Кейт Хьюит

Не убежать от искушения

Глава 1

— Останься.

Услышав одно-единственное слово, Милли Джеймс замерла. Слово, сказанное хрипловатым голосом мужчины, которого она толком ни разу не видела.

Он — ее работодатель.

— Простите?

Милли медленно повернулась, глядя на темные стены. Кабинет был отделан деревянными панелями, занавешенные шторы закрывали вид на голубое небо над Эгейским морем. Лишь тонкая полоска желтого, как лимон, света проникала через тяжелую парчу. За окном стоял жаркий летний день, но в рабочей темноте кабинета можно было подумать, что на улице зима. Толстые камни стен не давали жаре проникнуть внутрь особняка.

— Останься.

Это был практически приказ. Тон, не терпящий возражений. Милли нащупала позади дверную ручку и потянула на себя. Звук щелчка отозвался эхом в просторном кабинете.

Милли вошла сюда, как всегда, чтобы протереть пыль. Она и понятия не имела, что ее босс находится внутри. Милли даже вздрогнула, когда различила его силуэт в кресле темного кабинета.

Установка Александро Сантоса ясна как белый день — беспокоить его нельзя. Никогда. А теперь Милли зашла к нему, когда он работал в своем кабинете. Но ведь она видела, как уезжала его машина!

В дневном мраке кабинета Милли старалась рассмотреть, что выражает лицо босса. Насколько сильно он рассержен?

— Простите, господин Сантос. Я не знала, что вы здесь. — Милли переминалась с ноги на ногу, как не выучившая урок школьница. — Может быть… Может, вам что-нибудь нужно?

Прошло ровно полгода с тех пор, как она устроилась домработницей к Александро Сантосу. Но это был ее первый с ним разговор. Если не считать короткой беседы по телефону, когда он и предложил ей стать его гувернанткой. На самом деле он лишь вчера вернулся на греческий остров Наксос после долгого отъезда. И все эти два дня Милли ходила на цыпочках, избегая любой возможности с ним встретиться.

— Я очень-очень извиняюсь, — не поднимая глаз, проговорила Милли.

Она догадывалась, что ее легкий румянец уже стал пурпурным, но надеялась, что во тьме кабинета этого не видно.

— Не страшно, — раздался голос из темного угла. Милли скорее прочувствовала эти слова, чем услышала. — Вы спросили, нужно ли мне что-нибудь.

Он говорил с ней протяжно и холодно. Или это холод от кондиционера, работающего на полную мощность? Милли тщетно всматривалась в темный угол, и ее босс, видимо, это заметил. Потому что через мгновение Александро Сантос поднялся с кресла и, расправив широкие плечи, медленно подошел к окну. Теперь он стоял к ней спиной, и Милли по-прежнему не видела его лица.

Статный, атлетического телосложения, не ниже чем метр девяносто.

— Так вот, — продолжил он все тем же властным тоном. — Мне действительно кое-что нужно.

— Хотите поесть? — спросила Милли слишком быстро, совсем без паузы, как будто она была готова предложить ему все.

«Предложить ему все».

От этой мысли по спине пробежал холодок. И вопрос про еду вдруг показался таким наивно-неуместным.

Но Александро Сантос ничего не ответил. Если бы не задернутые шторы, можно было бы предположить, что он наблюдает за чем-то на улице.

Удивительно, но Милли видела лицо босса только в Интернете. Она набрала его имя в поисковой системе, когда господин Сантос принял ее на работу.

Черные волосы, холодные голубые глаза, скульптурно-точеные скулы.

Несомненно, он был красив. Но это была красота, от которой по коже бегут мурашки.

— Сколько вы уже у меня работаете, мисс Джеймс? — спросил он после молчания, показавшегося Милли бесконечностью.

— Ровно шесть месяцев.

Милли не знала, почему ей так страшно. У босса ведь нет оснований ее увольнять? Никто на нее не жаловался. Вот уже полгода она протирает в его доме пыль, помогает садовнику и исправно платит по счетам. Не самая простая работа, но Милли нравился этот дом и остров Наксос в целом.

А еще ей нравилась ее зарплата.

Кто-то назовет такую жизнь скучной, но Милли была довольна. Когда-то она жила с родителями. В те годы чувство беспокойства одолевало ее даже по ночам. Затем была смена нескольких школ и бесконечные вечеринки. Теперь Милли искренне хотелось одиночества. И вот его-то мистер Сантос предлагал ей в полном объеме. Вместе с приличным жалованьем, на которое Милли сможет навсегда обезопасить Анну.

— Полгода, — повторил босс и стал вполоборота. Теперь Милли видела его в профиль. Короткие черные волосы, прямой нос, полные губы. Он был похож на статую героя греческих мифов. Идеально сложенный, но такой холодный. — Вам здесь нравится?

Его вопрос удивил Милли. Нет, его вопрос ее шокировал.

— Мне здесь очень нравится, — призналась она.

— И вам не одиноко?

— Совсем нет, — снова слишком быстро ответила Милли.

На мгновение ей показалось, что босс действительно заботится о том, каково ей в его доме. Но это было так наивно. И совсем не вязалось с его описаниями в Интернете. Определение «хладнокровный трудоголик» встречалось едва ли не на каждой странице. Милли видела несколько фотографий, на которых ее босс запечатлен с красивыми женщинами. Но и на них он выглядел так, как будто думал о чем-то другом. Словно эти женщины ему не нужны и он хочет поскорее вернуться в свой рабочий кабинет.

— Но вы совсем молоды, — сказал мистер Сантос и выдержал паузу. — Кстати, сколько вам лет?

— Двадцать четыре.

— И вы учились в…

— В Англии.

Отучившись четыре года на факультете иностранных языков, Милли свободно говорила на французском и итальянском. Теперь же она активно штудировала греческий.

— Значит, работа гувернанткой — не предел ваших мечтаний, — то ли спросил, то ли утвердил мистер Сантос.

— Меня абсолютно все устраивает, господин Сантос.

— Прошу вас, зовите меня Алекс. — На это Милли не сумела подобрать достойного ответа. — И вы не хотите вернуться обратно в Париж? Если я не ошибаюсь, до меня вы работали там переводчицей.

— Все верно, — кивнула Милли. Она не скажет ему, что по сравнению с ее нынешним жалованьем в Париже ей платили сущие гроши. Ей вспомнились дни в офисе за скучными переводами деловых писем. Затем ей вспомнился Филипп со своими рыжими волосами и вечно натянутой улыбкой. Милли невольно поежилась. — Нет, я не хочу возвращаться в Париж, господин…

— Алекс. — Милли вновь ничего не ответила. Она страшно боялась и не понимала, к чему этот допрос. — У вас есть муж, дети? — продолжил Алекс. — Или только подумываете завести? — Милли не знала, что ответить. Вопрос, может, и некорректный, но его задает работодатель. Как тут не ответить? — Мне просто интересно, на сколько вы здесь задержитесь, — пояснил Алекс, когда Милли затянула с ответом. — Может, еще через полгода вы убежите с каким-нибудь парнем…

— С каким-нибудь парнем я точно не убегу, — перебила Милли, почувствовав укол гордости. Однажды она уже убежала с парнем. Тем самым Филиппом. С ним она была готова идти на край света, пока ей не открылась правда. Он сам ей все рассказал. Милли до сих пор помнила этот нагловатый блеск в его глазах и искривленные в усмешке губы. — К тому же я считаю ваш вопрос непристойным.

— Вот как? — Алекс смотрел в тонкий просвет между гардинами. Угадать, что у него на уме, было просто невозможно. Милли чувствовала себя предметом мебели, о котором ее босс может вовсе забыть, если молчание затянется. Но оно не затянулось. — А что с детьми?

— Пока что я об этом не думала, — призналась Милли.

— Не думали или не хотите заводить?

Милли лишь пожала плечами.

— Не думала. Если и захочу, то не скоро. — Ей ли не знать, насколько хрупкими и недолговечными бывают семьи. Да, возможно, в один прекрасный день и в ней проснется материнский инстинкт. Но будить его по собственной воле она не станет. Сейчас в приоритете Анна. — Господин… — Милли запнулась и поправилась, — Алекс, если это все, то я бы хотела…

— Нет, это далеко не все, — перебил Алекс. — У меня есть к вам предложение, мисс Джеймс.

— Предложение? — переспросила Милли. — Я не уверена, что…

Алекс вновь не дослушал.

— Оно абсолютно благопристойное. Можно сказать, деловое. И вполне щедрое. Ведь вы вышли на эту работу из-за жалованья, правда?

— Правда.

А еще из-за шанса покинуть Париж и не видеть больше наглых узеньких глаз Филиппа. Но об этом Милли умолчит.

— Деньги — ваш главный стимул? — спросил Алекс.

— Скорее, стабильность, — ответила Милли.

Если ее интересуют деньги, то только ради Анны. Впрочем, об этом она тоже не скажет.

— Мое предложение точно даст вам финансовую стабильность. Но, признаюсь, на первый взгляд оно может показаться… — Алекс задумался, подбирая нужное слово, — немного взбалмошным.

— Спасибо, господин Сантос, — еле выдавила из себя Милли. — Но я совсем не понимаю, о чем вы говорите.

— Алекс.

— Алекс, — с тем же трудом повторила Милли. — Так вы скажете мне, в чем суть предложения?

— Я хочу, чтобы вы стали моей женой.

Алекс все еще стоял спиной к Милли и не видел ее лица. Но он почувствовал ее оцепенение. Когда он наконец повернулся, то увидел испуганную девушку с округленными от ужаса глазами.

Она не была красивой в прямом смысле слова. Но в ее тонкой фигуре и от рождения гордой осанке был какой-то шарм. К его собственному удивлению, Алекс почувствовал интерес к этой девушке. Возможно, даже желание. В любом случае это что-то, чего он не испытывал долгие годы.

Ему даже стало не по себе.

— Я так понимаю, это шутка, — наконец заговорила Милли.

— Уверяю вас, я совершенно серьезен.

Милли открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала.

— И зачем вам на мне жениться? — спросила она, снова собравшись с духом.

Вопрос был логичен, и Алекс не стал увиливать.

— Просто у меня нет времени искать более подходящий вариант.

— Вот уж спасибо.

Слова вырвались у Милли, не спросив ее разрешения.

— Вы меня не дослушали, — продолжил Алекс, подняв вверх указательный палец. — И мне в скором времени нужен наследник.

Милли попятилась назад, пока не уперлась спиной в дверь. Ее руки снова на ощупь искали дверную ручку, но та как будто исчезла по велению ее обезумевшего босса.

— Только не бойтесь, — сказал Алекс. — Я лишь пытаюсь быть честным. Мы оба понимаем, что это будет лишь фиктивный брак без всех этих чувств и любезностей.

— Да, но наследник…

— Простите, но я все же буду вашим мужем.

Алекс старался говорить спокойно, но в его голове уже мелькали картинки. Ее обнаженное тело в свете свечей, ее распущенные или собранные в пучок волосы, веснушки на ее плечах.

Как глупо. Только что он сам объявил, что чувств в их браке не будет. К тому же откуда ему знать, есть ли у нее веснушки?

— Господин Сантос, — сбила его с мысли Милли. — Простите, но я не могу согласиться.

— Вы еще не выслушали условия.

— Боюсь, что мне не нужно их выслушивать.

— К сожалению, время играет против меня. Так что, если вы согласны, мы можем обсудить детали.

— Согласна? — переспросила Милли громче, чем хотела. Ее голос почти сорвался на писк. Она даже глаз этого человека не видела, а он предлагает ей замужество. — Господин Сантос, — твердо обратилась к нему Милли и выпрямила спину. — Разумеется, я не согласна.

— Вы говорите так, как будто вам сто раз предлагали что-то подобное, — заметил Алекс. — Или у вас есть негативный опыт?

— Разумеется, нет!

— Опять «разумеется».

— Мужчинам не свойственно делать подобных предложений, — сказала Милли.

В ней как будто говорила гордая, но обиженная аристократка. Знатная девушка из английских романов, которой сделал неприличное предложение проходивший мимо солдат. Это была защита. И Алексу вдруг стало интересно, от чего она так рьяно защищается.

— А вам не кажется, — начал он свой вопрос, — что любой брак — это всего лишь бизнес? Даже если в нем есть какие-то чувства.

— Но в нашем браке не будет «каких-то чувств», — съязвила Милли. — Я вас вообще не знаю. Я чуть ли не первый раз вас вижу.

— А ведь есть страны, где невесте не дозволено видеть жениха до свадьбы, — парировал Алекс.

— С чего вы вообще взяли, что мне нужно замуж?

— Вам и не нужно. Как я сказал, мое предложение — исключительно деловое. И вас в нем должна привлекать только финансовая стабильность. — Он откашлялся в кулак. — Деньги и ничего более.

Милли стояла как вкопанная. Она не могла промолвить ни слова, и Алекс впервые отошел от окна. Ему хотелось получше рассмотреть свою молодую гувернантку и потенциальную жену.

Глаза широко раскрыты, губы крепко поджаты. Понятно, что девушка шокирована, но в этих глазах было что-то еще. Обида? Если и так, то не на него. Это что-то куда более давнее и глубокое.

Рука Милли соскользнула с дверной ручки. Теперь ее пальцы сплелись друг с другом. Алекс смотрел, как она прикусывает нижнюю губу и бросает взгляд из стороны в сторону. Похоже, его предложение все же заинтересовало ее, но она боится в этом признаться. Даже самой себе.

— Финансовая стабильность, — повторила Милли. — Что именно имеется в виду?

— Имеется в виду сумма, достойная вас во всех отношениях.

Алекс выждал паузу, чтобы понять — спросит ли она что-то еще? Но Милли отрицательно закачала головой.

— Звучит, как будто я продаю себя. А я из тех старомодных дам, для кого в замужестве важны чувства. В идеале — даже любовь.

Алекс вздернул подбородок.

— В вас заговорил циник.

— Циник?

— Конечно. Вы сами-то верите в то, что говорите? Лично я вижу, что нет.

— Во что я верю, вас не касается, — резко ответила Милли. — И я отвечаю вам отказом.

— Но почему? — спросил Алекс, специально придав голосу нарочитую мягкость.

— Почему? — переспросила Милли.

Она выглядела так, будто ее загнали в ловушку. Алекс видел, как учащенно вздымается ее маленькая грудь. Локон каштановых волос выпал из ее затянутого сзади хвоста, придав ее лицу совсем другой вид. Алекс с удивлением обнаружил, что теперь эта девушка ему симпатична. До того как он сделал ей предложение, она выглядела по-другому.

— Да, почему, — повторил Алекс. — Почему вы даже не подумаете над моим предложением? Вы даже не спросили о природе наших потенциальных отношений.

— Вы уже поведали мне об их природе. — Милли сделала ударение на последнем слове.

— Это вы так намекнули на секс?

Милли глубоко вздохнула и закатила глаза.

— Господи, да.

— А вы против секса с собственным мужем?

— Я против того, чтобы выходить замуж за незнакомцев.

— Но женщины веками выходят замуж за незнакомых мужчин.

— Я не выйду за вас замуж, — отрезала Милли. — Простите, но на этом точка.

— Пять миллионов евро заставят вас передумать?

Рот Милли открылся сам собой. Она закрыла его, но он открылся снова. А еще Милли не знала, что ее глаза могут так округляться.

— Это очень большие деньги, — только и смогла выдавить она.

— Вот именно, — ответил Алекс и гордо поднял подбородок. — Теперь вы готовы обсуждать условия?

Милли стиснула зубы.

— Думаете, я передумаю ради денег? Это просто оскорбительно.

— Финансовая стабильность, — напомнил Алекс. — Это серьезный стимул.

— Я не настолько люблю деньги.

И вновь в ее голосе послышалась обида. Словно он разбередил в ней старую рану. История принимала очень увлекательный поворот.

— Я знаю, что вы не настолько любите деньги.

— И я не продаюсь.

— Это я тоже знаю, поэтому мне так обидно это слышать, — сказал Алекс понимающим тоном. — Как-никак речь о том, чтобы быть моей женой. Женой, мисс Джеймс, а не любовницей.

Милли качала головой из стороны в сторону.

— Учитывая тему разговора, вы можете называть меня просто Милли.

В воздухе окончательно запахло победой. Алекс с самого начала знал, что она согласится. Милли не убежала от него, не дала ему пощечину. Он знал, что рано или поздно эта крепость падет.

— Замечательно, Милли. Может, присядете?

— Спасибо.

На дрожащих ногах Милли подошла к одному из мягких кожаных кресел и медленно опустилась. Ее ноги теперь были скрещены, ладони лежали на коленях. Алекс снова беседовал с английской аристократкой.

— Вы можете включить свет? — попросила она. — Я вас еле вижу. И я ни разу не видела вас вблизи. Согласитесь, это странно при таком-то разговоре.

Алекс вздохнул и скрестил руки на груди.

— Я не люблю свет.

— Вы к тому же еще и вампир?

Она начала с ним шутить. Еще один хороший признак.

— Я не вампир и не оборотень. — Алекс повернулся к ней так, чтобы Милли не видела одну сторону его лица. Ту другую. Худшую. — Я включу свет, когда мы обсудим пару деталей.

— Почему я? — спросила Милли.

— Потому что вы здесь, — ответил Алекс, как будто ответ и без того витал в воздухе. — Вам нравится мой дом и этот остров. К тому же мой помощник Янис очень хвалил вас как домработницу.

— Янис обо мне докладывал?

— Исключительно по работе.

— Вот как, — ответила Милли, как будто успокоившись. — Янис и его жена очень добры ко мне.

— Приятно слышать. С Янисом мы, можно сказать, друзья.

Все складывалось как нельзя лучше. Милли нравилось здесь жить, и ей нужны были деньги. Оставалось понять главное: станет ли она спать с ним, увидев его лицо?

— Неужели слов Яниса достаточно, чтобы взять меня в жены? — спросила Милли.

— Да.

— Вы серьезно? — Заснувший в ней циник пробудился снова. — И вам все равно, что вашей жене нравится, а что нет? Есть ли у нее чувство юмора или чувство собственного достоинства? Какой матерью она станет вашим детям?

Алекс поджал губы.

— Думать об этом — для меня большая роскошь.

Повисла долгая пауза. Милли не говорила ни слова, и Алекс видел, как чувства одно за другим меняют ее лицо. Вот страх, вот нерешительность, вот интерес. А вот что-то еще. Что-то тяжелое, мрачное. Может быть, чувство вины. Воспоминание о чем-то печальном. Его предложение открыло в ней старую рану, это понятно. Теперь предстояло узнать, кто и как нанес ей эту рану.

— Почему наследник? — спросила наконец Милли. — Признаться, звучит немного старомодно.

— Звучит как раз логично. Мне нужен ребенок, которому я передам свой бизнес.

— Сын?

— Или дочь. Не имеет значения.

Милли откинулась на спинку кресла. Глаза ее сузились.

— Должно быть что-то еще, — сказала она. — Вы чего-то недоговариваете.

— Если у меня не будет наследника, — продолжил Алекс, — то бизнес перейдет моему сводному брату. Который пустит все наследство под откос в первый же месяц.

— Но бизнес — это не титул. Почему он должен перейти именно сводному брату?

Алекс мысленно досчитал до десяти. Нужно было как-то успокоиться — воспоминания уже атаковали его в полную силу. Кристос, такой бледный и слабый. Худая рука, тянущаяся к нему. Умоляющий голос. И Эцио — пьяный в ночном клубе. Эцио на все плевать. Он и не думает прощаться с родным братом.

— Потому что мой отчим включил это условие в завещание, — негромко проговорил Алекс. — Этот бизнес изначально принадлежал ему. Он завещал его мне, уже будучи при смерти. Но в завещании есть пункт о моем наследнике. Если у меня не будет детей, все перейдет к сыну моего отчима. Моему сводному брату Эцио.

— Простите, но это уж совсем старомодно.

Алекс склонил голову набок.

— В Греции сильны семейные традиции.

— Но речь о вашем отчиме, — заметила Милли. — Вы не кровные родственники.

— Он был мне как родной отец, — с грустью ответил Алекс.

— А вы не можете усыновить ребенка? Или найти суррогатную мать?

— Мне тридцать шесть лет. А я хочу передать бизнес, будучи здоровым и в твердом уме. К тому же я считаю, что у ребенка должны быть и мать, и отец.

— Но что, если я не смогу забеременеть? — спросила Милли.

— До свадьбы вы пройдете полное медицинское обследование.

Милли послушно пожала плечами.

— Вы планируете одного ребенка или?..

Впервые за время их разговора Алекс улыбнулся. Но даже в полумраке Милли видела, что это была невеселая улыбка.

— Нет, одного достаточно. После родов я оставлю вас в покое.

Но Алекс знал, что, забеременев, она и сама не приблизится к нему. С таким-то лицом.

— Все это слишком неожиданно, — сказала Милли после затянувшейся паузы. — У меня путаются мысли.

— Но вы хотя бы в раздумьях.

Милли покачала головой и виновато выдохнула:

— И я сама не знаю почему.

— Может, из-за пяти миллионов?

Алекс задал этот вопрос легко, словно в шутку. Ему почему-то очень хотелось, чтобы Милли улыбнулась. Вместо этого она посмотрела на него взглядом полным изумления. И в его душе зажегся странный огонек. Когда он последний раз смотрел на кого-то вот так? Пусть даже в полумраке.

И вдруг Милли встала с кресла и пошагала к двери.

— Нет, это какое-то безумие, — повторяла она скорее самой себе, чем Алексу. — Я не могу на такое пойти. Простите, — сказала она уже громче. — Я не могу. — Дойдя до двери, Милли решительно развернулась и посмотрела в темноту, где продолжал стоять ее сумасшедший босс. — Простите, господин Сантос, но я вынуждена вам отказать. Надеюсь, вы меня за это не уволите.

С этими словами Милли открыла дверь и удалилась в коридор.

А ведь он даже не включил свет.

Глава 2

Заснуть казалось невыполнимой задачей. Милли лежала, укутавшись в одеяло, и смотрела в окно. Серебристый свет луны начертил полоску на полу ее комнаты, в окне горели далекие огоньки фонарных столбов.

То, что еще днем Александро Сантос предлагал ей замужество, казалось какой-то вымышленной историей. Разум Милли отказывался в это верить, а мысли разбегались в разных направлениях. Но главный вопрос оставался один.

Что будет дальше?

Терять эту работу Милли не хотела. Здесь ей нравилось все: огромный дом, цветущий сад, бескрайний бассейн, Янис и его жена Марина, по-дружески болтающие с ней от случая к случаю, деревушка Халки в километре от берега.

Милли нравилось ходить в Халки пешком. Заходить в эти маленькие магазинчики, перекинув через плечо сумку. Она получала истинное удовольствие, выбирая сыр и помидоры, сливы и сочные оливки. Ей нравились маленькие кафе с пошатывающимися столиками, за которыми она любила посидеть после долгого похода за продуктами. Нет, она не хотела отсюда уезжать.

Так о чем она думала, отказывая Алексу Сантосу?

Простонав на долгом выдохе, Милли поднялась с кровати. Уснуть она не сможет, это уже ясно. Милли накинула тонкий халат и на цыпочках спустилась в гостиную. Спальня Алекса — в противоположном крыле. Но туда она заходит, только чтобы убраться. И уж точно не побеспокоит его сейчас.

Лунный свет падал на тихую воду бассейна, делая картину похожей на пейзаж из фантастического фильма.

Пять миллионов евро. Милли не переставала думать о том, на что она могла бы потратить эти деньги. Оплатить обучение Анны. Купить дом, а оставшуюся сумму положить под проценты. Деньги не приносят счастья, но с ними однозначно легче. После долгих лет, прожитых с неуверенностью в завтрашнем дне, предложение босса искушало.

Так что такого, если она выйдет замуж за почти незнакомого мужчину? В ее жизни любовь — это в лучшем случае шутка. В худшем — ложь. Милли помнила, как быстро любовь родителей друг к другу превратилась в ненависть. Нет, на такой риск она не пойдет.

Но Алекс хотя бы не обнадеживал ее насчет чувств. После бессовестной лжи Филиппа это заслуживало уважения.

И кто вообще сказал, что брак по расчету — это плохо? Тем более, когда Алекс заговорил про наследника, Милли ощутила почти приятную дрожь. Ее собственный ребенок. Ее собственная семья. Ведь Милли сможет быть лучшей мамой, чем ее мать.

От внезапного шороха сзади Милли вытянулась в струну. Главное — не шевелиться, и во тьме ночи ее не заметят.

Боковым зрением Милли видела идущего к бассейну Алекса. В лунном свете он выглядел как ожившая скульптура атлета. Единственный предмет одежды на нем — темные плавки.

Милли подняла глаза с мускулистой груди Алекса на его лицо, и…

Он словно почувствовал ее взгляд и отвернул голову.

— Не спится?

Его голос был хриплым, но каким-то особенно чувственным и обволакивающим, как темнота вокруг. Пальцы Милли сжались в кулаки.

— Как вы поняли, что я здесь?

— Во-первых, вы оставили открытыми двери. — Алекс медленно пошагал от бассейна к Милли. Она слышала, как при ходьбе шуршат его плавки. — Во-вторых, у меня хорошее зрение. Так почему вы не спите, Милли? — Ее имя он произнес медленнее, чем остальные слова. Как будто смакуя его. — Вы обдумывали мое предложение?

Алекс остановился в нескольких метрах от нее. При этом его лицо было так же повернуто в сторону.

— Да, — призналась Милли. — Глупо скрывать, ведь это первое предложение о свадьбе в моей жизни.

— Простите за отсутствие романтики. Впрочем, я уверен, что оно первое, но не последнее. Если вы, конечно, не передумали.

— Я не передумала.

— Но все же вы размышляли над ним.

Алекс говорил с такой уверенностью. Еще бы.

Красивый, властный, богатый мужчина. Она на его фоне — пустое место. Он явно был уверен, что она, услышав такое предложение, бросится ему на шею.

— Это огромные деньги, — сказала Милли на медленном выдохе. — И они очень помогли бы мне… и человеку, который мне дорог.

Алекс сделал еще два шага вперед, продолжая смотреть в сторону.

— Могу ли я спросить, кто этот человек?

— Моя сестра. Сводная, если быть честной. Но мы ближе, чем родные. — При воспоминаниях об Анне в горле Милли пересохло. — Ради нее я готова на все.

— Кроме того, чтобы стать моей женой?

— Об этом я и размышляла.

— Это не будет для вас мучением, — сказал Алекс после недолгой паузы. — Я не буду беспокоить вас чаще, чем нужно.

«Беспокоить»? Так он называет общение между мужем и женой?

— Большинство людей избегают беспокойства в браке, — заметила Милли.

— Большинство, но не вы. — Алекс повернулся так, что теперь смотрел ей прямо в глаза. Но темнота при этом все еще закрывала большую часть его лица. — Или я ошибаюсь?

Горло Милли настолько пересохло, что невозможно было сглотнуть.

— Мой опыт не настолько богат, чтобы об этом рассуждать, — снова решила быть честной Милли. — Но я действительно не поклонница романтики.

— Тогда мое предложение для вас идеально.

— Почему вам самому не хочется романтики в браке? — неуверенно спросила Милли.

— Я не вижу в ней смысла.

— В чем именно? В чувствах?

— В любви, если быть точным. — Алекс выдержал долгую паузу. — Уверен, что вы солидарны со мной.

