Андреа Лоренс

Притворись моим парнем

Глава 1

— Смеешься ты надо мной, что ли?

Себастьян Вест забарабанил кулаком по стеклянным дверям компании «Биотех». Он уже три раза сканировал пропуск, но двери не поддавались, а сновавшие внутри сотрудники его игнорировали.

— Я владею этой компанией! Вирджиния, я ведь могу тебя уволить!

Секретарь перестала делать вид, что его здесь нет, и подошла к стеклу.

— Доктор Соломон строго приказал не впускать вас, сэр.

— Да ладно тебе.

— Вам лучше обсудить это с ним, сэр. — Она развернулась и скрылась из вида.

— Финн! — Себастьян вновь забарабанил по стеклу. — Впусти меня, сукин сын!

Через секунду у двери появился партнер Себастьяна, Финн Соломон.

— Ты должен быть в отпуске.

— Да, так сказал врач, но с каких пор я беру отпуск или слушаю докторов? — Ни с каких. И Финн не был исключением. А что касается отпуска, то за десять лет с момента создания компании он ни разу не отдыхал. Невозможно одновременно лежать на пляже и выводить на новый уровень медицинские технологии, это несовместимые занятия.

— В том-то и дело, Себастьян. Ты забыл, что два дня назад у тебя был сердечный приступ? Предполагается, что минимум две недели ты не будешь появляться в офисе.

— Легкий сердечный приступ, и то врачи не уверены в диагнозе. Меня продержали в больнице всего несколько часов. Я принимаю дурацкие таблетки, которые мне дали, чего еще ты от меня хочешь?

— Чтобы ты отправился домой. Сюда тебе все равно не попасть; пропуск не работает, а сотрудники получили команду не впускать тебя под угрозой увольнения.

Сколько усилий. Но можно хотя бы завладеть своим ноутбуком, если Вирджиния согласится его вынести. Ведь работа из дома не в счет, правда?

— Твоя почта и удаленный доступ временно отключены, чтобы ты не мог работать из дома. — Еще со времен колледжа, когда они делили одну комнату, Финн хорошо читал его мысли. Обычно это было удобно, но не сейчас. — Ты на принудительном больничном, Себастьян, и прости, но, как врач, я прослежу за его соблюдением. Две недели без тебя я как-нибудь справлюсь, но в случае твоей смерти мне это станет не под силу. Отдохни и расслабься. Съезди куда-нибудь, сходи на массаж, поработай руками, что угодно. Здесь я тебя видеть не хочу.

Себастьян чувствовал замешательство. Сразу после института они с Финном решили целиком посвятить себя созданию технологий, которые будут улучшать жизни людей, и основали эту компанию. Выигрышный союз инженера и врача позволил разработать такие устройства, как протезы и электрические инвалидные кресла, управляемые мозговыми волнами. Но похоже, десять насыщенных кофеином лет без сна и овощей на нем сказались.

Конечно, в тридцать восемь лет умирать не хотелось. Но он почти совершил прорыв в создании экзоскелета, благодаря которому парализованные люди могли бы встать на ноги. Главное, его брат мог бы встать на ноги.

— А что по поводу нового прототипа для экзоног?

— Эти люди долгое время не имели возможности ходить и смогут подождать еще две недели, пока ты восстановишься. А вот если ты скончаешься за своим письменным столом, то ждать им придется вечность. Достаточно того, что я вмонтировал дефибриллятор снаружи твоего кабинета.

Себастьян со вздохом признал: эту битву он проиграл. Они оба были упрямы, и обычно это было хорошо — ни один из них не воспринимал «нет» в качестве ответа. Но сейчас… Себастьян даже не думал, что Финн так серьезно отнесется к рекомендациям врача. Сам он планировал просто сократить рабочий день с привычных восемнадцати часов до десяти.

— Могу я хотя бы зайти и…

— Нет. Отправляйся домой. По магазинам. Просто убирайся. — Финн с ухмылкой помахал ему и ушел.

Себастьян помедлил пару секунд — не верилось, что Финн говорил абсолютно серьезно. И все же партнер не шутил, так что ему пришлось вернуться в холл и выйти на запруженный Манхэттен. Впереди маячило две недели безделья, и Себастьян совершенно не представлял, куда ему сейчас себя деть.

Он мог позволить себе практически все, от караоке в Токио до полета в Париж на частном самолете или роскошного плавания по Карибскому морю. Ничего из этого он просто не хотел.

В отличие от Финна у него не было зави симости от денег. Их семья жила в бедности, родители упорно трудились, но это никак не продвигало их по карьерной лестнице. А груз медицинских счетов после инцидента с Кенни и вовсе едва не довел их до нищеты.

Школьные стипендии и кредиты помогли Себастьяну отучиться в колледже, после которого он и сосредоточился на основании собственной компании с Финном. В конце концов компания стала приносить деньги — и много, — но он был слишком занят, чтобы заметить это. Или чтобы их тратить. Он никогда не мечтал о путешествиях или дорогих спортивных машинах и в целом не очень оправдывал статус богача.

Себастьян остановился и достал порядком поизносившийся кожаный кошелек, появившийся у него еще в старших классах. Возможно, стоит купить новый? Тем более что поблизости он видел универмаг, а ему все равно нечем заняться.

На входе в магазин он придержал дверь девушкам с покупками, которых бы хватило на несколько семестров обучения в колледже. Все они были смутно знакомы, особенно последняя — темноволосая и с ясными голубыми глазами, от взгляда которых неожиданно сильно забилось сердце.

Себастьян хотел было что-то сказать, но промолчал, так и не вспомнив, откуда он знает эту девушку. Их зрительный контакт длился меньше секунды, прежде чем девушка исчезла вслед за своими подругами, а он заставил себя зайти в магазин и кратчайшим путем добрался до мужского отдела. К кошельку у него было минимум требований, так что с выбором он справился быстро.

У касс Себастьян заметил перед собой невероятной привлекательности брюнетку — ту самую, что несколько минут назад вышла из магазина. Жаль, он так и не вспомнил ее. Возможно, они встречались на одном из городских мероприятий — иногда Финн заставлял его появляться на каких-то торжествах или благотворительных вечерах. Правда, и там он в основном думал об инженерии и роботах. Но оказалось, что в эти мысли было погружено не все его сознание. У него сохранилось достаточно мужского чутья, чтобы обратить внимание на высокую, стройную фигуру, длинные каштановые волосы, большие голубые глаза и пухлые губы. Да ее невозможно было не заметить. А аромат ее духов напомнил луг после летнего дождя, и от этого воспоминания детства щемило в груди.

Чем эта девушка его так зацепила? Впрочем, она могла быть и ни при чем. Доктор сказал ограничить любую сильную физическую активность, включая сексуальную, минимум на неделю. Себастьян и так в последнее время ни с кем не встречался, но под действием запрета мозг мог концентрироваться на том, чего его лишили.

Ну почему у него такая плохая память на имена?

Подойдя ближе, Себастьян осознал, что девушка возвращает все покупки. Странно. Если цифры верные, она только что купила одежды примерно на полторы тысячи долларов, чтобы тут же вернуть.

На место скуки пришло любопытство.

— Прости…

Закончить ему не удалось: она резко развернулась и врезалась в Себастьяна, едва успевшего оградить ее от падения. Какое забытое ощущение — держать в своих руках девушку. Ну, если не считать тех, кому он надевал протезы. Отпускать ее не хотелось, но все-таки пришлось.

— Пожалуйста, простите меня. Я всегда так спешу, что ничего вокруг не замечаю. — Девушка осторожно отступила назад, ее щеки заливал румянец. По ее любопытному взгляду Себастьян понял: она тоже его узнала. Видимо, они действительно где-то встречались.

— Все хорошо. Это самое восхитительное событие на этой неделе.

Судя по недоверчивому изгибу бровей, он выглядел не таким скучающим, как ему казалось.

— Вы в порядке?

Как мило, что она беспокоится. Даже с учетом высокого роста и каблуков, вряд ли она могла причинить ему вред.

— Да. Рад, что смог вас поймать.

— Да уж, могло быть гораздо хуже.

— У меня сильное ощущение, что мы знакомы, но ужасная память на имена. Я Себастьян Вест.

В ответ на неуверенное прикосновение ее руки Себастьяна неожиданно пронзило возбуждение. Обычно единственное, что его волновало, была работа, тогда как сексуальным утехам и отношениям в целом места в его жизни практически не находилось. Но одно простое касание все изменило, и физическое желание вышло на передний план. Чувствовалось, что и девушка не осталась равнодушной; она отняла руку и осторожно погладила ею свитер, словно пытаясь притупить ощущение.

— Да, вы тоже мне знакомы. Я Харпер Дрейк. Наверное, мы встречались на каких-то мероприятиях. Возможно, вы знаете моего брата Оливера? «Орион компьютерс»?

Как будто бы на слуху.

— Думаю, он знаком с моим другом Финном Соломоном. Финн знает всех.

Харпер задумчиво прищурилась.

— Это имя мне тоже знакомо. Подождите… вы как-то связаны с медицинским оборудованием?

Себастьян удивленно поднял брови. Он предпочитал другие выражения, но сам факт, что она помнила об этом, его поразил. И если совсем честно, то даже приятно польстил.

— Можно и так сказать.

Харпер просияла, обрадованная разрешившейся загадкой. Мужчина показался ей знакомым еще несколько минут назад, но Виолетта так стремительно мчалась на поиски подарка к свадьбе, что задержаться и выяснить все точнее не удалось.

Расставшись со своими лучшими подругами, Люси Дрейк, Виолеттой Ниарчос и Эммой Флинн, она крадучись вернулась обратно — сдать все, что только что купила. Нельзя больше эксплуатировать свою кредитную карту. Столкновение — в буквальном смысле слова — с этим незнакомцем было полной неожиданностью, но весьма приятной.

— О, тогда, вероятно, мы виделись на одном из медицинских благотворительных вечеров прошлой зимой.

— Да, думаю, я появлялся на каком-то из них. Финн периодически пробует меня куда-нибудь вытащить.

Харпер не могла бы забыть лицо Себастьяна Веста, даже полностью потеряв контекст их знакомства. Сильная челюсть, угольно-черные глаза и темная выстриженная бородка, соблазнительная улыбка, которая приятно волновала ее. Если говорить о предпочтениях, он в них явно вписывался.

Как жаль, что он не один из тех богатых директоров компаний, с которыми постоянно общался ее брат. Ей была чужда мелочность, но встреча с таким человеком сейчас очень бы помогла.

Последние семь лет для Харпер превратились в один долгий урок, продемонстрировавший ценность денег. До этого ей не приходилось задумываться о них: после смерти матери отец баловал свою принцессу и давал ей все, что она только могла захотеть. Пока не произошло то, чего Харпер не могла даже представить, — закончились деньги. Ей пришлось приспосабливаться к новым обстоятельствам и делать это так, чтобы никто не заметил. Было достаточно стыдно осознавать, что она потратила все деньги, полученные в наследство на восемнадцатилетие. И это при финансовом образовании!

В этом положении Харпер научилась совершенно по-новому относиться к деньгам и людям, умевшим с ними обращаться. На выбор мужчин, с которыми встречалась, это тоже повлияло. Не то чтобы она собиралась встречаться с Себастьяном…

— Что ж, я рад нашему столкновению.

Они обменялись улыбками, но внезапно Харпер заметила Квентина, своего бывшего парня. И как нарочно, он направлялся к ним! Она схватила Себастьяна за руку и развернулась в надежде, что Квентин не узнает ее со спины.

— Простите. — Она затаила дыхание. — Я пытаюсь…

— Харпер?

Мысленно чертыхнувшись, она посмотрела в лицо человеку, которого последние два года избегала.

— Привет, Квентин. — Харпер знала, что скучающий тон его не обманет.

— Как твои дела?

— Прекрасно, никогда не были лучше. А твои?

— Замечательно. Я помолвлен.

Помолвлен? Квентин. Человек, который избегал хоть каких-то клятв. Как будто не было достаточно того, что Харпер осталась последней одиночкой среди друзей!

— Чудесно, рада за тебя.

— Спасибо. Ее зовут Джози, и она прекрасна. Не могу дождаться, чтобы вы познакомились, — мне кажется, вы поладите друг с другом.

— Уверена, что так.

С чего бы им быть заинтересованными в общении друг с другом? Этот вопрос Харпер оставила при себе.

— Харпер… — Квентин наклонился ближе. От его надменной улыбки плечи наливались напряжением, а резкий парфюм напоминал о ночах, которые она предпочла бы забыть. — Я увижу тебя на свадьбе Виолетты? Слышал, это событие года. Не могу поверить, что она оплатила перелет всех гостей в Дублин ради этого. И арендовала замок! Может быть, мне стоило встречаться с ней, а не с тобой.

— Да, я буду там. — За улыбкой Харпер попыталась скрыть беспокойство по поводу грядущего путешествия. — Я одна из подружек невесты.

— Ты приедешь без спутника?

Притворное сочувствие разъярило Харпер.

Они с Квентином расстались два года назад, и если он смог за это время кого-то найти, то, уж конечно, могла бы и она! Какая разница, что на самом деле этого не произошло…

— Ну почему же. — Харпер мгновенно пожалела о своих словах. Почему она вообще это сказала? Зачем? От упоминания его помолвки она потеряла голову. У нее нет не то что парня, но даже комнатного растения, а до поездки всего несколько дней.

— Правда? Не слышал, чтобы ты с кем-то встречалась.

— Я научилась держать в тайне личную жизнь.

Еще одним тяжелым уроком в ее жизни стало их шумное публичное расставание. После него Харпер еще полгода даже думать не могла о новых отношениях.

— И кто же счастливчик? Я его знаю? Не терпится встретиться с ним на свадьбе.

Нужно было назвать имя, но из головы Харпер словно исчезли все мысли. Она окинула взглядом магазин — Себастьян!

— Можете познакомиться сейчас. Себастьян, милый, ты не мог бы подойти? Я хочу тебя кое-кому представить. — Одними губами она шепнула «пожалуйста».

Себастьян с любопытством изогнул бровь и подошел к ней.

— Да, дорогая?

— Себастьян, это мой бывший, Квентин Стюарт. Помнишь, я рассказывала тебе о нем? Впрочем, не важно, мы как раз обсуждали поездку в Ирландию на свадьбу Виолетты и Айдана.

— Приятно познакомиться, Себастьян?..

— Вест. Себастьян Вест. — Рукопожатие было коротким.

— Себастьян Вест из «Биотеха»?

— Да.

Харпер название компании было незнакомо, но она действительно не слишком много знала о Себастьяне. Помнила только, что на празднике о нем говорили как о человеке, который работает с медицинским оборудованием и нечасто появляется в обществе. Она решила, что он продает инвалидные кресла, больничные койки и что-то в таком роде. Возможно, она ошибалась, ведь Квентин помнил только то, что было для него важно.

— Вот это да, Харпер, хорошая партия. Ладно, мне пора бежать, я опаздываю к Джози. Встретимся на самолете в Дублин, мне не терпится пообщаться с тобой, Себастьян.

Едва Квентин скрылся из вида, как пунцовая от смущения Харпер зарылась лицом в ладони.

— Простите.

— Не расскажете, что случилось? — Судя по голосу, его ситуация скорее рассмешила, чем рассердила.

— Ну… Квентин — мой бывший. Разрыв отношений был некрасивым, но мы по-прежнему встречаемся в общих социальных кругах. Когда он спросил о моей паре на свадьбе, я запаниковала и сказала, что вы мой парень. Долгая история. Мне не стоило впутывать вас в это, но он застал меня врасплох, а вы оказались рядом. Я чудовище.

— Не сказал бы. — В глазах Себастьяна продолжала сиять усмешка.

— Да. Я испортила все еще сильнее. Увидев меня одну, он бы сразу понял, что я соврала, а мне придется смотреть, как он ходит под ручку со своей красивой новой невестой.

Харпер понимала, что должна была просто признаться в том, что одна и не планирует пока что-то менять. Что в этом такого? Ей почти тридцать лет, но это же не конец света. Наоборот, своего дня рождения — и оставшейся суммы в двадцать восемь миллионов долларов — она очень ждала.

— Не волнуйтесь о том, что он подумает. Мне он показался не слишком приятным парнем.

— У меня действительно сомнительный вкус. Так что, возможно, и правда лучше выдумывать парней вместо того, чтобы искать настоящего.

Себастьян неловко кивнул.

— Рад был помочь. Надеюсь, свадьба пройдет хорошо.

— Спасибо.

Себастьян ушел, и Харпер почувствовала подступающую панику. Не хотелось его отпускать, но стоит закрыться двери, как связь будет потеряна.

— Себастьян?

Он остановился и повернулся к ней.

— Да?

— А вы бы не хотели отправиться в полностью оплаченную поездку в Ирландию?

Глава 2

Себастьян не знал, что ответить — впервые женщина, да к тому же и незнакомая, приглашала его в путешествие. Впрочем, и когда бы? Из лаборатории он практически не вылезал, а общался только с секретарем — замужней женщиной пятидесяти лет.

— Что вы сказали?

Харпер с извиняющейся улыбкой подошла ближе, мягко покачивая бедрами. В ней было очень много мужских черт, от острых глаз и рельефных скул до орлиного носа, но это не нарушало ее женственности. Темные брови мягко округлялись над глазами, напоминавшими штормовое море в его родных краях.

Какой шторм должен бушевать внутри, чтобы решиться сделать подобное предложение абсолютному незнакомцу? Да и вряд ли у нее проблемы с выбором. Впрочем, она смотрела на него так, что Себастьян был готов согласиться практически на все.

— В конце недели мои друзья женятся. Они оплачивают всем перелет в Ирландию и селят гостей в замке, переделанном под отель. Вам это не будет стоить ни копейки, но придется отпроситься с работы. Надеюсь, вас это достаточно заинтересует, чтобы уговорить руководство.

— Поездка в Ирландию?

— В качестве моей пары. Я только что представила вас Квентину и сказала, что вы поедете.

В качестве ее пары. Неделю. В Ирландии. Что могло пойти не так? Все, начиная с попыток притвориться ее возлюбленным. Преимущества? Он окинул взглядом ее высокую, стройную фигуру. О да, определенно.

Стоп, он же не должен быть «активным». Вот черт.

— Для понимания — вы хотите или, может быть, ждете, чтобы я… ну…

— Нет. Ну, не по-настоящему. На глазах у остальных нам нужно будет целоваться, демонстрировать влечение, ну вы понимаете. Но, честное слово, наедине никаких рук. Все не настолько плохо, просто одной мне будет сложно, особенно после встречи с Квентином и новостей о его помолвке. Нет, я не смогу.

Себастьян пытался скрыть легкое разочарование. Справится ли он с тем, чтобы после касаний на публике наедине держать руки подальше? Конечно, доктор был бы счастлив, но Себастьяну всегда сложно давалось соблюдение врачебных рекомендаций.

Что за день. Сперва его отправили в вынужденный отпуск и даже не пустили на порог офиса, а теперь это. Красивая девушка предлагает бесплатное путешествие в Ирландию в качестве ее пары. Согласиться глупо, отказаться — чудовищно неблагоразумно.

— Я заплачу вам две тысячи долларов, если вы поедете. Это все мои сбережения.

Почему ей это так важно? Кажется, она не все ему рассказала.

— А ваши друзья не удивятся? Обо мне не было и речи, и вдруг я появился?

— Это моя забота. В последнее время у моих друзей была такая насыщенная собственная жизнь, что вряд ли бы они заметили появление у меня парня. И уж точно его отсутствие.

— Но почему так? — Себастьян хотел понять, чем она отталкивала мужчин, это важно, если он планирует притворяться ее возлюбленным. По виду и не разберешь — хороша собой, ухоженная, с поставленной речью. Ее выдавала только нотка отчаяния в голосе.

— После расставания с Квентином мне не удалось ни с кем построить отношения. Я говорила, у меня плохой вкус.

— Вы не можете найти достойного мужчину для совместного ужина и предлагаете мне отправиться с вами за океан, разделить спальню и разыграть спектакль на глазах у ваших друзей? А если я сумасшедший? Преступник? Женат? Можно продолжать до бесконечности.

— Если рассуждать так, то я подвергаюсь риску на каждом свидании. Вы хоть раз видели, какие парни регистрируются в «Тиндере»? Впрочем, откуда. Я знаю, что у вас есть работа, вы приятно пахнете, очаровательны, не выдали меня Квентину. С вами явно легко иметь дело. Вы уже на голову выше любого человека, с которым я встречалась в последние шесть месяцев. Если не хотите или не можете поехать, так и скажите. Но не маскируйте отказ заботой о моей безопасности.

— Я могу поехать, в ближайшие две недели у меня достаточно гибкий график. — Явное преуменьшение. Так ли он хотел проводить время? С другой стороны, более интересных вариантов у него не было.

— Я отталкиваю вас физически?

Себастьян сглотнул.

— Отнюдь. Наоборот, таких красивых я уже давно не встречал.

Харпер растерялась, но быстро взяла себя в руки и подошла еще ближе к Себастьяну.

— Как думаете, вам будет сложно притвориться моим возлюбленным? Или поцеловать меня?

Реакция Себастьяна говорила сама за тебя: тепло чужого тела и аромат духов в такой близости возбуждали. С момента их столкновения он только и мечтал о том, чтобы снова коснуться ее… Впрочем, она словно ничего не замечала и ждала ответа. Себастьян покачал головой.

— Думаю, я справлюсь.

— Прекрасно. Вы готовы к бесплатному путешествию в Европу? У вас же есть паспорт?

— Да. — Без единого штампа. Путешествия, равно как и остальные представительские задачи, ложились на Финна. Себастьян не отрывался от бумажной работы и схем, но Финн все равно заставил его оформить паспорт.

— Хорошо. Тогда я не вижу, почему бы вам не согласиться.

Как и он. Зачем усложнять, если все просто? Причин отказываться нет. От него требуется только одно — пройтись по землям Ирландии под руку с этой прекрасной женщиной. Ее деньги ему не нужны, зато будет как скоротать время без работы. Будто у него есть другие варианты. Чем еще ему заняться? Финн был прав: мало толку от него будет, если он себя угробит. Но как же сложно смириться и взять паузу! За тысячи километров от работы это будет проще.

— Когда вы уезжаете?

— В понедельник днем.

— Сегодня пятница. Через три дня? Серьезно? Ваши друзья не воспротивятся, что вы приглашаете еще одного гостя практически накануне свадьбы?

— Нет, я изначально предупреждала о двоих, мне просто нужно было найти пару.

— Вы рисковали. Отчаяние?

— Предпочитаю называть это оптимизмом.

— Три дня… — Безумие этой ситуации граничило с гениальностью.

— Мне кажется или вы рассматриваете мое предложение? — Харпер сияла, не скрывая восторга.

Если бы она всегда смотрела на него так, как сейчас, он бы согласился на все.

— Да. Я лишь переживаю, что не смогу быть достойной парой, по-настоящему или нет. Давно не практиковался.

— О, этого я не боюсь. — Харпер неожиданно обняла его. — Вы же знаете, как это бывает.

Себастьян глубоко вздохнул, пытаясь справиться с пульсировавшим в венах желанием. Нельзя же так реагировать на женщину, которую толком не знаешь, пусть даже она возбуждает тебя одним прикосновением.

— К-как? — Он не заикался со времен начальной школы. Как же глубоко она его поразила.

— Практика приводит к совершенству.

— А, да, я слышал об этом.

Харпер нахмуренно посмотрела на его сжатые кулаки.

— Расслабьтесь, Себастьян, я не кусаюсь. Нам нужно научиться спокойно касаться друг друга, если мы хотим убедить всех, что мы пара. — Она положила его руки себе на бедра, обтянутые джинсами. Когда она стояла в такой близости, казалось столь естественным поддаться порыву и поцеловать ее. Рядом с ней было удивительно хорошо, забывалось даже то, что они стояли в центре универмага. Да, изобразить влечение у него явно получится без проблем. А вот сделать вид, что его нет, будет гораздо сложнее.

— Я еду, — словно со стороны услышал он свои слова.

— Правда?

— Да. Я поеду в Ирландию и притворюсь вашей парой.

Восторженно взвизгнув, Харпер обняла его и внезапно поцеловала. Быстрый благодарный поцелуй затянулся — не только Себастьяну было сложно оторваться. Он явно не придумал сексуальную энергию, связавшую их, вся поза Харпер говорила о том, что она чувствует то же самое. Вопреки желанию продлить ощущение и исследовать его, Себастьян заставил себя отстраниться. Еще немного — и он бы просто не смог этого сделать.

— Мне нужно идти. — Харпер разрумянилась. — Вы бы не могли проводить меня до квартиры? Я живу рядом.

— Увы, не могу.

Ему очень хотелось, но было ощущение, что согласись он — и все пойдет наперекосяк еще до отъезда. Если они планируют провести вместе следующую неделю, то лучше отказаться.

— Но почему? — Харпер чуть отодвинулась, позволяя остыть накалившемуся между ними воздуху.

— Я все еще должен купить это. — Себастьян взял в руки кошелек, который в ходе разговора с Квентином положил на прилавок.

— Вы такой педант. — В глазах Харпер блестели смешливые искорки. — Я могу дождаться, пока вы оплатите покупку.

Себастьян боролся с соблазном согласиться и искал более вескую причину.

— Мне нужно решить несколько вопросов перед поездкой.

Харпер прикрыла разочарованную гримасу улыбкой.

— Хорошо. Завтра я встречаюсь со своими подругами. Как вы смотрите на то, чтобы увидеться в воскресенье? Мы могли бы узнать друг друга получше до полета.

— У вас?

— Наверное, лучше в каком-нибудь баре. Учитывая, что вы мне абсолютно незнакомы.

Себастьян с облегчением вздохнул, в баре сопротивляться влечению у него получится. А вот насчет Ирландии он не был так уверен.

— Прекрасно.

— Дайте мне ваш телефон.

Себастьян протянул ей мобильный, чтобы Харпер внесла свои контактные данные.

— Напишите мне, я сохраню ваш номер. До встречи. — Харпер помахала на прощание и с улыбкой ушла.

Себастьян смотрел ей вслед, чувствуя, как с каждым ее шагом внутри крепнет ощущение — он совершает большую ошибку.

— Я знаю, что мы улетаем в понедельник и я должна паковать чемоданы или готовиться к путешествию, но мне очень нужен девичник. — Виолетта с большим бокалом вина в руках откинулась на подушки. — Почему вы не предупредили меня, что свадьба — это такой стресс?

— Ну, мы с Оливером обручились тайно, так что это не было стрессом, — ответила Люси. — И в конце концов, это же просто праздник. А вот девятимесячные близнецы… вот это стресс.

Харпер усмехнулась, вспомнив очаровательных близнецов, Алису и Кристиана. Едва встав на ноги, ангелочки превратились в миниатюрные версии торнадо. Особенно Алиса. Маленький пожар, вся в свою прапратетушку, в честь которой ее и назвали.

— Никто ведь не говорил, что тебе нужно перевезти всех своих друзей и семью через полмира, чтобы выйти замуж. — Харпер пригубила вина. — Ты могла устроить что-то роскошное и помпезное здесь, как это сделала Эмма.

— Моя свадьба не была помпезной. — Эмма с хмурой гримасой зашла в комнату. — Она была скромной и со вкусом.

Харпер насмешливо подняла брови.

— Возможно, там было всего тридцать гостей, но «скромная и со вкусом» — не те слова, которыми я бы описала твою свадьбу.

— Алтарь был очень изящным.

— А как же ледяная горка из водки?

Эмма со вздохом поджала безупречно накрашенные губы и присела рядом с Виолеттой.

— Это была идея Джона. И хорошо, что он настоял на ней; если бы мы послушали его маму, горка была бы в десять раз больше. Ты же видела, что она сотворила, когда мы отмечали мою беременность. Но правда, Ви, не стоит так переживать. Это же Ирландия. Замок! Все будет красиво.

— Конечно, — встряла Люси. — К тому же у тебя прекрасный распорядитель, у которого все под контролем. Лучший в городе. Тебе нужно просто выйти и сказать «да» любви своей жизни. Это просто.

Виолетта улыбнулась.

— Вы правы, Айдан мне говорит то же самое, но я никак не могу перестать переживать по поводу каждой мелочи. Через неделю я уже буду миссис Айдан Мерфи! А если я что-то забыла?

— Если и так, это не важно. Достаточно, чтобы вы оба появились перед алтарем, сказали «да» и поставили подписи. Остальное детали, — снова подключилась к разговору Эмма.

— Да, головой я это понимаю, осталось только поверить. А вы сами как? Собрались?

— Все готово, осталось лишь доложить пару вещей, — откликнулась Люси. — Я боюсь только за близнецов, они остаются с отцом Оливера. Мы первый раз едем куда-то без них, но везти их в такую даль было бы не лучшим решением.

— Нокс старше близнецов, так что надеюсь, он справится. Это его первый перелет, — пояснила Виолетта. — Оставить его дома я не могла, я же выхожу замуж за его отца.

— Конечно. Уверена, он справится. Жоржетта остается с родителями, но с ней будет няня, так что я не переживаю. — Эмма повернулась к Харпер: — А ты как, готова? По крайней мере, у тебя нет мужчины и детей, о которых нужно позаботиться перед путешествием. Я уже и не помню, что это такое — нести ответственность только за себя.

— Уф. — Харпер глубоко вздохнула, собираясь с силами. Настала пора рассказать историю, придуманную после встречи с Себастьяном. Здесь собрались те, кому действительно не все равно, так что отложить новости до поездки было нельзя. Если поверят они, то и остальные купятся — все, включая Квентина. По крайней мере, ей оставалось на это только надеяться. Вся эта безрассудная авантюра была затеяна с целью заставить его поверить, что в ее жизни кто-то есть, что она перестала переживать их разрыв. На самом деле она была рада, что Квентина в ее жизни больше нет, но со свойственной ему эгоцентричностью он бы расценил ее одиночество как свидетельство тоски по нему.

Убедить друзей будет сложнее.

— У меня есть платье, паспорт и… и парень. — Выпалив все это залпом, Харпер замерла, ожидая ответных реплик.

В комнате на миг воцарилось молчание, разбившееся градом вопросов. Харпер молчала, ожидая, пока все успокоится.

— Что?

— Парень?

— Я что-то упустила?

Наконец она смогла ответить.

— Да, его зовут Себастьян. — Она сделала паузу и отошла на кухню налить вина, без алкоголя справиться с разговором было бы сложнее. Подруги молча ждали, пока она вернется. — Мы встречаемся несколько месяцев.

— Месяцев?! — завопила Виолетта. — Ты несколько месяцев встречалась с парнем и не сказала об этом нам?

— Вы были так заняты. Дети, свадьбы… И, честно говоря, я не хотела торопить события. Сперва это было не слишком серьезно, а я устала называть вам имена парней, с которыми дело не доходит и до третьего свидания. А здесь все пошло на лад, и я боялась спугнуть удачу. Просто на всякий случай.

— А сейчас ты готова? Ты ведь понимаешь, мы хотим услышать все подробности, — подстрекала Люси.

Харпер пожала плечами. Готова или нет, она должна рассказать, если хочет, чтобы все получилось.

— Вряд ли у меня есть выбор, если я хочу с ним полететь.

— Я заметила, что ты зарегистрировала двоих, но не указала имени второго человека, — сказала Виолетта. — Терялась в догадках, что это значит.

— Да, я надеялась, что все будет хорошо и он сможет полететь. — Врать по поводу Себастьяна оказалось не так сложно, как Харпер боялась. Сказывался десятилетний опыт имитации состоятельной жизни. — Если бы мы расстались, я бы поехала с другом. Или одна. Но все прекрасно, так что Себастьян летит. Я пришлю тебе всю информацию для регистрации.

— Не терпится с ним познакомиться, я заинтригована, — заговорила Эмма. — После расставания с Квентином тебе не слишком везло. А как вы познакомились? Это не один из тех парней с «Тиндера»?

— Нет, они были ужасны. Я встретилась с Себастьяном зимой на одном из благотворительных вечеров. Они собирали деньги на ортопедический центр или что-то вроде того. — Хотя бы это была правда. Они действительно виделись там, просто не начали встречаться. — Он работает с медицинским оборудованием, подробнее лучше расспросить его самого. В общем, мы почувствовали интерес друг к другу, и он позвал меня на ужин. С тех пор события и развивались.

— Стоп. — Виолетта была вся внимание. — Мы все были на том вечере. Мы его знаем? Как его фамилия?

— Вест. — Харпер заволновалась. Если кто-то из присутствующих был с ним знаком, она легко могла попасть впросак, не зная каких-то важных деталей. К счастью, тревога оказалась напрасной.

— Не думаю, что кто-то из вас его знает, он больше работает, чем вращается в обществе. Он очень умный. Не терпится познакомить вас с ним. — Она широко улыбнулась. Оставалось надеяться, что все поверили.

— Нам всем не терпится. — Виолетта с подозрением посмотрела на Харпер. — Жду не дождусь понедельника.

Харпер сделала большой глоток вина и с фальшивым энтузиазмом кивнула.

— О да.

Глава 3

Воскресным вечером Себастьян пришел в бар за пятнадцать минут до назначенного времени. Не то чтобы он беспокоился, просто не мог больше сидеть дома. Последние два дня он безвылазно провел в четырех стенах, пытаясь наполнить часы хоть чем-то. Без работы в его распоряжении оказалось слишком много времени.

Он, как мог, растянул процесс сборов и подготовки к путешествию. Отнес в чистку одежду и смокинг. Тщательно собрал гигиенические принадлежности и прочие мелочи, и все равно это заняло лишь несколько часов.

Себастьян пробовал читать и смотреть телевизор, но это быстро наскучило. К воскресенью у него не осталось вариантов, кроме как мерить шагами квартиру и подгонять время. Что бы он делал, не подвернись встреча с Харпер и поездка в Ирландию? Сошел бы с ума? И как это должно улучшить его здоровье? Физически сильный, психологически ограниченный? Что в этом хорошего?

До встречи с Харпер оставалось уже недолго, и Себастьян поспешил занять столик в углу. В нарушение рекомендаций врача он заказал себе джин-тоник с лимоном и открыл блокнот с набросками схем и идей. Опытным путем ему пришлось выучить, что если немедленно не запечатлеть образ, появившийся в голове, то он может испариться, так что теперь блокнот всегда был с собой. Ну и к тому же это позволяло заниматься хотя бы отдаленно полезной деятельностью.

К счастью, Харпер не заставила себя ждать. На этот раз она выбрала шелковый топ и мешковатый свитер поверх обтягивающих джинсов, а волосы убрала в пучок; вместе с длинными серьгами прическа подчеркивала элегантность линии шеи. И не скажешь, что у такой привлекательной и модной девушки могут быть проблемы с мужчинами. Впрочем, и по Себастьяну вряд ли можно понять историю его жизни.

— Спасибо, что пришел. И согласился поехать.

— Без проблем. Хочешь выпить?

— Воды.

Себастьян ожидал услышать просьбу о бокале вина или мартини, но оставил удивление при себе и просто подозвал официанта.

— Ну как, собрал вещи?

— Практически. А ты?

— Тоже. Такое чувство, что я что-то забыла, но что, не пойму.

— Не забудь шелковую ночнушку. — Себастьян тут же пожалел о своих необдуманных словах. Не хватало еще, чтобы фантазии об этом донимали его весь их совместный отдых.

— Что?

— Я шучу. — По крайней мере, это планировалось как шутка, пусть даже какая-то часть Себастьяна и не отказалась бы увидеть Харпер в чем-то подобном.

— О. — Она явно расслабилась. Кажется, идея быть его девушкой по-настоящему не слишком-то ее привлекала. — Да ну, я взяла свою самую ужасную пижаму.

— Фланелевый комбинезон с огромной молнией во весь рост?

— Да, в виде огромного мопса.

Интересно.

— Там что, только?..

— Да, только молния спереди. Зато есть хвостик и глубокий капюшон с глазками и носом.

— Отлично. Не слишком люблю мопсов, так что уверен: увидев тебя в таком наряде, я позабуду о любом намеке на влечение, которое может между нами возникнуть.

— Возможно, мне стоит купить такой и для тебя. В виде унылой кучи.

— Не Спайдермен или Дэдпул? Сразу унылая куча?

— Да, прости.

К облегчению Себастьяна, смех сбросил напряжение. Не хотелось, чтобы кто-нибудь испытывал дискомфорт, иначе их время вдвоем показалось бы еще более тягучим, чем сейчас.

— Расскажи, что я должна о тебе знать. В конце концов, я твоя девушка.

Себастьян поморщился: говорить о себе он не любил. Чем бы он хотел поделиться с настоящей девушкой? Ответа на этот вопрос у него не было.

— Я из штата Мэн, из маленького городка Рокпорт. Учился в Массачусетском технологическом университете. По специальности инженер-механик, но работаю в другой сфере.

— Я думала, ты работаешь с медицинским оборудованием.

Себастьян нахмурился. Сам виноват, привык достаточно расплывчато говорить о своей работе.

— Не совсем. «Биотех» является компанией по проведению медицинских исследований. Мы с партнером разрабатываем новые медицинские технологии.

— Твоим партнером? То есть ты не просто работаешь там?

— Ну, нет. Мы открыли эту компанию сразу после выпуска. Я ее владелец.

Харпер нахмурилась.

— Ты серьезно? Я предложила тебе деньги, уговаривая на поездку, а ты — генеральный директор компании? Да ты за день зарабатываешь больше, чем лежит у меня на счете.

Себастьян запротестовал:

— Ты предложила мне деньги, но я не соглашался их брать.

— Так ты богат. Почему ты ничего не говорил? Когда Квентин спросил тебя о твоей компании, например?

— Я не красуюсь этим. Финн — лицо компании, а я — сумасшедший ученый за кулисами. И мне нравится анонимность. Я видел, как слава и богатство запутали его любовную жизнь, и мне этого не нужно.

— Любовную жизнь? — Харпер подняла бровь.

— Запутанная любовная жизнь. Хотя, может, она вполне нормальная. Я слишком много работаю, чтобы вообще иметь хоть какую-то.

— И ты готов все бросить и сорваться со мной во внезапное путешествие?

Себастьян со вздохом откинулся на спинку стула. Было бы легко рассказать о сердечном приступе и вынужденном отпуске, но делать этого не хотелось. Ему не нравилось, когда люди знали о его делах, особенно когда это могло повлиять на отношение к нему. Будь это знание о его богатстве, болезни или истории бедности… не важно. Личное должно оставаться личным.

— Когда ты сам себе начальник, можешь делать что хочешь.

— Не могу поверить, что ты до сих пор ничего не говорил. А если бы я не спросила? Ты бы дождался, пока кто-то в самолете тебя не узнает и не выставит меня идиоткой, не знающей, что ее парень миллионер?

— Конечно нет! Я бы сказал. Да и не тебе меня упрекать, Харпер, у тебя самой полно секретов.

— Что ты имеешь в виду?

— Я видел, как ты вышла из универмага с подругами, но уже через десять минут вернулась сдать все покупки. Почему? Уверен, это не было спонтанным раскаянием.

Харпер раздумывала над ответом.

— Я пытаюсь экономить.

Себастьян смотрел на нее, стараясь переварить услышанное, но что-то не складывалось. Он искал информацию: ее семья владела компанией «Орион компьютерс», а Харпер жила в прекрасных апартаментах в Верхнем Ист-Сайде. И на ее сберегательном счете всего две тысячи? Непонятно.

— Мне стыдно признаваться, что у меня практически нет денег. Никто не знает, включая друзей и семью. Пока ситуация не изменится, я пытаюсь делать вид, что все в порядке.

— И поэтому ты тратишь состояние на дизайнерские наряды, а затем немедленно их возвращаешь?

— Да.

— Они не замечают, что после покупки ты их не носишь?

— Без карты ты заблудишься в моем гардеробе, это настоящая черная дыра, засасывающая вещи.

— Звучит довольно запутанно, а ты еще хочешь добавить туда имитацию отношений?

— К счастью, так не будет всегда, скоро я снова окажусь на ногах. Никому не нужно знать, что в какой-то период я врала. А что касается нас… ну, я уверена, что у нас будет грустный, но не столь неожиданный разрыв по возвращении. Не слишком мгновенный, чтобы не вызвать подозрений, но достаточно скорый, чтобы нас не начали приглашать на мероприятия как пару.

— Я уже в печали.

— Мне нравится твой сарказм. Думаю, у нас все получится.

— Согласен. Конечно, временами ты будешь казаться мне слишком прилипчивой, и мы начнем хотеть разного от наших отношений.

— Ты прямо как Квентин. Остановись, не то нам придется расстаться прямо сейчас.

— Раз он будет там, нужно ли мне знать, что произошло между вами?

— Для рассказа об этом мне потребуется что-то покрепче воды.

— Может быть, коктейль? Я угощаю. — Себастьян жестом подозвал официанта. Только сейчас он понял, что воду она могла пить из нужды, не по желанию.

— Как мило, спасибо. Мне «Космополитен», пожалуйста.

Дождавшись, пока официант принесет розовый напиток, Харпер сделала глоток и приступила к рассказу.

— Мы расстались два года назад, после трех лет отношений. Мы познакомились на празднике, и казалось, что мы действительно две половинки. Все было хорошо, но мы словно застряли там, где остальные делали следующий шаг, отношения не развивались.

— Он не хотел ничего серьезного?

— Я думала, все уже серьезно, что мы скоро обручимся и будем жить вместе… делать все, что делали другие пары вокруг меня. Но я ошибалась. Он постоянно работал — или говорил так. Утверждал, что работа адвокатом требует серьезных временных вложений. Я думала, он хочет создать финансовую подушку для нашего будущего, но ему было достаточно настоящего.

— Он встречался с другой.

— Бинго. Я была в статусе официальной девушки, но на самом деле у него их было три, работа была просто прикрытием. Не знаю, нравилось ему жонглировать или он просто не мог определиться и решить, с кем бы ему действительно хотелось быть. В конце концов я узнала правду и вызвала его на разговор. Все, что я услышала в ответ, — что он не готов к серьезным отношениям.

— Разве он не сказал при встрече, что обручен?

Ему было больно смотреть на Харпер, сгорбившуюся над своим бокалом. Руки чесались хорошенько стукнуть Квентина за то, что он так обошелся с этой красивой уверенной женщиной.

— Да. И берет свою пассию в Ирландию. Теперь ты понимаешь, почему я не могу отправиться одна? Не могу видеть его с невестой, находясь в том положении, в котором я есть. Мне почти тридцать. По большей части я довольна своей жизнью, но надо признать, не так я себе это представляла. Уверена, все смотрят на меня и считают, что я просто грустная одиночка.

Себастьян понимал, он и сам сталкивался с общественным мнением. Харпер отчаянно билась в попытках сохранить лицо, тогда как он просто зарылся в свои исследования, блокируя окружающий мир. Его вполне это устраивало, но было понятно, что рано или поздно ситуация изменится и избегание перестанет работать. Как и выстроенная на лжи пирамида Харпер может пошатнуться. Не хотелось бы, чтобы это произошло из-за него.

— Я очень постараюсь быть парнем, о котором ты всегда мечтала.

— Ты первая. Я предпочитаю сидеть в проходе, если ты не против.

Харпер кивнула и поднялась на борт частного самолета. С первого взгляда она поняла, что «боинг», забронированный отцом Виолетты Лукасом Ниарчосом, не похож ни на один из виденных ею раньше самолетов. Вместо салона первого класса она увидела пространство с баром; вращающиеся кресла и диваны приглашали присесть за столики и посмотреть телевизор. Слева виднелась дверь в офис, где Лукас уже разговаривал по телефону перед открытым ноутбуком.

Стюард с улыбкой поприветствовал их и провел через холл. Правее они заметили комнату, способную вместить порядка двадцати человек. Каждое кресло было обито кожей верблюжьего цвета и на всякий случай оборудовано ремнем безопасности. Впрочем, у Харпер не было ощущения, что в этом салоне можно пережить турбулентность.

— Мы словно в президентском самолете, — прошептал ей на ухо Себастьян, пока они шли мимо полностью обставленной спальни, двух огромных ванных с душами и кухни. — Ты привыкла путешествовать именно так?

— Нет. Я привыкла к старому доброму первому классу, если только мы не летим с семьей на корпоративном самолете. Он удобный, но вмещает всего восемь человек. И там нет спальни. Или офиса. Или коктейльной зоны. Моя семья богата, но не сказочно.

— Хорошо. Не уверен, что выдержал бы сказочно богатую девушку. Рад, что для нас обоих это первый опыт.

Наконец они дошли до традиционного салона с креслами — по шесть в каждом ряду, разделенных двумя широкими проходами. Каждое место оснащено собственным телевизионным экраном, одеялом, подушкой и кнопками для управления сиденьями. Гостей ждали приветственные бокалы шампанского, клубника в шоколаде с инициалами жениха и невесты из съедобного золота и рукописные именные открытки.

Виолетта явно планировала запоминающуюся свадьбу.

Их места были на тринадцатом ряду из шестнадцати, практически в самом конце, и Харпер устремилась вперед через суетящуюся толпу. Квентин не шутил, когда называл эту свадьбу событием года. Люди мечтали получить приглашение, но список гостей был ограничен до ста человек.

Харпер казалось, что она знает практически каждого на борту — разве что за исключением небольшого количества друзей и членов семьи жениха, Айдана. Место Квентина тоже было в конце, он сидел рядом с привлекательной брюнеткой, казавшейся несколько юной для него. Впрочем, Харпер могла быть пристрастной.

— Мы пришли.

Через проход от них, в центральной секции, сидели Эмма и Джон. Харпер постаралась проигнорировать пристальный взгляд подруги, которым та изучала Себастьяна, и побыстрее убрать сумку и пальто в верхний отсек.

— Давайте знакомиться. — Эмма не дала Харпер даже сесть.

Девушка выжала из себя улыбку.

— Себастьян, это мои добрые друзья, Джон и Эмма Флинн. Я работаю в компании Джона, «Флиннсофт». Ребята, это мой молодой человек, Себастьян Вест.

Мужчины обменялись рукопожатиями.

— Приятно познакомиться. Харпер рассказывала, как ей нравится ее работа. Уверен, это во многом благодаря тебе, Джон.

С трудом скрывая удивление от слов Себастьяна, Харпер поспешила занять свое место. Внезапно она заметила у окна маленький белый конверт со своим именем, написанным печатными буквами. Харпер завертела головой, пытаясь понять, кто бы мог подложить его, но никто не обращал на нее внимания.

Пока Себастьян убирал свою сумку, Харпер открыла конверт и вытащила оттуда листок бумаги с коротким рукописным текстом.

«Я знаю твой маленький секрет. Если не хочешь, чтобы все узнали правду, не хочешь поставить под угрозу наследство, то сделаешь, как я скажу. По приезде в Ирландию ты отправишься в банк и снимешь со счета сто тысяч долларов. Потом положишь их в конверт и завтра к обеду оставишь на стойке регистрации на имя „Б. Майлер“. Опоздаешь, и я превращу твою жизнь в сплошную головную боль, Харпер».

Она несколько раз перечитала записку, пытаясь уловить смысл, но не могла. Сердце стучало так, что она не слышала ничего, кроме собственной паники. Фантастический самолет со всеми его пассажирами словно и не существовали.

Это шантаж. Ее шантажировали.

Но как?

Харпер тщательно все скрывала, и даже близкие друзья и семья не знали о ее финансовых сложностях. Она хранила эту тайну восемь лет, прилагая все усилия, чтобы концы сходились с концами. Скоро ее день рождения, а с ним и следующая выплата, которая решит все проблемы. Себастьян первый заметил что-то необычное в ее поведении, и Харпер поделилась с ним небольшим кусочком информации, но это был единственный человек, которому она рассказала.

И все же кто-то узнал ее секрет, и это проблема.

После рождения Харпер и ее брата дедушка создал для них трастовый фонд. В его рамках предполагалось две выплаты: два миллиона на восемнадцать лет и двадцать восемь — на тридцать. До тридцатилетия Харпер оставалось всего несколько недель, она уже практически добежала до финиша. Но ее глупое поведение в юности могло поставить все под угрозу.

Когда отец столкнулся с финансовыми сложностями из-за охочей до денег второй жены, дедушка добавил новое условие. Если обнаружится, что они вели себя безответственно с полученными деньгами, второго платежа не последует. Чрезмерно ответственный Оливер без проблем управлялся с деньгами и уже умножил свое состояние. Вряд ли вообще ему потребовался бы второй платеж. Но не Харпер. К моменту, когда появилось второе условие, она уже по глупости практически потратила весь свой первый миллион.

Узнав об условии, она поняла, что ситуацию нужно держать в секрете. Нельзя, чтобы дедушка обнаружил правду. Второй платеж должен был положить конец ее постоянному притворству. Ей больше не придется неделями питаться одной лапшой, чтобы внести взнос за квартиру. Не придется возвращать все купленное в магазин и исследовать секонд-хенды в поисках дизайнерских находок, только чтобы сохранить лицо избалованной наследницы. Новые деньги Харпер не тратила бы так необдуманно — она уже не тот наивный ребенок, — но было бы хорошо перестать делать вид, что у тебя больше двух тысяч долларов на сберегательном счете.

Спасибо Себастьяну, хоть эти две тысячи можно было сохранить. Это были все ее накопления, не считая рабочего счета со строгими штрафами за преждевременное изъятие денег. Откуда она найдет сто тысяч долларов к завтрашнему дню? За месяц легко. Но сейчас… это невозможно.

— Ты в порядке?

Резко сложив письмо и засунув его обратно в конверт, Харпер посмотрела на Себастьяна.

— Да. Просто читала кое-что.

— Ты выглядишь так, словно самолет скоро рухнет, а мы ведь еще даже взлететь не успели.

— Не слишком люблю перелеты. — Очередная ложь. — Даже на таких роскошных самолетах. Доктор дал мне таблетки, так что я надеюсь проснуться уже в Ирландии.

— Снотворное? И пропустить этот восхитительный перелет? — Себастьян поднял бокал. — Может быть, выпьем, пока ты не провалилась в лекарственную кому?

— За что пьем? — Харпер пыталась скрыть, что ее руки дрожат.

— За безопасное, веселое и романтическое путешествие.

— Давай. — Она осторожно коснулась своим бокалом его и залпом выпила шампанское. Алкоголь должен помочь справиться с истерикой.

Харпер отвернулась от Себастьяна, пристегнула ремень и закрыла глаза.

— Все будет хорошо, ты в окружении друзей и семьи. А я буду держать тебя за руку весь полет, если понадобится. Тебе не о чем волноваться.

Если бы она действительно переживала из‑за полета, это были бы лучшие слова, чтобы успокоиться. Но расслабиться и почувствовать себя в безопасности, когда один из людей на борту — кто‑то из друзей и членов семьи — ее шантажировал, было невозможно.

Кажется, путешествие будет очень долгим.

Глава 4

— Какая прекрасная комната!

Харпер следовала за Себастьяном в номер. Полет прошел без проблем благодаря еще одному бокалу шампанского и таблеткам. Может, не лучшее сочетание, но зато проснулась она, только когда колеса коснулись земли в Дублине. Даже если бы у нее были деньги, о которых писал шантажист, она не смогла бы попасть в банк. Два роскошных автобуса сразу забрали их и отвезли в замок Маркри в трех часах езды от аэропорта. Замок и его обширные земли были переоборудованы под отель, на время свадьбы полностью принадлежащий их группе и обслуживающему персоналу.

Себастьян наслаждался открывавшимся из окна автобуса сочным зеленым пейзажем, но Харпер его даже не замечала. Каждый человек, с которым она сталкивалась, подвергался мысленной проверке: виновен? Нет? Ее больше всего нервировало, что это не просто какой‑то случайный человек из Интернета, сумевший наткнуться на грязные сплетни и выжать из них максимум. Нет, это был ее знакомый. Человек, которому она доверяла. И с этим было невозможно смириться.

Как будто ей не о чем беспокоиться в этом путешествии. Харпер посмотрела на Себастьяна, проверявшего кровать на прочность. О том, что им придется делить постель, девушка не особо задумывалась при составлении плана, просто по умолчанию предположила, что это будут раздельные кровати, как в европейских отелях. Но нет, их номер явно рассчитан на возлюбленных, стремящихся проводить вместе все время. За это наверняка можно поблагодарить Виолетту.

Номер был маленький, но хорошо обставленный. В ванной — полотенца, сложенные в форме лебедей, и пена с ароматом розы; в комнате — свечи, шелковые занавески, шоколадные сердечки в красной фольге на подушках, диванчик на двоих у очага… В любом другом путешествии с любым другим мужчиной Харпер была бы в восторге от этой обстановки. Она помогала настроиться на романтический лад, но сейчас даже задача делать вид, что у нее есть парень, казалась не слишком важной. Сейчас девушка согласилась бы на то, чтобы одиночество было ее единственной проблемой.

Но Вселенной, похоже, нравилось над ней издеваться.

— Что с тобой?

— В смысле?

Себастьян задумчиво поглаживал бородку и смотрел на Харпер.

— Ты странно вела с себя с момента, как мы сели в самолет. Я думал, это нервы, но мы уже несколько часов как приземлились, а ты все еще словно не тут. Мы в Ирландии, все считают нас замечательной парой. Ты должна быть счастлива. Что происходит?

Ну почему в качестве фиктивного парня ей достался человек, так хорошо чувствующий и понимающий ее эмоции? Квентин бы точно не заметил, но он вообще редко думал о ком‑то, кроме себя. Харпер хотела было сказать, что все хорошо, но Себастьян резко остановил ее. Он пересек комнату и подошел вплотную. Как же хо телось спрятаться в его объятиях, сбежать от внешнего мира. Но с учетом их отношений это казалось выходом за рамки, нужно было постоянно держать себя в руках.

Себастьян смотрел ей прямо в глаза.

— И не говори, что ничего. Моя мать несла на своих плечах бремя этого мира, но всегда утверждала, что все в порядке. Не в порядке было тогда, и не в порядке сейчас. Я это вижу.

Харпер хотела рассказать ему, ей было нужно это. Она не знала, что с этим делать, но может быть, он знает? Ее никогда раньше не шантажировали. Не говоря ни слова, Харпер взяла сумочку, вытащила оттуда конверт и протянула его Себастьяну.

Тот быстро пробежал глазами текст, кривясь от отвращения. Удивительно, но в сочетании с темными волосами и глазами это выражение лица казалось едва ли не порочным, словно она разозлила Брюса Баннера. Харпер почти ждала, что его глаза заполыхают огнем, но внезапно они оказались полны мягкой заботы. Он злился не на нее.

— Откуда это?

— Было на моем сиденье в самолете. Это все, что я знаю. — Харпер куталась в свитер, словно это могло помочь. Она бы хотела знать больше, но нет. Любой человек мог напечатать этот текст на простом белом листе, угадать невозможно.

— Почему ты ничего не сказала мне?

— Когда? Во время восьмичасового перелета с людьми, среди которых, возможно, шантажист? Он наверняка смотрел на меня, ждал реакции на свою писульку. Я не собиралась тешить его своей паникой, просто приняла таблетки и заснула, словно ничего не случилось. Но случилось, и я до ужаса переживаю. К счастью, ты единственный, кто заметил.

Себастьян еще раз просмотрел записку, прежде чем вернуть ее Харпер.

— Ты думаешь, это кто‑то из гостей? Не команды самолета?

Харпер пожала плечами, с трудом оторвав взгляд от соблазнительной линии его губ. Как бы ей хотелось просто забыться в поцелуе и отвлечься от хаоса, в котором она очутилась. Ей казалось, что и он будет не против. Но не время. Шантаж — это серьезно.

— Я никогда не видела их раньше. Мы были одними из последних, так что практически любой из гостей мог положить это на сиденье. Я должна оставить деньги на стойке, а значит, этот человек здесь с нами, команда же наверняка улетела обратно в Дублин.

Она села на кровать, сжимая записку в руке. В самолете ей удалось не подать виду, но сейчас эмоции брали верх, и Харпер с трудом сдерживала слезы. А плакать она ненавидела.

— Что мне делать, Себастьян?

Кровать просела под его весом, и Харпер почувствовала, как тепло чужого тела немного ее успокаивает.

— Я вижу три варианта. Первый — заплатить шантажисту. Сохранишь тайну, но развяжешь ему руки; он в любой момент может потребовать больше денег за молчание, и ты никогда не освободишься от его хватки. Возможно, игра стоит свеч, только ты можешь это решить.

Не лучший выбор, но она бы рискнула, будь у нее такая возможность.

— Я бы не могла заплатить даже при желании. Я уже говорила, что у меня довольно туго с финансами. Возможно, будь у меня время, я бы могла заложить квартиру, но шантажист хочет деньги сегодня, к обеду. Это невозможно, особенно учитывая, что мы в ирландской глубинке. Даже в Дублине я не могла бы это решить.

— Хорошо. Второй вариант — позвонить в полицию. Шантаж — это нелегально. Они могут снять с открытки отпечатки пальцев, возможно, оставить фальшивый конверт на стойке, чтобы преступник его забрал. Так ты рискуешь раскрытием секрета, но шантажист будет арестован и наказан.

Харпер покачала головой — полицию привлекать не хотелось. Не в этой ситуации. Все узнают, что она натворила, наследство ей не достанется. Да и огласка в газетах будет лишней.

— А третий вариант?

— Самой рассказать о своем секрете и перехватить у шантажистов власть.

Это решение будет стоить ей двадцати восьми миллионов долларов, невыносимо даже думать об этом. Положение казалось безвыходным.

— Я… Я не могу. Это разрушит все, к чему я приложила столько усилий.

Харпер почувствовала, как Себастьян обнял ее за плечи; не в силах больше сопротивляться, она прижалась к нему, успокаиваясь биением его сердца. Как давно никто не держал ее вот так. Не выслушивал ее проблемы. Она знала о своем одиночестве, но никогда не ощущала его так глубоко.

— Харпер, ты можешь не отвечать, но я спрошу. Не зная правды, мне будет сложно тебе помочь. Что такого ты натворила, что тебя шантажируют?

Она ждала этого вопроса и боялась его. Боялась отвечать на него, особенно отвечать Себастьяну. Он был успешным, как и ее брат, и никогда не натворил бы таких ошибок. Но кому‑то нужно рассказать. Иметь хотя бы одного человека в этом путешествии, кому она могла доверять. Единственный, кто не мог оставить записку и кого можно было вычеркнуть из списка подозреваемых, — Себастьян. Харпер вдыхала пряный аромат туалетной воды, оттягивая начало рассказа, пользуясь возможностью хотя бы притвориться, что все в порядке.

— Я избалованная маленькая богатая девочка, — наконец выдавила из себя она.

— А то я не знаю.

От неожиданной реплики Себастьяна Харпер вздрогнула и нахмурилась.

— Шучу. Пожалуйста, продолжай. Я просто пытаюсь немного снять напряжение.

Харпер опустила плечи и вздохнула.

— У нас с братом у каждого был целевой фонд в тридцать миллионов долларов. После смерти матери дедушка решил, что лучше разбить платежи на две части, ведь некому будет помочь нам научиться распоряжаться деньгами. По достижении восемнадцати лет нас ждал маленький платеж в виде двух миллионов долларов, тогда как остальные деньги должны были быть выплачены по достижении тридцати лет.

— Разумно. Восемнадцатилетний скорее потратит все деньги впустую.

— Точно. И именно так я поступила. Отец давал мне все, что я хотела, и, выпустившись из колледжа, я продолжала жить как раньше, просто теперь на свои деньги; а когда они стали заканчиваться, отец снова поддержал меня. Но вскоре он столкнулся с финансовыми трудностями, и я оказалась с этим одна.

— Пока не слышу ничего, что бы заслуживало шантажа. Ты потратила все деньги на наркотики?

— Нет, конечно! На одежду. Обувь. Путешествия. Макияж. Дизайнерские сумки. Дорогие блюда. Вопиюще, знаю, но это то, к чему я привыкла. Никакого криминала, никаких преступлений. Просто очень постыдные траты. Я отучилась в Йельском университете на финансиста и при этом не могла справиться с собственными деньгами. Нет… проблемы начались, когда отец разорился. Дедушка беспокоился, что отец стал для нас плохим примером, и добавил новое условие. Если мы растратим первый платеж, то второго не получим.

— Он знает, что ты сделала?

— Нет. Большая часть денег была потрачена еще до появления этого условия, а оставшиеся я переправила на свои частные счета, чтобы он не мог их отслеживать. И все равно кто‑то обнаружил. Если я не смогу волшебным образом найти сто тысяч, это будет стоить мне двадцати восьми миллионов.

Себастьян чувствовал, как все внутри закипает, а сердце стучит так сильно, что заглушает остальные звуки. Доктор вряд ли бы одобрил драматический сюжет, по которому развивалось путешествие.

Он оставил Харпер в комнате — дать ей немного побыть одной и самому собраться с мыслями и проветриться. Его разозлила эта ситуация, и он боялся, что Харпер примет злость на свой счет. Наоборот, ему хотелось защитить ее, словно она действительно была его девушкой. Когда он держал ее в своих руках, то почти поверил в это, все казалось таким реальным. Даже слишком.

Харпер взяла с него клятву хранить все в тайне. Себастьян поклялся, но не мог пообещать, что сдержится, если первым обнаружит шантажиста. Она не знала, что Себастьян вырос в бедном районе, где единственным средством выживания были кулаки. Такое не забывается, драчливый мальчишка продолжал жить внутри его и теперь жаждал надавать тумаков обидчику Харпер. Он весь был как натянутая струна, любая провокация могла спровоцировать его на драку. Выходя из комнаты без конкретной цели, сейчас он внезапно обнаружил себя у стойки регистрации. Возможно, и преступник где‑то здесь — ждет, когда принесут его конверт.

Взяв местную газету, Себастьян устроился в огромном кресле у очага — ирландское лето пока было достаточно прохладным — и принялся наблюдать за людьми. В этот час их было совсем немного — большинство отсыпалось в своих номерах перед ужином, разница во времени давала о себе знать. В холле в основном находился служебный персонал.

Минут через тридцать Себастьян краем глаза заметил, что кто‑то приближается к стойке. Квентин.

Довольно логично. По словам Харпер, проблемы с финансами у нее начались еще с колледжа, а встречалась с Квентином она несколько лет назад. Не мог же он ничего не заметить, если Себастьяну хватило для этого нескольких минут? Среди всех людей именно бывший парень мог бы знать о сложностях Харпер, да она сама могла поделиться и забыть об этом. Но неужели ему хватило смелости использовать информацию против нее?

Очевидно, нервничающий Квентин дождался администратора и, обменявшись с ней парой слов, направился к лифту. Внезапно он резко обернулся и столкнулся взглядом с Себастьяном. Можно было отвернуться и сделать свою слежку не столь очевидной, но нет. Ему хотелось дать Квентину понять: я на стороне Харпер. Можешь хоть двадцать раз подойти к стойке, тебя все равно ждет разочарование. Какой бы выбор ни сделала Харпер, в одном она права: раздобыть сто тысяч долларов на чужой земле в такой срок невозможно. Даже Себастьяну это было бы сложно, а ведь суммы на его счетах превышали озвученную в десятки раз. Банки просто не любили выдавать столько денег. Слишком много чеков, балансов, междугородних звонков, электронных переводов и прочего. Возможно, в Монте‑Карло, где в казино тратились и большие суммы, но в пасторальной Ирландии? Вряд ли. Кто бы ни стоял за шантажом, он явно плохо рассчитал время.

Едва скрывая свое лихорадочное состояние, Квентин улыбнулся и снова направился к лифту, приехавшему через несколько секунд.

— Позволишь присоединиться?

Занятый слежкой, Себастьян не заметил, что к нему подошел брат Харпер. С Оливером и Люси они познакомились в автобусе, но успели только обменяться приветствиями. Наверняка, как у любого уважающего себя старшего брата, у Оливера есть вопросы к новой пассии своей маленькой сестрички. И не важно, что сестричка уже взрослая женщина.

— Присаживайся. Я пытаюсь не заснуть до ужина, так что компания мне пригодится.

Оливер с усмешкой устроился в соседнем кресле. В руке он держал хрустальный бокал, полный льда и темно‑янтарного ликера.

— Понимаю, от международных перелетов биологические часы сбиваются с ритма. Я надеюсь наесться от души, немного выпить и отправиться на боковую. Не знаю, говорила ли тебе Харпер, но у нас с Люси девятимесячные близнецы, так что выспаться уже давно стало несбыточной мечтой.

— Могу себе представить. Не удивлюсь, если между свадебными мероприятиями вы двое будете отсыпаться. — Во время полета Себастьян видел только ребенка Виолетты и Айдана. Видимо, все остальные дети остались в Нью‑Йорке с нянями и бабушками и дедушками. Отличная возможность расслабиться, вздремнуть и побыть вдвоем, но вместо этого Оливер коротает время с Себастьяном.

— Люси как раз спит. Я отговаривал ее, чтобы не сбиться с ритма окончательно, но она велела не совать нос не в свое дело и отправляться вниз. — Оливер усмехнулся и отпил глоток. — Эти девушки, включая мою сестру, довольно дерзкие. Ты хоть знаешь, во что позволил себя втянуть? Я и подумать не мог, на что подписываюсь.

Себастьян улыбнулся. Единственное, в чем он был уверен, согласившись на эту поездку, — что подписался на что‑то выше собственного понимания.

— Даже если нет, путешествие расставит все по местам. Это уже удивительный опыт, хотя только первый день. Мне нравится положение белой вороны, позволяющее просто наблюдать за людьми. Обычно я не провожу много времени в компаниях. Лицом нашей фирмы является мой бизнес‑партнер Финн Соломон, а я в основном занимаюсь чертежами или играюсь с последними идеями в лаборатории.

— Я тоже был таким. Компания «Орион», доставшаяся мне от отца, была в ужасном состоянии. «Apple» была на коне, а компьютеры уже не пользовались популярностью — особенно те монстры, что стояли у всех на рабочих местах и дома. Я жертвовал своей личной жизнью, сидя с инженерами и пытаясь придумать новые компьютерные продукты, которые бы вернули нас в строй. Сейчас мы снова на ногах и я могу переключить внимание на более важные вещи, как Люси и близнецы. А ты уже был женат?

Отличный переход, чтобы дать волю любопытству.

— Нет. Я был занят своей компанией, так что мне было не до брака и детей.

Оливер задумчиво кивнул.

— Ты знаешь, все друзья Харпер за последнее время осели, после свадьбы Виолетты и Айдана она останется последней одиночкой.

— Она упоминала это.

— Думаю, она чувствует себя в определенном смысле обязанной соответствовать.

— Ты боишься, что под этим давлением она совершила ошибку, сделав ставку на тридцативосьмилетнего трудоголика и холостяка?

— А ты как думаешь?

— Думаю, я как раз в том возрасте, когда можно достаточно серьезно относиться к идее семьи; я не против этого, просто не задумывался до встречи с Харпер.

Ее брат задумчиво выслушал Себастьяна и кивнул.

— Как и я, пока в мою жизнь ураганом не ворвалась Люси. Думал, что не готов к браку или детям, но она изменила все. Словно мои глаза внезапно открылись, и все, что я мог видеть, — это она и наше совместное будущее. У вас с моей сестрой так же?

Сложный вопрос. Притвориться ее парнем было легко, а влечение даже имитировать не приходилось — он действительно его испытывал. Но любовь? Совместное будущее? Это уже нечто иное, и обмануть брата он не сможет.

— Мы встречаемся всего несколько месяцев, но наши отношения явно развиваются во что‑то более серьезное. Мне дорога твоя сестра.

Тут ему не пришлось кривить душой. Он не хотел, чтобы кто‑то — будь то он, Квентин или кто‑либо другой — причинил ей боль. Значит, она была ему дорога, пусть он практически ничего и не знал об этой женщине. А как иначе, если ты внезапно обнаруживаешь себя полностью погруженным в ее мир и проблемы? Если Люси ураган, то Харпер — настоящий торнадо, подхвативший его и втянувший в вихрь ее драматичной жизни.

— Послушай, не хочу опускаться до банальных клише и бросаться репликами о том, что не стоит причинять вред моей сестре. Достаточно вспомнить Квентина, чтобы понять, насколько это неэффективно. Я скажу только, что за долгое время ты первый мужчина, с которым моя сестра встречается всерьез. Я счастлив за вас, но и очень переживаю. Если сейчас она оповестила о ваших отношениях весь мир, это означает одно: она уверена в своих чувствах к тебе. За оболочкой из сарказма и дерзости скрывается очень ранимая душа, которой легко причинить боль.

Себастьян слушал внимательно, слова Оливера он принял близко к сердцу. Ему уже удалось увидеть другую сторону Харпер — ту, что беспокоилась о мнении других, ту, что до паники боялась раскрытия ее секретов, ту, имя которой было — уязвимость. Показавшись этой стороной, Харпер начала ему нравиться еще сильнее, чем он сам мог осознать. И ему хотелось узнать о ней больше.

Оливер посмотрел на часы и со вздохом сделал последний глоток.

— Я рад, что мы смогли поговорить. Мне пора будить Люси, чтобы она успела привести себя в порядок перед ужином. Скоро увидимся.

— До встречи. — Помахав Оливеру, Себастьян перевел взгляд на стойку регистрации. За последние пятнадцать — двадцать минут, что он туда не смотрел, шантажист мог спокойно прийти и уйти, оставшись незамеченным.

Себастьян раздраженно закрыл газету и решил тоже подняться наверх. Приветственный ужин скоро начнется, а еще нужно переодеться и рассказать Харпер о том, что он успел увидеть. Ну, кроме разговора с Оливером.

Пока Квентин был первым в списке подозреваемых, и Себастьян планировал не спускать с него глаз.

Глава 5

Поскольку все устали, приветственный ужин сделали достаточно коротким. Айдан и Виолетта сказали несколько слов благодарности и вручили всем папки с расписанием, картой и шоколадками. Впрочем, сконцентрироваться на еде или разговорах Харпер было сложно, она продолжала переводить взгляд с одного гостя на другого, гадая, кто из них планирует до наступления ночи стать богаче на сто тысяч долларов. Никто не следил за ней и не казался странным, но она продолжала чувствовать на себе чей‑то взгляд. Харпер посмотрела на Квентина — он был поглощен едой и общался только со своей невестой. Не слишком похоже на него.

Рассказ Себастьяна только укрепил ее в подозрениях. Квентин мог догадываться о ее положении и наверняка был способен на шантаж. Но нужны ли ему деньги настолько сильно? К тому же сто тысяч не такая уж большая сумма. Можно только гадать. Находиться в одном помещении с ним было невыносимо, хотелось как можно быстрее подняться наверх.

Но едва им удалось оставить великолепный холл, как Харпер поняла, что боится оставаться в одном номере с Себастьяном. Когда он вернулся перед ужином, она уже была практически готова, занималась прической в ванной. Он принялся переодеваться, не обращая никакого внимания на то, что Харпер была в соседней комнате с широко открытой дверью. Сложно было не подсматривать в зеркало, как он в своих боксерах расхаживает по комнате, раскладывая на кровати одежду. Она пыталась убедить себя, что ею движет не желание, но чисто исследовательский интерес к тому, как сумасшедший ученый с сидячим образом жизни и неидеальными пищевыми привычками добился такого стройного, мускулистого и загорелого тела.

— Ай! — Забыв об утюжке для волос, она обожгла палец. Это помогло ей сосредоточиться на волосах, игнорируя даже то, что он — по‑прежнему в одном нижнем белье — зашел в ванную освежить лицо и бороду. Мужчинам собираться гораздо легче.

Наконец Харпер не выдержала. Она была полна решимости игнорировать его, оставаясь наедине, но это граничило с риском сжечь волосы.

— Ты не мог бы накинуть рубашку?

Он сделал это с недовольным видом, но после того, как Харпер поблагодарила его, напряжение несколько спало. Они закончили одеваться, спустились вниз и весь ужин просидели рядом, участвуя в вежливых разговорах с соседями. Они улыбались, прикасались друг к другу, обменивались едой и любезничали всеми доступными способами, пока наконец не появилась возможность уйти на долгожданный отдых.

И теперь, зная, что скрывается под костюмом, Харпер сомневалась, сможет ли хорошо поспать этой ночью, лежа буквально в паре сантиметров от Себастьяна. Игнорируя лифт, они медленно поднимались по лестнице в свой номер. Где‑то на середине пути Себастьян взял ее за руку — и правильно сделал, они должны касаться друг друга. Нельзя допустить, чтобы ощущаемая за закрытыми дверями неловкость хоть как‑то влияла на то, что происходило у всех перед глазами. Если бы только от его прикосновений так сильно не бросало в жар. Кровь словно бурлила по венам, а шелковый воротничок блузки от Фенди грозил ее задушить. В замке было достаточно холодно, чтобы понять: причиной этого жара мог быть только Себастьян.

Он пропустил ее вперед и вошел следом, повесив на дверь знак «Не беспокоить».

Судя по скорости, с которой Себастьян выскользнул из костюма и развязал галстук, жарко было не только Харпер. Не отрываясь она смотрела, как Себастьян расстегивает пуговицы рубашки одну за другой, обнажая покрытую волосами грудь.

В голове девушки стучалась навязчивая мысль о том, чтобы поцеловать его в шею. Вдохнуть теплый аромат его кожи, почувствовать колкую щетину, ритм пульса… Неожиданное желание пронзило тело, сводя все мышцы. Она встретилась с ним взглядом и увидела в его глазах вопрос. Внезапно в комнате стало очень тихо.

— Что? — Харпер попыталась сосредоточиться на том, чтобы снять высоченные каблуки.

— Ты на меня смотрела. Я думал, ты скажешь что‑нибудь. У меня что, крошки на рубашке?

Если бы он был неприятным типом! Может, тогда было бы проще игнорировать нарастающее влечение. Но нет, до сих пор он был идеальным спутником. Идеальным во всем, кроме того, что он был слишком привлекательным, слишком милым и слишком заботливым. Ей очень хотелось унять нарастающее возбуждение, но она знала, что под рубашкой скрывается великолепное тело.

— Нет, просто… просто задумалась.

Они явно зашли в тупик. Харпер не знала, что делать дальше. Точно не озвучивать свои мысли. Но если молча стоять, он снова примется раздеваться. Может, уйти в ванную, чтобы переодеться там? Это даст и ему время закончить подготовку ко сну.

Харпер принялась рыться в открытом чемодане в поисках пижамы — хорошо, что она упаковала не самые откровенные. От слишком объемного мопса пришлось отказаться, но альтернативные варианты были столь же непривлекательными. Кроме милой сорочки, взятой на всякий случай, там в основном были фланелевые пижамы с длинными рукавами.

— Вот.

— Что ты делаешь? — Харпер выпрямилась, растерянно прижимая пижаму к груди.

— Избавляюсь от этого. — Он сбросил рубашку и высвободился из брюк. — Мы не можем всю неделю ходить вокруг друг друга на цыпочках. Если ты будешь продолжать обжигать пальцы, подглядывая за мной, люди начнут задавать вопросы. Мы делим комнату. Делим кровать. И не важно, что в ней произойдет или не произойдет, — нам нужно чувствовать себя более комфортно друг с другом. Ты сама сказала это, когда мы только договаривались. Посмотри на меня хорошенько. Выброси уже это из головы. Это просто стандартный набор.

Харпер изучала его со смущением и любопытством. Стандартным набор назвать было сложно. Она скользила взглядом по мускулистому торсу, от очерченных бицепсов к серому поясу боксеров. Харпер старательно избегала смотреть ниже, да и Себастьян повернулся, открывая на обозрение мускулистую спину и округлые ягодицы.

— Ну?

— Откуда у тебя такой загар?

— Ты смотришь на мою задницу, и тебя волнует только мой загар? — Себастьян с улыбкой пожал плечами. — Я живу в здании с бассейном на крыше и много плаваю, это хоть как‑то помогает справляться со стрессом. Я не фанат тренажерных залов, там скучно.

— В смысле «хоть как‑то»?

— Ничто не избавит тебя от стресса на такой работе. Ну что, достаточно?

Она неуверенно кивнула, и Себастьян вытащил из сумки пижамные штаны. Натянув их, он с кривой усмешкой посмотрел на Харпер.

— Теперь тебе не придется врать своим девочкам, рассказывая, как ты заставляла меня выпрыгнуть из брюк.

Харпер нервно улыбнулась, продолжая прижимать пижаму к груди. Уходить в ванную теперь было глупо, но хватит ли у нее смелости переодеться прямо здесь?

— Твоя очередь.

— Что? — Он правда ждет, что она покажется перед ним практически голой только потому, что он так сделал?

— Шучу, Харпер. Расслабься.

— А.

— Уверен, ничего нового я не увижу. Наверняка мило и все в таком роде, но ничего, за что бы я отдал жизнь.

Интересно, это комплимент или оскорбление? Он говорил ей приятные слова, но не похоже, что ее тело хоть немного его возбуждает. Может быть, он просто провоцирует? Харпер захотелось сбросить с себя одежду и доказать ему, что он не прав. Это противоречило здравому смыслу, но она решилась. Посмотрим, сколько он выдержит.

— Вот и отлично. — Харпер положила пижаму на край постели и стянула блузку через голову. Поправила шелковые лямки бюстгальтера и расстегнула юбку‑карандаш, давая ей упасть на пол, после чего медленно наклонилась, чтобы поднять ее и дать возможность Себастьяну рассмотреть бежевые трусики и отличные ягодицы, над которыми она часами трудилась в зале.

Отчаянно хотелось повернуться и увидеть в его глазах чистое желание и вожделение. Всем своим телом она чувствовала его, но посмотреть не смела. Что делать, если она действительно права? Отреагировать? Проигнорировать? Как бы то ни было, они проведут эту ночь в мечтах о недоступном.

Харпер решила не поворачиваться, ей было достаточно знать, что за все это время он не сдвинулся с места. Натянув клетчатые пижамные штаны, она накинула поверх фланелевую рубашку, оставляя свободными руки, чтобы расстегнуть бюстгальтер. Еще до того, как он соскользнул с ее плеч, краем глаза Харпер заметила какое‑то движение. Мгновение спустя захлопнулась дверь ванной и практически сразу же включился душ.

И все это ради того, чтобы чувствовать себя комфортно наедине друг с другом. С усмешкой она продолжила одеваться.

Уже после первого дня стало понятно, что путешествие будет отчаянно скучным.

Совсем не так она себе это представляла, когда ее пригласили на гламурную заморскую свадьбу Виолетты Ниарчос и Айдана Мерфи. Да, конечно, они летели на шикарном чартерном самолете и спали в частном ирландском замке. Но наблюдать за тем, как храпит королева Великобритании, было бы интереснее, чем обретаться в этой гниющей груде камней с кучкой хвастливых миллиардеров.

Она подслушала разговор свадебного распорядителя с ассистентом — в расписании числилось одно скучное мероприятие за другим. Неделя обещала такие «яркие» события, как гольф для джентльменов, чаепитие для дам и шопинг в сонной деревушке у моря.

Неужели они не могли задержаться в Дублине хотя бы на ночь? Каждый человек здесь обладал состоянием и не имел ни малейшего понятия, как с его помощью повеселиться.

И если бы не маленький шантаж, которым она занялась, путешествие было бы потерей времени. Правда, пока даже это себя не оправдало, но хоть какое‑то развлечение. Наблюдать за тем, как давит на Харпер страх, было приятно, и все же ей хотелось получить свои деньги.

Этой избалованной маленькой принцессе пора заткнуться и заплатить по счетам. Она может себе это позволить. Это всего лишь часть состояния, унаследованного от ее дорогого дедушки. Харпер не заслужила этих денег. Они свалились на нее просто по праву рождения в семье, вместо карих глаз и веснушек передающей по наследству многомиллионные трастовые фонды.

Может, сейчас у нее нет всей суммы, но скоро она появится. А пока Харпер легко может ее одолжить у одного из богатых друзей, брата… да даже ее новый бойфренд был состоятелен. Едва ли не каждый в этом путешествии мог спокойно протянуть эту сумму и глазом не моргнуть, нужно просто заставить себя попросить.

Харпер не заслуживала двадцати восьми миллионов долларов. Она не заслуживала даже тех двадцати семи миллионов девятиста тысяч, что останутся после выплаты шантажисту.

А вот она их заслуживала. Ей они были нужны.

И она получит их до конца недели.

Это была самая длинная ночь в жизни Себастьяна.

Он провел в душе гораздо больше времени, чем требовалось. Тщательно почистил зубы, прополоскал, вытер лицо… сделал все, что позволяло убить время и стереть образ практически обнаженной Харпер из головы.

Она могла бы с таким же успехом быть полностью обнаженной. Трусики почти ничего не скрывали, а их бежевый цвет сливался с кожей. Он пытался сохранять спокойствие. Вести себя как зрелый человек, которым считал себя, начиная эту маленькую игру. Стискивал зубы и заставлял себя думать о самых невозбуждающих вещах, какие только мог представить, даже на секунду или две закрыл глаза, но снова и снова возвращался взглядом к ней. И когда она начала снимать бюстгальтер, он не выдержал, ему пришлось уйти.

Иначе… Нет, другого варианта не было.

У них фиктивные отношения. Несмотря на все держания за ручки, объятия и любезничанье на публике, это все было фальшивкой. Когда он соглашался, то думал, что будет не слишком сложно притворяться возлюбленным Харпер. Но сейчас он хотел этого по‑настоящему и так сильно, что его возбуждал даже запах ее парфюма.

Когда он вышел из ванной, Харпер уже легла, выключив практически все освещение. Она повернулась спиной, так что Себастьяну оставалось просто занять свою половину, потушить прикроватную лампу и заснуть. По крайней мере, он на это рассчитывал. Но вместо этого большую часть ночи он ворочался. Его переполняли тревога, возбуждение и нервная энергия, от которой он не мог избавиться. Он должен быть изможден после долгого дня и разницы во времени, но нет. Все, о чем сейчас могло думать тело Себастьяна, — это теплая мягкая женщина в нескольких сантиметрах от него.

Он заснул перед самым рассветом, а разбудил его звук душа. Харпер вышла из ванной — к счастью, полностью одетая, — села на стул и начала рыться в папке, которую они получили накануне.

— Что сегодня по плану?

— Если мы хотим отправиться за покупками или полюбоваться видами, то можем съездить в Слиго, соседний город. Автобус уходит в десять, после завтрака.

— А когда завтрак?

— Примерно через пятнадцать минут.

Себастьян с неохотой оторвался от подушки и сел.

— Буду готов через десять. — Он ушел в ванную и включил воду.

За это время он успел быстро вымыть голову и тело и освежить бородку. Для города можно было выбрать менее официальную одежду, так что он быстро вытащил джинсы и рубашку поло. Харпер тоже остановилась на свободном наряде — впрочем, джинсы облегали ее, как вторая кожа. Они повторяли волнующие изгибы ягодиц и бедер, возвращая воспоминания о ночи. Воспоминания, которые совсем не подходили для завтрака.

— Что‑то не так?

Стоило бы признаться, чтобы избежать неловких моментов, но…

— Нет. — Он потянулся за ветровкой. — Я просто думал, стоит ли брать пиджак.

Куртку он перекинул через руку и держал перед собой, пока они спускались к завтраку.

— Мисс Дрейк?

Голос доносился со стойки регистрации. Они подошли ближе. Администратор держала в руках подозрительно знакомый конверт. Точно такой же Харпер получила в самолете. Впрочем, это было ожидаемо, ведь она не отреагировала на требование шантажиста. Увидеть, кто оставил записку, они не могли, но, если это был Квентин… это бы их не удивило.

— У меня есть письмо для вас, мэм. — В речи администратора слышался ясный ирландский акцент.

— Спасибо.

— Это письмо принесли в вашу смену? Вы видели, кто это был?

— Нет, сэр. Я только приступила. Моя напарница сказала, что письмо принесли рано утром, когда она только заряжала кофемашину. Что‑то случилось?

— Нет. — Себастьян улыбнулся. — Спасибо.

Он повернулся к Харпер, сильно побледневшей.

— Давай поднимемся обратно, завтрак может подождать.

Она слепо кивнула и дала провести себя по коридору, сейчас практически пустому. Только незнакомая пара в углу просматривала журналы. Остальные, скорее всего, собрались в большом зале в предвкушении первого ирландского завтрака.

В номере он усадил Харпер на диван и сел рядом.

— Знаешь, со всеми событиями прошлой ночи, я практически забыла, что пропустила срок. А утром даже не думала об этом. Как я могла забыть о подобном? И только когда я увидела в ее руке конверт, то вспомнила, в каком я положении. И теперь мне не хочется его открывать.

— Почему?

— Потому что… там не ждет ничего хорошего. Он злится, что я не заплатила. И меня ждет одно из двух: либо второй шанс, либо новость, что мой секрет уже всем известен. Я могу войти в зал, а все уже в курсе.

— Ты не узнаешь, пока не откроешь.

Со вздохом она поддела пальцем край конверта, открыла и вытащила маленький листок, похожий на прошлый, с тем же печатным текстом. Она прочитала его вслух.

«Похоже, твой платеж где‑то затерялся, Харпер. Вчера был тяжелый день, так что проявлю понимание и подарю тебе еще один шанс выполнить мои требования. Упрощу задачу: сто тысяч евро в конверте должны быть у администратора на стойке к завтрашнему полудню. Не разочаровывай меня снова».

Харпер в отчаянии уронила руки на колени.

— Отлично, теперь цена возросла, вчера курс был в пользу евро. И шантажист просит что‑то порядка ста двадцати тысяч долларов, называя это «проще». Почему бы и нет? — Она нервно хихикнула, чувствуя, как изнутри поднимаются рыдания. — Если я не могла заплатить сто тысяч, то, уж конечно, я смогу заплатить больше пару дней спустя.

Себастьян обнял Харпер за плечи и прижал к себе. Как же невыносимо было видеть ее огорчение. Он не любил использовать грубую силу, но попадись ему в руки шантажист — и вряд ли он сможет сдержаться. Сейчас он был готов душить парня до тех пор, пока слезы не потекут по его щекам, как сейчас у Харпер.

— Что мне делать? Он не исчезнет. У меня нет денег. Я не знаю, что делать, Себастьян.

Он вздохнул и погладил ее по голове, пытаясь придумать ответ. Есть ли хоть какой‑то безболезненный выход из ситуации? Непонятно.

— Ты доверяешь кому‑то из своих друзей достаточно? Люси или Эмме? Брату?

— Достаточно для чего?

— Чтобы попросить их помощи в этом. Попросить денег в долг, пока не наступит твой день рождения и ты не сможешь их вернуть.

Харпер отстранилась и покачала головой. От слез тушь размазалась, и ему очень хотелось вытереть эти потеки.

— Не могу. Просто не могу.

— Думаешь, они откажут?

— Нет. Каждый сделает с охотой, но именно поэтому мне не хочется этого делать. Использовать вот так нашу дружбу. К тому же они захотят узнать, зачем это. Испугаются, что я попала в беду.

— Разве не так?

— Да, но не в беду, о которой я хочу рассказывать. Все это так стыдно. Серьезно, если бы не риск потери наследства, я бы не хотела, чтобы кто‑либо знал о моих финансовых проблемах. Я же бухгалтер. Это настоящий позор.

Себастьян ласково погладил ее по спине, размышляя о своих возможностях. Изначально он отказывался от варианта выплаты денег, но похоже, от проблемы это не избавляло. Этот человек собирался получить деньги или разрушить жизнь Харпер.

— А что по поводу банка?

— В смысле?

— Может быть, местный банк выдаст тебе кредит? Во время поездки в город мы можем зай ти в банк и узнать, какие у тебя есть варианты.

— Не так много. Без поручительства будет практически невозможно получить такую сумму. Если даже мне повезет и они согласятся, ставка будет невероятно высокой.

— Не обязательно. А что, если это будет совместный заем?

Харпер оперлась на ручку дивана и посмотрела на него. Он не мог прочитать ее выражение лица.

— Ты серьезно?

— Да.

— Очень мило с твоей стороны, Себастьян, но я не могу согласиться. Это неправильно.

— Почему? Я не собираюсь выплачивать им деньги, это ляжет на тебя. И я могу отнестись к этому как к исключительно твоей проблеме, если ты не выплатишь их после получения наследства. Если тебя это успокоит.

Она помолчала, обдумывая услышанное.

— Ты правда сделаешь это для меня?

— Конечно. Ты ведь моя девушка. Не думаешь ли ты, что шантажисту покажется подозрительным, как это ты не смогла найти денег, если твой парень миллионер?

Предугадать ее реакцию было невозможно, но уж точно Себастьян не ждал, что она бросится ему в объятия и они снова сольются в поцелуе. Так она выражала свою благодарность. И в этот раз вокруг не было толпы зрителей, вынуждавших сохранять приличия, как в универмаге.

Об этом поцелуе он мечтал с того момента, как завершился первый. Те, что были на публике, не считались, он не успевал даже почувствовать мятный вкус пасты на ее языке, как сейчас. Поцелуй становился все более интенсивным. Харпер застонала и сильнее прижалась к Себастьяну. Как ему хотелось усадить ее себе на колени, стащить футболку и зарыться лицом в грудь, на которую прошлой ночью он смог только взглянуть. Но нет. Сейчас для этого не время и не место. Если они с Харпер когда‑нибудь решатся на настоящие отношения, это не должно произойти под влиянием эмоций или чувства долга.

С неохотой Себастьян заставил себя оторваться, прижался к ее лбу своим и, сделав глубокий вдох, усмехнулся.

— Ты чего?

— Знай я, что наградой будет такой поцелуй, еще вчера предложил бы этот вариант.

Харпер улыбнулась, но на лице ее был написан страх.

— Нам пора спускаться, если мы не хотим пропустить автобус.

Глава 6

— Возьми себя в руки.

Харпер прижала сумочку к груди и нахмурилась.

— Не могу. Мне не нравится расхаживать с такой большой суммой денег.

— Ты же не по трущобам ходишь, а ездишь на автобусе по землям Ирландии со своими друзьями. Через несколько минут мы будем в замке. Никто в автобусе не собирается тебя грабить, я уверен.

Харпер со вздохом покачала головой и повернулась к мелькавшему в окне пейзажу — может быть, хоть он ее отвлечет. Как бы ей хотелось насладиться красотами Ирландии с ее гладкими изумрудными холмами, туманными долинами и дикими серыми морями. Харпер всегда хотела побывать в этой стране, и вот ее мечта сбылась. Но все, о чем она может думать, — двадцать пять тысяч долларов в сумочке и монстр, которому она должна их отдать.

— А если Б. Майлер в автобусе? Не думал об этом? Вдруг он поехал с нами в город.

Себастьян оглянулся на людей в автобусе.

— Сомневаюсь. Ну и к тому же у него все равно нет необходимости красть их у тебя. Ты сама их отдашь.

Наверное, он был прав. Квентина не было ни в автобусе, ни в городе. Харпер думала увидеть его в холле, замершим в ожидании заветного конверта на стойке. Рассказ Себастьяна о его вчерашнем наблюдении только укреплял ее в подозрениях. Но Квентина ждало разочарование, и это очень нервировало Харпер.

Двадцать пять тысяч евро. Не сто. Это все, что выдал ей банк, даже с подписью Себастьяна. Будь у них больше времени… если бы она была более надежной… если бы Харпер была связана с Ирландией… казалось, перечень причин, почему Харпер не может получить больше, был бесконечным. Похоже, нужно радоваться и этой сумме. Может, этого окажется достаточно, пока она не найдет больше.

В двадцатый раз заглянув в свою сумочку, Харпер убедилась, что кучка банкнотов на месте. В белом конверте с нужными пометками и запиской, что пока это вся сумма до возвращения в Америку. Она оставит конверт на стойке и, может быть, впервые с тех пор, как обнаружила белый конверт в самолете, вздохнет спокойно.

Или нет.

Они въехали на дорожку из гравия, ведущую к замку, и Харпер закрыла сумку. Вместе с Себастьяном они вышли из автобуса и направились к отелю.

Ей повезло, что он рядом. Он явно не подписывался на всю эту драму, когда согласился отправиться с ней в путешествие, но вместо бесплатных каникул оказался втянут в криминальный сюжет. И при этом ни разу не пожаловался. Он выслушивал ее, давал выплакаться и даже охранял, вот как сейчас. Харпер не знала, как поблагодарить его за все, что он сделал, одной ей было бы не справиться.

Они отдали конверт администратору. Получив инструкции, девушка положила его в ячейку для почты и как ни в чем не бывало переключилась на телефонный звонок. Для нее это была стандартная ситуация — кто‑то оставил письмо для гостя. Кто бы подумал, что в нем лежат тысячи евро?

— Пойдем наверх. Нам нужно уйти отсюда, чтобы он мог забрать конверт.

Харпер дала увести себя из холла. Как хорошо опереться на него, почувствовать физическую поддержку. В ее жизни этого не было уже очень давно. Когда ты впускаешь в нее так много лжи, для людей места уже не остается. Даже близкие подруги, люди, которые знали ее лучше, чем кто‑либо другой, не были в курсе всей правды. Войдя в номер, Харпер осознала, насколько же была одинокой. Даже когда они встречались с Квентином, чего‑то не хватало. Какая‑то ее часть всегда была закрыта от остальных.

И только Себастьян узнал все ее тайны. И остался — по крайней мере, пока. Харпер не ждала, что после путешествия он будет с ней. У него своя жизнь, у нее — своя. Но здесь и сейчас они вместе, и этого достаточно. Ей просто нужно знать, что она не один на один с этим, и благодаря ему так и было. Не нужно притворяться кем‑то, кем она не является, можно расслабиться и перестать защищаться. Впервые за долгое время она действительно могла быть собой.

Харпер повернулась к Себастьяну, который наблюдал за ней с другого конца комнаты. Он словно все время исследовал мир вокруг себя. Или ее. Возможно, в нем срабатывал внутренний инженер, разбирающий вещи на части и складывающий их обратно. Изучающий, как что работает. Что приводит их в действие. Что приводит в действие ее. От мысли, что он может интуитивно догадаться, как ее завести, Харпер бросило в жар, пиджак внезапно показался слишком теплым.

Среди всех мужчин, с которыми она встречалась, он был одним из самых сильных, и в этой силе хотелось раствориться.

— Себастьян.

Одним словом она сказала все. Себастьян задумчиво прикусил нижнюю губу и неторопливо пошел навстречу Харпер, глядя ей прямо в глаза. Он подошел совсем близко, но не коснулся.

Просто изучал ее, каждый миллиметр от темного конского хвоста до мокасин, которые она надела в город.

Дело было за ней. Она задала рамки их отношениям, и пересечь черту они могут только по ее инициативе. Харпер это полностью устраивало.

Они снова слились в поцелуе. Утро показало, что между ними есть что‑то большее, чем связь по договоренности. В тот момент чувства благодарности и радости заставили ее забыть о приличиях, но поцелуй был чем угодно, но только не способом сказать «спасибо». За всем этим стояло зрелое влечение, химия, которую невозможно было отрицать… они просто сдерживали себя из уважения к заключенному соглашению. Ведь предполагалось, что все это просто шоу, не правда ли?

Стоило ему посмотреть на нее своими темными глазами, как это переставало быть правдой. И уже тем более это не было правдой, когда он касался ее.

— Я хочу забыть об этом, — отчаянно прошептала Харпер.

Себастьян не колебался. Он снял с нее рубашку и прошелся голодными губами от подбородка вниз к груди, прикусывая нежную кожу зубами.

Все, на что была способна переполненная чувствами Харпер, — закрыть глаза и отдаться процессу. Он быстро расстегнул бюстгальтер и принялся массировать соски. От прикосновений грубых пальцев к нежной плоти Харпер застонала. И громче — когда он начал ласкать ее грудь ртом, исследовать ее своим горячим языком. Она схватила его за волосы, притягивая ближе к себе, зарываясь пальцами в темные волны. Ближе, еще ближе.

Внезапно он отстранился, выпрямился во весь рост и замер, исследуя ее лицо. Он словно впитывал в себя каждую черточку, от изгиба губ до шрама, пересекающего бровь. Харпер смущал его внимательный взгляд. Что он разглядит в такой близости? Хотелось выключить свет, прикрыться, отстраниться, прежде чем он найдет что‑то, что ему не понравится.

— Какая же ты красивая.

Харпер одолевали сомнения, что за красивой внешностью скрывается не столь красивая суть.

Себастьян потянул ее в сторону кровати, заставляя сесть. Харпер откинулась на спину, и он навис над ней, одной рукой упираясь в кровать, а другой ласково поглаживая ее живот. Все тело отзывалось на его движения, ей хотелось кричать, хотелось прижаться к Себастьяну и в то же время оттолкнуть его. Тем временем он расстегнул ее джинсы и пробрался под шелк трусиков. Харпер ощутила, как его пальцы ласкают самую интимную часть ее плоти. Еще, еще, все настойчивее, возбуждая ее так, что тело изогнулось дугой. Все это время Себастьян не отводил от Харпер своего изучающего взгляда, исследуя ее мимику, каждую реакцию. Он продолжал ласкать ее ноги, спускаясь все ниже до самого пола, затем снял с нее джинсы и повторил все то же самое. Обследовав каждый миллиметр ее кожи, он приступил к поцелуям. Харпер ждала, что трусики постигнет участь джинсов, но Себастьян сжал их так сильно, что ткань лопнула.

— Так‑то лучше. — Он отшвырнул бесполезные теперь лоскутки и принялся ласкать языком самые интимные части тела Харпер.

— С тебя новые трусики. Эти стоили мне двадцать пять долларов, я не могу их себе сейчас позволить.

— Хорошо. Куплю. Три пары. Взамен каждой, что я порву. — Себастьян не отрывался от процесса.

— Ты планируешь порвать все?

— Будет видно.

— Видно что? — Харпер стиснула кулаки, изогнувшись под действием удвоившегося напора Себастьяна.

— Помешают ли они мне.

Харпер еще успела подумать о том, что лучшую пару стоит оставить в чемодане, прежде чем потеряла какую‑либо способность к осознанному мышлению. Себастьян скользнул пальцами внутрь ее плоти, их движения рождали в Харпер незнакомые до сих пор ощущения. Ее переполняли эмоции, она кричала, вздыхала и плакала, доводимая до предела. Оргазм обрушился на нее яростной волной, забравшей силы до последней капли; единственное, что смогла сделать Харпер, — отползти от Себастьяна. Большего она вынести не могла, не сейчас.

Ее кожа порозовела, а в горле пересохло. Этого она точно не ждала от Себастьяна, такого опыта в ее жизни еще не было. Восхитительно. Невероятно. Силы начали возвращаться к Харпер, и ей тут же захотелось все повторить. Лежа с закрытыми глазами, она слышала, как Себастьян встал и направился в ванную переодеваться. Он вернулся, помог Харпер устроиться удобнее и сам лег рядом, накрыв их обоих одеялом.

Неужели они уже закончили? Нет, ей было хорошо, но неужели Себастьян не хочет сам получить наслаждение? Возможно, у него нет с собой защиты, нужно будет уточнить это в следующий раз.

К удивлению Харпер, Себастьян повернулся на бок и обнял ее. Ровно то, в чем она нуждалась.

— О чем ты думаешь?

— Ни о чем. — Ей едва удалось выдавить из себя даже эти слова.

— Отлично. Миссия выполнена.

— Знаешь, что я поняла?

Себастьян долго собирался с мыслями, прежде чем ответить.

— М‑м‑м?

— Ты знаешь обо мне все, но я о тебе — практически ничего.

Он моментально очнулся от дремы, в которую успел провалиться. Похоже, блаженной истомы хватило ненадолго и мозг Харпер снова в полной боеготовности.

— Это не так. Мы встретились перед путешествием и общались друг с другом.

Свернувшись калачиком, Харпер гладила его по волосам на груди.

— Да. Мы немного поговорили, но ты опустил все детали. Я знаю только, где ты учился.

— А больше и нечего особо знать. — Ему хотелось бы убедить в этом окружающих. — До встречи с Финном у меня была весьма скучная и ничем не примечательная жизнь. Мы начали бизнес, изобрели несколько вещей и в процессе разбогатели. Денег стало больше, но жизнь все еще скучна. В ней нет тайных драм, трастовых фондов и шантажистов. Честное слово, это все.

Харпер затихла и вскоре заснула, удовлетворенная ответом. Себастьян же теперь уснуть не мог. Ему было немного стыдно, что пришлось обмануть Харпер буквально через пару минут после того, как он довел ее до оргазма. Но с другой стороны, ее абсолютная честность была вынужденной. Не окажись он втянут в ситуацию с шантажистом, вряд ли бы Харпер рассказала ему о том, что скрывала ото всех. Он просто подвернулся под руку, и его это полностью устраивало. Пока от него не начинали ждать ответных жестов.

Не то чтобы у него были скелеты в шкафу; ну разве что история, как дядя Джо с перепоя поехал на газонокосилке за новой порцией пива. Больше в их семье никто даже не приближался к нарушению закона. Никаких скандалов. Секретов. А вот слово «бедность» после того, как против своей воли он оказался в обществе Манхэттена, больше не существовало в его словаре.

Харпер разозлилась, что он не рассказал ей о своем богатстве. Но он никогда не говорил — зачем. В отличие от остальных обитателей Манхэттена ему было чуждо стремление демонстрировать свой статус. Но и обратного он не утверждал — люди сами додумывали, как додумала Харпер. Вот Финн другое дело: хорошо одет, умеет говорить, часто путешествует. Источает запах денег и роскоши. Никто никогда не ставил под сомнение, что он — президент «Биотеха».

Его вполне устраивало быть незаметным, и не хотелось, чтобы знание о богатстве влияло на то, как к нему относятся. А оно влияло. Люди внезапно начинали придавать ему большую значимость, относились с повышенным интересом, приглашали сыграть в теннис. Но точно так же изменится отношение, если они узнают о его бедном прошлом.

Сейчас он спал под одной крышей с одними из самых влиятельных бизнесменов и миллиардеров Манхэттена и, как равный им, был принят с распростерыми объятиями. Владелец собственной компании, он был достаточно хорош для Харпер и таких, как она. Но что изменится, когда они узнают, что пятнадцать лет он жил в бедности? Что его родители так и жили бы в трейлере, если бы на свой первый миллион он не купил им дом?

У Харпер были проблемы с деньгами, но даже в самом нищем положении у нее было больше денег, чем когда‑то у его семьи. Ему приходилось работать до изнеможения, чтобы получить стипендию и закончить колледж, построить свою карьеру. Ничто из этого не было дано ему отцом, дедушкой или кем‑то еще.

Да, он действительно с сочувствием выслушал ее историю о растрате двухмиллионного наследства, но в то же время его это потрясло. В качестве стартового капитала они воспользовались деньгами Финна, но их было недостаточно. Но будь у них два миллиона? Они смогли бы закупить достойное оборудование и на годы раньше получить свой первый масштабный продукт вместо того, чтобы собирать все на коленке в гараже. А Харпер спустила деньги на сумочки и обувь.

Да, за эти годы она повзрослела и не только смогла обеспечить себя, но и создать образ богатой девушки. Но не вернется ли она к старым привычкам, получив большой куш?

На то, чтобы спустить двадцать восемь миллионов, уйдет больше времени, но она сможет это сделать. А потом? Третьего платежа, чтобы помочь ей удержаться на плаву, уже не будет. Если только не умрет богатый родственник.

Или если она не выйдет удачно замуж. Как насчет богатого генерального директора?

Себастьян вздохнул и посмотрел на мирно спящую у него на груди Харпер. Он не хотел так думать о ней, да и не похожа она на типичную охотницу за золотом. И все же ее явно заинтересовала новость о его богатстве. С ним она легко сможет вернуться к тому роскошному образу жизни, который когда‑то вела. Как тут не думать о мотивах?

Всего два года назад она была до беспамятства влюблена в этого странного Квентина, предполагаемого шантажиста. Она сама сказала, что у нее не слишком хороший вкус на мужчин, и выбор Квентина только подтверждал, что она повелась на форму в ущерб содержанию.

При этом казалось, что она искренне увлечена Себастьяном. Они оба знали, что Себастьян легко может выплатить деньги шантажисту и положить этому конец — если конец вообще возможен, — и при этом ничего не просила, с трудом согласилась даже на совместный заем. И все‑таки сложно не колебаться.

Он не возражал против физического сближения, даже наоборот, ему давно не было так хорошо, как когда он касался ее теплого мягкого тела. Хотелось продлить слияние, но сердце диктовало свои условия, потребовав сделать перерыв. Свое обещание — помочь ей забыть о проблемах — он успел выполнить.

Врач сказал, что он сам почувствует по своему состоянию, когда можно будет снова получать удовольствие, а уже прошла неделя. Но сейчас все равно не время заходить дальше. Слишком много непонятного, с чем нужно разобраться, прежде чем позволить выдуманным отношениям развиться во что‑то большее, чем отпускной флирт.

Они вернутся в Нью‑Йорк, он снова запрется в лаборатории, а она станет наследницей состояния, и их пути разойдутся. У него нет времени на отношения, а ей больше не будет нужна его помощь. Все закончится. Предвидя такой финал, Себастьян предпочитал сохранять дистанцию.

Глава 7

Неожиданно все оказалось очень просто. И ведь криминальным авторитетом ее не назвать — это первое преступление в ее жизни. Было достаточно попросить портье сделать ей новый ключ от комнаты — он изготовил по первой просьбе и даже паспорт не потребовал. Конечно, здесь же только члены семьи и друзья — целая заслуживающая доверия толпа.

Оставалось только подождать, пока эта толпа не уедет на экскурсию в местное аббатство или к руинам еще одного старинного замка. Она отказалась под предлогом головной боли и направилась в номер Харпер. Чистая комната со старинной мебелью и тяжелыми бархатными занавесками показалась ей симпатичнее собственной — впрочем, не она же лучшая подруга невесты.

Пока нанятый курьер не принес в условленное место пакет, она думала, что план сработал. Но нет — ее ждала записка с объяснениями и четверть всей суммы. Этого недостаточно.

Неужели Харпер думает, что контролирует ситуацию? Что если не можешь заплатить, то и не страшно? Ну нет, теперь ставки возрастут.

Она планировала оставить записку в номере, вторгнуться в пространство Харпер и тем самым показать, на что способна. Но, оказавшись внутри, поняла, что может получить гораздо больше выгоды из этого посещения и заставить богатую наследницу еще сильнее понервничать. Она открыла самую большую сумку и принялась в ней рыться. Большая часть одежды висела в гардеробе, и в сумке осталось только нижнее белье и несессер от Луи Виттона с украшениями. Бинго. В основном бижутерия, но в одном из кармашков обнаружилась пара бриллиантовых серег, по меньшей мере по одному карату каждая. Их она положила к себе в кошелек вместе с сапфировым ожерельем, рубиновым браслетом и аквамариновым колечком. Кроме ожерелья, все было усыпано бриллиантами. Мило, но она ждала большего. Возможно, самое дорогое осталось дома?

В другой сумке — видимо, принадлежавшей Себастьяну — нашлась пара симпатичных запонок с золотом и изумрудами в бархатной коробочке и старые карманные часы. Не нужно было быть ювелиром, чтобы примерно оценить улов и понять: он восполнил значительную часть суммы, которую Харпер ей задолжала. Для начала уже что‑то, а по возвращении домой она узнает точно у оценщика.

Похоже, Харпер просто не хочет подумать своей головой. Даже при беглом осмотре гардероба она заметила несколько дизайнерских нарядов, которые можно задорого продать. Как и сумочку от «Hermes», за такими в очередь записываются. Да даже несессер, в котором она хранила ювелирные украшения, стоил несколько сотен долларов.

В отличие от Харпер в ее гардеробе не найдешь ни одной дизайнерской вещи. Впрочем, она и не притворяется богатой, так что ей этот цирк ни к чему. И уж если избалованной принцессе удалось раздобыть все эти вещи, чтобы обмануть друзей и семью, то она и деньги сможет найти.

Ей отчасти даже хотелось раскрыть тайну Харпер, показать всю степень ее падения. Ей не понять, что такое действительно быть бедной, она просто пыталась свести концы с концами до следующего платежа, пока все снова не наладится. Да люди за всю свою жизнь не видят такого количества денег, что она уже потратила, не говоря о будущем наследстве.

В мире были и худшие вещи, чем бедность. Можно ли к ним отнести ничтожность? Лживость? А может быть, воровство? Смешно. Это не кража, скорее возмездие. А если она получит что‑то от этого, то просто бонус за успешную работу в качестве орудия судьбы.

Она снова осмотрела аккуратную и элегантную комнату с шоколадками на подушках. Внезапно ей пришла мысль совершить небольшую перестановку. Оживить пространство.

Устроив в номере хаос и выбившись из сил, она оставила на ночном столике припасенный конверт.

Себастьян наслаждался долгим днем путешествия по ирландским землям. Ирландия производила впечатление тихой и мирной страны, где можно просто сидеть и наслаждаться атмосферой. Хороший выбор для отдыха, да и врач бы наверняка одобрил. Никаких гудящих такси и агрессивных нищих, только старые исторические места и дружелюбные люди, у каждого из которых было что рассказать.

И только присутствие Харпер разрушало всю картину. От ее близости, от аромата духов пульс учащался. Временами она что‑то говорила ему, касалась колена или игриво целовала. Их отношения стали настолько размытыми, что сложно было понять — это поцелуй от истинных чувств? Или игра на публику? Впрочем, об окружающих можно не беспокоиться, свадьба уже завтра, а с ней и скорый отъезд в Америку.

Что же тогда происходит?

Себастьян попытался сосредоточиться на своих записях. В аббатстве он увидел статую в доспехах, которая подарила ему вдохновение и новый взгляд на протезы. Этого было достаточно, чтобы потерять весь интерес к старым церквям и снова сосредоточиться на работе.

— Ты даже не слушаешь.

— Что?

— Словно витаешь в облаках. Ты слышал хоть слово из того, что я сказала?

— Нет, я сосредоточился на работе.

— Я так и подумала. Что это?

Он вздохнул и посмотрел на грубый набросок, которому предстояло еще много правок, прежде чем он превратится в чертеж первоклассного оборудования.

— Однажды это может стать роботизированным ножным протезом от «Биотеха».

— Ты над этим обычно работаешь?

— По‑разному. Нашим первым успешным продуктом был протез руки. Тогда это многое изменило в жизни пациентов, но сейчас технологии продвинулись еще дальше. В последнее время мы использовали 3D‑печать, чтобы подлаживать оборудование под пациентов. Раньше они не могли себе этого позволить, поскольку страховка не покрывает этих расходов. Теперь жизнь людей, оставшихся без легких, стала гораздо более комфортной.

— Ты много работаешь с солдатами?

— Да. Мы также работаем со случайными жертвами или людьми, родившимися со множественными нарушениями. Это только часть нашей работы, мои последние проекты ориентированы на парализованных. Если я смогу разработать удачный прототип — достаточно недорогой для производства, — это сможет изменить жизни тысячи людей, прикованных к инвалидным креслам. Набросок — часть этого проекта.

Повисло молчание. Себастьян повернулся к Харпер, которая смотрела на него.

— Что?

Она с улыбкой поправила прядь волос, упавшую ему на глаза.

— Никогда не видела тебя таким.

— Каким?

— Никогда не слышала, как страстно ты говоришь о работе. Я считала тебя очередным бизнесменом, делающим деньги на медицинских исследованиях, но ты искренне предан своему делу. Твоя работа потрясающая.

— Спасибо.

Ему всегда было неловко слышать восторженные реплики о своей работе. Он делал это не ради похвалы, но ради людей, живущих с серьезными физическими ограничениями. Как его брат. Его самой большой мечтой было создать экзоноги и увидеть, как тот снова ходит. Вот это он назвал бы успехом. Все остальное — признание, деньги, слава — не более чем приятные мелочи, не ради этого он жертвовал большей частью своей жизни. А ради того, чтобы увидеть глаза матери, чей сын снова стоит на своих ногах. К сожалению, он перешел грань и едва не пожертвовал жизнью целиком.

— Что вдохновило тебя заняться именно этим?

Вопрос ожидаемый, но отвечать на него Себастьян не хотел. Ни репортерам, ни Харпер. Ему не было стыдно говорить о несчастном случае или семье, просто хотелось оградить их и свою личную жизнь от вторжений. Не хватало еще заголовков в духе «Трагедия в жизни брата превратила Себастьяна Веста в миллиардера». Но поскольку у него все равно брали интервью, пришлось позаботиться о приемлемой версии.

— Меня всегда интересовала автоматизация и инженерия, а Финн учился на медицинском факультете. И когда мы познакомились, показалось логичным объединить две специальности и после выпуска основать свою компанию. А когда видишь, какое влияние твоя работа может оказать на жизни других людей, легко испытывать к ней страсть.

— Могу себе представить. Я корпоративный бухгалтер в компании Джона. Никакой страсти, просто всегда хорошо давалась математика, так что я получила образование в сфере финансов. Но мы просто компания по производству видеоигр, ничего значительного.

— Это важно для тех, кто любит в них играть. Каждая работа важна по‑своему. Финн называет меня трудоголиком, но, когда ты делаешь то, что может изменить чью‑то жизнь, какова цена отдыха? Особенно такого банального, как отпуск?

— Мне кажется, важен баланс, если не хочешь довести себя до выгорания. Но посмотри — ты все‑таки в отпуске. Похоже, для тебя это большой шаг.

Знала бы она.

— Да. За десять лет со дня основания компании я никогда не покидал ее так надолго.

— Но что случилось, что ты смог это сделать?

Себастьян растерялся. Что ответить? Что доктор настоял на этом? Нет, этого он говорить не хотел: не разрушать же образ крутого парня. Ему не хотелось демонстрировать собственную слабость ни перед Харпер, ни перед кем другим в этом путешествии. Как стая диких животных, они могут отыграться на слабейшем. Нет, он не предоставит им такого шанса, они не узнают ни о его прошлом, ни о здоровье, ни о природе отношений с Харпер. Расскажи слишком много — и станешь следующей жертвой шантажиста. Он решил обратить все в шутку.

— Ты не оставила мне выбора. Красивая женщина сталкивается со мной в магазине, приглашает на свидание и предлагает бесплатное путешествие в Ирландию. Мог ли хоть один мужчина на этой земле отказаться от подобного приглашения?

К радости Себастьяна, они как раз подъехали к отелю, что позволило ему свернуть разговор. Лучшего времени и не придумать. Все, чего ему хотелось, — подняться в номер, принять горячий душ и подготовиться к ужину, который сегодня обещал быть аутентичным, с ирландской музыкой и танцами. Звучало достаточно интересно.

— Жду не дождусь возможности переодеться. — Харпер вошла в номер и резко остановилась, так что Себастьян врезался ей в спину.

— Что случилось?

Харпер толкнула дверь, показав ему царящий внутри беспорядок. Раскинутые повсюду вещи. Перевернутая мебель. Ужасно.

— Ничего не трогай, нас ограбили.

— Ничего не трогать? Что мы будем делать? Звонить в полицию?

— Я думал именно об этом.

Харпер зашла в комнату и подняла знакомый конверт, лежавший на ночном столике.

— Подумай еще раз. Если мы позвоним в полицию, шантажист уж точно меня выдаст.

— Видимо, часть суммы его не устроила.

— Там написано, что он забрал несколько вещей, чтобы возместить нехватку денег, но это просто наказание. Он по‑прежнему ждет сто двадцать тысяч долларов до церемонии бракосочетания. А что по поводу двадцати пяти тысяч евро, которые уже у него на руках? Словно они не в счет. Или же он просто поднимает ставку каждый раз, когда мы пропускаем срок? Это никогда не кончится.

Себастьян сел рядом с ней на кровать.

— Кончится. Он не сможет продолжать вечно. Тебе исполнится тридцать, и, как только ты получишь наследство, ему будет нечего тебе предъявить. Либо же он выдаст тебя, и у тебя не появится денег. Но это закончится.

Не лучшая утешительная речь в его жизни, но хоть что‑то, других слов у него не было. У шантажиста было достаточно времени, чтобы так поглумиться над их номером.

— У тебя было с собой что‑нибудь ценное?

— Несколько вещей. В основном то, что я планировала надеть на свадьбу. — Харпер подошла к перевернутому чемодану и порылась в поисках несессера. Проверив несколько кармашков, она со слезами на глазах покачала головой. — Он забрал все хорошие вещи, включая сапфировое ожерелье, которое принадлежало моей матери.

— Мы можем позвонить в полицию и не говорить о шантажисте. Просто подать заявление на возмещение по страховке.

— О чем ты говоришь? Чтобы застраховать все это, потребовались бы деньги, которых у меня нет. Все пропало. Сгинуло. Порядка сорока тысяч долларов в ювелирных украшениях, вот так. А ты что‑то привозил?

О своих вещах Себастьян даже не подумал. До этого он не был мишенью шантажиста, но, если негодяю так нужны деньги, он попытается раздобыть их откуда угодно.

— Не слишком много.

Он осмотрелся и нашел коробочку с запонками для смокинга. Как и следовало ожидать, там было пусто. Еще у него с собой были карманные часы дедушки, но они ничего не стоили, он хранил их из ностальгических чувств. Себастьян рылся в своих вещах, отбрасывая попадающиеся под ноги подушки. Часы исчезли. Он поставил стул обратно на ножки и сел на него с раздраженным вздохом.

— Что он взял?

— Карманные часы дедушки, имевшие ценность только для меня. Он был кондуктором в трамвае. Не могу поверить, что этот подонок забрал их.

— О нет. Я все возмещу, как только появятся деньги. Я знаю, что часы твоего дедушки ничего не заменит, но сделаю все возможное. Мне так жаль, что ты оказался втянут во все это.

— В этом нет твоей вины, но мы должны положить этому конец. Может быть, я просто должен дать тебе денег.

— Себастьян, нет. — Она села ему на колени. — Я не могу просить тебя об этом после всего, что ты уже сделал.

— Я не хочу платить ему, он не заслужил этих чертовых денег. Возможно, это единственный вариант для нас. Но если мы действительно ему заплатим. — Себастьян стиснул зубы. — Я хочу все наши вещи обратно.

— Так что мы знаем о Джози?

Девушки собрались на чаепитие в честь Виолетты, отправив всех мужчин играть в гольф. Поскольку игра включала в себя посещение бара, вряд ли можно было ждать их раньше репетиционного ужина. Для Харпер и остальных это была первая возможность посидеть вместе без парней.

Виолетта сидела за другим столом, на виду, тогда как Харпер, Люси и Эмма смогли уединиться в углу и посплетничать об окружающих, как они обычно это и делали. В ответ на вопрос Люси все единодушно пожали плечами. Харпер не знала — и не хотела знать — ничего о новой невесте Квентина. У нее было достаточно своих забот. Но почему это так волнует остальных?

— Я лично не знаю, но слышала от других. — Эмма сжимала в руках чашку. — Что никто не ожидал этой помолвки. В его положении можно было ждать, что Квентин выберет женщину с более солидным банковским счетом и лучшими связями. Насколько я знаю, Джози просто секретарь в какой‑то финансовой фирме или что‑то вроде того. Конечно, оказаться в таком положении он мог уже и после того, как сделал ей предложение.

— Его положение? Связан? Что ты имеешь в виду?

Эмма и Люси обменялись понимающими взглядами.

— Мы ничего не говорили, чтобы не портить тебе настроение.

— Да, разговоры о бывших не делают день веселее. Если только это не плохие новости. Это плохие новости?

— Его дорогой старый папочка сыграл с ним злую шутку. — Люси раскраснелась от возбуждения.

Вот это новость. Будучи юристом, Квентин отнюдь не был таким блестящим профессионалом, как пытался себя показать. Большая часть его денег принадлежала его семье, которая выплачивала ему еженедельное пособие в размере десяти тысяч долларов. Достойная конкуренция в вопросе избалованности.

— На работе у него достаточно низкий статус, и без пособия он окажется в большой беде. Не сможет покупать квартиры, машины… и уж точно не то роскошное обручальное кольцо, которое я видела на ней.

— Точно.

— Вы знаете, что произошло?

Люси покачала головой.

— Я ничего точно не слышала; но нужно было сильно расстроить отца, чтобы тот лишил его пособия.

— Но почему тогда он сделал предложение девушке, которая ничем ему не поможет? На Манхэттене есть огромное количество богатых одиноких женщин, которых он мог бы выбрать. Или даже попытаться вернуться к тебе.

— Это вряд ли.

Не говорить же другим, что он не сделал бы этого, так как знал об отсутствии у нее денег.

— Что он в ней нашел?

— Не знаю. А может, это просто любовь?

— Любовь? Это у Квентина? Да ладно тебе, — не услышала сарказма Эмма. — Будь он способен на это, еще тогда женился бы на тебе. Может быть, она из какой‑то важной семьи или дочь кого‑то из его клиентов. Хотя вряд ли. Думаю, отец не одобрил его партию и лишил пособия, когда узнал, что Квентин сделал ей предложение. И если только у нее нет каких‑то скрытых связей, то я почти уверена, что он ищет возможность разойтись. Вот увидите, сразу после свадьбы он бросит ее, чтобы снова завоевать расположение папочки.

К разговору опять подключилась Люси.

— А может, она беременна? С чего иначе ему делать предложение девушке, которая не нравится его отцу?

Они разом посмотрели на Джози, но под обтягивающим платьем не было ни следа намечающегося живота.

— Сомневаюсь.

— А может, он просто хотел вызвать зависть у Харпер своей помолвкой?

Харпер повернулась к Эмме и нахмурилась.

— Это глупо. Кто будет имитировать отношения только ради того, чтобы вызвать в другом зависть? — Кто бы говорил.

— Или не зависть. Может быть, он просто не был готов приехать сюда и встретиться с тобой в статусе одиночки.

— За все путешествие он даже ни разу не заговорил со мной. Сомневаюсь, что он вообще обо мне думает.

— Может, ты и права, но это было бы прекрасным поводом попросить случайную пассию побыть его невестой несколько недель.

Харпер задумчиво сделала глоток из чашки. Вот и еще один недостающий пазл — лишение отцовского пособия. Прекрасный мотив для шантажа.

Глава 8

Измотанный игрой в гольф, Себастьян тем не менее спешил вернуться к Харпер и рассказать обо всем услышанном. Где‑то между восемнадцатой лункой и шестым раундом пива джентльмены разговорились, и он не только познакомился со всеми поближе, но получил несколько советов по акциям, улучшил подачу и наслушался грязных сплетен про Квентина.

Автобус остановился перед замком как раз вовремя, чтобы Себастьян заметил Харпер, направлявшуюся в сторону садов, и последовал за ней.

— Харпер!

— О, а вот и Арнольд Палмер. Как гольф?

Остаток пути Себастьян проделал пешком, пытаясь отдышаться. Похоже, на сегодня с бегом покончено.

— Ужасно. — Он сел рядом с ней на каменную скамью напротив клумбы с яркими летними цветами. — Я не мог сказать им, что никогда раньше не играл, так что пришлось сделать вид, что я просто засиделся из‑за большого количества работы.

— Ты никогда не играл в гольф? Что ты за генеральный директор?

— Тот, что не обсуждает деловые вопросы между подачами, это задача Финна. Я работаю. Но я играл в гольф, просто не такой. Я привык к ветряным мельницам и разным препятствиям, которые нужно обойти.

— Мини‑гольф. Да, я слышала, что он немного отличается.

— Но позволь уточнить, что, как только мяч оказывался рядом с лункой, я становился первоклассным игроком. Мне просто нужна фора в пять подач, чтобы я там оказался.

— Вау. Проигрался?

— Я не дурак, чтобы ставить деньги при такой игре. Правда, я предложил Квентину сделку — поставил тысячу долларов, что следующий шар он отправит в песок.

— И?..

Себастьян порылся в кармане и вытащил оттуда свернутую пачку долларов.

— Думаю, я его сглазил. Мяч покатился прямо туда, и достать его у Квентина уже не получилось. Запугал парня и нисколько не жалею. Если он твой шантажист, то эта тысяча могла быть из тех денег, что ты заплатила вчера. В таком случае я рад, что смог раздобыть их обратно. — Он протянул наличные Харпер.

— Что ты хочешь, чтобы я с ними делала?

— Что угодно. Это не мои деньги, так что хоть сигары ими прикуривай. Заплати их шантажисту. Выплати часть долга. Сделай дорогой маникюр. Отложи на черный день. Не важно. Просто потрать их с осознанием того, что они принадлежали Квентину. Так должно быть приятнее.

Харпер убрала деньги в маленький кармашек на чехле мобильного и кивнула.

— О да. Что еще интересного было?

— Много мужских разговоров, в основном пустопорожняя болтовня. С появлением алкоголя атмосфера вокруг разговоров о янки накалилась. Жених побагровел, когда кто‑то похвалил команду «Метс», но мне хватило мозгов не вмешиваться в это. Я не слишком много знаю, чтобы участвовать в беседах о спорте.

— Серьезно? Ты не играл в школе?

— Нет. Мне было неинтересно. — Хотя могло бы заинтересовать, будь у него время. Может быть, плавание. Но плата за участие в спортивных мероприятиях в школе была слишком высока, а все его свободное время уходило на работу, чтобы поддержать семью. У него не было обычной беззаботной юности, но Харпер об этом не знала. — Зато я узнал кое‑что интересное о Квентине.

Харпер посмотрела на него.

— Я тоже. Но ты первый.

— Хорошо. Пока мы говорили, кто‑то упомянул, что Квентин попал в переплет. Похоже, он попытался провернуть сделку с недвижимостью и нанял низкопробных подрядчиков. Люди, которые купили то место, подали на него в суд и выиграли дело. Суд обязал его выплатить им компенсацию. Угадай, сколько?

— Сто тысяч долларов?

— Бинго.

— Интересно. Хорошая причина искать у меня именно эту сумму. Особенно после того, что я узнала о нем на чаепитии.

— И что же это?

— Отец перестал поддерживать его финансово. Мы не уверены, потому ли это, что он разочаровал его выбором невесты, или из‑за проблем с законом, но он больше не получает денег от отца. И могу сказать, речь идет о больших деньгах. Думаю, он сейчас очень нуждается, даже потеря этой тысячи долларов для него существенна.

Себастьян только пожал плечами.

— Тогда нужно было отказаться от пари. Он слишком высокомерен, чтобы допустить мысль о проигрыше.

— Ты сразу разгадал его. А я только сейчас поняла, как мне повезло, что мы расстались.

— О да. Но можешь не переживать, о тебе отзывались очень лестно. Говорят, ты ценный улов.

Харпер раскраснелась и заправила за ухо темную прядь. Она сегодня была очень красива в своем бледно‑розовом платье и такого же цвета мягком свитере. А слегка растрепанные локоны выглядели так, словно она только что встала. Его пальцы еще помнили шелковистость ее волос, и хотелось снова дотронуться до них.

— Они знают? Что они говорили?

— Все меня поздравляли, говорили, что ты удивительная женщина и что я сваляю дурака, если упущу тебя.

Себастьян успел понять это и раньше, но Харпер удивилась его словам.

— Серьезно?

— Да.

— Даже Квентин?

— Даже он. Правда это или нет, но он сказал, что порой жалел о вашем разрыве.

— Не могу поверить.

— Почему? Ты умна, красива, забавна, мила…

— Хватит подмазываться.

— Правда, многовато врешь. — Себастьян улыбнулся. — Этого они, конечно, не знают. Они упомянули, что у тебя избирательный вкус и, может быть, дороговато тебя содержать, но что ты того стоишь.

Харпер рассмеялась.

— Вот это уже больше похоже на правду. Смешно. Кто знал, что гольф с парнями может быть таким полезным.

Для него уж точно. Он и так боялся конца путешествия и распада их пары, но теперь задумался. Может быть, стоит дать шанс их отношениям развиться во что‑то большее, чем просто физическое влечение? Может быть, со временем что‑то получится? Если он позволит. Если сможет немного отвлечься от работы и освободить место для жизни. Баланс никогда не был его сильной стороной, он действовал по принципу «все или ничего». Легко было размышлять об отношениях здесь, когда работа не стояла на пути. Но дома уже отношения станут помехой работе.

Да и чтобы отношения состоялись, Харпер тоже должна этого хотеть. После всех этих комплиментов она может и не посмотреть в его сторону. Пассия на неделю — это одно, но захочет ли она продолжения по возвращении? Особенно если получит свое наследство.

— Похоже, сплетни — удел не только женских чаепитий, — улыбнулась Харпер. — Мой брат не выставил себя на посмешище?

— Да нет. Он уже пообщался со мной несколько дней назад — сразу по приезде.

Харпер вцепилась в его руку.

— Что? Нет. Что он сказал?

Себастьян хмыкнул.

— Ничего дурного, просто обычные слова заботливого брата. Думаю, он просто беспокоился о тебе и хотел убедиться в чистоте моих намерений. К тому же он немного раскрыл мне глаза в отношении тебя.

— В смысле?

— А вот этого я тебе не скажу.

— Это нечестно. Ты все обо мне знаешь, а я о тебе — ничего. — Харпер со вздохом поднялась со скамьи.

— Ты куда?

— Нужно подготовиться к репетиции, я же подружка невесты.

Себастьян поднялся вместе с ней и обнял, не давая уйти.

— Забыл сказать, что ты очень мило выглядишь сегодня.

— Спасибо. Но не думаю, что тебе нужно быть столь усердным. Вряд ли кто наблюдает за нами здесь.

Похоже, для нее каждое слово и заботливый жест были частью сценария. Но как тогда он мог верить ее словам и жестам? Оргазм не разыграть, но остальное? Непонятно. Может быть, и правда не стоит спешить с мыслями, что между ними может что‑то быть.

— Меня это не волнует. — Он опустил голову и поймал ее губы поцелуем.

Настало время церемонии, и Харпер шла по усыпанному лепестками роз проходу в своем лавандовом платье, сжимая букет фиолетово‑кремовых роз с фрезиями и ранункулюсом в тон. Она была последней из подружек невесты, а остальные гости уже собрались впереди вместе с пастором.

Сегодня галерея замка Маркри превратилась в церковь. В длинном холле появились деревянные подмостки и ряды стульев. Идя по коридору, Харпер любовалась стенами цвета морской волны и витражными окнами, украшавшими его дальний конец.

Она свернула налево и встала рядом с Эммой и Люси. По другую сторону прохода стояла группа друзей жениха — все в черных смокингах и галстуках лавандового цвета, даже маленький Нокс. Ради такого события Айдан укротил свою буйную рыжую шевелюру. Сейчас он стоял, не отрывая взгляда от начала холла, где должна была показаться невеста. Гости встали под звуки музыкального вступления, и двери открылись, впуская Виолетту с отцом. Харпер уже видела подругу в свадебном платье, но у нее снова перехватило дыхание от восхищения.

Платье от Пнины Торней казалось достаточно простым, оно позволяло красоте Виолетты выступить на передний план. Лиф без бретелей, пышная юбка, усыпанный кристаллами пояс и плотно прилегающий корсет. Высокая прическа удлиняла изящную шею, благородство которой подчеркивал чокер с грушевидным бриллиантом. В руках Виолетта несла невероятной красоты букет из шелковых роз разных оттенков фиолетового, покрытых кристаллами Сваровски. С букета свисали нити жемчугов и кристаллов.

Но это было только начало. Харпер слышала возгласы гостей, мимо которых проходила Виолетта, — со спины платье уже демонстрировало всю свою красоту. От талии вниз водопадом струились огромные шелковые розы, доходящие до пола и переходящие в шлейф. Едва в свадебном салоне Виолетта надела платье, как все поняли — это ее. Мало какие модели могли соответствовать столь масштабному событию.

Харпер поискала глазами Себастьяна; со стороны жениха было меньше гостей, так что он выбрал место там. Костюм сидел идеально, хотя он и клялся, что не носил его раньше. Не хватало только украденных запонок — пришлось одолжить пару у Оливера.

Встретившись взглядом с Харпер, Себастьян ободряюще ей улыбнулся и перевел взгляд на Виолетту, как раз занявшую свое место рядом с Айданом.

Харпер протянула букет Люси, чтобы поправить шлейф и вуаль невесты, а приведя их в должный вид, забрала у Виолетты ее цветы, давая возможность им с Айданом держаться за руки в течение церемонии.

Только с началом службы до Харпер начало доходить происходящее. Она осталась последней одиночкой среди друзей. Да, это не новость, Айдан и Виолетта уже какое‑то время были помолвлены. Но осознавать это она начала лишь сейчас. Ей скоро исполнится тридцать; еще не старая дева, но уже тяжело видеть, как последняя пара друзей сочетается браком. Почему она не нашла кого‑то, как они? Она была бы счастливо обручена и готова начать свою жизнь с кем‑то. Но нет, ее судьба — подкупом уговорить мужчину притвориться ее молодым человеком.

Она снова посмотрела на Себастьяна, с вниманием слушавшего службу, и сердце ее преисполнилось благодарности. Да, он рядом по ее просьбе, но могло ли все сложиться иначе? Если бы он пригласил ее на ужин, а не она его — в путешествие. Если бы не было свадьбы, а они решили выпить после универмага… стали бы они настоящими возлюбленными вместо показных?

Сейчас ей бы этого хотелось. Не просто чтобы не быть одной, но потому, что она чувствовала какое‑то влечение к Себастьяну. Он умный, очаровательный, внимательный и добрый. Он был рядом с ней, когда она нуждалась. Она не признавалась даже себе, как ей важно, чтобы с ней обращались именно так. Как не признавалась в том, что хочет влюбиться в него до беспамятства.

Сознание же пыталось разобраться в их статусе.

Да, во время секса они перешли черту, но попытка сымитировать отношения размыла границы. Было ли их влечение настоящим, или после дней, проведенных во флирте, им просто начинало казаться, что есть какая‑то связь? С уверенностью Харпер могла сказать только, что ее тяга к Себастьяну искренняя, она почувствовала ее еще в универмаге. Еще тогда ей захотелось лучше узнать этого мужчину с темными глазами и волевой челюстью. И это желание сохранилось после проведенной вместе недели — поскольку он практически ничего не рассказывал о себе. Он не использовал ни одной возможности рассказать о своем детстве, о том, где он вырос. О колледже. О чем‑то, что не касалось работы. Но он говорил только о ней, работа была его жизнью.

И все же Харпер казалось, что он что‑то скрывает, и это ее тревожило. Она не боялась, что его тайны могут как‑то ей навредить. Просто почему он не чувствует возможности довериться ей? И что тогда произойдет по возвращении в Нью‑Йорк, где уже не будет свадьбы и разных развлекательных мероприятий? Позвонит ли он ей? Захочет ли снова поцеловать? Или он вернется в свою лабораторию и опять станет затворником? Ее пугало отсутствие ответов на все эти вопросы. Впрочем, эти глаза и улыбка взяли ее сердце в плен вне зависимости от них.

Вполне возможно, что на самом деле ее тревожило не то, что она осталась последней одиночкой, ее и раньше это не волновало. Скорее, проблема в том, что сейчас ей были нужны не просто отношения, но отношения с Себастьяном. Она хотела принести клятву любви и верности именно этому мужчине. И от знания, что этому никогда не бывать, становилось очень больно.

Харпер даже не заметила, как церемония подошла к концу, и только град аплодисментов вырвал ее из забытья. Влюбленные впервые поцеловались в статусе мужа и жены.

— Леди и джентльмены, позвольте вам представить: мистер и миссис Айдан Мерфи!

Виолетта забрала свой букет, и Харпер последний раз поправила ее вуаль и шлейф, прежде чем Айдан поднял Нокса на руки, и вместе со своей женой они впервые прошли по проходу как семья.

Люси отдала Харпер цветы и заодно протянула платок, спрятанный в корсаже.

— Вот. — У нее и самой в глазах стояли слезы. — Побереги макияж до фото.

Харпер и не заметила, что плачет. Не от красоты церемонии, но от мыслей, что с Себастьяном ничего не выйдет. Она промокнула глаза, сделала глубокий вдох и натянула улыбку. Что бы ни происходило внутри, эту церемонию она должна выдержать до конца.

Новоиспеченные мистер и миссис Айдан Мерфи прошли по проходу, держа своего очаровательного ребенка, светясь от счастья. Впору скривиться, но она сдержалась и выдавила улыбку. Следом за парой тянулась остальная тусовка, возглавляемая наследницей технической империи Эммой и ее мятежным мужем, главой игровой компании. Такая красивая пара, какой же вырастет их дочь? Наверняка станет моделью. Она заранее ненавидела ее. Следом шла бывшая нищенка Люси, унаследовавшая биллион долларов от своего начальника и вышедшая замуж за его племянника и владельца компьютерной империи Оливера. Ей бы такое везение! Но она уже поняла, что ее судьба только в ее руках.

Последней под руку с незнакомым ей мужчиной шла Харпер. Парень ее не волновал — видимо, друг со стороны жениха, ее же интересовали только люди с деньгами. По большому счету все они ее не слишком волновали, ей просто нужно получить свои деньги и забыть об этой толпе. Ну разве что подвернется другой секретик, за который можно будет выручить сумму побольше.

Толпа направлялась в сторону столовой. Да, стаканчик не помешает — и не один, а ведь прошло всего тридцать минут этой слащавой церемонии. Ночь обещала быть долгой.

Скоро они вернутся в Штаты, и время на исполнение плана и получение необходимых денег поджимало. Она уже даже не слишком надеялась, что вожделенный конверт действительно окажется на стойке регистрации. Столько раз она испытала разочарование, с чего бы сейчас ситуации измениться?

Ей не хотелось приводить угрозу в действие и обнародовать секрет Харпер, это не принесет ничего хорошего никому из них. Но Харпер сама напрашивалась со своими заверениями, что не может заплатить. Да каждый на этой свадьбе с легкостью выпишет чек на эту сумму по первому слову Харпер. Но ведь нет, она рушит все ее планы. И это означало только одно: теперь она нарушит планы Харпер.

Глава 9

Себастьян еле дождался конца прекрасного ужина, чтобы вытащить Харпер на танцпол. Не то чтобы он умел или любил танцевать, но это позволяло ему держать ее в своих объятиях.

— Я говорил тебе, что ты прекрасно выглядишь?

— Еще нет. Спасибо за комплимент, но в качестве подружки невесты я могу выглядеть максимум мило. На свадьбе прекрасна лишь невеста, это закон.

Пьянящий аромат ее духов вызывал желание прижать Харпер еще ближе к себе, а лучше — украсть с танцпола и подняться наверх. Срок медицинских ограничений на сексуальные утехи уже должен истечь. Он проявил осторожность, но до отъезда всего ничего, и хотелось хотя бы раз сполна насладиться Харпер.

— Не говори Виолетте, но мне кажется, ты сегодня здесь самая привлекательная женщина. Невеста меня не волнует, это от тебя у меня перехватывает дыхание. Даже в этом уродливом фиолетовом платье, которое она для вас выбрала.

Харпер покраснела и опустила взгляд на платье.

— А мне нравится. Ну, в качестве платья подружки невесты. На бал я бы не надела, но довольно симпатично.

Он понятия не имел, что надевают на бал, но точно не это бледно‑фиолетовое платье с цветами на плече.

— Честно говоря, мне ты гораздо больше нравишься без него.

— Ты просто хочешь, чтобы я разделась.

— Без одежды тебе идет больше всего.

— Настоящий мужчина, никакого почтения к моде.

И это правда. Себастьян понятия не имел, чем один дизайнер отличается от другого, да и не хотел вникать в эти тонкости. Позволь ему Финн, он бы покупал всю свою одежду в массмаркетах. Ему была важна функциональность, а не стиль, и даже сейчас пришлось бы посмотреть на этикетку, чтобы сказать — творение рук какого дизайнера сегодня на нем. Кого‑то великого, это точно, об этом Финн позаботился.

Зато он точно знал, что в смокинге уже жарковато. Или близость к Харпер так действовала на него? Он оглянулся и заметил дверь, которая вела во двор.

— Не хочешь немного подышать? Здесь становится слишком тепло.

— Давай. Уверена, у нас есть еще немного времени до торта.

Во дворе было накрыто несколько маленьких столиков с цветами и высокими свечами, защищенными от ветра стеклянными колбами. Сейчас здесь никого не было, так что они могли побыть наедине.

Ночь была прохладной и очень ясной, открывая взгляду полное звезд небо. Живя всю жизнь на Манхэттене, можно и не знать, что такое вообще возможно, но в своем родном штате он их видел. Впрочем, никакие звезды не могли затмить красоты женщины, что стояла рядом с ним.

Он не льстил ей, он правда так думал. И сейчас — когда свечи подчеркивали мягкие линии ее лица, а сияние звезд отражалось в глазах — было так легко отпустить себя и влюбиться в Харпер. Музыка и лунный свет сговорились и выступили единым фронтом против его стойкости. Эта неделя обещала расслабление, но все путешествие он боролся с самим собой. Не этого он ждал от поездки в Ирландию. Да, он понимал, что несколько дней будет держать за руку и целовать красивую женщину. Но ему казалось, что будет легко удержать эти отношения в рамках выдуманных. А в результате он ждет возвращения в Нью‑Йорк не ради работы, но ради возможности провести время с ней.

Знай он все это, мог бы и не согласиться на путешествие. Сейчас его работа достигла критически важной точки, и мог ли он рисковать этим и тратить время на построение отношений с Харпер? Непонятно.

— Как хорошо. Прохладно, но после жаркого зала то, что нужно.

— Возможно, это шампанское.

— Или давление.

— Давление? Ты о чем?

Харпер оперлась на стену патио и посмотрела в сад.

— Скоро церемония закончится, и мое время истечет. Шантажист поймет, что не получит от меня больше денег, и выдаст мой секрет. Как долго он будет ждать? Расскажет правду сегодня? Подождет до утра и испортит мой полет домой? По возвращении даст статью в газете, чтобы об этом узнали все, а не только гости на свадьбе? Если бы я знала, когда это произойдет, то могла бы подготовиться.

Себастьян наслаждался романтическим вечером с Харпер и планированием совместного будущего, но все это время она была мыслями в своих бедах. Пожалуй, ему стоит притормозить прежде, чем он пожалеет.

— А я думал, что ты радуешься церемонии.

— Хотелось бы, но нет. А ведь это должно было быть прекрасным путешествием и особенной свадьбой одной из моих лучших подруг. А превратилось в оживший кошмар с ирландским акцентом. Я просто хочу сесть в самолет и отправиться домой, разбираться с последствиями.

В своем отчаянии она казалась еще более маленькой и беззащитной.

— Ты все равно с этим справишься.

— Что ты имеешь в виду?

— Что бы ни произошло, ты сильная и независимая женщина. В сложившихся обстоятельствах ты уже выстояла и сделала лучшее, на что способна. Может, шантажисту и кажется, что твоя судьба в его руках, но это не так. То, как ты справляешься, зависит целиком и полностью от тебя.

Харпер внимательно посмотрела на него и кивнула.

— Ты прав. И думаю, я начну справляться прямо сейчас.

Она повернулась к двери, но Себастьян удержал ее за запястье.

— Подожди. Что ты собираешься делать?

— Я поговорю с Квентином и положу этому конец.

— Квентин? Могу я поговорить с тобой наедине?

Он заколебался и прошептал что‑то на ухо невесте, прежде чем двинуться навстречу.

Харпер не разговаривала с Джесси, Джози или Джейми — как там ее звали. Она не имела никакого интереса в том, чтобы общаться с новой невестой своего бывшего парня. Было достаточно сложно видеть сверкающий бриллиант на ее пальце и не думать о пустом месте на своем. Правда, теперь, когда она думала о мужчине, который опускается на одно колено и делает ей предложение, это был вполне конкретный мужчина.

И точно не Квентин.

Он наконец отцепился от невесты и последовал за Харпер.

— В чем дело? Если честно, Джози не нравится, когда мы с тобой говорим. Чем быстрее я вернусь, тем лучше.

Харпер не заботила его ревнивая невеста.

— Это не займет много времени. Я просто хотела сказать, что не дам тебе денег, Квентин.

Она надеялась, что застанет его врасплох своей прямотой, и он как‑то себя выдаст. Но он только оторопело посмотрел на нее.

— Ты о чем, Харпер?

— Ох, давай без этого. Я устала играть в эти игры, Б. Майлер. Я отдала тебе все деньги, которые смогла раздобыть. Ты украл украшения из моей комнаты, и этого должно хватить, пока…

— Подожди. — Квентин протестующе поднял руки. — Я ничего не крал. Я даже не знаю, где твой номер. И какие деньги? Серьезно, Харпер, я понятия не имею, о чем ты.

Казалось, он искренне обескуражен.

— На тебя подали в суд, да? А отец лишил тебя пособия?

— Откуда ты знаешь?

— Мир — большая деревня. Я знаю, так что не делай вид, что тебе не нужны деньги.

— Конечно, я бы не отказался от денег. Я бы не потратил пятьдесят тысяч на кольцо для Джози, если бы знал, что через несколько недель отец перестанет платить мне пособие. Ему не нравится Джози, но уверен, со временем мы в этом разберемся. Ну а суд не представляет особой проблемы, мои юристы с этим справятся. Но не понимаю, как мои проблемы касаются тебя.

— Ты будешь утверждать, что это не ты меня шантажируешь?

— Что? Нет. — Его голос мгновенно смягчился. — Кто‑то тебя шантажирует?

Ему правда не все равно? Или это маскировка? Впрочем, по озадаченному лицу было понятно: ее шантажировал не Квентин. Но тогда кто?

— Знаешь что? Забудь обо всем, что я наговорила. Возвращайся, пока Джози не расстроилась.

Квентин немного поколебался, но все же кивнул и молча вернулся в зал. Это принесло облегчение, но ненадолго.

С первого письма шантажиста она была уверена, что за всем этим стоит Квентин. Он единственный мог догадываться о ее финансовых сложностях. Еще когда они встречались, он рассказал ей о навыках финансового планирования, они даже пользовались услугами одного и того же финансового консультанта. Но подробностей и деталей она не открывала никому, кроме Себастьяна.

Может, она обманывала себя? Может, все вокруг уже давно догадались и просто не говорили, чтобы не расстраивать? Позволяли ей думать, что она всех одурачила. Но тогда любой мог быть шантажистом.

Стоя на пороге, Харпер наблюдала за общим весельем. Виолетта и Айдан резали торт, а гости клубились вокруг и в углу, где происходящее демонстрировалось на экране. Несколько человек продолжали сидеть за столами, общаясь и попивая шампанское.

Некоторых она знала лучше, чем других, но кто мог шантажировать ее? Перерыть ее комнату и украсть ее вещи и вещи Себастьяна? Она даже не знала, с кого начать.

— Мисс Дрейк?

Харпер перевела внимание на официанта, в руках которого вместо серебряного подноса с бокалами шампанского был до боли знакомый белый конверт.

— У меня для вас письмо, его оставили на стойке регистрации.

Конечно.

— Спасибо.

Наверное, стоит открыть и узнать, какой была последняя угроза. До истечения срока оставался час, но она была уверена, что оба понимают: она не заплатит. Так в чем смысл?

Она решительно убрала конверт за корсаж, чтобы прочитать позже. Если вообще читать. Зачем? Денег у нее нет. И если только шантажист не дурачил ее все это время, раньше или позже все узнают ее секрет.

Когда она впервые рассказала Себастьяну о записке, он в том числе предложил рассказать правду до того, как это сделает кто‑либо еще. Отнять у шантажиста управление. Тогда она отмела этот вариант, не в силах рискнуть всем. Но теперь? Возможно, это лучшее решение. Может быть, дедушка поймет ее, когда она объяснит все. А может, нет, и лишит ее двадцати восьми миллионов.

И что?

Удивительная мысль. Это же сумма, которая может изменить жизнь. Она годами сводила концы с концами в ожидании дня, когда получит эти деньги. Но только сейчас начала понимать, что все было не так уж и ужасно, она неплохо справлялась. У нее хорошая работа с приличной зарплатой и бонусами и виде тренажерного зала, бесплатного кофе и хорошей страховки. За ее огромные красивые апартаменты платили. Налоги и страховка стоили дорого, но она ни разу не просрочила платеж.

Да, у нее нет нарядов с последних показов. Дизайнерская одежда либо оставалась с прошлых времен, либо появлялась после удачных покупок в секонд‑хендах. Расскажи она правду о своей ситуации друзьям и семье — и ушел бы стресс от необходимости совершать совместные покупки. Никто не обращался с Люси как‑то иначе, когда она была бедной. Ничего не изменилось и когда она стала состоятельной наследницей и вышла за богатого брата Харпер.

Может быть, и она сможет быть все той же Харпер, просто не такой яркой. Последние годы она пыталась дотянуть до своего тридцатого дня рождения, тогда как, может быть, нужно было просто радоваться, что она справилась со всем самостоятельно. Если бы она не пыталась притвориться тем, кем не являлась, ей было бы легче изменить свою жизнь. Может быть, она могла продать свои роскошные апартаменты и купить что‑то более скромное, а разницу отложить. Могла бы продать те дизайнерские наряды, которые больше не будет носить.

Было удивительно осознавать, что ей не нужны деньги дедушки, с плеч словно упал тяжелый груз. Она не знала, кто ее шантажировал, но была готова ему насолить. Вряд ли он мог предположить, что у избалованной наследницы Харпер Дрейк достанет смелости самой раскрыть свой секрет.

Выпрямив спину, Харпер смело вошла в зал. Счастливая пара раздавала кусочки торта, а танцпол пустовал, пока оркестр играл инструментальную музыку. Это был шанс.

Схватив бокал шампанского с ближайшего подноса, она поднялась по ступенькам на сцену. Сегодня отсюда уже звучали тосты, и, как одна из подружек невесты, Харпер легко могла быть следующей.

— Всем добрый вечер. Меня зовут Харпер Дрейк, и я уже давно знаю Виолетту. Наши семьи были знакомы много лет, но сблизились мы в университете. Пи Бета Фи сестры навсегда!

Толпа засмеялась и зааплодировала.

— Это правда. Там у меня появились лучшие друзья на всю жизнь. Не только Виолетта, но Эмма и Люси, ставшая моей золовкой. В последние годы я видела, как каждая из этих прекрасных, удивительных, красивейших женщин находила свою любовь. Я счастлива за вас и сегодня хочу поднять тост за Виолетту и Айдана. Пусть ваша совместная жизнь всегда будет такой же волшебной, как свадебная сказка, с которой она началась.

Комната огласилась аплодисментами, люди поднимали бокалы за молодых. Дождавшись, пока снова станет тихо, Харпер продолжила:

— Сегодня в этой комнате присутствуют очень важные люди в моей жизни. И я хотела сделать короткое объявление. Нет, я не помолвлена и не беременна. Я хотела сказать, что я вам лгала. В последние восемь лет каждое утро я вставала с кровати и начинала лгать. Пыталась сделать вид, будто ничего не случилось, но на самом деле я на мели. Сейчас мне кажется глупым, что все это время я врала, но тогда вмешалась гордость. Какой финансист признается, что не справился с собственными деньгами по глупости. А в моем случае так и было. Я была избалованной девчонкой, а когда богатство испарилось, я не знала, что делать.

Харпер пригубила шампанского и сделала паузу. Она не отводила глаз от гобелена на стене, боясь, что расплачется от зрительного контакта. Этого она не хотела. Не сейчас.

— Вы, наверное, думаете, а почему я вам об этом говорю. Кто‑то узнал о моей лжи — кто‑то в этой комнате — и шантажировал меня этим. Если дедушка обнаружит, что я потратила все деньги, он лишит меня оставшегося наследства. Всю поездку мне угрожали. Вынудили заплатить деньги, которых у меня не было, перевернули вверх дном мой номер и украли семейные реликвии, которых ничто не заменит. И требовали сумм, которых мне неоткуда было взять. И не будет, потому что сейчас я буквально попрощалась со своим наследством. Сегодня я говорю вам правду и прошу прощения за свой обман. А шантажисту я хочу сказать, что он может убираться к черту. Спасибо.

Она положила микрофон обратно и поспешила уйти со сцены, не в силах встретиться с реакцией на свои слова. Наконец тишину в зале нарушил оркестр.

— Харпер!

Она не остановилась на оклик, просто не могла. Ей хотелось уйти из зала как можно быстрее.

Харпер уже была в коридоре, когда кто‑то схватил ее за руку. Себастьян.

— Пожалуйста, пусти. Я просто хочу вернуться в номер.

— Конечно. Но только со мной.

Глава 10

Торопиться было некуда, сегодня они хотели насладиться каждым моментом. Это была их последняя ночь вместе, и после всего произошедшего эмоции требовали выхода.

— Расстегни, пожалуйста. — Харпер повернулась спиной к Себастьяну, уже избавившемуся от пиджака и галстука, и подняла волосы.

Он подошел к ней и осторожно и медленно опустил молнию вниз. От прикосновения кончиков пальцев к позвоночнику по телу Харпер пробегала дрожь, она чувствовала его дыхание на своей коже.

По резкому вдоху она поняла, что Себастьян обнаружил лавандовый шелк ее трусиков, выбранных намеренно. Во‑первых, они отлично смотрелись под платьем. Во‑вторых, они подчеркивали форму ягодиц. Наконец, если Себастьян их разорвет, эту пару заменить проще.

Наконец платье рухнуло на пол.

— Кажется, ты что‑то уронила.

На полу валялась записка от шантажиста. Харпер наклонилась и задумчиво подняла ее.

— Еще одно любовное послание.

Она без колебаний прошла через комнату к камину и швырнула ее в пламя, в считаные секунды уничтожившее бумагу. Харпер внезапно почувствовала весь символизм этого жеста. Она справится с последствиями, а с шантажистом покончено.

— Пора забыть об этой досадной помехе. — Харпер подошла к Себастьяну и принялась расстегивать его рубашку, успокаиваясь от прикосновений к его коже. — Не хочу думать сейчас ни о чем, кроме нас с тобой.

Она стащила с него рубашку и обняла за шею, прижимаясь все плотнее. Наконец их губы встретились.

— Займись со мной любовью, — прошептала она. — Я хочу тебя. Всего тебя.

Она чувствовала его колебания, но не могла понять причины. Впрочем, его слова заставили забыть о сомнениях.

— Все, что захочешь, дорогая.

С улыбкой она потянула его за собой на кровать, села и расстегнула ремень на брюках, стянув их вниз вместе с трусами. Он был возбужден, хотя они еще толком и не коснулись друг друга. Харпер принялась ласкать его кожу, еще и еще, пока он не застонал, и, когда это произошло, пустила в ход язык.

— Харпер! — Себастьян остановил ее. — Подожди. Прежде чем мы… у меня ничего нет.

Она потянулась к ночному столику и вытащила из ящика маленькую пачку презервативов.

— Я купила их, когда мы были в городе.

Предположив, что именно отсутствие защиты сковывало Себастьяна, она решила перестраховаться.

— Спасибо.

Казалось, теперь Себастьян наконец расслабился. Он опрокинул Харпер на спину и навис над ней. Ее согревала близость его тела, приятный аромат туалетной воды, ощущения на коже от его губ и рук, которыми он исследовал каждый миллиметр ее тела, спускаясь все ниже. Трусики он на этот раз рвать не стал, осторожно снял и отбросил в сторону.

— Эти мне понравились. Если я порву, ты их больше не наденешь.

Смех застрял в горле Харпер, когда она почувствовала его пальцы в самой интимной своей плоти. Она протянула Себастьяну пачку с презервативами.

— Этим мы можем заняться позже. Сейчас я хочу тебя, я готова.

— И я. — За считаные секунды он справился с пакетиком.

Харпер обняла его ногами за спину, а Себастьян наклонился и поцеловал ее.

— Спасибо.

— За что?

— За эту неделю. Я знаю, что помогать тебе было моей задачей, но мне эта поездка была нужна так же, как и тебе. И я благодарю тебя за это.

После нового поцелуя Себастьян наконец вошел в нее, оборвав диалог. Он входил все глубже и глубже, а Харпер целовала его лицо, удивляясь нарастающему удовольствию. С каждым следующим движением становилось все приятнее, словно он был мастером секса. Ей хватало сил только на то, чтобы закрыть глаза и сосредоточиться. Харпер приподняла бедра, сильнее сближаясь с ним. Крики становились все громче, пока наконец оргазм не достиг пика и Харпер полностью не расслабилась. Он же продолжал входить в нее, с каждым разом все сильнее и жестче, отпуская контроль, уступая место дикому зверю. Наконец он замер и застонал. Мгновение неподвижности — и Себастьян рухнул рядом с Харпер, едва переводя дыхание.

Харпер свернулась калачиком и, положив голову ему на грудь, слушала биение сердца — более быстрое, чем можно ждать. Наконец его дыхание и пульс пришли в норму, он обнял ее и поцеловал в лоб.

— Все в порядке?

— Да. Великолепно.

— Я рада. Мечтала об этом всю неделю.

— Правда? Жаль, что я заставил тебя так долго ждать. Мне казалось, ты думаешь о другом. Кстати, ты сегодня прекрасно справилась.

— Спасибо, рада угодить.

Себастьян игриво хлопнул ее.

— Я не это имел в виду. Я говорил об ужине. Нужно быть сильной духом, чтобы взять контроль над ситуацией. Я горжусь тобой.

— О.

— Но как? Ты ушла поговорить с Квентином, и вот я вижу тебя на сцене.

— Я поговорила с ним и поняла, что он тут ни при чем. И это меня напугало. Я не представляла, с кем имею дело, и поняла, что смысла скрывать все и дальше нет. Ты был прав с самого начала: единственным способом снова взять все под контроль было рассказать правду. Но я не хочу больше говорить об этом, это и так заняло всю поездку. Для разнообразия я бы поговорила о тебе.

Себастьян моментально напрягся.

— Пожалуйста. Расскажи мне что‑то, чего я не знаю. Почему ты решил заняться медицинскими технологиями, например. Что вдохновило тебя? И я не имею в виду ответов, которые бы ты дал для сайта компании. Что случилось на самом деле?

Похоже, стандартный ответ сейчас не сработает. Никто не посвящает работе жизнь без причины. Личной причины.

Себастьян задумался. Молчание затянулось, и Харпер уже подумала, что останется без ответа, но тут он заговорил:

— Я был застенчивым ботаником, мне нравилось возиться с железками. Мой старший брат Кенни больше торчал на улице, вечно на велосипеде или на скейте. Очень активный.

Тревога сдавила грудь Харпер. Можно было догадаться, что разговор будет не из веселых, за такой преданностью работе часто стоит трагедия. Зачем она вообще подняла тему? Но благодарность, что он наконец делится, перевешивала.

— В старшей школе его другу подарили внедорожник, и после выпуска они отправились в горы с ночевкой. Не знаю в деталях, что произошло, но внедорожник с Кенни перевернулся, и он сломал позвоночник. Они забрались так далеко в лес, что им пришлось тащить его на носилках до «скорой», которая отвезла его к вертолетной площадке. Травма оказалась серьезной, в восемнадцать лет он обезножел на всю жизнь. Я видел, как это отразилось на нем и нашей семье. И моей надеждой было, что однажды я смогу придумать что‑то, что поможет ему. Одним из проектов, над которыми я работал, был механический экзоскелет, который позволит Кенни снова ходить.

— Звучит потрясающе.

— Да. Но пока эта мечта ускользает от меня. У меня есть наработанная технология. Есть прототип, который функционирует в лаборатории. Но моя цель — создать что‑то, что может позволить себе каждый. Не просто богатые люди или те, кому повезло со страховкой. А на это потребуется больше времени. Вот почему я столько работаю. Ради Кенни. Ради всех таких Кенни.

Харпер получила ответ на свой вопрос, и он ее не радовал. Теперь она знала, насколько важна для него работа. Сколько в ней любви и личного. В отличие от Квентина, прикрывавшего работой свои интрижки, Себастьян — действительно трудоголик. Значит ли это, что в его жизни не будет места ни для чего — ни для кого — другого?

Борьба проиграна еще до начала. Что бы ни произошло, в ее жизни Себастьян никогда не будет присутствовать целиком. Лучше оставить надежду на чувства и жить как раньше.

В этом мире кто‑то ждет Харпер. Кто‑то, кто будет любить ее, заботиться и считать самым важным человеком в жизни. К сожалению, этот кто‑то — не Себастьян Вест.

— Леди и джентльмены, добро пожаловать в Нью‑Йорк. Местное время — двадцать один тридцать.

Услышав голос пилота, Себастьян завозился в кресле. К сожалению, поспать во время полета ему не удалось, и большую часть времени он провел за просмотром телевизора с несколькими остальными гостями. Харпер была… молчалива с тех пор, как они уехали из Ирландии. Он не очень понимал, что пошло не так. Шантажист отстал, им не нужно притворяться парой, они летят домой… все возвращалось в нормальное русло.

Себастьян и сам чувствовал облегчение, что через несколько дней он вернется к работе. Возможно, он больше не будет брать дверь штурмом, но в блокноте появилось много прекрасных скетчей, и ему не терпелось продолжить работу над прототипами.

Для Харпер возвращение домой означало погружение в проблемы, ведь ей придется рассказать все дедушке. Вероятно, поэтому она не радовалась тому, что все снова входит в нормальное русло? Себастьян уже признался себе, что не совсем готов к разрыву их физических отношений. Но она не говорила, что настроена на продолжение. Может быть, он слишком многого хочет?

Они сошли с самолета одними из последних, когда почти все уже разъехались. На парковке остался только голубой БМВ Себастьяна.

— Что теперь?

Харпер опустила сумки на землю и вздохнула.

— Я вызвала такси.

— Я имел в виду не это. Я говорил про нас.

Она скрестила руки на груди, словно обороняясь. Впервые она использовала этот жест с ним.

— Не знаю. Неделя закончилась. Спасибо большое, что в этой поездке был моим парнем. Ты подошел к делу очень… обстоятельно.

— Обстоятельно? — Раздражение прорвалось в его голосе. — Ты так это называешь?

— А как еще это можно назвать, Себастьян?

Он не мог понять ее тон. Она ждет инициативы от него? Что он признается в любви и будет умолять стать его девушкой по‑настоящему? Или просто хочет, чтобы он проявил свои чувства, а она смогла на них потоптаться? По ее поведению он не мог понять.

— Я бы точно не…

— Ваше время истекло, мисс Дрейк.

Их прервала фигура, неразличимая на темной и пустой парковке. Она сделала несколько шагов вперед и вышла на свет. Невеста Квентина. Себастьян не помнил ее имя, но сейчас было важным не это, а то, что она навела на Харпер ружье. Он шагнул вперед и прикрыл собой Харпер.

— Что, черт возьми, вы делаете?

— Джози? Что происходит?

— Удивлены? — Гримаса на лице женщины напоминала что угодно, кроме улыбки. — Вы не подозревали меня, не правда ли? Конечно. Вы вообще обо мне не думали. У меня нет статуса или денег — так, девчонка на вечер.

Она была права. Себастьян практически не обращал внимания на девушку, словно приклеенную к Квентину. Он вообще мало с кем познакомился, но Джози была молчалива и незаметна. Даже Харпер не знала ее, а она знала всех.

Но если это правда, то как Джози смогла узнать столь личную, интимную информацию о Харпер?

— Ты шантажировала меня?

— Виновна.

— Не понимаю. — Харпер отодвинула Себастьяна. — Как ты узнала о моих выплатах? Квентин рассказал тебе?

Джози покачала головой.

— Квентин лишь дал мне доступ к тебе, остальное я узнала сама. Поговори ты со мной хоть раз, узнала бы, что я сотрудничаю с финансовым отделом твоей компании. Я знаю все о тебе, Харпер, включая условия получения наследства. Я знала, что такая избалованная дива, как ты, просто выкинет все на ветер. Понадобилось лишь немного поискать, чтобы найти то, что мне было нужно. Слишком просто.

— Но зачем? Я не причинила тебе никакого вреда.

— О‑о‑о, ничего личного, Харпер. Только деньги. Это мог быть любой из вас.

— Это было очень лично для меня. Перевернуть вверх дном мой номер? Забрать ожерелье моей матери и часы дедушки Себастьяна — это было лично. Последнюю неделю я провела вся на нервах. И ради чего? Ради денег?

— Только богач может так сказать. Да, ради них. Для большинства это достаточная причина. Хотя надо признать, не слишком‑то много наличных я получила. Всю поездку я пыталась добиться от тебя послушания, но нет. Я угрожала, запугивала, поднимала ставку, обещала выдать твой секрет, но у меня в кармане все еще лишь жалкие крохи из твоего долга.

— Я ничего тебе не должна. Никто ничего тебе не должен. Все, что ты получила, ты вытянула силой.

— А ты получила все на блюдечке. И теперь тебе нужно просто отдать мне деньги.

— Ты, как никто, знаешь, что до дня рождения у меня не будет ни цента. Как я могу тебе заплатить, если у меня ничего нет?

Себастьян отчаянно пытался что‑то придумать. Если бы он мог изящным жестом боевых искусств выбить ружье из рук Джози и повалить ее на землю! Но, как инженер, он мог только перехитрить ее. Если бы сердце не стучало так сильно, не давая сосредоточиться.

— Словно ты не могла получить нужную сумму от твоих богатых и влиятельных друзей. На один репетиционный ужин ушло больше денег, чем я просила. Честно говоря, мне кажется, я достаточно шла на уступки. Сомневаюсь, что хоть один шантажист дал бы тебе столько шансов, сколько я, Харпер. Но мне надоело быть милой. Мне нужны деньги, и нужны сейчас.

— Но с чего мне платить тебе, Джози? Все закончилось. Еще на свадьбе. Все знают мой секрет. Ты не можешь больше шантажировать меня.

— Да. Вот почему я взяла ружье. Это уже не шантаж, но вооруженное ограбление. Я хочу свои деньги.

— Зачем тебе мои деньги? Ты выходишь замуж за Квентина, его семья очень богата. Для них сто тысяч долларов ничего не значат.

— А я ничего не значу для Квентина. Он просто использовал меня, чтобы ты завидовала ему. Он сделал предложение и пригласил меня в путешествие, потому что знал, что это тебе не понравится. Он не думал, что за это отец откажет ему от денег. Путешествие закончилось, он увидел, что ты влюблена, и бросил меня. А сам отправился к отцу за прощением. Так что сейчас деньги важны, как никогда.

Переполненный яростью и смятением, Себастьян слушал диалог двух женщин. Он стиснул кулаки и внезапно почувствовал странное онемение в левой руке. Он попытался потрясти ею, но чувство не проходило. Он уже не мог разобрать, что говорят Джози и Харпер. Все плыло перед глазами, Себастьяна била дрожь. Он потянулся к Харпер, чтобы опереться.

— Себастьян! Что случилось? Ты в порядке?

Он не мог ответить, грудную клетку сжало словно тисками, не давая даже дышать. Он уже понял, что это не паническая атака. Это еще один сердечный приступ — на этот раз более сильный.

Врачи предупреждали, что не нужно спешить. И он пытался. Он делал максимум возможного, и что? Он смотрит в глаза женщины, которую любит, и возможно, никогда больше не увидит. Неужели он потерял последний шанс сказать Харпер все, что боялся ей сказать?

— Я люблю… — Он задохнулся, не в силах закончить фразу. Рука соскользнула с ее плеча, и колени подогнулись.

Последнее, что он услышал, прежде чем потерять сознание, был ее крик.

Глава 11

— Харпер?

Харпер очнулась от глубокого сна и поспешно вытерла струйку слюны с подбородка. Она не сразу поняла, что находится в палате Себастьяна, который только что пришел в сознание.

Она с улыбкой подошла к его кровати.

— Очнулся.

— Похоже на то. По мне словно грузовик проехал. — Он ощупал руками лицо, потянув за собой какие‑то трубочки и проводки. — Что случилось? Где я?

Со смесью облегчения и удивления Харпер поняла, что он не помнит последних нескольких дней. Анализы, тесты, сканы, и, наконец, в одну из артерий его сердца поставили шунт. Большую часть времени он провел без сознания. Харпер просто сидела у его кровати, ожидая новостей от медсестер и докторов, которые за ним ухаживали.

— В аэропорту у тебя случился сердечный приступ. Ты в больнице уже несколько дней.

Себастьян осмотрел себя и нахмурился.

— Почему у меня болит запястье?

— Через него они ввели шунт в твою грудь.

— Ух ты.

Харпер сидела на краю кровати. В последние несколько дней ее переполняли эмоции, которые она никогда не испытывала и не хотела бы испытать вновь. Сперва столкновение с мстительной и несчастной Джози и страх, что ее сейчас застрелят. Харпер никогда так близко не сталкивалась с оружием и не знала, как реагировать. Потом Себастьян упал, и она бросилась к нему, позабыв обо всем на свете. Она не слышала, как ушла Джози, но, когда Харпер подняла голову, той уже не было. Видимо, не хотела сталкиваться с пожарными и скорой.

С тех пор она не вспоминала об этой ситуации. Страх потерять Себастьяна прежде, чем она скажет ему о своих чувствах, затмил все. Всю дорогу в больницу она сгорала от стыда, что из‑за нее он оказался в опасной ситуации, которая едва не убила его. И потянулись наполненные беспокойством дни в ожидании результатов его тестов.

Наконец — и это чувство появилось совсем недавно, — она злилась.

Это была самая неожиданная эмоция, но она не могла от нее избавиться. Прошлой ночью врач, занимавшийся Себастьяном, пришел с его кардиологом. Они разговаривали с ней о его текущем состоянии так, словно она была в курсе. Обсуждали, что этот сердечный приступ был более серьезный, чем предыдущий, что двух недель вне офиса было недостаточно.

Было так сложно сохранить нейтральное выражение лица и не выдать, что она понятия не имеет, о чем они говорят. Но по мере разговора все становилось яснее.

Например, почему трудоголик смог бросить все и уехать в Ирландию. Ему нельзя было работать. Не после того, как последний сердечный приступ обрушил его на пол собственной лаборатории меньше двух недель назад.

Две недели назад у него был сердечный приступ, и он ничего не сказал об этом. Он вел себя как будто ничего не случилось и отправился с ней на самолете в Ирландию. Мурашки ползли по спине при одной мысли об этом. А что, если бы что‑то случилось там? Замок находился в настоящей глуши, в нескольких часах езды от Дублина. Как быстро они смогли бы довезти его в больницу с новейшим кардиологическим отделением?

Скажи он, и Харпер могла бы наблюдать за симптомами. Ну или, как минимум, в аэропорту сказать службе спасения, что у него проблемы с сердцем. А так она лишь беспомощно сидела, плакала и в отчаянии повторяла снова и снова: «Он просто упал».

Не стало ей легче и после разговора с его деловым партнером. Финн был указан как контактное лицо в чрезвычайной ситуации, он же отвечал за все вопросы, связанные с медициной, и его вызвали в больницу. Он следил за результатами тестов и добился для Харпер возможности оставаться с Себастьяном, хотя она не была членом его семьи. За одно это она была в долгу перед Финном, не говоря уже об информации, которой он с ней поделился.

— Доктора говорят, ты будешь в порядке, но нельзя торопить события. Тебя, скорее всего, выпишут завтра. Финн договорился, что медсестра будет дежурить у тебя на квартире.

— Мне не нужна медсестра.

— Финн говорит — и я с ним согласна, — что после второго сердечного приступа ты потерял право голоса в этой сфере. Ты не можешь приступить к работе. Медсестра будет следить, чтобы ты принимал все лекарства и хорошо питался. Тебе нужно будет зарегистрироваться для участия в реабилитационной программе, чтобы восстановить выносливость и разработать режим тренировок, который поможет предотвратить повторный приступ. Ты должен следовать всем предписаниям, следующего ты можешь не пережить.

Себастьян хотел было возразить, но передумал.

— Да. Ты права.

Харпер отрепетировала свою речь уже несколько раз. Она не была уверена, что сможет выразить свои мысли, но нужно было попробовать.

— Эти дни были очень длинными, Себастьян.

— Верно. Разве ты была не в этой же одежде, когда мы возвращались домой?

Харпер не нужно было смотреть в зеркало, чтобы сказать, что он прав. Она так и не заехала домой. Выбралась в сувенирный магазин, чтобы купить зубную щетку и туалетные принадлежности, и больше не отходила от Себастьяна. Их чемоданы и все остальные вещи остались в аэропорту — там, где они встретились с Джози. Из «скорой» она позвонила Джону и попросила вернуться за их вещами. Они с Эммой были готовы привезти ей все необходимое, но ей не хотелось доставлять им еще больше неудобств.

— Особенно пугающе это было из‑за неожиданности. Молодой здоровый тридцативосьмилетний мужчина не падает на землю с сердечным приступом просто так, Себастьян.

— Я не думал, что это важно.

— Важно? Ты не думал, что важно сказать мне о сердечном приступе? Разве не предполагалось, что ты восстанавливаешься? Я не знала этого, потому что это несущественная подробность? У нас был секс, Себастьян. И это одно могло тебя убить.

Себастьян вздохнул.

— Я не хотел, чтобы ты обращалась со мной как с больным. Я не болен. Секс не убил меня. Даже близко нет. И если бы не та женщина, которая хотела нас застрелить, я вряд ли бы сюда попал.

— Доктор считает иначе. Он сказал, что ты должен был договориться о катетеризации сердца, пока у тебя был отпуск, чтобы проверить артериальные блокады. Ты не только этого не сделал, ты и вовсе покинул страну. Ты мог умереть, Себастьян. Прямо у моих ног. И я не имела бы ни малейшего понятия, что произошло или почему ты мне не сказал.

— Я думал, я все уладил. Не хотел беспокоить, когда у тебя были свои проблемы.

— Я бы купилась на эти слова, если бы ты умолчал только об этом. Но речь не только о проблемах с сердцем, Себастьян. Ты не рассказывал ни о чем.

— Я рассказал тебе о брате.

— Да, насколько это касалось работы и вдохновения. Ты никогда не делился ничем из твоего прошлого или своими чувствами. Ты просто не подпускал меня к себе.

В этом все дело. Разве можно быть настолько закрытым и при этом испытывать хоть какие‑то чувства к другому?

Только сейчас Харпер подумала, что, возможно, делает проблему из ничего. В конце концов, как бы далеко они ни зашли, это изначально не было настоящими отношениями. Они не должны были доверять друг другу, физически сближаться и влюбляться. Она нарушила правила и влюбилась. Открыла свое сердце и ничего не получила взамен. Так что это все ее вина. Она не может злиться на него за то, что он придерживался правил. Он ее не любит, и это нужно просто принять.

Больше нет необходимости быть рядом и наблюдать за свидетельством собственной глупости. Если она останется, то скажет что‑то, о чем пожалеет, а делать это и беспокоить его еще сильнее ей не хотелось, он и так разволновался.

— Куда ты идешь?

— Домой.

— Почему?

— Свадьба закончилась. Спасибо, что притворялся моим парнем всю неделю. Я бы не справилась с этим без тебя.

— Подожди. Ты вернешься?

— Зачем? Теперь я знаю, что с тобой все будет в порядке. Ты в хороших руках. Прощай, Себастьян.

Прежде чем он ответил, Харпер закрыла за собой дверь и поспешила к лифту, чтобы не передумать.

— Мистер Вест, к вам посетитель.

Себастьян уже догадался о гостях: несколько минут назад звонил телефон, а домашней линией пользовался только консьерж. Это могла быть еще служба доставки, но цветы от родителей и с работы он уже получил, так что вряд ли.

Вид в зеркале оставлял желать лучшего. Бородка отросла и потеряла привычную форму, прическа тоже выглядела кошмарно, ему явно пора было стричься. Глаза покраснели от лопнувших сосудов, а от уколов в больнице он был покрыт синяками.

Себастьян попытался привести себя хотя бы в относительный порядок — мало ли, вдруг к нему наведалась Харпер. Особых изменений не произошло, но хотя бы пригладил волосы и бородку.

После выписки у него уже несколько раз были гости, приехала даже семья, но он хотел видеть только Харпер. Увы, пока его желание не сбывалось.

Он прошел по коридору в гостиную, где Ингрид, медицинская сестра, встречала посетителей. На этот раз к нему пришел Финн.

Черт.

— Не утруждай себя радостью. — В голосе Финна звучал сарказм. — Не хочу слишком нагружать твое сердце.

Ингрид принесла им минеральной воды и ушла в кухню, оставив их наедине.

— Прости. Я думал, это кое‑кто другой.

— Харпер?

— Да. — Не было смысла это отрицать.

— Она была у тебя после выписки?

— Нет. — Несколько долгих одиноких дней без ее улыбчивого лица и позитивного настроя.

Финн нахмурился.

— Странно. Ты уверен, что с ней все в порядке? В больнице она от тебя не отходила.

Себастьян не помнил практически ничего из проведенного в больнице времени, но ему было приятно знать, что она все время была с ним, что ей было важно находиться рядом. В его жизни никогда такого не было. И он испортил все в тот же момент, как очнулся.

— Как только она поняла, что я в порядке, то ушла и сказала, что не вернется. Я продолжаю надеяться, что она изменит свое решение.

— Что ты натворил?

Себастьян пожал плечами.

— Думаю, я заслужил это. — Обычно именно Себастьян был виноват во всех офисных проблемах. Это из‑за него обесточило все здание, когда эксперименты перегрузили сеть. Из‑за его последнего проекта сработала пожарная сигнализация, и всем пришлось эвакуироваться. Иногда он и сам не понимал, как Финн терпит его в качестве делового партнера, да даже друга. Но иногда ради великих свершений нужно перегрузить сеть.

— Когда я увидел ее в первый раз, она была вне себя от горя. Она любит тебя, ты ей очень дорог. Если ее здесь нет, ты натворил что‑то очень плохое.

— Да‑да, ты прав. Я не сказал ей… ничего не сказал. Включая состояние сердца. Она сказала, что я закрылся от нее. И думаю, она права.

— Но почему? Она явно прекрасная девушка. Я знаю ее семью. Когда тебя любят такие женщины, так просто их не вычеркивают, Себ.

— Не знаю. Думаю, я просто не умею по‑другому. Я не из тех, кто умеет строить отношения. Я инженер. Пионер медицинских технологий. Не знаю, как совмещать это с ролью преданного влюбленного. Можно ли вообще это делать одновременно?

Финн с усмешкой покачал головой.

— Лучше научиться, если не хочешь превратиться в одинокого старика. Не могу же я до конца твоей жизни приглашать тебя на праздники. Иначе в конце концов ты станешь нашим чудаковатым дядюшкой Себастьяном.

— Но ты же сам позвал меня на День благодарения.

— Конечно. Иначе ты бы так и работал. Или сидел бы дома, поедая всякую дрянь пластиковой вилкой. Если хочешь что‑то изменить, нужно приложить немало усилий.

Себастьян уже привык к лекциям от Финна — один из побочных эффектов работы с врачом, — но впервые в жизни он действительно его слушал.

— Ладно. Исправь меня, мастер Йода. Я пластилин в твоих руках. Преврати меня в свою бледную волосатую и чуть более очаровательную копию.

Финн раздраженно провел рукой по выбритой голове. К счастью, за годы совместной работы он привык к Себастьяну. Они были очень разные, но хорошо друг друга дополняли. Изобретения Себастьяна не были бы и наполовину столь успешными, если бы Финн не управлял процессом продвижения. А Финн, скорее всего, оказался бы в какой‑то скучной проверенной дерматологической компании в Верхнем Ист‑Сайде, если бы Себастьян не подталкивал его к более важным свершениям.

— Для начала нужно лучше заботиться о себе.

— Спасибо, Капитан Очевидность. Но не все из нас могут выглядеть как Шемар Мур с его точеными мускулами и массивным торсом.

— Думаешь, легко так выглядеть? Это требует усилий. Я провожу в тренажерном зале по пять дней в неделю. Когда тебе в офис доставляют фастфуд, я пью протеиновые коктейли или ем обед из куриной грудки на гриле и кейла. Жизнь — это то, что мы выбираем. Твоя задача — делать оптимальные выборы.

— Ты прямо как мой диетолог. — У него уже была одна встреча с ней и первое занятие по реабилитации. Он просто шагал по беговой дорожке, пока они делали ЭКГ и следили за давлением. Сейчас станет сложнее. Диетолог организовала доставку еды — много простого белка и овощей.

— Я знаю, о чем говорю, Себастьян. Я доктор, в конце концов.

— Знаю. Послушай… Что бы я ни говорил, я принимаю это близко к сердцу. Я знаю, что это серьезно, и меняюсь. Хочу измениться. Сейчас ситуация такова, что я просто не доживу до статуса чудаковатого дядюшки Себастьяна, и я хорошо это понимаю. Мне всегда был важнее успех, чем что‑либо иное, включая собственное здоровье. Но ты был прав.

Финн прервал его взмахом руки.

— Подожди. Повтори, пожалуйста. Я хочу насладиться этим моментом.

— Ты был прав, Финн! Ладно, не сбивай меня с серьезного настроя. Моя работа важна, но с таким состоянием здоровья я не могу быть полезным. Я не могу пожертвовать жизнью, здоровьем или отношениями, чтобы мои изобретения стали реальностью. В жизни есть и другие сферы, и сейчас я это понимаю. Я понял это, как только упал на землю.

Он покачал головой, вспоминая, как стоял под прицелом, а грудную клетку словно зажало в тиски.

— Это был самый страшный момент в моей жизни. Я смотрел на Харпер и понимал, что происходит и как это серьезно. Моя жизнь могла оборваться, и я думал только о том, что так и не признался ей в любви. И могу уже никогда не успеть. В тот момент я попытался это сказать, но было поздно.

— Это звучит ужасно. — На лице Финна читалось подлинное сочувствие. — Почему ты не сказал ей, как только представилась возможность в больнице? Для вас двоих это могло все изменить.

— Не знаю и очень злюсь на себя. Очнувшись, я не сразу понял, что происходит; и прежде, чем я пришел в себя, она заговорила о том, что я все держал в секрете. Я начал защищаться, и в результате Харпер ушла. Хотя она права, я не говорил с ней о важных вещах. Мне так многим нужно с ней поделиться. Но начать с того, как сильно я ее люблю. Это самое важное.

— Ух ты. Ты и правда сильно влюбился, это видно по твоему лицу. Не думал, что доживу до того дня, когда ты оторвешься от блокнота и заметишь что‑то еще, кроме своих клиентов. А уж влюбиться… если ты исправишь ситуацию, я поверю в чудеса и, может быть, тогда сам стану чудаковатым дядюшкой уже для твоих детей.

— Заткнись. К тебе женщины в очередь стоят, ты можешь выбрать любую и жениться на ней.

— Возможно. Если ты серьезно настроен жениться на Харпер, то кто знает — вдруг я поймаю подвязку.

Себастьян оборвал смех.

— Я серьезно хочу жениться на ней. Я вообще серьезен. Хочу привести здоровье в порядок, чтобы пойти к ней без ощущения, что пытаюсь впарить ей просроченный товар. Хочу сказать о своих чувствах и узнать, взаимны ли они. Если так, я сразу сделаю ей предложение. Нельзя терять время. Не хочу, чтобы она снова ускользнула от меня.

— Если ты правда планируешь сделать ей предложение, я знаю хорошего ювелира. Могу позвонить ему, и он привезет сюда несколько вариантов колец.

Это было отличное предложение. Себастьян не разбирался в бриллиантах и даже не представлял, с чего начать.

— Пожалуйста, уладь это. Мне нужно поговорить с ее отцом и попросить ее руки, но начать подготовку нужно уже сейчас. Чтобы все было готово, когда придет время.

— Конечно. — Финн записал что‑то в телефоне. — Он свяжется с тобой.

— Отлично. Кажется, все встает на свои места. Для начала осталось сделать только одно маленькое дело.

— Какое?

— Узнать, где живет Харпер.

Глава 12

— Входите.

Харпер глубоко вздохнула, прежде чем повернуть ручку двери в кабинет дедушки. Этого момента она страшилась с тех пор, как ей исполнилось двадцать два. Сейчас ей почти тридцать, и она нервничает так, как не нервничала никогда.

В Ирландии, за тысячи километров от необходимости разбираться с последствиями своей легкомысленности, было легко проявить смелость. Джози исчезла с горизонта, но теперь Харпер нужно было встретиться с дедушкой и реальностью, которой она избегала все это время. Рассказать ему, что она на мели. Скорее всего, он уже знал об этом, но ей хотелось сказать ему лично, и как можно быстрее.

— Добрый день, дедушка.

Пожилой мужчина оторвался от стола и расплылся в улыбке при виде своей единственной внучки.

— Харпер! Какой сюрприз! Выглядишь чудесно, как и всегда. Мне даже показалось, что это твоя мать. Ты становишься так похожа на нее.

Харпер обняла его, деликатно не замечая слез в его глазах. Они оба думали о женщине, которую у них отняли так рано. Харпер внезапно поняла, что сейчас она старше, чем мать. Сложно поверить. Жизнь временами бывает так несправедлива. Как глупо растрачивать свои эмоции на ерунду, когда в том же возрасте матери пришлось умереть, зная, что она оставляет своих детей.

— Чем обязан визитом? Не думал, что увижу тебя до дня рождения. Серьезная дата, да?

Харпер с улыбкой кивнула.

— Да, мне исполняется тридцать.

— Планируешь большое торжество? Потратить часть наследства на дорогое шампанское?

С учетом последних событий она ничего не планировала. Вполне достаточно того, что она одинока и на мели.

— Нет. Именно поэтому я сегодня пришла, хотела поговорить с тобой о своем вкладе.

— Не могла дождаться конца недели? — Серые глаза искрились любопытством. — Могу одолжить тебе несколько долларов.

— Нет, дедушка. Я пришла не чтобы взять в долг, но чтобы кое‑что тебе рассказать.

— Что случилось, Тыковка?

Она пыталась подобрать слова. Тыковка сильно ошиблась. Она думала, что потеря денег будет самым сложным, но нет. Сложнее рассказать об этом дедушке. Он так рассчитывал на нее, а она его разочарует.

— Я на мели, дедушка.

Он внимательно смотрел на нее, пытаясь понять смысл слов.

— На мели?

— Да. Все эти годы мне было так стыдно и не хотелось терять вторую часть наследства, что я молчала. Но не теперь. Еще в колледже я потратила все свои деньги, и с тех пор я на мели.

— Все эти годы… и ты ни разу не просила денег. У твоего отца их нет. Как ты справлялась?

Харпер пожала плечами.

— Как и все. Много работала. Копила каждый цент вместо того, чтобы выкинуть его на ветер, как я это делала раньше.

— И никто не знал правды? Даже твой брат?

— Я никому не говорила. Ни Оливеру, ни папе. Не хотела, чтобы кто‑либо знал, особенно ты.

— Но тогда почему ты говоришь мне об этом сейчас, Тыковка?

— Потому что я должна быть честна. Ты добавил условие, согласно которому я не имею права получить второй платеж, если неправильно распоряжусь первым. Что я и сделала. Я хотела — нет, мне было нужно — сказать тебе правду, чтобы ты мог распорядиться этими деньгами. Я потеряла доверие.

Дедушка потянулся к вазочке с конфетами, без которой Харпер не помнила его кабинета, и, взяв две ириски, протянул одну внучке. Она зажала конфету в руке, напряженно ожидая ответа. Упреков. Разочарования. Решения пожертвовать ее деньги на благотворительность. Он же просто задумчиво жевал ириску. Наконец он заговорил:

— Ты рассказала мне не все.

— Кроме того, что я лишила себя двадцати восьми миллионов долларов?

— Это всего лишь деньги. Тебя беспокоит что‑то еще. Что‑то более важное.

Себастьян. Но как он догадался?

— У меня была тяжелая неделя, дедушка. Все пошло наперекосяк. Меня шантажировали и украли мамино сапфировое ожерелье, потому что я не заплатила вовремя. Мужчина, которого я люблю, лгал мне, и я не знаю, что мне делать. Потеря денег — это просто последняя капля. У меня не будет большого праздника, нет желания отмечать.

— Расскажи мне об этом мужчине. Ты сказала, он лгал тебе.

— Он скрывал от меня очень многое в своей жизни. Я боюсь, что он не сможет открыться мне. Зачем ему таиться от меня?

— Но зачем таилась ты? Думаю, ваши поступки даже чем‑то похожи.

— Мне было стыдно. Не хотелось, чтобы кто‑то узнал о моей глупости. Боялась, что ко мне начнут по‑другому относиться.

Только сейчас она поняла, что, возможно, дедушка прав по поводу Себастьяна и его секретов. Узнай она о его состоянии здоровья, отнеслась бы она к нему иначе? Скорее всего. Могло ли ему быть стыдно, что здоровье влияет на сексуальную сферу? Вероятно.

За время их недельных отношений у него не было повода рассказать ей что‑либо. Да и она вряд ли бы выдала свои тайны, не вмешайся шантажист. Тогда какое право имеет она требовать что‑то от него?

Им нужно было многое узнать друг о друге. Недели недостаточно, чтобы раскрыть душу и секреты, которыми делятся только с очень близкими людьми. Страх вынудил ее принять все слишком близко к сердцу. Когда она увидела Себастьяна на земле в окружении санитаров… сирены, крики, провода… Все было так неожиданно, так страшно. Джози и ружье больше не были важны. Важен был только Себастьян.

Она едва не потеряла его и не могла понять почему. А потом просто развернулась и ушла, не простив ему то, что сама делала всю свою жизнь.

Какая же она дура.

— Харпер, как тебе кажется, почему я добавил то условие к твоему вкладу?

— Чтобы приструнить меня? Я была маленькой избалованной принцессой. Уверена, ты хотел оградить меня от тех ошибок, что допускал мой отец.

— Звучит несколько резко. Ты просто не знала, каково это — не иметь денег. Ты не росла в нищете, как я, и потому не умела их ценить. Но в этом не было твоей вины. И теперь ты умеешь с ними обращаться, не правда ли?

Харпер горько усмехнулась.

— О да. Каждый день я ругаю себя за то, что натворила. А ведь можно было иначе. Если бы я была умной или предприимчивой, как Оливер…

— Тебе не нужно быть как твой брат. Он на своем месте, а ты на своем. Позволь задать тебе другой вопрос. Если бы у тебя был второй шанс и кто‑то снова протянул тебе два миллиона долларов, что бы ты сделала?

Харпер задумалась.

— Сложно сказать, дедушка. Возможно, пустилась бы во все тяжкие и оплатила налоги и коммунальные услуги на год вперед. Остальное отложила бы на черный день на счет в банке.

Дедушка улыбнулся и потянулся к телефону.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Хорошо, настало время позвонить моему управляющему и обсудить с ним передачу оставшейся части твоего вклада.

— Что ты имеешь в виду под передачей?

Он накрыл ее руку своей.

— С днем рождения, Харпер. Я рад, что ты выросла зрелой и ответственной женщиной, которую я в тебе всегда видел. И в этом качестве ты станешь богаче на двадцать восемь миллионов долларов. А теперь найди мужчину, в которого ты влюблена, и запланируй хорошее торжество.

Себастьян вошел в здание, где жила Харпер. После всех поисков он чувствовал себя будто кладоискатель, наконец подобравшийся к цели. Он не мог спросить адрес у ее друзей — это означало бы признаться, что он никогда не был у нее дома. Подозрительный факт, когда вы влюбленная пара. И все же других вариантов не было, так что пришлось обратиться к Эмме, которую он нашел во «Флиннсофт». Пришлось честно признаться, что он безнадежно и по‑настоящему влюблен в Харпер, и только тогда она протянула ему адрес.

Он разговаривал с консьержем, когда над ухом прозвучал чей‑то голос:

— Ее нет дома.

Себастьян развернулся — за спиной с пакетом покупок стояла Харпер.

— Как жаль. Я хотел поговорить с ней, это важно.

— Важно? Можешь подождать ее возвращения в квартире. Думаю, она с интересом выслушает, что ты можешь ей сказать.

— Буду признателен.

Харпер с улыбкой направилась к лифту, а растерянный Себастьян последовал за ней. Он не знал, какой будет ее реакция после их расставания. И сейчас она была достаточно нейтральной. Хорошо, хотя бы в квартиру пригласила, а ведь могла оттолкнуть. Но не стала.

Был и другой вариант — что она бросилась бы в его объятия. Но это слишком хорошо, чтобы быть правдой. До объятий и поцелуев ему предстояло извиниться, и ее прохладная встреча это только подтверждала.

Только оказавшись у нее в гостях, Себастьян до конца понял ее жизнь. Место более роскошное, чем у него, но обставлено узнаваемой и недорогой мебелью из ИКЕИ. В покупках дорогое шампанское соседствовало с несколькими упаковками растворимой лапши. За годы она освоила искусство баланса.

Себастьян топтался на пороге кухни, ожидая сигнала к началу разговора, ему не хотелось отвлекать ее от раскладывания покупок. Наконец она сложила сумку.

— Не хочешь что‑нибудь выпить?

Напряжение было таким сильным, что выпить хотелось очень. Но Себастьян приобщался к здоровому образу жизни, и дневной алкоголь точно не вписывался в его план. По крайней мере, сейчас.

— Воды, если можно, алкоголь мне нельзя.

Харпер внимательно посмотрела на него и, вытащив из холодильника две бутылки воды, протянула одну ему.

— Давай пройдем в гостиную. Не понимаю привычки кучковаться на кухне.

В гостиной висело несколько узнаваемых картин, одна стена была заставлена полками с книгами, на другой висел огромный плоский экран. Из огромного окна можно было заметить Центральный парк — он находился в нескольких кварталах.

— Присаживайся.

Себастьян сел в кресло по правую руку от Харпер — так, чтобы смотреть ей в лицо. Они сидели очень близко друг от друга, но он держал себя в руках; как бы ни хотелось дотронуться до ее нежной кожи, еще рано.

— Спасибо, что согласилась поговорить со мной.

Она пожала плечами и открыла бутылку.

— Когда я видела тебя в последний раз, ты был на пороге смерти. Я надеялась услышать, что тебе лучше.

— Да. Я ходил на реабилитационную программу. Они разработали для меня режим, который позволит более осознанно относиться к питанию и отдыху. Уже видна огромная разница.

— Рада это слышать.

— И я. Теперь я понимаю, что не могу допустить, чтобы работа занимала всю мою жизнь. Я хочу большего, чем карьеру и патенты. Я хочу жизнь. Жену. Может быть, семью.

Вежливое внимание на лице Харпер наконец уступило место заинтересованности, она вся подобралась.

— Серьезные изменения для завзятого трудоголика. Но что удержит тебя от очередного погружения в работу, от игнорирования семьи, а не только здоровья?

Она не верит, что он может измениться.

— Я не буду игнорировать тебя, Харпер. Я просто не смогу, даже если захочу.

— Я не имела в виду никого конкретно. Просто в общем. Сложно отказаться от старых привычек, как, например, держать все в тайне. Я знаю, о чем говорю.

— Мне жаль, что я лгал. Дело не в том, что я тебе не доверял. Просто… мне просто было стыдно. Ты можешь это понять, ведь правда?

— Конечно. Но я рассказала тебе все, Себастьян. Тогда как ты мне — практически ничего.

— Но рассказала бы ты, не вмешайся в дело шантажист? Или это было вынужденным решением?

Харпер посмотрела на крышечку от бутылки, которую вертела в пальцах.

— Там, на парковке. Вдруг ты падаешь в обморок, и все, что я могу, — кричать. Когда прибыла «скорая», я не могла ничего им сказать о твоем состоянии здоровья. Не могла сказать, что у тебя проблемы с сердцем. Я не знала ничего. Ты мог умереть, а я не могла сделать ничего, чтобы помочь.

— Я не должен был ставить тебя в такое положение. Если бы я мог представить, что произойдет что‑то подобное, то обязательно бы тебя предупредил.

— Я понимаю, что мы планировали просто разыграть отношения, но эта история позади. Свадебное путешествие закончилось, мы вернулись в реальность. Чувства теперь настоящие, никакой игры. Мне нужна правда.

— Какая?

— Вся. Я хочу знать все, что ты скрывал от меня, прежде чем решусь на продолжение отношений.

— Сейчас? Ты хочешь, чтобы я выложил тебе всю свою жизнь прямо сейчас? — Обручальное кольцо в кармане обжигало его через ткань. Ему отчаянно хотелось услышать от Харпер «да», но все было не так просто.

Она устроилась на диване поудобнее.

— Ты куда‑то спешишь? Может быть, на работу? Сегодня суббота, но кто знает.

— Нет. Мне нужно быть только здесь. Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать, если так тебе будет проще любить меня. Потому что я люблю тебя, Харпер. Никогда раньше я не позволял себе любить женщину. Не уверен, что знаю, как это делать правильно, но игнорировать свои чувства я не могу. Я сделаю все, что ты захочешь, если это позволит тебе сказать, что ты меня любишь.

Слово «любовь» ошарашило Харпер, и до конца его речи она сидела с приоткрытым от удивления ртом.

— Но может, начнешь сначала? Ты практически не рассказывал о своей семье, о том, где ты рос. Только об инциденте с твоим братом.

Себастьян кивнул и тоже сел поудобнее. Он был готов рассказать ей все, что она хотела знать.

— Я вырос в бедности. Не в той, с которой ты столкнулась, а в полной нищете, когда вы живете в старом трейлере с такой же беднотой. Первая собственная пара обуви у меня появилась в колледже, я ее купил на заработанные деньги. До этого я все донашивал за братом. Родители делали все возможное, но жизнь была к ним немилосердна. Мы с братом начинали работать, как только это становилось возможным. Кенни работал в бургерной рядом со школой. Мне нравилось возиться с железками, и я помогал отцу с машинами, а потом стал работать в магазине, занимавшемся ремонтом старых газонокосилок и прочей мелкой техники. Каждый цент предназначался родителям. Какое‑то время все было в порядке. Отец получил повышение, брат выпустился из школы и начал полноценно работать. Но потом произошла катастрофа.

Харпер словно не дышала, так внимательно она его слушала. Себастьян покачал головой и вздохнул.

— У нас была страховка, но она перестала действовать, когда Кенни выпустился из школы. Небольшой компенсации от владельца внедорожника было недостаточно. Весь мой последний школьный год Кенни провел в больницах и центрах реабилитации. Счета множились. Матери пришлось уйти с работы, чтобы ухаживать за ним, и это только ухудшило положение.

— Как ужасно.

— У меня были другие амбиции, чем всю жизнь заниматься ремонтом газонокосилок. Я хотел делать что‑то сам и помогать родителям и брату. Это влекло меня. После катастрофы я работал без устали, и единственные деньги, которые я оставил себе, пошли на поступление.

— Как они сейчас?

Себастьян наконец смог улыбнуться.

— Прекрасно. На первый миллион я купил родителям дом в Портленде, чтобы они жили поближе к врачам. Хороший, но не слишком большой, за ним несложно следить. А Кенни может попасть в любой его уголок на инвалидном кресле. Я купил им грузовичок и каждый месяц отправляю деньги. Отец из гордости продолжает работать, но через несколько лет он вый дет на пенсию.

Харпер улыбнулась и положила руку ему на колено.

— Я рада.

— Мы прошли долгий путь, и, чтобы оказаться там, где мы сейчас, пришлось потрудиться. Я не жалею о последствиях для своего здоровья. Но сейчас пришла пора что‑то изменить, чтобы двигаться дальше.

— Я могу понять, почему ты так поступал, ты проделал огромную работу, из ничего создав такую компанию. Могу представить, что ты думаешь о таких, как я, пустивших на ветер целое состояние.

— Нет. У всех свои обстоятельства, которые помогают им стать теми, кем они становятся. Мы все учимся на своих ошибках. Не уверен, что смог бы выпутаться из той ситуации, в которой оказалась ты, что мне хватило бы сил. И даже при моем богатстве потеря в двадцать восемь миллионов долларов звучит внушительно.

— Как оказалось, эта сумма осталась моей.

— В смысле?

— Я рассказала все дедушке. Он решил, что я усвоила урок, и все равно дал мне деньги. Вот почему я купила шампанское. Сегодня мой день рождения. Дедушка хотел, чтобы я организовала вечеринку, но после всего произошедшего в Ирландии я не была к этому готова и решила устроить небольшой праздник для себя. Присоединишься?

— Конечно. — Пусть ему можно только глоток шампанского, но поднять за нее бокал он обязан.

Они сходили на кухню за напитком и бокалами и вернулись в гостиную.

— С днем рождения, Харпер. Я рад, что сегодня праздную его с тобой. Я не знал, смогу ли сказать тебе это. Или что‑либо из того, что я рассказал тебе сегодня. Спасибо, что дала мне шанс.

Харпер с улыбкой коснулась его бокала своим.

— Спасибо. Не так я себе это представляла, но лучшего варианта и придумать нельзя. За последние недели я многое узнала о себе. Если бы не Джози, я бы вряд ли поняла, что могу справиться самостоятельно. Или что мне не нужны деньги или роскошные машины, чтобы показать, кто я есть. И я бы не поняла, как ты важен в моей жизни.

На этот раз сердце Себастьяна замерло не из‑за забитых артерий. Он отставил бокал на кофейный столик.

— Я не знал, что твой день рождения сегодня, иначе принес бы подарок. Но у меня есть только это. — Он порылся в кармане и вытащил голубую коробочку.

— Что…

— Я уже говорил, что люблю тебя, Харпер. И что я готов найти в своей жизни баланс. Чего я не сказал — что хочу искать его вместе с тобой. Жизнь слишком коротка, чтобы колебаться, и я не могу рисковать снова потерять тебя.

Себастьян опустился на одно колено и открыл коробочку, в которой лежало кольцо с ослепительным изумрудом.

— Обещаю, что больше не буду хранить от тебя секретов. Обещаю, что никогда больше работа не будет казаться более важной, чем ты или наша семья. Ты самый важный человек в моей жизни, Харпер. Я не знал, что могу любить кого‑то так, как люблю тебя. Пожалуйста, окажи мне честь и стань моей женой, Харпер Дрейк.

— Да. — Она широко улыбалась, а в глазах ее стояли слезы.

Себастьян надел на палец кольцо и сжал ее руки в своих. Они встали, прижались друг к другу, и он в первый раз поцеловал свою невесту.

Это было началом их совместного будущего. Будущего, которого у него могло не быть, но которым он планировал дорожить вместе с Харпер столько, сколько ему отведено.

Эпилог

— Счастливого Рождества!

Харпер заспешила на звуки поздравлений посмотреть, кто пришел. Она суетилась на кухне, готовясь к первому совместному Рождеству, на которое соберутся обе семьи.

Себастьян обнимал мать, следом за которой с руками полными подарков следовал отец. А замыкал строй Кенни. На своих ногах.

Экзоскелет Себастьяна помог его брату медленно, но уверенно войти в дверь с широкой улыбкой на лице. И непонятно было даже, кто из них счастливее. Восторг Себастьяна не имел границ. Он воплотил свою мечту и сделал своей семье лучший подарок на Рождество, какой только возможно. И себе.

Он не сразу понял, какой прорыв стал возможным благодаря наброскам из Ирландии, и осознал это уже по возвращении в лабораторию. Харпер видела, как тяжело ему давалось вовремя остановиться и пойти домой, хотя мозг толкал его работать без устали. Но в конце концов он добился, чего хотел.

Наконец все перезнакомились и собрались в гостиной с напитками и закусками. Харпер хотела принести из кухни еще эгг‑нога, но Себастьян, вытащив из‑под елки какой‑то подарок, жестом поманил ее в коридор, ведущий в спальню. Там они могли побыть наедине.

— Это я хочу подарить тебе сейчас.

— Сейчас? Но еще только сочельник.

— Пожалуйста, открой.

Себастьян уже подарил ей такое красивое обручальное кольцо, что было стыдно принимать другой подарок. Харпер со вздохом разорвала красивую оберточную бумагу и не поверила своим глазам: там лежала коллекция сверкающих украшений.

Сапфировое ожерелье. Рубиновый браслет. Бриллиантовые серьги. Аквамариновое кольцо. Изумрудные запонки. Старые карманные часы.

Невозможно.

Харпер посмотрела на Себастьяна.

— Это украшения моей матери. И твои вещи. Все, что украла Джози. Но как?

Улыбка Себастьяна словно стала еще шире, чем когда его брат вошел в дверь.

— Оказалось, что шантажистка выбрала себе новый объект, когда затея с нами провалилась. Но этот человек не стал платить, а обратился в полицию. Все эти вещи были найдены в ее квартире во время ареста. Полицейские связались со мной на прошлой неделе, потому что эти украшения совпадали с описанием, которое мы им дали.

Харпер держала в руках карманные часы. Никогда в жизни она не смогла бы возместить столь дорогой для Себастьяна предмет.

— Они говорили, что не могут найти Джози.

— Это оказалось не настоящим именем. Но после того, как она пыталась шантажировать Квентина…

— Моего бывшего?

— Да. Когда он получил письмо с угрозами, то вспомнил твои слова и привел полицейских прямо к ее двери. Оказалось, что ее зовут Аманда Веббер. Надеюсь, ей к лицу тюремная роба.

Харпер с улыбкой протянула Себастьяну часы.

— С Рождеством, любимый.

— С Рождеством, Харпер.

Content

Андреа Лоренс
Притворись моим парнем

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог