую оправу. Можно рассчитывать на дальнейшее сотрудничество? По просьбе Джея чек на двадцать тысяч долларов был выписан на его имя, так как он представляет интересы Эрин Келли.

От «Бертолини» Стрэттон направился в полицейский участок и заявил о пропаже бриллиантов. С копией официального заявления в руках он устремился в страховую компанию в центре города. Служащая с огорченным видом сообщила ему, что лондонская контора Ллойда оформила новый страховой полис на эти бриллианты.

— Естественно, они выплатят вам всю сумму, — нервно сказала она. — Они очень обеспокоены участившимися кражами драгоценностей в Нью-Йорке.

В четыре часа он был уже в Стэнхопе и пил шампанское с Энид Армстронг, вдовой, которая ответила на одно из его объявлений о знакомстве. Он внимательно слушал, а она все говорила и говорила о том, как ужасно одинока.

— Прошел уже год, — сказала она, и глаза ее заблестели. — Знаете ли, люди все понимают и иногда приглашают меня куда-нибудь. Но мир устроен так, что люди живут парами, и одинокая женщина всем мешает. В прошлом месяце я поехала в круиз по Карибскому морю. Это было просто невыносимо.

Джей покудахтал немного, изображая сочувствие, и взял ее за руку.

Армстронг была миловидной женщиной лет под шестьдесят. Вещи на ней были дорогие, но ей явно не хватало стиля. Он встречал таких женщин довольно часто. Замуж вышла рано. Сидела дома. Растила детей. Вступила в местный клуб. Муж добился успеха, но по-прежнему сам подстригал лужайку перед домом. Он непременно позаботился о том, чтобы его жена не нуждалась, когда он помрет.

Джей рассматривал кольца Армстронг. Все камни были превосходны. Солитер — просто прелесть.

— Ваш муж был щедрым человеком, — сказал он.

— Это подарок на наше двадцатипятилетие. А посмотрели бы вы на булавку, которую он подарил мне на помолвку! Мы были еще совсем детьми. — Глаза ее снова заблестели.

Джей кивнул официанту, чтобы тот принес еще шампанского. Когда они прощались, Энид Армстронг с радостью приняла его приглашение встретиться еще на следующей неделе. Она даже согласилась обдумать его предложение сделать для ее бриллиантов новую оправу.

— Я хочу, чтобы у вас было одно великолепное кольцо, которое соединяло бы все ваши камни. Представьте, солитер и багеты в центре, а с обеих сторон их обрамляют маленькие бриллиантики и изумруды. Бриллианты возьмем из обручального кольца, а изумруды я вам достану — высокого качества и по сходной цене.

Он ужинал в «Уотер-клубе» один, с удовольствием размышляя о возможности заменить солитер из кольца Армстронг на кубический циркон. Отдельные цирконы до того хороши, что с первого взгляда даже ювелир может ошибиться. Но сначала, конечно, надо отнести кольцо на оценку.

Удивительно, до чего легко одинокие женщины попадаются на эту удочку. «Как мило, что вы надоумили меня и побеспокоились об оценке. Я сейчас же пойду в страховую компанию».

После ужина он еще посидел в баре. Как приятно расслабиться. Быть обаятельным и любезным с этими престарелыми красотками — работа нелегкая, хотя и доходная.

В половине десятого он вышел из бара и пешком направился домой. Ему недалеко, всего несколько кварталов. В десять он уже переоделся в пижаму и новый халат, купленный недавно у Армани. Он налил себе виски со льдом, уселся на диван и включил новости.

Виски расплескались, стакан едва не выскользнул из его дрожащих рук, когда Стрэттон, уставившись на экран, услышал, что было обнаружено тело Эрин Келли.

Майкл Нэш досадливо размышлял, не предложить ли Эни Тейер, блондинке, что так неосторожно купила квартиру по соседству с ним, бесплатный сеанс психоанализа. Когда он вышел из своего офиса без десяти шесть в пятницу вечером, она стояла возле столика в вестибюле и разговаривала с консьержем. Завидев его, она сразу бросилась к лифту и встала рядом с ним. В лифте она болтала без умолку, словно торопилась высказать все, пока они не остановятся на двадцатом этаже.

— Сегодня я зашла к Забару и купила великолепную лососину. Приготовила чудесную закуску. Подруга собиралась зайти, да не смогла. Жаль, если все так и пропадает. Может…

Нэш прервал ее:

— Лососина у Забара прекрасная. Положите в холодильник. Несколько дней пролежит. — Он поймал сочувственный взгляд лифтера. — Рамон, увидимся через пару минут. Я ухожу.

Он сухо попрощался с разочарованной мисс Тейер и скрылся за дверью своей квартиры. Он и правда уходит, но не раньше чем через час. И если он с ней при выходе столкнется, может быть, до нее наконец дойдет, что его следует оставить в покое.

— Зависимая личность, возможно, невротичка, на обиду может ответить агрессией, — произнес он вслух, потом засмеялся. — Э, да я же не на работе. Бог с ней.

Выходные он проведет в Бриджуотере. Завтра вечером у Болдерстонов гости. У них всегда бывают интересные люди. А главное, ему надо как следует поработать над книгой. Нэш признался себе, что очень увлекся этим занятием, и его теперь раздражает все, что может от него отвлечь.

Перед уходом он снова набрал номер Эрин Келли. Легкая улыбка тронула его губы, когда он услышал ее задорный голос: «Это Эрин. Сожалею, но меня нет дома. Хотите что-нибудь передать?»

«Это Майкл Нэш. Я тоже сожалею, что тебя нет дома. Я уже звонил на днях. Наверное, ты куда-то уехала. Надеюсь, с твоим отцом все в порядке». И он снова оставил свой рабочий и домашний телефоны.

Как всегда в пятницу вечером, из-за транспортных пробок добраться до Бриджуотера было непросто. Только, когда он миновал Патерсон, машин на Восьмидесятом шоссе стало меньше. Теперь было заметно, что с каждой милей он все больше удаляется от города. Нэш почувствовал, что напряжение стало спадать. Когда он въехал в ворота Скотсхэйза, им уже полностью владело ощущение благополучия.

Его отец купил это поместье, когда Майклу было одиннадцать. Четыреста акров садов, полей и леса. Плавательный бассейн, теннисные корты, конюшня. Дом — точная копия старинного владения в Бретани. Стены из камня, крыша красной черепицы, зеленые ставни, белый портик. Всего двадцать две комнаты. В половину из них Майкл не заходил неделями. Хозяйство вели Ирма и Джон Хьюзы, семейная пара, живущая там круглый год.

У Ирмы уже был готов ужин. Она накрыла на стол в кабинете. Майкл уселся в свое любимое старое кожаное кресло и принялся изучать заметки, которые могли понадобиться ему завтра, когда он будет писать текст следующей главы своей книги.

Эта глава будет посвящена психологии людей, которые в ответ на объявление о знакомстве посылают фотографию, сделанную лет двадцать пять назад. Он проанализирует причины, заставляющие их пускаться на такую уловку, и то, как они сами это объясняют, когда приходят на свидание. Такие случаи происходили со многими девушками, которых он опрашивал.

Некоторые были возмущены. Другие рассказывали об этом с юмором.

Без четверти десять в ожидании новостей Майкл включил телевизор и вернулся к своим заметкам. Имя Эрин Келли заставило его вздрогнуть и поднять глаза. Он схватил пульт дистанционного управления и стал лихорадочно нажимать на кнопки. Голос диктора заполнил комнату.

Когда репортаж закончился, Майкл выключил телевизор и долго сидел, уставившись на темный экран.

«Эрин, — громко сказал он, — кто это с тобой сделал?»

Дуг Фокс в пятницу вечером, прежде чем ехать домой в Скарсдейл, зашел выпить в бар Хэрри. Здесь собирается на водопой вся Уолл-стрит. Как всегда, в баре было битком, и новости никто не смотрел. Дуг не видел передачи о трупе, найденном на пирсе.

Если Сьюзан была уверена, что он приедет домой, она обычно сначала кормила детей, а потом ждала его, чтобы поужинать вместе, но сегодня, когда он в восемь приехал домой, Сьюзан сидела на диване в маленькой гостиной и читала. Она едва подняла глаза от книги, когда он вошел в комнату, и отвернулась, когда он хотел поцеловать ее в лоб.

Донни и Бет ушли в кино с Гудвинами, объяснила она. Триш и малыш уже спят. Она не предложила покормить его и снова уткнулась в книгу.

С минуту Дуг стоял рядом в нерешительности, потом повернулся и направился в кухню. «И надо же ей устроить этот спектакль именно сегодня, когда я так хочу есть, — с обидой думал он. — Она просто злится, потому что я не ночевал два дня подряд, а вчера приехал так поздно». Он открыл холодильник. Что-что, а готовила Сьюзан хорошо. И уж если он сумел выбраться сегодня домой, все больше распаляясь думал он, то она могла бы и приготовить что-нибудь.

Он достал свертки с ветчиной и сыром и потянулся к хлебнице. На столе лежала местная еженедельная газета. Дуг сделал себе бутерброд, налил пива и за едой стал ее просматривать. На глаза ему попалась спортивная страница. На школьном чемпионате «Скарсдейл» неожиданно выиграл у «Доббс Ферри». Решающий мяч забил игрок второго состава Доналд Фокс.

Донни! Почему же ему никто не сказал?

Дуг почувствовал, что ладони его вспотели. Может быть, Сьюзан звонила ему во вторник вечером? Донни был разочарован и обижен, когда Дуг сказал ему, что не сможет прийти на игру. Сьюзан вполне могла посоветовать Донни позвонить папе и сообщить ему приятную новость.

Так, его не было дома во вторник и в среду.

Новая телефонистка в отеле. Не то что те девчонки, которые с удовольствием время от времени принимали от него сотенную бумажку. «Запомните, если мне звонят, когда меня нет, — я на совещании. Если звонят поздно — я просил не беспокоить».

Новая телефонистка выглядела так, словно изображала оплот морали. Он все придумывал, как бы умаслить ее и заставить врать. Правда, он не слишком-то старался. Он выдрессировал Сьюзан не звонить ему, когда он «задерживается на совещании».

Но она-таки позвонила во вторник вечером. Он уверен. Иначе она бы велела Донни позвонить ему в офис в среду днем. И эта дура телефонистка, наверно, сказала ей, что никакого совещания нет и в номере их фирмы никто не останавливался.

Дуг оглядел кухню. Было удивительно чисто. Когда они купили дом восемь лет назад, они его полностью переделали. Кухня — мечта любой хозяйки. В центре — стойка с мойкой и разделочным столиком. Длинный рабочий стол вдоль стены. Новейшая техника. Естественное освещение благодаря окну в потолке.

Старик Сьюзан одолжил им деньги на ремонт. Он также одолжил им деньги и на первый взнос. Одолжил. Не дал.

Если Сьюзан разозлится по-настоящему…

Дуг бросил недоеденный бутерброд в ведро и захватил пиво с собой в гостиную.

Сьюзан наблюдала за ним, когда он входил в комнату. Мой красавец-муж, думала она. Она нарочно оставила газету на столе, чтобы он мог ее прочитать. И вот он перетрусил. Он вычислил, что я наверняка звонила в отель, чтобы Донни мог поделиться с ним своей радостью. Надо же, когда решишься наконец посмотреть правде в глаза, просто удивительно, как все ясно начинаешь понимать.

Дуг сел на диване напротив. Он боится начать разговор, решила она. Сунув книжку под мышку, она поднялась на ноги.

— Дети вернутся в половине одиннадцатого, — сказала она. — Я почитаю в постели.

— Я подожду их, зайчик.

Зайчик! Ишь как забеспокоился.

Сьюзан устроилась в постели с книгой. Потом, зная, что все равно не сможет читать, отложила ее и включила телевизор.

Дуг вошел в спальню, как раз когда началась десятичасовая программа новостей. «Одному ждать слишком тоскливо». Он сел на краешек кровати и взял ее за руку.

— Как поживает моя девочка?

— Вот именно, — сказала Сьюзан. — Как она поживает?

Он попытался свести все к шутке. Приподняв ее подбородок, он сказал:

— По-моему, неплохо.

Они оба повернулись к экрану, когда ведущий кратко называл основные события дня.

«Эрин Келли, победительница конкурса молодых ювелиров, найдена задушенной на пирсе Пятьдесят шестой улицы в западной части города. Подробнее об этом позже».

Реклама.

Сьюзан взглянула на Дуга. Он смотрел на экран, бледный как смерть.

— Дуг, что с тобой?

Казалось, он ее не слышал.

«…Полиция разыскивает Пити Поттерса, бродягу, который, как стало известно, жил в этой лачуге и, возможно, видел, как тело было оставлено на этом голом грязном пирсе».

Когда передача кончилась, Дуг повернулся к Сьюзан. Как будто только сейчас услышав ее вопрос, он бросил:

— Ничего. Со мной все в порядке. — На его лбу выступили капельки пота.

В три часа ночи Сьюзан очнулась от своего неспокойного забытья. Дуг рядом с ней метался во сне. Он что-то бормотал. Имя? «…Нет, не могу…» И снова это имя. Сьюзан оперлась на подушку и напрягла слух.

Эрин. Точно. Имя молодой женщины, которую нашли убитой.

Она уже собралась разбудить Дуга, как он вдруг затих. И тут Сьюзан с ужасом сообразила, почему этот репортаж так на него подействовал. Конечно же, он связал его с тем кошмарным случаем в колледже, когда его вместе с другими студентами допрашивали в полиции по поводу убийства девушки.

Глава 6

Суббота, 23 февраля

В субботу утром Чарли с наслаждением читал «Нью-Йорк пост». Заголовок на первой странице был набран аршинными буквами: «Убийство по шаблону».

В статье на следующих страницах особое внимание уделялось тому факту, что убийство Эрин Келли было совершено в точном соответствии с инсценировкой убийства Нэн Шеридан в телевизионной программе «Невыдуманные преступления».

Кто-то проболтался репортеру из «Пост» о письме, которое получила мать Нэн Шеридан, где сообщалось, что молодая женщина из Нью-Йорка будет убита во вторник вечером. Репортер, ссылаясь на анонимный источник информации, писал, что ФБР разыскивает преступника, совершившего уже несколько таких преступлений. За последние два года в районе Манхэттена пропало семь молодых женщин, все они отвечали на объявления о знакомствах. Эрин Келли тоже отвечала на объявления.

Снова во всех подробностях излагались обстоятельства смерти Нэн Шеридан.

Биография Эрин Келли; интервью с ее коллегами-ювелирами. Все они говорили одно и то же. Эрин была очень милой, славной девушкой, необычайно талантливой. «Пост» поместила ее фотографию — ту самую, которую она послала Чарли. Это привело его в восторг.

Телекомпания собирается повторить эпизод о смерти Нэн из серии «Невыдуманные преступления» в среду вечером. Будет очень интересно снова посмотреть. Естественно, в прошлый раз он записал передачу на видео, но что ж с того, он посмотрит еще раз, и вместе с ним тысячи людей, и каждый из них будет стараться это преступление разгадать. Кто убил? Кто смог так ловко все обставить, что это сошло ему с рук?

Чарли нахмурился. По шаблону.

«По шаблону» значит, что они думают, будто кто-то имитирует его действия. Его охватил гнев, слепой, безотчетный гнев. У них нет никакого права не верить ему. Так же как у Нэн не было никакого права не пригласить его в гости пятнадцать лет назад.

Скоро он снова поедет в свое убежище. Это ему необходимо. Он включит видео и будет танцевать в такт движениям Астера. И у него в объятиях будет не Джинджер, не Лесли, не Энн Миллер.

Сердце его забилось быстрее. На этот раз это будет даже не Нэн. Это будет Дарси.

Он достал фотографию Дарси. Мягкие каштановые волосы, стройная фигура, большие глаза как будто спрашивают о чем-то. Насколько прекраснее будет это тело, когда он обнимет его, такое холодное и хрупкое, как лед. По шаблону.

Он снова нахмурился. В висках стучало от ярости, опять эта жуткая головная боль. Только я, Чарли, я один, имею власть над жизнью и смертью этих женщин. Это я, Чарли, взломал тюремные запоры чужой души и теперь повелеваю ею как хочу.

Он возьмет Дарси и выдавит из нее жизнь, как выдавил жизнь из тех, других. Его гений посрамит полицию, бросит вызов человеческим законам, смутит и поразит их жалкие умишки.

По шаблону.

Посмотрели бы они на коробки из-под обуви в подвале! Все бы сразу поняли. В каждой коробке лежала туфля или сапог и танцевальная туфелька с ноги каждой из убитых девушек, начиная с Нэн.

Ну, конечно же.

Он знает, как доказать, что он никого не имитирует. Он затрясся от приступа беззвучного смеха, в котором не было веселья.

Ну, конечно. Он знает как.

Глава 7

Суббота, 23 февраля — вторник, 26 февраля

Следующая неделя прошла для Дарси так, словно она была роботом, запрограммированным на выполнение определенных задач. В субботу в сопровождении Винса Д'Амброзио и детектива из местного полицейского участка она снова отправилась на квартиру Эрин. Автоответчик зарегистрировал еще три звонка с тех пор, как она побывала здесь утром в пятницу. Дарси перемотала пленку. Один звонок был от менеджера фирмы «Бертолини». «Мисс Келли, чек мы передали через вашего менеджера, мистера Стрэттона. Не могу выразить, как мы довольны вашей работой».

Дарси подняла брови. «Никогда не слыхала, чтобы Эрин называла Стрэттона своим менеджером».

Второй звонок был от мужчины, который представился номером 2695.

«Эрин, это Милтон. Мы с тобой встречались в прошлом месяце. Я уезжал. Теперь хотел бы снова с тобой увидеться. Мой телефон — 555-36-81. И еще я должен извиниться: прошлый раз я перегнул палку».

Третий звонок был от Майкла Нэша. «Он уже звонил на днях», — сказала Дарси.

Винс записал имена и телефоны. «Автоответчик пусть будет еще включен несколько дней».

Винс говорил Дарси, что на квартиру Эрин для осмотра и выявления возможных улик должны скоро приехать судебные эксперты из нью-йоркского управления полиции, и она просила взять ее с собой, чтобы забрать личные бумаги Эрин. «Мое имя указано в ее чековой книжке и на страховом договоре в качестве опекуна ее отца. Она говорила, что ее бумаги хранятся в папке с его именем».

Завещание Эрин оставила простое и ясное. Если что-нибудь с ней случится, Дарси, как и договаривались, будет оплачивать содержание ее отца в доме инвалидов из денег, полученных по страховке. Эрин договорилась с управляющим похоронной службы в Уэллесли, и, когда придет время, он возьмет все хлопоты на себя. Всю обстановку, все личные украшения и одежду она оставляет Дарси Скотт.

Была еще короткая записка лично Дарси:

«Дарс, это просто на всякий случай. Но я уверена, ты сдержишь свое обещание и будешь приглядывать за папой, если меня не станет. И если все же так случится, спасибо за все, нам хорошо было вместе. Живи весело за нас обеих».

Дарси смотрела на знакомую подпись, глаза ее были сухими.

— Надеюсь, вы последуете ее совету, — мягко заметил Винс.

— Когда-нибудь, — ответила Дарси. — Не сейчас. Вы сделаете для меня копию той папки с объявлениями, которую я вам дала?

— Конечно, — сказал Винс, — только зачем? Мы установим и проверим авторов всех объявлений, которые Эрин обвела.

— Но вы же не пойдете с ними на свидание. На некоторые объявления она отвечала за нас обеих. И мне вполне может позвонить кто-нибудь из тех, с кем она встречалась.

Когда прибыли судебные эксперты, Дарси ушла. Она поехала прямо домой и принялась звонить по телефону. Управляющий похоронной службы в Уэллесли. Сначала соболезнования, потом дела. Он пришлет в морг катафалк, когда тело Эрин позволят забрать. Как насчет одежды? Гроб будет открыт?

Дарси вспомнила о синяках на шее Эрин. Вне всякого сомнения, на похоронах будут журналисты. «Нет, закрыт. Платье я привезу». Прощание в понедельник. Панихида во вторник, в церкви Святого Павла.

Церковь Святого Павла. Когда она гостила у Эрин и Билли, они ходили туда вместе.

Она вернулась в квартиру Эрин. Винс Д'Амброзио был еще там. Он прошел за ней в спальню и смотрел, как она открывает шкаф и перебирает платья, ища то, которое ей было нужно.

— У Эрин был свой собственный стиль, — сказала Дарси, голос ее дрожал. — Она рассказывала, что почувствовала себя замарашкой, когда мы с родителями вошли в нашу комнату в тот первый день в колледже. На мне был купленный на авторской выставке костюм и итальянские сапоги, которые меня заставила надеть мама. А я тогда подумала, что она, в простых брюках и свитере и своих чудесных украшениях, выглядит потрясающе. Уже тогда она делала украшения сама.

Винс умел слушать. Дарси отдавала себе отчет в том, что рада возможности выговориться.

— Никто ее не увидит, — сказала она, — может быть, только я, и то на минуточку. Но я хочу быть уверена, что ей понравилось бы то, что я выбрала… Эрин всегда убеждала меня быть смелее в одежде. А я учила ее доверять собственному чутью. У нее был безупречный вкус.

Она достала нарядное платье-костюм: бледно-розовый приталенный жакет с серебряными пуговками и розовая с серебром широкая шифоновая юбка.

— Она купила его недавно, для какого-то банкета, где должны были быть танцы. Она прекрасно танцевала. И в этом тоже мы с ней были похожи. И Нона. Мы познакомились с Ноной в танцевальной секции нашего спортивного клуба.

Винс помнил, Нона об этом говорила.

— Судя по тому, что вы мне рассказали, Эрин выбрала бы именно это платье.

Ему не нравилось, что у Дарси такие расширенные зрачки. Хорошо было бы позвонить Ноне Робертс, но она говорила ему, что сегодня обязательно должна быть на съемках в Нэньюэте. Дарси нельзя надолго оставлять одну. Дарси поняла, о чем думает Д'Амброзио. Она также поняла, что нет смысла его переубеждать. Лучше уйти отсюда поскорее, и пусть эксперты по отпечаткам пальцев, или кто там еще, принимаются за свое дело. Она постаралась всем своим видом дать понять Винсу, что с ней все в порядке, и ровным голосом поинтересовалась:

— Что вы предпринимаете, чтобы найти того, с кем Эрин встречалась во вторник?

— Мы нашли Чарлза Норта. Все, что Эрин вам рассказывала, сходится. Хорошо, что вы ее спросили о нем. Он работает в юридической фирме на Парк Авеню, куда перевелся в прошлом месяце из Филадельфии. Вчера он уехал в командировку в Германию. Возвращается в понедельник, и мы будем его встречать. Детективы районного участка обходят с фотографиями Эрин все кафе и бары в районе площади Вашингтона. Может, кто-нибудь из барменов или официантов вспомнит, что видел ее во вторник вечером, и может опознать Норта, когда мы его возьмем.

Дарси кивнула.

— Я еду в Уэллесли. Пробуду там до похорон.

— Нона Робертс тоже едет?

— Во вторник утром, раньше не может, — Дарси попыталась улыбнуться. — Пожалуйста, не беспокойтесь. У Эрин было много друзей. Уже звонили многие наши однокурсники из Маунт Холиоука. Они тоже приедут. И друзья из Нью-Йорка. Эрин прожила в Уэллесли всю свою жизнь. Я остановлюсь у ее бывших соседей.

Она поехала домой собрать вещи. Звонок из Австралии. Родители.

— Девочка, как бы мы хотели сейчас быть с тобой! Ты же знаешь, Эрин для нас была второй дочерью.

— Я знаю. — Как бы мы хотели сейчас быть с тобой! Сколько раз слышала она эту фразу за последние годы? Дни рождения. Выпускные вечера. Но ведь часто они действительно были с ней. Любой ребенок был бы счастлив иметь таких родителей. Откуда же в ней эта ущербность, это желание домашнего уюта? — Как хорошо, что вы позвонили! Ну как пьеса?

На эту тему можно говорить спокойно.

На похоронах было полно журналистов. Теле- и фоторепортеры. Соседи и друзья. Любопытные. Винс говорил, что будут установлены скрытые камеры — на случай, если на прощание, в церковь или на кладбище, придет убийца.

Седовласый священник, который знал Эрин с детства: «Кто сможет забыть, как маленькая девочка вкатывает своего отца в церковь на инвалидном кресле?»

Солист церковного хора: «Все, что я прошу, — никогда не забывайте, что я любила вас».

На погребении: «Когда высохнут слезы…»

Время, проведенное у постели Билли. «Я рада, что ты ничего не знаешь», — думала она. Она держала его руку. «Если он что-нибудь еще чувствует, надеюсь, он думает, что с ним Эрин».

Во вторник днем вместе с Ноной она летела на самолете «Пан-Америкен» обратно в Нью-Йорк.

— Дарс, возьми-ка пару выходных, — посоветовала Нона. — Тебе здорово досталось.

— Как только мне сообщат, что Чарлз Норт арестован, уеду на неделю. У моих приятелей домик в Сан-Томасе. Они меня приглашали.

Нона в нерешительности помолчала.

— Все не так просто, Дарси. Вчера мне звонил Винс. Они допросили Чарлза Норта. В прошлый вторник вечером он был на заседании правления своей фирмы. Присутствовало еще двадцать сотрудников. Человек, который встречался с Эрин, просто воспользовался его именем.

Посмотрев передачу и переговорив с шефом Муром, Крис решил поехать на выходные в Дэриен. Он хотел быть рядом с матерью, когда люди из ФБР будут говорить с ней.

Ему было известно, что вечером Грета собирается пойти в клуб на официальный прием. Он остановился перекусить «У Николя», приехал домой около десяти и решил посмотреть видео. Он любил старые фильмы и потому поставил кассету «Мост короля Людовика Святого», и сам удивился своему выбору. Мысль о том, что жизни разных людей стремятся к одной определенной точке во времени, часто занимала его. Что это — судьба? Или случайность? И есть ли во всем этом какой-нибудь смысл, неизбежный и неумолимый рок? Незадолго до полуночи он услышал, как с негромким жужжанием открываются ворота гаража, и вышел на лестничную площадку встретить Грету. В который раз он подумал, как хорошо было бы, если бы в доме жила прислуга. Ему совсем не нравится, что она возвращается в этот большой дом ночью одна.

Но Грета каждый раз решительно отклоняла это предложение. Ее вполне устраивает Дороти, которая ведет хозяйство и приходит сюда каждый день в течение уже тридцати лет. Кроме того, раз в неделю приезжают делать уборку. А когда у нее собираются гости, она звонит своему поставщику, и он всегда оказывается на высоте. Вот и все. Никаких проблем.

Она подошла к лестнице, и он окликнул ее: «Привет, мама».

Она вскрикнула.

— Ой! О Боже, это ты, Крис. Ты меня напугал. Нервы никуда не годятся. — Она посмотрела на него снизу вверх и попыталась улыбнуться. — Я так обрадовалась, когда увидела твою машину. — В тусклом свете ее тонкое лицо напомнило ему нежные черты Нэн.

Волосы Греты, отливающие серебром, были убраны в узел на затылке. На плечи наброшено манто из соболей. Длинное облегающее платье из черного бархата. Скоро ей исполнится шестьдесят. Элегантная, красивая женщина, чьи глаза остаются печальными, даже когда она улыбается.

Крису вдруг пришло в голову, что его мать всегда словно прислушивается к чему-то, словно ждет какого-то сигнала. Когда он был маленьким, дед рассказывал ему историю, произошедшую во время первой мировой войны. Солдат потерял донесение, где говорилось о скором наступлении противника, и потом всю жизнь винил себя в огромных потерях, которые понес его полк. Он все время заглядывал в канавы и переворачивал камни в поисках потерянного донесения.

Они выпили перед сном, и Крис рассказал Грете об Эрин Келли. Рассказывая, он понял, почему ему вспомнилась эта давняя история. Грете всегда казалось, что перед смертью Нэн обмолвилась о чем-то, что должно было ее насторожить. На прошлой неделе она опять получила предупреждение, но оказалась бессильной предотвратить трагедию.

— На этой девушке была туфля на высоком каблуке? — спросила Грета. — Как у Нэн? Туфелька для танцев? В том письме говорилось, что умрет танцовщица.

Крис осторожно подбирал слова.

— Эрин Келли была ювелиром. Насколько я понял, в полиции считают, что это убийство по шаблону. Кто-то посмотрел «Невыдуманные преступления», и это навело его на мысль совершить убийство точно таким же образом. С нами хочет поговорить об этом агент ФБР.

Шеф Мур позвонил в субботу. Агент ФБР Винсент Д'Амброзио хотел бы заехать к Шериданам в воскресенье.

Крис был благодарен Д'Амброзио за его убежденность в том, что ничего нельзя было предпринять на основании письма, которое получила Грета.

— Миссис Шеридан, — сказал он ей, — иногда мы обладаем гораздо более определенной информацией и все же не в состоянии предупредить трагедию.

Винс попросил Криса прогуляться с ним вместе.

— В полиции Дэриена хранится дело об убийстве вашей сестры, — пояснил он. — Они снимут для меня копию. Не могли бы вы показать мне точно, где ее нашли?

Они пошли по дороге, которая вела от границы владений Шериданов к лесочку, где была проложена беговая дорожка. За пятнадцать лет деревья выросли, стали гуще, но все остальное, по словам Криса, было точно таким же, как и тогда.

Буколический пейзаж богатого пригорода так не вязался с заброшенным пирсом на Вестсайд. Нэн Шеридан было всего пятнадцать лет. Студентка. Бегала по утрам. Эрин Келли было двадцать восемь. Деловая женщина. Нэн — из богатой знатной семьи. Эрин сама пробивала себе дорогу в жизни. Единственное сходство заключалось в способе умерщвления и в обуви. Обеих задушили. У обеих на ногах была нарядная туфелька. Винс спросил Криса, не ходила ли Нэн на свидания по объявлениям.

Крис хмыкнул.

— Поверьте, вокруг Нэн увивалось столько поклонников, что ей незачем было отвечать на объявления. Да и не было никаких объявлений, когда мы учились в колледже.

— Вы учились в Брауне?

— Нэн там училась. Я заканчивал Уильямс.

— Полагаю, всех ее приятелей допрашивали?

Они шли по дорожке среди деревьев. Крис остановился.

— Вот здесь я ее нашел. — Он сунул руки в карманы куртки. — Нэн считала, что встречаться с одним парнем — просто смешно. Она была довольно ветреная девушка. Любила развлечения. Обожала бывать в разных компаниях и не пропускала ни одного танца.

Винс повернулся к нему.

— Это очень важно. Вы уверены, что выходная туфля, которая была на ней, когда ее нашли мертвой, ей не принадлежала?

— Абсолютно уверен. Нэн терпеть не могла шпильки. Она ни за что не купила бы такие туфли. И потом, второй туфли у нее в шкафу мы так и не нашли.

По дороге обратно в Нью-Йорк Винс продолжал сравнивать Нэн Шеридан и Эрин Келли, искать сходства и различия между ними. Да, это определенно убийство, инспирированное той передачей, решил он. Танцовщица. Вот что не давало ему покоя. Письмо, которое получила Грета Шеридан. Нэн Шеридан не пропускала ни одного танца. Упоминалось ли об этом в программе «Невыдуманные преступления»? Эрин Келли познакомилась с Ноной Робертс на уроках танцев. Простое совпадение?

После обеда во вторник Винсент Д'Амброзио допрашивал Чарлза Норта второй раз. В понедельник вечером два агента ФБР встречали его в аэропорту Кеннеди, и его изумление при виде их быстро сменилось гневом.

— Я никогда не слышал об Эрин Келли. Я никогда не знакомился по объявлению. По-моему, это глупо. Не имею ни малейшего представления, кто мог воспользоваться моим именем.

Убедиться, что в семь часов в прошлый вторник, когда Эрин Келли, предположительно, собралась с ним встретиться, Норт действительно присутствовал на заседании правления, не составило труда.

На этот раз допрос происходил в управлении ФБР на Федеральной площади. Норт оказался коренастым мужчиной среднего роста. Около сорока. Слишком яркий цвет лица выдавал в нем любителя мартини. Тем не менее сразу было видно, что он человек компетентный и искушенный, а это, решил Винс, вполне может нравиться женщинам. Был женат двенадцать лет, недавно развелся. Он ясно дал понять, что просьба Винса приехать к нему в управление для дачи показаний ему неприятна.

— Полагаю, вы должны отдавать себе отчет в том, что я только что стал совладельцем очень известной юридической фирмы. Будет в высшей степени нежелательно, если мое имя станут упоминать в связи со смертью этой молодой женщины. Нежелательно как для меня лично, так и для моей фирмы.

— Очень сожалею, что приходится причинять вам неудобства, — холодно заметил Винс. — Могу вас заверить, что в настоящее время вы не подозреваетесь в смерти Эрин Келли. Но Эрин Келли мертва, она стала жертвой зверского убийства. Вполне возможно, что она — лишь одна из нескольких молодых женщин, которые отвечали на объявления по знакомствах, а затем исчезли. Чтобы поместить в газете такое объявление, кто-то воспользовался вашим именем. Это очень умный человек, и ему было известно, что вы уже не будете работать в Филадельфии, когда он назначит встречу с Эрин Келли.

— Скажите на милость, — оборвал Норт, — кому до этого могло быть дело?

— Некоторые женщины, отвечающие на объявления, достаточно осторожны и стараются выяснить как можно больше о мужчине, с которым собираются встретиться. Предположим, убийца думал, что Келли тоже будет так же осторожна. Что может быть лучше, чем выдать себя за юриста, который только что перевелся из Филадельфии в Нью-Йорк! Предположим, Эрин отыскала бы ваше имя в юридическом справочнике штата Пенсильвания и позвонила бы в вашу фирму. Ей бы ответили, что вы там больше не работаете и переехали в Нью-Йорк. Возможно, ей даже удалось бы выяснить, что вы в разводе с женой. Тогда у нее не осталось бы никаких сомнений, и она пошла бы на свидание с Чарлзом Нортом с легким сердцем.

Винс подался вперед.

— Нравится это вам или не нравится, мистер Норт, но вы — ниточка в разгадке убийства Эрин Келли. Вашим именем воспользовался человек, который в курсе ваших дел. Мы будем вести расследование с разных сторон. Мы разыщем людей, на чьи объявления Келли могла ответить. Мы будем без конца расспрашивать ее друзей на случай, если она упоминала кого-то, чьего имени мы пока не знаем. И каждый раз мы будем выяснять у вас, не связан ли каким-нибудь образом этот человек с вами.

Норт поднялся.

— Как я вижу, меня даже не просят, мне приказывают. Только один вопрос. Журналистам мое имя известно?

— Нет, не известно.

— Тогда проследите, чтобы они его и не узнали. И когда будете звонить мне на работу, не говорите, что вы из ФБР. Скажите, — он изобразил подобие улыбки, — скажите, что вы мой знакомый. Не по объявлению, конечно.

Когда он ушел, Винс откинулся в кресле. «Не люблю я этих ушлых мужиков», — подумал он. По внутренней связи он вызвал секретаршу:

— Бетси, мне нужны полные данные на Чарлза Норта. Все, что есть. Да, и еще. Гас Боксер, консьерж дома сто один по Кристофер-стрит. Это дом, где жила Эрин Келли. Мне еще в субботу его лицо показалось знакомым. У нас наверняка есть на него досье. — Винс прищелкнул пальцами. — Постой-ка. Его не так зовут. Вспомнил. Его фамилия — Хоффман. Десять лет назад он служил консьержем в доме, где была убита двадцатилетняя девушка.

Доктор Майкл Нэш ничуть не удивился, когда, вернувшись в Нью-Йорк в воскресенье вечером, обнаружил на автоответчике запись звонка агента ФБР Винсента Д'Амброзио. Естественно, они разыскивают всех, кто звонил Эрин Келли.

Он связался с Винсом в понедельник утром, и они условились, что тот заедет во вторник перед началом приема.

Винс вошел в офис Нэша ровно в восемь пятнадцать во вторник. Секретарша ждала его и сразу проводила в кабинет. Нэш уже сидел за письменным столом.

Винсу подумалось, что кабинет похож на гостиную в клубе. Несколько удобных кресел, стены окрашены в ярко-желтый цвет, портьеры на окнах пропускают свет, но скрывают посетителей от взглядов прохожих. Как и положено, кушетка, почти такая же, как та, что Элис купила много лет назад, только обтянутая кожей, стояла под прямым углом к письменному столу.

Комната располагала к отдыху, а выражение глаз человека за столом было добрым и внимательным. Винс вспомнил детство. Суббота, после обеда исповедь. «Благословите, отец мой, грешен». Грехами считалось и непослушание родителям, и юношеское вожделение.

Ему всегда казалось странным утверждение, что психоанализ заменил собой исповедь. «В исповеди ты возлагаешь вину сам на себя, — возражал он, — а при психоанализе — на других». Работа над диссертацией по психологии только укрепила его в этом мнении.

У него было такое ощущение, что Нэш чувствует его инстинктивную неприязнь ко всем, кто практикует психоанализ. Чувствует и понимает.

Они откровенно разглядывали друг друга. Одет хорошо, но неброско, оценил Винс. Он прекрасно знал, что не способен правильно подобрать к костюму галстук. За него это обычно делала Элис. Не то, чтобы его это особенно заботило. Уж лучше он будет носить коричневый галстук с синим костюмом, чем позволит ей вечно пилить его. «И что ты так держишься за свое бюро? Нет, чтобы найти работу, где платят приличные деньги». Сегодня он схватил первый попавшийся галстук и завязал его, пока ехал в лифте. Коричневый в зеленую крапинку. Костюм был синий в мелкую полоску.

Сейчас Элис была миссис Мэлколм Дракер. Мэлколм носил галстуки «Гермес» и шил костюмы в ателье. Недавно Хэнк сказал Винсу, что Мэлколм растолстел и носит теперь пятьдесят второй размер. Пятьдесят второй размер, первый рост.

Нэш был в сером пиджаке из твида, с галстуком в серую и красную полоску. Видный парень, признал Винс. Решительный подбородок, глубоко посаженные глаза. Лицо слегка обветрено. Винсу нравилось, когда по мужчине видно, что он не прячется в плохую погоду дома за печкой.

Он сразу перешел к делу.

— Доктор Нэш, вы два раза звонили Эрин Келли. Можно сделать вывод, что вы были знакомы. Это так?

— Мы познакомились по объявлению. В настоящий момент я работаю над книгой, посвященной этому явлению — объявлениям о знакомствах. Она будет опубликована в издательстве «Кэрнз и Браун», редактор — Джастин Кроуэлл.

Это, чтобы я не подумал, что он просто хотел познакомиться с хорошенькой женщиной, поймал себя на мысли Винс, но тут же заставил себя отказаться от поспешных выводов.

— Как вы встретились с Эрин Келли? Вы ответили на ее объявление или она на ваше?

— Она на мое. — Нэш выдвинул ящик стола. — Я ждал этого вопроса. Вот объявление, на которое она ответила. Вот ее письмо. Мы встречались тринадцатого января в баре «У Пьера». Очень милая была девушка. Я выразил удивление, что столь привлекательной особе приходится искать друзей таким образом. Она совершенно открыто заявила мне, что отвечает на объявления по просьбе подруги, которая готовит об этом передачу. Я обычно никогда не признаюсь, что у меня к этим встречам научный интерес, но с ней я был откровенен.

— Вы с ней виделись только один раз?

— Да. Я был страшно занят. Исследование я почти завершил и хотел поскорей закончить книгу. Я собирался снова позвонить Эрин, когда сдам рукопись в издательство. А на прошлой неделе понял, что потребуется еще не меньше месяца, и если даже я не буду вставать из-за стола, быстрее все равно не получится.

— И вы ей позвонили.

— Да. В начале недели. Потом еще раз в прошлый четверг. Нет, в пятницу, перед тем как уехать из города на выходные.

Винс внимательно прочел письмо Эрин. К нему было подколото объявление Нэша:

«Разведенный белый мужчина, врач, 37, 185, приятной наружности, преуспевающий, с чувством юмора. Любит кататься на лыжах, ездить верхом, ходить в музеи и на концерты. Ищет встречи с незамужней обаятельной молодой женщиной с творческими наклонностями. Абонентный номер 3295».

Письмо Эрин было отпечатано на машинке:

«Привет, абонентный номер 3295. Возможно, я — то, что вы ищете. Хотя нет, не совсем. Правда, чувство юмора у меня есть. Мне двадцать восемь лет, рост — метр семьдесят, вес — пятьдесят четыре килограмма, и моя лучшая подруга утверждает, что я очень обаятельна! Я ювелир и надеюсь добиться успеха в своем деле. Хорошо хожу на лыжах, могу ездить верхом, если лошадь толстая и не брыкается. Обожаю музеи. По правде говоря, именно в музеях мне приходят в голову замыслы новых украшений. А музыка — просто обязательно! До встречи? Эрин Келли, телефон 212-555-1432».

— Сами понимаете, почему я позвонил, — сказал Нэш.

— И больше вы ее не видели.

— Не пришлось. — Майкл Нэш поднялся из-за стола. — Простите, я больше не могу беседовать с вами. Мой первый пациент придет сегодня несколько раньше. Если я вам понадоблюсь, вы знаете, где меня найти. Пожалуйста, сообщите мне, если я могу чем-нибудь помочь.

— А как вы можете помочь, доктор? — спросил Винс, вставая.

Нэш пожал плечами.

— Не знаю. Наверное, это инстинктивное желание, чтобы преступник понес заслуженное наказание. Эрин Келли так любила жизнь, она многое могла бы дать людям. Ей было всего двадцать восемь. — Он протянул Винсу руку. — Вы не слишком-то высокого мнения о людях моей профессии, не так ли, мистер Д'Амброзио? Вы полагаете, что невротики и эгоисты платят мне неплохие деньги, чтобы прийти сюда и поплакаться. Позвольте мне пояснить, в чем я вижу суть своей работы. Моя основная цель — помочь людям, которым по какой-то причине угрожает опасность не удержаться на плаву. Иногда это довольно просто. В таких случаях я — как спасатель, который бросается в воду, потому что видит, что кто-то заплыл слишком далеко, и затем вместе с ним возвращается к берегу. В других случаях это гораздо труднее. Как будто я во время шторма пытаюсь спасти потерпевшего кораблекрушение. Не сразу удается добраться до него. Меня отшвыривают волны. И я очень доволен, когда удается его спасти.

Винс убрал письмо Эрин в дипломат.

— Может быть, вы и правда можете нам помочь, доктор. Мы собираемся разыскать всех, с кем Эрин встречалась по объявлениям. Не согласитесь ли вы побеседовать с некоторыми из них и высказать свое профессиональное мнение?

— Конечно.

— Кстати, вы являетесь членом ААПП?

Психиатры, входящие в Американскую ассоциацию психиатрии и права, как было известно Винсу, специализировались в области психопатологии и много работали с людьми, имеющими психические отклонения.

— Нет. Но мое исследование показало, мистер Д'Амброзио, что подавляющее большинство людей, которые дают объявления о знакомстве в газету или отвечают на них, делают это в силу одиночества или скуки. У некоторых из них могут быть недобрые намерения.

Винс направился к двери. Взявшись за ручку, он обернулся:

— В случае с Эрин Келли, пожалуй, так оно и было.

Во вторник вечером Чарли поехал в свое убежище и сразу прошел в подвал. Он достал коробки из-под обуви и разложил их на морозильнике. К каждой была приколота карточка с именем девушки. Не то, чтобы ему требовалось напоминание. Он помнил всех до мельчайших подробностей. Кроме того, он всех, кроме Нэн, записал на видео. Он записал также и телепередачу «Невыдуманные преступления» о смерти Нэн. Они молодцы: нашли очень похожую девушку.

Он открыл коробку Нэн. Потертая кроссовка и черная атласная туфля с блестками. Туфля ужасная. С тех пор вкус у него явно улучшился.

Может быть, обувь Нэн и обувь Эрин отослать одновременно? Очень интересная мысль. Он хорошенько все обдумал.

Нет. Если он так сделает, полиция и газеты сразу поймут, что их теория о скопированном убийстве выеденного яйца не стоит. Они сразу догадаются, что две эти смерти — дело одних рук.

Может быть, стоит их немного поводить за нос?

Может быть, сначала вернуть туфли Нэн и туфли первой из тех, других девушек? Это была Клэр, два года назад. Актриса варьете, из Ланкастера, пепельная блондинка. Она прекрасно танцевала. У нее был дар. Настоящий дар. В коробке вместе с ее белой сандалией и золотой туфелькой лежал ее бумажник. Конечно же, сейчас в ее квартире живут другие люди. Он пошлет посылку на адрес в Ланкастере.

Потом каждые несколько дней он будет посылать по посылке. Джэнин. Мари. Шейла. Лесли. Аннетт. Тина. Эрин.

Он так все рассчитает, что посылки доставят по адресам до тринадцатого марта. Это через пятнадцать дней.

А тринадцатого вечером, неважно, как он этого добьется, Дарси будет здесь, будет с ним танцевать.

Чарли уставился на морозильник. Дарси будет последней. Может быть, он навсегда оставит ее у себя.

Когда во вторник вечером Дарси добралась домой из аэропорта, она прослушала записи звонков на автоответчике. Их было больше десяти. Соболезнования от старых друзей. Семь звонков от мужчин, на чьи объявления Эрин, должно быть, ответила за нее. Снова приятный голос Дэвида Уэлда. На этот раз он оставил свой номер телефона. Телефоны оставили и Лен Паркер, Кэл Гриффин, Алберт Бут.

Звонил Гас Боксер, сказал, что в квартиру Келли собираются въезжать новые жильцы. Может, мисс Скотт заберет вещи до выходных? Если заберет, то не надо будет вносить плату за март.

Дарси перемотала пленку, записала имена и телефоны тех, кто звонил по объявлениям, и сменила кассету. Винсу Д'Амброзио может понадобиться эта запись.

Она разогрела консервы и поела, сидя в постели. Отставив поднос, потянулась за телефоном и взяла список мужчин, которые хотели назначить ей свидание. Набрала один номер. Услышала гудок и бросила трубку. Слезы градом потекли у нее по щекам, она зарыдала: «Эрин, я хочу позвонить тебе!»

Глава 8

Среда, 27 февраля

Дарси пришла на работу в девять часов. Бев была уже на месте. Она варила кофе, на столе стоял свежий сок и теплые булочки. На подоконнике красовался новый цветок. Бев быстро обняла Дарси, ее сильно накрашенные глаза были полны сочувствия.

— Ты сама знаешь, что я хочу сказать.

— Знаю. — Дарси почувствовала аппетитный запах кофе и взяла со стола булочку. — Я даже не подозревала, что так хочу есть.

Бев перешла к делам.

— Вчера поступило два заказа. Один — от семейной пары, они видели, какую конфетку ты сделала из квартиры в Рэлстон Армз. Хотят, чтобы ты занялась их квартирой. А еще, не возьмешь пансионат на Тринадцатой и Девятой? Новые владельцы. Утверждают, что вкуса у них больше, чем денег.

— Прежде всего надо вывезти вещи из квартиры Эрин. — Дарси допила кофе и откинула волосы. — Я боюсь.

Бев предложила просто перевезти всю мебель на склад.

— Ты сама говорила, что там потрясающая обстановка. Ты можешь использовать ее для работы по частям. Тут был звонок от женщины, которая хочет по-особому оформить комнату для своей дочери. Девочке шестнадцать, она скоро выписывается из больницы. Она пролежала там очень долго и пока не встает.

Было приятно думать, что железная кровать Эрин с медными шарами может послужить такой девочке. Так будет легче.

— Я только выясню, можно ли все забрать. — Она позвонила Винсу Д'Амброзио.

— Насколько мне известно, полиция там уже закончила, — сказал он.

Бев обо всем договорилась, фургон будет на Кристофер-стрит завтра.

— Я буду его ждать. Покажи мне только, что тебе нужно.

Днем они вместе с Дарси поехали на квартиру Эрин. Боксер провел их.

— Спасибо, что освобождаете квартиру, — затянул он. — Хороший человек въезжает.

«Интересно, сколько ты положил себе в карман, — подумала Дарси. — Ноги моей здесь больше не будет».

Она решила оставить несколько блузок и шарфиков себе на память. Остальную одежду она отдала Бев.

— У тебя тот же размер. Только, пожалуйста, не надевай это на работу.

Украшения, которые Эрин сделала сама. Она, не глядя, собрала их, стараясь не думать о таланте Эрин. Что-то ее насторожило. Она разложила вещицы на рабочем столе. Серьги, бусы, заколки, браслеты. Золото. Серебро. Полудрагоценные камни. Строгие или забавные — все сделаны с большим вкусом и выдумкой. Что же ее насторожило?

Новое колье, которое Эрин недавно закончила, с золотыми римскими монетами. Эрин еще шутила: «Я оторву за него не меньше трех тысяч. Сделала специально для выставки в апреле. Я бы оставила его себе, да слишком дорого, но до тех пор обязательно надену раз-другой».

Где же это колье?

Оно было на ней, когда она последний раз выходила из дому? Еще кольцо с инициалами и часы. Видела она их вместе с одеждой, в которой ее нашли? Дарси сгребла все украшения Эрин в один чемоданчик вместе с содержимым сейфа. Камни без оправы надо будет оценить и продать, деньги пойдут на содержание Билли в доме инвалидов. Она не оглянулась, когда последний раз закрыла за собой дверь квартиры 3-Б.

В четыре часа в среду детектив шестого участка обходил бары в районе площади Вашингтона с фотографией Эрин Келли в руках. Поиски пока не принесли результатов. Несколько барменов легко опознали Эрин. «Она заходила иногда. Случалось, и с мужчиной. Или ждала кого-нибудь. В прошлый вторник? Нет. На прошлой неделе не видел».

Фотография Чарлза Норта не производила никакого впечатления. «Никогда в жизни не видал».

И наконец, в «Авроре» у Эдди на Четвертой улице в западной части города, бармен заявил с уверенностью: «Точно, эта девушка заходила в прошлый вторник. В среду утром я уехал во Флориду. Только что вернулся. Поэтому точно помню, что во вторник. Я еще заговорил с ней. Сказал, что наконец-то погреюсь на солнышке. Она ответила, что, как все рыжие, обычно обгорает. У нее было свидание, и она ждала минут сорок. Он так и не пришел. Милая девушка. Потом расплатилась и ушла».

Бармен утверждал, что это было во вторник, утверждал, что Эрин Келли пришла в бар ровно в семь, и утверждал, что ушла она одна. Он правильно описал, во что она была одета, и упомянул необычную цепочку с римскими монетами. «Классная цепочка. Наверно, дорогая. Я посоветовал ей не расхаживать так, а лучше поднять воротник».

Детектив доложил об этом Винсу Д'Амброзио по телефону прямо из бара. Винс сразу позвонил Дарси, и она подтвердила, что у Эрин была золотая цепочка с монетами.

— Я думала, что ее нашли вместе с телом. — Она сказала также, что среди вещей Эрин не хватает кольца с инициалами и часов.

— Когда ее нашли, на ней были часы и серьги, — мягко сказал Винс и спросил, можно ли ему приехать.

— Конечно, — ответила Дарси, — я сегодня буду на работе долго.

Винс привез с собой копии заметок Эрин, вырезок из газет и прочего, что касалось объявлений.

— Мы самым тщательным образом изучили все бумаги Эрин. Нашли квитанцию за частный банковский сейф, к которому клиент имеет доступ двадцать четыре часа в сутки. Эрин сняла его на прошлой неделе. Управляющему сказала, что она ювелир и боится держать дома драгоценности на большую сумму.

Дарси внимательно выслушала рассказ Винса Д'Амброзио о том, как Эрин понапрасну пришла на свидание во вторник вечером.

— Она ушла из бара одна. Примерно без четверти восемь. Мы склоняемся к мысли, что это было убийство с целью ограбления. Во вторник вечером ее видели в колье, а когда ее нашли, колье на ней не было. Насчет кольца ничего не известно.

— Она всегда носила это кольцо, — сказала Дарси.

Винс кивнул.

— Возможно, при ней был и мешочек с бриллиантами. — Он не знал, слышит ли его Дарси Скотт. Она сидела за столом, на лице ее ничего не отражалось. Бледно-желтый свитер подчеркивал светлые пряди в ее волосах. Глаза сейчас были скорее зеленые, чем карие. Ему очень не хотелось отдавать ей папку Келли. Он был уверен, что она начнет отвечать на объявления, которые та отметила.

Он сам не заметил, как перешел почти на шепот:

— Дарси, я понимаю, что вы должны чувствовать, потеряв такую подругу, как Эрин. Но я очень прошу вас, не надо думать, что, отвечая на эти объявления, вы сможете найти человека, назвавшегося Чарлзом Нортом. Вам нужно отказаться от этой безумной затеи. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы найти убийцу Эрин. Но даже, если Эрин и не стала жертвой маньяка, факт остается фактом: в Нью-Йорке действует серийный убийца, который пользуется этими объявлениями, чтобы назначать встречи молодым женщинам. Я не хочу, чтобы вы оказались одной из них.

В выходные Дуг Фокс не покидал Скарсдейла. Он полностью посвятил их Сьюзан и детям, и его усилия были вознаграждены: Сьюзан объявила ему, что договорилась с няней на понедельник. Она собирается пройтись по магазинам, и они могут вместе поужинать в Нью-Йорке, а потом вернуться домой.

Что она ему не сообщила, так это, что перед магазинами она собирается зайти в сыскное агентство.

На ужин Дуг отвез ее в Сан-Доменико и, пока они сидели в ресторане, старался быть особенно обворожительным, даже заявил, что иной раз забывает, как она на самом деле хороша.

Сьюзан рассмеялась.

Во вторник Дуг приехал домой за полночь. «Черт бы побрал эти совещания», — объяснил он со вздохом. Утром в среду он решил, что ему никто не угрожает, и заявил Сьюзан, что вечером поведет клиентов в ресторан и, наверное, ему лучше переночевать в городе. Он с облегчением обнаружил, что она отнеслась к этому с пониманием. «Клиент есть клиент, Дуг. Только прошу тебя, не выматывайся так».

В среду после работы он сразу отправился на квартиру в Лондон Террас. В семь тридцать у него свидание в баре «Сохо» с разведенной женщиной, тридцати двух лет, брокером по продаже недвижимости. Но сначала надо позвонить и переодеться.

Сегодня он надеялся застать Дарси Скотт дома.

В среду днем Джею Стрэттону позвонил Мерилл Эштон из Уинстон-Сэлема в Северной Каролине. Эштон долго обдумывал предложение Стрэттона купить Фрэнсис какое-нибудь дорогое ювелирное изделие в качестве подарка на сороковую годовщину их свадьбы.

— Если спрошу у нее совета, она меня отговорит, — и по голосу было слышно, что он улыбается. — Дело вот в чем. На следующей неделе я буду в Нью-Йорке по делам. У вас есть что-нибудь на примете? Я подумал, может быть, браслет с бриллиантами?

Джей заверил его, что на примете у него кое-что есть.

— Я только что приобрел прелестные бриллианты и отдал вставить в браслет. Как раз то, что надо для вашей жены.

— Я хотел бы произвести официальную оценку.

— Ну естественно. Если браслет вам понравится, можете показать его какому-нибудь ювелиру в Уинстон-Сэлеме, которому вы доверяете, и если он не согласится с оценкой, наша сделка не состоится. Вы готовы заплатить сорок тысяч долларов? По тысяче за каждый год супружеской жизни?

В голосе Эштона послышалась неуверенность:

— Пожалуй, дороговато, а?

— Очень изящный браслет, — уверил его Джей. — Фрэнсис-младшая с гордостью сможет оставить его собственной дочери.

Они договорились встретиться и обговорить все за стаканчиком в следующий понедельник, четвертого марта.

Не слишком ли гладко все получается, подумал Стрэттон, положив радиотелефон на кофейный столик. Чек на двадцать тысяч долларов от «Бертолини». Кто будет о нем справляться? Страховка за пропавший мешочек с бриллиантами. Сейчас, когда тело Эрин нашли, ни у кого не возникнут сомнения в том, что ее ограбили. Он уступит Эштону бриллианты недорого, но так, чтобы ни у кого не вызвать подозрений. Ювелир в каком-то Уинстон-Сэлеме не станет сверяться со списком пропавших или украденных драгоценностей.

Как все удачно складывается. От удовольствия Стрэттон засмеялся, вспомнив слова своего дядюшки, которые тот произнес двадцать лет тому назад: «Джей, я устроил тебя в престижный колледж. Чтобы учиться, мозгов у тебя хватает, и все равно тебя так и тянет смошенничать. Ну, вылитый покойный папаша».

Когда он сказал дядюшке, что уговорил декана в Брауне отчислить его с правом восстановления, если он на два года завербуется в Корпус мира, тот саркастически хмыкнул: «Не радуйся. Там стянуть нечего, а поработать, видимо, придется».

Поработать пришлось не слишком много. А в двадцать он снова был зачислен на первый курс. Отец предупреждал его, не попадайся. А уж, если попался, смотри, чтобы на тебя не завели дело.

Он, конечно, был старше других студентов. У них, у всех были совершенно детские мордашки, даже у тех, кто был явно побогаче.

Только одна студентка была исключением.

Зазвонил телефон. Энид Армстронг. Энид Армстронг? Ах, да, безутешная вдова.

Голос ее звенел от возбуждения.

— Я переговорила с сестрой о вашем предложении сделать мне одно шикарное кольцо, и она сказала мне: «Энид, если это тебя отвлечет хоть немного, соглашайся. Ты это заслужила».

В шестичасовых новостях по четвертому каналу Джон Миллер продолжал серию репортажей о расследовании убийства Эрин Келли. Как выяснилось, из ее сейфа пропали бриллианты на сумму в четверть миллиона долларов. Лондонская контора Ллойда объявила о вознаграждении тому, кто нападет на их след. Полиция по-прежнему придерживается мнения, что она могла стать жертвой убийства, подсказанного программой «Невыдуманные преступления». Убийца мог и не знать, что при ней были ценности. Репортаж заканчивался напоминанием, что передача о смерти Нэн Шеридан будет показана еще раз в восемь часов.

Дарси щелкнула выключателем на пульте дистанционного управления. «Дело не в ограблении, — произнесла она вслух. — Дело в том, что кто-то подражал другому убийце. Что бы они ни говорили, все дело в объявлениях». Несомненно, Винсу Д'Амброзио удастся установить личность большинства мужчин, с которыми встречалась Эрин. Но Эрин шла на свидание с человеком, назвавшимся Чарлзом Нортом, первый раз, и он не пришел. А что, если он как раз входил в бар и столкнулся с Эрин в дверях? А что, если она послала ему фотографию? А что, если он сказал: «Эрин Келли, я — Чарлз Норт. Попал в пробку. Здесь слишком много народу. Пойдем куда-нибудь в другое место». Может быть, так оно и было, подумала Дарси. Если по городу и правда разгуливает маньяк и если он совершил все эти убийства, он уже не остановится. Если бы только знать, с кем Эрин уже успела встретиться и на какие объявления она ответила за них обеих.

Было семь часов, можно попробовать связаться с мужчинами, которые звонили в ее отсутствие. В течение следующих сорока минут ей удалось застать троих. Четверых не было дома, и она передала через автоответчик, чтобы они позвонили ей еще раз. Она договорилась встретиться с Леном Паркером в баре «У Мак-Маллана» в четверг, а с Дэвидом Уэлдом в гриле «Смит и Волленски» в пятницу, и позавтракать с Албертом Бутом в кафе «Виктория» в субботу.

А как быть с теми парнями, которые оставили свои телефоны на автоответчике Эрин? Она их записала. Может быть, позвонить им, рассказать, что случилось, если они еще не знают, и попробовать завязать знакомство? Если они регулярно встречаются с девушками по объявлениям, то, вполне возможно, до них доходили слухи о каком-то типе со странностями.

Двоих не было дома. Третий сразу снял трубку.

— Майкл Нэш.

— Майкл, это Дарси Скотт, подруга Эрин Келли. Должно быть, вы уже знаете, что произошло.

— Дарси Скотт. — Приятный баритон звучал сочувственно. — Эрин мне рассказывала о вас. Все это ужасно. Вчера я разговаривал с агентом ФБР и заверил его, что готов помочь, чем могу. Эрин была чудесная девушка.

— Да, чудесная. — Дарси почувствовала, что готова заплакать.

Он, видимо, понял это по ее голосу.

— Представляю, как вам тяжело сейчас. Можно как-нибудь пригласить вас на ужин? Выговоритесь — и станет легче.

— С удовольствием.

— Завтра?

Дарси быстро прикинула. Она встречается с Леном в шесть.

— Только не раньше восьми.

— Прекрасно. Я закажу столик в «Ле Кирк». Да, а как я вас узнаю?

— Светло-каштановые волосы, метр семьдесят три. На мне будет синее шерстяное платье с белым воротником.

— Ну, а я самый обыкновенный. Буду ждать вас в баре.

Дарси повесила трубку. Она как будто успокоилась немного. Хоть будет куда пойти в нарядах с Родео Драйв, подумала она и инстинктивно отметила про себя, что надо позвонить Эрин и рассказать об этом.

Она поднялась и стала растирать затылок. Тупая головная боль напомнила ей, что она не ела с двенадцати часов дня. Было уже без четверти восемь. Сначала горячий душ, решила она. Потом разогрею суп и посмотрю эту передачу.

Суп, довольно аппетитный, когда горячий, превратился в застывшую кашицу с кусками овощей, плавающими в томатном соусе. Дарси смотрела на экран. Какой ужас, думала она, глядя на фотографию мертвой девятнадцатилетней девушки, обутой в разные туфли: на одной ноге — кроссовка, на другой — черная атласная туфелька, расшитая блестками. И Эрин выглядела так же, когда ее нашли? Руки на талии, носки непарных туфель торчат вверх. В чьем больном мозгу могла родиться мысль повторить это убийство? В конце прозвучало предположение, что в смерти Эрин Келли виноват кто-то, видевший эту программу раньше.

Когда передача кончилась, Дарси выключила телевизор и закрыла лицо руками. Может быть, люди из ФБР правы, и кто-то в самом деле скопировал это убийство. То, что Эрин была убита точно так же всего через несколько недель после выхода в эфир этой программы, не может быть простым совпадением.

Но почему именно Эрин? А туфелька, которую надели ей на ногу — она подошла? Если да, откуда убийца знал, какой у нее размер? Наверное, я схожу с ума, подумала Дарси. Наверное, мне не нужно впутываться в это дело, пусть им занимаются люди, которые понимают, что к чему.

Раздался телефонный звонок. Ей не хотелось отвечать, говорить с кем-то. Она вдруг почувствовала, что ужасно устала. А если это из дома инвалидов, что-нибудь с Билли? В случае чего они будут звонить сюда. Она сняла трубку.

— Дарси Скотт.

— Собственной персоной. Ну, наконец-то. Я звоню уже несколько дней. Мой номер 2721. Дуг Филдз.

Глава 9

Четверг, 28 февраля

В четверг утром Нона вместе со своим ассистентом Лиз Кролл закончила сценарий будущей передачи. Лиз, худенькая молодая женщина с острыми мелкими чертами, еще раз переговорила с возможными участниками передачи, «отсеивая плевелы», по ее собственному выражению.

— Кого у нас только нет! — заверила она Нону. — Две парочки, которые в результате поженились. Кэйроны влюбились с первого взгляда и так сентиментальны, что выжмут слезу умиления у кого угодно. Куинлэны ответили на объявления друг друга и весьма забавно рассказывают, как их письма встретились на почте. Есть парень — ну, точь-в-точь Эйб Линкольн в молодости, — который все жалуется, что он очень стеснительный, и все ищет свой идеал. Есть девица, в ее объявлении по ошибке напечатали, что она обеспеченная разведенная женщина. Она получила семьсот писем и уже отсеяла после первого свидания пятьдесят два претендента. Еще есть женщина, которую пригласили на обед, но в конце он устроил ей сцену и ушел, и ей пришлось платить. А другой мужик, с которым она встречалась, чуть ее не изнасиловал, когда до дому подвозил. Теперь околачивается рядом с ее домом. Один раз она проснулась утром, а он на нее в окно смотрит. Если окажется, что твоя приятельница Эрин Келли встречалась именно с этим типом, у нас вообще получится потрясающая концовка.

— И не говори, — ровным голосом ответила Нона и поняла, что Лиз ей никогда особенно не нравилась.

Кролл ничего не заметила.

— А этот фэбээрошник, Винс Д'Амброзио, — просто душка. Я разговаривала с ним вчера. Он собирается во время передачи показать фотографии пропавших девушек и проинформировать публику, что они отвечали на объявления о знакомствах. Потом скажет: если кому-то что-нибудь известно, ну и так далее. Вот это меня смущает. Выходит очень похоже на «Невыдуманные преступления», но что поделаешь. — Она собралась уходить. — Да, вот еще что. Помнишь эту Барнс из Ланкастера, у которой дочь — Клэр — пропала два года назад? Мне вчера пришло в голову. Что, если и ее позвать? Сделать маленький эпизод. Я тут столкнулась с Хэмилтоном, ему эта мысль понравилась, но он сказал обговорить с тобою.

— С Остином Хэмилтоном никто просто так не сталкивается. — Нона почувствовала, как сквозь апатию, которая сковывала ее с каждым днем все больше, прорвался гнев. Ни на минуту не забывала она об Эрин. Это лицо, всегда готовое улыбнуться, эта хрупкая грациозная фигурка. Как и все, кто занимался в секции танцев, где они познакомились, Нона хорошо танцевала, но им всем было далеко до Эрин и Дарси. Особенно Эрин. Все замирали, когда она вальсировала с инструктором. А я втерлась к ним в доверие и рассказала о своей гениальной идее снять передачу об объявлениях о знакомствах. Только бы Винс Д'Амброзио был прав. Он считает, что Эрин оказалась случайной жертвой психа, который решил скопировать убийство Шеридан. Господи, сделай, чтобы так оно и было, взмолилась Нона. Сделай, чтобы так оно и было.

Но если Эрин погибла из-за объявлений, пусть эта передача поможет уберечь других.

— Я позвоню миссис Барнс из Ланкастера, — ответила она Кролл, давая понять, что разговор окончен.

Дарси сидела на подоконнике в спальне, которую она оформляла для девочки, выписывающейся из больницы. Железная кровать с медными шарами из квартиры Эрин подойдет сюда идеально. У изящного трюмо начала века, которое она высмотрела на прошлой неделе в Олд Тэппан, глубокие ящики, оно вполне сойдет за небольшой комод и не займет много места. Видавший виды полированный комод под красное дерево, что стоял здесь сейчас, — просто ужас. Если во встроенном шкафу повесить еще полки, то там можно будет хранить большие вещи, свитера, например.

Она почувствовала, что мать девочки смотрит на нее. Ее миловидное лицо было уставшим и взволнованным.

— Лиза столько времени провела в больничной обстановке, что я подумала, хорошо бы здесь все переделать. Это ее ободрит. Ей еще долго лечиться, но она не падает духом. Она заявила врачам, что года через два опять займется танцами. Она только ходить научилась, как услышит музыку — так давай танцевать.

Лизу переехал мотоциклист, мчавшийся на предельной скорости навстречу транспорту по улице с односторонним движением. Он сбил ее с ног, и в результате она получила множественные переломы обеих ног.

— Она обожает танцевать, — сказала мать с чувством.

«Любит музыку, любит танцевать». Дарси улыбнулась, вспомнив об афише с этой надписью, которая висела когда-то в спальне Эрин. Эрин часто повторяла, что, когда просыпается утром, сразу видит эту афишу, и у нее хорошее настроение целый день. Дарси, не колеблясь, подавила в себе желание оставить афишу у себя на память.

— Тогда у меня есть кое-что, повесим на эту стену, — сказала она, и ей показалось, что привычная боль как будто немного отпустила. Словно сама Эрин одобрительно кивнула головой.

Агентство Харкнесс на Сорок пятой улице в восточной части города было небольшим сыскным бюро, куда Сьюзан обратилась, чтобы выяснить подробности ночных похождений своего мужа Дугласа. Сумма в полторы тысячи долларов, которую ей пришлось заплатить, показалась ей символической. Именно столько удалось ей скопить на своем личном счете в банке, эти деньги она намеревалась потратить на подарок Дугу ко дню рождения в августе. Выписывая чек, она грустно улыбалась.

В среду она звонила Кэрол Харкнесс.

— Сегодня вечером у моего мужа очередное совещание.

— За ним будет следить Джо Пабст, один из наших лучших сотрудников, — получила она ответ.

В четверг Пабст, коренастый весельчак, докладывал своему боссу:

— Этот парень — изрядный проныра. Выходит из офиса, на такси едет до Лондон Террас. Там у него квартира. Он ее снимает у официального съемщика, инженера Картера Филдза, уже два года. Его там знают как Дугласа Филдза. Все шито-крыто. Во-первых, так ему нельзя предъявить обвинение в незаконном найме жилья, и во-вторых, невозможно установить настоящий адрес и место работы. Да еще инициалы те же самые. Не надо беспокоиться о запонках с монограммой.

В невольном восхищении Пабст покачал головой.

— Соседи считают, что он — художник, иллюстрирует книги. Консьерж сказал мне, что у него в квартире на стенах полно авторских гравюр. Я наболтал консьержу, что ему якобы хотят предложить ответственный пост. Как обычно, сунул двадцать долларов, чтобы помалкивал.

В свои тридцать восемь Кэрол Харкнесс была похожа на деловую женщину из рекламных роликов. Ее прекрасно сшитый черный костюм оживляла только золотая булавка на лацкане, пепельные волосы едва достигали плеч. В ее спокойных светло-карих глазах ничего нельзя было прочесть. Она была дочерью детектива из Нью-Йорк Сити, страсть к полицейской работе была у нее в крови.

— Он выходил куда-нибудь? — спросила она.

— Да. Около семи. Вы бы видели, как он преобразился. Изменил прическу, стал совсем кудрявый. Свитер с большим воротом. Джинсы. Кожаная куртка. Но при этом все фирменное. Так одевается богема, если деньжата водятся. В баре «Сохо» встретился с женщиной. Привлекательная. Около тридцати. Одета шикарно. Я сел за столик позади них. Они выпили по стаканчику, и она сказала, что ей пора.

— Хотела отделаться? — быстро спросила Харкнесс.

— Как бы не так. Так и строила ему глазки. Он парень симпатичный и может быть обаятельным, если захочет. Они договорились на пятницу. Пойдут танцевать в какой-то ночной клуб в центре.

Нахмурив лоб от напряжения, Винс Д'Амброзио изучал отчет о результатах вскрытия тела Эрин Келли. Из него явствовало, что она принимала пищу приблизительно за час до смерти. Никаких следов разложения тела. Одежда промокла насквозь. Поначалу, когда тело только обнаружили, эти факты пытались объяснить сырой холодной погодой. Вскрытие же показало, что внутренние органы частично оттаяли. Патологоанатом сделал заключение, что сразу после убийства труп был заморожен.

Заморожен! Почему? Потому что убийца считал, что сразу избавиться от тела слишком опасно? Где он прятал? Погибла ли она еще во вторник вечером? Или, может быть, ее где-нибудь держали взаперти, и она умерла только в четверг?

Собиралась ли она отнести мешочек с бриллиантами в банк? Судя по всему, Эрин Келли была разумная девушка. Она наверняка не стала рассказывать первому встречному о том, что у нее при себе целое состояние. Или рассказала?

Они занимались розыском мужчин, давших объявления, на которые, как можно было предположить, Эрин ответила. У тех, кого они сумели установить, так же, как и у этого юриста Норта, на вечер во вторник было абсолютное алиби. Некоторые сами забирали свою почту прямо в издательствах, где они помещали объявления. Другие — таких было трое — указали адреса, которые на поверку оказались абонированными ящиками. Наверное, женатые мужчины, не имеющие ни малейшего желания, чтобы их жены случайно открыли их почту. Было почти пять, когда позвонила Дарси Скотт.

— Я целый день хотела поговорить с вами, но я не заходила в офис, моталась по всему городу, — объяснила она.

Вот и хорошо, подумал Винс. Дарси Скотт ему нравилась. После того как было обнаружено тело Эрин Келли, он расспрашивал Нону Робертс о семье Скотт и был очень удивлен, узнав, что она является отпрыском двух кинозвезд. В этой девушке не было ничего, что наводило бы на мысль о Голливуде. Она такая естественная. Странно, что какой-нибудь парень ее еще не окрутил. Он спросил, как дела.

— Нормально, — ответила Дарси.

Винс попытался понять, что именно выражает ее голос. Когда он первый раз увидел ее в кабинете Ноны, она говорила тихим сдавленным голосом, в котором явственно звучала тревога. В морге, пока она не разрыдалась, голос ее был невыразительным и монотонным — так говорят в состоянии шока. Сейчас он услышал некую отчужденность. Решимость. Винс сразу догадался, что Дарси по-прежнему убеждена, что смерть Эрин связана с объявлениями о знакомствах.

Он хотел заговорить с ней об этом, но она опередила его:

— Винс, я вот о чем все время думаю. Та туфля на каблуке, которая была на Эрин, — она была ей по ноге? Я хочу сказать, это был ее размер?

— Точно такого же размера, как и ее сапог, — семь с половиной, малая полнота.

— Тогда откуда у того, кто надел ее на Эрин, оказалась туфля именно ее размера?

Сообразительная девушка, подумал Винс. Он тщательно подбирал слова:

— Мисс Скотт, именно этим мы сейчас и занимаемся. Мы знаем, где туфля была сделана, и пытаемся выяснить, где ее купили. Это дорогая вещь, пара таких туфель стоит, наверное, несколько сот долларов. А это значительно сужает круг магазинов в районе Нью-Йорка, где они могли продаваться. Обещаем держать вас в курсе дела. — Он помолчал, потом добавил: — Надеюсь, вы отказались от мысли ходить на свидания по объявлениям, на которые за вас отвечала Эрин?

— Если вас это интересует, — ответила Дарси, — первое свидание у меня через час.

Лен Паркер, в шесть часов. Они встречаются у Мак-Маллана на углу Семьдесят шестой и Третьей. Модное местечко, подумала Дарси, совершенно безопасно. Здесь собирается вся золотая молодежь Нью-Йорка. Она бывала там несколько раз, и ей понравился хозяин, Джим Мак-Маллан. С Паркером она собиралась просто выпить по бокалу вина. Он сказал, что потом пойдет с друзьями играть в баскетбол в Атлетический клуб.

Майклу Нэшу она сказала, что будет в синем шерстяном платье с белым воротником. Но теперь, когда она его надела, оно показалось ей слишком нарядным. Эрин всегда подтрунивала над ней из-за платьев, которыми одаривала ее мать. «В тех редких случаях, когда ты их надеваешь, все мы рядом с тобой выглядим так, словно покупаем вещи в магазине уцененной одежды». Неправда, думала Дарси, накладывая на веки темно-серые перламутровые тени. Эрин всегда выглядела великолепно, даже в колледже, когда у нее на одежду не хватало денег.

Она решила приколоть на платье серебряную брошь с лазуритом, которую Эрин подарила ей на день рождения. «Простенько, но со вкусом», — заявила Эрин. Брошка была выполнена в виде нотной записи. В каждую ноту был вставлен маленький лазурит, точно такого же глубокого синего цвета, что и платье. Серебряные браслеты и серьги и узкие замшевые сапоги дополняли костюм.

Дарси внимательно оглядела себя в зеркале. Во время поездки в Калифорнию мама настояла на том, чтобы отвести ее к своему парикмахеру. Он подстриг ее немного покороче, изменил пробор и слегка подчеркнул светлые пряди в ее волосах. Надо сказать, то, что получалось в результате, пришлось ей по вкусу. Она пожала плечами. Ну, что же, выглядит она вполне прилично. «Будем надеяться, Лен Паркер не сбежит, увидев меня».

Паркер оказался высоким, худощавым и довольно привлекательным. Он сказал, что преподает в колледже, недавно переехал в Нью-Йорк из Уичиты, штат Канзас, и почти никого здесь не знает. Приятель посоветовал ему дать в газету объявление о знакомстве. За бокалом вина он разоткровенничался:

— Это оказалось так дорого. Ты не поверишь. Отвечать на чужие объявления гораздо дешевле, но я рад, что дал это объявление и ты на него ответила. — Глаза у него были светло-карие, большие и выразительные. Он не отрываясь смотрел на Дарси. — Послушай, ты очень красива.

— Спасибо. — Но что-то в нем ее настораживало. Он и правда преподаватель, или он вроде того парня, с которым она встречалась до поездки в Калифорнию? Тот заявил, что работает в рекламном агентстве, но, когда она упомянула парочку агентств, оказалось, что он о них даже не слышал.

Паркер ерзал на высоком табурете, слегка раскачиваясь. Говорил он тихо, и, поскольку кругом было шумно, Дарси приходилось наклоняться к нему, чтобы расслышать.

— Очень красивая, — многозначительно повторил он. — Знаешь, не все девушки, с которыми я встречался, красивые. Когда читаешь их письма, можно подумать, каждая из них — мисс Вселенная, а кто приходит? Смотреть не на что.

Он заказал себе еще вина.

— Тебе тоже?

— Нет, спасибо. — Она старалась подбирать слова: — Ну не все же такие. Наверняка попадались и хорошенькие.

Он замотал головой.

— Им всем далеко до тебя. Никакого сравнения.

Время тянулось медленно. Дарси пришлось выслушивать историю мытарств Паркера в поисках квартиры. Цены ого-го. Некоторые девушки набиваются на обед. Вот еще. Кому это по карману?

Наконец Дарси представился случай упомянуть Эрин.

— Да, да. Мы с подругой тоже иногда нарывались на весьма странных типов. Ее звали Эрин Келли. Ты с ней случайно не встречался?

— Эрин Келли? — Паркер поперхнулся. — Это та девушка, которую убили на прошлой неделе? Нет, не встречался. Она была твоей подругой? Бр-р, кошмар какой. Слушай, я тебе очень сочувствую. Убийцу уже нашли?

Ей не хотелось обсуждать смерть Эрин. Вряд ли Эрин назначила этому человеку второе свидание, даже если она и встречалась с ним. Дарси взглянула на часы.

— Мне пора. Да и ты на баскетбол опаздываешь.

— Да нет, ерунда. Я не пойду. Давай поужинаем вместе. Здесь неплохие гамбургеры. Дорогие, правда, но неплохие.

— Спасибо, но мне правда пора. Меня ждут.

Паркер нахмурился.

— А завтра вечером? Я знаю, я не слишком-то красивый, и всем известно, что преподаватели мало получают, но я бы очень хотел увидеться с тобой еще.

Дарси просунула руки в рукава плаща.

— Нет, я никак не смогу. Спасибо.

Паркер встал с табурета и ударил кулаком по стойке бара.

— Ну, так и плати сама. Думаешь, я тебя не стою. Это ты меня не стоишь.

Она вздохнула с облегчением, когда он вышел из бара. Протянув чек, бармен сказал:

— Мисс, не расстраивайтесь из-за этого придурка. Он опять разыгрывал из себя профессора? На самом деле он работает в университете монтером. По этим объявлениям он ест и пьет задарма. Вы еще дешево отделались.

Дарси засмеялась.

— Это точно. — В голову ей пришла одна мысль. Она достала из сумочки фотографию Эрин. — Он случайно не появлялся здесь с этой девушкой?

Бармен, который выглядел скорее как актер, внимательно посмотрел на фотографию, потом кивнул.

— Появлялся. Недели две назад. Она молодчина. Оставила его с носом.

Нона удивилась и обрадовалась, когда в шесть часов позвонил Винс Д'Амброзио.

— Ты тоже из тех, кто сидит на работе допоздна. Я по поводу твоей передачи. Хотел бы кое-что обсудить. Может, поужинаем вместе? Через час устраивает?

Ее устраивало.

— Отлично. Тогда закажи столик в каком-нибудь кафе недалеко от студии. Я бы съел хороший бифштекс.

Она положила трубку и улыбнулась. В еде Д'Амброзио явно предпочитает что-нибудь попроще, вроде мяса с картошкой, но она руку даст на отсечение, что с холестерином у него все в порядке. Она вдруг поняла, что непонятно почему радуется, что надела сегодня свой новый костюм. Ярко-красный цвет ей очень идет, а золотой ремешок в виде сцепленных рук подчеркивает ее тонкую талию. Талией она может гордиться. Тут на нее нахлынула грусть. Этот ремешок сделала Эрин и подарила ей на Рождество.

Она помотала головой, отгоняя мысли о смерти Эрин, встала и прошлась по комнате, делая вращательные движения плечами. Она целый день просидела над материалами к передаче, и все тело затекло. В три часа сценарий вместе с ней просматривал ведущий кабельного телевидения Хадсон Гэри Финч. Под конец Финч, известный своей дотошностью, расплылся в улыбке и заявил:

— Будет здорово.

— Ну, если даже тебе понравилось…

Нона потянулась и задумалась, стоит еще позвонить Эмме Барнс в Ланкастер или не стоит. Она пробовала застать ее уже раза три или четыре. Надо признать, Лиз отлично придумала пригласить Барнс на передачу рассказать о своей дочери, которая отвечала на объявления о знакомствах и пропала. Лиз — сообразительная девушка, и воображение у нее есть. Но она пыталась обойти меня, когда побежала с этой идеей к Хэмилтону, пришла к выводу Нона. Она хочет сесть на мое место. Пусть попробует.

Она последний раз потянулась как следует, уселась за стол и набрала номер в Ланкастере. У Барнсов никто не подходил.

Винс приехал ровно в семь. На нем был серый в тонкую полоску костюм хорошего покроя и коричневый с бежевым галстук. Вот уж точно не женщина выбирала, подумала Нона, вспомнив, какое значение Мэтт придавал тому, какой галстук надеть с какой рубашкой и каким костюмом.

Они пошли в ресторанчик на Бродвее, за несколько кварталов от ее дома.

— Давай о делах поговорим на десерт, — предложил Винс. И за ужином каждый рассказывал о себе. — Если бы ты давала в газету объявление, что бы ты про себя написала? — спросил он.

Нона помолчала.

— Белая женщина, сорок один год, разведена, режиссер кабельного телевидения.

Он отпил виски.

— А дальше?

— Родилась и выросла в Манхэттене. Мне кажется, за пределами Манхэттена живут только ненормальные.

Он засмеялся. Она заметила, что при этом в уголках его глаз собрались добрые морщинки.

Нона пригубила вино.

— Бургундское великолепное, — сказала она. — Надеюсь, ты тоже попробуешь под бифштекс?

— Обязательно. Что еще ты укажешь в объявлении?

— Закончила Бэрнард. Как видишь, я даже не уезжала из Манхэттена, чтобы учиться. Правда, я жила за границей год и люблю путешествовать, но только не дольше трех недель.

— Это объявление тебе в копеечку встанет.

— Заканчиваю. Люблю чистоту, но не люблю убираться. Ты видел мой кабинет. Ничего не смыслю в комнатных цветах. Хорошо готовлю, но предпочитаю что-нибудь на скорую руку. Обожаю джаз. Ах да, я хорошо танцую.

— Я помню, ты познакомилась с Эрин Келли и Дарси Скотт в танцевальной секции, ты говорила, — сказал Д'Амброзио и увидел, как глаза Ноны потемнели от боли. Он поспешил сменить тему: — Мое объявление значительно короче. Я на государственной службе. Белый мужчина, сорок три года, в разводе, агент ФБР, вырос в Уолдвике, штат Нью-Джерси, закончил университет в Нью-Йорке. Танцую, как медведь. Люблю путешествовать, только если не во Вьетнам. Трех лет там мне хватило. И последнее, но, может быть, самое важное — у меня пятнадцатилетний сын Хэнк, отличный парень.

Она хвалила это заведение не зря: бифштексы были замечательные. За кофе они перешли к делам.

— Записываемся через две недели, — сказала Нона. — Я хотела бы, чтобы ты выступил последним, чтобы у людей осталось впечатление, что эти свидания по объявлениям — вещь весьма небезобидная. Ты ведь собираешься показать фотографии пропавших девушек, да?

— Да. Вполне может быть, что кому-нибудь из зрителей что-то известно.

Когда они вышли из кафе, на улице было очень холодно. Нона задохнулась от колючего пронизывающего ветра. Когда они переходили улицу, Винс взял ее под руку. Он не выпустил ее локтя до самого подъезда.

Она предложила ему подняться выпить чего-нибудь, и он согласился. Нона с облегчением вспомнила, что сегодня должна была прийти Лола и убрать квартиру. Значит, не стыдно будет за беспорядок.

Ее квартира из семи комнат располагалась в доме, построенном еще до войны. Она заметила, как Д'Амброзио поднял брови, увидев большое фойе, высокие потолки, окна во всю стену с видом на западную часть Центрального парка, картины в гостиной, массивную старинную мебель.

— Очень мило, — отреагировал он.

— Когда мои родители переехали во Флориду, они оставили мне все так, как есть. Я — их единственный ребенок, и когда они наезжают в Нью-Йорк, папе так удобнее. Он терпеть не может гостиниц. — Она подошла к бару. — Что ты будешь?

Она налила им обоим самбук, потом вдруг вспомнила:

— Еще только четверть десятого. Ничего, если я позвоню? — Она порылась в сумочке. Ища в записной книжке номер Барнсов, она объяснила, зачем они ей понадобились.

На этот раз трубку сняли сразу же. Кровь застыла у Ноны в жилах, когда она сообразила, что звуки, доносившиеся из трубки, — это женские крики. Мужской голос автоматически произнес приветствие, было ясно, что говорящий в замешательстве.

— Простите, не знаю, кто это звонит, повесьте, пожалуйста, трубку. Мне надо срочно позвонить в полицию. Нас весь день не было дома, мы только что приехали и открыли почту. Моей жене принесли посылку.

Крики перешли в душераздирающий вопль. Нона кивком показала Винсу, чтобы он взял вторую трубку.

— Наша дочь, — продолжал мужчина в недоумении, — она пропала два года назад. А в посылке ее туфля и еще одна — атласная, на высоком каблуке. — Голос сорвался на крик: — Кто это прислал? Почему? Это что, значит, Клэр умерла?

Выйти из такси Дарси помог швейцар. Она вошла в ресторан «Ле Кирк» и почувствовала, что наконец начала приходить в себя после свидания с Леном Паркером. Она и не знала, что потратила на него столько сил. Голова все еще гудела от сознания того, что он встречался с Эрин. Почему он это отрицал? Эрин от него сбежала. Естественно, она больше не собиралась с ним видеться. Или он просто не хотел, чтобы его расспрашивали, не хотел признаваться, что все наврал о себе?

Когда ее родители приезжали в Нью-Йорк, они всегда обедали в «Ле Кирк». Это прекрасный ресторан. Почему она сама не ходит сюда чаще? Как двум таким красивым людям удалось произвести на свет этакого мышонка? И как одна фраза могла так глубоко запасть в душу?

Бар располагался слева. Он был маленький и уютный и позволял не просто убить время, но и приятно скоротать несколько минут в ожидании свободного столика или знакомого. Около стойки оживленно беседовала молодая парочка. На другом конце в одиночестве стоял мужчина. Ну, а я самый обыкновенный.

Майкл Нэш был к себе несправедлив. Русые волосы, красивое лицо, которое, может быть, слегка портил слишком острый подбородок, длинное гибкое тело, темно-синий костюм в едва заметную полоску, синий, отливающий серебром галстук. Он смотрел на нее с явным удовольствием, и она отметила про себя, что глаза у него совершенно необычного цвета — ярко-синие, как темные сапфиры.

— Дарси Скотт. — В его голосе прозвучал не вопрос, а уверенность. Он кивнул метрдотелю и взял ее под руку.

Их усадили за столик в центре зала прямо напротив входа. Майкл Нэш, должно быть, здесь частый и уважаемый гость.

— Что-нибудь выпьешь? Вино?

— Белое, пожалуйста. И стакан воды.

Он заказал бутылку пеллегрино и стакан шардонне, потом улыбнулся.

— Ну вот, теперь, когда с делами на время покончено, как говорит один мой приятель, очень рад, Дарси, с вами познакомиться.

Следующие полчаса он сознательно старался увести разговор в сторону от смерти Эрин. Дарси только потом поняла это. Когда, наконец, она откинулась в кресле, потягивая вино и пощипывая булочку, он произнес:

— Дело сделано. Вы успокоились.

Дарси широко открыла глаза.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что наблюдал за вами. Вы вошли стремительно, и по вашему виду было ясно, что вы находитесь в крайне нервозном состоянии. Что-нибудь случилось?

— Нет, ничего. Вообще-то, я хотела бы поговорить об Эрин.

— Я тоже. Но, Дарси… — Он помолчал. — Поймите, я не могу вдруг перестать делать то, чем занимаюсь весь день. Я психиатр.

Он виновато улыбнулся.

Она чувствовала, что волнение наконец немного улеглось.

— Это я должна извиниться. Вы абсолютно правы. Я в самом деле была взвинчена, когда пришла сюда. — И она рассказала о Лене Паркере.

Он внимательно слушал, слегка наклонив голову.

— Надеюсь, вы заявите о нем в полицию.

— Точнее, в ФБР.

— Винсенту Д'Амброзио? Я уже говорил вам по телефону, что он во вторник заходил ко мне. К сожалению, я не много мог ему сообщить. Мы встречались с Эрин в баре несколько недель тому назад. Я сразу понял, что такой девушке вовсе ни к чему искать знакомств по объявлениям, и заявил ей об этом прямо. Она рассказала мне о телепередаче, которую готовит ее приятельница. И упомянула вас. Сказала, вместе с ней на объявления отвечает ее лучшая подруга.

Дарси кивнула в надежде, что сумеет сдержать слезы.

— Обычно я не вдаюсь в подробности, почему сам занимаюсь тем же — это из-за книги, которую я пишу, — но Эрин я во всем признался. Мы обменялись впечатлениями о людях, с которыми сталкивались по объявлениям. Я постарался запомнить все, что она мне рассказывала, но она не называла имен. В основном это были всякие смешные случаи. Я и заподозрить не мог, что у нее были какие-то неприятности.

— «Личные контакты самого неприятного свойства», называла она их.

Нэш засмеялся.

— Да, это я помню. Мы договорились встретиться еще как-нибудь и поужинать вместе. Я хотел побыстрее закончить книгу, а она работала над колье. Я сказал, что позвоню. А когда собрался наконец, ее телефон не отвечал. Как я понял со слов Винсента Д'Амброзио, было уже поздно.

— Это случилось в тот вечер, когда она собиралась на свидание с человеком по имени Чарлз Норт. И хотя он не пришел, я все равно уверена, что ее смерть как-то связана с объявлениями о знакомствах.

— Если вы уверены в этом, почему сами до сих пор отвечаете на них?

— Потому, что я хочу найти этого человека.

Он нахмурился, но не проронил ни слова. Они оба изучали меню и остановили свой выбор на рыбе по-дуврски. За едой Нэш старался говорить о чем угодно, но только не о гибели Эрин. Он рассказал о себе.

— Мой отец разбогател на пластмассе. Буквально делал из нее деньги. Потом купил в Бриджуотере чудовищный дом с претензией на стиль. Он был милым простым человеком, и каждый раз, когда я думаю, зачем нам троим нужен был дом из двадцати комнат, я вспоминаю, как он бывал горд, когда показывал его гостям.

Он коснулся своего развода.

— Я женился через неделю после выпуска. Это была большая ошибка для нас обоих. Дело было не в деньгах, но занятия медициной, особенно продолжительное изучение психологии — тяжелый, неблагодарный труд. У нас не хватало времени друг для друга. Через четыре года она не выдержала. Сейчас Шерил живет в Чикаго, у нее трое детей.

Настала очередь Дарси. Она осторожно обошла тему родителей, не назвав их имен, и перескочила к рассказу о том, как бросила работу в рекламном агентстве и открыла свою контору по дизайну интерьеров.

— Однажды кто-то сказал, что я — новая версия фирмы «Стэнфорд и сын». Наверное, в этом есть доля истины, но мне нравится. — Ей вспомнилась комната, которую она оформляла для шестнадцатилетней девочки, попавшей в аварию.

Если он и заметил, что она что-то не договаривает, то не подал виду. Салат принесли как раз в тот момент, когда возле их столика остановился знакомый ее родителей, режиссер.

— Дарси! — Последовали поцелуи и объятия. Он представился Майклу Нэшу. — Хэрри Кэртис. — Снова повернулся к Дарси. — Ты все хорошеешь. Слышал, твои родители на гастролях в Австралии. Как там дела?

— Они только что уехали.

— Ну, передавай им привет. — Он обнял ее еще раз и направился к своему столику.

В глазах Нэша не отразилось любопытство. Вот что значит психиатр, подумала Дарси. Они ждут, когда ты сам все им расскажешь. Она не предложила никакого объяснения словам Кэртиса.

Ужин прошел замечательно. Нэш признался, что у него две страсти в жизни — верховая езда и теннис.

— Именно это и удерживает меня в Бриджуотере.

Когда принесли кофе, он вернулся к разговору о гибели Эрин.

— Дарси, я редко даю советы, даже бесплатные, но мне кажется, тебе лучше отказаться от этих свиданий по объявлениям. Тот парень из ФБР произвел на меня впечатление человека компетентного, и, насколько я могу судить, он не успокоится, пока убийца Эрин не получит по заслугам.

— Он мне именно так и сказал. Но я думаю, каждый должен делать свое. — Она выдавила улыбку. — Когда я последний раз разговаривала с Эрин по телефону, она призналась мне, что повстречала очень милого человека, а он, представьте себе, так и не позвонил. Ручаюсь, это был ты.

Он отвез ее домой на такси, попросил шофера подождать и проводил до двери. Дул резкий ветер, и он встал так, чтобы укрыть ее от его порывов, пока она открывает дверь своим ключом.

— Можно я тебе еще позвоню?

— Буду рада. — Ей показалось на мгновение, что он собирается поцеловать ее в щеку, но он только пожал ей руку и вернулся к ожидавшему такси.

Ветер вырывал дверь из рук, и она закрывалась медленно. Когда замок уже защелкнулся, она услышала позади шаги и обернулась. Сквозь стекло она увидела мужчину, взбегающего по ступенькам. Еще секунда — и он бы оказался вместе с ней в вестибюле. Узнав в нем Лена Паркера, она онемела от страха и стояла, широко открыв глаза, а он толкнул дверь, со всей силы пнул ее ногой, потом развернулся и бросился бежать по улице.

Глава 10

Пятница, 1 марта

Лежа в постели, Грета Шеридан раздумывала, вставать ей или попытаться заснуть еще на часок. Порывистый мартовский ветер бился в окна, рамы стучали, и ей припомнилось, что Крис неоднократно предлагал заменить их. Серый свет раннего утра проникал в комнату сквозь задернутые шторы.

Ей нравилось спать в холодной комнате. Одеяла и плед не давали замерзнуть, а белый с голубым муаровый балдахин над кроватью создавал впечатление уюта и защищенности.

Ей приснилась Нэн. Через две недели, тринадцатого марта, годовщина ее смерти. Накануне Нэн исполнилось девятнадцать. В этом году она праздновала бы свой день рождения в тридцать четвертый раз.

Праздновала бы.

Грета нетерпеливо отбросила одеяло, протянув руку, взяла мягкий халат и встала с постели. Сунув ноги в домашние туфли, она вышла в коридор и по винтовой лестнице спустилась на первый этаж. Она понимала, почему Крис так беспокоится. Дом большой, и все знают, что она живет одна. «Ты даже представить себе не можешь, насколько просто профессионалу отключить сигнализацию», — предупреждал он ее.

«Но я люблю этот дом». Каждая комната здесь связана с дорогими ее сердцу воспоминаниями. Грете почему-то казалось, что уехать отсюда означало бы распроститься с ними тоже. А если Крис наконец устроит свою жизнь, думала Грета, не замечая, что улыбается, и подарит ей внуков, они будут с удовольствием сюда приезжать.

У боковой двери лежала «Таймс». Пока варился кофе, Грета принялась ее просматривать. На одной из последних страниц была короткая заметка о той девушке, которую нашли мертвой в Нью-Йорке на прошлой неделе. Убийство по шаблону. Какая жуткая мысль. Как могло случиться, что по земле ходят два таких страшных человека, один из которых лишил жизни Нэн, а другой — Эрин Келли? Осталась бы Эрин Келли жива, если бы по телевизору не показали ту передачу?

И что это она пыталась вспомнить, когда настояла на том, чтобы посмотреть ее? «Нэн, Нэн, — думала она. — Ты говорила мне что-то важное, а я никак не могу сообразить, что именно».

Вот Нэн болтает о школе, занятиях, друзьях, поклонниках. Нэн с нетерпением ждет поездки во Францию всем классом. Нэн, которая так любила танцевать. «Я танцевать могу до самого утра». Эта песенка написана словно для нее.

Эрин Келли тоже нашли в одной туфельке на высоком каблуке. На высоком каблуке? Что-то такое есть в этих двух словах… С досадой Грета открыла «Таймс» на странице с кроссвордом.

Зазвонил телефон. Это был Грегори Лэйтон. Она познакомилась с ним на днях на приеме в клубе. Федеральный судья, шестьдесят с небольшим, живет в Кенте в сорока милях отсюда. «Очень симпатичный вдовец», — шепнула ей Присцилла Клэйберн. Он и вправду очень симпатичный и приглашает на ужин сегодня вечером. Грета приняла приглашение и положила трубку. Она вдруг поняла, что предвкушает удовольствие от приятного вечера.

Дороти пришла ровно в девять.

— Надеюсь, миссис Шеридан, вам не нужно выходить сегодня утром из дому. Ветер кошмарный. — По дороге она захватила почту и среди прочего — объемистую посылку, которую сунула под мышку. Она положила все это на стол и нахмурилась. — Странная какая штука. Без обратного адреса. Слушайте, это не бомба, а?

— Скорее всего опять дурацкие письма по поводу той передачи, чтоб ей неладно было. — Грета потянула бечевку, которой был перевязан пакет, но ее вдруг охватила паника. — Нет, и правда, странная. Лучше я позвоню Глену Муру.

Шеф полиции Мур только что появился в своем кабинете в управлении.

— Не трогайте пакет, миссис Шеридан, — отрывисто сказал он, — мы немедленно приедем. — Он связался с полицией штата. Они обещали прислать к Шериданам человека из отдела по борьбе с терроризмом со специальным оборудованием.

В девять часов, с величайшем осторожностью держа пакет перед собой, офицер из отдела по борьбе с терроризмом установил его для просвечивания. Из гостиной, куда отправили женщин, Грета услышала, как он с облегчением рассмеялся. Она поспешила обратно в кухню, Дороти следом за ней.

— Не-а, не взорвется, — успокоил он ее, — всего навсего пара разных туфель.

Грета увидела испуг на лице Мура, почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица, когда офицер разорвал оберточную бумагу и достал обувную коробку. На крышке была нарисована нарядная туфелька. Он открыл коробку. Внутри, завернутые в папиросную бумагу, рядышком лежали вечерняя туфля на высоком каблуке и поношенная спортивная тапочка.

— О, Нэн! Моя Нэн! — Грета потеряла сознание и уже не почувствовала, как Мур подхватил ее на руки.

В пятницу Дарси пробудилась от беспокойного сна в три часа ночи.

Настойчиво звонил телефон. Потянувшись за трубкой, она взглянула на будильник. «Алло», — сказала она быстро, вдруг испугавшись чего-то.

— Дарси, — прошептали в трубке. Голос ей показался знакомым, но она не могла вспомнить, кому он принадлежит.

— Кто это?

Шепот сразу перешел в крик.

— Не смей больше захлопывать передо мной дверь! Слышишь? Слышишь, я тебе говорю?

Лен Паркер. Она бросила трубку и укрылась одеялом с головой. Минуту спустя телефон зазвонил снова. Она не ответила. Звонки продолжались. Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать звонков. Она понимала, что должна поднять трубку, но не могла даже дотронуться до нее, так как знала, что на том конце Паркер.

Наконец звонки прекратились. Она вырвала штепсель из розетки, бросилась в гостиную, включила автоответчик и опять запрыгнула в постель, захлопнув за собой дверь спальни.

Он и с Эрин то же проделывал? Шпионил за ней, когда она сбежала от него? Может быть, шел за ней до бара, где она должна была встретиться с Чарлзом Нортом? Может быть, втолкнул ее в машину?

Утром она позвонит Винсу Д'Амброзио.

Два часа после этого она не могла заснуть, потом провалилась в темноту, где ее тревожили смутные беспокойные видения.

В семь тридцать она проснулась от внезапно охватившего ее страха, потом вспомнила, что именно ее испугало. Долгий горячий душ помог немного успокоиться. Она натянула джинсы, свитер с большим круглым воротом, свои любимые сапоги.

Записей на автоответчике не было: звонивший сразу вешал трубку.

Сок и кофе за столиком у окна. Вид на безжизненный парк. В восемь часов раздался телефонный звонок. Господи, только бы не Лен Паркер. Затаив дыхание, она сняла трубку.

— Дарси, надеюсь, я не слишком рано. Я просто хотел сказать, что мне вчера было хорошо с тобой.

Она с облегчением вздохнула.

— О, Майкл, я тоже думаю, что мы вчера провели изумительный вечер.

— Что-то случилось? Что-нибудь серьезное?

Было так приятно слышать в его голосе заботу. Она рассказала ему про Лена Паркера, про то, как он рвался в дверь, как звонил ночью.

— Это я виноват, я не проводил тебя до квартиры.

— Вовсе нет.

— Дарси, пожалуйста, позвони тому агенту ФБР и сделай официальное заявление об этом типе Паркере. И может быть, мне удастся уговорить тебя не ходить больше на свидания по объявлениям?

— Боюсь, что нет. Но я обещаю позвонить Винсу Д'Амброзио не откладывая.

Попрощавшись, она положила трубку. Странно, но она почти успокоилась.

Она позвонила Винсу из офиса. На протяжении всего разговора Бев стояла рядом и слушала, широко открыв глаза. Ей пришлось говорить с другим агентом, Винс улетел в Ланкастер. Он записал все, что она сказала.

— Мы работаем в контакте с полицией. Сейчас же займемся этим типом. Спасибо, мисс.

Позвонила Нона и объяснила, почему Винс уехал в Ланкастер.

— Дарси, это просто кошмар. Одно дело, если кто-то посмотрел «Невыдуманные преступления» и в его больном мозгу созрел план совершить такое же убийство… Но похоже, этот кто-то занимается такими делами уже давно. Клэр Барнс пропала два года назад. У них с Эрин столько общего. Ее ожидал большой успех в одном мюзикле на Бродвее. А Эрин только что добилась успеха у «Бертолини».

Только что добилась успеха у «Бертолини». Эти слова застряли в голове Дарси и не давали ей покоя, пока она звонила по телефону, отвечала на звонки, просматривала газеты в поисках объявлений о распродаже мебели в Коннектикуте и Нью-Джерси, ездила на квартиру, которую она оформляла для сдачи внаем, и наконец заскочила в бистро перекусить и выпить кофе.

И тут она поняла, что́ ее беспокоит. Только что добилась успеха у «Бертолини». Эрин говорила, что должна получить за колье двадцать тысяч долларов. В суматохе Дарси забыла о той, показавшейся ей странной, записи на автоответчике в квартире Эрин. Она позвонит им сразу, как вернется в офис, и уточнит.

К телефону подошел Альдо Марко. Это кто-то из родственников наводит справки?

— Я душеприказчица Эрин Келли. — Как жутко произносить такие слова.

— Они уже выплатили гонорар Джею Стрэттону, менеджеру Эрин Келли. Какое-нибудь недоразумение?

— Нет, нет. — Так значит, Стрэттон взял на себя роль менеджера Эрин.

Дома его не было. На автоответчике она оставила краткую запись: «Срочно позвоните по поводу гонорара Эрин».

Джей Стрэттон позвонил около пяти.

— Прошу прощения. Конечно, мне нужно было связаться с вами раньше. Я уезжал. Как мне оформить чек? — Он начал убеждать Дарси, что, пока был в отъезде, только и думал об Эрин. — Эрин была такая красивая, такая одаренная девушка. Я абсолютно уверен, что кому-то было известно о драгоценностях и он убил ее с целью ограбления, а потом постарался представить дело так, как будто это убийство скопировано с той передачи.

Уж если кому-то и было известно о драгоценностях, так это тебе. Дарси с трудом удавалось выслушивать Стрэттона и вежливо отвечать на его сочувственные замечания. Его опять несколько дней не будет в городе. Они договорились встретиться в понедельник вечером.

Некоторое время после этого разговора Дарси невидящими глазами смотрела прямо перед собой, потом произнесла вслух: «И в самом деле, как вы говорите, мистер Стрэттон, почему бы двум самым лучшим друзьям Эрин не познакомиться поближе?» Она тяжело вздохнула. Надо заняться делами, а то скоро пора собираться на свидание с номером 1527.

Винс вылетел в Ланкастер первым же рейсом в пятницу. Он убедительно просил отца Клэр Барнс никому, кроме ближайших родственников, не рассказывать о посылке с туфлями. Но когда он прибыл в аэропорт, все местные газеты пестрели заголовками о случившемся. Он позвонил Барнсам домой и узнал, что вчера вечером миссис Барнс на «скорой» увезли в больницу.

Лоренс Барнс был представительным мужчиной крепкого телосложения, который в других обстоятельствах, подумал Винс, выглядел бы весьма внушительно. Сейчас, сидя у постели своей жены, он с тревогой всматривался в ее лицо. После укола она забылась тяжелым сном. Рядом с ней сидела молодая женщина. Винс предъявил свое удостоверение и вышел в коридор, Барнс и молодая женщина последовали за ним.

Барнс представил ее как свою вторую дочь, Кэрен.

— В приемном покое оказался репортер. Он слышал, как Эмма кричала про посылку и про то, что Клэр умерла.

— Где туфли сейчас?

— У нас дома.

За туфлями его подвезла Кэрен. Она работала юристом в одной фирме в Питтсбурге и, в отличие от родителей, никогда не надеялась, что в один прекрасный день Клэр вернется.

— Если бы она была жива, она бы ни за что на свете на упустила шанс участвовать в шоу Томми Тьюна.

Дом Барнсов был построен в колониальной стиле и располагался в фешенебельном пригороде. Участок по крайней мере в акр, отметил про себя Винс. На улице поджидала машина с телевидения. Кэрен Барнс быстро проехала мимо, свернула на дорожку, ведущую к дому, и вырулила к заднему крыльцу. Им наперерез бросился репортер, но полицейский его остановил.

Стены гостиной были увешаны семейными фотографиями в рамках, многие запечатлели Кэрен и Клэр в разном возрасте. Кэрен взяла в руки снимок, стоявший на пианино.

— Я сделала его, когда видела Клэр последний раз. Мы гуляли в Центральном парке незадолго до того, как она исчезла.

Стройная. Хорошенькая. Блондинка. Около двадцати пяти. Веселая улыбка. «Да, приятель, выбирать ты умеешь», — с горечью подумал Винс.

— Можно взять? Я ее размножу, а оригинал верну вам.

Посылка стояла на столике в холле. Обычная оберточная бумага, почтовый бланк, какие продаются в любом почтовом отделении, адрес написан крупными печатными буквами. Отправлена из Нью-Йорк-сити. На коробке никаких отметок, только на крышке изящно выполненный рисунок нарядной туфельки на высоком каблуке. Две разные туфли. Одна — белая сандалия фирмы «Бруно Магли», другая — золотая туфелька с ремешком и открытым носком, на высоком тонком каблуке. Обе туфли одного размера — шесть, малая полнота.

— Вы уверены, что это сандалия вашей сестры?

— Да. У меня есть точно такие же. Мы купили их вместе в тот последний день в Нью-Йорке.

— Как долго ваша сестра отвечала на объявления о знакомствах?

— Около полугода. Полиция опрашивала всех, на чьи объявления она ответила, по крайней мере, всех, кого смогла установить.

— Она сама давала объявления?

— Насколько я знаю, нет.

— Где она жила в Нью-Йорке?

— На Шестьдесят третьей улице в западной части города. Квартира в кирпичном доме. Отец вносил плату почти в течение года после ее исчезновения, потом перестал.

— А что с ее вещами?

— Мебель не стоила того, чтобы ее перевозить. А одежда, книги и все остальное — наверху, в ее старой комнате.

— Можно взглянуть?

В шкафу на полке стояла картонная коробка.

— Я собрала сюда ее записную книжку, календарь, почтовую бумагу, письма и все такое. Когда мы заявили о ее исчезновении, полиция просматривала ее личные бумаги.

Винс достал коробку и открыл ее. Календарь двухлетней давности лежал сверху. Он пролистал его. С января по август страницы были испещрены пометками. Клэр Барнс не видели с четвертого августа.

— Дело осложняется тем, что у Клэр был свой шифр. — Голос Кэрен Барнс задрожал. — Вот видите, здесь написано «Джим». Это означает «студия Джима Хэйворта», она занималась там танцами. Тут, четвертого августа, — «Томми». Это значит «репетиция шоу Томми Тьюна», в Гранд Отеле. Ее только что взяли в труппу.

Винс перелистал несколько страничек. На листке за пятнадцатое июля он увидел: «Чарли».

Чарли!

Стараясь не выдать волнения, он указал на запись.

— А это кто, вы знаете?

— Нет. Хотя как-то она упомянула одного Чарли, с которым ходила танцевать. Полиции, кажется, так и не удалось его разыскать. — Кэрен Барнс побледнела. — Эта туфелька. Такие надевают на танцы.

— Вот именно. Мисс Барнс, прошу вас, пусть это останется между нами. Кстати, сколько времени ваша сестра жила на той квартире?

— Почти год. А до этого она снимала квартиру в Виллидже.

— А точнее?

Улица Кристофер. Кристофер, дом сто один.

Без четверти пять Дарси вручила Бев последний счет для оплаты и вдруг решила позвонить матери выздоравливающей девочки. Ее должны выписать из больницы в конце следующей недели. Маляр, которого наняла Дарси, сторож, подрабатывающий в дневной время, уже приступил к работе.

— К среде все будет готово, — заверила Дарси мать.

«Слава Богу, утром я сообразила захватить с собой одежду», — думала она, снимая свитер и джинсы и надевая черную шелковую блузку с длинными рукавами и овальным вырезом, итальянскую зеленую с золотым шелковую юбку миди и шаль из этой же ткани. Золотая цепочка, тонкий золотой браслет, золотые серьги — все сделано руками Эрин. Наверное, это глупо, но она чувствовала, словно идет на битву с гербом Эрин на щите. Она вытащила из волос заколку и встряхнула ими.

Бев вошла как раз, когда она закончила подкрашивать глаза.

— Дарси, ты выглядишь просто великолепно! — Бев замялась. — Ты знаешь, мне всегда казалось, что ты как будто нарочно прятала свою красоту, а сейчас… Ну, я имею в виду, что… Да нет, я не то говорю, извини.

— Эрин говорила мне примерно то же самое, — заверила ее Дарси. — Она все время заставляла меня больше краситься и чаще надевать те шикарные наряды, которые мне мама присылает.

На Бев была юбка и свитер, в которых Дарси частенько ее видела.

— Кстати, тебе подошли вещи Эрин?

— Да, в самый раз. Я так довольна. Плата за учебу опять подскочила, и при нынешних ценах пришлось бы мне разыгрывать из себя Скарлетт О'Хара и шить платье из портьеры.

Дарси засмеялась.

— Это по-прежнему моя самая любимая сцена в «Унесенных ветром». Слушай, я, конечно, сама просила тебя не носить вещи Эрин на работу, но думаю, она бы первая настояла на этом. Так что давай.

— Ты хорошо подумала?

Дарси повесила в шкаф свою неизменную кожаную куртку и достала плащ.

— Ну, конечно.

Она шла на свидание с Дэвидом Уэлдом, абонентный номер 1527, в гриле «Смит и Волленски» в половине шестого. Он сказал, что будет ждать ее за стойкой или «где-нибудь поблизости». Каштановые волосы. Карие глаза. Рост примерно метр восемьдесят три. Темный костюм.

Она сразу узнала его по этому описанию.

Приятный человек, пришла к выводу Дарси минут пятнадцать спустя. Они сидели друг против друга за одним из маленьких столиков. Родился и вырос в Бостоне. Работает в фирме «Холден», сеть универсальных магазинов. Последние три года ездит туда-сюда, так как они стали расширяться и завоевывать новые территории.

Она дала ему лет тридцать пять и задумалась, почему именно в этом возрасте холостые мужчины начинают рассылать по газетам объявления о знакомствах.

Говорить с ним было легко. Он закончил Северо-восточный университет. И отец, и дедушка работали у Холдена. И он начал подрабатывать там еще подростком. После школы. По выходным. В летние каникулы.

— Мне и в голову не приходило заняться чем-нибудь другим, — признался он. — У нас в семье все занимаются торговлей.

С Эрин он не встречался. Читал о ее смерти в газетах.

— Вот из-за этого и не по себе, когда даешь объявление. Я имею в виду, я просто хочу познакомиться с приятными людьми. — Пауза. — Ты приятная.

— Спасибо.

— Я буду очень рад, если ты останешься поужинать со мной. — Было видно, что ему действительно этого хочется, но прозвучало приглашение ненавязчиво.

У этого никаких комплексов, подумала Дарси.

— К сожалению, не могу, но я уверена, ты встречал по этим объявлениям много приятных девушек, ведь так?

Он улыбнулся.

— Иной раз и очень приятных. Представь себе, одна только что устроилась на работу в магазин «Парамус», фирма «Холден». Это в Нью-Джерси. Закупает товары. Я тоже занимался чем-то вроде этого, пока не перешел в управление.

— Вот как? И чем же ты занимался?

— Я закупал обувь для наших магазинов в Новой Англии.

До управления на Федеральной площади Винс добрался в три часа в пятницу. Ему передали, чтобы он срочно связался с шефом полиции Дэриена Муром. От него Винс узнал о посылке, которую принесли Шериданам.

— Вы уверены, что это точно такие же туфли, как были на Нэн Шеридан, когда обнаружили ее труп?

— Мы их сличили. У нас теперь обе пары.

— Газеты уже пронюхали?

— Пока нет. В наших интересах обойтись без лишнего шума, но гарантий никаких. Вы знакомы с Крисом Шериданом. Это первое, о чем он просил.

— Я тоже прошу об этом, — вставил Винс. — Теперь ясно, что этот убийца действует уже пятнадцать лет, если не дольше. И если он вдруг стал рассылать туфли родственникам именно сейчас, значит, у него есть на то причины. Я собираюсь проконсультироваться с кем-нибудь из наших психиатров и послушать, что они по этому поводу думают. Но если мы установим, что кто-то из тех, кого допрашивали по поводу убийства Нэн Шеридан, имеет хоть какое-то отношение к Клэр Барнс, у нас будет над чем работать дальше.

— А Эрин Келли? Ее вы не считаете?

— Я все еще не уверен. Ее смерть может быть связана с пропажей драгоценностей, а преступник потом специально все так устроил, чтобы это выглядело как убийство по шаблону.

Они договорились, что Винс приедет и заберет туфли на следующий день, и распрощались.

Помощник Винса Эрни Чизек, молодой агент, которого недавно перевели из Колорадо, кратко доложил о звонке Дарси по поводу Лена Паркера.

— Этот парень — псих, — добавил он. — Работает в университете монтером. Золотые руки. Может починить что угодно. Живет один. Трясется над каждой копейкой. И представьте себе, из богатой семьи. У него изрядный годовой доход. Его попечитель каждый год переводит деньги на его содержание в банк. Паркер снял деньги со счета только один раз — несколько лет назад. Попечитель считает, что он купил дом с участком. Судя по всему, живет на зарплату монтера, снимает дешевую комнатуху на Девятой авеню. У него старый комби, гаража нет. Ставит прямо на улице у дома.

— В полиции есть что-нибудь на него?

— Да, все то же, что сообщила Дарси Скотт. Шпионит за девушками, орет на них, в дверь ломится. Все время дает в газеты объявления о знакомстве. Но его все отваживают. Насколько полиции известно, нападений не совершал. Получал предупреждения, но судимостей нет.

— Возьми его на заметку.

— Я говорил с его врачом. Тот утверждает, что он не опасен.

— Ну, конечно, не опасен. Всем известно, что те, кто подглядывает за женщинами, никогда не осуществляют своих фантазий. Но нам с тобой лучше знать, верно?

Сьюзан заявила, что собирается поехать на выходные к отцу в Гилфорд, штат Коннектикут, и заберет с собой детей. Дуг с радостью одобрил ее план. Он договорился пойти танцевать с разведенной сотрудницей фирмы по продаже недвижимости и теперь раздумывал, не придется ли отложить свидание. На этой неделе он два раза приходил домой поздно, и хотя Сьюзан, как ему казалось, осталась довольна их совместным ужином в Нью-Йорке в понедельник, что-то было такое в ее поведении, чего он никак не мог понять до конца.

Если она с ребятишками уедет к отцу до воскресенья, у него будет два свободных вечера. Он не предложил поехать вместе с ними. Пустое дело. Тесть его недолюбливал, всегда посмеивался над ним, говорил, что Дуг, наверное, очень важная шишка, раз работает круглые сутки. «Странно, Дуг, ты столько вкалываешь, а деньги на дом у меня занял. Давай вместе разберемся в твоих финансах, посмотрим, в чем тут дело».

Как бы не так.

— Счастливо отдохнуть, дорогая, — сказал Дуг, уезжая на работу в пятницу утром. — Папе привет.

После обеда, пока малыш спал, Сьюзан позвонила в сыскное бюро, чтобы узнать, что им удалось установить. Она спокойно выслушала всю информацию, которую они ей сообщили. Свидание с женщиной в баре «Сохо». Условились пойти танцевать. Квартира в Лондон Террас на имя Дугласа Филдза.

— У него есть приятель — Картер Филдз, — сказала она детективу. — Они с ним одного поля ягодки. Больше можете не беспокоиться. Того, что я слышала, вполне достаточно.

Ее отец теперь круглый год жил в доме, который был построен еще до революции и где они прежде проводили лето. После нескольких инфарктов он был очень бледен, и когда она его видела, у Сьюзан прямо сердце кровью обливалось. Но держался он молодцом. После ужина Бет и Донни пошли в гости к соседям, а Сьюзан уложила малыша в постель, приготовила горячее питье и принесла стаканы в библиотеку.

Размешивая в его стакане сахарную пудру и цедру, она чувствовала на себе пристальный взгляд отца.

— Ну, и когда же я узнаю, чем вызван сей неожиданный, но весьма приятный визит?

Сьюзан улыбнулась.

— Прямо сейчас. Я развожусь с Дугом.

Отец молчал.

«Только не произноси „Я же тебе говорил“», — взмолилась про себя Сьюзан. Она продолжала:

— Я обратилась в сыскное бюро, и они за ним следили. У него в Нью-Йорке квартира на имя Дугласа Филдза. Представляется свободным художником, иллюстратором. Ты ведь знаешь, он и правда хорошо рисует. Ходит на свидания. А мне тем временем втюхивает, что у него много работы, «эти вечные совещания». Даже Донни видит все это вранье насквозь, сердится и презирает его. Уж лучше пусть он ничего не ждет от своего отца, чем надеется, что когда-нибудь все переменится.

— Сьюзан, может быть, тебе сюда переехать? Места здесь много.

Она благодарно улыбнулась.

— Да они тебя с ума сведут через неделю. Нет. Дом в Скарсдейле слишком велик. Дуг настоял, чтобы мы его купили, хотел произвести впечатление на друзей по клубу. Нам он и тогда был не по карману, и я, кажется, начинаю понимать, почему он нам не по карману сейчас. Я его продам, куплю дом поменьше, а на следующий год отдам малыша в садик — я знаю один хороший в городе. Потом устроюсь на работу.

— Это будет непросто.

— Но так будет намного лучше, чем теперь.

— Сьюзан, я изо всех сил старался не сказать «я же говорил тебе», но ведь так оно и есть. Этот парень — неисправимый бабник, и он по натуре жестокий человек. Помнишь твой день рождения, когда тебе исполнилось восемнадцать? Когда он привез тебя домой, он был так пьян, что мне пришлось вышвырнуть его за дверь. А на следующее утро в моей машине были перебиты все стекла.

— Но ведь ты не можешь утверждать, что это сделал Дуг.

— А, Сьюзан, не надо. Если уж ты решилась посмотреть правде в глаза, надо идти до конца. И скажи-ка мне еще вот что. Разве ты не выгораживала его, когда его допрашивали по поводу смерти той девушки?

— Нэн Шеридан?

— Ну, естественно, Нэн Шеридан.

— Дуг просто не способен…

— Нет, Сьюзан, скажи мне, когда на самом деле он заехал за тобой в то утро, когда ее убили?

— В семь часов. Мы хотели вернуться в Браун до хоккейного матча.

— Сьюзан, перед смертью твоя бабушка все мне рассказала. Ты в то утро плакала, потому что решила, что Дуг опять тебя обманул и не приехал за тобой. Он объявился только после девяти. Скажи мне правду, хотя бы сейчас.

Хлопнула входная дверь. Вошли Донни и Бет. Личико Донни светилось радостью и покоем. С каждым днем он все больше становился похож на Дуга в этом же возрасте. Она влюбилась в Дуга еще в школе.

Сьюзан почувствовала, как у нее сжалось сердце. Я никогда не смогу его разлюбить, призналась она себе. Вот Дуг умоляет ее: «Сьюзан, у меня сломалась машина. Они хотят все это свалить на меня. Им нужен виновный, все равно кто. Пожалуйста, скажи, что в семь я был здесь».

Донни подошел ее поцеловать. Она наклонилась и погладила его по голове, потом снова повернулась к отцу.

— Папа, ну о чем ты говоришь? Ты прекрасно знаешь, у бабушки плохо было с памятью. Уже тогда она вечно все путала, это было в другой день.

Глава 11

Суббота, 2 марта

Когда он добрался туда в субботу, было уже полтретьего ночи. Последние несколько дней его так тянуло сюда. Только здесь он становился сам собой. Не надо прятаться за чужой личиной. Можно танцевать в такт с Астером, улыбаться воображаемой девушке у него в объятиях, нашептывать милые глупости ей на ушко. Как прекрасно, что здесь никого нет, засовы отделяют его от внешнего мира, портьеры задернуты, чтобы никто, случайно попавший в его владения, не мог заглянуть в комнату и нарушить его уединение. Здесь царит его безграничное «я», не скованное приличиями и условностями, здесь он может полностью отдаться восхитительным воспоминаниям.

Нэн. Клэр. Джэнин. Мари. Шейла. Лесли. Аннетт. Тина. Эрин. Все они улыбаются ему, все рады ему, им не уйти, не посмеяться над ним, не бросить на него презрительный взгляд. Под конец, когда они уже понимали, что происходит, это было так замечательно. Он жалел, что не дал этой возможности Нэн — все осознать и упрашивать его. Лесли и Аннетт умоляли о пощаде. Мари и Тина плакали.

Иногда девушки приходили одна за другой, иногда — все вместе. «Меняемся партнерами, теперь танцуй со мной».

Первые две посылки уже наверняка дошли. О, если б можно было обратиться в муху из сказки, полететь за ними и увидеть тот момент, когда их открывали, когда выражение недоумения на лицах сменялось пониманием.

По шаблону.

Нет, о нем так думать больше не будут. Так, следующей была Джэнин или Мари? Джэнин. Двадцатое сентября, два года назад. Теперь он отошлет ее коробку.

Он спустился в подвал. Забавно выглядят эти обувные коробки. Натянув резиновые перчатки, которые он всегда надевал, когда прикасался к вещам девушек, он достал коробку, помеченную именем Джэнин. Он отправит посылку ее родителям в Уайт Плэйнз.

Его взгляд задержался на последней коробке. «Эрин». Он захихикал. А почему бы не отправить ее сейчас? Тогда уж от их теории о скопированном убийстве камня на камне не останется. Она говорила, что ее отец живет в доме инвалидов. Он отправит посылку на адрес в Нью-Йорке.

А что, если никто в доме не сообразит передать пакет в полицию? Что ж, так он и будет пылиться где-нибудь в кладовке?

А что если отправить посылку в морг? В конце концов, это был ее последний адрес в Нью-Йорке. Интересно бы вышло.

Прежде всего следует протереть туфли и коробки, на всякий случай, чтобы точно никаких отпечатков. Вынуть документы. Бумажники он вытаскивал из их сумочек, а сумочки закапывал.

Завернуть каждую из непарных туфель в папиросную бумагу. Закрыть крышки. Он с удовольствием рассматривал рисунки. Получается с каждым разом все лучше. На коробке Эрин — профессиональная работа.

Коричневая оберточная бумага, клейкая лента. Бланк для адреса. Все это можно купить где угодно на территории Соединенных Штатов.

Сначала он надписал адрес Джэнин.

Теперь очередь Эрин. Адрес морга он найдет в телефонной книге.

Чарли нахмурился. А что, если какой-нибудь болван в административном отделе даже и не вскроет посылку, а просто отдаст ее назад почтальону? «У нас такая не работает». Без обратного адреса посылку отправят в отдел невостребованной корреспонденции.

Хотя вот еще что можно сделать. Не ошибиться бы. Нет. Да нет же. Он снова захихикал. Вот погадают-то…

И он начал писать печатными буквами имя той, кто получит сапог и туфельку Эрин.

Дарси Скотт.

В субботу Дарси завтракала в кафе «Виктория» с Албертом Бутом, абонентный номер 1143. Она дала ему около сорока. Еще по телефону ей удалось выяснить, что в объявлении он себя назвал специалистом по компьютерной технике, увлекающимся чтением, лыжами, гольфом, бальными танцами, который также не прочь, не торопясь, пройтись по музеям и послушать музыку. Кроме того, он заявил, что обладает чувством юмора.

А вот это уж чересчур, решила Дарси, когда Бут спросил, не кажется ли ей, что она отмочила номер, придя на свидание с абонентным номером. Выпив первую чашку кофе, Дарси засомневалась и во всем остальном, кроме того, что он специалист по компьютерной технике. Он был явный домосед, и в его внешности и разговоре не было и намека на то, что он любит кататься на лыжах, играть в гольф, танцевать или бродить по музеям.

Он говорил исключительно о прошлом, настоящем и будущем компьютеров.

— Сорок лет назад компьютер занимал две комнаты приличных размеров, а в наше время эти же задачи выполняет машина, умещающаяся на письменном столе.

— В прошлом году я наконец купила такой.

Он был шокирован.

Принесли яйца бенедикт. Бут с негодованием распространялся о том, что студенты теперь шибко умные и дошли уже до того, что подделывают оценки, предварительно сняв защиту с программ, следящих за их успеваемостью.

— Их следует сажать в тюрьму лет на пять. И штраф пусть платят.

Дарси была уверена, для Бута это было все равно, что осквернить святыню в храме Господнем.

За последней чашкой кофе он наконец закончил изложение своей теории о том, что в будущих войнах победа или поражение будут зависеть от специалистов по компьютерам, которые быстрее смогут вывести из строя компьютерные системы противника.

— Можно просто поменять шифр, понимаешь? Предположим, в Колорадо у нас две тысячи боеголовок. Кто-то уберет нуль — будет двести. Все, армия обезоружена. Вся статистика изменится. Где пятая дивизия? А седьмая? Неизвестно. Правильно?

— Правильно.

Бут вдруг широко улыбнулся.

— Ты умеешь слушать, Дарси. Не все девушки умеют слушать.

Ей только этого и надо было.

— Я стала отвечать на объявления совсем недавно. Ты, конечно же, встречал многих людей. Кто обычно приходит?

— Большинство — просто зануды. — Алберт наклонился к ней через столик. — Знаешь, с кем я встречался недели две назад?

— С кем?

— С той девушкой, которую убили. С Эрин Келли.

Дарси надеялась, что не переигрывает.

— Ну, а она какая была?

— Красивая девушка. Милая. Очень нервничала только.

Пальцы Дарси сжали кофейную чашечку.

— Она сказала тебе, из-за чего нервничает?

— Ну, конечно. Она сказала, что заканчивает какое-то колье, это ее первый большой заказ, и что как только ей выплатят гонорар, она начнет подыскивать новую квартиру.

— Почему?

— Она сказала, консьерж все время жмется к ней, когда она мимо идет, и выдумывает всякие поводы, чтобы лишний раз зайти к ней. То протечка, то воздушная пробка в батарее, то еще что-нибудь. Она сказала, что вообще-то он не опасен, но ей было неприятно то и дело заставать его в собственной спальне. Наверное, так и произошло за день до того, как я с ней виделся.

— А ты не думаешь, что тебе следовало бы сообщить об этом в полицию?

— Ну, уж нет. Я работаю в Ай-Би-Эм. Компания не потерпит, чтобы имена ее сотрудников упоминались в газетах. Такое возможно только в случае женитьбы или смерти. Я заявлю в полицию, а меня потом станут таскать на допросы. Так, да? Но на душе у меня неспокойно. Может, отправить им анонимку, как ты думаешь?

Все мощные силы ФБР были брошены на поиски магазинов, где были куплены нарядные туфли на высоком каблуке, одну из которых прислали по почте родителям Клэр Барнс, и розовые босоножки, одна из которых была обнаружена на ноге мертвой Эрин Кэлли. Что касается Нэн Шеридан, то пятнадцать лет назад полиция сумела установить магазин, где продавались такие туфли, он находился на шоссе номер один в штате Коннектикут. Но тогда никто в магазине не смог вспомнить, кто именно их купил.

Туфля Клэр Барнс была дорогой, фирмы «Чарлз Джордан», такие поступили в продажу в лучшие универмаги по всей стране. Если точно, в партии было две тысячи пар. Невозможно проследить. Туфля Келли — новая модель, фирмы «Сальваторе Феррагамо».

Агенты ФБР и детективы нью-йоркской полиции начали один за другим обходить универмаги, специализированные обувные салоны и магазины уцененных товаров.

Лена Паркера привели на допрос. Он сразу же стал жаловаться, что Дарси ему нахамила.

— Я всего лишь хотел извиниться. Я знал, что поступил плохо. Может, у нее и правда было свидание. Я пошел за ней, — и точно, она не обманывала. И я ждал на улице, на морозе, пока она сидела в том шикарном ресторане.

— Просто стояли на улице?

— Да.

— А потом?

— Она села в такси с каким-то парнем. Я тоже взял такси. Вышел, не доезжая до ее дома. Тот парень проводил ее до подъезда и ушел. Я побежал за ней. Ведь я хотел извиниться, а она захлопнула передо мной дверь.

— А Эрин Келли? Ее вы тоже преследовали?

— Это еще зачем? Она не захотела со мной поужинать. Может, я сам виноват. Когда мы встретились, у меня было плохое настроение. Я сказал ей, что женщинам только деньги подавай.

— Тогда почему вы скрыли это от Дарси Скотт? Когда она спросила вас об Эрин, вы сказали, что не встречались с ней.

— Потому что знал, что тогда окажусь здесь.

— Вы живете на углу Девятой авеню и Сорок восьмой улицы?

— Да.

— Ваш поверенный в банке считает, что у вас есть еще и другое жилье. Пять или шесть лет назад вы сняли со счета крупную сумму денег.

— Это мои деньги, и я могу их тратить как хочу.

— Так вы купили дом?

— Докажите.

В субботу после обеда, покончив с Леном Паркером, Винс Д'Амброзио поехал в дом сто один по Кристофер-стрит. Он позвонил, к двери подошел Гас Боксер. На нем была нижняя рубаха с длинными рукавами, вытянутые подтяжки поддерживали мешковатые брюки. Он недовольно морщился, делая вид, что значок ФБР не произвел на него никакого впечатления.

— Мой рабочий день кончился. Чего вам надо?

— Я хочу поговорить с вами, Гас. Выбирайте, у вас или в управлении? И бросьте разыгрывать святую невинность. У меня на столе ваше досье, мистер Хоффман.

Боксер видимо занервничал, отвел глаза.

— Входите. И говорите потише.

— Разве я громко говорю?

Боксер проводил Винса в свою квартиру на первом этаже. Как можно было предположить по его манере одеваться, на жилище Боксера тоже лежал отпечаток его личности. Потертая, в пятнах, обивка. То, что осталось от когда-то бежевого ковра. Шаткий столик, заваленный порнографическими журналами.

Винс взял пачку журналов в руки и небрежно пролистал их.

— Ну, у вас богатая коллекция.

— А что, запрещено?

Винс бросил их на стол.

— Слушайте, Хоффман, у нас никогда ничего серьезного на вас не было, но у вашего имени скверная привычка — оно почему-то всегда появляется на дисплее компьютера в самый интересный момент. Десять лет назад вы служили в другом доме, там в подвале нашли убитую девушку.

— Я не имел к этому никакого отношения.

— Она подала в управление жалобу, что застала вас у себя в квартире, вы рылись у нее в шкафу.

— Я искал протечку. В стене за шкафом проходила труба.

— То же самое вы сказали Эрин Келли две недели назад.

— Кто это говорит?

— Она сказала кое-кому, что собирается переезжать, потому что застала вас у себя в спальне.

— Я…

— Искали протечку. Знаю. А теперь поговорим о Клэр Барнс. К ней вы часто захаживали, когда она тут проживала?

— Никогда.

После разговора с Боксером Винс вернулся на работу. Он вошел в кабинет, как раз когда раздался телефонный звонок. Звонил Хэнк. Ничего, если он приедет не раньше восьми или около этого? Сегодня в школе баскетбол, а потом вся компания идет в пиццерию.

Славный парнишка, сказал себе Винс, заверив Хэнка, что он ничуть не возражает. Не зря он все эти годы старался сохранить брак с Элис. Ну, она-то, по крайней мере, теперь счастлива. Избалованная жена богатого мужа, чей бумажник такой же толстый, как его талия. А он? Хорошо бы встретить кого-нибудь, признался себе Винс и тут понял, что у него перед глазами стоит лицо Ноны Робертс.

Его помощник Эрни сообщил, что дело движется. Детектив центрального северного участка нашел Пити Поттерса, бродягу, который жил на пирсе, где было обнаружено тело Эрин Келли. Как раз сейчас Пити везут в участок на допрос. Винс повернулся и побежал к лифтам.

У Пити было что-то с глазами. Все двоилось. Так иногда случалось после пары бутылок красного. Поэтому вместо троих полицейских он видел три пары близнецов в полицейской форме. И все смотрели угрюмо…

Пити вспомнил мертвую девушку. Какая же она была холодная, когда он снимал цепочку.

Что там говорит этот мент?

— Пити, на шее Эрин Келли есть отпечатки пальцев. Мы хотим сравнить их с твоими.

Из тумана выплыло лицо его приятеля, который умудрился пырнуть ножом полицейского. Он сидит уже пять лет, а тому фараону — хоть бы хны, отделался царапиной. У Пити никогда не было неприятностей с полицией. Никогда. Он мухи не обидит.

Он так и сказал. Но они ему не поверили.

В порыве откровения он выпалил:

— Ага, это я нашел девушку. У меня не было денег даже на кофе. — Слезы выступили у него на глазах, когда он вспомнил, как ему тогда хотелось пить. — Я сразу увидел, что цепочка золотая. Из настоящего золота. Длинная такая цепочка, а на ней подвешены монетки. Ну ясно, не я возьму, так другой — первый же, кто ее найдет. Да и полицейские не откажутся — я слыхал о таком. — Он пожалел о том, что это сорвалось у него с языка.

— И куда же ты дел цепочку, Пити?

— Продал за четвертной тому красавчику, что работает на Седьмой авеню, на углу Центрального парка.

— Берт-купи-продай, — вставил один из полицейских. — Мы его возьмем.

— Когда ты нашел тело, Пити? — спросил Винс.

— Когда проснулся. Я долго спал. — Пити прищурился, и от этого в его глазах появилась хитринка. Предметы перестали двоиться. — А ночью, ну, когда еще было совсем темно, я слышал, как на пирс въехала машина, проехала мимо меня и остановилась. Я думал, наркоманы, ну и не стал вылезать. Честно.

— А когда машина уезжала? — спросил один из детективов. — Даже в щелку не посмотрел?

— Ну, когда я понял, что она взаправду уезжает…

— Ты выглянул, Пити?

Они поверили. Он знал, что поверили. Если бы только он мог что-нибудь еще им сказать, чтобы они увидели, как он старается оказать содействие. Он попытался разогнать винные пары хотя бы на минутку. Не зря же он столько дней провел на углу Пятьдесят шестой улицы и шоссе Вестсайд с тряпкой и бутылкой мыльной воды. Уж он-то знает, как выглядят машины сзади.

Он снова увидел огни автомобиля, сворачивающего с пирса. Заднее стекло такое…

— Это был комби, — победно воскликнул он. — Клянусь могилой Бэрди, это был комби.

Перед глазами все снова расплылось. Пити постарался не рассмеяться. Может статься, Бэрди еще жива-здорова.

Дарси и Нона хотели поужинать в субботу вечером. Звонили другие подруги, звали в гости, но Дарси пока не хотелось никого видеть.

Они договорились встретиться в ресторанчике Джимми Ниери на Пятьдесят седьмой улице в восточной части города. Дарси пришла первой. Джимми оставил для них столик в левом углу.

— Все это ужасно, — сказал он, поздоровавшись с Дарси. — Эрин была одной из самых красивых девушек, которые когда-либо переступали порог этого заведения, да будет земля ей пухом. — Он похлопал Дарси по руке. — Вы были ее лучшей подругой. Уж я-то знаю. Иногда я подсаживался к ней, когда она забегала перекусить. Я говорил ей, надо быть поосторожней с этими объявлениями.

Дарси улыбнулась.

— Странно, что она тебе о них рассказала, Джимми. Понимала же она, что тебе это не понравится.

— Конечно, не понравилось. Как-то еще в прошлом месяце она доставала из кармана платок и выронила одно. Было вырвано прямо из журнала. Оно упало на пол, я поднял и увидел, что это объявление. Я ей сказал: «Эрин Келли, надеюсь, ты не занимаешься подобными глупостями».

— Вот этого я и боюсь, — сказала Дарси. — Эрин была прекрасный ювелир, но в остальном… Такая небрежная. ФБР пытается установить всех, с кем Эрин встречалась или кому написала, но я уверена, что им известно далеко не обо всех. — Дарси решила умолчать о том, что она сама тоже отвечает на объявления о знакомствах. — Ты не помнишь, что говорилось в этом объявлении?

Ниери наморщил лоб.

— Нет, сейчас не помню, но я прочитал его до конца и наверняка вспомню потом. Что-то про пение или… А, ладно, потом обязательно вспомню. Вот и Нона, а с ней еще кто-то.

За Ноной к столику шел Винс.

— Я только на минутку, — сказал он Дарси. — Не хочу портить вам ужин, но я искал вас и позвонил Ноне. Она сказала, что вы будете здесь.

— Ну что вы, оставайтесь ужинать с нами. — Дарси заметила, что глаза Ноны блестят, как никогда прежде. — Вам передали, что Эрин говорила одному мужчине, с которым встречалась, что еще раз застала консьержа у себя в квартире?

— Я сегодня имел с Боксером беседу. — Винс поднял брови. — Что значит еще раз?

— Эрин жаловалась мне на него еще в прошлом году, но она всегда думала, что он безобиден. По всей видимости, две недели назад она так больше не думала.

— Мы прорабатываем и эту версию тоже. Я бы хотел узнать, с кем у вас вчера было свидание.

— С одним симпатичным парнем.

Подошла Лиз принять заказ. Она взглянула на Дарси, сочувственно улыбаясь. Она всегда так заботилась о нас, подумала Дарси. Она рассказывала Эрин, что выросла в Ирландии и в детстве у нее тоже были рыжие волосы.

Дюбонне для Дарси и Ноны, пиво для Винса.

Дарси с Ноной остановили свой выбор на мясе под красным соусом. Нона сухо заметила Винсу:

— Тебе тоже нужно поесть, хоть иногда.

Он заказал мясо с капустой.

Винс вернулся к разговору о свиданиях Дарси.

— Мне нужно знать все обо всех, с кем вы встречаетесь. Уже двое признались вам, что знают Эрин. Пожалуйста, предоставьте мне решать, кто из них нас может интересовать, а кто нет.

Она рассказала ему о Дэвиде Уэлде.

— Он служащий из Бостона, работает в фирме «Холден». Как я поняла, последние два года он часто наездами бывает в Нью-Йорке, они расширяются.

Ей показалось, она читает мысли Винса Д'Амброзио. Последние два года часто наездами бывает в Нью-Йорке.

Дарси добавила:

— Что меня поразило, так это то, что он закупал для своей фирмы обувь.

— Закупал обувь! Как его зовут? — Винс записал имя и фамилию в записную книжку. — Дэвид Уэлд, абонентный номер 1527. Будьте уверены, его мы тоже возьмем на заметку. Дарси, Нона вам рассказывала, что родителям той девушки из Ланкастера тоже прислали ее туфли?

— Рассказывала.

Он помялся, потом оглянулся и, убедившись, что люди за соседним столиком поглощены беседой, сказал:

— Мы не хотим, чтобы это попало в газеты. Но вчера по почте прислали еще одну пару разных туфель. Это были туфли Нэн Шеридан — точно такие же, как те, в которых ее нашли пятнадцать лет назад.

Дарси вцепилась в крышку стола.

— Но тогда убийство Эрин — не убийство по шаблону!

— Мы пока не знаем наверняка. Мы хотим дознаться, не был ли кто-нибудь из знакомых Клэр Барнс связан с Нэн Шеридан.

— И Эрин? — уточнила Дарси.

— Ну, тогда можно считать доказанным, что мы имеем дело с еще одним Тедом Банди, которому серийные убийства сходят с рук в течение уже нескольких лет. — Винс положил вилку. — Я должен прямо вам заявить. Очень многие из тех, что дают объявления о знакомствах, выдают себя не за тех, кем являются на самом деле. Наша компьютерная программа позволяет выявить все существенные характеристики возможной жертвы серийного убийцы, и вы, Дарси, подходите по всем параметрам: возраст, образование, внешность. Другими словами, убийца может встретиться с пятьюдесятью девушками, но среагирует только на одну. Я знаю, мне не удастся уговорить вас не ходить на эти свидания. И откровенно говоря, вы установили нескольких человек, которыми нам пришлось заняться. Но тем не менее нельзя, чтобы вы служили приманкой, у вас нет специальной подготовки. Вы — очень милая, беспомощная молодая женщина, вы не сумеете защитить себя, если вас вдруг загонят в угол.

— А я никому не собираюсь позволить загнать себя в угол.

Винс второпях допил кофе и распрощался. Он пояснил, что его сын, Хэнк, должен приехать электричкой из Лонг Айленда и что он хочет встретить его дома.

Винс расплатился. Нона провожала его взглядом.

— Ты обратила внимание на его галстук? — спросила она. — Сегодня он голубой в черную клетку, а пиджак из коричневого твида.

— Вот как? Но тебя это, кажется, не смущает.

— Ни капли. Даже наоборот. Винс Д'Амброзио так целеустремлен, так хочет найти убийцу всех этих девушек, что даже не вспоминает о таких мелочах. Так случилось, что я вчера дозвонилась до Барнсов в Ланкастер, как раз, когда они открыли посылку с туфлями. Знаешь, она так кричала, а он говорил таким голосом — у меня просто сердце кровью обливалось. А сегодня я пригласила на передачу брата Нэн Шеридан. И в его голосе слышалась такая же боль. Дарси, умоляю тебя, будь осторожна!

Глава 12

Воскресенье, 3 марта

Майкл Нэш позвонил в девять утра в воскресенье.

— Я думал о тебе все время, волновался. Как дела?

Она хорошо поспала.

— Ничего.

— Как насчет поездки в Бриджуотер, штат Нью-Джерси? Поужинаем пораньше и вернемся не поздно. — Он не стал дожидаться ответа. — Если ты еще не успела выглянуть в окно, — сегодня чудесная погода. Настоящая весна. Моя экономка прекрасно готовит, и у нее может развиться настоящее психическое расстройство, если я долго не привожу с собой гостей на выходные.

А она-то с ужасом ждала приближения выходных. Если у них не было других планов, они с Эрин по воскресеньям частенько завтракали где-нибудь вместе, а днем отправлялись в Центр Линкольна или какой-нибудь музей.

«Замечательно». Они условились, что он заедет за ней в половине двенадцатого.

— Смотри оденься попроще. А уж, если хочешь верхом прокатиться, лучше надень джинсы. У меня есть парочка великолепных лошадок.

— Я обожаю ездить верхом.

У него был двухместный «мерседес».

— Вот это да! — прокомментировала Дарси.

На Нэше была спортивная рубашка со стойкой, джинсы и пиджак в елочку. Когда они на днях были в ресторане, его глаза показались Дарси добрыми. Они были добрыми и теперь, но в них появилось еще кое-что. Наверное, так мужчины смотрят, сказала она себе, когда женщина им нравится. Эта мысль была ей приятна.

Ехать в машине было одно удовольствие. Они мчались на юг по шоссе 287. Город скоро кончился. Дома попадались все реже, они мельком проносились за окнами автомобиля. Нэш рассказывал о своих родителях, в его голосе звучала неподдельная любовь.

— Почти как в том старом рекламном ролике: «Мой отец богат, но старомоден — он деньги заработал сам». Дела у него пошли на лад как раз, когда я появился на свет. В течение десяти лет мы каждый год переезжали, и с каждым разом дом был все больше и больше. Наконец, когда мне исполнилось одиннадцать, он купил это поместье, куда мы едем. Я уже говорил тебе, меня бы устроило и что-нибудь попроще, но как же он был горд, когда мы сюда въехали! Перенес маму через порог на руках.

Почему-то с Майклом Нэшем ей было легко и просто говорить о своих знаменитых родителях и об особняке в Бель-Эйр.

— Я там всегда чувствовала себя подкидышем, будто настоящую королевскую дочь подменили, и она живет где-то в хижине, а я заняла ее место. Как двум таким красивым людям удалось произвести на свет этакого мышонка?

Об этом знала только Эрин. А вот теперь она вдруг обо всем рассказывает Майклу Нэшу. Потом она перебила сама себя:

— Э, да ведь сегодня воскресенье. И я у вас не на приеме, доктор. Сам виноват, ты слишком хорошо умеешь слушать.

Он посмотрел на нее.

— И неужели, когда ты стала взрослой, ты ни разу не взглянула в зеркало, неужели ты так и не поняла, что в тех словах не было ни капли правды?

— Вот как?

— Именно. — Они миновали какой-то тихий городок. Он свернул с шоссе на проселочную дорогу. — За забором начинаются мои владения.

Они ехали еще по крайней мере целую минуту, пока, наконец, Дарси не увидела ворота.

— Господи, да сколько же у тебя земли?

— Четыреста акров.

За ужином в «Ле Кирк» он сказал, что дом слишком вычурный. Так оно и было, но про себя Дарси решила, что тем не менее выглядит он очень солидно. Деревья стояли еще голые, цветов не было, но вечнозеленый кустарник, образующий живую изгородь вдоль дорожки, ведущей к дому, был густой и пышный.

— Если тебе понравится, приезжай в следующем месяце, тут еще лучше будет.

Миссис Хьюз, экономка, собрала им перекусить. Маленькие сэндвичи с курицей, ветчиной и сыром — корочки с хлеба обрезаны, кофе с домашним печеньем. Она одобрительно посмотрела на Дарси, потом сурово взглянула на Майкла.

— Надеюсь, вы не голодны, мисс. Доктор сказал, раз вы будете ужинать рано, сейчас мне не следует изощряться.

— Спасибо, все просто замечательно, — искренне сказала Дарси.

Они сидели с маленькой столовой рядом с кухней. Затем Майкл показал ей дом.

— Интерьер — само совершенство, — комментировал он. — Как ты считаешь? Антиквариат стоил уйму денег. Подозреваю, что половина этих вещей — подделки. Когда-нибудь я все здесь переделаю, но сейчас овчинка выделки не стоит. Когда я один, я вполне обхожусь кабинетом. Это здесь.

— Какая удобная комната! — воскликнула Дарси. Ей правда очень понравилось. — Теплая, светлая. Из окон чудесный вид. Уютная. Я всегда пытаюсь добиться такого эффекта, когда обновляю жилые комнаты.

— Ты мне так мало рассказывала о своей работе. Я хотел бы узнать побольше, но, может быть, сейчас поедем покатаемся? Джон приготовил лошадей.

Дарси начала ездить верхом, когда ей было три года. Это было одно из ее немногих увлечений, которые Эрин не разделяла.

— Она боялась лошадей, — сказала Дарси Майклу, садясь на черную, как смоль, кобылу.

— Значит, эта прогулка не будет напоминать тебе о печальном. Тем лучше.

Чистый прохладный воздух заставил наконец Дарси забыть запах погребальных венков. Они легким галопом скакали по полям неподалеку от дома, перешли на шаг, въехав в город, и вскоре присоединились к группе других любителей верховой езды. Майкл представил их Дарси, это были его соседи.

В шесть часов они ужинали в небольшой столовой. Похолодало, в камине горел огонь. Бутылка белого вина стояла в ведерке со льдом, графин с красным вином — на буфете. Джон Хьюз в ливрее прислуживал за столом. Ужин был великолепный. Салат из крабов. Медальоны с телятиной. Нежная спаржа. Картофель фри. Острый сыр с листьями салата. Шербет. Кофе эспрессо.

Отпив из чашечки кофе, Дарси вздохнула.

— Не знаю, как тебя и благодарить. Если бы я весь день просидела дома одна, это было бы кошмарно.

Когда они уезжали, Дарси случайно услышала, как миссис Хьюз поделилась с мужем:

— Какая милая девушка. Надеюсь, доктор пригласит ее еще.

Глава 13

Понедельник, 4 марта

В понедельник вечером Джей Стрэттон встретился с Меррилом Эштоном в Дубовом баре отеля «Плаза». Прелестный тонкий браслет с бриллиантами в викторианском стиле Эштону сразу понравился.

— Фрэнсис будет в восторге, — с энтузиазмом сообщил он. — Я очень рад, что вы меня убедили заказать его.

— Я был уверен, что вам понравится. У вас очень красивая жена. У нее на руке этот браслет будет выглядеть просто великолепно. Я уже говорил вам, когда вернетесь домой, отдайте его на оценку. И если ювелир вам скажет, что он стоит хоть на один цент меньше сорока тысяч долларов, я верну вам деньги. Ничуть не сомневаюсь, он скажет, что вам крупно повезло и браслет достался вам просто задаром. Надо сказать, я рассчитываю, что на Рождество вы опять захотите сделать Фрэнсис подарок. Бриллиантовое колье? Или бриллиантовые серьги? Надо подумать.

— Ах, вот почему вы мне его уступаете подешевле? — засмеялся Эштон, вынимая чековую книжку. — Что ж, дела так и делаются.

Джей почувствовал возбуждение, которое всегда охватывало его, когда приходилось рисковать. Любой порядочный ювелир скажет Эштону, что и пятьдесят тысяч долларов — немного за такой браслет. Завтра он обедает с Энид Армстронг. Ему не терпится заполучить ее кольцо.

Спасибо тебе, Эрин, подумал он, принимая чек. Эштон пригласил Джея зайти вместе с ним наскоро поужинать, прежде чем он отправится в аэропорт. Он улетает домой в Уинстон-Сэлем самолетом в девять тридцать. Стрэттон объяснил, что в семь у него здесь назначена встреча с клиентом. Он не стал добавлять, что Дарси — не тот клиент, встреча с которым может доставить ему удовольствие. В кармане у него лежал чек на семнадцать с половиной тысяч долларов: двадцать тысяч долларов от «Бертолини» за вычетом его комиссионных.

Они расстались лучшими друзьями.

— Передавайте Фрэнсис мои наилучшие пожелания. Представляю, как она обрадуется.

Стрэттон не заметил, как из-за соседнего столика поднялся еще один мужчина и последовал за Мериллом Эштоном к выходу.

— Сэр, могу я поговорить с вами?

Эштон взял протянутую карточку. «Найджелл Брюс, страховая компания Ллойд, Лондон».

— Не понимаю, — начал было он.

— Сэр, если мистер Стрэттон выйдет, я бы не хотел, чтобы он меня видел. Не возражаете, если мы зайдем в ювелирный магазин здесь неподалеку? Там нас ждет один из наших экспертов. Мы бы хотели взглянуть на те драгоценности, что вы только что купили. — На лице Эштона отразилось крайнее изумление, и детективу стало его жаль. Он добавил: — Таковы правила.

— Правила! Вы что, хотите сказать, что браслет, который я только что купил, краденый?

— Я ничего не хочу сказать, сэр.

— Да, как же. Ну ладно, если с браслетом не все в порядке, я хочу знать сейчас же. Я выписал чек без поручительства. Утром могу приостановить выплату.

Репортер из «Нью-Йорк пост» знал свое дело. Ему каким-то образом удалось разузнать, что Шериданам принесли посылку, а в ней — туфля и кроссовка, парные тем, в которых Нэш нашли убитой. Фотография Нэн Шеридан; фотография Эрин; фотография Клэр Барнс. В одну линию на первой странице.

ПО ГОРОДУ РАЗГУЛИВАЕТ СЕРИЙНЫЙ УБИЙЦА.

Дарси прочла газету в такси по дороге в «Плазу».

— Приехали, мисс.

— Что? Ах, да. Спасибо.

Хорошо, что все деловые встречи у нее сегодня недалеко от офиса, не надо тратить время на дорогу. Она опять захватила одежду с собой на работу. На этот раз красный шерстяной костюм с Родео Драйв. Выходя из такси, она вспомнила, что он был на ней в тот день, когда она последний раз разговаривала с Эрин по телефону. Хоть бы еще разок повидать ее, подумала.

Было без десяти семь, рановато для встречи с Джеем Стрэттоном. Дарси решила заскочить в Дубовый зал. Фред, здешний метрдотель, был ее давнишним знакомым. Сколько она себя помнит, они с родителями всегда останавливались в «Плазе», когда приезжали в Нью-Йорк.

То, что вчера сказал Майкл Нэш, не давало ей покоя. Хотел ли он дать ей понять, что у нее настоящий комплекс из-за услышанных в детстве небрежных, даже недобрых слов, которые не имеют теперь под собой никакой почвы?

Она поняла, что с нетерпением ждет следующей встречи с Нэшем. Боюсь, что напрашиваюсь на бесплатную консультацию, но я хочу спросить его об этом, призналась она себе. Навстречу к ней с улыбкой бросился Фред.

Ровно в семь она вошла в бар. Джей Стрэттон сидел за столиком в углу. До этого она встречалась с ним лишь однажды — в квартире Эрин. Первое впечатление было явно не в его пользу. Сначала он сердился, что пропало колье для «Бертолини», а когда оно нашлось, стал высказывать беспокойство по поводу пропавшего мешочка с бриллиантами. Его несравнимо больше волновало колье, чем тот факт, что пропала Эрин. Сегодня это был совершенно другой человек. Он прямо из кожи вон лез, стараясь произвести на Дарси приятное впечатление. И тем не менее Дарси была уверена, что настоящего Стрэттона она видела в тот, первый раз.

Она спросила, как он познакомился с Эрин.

— Только не смейтесь. Так случилось, что она ответила на мое объявление в газете. Я слышал о ней от других ювелиров и позвонил. Знаете, как это бывает. Бертолини как раз спрашивал меня, кто бы мог сделать новую оправу этим камням, и когда я получил ее письмо, сразу вспомнил ее конкурсную вещицу, которая завоевала премию Эйера. Мы встретились. У нас были исключительно деловые отношения. Правда, как-то раз она попросила меня сопровождать ее на банкет. Клиент дал ей пригласительные билеты. Мы протанцевали весь вечер.

Почему он счел необходимым подчеркнуть, что они были в «исключительно деловых отношениях»? Дарси показалось это странным. А Эрин тоже так считала? Всего полгода назад она как-то сказала Дарси с тоской в голосе: «Знаешь, Дарс, мне кажется, пора встретить кого-нибудь и по уши влюбиться».

Вполне возможно, что это мог быть Джей Стрэттон, который сидит сейчас напротив, такой внимательный, красивый, способный оценить талант Эрин.

— А что это было за объявление?

Стрэттон пожал плечами:

— Если честно, я не помню, я так много даю объявлений, в разные газеты. — Он улыбнулся. — Дарси, вы шокированы. Я попробую объяснить то, что я объяснял Эрин. Когда-нибудь я женюсь на очень богатой женщине. По объявлениям я со многими знакомлюсь. Пожилых женщин не так уж трудно убедить, мягко так убедить, что одиночество можно скрасить, если заказать новое очень красивое дорогое украшение или новую оправу для их собственных старых колец, колье и браслетов. И они довольны, и я доволен.

— Почему вы мне это рассказываете? — спросила Дарси. — Надеюсь, вы не хотите таким образом вежливо от меня избавиться? У меня и в мыслях не было назначать вам свидание. Это «исключительно деловая» встреча.

Стрэттон отрицательно помотал головой.

— Ну, что вы, я не столь самонадеян. Я просто рассказываю вам то же, что говорил Эрин, когда она объяснила мне, почему отвечает на объявления о знакомствах. Из-за передачи, которую делает ваша приятельница с телевидения, так ведь?

— Да.

— Я просто хотел сказать — наверное, это у меня плохо получилось, — что между мной и Эрин ничего такого не было, никакой влюбленности. И еще, я бы очень хотел извиниться за нашу первую встречу, за то, как вел себя тогда. Бертолини — мой клиент, я очень дорожу им. А с Эрин я никогда прежде дел не имел. Я не слишком хорошо ее знал и не мог быть абсолютно уверен, что ей не взбредет в голову уехать куда-нибудь и она не забудет доставить колье в назначенный срок. Поверьте, мне было очень неловко признаться самому себе, что я, должно быть, произвел на вас ужасное впечатление: вы с ума сходили от беспокойства за пропавшую подругу, а я только и делал, что болтал о сроках.

Прекрасная речь, подумала Дарси. Мне, наверное, следовало предупредить его, что я всю жизнь прожила бок о бок с двумя лучшими американскими актерами. Может быть, стоит поаплодировать? Но вместо этого она спросила:

— Вы приготовили чек?

— Да. Я только не знал, на чье имя его выписать. Может, распорядителю собственности Эрин Келли, как по-вашему?

Распорядителю собственности Эрин Келли. Все эти годы Эрин легко обходилась без всего того, что большинство ее друзей считали жизненно необходимым. Она так гордилась, что может позволить себе содержать отца в доме инвалидов. Она была на пороге большого успеха. Проглотив комок в горле, Дарси сказала:

— Да, хорошо.

Она посмотрела на чек. Семнадцать тысяч пятьсот долларов, распорядителю собственности Эрин Келли, Чейс Манхэттен Бэнк, подпись: Джей Чарлз Стрэттон.

Глава 14

Вторник, 5 марта

Когда во вторник утром Винс Д'Амброзио приехал в галерею Шеридан, прежде чем подняться в кабинет Криса Шеридана, он быстро осмотрелся. Мебель тут напомнила ему обстановку в комнате Ноны. Забавно. Он всегда хотел прослушать курс по антиквариату. Программа ФБР по борьбе с хищениями предметов искусства только разожгла его интерес в этой области.

А пока, думал Винс, следуя по коридору за секретарем, мне приходится жить среди ошибок Элис. Когда они разводились, он все надеялся, что она поступит с ним по справедливости. «Если тебе это так важно, возьми все, что хочешь», — предложил он.

И она поймала его на слове.

Шеридан говорил по телефону. Он улыбнулся и махнул рукой в сторону кресла. Не подавая виду, Винс прислушался к разговору. Что-то о коллекции, за которую просили неимоверную цену.

Шеридан говорил в трубку:

— Скажите лорду Килману, обещать ему могут что угодно, но они не смогут выплатить такую сумму. Мы будем счастливы назначить вполне приличные стартовые цены. Спрос сейчас не такой, как несколько лет назад, но захочет ли он ждать еще три-четыре года? Думаю, нет. И если он со вниманием отнесется к нашим предложениям, то, думаю, увидит, что многие вещи, которые он недавно приобрел, принесут ему неплохой доход.

Знающий. Уверенный в себе. Доброжелательный. Такое мнение составил себе Винс о Крисе Шеридане, когда на прошлой неделе ездил в Дэриен. Тогда на Шеридане была спортивная рубашка и куртка. Сегодня, как и положено деловому человеку, он был одет в темно-серый костюм и белую рубашку с галстуком в серую и красную полоску.

Крис повесил трубку и через стол протянул руку Винсу. Винс извинился, что не предупредил о своем приезде пораньше, и сразу перешел к делу.

— Когда мы виделись на прошлой неделе, я был убежден, что убийство Эрин Келли было скопировано с передачи из сериала «Невыдуманные преступления» о смерти вашей сестры. Теперь я в этом совсем не уверен. — Он рассказал Крису о Клэр Барнс и о посылке, которую получили ее домашние. Крис слушал внимательно.

— Еще одна.

Винсу показалось, что в этих двух словах прозвучала вся боль, которую Крис носит в себе со дня гибели сестры.

— Могу я чем-нибудь помочь? — спросил он.

— Не знаю, — признался Винс. — Убийца был знаком с вашей сестрой. Он знал размер ее обуви. То, что туфля пришлась ей впору, не могло быть простым совпадением. Есть три возможности. Тот же преступник, который убил вашу сестру, продолжал убивать молодых женщин все эти годы. Тот же преступник снова начал убивать несколько лет назад. Третья возможность заключается в том, что убийца Нэн сообщил кому-то свой modus operandi[3] и этот кто-то решил продолжать в том же духе. Это последнее наименее вероятно.

— Значит, вы хотите найти какую-то связь между одним из знакомых Нэн и кем-то, кого знали эти другие женщины. Так?

— Именно. Хотя в смерти Эрин Келли, возможно, виноват кто-то другой: ведь пропали бриллианты. Поэтому мы собираемся вести следствие по двум направлениям. Я затем и пришел к вам, что хочу установить человека, связанного и с Нэн, и с Эрин Келли, и с Клэр Барнс.

— Человека, знавшего мою сестру пятнадцать лет назад и недавно познакомившегося с этими девушками по объявлению?

— Вы совершенно правы. Дарси Скотт и Эрин Келли были близкими подругами. Они обе отвечали на объявления о знакомствах только потому, что их приятельница, режиссер телевидения, делает передачу и просила их принять участие в сборе материала. Дарси целый месяц не было в городе. Она дала Эрин образец своего ответа и несколько фотографий. Нам известно, что Эрин ответила на несколько объявлений за них обеих. И теперь Дарси Скотт надеется встретиться с тем, кто убил Эрин.

Крис нахмурился.

— Вы хотите сказать, что позволяете еще одной молодой женщине служить приманкой для убийцы?

Винс поднял руку, словно хотел отбросить это предположение.

— Вы не знаете Дарси Скотт. Тут я не в состоянии позволить что-нибудь или не позволить. Это то, что она намерена сделать. Но надо отдать ей должное, по этим объявлениям она уже встретила несколько любопытных типов и раздобыла информацию, которая может оказаться полезной.

— Все равно мне это не нравится, — резко сказал Крис.

— Мне тоже, и теперь, когда мы оба пришли к этому выводу, мне кажется, я знаю, как вы можете помочь. Чем скорее мы найдем этого парня, тем больше шансов, что с Дарси Скотт или с другой молодой женщиной ничего плохого не приключится. Мы пошлем нашего человека в Браун за списком преподавателей факультета и студентов, которые учились там вместе с вашей сестрой. Мы проверим, нет ли среди них того, с кем, как мы знаем, Эрин или Дарси встречались по объявлениям. Я думаю также, что было бы неплохо, если кроме документов, которые мы сами сможем достать, вы бы предоставили нам фотографии, альбомы, все, что связано с друзьями или знакомыми вашей сестры. Вы должны отдавать себе отчет, что те, кто помещает объявления в газетах, не всегда пользуются своим собственным именем. Я бы хотел, чтобы Дарси Скотт просмотрела снимки Нэн — может быть, она узнает кого-нибудь.

— Конечно, у нас много фотографий Нэн, — медленно произнес Крис. — Лет десять назад, после смерти отца, мне удалось уговорить свою мать собрать их и убрать на чердак. Мама согласилась со мной: комната Нэн и правда стала похожа на мавзолей.

— Что ж, — сказал Винс, — у вас, должно быть, дар убеждения.

Крис улыбнулся.

— Я сказал ей, что это самая светлая комната в доме и лучше других подойдет для детской, когда туда будут приезжать погостить внуки. Вот только слишком часто она мне напоминает, что внуков так и нет. — Улыбка исчезла с его лица. — Я не смогу вырваться в Коннектикут до конца недели. Привезу все в воскресенье.

Винс поднялся.

— Я вам очень признателен. Знаю, как вашей матери было тяжело, но если мы в конце концов поймаем преступника, виновного в гибели вашей сестры, поверьте, ей наверняка станет легче.

Он собирался уже уходить, когда у него на поясе просигналила кнопка вызова.

— Не возражаете, если я позвоню в управление?

Шеридан протянул ему телефон и смотрел, как Д'Амброзио все больше хмурится.

— А как Дарси?

Криса Шеридана охватило недоброе предчувствие. Он никогда не видел этой девушки, но вдруг без всякой на то причины испугался за нее. Он никогда никому не рассказывал, но в то утро, когда Нэн бегала в лесочке после их дня рождения, он слышал, как она выходила из дому. Еще не проснувшись окончательно, он начал вставать с постели. Какой-то инстинкт подсказывал ему не отпускать ее одну. Но он отогнал эту мысль и снова заснул.

Винс положил трубку и повернулся к Крису.

— А нельзя ли привезти фотографии как можно скорее? Звонили из полиции в Уайт Плейнз. Отец Джэнин Уетзл, еще одной пропавшей девушки, только что получил такую же посылку, как Барнсы и ваша мать. Ее собственная туфля и белая босоножка на высоком каблуке. — Он ударил ладонью по столу. — И пока один агент разговаривал с Уайт Плейнз, другому позвонила Дарси Скотт. Она только что вскрыла пакет, который принесли с утренней почтой. Ей прислали туфлю и сапог, парные тем, что были на Эрин Келли, когда ее нашли мертвой.

Крис знал, что у него на лице написаны те же чувства, что и у Д'Амброзио, — гнев и беспомощность.

— Какого черта ему надо? — закричал он. — Доказать, что девушки мертвы?! Помучить нас? Это что, доставляет ему удовольствие?

— Когда я буду знать ответы на эти вопросы, я буду знать, кто этот человек, — тихо сказал Винс. — Можно я еще раз от вас позвоню? Я должен поговорить с Дарси Скотт.

Едва взглянув на пакет, Дарси все поняла. Почтальон пришел, когда она выходила из дому, собираясь на работу. Он вручил ей посылку, письма, журналы и обычные рекламные проспекты. Позже Дарси припомнила: он очень удивился, что, когда он поздоровался, она не ответила. Она двигалась, как автомат: поднялась по лестнице в квартиру и положила пакет на столик у окна. Специально не сняв перчатки, она вскрыла его, развязав узелок на бечевке и осторожно взрезав липкую ленту с боков.

Рисунок туфельки на крышке. Открываем крышку. Разворачиваем бумагу. Смотрим на сапог Эрин и розовую с серебром туфлю, уложенные рядышком. Туфелька такая красивая, подумала она. Она бы так подошла к тому платью, в котором Эрин похоронили. Ей не понадобилось искать телефон Винса Д'Амброзио, она вспомнила его без труда. Его не было на месте, но ей пообещали немедленно его разыскать.

— Вы подождете?

— Да.

Он позвонил через несколько минут, приехал через полчаса.

— Ну и досталось вам.

— Я потрогала каблук туфли, — призналась она. — Но перчатки я не снимала. Мне нужно было убедиться, что она на самом деле ее размера. Убедилась.

Винс посмотрел на нее с состраданием.

— Может быть, вам сегодня остаться дома?

Дарси помотала головой.

— Нет, это было бы хуже всего. — Она попыталась улыбнуться. — У меня сегодня важное дело, а вечером я занята — угадайте чем? У меня свидание.

Когда Винс ушел и унес посылку, Дарси сразу отправилась в гостиницу на Двадцать третьей улице, которую недавно приобрели ее клиенты.

Маленькая, всего на тридцать номеров, запущенная, с облупившейся краской, она тем не менее таила в себе большие возможности. Владельцы, семейная пара лет под сорок, объяснили, что после капитального ремонта денег на обновление интерьера почти не останется. Они были в восторге от ее предложения выполнить интерьер в духе традиционной английской гостиницы.

— На распродажах я могу достать сколько угодно диванов, кресел, ламп с абажурами и столов, не новых, но в приличном состоянии, — сказала она им. — Мы можем устроить все очень по-домашнему. Возьмите «Энголкен». Самый уютный бар в Манхэттене, а стулья все до одного потертые.

Она вместе с ними прошлась по комнатам, записывая их размеры и форму и отмечая, что́ из мебели можно будет оставить. День пролетел быстро. Она собиралась вернуться домой переодеться перед свиданием, но потом решила этого не делать. Когда Дуг Филдз звонил, чтобы уточнить, не изменились ли у нее планы, он сказал, что одевается просто: «Штаны и свитер — это у меня униформа».

Они договорились встретиться в шесть в гриль-баре на Двадцать третьей улице. Дарси была там ровно в шесть. Дуг Филдз опоздал на пятнадцать минут. Он влетел в бар сердитый и виноватый и тут же бросился извиняться:

— Клянусь, никогда не видел такой пробки в этом районе. Машин, как на конвейере в Детройте. Прости, Бога ради, Дарси. Я никогда никого не заставляю ждать. Это мое правило.

— Ничего, пустяки. — Хорош собой, подумала Дарси. Очень приятный. Почему только он посчитал необходимым сразу заявить, что никогда никого не заставляет ждать?

За бокалом вина она одновременно слушала его и как бы наблюдала за ним со стороны. Веселый, самоуверенный, язык хорошо подвешен. Таким легко увлечься. Вырос в Вирджинии, поступил там в университет, на юридический факультет, но потом бросил.

— Какой из меня юрист! Хватка не та.

Хватка не та. Дарси вспомнила кровоподтеки на шее Эрин.

— Перевелся на художественный факультет. Отцу сказал, что все равно вместо того, чтобы грызть гранит науки, рисовал карикатуры на профессоров. Правильно сделал. Мне нравится иллюстрировать книги, и у меня, кажется, неплохо получается.

— Есть старая поговорка: если хочешь быть счастлив год, выиграй в лотерею; если хочешь быть счастлив всю жизнь, делай, что любишь. — Дарси надеялась, что голос ее звучит естественно. Эрин бы он понравился, после двух-трех встреч она бы ему доверилась. Он художник? Рисунок на коробке? Что ж, теперь всех подозревать?

— Зачем такой красивой девушке, как ты, отвечать на объявления о знакомствах?

Она ждала этого вопроса. На этот раз ответить было легко.

— Зачем такому симпатичному, удачливому мужчине, как ты, давать объявления о знакомствах? — парировала она.

— Ну, это просто, — быстро отреагировал он. — Я был женат восемь лет, а теперь один. Я не хочу ничего серьезного. Познакомишься с кем-нибудь у друзей, сходишь куда-нибудь пару раз — и вот, пожалуйста, все смотрят на вас, как на жениха и невесту, и только и ждут счастливой вести. А так я вижу много милых женщин. Карты на стол — и смотришь, получится или нет. Признайся, сколько свиданий у тебя было на этой неделе?

— С тобой первое.

— Тогда на прошлой неделе. Начиная с понедельника.

«В понедельник я стояла над гробом Эрин, — подумала Дарси. — Во вторник я смотрела, как гроб опускают в могилу. В среду я была дома, смотрела по телевизору инсценировку убийства Нэн Шеридан. В четверг встречалась с Леном Паркером. В пятницу — с Дэвидом Уэлдом, мягким, довольно робким человеком, который сказал, что служит в универмаге, и заявил, что Эрин никогда не видел. В субботу — с Албертом Бутом, специалистом по компьютерам, который был поглощен проблемами программного редактирования и которому было известно, что Эрин боялась консьержа в своем доме».

— Ну признавайся, наверняка на прошлой неделе ты ходила на свидания, — настаивал Дуг. — Я звонил тебе в среду, и ты была занята все вечера, мы смогли встретиться только сегодня.

Вздрогнув, Дарси поняла, что уже не первый раз за последнее время людям приходится повторять вопрос, когда они к ней обращаются.

— Извини. Да, у меня была пара свиданий на прошлой неделе.

— Ну и как, хорошо провела время?

Она вспомнила, как Лен Паркер барабанил в дверь.

— Можно и так сказать.

Он засмеялся.

— Очень красноречиво. Мне тоже попадались потрясающие штучки. Теперь ты все про меня знаешь, как насчет рассказать о себе?

Дарси выдала тщательно выверенную историю своей жизни.

Дуг поднял одну бровь.

— Подозреваю, что ты много о чем умалчиваешь, но, может быть, когда мы узнаем друг друга получше, ты расскажешь мне все.

Дарси отказалась от второго бокала вина.

— Мне пора идти.

Он не настаивал.

— Вообще-то, мне тоже. Когда я снова тебя увижу, Дарси? Завтра? Давай на этот раз поужинаем.

— Извини, я очень занята.

— А в четверг?

— У меня сейчас много работы. Может, ты позвонишь через несколько дней?

— Договорились. А если ты будешь все время отказываться, я не стану тебе докучать, обещаю. Но я надеюсь, этого не случится.

Он и правда очень милый, решила Дарси, или очень хороший актер.

Дуг посадил ее в такси, потом остановил еще одно для себя. У себя на квартире он лихорадочно стянул джинсы и свитер, быстро переоделся в костюм, в котором ходил на работу. Без четверти восемь он уже ехал в поезде в Скарсдейл. Без четверти восемь он читал Триш сказку на ночь, пока Сьюзан поджаривала ему бифштекс. Ну конечно, она понимает, как его раздражают эти бесконечные совещания по вечерам. «Ты слишком много работаешь, дорогой», — сказала она примирительно, когда он ворвался в дом, жалуясь, что чуть-чуть опоздал на более ранний поезд.

Джей Стрэттон оставался спокоен на протяжении всего допроса, который длился несколько часов. Единственное объяснение, которое он может дать бриллиантам в браслете, который он продал Мериллу Эштону, — это чудовищная ошибка. У него была договоренность с Эрин Келли о том, что она сделает оправу для нескольких очень хороших бриллиантов. Стрэттон заявил, что каким-то образом допустил ошибку и ненамеренно подменил некоторые камни из мешочка, который он дал Келли. Нельзя сказать, чтобы они были хуже. Стоит только взглянуть на страховки.

При обыске в его квартире и банковском сейфе другие пропавшие бриллианты обнаружены не были. Ему предъявили обвинение в сокрытии краденого и отпустили под залог. В сопровождении своего адвоката он вышел из полицейского участка с гордо поднятой головой.

Винс вел допрос вместе с полицейскими из шестого участка. Все они были уверены, что он виновен, но, как сказал Винс, «перед нами один из самых талантливых мошенников на доверии, каких я только видел, а я, должен признаться, повидал их немало».

Самое страшное в этой истории то, думал Винс, возвращаясь в управление, что Дарси Скотт здесь выступает свидетелем защиты. Она вместе со Стрэттоном открыла сейф и готова присягнуть, что мешочка там не было. И, наконец, главный вопрос: хватило бы у Стрэттона пороху утверждать, что бриллианты похищены, если бы он не знал наверняка, что Эрин Келли не появится и не расскажет, что с ними произошло?

У себя в кабинете Винс давал сотрудникам задания.

— Мне нужно все, абсолютно все, — что касается Джея Стрэттона. Джея Чарлза Стрэттона.

Глава 15

Среда, 6 марта

Крис Шеридан рассматривал Дарси Скотт, и то, что он видел перед собой, очень ему нравилось. На ней была кожаная куртка, перетянутая поясом, и темные брюки, заправленные в дорогие кожаные, хотя и не совсем новые, сапоги. Завязанный узлом шелковый шарфик подчеркивал ямку у основания шеи. Каштановые волосы мягкими блестящими волнами падали ей на лицо. Темные ресницы обрамляли каре-зеленые глаза. Черные брови, очень белая кожа, как у фарфоровой статуэтки.

Он дал ей лет двадцать пять — двадцать восемь.

Она напоминает мне Нэн. Сравнение его поразило. Но они не похожи, думал он. Красота Нэн была скандинавского типа: белая кожа, румянец, большие голубые глаза, волосы цвета соломы. В чем же тогда сходство? В том, как грациозно двигается Дарси. Нэн так ходила: казалось, зазвучит музыка, и она начнет танцевать.

Дарси чувствовала на себе взгляд Криса Шеридана. Она и сама исподволь наблюдала за ним. Ей понравилось его мужественное лицо, нос с небольшой горбинкой, возможно, результат перелома. Широкие плечи и общее впечатление подтянутости, все говорило о его приверженности спорту.

Несколько лет назад и мать, и отец сделали пластические операции. «Здесь убрали, тут подтянули», — шутила мать. «Не смотри так осуждающе, милая Дарси. Пойми, то, как мы выглядим, — тоже наша работа».

И почему мне это пришло на ум, подумала Дарси, ни к городу. Или это она подсознательно старается уйти от шока, который испытала, получив по почте сапог Эрин и туфельку для танцев? Весь день вчера она была спокойна, а сегодня проснулась в четыре утра от того, что плачет, вся подушка была мокрая от слез. Вспомнив об этом, она закусила губу, стараясь не расплакаться опять, но на глаза все равно навернулись слезы.

— Простите меня, — быстро сказала она и попыталась придать своему голосу деловитость. — Большое спасибо, что вы вчера сразу отправились в Коннектикут за фотографиями. Винс Д'Амброзио сказал мне, что вам пришлось изменить свои планы.

— Пустяки, ничего особенно важного. — Крис чувствовал, что Дарси не хочет, чтобы он заметил, как она расстроена, и продолжал как ни в чем не бывало: — Фотографий очень много. Я сложил их все в конференц-зале. Можете взглянуть. Если вы хотите забрать их домой или к себе на работу, я договорюсь, их вам привезут. Если вы захотите взять часть из них — это тоже можно устроить. Большинство людей на фотографиях я знаю. Не всех, конечно. Как бы то ни было, давайте попробуем.

Они спустились на первый этаж. Дарси заметила, что за четверть часа, что она провела у Криса Шеридана в кабинете, посетителей, осматривающих выставленные для обозрения вещи, которые будут продаваться на следующем аукционе, стало значительно больше. Она обожала аукционы. В детстве она часто ходила на аукционы с маклером, представляющим интересы ее родителей. Им самим появляться на аукционах было нельзя. Если бы стало известно, что кто-то из них заинтересован в приобретении антиквариата или картины, цены бы сразу подскочили. И ей всегда было неудобно, когда они рассказывали о том, как им досталась та или иная вещь.

Она шла рядом с Шериданом по коридору, когда вдруг увидела в углу старинное бюро и бросилась к нему.

— Неужели настоящий Рентген?

Крис погладил ладонью верхнюю панель красного дерева.

— Да, настоящий. Вы разбираетесь в антиквариате? Тоже этим занимаетесь?

Дарси подумала о Рентгене в библиотеке их дома в Бель-Эйр. Мама обожала рассказывать историю о том, как Мария-Антуанетта отправила его в Вену в качестве подарка своей матери, императрице, и как именно поэтому он не был продан во время Французской революции. Этот тоже, по всей видимости, был вывезен из Франции.

— Тоже этим занимаетесь? — повторил Крис.

— Ой, простите. — Дарси улыбнулась, вспомнив гостиницу, которую она оформляла, подыскивая подходящую мебель на распродажах. — Что-то вроде этого.

Крис поднял брови, но не стал больше задавать вопросов. «Вот сюда». Из просторного фойе вели двустворчатые двери. За ними стоял большой банкетный стол в стиле короля Георга, покрытый чехлом. На нем рядами были аккуратно разложены альбомы, дневники, фотографии в рамках, любительские снимки и коробки со слайдами.

— Только имейте в виду, что все они были сделаны лет пятнадцать-восемнадцать назад, — предупредил ее Крис.

— Я понимаю. — Дарси смотрела на всю эту гору материалов. — Вы часто пользуетесь этой комнатой?

— Не очень.

— Можно это все оставить тут, а я буду приходить, когда смогу? Дело в том, что, когда я у себя на работе, я всегда занята. Квартира у меня небольшая, и я практически не бываю дома.

Крис знал, что это не его дело, но не мог удержаться.

— Агент Д'Амброзио сказал мне, что вы отвечаете на объявления о знакомствах. — Он увидел, что Дарси Скотт сразу ушла в себя.

— Эрин не хотела отвечать на объявления. Это я уговорила ее. Единственное, чем я могу загладить свою вину, — это помочь найти ее убийцу. Так можно мне приходить? Обещаю не мешать ни вам, ни персоналу галереи.

Теперь Крис понял, что имел в виду Винс Д'Амброзио, когда говорил, что Дарси все равно будет делать то, что считает нужным в отношении этих объявлений.

— Вы ничуть не помешаете. Одна секретарша приходит в восемь. А вечером уборщицы работают до десяти. Я скажу им, чтобы вас впускали в любое время. А еще лучше, я дам вам ключ.

Дарси улыбнулась.

— Обещаю, что из севрского фарфора ничего не пропадет. А можно мне сейчас тут немного посидеть? У меня есть несколько свободных часов.

— Конечно. И не забудьте, я многих знаю из этих людей. Обращайтесь ко мне, если вам понадобится узнать, как кого-нибудь зовут, не стесняйтесь.

В половине четвертого снова пришел Шеридан, а с ним — горничная с подносом, на котором стояли чашки.

— Я подумал, вам, наверное, пора сделать перерыв. Выпейте чаю. Можно и мне с вами?

— Буду рада. — Дарси почувствовала, что у нее немного болит голова, и вспомнила, что не обедала сегодня. Она взяла чашку с чаем, добавила немного молока из прелестного молочника лиможского фарфора и протянула руку за сахарным печеньем, стараясь не показать виду, как она голодна. Она подождала, пока выйдет горничная, и сказала:

— Могу представить себе, как вам было тяжело все это ворошить. Воспоминания — ужасная вещь.

— Фотографии подготовила в основном моя мать. Я не перестаю восхищаться ею. Когда принесли посылку с туфлями, она упала в обморок, а сейчас думает только о том, как бы помочь найти убийцу Нэн и предотвратить другие несчастья.

— А вы?

— Нэн была на шесть минут меня старше. Она ни на минуту не позволяла мне забыть об этом. Звала меня «младший братик». Она была веселой и общительной, а я — застенчивым. Мы как бы дополняли друг друга. Я давно потерял надежду увидеть ее убийцу на скамье подсудимых. А теперь эта надежда появилась у меня снова. — Он бросил взгляд на стопку фотографий, которые она отложила. — Узнали кого-нибудь?

— Пока нет.

Без четверти пять она заглянула к нему в кабинет.

— Я убегаю.

Крис вскочил.

— Вот ключ. Я хотел отдать его вам, когда заходил к вам выпить чаю.

Дарси положила ключ в карман.

— Я, наверное, приду завтра с утра.

Крис не смог удержаться.

— А сейчас вы опять идете на свидание? Простите, я не имею права спрашивать. Но я беспокоюсь за вас, потому что думаю, это небезопасно.

На этот раз лицо Дарси не стало отчужденным, и он был рад этому. Она сказала просто:

— Все будет хорошо, — и, помахав рукой, ушла.

Он остался стоять, глядя ей вслед, и вспоминал тот единственный раз, когда ходил на охоту. Олениха пила воду из ручья. Почуяв опасность, она подняла голову, прислушалась, готовая в любую минуту броситься бежать. Мгновение спустя она упала на землю. Он не присоединился к восторженным возгласам других охотников, поздравлявших меткого стрелка. Ему хотелось закричать и криком подать сигнал опасности зверю. И сейчас ему хотелось так же закричать вслед Дарси.

— Как продвигается передача? — спросил Винс Нону, пытаясь усесться поудобнее на зеленом диване у нее в кабинете.

— А, и продвигается и нет, — вздохнула Нона. Она устало провела рукой по волосам. — Самое трудное — найти золотую середину. Когда я получила твое письмо с предложением включить фрагмент о том, что эти объявления могут быть небезопасными, я не знала, что произойдет на следующей неделе. Я по-прежнему считаю, что мой первоначальный план хорош. Я хочу дать полную картину, а закончить предупреждением. — Она улыбнулась ему: — Я рада, что ты позвонил, с удовольствием съем с тобой спагетти.

День выдался тяжелый. В половине пятого Винсу в голову пришла блестящая мысль — он сообразил, что нужно предпринять: запросить сведения о датах исчезновения восьми молодых женщин и дать сотрудникам задание собрать все объявления о знакомствах, данные в газеты и журналы Нью-Йорка за три месяца до момента исчезновения каждой.

Чувство удовлетворения от того, что он придумал новый путь расследования, свидетельствовало о том, что он безмерно устал. Страшно было даже подумать о том, чтобы ехать домой в пустую квартиру и искать, чего бы поесть, в пустом холодильнике. Вместе этого, почти не сознавая, что делает, он взял телефон и набрал номер Ноны.

Было уже семь. Он заехал за ней на телевидение, она уже заканчивала дела, собираясь уходить.

Зазвонил телефон. Нона вздохнула и сняла трубку.

— Алло.

Винс увидел, как изменилось ее лицо.

— Совершенно верно, Мэтт. Где же мне еще быть, я всегда на работе. Чем могу? — Она молча слушала. — Мэтт, пойми наконец. Я не собираюсь выкупать твою долю. Ни сегодня, ни завтра. Если помнишь, в прошлом году у нас был покупатель, но тебе показалось мало. Естественно. А теперь я могу подождать. Ты можешь подождать. Какого черта такая спешка? Дженни что, понадобился новый лифчик?

Нона повесила трубку и засмеялась.

— Это был человек, которого я поклялась любить, уважать и лелеять до конца своих дней. Только вот он об этом забыл.

— Такое иногда случается.

Она пошли в ресторанчик «Любители спагетти» на Пятьдесят восьмой улице в западной части города.

— Я сюда одна частенько захаживаю, — сказала Нона. — Вот подожди, попробуешь. Сразу настроение поднимется.

Бокал красного вина. Салат. Горячий хлеб.

— Надо искать связь, — услышал Винс свой собственный голос. — Должна же быть связь между одним мужчиной и всеми этими девушками.

— Я думала, ты считаешь, что связь — это объявления о знакомствах.

— Да, это так. Но как ты не понимаешь? У него каждый раз оказывается туфелька нужного размера. Возможно, конечно, он покупал туфли после того, как убивал их, но туфелька была при нем, когда он напал на Нэн Шеридан. А убийцы такого склада обычно следуют одной схеме.

— Значит, он знакомился с этими девушками, каким-то образом выяснял размер их обуви, да так, что они ничего не могли заподозрить, а затем обделывал дело так, что они исчезали, не оставив следа.

— Вот именно.

Подали заливное из языка под устричным соусом. Винс поделился с Ноной своим планом проанализировать все объявления о знакомствах, которые появились в нью-йоркских газетах за три месяца до исчезновения каждой из девушек, чтобы установить, не повторяется ли среди них одно и то же объявление.

— Хотя, конечно, здесь тоже может быть прокол, — признал он. — Насколько нам известно, один и тот же человек часто дает несколько разных объявлений.

Они оба заказали кофе без кофеина. Нона заговорила о передаче.

— Я все еще не решила, кого из психиатров пригласить, — сказала она. — Мне вовсе не хочется заполучить одного из многочисленных профессиональных шоуменов, которые всегда тут как тут по первому зову.

Винс упомянул имя Майкла Нэша.

— Очень приятный человек. Пишет книгу об объявлениях о знакомстве. И с Эрин встречался.

— Дарси говорила мне о нем. Хорошая мысль, агент Д'Амброзио.

Винс отвез Нону домой на такси и попросил водителя подождать, пока он проводит ее до дверей квартиры.

— Мне кажется, мы оба падаем с ног от усталости, — сказал он в ответ на ее приглашение зайти выпить. — Но прошу тебя повторить это приглашение как-нибудь в другой раз.

— Ладно уж, — Нона широко улыбнулась. — Я тоже устала, и по правде говоря, в квартире у меня не убирали с прошлой пятницы. Я думаю, ты еще не готов увидеть меня как я есть.

Винс не мог поступить иначе, потому что, строго говоря, он был при исполнении служебных обязанностей. Однако это не отвлекло его от раздумий о том, как было бы чудесно обнять и прижать к себе Нону Робертс.

Вернувшись домой, он прослушал запись на автоответчике, которую оставил Эрни, его помощник. «Ничего срочного, Винс, но я подумал, тебе будет интересно. Мы получили список студентов, учившихся в Брауне одновременно с Нэн Шеридан. Угадай, кто восстановился на ее курсе и слушал некоторые лекции вместе с ее потоком? Не кто иной, как наш хороший знакомый, ювелир Джей Стрэттон».

В половине шестого у Дарси была назначена встреча с Кэлом Гриффином, абонентный номер 4307, в «Таверне-на-полях». С первого взгляда стало ясно, что ему отнюдь не тридцать с небольшим, а скорее около пятидесяти. Плотный мужчина, волосы зачесывает от уха до уха, чтобы прикрыть лысину, одевается строго, но дорого. Живет в Милуоки, но, по его собственным словам, часто наведывается в Нью-Йорк.

Тут он выразительно подмигнул. Не поймите его неправильно, он женатый человек, но когда уезжаешь в командировку, так приятно иметь рядом верную подругу. Он подмигнул еще раз. Можете мне поверить, я знаю, как надо обходиться с женщинами. Какой спектакль вы еще не видели? Он достанет билеты в партер. Ваш любимый ресторан? «Лютес»? Что ж, там дорого, но стоит того.

Дарси удалось ввернуть вопрос, когда он последний раз был в Нью-Йорке.

Давно. В прошлом месяце он вывозил жену и детишек — прелестные детишки, но вы же знаете, что такое подростки, — кататься на лыжах в Вэйл. У них там дом. Сейчас, правда, строят дом побольше. Деньги не проблема. Но дети пригласили друзей, и это было черт знает что. Сплошной рок-н-ролл. Свихнуться можно. У них в доме стереосистема.

Дарси заказала минеральной. Едва пригубив, она демонстративно посмотрела на часы.

— Мой шеф ужасно рассердился, что я ухожу, — сказала она. — Мне придется уйти и вернуться на работу.

— Ерунда, — начальственным тоном заявил Гриффин. — Мы с тобой чудесно проведем время.

Они вместе сидели на диванчике. Она почувствовала у себя на талии его тяжелую руку. Влажными губами он поцеловал ее прямо в ухо.

Дарси не собиралась устраивать сцену.

— О Боже! — воскликнула она и указала на мужчину, в одиночестве сидевшего за соседним столиком к ним спиной. — Это мой муж. Мне надо сматываться.

Рука с талии убралась. На лице Гриффина появился испуг.

— Мне не нужны неприятности.

— Я просто по-тихому уйду, — прошептала Дарси.

В такси по дороге домой она еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться. По крайней мере, ясно одно — это не он.

Вставив ключ в замок, она услышала телефонный звонок. Звонил Дуг Филдз.

— Привет, Дарси. И почему это я не могу тебя забыть? Я знаю, ты говорила, что занята сегодня, но у меня планы изменились, и я решил попытать счастья. Что, если нам съесть по гамбургеру у П.Дж. Кларка или что-нибудь в этом духе, а?

Дарси сообразила, что забыла рассказать о Дуге Филдзе Винсу Д'Амброзио. Обходительный. Красивый. Иллюстратор. Эрин вполне могла им увлечься.

— Отлично, — ответила она. — Когда?

«Неужели Дуг считает, что я совсем дура», — думала Сьюзан, сидя с Донни за кухонным столом и проверяя его домашнюю работу по геометрии. Сегодня звонила классная руководительница. Дома все в порядке? Донни всегда был отличником, а тут вдруг снизил успеваемость по всем предметам. Подавлен, всегда в плохом настроении.

— Ну что ж, все правильно, — сказала она бодрым голосом. — Как говорил мой учитель геометрии, «сразу видно, на что вы способны, мисс Фроли, если только приложите усилия».

Донни улыбнулся и стал собирать учебники.

— Мам… — он замялся.

— Донни, ты никогда ничего не скрывал от меня. Что ты хотел сказать?

Он оглянулся.

— Малыши спят. Бет в ванной, выйдет, как всегда, не раньше, чем через полчаса. Мы спокойно можем поговорить, — заверила его Сьюзан.

— А папа, как всегда, на совещании, — с горечью пробормотал Донни.

Он догадывается, подумала Сьюзан. И не стоит щадить его. Какая разница — сейчас или чуть позже, надо быть с ним откровенной.

— Донни, папа не на совещании.

— Ты знаешь? — Беспокойство на его лице сменилось облегчением.

— Да, знаю. А ты как узнал?

Донни опустил голову.

— Один парень из нашей команды, Патрик Дрисколл, был в Нью-Йорке в пятницу, когда мы ездили к дедушке. Папа был в ресторане с какой-то женщиной. Они держались за руки и целовались. Патрик сказал, просто противно было смотреть. Его мать хотела тебе все рассказать, а отец не разрешает.

— Донни, я собираюсь развестись с твоим отцом. Я бы этого не хотела, но так жить невозможно. А так нам не придется ждать его каждый вечер и мириться с его враньем. Надеюсь, он возьмет себе за правило видеться с вами, но я не могу ничего обещать. Мне жаль, очень жаль. — Она поняла, что плачет.

Донни погладил ее по плечу.

— Мам, он тебя не стоит. Я обещаю помогать тебе ухаживать за малышами. Честное слово, я таким не буду.

«Донни очень похож на Дуга, — думала Сьюзан, — но, слава Богу, в нем хватает моих генов, чтобы не поступать, как отец». Она поцеловала его в щеку.

— А пока все это пусть останется между нами. Ладно?

Сьюзан пошла спать в одиннадцать. Дуга все еще не было. Она включила последние известия и с ужасом услышала сообщение о развитии событий в связи с пропавшими девушками. Их семьи получают посылки с непарной обувью. Ведущий говорил:

«Хотя ФБР отказывается официально комментировать эти факты, из компетентных источников, близких к этой организации, стало известно, что последней пришла посылка с сапогом Эрин Келли и туфлей на высоком каблуке, парной той, которая была на ней, когда обнаружили ее тело. Если эта информация достоверна, то смерть Эрин Келли, скорее всего, можно увязать с исчезновением двух молодых женщин: одна из них родом из Ланкастера, другая — из Уайт Плэйнз, которые проживали в Манхэттене, и с так и не раскрытым убийством Нэн Шеридан».

Нэн Шеридан. Эрин Келли.

«О Господи!» — застонала Сьюзан. Ногти впились в ладони. Она, не отрываясь, смотрела на экран.

Ведущий продолжал:

«Цепь смертей началась, по всей видимости, в то холодное утро, когда пятнадцать лет назад Нэн Шеридан была задушена на беговой дорожке возле своего дома».

У Сьюзан перехватило горло. Пятнадцать лет тому назад она солгала, выгораживая Дуга, когда его допрашивали по поводу смерти Нэн Шеридан. А что, если бы она не солгала, эти молодые женщины не исчезли бы? В ту ночь, почти две недели назад, когда по телевизору передавали сообщение об убийстве Эрин Келли, Дугу приснился страшный сон. И во сне он кричал: «Эрин!»

«…ФБР совместно с нью-йоркской полицией пытается установить, кто покупал эти нарядные туфли. Снова поднято дело об убийстве Нэн Шеридан…»

«А что, если Дуга снова будут допрашивать? А что, если будут допрашивать меня?» — подумала Сьюзан. Обязана ли она сообщить с полицию, что солгала пятнадцать лет тому назад?

Донни. Бет. Триш. Коннер. Как сложится их жизнь, если они вырастут с сознанием того, что их отец — маньяк-убийца?

Интервью с комиссаром полиции Нью-Йорка.

«Полагаю, что мы имеем дело с жестоким убийцей, совершившим уже несколько подобных преступлений».

Жестоким.

«Что мне делать?» — прошептала Сьюзан. Слова отца звучали у нее в ушах. «Жестокий по натуре…»

Когда два года назад она бросила ему упрек в связи с той девушкой, что жила у них в доме, его лицо исказилось от ярости. Ее снова охватил ужас, который она испытала тогда. Выпуск новостей кончился. Она призналась себе в том, о чем никогда раньше не осмеливалась думать. «Я думала, он меня убьет».

* * *

Потанцуй, потанцуй, потанцуй со мной опять.

Пусть нас музыка подхватит и закружит…

Мы с тобою вместе вновь, Закружила нас любовь.

Потанцуй, потанцуй, потанцуй…

Чарли громко засмеялся от возбуждения, в которое приводила его музыка. Поворачиваясь и переступая в такт с Юлом Бриннером, он притоптывал ногой, кружился и извивался, не выпуская из рук воображаемую Дарси. Они будут танцевать под эту мелодию через неделю! Потом Астер! Какое счастье! Какое счастье! Всего через семь дней — пятнадцатилетний юбилей Нэн!

Это просто так понять,

Надо только танцевать,

Потанцуй, потанцуй, потанцуй…

Если б все вот так случилось,

Если б ты в меня влюбилась,

Потанцуй, потанцуй, потанцуй…

Музыка кончилась. Он нажал кнопку и выключил видео. Если б только он мог остаться здесь на всю ночь! Но это было бы глупо. Надо сделать то, ради чего он пришел. Одна из ступенек, ведущих в подвал, скрипнула, и он поморщился. Нужно этим заняться. По этим ступенькам убегала Аннетт. Ему так понравилось, как ее каблучки в панике стучали по голым доскам. Если Дарси тоже попытается спастись этим путем, он не хочет, чтобы скрип мешал ему слушать звук ее напрасно торопливых шагов.

Дарси. Как трудно было усидеть за столиком напротив нее. Ему хотелось сказать ей: «Пойдем со мной», — и отвезти ее прямо сюда. Как привидение в опере, когда оно зовет свою возлюбленную спуститься с ним в преисподнюю. Обувные коробки. Их теперь всего пять. Мари, Шейла, Лесли, Аннетт, Тина. Он вдруг понял, что ему хочется отправить их все сразу. И покончено с этим. А потом останется только одна.

На следующей неделе здесь будет только коробка Дарси. Может быть, он никогда ее не отошлет.

Он открыл задвижку морозильника, поднял тяжелую дверцу и долго смотрел в пустоту. «Ждет новую ледяную деву», — подумал Чарли. Эту он не отдаст никогда.

Глава 16

Четверг, 7 марта

— Вы хорошо знали Нэн Шеридан? — резко спросил Винс. Он и детектив северного центрального участка по очереди допрашивали Джея Стрэттона.

Стрэттон невозмутимо отвечал:

— Мы вместе учились в Брауне.

— Вас отчислили из Брауна, а потом восстановили, когда она училась на втором курсе?

— Да. На первом курсе я не слишком-то утруждал себя учебой. Мой дядя — он был моим опекуном — считал, что мне следует немного повзрослеть, и я на два года завербовался в Корпус мира.

— Повторяю: вы хорошо знали Нэн Шеридан?

«Вот именно, — думал Стрэттон, — хорошо ли я знал Нэн? Очаровательную Нэн. Какое блаженство было с ней танцевать. Танцуешь — и словно держишь в руках блуждающий огонек».

Глаза Д'Амброзио сузились. Он заметил, как что-то неуловимо изменилось в лице Стрэттона.

— Вы не ответили.

Стрэттон пожал плечами.

— Мне нечего ответить. Естественно, я ее помню. Ведь я был там, когда все только и говорили об этой трагедии.

— Вы были приглашены на ее день рождения?

— Нет, не был. Мы с ней были в разных группах. Вот и все.

— Давайте поговорим об Эрин Келли. Мне кажется, вы очень торопились заявить о пропавших бриллиантах и получить страховку.

— Мисс Скотт может подтвердить, что моей первой реакцией на все это было раздражение. Я ведь не был близко знаком с Эрин. Я знал только ее работы. Когда она не доставила колье «Бертолини» вовремя, я решил, что она просто забыла. Но когда я встретился с Дарси Скотт, я понял, как это было глупо с моей стороны. Она так беспокоилась, что я ясно представил себе серьезность ситуации.

— И часто вы путаете драгоценные камни?

— Конечно нет.

Винс попробовал зайти с другой стороны.

— Ладно, вы не слишком хорошо знали Нэн Шеридан, но, может быть, вы знали кого-нибудь, кто был в нее влюблен. Конечно, кроме себя самого, — добавил он, помедлив.

Глава 17

Пятница, 8 марта

В пятницу днем Дарси отправилась в квартиру на Вестсайд, где она переделывала комнату для Лизы, которую вот-вот должны были выписать из больницы. Дарси принесла с собой цветы в горшках, чтобы поставить на подоконник, несколько диванных подушек, фарфоровый туалетный прибор, который она купила на распродаже. И любимую афишу Эрин.

Мебель уже была там: железная кровать с медными шарами, трюмо, ночной столик, кресло-качалка. Индейский коврик из гостиной Эрин пришелся здесь очень кстати. Яркие диагональные полосы на обоях создавали ощущение движения. «Как будто карусель кружится», — подумала Дарси. Занавески, подвязанные узлом, и покрывало были в такую же полоску, что и обои. Белые накрахмаленные оборки подчеркивали сверкающую белизну потолка. Особенно тщательно Дарси выбирала место для афиши. Это была фотокопия одной из ранних и наименее известных картин Эгре: юная танцовщица парит в воздухе, вытянув носочки и раскинув руки.

Он назвал ее «Любит музыку, любит танцевать».

Вешая афишу, Дарси вспоминала все те занятия в танцевальной секции, которые они посещали вместе с Эрин. «Зачем бегать под холодным дождем, когда можно поддерживать форму, занимаясь танцами, — часто говорила Эрин. — Есть такая старинная мудрость: „Хочешь жить весело — танцуй“».

Дарси отступила, чтобы проверить, ровно ли висит афиша. Ровно. Тогда что же ее так беспокоит? Объявление о знакомствах. Но почему сейчас? Пожав плечами, она закрыла свой ящик с инструментами.

Она поехала прямо в галерею Шеридана. До сих пор изучение фотографий ничего не дало. Ей попалось фото Джея Стрэттона, но Винсент Д'Амброзио еще до этого обнаружил его имя в списке студентов. Вчера Крис Шеридан заметил, что скорее ей выпадет счастливый лотерейный билет, чем попадется фотография, на которой она кого-нибудь узнает.

Она уже было подумала, что он сожалеет о данном ей разрешении использовать конференц-зал, но причина была не в этом.

— Да на вас лица нет, — сказал он ей вчера вечером. — Насколько я понимаю, вы здесь с восьми утра.

— Мне удалось перенести некоторые деловые встречи. Думаю, это важнее.

Вчера она встречалась с Оуэном Ларкином, терапевтом из нью-йоркской клиники. Абонентный номер 3823. Весьма самовлюбленный тип.

— Беда в том, что меня, как и всякого неженатого врача, сестры то и дело приглашают к себе — отведать чего-нибудь домашнего. — Он приехал из Тулсы и терпеть не мог Нью-Йорка. — Как только я закончу ординатуру, сразу вернусь в благословенную провинцию. Живите себе сами в этой толкучке.

Как бы невзначай она упомянула имя Эрин. Перейдя на доверительный тон, он сообщил ей:

— Я-то с ней не встречался, но один мой приятель из больницы, который отвечает на эти объявления, с ней виделся. Только один раз. Теперь Бога молит, чтобы у нее не обнаружили никаких записей. Не хватает ему только, чтобы его допрашивали по делу об убийстве.

— Когда он с ней виделся?

— В начале февраля.

— Интересно, может и я с ним встречалась?

— Разве только примерно в то время. Он тогда расстался со своей девушкой, потом они снова сошлись.

— Как его зовут?

— Брэд Уэйлен. Слушай, это что, допрос? Давай поговорим о нас с тобой.

Брэд Уэйлен. Еще одно имя, которое Винсенту Д'Амброзио следует взять на заметку.

Крис стоял у окна своего кабинета, когда увидел, как подъехало такси и из него вышла Дарси. Он засунул руки в карманы. На улице было ветрено, он смотрел, как Дарси захлопнула дверь такси и направилась к зданию. Она шла по тротуару, подняв воротник и слегка наклонившись вперед.

Вчера у него было много дел. Он принимал важных клиентов из Японии, они интересовались серебром из поместья фон Валенса, которое должно было выставляться на аукционе на следующей неделе. Большую часть дня он провел с ними.

Миссис Вэйл, смотрительница галереи, следила за тем, чтобы Дарси Скотт приносили утренний кофе, ланч и чай. «Бедная девочка все глаза себе испортит, мистер Шеридан», — беспокоилась она.

В половине пятого Крис пошел в конференц-зал. Он понял, что напрасно сказал Дарси, будто это задача невыполнима. Он вовсе не хотел, чтобы так получилось. Просто вероятность того, что Дарси Скотт встречалась с кем-нибудь, кто знал Нэн, и сможет узнать этого человека на фотографии пятнадцатилетней давности, была, мягко говоря, ничтожна.

Вчера она спросила его, не встречалась ли Нэн с кем-нибудь по имени Чарлз Норт.

Насколько ему известно, нет. В Дэриене Винсент Д'Амброзио задал ему и его матери тот же вопрос.

Крис понял, что ему хочется спуститься вниз и поговорить с Дарси. Он боялся, не подумала ли она, что он мечтает избавиться от нее.

Зазвонил телефон. Он подождал, чтобы трубку подняла секретарша. Минуту спустя она сообщила ему:

— Это ваша мать, Крис.

Грета сразу перешла к делу.

— Крис, помнишь, их интересует кто-то по имени Чарлз Норт. Раз уж нам пришлось достать фотографии, я решила заодно просмотреть и все остальные вещи Нэн. Иначе когда-нибудь этим пришлось бы заняться тебе. Я перечитала ее письма. Одно из них датировано сентябрем, как раз перед тем, как… Перед тем как мы ее потеряли. Только что начались занятия. Она писала, что танцует с одним парнем, Чарлзом, который подсмеивался, что она носит спортивные тапочки. Вот как она писала об этом: «Ты можешь себе представить, чтобы парень моего поколения считал, что девушки должны носить шпильки?»

— Я закончил прием в три и подумал, что гораздо проще зайти и поговорить с вами, чем обсуждать все по телефону.

Майкл Нэш слегка поерзал, стараясь поудобнее устроиться на зеленом диване в кабинете Ноны. Он не мог удержаться от того, чтобы про себя не анализировать, почему такой умный и безусловно доброжелательный человек, как Нона Робертс, упорно обрекает своих посетителей на эту пытку.

— Извините, доктор. — Нона скинула папки с единственного удобного стула в комнате у стола. — Прошу вас.

Нэш охотно пересел.

— Надо было давно его выбросить, — оправдывалась Нона. — Только руки не доходят. Всегда есть чем заняться, некогда возиться с этой дурацкой мебелью. — Она виновато улыбнулась. — Но, ради Бога, не говорите об этом Дарси.

Он улыбнулся в ответ.

— По роду своей деятельности я обязан хранить тайну. Итак, чем я могу помочь?

Очень приятный человек, подумала Нона. Еще нет сорока. Наверное, жизненный опыт появляется рано, если работаешь психиатром. Дарси рассказывала ей о поездке в его загородный дом в Нью-Джерси. Не в деньгах счастье, говаривали Нонины тетушки, но что мешает полюбить богатого? А Дарси и подавно за деньгами гоняться нечего. Ее родители зарабатывали кучу денег еще до того, как она появилась на свет. Но Нона всегда чувствовала, что Дарси очень одинока, — маленькая девочка, заблудившаяся в большом чужом городе. Без Эрин ей будет еще хуже. Было бы замечательно, если бы ей попался сейчас хороший парень.

Она вдруг поняла, что доктор Майкл Нэш смотрит на нее и улыбается.

— Ну как, я подхожу? — спросил он.

— Вне всякого сомнения. — Она извлекла на свет папку с материалами о передаче. — Дарси, наверное, говорила вам, почему они с Эрин отвечали на объявления о знакомствах.

Нэш кивнул.

— Мы уже почти все подготовили к записи, но я хочу, чтобы в конце выступил психолог и высказал свое мнение о том, что за люди дают объявления и отвечают на них и что движет ими. Может быть, стоит подсказать, какое поведение должно вызвать опасение. Понимаете, что я имею в виду?

— Прекрасно понимаю. А агент ФБР, полагаю, будет говорить об опасности стать жертвой убийцы-маньяка.

Нона почувствовала, как вся напряглась.

— Да.

— Мисс Робертс, Нона, если можно, жаль, что вы не видите сейчас выражение своего лица. Вы одинаковые с Дарси. Вам надо прекратить себя терзать. Вы не больше виноваты в смерти Эрин Келли, чем мать, которая выводит малыша на прогулку и видит, как его сбивает автомобиль, потерявший управление. Иногда то, что происходит, — просто судьба. Оплакивайте свою подругу. Делайте все, чтобы предупредить других об опасности. Но не пытайтесь быть Господом Богом.

Нона постаралась справиться с собой.

— Жаль, что мне не говорят этого по пять раз на дню. Если уж мне так худо, так Дарси хуже еще в десять раз. Надеюсь, вы сказали ей то, что сейчас говорите мне.

Глаза Майкла Нэша теперь тоже улыбались.

— Моя экономка звонила мне на этой неделе уже три раза — предлагала разные меню, только б я привез Дарси. В воскресенье Дарси хочет проведать отца Эрин в Уэллесли, а в субботу мы вместе ужинаем.

— Замечательно! Теперь о передаче. Запись в следующую среду. Выходим в эфир в четверг вечером.

— Обычно я держусь подальше от всякого такого. Мои коллеги частенько только и думают о том, как бы появиться на телеэкране или дать показания на судебном разбирательстве. Но, думаю, на этот раз это будет оправдано. Можете рассчитывать на меня.

— Прекрасно. — Они поднялись одновременно. Нона махнула рукой в сторону столов в большом зале. — Я слышала, вы пишете книгу о знакомствах по объявлениям. Если вам требуется материал, так тут у нас многие играли в эту игру.

— Спасибо, но у меня самого более чем достаточно. К концу месяца я должен сдать ее в издательство.

Нона смотрела, как Нэш шагал к лифтам легкой стремительной походкой. Она закрыла за ним дверь и набрала номер Дарси.

Когда включился автоответчик, она произнесла:

— Я знаю, что тебя еще нет дома, но все равно хочу тебе сейчас сказать: я только что познакомилась с Майклом Нэшем, он — прелесть.

Внутренний голос предупреждал Дуга об опасности. Этим утром, когда он позвонил Сьюзан, чтобы объяснить, что не хотел звонить и будить ее поздно вечером, зная, что все равно не сможет приехать домой, она разговаривала с ним спокойно и приветливо. «И правильно сделал, Дуг. Я действительно рано легла». Предупреждающий сигнал сработал, как только он повесил трубку и понял, что она не спросила его, придет ли он вовремя сегодня. Еще две недели назад она бы, как всегда, завела свою старую песню. «Дуг, должны ведь они понимать, что у тебя есть семья, — принималась она тянуть своим страдальческим голосом. — Разве можно тебя задерживать на этих совещаниях каждый раз допоздна».

Вроде бы она была очень довольна, когда они вместе поужинали в Нью-Йорке как-то раз. Может, позвонить и предложить опять встретиться сегодня вечером?

Или лучше приехать пораньше домой, повозиться с детьми? Они уезжали из дому на прошлые выходные.

Если Сьюзан разойдется всерьез…

Да еще эта шумиха вокруг объявлений о знакомствах и убийств девушек, и весь этот интерес к истории с Нэн… Офис Дуга располагался на сорок четвертом этаже Центра Всемирной Торговли. Ничего не видя перед собой, он смотрел в окно на статую Свободы. Пора приниматься за роль любящего мужа и отца.

И еще. Лучше на время прекратить пользоваться квартирой. Одежда. Рисунки. Объявления. На следующей неделе, как только появится возможность, надо будет отвезти все это в коттедж.

Может, и комби оставить там.

Неужели? Дарси прищурилась и потянулась за лупой. Она держала в руках снимок пять на семь — Нэн Шеридан со своими друзьями на пляже. На заднем плане какая-то фигура в комбинезоне монтера. Она его видела где-то? Или ей мерещится?

Она не слышала, как вошел Крис Шеридан. Он тихо сказал:

— Я не хочу отрывать вас, Дарси.

Она подскочила. Крис бросился извиняться.

— Я стучал. Вы просто не слышали. Извините, пожалуйста.

Дарси потерла глаза.

— Зачем вы стучали? Вы здесь хозяин. Мне кажется, я последнее время подскакиваю по каждому поводу.

Он взглянул на лупу у нее в руках.

— Нашли что-нибудь?

— Я не уверена. Вот этот парень… — Она показала на фигуру за спиной у девушек. — Кажется, я его видела. Вы помните, где был сделан этот снимок?

Крис внимательно посмотрел на фотографию.

— На Бель Айленд. Это в нескольких милях от Дэриена. У одной из подруг Нэн там дача.

— Можно я ее возьму?

— Конечно. — Крис с беспокойством смотрел на Дарси, она опустила снимок в сумочку и начала раскладывать фотографии, которые уже изучила, в аккуратные стопки. Ее движения были замедленными, почти автоматическими, как будто она смертельно устала.

— Дарси, у вас сегодня опять свидание?

Она кивнула.

— Коктейль или ужин?

— Я стараюсь все свести к бокалу вина. За это время обычно мне удается выведывать, встречался ли он с Эрин. Если говорит, что нет, пытаюсь понять, действительно ли это так.

— Вы никуда с ними не ездите? Не бываете у них дома?

— Упаси Боже.

— Правильно делаете. Вы сейчас в таком состоянии, что вряд ли сможете дать отпор, если к вам кто-то начнет приставать. — Крис замялся. — Вы не подумайте, я не хочу задавать лишних вопросов, я просто хотел сказать, что мама нашла письмо Нэн, написанное за полгода до ее смерти. Она там упоминает какого-то Чарли, который считал, что девушки должны носить шпильки.

Дарси подняла глаза.

— Вы сообщили Винсенту Д'Амброзио?

— Пока нет. Но, разумеется, сообщу. Я вот думаю, может быть, вам поговорить с моей матерью? Раз уж она достала фотографии, она решилась перечитать все письма Нэн. Никто не просил ее об этом. Я просто думаю, что если моя мать что-то знает, то разговор с другой женщиной, которая понимает, с какой болью она жила все эти годы, поможет ей скорее что-нибудь вспомнить. Нэн была старше меня на шесть минут и она постоянно напоминала мне об этом. Она была общительной. А я стеснительным.

«По всей вероятности, Крис Шеридан и его мать примирились со смертью Нэн, — подумала Дарси. — А тут „Невыдуманные преступления“, убийство Эрин, посылка с туфлями, а теперь еще и я. Едва затянувшиеся раны снова открылись. Им, как и мне, не будет покоя, пока все не выяснится». Рассудительность и спокойная уверенность, столь явственно читавшиеся на лице Криса еще несколько дней назад, теперь сменились беспокойством.

— Я буду счастлива познакомиться с вашей матерью, — сказала Дарси, — она ведь в Дэриене живет?

— Да, я могу вас отвезти.

— В воскресенье рано утром я собираюсь навестить отца Эрин Келли в Уэллесли. Если можно, я заеду к вам во второй половине дня на обратном пути.

— Это не слишком утомительно для вас? Может, завтра?

Дарси подумала, что в ее возрасте очень глупо краснеть.

— Завтра я занята.

Она поднялась. В половине шестого у Микки Мэнтл ее ждет Роберт Круз. Пока больше никто не звонил. Это было последнее свидание по объявлению из ее списка.

На следующей неделе она начнет отвечать на объявления, которые обвела Эрин.

У Лена Паркера настроение сегодня на работе было отвратительное. Он работал монтером в университете штата Нью-Йорк и мог починить буквально все. И не потому, что он много учился. Его руки сами знали, как соединить провода, как починить замок, дверные косяки, выключатели. Он должен был выполнять только ремонт по заявкам. Но часто, когда он видел какую-нибудь неисправность, он сам брался за дело, не говоря никому ни слова. Только во время работы ему было хорошо. Но сегодня у него в голове все смешалось. Он наорал на своего поверенного, когда тот намекнул, что у него, должно быть, где-то есть дом. Кому какое дело? Ну, кому?

Родственникам? А что им? Братья и сестры. Даже ни разу в гости не пригласили. Знать его не хотят.

Эта девушка, Дарси. Наверное, он плохо с ней обошелся. Но она что, не понимала, как было холодно стоять на улице и ждать, когда она выйдет из этого шикарного ресторана? А он-то хотел извиниться.

Он рассказал мистеру Дорэну, поверенному, об этом случае. Мистер Дорэн сказал: «Ленни, когда ты наконец осознаешь, что у тебя достаточно денег, чтобы ужинать в „Ле Кирк“ или в любом другом ресторане хоть каждый вечер?»

Мистер Дорэн так ничего и не понял.

Ленни помнил, как его мать все время кричала на отца: «Нашим детям придется побираться на улице из-за твоих афер». В такие минуты Ленни зарывался головой под одеяло. Он не хотел мерзнуть на улице. Наверное, именно тогда он и начал выходить в пижаме, чтобы подготовиться к холоду. Никто об этом не знал. К тому времени, когда отец сколотил себе состояние, Ленни уже привык к холоду.

Трудно было вспоминать. Все так перепуталось. Иногда он воображал то, чего никогда не было.

Так и с Эрин Келли. Он нашел ее адрес. Она сказала, что живет в Гринвич Виллидже, и вот: Эрин Келли, улица Кристофер, 101.

Однажды вечером он пошел за ней, так?

Или не пошел?

Может, ему просто привиделось? Что она вошла в бар? А он стоял на улице? Она села и что-то заказала. Он не знал что. Вино? Содовую? Да какая разница? Он все не мог решить, стоит ли зайти и подсесть к ней.

Потом она вышла. Он хотел уж было подойти и заговорить с ней, как вдруг подъехал автомобиль, комби.

Он не мог вспомнить, посмотрел он на водителя или нет. Иногда у него перед глазами всплывало чье-то лицо.

Эрин села в машину.

Это было в тот вечер, когда, как говорят, она исчезла.

Дело было в том, что Ленни так и не знал точно, привиделось ему все это или нет. А если он расскажет об этом полицейским, может, они скажут, что он псих, и снова отправят его туда и не выпустят?

Глава 18

Суббота, 9 марта

В субботу в полдень агенты ФБР Винсент Д'Амброзио и Эрни Чизек сидели в темно-сером «крайслере», припаркованном напротив дома 101 по улице Кристофер.

— Вон, идет, — сказал Винс, — ишь, принарядился в честь выходного.

Из подъезда вышел Гас Боксер. На нем была чесучовая куртка в красно-черную клетку и темно-коричневые брюки из синтетической ткани, которые ему были явно велики, тяжелые ботинки на шнурках, черная кепка, козырек которой наполовину закрывал лицо.

— Ты называешь это «принарядиться», — воскликнул Эрни. — Да в таком прикиде только долги отдавать ходят.

— Просто ты его еще не видел в нижнем белье и в подтяжках. Пойдем. — Винс открыл дверь автомобиля.

Они навели справки в домоуправлении. У Боксера были выходные каждую вторую неделю по субботам и воскресеньям. В его отсутствие жалобами жильцов и мелким ремонтом занимался некий Хосе Родригес.

Он и вышел на их звонок. Это был здоровый мужчина лет тридцати пяти, держался он просто. Винс подумал, почему бы домоуправлению не взять его в постоянный штат. Они с Эрни предъявили свои удостоверения.

— Мы хотим обойти все квартиры и поспрашивать жильцов об Эрин Келли. Многих не было дома, когда мы были здесь прошлый раз.

Винс не стал объяснять, что сегодня он намеревался очень подробно расспросить, что думают жильцы о Гасе Боксере.

На четвертом этаже ему крупно повезло. Дверь приоткрыла старушка лет восьмидесяти, она не стала снимать цепочку. Винс показал свой значок. Родригес пояснил:

— Все в порядке, мисс Дэркин. Вам просто хотят задать несколько вопросов. Я постою здесь, чтобы вам было видно.

— Не слышу, — закричала старуха.

— Я только хочу…

Родригес дотронулся до руки Д'Амброзио.

— Она слышит лучше нас с вами, — прошептал он. — Ну что же вы, мисс Дэркин, вы же любили Эрин Келли. Помните, она всегда спрашивала, не надо ли вам чего купить, и в церковь вас иногда провожала? Вы же хотите, чтобы полиция поймала парня, который это с ней сделал?

Дверь открылась ровно на длину цепочки.

— Спрашивайте, — мисс Дэркин сурово посмотрела на Винса, — и нечего так кричать. Голова и так болит.

В течение следующих пятнадцати минут двум агентам пришлось выслушивать обо всем, что думает восьмидесятилетняя уроженка Нью-Йорка по поводу порядков в городе.

— Я прожила здесь всю жизнь, — назидательно сообщила она им, встряхивая своими седыми кудряшками, — мы никогда раньше не запирали двери. Зачем? От кого? Но сейчас все эти преступления, и никому до этого дела нет. Безобразие, вот что я вам скажу. Всех этих торговцев наркотиками надо собрать и отправить куда-нибудь на край света.

— Совершенно с вами согласен, мисс Дэркин, — устало поддакивал Винс. — А теперь об Эрин Келли.

Лицо старушки помрачнело.

— Таких приятных девушек теперь встретишь не часто. Я бы своими руками задушила того, кто сотворил с ней такое. Так вот, несколько лет назад я как-то сидела у окна и смотрела на дом через улицу. Там убили женщину. К нам тоже тогда заходили и расспрашивали, но мы с Мэй — она живет с соседней квартире — решили помалкивать. Мы все видели. Мы знаем, кто это сделал. Но и женщина эта, тоже хороша была, вот и получила свое.

— Вы были свидетелями убийства и не сообщили об этом в полицию? — спросил Эрни, не веря своим ушам.

Она поджала губы.

— Если я так и сказала, так я не имела это в виду. Я имела в виду, у меня есть подозрения. И у Мэй тоже. Вот и все.

«Как бы не так, подозрения! Она видела, как произошло убийство», — подумал Винс. Он прекрасно понимал, что никто не заставит ни ее, ни ее приятельницу Мэй подтвердить это в суде под присягой. Вздохнув, он сказал: — Мисс Дэркин, вы часто сидите у окна. Мне кажется, в наблюдательности вам не откажешь. В тот вечер Эрин Келли выходила из дома не одна?

— С ней никого не было.

— У нее было что-нибудь в руках?

— Только сумка.

— Большая?

— Эрин всегда ходила с большими сумками. Она часто носила с собой драгоценности и опасалась, что маленькую сумочку могут легко вырвать из рук.

— То есть, многие знали, что она носит с собой драгоценности?

— Думаю, что да. Все знали, что она ювелир. С улицы было видно, как она сидела за рабочим столом.

— Она часто встречалась с мужчинами?

— Да я бы не сказала, что очень уж часто. Хотя, конечно, она могла видеться с молодыми людьми и не дома. У молодежи это сейчас так принято. В мое время молодой человек заходил за девушкой домой, иначе и быть не могло. И это было правильно.

— Трудно не согласиться. — Она все еще стояли на площадке. — Мисс Дэркин, не могли бы мы на минутку к вам войти? Я не хочу, чтобы нас слышали.

— А вы мне тут не наследите?

— Ни в коем случаем, мадам.

— Я никуда не уйду, мисс Дэркин, — пообещал Родригес.

Планировка здесь была такой же, как и в квартире, которую занимала Эрин Келли. Вокруг была стерильная чистота. Тяжеловесная мебель, обработанная специальным составом от загрязнения, торшеры с вычурными шелковыми абажурами, полированные круглые столы, семейные фотографии в рамках, на которых были запечатлены мужчины с бакенбардами и женщины с суровым выражением на лицах. Все это напомнило Винсу гостиную его бабушки в Джексон Хайтс.

Сесть им не предложили.

— Мисс Дэркин, скажите, что вы думаете о Гасе Боксере?

Мисс Дэркин выразительно хмыкнула.

— Ах, этот! Поверьте, нет ни одной квартиры, куда бы он не совал свой нос в поисках этой своей протечки. А течет-то как раз у меня. Не доверяю я ему. Не знаю, почему его держат. Расхаживает повсюду в совершенно неприличном виде. Грубит. Единственное объяснение, которое напрашивается, — он им дешево обходится. Как раз за неделю до того, как она пропала, я слышала, как Эрин Келли говорила ему, что если она еще раз застанет его в своей квартире, то вызовет полицию.

— Эрин так прямо и сказала?

— Именно так. И она была совершенно права.

— Гасу Боксеру было известно, сколько драгоценностей проходит через руки Эрин?

— Гасу Боксеру известно все.

— Вы нам очень помогли, мисс Дэркин. Вам нечего больше добавить?

Она замялась.

— За несколько недель до исчезновения Эрин напротив подъезда стал околачиваться какой-то парень. И всегда в сумерках, так что его нельзя было разглядеть. Не знаю, что ему тут было нужно. А в тот вечер, когда Эрин вышла из дому в последний раз, она была одна, и у нее на плече была большая сумка, я видела мужчину на другой стороне улицы. У меня тогда, правда, запотели очки, и я точно не знаю, тот ли это парень, но думаю, что он, а когда Эрин дошла до угла дома, он двинулся за ней.

— В тот вечер вы его как следует не разглядели, но вы ведь видели его до этого несколько раз. Какой он из себя, мисс Дэркин?

— Тощий, как жердь. Воротник всегда поднят. Руки в карманах, локти прижаты к туловищу. Лицо худое. Темные волосы, лохматый.

«Лен Паркер», — подумал Винс. Он взглянул на Эрин, у того, очевидно, промелькнула та же догадка.

— Ну, слава Богу. — Дарси откинулась на спинку переднего сиденья «мерседеса» и улыбнулась Майклу. — У меня была сумасшедшая неделя.

— Я так и понял, — сухо заметил он. — Я пытался тебя поймать и дома, и в офисе. Удалось только таким способом.

— Я знаю. Извини.

— Не надо извиняться. Отличный день для прогулки, да?

Они ехали по шоссе номер 202 в районе Бриджуотера.

— Я почти ничего не знала о Нью-Джерси, — сказала Дарси.

— Кроме известных анекдотов. Все судят о Нью-Джерси по знаменитой автомагистрали и всем этим очистительным сооружениям. А ведь в этом штате самая длинная береговая линия на восточном побережье и наибольшее количество лошадей на душу населения.

— Здорово, — засмеялась Дарси.

— Вот тебе и «здорово». Как знать, может, мой патриотизм и тебя заставить полюбить Нью-Джерси?

Миссис Хьюз расплылась в улыбке.

— О, мисс Скотт, я такой ужин задумала, как только доктор мне сказал, что вы приедете.

— Спасибо за хлопоты.

— Комната для гостей наверху готова. Можете привести там себя в порядок после верховой прогулки.

— Замечательно.

Этот день был еще лучше, чем прошлое воскресенье. Прохладный. Солнечный. Чувствовалась весна. Дарси пустила лошадь легким галопом и целиком отдалась верховой езде.

Они остановились, чтобы дать лошадям отдохнуть, Майкл сказал:

— И спрашивать нечего, нравится ли тебе. И так видно.

К вечеру резко похолодало. В кабинете Майкла затопили камин. В трубе была хорошая тяга, и языки пламени полыхали ярко.

Майкл налил ей вина, себе приготовил коктейль из виски с пивом, сел рядом на удобный кожаный диван, положил ноги на журнальный столик. Его рука лежала на спинке дивана.

— Знаешь, — сказал он, — я все думал эти дни о том, что ты рассказала мне. Ужасно, что случайная реплика может так больно ранить ребенка. Но, Дарси, положа руку на сердце, неужели ты будешь отрицать, что ты не заглядываешь в зеркало и не видишь, как ты хороша?

— Я не люблю смотреться в зеркало, — Дарси засмеялась. — Нехорошо напрашиваться на бесплатную консультацию, но я давно хотела поговорить с тобой об этом. Да нет, неважно.

Он погладил ее по волосам.

— Ну, что там у тебя? Давай рассказывай.

Она посмотрела ему прямо в глаза, ища поддержку в его взгляде.

— Майкл, я чувствую, ты понимаешь, насколько тяжелые последствия для меня имели те слова, но ты думаешь, что я — как бы это сказать — подсознательно обвиняла своих родителей все эти годы.

Майкл присвистнул.

— Ничего себе. Мне тут делать нечего. Многим приходится годами консультироваться у психотерапевта, прежде чем они способны прийти к такому выводу.

— Ты мне не ответил.

Он поцеловал ее в щеку.

— И не собираюсь. Пойдем, кажется, миссис Хьюз отдала на заклание к сегодняшнему ужину самого откормленного тельца.

Они подъехали к ее дому в десять часов. Он припарковал машину и проводил ее до дверей.

— На этот раз я не уйду, пока не удостоверюсь, что в подъезде тебе ничего не угрожает. Жаль, что ты не хочешь, чтобы я отвез тебя завтра в Уэллесли. Это же черт знает, как далеко.

— Ничего. И потом, мне нужно кое-куда заехать на обратном пути.

— Опять распродажа?

Ей не хотелось говорить о фотографиях Нэн Шеридан.

— Что-то в этом роде. Ищу кое-что.

Он обнял ее за плечи, потом поднял ее лицо и прикоснулся своими губами к ее губам. Поцелуй его был нежным и легким.

— Дарси, позвони завтра, как вернешься. Я просто хочу знать, что с тобой все в порядке.

— Обещаю. Спасибо.

Она стояла за дверью, пока машина не скрылась за углом. Затем, что-то напевая, побежала по лестнице.

В субботу вечером Хэнк должен был прийти пораньше. Мы так мало бываем вместе, упрекал себя Винс, открывая двери своей квартиры. Когда они с Элис были женаты, то жили в Грейт Нек. После того, как они расстались, не было больше смысла ездить так далеко, поэтому, когда они продали дом, он поселился в этой квартире на углу Второй авеню и Девятнадцатой улицы. Район Греймерси Парка. Конечно, не сам Греймерси Парк. При его-то зарплате.

Но ему нравилась эта квартира. Из окна девятого этажа открывался типичный вид центра города. Направо виднелись невысокие элегантные частные дома, прямо — Вторая авеню с ее сумасшедшим движением, через улицу — здания жилых домов и офисов с ресторанами и кондитерскими, корейскими лавками и видеосалонами внизу.

В его квартире было две спальни, две ванны, довольно большая гостиная, столовая и крошечная кухонька. Вторая спальня предназначалась для Хэнка, но в нее он поставил еще книжный шкаф и письменный стол, и она служила также кабинетом.

Обстановка в гостиной и столовой напоминала мир Элис в Зазеркалье. За год до того, как они расстались, она сменила старую мебель в гостиной на новую, современную, в пастельных тонах. Бледно-абрикосовая с белым стенка, бледно-абрикосовый ковер, кресло без подлокотников такого же цвета. Стеклянные столы. Настольные лампы, напоминающие кости посреди пустыни. Она оставила ему эту несуразную обстановку, а всю нормальную мебель, которую он так любил, забрала себе. Как-нибудь, как только руки дойдут, он избавится от всего этого хлама, купит добротную старомодную удобную мебель. Ему надоело жить в кукольном домике.

Хэнк еще не приехал. Винс разделся, принял горячий душ, натянул белье, свитер, легкие брюки и кроссовки. Он открыл бутылку пива, вытянулся на тахте и вновь задумался об этом деле.

Трудный случай. Куда ни сунься — везде новая зацепка.

Боксер. Эрин пригрозила пожаловаться на него в полицию. Вчера позвонила Дарси Скотт и сказала, что нашла фотографию Нэн Шеридан на Бель Айленде, где на заднем плане видна какая-то фигура в одежде рабочего, не исключено, что это — Боксер. Они забрали фотографию на экспертизу.

Мисс Дэркин видела какого-то парня, который околачивался на улице Кристофер и, как ей показалось, пошел за Эрин Келли в тот вечер, когда она исчезла. Этот парень по описанию один к одному походит на этого чокнутого Лена Паркера.

Существовала прямая связь между мошенником Джеем Стрэттоном и Нэн Шеридан. Прямая связь между Джеем Стрэттоном и Эрин Келли.

Винс услышал, как в замке поворачивается ключ. Ввалился Хэнк.

— Привет, папа. — Скинул свой рюкзак. Они обнялись.

Винс почувствовал, как взъерошенные волосы коснулись его щеки. Он всегда старался сдерживать проявление своих чувств к сыну. Это могло бы смутить мальчика.

— Привет, парень. Как дела?

— Отлично. По-моему, я скинул химию.

— Ты ведь много занимался.

Хэнк снял школьную куртку, подбросил ее в воздух.

— До чего ж здорово, когда все семестровые экзамены позади!

Размашистыми шагами он прошел на кухню, открыл холодильник.

— Пап, да у тебя тут шаром покати. Пора обратиться в Армию Спасения, чтобы тебе еду на дом доставляли.

— Знаю. Сумасшедшая неделя была. — Винса осенило. — Слушай, я тут на днях был в замечательном итальянском ресторанчике на Пятьдесят восьмой улице. Потом можем сходить в кино.

— Принято. — Хэнк потянулся. — Как тут у тебя хорошо. Мама с Толстяком все отношения выясняют.

«Это не мое дело», — подумал Винс, но не удержался.

— Из-за чего?

— Она хочет на день рождения «Ролекс». За шестнадцать с половиной.

— Шестнадцать с половиной тысяч долларов? А я-то еще жаловался, когда мы были вместе.

Хэнк засмеялся.

— Я маму люблю, но ты же знаешь, какая она. У нее все с размахом. А как у тебя с тем делом о серийных убийствах?

Зазвонил телефон. Винс нахмурился. Только бы не сегодня, когда здесь Хэнк, подумал он, заметив, однако, что в глазах Хэнка появилось любопытство.

— Может, что-нибудь новенькое? — предположил Хэнк. Винс поднял трубку.

Это была Нона Робертс.

— Винс, не хотела беспокоить тебя дома, но ты сам мне дал свой домашний телефон. Я весь день была на съемках, только сейчас зашла в офис. Тут доктор Нэш звонил без меня. Его издатель не хочет, чтобы он выступал сейчас по поводу объявлений о знакомствах, потому что в конце года выходит его книга. У тебя никого нет, кто смог бы грамотно выступить по этому поводу?

— Я кое-кого знаю из ААПП. Это — организация профессионалов, которые специализируются в психиатрии и праве. Постараюсь договориться с кем-нибудь из них к понедельнику.

— Большое спасибо. Извини еще раз за беспокойство. А я сейчас иду в тот ресторанчик, «Любители спагетти», хочу снова побаловать себя макаронами.

— Если ты там будешь раньше нас, попроси столик на троих. Мы с Хэнком тоже идем сейчас туда. — Винс сообразил, что это звучит слишком самонадеянно. — Если ты, конечно, не со своими друзьями.

Или другом, подумал он.

— Я иду одна. Хорошая идея. До встречи. — В трубке раздался щелчок.

Винс взглянул на Хэнка.

— Ты не против, шеф? — спросил он. — Или ты хотел побыть вдвоем?

Хэнк потянулся за курткой, которая, как оказалось, приземлилась в кресло без подлокотников.

— Совсем не против. Я обязан проверять, с кем ты встречаешься?

Глава 19

Воскресенье, 10 марта

Дарси выехала в Массачусетс в семь утра в воскресенье. Сколько же раз они с Эрин ездили по этой дороге вместе, чтобы проведать Билли, думала она, поворачивая на Ист Ривер Драйв. По очереди вели машину, останавливались на полпути, чтобы выпить кофе в «Макдоналдс», каждый раз вспоминая, что надо купить термос, вроде того, какой у них был в колледже. Как-то, когда они очередной раз вспомнили о термосе, Эрин рассмеялась. «Бедного Билли похоронят, прежде чем мы купим наконец этот термос». А вышло так, что похоронили Эрин.

Дарси не останавливалась по дороге и добралась до Уэллесли в половине двенадцатого. Она остановила машину у церкви св. Павла и позвонила в дверь приходского священника. Святой отец, тот самый, который вел заупокойную службу по Эрин, открыл дверь. Они выпили по чашке кофе.

— Я договорилась в доме инвалидов, но хочу, чтобы вы тоже знали, — сказала она ему, — если Билли что-нибудь понадобится, если ему станет хуже, или он придет в сознание, пожалуйста, вызовите меня.

— Он не придет в сознание, — произнес спокойно святой отец, — я полагаю, Господь к нему будет милостив.

Она посетила дневную службу, поминальное слово ей понравилось меньше, чем в прошлый раз две недели назад. «Кто сможет забыть, как маленькая девочка привозит своего отца в церковь, изо всех сил толкая перед собой тяжелое инвалидное кресло?»

Она сходила на кладбище. Темно-коричневая земля на могиле Эрин еще не осела. Она была рыхлой. Под косыми лучами слабого мартовского солнца поблескивал иней. Дарси встала на колени, сняла перчатку и дотронулась рукой до холмика. «Эрин, Эрин».

С кладбища она отправилась в дом инвалидов и посидела с час у постели Билли. Он не открывал глаза, но она держала его за руку и ровным голосом рассказывала ему всякие новости.

— Бертолини страшно понравилось колье, которое сделала Эрин. Они собираются дать ей еще один заказ.

Она рассказывала и о своих делах.

— Правда, Билли, если бы ты видел, как мы с Эрин роемся в чуланах, выискивая что-нибудь стоящее, ты бы решил, что мы с ума сошли. У нее меткий глаз, и ей удается найти такое, что я бы наверняка упустила.

Уходя, она наклонилась и поцеловала его в лоб.

— Да хранит тебя Бог, Билли.

Она ощутила легкое пожатие его руки. А он знает, что я здесь, подумала она.

— Я скоро приеду, — пообещала Дарси.

У Дарси был фургончик «бьюик», оснащенный кнопочным телефоном. В южном направлении машины двигались медленно, и в пять часов она позвонила Шериданам в Дэриен. Трубку поднял Крис.

— Я возвращаюсь позднее, чем рассчитывала, — объяснила Дарси. — Я не хотела бы расстраивать ваши планы.

— Никаких планов, — успокоил он, — мы ждем вас.

Без четверти шесть она въехала во владения Шериданов. Уже почти стемнело, фонари освещали красивый особняк в стиле Тюдор. К главному входу вел длинный подъезд, он огибал лужайку перед домом. Дарси проехала по кольцу и припарковала машину.

Было ясно, что Крис Шеридан ее поджидал. Двери распахнулись, и он вышел ей навстречу.

— Вы быстро доехали, — сказал он. — Очень раз видеть вас, Дарси.

На нем была простая хлопчатобумажная рубашка, вельветовые брюки и кроссовки. Он протянул руку, помогая ей выйти из машины, и она снова обратила внимание на его широкие плечи. Ей было приятно, что он не в пиджаке и галстуке. Пока они шли к дому, ей пришло в голову, что она приехала как раз к ужину, и ее вельветовые брюки и шерстяной свитер, наверное, не вполне подходящий наряд.

Интерьер дома отличался удивительным комфортом и изысканным вкусом. В холле с высоким потолком лежали персидские ковры. Великолепная хрустальная люстра и такие же подсвечники на стенах подчеркивали изумительную резьбу витой лестницы. По стене вдоль лестницы висели картины, которые Дарси очень захотелось рассмотреть поближе.

— Как и многие, моя мать чаще всего использует столовую, — сообщил ей Крис. — Прошу сюда.

Дарси окинула взглядом гостиную, которую им надо было пройти, чтобы попасть в столовую. Крис заметил:

— Весь дом выдержан в старом американском стиле — от раннего колониального до неоклассицизма. У меня бабушка была помешана на старине, и, я думаю, у нас у всех это в крови.

Грета Шеридан сидела в удобном кресле у камина. На полу были раскиданы журналы «Нью-Йорк таймс». Воскресный номер был раскрыт на странице с кроссвордами, она штудировала словарь. Грета грациозно поднялась.

— Вы, наверное, Дарси Скотт. — Она пожала руку Дарси. — Примите мои соболезнования. Такое несчастье.

Дарси кивнула. Какая красивая женщина, подумала она. Многие из кинозвезд, близко дружившие с ее матерью, позавидовали бы стройной фигуре Греты Шеридан, правильному овалу ее лица с аристократическими чертами. На ней были бледно-голубые шерстяные брюки, гармонирующий по цвету свитер с большим мягким отворотом, из украшений — серьги с бриллиантами и бриллиантовая брошь в виде подковки.

Вот что значит порода, подумала Дарси.

Крис разлил херес. На столике стояли блюда с сыром и печеньем. Крис помешал кочергой угли в камине.

— К вечеру чувствуется, что еще март.

Грета Шеридан спросила, как прошла поездка.

— Я бы не решилась отправиться утром в Массачусетс, а через несколько часов обратно.

— Я много времени провожу за рулем.

— Дарси, мы знаем друг друга целых пять дней, — обратился к ней Крис, — могу я спросить, наконец, чем вы занимаетесь? — Он обернулся к Грете. — Первый раз, когда я вел Дарси по центральному залу галереи, она моментально заметила бюро Рентгена, хотя едва успела бросить взгляд в ту сторону. Тогда она мне призналась, что «немножко причастна к этому делу».

Дарси рассмеялась.

— В общем-то так оно и есть.

Грета Шеридан проявила живой интерес:

— Просто поразительно. Если вы действительно занимаетесь этим, я готова стать здесь вашим агентом. Вы не представляете себе, какую замечательную мебель тут часто выбрасывают или отдают за бесценок.

В половине седьмого Крис объявил:

— Я главный повар. Надеюсь, Дарси, вы не вегетарианка. У нас сегодня бифштексы, вареный картофель и салат. Пальчики оближешь.

— Я не вегетарианка. Представляю, как все будет вкусно.

Когда он вышел, Грета Шеридан заговорила о своей дочери и о документальной экранизации убийства в телесериале «Невыдуманные преступления».

— Когда я получила письмо, где сообщалось, что в память о Нэн в Нью-Йорке будет убита молодая танцовщица, я думала, что сойду с ума. Хуже нет, когда знаешь о грозящей трагедии и не можешь ее предотвратить.

— Хуже бывает, когда знаешь, что сама приложила к этому руку, — произнесла Дарси. — Я знаю — единственное, что я могу сделать, чтобы хоть как-то искупить свою вину перед Эрин за то, что заставила ее отвечать на эти проклятые объявления, так это помешать преступнику убивать других. Вы, наверное, то же самое чувствуете. Я понимаю, как вам, должно быть, тяжело разбирать все письма и фотографии Нэн, и я вам очень благодарна.

— Я еще нашла. Вон там. — Грета указала на стопку маленьких альбомов на каминной полке. — Они лежали на самом верху в библиотеке и не попались мне тогда на глаза. — Она взяла верхний альбом. Дарси подвинула стул ближе к креслу Греты, и они вместе склонились над фотографиями. — В тот последний год Нэн увлеклась фотографированием, — сказала Грета. — К Рождеству мы подарили ей «Кэнон», так что эти снимки сделаны с декабря по март.

«Дни безмятежной юности», — подумала Дарси. У нее тоже были такие альбомчики с фотографиями друзей из Маунт Холиоук. Разница лишь в том, что Маунт Холиоук — женский колледж. А на этих снимках было столько же юношей, сколько девушек. Они начали просматривать альбомы.

В дверях появился Крис.

— Через пять минут все будет готово.

— Вы хорошо готовите, — похвалила Дарси, доедая последний кусочек бифштекса.

Их разговор перешел к тому парню по имени Чарли, которому нравилось, чтобы девушки носили высокие каблуки, и который упоминался в письме Нэн.

— Я это и пыталась припомнить, — сказала Грета. — В передаче и в газетах упоминалось о туфлях на высоком каблуке. Это письмо Нэн и не давало мне покоя. К сожалению, оно не слишком-то помогло, ведь так?

— Пока нет, — сказал Крис.

Крис принес поднос с кофе в кабинет.

— Из тебя получился превосходный дворецкий, — сказала мать, глядя на него с любовью.

— Пришлось научиться, раз ты не хочешь, чтобы в нашем доме жила прислуга.

Дарси подумала о загородном доме в Бель-Эйр и постоянном штате прислуги из трех человек.

Выпив кофе, она собралась уходить.

— Мне очень не хочется прерывать наш разговор, но я доберусь домой не раньше чем через час, а если я слишком расслаблюсь, то, боюсь, засну за рулем. — Она засмеялась. — Можно, я только еще раз взгляну на первый альбом?

В первом альбоме на предпоследней странице она обратила внимание на групповой снимок.

— Вот этот высокий парень в школьном свитере, — сказала Дарси, — который отвернулся от камеры. Что-то знакомое, кажется. — Она пожала плечами. — У меня такое чувство, что я его где-то видела.

Грета и Крис Шеридан внимательно рассматривали фотографию.

— Я узнаю некоторых ребятишек, — сказала Грета, — а этого что-то не припомню. А ты, Крис?

— Я тоже. Но постой-ка, тут Дженет. Они с Нэн очень дружили, — объяснил он Дарси. — Она живет в Уэстпорте. — Он повернулся к матери. — Она любит бывать у тебя. Почему бы не попросить ее заехать на днях?

— Она сейчас очень занята с детьми. Лучше я съезжу сама.

Дарси попрощалась, Грета Шеридан улыбнулась и сказала:

— Дарси, я весь вечер наблюдала за вами. Вам когда-нибудь говорили, что вы поразительно похожи на Барбару Торн, только цвет волос другой?

— Никогда, — честно ответила Дарси. Это был не самый подходящий момент признаваться, что Барбара Торн ее мать. Она улыбнулась Грете. — Но, должна сказать, миссис Шеридан, что мне очень приятно это слышать.

Крис проводил ее до машины.

— Как вы доедете? Не слишком устали?

— Нет. Вы не представляете, какие марш-броски я совершаю в погоне за мебелью.

— Мы действительно занимаемся одним делом.

— Да, но масштабы не те…

— Вы придете завтра в галерею?

— Да, я буду там. Доброй ночи, Крис.

Грета Шеридан ждала Криса у дверей.

— Она славная девушка, Крис. Очень славная.

Крис пожал плечами.

— Я тоже так считаю. — Он вспомнил, как Дарси покраснела, когда он пригласил ее на субботу. — Только не подыскивай мне невест, мама. К тому же, у нее наверняка кто-то есть.

Все выходные Дуг был безупречным мужем и отцом, таким, о котором может только мечтать любая женщина. Даже зная, что его поведение сплошное притворство, Сьюзан удалось отвлечься от мысли о том, что Дуг может быть преступником.

Он сходил с Донни на тренировку по баскетболу, потом во дворе они вместе устроили кучу-малу. Он всех отвел в «Бургер Кинг» и угостил обедом. «Ничего нет лучше здоровой пищи», — шутил он.

Там было много молодых пар с детьми. Как им не хватало этого — бывать где-нибудь всем вместе, подумала Сьюзан. Теперь слишком поздно. Она взглянула на Донни, за обедом он едва ли произнес слово.

Дома Дуг поиграл с малышом, помогая ему построить замок из пластмассовых кубиков. «И в нем будет жить маленький принц». Коннер визжал от восторга.

Он катался вместе с Триш на ее детском мотоцикле. «Мы с тобой сейчас тут всех обгоним, да, малышка?»

Он по-отечески побеседовал с Бет. «Моя девочка хорошеет с каждым днем. Мне придется оградить дом высоким забором от твоих будущих ухажеров».

Сьюзан возилась с ужином. Дуг подошел и уткнулся ей в шею.

— Милая, давай как-нибудь вечерком сходим потанцуем. Помнишь, как мы с тобой танцевали в колледже?

Это подействовало как холодный душ. Ей уже не казалось нелепым подозревать его в чем-то более страшном, чем волокитство. На мертвых девушках были танцевальные туфельки.

Ночью в постели Дуг обнял ее.

— Сьюзан, я тебе говорил когда-нибудь, как я тебя люблю?

— Много раз, но особенно запомнился один. Когда я выгораживала тебя после смерти Нэн Шеридан.

Дуг приподнялся на локте, глядя на нее в темноте.

— Ну и когда же это было? — спросил он игриво.

Только бы он догадался, о чем я думаю.

— В день свадьбы, конечно. — Она нервно засмеялась. — Нет, Дуг, пожалуйста, не надо. Я очень устала. — Его прикосновение было невыносимо. Она поняла, что боится его.

— Сьюзан, да что такое? Ты вся дрожишь.

В воскресенье все было так же. По-семейному. Но Сьюзан уловила беспокойство в глазах Дуга, он нервно покусывал губы. Обязана ли я сообщить о своих подозрениях в полицию? А если я сознаюсь, что пятнадцать лет назад соврала, чтобы выгородить его, посадят ли меня в тюрьму? Если да, что станет с детьми? А если он заподозрит, что я хочу заявить в полицию, что я соврала про то утро, когда умерла Нэн, что он сделает, чтобы остановить меня?

Глава 20

Понедельник, 11 марта

В понедельник утром Винс позвонил Ноне.

— Я нашел специалиста для вашей передачи. Доктор Мартин Вайс. Приятный мужик. Умница. Член ААПП, весьма знающий. Он согласен участвовать в передаче. Тебе дать его телефон?

— Давай. — Нона повторила номер, затем добавила: — Мне нравится Хэнк, Винс. Отличный парень.

— Он хочет пригласить тебя на бейсбол, чтобы ты посмотрела, как он играет на подаче.

— Я принесу хрустящие хлопья.

Нона позвонила доктору Вайсу. Он согласился прийти в студию в четыре часа в среду.

— У нас запись в пять. Выходим в эфир в восемь вечера в четверг.

Добрую половину дня в понедельник Дарси провела на складе, подбирая мебель для гостиницы. В четыре часа она приехала в галерею Шеридан. Там шел аукцион. Она увидела Криса. Он стоял у стены спиной к ней. Она проскользнула по коридору в конференц-зал.

На многих снимках была проставлена дата. Она решила найти другие фотографии того же периода. Может быть, ей попадется еще одна фотография того студента, который ей кого-то напомнил.

В половине седьмого она все еще разбирала снимки. Вошел Крис. Она взглянула на него и улыбнулась.

— По-моему, цены там поднялись очень быстро. Удачный день?

— Исключительно. Мне никто не сказал, что вы пришли. Я просто заметил свет.

— Хорошо, что заметили. Крис, этот парень похож на того, которого я показывала вам вчера?

Он внимательно изучил фотографию.

— Да, похож. Мне передали, что несколько минут назад звонила мать и сказала, что сегодня они встречались с Дженет. Того парня, как и многих других, тогда расспрашивали о смерти Нэн. Как я понял, он был увлечен ею. Его зовут Дуг Фокс. — Крис увидел, что лицо Дарси окаменело. — Так вы его знаете?

— Как Дуга Филдза. По объявлению.

— Слушай, у меня срочное совещание. Я сейчас не могу говорить, но дело в том, что у компании, которую мы рекомендовали нашему самому крупному клиенту, дела идут плохо.

Сьюзан кое-как пережила этот вечер. Она искупала малыша и Триш, помогла Донни и Бет приготовить уроки.

Наконец она погасила свет и легла, но несколько часов так и не смогла уснуть. Выходные он просидел дома, а теперь снова взялся за старое. И, если он причастен к смерти этих девушек, она виновата не меньше.

Как хорошо было бы убежать. Запихнуть детей в машину и умчаться куда-нибудь подальше.

Но так не получится.

На следующий день, проводив Триш до школьного автобуса и уложив Коннера в кровать, Сьюзан позвонила в справочное и узнала телефон управления ФБР в Манхэттене.

Она набрала номер и подождала. Раздался голос: «Федеральное Бюро Расследований».

Еще не поздно было положить трубку. Сьюзан закрыла глаза и чуть слышно проговорила:

— Я хотела бы поговорить с кем-нибудь по поводу убийств девушек, которых находили в танцевальных туфельках. Думаю, я могу кое-что сообщить.

В понедельник вечером Дарси ужинала с Ноной «У Ниери» и рассказала ей о Дуге Фоксе.

— Винса не было на месте, когда я звонила ему, — сказала она. — Я передала через его помощника. — Она отломила кусочек от булочки и намазала его тонким слоем масла. — Нона, Дуг Фокс, или Дуг Филдз, как он представился мне, как раз тот тип, который мог бы понравиться Эрин и вызвать у нее доверие. У него приятная внешность, он неглупый, артистичный, и у него такое мальчишеское лицо, которое могло бы вполне привлечь Эрин.

Нона слушала с мрачным видом.

— Весьма настораживает, что его допрашивали по поводу убийства Нэн Шеридан. Лучше не надо с ним больше встречаться. Правда, Винс говорил, что многие не пользуются своим настоящим именем, когда отвечают на эти объявления.

— Ну а скольких из них допрашивали в связи со смертью Нэн Шеридан?

— Рано радоваться. Это — такая же ниточка, как и то, что Джей Стрэттон тоже учился в Брауне или что консьерж в доме Эрин пятнадцать лет назад работал поблизости от дома Нэн Шеридан.

— Я просто хочу, чтобы все поскорее закончилось, — вздохнула Дарси.

— Давай не будем больше об этом. Ты только этим и живешь. Как работа?

— А, забросила все, конечно. Правда, сегодня был один приятный звонок — я тут закончила комнату для одной шестнадцатилетней девочки, которая попала в ужасную аварию. Я использовала кое-что из мебели Эрин. Мать сообщила, что ее дочь, Лиза, выписалась из больницы домой и комната ей очень понравилась. И знаешь, от чего, по словам матери, Лиза пришла в полный восторг?

— От чего же?

— Помнишь афишу, которая висела у Эрин на стене напротив кровати? Репродукция с картины Эгре?

— Конечно, помню. «Любит музыку, любит танцевать».

Они не заметили, что у стола в это время оказался Джимми Ниери.

— Точно, — возбужденно подхватил он. — Ну, конечно же. Так и начиналось объявление, которое выпало у Эрин из кармана, как раз на этом месте.

Глава 21

Вторник, 12 марта

Во вторник Сьюзан договорилась с няней и отправилась на электричке в Нью-Йорк. Винс попросил ее приехать.

— Я понимаю, как это тяжело для вас, миссис Фокс, — говорил он, осторожно подбирая слова. Он не стал сообщать ей, что они уже вышли на ее мужа. — Мы сделаем все возможное, чтобы пресса не узнала о том, как идет расследование, но чем больше нам известно, тем легче это сделать.

В 11.30 Сьюзан была в управлении ФБР.

— Можете связаться с агентством Харкнесс, — сказала она Винсу. — Они следили за Дугом. Я бы хотела думать, что он всего лишь бабник, но, если тут что-то посерьезнее, я не могу допустить, чтобы это продолжалось.

Винс видел, как исказилось миловидное лицо молодой женщины, сидящей напротив него.

— Конечно, нельзя допустить, чтобы это продолжалось, — произнес он спокойно. — Но ведь знать, что муж гуляет с другими женщинами — одно, а подозревать его в убийстве — совсем другое. Как вы пришли к такому выводу?

— Мне было только двадцать лет, и я была в него так влюблена. — Сьюзан как будто разговаривала сама с собой.

— Когда это было?

— Пятнадцать лет назад.

Голос Винса продолжал звучать ровно.

— И что же произошло в то время, миссис Фокс?

Она смотрела куда-то в стену, мимо Винса, и рассказывала, как она выгораживала Дуга, когда погибла Нэн Шеридан, и как Дуг называл имя Эрин в ту ночь, когда было обнаружено ее тело.

Когда она закончила, Винс сказал:

— Агентству Харкнесс известно, где находится его квартира?

— Да. — Рассказав все, что она знала или о чем подозревала, Сьюзан почувствовала огромную усталость. Теперь всю оставшуюся жизнь ей придется полагаться на саму себя.

— Миссис Фокс, вам предстоит очень трудное испытание. Нам необходимо навести справки в агентстве Харкнесс. Тот факт, что они следили за вашим мужем, может иметь исключительное значение. Вы можете вести себя с ним как обычно еще день-два? Не забывайте, наше расследование может снять с него подозрение.

— Мне совсем нетрудно притворяться со своим мужем. Большую часть времени он просто не замечает меня, разве только когда чем-нибудь недоволен.

Во вторник Джею Чарлзу Стрэттону было предъявлено обвинение в хищении в крупных размерах. Уголовной полиции Нью-Йорка совместно с лондонской службой безопасности Ллойда удалось выйти на ювелира, прятавшего некоторые из украденных бриллиантов. Остальные камни из пропавшего мешочка были обнаружены в одном из банковских сейфов, абонированном на имя Джея Чарлза Стрэттона.

Совещание длилось очень долго, весь день в офисе царило страшное напряжение. Как объяснить своим лучшим клиентам, что финансовый отдел компании все это время водил тебя за нос? Такого же не бывает.

Дуг звонил домой несколько раз, и, к его удивлению, трубку все время брала нянька. Определенно, что-то затевается. Он непременно должен поехать вечером домой. Не так уж трудно разобраться со Сьюзан. Однако уверенность постепенно покидала его. Не начала же она, на самом деле, подозревать…

Или начала?

Во вторник вечером Дарси с работы сразу же направилась домой. Единственное, что ей хотелось, — это разогреть баночку супа и лечь пораньше. Сказывалось напряжение последних двух недель. Она чувствовала это.

В восемь позвонил Майкл.

— Уж мне-то, поверь, доводилось слышать усталые голоса, но чтобы в такой степени…

— Да уж.

— Ты довела себя, Дарси.

— Не волнуйся. На этой неделе — никаких дел, с работы — прямо домой.

— Правильно. Дарси, я тут собираюсь уехать на несколько дней, но давай договоримся на субботу, хорошо? Или на воскресенье? А лучше на оба выходных.

Дарси засмеялась.

— Давай на субботу. Счастливо отдохнуть.

— Какой там отдых. Это конференция психиатров. Меня попросили там выступить вместо одного знакомого, которому пришлось отказаться. Представляешь, что значит, когда четыре сотни специалистов по психиатрии собираются в одном месте?

— Могу себе представить.

Глава 22

Среда, 13 марта

Ну и денек, подумала Нона. Она стянула шапочку и швырнула ее на диван. Еще не было восьми. Она обрадовалась, что Конни уже на месте и кофе будет скоро готов.

Конни зашла в кабинет вслед за Ноной.

— Отличная передача получается, Нона. — Она только что помыла чашки и держала их в руках.

— По-моему, Сесил Де Миль быстрее управляется со своими киноэпопеями, чем я с этой передачей, — усмехнулась Нона.

— Ты же не бросила все свои обычные программы, — напомнила Конни.

— Так-то оно так. Давай-ка обзвоним всех участников и подтвердим наше приглашение. Ты точно всем разослала официальные письма?

— А как же. — Конни удивилась, что Нона спросила об этом.

Нона улыбнулась.

— Извини. Просто Хэмилтон так нервничает по поводу передачи, да и Лиз как пить дать припишет себе все заслуги в случае успеха, а уж если что не так — свалит все на меня…

— Не сомневайся.

— Я иногда думаю, Конни, кто же все-таки здесь хозяйка — ты или я? Единственное, в чем я не хотела бы, чтобы мы были похожи…

Конни молчала.

— Жаль, что ты не находишь общий язык с цветами. Ты такая же, как и я. Даже не замечаешь их никогда. — Она указала на цветок на подоконнике. — Бедняга задыхается. Плесни ему, пожалуйста, чего-нибудь, хорошо?

В среду утром Лен Паркер чувствовал себя разбитым. Вчера он целый день думал о Дарси Скотт. После работы он слонялся у ее дома и видел, как в районе половины седьмого или семи она подъехала на такси. Он прождал до десяти, но она так и не вышла. Он очень хотел с ней поговорить. Иной раз он приходил в ярость из-за того, что она с ним так обошлась. На днях он вспомнил о чем-то очень важном, но теперь забыл. Интересно, вспомнит ли он это снова.

Он натянул свою спецовку. Как хорошо, что компания обеспечивает рабочей одеждой, не надо тратить деньги.

В среду утром Дарси Скотт звонила Винсу на работу, но его еще не было, и она разговаривала с секретаршей. Она передала через нее, что весь день будет в разъездах, но хочет поставить его в известность, что Эрин, возможно, ответила на объявление, начинавшееся словами «Любит музыку, любит танцевать». Именно на такое объявление могли ответить и все пропавшие девушки, подумал Винс.

Выяснить имена по этим объявлениям оказалось непростой задачей. Имя на документе мог подделать кто угодно, а затем открыть счет и арендовать личный почтовый ящик, куда редакции газет и журналов будут пересылать ответы на анонимные объявления. Попробуй отыщи домашний адрес. Те, кто сдавал в аренду почтовые ящики, гарантировали анонимность своим клиентам. На это уйдет куча времени. Но в этом объявлении что-то было. Он связался по телефону с теми, кто обрабатывал информацию. Все сходилось на Дуге Фоксе, известном также как Дуг Филдз. Материалу, который собрали на него в агентстве Харкнесс, мог позавидовать любой агент ФБР.

Филдз снимал квартиру уже два года, как раз с того момента, когда исчезла Клэр Барнс.

Джо Пабст, человек Харкнесс, сидел рядом с Фоксом в ресторане Сохо. Было ясно, что он встречался с женщиной по объявлению о знакомстве.

Он назначил ей свидание, и они собирались пойти потанцевать.

У него был комби.

Пабст не сомневался, что у Фокса где-то есть тайное убежище. Он подслушал, как за столиком в Сохо Фокс говорил этой женщине (она была брокером и специализировалась на загородных домах), что у него есть домик, куда он хотел бы ее пригласить.

Он выдавал себя за художника. Консьерж дома в Лондон Террас часто заходил в квартиру Филдза и говорил, что там повсюду лежат его рисунки и некоторые из них действительно недурны.

И его допрашивали по делу об убийстве Нэн Шеридан.

Но все это всего лишь косвенные улики, напомнил себе Винс. Давал Фокс объявления? Отвечал на них? Или и то и другое? Может, имеет смысл некоторое время прослушивать его телефон в Лондон Террас?

Или вызвать его на допрос? Какое принять решение?

Что ж, по крайней мере, Дарси Скотт уже начеку, она знает, это, возможно, Фокс. Ему не удастся застать ее врасплох.

А что, если повезет, и окажется, что именно Фокс дал то объявление, которое, как было известно, Эрин Келли носила с собой? «Любит музыку, любит танцевать».

В полдень Винс получил предупреждение АПСОЖ из управления в Куонтико. Из разных полицейских департаментов страны: Вермонта, Вашингтона, Огайо, Джорджии, Калифорнии поступили одинаковые сообщения. Получено еще пять посылок с обувными коробками. Во всех — туфля или сапог и туфелька на высоком каблуке. Все они были высланы родителям молодых женщин, которые значились в файле АПСОЖ, молодых женщин, которые жили в Нью-Йорке и последние два года считались пропавшими.

В половине четвертого Винс уже собирался выехать на телевидение. Когда он проходил мимо стола секретарши, она остановила его и протянула телефонную трубку.

— Мистер Чарлз Норт. Говорит, что это важно.

Брови у Винса поползли вверх. «Никогда не поверю, что этот надутый индюк решил нам помочь».

— Д'Амброзио слушает, — сухо сказал он в трубку.

— Мистер Д'Амброзио, я все думал…

Винс ждал.

— Есть только одно возможное объяснение, каким образом в мои планы оказался посвящен кто-то посторонний.

У Винса пробудился интерес.

— Когда в начале февраля я приехал в Нью-Йорк, чтобы окончательно договориться о жилье, мой старший компаньон пригласил меня в «Плазу» — на банкет. Банкет участников фестиваля драматургов XXI века. Собралась блестящая публика. Хелен Хэйес, Тони Рэндалл, Мартин Шарнэн, Ли Грант, Люсиль Лортель. За коктейлем меня со многими знакомили. Старшему компаньону очень хотелось, чтобы меня узнали в Нью-Йорке. Перед ужином я стоял и разговаривал в небольшой компании. Кто-то из них попросил у меня визитную карточку, но я не припомню его имени.

— Как он выглядел?

— Должен вас разочаровать, у меня никудышная память и на лица, и на имена. Наверное, представителю вашей профессии это покажется странным. Очень смутно его помню. Рост примерно 185 сантиметров. Лет сорок. Скорее, нет еще сорока. Приятный собеседник.

— Как вы полагаете, если я раздобуду список гостей, это освежит вашу память?

— Не знаю. Может быть.

— Хорошо, мистер Норт. Очень вам признателен. Мы достанем список, а вы попросите своего компаньона — может, он вспомнит имена кого-нибудь из тех, с кем вы общались на банкете.

В голосе Норта послышалось беспокойство.

— А как я ему объясню, зачем мне это нужно?

Зарождающееся было чувство благодарности, которое Винс испытал, когда Норт пытался как-то помочь, исчезло.

— Мистер Норт, — сказал он, — вы юрист и должны знать, как можно получить нужную информацию, ничего не объясняя. — Он повесил трубку и сразу вызвал Эрни: — Мне нужен список гостей на банкете в «Плазе» в честь участников фестиваля драматургов XXI века, банкет состоялся в начале февраля, — сказал он. — Достать его нетрудно. Ты знаешь, где меня искать.

Было 13 марта, день смерти Нэн. Вчера ей, как и Крису, исполнилось бы тридцать четыре года.

Уже давно Крис стал отмечать свой день рождения двадцать четвертого, вместе с днем рождения Греты. Им обоим так было легче. Вчера мать позвонила ему на работу. «Крис, я каждый день благодарю Бога, что ты есть у меня. С днем рождения, мой мальчик».

Он позвонил ей сегодня утром.

— Тяжелый день, мама.

— Таким он останется всегда. Ты на самом деле хочешь участвовать в этой передаче?

— Хочу? Конечно нет. Но я считаю, что если это хоть как-то поможет делу, так нужно участвовать. Вдруг кто-то из зрителей что-нибудь вспомнит о Нэн.

— Надеюсь, — вздохнула Грета. Тон ее изменился: — А как Дарси? Крис, она такая милая.

— По-моему, все это изматывает ее.

— Она тоже будет участвовать в передаче?

— Нет. Она и на записи не хочет присутствовать.

В галерее было спокойно. Крис смог посидеть за бумагами. Он распорядился, чтобы ему дали знать, если появится Дарси. Но она не показывалась. Может быть, ей нездоровится? В два часа он позвонил ей на работу. Секретарша сообщила ему, что Дарси сегодня занята на объекте и оттуда сразу поедет домой.

В половине четвертого Крис поймал такси и отправился на телевидение. «Что ж, переживем», — он мрачно усмехнулся.

Приглашенные для участия в передаче собрались в рекреации. Нона представила их друг другу.

Корра, обоим за сорок. Они развелись. Затем он и она дали объявления в газету, и каждый ответил на объявление другого. После чего они снова сошлись.

Дейли, почтенная чета за пятьдесят. Прежде никогда не состояли в браке. Оба поначалу стеснялись давать объявления. Познакомились три года назад. «У нас все сложилось очень хорошо с самого начала, — сказала миссис Дейли. — Я всегда была слишком замкнутой. Мне легче было откровенно написать о себе, чем рассказать». Она работала научным сотрудником, он — преподавателем в колледже.

Эдриан Гринфилд, жизнерадостная женщина около пятидесяти лет, разведена. «Теперь мне очень весело живется, — делилась она со всеми. — Они просто допустили опечатку. Вместо „обладает обаянием“ напечатали „обладает состоянием“. Представить себе не можете, сколько приходит писем, целая куча».

Уэйн Харш, застенчивый молодой мужчина, президент компании по изготовлению детских игрушек. Под тридцать. Каждая теща мечтает иметь такого зятя, решил Винс. Харшу нравилось встречаться с девушками. Он написал в своем объявлении, что чувствует себя несчастным из-за того, что дети во всем мире с удовольствием играют с игрушками, которые изготовляет их компания, а своих детей у него нет. Желает познакомиться с симпатичной умной девушкой от двадцати до двадцати пяти лет, которая хочет, чтобы ее муж приходил домой вовремя и не разбрасывал повсюду свое грязное белье.

Кэйроны, друг на друга надышаться не могут. Влюбились друг в друга сразу же, для того и другого это было первое свидание по объявлению. Они назначили встречу в баре, и под конец свидания он подошел к роялю и заиграл «Повенчаемся в церкви с тобой». Через месяц они поженились.

— Пока они не пришли, я все беспокоилась, что у нас совсем не будет молодых пар, — призналась Нона Винсу, когда тот приехал. — Глядя на эту парочку, начинаешь верить в романтическую любовь.

Винс увидел, как вошел доктор Мартин Вайс, психиатр. Он поднялся ему навстречу.

Вайсу было далеко за шестьдесят. У него было волевое лицо, седая шевелюра и проницательные голубые глаза. Они подошли к столику с кофе.

— Спасибо, доктор, что не отказались приехать, хотя мы и не предупредили вас заранее.

— Рад видеть вас, Винс.

Винс обернулся и увидел, что к ним подходит Крис. Д'Амброзио вспомнил, что сегодня годовщина со дня смерти Нэн.

— Нелегкий для вас день.

Без четверти пять Дарси ехала в такси. Она откинулась на сиденье и закрыла глаза. По крайней мере, сегодня ей удалось наверстать упущенное время. В следующий понедельник маляры смогут приступить к работе в гостинице. Утром она захватила с собой проспект отеля «Пелам» в Лондоне.

— Это очень элегантная и уютная гостиница. Здесь все, как у вас: комнаты небольшие, стойка администратора занимает совсем мало места, холл — как раз то, что нужно, чтобы принимать посетителей. Обратите внимание на маленький бар в углу. У вас тоже можно такой устроить. Вот тут показаны комнаты. У вас, конечно, не будет все настолько шикарно, но можно постараться и сделать что-нибудь в этом духе.

Идея была принята с восторгом.

Теперь, думала Дарси, нужно связаться с оформителем витрин из Уилстона. Она с удивлением обнаружила, что, когда витрину переоформляют, то драпировочную ткань часто продают совсем за бесценок. Десятки метров высококачественного материала.

Она покрутила головой, пытаясь прогнать тупую головную боль. «То ли продуло где-то, то ли просто так голова болит, но сегодня я опять лягу пораньше». Такси остановилось у ее дома.

Дома мигал автоответчик. Звонила Бев. «Дарси, тебе тут минут двадцать назад звонила одна сумасшедшая. Позвони мне сразу, как придешь».

Дарси немедленно набрала номер своего офиса.

— Бев, кто звонил?

— Какая-то женщина. Говорила очень тихо. Я едва разобрала. Хотела знать, как можно связаться с тобой. Я не стала давать твой домашний телефон и пообещала все передать. Она сказала, что была в том же баре в тот вечер, когда исчезла Эрин, но боялась рассказать об этом, потому что была там не с мужем. Она сообщила, что Эрин, когда уже выходила из бара, встретилась в дверях с каким-то мужчиной. Они вышли вместе. Она его хорошо разглядела.

— Как я могу с ней связаться?

— Никак. Она не захотела назвать свое имя. Она предложила встретиться с тобой в том же баре. Это у Эдди, «Аврора», на Четвертой улице у площади Вашингтона. Она сказала, чтобы ты пришла одна и ждала ее у стойки. Если у нее получится, она придет туда около шести. Позднее не жди. Если сегодня вы не встретитесь, она завтра позвонит.

— Спасибо, Бев.

— Дарси, слушай, я сегодня здесь долго буду. Мне нужно готовиться к экзамену, а дома никакого покоя — вечно кто-нибудь толкается из друзей моей приятельницы, с которой я снимаю квартиру. Позвони мне потом, ладно? Как там у тебя все сложится?

— За меня не беспокойся. Но я позвоню.

Дарси забыла про усталость. Было без пяти пять. Она быстро подкрасилась, причесалась, скинула джинсы и свитер, в которых ходила на работу. «Господи, Эрин, — подумала она, — неужели это конец?»

Нона следила за титрами, пока все остальные спокойно разговаривали друг с другом, их все еще снимали, но микрофоны были отключены. «Аминь», — выдохнула она, когда экран погас. Она сбежала по ступенькам на съемочную площадку.

— Прекрасно получилось. У всех. Не знаю, как вас и благодарить.

Кто-то облегченно вздохнул, кто-то улыбнулся. Крис, Винс и доктор Вайс одновременно поднялись.

— Я рад, что все кончилось, — сказал Крис.

— Я вас понимаю, — ответил Мартин Вайс. — Судя по тому, что я узнал сегодня, вы с матерью мужественно перенесли все это.

— Что делать, доктор.

К ним подошла Нона.

— Все расходятся, но я хочу вас пригласить что-нибудь выпить у меня в кабинете. Мы все это заслужили.

— Видите ли… — Вайс покачал головой. — Надо узнать, как там у меня на работе. Можно позвонить отсюда?

— Разумеется.

Крис пытался отказаться. Он вдруг понял, до чего же отвратительно у него на душе. Секретарша Дарси сказала, что она поедет прямо домой. Он раздумывал, удастся ли ему уговорить ее вместе поужинать сегодня.

— А можно я тоже позвоню от вас?

— Звоните.

На ремне у Винса сработала кнопка вызова.

— Нона, надеюсь, здесь у вас достаточно телефонов.

Винс позвонил по телефону, стоящему на столе у секретарши. Ему сказали, чтобы он связался с Эрни, который находится в офисе фестиваля драматургов XXI века. Винс позвонил туда. У Эрни были интересные новости.

— У меня в руках список приглашенных. Ну-ка, угадай, кто там был в тот вечер.

— Кто?

— Эрин Келли и Джей Стрэттон.

— Вот это да!

Он вспомнил, как Норт описывал ему мужчину, которому дал свою карточку. Высокий. Около сорока. Приятные манеры. Но Эрин Келли! Тогда, в квартире Эрин, Дарси выбирала, в чем похоронить Эрин, и остановилась на розовом платье с серебром. Дарси сказала ему, что Эрин купила его для банкета. А потом, когда она забирала посылку с обувью, доставленную на квартиру Дарси, она сказала, что туфелька из этой коробки больше подходит к розовому платью Эрин, чем туфли, которые Эрин купила сама. Теперь он вдруг понял, почему туфли так подходили к этому платью. Убийца был на банкете и видел ее в этом платье.

— Приезжай в студию к Ноне Робертс, — сказал он Эрни. — Можем потом поехать вместе в центр.

В кабинете у Ноны доктор Вайс больше не выглядел таким озабоченным.

— Все в порядке. Я беспокоился, что один пациент может ко мне сегодня прийти. Мисс Робертс, я хочу воспользоваться случаем. Мой младший сын в июне заканчивает университет, факультет связи. Как бы ему зацепиться в этом деле?

Крис Шеридан перенес телефон со стола Ноны на подоконник. Его пальцы машинально теребили пыльный цветок, Дарси дома не было. Он позвонил ей на работу, но секретарша отвечала как-то уклончиво. Вроде Дарси должна была позвонить ей позднее. «У нее очень важная встреча».

Интуиция подсказывала ему: что-то тут не так.

Он просто не сомневался.

Женщина сказала, что ждать после шести нет смысла. Дарси прождала до половины седьмого и решила наконец, что на сегодня хватит. Ясно, что этой женщине не удалось вырваться. Она заплатила за стакан минеральной и направилась к двери.

Она вышла на улицу. Ветер снова усилился и теперь, казалось, пронизывал ее насквозь. «Надеюсь, удастся поймать такси», — сказала она себе.

— Дарси, какое счастье, что я успел застать тебя. Секретарша сказала, что ты здесь. Запрыгивай.

— Ты просто меня спас. Как мне повезло.

Лен Паркер прятался в подъезде дома напротив бара, он видел, как вдали исчезли огни комби. В точности как в прошлый раз, когда Эрин Келли вышла из бара и кто-то окликнул ее из этого же автомобиля.

А если это тот, кто убил Эрин Келли? Должен ли он позвонить агенту ФБР? Его звали Д'Амброзио. Лен сохранил его карточку.

Или они решат, что он псих?

Эрин Келли не захотела с ним встречаться, да и Дарси Скотт отказалась провести с ним вечер.

Но он ведь нехорошо себя вел с ними.

Может, все-таки позвонить?

Он потратил столько денег на такси, гоняясь за Дарси Скотт последние два дня.

А телефонный звонок обойдется всего лишь в двадцать пять центов.

Крис отвернулся от окна. Надо было выяснить. Винсент Д'Амброзио только что вернулся в комнату.

— Вы не знаете, Дарси не встречается сегодня вечером с кем-нибудь по этим чертовым объявлениям? — спросил он прямо.

По лицу Шеридана Винс понял, что тот встревожен и проигнорировал его угрожающий тон. Он знал, что это не относится к нему лично.

— Я понял со слов Ноны, что Дарси собиралась сегодня вернуться домой пораньше.

— Да. — Улыбка исчезла с лица Ноны. — Я звонила ей на работу, и секретарша сказала, что Дарси сейчас занимается переделкой какого-то жилого помещения под гостиницу, она там и оттуда сразу поедет домой.

— Значит, что-то вынудило ее поменять планы, — резко бросил Крис. — Секретарша что-то не договаривает.

— Как ее рабочий телефон? — Винс схватил трубку. Ответила Бев, он назвал себя. — Меня интересуют планы мисс Скотт. Если вы в курсе, расскажите мне, пожалуйста.

— Я лучше передам ей, чтобы она вам позвонила, когда… — начала было Бев, но Винс перебил.

— Послушайте, мисс. Я не собираюсь вмешиваться в ее личную жизнь, но, если тут замешаны объявления о знакомствах, мне необходимо знать. Мы уже очень близки к раскрытию этого дела, но пока еще никто не арестован.

— Ну, не знаю, пообещайте, что не будете вмешиваться…

— Где Дарси Скотт?

Бес рассказала. Винс дал ей телефон офиса Ноны.

— Попросите мисс Скотт немедленно мне позвонить, как только вы с ней свяжетесь. — Он повесил трубку. — У нее сейчас встреча с женщиной, которая утверждает, что видела, как Эрин Келли выходила из бара «Аврора Эдди» в тот вечер, когда она пропала, и она может описать мужчину, с которым Эрин столкнулась в дверях. Эта женщина не заявила в полицию, так как была там не с мужем.

— Вы верите этому? — спросила Нона.

— Мне все это не нравится. Но если они и правда встречаются в том баре, так нечего опасаться. Сколько сейчас времени?

— Половина седьмого, — ответил доктор Вайс.

— Значит, Дарси с минуты на минуту позвонит в свой офис. Она будет ждать эту женщину до шести.

— Разве не то же самое произошло с Эрин Келли? — потребовал ответа Крис. — Насколько я понимаю, у нее было свидание в «Авроре Эдди», никто не появился, она вышла из бара и исчезла.

Винс почувствовал, как по спине у него побежали мурашки.

— Я позвоню туда. — Он дозвонился до бара, задал несколько вопросов и, выслушав ответ, швырнул трубку. — Бармен говорит, что молодая женщина, по описанию походящая на Дарси, вышла из бара несколько минут назад. На встречу с ней никто не пришел.

Крис выругался про себя. Перед ним с ужасающей ясностью предстал момент, когда пятнадцать лет назад он обнаружил тело Нэн.

В полуоткрытую дверь постучала вахтерша снизу.

— Мистер Чизек из ФБР, говорит, вы ждете его, — сказала она Ноне.

Нона кивнула.

— Проводите его.

Входя в дверь, Чизек извлекал из большущего пухлого конверта список приглашенных на банкет. Его было никак не вытащить, и, пока Чизек с ним возился, скрепка слетела, и страницы разлетелись по комнате. Нона и доктор Вайс бросились их поднимать.

Винс заметил, что Крис сжимает и разжимает кулаки.

— У нас двое основных подозреваемых, — успокоил он Криса, — и за каждым следят.

Доктор Вайс смотрел на одну из страниц списка, которую подобрал с пола. Словно размышляя вслух, он пробормотал:

— Я-то думал, что он слишком занят объявлениями о знакомствах, чтобы ходить на вечера.

Винс быстро поднял глаза.

— О ком вы?

Вайс смутился.

— О докторе Майкле Нэше. Простите. Я допустил не вполне этичное замечание.

— В этом деле ничего неэтичного быть не может, — отрезал Винс. — Тот факт, что доктор Нэш был на этом банкете, может оказаться чрезвычайно важным. Судя по всему, вы не очень-то жалуете его. Почему?

Глаза всех присутствующих были прикованы к Мартину Вайсу. Он, казалось, принимал для себя какое-то решение. Затем произнес:

— Все, что я скажу сейчас, не должно выйти за пределы этой комнаты. Одна из бывших пациенток Нэша, она сейчас консультируется у меня, как-то увидела его в ресторане. Он был там с ее знакомой. Когда она потом с ней встретилась, она поддразнила ее.

Винс почувствовал, как весь напрягся. Так было всегда, когда он чуял, что идет по следу.

— Продолжайте, доктор.

Вайс замялся.

— Молодая приятельница моей пациентки призналась, что познакомилась с этим человеком по объявлению. Она совсем не удивилась, узнав, что он назвал ей вымышленное имя и наврал про себя. Ей было как-то не по себе в его компании.

Винс почувствовал, что доктор Вайс тщательно подбирает слова.

— Доктор, — сказал он, — вы ведь знаете, в чем дело. Вам придется быть со мной откровенным. Что вы на самом деле думаете о докторе Майкле Нэше?

— Я полагаю, с его стороны неэтично проводить профессиональное исследование для своей книги, используя ложные предлоги, — произнес Вайс осторожно.

— Вы не договариваете, — сказал ему Винс. — Если бы вам пришлось давать свидетельские показания, как бы вы его охарактеризовали?

Вайс отвел глаза и заговорил бесстрастным голосом:

— Замкнутый, подавленный. Производит приятное впечатление, но по своей натуре тип антисоциальный. Не исключено, что страдает глубоким психическим расстройством, которое начало проявляться еще в раннем детстве. Однако он прекрасный актер и может обвести вокруг пальца даже профессионала.

Крис почувствовал, как кровь застучала у него в висках.

— Дарси встречалась с этим человеком?

— Да, — прошептала Нона.

— Доктор, — быстро проговорил Винс, — мне необходимо срочно связаться с этой молодой женщиной и выяснить, что было написано в его объявлении.

— Моя пациентка показала его мне, — ответил Вайс. — Оно у меня в столе.

— Не вспомните, оно не такими словами начиналось: «Любит музыку, любит танцевать»? — спросил Винс.

Вайс ответил:

— Ну да, именно такими.

В эту минуту у Винса зажжужала кнопка вызова. Он схватил трубку, набрал номер и выкрикнул свое имя. Нона, Крис, доктор Вайс и Эрни замерли, увидев, как Винс нахмурился. Не отнимая трубки, он пояснил им:

— Только что звонил этот чокнутый, Лен Паркер. Он следил за Дарси. Она вышла из бара и села в тот же автомобиль, комби, в котором увезли Эрин Келли тем вечером, когда она исчезла. — Он помолчал, затем многозначительно добавил: — Это черный «мерседес», он зарегистрирован на имя доктора Майкла Нэша из Бриджуотера, штат Нью-Джерси.

— У тебя сегодня другая машина.

— Да, я в основном езжу на ней за город.

— Ты быстро вернулся с конференции.

— Докладчик, вместо которого я должен был выступать, в конце концов поправился и сумел приехать сам.

— Понятно. Майкл, я действительно рада тебя видеть, но все-таки мне бы лучше сегодня пораньше вернуться домой.

— А что ты вчера ела на ужин?

Дарси улыбнулась и открыла банку сока.

— Откинься и отдохни. Если получится — попробуй уснуть. Миссис Хьюз разведет пожарче огонь, приготовит восхитительный ужин, а на обратном пути можешь всю дорогу спать. — Он протянул руку и ласково погладил ее по волосам. — Совет врача, Дарси. Ты же знаешь, мне нравится о тебе заботиться.

— Так приятно, когда о тебе кто-то заботится. А, да… — Она протянула руку к телефонной трубке. — Ничего, если я отсюда позвоню секретарше? Я ей обещала.

Он перехватил руку Дарси и сжал ее.

— К сожалению, с этим придется подождать, пока мы не доберемся до дома. Телефон сломался. А теперь устраивайся поудобнее.

Дарси знала, что Бев не уйдет еще по крайней мере несколько часов. Она закрыла глаза и вскоре задремала. Когда они проезжали по туннелю Линкольна, она крепко спала.

— Мы на всякий случай проверим квартиру Нэша, — сказал Винс. — Но он ни за что не привезет ее ни туда, ни в свой офис. Швейцар бы увидел их.

— Дарси рассказывала мне, что его поместье в Бриджуотере занимает акров четыреста. Она была там пару раз. — Нона вцепилась пальцами в крышку стола, чтобы не упасть.

— Значит, если он сегодня предложит ей поехать туда, у нее не возникнет никаких подозрений. — Винс чувствовал, как в нем закипает злость на самого себя.

Вошел Эрни, он выходил в соседний кабинет позвонить.

— Я проверил, где наши подопечные. Дуг Фокс у себя дома в Скарсдейле. Джей Стрэттон на Парк Лейне с какой-то старухой.

— Значит, их вычеркиваем. — Все сходится, подумал Винс, мысленно чертыхаясь. В тот вечер, когда Нэш увез Эрин, он звонил ей и передал через автоответчик, чтобы она позвонила ему домой. «Мне и в голову не пришло это проверить». Теперь он звонит секретарше Дарси, а потом говорит Дарси, что эта секретарша и сказала, где ее найти. Известно, что Дарси ему доверяет. Почему бы ей не сесть в его машину? Если бы не этот малохольный Паркер, который всюду ходит за ней хвостом, — исчезла бы с концами, как и Эрин.

— Как нам найти Дарси? — в отчаянии спрашивал Крис. Дикий страх сдавливал ему грудь, не давал дышать. Он понял, что за эту последнюю неделю не на шутку влюбился в Дарси Скотт.

Винс отдавал по телефону четкие распоряжения в управление ФБР.

— Предупредите полицию Бриджуотера. Пусть они нас там встречают.

— Берегись, Винс, — покачал головой Эрни. — У нас нет никаких доказательств, а единственный наш свидетель — псих со справкой.

Крис набросился на него.

— Сам берегись. — Он почувствовал, как Винс схватил его за руку.

— Выясни, как добраться до дома Нэша, — говорил Винс, — и чтоб через десять минут на Тридцатой улице нас ждала вертушка.

Пять минут спустя они мчались по Девятой авеню с зажженными фарами и включенной сиреной. Винс сидел впереди рядом с водителем, Нона, Крис и Эрни Чизек — на заднем сиденье. Крис не терпящим возражения тоном объявил, что едет вместе с Винсом. Нона посмотрела на Винса умоляющими глазами. Винс рассказал не все, что узнал от полиции Бриджуотера: на территории поместья Нэша было несколько построек, разбросанных на площади в четыреста акров, некоторые из них в лесу. Розыски могут отнять уйму времени.

А каждая минута промедления может оказаться для Дарси роковой, подумал он.

— Приехали, девочка моя.

Дарси пошевелилась.

— Я, кажется, и правда уснула? — Она зевнула. — Извини, не очень-то весело было со мной ехать.

— Я рад, что ты поспала. Отдых лечит не только тело, но и душу.

Дарси выглянула из машины.

— А где это мы?

— Всего в десяти милях от дома. Тут у меня укромный уголок, где я могу спокойно работать. Я здесь на днях оставил рукопись. Зайдем на минутку — я хочу захватить ее. Кстати, можем выпить шерри.

— Только если не долго. Мне нужно пораньше вернуться домой, Майкл.

— И вернешься. Обещаю тебе. Ну, давай, заходи. Извини, что темно.

Он взял ее под руку.

— Как только тебе удалось найти такой домик? — спросила Дарси, пока он открывал дверь.

— Счастливая случайность. Ничего из себя не представляет снаружи, конечно, но внутри очень мило.

Он открыл дверь и зажег свет. У выключателя Дарси заметила кнопку сигнализации.

Они оказались в большой комнате.

— Здесь очень мило, — сказала Дарси, оглядываясь вокруг. У камина стоял диван, полы были начищены до блеска, здесь же располагалась кухня.

Она обратила внимание на телевизор с большим экраном и дорогие стереоколонки на стене.

— Прекрасная техника. Ты хоть когда-нибудь ее включаешь?

— Бывает. — Он помог ей снять пальто. Дарси поежилась, хотя в комнате было довольно тепло. На столике у дивана на серебряном подносе стояла бутылка вина.

— За этим домом тоже приглядывает миссис Хьюз?

— Нет. Она и не подозревает о его существовании. — Он прошел в другой конец комнаты и включил стерео.

Зазвучали первые аккорды мелодии «Пока ты оставалась со мной».

— Проходи, Дарси. — Он налил шерри в бокалы и протянул ей. — В такую холодную ночь это как раз то, что надо.

Он нежно улыбался ей. Что же тогда не так? Почему вдруг ей почудилось что-то неладное? Его голос звучал как-то странно, как будто он много выпил. Глаза. В них все дело. Что-то в них не то.

Инстинкт самосохранения подсказывал ей бежать, но это было бы дико. Надо было что-то сказать. Она остановила взгляд на лестнице.

— А сколько комнат наверху? — Она заметила, как неуместно прозвучал вопрос.

Кажется, он не обратил внимания.

— Малюсенькая спаленка и ванна. Это настоящий старый коттедж.

На его лице все еще была улыбка, но глаза были другими. Зрачки расширились. А где же компьютер и принтер, и книги, и вообще все, что требуется для того, чтобы писать книгу? Дарси почувствовала, как у нее на лбу выступил пот. Да что с ней такое? Да в своем ли она уме, — подозревает…

Что? Да нет, это просто нервы. Это же Майкл. Он не отводил глаз от ее лица.

— Можно посмотреть? — Она прошлась бесцельно по комнате, останавливаясь, как будто хотела получше разглядеть безделушки, дотронулась рукой до декоративного щита, за которым располагалась кухня. — Какие симпатичные полочки.

— Мне их изготовили по заказу, я сам их здесь прибивал.

— Что ты говоришь!

Его голос звучал вполне естественно, но в нем послышались металлические нотки.

— Я говорил тебе, что у моего отца были золотые руки. Он хотел, чтобы я тоже мог делать все сам.

— Он молодец, что научил тебя. — Было бы странно продолжать стоять здесь еще. Она повернулась и подошла к дивану, тут она наступила на что-то твердое, что пряталось в бахроме ковра.

Не придав этому значения, Дарси быстро села. У нее так тряслись колени, что она боялась упасть. Да в чем же дело? Чего она так боится?

Это же Майкл. Добрый, заботливый Майкл. Ей не хотелось сейчас думать об Эрин, но лицо Эрин стояло у нее перед глазами. Она пригубила шерри — во рту все пересохло.

Музыка кончилась. Майклу это как будто не понравилось, он встал и подошел к магнитофону, взял с полки несколько кассет и начал их рассматривать.

— Я не думал, что музыка кончится так быстро…

Он говорил словно сам с собой. Дарси крепче сжала ножку бокала. Теперь дрожали и руки. Несколько капель шерри пролилось на пол. Она наклонилась, чтобы промокнуть ковер салфеткой.

Выпрямившись, она заметила, что что-то запуталось в бахроме ковра, что-то сверкнуло в свете настольной лампы, стоящей у дивана. Должно быть, она тогда и наступила на этот предмет. Может, пуговица. Она наклонилась, чтобы поднять этот предмет. Кончики ее большого и указательного пальца проскользнули в отверстие и соприкоснулись. Это была не пуговица, это было кольцо. Дарси подняла его и уставилась на него, не веря своим глазам. Золотая буква «Э» на колечке с ониксом в овальной оправе. Кольцо Эрин.

Эрин была в этом доме. Эрин отвечала на объявление Майкла Нэша.

Ужас охватил Дарси. Майкл лгал, когда утверждал, что встречался с Эрин только несколько раз у Пьера.

Внезапно из стерео раздались громкие звуки.

— Извини, — проговорил Майкл, все еще стоя к ней спиной. — «Меняй партнеров и танцуй». — Убавив звук, он повернулся к ней, напевая мелодию вместе с оркестром.

«Господи, помоги, — молилась про себя Дарси. — Помоги мне». Он не должен увидеть кольцо. Он пристально смотрел на нее. Она сжала руки, ей удалось незаметно надеть кольцо на палец, пока Майкл приближался к ней с вытянутыми руками.

— Мы с тобой никогда не танцевали, Дарси. Я неплохо танцую и знаю, что ты тоже.

Когда обнаружили тело Эрин, на ее ноге была обута танцевальная туфелька. Она танцевала с ним в этой самой комнате? Она была убита в этой самой комнате?

Дарси откинулась на спинку дивана.

— Я и не знала, что тебе нравится танцевать, Майкл. Когда я рассказывала о танцевальной секции, которую мы с Эрин и Ноной посещали втроем, мне показалось, тебя это не очень-то интересует.

Он опустил руки, потянулся за бокалом с шерри. На этот раз он присел на стул, на самый кончик, так что, казалось, только его ноги, упершиеся в пол, не дают ему упасть.

Как будто он готов наброситься на нее в любую минуту.

— Я обожаю танцевать, — сказал он. — Я просто думал, тебе будет не очень-то приятно вспоминать, как вам с Эрин было хорошо в этой танцевальной секции.

Дарси наклонила голову, как бы раздумывая над его словами.

— Ведь мы не перестаем пользоваться автомобилем из-за того, что какой-то близкий человек попал в автокатастрофу, правда? — Она не стала дожидаться ответа и сменила тему. — Прекрасное стекло, — сказала Дарси, внимательно разглядывая бокал.

— Я купил их в Вене, — произнес Майкл. — Из этих бокалов шерри еще вкуснее.

Она улыбнулась в ответ на его улыбку. Это был опять тот Майкл, которого она знала. Странное выражение в его глазах на какой-то миг исчезло. Вот так и надо с ним, подсказывала Дарси ее интуиция. Продолжай с ним разговаривать. И пусть он тоже говорит.

— Майкл. — Она постаралась, чтобы ее голос звучал доверчиво и уверенно. — Можно тебя спросить кое о чем?

— Ну, конечно. — Он, как будто, заинтересовался.

— Прошлый раз мне показалось, ты думаешь, что я обвиняю своих родителей за те слова, которые так обидели меня, когда я была маленькой. Неужели я настолько эгоистична?

В течение тех двадцати минут, пока вертолет находился в воздухе, никто не проронил ни слова. Винс напряженно думал, анализируя все детали расследования. Майкл Нэш. А я еще сидел у него в кабинете и думал, что это — один из немногих представителей своей профессии, отличающихся здравым смыслом. И почему они мчатся, сломя голову, именно сюда? Может быть, у Нэша с его-то деньгами, есть свой домишко где-нибудь в Коннектикуте или на границе штата Нью-Йорк? Вполне возможно. Но при таких владениях здесь, под боком, с какой стати ему везти свои жертвы туда? Заглушая гул пропеллера, в его ушах звучали имена известных убийц, прятавших тела своих жертв на чердаках или в подвалах собственных домов.

Вертушка крутила над загородным шоссе.

— Здесь! — Винс указал направо, где были видны лучи ярких прожекторов. — Полицейский из Бриджуотера сказал, что они будут ждать нас в машине прямо у дома Нэша. Сажай.

Снаружи казалось, что в доме все спокойно. В нескольких окнах на первом этаже горел свет. Винс настоял, чтобы Нона осталась с пилотом. Эрни и Крис бежали за ним по пятам по газону вдоль дорожки, ведущей к подъезду. Винс позвонил.

— Говорить буду я.

Через переговорное устройство они услышали женский голос.

— Кто там?

Винс сжал губы. Если Нэш в доме, он уже будет знать об их появлении.

— Агент ФБР Винсент Д'Амброзио, мадам. Мне нужно поговорить с доктором Нэшем.

Дверь слегка приоткрылась, но цепочку не сняли.

— Разрешите взглянуть на ваше удостоверение, сэр? — Вежливый тон вышколенного слуги, на этот раз это был мужчина.

Винс просунул свое удостоверение.

— Поторопите их, — в нетерпении произнес Крис.

Цепочку сняли, дверь распахнулась. «Семейная пара, — подумал Винс, — ведут хозяйство, живут в доме. Так они и должны выглядеть».

Он попросил их назвать себя.

— Нас зовут Джон и Ирма Хьюз. Мы работаем у доктора Нэша.

— Он здесь?

— Да, — ответила миссис Хьюз. — Он весь вечер дома. Он заканчивает свою книгу и просил его не беспокоить.

— Дарси, ты великолепно проводишь самоанализ, — сказал Майкл. — Я говорил тебе это на прошлой неделе. Ты испытываешь некоторое чувство вины по отношению к родителям, так?

— Мне кажется, что да. — Дарси заметила, что его зрачки сузились. Снова стало видно, что глаза у него серо-голубые.

Началась следующая мелодия. «Красные розы для Голубой Дамы». Правая нога Майкла начала отбивать ритм.

— Или я должна чувствовать себя виноватой? — быстро спросила она.

— Где комната доктора Нэша? — спросил Винс требовательно. — Всю ответственность я беру на себя.

— Когда он хочет, чтобы ему не мешали, то запирает дверь и никому не отвечает. Он очень сердится, когда его отрывают от работы. Мы даже не видели его после того, как вернулись из магазина, но его машина во дворе.

Крис не выдержал.

— Его нет наверху. Он разъезжает в своем комби и творит страшные вещи. — Крис бросился к лестнице. — Где его комната, черт побери?

Миссис Хьюз умоляюще посмотрела на мужа, потом проводила их на второй этаж. Она постучала дважды, но ответа не последовало.

— У вас есть ключ? — потребовал Винс.

— Доктор не разрешает мне пользоваться им, если он запирает дверь.

— Давайте сюда.

Как Винс и ожидал, в просторной спальне никого не было.

— Мистер Хьюз, у нас есть свидетель, который заявляет, что сегодня Дарси Скотт села в автомобиль комби доктора. Мы полагаем, что ее жизнь в опасности. Есть у доктора коттедж или домик где-нибудь поблизости, куда бы он мог отвезти ее?

— Здесь какая-то ошибка, — возразила экономка. — Они с мисс Скотт приезжали сюда дважды. Они хорошие друзья.

— Миссис Хьюз, вы мне не ответили.

— На территории этого поместья есть сараи, и конюшня, и амбары. Никакого другого дома, куда можно пригласить девушку, нет. Еще квартира и офис в Нью-Йорке.

Ее муж кивал головой, подтверждая эти слова. Винс видел, что они не врут.

— Сэр, — робко проговорила миссис Хьюз, — мы работаем у доктора Нэша четырнадцать лет. Если только мисс Скотт с ним, я уверяю вас, беспокоиться не о чем. Доктор Нэш и мухи не обидит.

Сколько они уже говорят? Дарси не знала. Тихо играла музыка. Сейчас это было «Начни сначала». Сколько раз она видела, как отец и мать танцевали под эту мелодию?

— Вообще-то меня научили танцевать мама и папа, — сообщила она Нэшу. — Иногда они ставили пластинку с фокстротом или вальсом. Они-то прекрасно танцуют.

Взгляд его был все еще добрым. Таким взглядом он смотрел на нее, когда они бывали раньше вместе. Пока он не заподозрит, что она все знает, может быть, он ничего с ней не сделает, а отвезет ее к себе в дом на ужин.

«Я должна сделать так, чтобы ему хотелось продолжать говорить со мной».

— Мать всегда говорила: «Дарси, у тебя настоящий актерский талант. Почему ты его не развиваешь?»

«Если у меня и правда есть талант, пусть он мне сейчас поможет», — взмолилась она.

Родители всю жизнь обсуждали при ней, как лучше сыграть ту или иную сцену. Научилась же она чему-нибудь.

«Нельзя показать ему, что я испугалась, — подумала Дарси. — Волнение должно помочь мне хорошо сыграть». Как бы мама справилась с этой ролью — женщина, попавшая в дом убийцы-маньяка? Мама постаралась бы не думать о кольце Эрин на своем пальце и вести себя как раз так, как и ведет себя Дарси. Она представила бы это так, как будто Майкл Нэш — психиатр, а она — пациентка, доверительно беседующая с ним.

Что это он там говорит?

— Ты не заметила, Дарси, что когда заговорила о родителях, то сразу оживилась? Я думаю, ты была счастливее в детстве, чем тебе кажется сейчас. Вокруг них всегда было много народа. Помнишь, как однажды в этой толпе выпустила мамину руку?

— О чем ты думаешь, Дарси? Выскажи все. Не держи в себе.

— Я так испугалась. Я не могла их увидеть, я их потеряла. В тот момент я поняла, что ненавижу…

— Что ты ненавидишь?

— Толпу. Одна в толпе, без них…

— Это произошло не по их вине.

— Если бы они не были так знамениты…

— Тебя обижала их слава…

— Нет.

Он говорил своим обычным голосом. «Не хочется трогать это, но я должна, — думала она. — Я должна быть с ним откровенной. Этой мой единственный шанс. Мама. Папа. Помогите. Будьте сейчас здесь со мной».

— Они так далеко. — Она и не заметила, что произнесла это вслух.

— Кто далеко?

— Мои родители.

— Ты имеешь в виду сейчас?

— Да. Они на гастролях в Австралии со своей пьесой.

— Ты кажешься такой одинокой, даже испуганной. Ты испугалась, Дарси?

Нельзя, чтобы он догадался об этом.

— Нет, просто грустно, полгода не увижу их.

— Как ты полагаешь, именно в тот раз, когда вас разделила толпа, ты впервые почувствовала себя покинутой?

Ей хотелось крикнуть: «Я сейчас чувствую себя покинутой». Но она не крикнула, а снова заставила себя погрузиться в прошлое.

— Да.

— Ты ответила не сразу. Почему?

— Был еще один случай. Мне было шесть лет. Я попала в больницу, они думали, я не выживу… — Она старалась не смотреть на него. Она так боялась снова увидеть черную пустоту в этих глазах.

Ей вспомнилась героиня из «Тысячи и одной ночи», которой пришлось рассказывать сказки, чтобы остаться в живых.

На Криса наваливалось отчаяние от собственной беспомощности. Несколько дней назад Дарси была в этом доме с преступником, убившим Нэн и Эрин Келли и всех остальных девушек, и она станет его следующей жертвой. Они все были на кухне, по одному телефону Винс поддерживал постоянную связь с Бюро, по другому — с полицией штата. К ним летело еще несколько вертолетов.

Нона стояла рядом с Винсом, казалось, она вот-вот потеряет сознание. Хьюзы сидели рядышком за длинным кухонным столом, на их лицах застыло недоумение и испуг. С ними беседовал местный полицейский, расспрашивал их о докторе Нэше. Эрин Чизек в это время находился в вертолете, который кружил над владениями Нэша. Даже через закрытое окно Крис слышал рев мотора. Искали черный «мерседес»-комби доктора Нэша. Местные полицейские в машинах разъезжали по территории в поисках каких-нибудь построек.

Крис с мрачным видом смотрел в окно, он вспомнил, как радовался в прошлом году, когда ему удалось приобрести «мерседес». Продавец уговорил его установить противоугонную систему «лоуджек». «Она подключается прямо к проводке, — объяснил он. — Если угонят машину, ее можно обнаружить буквально через несколько минут. Звоните в полицию, сообщаете им свой код, он вводится в компьютер, и передатчик приводит в действие сигнальное устройство в вашем автомобиле. Во многих полицейских машинах есть оборудование, позволяющее им найти вашу машину по этому сигналу».

Крис поездил на своем «мерседесе» всего какую-нибудь неделю, и его угнали, когда он оставил машину у галереи, на заднем сиденье лежала картина стоимостью в сто тысяч долларов. Он заскочил к себе в офис за дипломатом, а когда вышел, машины уже не было. Он позвонил в полицию, и через пятнадцать минут «мерседес» отыскали и вернули.

Если бы Крис угнал машину, чтобы увезти Дарси, ее можно было бы так же обнаружить.

— О, Господи! — Крис бросился к миссис Хьюз и схватил ее за руку. — Нэш держит документы здесь или в Нью-Йорке?

Она опешила.

— Здесь. В комнате рядом с библиотекой.

— Мне нужно посмотреть их.

— Подождите, — сказал Винс в телефонную трубку. — Что случилось, Крис?

Крис не ответил.

— Когда доктор Нэш купил свой комби?

— Полгода назад, — ответил Джон Хьюз. — Он пользуется машиной только пока она новая.

— Тогда, ручаюсь, она там есть.

Папки с документами лежали на полке в красивом шкафу из красного дерева. Миссис Хьюз было известно, где хранится ключ.

Крис легко нашел документы на машину. Он схватил папку. Все прибежали на его радостный крик. Он вытащил инструкцию по противоугонной системе «лоуджек», на ней значился код черного «мерседеса» Нэша.

Полицейский из Бриджуотера сообразил, что за документ оказался в руках Криса.

— Дайте-ка сюда, — сказал он. — Я сообщу код в участок. Наши патрульные машины оборудованы нужным передатчиком.

— Итак, ты лежала в больнице, Дарси. — Голос Майкла оставался спокойным.

У нее пересохло во рту. Она хотела пить, но боялась отвлечь его внимание от беседы.

— Да, у меня был менингит. Я помню, мне было очень плохо. Думала, что умираю. Мои родители сидели у постели. Я слышала, как доктор сказал, что я вряд ли выживу.

— И какова была реакция твоих родителей?

— Они обняли друг друга. Отец сказал: «Барбара, нас все-таки двое».

— И это причинило тебе боль?

— Я поняла, что не нужна им, — прошептала она.

— Ну, Дарси, разве ты не знаешь, что, когда человек осознает, что может кого-то потерять из близких, то, естественно, он в ком-то или чем-то ищет поддержку? Они пытались найти опору друг в друге, точнее, готовились к этому. Хочешь не хочешь, но это — нормальная реакция. И с тех самых пор ты старалась отдалиться от них?

Хотела отдалиться? Она всегда отказывалась носить одежду, которую ей покупала мать, отказывалась от подарков, которыми они ее осыпали, критиковала их образ жизни, все, что им удалось достичь. Даже ее работа. Стояло ли за этим желанием что-то им доказать?

— Нет.

— Что нет?

— Моя работа. Я действительно люблю то, что делаю.

— Люблю то, что делаю. — Майкл медленно повторил за ней нараспев. Началась другая мелодия. — Обещай мне последний танец. — Он встал. — А я люблю танцевать. Именно сейчас, Дарси. Но сначала… Я хочу тебе кое-что подарить.

Замерев от ужаса, она наблюдала, как он встал и достал что-то из-за стула. Он повернулся к ней, в его руках была обувная коробка.

— Я купил тебе прелестные туфельки для танцев, Дарси.

Он опустился перед ней на колени и стащил с нее сапоги. Инстинкт подсказывал Дарси не сопротивляться. Она с силой сжимала кулаки, стараясь не закричать, ногти ее впились в ладони. Кольцо Эрин повернулось, и она чувствовала, как в ее ладонь впечатывается буква «Э».

Майкл открыл коробку и развернул бумагу. Он достал одну туфельку и протянул ей, чтобы она могла оценить ее. Это была атласная босоножка на высоком каблуке с открытым носочком. Тонюсенькие ремешки, завязывающиеся на щиколотке, поблескивали золотом и серебром. Майкл оторвал от пола правую ступню Дарси, надел на нее туфельку и завязал длинные ремешки двойным узлом. Затем он сунул руку в коробку, достал из нее вторую туфельку и, нежно погладив Дарси по щиколотке, надел босоножку на ее левую ногу.

Когда ремешки обоих босоножек были крепко завязаны, он поднял голову и улыбнулся.

— Ты чувствуешь себя Золушкой? — спросил он.

Дарси не могла вымолвить ни слова.

— По показаниям радара его комби стоит в десяти милях к северу отсюда, — лаконично сообщил полицейский, когда патрульные машины летели по проселочной дороге. С ним в машине сидели Винс, Крис и Нона.

— Сигнал усиливается, — проинформировал он, спустя несколько минут. — Мы почти у цели.

— Мы будем у цели только, когда приедем, — взорвался Крис. — Нельзя ли побыстрее?

Дорога повернула. Водитель ударил по тормозам. Машина подпрыгнула и стала. «Черт!»

— В чем дело? — резко спросил Винс.

— Тут копают. Нам не проехать. А на объезд уйдет много времени, провались оно все.

Музыка заполнила комнату, но не смогла заглушить его маниакальный смех. Ноги Дарси переступали в такт его шагам, едва касаясь пола.

— Я не часто танцую венский вальс, — прокричал он, — но сегодня я именно этот танец хотел с тобой танцевать. — Раз-два-три, раз-два-три. Волосы Дарси развевались. Она запыхалась, но он, казалось, ничего не замечал.

Вальс кончился. Он не убрал руки с ее талии. Его глаза сверкнули, и снова стали похожи на черные пустые дыры.

«Никак не начать нам с тобой». Он с легкостью переключился на изящный фокстрот. Она подчинилась ему, не сопротивляясь. Его руки сжимали ее до боли. Она едва могла дышать. Так он поступал и с другими? Вначале входил в доверие. Привозил в этот никому не известный дом. Где их тела? Закопаны где-то здесь?

Можно ли вырваться отсюда? Он ее догонит, прежде чем она добежит до двери. Когда они входили, она заметила кнопку сигнализации. Подсоединена ли она к системе охраны? Может быть, он не станет убивать ее, зная, что сюда едут.

Стало заметно, что нетерпение Майкла нарастает. Он сжимал ее словно в тисках, продолжая плавно скользить в такт музыке.

— Хочешь узнать мой секрет? — прошептал он. — Это не мой дом. Это дом Чарли.

— Чарли?

Шаг назад. Длинный шаг. Поворот.

— Да, это мое настоящее имя. Эдвард и Дженис Нэш мои тетя и дядя. Они меня усыновили, когда мне был один год, и дали мне другое имя, так я стал не Чарли, а Майклом.

Он, не отрываясь, смотрел ей в глаза. Дарси не могла вынести этот взгляд.

Шаг назад. Шаг в сторону. Длинный шаг.

— Что случилось с твоими родителями?

— Отец убил мать. Его казнили на электрическом стуле. Когда дядя сердился на меня, то говорил, что я становлюсь таким же, как мой отец. Тетя хорошо относилась ко мне, пока я был маленьким, но потом перестала любить меня. Она говорила, что было ужасной глупостью меня усыновлять. Она говорила, яблочко от яблоньки недалеко падает.

Новая мелодия. Задушевный голос Фрэнка Синатры: «Ну, же, красавицы, где ваши туфельки, танцуйте вместе со мной».

Шаг. Шаг. Длинный шаг.

— Я рада, что ты рассказываешь мне об этом, Майкл. Легче становится, когда выговоришься, правда?

— Я хочу, чтобы ты называла меня Чарли.

— Хорошо. — Она старалась, чтобы голос ее звучал уверенно. Он не должен заметить ее страха.

— А ты не хочешь узнать, что случилось с моими родителями? С теми, кто усыновил меня?

— Хочу. — До чего же устали ноги, подумала Дарси. Она не привыкла к высоким каблукам. Ей казалось, из-за туго завязанных ремешков ее ноги совсем занемели.

Шаг в сторону. Поворот.

Синатра все уговаривал: «Люби меня, танцуй со мной в переполненном зале…»

— Когда мне был двадцать один год, с ними произошел несчастный случай. Они катались на катере, и катер взорвался.

— Какой ужас.

— Вовсе не ужас. Это я взорвал катер. Я и правда весь в отца, своего настоящего отца. Ты устала, Дарси.

— Нет, нет. Нисколько. Мне нравится танцевать с тобой. — Спокойно… Спокойно.

— Скоро отдохнешь. Ты удивилась, когда тебе прислали туфлю и сапог Эрин?

— Да, очень.

— Она была очень красивая. Я ей понравился. Во время нашего свидания я рассказал ей о своей книге, а она мне — о передаче и о том, что вы отвечаете на объявления. Было очень забавно. Я тогда еще решил, что ты будешь следующей.

Следующей.

— Почему ты выбрал нас?

«И пока эта песня звучит, я могу говорить, что угодно», — заливался Синатра.

— Вы обе ответили на мое особое объявление. На него ответили все девушки, которых я привозил сюда. Но Эрин еще ответила и на другое мое объявление, на то, которое я показал агенту ФБР.

— Ты очень умный, Чарли.

— Тебе понравились туфли на шпильках, которые я купил для Эрни? Они подходят к ее платью.

— Да, я знаю.

— Я ведь тоже был на том банкете. Я узнал Эрин по фотографии, которую она мне прислала. Я нашел ее имя в списке приглашенных и убедился, что не ошибся. Она сидела за четыре столика от меня. Просто судьба, что у меня уже было назначено с ней свидание как раз на следующий вечер.

Шаг. Шаг. Длинный шаг. Поворот.

— А как ты узнал размер обуви Эрин? И мой?

— Очень просто. Я купил для Эрин эти туфли всех размеров. Мне нужны были именно эти. Помнишь, когда мы гуляли на прошлой неделе, тебе в сапог попал камушек, и я помог его вытащить? Тогда я и узнал твой размер.

— А других девушек?

— Девушки любят комплименты. Я обычно говорил: «У тебя такая изящная ножка. Какой у тебя размер?» Иногда я покупал туфли специально для них. Иногда выбирал из тех, что уже купил раньше.

— А настоящий Чарли Норт, что, никогда не давал никаких объявлений?

— Нет. Я с ним познакомился на том же банкете. Он долго рассказывал о себе, и я попросил у него визитную карточку. Я никогда не называю свое настоящее имя, когда звоню девушкам, которые отвечают на объявления. А с тобой было еще проще. Ты позвонила сама.

Да, она позвонила ему сама.

— Ты сказал, что понравился Эрин, когда вы встретились в первый раз. А ты не боялся, что она узнает твой голос, когда ты позвонил и назвался Чарлзом Нортом?

— Я звонил с вокзала Пен, там шумно. Я сказал, что тороплюсь на поезд в Филадельфию. Я говорил тихим голосом и быстрее, чем обычно. Как сегодня днем, когда звонил твоей секретарше. — Он изменил тембр и заговорил фальцетом. — Разве я не говорю сейчас женским голосом?

— А если бы я не смогла прийти сегодня в бар? Что бы ты сделал?

— Ты говорила мне, что у тебя нет на этот вечер никаких планов. Я знал, что ты сделаешь все, чтобы найти человека, который встретил Эрин в тот вечер, когда она исчезла. И я оказался прав.

«Да, Чарли, и ты оказался прав».

Он потерся о ее шею.

Шаг. Шаг. Длинный шаг.

— Я так рад, что вы обе ответили на мое особое объявление. Ты знаешь, о чем я говорю. Оно начинается словами «Любит музыку, любит танцевать».

«Потому что танец, как любовь, и музыка играет», — все напевал Синатра.

— Это одна из моих самых любимых песен, — прошептал Майкл. Он закружил ее, ни на секунду не выпуская из своих объятий. Подхватив ее снова, он сказал ей доверительно, даже с сожалением: — Это из-за Нэн я начал убивать девушек.

— Нэн Шеридан? — Дарси вспомнила лицо Криса Шеридана. Печаль в его глазах, когда он говорил о своей сестре. Его спокойная и уверенная манера держаться у себя в галерее. Как его все там любят. И его мать. Их привязанность друг к другу. Она как будто снова слышала его голос: «Надеюсь, вы не вегетарианка, Дарси. Сегодня ужин — пальчики оближешь». Как он беспокоился, что она отвечает на эти объявления. Как он оказался прав. «Жаль, что не успели узнать друг друга поближе, Крис. Жаль, что я не успела сказать маме и папе, как я их люблю».

— Да, Нэн Шеридан. После того, как я закончил Стэнфорд, я год жил в Бостоне, прежде чем начал заниматься медициной. Я частенько приезжал в Браун. Там я и повстречал Нэн. Она великолепно танцевала. Ты тоже хорошо танцуешь, но она была просто чудо.

Знакомые первые такты мелодии «Спокойной ночи, дорогая».

«Нет, — думала Дарси. — Нет».

Шаг назад. Шаг в сторону. Длинный шаг.

— Майкл, я еще кое-что хотела спросить тебя про свою мать, — начала она.

Он положил ее голову себе на плечо.

— Я же сказал, называй меня Чарли. Давай помолчим, — произнес он твердо. — Просто потанцуем.

«Время излечит печаль», — разносилось по комнате. Дарси уже не узнавала, кто поет.

«Спокойной ночи, дорогая, спокойной ночи». Последние звуки растаяли в воздухе.

Майкл опустил руку и улыбнулся Дарси.

— Пора, — произнес он по-дружески, хотя, заглянув ему в глаза, Дарси ощутила беспредельный ужас. — Я буду считать до десяти, попытайся убежать. Так будет справедливо?

Они вернулись на шоссе.

— Сигнал идет слева, — проинформировал полицейский из Бриджуотера, — подождите, кажется, проскочили. Где-то здесь должен быть поворот. — Они развернули машину почти не снижая скорости, колеса завизжали.

Крис больше не мог выносить этот кошмар, он опустил окно.

— Господи, вот же поворот.

Водитель резко затормозил, подал назад, повернул направо, и машина помчалась по ухабистой лесной дороге.

Дарси поскользнулась на полированном паркете. Туфли на высоком каблуке оказали ей медвежью услугу, когда она кинулась к дверям. Стараясь не потерять равновесие, она остановилась и попыталась их сбросить, но это ей не удалось. Двойные узлы на ремешках были завязаны слишком туго.

— Раз, — начал отсчитывать Чарли у нее за спиной.

Она добралась до двери и подергала задвижку. Задвижка не поддалась. Она попыталась повернуть ручку. Ручка не поворачивалась.

— Два, три, четыре, пять, шесть. Дарси, я считаю.

Кнопка сигнализации. Она изо всех сил надавила на нее. Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха… По комнате прокатился жуткий хохот.

Ха-ха-ха-ха… Это сработала сигнализация.

Закричав, Дарси отскочила. Чарли тоже хохотал.

— Семь, восемь, девять…

Она обернулась, увидела лестницу, бросилась к ней.

— Десять!

Чарли бежал за ней, вытянув руки, пальцы его были скрючены.

«Нет! Нет!» Дарси рванулась к лестнице, но подвернула ногу. Острая боль пронзила ее. Со стоном она запрыгнула на одну ступеньку и тут почувствовала, как ее тянут назад.

Она не осознавала, что кричит.

— Вон «мерседес», — воскликнул Винс. Полицейская машина остановилась прямо перед комби.

Винс выпрыгнул первым, за ним последовали Крис и полицейский.

— Оставайся в машине, — бросил он на ходу Ноне.

— Слышите? — Крис схватил его за руку. — Кто-то кричит. Это Дарси. — Они со всей мочи навалились на тяжелую дубовую дверь. Она не поддалась. Полицейский вытащил пистолет и всадил в замок шесть пуль.

На этот раз, когда Крис и Винс толкнули дверь, она открылась.

Дарси отбивалась от Чарли ногами. Он схватил и повернул ее к себе лицом, не замечая, как тонкие острые каблуки вонзаются в него. Его руки сомкнулись у нее на горле. Она попыталась отодрать их. Эрин, Эрин, с тобой тоже так было? Кричать она больше не могла. Она хватала ртом воздух, но вздохнуть не удавалось. Это она так хрипит? Она еще старалась сопротивляться, но руки уже не слушались ее.

Словно в тумане, она услышала громкие отрывистые удары. Неужели пришла помощь? Но…

Слишком…

Поздно…

Подумала она, проваливаясь в темноту.

Крис первым ворвался в дом. Дарси лежала в неестественной позе, похожая на брошенную тряпичную куклу, подогнув под себя ноги. Ее руки беспомощно повисли. Длинные сильные пальцы впились в ее горло. Она уже не кричала.

С воплем ярости Крис бросился через комнату и вцепился в Нэша, тот потерял равновесие и упал. Его руки, сведенные судорогой, еще крепче сжали ее горло.

Винс навалился на Нэша, обхватив его рукой за шею. Он пытался запрокинуть ему голову. Нэш брыкался, полицейский прижимал его ноги к полу.

Руки Чарли как будто действовали сами по себе. Крису никак не удавалось оторвать его пальцы от горла Дарси. Казалось, Нэш обладает нечеловеческой силой и совсем не чувствует боли. В отчаянии Крис вонзил зубы в правую руку убийцы, который выдавливал из Дарси последние капли жизни.

Взревев от боли, Чарли отдернул правую руку, его левая рука при этом ослабла.

Винс и полицейский скрутили ему руки, заломили их за спину и защелкнули наручники. Крис подхватил Дарси.

Нона, наблюдавшая за всем происходящим, стоя в дверях, теперь бросилась к Дарси и опустилась на колени рядом с ней. Глаза Дарси были безжизненны. На ее нежной шее Нона увидела страшные красные кровоподтеки. Крис прильнул губами к губам Дарси, зажал ей нос и стал вдыхать ей в легкие воздух.

Винс заглянул в неподвижные глаза Дарси и начал толчками нажимать ей на грудь.

Полицейский стоял подле Майкла Нэша, наручники на руках Нэша были защелкнуты за перила. Нэш начал раскачиваться и бормотать:

— Тили-тили-тошки, танцуют резво ножки, раз, два, три, четыре, пять — постарайся их поймать…

Она не реагирует, лихорадочно соображала Нона. Она обхватила щиколотки Дарси и тут впервые поняла, что на ногах у Дарси обуты танцевальные туфельки. «Я не перенесу этого», — подумала Нона. Почти не осознавая, что делает, она стала развязывать неподдающиеся узлы на ремешках.

— Первый на базар пошел, второй остался дома. Спой еще, мама, у меня ведь десять пальчиков.

Дарси по-прежнему ни на что не реагировала. «Неужели мы опоздали?» — промелькнуло в голове у Винса. Если это так, грязный подонок, не надейся, что, распевая детские стишки, тебе удастся прикинуться невменяемым.

Крис на секунду оторвался, чтобы вздохнуть, и заглянул в лицо Дарси. Такое же лицо было у Нэн, когда он нашел ее в то утро. Кровоподтеки на горле. Голубоватый оттенок кожи. Нет! Я не позволю, чтобы это случилось и с тобой. Дарси, дыши!

Нона, рыдая, наконец смогла развязать один узел. Она принялась стаскивать босоножку с ноги Дарси.

Вдруг она что-то почувствовала. Или это ей показалось? Нет.

— Она пошевелила ногой! — вскрикнула Нона. — Она хочет скинуть эту туфлю.

В ту же секунду Винс заметил слабый пульс на шее Дарси, а Крис почувствовал, как ее губы вздрогнули, и из ее груди вырвался тяжелый вздох.

Глава 23

Четверг, 14 марта

На следующее утро Винс позвонил Сьюзан.

— Миссис Фокс, может быть, ваш муж и волокита, но он не преступник. Убийцу задержали, и имеются абсолютные доказательства, что только он виновен во всех случаях убийства девушек, где фигурируют танцевальные туфельки, начиная с убийства Нэн Шеридан.

— Благодарю вас. Я думаю, вы понимаете, что значит для меня эта информация.

— Кто звонил? — Дуг сегодня не пошел на работу. Он плохо себя чувствовал. Не то, чтобы заболел, просто на душе было скверно.

Сьюзан рассказала все.

Он не верил своим ушам.

— Ты хочешь сказать, что сообщила в ФБР, что подозреваешь меня в убийстве? Ты что, правда решила, будто я убил Нэн Шеридан и всех других женщин! — Его лицо исказилось от ярости.

Сьюзан посмотрела ему прямо в глаза.

— А почему нет! Солгав однажды, пятнадцать лет назад, я считала, что также несу ответственность за гибель этих девушек.

— Я же поклялся тебе, что меня и близко там не было в то утро, когда убили Нэн.

— Теперь мне это ясно. Но где же ты тогда был, Дуг? Признайся мне хоть сейчас.

С его лица исчез гнев. Он отвел глаза, затем снова взглянул на нее с неискренней улыбкой.

— Сьюзан, я же тебе тогда объяснял. Могу снова повторить. В то утро у меня сломалась машина.

— Я хочу слышать правду. Я это заслужила.

Дуг замялся, затем медленно проговорил:

— Я был с Пенни Ноулз. Прости, Сьюзан. Я не хотел, чтобы ты узнала об этом, я так боялся тебя потерять.

— Ты хочешь сказать, что Пенни Ноулз, которая была тогда помолвлена с Бобом Карвером, вовсе не намерена была терять его деньги. И она бы промолчала, даже если бы тебе предъявили обвинение в убийстве.

— Сьюзан, я признаю, что гулял тогда направо и налево…

— Тогда? — Сьюзан громко рассмеялась. — Гулял направо и налево тогда? Вот что, Дуг. За все эти годы отец так и не смирился с тем, что я пошла из-за тебя на лжесвидетельство. Иди, собирай вещи. Переезжай в свою холостяцкую квартиру. Я подаю на развод.

Целый день он пытался уломать ее.

— Сьюзан, даю честное слово.

— Уходи.

Он отказался уехать, не повидавшись с детьми. Донни и Бет должны были скоро прийти из школы.

— Обещаю, мы будем часто видеться, дети. — Когда он направился к калитке, Триш побежала за ним. Он взял ее на руки и отнес Сьюзан. — Прошу тебя, Сьюзан.

— Прощай, Дуг.

Она смотрела вслед, пока машина не скрылась за поворотом. Донни плакал.

— Мама, а ведь прошлые выходные… Я хочу сказать, если бы он всегда таким был…

Сьюзан украдкой смахнула слезы.

— Никогда не говори никогда, Донни. Твоему отцу предстоит еще повзрослеть. Посмотрим, удастся ли ему с этим справиться.

— Будешь смотреть свою передачу? — спросил Винс Нону, когда позвонил ей днем в четверг.

— Ни за что. Мы сделали неплохую концовку. Я сама написала ее. Столько потратила сил на все это, что больше не могу.

— Чего бы ты хотела сегодня на ужин?

— Бифштекс.

— Отлично. А что делаешь в выходные?

— Ничего особенного. Может, прокачусь в Хэмптонс. После всех этих событий мне снова хочется к морю.

— У тебя ведь там дом?

— Да. Может, я все-таки выкуплю его, а Мэта я скоро забуду, я знаю. Хочешь съездим вместе?

— С удовольствием.

Крис купил Дарси старинную трость, которой она могла бы пользоваться, пока не пройдет вывих.

— Шикарная трость, — сказала она.

Он обнял ее.

— Ты собралась? Где твои вещи?

— Только одна сумка. — Крису звонила Грета и настаивала, чтобы он привез Дарси на все выходные.

Зазвонил телефон.

— Не буду брать трубку, — решила Дарси. — Ой, подожди. Я же заказывала Австралию. Может, это родители.

У телефона были оба — мать и отец.

— У меня все в порядке. Просто, хотела вам сказать… — Она помедлила. — …что я вообще-то соскучилась без вас. Я… Я очень вас люблю… — Дарси засмеялась. — Что вы имеете в виду, «у меня кто-то есть»?

Она подмигнула Крису.

— Вообще-то, я тут познакомилась с одним приятным молодым человеком. Его зовут Крис Шеридан. Вам понравится. Он занимается тем же, что и я, только на порядок выше. У него антикварная галерея. Он симпатичный, хороший, и всегда оказывается тут как тут в самый подходящий момент. Как я познакомилась с ним?

Только Эрин, подумала она, могла бы по-настоящему понять и оценить ее юмор:

— Представьте себе, мы познакомились через объявления о знакомствах.

Она взглянула на Криса. Их глаза встретились. Он улыбнулся. Нет, подумала она. Крис тоже понимает.

Примечания

1

Эрин (Ирин) — древнее название Ирландии.

2

До тошноты (лат.).

3

Образ действия (лат.).

Content

Мэри Хиггинс Кларк
Любит музыку, любит танцевать

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Примечания