Милли пугало, что он так легко угадывает ее мысли. Неужели все так четко читается на ее лице? Даже несмотря на темноту?

— Я видела, какую боль приносит любовь, — сказала наконец Милли, когда молчание слишком затянулось. — Поэтому и не верю в чувства.

— Значит, мы будем отличной парой.

Милли отрицательно покачала головой.

— Все не так просто.

— Разумеется, нет, — согласился Алекс. — Но подробности мы обсудим после вашего согласия. Милли, я разумный человек.

От того, как он произносил ее имя, по телу Милли пробегала дрожь. Или виной тому ночная прохлада?

— Разумные люди не делают подобных предложений, — парировала Милли.

— Вы себе противоречите. Любовь — это глупое, бессмысленное чувство, высасывающее из человека все силы. Любовь лишает людей рассудка. Разумно ли действуете вы, ожидая от супруга таких пыток?

— Почему тогда люди женятся по любви? — спросила Милли.

— Вы умнее людей, которые так делают. Я тоже умнее их. Поэтому мы идеальная пара.

Его губы сложились в улыбку. И Милли наконец могла видеть его глаза. Они светились.

— Я даже не видела вашего лица, — сказала она и тут же пожалела. Она физически ощутила напряжение, шедшее теперь от Алекса. Ее слова будто пробудили его от сладкого сна, вернув в суровую реальность. — Я имею в виду, что не видела вас в дневном свете, — пояснила Милли. — Мы видимся только в темноте, и это странно. Я знаю, вы закрытый человек, но…

— Да, я закрытый человек, — не дослушал Алекс. Несколько долгих секунд он молчал, как будто пытаясь взять себя в руки. — И у меня есть причина оставаться в темноте.

Милли удивленно смотрела на него, пытаясь разгадать выражение его лица. Вот только лицо Алекса по-прежнему оставалось в тени.

— И в чем эта причина? — осторожно спросила Милли.

— Я как раз собирался вам рассказать.

Алекс сделал несколько шагов в сторону и нажал на кнопку. Окружавшие бассейн фонари загорелись ярко-оранжевым светом. Затем Алекс повернулся к Милли лицом, и она ахнула.

Одна сторона его рта уходила вверх, как вечная ухмылка, навсегда застывшая на его лице.

— Теперь вам понятно, почему мне нужен удобный брак, — резюмировал Алекс.

Находясь в настоящем шоке, Милли не знала — то ли отвести глаза в сторону, то ли продолжать смотреть на него. Милли предпочла второе. Тем более она физически не могла отвести от него взгляд.

Что случилось с ним после того, как были сделаны те фото в Интернете?

— Как?.. — Милли не смогла закончить вопрос.

— Пожар, — ответил Алекс простым, но емким словом. Милли знала, что большего он не расскажет, поэтому не стала спрашивать. — Перспективные невесты от меня разбегаются. Хотя, признаться, я не проверял. Но если убежите вы, я пойму.

— Ваши шрамы не повлияют на то, соглашусь я или нет, — сказала Милли, когда к ней вернулся дар речи.

Она знала, насколько он закрыт. Видела, что он не включает свет в комнатах, в которые заходит. Но разве могла она догадаться?

В Интернете об этом не было ни слова. Слухов на маленьком острове тоже не ходило. Ни Янис, ни Марина ни разу не обмолвились об этом.

— Очень хорошо, — сказал Алекс и оглядел Милли с головы до ног. — Так вы будете моей женой?

Алекс знал, что ей нужно время. Привыкнуть к его обезображенному лицу так быстро не получится. Он ненавидел, когда люди начинали жалеть его. Поэтому и старался не встречаться с ними при свете.

За два года, минувшие после пожара, лишь пара приближенных советников видели его при свете. В здание компании Алекс заходил через специальный ход, а уходил позднее всех сотрудников. Вообще он старался как можно реже появляться в офисе. В современном мире все вопросы можно решить по телефону и электронной почте. Поэтому большую часть рабочего времени он проводил путешествуя на частном самолете или здесь, на острове.

У него никогда не было тех, кого он мог бы назвать друзьями. Тем более сейчас. Что же до женщин, то их Алекс Сантос никогда не воспринимал всерьез. Женщины — это жадные до наживы стервятники. Их интересуют лишь деньги и красота. А один из этих компонентов у него отсутствует. Поэтому смириться сейчас с отсутствием рядом женского общества было несложной задачей. И все же Алекс знал, что этот час пробьет. Когда-нибудь одна из женщин увидит его лицо и содрогнется.

Боялся ли он этого? Нет. Он не такой трус, как его отец. Алекс встретит этот час спокойно, как настоящий мужчина.

— Мне нужно подумать, — негромко сказала Милли. Она не моргая смотрела на красно-белый шрам, делящий пополам правую щеку Алекса. Рядом в глубь кожи уходили несколько шрамов поменьше. Алекс был вынужден жить с этой жуткой полуулыбкой, хочет он того или нет. Только сейчас она заметила еще один шрам на его шее. И еще один на плече. — Решение слишком серьезное.

— Только не думайте слишком долго, — учтиво попросил Алекс. — Ведь если вы откажетесь, мне придется искать кого-то еще. А часы уже тикают.

Милли вдруг почувствовала себя одновременно обиженной и заинтригованной.

— У вас есть запасные варианты?

Алекс лишь пожал плечами. Запасных вариантов у него не было, но Милли об этом знать не нужно. Тем более в душе он уже решил: его женой может быть только она. Алекс чувствовал, что Милли можно доверять. А в его вынужденном браке это самое важное.

— Но почему я? — повторила Милли оставшийся без ответа вопрос.

Сейчас, глядя на нее, Алекс понимал, что обманывает сам себя. Она устраивала его не только тем, что ей можно доверять. В этой девушке есть много чего, что его устраивало. Он знал, что хочет ее. Хочет так, как мужчина может хотеть женщину. Желание это было опасным и глупым. А еще пугающим, ведь Алекс понятия не имел, как с ним быть.

— Потому что вы здесь, — развел он руками. — И вам нужны деньги.

Милли сложила пальцы рук перед собой и вздохнула.

— Это, по крайней мере, честно. И мне действительно здесь очень нравится.

— А это уже немало.

— Разве? По-моему, это минимум того, ради чего люди могут жениться.

— Но вы же сами говорили, что любовь вам не важна, — напомнил Алекс.

— Я имела в виду, что дорожу своей свободой.

— Обещаю, у вас будет полная свобода.

— Но я не смогу выйти замуж за другого мужчину.

Алекс задумался, затем кивнул.

— Да, это исключено. Ребенку нужны оба родителя.

— Вот именно, — ответила Милли резче, чем хотела. — Мои родители были в третьем и четвертом браках. Я видела, каково это. Поэтому никогда не разведусь.

Она сделала ударение на слове «никогда».

Алекс склонил голову набок.

— Еще в одном вопросе достигнуто согласие.

— Но я вас совсем не знаю. Добрый вы или злой, можно ли вам доверять.

Милли имела право знать, но ответа у Алекса не было. Добрый ли он? Пожалуй, да. Можно ли ему доверять? Однозначно нет.

— Так задайте мне вопросы, — предложил Алекс. — Я с радостью отвечу на любой.

Словно защищаясь от залпа вопросов, он скрестил руки на груди. Но Милли лишь смотрела на него, не говоря ни слова.

Алекс понял, что теряет ее. Он словно хищник почувствовал, что добыча вот-вот сбежит из ловушки. Шрамы сделали свое дело, спугнув Милли. Еще бы.

— Я боюсь, что не справлюсь, — сказала она наконец. — Моя мама несколько раз выходила замуж по расчету. Это был ужас и для нее, и для нас с сестрой. — Милли опустила глаза в пол, будто не в состоянии больше видеть его лицо. — Я не хочу повторять ее судьбу. Простите.

— Не стоит извиняться, — холодно ответил Алекс. Он не станет с ней спорить. Тем более упрашивать ее. — Считайте вопрос закрытым.

С этими словами он выключил фонари и пошагал в дом.

Глава 3

Проснувшись утром, Милли уже знала, что Алекса в доме нет. Она как-то почувствовала это. На часах было лишь начало седьмого, а вдалеке раздавался рокот улетающего вертолета. Возможно, он ее и разбудил.

Прошлой ночью, едва Алекс скрылся в темноте особняка, Милли взялась корить себя за принятое решение. И дело не только в деньгах. Конечно, столь огромная сумма сильно облегчила бы жизнь и ей, и Анне. Но вдруг это последнее предложение в ее жизни? И главное, вдруг оно самое лучшее?

Она вспомнила ухмылку Филиппа, когда он произнес:

— Ты всерьез решила, что я полюбил такую серую мышь, как ты?

Ни за какие деньги Милли не позволит себе пережить это еще раз.

Она встала с кровати и медленно пошагала в душ. Голова кружилась от бессонной ночи и бесконечных вопросов. Что будет, когда Алекс вернется? И вернется ли он вообще?

Милли принялась за уборку и вдруг заметила, что дом как будто опустел. А еще ей почему-то не захотелось входить в спальню Алекса. Еще вчера это была обычная комната, как все остальные.

А сегодня все по-другому.

Когда зазвонил мобильный телефон, сердце Милли пропустило удар.

Анна.

Все другие мысли мгновенно исчезли, а палец на автомате скользнул по экрану.

— Анна! Все хорошо?

Каждый раз, видя вызов от сестры, Милли впадала в панику. Анна так юна, но видела уже так много.

— Привет, Милли. — Голос сестры звучал спокойно, разве что немного взволнованно. Милли знала, как тяжело Анне живется с отцом, отчимом Милли. Правильнее сказать, с одним из ее отчимов. Ситуация настолько тяжелая, что Милли не в силах ее решить. Карлос Бентано оформил опеку над своей дочкой скорее от скуки, чем из любви или привязанности к ней. — Все хорошо, не переживай.

Милли выдохнула.

— Слава богу. Я тут подумала, — она попыталась добавить в голос нотки позитива, — может, ты приедешь ко мне в конце лета? Хотя бы на пару недель.

— Если он отпустит, — тихо ответила Анна.

Милли подняла глаза к потолку. Карлос Бентано и мать Милли поженились, когда ей было четырнадцать, а Анне всего четыре года. Почти каждый вечер молодожены кутили, прогуливая все до последнего цента. А Милли, проникшись самым светлым чувством к Анне, стала малышке второй матерью. Чтобы через четыре года расстаться с ней после опустошительного развода. А затем…

Затем, как Милли ни пыталась, она видела сестру не больше двух раз в год. Карлос был рад видеть у себя в гостях всех, только не Милли. В его старом доме на окраине Рима каждый день был праздник. Праздник для римских пьяниц, но никак не для Анны. Она — дочь Карлоса от первого брака. Мама Анны умерла, когда девочка была совсем младенцем. Никто не мог сказать, почему Карлос наотрез отказывался отдать Анну Милли. Но что-то подсказывало, что пять миллионов евро решили бы этот вопрос.

И все же Милли ответила «нет».

— Как в целом дела? — спросила Милли.

Они общались с Анной каждый день по нескольку раз. И Анна каждый раз уверяла, что все хорошо. Но голос ее говорил об обратном.

— Все как всегда, — ответила сестра. — Ночью он проигрался в казино.

— Ох, Анна.

— Это еще что. На прошлой неделе…

Анна запнулась, и грудь Милли сковал леденящий холод.

— Что на прошлой неделе?

— Ничего, Милли, все хорошо.

— Нет, Анна, прошу тебя, что случилось на прошлой неделе?

— Да ничего, правда, — ответила Анна. Услышав ее голос, Милли поняла, что дело плохо. — Он пришел с друзьями, они напились. И один из них зашел ко мне в комнату.

— Что?! — Ужас схватил Милли за горло. Ей захотелось мгновенно бросить все и срочно лететь в Рим. — Анна, что случилось? Он что-то… он что-то тебе сделал?

— Нет, он сразу же вышел, — ответила Анна. — Он даже извинился.

Милли задышала спокойнее. Но подозрения и страх не исчезли. Она знала, что Анна может рассказывать ей не все. К тому же кто знает, на что пойдет следующий гость Карлоса?

— В твоей комнате есть замок? — спросила Милли. — Прошу тебя, закрывайся каждую ночь.

— Теперь я закрываюсь, Милли. И подставляю под ручку двери стул.

Милли еле сдерживалась, чтобы не заплакать.

— Анна, мне так жаль, что тебе приходится терпеть все это, — нежно сказала она. — Я не знала, что все обернется вот так.

Когда-то Милли обещала, что будет заботиться об Анне. А теперь была не в силах хоть как-то ей помочь.

«Так зачем ты отказалась от пяти миллионов?» — вкрадчиво спрашивал внутренний голос.

— Это не твоя вина, — сказала Анна. — И вообще я звоню по другому поводу. — У Милли сжалось сердце. Похоже, есть и другие причины переживать. — В академии освободилось место, — продолжила Анна с легким сомнением в голосе. — Сегодня мне пришло письмо от них.

— Академия…

Мысли Милли понеслись, как лошади на скачках. Мечтой Анны было поступление в престижную музыкальную школу Рима. Но там никогда не было мест. А у них никогда не было денег. Карлос не платил, потому что не хотел, а Милли — потому что не могла. Даже сейчас, со своим щедрым жалованьем.

— Анна, это здорово, но…

— Я знаю, это дорого, — аккуратно перебила сестра. — Но тебе не нужно оплачивать всю сумму. Я нашла учеников, которых буду обучать игре на скрипке. Это не много, но это все же кое-что.

— О, Анна. — Милли понимала, как ничтожно мало можно заработать на уроках скрипки. Но разбивать мечту сестры она не станет. — А что сказал Карлос?

— Я не буду ему говорить.

— Да, но…

— Подпись я подделаю, — ответила Анна, не дослушав. — Я постоянно расписываюсь за него в отчетах по опеке. Домой я буду возвращаться, как обычно, так что он ничего не заметит. Вопрос лишь в деньгах.

— Дай мне немного подумать.

Слезы уже застлали глаза Милли. Она сделает все, чтобы мечта Анны осуществилась. Эта девочка уже столько пережила для своих юных лет. Милли было страшно подумать, какие аморальные сцены будет видеть сестра, если останется жить с Карлосом.

Значит, нужно что-то делать.

— Спасибо, Милли, — тихо сказала в трубку Анна. — Я очень ценю твою помощь.

— Но я ничего не могу обещать. — Как сложно было произносить эти слова, ведь Милли хотелось пообещать Анне все. — Пришли мне стоимость, а я посчитаю.

На самом деле считать было бессмысленно. Милли уже знала, что вряд ли потянет оплату академии.

«Но ты можешь получить пять миллионов евро».

— Хорошо, — протянула Анна в сомнении. — Но им нужно ответить до конца недели.

Милли зажмурилась так сильно, как могла. Она отчаянно хотела воплотить мечту Анны в жизнь. Но настолько ли отчаянно, чтобы стать женой Алекса Сантоса?

— К вам гостья, господин Сантос.

Алекс нахмурился, услышав в селекторе голос секретарши.

— Но я не принимаю посетителей, — ответил он резко. — Вам это прекрасно известно.

Все сотрудники его офиса в Афинах действительно знали, что босс не терпит незапланированных встреч.

— Да, но… — Секретарша говорила неуверенно, как будто что-то выпрашивая. — Но эта девушка настаивает, чтобы…

— Настаивает на встрече со мной? — перебил Алекс. Но кто, черт возьми, это может быть? — Скажите ей, что меня нет.

— Она говорит, что она ваша невеста, — сказал голос секретарши в селекторе. — Простите, сэр. Вы не давали указаний на такой случай.

Алекс сомневался, верно ли он расслышал. В душе вдруг затеплилось что-то вроде надежды. Это может быть только Милли. Значит, она передумала и…

И прилетела к нему в Афины? Нет, такое вряд ли возможно.

— Скажите, пусть зайдет, — распорядился Алекс и поспешно встал с кресла.

С трудом справляясь с эмоциями, он подошел к окну, протянувшемуся от пола до потолка. С тех пор как он покинул Наксос, Алекс испытывал самые противоречивые чувства. Разумом он понимал, что отказ Милли — не повод для расстройств. И все же Алекс был расстроен. Он искренне хотел, чтобы Милли стала его женой. Он желал ее с такой силой, что это пугало. Все эти ночи он представлял, как могла бы пройти их первая брачная ночь, но…

Но для Милли их брачная ночь была бы испытанием на стойкость, а не ночью пылкой страсти.

Стоя спиной ко входу и глядя на крыши центра Афин, Алекс услышал, как дверь его кабинета два раза щелкнула. И вот он почувствовал присутствие Милли. Это могла быть только она.

— Господин Сантос, — негромко сказала Милли.

— Алекс, — поправил он.

Он не повернется к ней. Зачем напоминать о своем уродстве? Его шрамы и так, наверное, снятся ей в кошмарах.

На несколько долгих секунд в кабинете повисла тишина.

— Я еще раз обдумала ваше предложение, — сказала Милли уже более решительно. — Если оно еще в силе.

Алекс продолжал смотреть на центр древнего города. Сердце в груди колотилось так, что не выдать волнение голосом было невозможно.

— Оно в силе.

— Алекс, тогда… — Ее голос дрогнул то ли от страха, то ли от отвращения. — Тогда я согласна быть вашей женой.

Чего она больше боялась — его власти над ней или шрамов на его лице? Или и того и другого? В конце концов, он сам не оставил ей шансов поступить иначе.

— Что заставило вас передумать? — спросил Алекс, не поворачиваясь.

— Пять миллионов евро, — честно ответила Милли. — Моей сестре очень нужны деньги.

Итак, она отдавалась судьбе. Подписывала себе смертный приговор. И ради чего? Разумеется, ради сестры. Других причин быть не может. Ради сестры она готова терпеть мужа-урода. Но именно это он ей и предлагал. Тогда откуда вдруг эта колкая боль в сердце?

— Очень хорошо, — ответил Алекс со всем спокойствием, на которое был способен. — Тогда мы подпишем брачный контракт. После чего незамедлительно поженимся.

— Незамедлительно? — переспросила Милли.

— Мы больше не можем терять время. Я вам говорил, что мне нужен наследник. Так что завтра утром вы пройдете медосмотр.

Алекс слышал, как Милли ахнула. Ну и что? Ему все равно.

— Но нам так много нужно обсудить, — еле слышно проговорила Милли.

— Например?

Теперь он слышал, как она затрудненно сглотнула. И представил себе ее белую тонкую шею, затем — округленные от удивления глаза. Маленькую грудь, поднимающуюся в учащенном дыхании.

— Много чего, — ответила Милли. — Как мы будем жить, как общаться. Какие могут быть опасности.

— Опасности? — неожиданно громко переспросил Алекс.

— Я отдаю свою жизнь в ваши руки. Мне нужны гарантии.

— Гарантии у вас будут.

— Вы могли бы ко мне повернуться? — Эти слова как будто сами сорвались с губ Милли. В них явно слышалось требование и в то же время обида. — Мне неприятно разговаривать с вашей спиной.

Алекс до боли поджал губы, с желчью обиды сглотнул напрашивавшийся ответ. «Ты же не хочешь смотреть мне в лицо». Но он не опустится до таких слов. Вместо этого он развернулся на пятках лакированных ботинок и посмотрел на Милли.

— Вот я во всей красе. — Лицо Милли было бледным, глаза округлены. Алекс видел, как она переводит взгляд с одной стороны его лица на другую. — Перейдем к обсуждению?

— Да, — тихо ответила Милли и, подойдя к одному из кресел, опустилась в него.

Сомнений уже не было — она станет его женой. Но Алекс почему-то не чувствовал себя победителем. Он видел, как дрожат руки Милли на ее коленях. Видел, с какой опаской она смотрит на правую часть его лица.

— Так что вы предлагаете? — начала Милли.

— Расписаться как можно скорее, — ответил Алекс, пожав плечами. — Брачный контракт будет готов завтра утром. Значит, послезавтра мы можем пожениться.

Милли горделиво вздернула подбородок.

— Каковы условия брачного контракта?

— Вы получите пять миллионов евро, которые в случае развода вернутся мне.

— Вернутся вам? — усиленно заморгала Милли. — А если на развод подадите вы?

— Я не подам на развод, будьте уверены. А если подам, то вы получите еще пять миллионов. В контракте есть и такое условие.

По коже Милли побежали мурашки. Она ненадолго закрыла глаза.

— Это так бесчувственно.

— Наш контракт сугубо деловой, Милли. Вам давно пора это понять.

— Да, но… Мы можем хотя бы узнать друг друга получше? Поговорить друг с другом.

— Мы уже разговариваем.

— Я о приятном общении, — попыталась пояснить Милли, но не нашла подходящих слов. — Ведь мы собираемся быть… мужем и женой. — Эти слова дались ей с особым трудом. — Как мы будем растить нашего ребенка?

Алекс выставил вперед ладони.

— Это мы обсудим отдельно.

— Но неужели вам не хочется узнать меня ближе? Или чтобы я узнала вас?

Алекс долго смотрел на Милли, пытаясь понять, действительно ли она хочет узнать его лучше. Если да, то зачем? Лично он не испытывал никакого желания знакомиться с ней ближе. Ему было достаточно желания переспать с ней.

Но все же в чем-то Милли была права.

— Хорошо, — сказал наконец Алекс. — Вам забронируют номер в отеле «Гран Бретань». Сегодня мы вместе пойдем на ужин и… поговорим. — Его губы сложились в улыбку, натянув шрам на правой щеке. — Узнаем друг друга получше и обсудим условия.

Глава 4

Милли смотрела на себя в высоком, обрамленном позолоченной рамой зеркале. Неужели это и правда происходит? Президентский номер в одном из самых дорогих отелей Афин. Лимузин, отвезший ее сюда от офиса Алекса.

И мать, и отец Милли имели титулы, но жили более чем скромно. На то, что осталось от полученных ими наследств. Поэтому Милли с детства привыкла к большим, но запущенным домам с текущими трубами и отключенным отоплением. И теперь, стоя среди роскоши президентского люкса, она задалась вопросом: ведь именно такой могла быть ее жизнь с самого детства. Тогда почему ей так долго приходилось одну за другой менять квартиры размером с собачью будку?

В дверь постучали, и личный стилист вкатил в номер вешалку с нарядами.

— Выбирайте все, что понравится.

Милли не знала, как реагировать.

Есть салат из лобстеров и карамельные профит-роли было забавно. Выбирать платья ценой в несколько нулей — тоже. Но было в этом и то, от чего Милли становилось неспокойно. Что Алекс Сантос попросит взамен?

Ответ на поверхности — ему нужен наследник. И от одной этой мысли у Милли тряслись поджилки.

Она сама не верила, что согласилась стать женой человека, которого не знала. Но у нее было оправдание — судьба предоставила ей такой шанс, не оставив выбора.

Всей душой Милли надеялась, что Алекс Сантос — приличный мужчина. Но эта надежда не имела под собой оснований. И от этого становилось поистине жутко.

Ее мать — Анжелика Дюбуа — трижды выходила замуж по расчету. Ее нынешний муж — актер второсортных боевиков, с которым Милли ни разу не встречалась. Количество фильмов с ним равно количеству дней, проведенных им в реабилитационных клиниках. С матерью в последние годы Милли тоже не общалась. Она видела ее лишь на редких фотографиях в желтой прессе.

Милли еще раз взглянула на себя в зеркало. Ей хотелось выглядеть чуть более… элегантно. Сейчас она была похожа на свою маму — много блеска и красок, все очень ярко, но…

Слишком дешево.

Меньше всего Милли хотелось выглядеть, как Анжелика Дюбуа. Решительно пошагав в ванную, Милли смыла весь макияж, распустила волосы и просто причесала их расческой.

Ее сердце пропустило удар, когда сзади раздался звук открывающейся двери. Последние два часа прислуга отеля то и дело ходила туда и обратно, но в этот раз Милли знала, что это он. Даже воздух в номере как будто изменялся, а сердцебиение Милли разогналось до опасной скорости.

— Милли?

Его голос был таким же хриплым, шаги эхом отдавались от мраморного пола. Милли отвернулась от зеркала, приглаживая подол платья ладонями.

— Я здесь, — отозвалась она и вышла в коридор.

Алекс стоял в нескольких метрах от нее. Его взгляд сосредоточен, на лице — ни эмоции. Видеть его шрамы было так же страшно. Еще страшнее то, что вторая половина его лица была эталоном мужской красоты. Милли изо всех сил старалась не реагировать, но по ухмылке, скривившей губы Алекса, она поняла: он догадался. Милли знала, что вскоре привыкнет к его шрамам. Нет, они ее не беспокоили. Просто слишком силен был контраст между двумя сторонами его лица.

— Прекрасно выглядишь, — так же холодно сказал Алекс, ставя портфель к коридорному столику.

— Спасибо, — хмыкнула Милли. — Я чувствую себя как Золушка перед балом.

— Что же будет, когда часы пробьют полночь?

Милли смотрела, как он расстегнул на рубашке две верхние пуговицы.

Своими длинными красивыми пальцами. Под белой тканью открылся треугольник его загорело-бронзовой кожи. Алекс Сантос — невероятно красивый мужчина. И, как ни странно, шрамы лишь подчеркивают его красоту.

Милли задержала сбившееся дыхание и — не без труда — сглотнула.

— Что ты имеешь в виду? — Милли сама удивилась, насколько легко перешла с ним на «ты». — Думаешь, я могу передумать?

— Меня это не удивит.

— Я не передумаю, — сказала Милли со всей серьезностью. — Передумать можешь только ты.

Ей хотелось верить, что этого не случится. Она уже перевела все сэкономленные деньги Анне на учебу, и это был только аванс. Остальное нужно заплатить уже через неделю.

— Это вряд ли, — ухмыльнулся Алекс и пошагал в зал.

Прошло несколько секунд, прежде чем Милли последовала за ним. Стоя в дверях, она смотрела, как Алекс открыл бутылку виски и налил себе в бокал.

— Ужин скоро принесут, — констатировал он.

Милли пожала плечами.

— Хорошо.

— Итак, — начал Алекс, садясь в глубокое кожаное кресло. — Какие твои условия?

— Если честно, я не готова обсуждать их сейчас, — призналась Милли. В свою очередь, она подошла к дивану напротив и села, скрестив ноги. — Сейчас я просто хочу поговорить.

Алекс поднес бокал к губам и сделал большой глоток.

— О чем?

— О нас. Я хочу узнать тебя получше, Алекс. Прости, но… я не хочу выходить замуж за незнакомца. Брак по расчету тоже может быть приятным. — Она сложила руки на коленях. Хорошо, что Алекс не слышит, как колотится ее сердце. Или он слышит и это? — Расскажи мне о себе.

Алекс смаковал дорогой виски и обдумывал просьбу Милли. Она хотела узнать о нем больше. Но сможет ли она его понять? И сможет ли он понять ее? С виду все это так безобидно, а на деле…

Внутри его жила пустота, которую Милли не должна увидеть. Иначе она передумает. Алекс слишком многое вынужден скрывать. То, рядом с чем его шрамы просто меркнут.

— Ладно, — сказал он с улыбкой и почувствовал привычную натянутость кожи в уголке губ. — Спрашивай, что ты хочешь знать.

В номере воцарилась гнетущая тишина, будто втянувшая в себя весь воздух. Не меньше минуты Алекс ждал, пока Милли задаст свой первый вопрос. Обоим эта минута показалась бесконечностью.

Наконец Милли пожала плечами, не зная, с чего начать и куда смотреть.

— Где ты вырос?

— Здесь в Афинах. Следующий вопрос.

Милли скривила губы от краткости и нетерпимости Алекса. Но правда была в другом: он просто не знал, что еще сказать. Он давно разучился вести беседы, если вообще когда‑то обладал этим умением.

— У тебя есть братья или сестры? — спросила Милли.

Вопрос был задан в настоящем времени, а значит, так он и ответит.

— Только сводный брат Эцио. От него‑то я и пытаюсь спасти бизнес.

— Вы были близки с вашим отчимом? — спросила Милли, и Алекс напрягся всем телом.

Пальцы сами собой сжались в кулаки. Это уже чересчур.

— Да, — коротко ответил Алекс. — Теперь позволь мне задать тебе пару вопросов.

— Конечно.

Милли поудобнее села на диване, откинулась на его мягкую спинку. Ее тонкие руки по‑прежнему лежали на коленях. Ей очень шло это облегающее кремовое платье, идеально сочетающееся с цветом ее волос и золотом, сияющим в ее глазах. Взгляд Алекса остановился на большом узле, завязанном на талии Милли. На мгновение он представил, как медленно садится с ней рядом и развязывает этот узел.

Жар разошелся по телу Алекса, тревожный и опасный. Как он мог хотеть ее столь сильно? Он сделал Милли Джеймс предложение, потому что она удобная жена, а не красивая. К тому же она действительно не красива в привычном смысле слова. Но при этом почему‑то сейчас он хотел ее больше, чем какую‑либо женщину в своей жизни. И этот факт работал против него. Ведь вряд ли Милли с той же силой хотела его.

— Где ты выросла? — спросил Алекс, едва справляясь с расходящимся по телу огнем.

— Везде, — пожала плечами Милли. — В Лондоне, в Париже, в Буэнос‑Айресе и еще много где.

— Звучит экзотично.

— Так оно и было.

Милли отвечала, будто защищаясь. И это лишь разжигало любопытство Алекса.

— Есть ли место, которое ты можешь назвать домом? — спросил он.

— Твой особняк, в котором я работаю, — честно призналась Милли. — Это оазис спокойствия по сравнению со всеми местами, где я жила.

Алекс не подал виду, но этот ответ поразил его.

— Приятно слышать, — коротко ответил он.

Милли отвела взгляд и постучала пальцами по коленям. Очевидно, у нее тоже есть секреты. Или сильная обида на кого‑то. Алекс испытал легкую жалость — последнее чувство, которое он планировал в отношении этой девушки.

— Где живет твоя сводная сестра? — продолжил свои расспросы Алекс.

— В Риме.

— Это недалеко. Думаю, вы часто видитесь.

Уже сказав это, Алекс вспомнил, что Милли ни разу у него не отпросилась.

— Ее отчим не дает нам видеться так часто, как нам бы хотелось.

Алекс нахмурил черные брови.

— Почему?

Милли снова пожала плечами.

— Потому что он любит диктовать свои условия. И отказывать там, где он может отказать. Я несколько раз приезжала к ним в дом, но в последний момент он просто захлопывал передо мной дверь.

Алекс напрягся. Он знал, каким бывает подобное самодурство. И ненавидел его всей силой своей ненависти.

— А сестра к тебе выбирается?

— Ей всего четырнадцать лет, и она его боится. — Милли скрестила руки на груди. — Надеюсь, пять миллионов евро помогут мне избавить Анну от него.

— Теперь я понял, — сказал Алекс. — Но кто он, этот человек?

— Его зовут Карлос Бентано. И он третий муж моей мамы. Шесть лет назад они развелись.

— Ясно. — Алекс вспомнил слова Милли о том, как сильно она не хочет развода. — А как дела у твоего биологического отца?

— Он женат в третий раз, — ответила Милли. — Мама замужем в четвертый. — Она положила руки на колени и сжала кулаки. — С ними мы не видимся.

— Видимо, в детстве вам с сестрой было нелегко.

— Своему ребенку я такого не пожелаю.

— Нашему ребенку, — поправил Алекс.

Он как можно пристальней вгляделся в глаза Милли. Ему была важна ее реакция. Взгляд девушки затуманила тревога. Но Алекс был обязан напомнить ей о главной и единственной цели их брака. Забеременеет ли Милли после первой брачной ночи? Если нет, то сколько ночей понадобится после? Как бы то ни было, сразу после подтверждения беременности он навсегда оставит ее в покое.

Кажется, он уже говорил ей об этом.

Но если так, то почему он снова представляет, как развязывает узел на ее платье? Как касается ладонями ее теплой кожи.

— Нашего ребенка, — послушно повторила Милли и опустила взгляд.

— Сейчас мы можем обсудить условия? — спросил Алекс.

Он был уверен, что они достаточно узнали друг о друге.

Милли подняла глаза. Удивление в них мгновенно сменилось на вынужденную покорность.

«Вынужденную».

Алекс не мог бы подобрать более подходящий термин для отношения Милли к нему.

— Можем, — сухо ответила Милли.

Алекс тяжело вздохнул.

— Условия контракта невероятно просты. В обмен на пять миллионов евро вы обязуетесь стать моей женой, быть мне верной и соглашаетесь делить со мной постель до тех пор, пока не забеременеете.

Милли сглотнула так громко, что, казалось, услышали даже сотрудники отеля.

— И как часто мне придется делить с вами постель?

Сомнений не было. Она хотела, чтобы это происходило как можно реже.

— Три раза в неделю за вычетом ваших месячных.

Щеки Милли покрылись румянцем. Она открыла было рот, чтобы что‑то сказать, но ответила просто «хорошо».

— Я буду стараться, чтобы тебе было приятно, — сказал Алекс и томно улыбнулся. — Так что говори мне, как ты любишь.

Когда Милли ничего не ответила, Алекс почувствовал приступ досады. Но что это, в конце концов, такое? В какой момент ему перестало быть все равно?

— А что будет после того, как я забеременею? — спросила Милли после затянувшейся паузы.

— Я уже говорил, что оставлю вас в покое.

Милли послушно кивнула. По всему было видно, что ответ ее не удовлетворил, но она предпочла не развивать эту тему.

— Ребенок будет жить на Наксосе?

— До тех пор, пока не начнется школа, — ответил Алекс, словно был готов к вопросу. — Но это мы обсудим ближе к делу. Сейчас есть более приоритетные вопросы.

— Мне не верится, что все это со мной происходит, — призналась Милли.

Она качала головой, и Алекс понимал: сейчас ему нужно сказать что угодно. У Милли не должно быть ни секунды на раздумья. Иначе все вновь обернется против него.

— Попробуй надеяться на лучшее, — сказал Алекс. — В конце концов, мы оба можем быть счастливы.

Он искренне хотел подбодрить Милли, но добился обратного. Она гордо подняла голову и сфокусировала взгляд на его лице — вместе с его шрамами и как будто вместе с его мыслями.

— Счастливы? — переспросила Милли. — Ты сам веришь, что будешь со мной счастлив, Алекс?

В ее глазах было столько понимания и печали. Алекс не был готов к ответу, но как нельзя кстати раздался стук в дверь. На родном греческом он распорядился, чтобы ужин оставили в зале, и попросил прислугу больше их не беспокоить.

— Ужин подан, — сказал Алекс и поднялся с кресла. — Надеюсь, ты проголодалась.

Глава 5

— У вас есть вопросы?

Замутненным взглядом Милли смотрела в глаза адвоката. Есть ли у нее вопросы? Перед ней лежала кипа бумаг, напечатанных мелким шрифтом. Да у нее было столько вопросов, что неясно, с какого начать.

— Мисс Джеймс, — вновь обратился к ней адвокат, не дождавшись ответа.

— Думаю, мисс Джеймс все понятно, — констатировал Алекс.

Он сидел на диване в просторном кабинете адвокатской конторы. Он был молчалив, но, казалось, светился от радости. И поскольку адвокат не обращал никакого внимания на шрамы Алекса, Милли сделала вывод, что это был один из приближенных к нему людей.

Больше двух часов адвокат рассказывал ей об условиях брачного договора, но сейчас Милли не смогла бы повторить ни одного из пунктов. Вчерашний ужин прошел почти в полной тишине. Еда была вкусной, но Милли этого как будто не заметила. Общаться ей хотелось больше, чем есть.

А утром она сгорала от стыда у гинеколога, задававшего ей вопросы о месячных, половых партнерах и о многом другом, о чем Милли не привыкла разговаривать вслух. Тем более с мужчиной.

Дальше хуже. Когда, выйдя из клиники, она села в лимузин, Алекс сообщил ей, что все результаты придут ему на почту. Значит, совсем скоро он узнает, что ее месячные приходят регулярно, что у нее не было венерических заболеваний и вообще что она девственница. Теперь, глядя на Алекса, Милли краснела. Благо он и не горел желанием встречаться с ней взглядом.

Его голос пробудил Милли от мыслей.

— Так ты подпишешь договор?

— Прошу прощения?

Милли поняла, что пару минут просто смотрела перед собой. Теперь адвокат не скрывал своего нетерпения, а Алекс — скуки. Милли потянулась к дорогой шариковой ручке, лежащей перед ней на дубовом столе. Сердце колотилось так, что Милли опасалась за свое здоровье.

Как ни крути, смысл брачного контракта был ей понятен. Пять миллионов евро она получит сразу после росписи. Секс у них будет до тех пор, пока она не забеременеет. Жить она будет на том же острове Наксос, но сможет летать с Алексом в те города и страны, где у него есть недвижимость. Без Алекса путешествовать можно, но только с его согласия. Да, это тюрьма и золотая клетка. Но, учитывая, что предлагалось взамен, все выглядело вполне честно.

— Милли, — обратился к ней Алекс.

Прозвучало как последнее предупреждение.

Милли закрыла глаза. Она делает это ради Анны. Чтобы просто жить красиво, ее мать выходила замуж и за менее богатых мужчин. Но Милли делает это не для себя, а для единственного человека, которого любит. И в этом принципиальное различие между ней и Анжеликой Дюбуа.

Она молча опустила голову и поставила подпись. Не более того. Но ей показалось, что она расписалась кровью на алтаре для жертвоприношений.

— Вот и все, — заключил адвокат и положил договор поверх кипы документов. — На сегодня мы с вами закончили.

— Спасибо, — сказал Алекс и пошагал к двери.

Милли последовала за ним. В ее животе кололо и бурлило. А на завтра назначена свадьба.

Алекс посмотрел на часы: через десять минут они встретятся с Милли, и лимузин отвезет их к его личной яхте в Пираеусе. Оттуда они поплывут на Наксос, где завтра поженятся. Изначально Алекс планировал роспись в Афинах, но вчера по пути из адвокатской конторы Милли попросила его расписаться на Наксосе.

Она любила этот остров, и для нее это была простая просьба. А для него — испытание. После пожара он не любил возвращаться на Наксос. Но Милли об этом никогда не узнает.

Она уже сидела в лимузине, когда подошел Алекс. Он залез на заднее сиденье и коснулся ногой ее бедра.

Милли отодвинулась в сторону. Каково же ей будет в брачную ночь, когда они окажутся в постели?

Ничего. Стиснет зубы и будет терпеть. Других вариантов у нее нет.

— Не знала, что у тебя есть яхта, — сказала Милли, когда лимузин отъехал от бордюра. — Ты всегда улетал с Наксоса на вертолете.

— У меня нет времени плавать по морям, — объяснил Алекс. — Но яхта помогает отдохнуть. Ты любишь яхты?

— Я не знаю. Ни разу не плавала.

Милли стеснительно улыбнулась, а Алекс нахмурился. Из ее рассказов было ясно, что ее родители не такие уж бедные люди. Да и жила она в крупных столицах. Но при этом ни разу не плавала на яхте.

Через пару минут лимузин остановился в порту, и Алекс помог Милли выйти. У берега стояла огромная, блестящая белизной яхта. В длину метров пятьдесят, не меньше.

— Это твоя? — округлила глаза Милли.

— Она принадлежала отчиму. — Алекс взял Милли за руку и помог забраться на борт.

Здесь он заплатил мужчине в матросской фуражке, и тот мгновенно исчез.

Они спустились по деревянным ступенькам и оказались в роскошной комнате, видимо служившей местной гостиной. Стены были покрыты деревянными панелями, у стен стояло несколько кожаных диванов, на полу — пушистый ковер.

— Хочешь что‑нибудь выпить? — предложил Алекс. — До Наксоса плыть шесть часов.

— Разве что воды.

Алекс щелкнул пальцами, и из ниоткуда появился загорелый молодой человек в белоснежном костюме.

— Петрос, воду с газом и виски, пожалуйста.

— Да, сэр.

Петрос ушел, оставив их одних. Яхта под ногами дрогнула и заскользила по воде. Алекс открыл жалюзи окна, выходящего на частную палубу. Здесь также стояло несколько небольших диванчиков и кресел. Впереди расстилалось Эгейское море — сияющее, сине‑голубое и такое бесконечное.

Глава 6

Милли смотрела с палубы на приближающийся остров. Это Наксос. И теперь это ее дом. Шесть часов в море прошли незаметно. Милли изу чала каюты сказочной яхты, испытывая то спокойствие, то панику. Алекс почти сразу закрылся в кабинете, сославшись на срочную работу. Милли оставила это без комментариев. Лучше ничего не усложнять.

Теперь она услышала приближающиеся сзади шаги. Своим присутствием Алекс моментально запустил в ней механизм, о котором она раньше не знала. По коже сразу побежали мурашки, дыхание участилось, ноги моментально стали ватными.

— Почти приплыли, — раздался его хрипловатый голос.

— Ты оставишь яхту здесь? — спросила Милли.

— Конечно. Ты ни разу не гуляла по гавани?

— Я видела ее, но по ней не гуляла, — ответила Милли. — Просто по работе мне туда не надо.

— Позже я устрою тебе экскурсию, — сказал Алекс.

Такое предложение польстило Милли. Но когда она взглянула на Алекса, ей стало ясно: он сказал это только из учтивости. Не более того.

Они подплывали все ближе. На холме возвышался особняк, уже ставший для Милли родным. Она прищурилась, вглядываясь в даль. На берегу их кто‑то ждал.

— Кто там? — спросила Милли.

В доме она всегда была одна, если не считать Яниса и Марину. Но они появлялись не больше двух раз в неделю.

Алекс ничего не ответил, чем только усилил беспокойство Милли. Выражение его лица не оставляло сомнений: есть что‑то, о чем он не хочет говорить.

— Алекс, — сказала Милли. — Ты нанял новую гувернантку?

— Гувернантку? — удивился Алекс.

— Да, потому что я… — Она запнулась. — Я…

— Потому что завтра ты станешь моей женой? — договорил Алекс. — Нет, пока что я не нанял гувернантку. Но это лишь вопрос времени. Забеременев, ты не сможешь выполнять своих обязательств по дому.

Милли хотела возразить, но сейчас был вопрос поважнее.

— Тогда кто стоит на берегу? — спросила она еще раз. И вдруг в ее сердце кольнуло, а палуба чуть не ушла из‑под ног. Худая фигура, светлые волосы. — Это же не… — Яхта подплыла еще ближе, и сомнений уже не осталось. — Анна, — прошептала, а затем выкрикнула Милли. — Анна!

Через мгновение сестры махали друг другу руками. Милли уже не скрывала ни слез, ни эмоций. Ей хотелось выпрыгнуть за борт, чтобы быстрее добраться до берега и обнять любимую сестру.

— Но как? — воскликнула она. — Как ты это сделал?

Алекс лишь пожал плечами.

— Бентано тоже человек. Ему просто был нужен стимул. Так что Анна поживет у нас до начала учебы.

— Что?! — Милли не могла поверить, что проведет целых три недели с Анной. — Боже, у меня нет слов. Алекс, я не ожидала.

Она закрыла лицо руками и замолчала, не зная, что сказать. Разве могла она ждать, что Алекс сделает ей такой подарок? Он столько раз повторил, что их отношения сугубо деловые, а теперь…

Теперь он дал ей надежду, что в их браке могут быть чувства. Не любовь, конечно, нет. Этого ей не нужно. Но хоть какое‑то чувство симпатии.

— Но как такое возможно? — не унималась Милли.

— Все очень просто, — сказал Алекс как ни в чем не бывало. — Сегодня утром я созвонился с Бентано. Он сразу же принял мое предложение, и совсем скоро Анна вылетела сюда на моем частном самолете. Янис встретил ее на посадочной полосе.

Милли боялась представить, какую сумму Алекс предложил Карлосу. И он сделал это для нее. И для Анны.

— Спасибо, Алекс, — сказала Милли дрожащим от эмоций голосом.

А затем она повернулась к нему и обняла. Она просто обняла Алекса, своего будущего мужа, но тут же пожалела об этом. Едва ее грудь коснулась его мощного торса, пульс ее подскочил до опасной отметки. Перед глазами поплыли темные точки. Но главное — внутри, а точнее, ниже живота, стало разгораться обжигающее пламя.

Это было желание. Настолько сильное, что Милли показалось, будто вся она горит.

Понял ли это Алекс? Испугался ли он? От этой мысли ей самой стало страшно.

Милли машинально отпрянула назад.

— Алекс, — начала было она, но поняла, что ей нечего сказать.

Она не сможет объяснить своих чувств в эту минуту. Ей вдруг стало так стыдно, что хотелось провалиться прямо сквозь палубу. Но ее тело все еще сгорало от жара, который Милли не испытывала никогда. Ни разу в жизни, даже с Филиппом.

Но Алекс, казалось, ничего не почувствовал.

— Милли! — послышался голос Анны будто из другой реальности. — Милли!

— Анна!

Через секунду яхта причалила к берегу. Милли повернулась к Алексу, но он успел исчезнуть.

— Господи, как я скучала! — почти кричала Милли, обнимая плачущую сестру. С их последней встречи прошло больше года. — Анна, ты так повзрослела.

Сестра действительно уже не выглядела как ребенок. Перед Милли стояла юная девушка с медово‑русыми волосами и яркими голубыми глазами.

— Мне не верится, что я здесь, — сказала Анна, оглядываясь по сторонам. — Как же тут красиво, Милли. Ты такая счастливая. Скорее рассказывай, как вы познакомились.

— Э‑э‑э… — Милли криво улыбнулась. — Это долгая история. Для начала пойдем в дом, — предложила она, беря сестру под руку.

— А где Алекс? — спросила Анна. — Я так хочу с ним познакомиться.

Милли пришлось импровизировать.

— Думаю, он работает. Сейчас у него много дел, и все срочные.

— Еще бы. — Анна перешла на шепот: — Он такой богатый!

Губы Милли вновь сложились в кривую ухмылку.

— Да уж, я знаю.

— Так где вы познакомились? — не унималась Анна. — Это была любовь с первого взгляда?

Вспомнив, как Алекс сделал ей предложение в полумраке своего кабинета, Милли не знала, смеяться ей или плакать. Как объяснить сестре, что между ними происходит?

— Все так запутано, — сказала Милли, входя на порог дома. — Ты голодна? Давай я тебя покормлю.

— Меня кормили весь полет, — сказала Анна, постучав себя по животу. — По‑моему, я съела все, что было на борту. Больше всего мне понравился пломбир. Я даже не знала, что мороженое бывает таким вкусным. Но почему ты уходишь от темы? Милли, расскажи, как ты его полюбила.

Милли знала, что не станет обманывать сестру. Анна моложе ее на десять лет, но в чем‑то эта девочка умнее ее. К тому же между ними есть такая связь, что даже через тысячи километров они словно чувствовали друг друга. Так что Анна сразу поймет, если в словах Милли промелькнет фальшь.

— Ведь ты же любишь его, да? — уточнила Анна, когда Милли не ответила. — Милли. Ты же выходишь замуж по любви?

Милли отвела глаза в сторону.

— Он очень хороший человек, Анна.

По крайней мере, она на это надеялась. Но ведь злой человек не привез бы к ней на остров любимую сестру.

— Как долго ты его знаешь? — спросила Анна.

— Полгода. — Отчасти это было правдой. Если не считать, что за полгода Милли видела его лишь пару раз. — Он мой работодатель, — объяснила Милли. — На этой вилле я гувернантка.

— Звучит романтично, — подняла брови Анна. — Ты влюбилась в своего босса?

Что ей ответить? Милли не могла соврать сестре, но сказать ей правду было тоже невозможно.

— Анна, дело в том, что… Наш брак — это что‑то вроде бизнеса.

— Бизнеса? — озадаченно переспросила Анна. — Но, Милли…

— Нет, мы уважаем друг друга, — поспешила продолжить Милли. — Просто Алексу нужна жена больше для дела, скажем так.

— А он для чего тебе нужен? — спросила Анна, уже не скрывая досады. Она подалась назад, и глаза ее наполнились слезами. — Пожалуйста, не говори, что ты делаешь это ради меня. Это все ради моей учебы, да? Боже, я этого не перенесу.

Милли смотрела на сестру, боясь лишиться чувств. Через секунду она сделала то, что посчитала единственно верным.

Она соврала.

Алекс смотрел на себя в зеркало и думал: знает ли кто‑то на острове, что сегодня он женится? Знает ли кто‑то, что он вообще вернулся? И если да, то что они подумают, увидев его лицо? После пожара он избегал острова Наксос. Трудно таким возвращаться в места, где когда‑то был счастлив. Жители Наксоса знали лишь то, что их любимая Дафна погибла. Дафна и Талос. И конечно, все винили его. И винили заслуженно.

Как они отреагируют на его возвращение? Будут шептаться за его спиной или плевать ему в лицо? Алекс был готов и к тому и к другому. Сам себя он корил сильнее. Куда страшнее было то, с чем он жил каждый день. Погибли два человека, которых он любил. И вина за их смерть лежала на нем. А шрамы на лице — напоминание об этом.

Это даже справедливо — ходить среди людей, любивших Дафну, демонстрируя им свой позор. Чувствовать их ненависть даже в день своей свадьбы.

А может, никто из них и не придет в старую часовню. Возможно, слух о его свадьбе не успел распространиться. Или людям просто все равно.

Алекс расправил плечи и отвернулся от зеркала. Вчера он закрылся в кабинете и пропустил ужин. Специально, чтобы не видеть Милли и Анну. Им было нужно побыть наедине, а Анна… Он не хотел, чтобы эта маленькая девочка видела его шрамы.

Впрочем, вчера перед сном Милли все‑таки зашла к нему в кабинет и попросила, чтобы Алекс познакомился с Анной до свадьбы. Алекс согласился. Во‑первых, это действительно было логично, а во‑вторых, будет лучше, если девочка увидит его уродство до церкви, а не в ней. Но когда он вышел на террасу, солнце уже зашло за горизонт, и Анна пожала ему руку, даже не поежившись. Конечно, Милли предупредила ее заранее, но все же Алекс до сих пор думал об этом и не знал, что чувствовать.

Он вышел с порога виллы, и солнце беспощадно ударило его в лицо своим жаром. Янис улыбнулся ему с водительского кресла джипа, и Алекс забрался на заднее сиденье.

— Вы готовы, господин Сантос?

— Да, — ответил на выдохе Алекс. — Я готов.

— Она хорошая девушка, — продолжил Янис.

Янис работал на него уже пятнадцать лет. Он был там, на пожаре. И помог вытащить Алекса из огня. Янис — один из двух‑трех человек, которым Алекс мог верить. К тому же Янис знал Милли куда лучше, чем он.

— Да, — согласился Алекс и вспомнил скромную улыбку Милли, ее светло‑карие глаза. — Она хорошая девушка.

«Зато я нехороший мужчина», — добавил он про себя.

Они не сказали ни слова, пока не доехали до Сен‑Панормитис — маленькой церквушки с крышей из красного кирпича. Старая церковь стояла среди скалистых гор на выезде из Халки. Красная крыша живописно контрастировала на фоне ярко‑голубого неба.

На входе в церковь не было никого, кроме священника и свидетеля — молодого человека из команды Алекса. Выйдя из машины, Алекс огляделся по сторонам.

Милли нигде не было.

В его сердце как будто воткнули иглу. Если она передумала, он не будет ее винить. Возможно, Милли поняла, что пять миллионов евро — не такая большая сумма за то, что она получала.

Янис положил ему на плечо руку.

— Мисс Джеймс с сестрой заехали в Халки, — негромко сказал он. — За цветами.

Облегчение было приятным настолько, что Алекс закрыл глаза. Он совсем забыл про эти обязательные свадебные атрибуты — цветы, платья, подарки. Ему нет до этого дела, а Милли? Черт возьми, ведь он мог ее хотя бы спросить.

Нет, не мог. Милли сама призналась, что чужда любви и не ищет романтики. Как и он сам. И не надо разыгрывать театр ради никому не нужных традиций.

Но вот он повернулся и увидел ее. Волосы Милли опускались ей на плечи. В руках она несла букет маленьких белых цветов. На ней было платье из бежевого шелка — простое и такое милое — с короткими рукавами и зауженной талией. Она выглядела юной и красивой, как принцесса. А еще она улыбалась, будто и правда была счастлива.

Алекс проверил, бьется ли его сердце. Все это слишком походило на настоящую свадьбу. Милли шла ему навстречу с искренней улыбкой на губах. А он стоял мрачнее тучи, словно приехал грабить банк. Она смотрела на него в ожидании чего‑то. Одну руку она протянула ему, во второй был зажат букет.

— Зайдем вместе? — спросила Милли.

И вдруг Алекс ощутил свою беспомощность перед ней. Перед Милли, перед происходящим и перед самим собой. Все вдруг стало так значимо и так красиво. Деловое предложение внезапно превратилось во что‑то неожиданно новое. Мужчина и женщина на острове посреди моря. Они держатся за руки и дают обещания друг другу.

Алекс вдруг осознал, что все это может быть по‑настоящему.

— Да, — сказал он и взял руку Милли в свою.

Через мгновение они вместе вошли в старую церковь.

Глава 7

Милли — замужняя женщина. Она вышла замуж, не произнеся ни единой клятвы и не сделав ни одного обещания. Все слова за нее сказал православный священник. Они же с Алексом лишь обменялись лавровыми коронами и отпили из одной чаши. Милли ничего не понимала в местных традициях, но от души старалась все сделать правильно.

Она понимала, что теперь они связаны. Ей казалось, что она прыгнула с высокой скалы и теперь парила в небе. Не зная, продлится ли полет вечно, или она разобьется о землю, как Икар.

Но что сейчас чувствовал Алекс? Когда они пили из одной чаши, Милли взглянула ему в глаза и ничего не поняла. На протяжении всей церемонии он почти не разговаривал. Как, впрочем, и Милли. Но перед тем, как войти в церковь, Алекс как будто… Милли не была в этом уверена, но он был словно растроган. И это дало ей такую надежду, о которой она боялась даже думать.

Они молча вышли из церкви, зажмурившись на солнечный свет. Они уже муж и жена, а Милли до сих пор не представляла, чего ожидать от замужества.

И от первой брачной ночи.

При этой мысли у Милли на лбу проступал холодный пот.

Аплодисменты будто вернули ее в реальность. Перед церковью стояло человек пятнадцать — мужчины и женщины. Они хлопали и выкрикивали поздравления, но их лица были на удивление сдержанны. Милли понятия не имела, что происходит и кто эти люди.

Затем они остановились, и Алекс заговорил.

— Эвхаристо, — сказал он на греческом.

Милли знала, что это значит «спасибо». Но дальше последовала речь, из которой она не поняла ни слова, а все жители вдруг закачали головой. Анна вопросительно взглянула на Милли, но та лишь пожала плечами.

— Идем в машину, — буркнул Алекс.

— А эти люди?

— Они получили все, за чем пришли.

Милли нахмурилась.

— А за чем они пришли?

— Чтобы увидеть меня.

— Увидеть тебя, — повторила Милли. — Они тебе аплодировали.

— Не мне, а нам, — поправил ее Алекс.

Но Милли понимала — что‑то здесь не так. Смотрели эти люди не на них, а на Алекса. Но Алекс не был настроен общаться, и Милли молча села в машину. За ней последовали Анна и сам Алекс, ее новоиспеченный муж. Не говоря ни слова, Янис завел двигатель.

— Что ж, поздравляю, — осторожно сказала Анна, глядя на молодоженов. — Вечером будете праздновать?

Алекс отвел взгляд в сторону.

— Я об этом не думал.

— Зато я подумала, — сказала Анна.

На лице Алекса мелькнуло удивление, но тут же исчезло, уступив место холодному выражению. Это выражение Милли уже знала, и знала хорошо.

— Неужели? — спросил Алекс.

— Да, — ответила Анна. — Ничего сверхъестественного, но свадьба — это все‑таки праздник.

Вчера, когда Анна спросила Милли, любит ли она Алекса, Милли сплела целую паутину из выдумок. Она рассказала, что влюбилась в Алекса в их первую же встречу и с тех пор спала и видела, как он позовет ее в жены. И он действительно предложил ей стать его женой, пусть и фиктивной, сугубо ради бизнеса. Но, конечно же, Милли надеялась, что босс влюбится в нее по‑настоящему, как только узнает ее получше.

Анна поверила во все — от первого до последнего слова. История показалась ей настолько романтичной, что в конце у нее заслезились глаза. А теперь она приготовила им с Алексом подарок. На основе того, что Милли сочинила с ходу.

— Не волнуйтесь, — сказала Анна, заметив смущение сестры.

Машина подъезжала к дому, и Милли заметила на террасе накрытый на двоих столик. Похоже, Янис знал о планах Анны, поскольку на столике стояли блюда, явно приготовленные Мариной, — греческий салат, хрустящие сулваки и свежая пита, вымоченная в йогуртовом соусе.

— Выглядит потрясающе, — сказала Милли. Она была благодарна сестре за то, что та ограничилась лишь блюдами. Ничего настраивающего на романтику вокруг не наблюдалось. — Но прошу вас, — обратилась она к Анне и Янису. — Пообедайте вместе с нами.

— Это исключено, — отрезала Анна. — Это праздник вас двоих.

С этими словами сестра исчезла в дверном проеме.

Милли на мгновение закрыла глаза. Как поведет себя Алекс, когда они останутся одни? Может, он вообще не захочет с ней праздновать.

Милли не заметила, куда исчез Янис, но лимузина уже не было. Алекс со скучающим видом сидел на стуле.

Милли развела руками.

— Прошу прощения за сестру, — сказала она, присаживаясь напротив. — Анна хотела, как лучше.

— И у нее получилось, — ответил Алекс, глядя в сторону.

— Да.

— Она похожа на мою сестру.

— Твою сестру?

Милли попыталась взглянуть Алексу в глаза, но он не поворачивался.

— Я думала, у тебя только сводный брат.

Алекс поджал губы.

— Так и есть, — негромко проговорил он и принялся накладывать салат для них обоих. — Дафна не так давно умерла.

Милли ахнула. «Ничего не спрашивай, — сказала она себе. — Видишь, он тебе раскрывается, когда приходит момент. Немного терпения, и ты узнаешь о нем все».

Алекс смотрел на спокойное море, сияющее в свете солнца. Напротив него сидела молодая женщина. Его жена. Милли переоделась из свадебного платья в зеленый летний сарафан с открытыми плечами. И на ее плечах действительно были веснушки.

Она привлекала его, и Алекс не знал, как с этим быть. Единственный вариант — сидеть и смотреть в другую сторону, лишь иногда окидывая ее взглядом, если Милли отвернется. Со стороны Анны было мило устроить им обед на двоих. Но Алекс видел, что Милли некомфортно. Возможно, больше, чем ему.

Саму церемонию Алекс пережил легко. Для него это была временная трудность, которую просто нужно переждать. И пусть речь священника неожиданно отозвалась в душе Алекса, все же брак оставался для него лишь деловым партнерством.

— Алекс. — Нежный голос Милли и ее легкое прикосновение пробудили его. — Ты совсем нахмурился. — Она улыбнулась, но губы ее дрожали. — Все хорошо?

— Все замечательно, — ответил Алекс слишком быстро. Он улыбнулся ей в ответ, но улыбка вышла натянутой. Как его шрам на правой щеке. Постоянное напоминание о том, что их брак никогда не будет полным. — Просто задумался.

Милли озабоченно смотрела ему в лицо, и Алекс снова отвернулся. Сейчас, после свадьбы, ему особенно не хотелось, чтобы она видела его шрамы.

— Анна перечитала множество любовных романов, — сменила тему Милли.

Повернувшись к ней вполоборота, Алекс поднял одну бровь.

— Она считает наш брак романтичным?

Лицо Милли залилось румянцем.

— Ты не сказала ей правду? — спросил Алекс.

— Сказала, — неуверенно ответила Милли. — Ну, почти. В общем, Анна надеется, что мы полюбим друг друга.

Алекс откинулся на спинку стула. Его пальцы простучали по столику сбивчивый ритм. Последние слова Милли что‑то разожгли в его душе, но что именно? Надежду? Или страх?

В любом случае такое развитие событий невозможно.

— Надеюсь, вы разубедили свою сестру, — холодно сказал Алекс.

— Само собой, — ответила Милли с такой уверенностью, что Алекс недовольно скривился.

— Значит, все в порядке.

Алекс смотрел, как Милли опустила глаза на тарелку. О чем она думает в эту минуту? Чувствует ли облегчение? Или уже корит себя за этот вынужденный брак? Ведь к ним обоим неминуемо приближалась первая брачная ночь.

— Ну что, молодожены! — раздался издали веселый голос Анны.

Сестра несла из дома большой поднос с чем‑то очень похожим на свадебный торт.

— Анна… — Милли подскочила со стула. Ее щеки вновь залил румянец, глаза казались в два раза больше, чем обычно. — Откуда это?

— Халки очень богат на всякие вкусности, — ответила Анна, ставя поднос между Милли и Алексом. — Это традиционный свадебный торт с медом, кунжутом и айвой.

Милли бросила на Алекса робкий взгляд, который тот сначала проигнорировал, но затем все же улыбнулся. Больше из приличия.

— А теперь режьте торт, — сказала Анна. — Оба одновременно. Наудачу.

— Ты уверена? — спросила Милли, подозрительно прищурившись.

Но Анна лишь пожала плечами. Сама невинность.

— Хорошо, — неожиданно произнес Алекс, вставая со стула.

Он взял в руки нож и кивнул Милли на свои руки. Она, сомневаясь, обхватила их своими руками. Вместе они принялись резать торт, чувствуя тепло друг друга. Милли и Янис громко хлопали в ладоши. Но когда свадебный торт был порезан, Милли резко отдернула руки, а Алекс подался в сторону.

— Мне надо работать, — сказал он, избегая смотреть в глаза Милли.

Сегодня у них первая брачная ночь.

Глава 8

Милли смотрела на заходящее солнце, и в сердце ее холодело. Когда Алекс ушел с террасы, Анна настояла на том, чтобы Милли приняла горячую ванну, после чего Анна сделала бы ей маникюр. На это Милли согласилась, но запротестовала, когда сестра решила ночевать у Яниса с Мариной.

— Анна, ты не…

— Это твоя брачная ночь, Милли, — напомнила Анна. — И меньше всего тебе будет нужна здесь младшая сестра. — Она положила руки на плечи Милли. — Честное слово, эти два дня я была счастлива. — На глаза Анны навернулись слезы, но она улыбалась. — Я как будто только сейчас начинаю жить.

— Я так рада это слышать. — Милли крепко прижала сестру к себе. — Я просто счастлива.

— Но сегодня я здесь не останусь, — повторила Анна, обнимая Милли в ответ. — Так что повеселись как следует.

* * *

«„Повеселись как следует“ — не самое подходящее определение», — думала Милли, прохаживаясь одна по своей комнате. На ней был простой домашний розовый халат, висевший здесь же в шкафу. Свое состояние Милли могла бы охарактеризовать как предобморочное. Дополнялось это тем, что она понятия не имела, где Алекс. Они не виделись несколько часов, и Милли испытывала настоящий стресс. Что она скажет ему, когда он объявится? Как ей себя вести? И главный вопрос: как будет вести себя он?

— Добрый вечер, Милли.

Она повернулась.

Алекс стоял в белой расстегнутой на груди рубашке и черных брюках. Его волосы были слегка взъерошены и влажны после недавнего душа. Он был гладко выбрит.

Алекс стоял в дверях ее комнаты. Его лицо, как всегда, немного повернуто в сторону. Со шрамами или без, он был настолько красив, что у Милли подкосились колени.

— Здравствуй, — еле выдавила она из себя.

Алекс такой красавец, а она стоит в халате из шкафа. Захочет ли он ее такой? По его лицу угадать было сложно. Но вот он протянул руку, и Милли задрожала. Это был еще один шаг, за которым не будет дороги назад. Сегодня она уже испытывала это чувство. В церкви.

— Тебе страшно? — спросил Алекс почти нежным голосом.

— Немного, — призналась Милли.

Алекс поджал губы и кивнул.

— Я постараюсь все сделать быстро и безболезненно.

Прозвучало так, словно Милли пришла на прием к хирургу. Нет, совсем не так она это представляла.

— Очень мило с твоей стороны, — сказала она, не найдя других слов.

От ухмылки на лице Алекса натянулся шрам.

— Это все, что я могу обещать, Милли. — Он покачал головой. — Прости.

Он притянул ее к себе, и сердце Милли чуть не вырвалось из груди. Они ведь даже не целовались. А сейчас им предстоит вступить в интимный акт, который люди называют сексом. Милли была напугана, но в ней уже горела искра желания. Искра, которая может разгореться в пожар, если Алекс будет с ней нежен.

Милли знала, что ее влечет к нему инстинктивно. Ее тело реагировало, когда Алекс рядом. Зато он был совершенно в ней не заинтересован. По крайней мере, так казалось Милли, когда она шла за Алексом из своей комнаты вверх по лестнице в его спальню. В голове крутилась фраза Филиппа: «Как я могу хотеть такую, как ты?»

Алекс открыл дверь в спальню и замер.

— Какого черта?

Милли посмотрела внутрь, и глаза ее округлились. Комната была залита светом свечей, стоящих повсюду — на комодах, полках и прикроватных столиках. У кровати в ведерке со льдом охлаждалась бутылка шампанского.

— Алекс, прошу тебя, прости, — прошептала Милли. Она не знала, какой реакции ждать от Алекса, и была ошеломлена. — Думаю, это Анна.

— Думаешь? — саркастично переспросил Алекс, и Милли покрылась пунцовым румянцем.

— Я бы такое не сделала.

— Не сомневаюсь.

Милли не знала, что стоит за этим ответом — ирония или обида. Тем временем Алекс отпустил ее руку и вошел в спальню. Он стал тушить свечи пальцами, и те, издав короткое шипение, угасали.

— Может, оставим хотя бы одну? — попросила Милли.

— Я предпочитаю полную темноту.

— Ну, пожалуйста. Я не хочу споткнуться и рухнуть на пол.

Рука Алекса зависла над последней свечой. В воздухе стоял терпкий запах дыма.

— Хорошо, — коротко сказал Алекс и отошел в сторону.

Милли смотрела на него почти в полной темноте. Ее сердце выпрыгивало из груди, ноги подкашивались.

— Что теперь? — спросил Алекс и как будто ухмыльнулся. — Может, хотя бы выпьем шампанского? — Он потянулся за бутылкой и за пару секунд управился с пробкой. Милли с грустью подумала, как мало в этом было торжественного. А Алекс налил шампанское в два бокала и один протянул ей. — Это поможет.

— Поможет? — переспросила Милли и тут же сделала глоток. — Ты говоришь как врач.

— Причем как анестезиолог, — отшутился Алекс и тоже отпил шампанского.

— То есть вот так тебе это видится? — спросила Милли дрожащим голосом и указала на пустую кровать.

— А тебе нет?

Глаза Алекса как будто сверкнули в темноте.

— Я… Я не знаю, — призналась Милли. Она поняла, что поддалась своим страхам. Что в душе ей просто хотелось от Алекса большего. Что она уже имела к нему чувства. — Но мне казалось, это будет приятно, — продолжила Милли и засмеялась. Это был истерический смех, и она это знала. — Но ты в этом больший эксперт, чем я.

— У меня давно не было такого опыта, — ответил Алекс на выдохе. — Я лишь хочу, чтоб тебе было проще. — Он коснулся бокалом о бокал Милли. Раздался праздничный звон хрусталя. — За нас.

На этот раз Милли выпила шампанское до дна. Ее голова мгновенно закружилась, а живот скрутило — то ли от алкоголя, то ли от нервов. Тем временем Алекс принялся расстегивать на себе рубашку.

Милли в испуге округлила глаза.

— Что ты делаешь?

— Раздеваюсь, — ответил Алекс как ни в чем не бывало. — Тебя это удивляет?

— Скорее, смущает, — поправила Милли.

Она смотрела на его мускулистую грудь, все больше открывающуюся под рубашкой с каждой расстегнутой пуговицей. В свете единственной свечи его загорелая кожа имела золотистый оттенок.

— Сделаем все как можно быстрее, — предложил Алекс. — Чем скорее ты забеременеешь, тем лучше нам обоим.

Милли смотрела на него, не скрывая досады. Все равно в полутьме он ничего не заметит. Ее разум затуманился — то ли от слов Алекса, то ли от шампанского на голодный желудок. Тем временем Алекс уже расстегивал ремень.

Милли не знала, как описать свои чувства. Ее тело реагировало на него, но ее сердце и разум сопротивлялись. Наверное, это самая неромантичная ночь для зачатия ребенка. Но Милли сама на это пошла, разве нет?

Алекс кивнул на ее халат.

— Тебе помочь с ним?

— Нет, — ответила Милли резче, чем хотела.

Она знала, что Алекс — прагматичный, хладнокровный бизнесмен. Но все же в первую брачную ночь она рассчитывала хоть на какую‑то нежность. Алекс действительно напоминал ей врача‑хирурга, которому предстояло в тысячный раз делать одну и ту же операцию.

Милли отвернулась и развязала ремень халата. Возможно, Алекс прав. Им действительно нужно закончить все это как можно скорее. Нельзя винить его в том, что он ее не хочет. Ее никогда никто не хотел, и Милли давно к этому привыкла.

К глазам подступили слезы, и Милли усиленно заморгала. Она приспустила халат ниже плеч и ощутила на себе горячее дыхание.

Алекс подошел к ней незаметно. По телу Милли побежал холодок, когда он сам медленно стянул с нее халат вниз. Теплой ладонью он провел по ее спине, положил руки ей на талию.

Милли была напряжена, но уже сгорала от нетерпения. Казалось, внутри ее распускается редкий красивый цветок, давно тянувшийся к свету. Ее сердце пропустило удар, когда губы Алекса коснулись ее шеи. Она не смогла удержаться и промурчала, как ищущий ласки котенок. Несколько секунд ничего не происходило, и Милли хотелось упасть спиной в его объятия. Она ждала, что он уберет руки с ее талии и направит их…

Куда?

Куда угодно. Ей просто хотелось, чтобы он ее трогал.

— Милли.

Его голос показался ей ласковым. Но от этого на глаза вновь выступили слезы. Алекс снова коснулся губами ее шеи, но на этот раз это был настоящий поцелуй. Милли вздрогнула и наклонила голову, открывая ему больший доступ. На секунду ей показалось, что сейчас возможно все. Что эту ночь она запомнит навсегда как полную любви и нежности.

Алекс крепче обхватил ее талию и провел губами от шеи к плечу. Дрожь желания пробежала по телу Милли.

И вдруг Алекс поднял голову, опустил руки и отошел в сторону. Милли повернулась к нему впол оборота, помня, что она уже без халата.

— Алекс?

— Давай скорее сделаем это, и все.

Он направился к кровати, где снял с себя брюки и сел на угол. Милли неуверенно смотрела на него. С чего такая смена настроения? Почему он так резко перешел от нежности к холодности?

— Алекс…

Она не сказала ничего больше, потому что не знала, что сказать.

«Пожалуйста, потрогай меня» или «Будь ласковым хотя бы одну ночь».

Милли никогда не попросит его об этом. Несмотря на жгучее желание, она не могла рисковать.

— Скорее, — сказал Алекс и кивнул на кровать.

Не говоря ни слова, Милли сняла с себя нижнее белье. Не зная, что делать дальше, она молча подошла к кровати и легла. Ей так хотелось, чтобы он продолжил ее трогать. Ведь он должен продолжить, не так ли? Иначе что еще он будет делать?

Милли смотрела в горящие голубые глаза Алекса, на его волосы цвета ночи, на его загорелую грудь. Она дрожала от возбуждения. Облизнув губы, она тихо прошептала:

— Я готова.

Алекс был в глубоком отчаянии. Он смотрел на обнаженную Милли, лежащую на кровати, как девственница, которую приносят в жертву. И это было действительно так. Алекс даже видел, что она дрожит.

Но ничего не поделаешь. Глупо притворяться, что ей приятно быть с ним. Наивно полагать, что ей нравятся его прикосновения. Даже халат она хотела снять сама, отвернувшись от него.

Тогда, на какой‑то момент, он не смог удержаться. Слишком сильно было желание дотронуться до нее. Тогда ему показалось, что все может измениться. Но каким же он был дураком. Ведь даже если в ней загорелась искра желания, к чему это приведет? К тому, что она будет жалеть его. Она, его жена, из всех чувств способна лишь на жалость к нему.

Тяжело вздохнув, Алекс отвернулся к окну и стянул с себя трусы‑боксеры. Затем он лег на кровать рядом с ней и заметил, как Милли вздрогнула. А ведь он ее даже еще не коснулся.

Она была натянута, как тетива на луке. Даже пальцы Милли были сжаты в кулаки. Но в этом было даже что‑то манящее. Ее бледная, золотистая в свете свечи кожа. Ее худое и хрупкое тело. Ее маленькая грудь, тонкая талия, стройные ноги. Для своих пропорций Милли была сложена идеально.

Алекс жаждал коснуться ее. Он сгорал от желания изучить каждый миллиметр ее тела руками, губами, языком. И ему не терпелось, чтобы Милли сделала то же с ним. Но это было невозможно. Ей неприятно даже лежать с ним рядом, не то что исследовать его, как атлас.

И все же Алекс не мог просто забраться на нее, как матрос после долгого плавания. Он аккуратно положил руку на бедро Милли. Ее кожа была как прохладный бархат. Милли задержала дыхание. Тогда он провел пальцами от ее ног к груди, идеально заполнившей его ладонь. Большим пальцем он провел по ее острому розовому соску. Милли вновь задержала дыхание и прикусила нижнюю губу.

Алекс не знал, что думать. Не может же быть, чтобы ей было приятно. Для Милли это не больше чем тест на выдержку. А ее соски напряжены от волнения, а не от возбуждения.

Когда Алекс убрал руку, тело его уже пульсировало от страсти. Прошло слишком много времени с тех пор, как он был с женщиной. И он знал, что не сможет выдержать долго. Но сейчас это играло ему на руку. Ведь он уже предложил Милли закончить все как можно скорее, и она охотно согласилась.

Он встал на локти и оказался над ней. Глаза Милли были закрыты. Значит, он действительно настолько ей противен. Как он мог допустить мысль, что из этого брака может что‑то получиться?

Но вот Милли открыла глаза и снова прикусила нижнюю губу. Она смотрела прямо на него.

— Ты не хочешь начать?

Алекс, испытавший вдруг чувство ненависти к себе, резко кивнул.

— Хочу. — Он раздвинул ей ноги коленом, но только слегка. На большее она не давалась. — Милли, ты могла бы немного расслабиться? — хрипло попросил Алекс.

— Прости, — ответила Милли так нежно, что у него кольнуло внутри. — Я просто… — начала она, но как будто не нашла слов. Алекса пронзило чувство вины. — Я подумала, что…

Она замолчала и просто чуть шире раздвинула ноги.

Когда Алекс начал входить в нее, Милли резко откинула голову.

— Тебе больно? — спросил Алекс низким голосом.

«Я еще даже не начал».

— Нет… Не очень.

Она положила руки ему на плечи, притягивая его к себе. Алекс знал, что для нее это лишь игра, но прикосновение ее рук отдалось по всему его телу. Он уже забыл эти ощущения, когда его трогает женщина. Внутри разгоралось желание, а вместе с ним — чувство вины. Теперь он причинял Милли не только моральную, но и физическую боль.

Стиснув зубы, Алекс стал входить в нее глубже. Миллиметр за миллиметром. Чувствуя ее упругое, влажное тепло и наполняя ее силой своей крепкой эрекции. Ногти Милли впились в его плечи, глаза ее были зажмурены, тело натянуто, как струна.

— Милли, расслабься.

— Я пытаюсь, — выдохнула она и попыталась улыбнуться. Как ни странно, но это вызвало искреннюю улыбку и у Алекса. — Это так… странно.

— Понимаю.

И Алекс действительно понимал Милли. Для него это тоже было странно. В прошлом, когда он спал с женщиной, он полностью концентрировался на том, чтобы сделать приятно ей. Для него это было делом чести и гордости. А сейчас…

Сейчас все было по‑другому. Алекс не мог подобрать более подходящего слова, кроме как все то же «странно».

Он начал двигаться, набирая скорость. Крупинки пота проступили на его висках. Конечно, ему хотелось доставить Милли удовольствие. Но помнил он и о цели закончить как можно быстрее.

Еще несколько секунд — и Милли стала двигаться с ним в такт, подаваясь вверх бедрами. Алекс опустил голову и увидел ее лицо. Глаза Милли были зажмурены, а из нижней губы текла кровь.

— Алекс…

Его имя прозвучало как мольба, но Алекс не знал о чем. Могло ли ей быть приятно? Могла ли Милли чувствовать хоть малую толику того, что чувствовал сейчас он? Эта мысль приблизила экстаз, и Алекс излился в Милли, содрогаясь от наслаждения.

Какое‑то время он просто лежал на Милли, не в силах пошевелиться. Пока не услышал ее сдавленный голос.

— Прости, — сказала Милли. — Кажется, меня сейчас вырвет.

Глава 9

Милли сползла с кровати и устремилась в ванную. Дверь за ней не успела закрыться, а она уже нависла над унитазом. Не надо было пить столько шампанского. Она никогда не умела пить алкоголь, а напряжение последнего часа все усугубило.

Рвота стала логичным завершением вечера. Конечно, Милли не ждала скрипок и цветов, как этого хотелось Анне. Но все же это был перебор.

Милли отползла от унитаза и села у стены. Ее тело болело там, где раньше не болело ничего. Не зря Алекс относился к этому как к хирургическому вмешательству. Милли стоило последовать его примеру, но нет. Она ждала нежности, ласки, поцелуев.

Но не дождалась.

Если не считать пары томных минут вначале. Почему Алекс остановился? Она сделала что‑то не так? Что теперь делать с огнем, который горел в ее теле? Огнем, который только Алекс мог потушить.

Но он не хотел ее. И Милли его не винила. Она так и осталась той серой мышью, которую нельзя ни любить, ни хотеть.

Милли сбивчиво втянула грудью воздух. Рядом с крючка свисал манящий теплом пушистый халат. Милли прополоскала рот, причесала расческой волосы и с прищуром всмотрелась в свое отражение.

Дальше должно быть лучше. Ведь хуже уже просто некуда.

С этой мыслью Милли надела халат и вышла из ванной.

В спальне никого не было.

На прикроватном столике одиноко догорала все та же свеча. Милли огляделась по сторонам. Алекса нигде не было, как и его одежды.

У Милли снова скрутило живот.

Да что вообще происходит? Конечно, она не надеялась, что они будут нежиться в постели до утра, но это…

Она вышла из спальни и пошла по коридору. Она заглядывала в каждую комнату, в ванные и в кухню. Алекса нигде не было. Он не просто ушел из комнаты, он покинул дом.

Когда Милли проснулась среди ночи, Алекс еще не вернулся. Она знала это точно, потому что услышала бы его шаги. Она бы почувствовала, что он пришел. Господи, неужели такой будет вся их совместная жизнь?

Алекс не вернулся и к завтраку.

Янис привез Анну, выбежавшую из машины с горящими глазами. Какую сказку Милли расскажет ей на этот раз?

— Ну? — с порога спросила Анна, врываясь в кухню. — Как все прошло? Только без подробностей. Просто скажи, все было романтично?

Милли была готова заплакать. После ночи, проведенной в одиночестве, у нее болело не только тело, но и душа. Почему Алекс даже не сказал ей, куда уехал? Разве она не имеет права знать, что с ним просто все хорошо?

— Все прошло хорошо, — ответила Милли, насколько могла дипломатично. — Нам нужно время, чтоб привыкнуть друг к другу.

— Это понятно, — кивнула Анна. — Но тебе понравились свечи? А шампанское?

Милли вспомнила, как Алекс тушил свечи пальцами.

— Очень понравились. Спасибо.

Алекс не появился и вечером. Но теперь обида Милли сменилась чувством облегчения. Ей было приятнее общаться с Анной, не думая, что новоиспеченный муж ходит где‑то рядом с недовольным лицом. А Анна, к счастью, поверила, что Алекс просто загружен рабочими делами.

После ужина сестры сидели на диване и смотрели сериал. Милли уже забыла, когда они последний раз делали что‑то подобное вместе. Явно до развода родителей, когда Анне было лет семь или восемь.

Местонахождение мужа Милли узнала на следующий день от Яниса.

— Алекс в Афинах? — округлила она глаза, когда Янис вошел в кухню. — Но зачем?

— По работе.

Анна еще спала в одной из комнат. Алекс по работе в Афинах. Все, казалось бы, хорошо, но Алекс с ней даже не попрощался. Последний раз Милли видела его в постели, когда ей вдруг стало плохо.

— Когда он вернется?

Янис посмотрел на нее с сочувствием.

— Я не знаю, миссис Сантос.

«Миссис Сантос». От этих слов в животе затянулся крепкий узел. Она была женой Алекса, но не чувствовала себя таковой.

— Думаю, долго он не задержится, — сказала Милли, как будто и правда так думала.

Но ведь ему нужен наследник. Он же сам говорил про три раза в неделю. Значит, завтра‑послезавтра он должен вернуться.

Но проходили дни, а Алекс не возвращался. Самое обидное, что он не звонил. А когда Анна спросила, почему Милли сама ему не позвонит, Милли покраснела. Как объяснить сестре, что у нее даже нет его номера?

Так незаметно прошли три недели, и у Анны закончились каникулы.

— Я буду сильно по тебе скучать, — сказала Милли, глядя на пакующую чемодан сестру.

Через Яниса Алекс передал, что Анна вернется в Рим на его личном самолете. А Милли было обидно, что он не мог сказать это ей.

— Может, получится прилететь на Рождество, — с надеждой сказала Анна.

Но до Рождества было слишком долго. Милли уже разработала план по подкупу Карлоса, чтобы он навсегда отпустил Анну на Наксос. В конце концов, именно за этим она стала «миссис Сантос».

Алекс уже осознал, что женился напрасно. Каждый раз, закрывая глаза, он видел испуганное лицо Милли и снова слышал ее слова.

«Меня сейчас вырвет».

Он не мог поступить иначе, кроме как сразу же покинуть Наксос. Увидеть еще хоть раз отвращение на лице Милли было выше его сил. Нет, лучше быть вдали от нее.

Прошло уже три недели, а значит, тест должен дать результат. Оставалось лишь позвонить Милли и просто спросить. И если она не беременна, аннулировать брак и позволить им обоим жить разными жизнями.

В воздухе уже чувствовалась осень. На подоконнике его офиса лежало несколько желтых листьев. Собравшись с силами, Алекс набрал номер дома на Наксосе и поднял глаза к потолку. Интересно, ответит ли Милли? И что она делает сейчас, когда Анна вернулась в Рим?

— Алло.

Ее голос казался уставшим, даже подавленным.

— Милли, это Алекс.

Он слышал, как она резко вдохнула воздух.

— Ты решил позвонить?

— Прошло уже три недели, — ответил Алекс, как будто защищаясь.

Но у него не было выбора. Милли его словно в чем‑то обвиняла.

— Да, прошло три недели, Алекс. Где ты был?

— Работал.

— Я знаю, что ты работал, но… — Милли глубоко вздохнула. — Почему ты уехал так быстро? Я вышла из ванны и…

— Ты беременна? — перебил Алекс.

— Беременна? — Милли ухмыльнулась своей фирменной ухмылкой. Той, от которой Алекс уже успел отвыкнуть. — Ты издеваешься?

— Милли, я не издеваюсь.

— Нет, я не беременна, — ответила Милли после паузы. Ее голос звучал совсем опустошенно.

— Тогда мы можем аннулировать брак.

Милли еле удержала в руках трубку.

— Что? Почему?

— Я понял, что ошибся, — ответил Алекс. — Уверен, ты пришла к такому же выводу.

— Но почему?

Алекс ожидал, что обрадует Милли. Но она была как будто искренне расстроена. Алекс не был готов к тому, что разговор примет такой оборот.

— Я бы не хотел вдаваться в подробности, — ответил он. — Наша брачная ночь сказала все сама.

— Насчет этого…

— Я не хочу ничего обсуждать. Финансовая часть остается, как есть. Пять миллионов остаются у тебя. И ты можешь дальше быть моей гувернанткой. Конечно, если хочешь.

— Гувернанткой, но не женой, — подчеркнула Милли.

— Вряд ли тебя это расстроит.

— Что это значит?

Теперь Милли как будто разозлилась. Алекс окончательно потерял логику разговора. Он хотел обрадовать Милли, а вместо этого словно обидел ее. Или это просто ее гордыня?

— Не разыгрывай трагедию, — сказал Алекс, чтобы вывести Милли на чистую воду.

— Трагедию?

— Анна и так устроена в академию, значит, с Бентано она жить не будет. На каникулы она может ездить к тебе.

Милли не могла поверить, что он это сказал. Может, она ослышалась? Может, Алекс не это имел в виду?

— Что? — спросила она. — Как ты это устроил?

— Бентано включает мозг, когда его комфорт под угрозой. Его дом взят в ипотеку, которую он не в силах выплачивать. Я переоформил ипотеку на себя.

Милли с трудом верила своим ушам.

— Алекс, ты…

— Анна теперь и моя семья тоже, — перебил Алекс. — Я должен о ней заботиться.

— Она не будет твоей семьей, если наш брак аннулируют.

У Алекса не было доводов против правоты Милли. А заботу об Анне он искренне считал своим долгом. Он не бросит сестру Милли после того, как потерял свою собственную сестру. Но если их брак аннулируют, он вряд ли снова увидит и Милли, и Анну. Почему осознание этого так больно отдавалось в груди? Алекс едва ли знал их обеих.

— Даже если так, — сказал он. — Я уже принял решение.

— Зачем тебе это, Алекс? — тихо спросила Милли. — Как ты можешь быть таким добрым и жестоким одновременно? Почему мы не можем просто… поговорить?

— Тут не о чем разговаривать.

— А как же наследник?

— Значит, мой бизнес получит Эцио. — Алексу была противна эта мысль, но он с ней почти смирился. — Я дам поручения своим заместителям, чтоб он не пустил все под откос.

— Я не понимаю тебя, — закачала головой Милли. — Зачем?

— Милли, я ничего тебе не обещал.

— Да, не обещал, — ответила Милли неожиданно гордо. — И ты четко дал мне это понять.

С этими словами она бросила трубку, и последовавшие гудки прозвучали для Алекса как похоронный марш. Он положил телефон на стол и отошел к окну. Гнев Милли был совершенно непонятен.

Глава 10

Милли два дня ходила по дому в состоянии шока. История с Алексом до боли в душе напоминала ее детство, когда родителям было попросту некогда с ней общаться. Еще больше это было похоже на печальный финал ее отношений с Филиппом. Вот только Алекс — это не Филипп. Алекс с самого начала был с ней предельно честен. А значит, нужно поговорить с ним до того, как он предпримет следующий шаг.

— Я хочу погулять по магазинам в Афинах, — сказала Милли Янису солнечным сентябрьским утром. — Подбросишь меня до плота?

Янис озадачился.

— Господин Сантос будет не рад, что ты поплыла на общественном плоту.

— Я на нем уже плавала, — отмахнулась Милли.

Она была уверена, что Алексу плевать, на чем и как она поплывет.

— Да, но это было до брака, — возразил Янис. — Подожди пару дней, и, может, господин Сантос…

— Я не могу ждать, — перебила Милли. — К тому же, — она заговорщически наклонилась к уху Яниса, — у меня сюрприз для Алекса.

Отчасти это было правдой. Вот только сюрпризом было явно не то, что предположил Янис, судя по его загоревшимся глазам. Милли знала, что Янис — как и Марина, как и Анна, — искренне желал им обоим любви.

Через десять минут она уже паковала сумку. Четкого плана действий у Милли не было. Она лишь знала, что ей нужно добраться до Афин и поговорить с Алексом. Дальнейшие действия она обдумает на плоту. Или вообще будет действовать по обстоятельствам. Главное — встретиться с Алексом один на один.

В такое время года Эгейское море штормит, и почти всю поездку Милли страдала морской болезнью. Поэтому по прибытии в Афины сил в ней уже не осталось. Еле передвигая ноги, Милли добралась до скромного отеля, где и сняла себе номер. Янис дал ей ключи от афинской квартиры Алекса, но Милли не хотела встретить там Алекса раньше времени. К этой встрече надо было подготовиться.

Она приняла душ и переоделась. В зеркале отражалась женщина, которая ни при каких обстоятельствах не приглянулась бы Алексу Сантосу. Но, с другой стороны, Милли и не собиралась его соблазнять. У нее это не получилось, даже когда она выглядела куда лучше.

Милли вышла на площадь Синтагма, где располагался офис Алекса. В сердце кольнуло, когда она увидела светящуюся надпись «Аптека». Хотя Милли и сказала Алексу, что она не беременна, на самом деле она даже не делала тест. А задержка месячных уже была налицо. Конечно, это можно было списать на стресс, но для успокоения души Милли направилась в аптеку.

— Господин Сантос очень занят, — сказала секретарша в приемной блестящего небоскреба. Это была другая девушка, не та, которой Милли представилась как невеста Алекса. — К тому же, — продолжила секретарша, — господин Сантос вообще не принимает посетителей.

— Меня он примет, — уверенно ответила Милли, хотя уверенности в этом не было никакой. — Я его жена.

Секретарша открыла рот от изумления и осмотрела Милли с ног до головы.

— Его… жена?

— Да, его жена, — повторила Милли. — Поэтому позвоните господину Сантосу и скажите, что я здесь.

Девушка сняла трубку, набрала номер и заговорила на греческом. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она отложила телефон и кивнула.

— Можете подняться.

Стоя в лифте с зеркальными панелями, Милли опасалась упасть в обморок. Ее сердце колотилось с немыслимой силой, а ноги подкашивались так, что приходилось держаться за стенку. Будучи на взводе и эмоциях, она так и не продумала план своих действий.

Двери лифта открылись, и возле них стоял он.

— Что ты здесь делаешь?

— Навещаю супруга, — отрезала Милли, выходя из дверей. — Или это не входит в условия контракта?

— К черту условия, — холодно ответил Алекс. — Контракт без пяти минут аннулирован.

— Но разве это не то же, что развод?

По лицу Алекса пробежала тень сомнения.

— Что?

Милли вошла в его кабинет, занимающий едва ли не половину двадцать второго этажа. Она задействовала все свое актерское мастерство, чтобы скрыть дрожь в теле.

— По контракту ты должен мне еще пять миллионов, если инициатором развода будешь ты.

Алекс закрыл за собой дверь.

— Вот для чего ты приехала? Чтобы требовать денег?

— Нет, — раздраженно ответила Милли. — Я приехала за ясным ответом. По‑твоему, каково это — когда твой муж исчезает в первую брачную ночь и три недели не выходит на связь? Как ты можешь быть таким жестоким?

— Жестоким? — Алекс отказывался верить в происходящее. — Я не пытался быть жестоким, Милли. Я пытался быть добрым.

Так же не веря своим ушам, Милли сдавленно хмыкнула.

— У тебя извращенное представление о доброте. Ты хотя бы можешь представить, насколько мне было плохо? Я чувствовала себя брошенной, отверженной.

Она скрестила руки на груди и гордо вздернула подбородок. Меньше всего ей хотелось выглядеть обиженной.

Алекс медленно покачал головой.

— Если кто и чувствовал себя брошенным… — Он не договорил. — Никто не отрицает, что наша брачная ночь обернулась кошмаром. И я тебя понимаю. Как я ни пытался, тебе было сложно… — Он протяжно выдохнул, к щекам подступил румянец. А шрам мгновенно стал багряно‑красным. — Тебе было сложно до меня дотронуться.

Милли непонимающе смотрела на него.

— Что?

— Прекрати, Милли. Это было слишком очевидно. — Алекс подошел к своему рабочему столу и опустился в кресло. Похоже, он снова пытался превратить их беседу в деловые переговоры. — Предлагать тебе выйти замуж за такого, как я, было глупой идеей.

Милли подошла к нему ближе. Все то, что говорил Алекс, никак не сочеталось с ее собственными мыслями. Он что, имеет в виду свои шрамы?

— О чем конкретно ты говоришь? — спросила Милли.

— То есть ты не понимаешь…

— Алекс, я прошу тебя, скажи, что ты имеешь в виду.

Губы Алекса сложились в ровную, тонкую линию. Милли бы не удивилась, если бы из его ноздрей вдруг вырвалось пламя.

— Я тебе омерзителен, Милли. Настолько, что тебя даже вырвало.

— Алекс, меня вырвало из‑за шампанского.

— Один бокал…

— На голодный желудок, плюс нервы, — перебила Милли. — Алекс, я боялась до смерти. Я была девственницей. — Ее голос дрогнул. — Ты ведь знал об этом, правда?

Кровь отступила от лица Алекса.

— Да.

— И тебе не пришло в голову, что поэтому я была напугана? А не из‑за твоих шрамов? — В Милли кипела злоба, удивляя своей силой ее саму. — Почему бы тебе не перестать хоть на минуту думать о себе, любимом, и подумать о том, каково было мне? Девственнице, оказавшейся в брачную ночь в постели с незнакомцем.

— Который тебе отвратителен.

— Перестань нести этот бред! — воскликнула Милли. — Если бы ты захотел, то заметил бы, как сильно я тебя хотела!

Алекс посмотрел на нее с недоверием. Какой ей смысл с ходу сочинять эту нелепицу?

— Твои действия говорили об обратном, Милли.

— Ты меня не слышишь, — отчеканила Милли. — Я была девственницей. Я волновалась. Я выпила шампанского на голодный желудок. А ты даже не удосужился меня поцеловать.

Ее слова звучали как удары молота, разбивающего иллюзии Алекса. И все же он отказывался верить.

— Ты не хотела, чтобы я тебя целовал.

— Боже мой, с чего ты это взял?

— Все твои слова и действия говорили об этом. Ты даже не хотела, чтобы я расстегнул тебе платье.

— Просто я нервничала, а ты был так холоден.

— А когда я все‑таки решил тебе помочь, ты дрожала.

— От желания, а не от отвращения! — Милли вздернула голову, щеки ее покраснели. — Когда ты до меня дотронулся, Алекс… я так хотела, чтобы ты продолжил. — Она подняла руки к потолку. — Что мне сделать, чтобы ты мне поверил? Сколько мне еще перед тобой унижаться?

— Унижаюсь здесь только я, — возразил Алекс.

— Я хотела тебя. — Голос Милли дрожал. — Это ты не горел желанием и не скрывал этого.

Алекс резко отвернулся в сторону. Не веря своим ушам, он тер ладонями лицо. Неужели он так чудовищно‑неправильно все понял? Неужели он перенес на Милли собственные страхи и слабости?

— Почему ты думаешь, что я тебя не хотел? — наконец спросил он, стоя к Милли спиной.

Долгие секунды Милли не отвечала. Когда же она ответила, голос ее прозвучал сдавленно.

— Потому что… потому что я серая мышь. И я знаю это.

— Серая мышь? — Алекс повернулся к ней лицом. — Кто сказал тебе такое?

— Мужчина, — тихо ответила Милли, глотая ртом воздух. — Его зовут Филипп. Я думала, что мы любим друг друга. Но это оказался мираж.

На мгновение ревность застлала Алексу глаза.

— Но что случилось?

— Оказалось, для него все по‑другому. — Милли грустно улыбнулась. Плечи ее опустились, взгляд скользнул в сторону. — Он жестокий и нечестный человек. После жизни с моей мамой я думала, что могу распознать эти качества. Но все же купилась на его ложь.

Пальцы Алекса сжались в кулаки. Он уже ненавидел этого человека.

— Но что между вами было?

— Практически ничего. — Губы Милли дрожали, несмотря на улыбку. — Я, как дурочка, ходила у него на поводу. Он говорил, что влюбился в меня, а потом я…

Когда она остановилась и с трудом сглотнула, Алекс понял, что Милли не может продолжать. И вдруг ему стало стыдно за свое поведение. Он совсем не подумал, что у Милли могут быть свои тяжелые воспоминания, свое мрачное прошлое. Как он мог быть таким эгоистом?

— Тебе необязательно мне рассказывать, Милли.

— Нет, я хочу рассказать. — Ее подбородок вздернулся вверх. — Чтоб ты хоть что‑то обо мне понял. — Алекс терпеливо ждал, когда Милли возьмет волю в кулак и продолжит. — Он был из круга моей матери, — начала она свой рассказ. — Один из ее парижских приятелей. Такой же банкрот‑аристократ и звезда дешевых сериалов.

— Но где ты с ним познакомилась?

— Он сам меня нашел, поскольку знал мою мать. Это должно было меня насторожить, но с его стороны все выглядело так искренне. Я просто захотела ему верить. Ведь раньше никто не проявлял ко мне такого интереса.

— Никто? — переспросил Алекс.

— Я серая мышь, Алекс, и я об этом знаю.

— Это не…

— В общем, — перебила Милли, качая головой. — Мы начали встречаться, и он признался мне в любви. Он… — ее голос дрогнул, — он хотел, чтобы мы провели вместе ночь. В одной гостинице. Все выглядело очень романтично, но я сомневалась. Мне казалось, мы слишком спешим.

— Он же… — Низкий, глубокий голос Алекса на мгновение замолк. — Он же тебя не обидел?

— Физически — нет, — ответила Милли. — Но тогда мы пошли с ним на день рождения. Мне было там жутко некомфортно. Это были его друзья, не мои. Я отлучилась на пару минут в туалет, а когда вышла… — Она прикусила нижнюю губу, как тогда, в их брачную ночь. Лицо Милли покрывала тень воспоминаний. — Они шутили и делали ставки, когда он лишит меня девственности. Я стояла чуть поодаль и не могла в это поверить. А он принялся рассказывать, как именно он будет это делать.

Милли замолчала, и Алекс сделал шаг к ней.

— Послушай, это низкий и бесчестный человек.

— А потом он увидел меня и… — Милли протяжно выдохнула и подняла вверх глаза. — Вместо того чтоб извиниться, он рассмеялся мне в лицо. Оказалось, у них был спор. Он должен был соблазнить самую некрасивую девушку. Тогда он и назвал меня серой мышью. — Милли опустила голову. — Да, я знаю, он низкий и бесчестный человек. Но он сказал правду. Я действительно серая мышь. — Она выставила вперед ладони. — Только не надо меня жалеть. Я принимаю себя такой, какая я есть.

— Ты уверена? — тихо спросил Алекс.

Похоже, Милли намного храбрее, чем он сам.

Ведь Алекс никак не мог принять себя таким, какой он есть.

— Да, — твердо сказала Милли. Она подняла голову и посмотрела на Алекса. Она моргала, чтобы не позволить политься слезам. — Да, Алекс, я уверена. Возможно, теперь тебе понятно мое поведение в нашу брачную ночь. У меня тоже есть мрачные воспоминания.

Алекс до боли стиснул зубы.

— Жаль, что я не знал это тогда.

— Ты не дал мне шанса тебе рассказать.

— Прости, — сказал Алекс не своим голосом. От него это слово звучало странно, но искренне. — Я многого не понимал. Я… — Он покачал головой. — Я думал только о себе.

Осознание не заставило себя долго ждать. Алекс убеждал себя, что делает хорошо Милли. На самом деле он в очередной раз защищал себя.

Милли распростерла руки.

— Вот они мы. Два человека, которые все неправильно поняли.

— Прости, — повторил Алекс.

Они долго смотрели друг на друга, накаляя воздух между ними.

— Что дальше? — тихо спросила Милли после нескольких минут тишины. — Ты все еще хочешь аннулировать наш брак?

— Я думал, что это тебе во благо.

— Теперь ты знаешь, что нет.

Алекс глубоко вздохнул. Следующий вопрос дался ему не легко.

— Ты уверена, что хочешь быть моей женой, Милли? Анна и так будет учиться в академии. Пять миллионов остаются у тебя.

— Я ценю твою заботу, — ответила Милли, даже не дослушав. — Но я не хочу быть снова отвергнутой. Я не ищу любви, но я думала… Я надеялась, что между нами может возникнуть привязанность. Поэтому позволь задать тебе тот же вопрос. Ты уверен, что хочешь взять меня в жены? Ты… Ты хочешь меня?

На последних словах ее голос дрогнул.

Алекс потерял способность говорить. Все эти дни Милли страдала точно так же, как и он. А ему такое даже в голову не пришло. Теперь она задавала ему вопрос, на который он боялся ответить даже самому себе. Но теперь выхода не было. Он должен ей это сказать. Даже если их пути все же разойдутся.

— Да, — сказал Алекс глубоким, низким голосом. — Хочу. Действительно хочу. Ты очень милая, Милли. Мне нравятся веснушки на твоих плечах.

Милли стыдливо опустила глаза.

— Только веснушки?

— Я мечтал о том, как буду их целовать, — признался Алекс. Он чувствовал, как желание наполняет его тело приятным теплом. — Я хочу целовать тебя всю.

Милли подняла глаза, и их взгляды встретились.

— Тогда целуй меня.

Глава 11

Возбуждение росло в Милли со скоростью цунами. Она смотрела Алексу в глаза и ждала его действий. Но она знала: если он ничего не сделает, она возьмет инициативу на себя. Иначе есть опасность сгореть на месте.

— Ты имеешь в виду… — начал Алекс, но не договорил.

Он выглядел удивленным, почти напуганным. И Милли подумала, как такой сильный и красивый мужчина может быть так неуверен в себе. Похоже, его шрамы глубже, чем кажутся.

— Да, я имею в виду это, — сказала Милли, сгорая от желания. — Сейчас. Пожалуйста.

Алекс сделал к ней шаг, затем второй. Милли затаила дыхание. Он стоял перед ней в нерешительности. Затем спросил:

— Ты уверена?

— Сколько раз тебе повторять, что да?

Он нежно коснулся пальцами ее губ. Это простое прикосновение едва не довело Милли до первого оргазма.

— Я не целовал женщину после того случая, — проговорил Алекс. — Я даже не трогал…

— Трогай меня, — перебила Милли.

Меньше всего ей хотелось думать о женщинах Алекса.

Он обнял ее за талию и наклонил голову. Их губы соприкоснулись. Милли жадно открывала уста, уже желая большего. Положив руки на его сильные плечи, она притянула его к себе. Когда они ударились друг о друга, Милли втянула в грудь воздух. Температура ее тела, казалось, поднялась до смертельно опасной.

Она знала, что Алекс чувствует то же самое. Потому что нежный поцелуй вдруг стал глубже. Он жадно поглощал ее и требовал большего. Изо всех сил прижимая ее к себе, он буквально всасывал Милли в себя. А она чувствовала силу и его желания тоже.

— Дай мне больше, — прошептала Милли в губы Алекса.

И он дал ей больше. Подняв ее под бедра, он усадил Милли на стол. Не глядя, он отшвырнул в сторону бумаги, и часть из них полетела на пол. Он раздвинул ей ноги и встал между ними, продолжая целовать ее голодно и жадно. Милли держала его за волосы и целовала его в ответ. Глубоко и влажно. Но избегая целовать шрамы. Это могло причинить ему боль, а Милли не хотела, чтобы хоть что‑то испортило этот момент.

— Трогай меня, Алекс, — почти взмолилась она. — Прошу тебя, трогай меня.

Он скользнул ладонью по ее бедру. Когда его пальцы коснулись ее обнаженной плоти, Милли застонала. Он поднимался выше, а Милли хотелось кричать. От наслаждения и от желания большего.

Когда он дотронулся до ее центра — с такой нежностью и умением, — Милли едва не взорвалась. Но и этого ей было недостаточно. Уже не контролируя себя, она нащупала его молнию.

Алекс разомкнул поцелуй.

— Милли…

— Ты не принимаешь посетителей, — напомнила Милли, не узнавая себя.

Еще ни разу в жизни она не была такой смелой.

Когда молния была расстегнута, Алекс обхватил ее за ягодицы и придвинул к себе. Милли обвила его шею, когда он начал медленно входить в нее. Было влажно, было странно. И было так приятно.

— Если больно, скажи, — прошептал Алекс, но Милли отрицательно качнула головой.

Затем она прильнула щекой к его плечу, и они задвигались в едином ритме. Милли хотела что‑то сказать, но потеряла способность даже думать. Все, что она могла делать, — это чувствовать удовольствие от того, что Алекс внутри ее. Интимность этого чувства окутывала, как теплое покрывало. Эта минута свяжет их друг с другом навеки. И ничто не сможет их разлучить. Никогда.

Ее оргазм был вдвойне приятней оттого, насколько крепко Алекс прижимал ее к себе. Это был оргазм сродни взрыву звезд.

— Я сделал тебе больно? — испуганно спросил Алекс, и Милли захотелось рассмеяться.

— Нет, — сказала она, обмякнув на его плечах. — Почему ты так подумал?

— Я потерял контроль.

— Я тоже. — Милли посмотрела на себя свер ху вниз. Ее платье было мокрым и липким от пота, юбка вульгарно задрана вверх. Способность мыслить потихоньку возвращалась. — Мы сделали что‑то плохое? — осторожно спросила она.

— Нет, просто я… — Алекс покачал головой и принялся застегивать брюки. — Просто все так неожиданно.

Он не выглядел особенно радостным, и Милли не знала почему. Ведь если они оба потеряли контроль над собой, значит, их влечет друг к другу. Это ли не прекрасно — тем более что ему нужен наследник? Милли вспомнила про лежащий в ее сумочке тест на беременность, но тут же отогнала от себя эту мысль. Она не могла забеременеть. Она не готова быть беременной. Не так быстро, не сейчас.

— Что именно неожиданно? — спросила Милли, слезая со стола и поправляя юбку.

Ей казалось, что губы ее набухли от поцелуев Алекса. Ее тело приятно болело, как после любовной пытки. И все же Милли была начеку. Слишком уж напряженным выглядел Алекс. Как бы сильно они ни наслаждались друг другом еще две минуты назад, сейчас все было по‑другому.

— Неожиданно, что у нас, — начал Алекс и повернулся к Милли спиной, — такое физическое влечение.

— Надеюсь, в твоем графике есть место для него, — пошутила Милли, натянуто улыбнувшись. — Так будет проще зачать наследника.

— С этим сложно спорить.

Милли поняла, что Алекс уходит от ответа, и решила поставить вопрос ребром. Ничего сейчас не волновало ее так, как их ближайшее будущее.

— Так ты намерен аннулировать наш брак или нет? — спросила Милли.

Пока Алекс размышлял над ответом, Милли было впору вызывать скорую.

— Нет, — ответил он наконец. — Я не намерен его аннулировать.

Алекс не знал, что чувствовать. Что только что произошло? Было ли ему хорошо? Было ли хорошо Милли?

От этих вопросов у него взрывалась голова. Он знал, что ему было хорошо, и это ставило большой и жирный крест на всех его ожиданиях. Секс с Милли был лучшим в его жизни, потому что это был не просто секс. И в этом заключалась проблема. Алекс знал, что ступил на тонкий лед и идти дальше было опасно.

— Алекс? — раздался сзади неуверенный голос Милли. — Может, объяснишь, чем ты так недоволен?

— Я всем доволен, — ответил, а точнее, солгал Алекс. — Просто не ожидал, что будет так.

Опять он чего‑то не ожидал.

— Что ж, — развела руками Милли, — можешь считать это бонусом.

«Бонусом». Алекс смотрел на Милли так, будто видел ее впервые. Ее волосы покрывали ее плечи, с лица еще не спал румянец. Он смотрел на Милли и снова ее хотел.

Конечно, Алекс не признается ей в том, что больше двух лет никого не желал столь сильно. Он вообще никогда так сильно не хотел женщину. Он уже забыл о подобном желании, а теперь оно переполняло его. Это было прекрасно, но вызывало тревогу. Расплатой за любое сильное чувство всегда была слабость.

— Алекс?

Он смотрел Милли в лицо. Он действовал нелогично. Нерационально. Он вел себя, исходя из эмоций. Но ведь он прекрасно знал, куда это приведет. Милли — его жена, и эта мысль как будто грела его. Но такого быть не должно. Их отношения действительно должны быть лишь бонусом к деловому браку. Приятным, но все же лишь бонусом.

— Прости, — сказал Алекс и неожиданно для Милли улыбнулся. — Мне просто приятно на тебя смотреть.

Лицо Милли просияло, губы сложились в улыбку.

— Ты серьезно?

— Да, абсолютно. Я смотрел на тебя и совершенно отвлекся от реальности.

Милли глядела на Алекса и ждала продолжения. Он сделал шаг в ее сторону, и Милли охотно вошла в его объятия. Это было так странно для них обоих. Алекс никак не мог привыкнуть к этим чувствам.

Чувства. Куда они его приведут?

Он прекрасно знал ответ, но был не в силах что‑либо поделать. Мгновение спустя он снова целовал ее в губы. И Милли отвечала на его поцелуй. Она вновь растворялась в его объятиях. Обвивая его шею, призывая снова потерять контроль.

Но Алекс уже знал, что здесь не время и не место. Да, их головокружительный секс случился только что на этом самом столе, но повторить его нельзя. Нужно собраться с мыслями, вернуть самообладание. И понять, наконец, как быть дальше с этой непредвиденной ситуацией.

С этим бонусом.

— Ты можешь пойти ко мне в квартиру, — предложил Алекс. — Закажи обед, чувствуй себя как дома. Я приеду, когда закончу с делами. — Он достал из кармана сотовый телефон. — Швейцар даст тебе ключ. Я вызову лимузин.

— Ключ у меня уже есть. Мне дал его Янис, когда я сказала, что еду в Афины.

— Вот как?

— Я соврала ему, что готовлю тебе сюрприз. Хотя на самом деле все так и получилось. — Милли не смогла сдержать смешок. — Сюрприз для нас обоих.

Она выглядела настолько счастливой, что Алекс не мог в это поверить. Неужели в этом есть его заслуга? Но был в этом один немаловажный минус. Что будет, когда он разочарует Милли? Как она отреагирует, когда узнает правду?

— Тогда еще проще, — сказал с улыбкой Алекс. — Мне не надо звонить дворецкому.

Он стоял, засунув руки в карманы брюк. Милли поняла, что он ждал, когда она уйдет. Но она не знала, что в душе Алекс жаждет оказаться в ней еще и еще раз.

— Как скоро я тебя увижу? — осторожно спросила Милли.

Она не рассчитывала на ответ, который ее обрадует.

— Скоро, Милли.

— Хорошо.

Она вышла, и тихий щелчок замка показался Алексу громом. Единственное, что осталось от Милли, — едва ощутимый аромат ее духов. И бумаги, сброшенные на пол в минуту их животной страсти.

Что же с ним случилось? Что случилось с ними обоими? Алекс медленно подошел к столу и опустился в кресло. Произошедшее только что до сих пор казалось ему чем‑то нереальным. Еще час назад планировал расторгнуть их брак. Он уже вызвал адвоката, чтобы составить документы. А теперь…

Что теперь? Теперь его брак с Милли получил совсем уж неожиданное развитие. Все вдруг стало по‑другому. Пугающе по‑другому.

Мысленно выругавшись, Алекс потянулся к бумагам. Дела никто не отменял, и покупка офиса на Сицилии была делом срочным. Но Алекс не мог сосредоточиться на работе. Его мысли то и дело возвращались к мгновениям, проведенным с Милли. Когда, глядя ему в глаза, она призналась, что хочет его. Когда она закинула назад голову и взмолилась, чтобы он трогал ее.

«Трогай меня, Алекс. Трогай меня еще».

Не в силах больше совладать с собой, он поднялся с кресла. Больше всего на свете ему хотелось сейчас поехать в квартиру и провести остаток дня — и всю ночь — в постели с Милли.

Но нет. Это было бы слишком опрометчиво. Ему нужно держать свое либидо за семью замками. Да, как это ни удивительно, Милли приняла шрамы на его лице. Но она еще не догадывалась о шрамах на его душе. Она и представить себе не могла, на что он способен. А способен Алекс на многое. Например, оставить в беде любимых людей. Когда Милли узнает об этой его темной стороне, она уже не попросит его себя трогать. Это было ясно как белый день. Как было ясно и то, что ему от этого будет нестерпимо больно. После того, что произошло между ними, иначе и быть не может.

Нужно придумать способ, как держать Милли на расстоянии.

И при этом пользоваться «бонусом». Алекс знал, что последнее не представляло проблемы. Он — мужчина. Мужчина, который когда‑то вел активную половую жизнь. Который без лишних сложностей разделял любовь и секс. «А теперь это проблема», — мрачно произнес Алекс самому себе.

И эту проблему нужно решать.

Глава 12

Милли вбежала в афинскую квартиру Алекса без сил и дыхания. Роскошные апартаменты располагались в самом дорогом районе греческой столицы и занимали весь последний этаж дома. Тело Милли все еще гудело от их занятия любовью, зрение было затуманено.

Столько всего случилось. Так изменилась жизнь.

По крайней мере, ей хотелось в это верить.

Милли поставила сумку у двери и огляделась по сторонам. Пентхаус, казалось, не имел конца и края. Стеклянный потолок, витражное остекление окон с видом на Акрополь. Белые и бежевые кожаные диваны стояли тут и там на блестящем черном мраморном полу. Стены украшали внушительных размеров картины. Одна из них, висевшая над камином, особенно привлекла внимание Милли.

Милли подошла ближе и поняла, что это не какая‑то абстракция современного искусства. Картина издалека привлекала внимание, потому что была нарисована ребенком. Она изображала человечков с наклоненными головами и широкими улыбками на лицах. У Милли сжалось сердце. Почему Алекс повесил у себя подобный рисунок? Да еще посередине, прямо над камином? Что он для него значит?

Милли несколько минут вглядывалась в нарисованных человечков — двух взрослых и одного ребенка. Кто их нарисовал? Несет ли этот рисунок какое‑то значение? Или это просто задумка модного дизайнера интерьеров?

Милли отошла от камина и принялась не спеша изучать апартаменты. Жилая площадь выходила в огромную кухню, блестящую хромом и гранитом. Вдоль коридора уходили две просторные спальни — одна в цвет морской волны, вторая кремовая. В каждой — своя роскошная ванна. Винтовые лестницы в конце коридора вели в частный спортзал и в кабинет, а также на бескрайнюю террасу с внешним бассейном.

Все в этой квартире можно было бы сравнить с домом на Наксосе. Если бы не рисунок над камином. Если бы не этот рисунок, можно было бы подумать, что в доме и здесь, в роскошном пентхаусе, нет постоянного хозяина. Тут не было ни фотографий, ни сувениров, ничего такого, что могло бы указать на личность владельца. Как будто Алекс специально старался стереть свое прошлое от посетителей. Или от самого себя.

Снова спустившись вниз, Милли задумалась. Что будет, когда Алекс вернется? Она вспомнила его отчужденность при их расставании, и в сердце ее кольнуло. Какой бы страстной ни была их любовная связь, в отношении Милли Алекс сохранял холодную отчужденность. Похоже, он всегда был закрыт от внешнего мира. А шрамы еще более отдалили его от людей.

Милли понимала, что таким же он будет и с ней. И ей просто придется это принять. Проблема лишь в том, что после случившегося между ними сегодня для Милли все изменилось. Она знала, что секс с Алексом должен быть просто сексом и ничем больше. Но это был не просто секс. Она ощутила, что Алекс — ее мужчина. Он нужен и важен ей. А значит, теперь ей придется постоянно напоминать себе, что это чувство не взаимно. Алекс не испытывает к ней тех же чувств. И в каком‑то смысле это даже хорошо. Ведь Алекс Сантос — не тот человек, которому можно отдать свое сердце. А безудержная химия между ними — явление проходящее. Искра, угасающая со временем. Ему все это не нужно, а Милли не хочет страдать. Снова. Оставить все на уровне лишь физической близости — лучший вариант для них обоих.

До предполагаемого прихода Алекса оставалось два часа, когда Милли зашла в ванную. Она набрала до краев глубокую мраморную ванну, щедро разбавив ее пузыристой пеной. Потянувшись к сумке за нижним бельем, она нащупала в ней картонную коробочку. Сердце Милли замерло.

Тест на беременность.

С минуту она сомневалась. Сейчас — наилучший момент, чтобы все узнать. А точнее, убедиться в том, что она не беременна. Но по какой‑то необъяснимой причине Милли убрала коробочку обратно в сумку. Она была уверена, что ее задержка — не более чем последствие стресса. И нет никакого смысла делать тест прямо сейчас. Можно подождать чуть подольше, и тогда уже…

Но, погрузившись в обволакивающе‑теплую ароматную ванну, Милли кое‑что поняла. Осознание было сродни грому средь ясного неба. Она боялась узнать, что не беременна. Вот настоящая причина, почему ей не хотелось делать тест. И Милли не набралась смелости. Она все же решила отложить. На пару дней или, лучше, недель.

Чем ближе подходил вечер, тем сильнее трепетало у Милли в животе. Она ждала прихода Алекса и в то же время боялась. Поскольку в доме не было еды, она заказала доставку из магазина. Затем потратила час на макияж и тут же его смыла. Это было нелепо. Впечатлять собой Алекса было уже поздно. И все же Милли хотелось показать ему, что для нее в их отношениях все сильно изменилось.

Когда дверь в квартиру наконец открылась, она так занервничала, что едва не лишилась чувств. Говорить она точно не могла. Лишь стоять и смотреть на Алекса сквозь темноту коридора.

Какое‑то время он стоял у двери, слегка освещенный лунным светом из окна. Его голубые глаза поблескивали даже в полутьме, отправляя Милли посыл желания и возбуждения. Все, что она могла делать, — это стоять и ждать. И хотеть его.

Портфель Алекса гулко упал из рук на пол. Плавным движением он закрыл за собой дверь.

— Я ждала тебя, — сказала Милли так тихо, словно это было ее последнее дыхание.

Ей так хотелось знать, что чувствует сейчас Алекс. Испытывает ли он ту же нужду, что пронизывает тело, как электрический разряд?

Милли не успела додумать эту мысль, ведь Алекс уже медленно шел к ней. На ходу он скинул пиджак и теперь развязывал галстук. Сердце Милли замерло в груди, дыхание сперло. Швырнув галстук в сторону, Алекс крепко ее обнял. Когда их рты соприкоснулись, тело Милли обмякло, как будто после долгого напряжения была решена какая‑то сложная проблема. Она целовала его в ответ страстно и голодно, стягивая пальцами его рубашку, желая прикоснуться к его голой коже.

Снимая с себя одежду и не размыкая губ, они шли в сторону спальни. Здесь они упали на постель, и их обнаженные тела сплелись воедино. Милли вздыхала и извивалась, когда Алекс целовал ее сверху. Когда он целовал и облизывал ее кожу. Когда он трогал ее в самых жарких местах.

В объятиях Алекса Милли оживала. Оказывается, она раньше не знала, что умеет быть такой живой. Ощутив его в себе, она стала кричать — не только от наслаждения, но и от счастья. Впервые в жизни ей хотелось кричать оттого, что она счастлива. Это вновь происходило между ними. Они снова занимались чем‑то большим, чем секс.

Вдвоем они лежали на помятых простынях. Сердца у обоих все еще бились в ускоренном ритме. И никто из них так и не сказал ни слова. Лишь когда позвонили в домофон, и Алекс заметно напрягся, Милли сказала:

— Я заказала еду.

И Алекс расслабленно улыбнулся.

— Я приму, — сказала Милли, переворачиваясь с кровати.

Она встала, накинула халат и поспешила к двери. Подписывая курьеру бумаги, она ощущала себя такой цельной и сытой. Обессиленной и до боли живой. Милли вдруг поняла, что чувствует в себе точки, о существовании которых даже не подозревала. Сейчас она была счастливее, чем когда‑либо в жизни.

Вот в чем был ее личный бонус. Бонус за детство, за юность, за прошлое. Подарок судьбы в неожиданно обретенном счастье. С этой мыслью, улыбкой на губах и тремя контейнерами еды Милли вернулась в спальню.

— Почему ты похожа на кошку, нашедшую сметану? — спросил Алекс, потягиваясь в кровати.

Он спросил это так, словно дразнил ее. Такого раньше не было. И это так прекрасно.

— Я и есть та кошка, — ответила Милли, улыбнувшись во все зубы.

И Алекс засмеялся. Это тоже было впервые и тоже так удивительно здорово. Милли казалось, будто она вошла в его ледяной замок и включила обогреватель. Алекс словно таял перед ней, и от осознания этого Милли дрожала. Она скинула халат и легла с ним рядом. Вместе они ели китайские блюда и разговаривали.

Алекс с ней разговаривал!

Милли была вне себя от радости и боялась спугнуть свое счастье.

— Ты решил свои дела на работе? — спросила она, как будто удивив своим вопросом Алекса.

— Тебе правда интересно?

— Конечно.

Алекс пожал плечами.

— Я работаю над строительством жилого комплекса в Пирее. Это греческий город, сильно пострадавший от экономического кризиса. Дома там пугают обветшалостью и запущенностью. И мы решили застроить небольшой район новым жильем по доступной цене.

— Похоже на очень доброе дело, — сказала Милли. Ей почему‑то казалось, что ее муж занимается только дорогостоящими отелями и курортами. — А на этом получится заработать? — спросила она из любопытства.

— Да, если все сделать правильно, — честно ответил Алекс. — Дома будут построены из экологических материалов. Причем местных, никакого импорта. А значит, и никаких дополнительных затрат. Все строители — горожане, ни одного привлеченного извне. Этот проект призван возродить местное сообщество, а не просто создать жилой комплекс.

— Алекс, это так здорово.

Он отрицательно покачал головой.

— Не думай, что я рыцарь из сказки, Милли. Твой предыдущий вопрос был правильным. Я бы не стал этого делать, если бы проект был убыточным.

Милли заметила, как изменилось его лицо. Она не знала, что стоит за этим странным поведением Алекса. Если он говорит о себе что‑то хорошее, за этим обязательно следует то, что перечеркнет эти слова.

— Я не думаю, что ты рыцарь, — сказала Милли с осторожной деликатностью. — Но зачем отрицать, что ты делаешь что‑то хорошее?

— Я ничего не отрицаю. Я лишь предупреждаю.

Теперь Милли чувствовала обиду. Опустив взгляд на тарелку с недоеденной лапшой, она спросила:

— О чем, Алекс? О чем ты меня предупреждаешь?

Он коснулся пальцами ее подбородка и повернул лицо Милли к себе. Теперь они смотрели друг другу прямо в глаза.

Милли видела, что Алекс улыбается. Но не могла понять, чья это была улыбка — доброго героя, которым Алекс стесняется быть? Или злодея, чья задача — разрушить все хорошее, сделанное им же.

— У нас с тобой все хорошо, — негромко сказал Алекс. — Но, как ты сама сказала, это лишь наш бонус. Приятный, удивительный, но все же только бонус. И большего быть не может.

— Я знаю это и так, — уязвленно ответила Милли.

Ей было обидно, что он вновь напоминает ей об этом. Значит, в эту минуту в нем говорил злодей. Поняв, что Милли сейчас хорошо, он чувствовал своим долгом это испортить.

— Я просто не хочу тебя разочаровывать, — добавил Алекс.

— Ты не разочаруешь меня. — Милли отодвинулась в сторону, так что его рука уже не касалась ее лица. — Можешь мне верить. Я согласилась на все это в здравом уме и твердой памяти. И разочаровывать меня я тебе не позволю.

Уж что‑что, а настроение испортить он умел. С прищуром глядя на Милли, Алекс сам теперь сомневался, нужно ли было это говорить. Возможно, что и нет. Он видел, как блестят ее глаза, и знал почему. Их невероятная физическая близость посеяла в Милли надежду. Это было естественно и ожидаемо. Но он не должен был это допустить.

Алекс знал: правильным решением сейчас было бы отправить Милли обратно на Наксос, а самому вернуться к работе. Но, несмотря на сказанные им самим слова, Алекс не хотел расставаться со своей молодой женой. Они женаты. Они наслаждаются телами друг друга. Все так, казалось бы, просто, но…

— Может, останешься на пару дней в Афинах? — спросил Алекс. — Походишь по магазинам, если хочешь.

Милли наморщила нос.

— Я уже по ним походила. Но я бы посмотрела достопримечательности. Я ни разу не была в Акрополе, не видела ни одного музея.

— Обязательно сходи, — настоятельно сказал Алекс. — Гуляй днем по городу, а ночью я придумаю тебе другое развлечение.

Милли улыбнулась и потупила взгляд. Алекс отдавал себе отчет в том, что она обижена. Она поняла его в точности так, как он и планировал. Сначала дать надежду, а затем предупредить.

Следующие несколько дней принесли Алексу только радость. Даже не радость, а истинное счастье. Он вспомнил, как они с Милли обсуждали условия их брака, и сбился со счета, сколько раз он сам же их нарушил. Именно это давало ему ощущение счастья — куда большего, на которое он мог бы рассчитывать. С Милли или без. Но на душе от этого становилось лишь тревожней. Алекс помнил, насколько зыбким может быть счастье. Одна мелкая песчинка может поднять бурю и разрушить все.

Но сейчас он не хотел об этом думать. Алекс решил наслаждаться своей радостью — тем более что она могла быть недолгой. Через пару дней Милли вернется на Наксос. Ее пребывание здесь краткосрочно и не будет иметь последствий. А значит, в эти дни нужно брать друг от друга все.

Так они и делали. В постели и вне ее. Это и удивляло Алекса больше всего — что вне постели ему тоже было приятно в компании Милли. Их секс был фантастический, неземной, взрывной, но это было ясно и так. Но также ему нравилось общаться с Милли за ужином, смотреть с ней вместе телевизор. Алексу было особенно приятно приезжать в теплую и светлую квартиру. В настоящий дом. Со временем Милли наполнила кухню едой и стала готовить сама. Алекс напомнил ей пару раз, что они могут заказывать блюда на дом, но Милли сослалась на то, что любит готовить, и настояла на своем.

Алекс решил не спорить. Ему нравилось, как она готовит. Нравились наполняющие комнаты запахи. Милли готовила простые, но вкусные блюда, которые они ели вместе.

Как настоящая семья.

Но это напоминало Алексу об истинной — и единственной — цели их брака.

— Как тебе кажется, — спросил он как‑то у Милли, — сейчас ты можешь быть беременна?

Он задал свой вопрос так, будто спрашивал о погоде. Внезапно, сразу после секса. Когда они оба лежали без сил на влажных смятых простынях.

— Беременна? — переспросила Милли.

Она заметно напряглась, и от глаз Алекса не укрылся испуг в ее взгляде. Но уже через секунду Милли как будто взяла себя в руки и посмотрела на него скорее сосредоточенно, чем удивленно.

— Тебе не кажется, что еще слишком рано?

— Но ты молода и здорова, — ответил Алекс. — Доктор сказал, по медицинской части проблем быть не должно.

— Да, но мы женаты всего месяц. — Милли ухмыльнулась. — И почти все время жили порознь. И вообще, к чему такая спешка?

— Спешка? — Алекс посмотрел на Милли взглядом, от которого у нее скрутило живот. — Дело совсем не в спешке. Дело в природе вещей, Милли. Мы делаем все возможное, так что твой ответ немного странен.

Милли молчала, и Алекс попытался угадать ее мысли. Сделать это было сложно, тем более что теперь Милли отвела взгляд в сторону.

— Я поняла, — сказала она вместо ответа.

— Мне просто интересно, — продолжил Алекс. — Не более того. Ты же мне скажешь, когда подтвердится беременность?

— Само собой.

И Алекс решил просто в это поверить. В конце концов, даже если Милли скроет от него беременность, скрывать ее слишком долго не получится.

Тем временем «несколько дней в Афинах» перетекли в недели. И никто из них не говорил о возвращении на Наксос. Но однажды Алекс вернулся из офиса в уже привычный уют своей местной квартиры, когда Милли буквально напрыгнула на него в дверях.

— Анна звонила! — воскликнула она.

— Неужели? — Алекс отставил портфель, снял пиджак, стал развязывать галстук. — Как ее учеба?

— С учебой все хорошо.

Ответ Милли прозвучал нерешительно. Значит, есть что‑то еще.

— И?

— Ее пригласили сыграть на благотворительном вечере, — рассказала Милли. — На следу ющей неделе. Официальный прием, деловые кос тюмы. Для Анны это огромная честь, и она надеется, что мы там будем.

— В Риме?

— Да.

Алекс несколько секунд смотрел Милли в глаза. Он чувствовал ее волнение и знал его причину.

— Нет проблем, — сказал он. — Ты здесь не в заложниках. Поезжай, когда хочешь. Костюм можешь взять в «Отель де Русси». Там же тебе забронируют номер. Я лишь сделаю пару звонков.

— Я не хочу ехать одна.

Голос Милли прозвучал мягко, нежно, если не сказать «умоляюще». Она смотрела на Алекса большими грустными глазами.

Алекс замер.

— Прости, что?

— Ты со мной не поедешь? Анна просит, чтобы мы приехали вдвоем.

— На благотворительный вечер? — переспросил Алекс. — Где будут сотни людей?

Милли вздернула подбородок. Алекс уже знал, когда она так делает. Когда готовится к бою.

— Да.

— Милли. — Алекс протяжно выдохнул. Он искренне не понимал, зачем она ставит его в это положение. — Неужели я должен объяснять?

— Я знаю, ты не любишь появляться на людях, Алекс, — тихо, но настойчиво проговорила Милли. — Я знаю, что это из‑за шрамов. И я тебя понимаю.

— Понимаешь? — переспросил Алекс. — Ты правда понимаешь?

— Сколько прошло времени? — Милли почти перешла на шепот. — С пожара.

Пальцы Алекса сами сжались в кулак. И разжать их ему было нелегко.

— Один год и одиннадцать месяцев.

— Ровно столько ты не выходишь в люди?

Алексу показалось, что Милли говорит с ним как с жалким отшельником. И это разозлило его еще сильнее.

— Я хожу на работу, — сказал он, почти не скрывая раздражения. — Я летаю, куда мне надо. Я веду полноценный образ жизни. Не надо меня жалеть, Милли. Поверь, это последнее, что мне нужно.

— А как насчет того, что нужно мне? — ответила Милли. — Что, если мне нужен муж, который будет сопровождать меня? Который будет ходить со мной рядом, держа меня за руку? Алекс, нельзя жить все время вот так…

— Я вправе жить так, как считаю нужным.

— А если… а когда у нас будет ребенок? — воскликнула Милли, и слезы подступили к ее горлу. — Тогда ты тоже будешь прятаться? Ты не будешь ходить к нему в школу? Не посетишь ни одного концерта с его участием?

— Я не прячусь, Милли.

— Именно это ты и делаешь, Алекс.

Он смотрел на нее с нарастающим гневом. Пришлось сделать несколько вдохов, чтобы хоть как‑то совладать с собой.

— Ты не понимаешь.

— Так помоги мне понять, — не унималась Милли. — Скажи, что происходит на самом деле. Что действительно стоит за твоим нежеланием появляться на людях?

Но Алекс никогда ей не скажет. Ни про пожар, ни про то, что он стал его причиной. Он не откроет Милли, какой он на самом деле. Ведь на самом деле он такой, каким всегда боялся стать. Это положит конец всему. Но возможно, так будет к лучшему. Все равно то, что случилось за последние недели, — не более чем мираж. Осознание этого давалось болезненно, но было неизбежным.

— Дело лишь в том, как отреагируют люди? — тихо спросила Милли. — Или есть что‑то еще?

Алекс долго смотрел на нее, стиснув зубы.

— Я не люблю, когда мне напоминают, — процедил он так, будто речь причиняла ему боль.

— О чем, Алекс? О пожаре?

— Да. И… — Он замолчал, не желая продолжать. Но ему было ясно, что сейчас Милли не даст ему свернуть с этой темы. — Я ненавижу, когда меня жалеют. Жалость людей хуже, чем их отвращение.

— Ты давал хоть кому‑нибудь шанс? — спросила Милли так же тихо. — Возможно, кто‑то бы…

— Не будь такой наивной, Милли, — перебил Алекс.

— Я не говорю, что все тебя поймут и примут таким, какой ты есть. Я знаю, что в мире так не бывает. Но ведь ты не ожидал, что лично я тебя приму. Так почему бы не дать шанс и другим людям? Неужели ты не хочешь вырваться из тюрьмы, которую сам себе создал?

— Все не так просто.

— Все очень просто, Алекс. Но просто не значит легко. И это я знаю по личному опыту. — Милли смотрела на Алекса не моргая. Все, что она думала, отражалось в ее глазах. А говорила она то, что было в ее сердце. — Понимаю, я прошу слишком многого. И я пойму, если ты мне откажешь. Но ради меня, ради Анны, ради семьи, которую мы могли бы создать… Всего один день вместе… Всего один раз. Если все будет ужасно, клянусь, я больше никогда тебя не попрошу. — Милли грустно улыбнулась и опустила глаза. — Ну хотя бы ненадолго.

Алекс улыбнулся ей в ответ такой же невеселой улыбкой.

— По крайней мере, ты сейчас честна.

— Я всегда стараюсь быть честной, Алекс. Но сможешь ли ты сделать это для меня? Поедешь ли ты со мной в Рим? На благотворительный вечер. Я так хочу быть там с тобой. И Анна хочет того же. Ты говорил, она похожа на твою сестру…

Милли опомнилась, когда уже сказала это. А Алекс знал, что имеет право не скрывать своего раздражения. Как можно втягивать Дафну в такой разговор? С другой стороны, Милли не знала, о чем говорила. Она понятия не имела, сколь мрачные воспоминания пробудила в нем. Из‑за нее призраки прошлого снова проснулись. Алекс знал — они не могли дремать долго, но Милли…

— Пожалуйста, — прошептала Милли.

Тело и разум Алекса сопротивлялись. Он знал, что это будет тяжело и даже унизительно. Но он сделал то, чего не ожидал сам от себя.

Он согласился.

Глава 13

В темнеющем небе Рима уже мерцали звезды, а на улицах только зажгли фонари. Алекс и Милли прилетели в Вечный город утром, но теперь до званого ужина оставалось меньше часа.

После обеда в шикарном гостиничном люксе Алекс настоял, чтобы Милли расслабилась в спа‑салоне. В это же время был вызван стилист, который принес десяток вечерних платьев. Милли действительно было из чего выбирать. А выбрала она бордовое платье в пол с бургундскими кружевами и туфли в том же цвете на высоких каблуках. Ее волосы были убраны в свободный шиньон. Лишь два локона ниспадали по щекам, обрамляя ей лицо.

Глядя на свое отражение, Милли не узнавала себя, а от волнения даже сводило живот. Скоро она выйдет в свет… с мужем.

Милли была благодарна Алексу за его согласие сделать это для нее. После того разговора они ни словом не обмолвились о предстоящем вечере, поэтому теперь, за несколько минут до выхода, Милли ужасно нервничала. Что, если все пойдет из рук вон плохо? Что, если люди будут глазеть на них и шептаться? Не спровоцирует ли это то, что Алекс еще сильнее закроется от мира?

Ей хотелось верить, что все будет хорошо. Она отчаянно надеялась, что этот вечер даст новый виток их совместной жизни.

«Совместной жизни».

От этих слов волнение Милли сменилось паникой. Они женаты уже два месяца, а тест на беременность все еще зарыт на дне ее сумки. Она словно специально запрятала его подальше, чтобы тот не попадался ей на глаза. Но было и кое‑что другое. С каждым днем Милли все сильнее понимала, что никакой тест ей не нужен. Тело говорило само за себя.

Ее груди набухли, а месячные так и не пришли. Последние сомнения отпали, когда два утра подряд ее тошнило. Милли вышла замуж неопытной девственницей, но эти знаки распознала бы и школьница.

Милли была в положении.

«Но ты не сделала тест и не можешь быть уверена», — вторил внутренний голос. И будто идя у него на поводу, Милли ничего не говорила Алексу. Она не находила в себе сил, чтобы признаться в беременности. Не была готова к очередным переменам, которые обязательно наступят.

Неминуемость этих перемен сеяла в душе Милли холод. Она боялась, что, узнав о беременности, Алекс сошлет ее на Наксос и поставит точку в их отношениях. Он недвусмысленно говорил об этом, когда они обсуждали условия брака. Один ребенок — вот все, что ему нужно. Более того, он обещал, что «больше ее не побеспокоит».

Милли понимала, что с того времени многое изменилось. Для нее. А что для Алекса? Несмотря на их страсть в постели, Алекс оставался для нее незнакомцем. И Милли уже ненавидела его эмоциональную отстраненность. Ненавидела, потому что всем сердцем любила этого незнакомца.

И в этом была ошибка. Она давала себе слово держать сердце на замке, но не сдержала обещание. Даже имея свой отрицательный опыт, она снова села в ту же лужу под названием любовь. Только теперь Милли поняла, что обманывала саму себя. Она не бежала от любви, а отчаянно искала ее. Не только сейчас, но и раньше. Иначе как она могла верить в столь очевидную ложь Филиппа?

Все это так просто и логично. Она столько лет была помехой для тех, от кого ждала чувств и заботы. Поэтому теперь наивно верила в любовь, о которой написано в сказках. Она верила в вечную, настоящую, всепоглощающую любовь между мужчиной и женщиной. Пусть она не знала такой любви сама, пусть она не встречала ее у кого‑то, но она верила в ее существование. И сейчас — как никогда раньше.

Поэтому Милли не могла признаться Алексу в своем положении. Она не могла рисковать отношениями, о которых так долго мечтала. Закрывшись, Алекс оттолкнет ее от себя. Не потому, что она ему противна, нет. Просто чтобы защитить себя. Нам всем куда проще проиграть своим страхам, чем всю жизнь бороться с ними.

Еще одну неделю. Максимум две. Пусть их отношения продлятся чуть подольше. Может быть, чувства Алекса к ней распустятся, как весенний цветок. И он вдруг поймет, как она ему нужна.

«Ты действительно веришь, что он тебя полюбит?»

Милли отошла от окна с видом на крыши римских домов. В позолоченном зеркале вновь появилось ее отражение. Даже с прической и в макияже, даже в шикарном вечернем платье она была все той же серой мышью. Она будет ей всегда. Если даже самые близкие люди — родители — не смогли полюбить ее в детстве, что уж говорить о красивом, богатом и таком закрытом Алексе?

А еще добром. Да, Алекс был добрым. Он как будто стеснялся этого, но его доброта проявлялась в поступках, в удивительной чувственности, даже в ласке при их близости. Алекс — добрый, хороший, он замечательный! Но как такой мужчина может ее полюбить?

— Милли.

Он произнес ее имя так ласково, что по Милли пробежала волна дрожи. Она может бесконечно слышать свое имя из уст Алекса. Вот только возможно ли это? Милли уже в это не верила. Она не верила, что он может хотеть ее даже физически, не говоря уже о чувстве более глубоком и важном. Их связь с Алексом была слишком зыбкой, чтобы ей рисковать.

— У меня для тебя кое‑что есть, — проговорил Алекс.

Милли повернулась вполоборота и затаила дыхание. В черном смокинге Алекс был неотразим. Впрочем, как всегда. Но сейчас его черные волосы были зачесаны назад, голубые глаза горели электрическим светом, лицо казалось особенно темным от загара. Его шрамы для Милли ничего не значат. Он — самый красивый мужчина, которого она видела в жизни. Когда Алекс рядом, ее сердце бьется в два, в три раза быстрее.

— Повернись совсем, — попросил Алекс, и Милли послушалась.

Она ахнула, когда Алекс застегнул на ее шее ожерелье с бриллиантами и сапфирами. Тяжелые камни приятно холодили кожу.

— Еще сережки, — добавил Алекс.

— Алекс, все это… невероятно красиво. — В зеркале ожерелье буквально горело огнем драгоценных камней. Никогда в жизни Милли не видела столь красивого украшения. Она поймала на себе взгляд Алекса и смущенно улыбнулась. — Я не знаю, что сказать.

— Они принадлежали моей маме, — сказал Алекс, застегивая серьги в ее ушах. От легкого прикосновения его пальцев по телу Милли бежали мурашки. — Мой отчим подарил их ей на десятую годовщину свадьбы.

Значит, это семейная ценность. Со своей историей. Передаваемая по наследству. Милли решила подумать об этом чуть позже.

— Но я ничего не знаю о твоей маме, — сказала Милли, трогая на себе бриллианты и восхищаясь их блеском. — Она… Я имею в виду, она сейчас…

— Мама скончалась от рака десять лет назад, — ответил Алекс более чем спокойно. Но его глаза вдруг заметно погрустнели. Милли захотелось прижать его к себе и пожалеть. — Так было лучше. Хорошо, что она не увидела…

Он не договорил и отвел взгляд в сторону. Милли машинально взяла его за руку. Она не станет его ни о чем спрашивать. Теплое прикосновение — это все, чем она может ему помочь в эту минуту.

Несколько минут они стояли молча, держась за руки. И эти минуты были драгоценнее камней на шее Милли. И драгоценнее любых слов.

Но вот Алекс высвободил руки и отошел в сторону. Милли с грустью подумала, что он всегда первым нарушал контакт между ними. Милли пыталась не обращать внимания, но ей было обидно. Ей было обидно каждый раз, когда Алекс так делал.

— Лимузин ждет, — сказал он.

Милли подтянула на плечи бургундский шелк платья. Осень уже наступила, и вечерами было прохладно.

В лимузин Милли садилась в состоянии стресса. Чем закончится этот вечер? Сулил ли он что‑то хорошее? Вдруг — ну вдруг! — все пройдет как нельзя лучше, и Милли ждет приятный сюрприз?

Она взглянула на Алекса. Он явно был взволнован, но стоически не показывал виду. Милли представляла, как трудно дается ему эта поездка. Она хотела как‑то подбодрить его, но боялась, что лишь усугубит ситуацию.

— Анна так ждала этот вечер, — сказала Милли, выбрав нейтральную тему. Из‑за репетиций они не смогли встретиться с Анной заранее. — Для ее возраста огромная честь участвовать в таком концерте.

— Надеюсь, у нее все получится.

Алекс был так напряжен, что его напряжение передалось и Милли. Теперь она переживала за двоих.

Тем временем лимузин подъехал к частной вилле, где происходило событие. Это был впечатляющий особняк восемнадцатого века сразу за площадью Ди Треви. Люди в вечерних нарядах поднимались по ступенькам, а у подножия лестницы толпились папарацци. Милли совершенно забыла о них, и теперь при их виде все внутри ее перевернулось. Она видела, как Алекс клацнул зубами, увидев вспышки фотоаппаратов.

— Я не знала… — начала извиняться Милли, но Алекс покачал головой.

— Выходим?

Его голос прозвучал решительно и безэмоционально. Парковщик открыл дверь лимузина, и Милли шагнула из машины. Она жмурилась от вспышек фотографов и не понимала ни слова из того, что они кричали ей на беглом итальянском.

«Это Александро Сантос?»

«Почему он так долго не выходил в свет?»

Такого интереса к их паре Милли не ожидала. Алекс, должно быть, мысленно проклинал ее. Она не ответила ни на один вопрос, а молча ждала его выхода из лимузина. Когда же он появился, толпа ахнула в унисон. Несколько мгновений висела тишина.

А затем раздался гром фотоаппаратных щелчков, посыпался шквал вопросов.

«Алекс, что с вами случилось? Расскажите!»

«Поэтому вы не появлялись на публике?»

«Кто вас сопровождает?»

Милли стоило больших усилий улыбаться и держать осанку. Она не даст этим негодяям с фотоаппаратами почувствовать, что у них с Алексом что‑то не так. Для всего мира она — его любимая жена. А для нее самой…

Милли взяла мужа за руку, их пальцы переплелись. К ее радости, Алекс сжал ее руку в ответ, и они шагнули на лестницу.

Это было место, где рай смешался с адом. В отличие от Милли Алекс прекрасно отдавал себе отчет, что вилла будет окружена папарацци. В Риме без них не проходит ни одно светское мероприятие, даже куда меньшего значения. И Алекс знал, что народ будет шокирован. Он слишком долго хранил свою тайну от мира. Как и свою личную жизнь.

Но он также знал, что настало время раскрыть карты. За последние дни к Алексу пришло четкое осознание, что Милли права. Нельзя прятаться вечно. Но самое странное то, что ему больше не хотелось скрываться.

Он был женат и хотел иметь наследника. Он не может жить так, как жил эти два года — прячась не только от толпы, но и от самой жизни. Алекс был готов сделать шаг из темноты, и благодарить за это нужно было Милли.

Когда они вошли в особняк, никто не сказал им ни слова. Притом что Алекс узнал многих гостей. Никто просто не знал, что сказать. Алекс словно исчез с лица земли, и слухи о его исчезновении ходили самые разные. Нервный срыв, реабилитационная клиника, сверхсекретное задание, тайные любовные отношения. Но он всегда был закрытой личностью, поэтому слухи вскоре поутихли. Все просто решили, что Александро Сантос наслаждается одиночеством.

«Правда даст тебе свободу», — повторял внутренний голос.

С грустью в душе Алекс признавал, что так оно и есть. Ведь вот он на светском вечере, стоит за руку с Милли. Его жена выглядит счастливой и как будто даже гордой оттого, что они вместе. Глядя на нее, Алекс вдруг понял, ему вдруг открылся доступ к какому‑то новому чувству. Чувству, которое добавилось к их умопомрачительной страсти в постели. Это было то, чего он всегда желал, но чего сторонился и держал на расстоянии.

Алекс был не в силах и далее сторониться этого чувства. Особенно после того, как он впервые вышел в свет с женой. А значит, пришло время быть вместе — даже если их брак с Милли все же окажется иллюзией.

— Алекс, — раздался голос сзади, и на плечо Алекса легла чья‑то рука. Он повернулся и увидел старого знакомого по бизнесу Лукаса Петракиса. Лукас тепло улыбался, но в то же время это была улыбка сочувствия. — Я слышал о том несчастном случае. Но информация была очень размытая.

Лукас говорил низким голосом, глядя только на левую сторону лица Алекса.

— Пожар, — ответил Алекс одним словом, и Лукас кивнул.

— Мне очень жаль.

— Да все нормально.

— А кто с тобой? — спросил Лукас, глядя на Милли.

— Это Милли. — Алекс пару секунд помолчал. — Моя жена.

Брови Лукаса поползли вверх, а его лицо при этом как будто подобрело.

— Очень приятно с вами познакомиться. Признаться, я понятия не имел, что Алекс женат.

— Мы расписались совсем недавно, — ответила Милли, улыбаясь. — Можете считать нас молодоженами.

— Что ж, Алекс умеет держать секреты, — заметил Лукас. — Он даже в карты играет, прижимая карты к груди.

— Так и есть, — согласился Алекс, чуть склонив голову набок.

С этими словами они последовали сквозь толпу.

Алекс готов был признать, что все шло не так ужасно. Ужасы, что он рисовал себе об этом вечере, не имели никакого отношения к реальности. Конечно, кто‑то из гостей смотрел на него с жалостью. Пара человек ахнули при взгляде на него. Но все же большинство людей были очень дружелюбны и приветливы.

Рядом с Милли Алекс чувствовал себя сильнее. Ему казалось, он может справиться с любой сложностью. И в глубине души он всегда знал, что так оно и есть. Просто его гордыня — и его стыд — заставляли его прятаться, бежать от проблем. Каждый раз, когда кто‑то новый видел его шрамы, Алекс испытывал приступ чувства вины.

Но если с гордыней теперь удалось справиться, то со стыдом…

— Анна сейчас выйдет на сцену, — взволнованно прошептала Милли.

Алекс повернулся к маленькой сцене, установленной у одной из стен банкетного зала. Шепот и шорохи стихли, и Анна вышла на сцену. В темном вельветовом платье она выглядела такой юной и миловидной.

Анна осмотрела зал. Ее глаза блеснули, когда она заметила Алекса и Милли.

И Анна заиграла.

Грустные, но красивые ноты «Чаконы» Томазо Витали полетели над залом и окутали сердце Алекса теплом. Смычок, каждый раз прикасаясь к скрипке, затрагивал нужные струны в его душе. Алекс крепче сжал пальцы Милли. Он целиком отдавался музыке, позволяя мелодии дышать через себя. Классические ноты пробуждали в нем желания и надежды, которые Алекс уже был не в силах скрывать. По крайней мере, так он думал сейчас. А что будет дальше — покажет время.

Сейчас же ему хотелось от жизни чего‑то большего. Он уже не желал влачить холодное, одинокое существование изо дня в день. За последние два года ему это надоело. А чтобы прожить так до конца дней — такое Алекс мог увидеть только в самом страшном сне. Он уже не мог жить за каменной стеной, которой он сам отгораживал себя — сначала от кулаков отца, а затем от собственного чувства вины и стыда.

Да, вина и стыд — единственные чувства Алекса в последние два года. Теперь же к ним добавилось что‑то еще.

Надежда.

Хрупкая, слабая, но все же живая. Алекс не мог не чувствовать ее в себе. Он посмотрел на Милли и увидел, что ее глаза блестят от слез. Можно ли надеяться, что она чувствует сейчас то же, что сам Алекс?

Как много всего переплелось вокруг. Этот вечер, эта музыка… И Милли. В жизни Алекса будто открылась дверь в какой‑то новый мир. Открылось его сердце, над которым он вдруг стал не властен. И Алекса это устраивало. Он еще крепче сжал руку Милли — или это она сильнее сжала его пальцы? Как бы то ни было, они держались за руки. Их объединяла музыка, и не только. Этим вечером Алекс скажет ей, что объединяет их еще. Сегодня он признается Милли в своих чувствах.

Но вот этюд закончился, и несколько секунд прошли в гнетущей тишине. Затем зал взорвался аплодисментами, и Анна засияла.

Рука Милли выскользнула из ладони Алекса, присоединившись к аплодисментам.

— Я так ей горжусь, — сказала Милли. — Очень‑очень. Я уже не верила, что такой момент настанет. Прости, меня переполняют эмоции.

Милли скромно улыбнулась и вытерла щеки от слез. Алекс словно прозрел. Милли была тронута Анной, а не им. Как он мог хоть на секунду допустить что‑то иное? Нет, они не разделяли одни и те же чувства. И сейчас на Алекса обрушилось жгучее разочарование. Но в то же время он испытывал пугающее облегчение. Потому что не успел признаться. Не раскрыл свои чувства Милли и не посрамил себя.

— Пойдем поздравим Анну? — предложил Алекс, и Милли кивнула.

Увидев их издалека, Анна стала пробиваться сквозь толпу. Она распростерла руки и обняла Милли, а затем — к удивлению Алекса — и его.

— Я так рада, что вы пришли.

— Анна, ты была восхитительна!

— Нет, я смазала ноту на коде…

— Это действительно было потрясающе, — вставил свое слово Алекс. — Я был сильно тронут этой музыкой.

Что было сущей правдой. В конечном итоге он был тронут только музыкой.

— Здорово! — воскликнула Анна, переводя горящий взгляд с Алекса на Милли. — А вы кажетесь счастливыми, — сказала она с радостью и надеждой.

— Мы рады быть здесь с тобой, — быстро ответила Милли. — Поэтому мы счастливы.

— Совершенно верно, — согласился Алекс. Еще одно напоминание ему. Милли словно специально хотела показать, что они здесь ради Анны, и только ради Анны. — С нас праздничный ужин с тортом и шампанским.

Анна открыла рот от радости.

— С удовольствием!

— Значит, решено.

Они отмечали успех Анны в частном зале эксклюзивного ресторана за углом. Алекс заказал тирамису и бутылку лучшего шампанского.

— Я пить не буду, — вдруг сказала Милли, улыбаясь немного загадочно. — Не хочу опять испортить вечер. А вот Анна заслужила глоток.

Алекс нахмурился. Весь вечер Милли тоже пила только газированную воду. Возможно, причина тому — их брачная ночь, когда от шампанского ей стало плохо. Очередное напоминание, о котором Алекс хотел бы забыть.

Как бы то ни было, он не стал уговаривать Милли и налил шампанское в два бокала — Анне и себе. Была в этом какая‑то ирония. Ведь действительно — сегодня вечер Анны, и только Анны.

На обратном пути ни Алекс, ни Милли не сказали друг другу ни слова. Анна вышла из машины возле общежития академии. Так же в тишине они вошли в гостиницу и поднялись в свой люкс. Только в номере Милли положила руку на плечо Алексу, и он замер.

— Алекс.

Она произнесла его имя с какой‑то особой нежностью.

Зато голос Алекса прозвучал еще более хрипло, чем обычно.

— Что?

Он чувствовал себя опустошенным. После всех эмоций этого вечера, после осознания того, что он испытывает к Милли. О глубине этого чувства ему было страшно думать. Поэтому лучше гнать эти мысли как можно дальше от себя. Да и это чувство тоже.

— Спасибо, — тихо сказала Милли. — Спасибо, что пошел со мной на этот вечер. Спасибо, что был со мной рядом.

Она смотрела на Алекса большими доверчивыми глазами, полными искренности и симпатии.

— Могу сказать то же самое, — сухо ответил Алекс. — Но тебе, несомненно, было труднее.

— Нисколько.

— Люди смотрели на тебя со мной…

— Алекс. — Милли коснулась пальцем его губ. Даже это прикосновение было каким‑то особенно нежным. — Не надо так говорить. И думать так тоже не надо. Ты был там самым красивым гостем. По крайней мере, для меня.

— Милли…

Ее имя прозвучало как предупреждение. Алекс не хотел, чтобы она его жалела. Милли хотела потешить его эго, но Алекс знал, что это все из жалости. Он не терпел этого раньше, но особенно не стерпит сейчас. Когда совсем недавно он был на грани признания.

— Я говорю честно. — Милли сделала шаг ближе, и вот ее губы щекотно коснулись его губ. Желание — острое, жгучее — в секунду раскалилось добела. — Почему тебе так сложно мне поверить?

Она смотрела ему в лицо, будто ища в нем ответ. Но Алекс сам не знал ответ на вопрос Милли.

Тем временем Милли подняла руку и нежно провела пальцами по глубоким шрамам на его лице. Алекс затаил дыхание. Поврежденная кожа особо чувствительна к боли, но прикосновение Милли было скорее приятным. За все время их занятий любовью она ни разу не касалась его шрамов. И Алексу казалось, что сейчас она трогает его душу.

— Эти шрамы — часть тебя, — тихо проговорила Милли. — В них история твоей жизни. Мне известна лишь часть этой истории, но я знаю одно. Я знаю, что ты победитель и невероятно сильный человек.

— Ты не знаешь…

— Тогда расскажи мне, Алекс, — перебила Милли. Она нежно обхватила пальцами его изувеченную щеку. И Алекс закрыл глаза. Он сам не знал почему, но ему вдруг стало так приятно и легко. — Расскажи мне про пожар.

Алекс молчал почти минуту. Он просто не мог говорить. Но внутри его волной нарастали воспоминания. И он знал, что уже не сможет удержать этот натиск. Сегодня он расскажет Милли все. Она узнает о той ужасающей ночи. И тогда, возможно, ей будет легче уйти от него. Хотя был и второй вариант — более гуманный с ее стороны. Милли сможет просто перестать так сильно стараться. Стараться делать вид, что ей с ним хорошо.

Возможно, правда — ключ к решению всех их проблем. Правда поможет им обоим жить спокойно, пусть и порознь.

— Пожар случился в моем доме, — наконец сказал Алекс. Его собственный голос казался ему неестественно приглушенным, словно доносящимся издалека. — Здесь, в Афинах. У меня была вилла в Колонаки. — Милли молча ждала продолжения. Ее рука так же нежно лежала на его щеке. — Моя сестра Дафна, — продолжил Алекс и замолчал. Он понимал, что говорит бессвязно, но по‑другому не получалось. Мысли путались, в горле стоял ком, а в сердце… В сердце ныла боль, как от разбитого стекла. — И ее сын Талос…

Милли ахнула, не в силах скрыть печаль.

— О, Алекс…

— Они оба погибли. — Он грустно покачал головой. — А ведь я мог их спасти.

— Но как?

Мог ли он действительно поведать Милли все? Всю омерзительную правду о нем.

Наверное, да. Теперь это его долг. Перед собой и перед Милли.

Алекс сбивчиво вздохнул и закрыл глаза.

— Тогда послушай с самого начала.

Глава 14

Милли смотрела, как Алекс отошел в сторону, развязывая галстук и снимая с плеч пиджак. Даже сейчас… Особенно сейчас он был невероятно привлекателен. В его теле ощущалась сила и врожденный авторитет. На его лице — воспоминания о пережитой боли.

Милли хотела подойти и положить руки ему на плечи.

Сейчас она была готова признаться, что любит его.

— А начало состоит в том, — холодно заговорил Алекс, — что мой отец был ужасным человеком. Он распускал руки и на маму, и на меня, и на мою сестру Дафну. — Милли открыла рот от ужаса и печали, но Алекс продолжил прежде, чем она смогла что‑то сказать. — Но он был достаточно хитер, и за пределами нашего дома никто ничего не знал. Для нас же он всегда преподносил это так, что это мы его спровоцировали. — С полминуты Алекс молча стоял у окна, погруженный в воспоминания. — В приступе агрессии он был ужасен.

— Алекс, прости, что я…

— Со стороны мы казались идеальной семьей. Отец был успешен, мама красива, а мы с Дафной — образцы для всех остальных детей. На самом же деле мы просто были напуганы. Мы были очень закрытой семьей, иначе и быть не могло. Мы ни с кем не дружили, а со знакомыми людьми общались постольку‑поскольку. Что и говорить, так нам было проще.

С болью в душе Милли поняла, как много это объясняет. Вот откуда стремление Алекса сохранять дистанцию и держать весь мир на расстоянии.

Засунув руки в карманы брюк, Алекс смотрел в беззвездное небо.

— Но в какой‑то момент отец перешел все границы. Он сломал маме руку, а скрыть такое было уже сложно. — Последовала еще одна пауза. Милли ждала, что Алекс повернется к ней, но этого не произошло. — Я вступил с ним в драку. Мне было уже пятнадцать лет, я был практически мужчиной. И я забил его почти до смерти. Сломал ему нос и запястье, выбил челюсть. У него было внутреннее кровотечение. Я избил его так, что он провел в больнице больше месяца.

Милли невольно поднесла ко рту руку. Она знала, что исповедь Алекса шокирует ее. Так и случилось. Но все же ей хотелось дослушать до конца.

— Что случилось потом? — тихо спросила Милли.

— Он подал на меня в суд. Этот человек думал, что он выше закона. В каком‑то смысле так оно и было, благодаря его связям. — Алекс протяжно выдохнул и пожал плечами. — И меня забрали в исправительную колонию для несовершеннолетних. Там я провел несколько месяцев. Не самых лучших в моей жизни. Когда же я вышел, отец уже развелся с мамой и уехал по работе на Ближний Восток. А мама вскоре вышла замуж за моего отчима Кристоса.

Милли знала, что это еще не конец — далеко не конец! — и она ждала. После долгого молчания Алекс заговорил вновь:

— Меня распирало от злости. Мне казалось, что жизнь закончилась, но Кристос взял меня под свое крыло. Он относился ко мне как к собственному сыну. От него я научился совладать с собой. — Последовала очередная пауза. Сердце Милли колотилось, но она терпеливо ждала продолжения. Неужели в столь страшной истории может быть что‑то еще? Но Милли знала, что самое ужасное впереди. Алекс еще ничего не сказал о сестре. — Дафна рано вышла замуж, — продолжил Алекс. — Ей было всего двадцать лет, а ее муж тоже был любитель распускать кулаки. Его звали Николаос Аганос. Сначала мы не могли понять, что происходит. Дафна умело все скрывала. Мы все профессионально умели скрывать побои. А еще мы профессионально закрывали на все глаза. Возможно, поэтому ничего и не видели. Но, как бывает всегда в таких случаях, в какой‑то момент все стало совсем плохо. Два года назад Дафна сбежала от мужа с их четырехлетним сыном Талосом. Они прибежали ко мне. — Алекс замолчал и повернулся к Милли. Его лицо побледнело, тело заметно напряглось. — Никогда не забуду, как она выглядела в тот вечер. С синяками под обоими глазами. Синяки были даже на шее!

Его голос дрогнул, и Милли протянула руку в надежде успокоить его хоть как‑то. Она уже знала, что Дафна мертва и ее сын тоже. Она уже боялась слушать дальше про пожар.

— О, Алекс…

— Талос был так напуган, что онемел. Он не мог сказать ни слова, просто вцепился в маму и прятал лицо.

— Боже, как это ужасно, — прошептала Милли. Она знала, что тут не к месту любые слова, но не смогла сдержаться. — Алекс, мне очень, очень жаль.

— Знаешь, какая была моя реакция? — спросил Алекс ледяным тоном, который Милли успела забыть, но который уже ненавидела. — Я разозлился. Как и раньше, с отцом. Я почувствовал приступ ярости, неподконтрольной мне злости. Я не мог совладать с собой и дал гневу выход наружу. Я позволил агрессии собой руководить. Вот какой я человек, Милли. Человек, который ничему не учится. Чем я после этого лучше своего отца?

Милли смотрела на него с непониманием.

— Алекс, что именно ты имеешь в виду?

— Я оставил их там, Милли. Я оставил Дафну и Талоса. Одних в моем доме. Зная, что им больно и они напуганы. Я поехал искать Аганоса. И я знал, что, когда я найду его, я его убью. — Алекс холодно улыбнулся. Даже в кино у последних злодеев Милли не видела такой холодной улыбки. — И поверь мне, я и правда убил бы его.

Сердце Милли сжалось от испуга. Нет, это был не просто испуг. Это был настоящий страх.

— Но ты его не нашел…

— Нет, и знаешь почему? Потому что, пока я искал его в городе, он приехал ко мне в дом и поджег его.

Милли отпрянула в ужасе.

— Нет…

— Да, — развел руками Алекс. — Дафна и Талос спали, а двери все были закрыты. Когда я вернулся, дом уже полыхал.

Но откуда шрамы у него самого? Милли смотрела на Алекса — пальцы сжаты в кулаки, грудь вздымается, глаза полны обиды и боли.

— Ты зашел в горящий дом. — Милли скорее утвердила, чем спросила. — Ты пытался их спасти.

— Пытался, а что толку? Когда я вошел, они уже были без сознания от дыма. Они лежали в обнимку. Я почти уже вытащил их на улицу, когда мне в лицо влетела отвалившаяся балка. И все это было бессмысленно. И Дафна, и Талос умерли от отравления дымом в течение часа.

— О, Алекс…

— Если бы я их не оставил…

— Но ты не мог знать, — перебила Милли. Теперь она понимала, через что пришлось пройти Алексу. За что он себя винил и отчего страдал. — Пожар случился не по твоей вине.

— Даже если спичку зажег не я, — Алекс поднял глаза к потолку, — пожар все равно моих рук дело. Я осознанно выбрал гнев, а не сострадание. Я предпочел месть, а не помощь сестре и племяннику. И в результате они оба погибли.

— Они бы погибли в любом случае, — убеждала Милли, но Алекс тихо рассмеялся.

— Ты сама не веришь в то, что говоришь.

— В этом пожаре ты тоже мог погибнуть.

— Нет, — отрезал Алекс, не дослушав до конца. — Аганос не пришел бы в мой дом, если бы я там был. Но он знал, что я уехал его искать. Он открытым текстом говорил это на суде. Он следил за моим домом. Он следил за мной.

— Даже если так, — начала было Милли, но остановилась.

Она вдруг поняла, как много в эту минуту зависело от ее слов. Их брак. Их отношения. Их чувства, если они есть. От этой мысли становилось еще страшнее. Потому что она искренне не знала, что говорить. И что чувствовать.

Возможно, Алекс прав, и его сестра с сыном не погибли бы, будь он дома. Возможно, он и впрямь допустил роковую ошибку, пойдя на поводу у своего гнева. Но ведь это был праведный гнев. Гнев Алекса был наполнен любовью, обидой, желанием справедливости.

— Ты не можешь корить себя, Алекс, — сказала наконец Милли. — Попробуй оставить ту жизнь в прошлом.

— Моя сестра и ее сын погибли, — громко произнес Алекс, чеканя каждый слог. — Они умерли из‑за меня. А ты говоришь — оставить это в прошлом. Может, мне еще поехать отдохнуть, восстановиться и начать новую жизнь, как будто ничего не случилось? Что‑то подобное советуют психологи и психотерапевты. Меня это не изменит, Милли. Наверно, ты сама уже это поняла. Ведь правда? Ты осознала, что я не тот человек, на которого ты возлагала надежды. — Его губы сложились в злобную улыбку. Шрамы на лице лишь дополняли образ отрицательного героя. Лицо Алекса превратилось в маску злобного гения из фантастического фильма. — Ты прониклась ко мне чувством, не так ли? — спросил Алекс как будто с издевкой. — Ты дала себе слово, что не дашь себе эту слабость, но не сдержалась. Нарисовала в голове радугу, а теперь понимаешь, как сильно ошиблась.

Милли молча моргала. Слова Алекса, словно молот, били ей в сердце. И разбивали его, как стекло, которым оно всегда и было. В этом Милли никогда не сомневалась.

— А ведь я предупреждал, — продолжил Алекс. — Мне этот брак был нужен только ради наследника. Но похоже, мне лучше вообще не иметь детей. — Он вздернул подбородок, глаза его пылали злобой и обидой. — Я не такой, каким ты хочешь меня видеть, Милли. И я рад, что теперь ты это знаешь. По крайней мере, еще не поздно.

— Не поздно для чего? — спросила Милли. Ее голос дрожал, как и ее тело. Алекс уходил от нее и делал это осознанно. От этого было вдвойне, втройне больнее. Все ее иллюзии разбились вдребезги. Не из‑за признания Алекса. А из‑за того, как он это сделал. — Ты хочешь, чтобы я ушла из твоей жизни? — спросила Милли полушепотом. — Ты действительно этого хочешь?

Алекс пожал одним плечом, взгляд его был так же холоден.

— Ты вправе поступать, как считаешь нужным.

Милли затрудненно сглотнула. Алекс обижал ее и делал это специально. Не столько словами, сколько поведением. И ей уже хотелось сделать так, как он просил. Просто взять и уйти. Спасти себя от дальнейшей боли. Но Милли была не в силах сделать выбор. Она и не хотела выбирать. Но Милли знала, что, даже если она останется, это не продлит их отношений. То, что она считала волшебным началом, вдруг оказалось печальным концом.

— Я не могу от тебя уйти, Алекс, — сказала Милли, положив ладонь на свой пока еще плоский живот. — Хочу я этого или нет.

Алекс криво ухмыльнулся.

— Из‑за священных клятв у алтаря? — язвительно спросил он. — Милли, я тебя умоляю.

— Нет. — Теперь Милли физически трясло снаружи и внутри. Но она чувствовала в себе тепло. Это было зарождение новой жизни. — Я не могу уйти от тебя, потому что я беременна.

Алекс смотрел на нее долгую минуту. И все это время в его голове эхом звучали сказанные Милли слова.

— Беременна, — повторил Алекс без какой‑либо интонации. — Ты уверена?

— Да, Алекс. Я уверена.

Он продолжил смотреть на нее изучающим взглядом. Он видел, как дрожат ее губы и руки. Милли смотрела в сторону. Она просто не могла смотреть ему в глаза.

— Какой же срок? — спросил Алекс. Подозрение подступало к нему вместе с холодком по спине. — И как давно ты знаешь?

— Всего ничего.

— Милли. — Его глаза сузились, и только сейчас он заметил изменения в Милли. Ее лицо округлилось, груди — тоже. Немного округлился и ее живот. — Как долго? — повторил Алекс более настойчиво.

— Я думаю, что зачала в брачную ночь, — тихо ответила Милли, и Алекс отвернулся к окну.

Он чувствовал себя преданным. Преданным и обманутым. И ему было по‑настоящему больно. Прошло уже почти два месяца. Почему Милли ему не сказала? Почему она ему врала?

— Ты вообще собиралась мне сказать? — спросил Алекс низким басом. — Или ты рассчитывала на лучшее?

— Что это значит? — Голос Милли дрожал от подступивших слез. — Алекс, я хотела тебе сказать. Конечно, хотела. Просто я… Я была напугана.

Алекс резко повернулся.

— Напугана?

— Да, напугана. — Милли прикусила губу, напомнив ему о своем страхе в их брачную ночь.

И сейчас ей тоже было страшно. Похоже, Милли всегда боялась его. А теперь он дал ей еще больше причин себя бояться. Как он вообще мог допустить мысль, что он — Александро Сантос — человек, израненный снаружи и внутри — мог полюбить Милли. И как он мог подумать, что Милли — и это самое смешное — может полюбить его в ответ?

— Мы все равно можем развестись, — сказал Алекс прежде, чем додумал эту мысль в голове.

— Что? — Милли округлила глаза и открыла рот. — Неужели ты правда это сказал?

Алекс и сам был не уверен, что сказал эти слова. Его переполняли эмоции, и он чувствовал себя как в пьяном бреду. Слишком много событий для одного вечера. Сначала он понял, что любит Милли, а потом узнал, что ей на него наплевать. И вот теперь еще ребенок. Ребенок, о котором он так долго мечтал.

— Я не знаю, — сухо ответил Алекс. — Но в этом действительно есть смысл.

Он медленно выдохнул, вспоминая, как они оговаривали пункты брачного контракта. Тогда он сказал, что оставит Милли в покое, когда она забеременеет. Так он и сделает. Не важно, как сильна химия между ними, — настоящих отношений у них быть не может. И он был полным идиотом, что хоть на секунду допустил такую мысль.

— В любом случае, — сказал Алекс, — теперь, когда ты в положении, тебе нет смысла оставаться в Афинах. Завтра ты можешь вернуться на Наксос.

Какое‑то время Милли просто смотрела на него. Что выражало ее лицо, прочитать было невозможно.

— Ты точно этого хочешь? — наконец спросила она, и Алекс вдруг понял, что уже кивнул.

Похоже, что так действительно лучше. А значит, так тому и быть.

— Да, — сказал он. — Я этого хочу. И думаю, что ты хочешь того же. Ты сама говорила, что Наксос — твой дом.

Милли отвела глаза в сторону.

— Да.

— Значит, проблем нет. — Алекс знал, что с его стороны это был не вопрос, а утверждение.

Но все же он ждал, что Милли ответит. «Скажи хоть что‑нибудь, — думал Алекс. — Хоть одно слово, и я буду умолять тебя остаться».

Он ждал не меньше минуты. И в эту минуту у него чуть не остановилось сердце. Но Милли ничего не ответила. Ни единого слова. Она лишь медленно кивнула, и, переполняемый обидой и гневом, Алекс молча пошагал в свою комнату.

Позже он слышал, как щелкнула входная дверь и — к его еще большей грусти — как эта дверь закрылась. Почему она ушла? Думала, что он придет к ней в спальню требовать свои супружеские права?

Прошло несколько часов, прежде чем Алекс впал хоть в какое‑то подобие сна. Но едва это случилось, прозвонил будильник. Из зеркала на Алекса смотрело помятое лицо с красными от недосыпа глазами.

— Она уехала на такси, — извиняющимся голосом сказал консьерж, когда Алекс спускался по лестнице. — Сказала, что ранним рейсом вернется в Афины.

— Разумеется.

Алекс отвернулся и пошагал дальше вниз по ступенькам. Не нужно показывать незнакомцу, как сильно ранит его эта информация. Но ведь, в конце концов, все складывалось ожидаемо. Естественно, Милли лишь ждала момент, чтобы от него уехать. Но он рассчитывал проводить ее до Афин, а оттуда доплыть с ней до Наксоса на яхте.

Но нет. Милли предпочла уехать не попрощавшись. Она хотела покончить с ним как можно скорее.

Может, оно и к лучшему. Возможно. Вот только Алексу становилось тоскливее с каждой минутой. Он чувствовал себя обиженным, покинутым, брошенным, наполненным печалью. И эта печаль была глубже, чем он мог себе представить. Но Алекс не мог винить Милли. Предложение уйти последовало от него самого. Милли лишь ответила согласием.

Тяжело вздохнув, Алекс вышел в прохладное утро итальянской столицы. Пройдет не больше минуты, как он вдруг поймет, что злиться не надо. Как не надо чувствовать и обиду. Не в этот раз. По‑хорошему, ему бы благодарить судьбу, что все закончилось именно так.

Но нет, расставание с Милли словно съедало его изнутри. Весь путь до Афин Алекс не мог думать ни о чем другом. Боль не стихла и в последующие две недели. Наоборот, эта боль лишь усилилась из‑за отсутствия вестей от Милли. То, что она не звонит, разбивало ему сердце и растаптывало гордость.

«Может, оно и к лучшему». В мыслях Алекс повторял эти слова, стараясь в них поверить. Поверить, что когда‑нибудь он может быть счастлив, пусть даже один. Без Милли. Но у него не получалось. С каждым днем одиночество становилось все более невыносимым.

Несколько раз Алекс поднимал трубку и начинал набирать номер. Он хотел лишь узнать, что Милли жива и здорова. Что беременность проходит нормально. Но, набрав две‑три цифры, Алекс всякий раз откладывал телефон. Он физически не мог на это решиться.

После ужасного вечера в Риме прошло три недели, когда в интеркоме раздался мрачный голос Яниса:

— Алекс… Вам звонит Милли.

Глава 15

Все случилось слишком быстро. Минуту назад Милли шла по дорожке в Халки, наслаждаясь желтым осенним днем. А теперь она лежит на тротуаре и тело ее изнывает от боли. Мозг слишком затуманен и не в состоянии понять, что случилось. Какое‑то время Милли просто лежала в шоке от самого факта своего падения.

Превозмогая боль, она встала на четвереньки и прикрыла ладонью живот, будто защищаясь. На четвертом месяце у нее уже был маленький аккуратный животик. Затем она ощутила между бедер прилив горячей влаги, и волнение сменилось паникой.

Кое‑как Милли поднялась на ноги. Все ее тело болело, а руки и колени были покрыты кровью. Но не так страшна была кровь, как вероятность потерять ребенка.

Следующий час прошел, как в тумане. Милли еле‑еле добралась до виллы. Внутренний страх усиливался вместе с нарастающей болью. Это схватки. На таком раннем сроке у нее уже начались схватки.

— Пожалуйста, нет, — прошептала Милли и набрала номер Яниса.

И уже через пять минут Янис вез ее в больницу главного города Наксоса.

— Я должен позвонить господину Сантосу, — сказал Янис, когда Милли села на пластмассовый стул в зале ожидания больницы. Милли не говорила ему об этом лично, но, само собой, помощник Алекса знал про их разрыв. — Господин Сантос должен знать.

«Но захочет ли он знать?» — спросила себя Милли. Прошло три недели, а Алекс не позвонил ей ни разу.

Ни разу.

Все эти дни настроение Милли сменялось одно на другое. Сначала она корила себя за то, что не призналась Алексу в своих чувствах к нему. А затем убеждала себя, что их разрыв был правильным решением. Алексу не нужно то, чего хочет она. Это было ясно уже тогда, когда они обсуждали бездушные, циничные условия их брачного контракта. Чего же еще она могла ожидать?

Но теперь Милли думала только о ребенке. О ценном малыше, таком маленьком и беззащитном. Который живет внутри ее.

«Прошу тебя, малыш, все будет хорошо»…

Не прошло и минуты, как Янис вернулся. Его лицо было по‑прежнему мрачным, и он избегал смотреть Милли в глаза.

— Господин Сантос выслал скорую воздушную помощь. Тебя доставят в Афины.

— Что? Но…

— Там лучше условия для женщин в положении, — объяснил Янис. — Многие женщины в подобных случаях летают отсюда в столицу. — Он сжал руку Милли в своей. — Все будет хорошо, Милли.

Но Милли в этом сильно сомневалась. Может, это глупо, но ей было обидно, что Алекс отправил ей скорую, но не приехал сам. Ему действительно нет до нее дела. Ему важен лишь его наследник, а на Милли ему плевать.

«Прошу тебя, малыш, все будет хорошо»…

Короткий перелет в афинскую больницу был самым одиноким и страшным в жизни Милли. Схватки продолжались, кровотечение тоже. А вместе с ними нагнетался внутренний ужас. Янис не смог вылететь с Милли, так как вертолет мог принять лишь одного пациента. Каждую секунду часового перелета Милли чувствовала себя одной во всей вселенной.

Ужасное чувство одиночества преследовало ее и в афинской больнице. После ряда первичных проверок ее направили на ультразвук. Несколько медбратьев и сестер немного говорили по‑английски, но все же Милли не могла понять, они успокаивают ее или предупреждают о чем‑то. А ее познаний в греческом не хватало, чтобы понять, что же с ней все‑таки случилось.

Поэтому результатов сканирования Милли ждала в полном неведении. Она даже не знала, жив ли ребенок внутри ее. И в эти жуткие минуты ей так не хватало Алекса. Какой же она была глупой и упрямой. В тот злополучный вечер, улетая из Рима, Милли была уверена, что поступает правильно. Но сейчас, совсем одна в такой ситуации, она изменила свое мнение.

Там, в Риме, она просто струсила. А нужно было быть смелее. Нужно было набраться смелости и признаться Алексу в любви. Пусть даже продолжил бы держать ее на расстоянии. А темные страницы его прошлого не имели для нее никакого значения. Милли должна была обнять его изо всех сил, нежно поцеловать его шрамы и пообещать, что ее любовь исцелит их обоих. Если бы она поступила так, то не сидела бы сейчас здесь в чужом городе совсем одна. Может, Алекс ответил бы ей взаимностью. Может, он нашел бы в себе смелость признаться в том, что чувствовал к ней.

Но Милли пошла на поводу у своей гордости и уехала. Сколько же ошибок в жизни совершается на эмоциях.

Милли сидела в стерильной больничной тишине и боялась. Ей было страшно не только за будущее ее и ребенка. Она боялась, что было слишком поздно. Что Алекс даже не приедет ее навестить. За это время он ни разу ей не позвонил. Даже чтобы спросить, как там его собственный ребенок. Если и был момент, когда Алексу было не все равно, то теперь это время ушло.

— Где моя жена? — спросил грубый хрипловатый голос с оттенком власти и угрозы.

Глаза секретаря округлились, когда она увидела надвигающегося на нее широкоплечего мужчину.

— Ваша фамилия, господин?..

— Александро Сантос. — Алекс видел, как секретарь смотрела на его шрамы. Но сейчас ему было плевать. — Мою жену зовут Милли Сантос. Ее доставили сюда на вертолете с подозрением на выкидыш. — Эти слова дались ему с трудом. Да что там, он готов был зарыдать от обиды. — Проводите меня к ней сейчас же.

Прошло чуть больше часа с момента, как ему позвонил Янис с шокирующими новостями. Милли упала на дороге, и ее беременность под угрозой. И весь этот час Алекс чувствовал себя как на горящих углях. Как он мог опять предать близкого человека? Он снова ушел оттуда, где кто‑то нуждался в нем больше всего. Ни за что на свете нельзя было отпускать Милли одну на Наксос. Но раз уж так случилось, он мог ей хотя бы позвонить. А теперь…

Если что‑то случится с ребенком… с их общим ребенком… он уже себя не простит.

— Госпожа Сантос в кабинете УЗИ, — сказала секретарь. — Если пойдете налево…

Алекс ринулся по коридору, не дослушав маршрут. С до боли сжатыми кулаками и рвущимся из груди сердцем. В этот раз должно получиться. В этот раз все не может закончиться трагедией и отчаянием. В этот раз…

Но кто, как не Алекс, знал, что гарантий ни в чем не бывает. У него не было феи, бесполезно машущей волшебной палочкой и сулящей счастье. Жизнь не сказка, здесь все по‑другому. И перед поворотом в левое крыло Алекс настроился на худшее.

— Алекс.

Голос Милли как будто с трудом вырвался из ее груди. Это был скорее крик, больно пронзивший его сердце. Алекс упал перед ней на колени, нежно обнял Милли за плечи и прижал ее к своему плечу. Тело Милли содрогалось от плача.

— Милли, любовь моя! — Эти слова сами сорвались с его губ. Но они шли от самого сердца, и Алекс был рад, что произнес их. Он положил обе руки на плечи Милли и чуть откинулся назад, чтобы смотреть ей прямо в глаза. — Скажи для начала, ты сама в порядке?

Только сейчас Алекс заметил размазанное пятно крови на подбородке Милли. И синяк на ее ключице. Он едва не сошел с ума.

— Просто поцарапалась, — сказала Милли так тихо, будто ей было трудно говорить. — Ребенок, Алекс. Наш ребенок…

Словно холодная стальная рука сжала сердце Алекса.

— Ты видела результат УЗИ?

— Еще нет, но я… — Милли резко опустила голову. — У меня текла кровь и были схватки. Боже, Алекс, мне так страшно.

Он снова притянул ее к себе, гладя ей волосы, ища слова поддержки. «Любовь моя, жизнь моя», — шептал на греческом внутренний голос. Но Алекс не был уверен, что сейчас подходящий момент. Милли ни к чему лишние переживания. Но теперь, когда Милли снова в его руках и когда жизнь их ребенка висит на волоске, эти слова были важнее, чем в любой другой момент.

Алекс любил Милли. И был готов признаться ей в этом — не важно, взаимна его любовь или нет. В конце концов, Милли это заслужила. Алекс хотел, чтобы она это знала. И это так важно ему самому.

— Милли Сантос.

Они оба замерли, услышав имя Милли от медсестры.

— Ваш ребенок в порядке, — продолжила медсестра, и Милли обмякла на плечах Алекса, уже не сдерживая слез. — Но вам придется неделю полежать в больнице, а потом еще две недели постельный режим. Ранние схватки — это серьезно. Но в целом у вас все хорошо.

— Алекс, — начала было Милли, когда медсестра откатила ее на коляске в отдельную палату.

Но Алекс нежно коснулся пальцами ее губ.

— Тсс. Тебе нужно спать. Поговорим потом, Милли. — Он сел в кресло возле кровати. — Будь уверена, когда ты проснешься, я буду здесь. Я никуда не уйду.

Милли послушно кивнула и легла на подушку. Не прошло и минуты, как она заснула.

Милли неспешно проснулась и заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд. Внезапный наплыв воспоминаний затуманил голову. Осень. Вертолет. Алекс.

Она повернула голову, не чувствуя своего сердца. Ей было страшно, что его не окажется рядом. Но Алекс сидел возле кровати, как и обещал. Его щека без шрамов лежала на его руке. Щека со шрамами была повернута к ней. Его зрачки бегали под закрытыми веками. Алекс Сантос был так красив в своем тревожном сне.

Милли могла еще долго смотреть на него, но вот Алекс открыл голубые глаза и увидел ее.

— Ты проснулась.

— Да.

Он нагнулся к Милли, внимательно глядя ей в лицо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Все болит. И я по‑прежнему без сил. — Милли очень хотелось не показывать ему своей слабости. Она взяла Алекса за руку, их пальцы сплелись. — Алекс…

— Подожди, — перебил он своим хриплым голосом. — Ничего не говори.

Сердце билось в груди Милли, как птица в клетке.

— Почему? — прошептала она.

— Позволь сначала мне кое‑что сказать.

Милли затрудненно сглотнула. Она не знала, что скажет ей Алекс, но заранее боялась. Он выглядел таким напряженным и серьезным.

— Хорошо, — кивнула Милли.

Алекс опустил голову. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он снова поднял на нее глаза. Глаза, которые теперь были мокрые от слез.

— Прости меня, Милли. Прошу, пожалуйста, прости меня.

Милли искренне не понимала, что он имеет в виду.

— За что?

— За то, что подвел тебя. Я не должен был… Я столько всего не должен был делать. — Он сбивчиво втянул в себя воздух. — Я не должен был ничего выдумывать в нашу первую брачную ночь и превращать ее в сущий кошмар. Я не должен был предлагать тебе аннулировать наш брак. Я не должен был отталкивать тебя от себя, Милли. Но я делал все это потому, что я трус.

— Алекс…

— Но самое главное, я не должен был сдерживать себя от признания. Я люблю тебя, Милли.

Милли показалось, что сердце в ее груди сделало полный оборот вокруг себя. Какое‑то время она просто не могла произнести ни слова.

— Ты…

— Да, я люблю тебя, — повторил Алекс. — Я полюбил тебя сразу, в самом начале. Но из‑за трусости я убедил себя, что ничего к тебе не испытываю. А ты была такой смелой и доброй ко мне.

— Смелой? — Из груди Милли вырвался нервный смешок. — Я куда трусливее тебя, Алекс. Как ты думаешь, почему там, в Риме, я не сказала тебе про беременность?

Алекс покачал головой.

— В этом только моя вина.

— Нет, Алекс, виновата только я. Я столько лет была никем не любима и никому не нужна, что позволила страхам завладеть моей жизнью. Я хотела признаться, как сильно тебя полюбила, но я испугалась. — Она опустила грустные глаза, голос ее дрожал от сожаления. — По этой же причине я не призналась в беременности. Я боялась, что ты от меня отстранишься. Скажешь, что теперь я тебе больше не нужна.

Лицо Алекса приняло озадаченное выражение.

— Про себя я могу сказать то же самое. Я думал, что делаю, как лучше, а оказалось… Оказалось, я превратил наш брак в катастрофу. Последние три недели были для меня адом, Милли. Десять раз в день я брал телефон, чтоб набрать твой номер. Но из‑за своей гордыни я ни разу тебе не позвонил. Из‑за гордыни и страха. — Алекс покачал головой. — Я оставил тебя одну, когда ты была беременна. Если бы с нашим ребенком что‑то случилось…

Милли обхватила его руку своими ладонями.

— Алекс, ты слишком долго нес на себе непосильную ношу. Тебе не нужно себя в чем‑то упрекать.

— Но если бы я был с тобой…

— Я все равно могла бы пойти в Халки одна. Думаешь, ты бы меня остановил? Это могло случиться не по дороге в Халки, а по пути на пляж. Или на лестнице. Ты не Господь Бог, Алекс. И ты не в силах контролировать все. Не надо винить себя каждый раз, когда что‑то идет не так.

Алекс смотрел вниз на их сложенные вместе руки.

— Это все мой гнев, моя гордость и мой стыд. Из‑за них мы чуть не потеряли друг друга, Милли. История со мной повторяется каждый раз. Я был слишком горд, чтоб признать свои ошибки. И мне было слишком стыдно признаться тебе в своих чувствах.

— Но сейчас ты признался мне, Алекс, — тихо сказала Милли. Ее сердце до краев заполнилось надеждой и счастьем. — Вот что важно. Ведь главное то, какие мы сейчас. Прошлое осталось в прошлом вместе с болью, обидами и сожалениями. Прошлое создало нас такими, какие мы есть. Но оно не должно создавать наше будущее. Его нельзя изменить, но искупить можно.

— Ты действительно в это веришь? — спросил Алекс, поднимая глаза.

— Я верю в это всей душой.

Алекс смотрел на Милли, не вынимая руки из ее ладоней. По выражению его лица невозможно было угадать, что он скажет или сделает дальше.

— Ты это серьезно, Милли?

— О чем ты?

— Ты действительно любишь меня?

К горлу Милли подступил комок, а к глазам — слезы.

— Всем сердцем.

— Но почему?

В голосе Алекса было столько сомнения, что Милли улыбнулась.

— Потому что ты замечательный, Александро Сантос. Ты добрый, заботливый и смелый. А еще ты очень честный и… красивый.

— Красивый, — ухмыльнулся Алекс.

Он склонил голову и прижал руки Милли к шрамам на своей щеке.

— Невероятно красивый и неприлично сексуальный. Я люблю тебя, Алекс. За эти несколько месяцев я по‑настоящему тебя полюбила и хочу провести свою жизнь с тобой. Если ты мне, конечно, позволишь.

Милли было так приятно признаваться ему в своих чувствах. Как будто кто‑то вдруг даровал ей долгожданную свободу. И она совсем не боялась. Но если бы ей и было страшно, Милли знала — игра стоит свеч.

— Если я тебе позволю? — переспросил Алекс. — Я буду счастлив тебе это позволить. Больше всего на свете я хочу наверстать упущенное за эти три недели.

— Тогда начнем прямо сейчас? — тихо спросила Милли.

Алекс положил руку на ее округлившийся животик.

— Начнем сейчас и будем продолжать до конца наших дней.

Эпилог

— Девочка!

Алекс рассмеялся в голос, когда акушерка подняла кричащую краснокожую малышку и положила Милли на грудь. Из глаз Милли ручьями текли слезы, когда она трогала влажные темные завитки волос на головке их общей дочери.

— Она такая красивая.

— Прямо как ты, — сказал Алекс и поцеловал жену в лоб.

Роды длились двадцать часов, и Милли была выжата как лимон. Еще никогда в жизни не была она такой выносливой и, главное, смелой.

— Как я? — повторила Милли, нежно прижимая дочку к себе. — Она больше похожа на тебя. Черные волосы, голубые глаза. Настоящая красотка.

— Цвет глаз еще изменится, — улыбнулась медсестра.

— Но останется красота, — со знанием дела сказал Алекс. — Потому что она наша дочь.

— Да, — согласилась Милли, целуя девочку в затылок.

Беременность далась ей тяжело, и, чтобы не испытывать судьбу, они с Алексом не стали заранее думать над именем. Четыре месяца Милли провела в постельном режиме, а роды — к радости обоих родителей — начались на тридцать восьмой неделе. Все, как и должно быть. Последние полгода прошли физически тяжело, но трудности только сплотили Алекса и Милли. Они оба стали сильнее, и сильнее стала их любовь.

Они научились быть вместе, когда боялись чего‑то. Они научились зависеть друг от друга и за это благодарили судьбу. Так же как за маленькое чудо, лежащее теперь у Милли на груди.

— У тебя есть хоть какие‑то мысли насчет имени? — поинтересовался Алекс, глядя на своих самых любимых женщин.

— Есть, — призналась Милли, и Алекс заметил стеснение в ее голосе. — Если ты не против, я бы назвала ее Дафна.

Алекс усиленно заморгал. Неожиданное предложение Милли тронуло его до самой глубины души.

— Если ты серьезно…

— Конечно. — Милли подняла взгляд на мужа. Ее красивое лицо сияло любовью и нежностью. — Хочешь взять ее на руки, Алекс? Хочешь подержать свою дочь?

Не в силах подобрать слов, Алекс молча кивнул, и Милли аккуратно передала ему юную Дафну.

Милли была права, говоря, что прошлое нельзя изменить, но искупить можно. И доказательство тому Алекс сейчас держал в руках. Его дочь. Его жена. Его семья. И это навсегда.

Повернувшись к Милли, Алекс протянул ей руку. В такие мгновения им не нужны слова, вместо них говорят их сердца. Алекс видел любовь в глазах и в улыбке Милли. Тем же чувством переполнялась его душа. Все внутри его пело от счастья, и Алекс улыбнулся любимой супруге в ответ.

Content

Кейт Хьюит
Не убежать от искушения

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог