Борис ИВАНОВ

Юрий ЩЕРБАТЫХ

СЛУЧАЙ КОНТРАБАНДЫ

1

– Ваше оружие, сэр! – дежурный сержант устремил на своего собеседника пронзительный взгляд, которому круглая стальная оправа очков сообщала что-то змеиное. Взгляд сопровождался жестом требовательно протянутой руки, и, на какое-то мгновение могло показаться, что он осуществляет задержание особо опасного преступника, а вовсе не приемку на хранение табельного вооружения у отбывающего в отпуск коллеги, много старше его по чину. Тот послушно протянул ему не слишком потертую и загодя очищенную от толстого слоя пыли кобуру.

Бдительный Змеиный Глаз прикинул на руке ее вес, расстегнул, неодобрительно заглянул в девственно чистый, не тронутый со времени последних ежеквартальных стрельб, ствол пистолета и сверил номер на рукояти с показаниями терминала.

– Федеральный Следователь пятой категории Кай Санди, – прочитал он высветившуюся на экране надпись. – Ваш идентификатор, пожалуйста!

Приняв от стоявшего по другую сторону канцелярского барьерчика, сухощавого человека в штатском карточку-жетон, он, как того и требовали правила, отправил ее в щель терминала, принял обратно и вернул владельцу, удостоверившись, что человек, которого он привык встречать в коридорах Управления не реже двух раз в неделю, оказался именно тем, кем он и был.

– Личное оружие берете с собой? – поинтересовался сержант, набирая на клавиатуре соответствующую запись.

– Вот оно, – Федеральный Следователь похлопал по прислоненному к барьеру чехлу с удилищами. – Действует, правда, только на форель. От силы на плотву. Но хорошо действует...

– Значит, отправляетесь на рыбалку? – неожиданно потеплевшим голосом спросил сержант. – На Землю?

– В Шотландию, – ответил следователь. – И надолго. Который год пропускаю отпуск.

– Завидую вам, сэр. Что-ж, счастливого улова!

– Только не сглазьте.

Кай подхватил удочки и, кивнув дружелюбному уже Змеиному Глазу, прошел к лифтам.

Сегодня он позволил себе не заходить в служебный кабинет – не самое любимое свое место пребывания. Там все было приведено в порядок еще вчера с вечера. Поэтому он уверенно вознесся сразу на двенадцатый уровень – эмпиреи высшей администрации Управления. Однако, войдя в приемную шефа, он ощутил определенную неловкость, причиняемую ему наличием дорожного кейса в левой руке и чехла с удочками – в правой. Правда, приходилось ему входить в эти двери и с более экзотическим багажом, но тогда эти предметы проходили по статье «вещественных доказательств».

– Прекрасное сегодня утро, Мэгги, – попытался он скрасить эффект произведенный, судя по всему, его багажом на бессменную секретаршу шефа.

– А вы сегодня очень рано пожаловали, Кай, – добродушно отозвалась та. – Ладно, разрешаю вам оставить ваши хворостины здесь, за портьерой. Только не вздумайте их забыть...

Обычно секретарши более или менее нужных своим подчиненным шефов неизбежно становятся объектом прямых или косвенных расспросов касательно того, с какой ноги встали сегодня их светлость. Мэгги Фуллер благополучно избегала такой участи, благодаря накопленной с годами коллекции бегемотов. Точнее, их изображений, изваяний – фаянсовых, фарфоровых, бронзовых и невесть каких еще фигурок. Кто и когда положил начало этой коллекции, сказать было трудно, но рано или поздно каждый сотрудник Управления, сподобившийся обязанности посещать кабинет шефа, дарил Мэгги своего бегемотика, стараясь выбрать что-нибудь пооригинальнее. Почему именно этот представитель фауны был избран для такой роли легко мог понять любой, кто хоть раз имел дело с Барни Т.Литлвудом – шефом Сектора Федерального Следственного Управления. Оповещение посетителей о текущем настроении шефа Мэгги осуществляла с гениальной простотой – подбором соответствующего гиппопотама, выставлявшегося справа от ее рабочего терминала. Сегодня это был бегемот возбужденный.

Кай вздохнул, поставил чехол с удилищами в указанное ему место и шагнул через порог кабинета.

– Здравствуйте, шеф, – Кай постарался вложить в эти слова достаточную долю скорби по случаю предстоящего расставания. – Зашел попрощаться с вами. Как-никак, убываю надолго...

– Да уж, что и говорить – Управление задолжало вам э-э-э... Да чуть-ли не четыре законных отпуска...

– Три, шеф. Слава Богу, только три. Вы ничего не хотите передать знакомым на Земле? Люк Дункан пригласил меня порыбачить с ним там – в его краях...

– О господи... Люк... и старина Андерсон... Однако, нашли же они время... Дело в том, что не далее, как сегодня я хотел вызвать вас для совершенно конфиденциального разговора...

«Нет, – сказал себе Кай. – В ЭТОТ РАЗ – НЕТ». Он сфокусировал глаза на гербе Федерации за спиной шефа, исключив возможность встречи взглядов.

– Вы, я думаю, отнесетесь с пониманием к моей э-э-э... настоятельной просьбе... Да какое там, – ухватитесь за предложение обеими руками! – примерно четверть тонны облаченной в строгий костюм, по-детски нежной плоти шефа Сектора с неожиданной легкостью выпорхнула из кресла и решительно устремилась в обход величественного стола к своему подчиненному. На последнем полуметре своего пути шеф умудрился привстать на цыпочки и дирижируя обеими руками со значением произнес:

– Фа-бер-же! Фа-бер-же!! Это что-нибудь говорит вам, Санди?! Это должно звучать для вас, как боевой горн! Фа-бер-же!!! Я не вижу в ваших глазах охотничьего блеска, Следователь!!!

– Я мало сведущ в ювелирном деле, шеф, но такое имя знаю. Девятнадцатый-двадцатый век... Однако... – спохватился он.

– Конкретно речь идет о серебряном, филигранной работы пасхальном яйце – это дар мастерских Фаберже последнему русскому императору. Не более, ни менее. Вы только посмотрите на голограмму... Собственность Земли, а именно...

– Вы хотите подвесить мне некое дело, к нему, к произведению Фаберже, то-есть, в связи с поездкой на Землю? Я не...

– Я думаю, что вы без сожалений расстанетесь с идеей этой вашей поездки, как только поймете, какое перспективное дело я вам предлагаю, – шеф жестом предложил Каю присесть на предназначенное для доверительных бесед ажурное кресло у кофейного столика под сенью аквариума с его любимыми вуалехвостами, а сам стремительно опустился в такое же сидение визави. Кай было приготовился к худшему, но мебель в Управлении была достаточно прочна, в этом ей было трудно отказать.

– Шеф, – сказал он, – я, конечно, внимательно слушаю вас, но... – теперь, чтобы не заработать косоглазие, ему пришлось перенести центр внимания с чеканки герба на менее официальных вуалехвостов.

– Как вы понимаете, уже одна только историческая ценность этой вещицы довольно высока. Еще раз повторяю – последний император России держал ее в собственных руках... Вообще-то у этого предмета нет цены. Его невозможно продать!

– Так что же...

– Однако страховая стоимость его определена. А после того, как они там, – шеф сделал жест в сторону, надо полагать, Солнечной системы, – проштамповали Закон о молекулярном копировании произведений искусства, она, страховка-то, приняла размеры, сравнимые, скажем, с годовым бюджетом такой колонии, как Сендерелла. Кстати, на Сендерелле-то яичко и пребывало последние полсотни лет. Было преспокойно выставлено для всеобщего обозрения в «Галерее трех Эрлов».

– Как его туда занесло? В период Смуты?..

– Да. Три звездных войны, это – три звездных войны... После начала Консолидации Земля подтвердила свои права на Фаберже. Среди многого другого. Но разрешила хранить и выставлять его по-прежнему на Сендерелле. Жест доброй воли...

– Ну, в ту пору, крейсера Федерации в этом Секторе еще не появлялись...

– Теперь их здесь хватает. И Закон о молекулярном копировании очень изменил ситуацию... Короче, яичко моментально сообразили убрать в запасники. Но номер не прошел. То-ли кто-то настучал Комиссару Сектора, то ли старина Додо сам что-то смыслит в таких делах, но была назначена инспекция. И выяснилось, что яйца-то и нет. Пропало. В нашем, заметьте, секторе. Большие господа тащат друг друга под суд, киты страхового бизнеса рвут волосы... Но мы-то не будем, а?..

Шеф доверительно нагнулся к Каю, столик жалобно пискнул под пришедшемся на него округлым локтем начальника.

– Мы-то ничего на себе рвать не будем... Пусть господа политики считают дело безнадежным – мы-то знаем, – шеф похлопал по притулившемуся сбоку терминалу, – знаем, что есть такая вещь, как агентурная работа. И агентурная информация. А агентурная информация нам подсказывает, – шеф целеустремленно вскочил, чудом не раздавив столик окончательно, и жестом фокусника взмахнул выхваченным из лежавшей под рукой папки, листком распечатки, – что интересующий нас предмет находится в руках лихих людей – довольно хорошо нам известных лихих людей, замечу – и БУДЕТ В БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ ОБМЕНЕН НА РАВНОЦЕННОЕ – вы слышите, Санди? – НА РАВ-НО-ЦЕН-НО-Е ПРОИЗВЕДЕНИЕ ИСКУССТВА. Причем обмен состоится, опять-таки где-то в пределах нашего, столь славного уголовщиной Сектора! Вы проглотили наживку, Санди?

Кай завороженно следил за белоснежным листком, неловко зажатым в пухлых пальцах шефа.

«Неужели Старый Крот подкинул информацию? – подумал он с чисто профессиональным интересом. – Смертельно рискует человек, и в который раз...»

Но предположение осталось предположением – интересоваться источниками он имел право, только приняв дело.

– Я достаточно хорошо уловил суть дела и чувствую его важность, чтобы рекомендовать вам инспектора Ясиновски. Антиквариат – его сильная сторона, – Кай несколько двусмысленно кашлянул. – За последние два года пан не провалил ни одного дела. И ему надо расти... А я вот сдаю дела Джереми не в полном порядке.

– Я не возьму что-то в толк – вы не поняли, разве того, что когда вы расколете это дело, вас ждет кресло в кабинете на этом этаже? Вот здесь, за стенкой...

– КОГДА И ЕСЛИ... Я же сказал, что по-моему, у меня полоса неудач. Оттого и пора в отпуск.

– Говорили бы вы это кому угодно, только не мне! Что там у вас за незавершенка? – больше для порядка поинтересовался шеф.

– Да так... Знаете ли, я, видимо слишком бюрократически отнесся к делу: надо было еще раз выехать на место: там на Денебе-8 какой-то парень сильно нахамил – «взял» два банка и в поместье одном родовом учинил погром. И пропал бесследно.

– Мафия активизировалась?

– Какое там... Мафия как раз в числе пострадавших: при расследовании эпизодов с банками всплыла уйма денежек, не успевших пройти «отмывку»... Так что нет худа без добра... А пострадавшее имение – и вовсе смех и грех – принадлежит наследникам покойного Фонсеки, вам небезызвестного... И всюду – один и тот же стиль – лобовая атака, этакая «печная работа» в одиночку. С шумом и треском. Короче – «здравствуй племя молодое, незнакомое...» Какой-то паренек вообразил себя суперменом и куражится как может. А местный шериф со товарищи к такой наглости просто еще не адаптировались, хлопают глазами и несут чушь про экстрасенсорику, которой их задавил нападавший и тому подобное... Мало того – пристегнули ко всему этому еще и угон орбитальной яхты, хотя похоже, там просто хозяин посудины мудрит со страховкой...

– Ладно, ясно, что это не вы, Санди, а ребята там, на месте к делу подошли бюрократически... – шеф забарабанил пальцами по столу. – Послушайте, Кай, а может, вы просто боитесь? Ну, в самом деле: подкидываю тебе дельце, которое, это совершенно ясно, курируют не последние лица мафии. Могут и нос прищемить... Так что отпуск пришелся очень кстати, а?..

Это был явно проигрышный ход. Конечно, за Федеральным Следователем пятой категории Каем Санди числились и грешки – например, содержание в служебном кабинете довольно объемистой коллекции детских игрушек и головоломок, но вот в неумении изо дня в день преодолевать унылый, давно ставший для работников Управления рутинной служебной обязанностью, страх перед мафией, Федерального Следователя обвинять было просто глупо.

Кай откашлялся, вежливо поднялся и позволил себе встретиться глазами с шефом.

– Я позволю себе остаться при своем мнении, – суховато сказал он. – Что касается... предполагаемого держателя Фаберже и его партнера, то... Знаете, хотя на определенной фазе своей карьеры все удачливые проходимцы начинают проявлять повышенный интерес к искусству, таких маньяков, что нацелились бы на Фаберже, можно назвать не более четырех. Двух, если подумать. В пределах двух Секторов. Я оставлю свои соображения на моем терминале. А сейчас позволю себе откланяться.

Теперь настала очередь шефа откашляться.

– Что-ж, не смею вас задерживать. Надеюсь, рыбалка будет удачной.

Напомните Люку, что у старины Барни, при всей его занятости, найдется время прочитать пару строк, если у него, у Люка, найдется время их черкнуть.

Кай шагнул за порог, слегка поклонился, и светлой древесины дверь, наконец, отрезала его от высокого начальства.

– Не забудьте удочки, – сказала уже почти вслед ему Мэгги. – Хорошего улова!

Очаровательная служащая «Космотрека» отпустила Федеральному Следователю одну из наиболее зарекомендовавших себя служебных улыбок, но вот на протянутый ей сертификат уставилась как на гадюку с Найтмара.

– Вы уверены, что хотели бы лететь именно этим рейсом, мистер... мистер Санди? – пролепетала она, нехотя принимая документ.

– Уверен. Следующий – через полгода, смею вам напомнить, мисс, – сухо парировал Кай. – За нашей э-э-э... конторой постоянно забронировано... Законный отпуск, знаете-ли...

– Да, но... За последние четыре, нет... пять лет никто ни разу не воспользовался... и... – девица обменялась паническим взглядом с кем-то за спиной Кая и тот, машинально обернувшись, встретился глазами с беспокойно завозившимся в своем кресле, ранее совершенно безмятежным клиентом, несколько повышенной упитанности.

– Ну как же так! – возбужденно кинулся к стойке встревоженный обладатель сверкающих залысин, роскошного кейса и полудюжины перстней из орионской платины. – Я же в поездке по делу и понесу убытки... Вы же меня совершенно определенно заверили...

– Да, но, господин Палладини... – на мгновение в глазах служащей мелькнула истинная паника, – но я немедленно сделаю запрос... Существует, как вы знаете, резерв Капитана...

«Мой Бог, – подумал Кай, – да ведь лайнер уже выполняет причальный маневр. Только капитану сейчас и забот, что распихивать по кораблю неплановых пассажиров...»

Он обменялся с господином Палладини выразительными взглядами.

– Проклятое мафиози... – оценка его была, впрочем, вполне профессиональной, хотя и несла сильную эмоциональную окраску. Вслух Федеральный Следователь только откашлялся.

– Желудок? – понимающе спросил он, показывая глазами на нервически прижатую к округлому брюшку пухлую ладошку соперника.

– Ч-что?! Н-нет, г-гастрит, если вас так интересует мое здоровье... – почему-то тщательно выбирая слова ответил тот.

– Вот! – радостно воскликнула служащая. – ...То место, на которое вы претендовали, господа, уже ушло... Какой-то непредвиденный пассажир. Еще на Денебе...

Оба претендента на единственный билет до Земли недоуменно уставились на прелестную собеседницу. В течение наступившей паузы, единственное, что пришло в голову Каю, так это то, что колечки-то у господина Палладини вовсе не с Ориона, а от силы с Рю де Рибас, но это вряд ли могло облегчить ему дорогу к Шотландским озерам.

– Однако, есть великолепное решение проблемы! – с энтузиазмом воскликнула верноподданная «Космотрека», энергично размахивая снятой с терминала распечаткой, – есть два места «люкс». Насколько я понимаю, для господина Палладини не составит...

– Не составит, – горделиво отрезал обитатель клетчатого пиджака и смерил своего сухопарого конкурента взглядом, которого только и мог по его мнению заслуживать государственный служащий в законном отпуску. – Меня волнует багаж...

– Проблема багажа вас не должна волновать, – осведомленным тоном парировала служащая, – вопрос явно имел свою, неизвестную всяким посторонним, предысторию. – Что касается господина...

– За меня платит э-э-э... – никогда Каю не доставляло удовольствия всуе оглашать свою служебную принадлежность.

– Да, я вижу – ваш рейс в любом случае будет оплачен, – тактично констатировала сообразительная работница крупнейшего в этой части Галактики транспортного агентства, проделывая с его сертификатом необходимые манипуляции. – Одна небольшая деталь... Вы оба полетите в одном номере... В одной каюте...

– Простите, но вы хотите сказать, что этот ваш «люкс» – никакой не «люкс», милая дамочка?! – вскипел Палладини.

– Что вы, что вы!.. Это вполне полноценный «люкс», но... видите ли, у меня тут означено, что это «люкс» для новобрачных, – потупив взор, молвила девица. – Как раз два последних резервных места... Больше на борту лайнера...

Федеральный Следователь в законном отпуске и недорезанный мафиози в поездке по делу подняли друг на друга глаза.

– Ладно, значит, две недели мы проведем вместе, – изменившимся тоном сказал Палладини. – Если вы хотите представиться, так меня зовут Микис. Можете – просто Майк. Предприниматель. В поездке по делам, знаете...

– Санди, Кай, – отрекомендовался Федеральный Следователь. – Виноват, но уменьшительных у меня не образуется. Ни от фамилии ни от имени... В отпуск еду (еще раз ему удалось деликатно миновать вопрос о своей профессии). Ты, надеюсь, не забыл обручальные кольца, Майк?

И, расхохотавшись, оба грохнулись на жестковатые сидения зала ожидания «Космотрека».

– Можете идти к себе, Рамирес, с газоном управитесь позже. И передайте прислуге, чтобы нас не беспокоили в течение часа-полутора.

– Слушаюсь, босс, – почтительно согнувшись садовник исчез за кустами азалии.

В наступившей тишине стали слышны голоса птиц и шелест ветра в густых кронах гледитчии, высокие стволы которой обрамляли парк. Единственным свидетелем дальнейшей беседы, происходившей в старинного мрамора павильоне, теперь была только оставленная у порога, сверкающая никелем антикварная газонокосилка, искусно сработанная «под ХХ век».

Отдавший приказание высокий человек лет сорока пяти задумчиво плеснул в бокалы виски и глянул на своего единственного собеседника сквозь янтарную жидкость, подняв драгоценный хрусталь на уровень светло-серых, внимательных глаз. Он был довольно радушным хозяином.

– Предлагаю выпить за нее, – он кивнул на брошенную на стол голограмму. – Если все выйдет, как запланировано, через неделю моя коллекция пополнится новой жемчужиной. Поистине уникальной. Она напоминает мне младшую дочь.

Гость – имидж испанского гранда очень шел ему, только произношение, густо замешанное на галактическом сленге, портило дело – со вкусом попробовал старый «Бурбон» и взял снимок со стола.

– Я не очень-то разбираюсь в искусстве, мистер Кирилофф, но тут я с вами согласен – она дивно хороша. Какой поворот головы!.. Впрочем, и цену вы отвалили стоящую. Фаберже – это как-никак Фаберже. А вот кто изваял эту... дамочку? До знакомства с вами я и представить себе не мог, что кусок камня может стоить столько миллионов кредиток. Вы уверены, что такой риск оправдан? Знаете этих чертовых эстетов – стиль, техника исполнения...

– И то и другое совершенно уникальны. Да и все скульптуры этой работы имеют гарантированные цены. Хоть на черном рынке, хоть на белом... Вам трудно понять душу настоящего коллекционера. Я верю в свою интуицию. Дело в том, что это внеземное искусство. Не принадлежащее нашей цивилизации. Ходят легенды, что...

– А модель-то совершенно... э-э-э... нашего типа. Человеческого. Я бы... Как-нибудь расскажу вам, какие темные истории связаны с этими изваяниями. Их почти не осталось уже. Последний, кто торговал ими – Фонсека...

– Он плохо кончил. Знаете, я частично разделяю ваши чувства коллекционера, и вы в этом сами могли убедиться, когда были у меня в гостях. На Альдебаране я как-никак собрал неплохую коллекцию оружия, женщин и охотничьих собак...

– Сук, шлюх и хлопушек, простите меня за откровенность, дон. Все это – тлен, в то время как собрание скульптур, которое вы видите в этом парке – часть моей души. Может быть, даже продолжение моего тела. Когда в прошлом году неумелый реставратор отколол мизинец на ноге Аполлона Бельведерского, я испытал почти физическую боль...

– Насколько я помню, тот парень тоже кое-что испытал в результате...

– Ну, проклятый бракодел, в конце концов, не так уж долго и мучился. Не так долго, как того заслуживал, по крайней мере... Во всяком случае, больше он ошибаться уже не будет. Что значит его никчемная жизнь по сравнению с шедевром античности? Вы только помыслите, дон Себастьян; с тех пор, как Пракситель высек из мрамора вон ту фигуру – это изваяние Гермеса, к вашему сведению – на Земле, а затем в Империи родились и сошли в могилу миллиарды человеческих существ, а его творение до сих пор служит образцом гармонии, возвышаясь над низменной суетой мелких человеческих страстей! То, что вы видите вокруг себя, дон, это не просто коллекция скульптур, это островок совершенства в нашем отнюдь не совершенном мире. На этой планете я собрал лучшие образцы человеческого духа, воплощенного в камне: Поликтет, Фидий, Агесандр, Донателло, Микеланджело...

– Что ж, у каждого свои причуды. А по мне – лишь бы платили денежки, и я доставлю вам хоть Мону Лизу Джоконду, хоть жабоящерицу с Гаммы Цефея. Кстати, и у той, и у другой – улыбочки что надо... Хе...

Столь неожиданное сопоставление двух шедевров (кисти великого живописца и экзоэволюции) на мгновение парализовало язык главы клана Кирилофф, и он молча пригубил виски. Затем решительно поставил бокал на стол, давая понять, что с лирическими отступлениями покончено и пора переходить к деловой части беседы.

– Я полагаю, однако, начал он, – что вы навестили меня не для того, чтобы ознакомиться с моими эстетическими воззрениями, дон Себастьян? По вашему лицу я вижу, что у вас есть проблемы...

– Почему вы так решили? Обычный, чисто информационный визит. Операция проходит успешно, курьер с Фаберже – на корабле, и его надежно опекает наш человек. Что до проблем... Я бы не назвал даже это проблемой. Просто Хорхе сообщает, что на корабле летит еще один наш старый знакомый – Кай Санди. Помните такого?

– Что?! Тот самый следователь, что посадил вас в лужу тогда, с бриллиантами на Проционе?

– Именно... Хотя в результате мне он стал даже чем-то симпатичен. Как достойный противник...

Признание в том, что дону Себастьяну может быть симпатично существо, не приносящее не облагаемой налогом прибыли, нестерпимо нарушало стройную картину мироздания и заставило Великого Кирилоффа еще раз воздать должное «Бурбону».

– Что же вы намерены предпринять?

– А ничего. Пусть все идет, как и планировалось. Согласно файлу корабельного компьютера, наш приятель следует как частное лицо, кажется, в отпуск. Он даже не вооружен. Совпадения бывают, мистер Кирилофф, бывают...

– Такие совпадения имеют привычку оказываться роковыми... Мне как-то случалось оказаться за одной шахматной доской ни с кем иным, как с Ямада-сан. Действительно, совершенно случайно. А через шесть часов...

– Я помню.

– Очень хорошо, что помните. Так вот, Тарквини не простит вам потери Фаберже. Он уже считает чертово яичко своим. Извините за каламбур.

– Черт побери! В конце концов, кто из нас двоих затеял всю эту кутерьму? Я в любой момент могу выйти из дела, но задаток останется у меня в качестве платы за первоначальные хлопоты. В таком случае вам придется довольствоваться снимочком.

– Ну, ну, не горячитесь, мой дорогой! Просто я немного нервничаю. Должен раскрыть кое-какие свои карты – сегодня утром пришла шифровка от Мако. Статую Оглянувшейся пытались захватить. Он потерял трех человек, но все обошлось. Ее доставят на «Ригель», как только лайнер выйдет на орбиту вокруг Мелетты.

– Так кто же организовал налет? Полиция или конкуренты?

– В том-то и дело, что он не знает. Серьезных конкурентов у Тарквини нет, а шеф местной полиции так привык к его э-э-э... дотациям, что наверное, будет несказанно удивлен, если однажды утром не найдет на своем секретном счету нового поступления. Ясно только одно – работал какой-то одиночка. Но экстра-класса. Так что они там теряются в догадках. Я, признаюсь, испытываю некоторые опасения за исход нашего предприятия. Теперь еще и Федеральный Следователь...

– Послушайте, Майкл, по-моему, мы с вами не такие люди, которые отказываются от задуманного при первом же скрипе незапертой двери. Вы решили завладеть статуей. Тарквини позарез сдалось императорское яйцо, а мне очень не помешают три миллиона комиссионных. Курьер с Фаберже находится на корабле, ваш товар – на Мелетте. Осталось произвести обмен и доставить товар сюда, в ваши сады и гроты. Вот что – чтобы исключить возможные неожиданности, я немедленно распоряжусь выслать десантный бот с моими отборными ребятами навстречу «Ригелю». А вы лучше свяжитесь с Мако и попросите его задержать корабль на орбите Мелетты до их прибытия. Я думаю, в его силах соорудить «мелкие технические неисправности, требующие профилактического ремонта»...

Некоторое время Великий Кирилофф мерил павильон шагами и по-русски то ли цитировал своего любимого Баркова, то ли просто ругался непотребным текстом. Затем повернулся к дону Себастьяну.

– Я принимаю ваши предложения. В случае успеха можете рассчитывать на дополнительные наградные проценты.

– Отлично. Мне всегда было приятно работать с щедрыми людьми вроде вас. Давайте выпьем за это!

Собеседники наполнили бокалы и некоторое время молча созерцали изысканную панораму парка. Как и вся небольшая планета, на которой проходила встреча, он был полной собственностью клана Кирилофф.

2

– Напрасно вы не смотрите видеоканал, – добродушно обратился Кай к занятому приведением в порядок своего и без того безупречного (по меркам Рю Де Рибас) одеяния, Палладини. – Проходим почти над поверхностью второй луны. Очень необычное зрелище. И небо здесь тоже странное – без звезд...

– Чего, собственно говоря, удивительного? – отозвался Микис, тщательно проходясь специальной щеточкой по отворотам своего уникального пиджака. – Мы в самом нутре «угольного мешка». Про эту звездочку никто и слыхом не слыхивал, пока Рыжий Варлаам на нее не наткнулся, скрываясь от имперской «Каракатицы». А Варлаам как-то не поспешил поделиться этим своим открытием ни с Академией, ни с кем еще из официальных лиц. И долгие десятилетия здесь была идеальная перевалочная база для контрабанды целых шести секторов... Но всему приходит конец... Осталось лишь прозвище...

– «Солнце воров»? Местные жители не обижаются?

– Нет, скорее страдают от ностальгии. Кроме прозвища остались еще и славные традиции...

– А вы бывали здесь?

– В системе – так да, и не однажды. А на Мелетте, слава те Господи, ни-ког-да! А вы, я вижу, угомонились, – с удовольствием констатировал Палладини, стряхнув последнюю невидимую соринку с клетчатого чуда портняжного ремесла и определяя это чудо в шкаф. – По-моему, вы по четыре раза обошли все ходы и выходы на лайнере. В пожарной инспекции в вас, Кай, так просто души бы не чаяли. Рад видеть вас, наконец, в горизонтальном положении...

– А вы, я вижу – домосед, Майк. Просто носа не кажете из каюты...

– Люблю комфорт и не люблю лишних встреч... И кроме того – с моим гастритом... Думаю завтра зайду в корабельный госпиталь. Может, избавлю вас от своего соседства на пару суток – лягу там на стационарное обследование – благо входит в стоимость билета... А там и до Кирилофф-пойнт доберемся, и мне сходить – опять дела да хлопоты затянут, о здоровье снова некогда вспомнить будет...

Кай хотел было посоветовать Майку воздержаться от визита в корабельную лечебницу – он готов был поклясться, что физиономия судового эскулапа явно знакома ему по какому-то из относительно недавних дел о контрабанде наркотиков, но по старой профессиональной привычке прикусил себе язык.

– Господи, – сказал он вместо этого, да в наше-то время, когда любой замухрышка с дипломом медика вас от вашей хвори избавит, пожалуй, скорее, чем вы успеете почистить зубы... Вы прямо-таки лелеете свой гастрит, как драгоценность. Странно, как вам удалось пройти тамошний досмотр с таким-то сокровищем...

Микис неприятно поморщился и с некоторым испугом посмотрел на Федерального Следователя. Потом промокнул лоб платком, которому немногого не хватало, чтобы сойти за скатерть в итальянском ресторанчике.

– Что за дребедень, спрошу я вас, вы читаете? – продолжал он беседу, прерванную бестактной шуткой Кая. – Если это путеводитель по Мелетте, так выбросьте этот предмет в мусоропровод и отдохните. Вы знаете, после часа ночи мы начинаем становиться под погрузку, придет шаттл с поверхности, и я, например, наверняка потом не буду спать до утра – знаете, когда пол начинает шевелиться под ногами, мне это напоминает Террамото, а все мое нежное детство как раз и прошло на этой милой планетке... Знаете, каждый, кто там жил, если ночью затрясется пол, выскакивает в окно. Условный рефлекс... Но в том то и горе, что на таком вот лайнере нет никаких окон...

– Насчет путеводителя вы, пожалуй, правы, Майк, – вяло отозвался Кай. – Все равно ближе двух тысяч миль мы к планете не приблизимся. Да и вся орбитальная стоянка – менее суток... Но интересно, однако, – как-никак там, внизу – целый мир...

– Очень дерьмовый мир, смею вас заверить! Если вы думаете, что в этом месте можно делать дела – так нет, никаких дел там делать нельзя, кроме как продавать друг другу одну и ту же бутылку виски и иметь с этого жалкие баксы. И в бутылке потом окажется не виски, а кошачья моча – это будьте уверены... Когда после всей этой заварухи, которую устроили эти чудаки, стали наводить порядок, _м_а_ф_и_я_, – это слово Микис произнес доверительным шепотом, – отвалила кому-то несколько тонн кредиток, и с тех пор Мелетта имеет юридическую автономию. И чудаки, которые там живут, воротят, как говорится, все, что захотят...

– Вам лучше знать, Майк. Но в принципе – неплохая планета. На большей части суши – вечная весна. Альпийские курорты, пляжи на сотни километров...

– И двести энергоблоков, построенных поперек всяких правил. И сплошная химия повсюду, где можно воткнуть комбинат! А на побережьях и в горах – действительно, курорт. Бардак на бардаке, пополам с игорными домами. А в пространстве вокруг – сплошной хлам! Это вы богу молитесь, чтобы лайнер не наперся на тайный склад или причал... И никаких контактов с федеральными законниками. Если человек смылся на Мелетту, то о нем или забывают...

– Или?

– Или посылают следом киллера. И никто за это ни с кого не взыщет...

– Приятно слышать... – Кай хотел спросить еще о чем-то – полным профаном в обсуждаемом вопросе он не был, но точка зрения собеседника его заинтересовала, – но тут громадная золотая «луковица» Палладини заиграла «Ла палома бланка». Кажется, в шестисотый раз за время их совместного путешествия. Это изменило направление мыслей Федерального Следователя.

– Послушайте, Майк, – сказал он, – а другой музыки ваши часы не играют?

– У этой машинки пятьсот одиннадцать функций. Спецзаказ. Но вот мелодия запрограммирована только одна. Так захотел тот тип, который мне их подарил.

– А этого вашего знакомого, извините, – спросил после нескольких минут размышления Кай, – зовут не Себастьян де Носименто? Очень, знаете, древняя мелодия. Такую мало кто знает...

Из полутьмы на него снова глянул испуганный глаз мистера Палладини. Затем верхнее освещение погасло. Кочующий предприниматель юркнул в свое ложе, забыв даже пожелать попутчику спокойной ночи.

– В конце концов это «люкс», а не «туристический класс», – сказал себе Федеральный Следователь, почти проснувшись от дикого топота в коридоре. Звукоизоляция явно не была сильной стороной «Ригеля-2», бывшей десантной посудины, доживающей свой век в роли грузопассажирского лайнера в дикой галактической глухомани.

– Понятно, что я лечу не на свои кровные, но даже за счет Федерального бюджета можно было бы рассчитывать на спокойный сон! Что у них там, носорог на свободу вырвался? А ну их всех к дьяволу! Я в отпуске... в отпуске... в отпуске...

Кай попытался сосредоточиться на этой приятной аксиоме, но новый спазм непонятной, но адски шумной деятельности, разразившейся за переборкой, заставил его открыть глаза. Светящийся индикатор часов показывал половину второго. Точно – вечером всезнающий Микис, помнится, сетовал что посреди ночи будет причаливать первый грузовой шаттл с Мелетты. Но почему именно с беспривязными носорогами? И, кстати, о Палладини – в мягком, притушенном свете ночника отчетливо были видны только пустое ложе и сброшенное на пол одеяло. И никакого Микиса.

Следующий звук, просочившийся в «люкс для новобрачных» из окружающего мира, был тихим. Очень тихим. Но именно он заставил Кая проснуться окончательно. Хлопок револьвера с самодельным глушителем.

Вслепую запихивая ноги в разношенные кроссовки, он рванул дверцу шкафа с одеждой и нос к носу столкнулся со своим попутчиком. Бледным как мел и прижимающим к губам дрожащий перст.

– Господи! Какого черта, Майк?! – с раздраженным недоумением зашипел, невольно подчиняясь этому жесту, Кай, ожесточенно вытаскивая из-под тяжеловатой тушки странствующего предпринимателя свою куртку, в кармане которой находилось его единственное (если не принимать в расчет удочек) оружие – служебный жетон-идентификатор.

– Т-с-с-с... Если вы не видите, так слушайте – я вам скажу, что это нападение! Бандиты...

– Скажите еще «пираты»! Космические. Не будьте ребенком, ложитесь, а я сейчас выйду и через пять минут... – Кай, прыгая на одной ноге, засовывал другую в штанину, чему порядком мешали уже надетые кроссовки. – Не нервничайте так, помните про свой гастрит...

Палладини на глазах покрылся холодным потом.

– Не будьте олигофреном! Через пять минут мы окажемся на том свете, по вашей милости... И никуда не идите, ради бога! Послав рехнувшегося со страху попутчика к черту, Кай шагнул в коридор и ослеп от яркого света на мгновение, в течение которого был схвачен за горло и профессионально обыскан. Не найдя оружия, нападавший ослабил хватку и повернул полупридушенную жертву лицом к себе. Кай сподобился увидеть молодого, смуглого и черноволосого атлета в бронежилете. Изрядно разочарованного.

– А где Скунс? – требовательно спросил тот.

– Там, – не особенно задумываясь о смысле произносимого, ответил Федеральный Следователь и без размаха обрушил на непрошенного собеседника двойной удар скрещенных рук. Наличие бронежилета обусловило довольно низкую точку приложения удара, но было не до спортивной этики...

Противник, сложившись вдвое, скорчился на полу и секунды полторы безуспешно пытался сделать вдох. Однако сие торжество точности и быстрой реакции над грубой силой длилось не долго. Парень прямо с земли бросился на Кая, и боковой «цуки» в челюсть не остановил его. Это было все равно, что пытаться нокаутировать летящую ракету. Град мощных, но слава Богу, недостаточно точных ударов отбросил Кая вдаль по коридору, на дверь грузового лифта. Отступать было некуда и лишь подвернувшийся под руку баллон допотопного огнетушителя мог сойти за оружие. Устройство, оказавшись в руках Кая, выпустило струю пены, большая часть которой пришлась на долю физиономии противника. Кремовый торт в этом качестве возымел бы, пожалуй, большее действие, но секунды полторы Кай выиграл. Швырнув продолжающий извергать пену баллон в перекошенную рожу нападавшего, он рассчитывал получить в свое распоряжение еще несколько мгновений, но нехороший человек уверенно перехватил довольно тяжелый снаряд и обрушил его на Федерального Следователя. Быстрота реакции еще раз сослужила Каю свою службу – удар удалось отклонить. Баллон врезался в панель вызова лифта, вырвался из руки бандита и, звеня, покатился куда-то вдаль от места действия.

А вот нападавший, уже никуда не торопясь, стер со своего медального профиля клочья пены, обтер руки о джинсы и вытянул из подмышечной кобуры потертый «Парабеллум».

Каю вдруг стало очень жаль то ли себя, то ли пропавший отпуск вообще. Еще он успел подумать о том, какой замечательный некролог сочинит Андрэ Мартэн из Академии Правопорядка по случаю нелепой смерти своего друга. В следующую секунду он почувствовал, что падает назад. В отворившиеся двери услужливо прибывшего на вызов грузового лифта. На какой-то пластиковый контейнер с на редкость острыми углами. Последующие события он наблюдал из довольно сложного положения, пытаясь выкарабкаться из зазора между проклятым ящиком и стенкой лифта, в котором имели место еще трое, все в легких космических скафандрах и все трое с разрядниками Хоффа, взятыми наизготовку. Лезла в голову не совсем своевременная мысль о том, что наличие в происходящей истории оружия такого класса автоматически переводит инцидент в сферу действия Федеральных Органов Расследования. Тут пистолет в руке бандита ударил коротким злым огнем, и это была последняя ошибка, которую его владелец успел совершить в жизни.

Сразу три волновых пакета, выброшенные тремя разрядниками, игнорируя бронежилет, сделали свое дело.

«Покойный был, видать, мерзавец, но такой смерти я ему не желал, – подумал Кай. – А с опознанием трупа будут проблемы...»

Двери лифта закрылись, скрыв от глаза жуткое зрелище, и лифт двинулся куда-то в технические отсеки. Секунд пять-шесть было для оценки ситуации и партнеров.

Один из них сосредоточился на своем левом плече, прошитом пулей «Парабеллума», второй помогал ему. Зато третий наклонился над Каем и протянул руку, помогая подняться.

– Ну, если бы не вы, ребята... – начал Кай, решая в уме, пойдет ли делу на пользу демонстрация служебного жетона. Впрочем, это было все, что он успел сказать, а до взаимного представления дело вообще не дошло. Лифт остановился и любезно протянутая Федеральному Следователю рука мертвой хваткой взяла его за ворот куртки, а вторая столь же уверенно подхватила свою жертву в районе копчика, после чего Кай турманом вылетел в разверзшиеся двери – в отсек технических служб.

«Где-то на этом уровне штаб внутренней охраны, – сообразил Кай, поднимаясь с четверенек. – Очень кстати. Однако, если за следующим углом снова торчит вооруженный придурок, недолго будет и превысить меру самообороны. Слишком забористый вечер выдался.»

Относительно положения дел за следующим поворотом коридора он как в воду глядел. Правда, в этот раз навыков, полученных на регулярных тренировках личного состава, оказалось вполне достаточно. Сиганувший на него со спины тип был переброшен через корпус и обезоружен рутинным набором приемов. Уперев в спину задержанного у него же отнятый «Таран», Кай погнал пленника в том направлении, где предположительно гнездилась охрана лайнера. По дороге он свободной рукой извлек на свет божий свой жетон и выставил его вперед на манер святого образка. Что было сделано вовремя, – когда он втолкнул задержанного в блок внутренней охраны, навстречу им вскинулось по меньшей мере три ствола.

– Может, вы все-таки оставите в покое нашего сотрудника, инспектор... или извините, не разберу вашей должности? – спросил после естественной паузы седой офицер с короткой нашивкой «ШЕФ» на комбинезоне. – А ты чего не поделил с этим господином, Тоби?

– Мы как-то не успели представиться друг другу, – сухо заметил Кай. – Видите ли, это уже третий парень, который за последние десять минут основательно приложился к моей персоне. А вообще-то я не инспектор, а следователь пятой категории. Сейчас в отпуске.

На экране за спиной шефа охраны возникло лицо капитана лайнера, несколько менее симпатичное сейчас, чем на фото в рекламном буклете «Космотрека».

– Что там у вас, Ганс? – нервно спросил он.

– Ничего страшного. Тут на борту объявился легавый и слегка сцепился с нашим сотрудником. Паренек не разобрался в ситуации...

Присутствовавшая при сем и ранее индифферентная медсестра сурового вида вернула свое оружие в кобуру и, не говоря лишних слов, стала прилаживать Каю на рассеченную скулу ярко-алую нашлепку регенерирующего биогеля.

– Примите к сведению, господин капитан, и вы, офицер, – воспользовался Кай возможностью прямого выхода на командира судна, – что по судну шатаются по меньшей мере трое типов с разрядниками Хоффа. Одного чудака они уже... обработали. Вы его найдете на двенадцатом уровне – у грузового лифта. Похоже, что у них с собой багаж...

Пол под ногами дрогнул и слегка поплыл в сторону. Впрочем, это длилось не более двух секунд. Было слышно, как в рубке капитана кто-то истерически орет по внутреннему селектору: «Им все-таки удалось угнать челнок, кэп!!! Номер два. В отсеке частичная разгерметиза...»

Капитан щелкнул невидимым тумблером, отсекая истерические вопли от общего канала, прикрыл на мгновение глаза и, преодолев подкатившееся к горлу бешенство, спокойно сказал:

– Мы чрезвычайно благодарны вам э-э-э... господин сотрудник Управления, за вашу информацию и за... участие в нашей проблеме. А сейчас я попрошу вас спокойно пройти в вашу каюту и не покидать ее. Впредь до других моих распоряжений. Постарайтесь заснуть. Мне кажется, что завтра у нас с вами будет... непростой день...

– Я провожу вас, Следователь, – сказал Тоби, уже пришедший в себя и всем своим видом показывающий, что не помнит зла. – Кстати, пистолетик вы мне все-таки отдайте.

– А ты не будь лопухом и не позволяй кому попало забирать свою пушку, – сурово прервал его шеф охраны и лично принял протянутый Каем в пространство «Таран», всем своим видом показывая, что кому-то придется попотеть, чтобы вернуть себе табельное оружие. – А господина следователя сопроводишь ты, Саид.

– Простите, я лучше доберусь сам. У вас, я вижу, дел хватит надолго.

– Ну, как хотите, – легко пошел ему навстречу седой офицер.

Кай решил дать команде хоть несколько минут на то, чтобы разобраться с останками бандита, расставшегося с жизнью в дюжине шагов от его номера. Проигнорировав транслирующееся по принудительному вещанию распоряжение капитана относительно чрезвычайных обстоятельств и того, что все члены экипажа должны оставаться на своих местах, а пассажиры – на своих, Санди вышел из лифта тремя уровнями ниже своего, двенадцатого, чтобы завернуть в ночной бар. В полном соответствии с распоряжением капитана бармен был на своем месте.

– Ага, еще один, – сказал служитель Бахуса, с сочувствием рассматривая украшенную биогелевой кляксой и парой ссадин физиономию посетителя. – Вам полагается от заведения. Что предпочитаете?

– На ваш вкус, – удачно скрыв приятное изумление, ответил Кай. – И что-нибудь, чтобы заштопать физиономию. У вас есть аптечка?

Бармен молча налил ему полный бокал арманьяка и бросил на стойку несколько анестезирующих «клинексов». Кай угрюмо проглотил пришедшееся так кстати спиртное, в умывальной пристроил на пострадавшие части тела анастезирующий пластырь и, кивнув благодарно бармену, вышел в блок лифтов.

На двенадцатом уровне уже успели затянуть тупик у грузового лифта фольгированной пленкой и выставить в проходе дежурного охранника. А вот господина Палладини, по всей видимости, унесли куда-то черти. Даже в облюбованном им в качестве надежного убежища платяном шкафу не было не только его самого, но и его непревзойденного, в крупную клетку, пиджака. Каких еще предметов туалета попутчика не было на месте, Кай сказать затруднился бы, за неимением подробного реестра. Явно отсутствовал роскошный кейс. Ни в памяти терминала, ни где-либо еще не было никакого прощального послания. Убедившись в этом, Кай связался с не столь давно покинутым им штабом охраны и сообщил об исчезновении своего спутника.

Затем, явственно ощущая действие неплохого, в принципе, арманьяка и всей происшедшей встряски вообще, он проверил надежность запоров каюты и напоследок запросил с терминала единую информационную сеть.

ПАЛЛАДИНИ МИКИС: ХАРАКТЕРИСТИКА, ВОЗМОЖНЫЕ СВЯЗИ.

СКУНС (КЛИЧКА): ТО ЖЕ ВОЗМОЖНЫЕ ПЕРЕСЕЧЕНИЯ ПЕРВЫХ ДВУХ ЗАПРОСОВ, ОСОБО.

Впервые за время отпуска он воспользовался своим служебным идентификационным номером. Терминал неожиданно быстро выдал ответ:

СВЯЗЬ С ЕДИНОЙ ИНФОРМАЦИОННОЙ СЕТЬЮ НАРУШЕНА. ВАШ ЗАПРОС БУДЕТ ВЫПОЛНЕН НЕМЕДЛЕННО ПОСЛЕ ВОССТАНОВЛЕНИЯ СВЯЗИ.

Кай чертыхнулся, оставил в памяти терминала еще один запрос на любую текущую информацию по теме «РИГЕЛЬ-2, ВООРУЖЕННЫЙ ИНЦИДЕНТ» и, постояв три минуты под обжигающе-горячим душем и едва успев просохнуть под феном, грохнулся в кровать.

Понять, спал ли он, ему удалось не сразу. Точно так же, как потом не сразу он пришел к выводу о том, просыпался ли еще раз в ту ночь вообще. Во всяком случае, ему очень четко вспоминалось уверенное ощущение того, что в каюте кроме него находится кто-то еще, и связанное с этим легкое возмущение.

– Микис, это опять вы? Какого же, черт возьми рожна? – бросил он в темноту, обращаясь главным образом к силуэту несколько готического стиля, просматривавшемуся на фоне сумрачно мерцающего экрана дисплея.

– Вы меня не за того принимаете, – сказал голос, искаженный полузакрытым шлемом скафандра высшей защиты. – Вы не знакомы со мной. Тем не менее, мне не к кому кроме вас обратиться.

Кай сел на постели и на всякий случай сгруппировался.

– Слушаю вас...

– Вы Следователь, профессионал. И вы в отпуске. У вас есть время. Я прошу вас употребить его на то, чтобы вернуть мне то, что только что было похищено с корабля.

– Это ваш груз?

– Нет. Формально у груза другой владелец. Но необходим он мне. Вот деньги. Щелкнула настройка ночника и Кай узрел сразу столько кредиток, сколько ему случалось видеть только порой при вскрытии тайников.

– А мне необходимо выспаться. Я не принимаю частных заказов. Тем более противозаконных...

– Так или иначе, вам все равно придется сделать для меня эту работу...

– С чего бы это?

– Когда мы встретимся в следующий раз, вам не придется задавать мне этот вопрос...

Дальнейшее вспоминалось Следователю клочками – и попытка выпроводить незванного заказчика, и собственная рука бесконечно долго тянущаяся к кнопке вызова экстренной помощи, и полная ахинея в стиле Босха, снившаяся весь остаток ночи.

Охрану он, судя по всему, так и не вызвал. Во всяком случае, утром, в кабинете капитана, куда пригласил его изысканно вежливый первый помощник, об этом речь не заходила. Так же как и о, безусловно не приснившимся ему, участии в ночной потасовке.

Капитан представил ему смахивающего на унылого, но симпатичного моржа инспектора ле Конти из Полицейского управления Мелетты, а тот, вздохнув, передал ему уникальный документ – совместное распоряжение Президентской Службы Мелетты и Федерального Управления Расследований о включении в следственную бригаду по делу о разбойном нападении на лайнер федерального значения линии «Космотрек» «Ригель» отзываемого, согласно п.13/29 Устава из очередного отпуска Федерального Следователя четвертой категории Кая Санди в качестве независимого следователя. Спорить не приходилось.

– Понимаю вас, – сочувственно сказал ему ле Конти, когда они вышли в коридор. – Единственное, что могу для вас сделать – это поселить в хороший отель. В «Шериф» – наш, ведомственный. И оплатит счет наше Управление. В верхах все бушуют из-за этой истории. По мнению высокого начальства затрещала по швам наша юридическая автономия... Жду вас в стыковочном... Кстати, вы можете звать меня просто Фрэнк.

Собрав свой небогатый багаж, Кай снял с терминала пришедший за ночь текст, сообщавший, что поля всех отправленных им запросов перекрываются – свободный предприниматель, имеющий три судимости Микис Палладини известен в определенных кругах под кличкой Скунс. Он же является ответственным получателем и лицом сопровождающим груз номер 400/59, похищенный при разбойном нападении на лайнер «Ригель» во время его погрузки на орбите Мелетты, вчерашнего числа.

Дон Себастьян украдкой обозрел собравшихся в «египетском дворике».

«Кажется, проклятая каменная кукла наделала больше бед, чем можно было ожидать, – прикидывал он в уме. – Во всяком случае, никак не мог подумать, что Большой Кир из за такой ерунды, хоть и дорогостоящей, соберет фактически съезд. Внеочередной, тринадцатый».

Не расстающийся с зонтиком Линь, невозмутимый Кавабата, слегка, как всегда, пьяный Мак-Файр, одетый по своему обыкновению, как опустившийся коммивояжер, Сайрус Саттон и непроницаемо горестный рабби Шнейдерман представляли все более или менее серьезные ветви древа галактической преступности региона. Не хватало, по обыкновению своему, не в курсе дел оказавшегося, Гржембовски и, разумеется, Джахарова, очередной раз объявленного мафией вне закона.

Изрядным сюрпризом было появление (с порядочным запозданием) Тино Тарквини (младшего), уполномоченного старшим братом представлять на экстренной встрече интересы всей мелеттской шушеры. Все утро Тино проторчал в кабине суперсвязи и теперь нервно теребил в руках дискету, записанную там. Принимая во внимание прижимистость Мако и стоимость переговоров по каналам подпространственной связи, дело принимало для клана Тарквини серьезный оборот. Тино, обучавшегося в столичном университете Сектора, был совершенно неожиданно для него ввергнут в пучину деликатных дел своего семейства, и выглядел, что и говорить, неважно. До его появления Великий Кирилофф (он же Большой Кир) не обращал на собравшихся ни малейшего внимания. Теперь, наконец, он спрятал в карман сильную лупу и маленький сафьяновый блокнот, в котором последнюю четверть часа тщательно делал записи, и с видимым усилием оторвал взгляд от прекрасной, чуть лукавой улыбки древней царицы Хатшепсут и обратил на торопливо занявшего свое место за красного гранита столом, отпрыска пресловутого клана почти отеческий взгляд.

– Я думаю, – начал он, – все вы, господа, в курсе наших э-э-э... неприятностей...

– ВАШИХ неприятностей, Кир, ВАШИХ... – подал голос Саттон, небрежно развалившийся на каменном сидении.

– Я и говорю, НАШИХ, – тоном российского императора продолжил хозяин. – Но и твоих, Сайрус, и твоих, тоже. Если в наших рядах появились... появились те, кто утратил контроль над своими участками работы, то это – дурной знак, друзья, дурной... Внесите дисплей.

Двое техников втащили демонстрационный дисплей и, быстро установив его перед почтенной публикой, удалились. Хозяин щелкнул пальцами и заменивший всю не заслуживающую высокого доверия прислугу, садовник вкатил столик с подобранными на разный вкус спиртным, закусками и батареей хрустальной тары. С глубоким поклоном ретировался и он – ввиду особой конфиденциальности встречи гостям предоставлялась возможность обслуживать себя самим.

Хозяин наполнил широкий бокал кьянти и, по-прежнему отечески улыбаясь, протянул его Тино:

– Надеюсь, ты задержишься у меня на пару недель, мальчик? – ласково спросил он.

– Да, Мако предупредил меня, что я пробуду... здесь до тех пор, пока... все не уладится.

– Это значит, до тех пор, пока «Обернувшаяся» не займет того места, которое я для нее присмотрел в моем зимнем саду, – вкрадчиво пояснил Большой Кир, бросая взгляд в сторону остальной компании и косой улыбкой давая понять, что ценит юмор своего не слишком добровольного гостя.

– Жаль, если у меня образуется академическая задолженность, – видимо, так до конца и не осознавая серьезность своего положения, доверчиво молвил тот.

– Не беспокойся, если будет надо, мой шофер позвонит твоему ректору. Думаю, старая перечница отнесется к такой просьбе со вниманием... А ты, мой мальчик получишь уникальную возможность усовершенствовать свои познания в области античной скульптуры.

– На юридическом факультете ее не проходят, мистер Кирилофф.

– Ладно, переходи к делу, Тино, – безнадежно махнул рукой хозяин. - Ознакомь нас с посланием твоего милейшего брата, будь добр...

Облегченно вздохнув, без пяти минут магистр Галактического Права склонился над дисплеем – и секунду спустя собранию явилась изрядно увеличенная и мало что от этого выигравшая рожа Мако Тарквини по прозвищу Макарони.

– Послушай, Кир, клянусь святой Мадонной! – начал он. Послание явно не было рассчитано на широкую аудиторию и содержало больше эмоций, нежели весомых аргументов. По мере усвоения довольно бессвязного монолога лицо хозяина стало приобретать землистый оттенок, а костяшки пальцев, сжимающих рукоятки кресла, побелели от напряжения. Тарквини позволял себе такое, что Кирилофф с трудом сдерживал позывы всадить в экран полный заряд бластера, уютно примостившегося у него в петле за проймой жилета. Мало того, что рехнувшийся сицилиец сообщал о потере как статуи, так и Фаберже, нет – он еще и намекал на возможную долю вины в происшедшем его, Великого Кирилоффа, известного всей Галактике незыблемостью своего слова! С другой стороны, надежной гарантией его – Макарони – невинности служила та легкость, с которой он отдавал в заложники своего брата. Но кто тогда?!

«Ох, не клялось бы ты, спагетти проклятое, своею Мадонною, – подумал Кир, – а подсказал бы уж лучше, хоть какую-нибудь идею... У Сайруса на такое просто не хватило бы духу, особенно после побоища на Канопусе-12. Кавабата? У того сейчас другие проблемы. Остальные просто не в курсе. Кроме...»

Дон Себастьян вжался в каменную скамью от пронзительного взгляда Большого Кира и поперхнулся глотком «Сандмена».

– Прекрасно, мальчик, – сказал хозяин. – Передай своему брату, что я принял во внимание его мнение.

Про себя он заключил, что не имеет смысла прибавлять цену или пугать Мако – тот или действительно полностью не в курсе, или, раз уж подставил под удар брата, не отдаст товар ни за какую цену.

– Может, вы с Макарони сперва разобрались бы между собой, кто кого объегорил, а уж потом и собирали бы весь этот кагал? – вмешался в разговор наконец добравший свою дозу Мак-Файр.

– Помолчите, Фитиль, – оборвал его Линь. – Дело вовсе не в товаре мистера Кирилоффа, как я понимаю... И как вы – не понимаете.

– Насколько мне известно, – глубокомысленно вставил Шнейдерман, – все, кто когда-либо связывался с этими изваяниями из Космоса, рано или поздно их лишались. Иногда вместе с головой. Я бы на вашем месте...

– Оставайтесь на своем, рабби, – несколько резко отозвался Кирилофф. – Все мистические истории, связанные с Чужим Искусством, лучше всех известны именно мне и никому другому. Что там у тебя еще на диске, Тино?

– Мако передал сюда еще запись репортажа местного ТВ. Он считает, что из этого можно кое-что вытянуть...

Нервно кашлянув, Тино надавил на клавишу. На громадном экране демонстрационного дисплея возникла мудреного вида заставка государственного канала телевидения Мелетты. Затем ярко-рыжая ведущая приятным, но слегка хрипловатым голосом начала вещать что-то про микрорентгены в час.

– Какое отношение... – начал было нетерпеливый Саттон.

– Минуту терпения, это – предыдущий сюжет, – успокоил его Тино. И в самом деле, рыжая девица на экране, наконец, взяла быка за рога и повела рассказ о пиратском нападении на грузопассажирский лайнер «Ригель-2», следовавший транзитом к Солнечной Системе. Итог нападения – один убитый, двое пропавших без вести. Личность убитого устанавливается, но скорее всего это – один из двух пропавших – М. Палладини или Х.Тоскано. Изображение оплавленного «Парабеллума».

– Это пушка Хорхе, – с досадой констатировал дон Себастьян. Трое членов экипажа получили ожоги и травмы в связи с частичной разгерметизацией причального отсека. Угнан аварийный шаттл лайнера.

Грузовой шаттл компании «Борджиа» выведен из строя. Нападение совершено в момент начала погрузо-разгрузочных работ, по всей видимости, с абордажного бота, закамуфлированного под нефункционирующий сателлит. Похищен один контейнер с товаром, доставленным грузовым шаттлом с Мелетты. Согласно спецификации – «изделие, не представляющее художественной ценности». Настораживает то, что первая же проверка показала, что получателем груза означена не существующая в природе строительная фирма на «Кирилофф-пойнт». Охрана лайнера задержала четырех космотакелажников, сопровождавших груз, на том основании, что они были вооружены. Однако, эти лица рассматриваются как жертвы пиратского нападения и в настоящий момент препровождены на планету.

Кадры: четверо угрюмых типов, закрывая лица, спускаются по трапу полицейского «челнока». Откуда-то со стороны в них тычут переносным микрофоном – «удочкой». Голос репортера: «Господа, господа! У вас есть что-нибудь заявить для Ти-Ви Мелетты?»

Неожиданно один из четырех – более заматерелый, чем остальные – поворачивается к камере и зло рявкает: «Пусть Скунс знает, если он меня видит сейчас, что я из него ремней нарежу!!!»

Перебивка кадра. Снова ведущая новостей.

– Вот и все, что можно сейчас сообщить о сенсационном пиратском налете. Стало известно, что в связи с этим вооруженным инцидентом личный представитель Федерального Комиссара Сектора принял сегодня в конфиденциальной обстановке Верховного...

– Слышали, что сказал Бахман? – оживленно воскликнул Тарквини-младший. – Они там уверены, что это проделки Скунса...

– Скунс – самый большой трус, которого я знаю, – зло парировал дон Себастьян. – Чтобы он пошел на такое... Надо вытащить из этих ребят все, что они знают.

– Это не так трудно. Думаю, их уже выпустили из-под стражи. То, что при парнях были пушки – не самый уж большой грех. На планете. Главное, что их вовремя забрала местная полиция. Там-то у нас все охвачено, – торопливо успокоил его Тино.

– Итак, Скунс, – подал свой тихий голос Кавабата, и все разом повернулись к дону Себастьяну. – Ведь это ваш человек, уважаемый дон?

– Скунс Палладини – исключительно хитрая сволочь, но не авантюрист! Ему бы и в голову... – заверещал дурным голосом дон.

– А если, положим, его взяла за задницу полиция? – предположил Мак-Файр, внимательно разглядывая обливающегося холодным потом подозреваемого. – Или кто-то обещал укрыть и защитить? За свою долю, конечно, за свою долю...

– Полиция... Следственное Управление... Ведь вы, помнится, допустили, чтобы на корабле оказался еще и легавый? – задумчиво прикинул Большой Кир.

– Мы этого не знали, – Линь отставил в сторону зонтик и стал разминать пальцы.

– Может, действительно, это Управление разыграло всю комбинацию, – торопливо согласился дон. – Санди, скажу я вам, – фигура не простая...

– Почему бы вам было не грохнуть его с самого начала? – угрюмо осведомился Мак-Файр.

– Если вы хотите здесь объявить войну Управлению, так меня здесь нет, – решительно сказал рабби Шнейдерман, демонстративно потянувшись за шляпой. – И вообще, это разговор умалишенных...

– Если после пиратского нападения в зоне Мелетты укокошат еще и Федерального Следователя, то как пить дать, планета лишится юридической автономии и все наши денежки загремят под фанфары прямиком в мусоропровод, – резюмировал Саттон. – Мы не конструктивны, ребята...

Великий Кирилофф поднялся, неприязненно поморщился, молниеносным движением опрокинул в себя серебряную чарку «Смирновской» и, закусывая альдебаранским огурчиком, стал ронять одну за другой весомые фразы.

– Грешить на полицию или на Управление глупо: не их стиль. Если бы это была разработка нашего лучшего друга Санди, дело обошлось бы вообще без жертв. Скунса я знаю как облупленного, и уверен, что по своей воле он такого номера не выкинул бы. Тарквини дал нам... надежные гарантии, а с доном Себастьяном... Дон Себастьян, вы ведь не делали этого?..

– Клянусь всем святым!!! Я... я... Теперь это будет делом моей чести! Мои ребята уже на пути к Мелетте. Это самые крутые парни, которых я знаю!

– Вот и отлично, дон, вот и отлично... Короче: я отбрасываю все те идиотские гипотезы, которые роятся в ваших головах, господа, и открываю вам глаза на очень неприглядную истину. Контроль над регионом Мелетты нами утерян! То, что мы регулярно получаем оброк с рэкета, траффика, борделей и казино, вся эта рутина усыпила нашу бдительность. Давно накопились факты... Фактики, господа! Которые говорят о том, что у «солнца воров» пригрелись какие-то другие ребята. Достаточно умелые и располагающие... кое какими средствами. Причем, как видите, они о нас довольно хорошо информированы, а вот мы о них не знаем ничего. Собственно говоря, они уже практически ликвидировали все предметы Чужого искусства в системе. И неизвестно, чем еще занимается эта братия. А мы все хлопаем ушами... Этот прискорбный эпизод мы должны использовать для того, чтобы выйти, наконец, на этих... духов и выбросить их из Сектора к чертовой матери!!! – чтобы успокоиться, хозяин планеты откашлялся и промочил горло еще одной чаркой благородного напитка. – Единство в этом вопросе – вот то, к чему я призываю! И вот зачем я собрал вас здесь.

– Согласен, – сказал, выдержав надлежащую паузу Линь. – Чайнатаун Мелетты вас поддержит безвозмездно. Почва начинает уходить из-под ног – и это нехорошо...

– Моя разведка будет также безвозмездно взаимодействовать с командой дона. Разумеется, в этом вопросе, – с осторожной решительностью добавил Кавабата.

– Обеспечиваю банковское прикрытие операции, – задумчиво выговорил Саттон. – На тех же условиях.

– И, главное, не забудьте прочесать всю вашу систему борделей, – неделикатно напомнил хозяин. – Что-нибудь да всплывет...

– Община приложит все усилия...

Даже в таком неконкретном виде слово рабби дорогого стоило.

– А масонские ложи? – надавил, однако, Большой Кир.

– Вы же знаете, что никаких масонов у нас там нет. Но мы про работаем и эту линию...

– Клан Тарквини поклялся, что... – начал было Тино...

– В этом я уверен, – остановил его Кирилофф.

– Мы прокачаем все свои каналы, – нетвердым языком заверил присутствующих Мак-Файр. – Нет таких дел, которые не завязывались бы на бутлегерский бизнес или на наркотики.

– Благодарю вас, господа. Именно такой единодушной поддержки я и ожидал от вас. Вот, захватите, дон. На непредвиденные расходы, – хозяин взмахнул листком чека. – Никоим образом не задерживаю вас более, господа... Я не имею ввиду, конечно, тебя, мой мальчик – последнее относилось к несколько растерянно выглядевшему Тино. Хотя, конечно, все имение – в твоем распоряжении... Рекомендую до обеда пройтись по парку.

Быстрыми шагами пройдя в свой кабинет, Великий Кирилофф задумчиво походил из угла в угол, прежде чем ткнуть клавишу терминала, на экране которого давно уже горел сигнал вызова.

– Отец! – раздался из динамика ломающийся девический голос. – Я сделала это. Голограммы не совпадают. Нет полного перекрытия. Это две разные «Обернувшиеся». Та, что пять лет назад снимали у Фонсеки, и та, что у Мако. Вот, смотри – их позы чуть различаются...

– Так... Значит их две... Две? – молитвенно сложив кончики пальцев, великий Кирилофф задумался на мгновение.

– И еще. Что это за небритый макаронник торчит в галерее? Он меня напугал.

– Не пугайся, Алена. Это наш гость. Младшенький Тарквини. Мои ребята надежно пасут его. Но и ты присмотри за ним – скучает парнишка. И если надумает убежать – обязательно пристрели его.

– С удовольствием, папа.

– Не забывай носить с собой ту «Беретту», что подарил тебе дядюшка Алексис...

– Не учи меня жить, папа...

3

Сдвинув пластиковую светозащитную шторку, Кай прикинул, с какой стороны подходит к линии терминатора посадочный модуль. Получалось, что в космопорт они прибудут спозаранку. Следовательно, в городе он окажется как раз к началу рабочего дня.

– До полудня вы отдохнете в своем номере... – начал было, уловив ход его мыслей, ле Конти.

– Если вы не возражаете, я бы направился прямо в ваше управление. Вот багаж, если не трудно, хотелось бы закинуть в гостиницу...

– Ну что ж... Хотите сразу, так сказать, взять быка за рога. Отлично.

Оставьте нам квитанцию. Мои ребята позаботятся о ваших чемоданах.

– Об одном. Об одном моем чемодане. Других нет. И чехол – в нем удочки – бога ради, пусть они будут осторожны с удочками! Вот квитанция...

Горизонт Мелетты за иллюминатором утратил изгиб, вытянулся в строгую линию и вдруг вспыхнул расплавленным металлом восхода. «Солнце воров» залило отсек утренним светом. По керамике защитного кожуха поползли огненные струйки. Пора было пристегивать ремни.

– Послушайте, потом, наверное, у меня не будет случая задать вам такой посторонний вопрос, комиссар, – откидываясь в кресле спросил Кай. – Вам тут не скучно жить без звезд?

Полковник Лукас с отеческой заботой обратил свой взгляд на муравейник, именуемый рабочим залом Центрального Полицейского Управления Мелетты. Из панорамного окна высоко расположенного кабинета открывался прекрасный вид на разгороженный на сотни клетушек-кабинетов лабиринт, мерцающий целой галактикой дисплеев. В одном из микрокабинетиков как раз в этот момент ле Конти вводил в курс дела Федерального Следователя. Сам полковник ограничился кратким обменом приветствиями со своим довольно двусмысленным гостем и, с некоторым удивлением выслушав отказ этого последнего от предложенной ему изолированной резиденции, вверил его судьбу тертому в практических делах комиссару, а сам удалился в свое служебное обиталище, известное в среде коллег как «насест». Предшествовавшие появлению «варяга» звонки и беседы с глазу на глаз на исходе ночи оставили в душе полковника некоторое смятение – с одной стороны, все три основные фактора, с которыми приходится считаться любому полицейскому чину, от дежурного патрульного до министра – мафия, умники из Сената и президентская команда в лице самого Боба Крука – пребывали в трогательном единстве: подавай им краденую кладь и пропащего пассажира «Ригеля». Тут бы и перекреститься с облегчением, да вот относительно дальнейшей судьбы предполагаемых трофеев намерения «потусторонних сил» круто расходились. Ле Конти, которого Лукас осторожно инструктировал на сей счет, сказал только, что по его мнению, если к финалу хозяева не разберутся между собой насчет того, чего же им на самом деле надобно, то оптимальным для него, ле Конти, выходом будет с треском провалить все дело и уйти в торговцы лотерейными билетами без выходного пособия. Его можно было понять – жена и дети. Сам полковник, несмотря на это, был уверен в комиссаре гораздо больше, чем в самом себе. Гораздо. Сам он склонялся к варианту, ненавязчиво предложенному Мако, ребята которого навестили его за утренней чашечкой кофе. Временами этот напиток все еще подступал полковнику к горлу. Вариант этот, правда, означал скорее всего довольно бесславный уход на пенсию без присвоения очередного звания. Но с занятием неплохой вакансии в коммерческой структуре – неважно какой, главное, контролируемой кланом Тарквини. Готов ли он к таким радикальным изменениям в своей судьбе, Лукас, честно говоря, не знал.

Словно ощутив трепещущую ауру смятенной души полковника, Федеральный Следователь поднял глаза на окно «насеста». На короткий миг взгляды этих двоих скрестились.

Затем Кай снова повернулся к ле Конти.

– Вот ключи от кара, – закончил тот свой инструктаж. – В отделении

для перчаток – блок связи и регистрирующая аппаратура. Кстати, какая у вас пушка, а то...

– Никакой.

– ?

– Смею вас заверить: я действительно летел в отпуск. Ловить форель, а не рецидивистов.

Ле Конти тяжело и недоуменно вздохнул, потом нагнулся к брошенной на пол сумке и достал довольно увесистый рабочий инструмент в кобуре с наплечной сбруей.

– Не забудьте вернуть... «Дятел» – в наших местах вещь незаменимая. Стандартные стены прошивает что твой картон. Лазерный прицел, гаситель отдачи и все такое... Не стесняйтесь – у меня остается табельный ствол и неплохой арсенал дома. Здесь вам не Швейцарские Альпы...

Оставшись в весьма относительном одиночестве, Кай повесил на предназначенный для этого крюк свой пиджак, приспустил узел галстука, сунул в щель терминала свою мнемокарту и забарабанил по клавишам.

Нет, ничего путного из результатов голографической регистрации инцидента на «Ригеле» извлечь было практически невозможно. Кнопку, как всегда в таких случаях, нажали уже где-то в самом разгаре всей заварухи: бандиты же, не будь дураки, к тому времени благополучно расстреляли почти все попавшиеся на их пути не слишком хорошо замаскированные камеры (четыре штуки из тех шести, которые хотя бы в принципе могли зафиксировать вообще хоть что-то, кроме пустых коридоров и умеренной паники среди ночных завсегдатаев ночных казино и бара). Ни бита информации о собственно столкновении с командой грузового шаттла. Ни полбита информации о судьбе Микиса.

В какой бы проекции не предъявлял видеоанализатор изображение – лишь мелькание темных силуэтов, чья-то бугристая спина, склоненная над влекомым куда-то контейнером, да полголовы, выглянувшей на мгновение из-за складских стеллажей, составляли весь небогатый улов.

Санди поднатужился, пытаясь вызвать в памяти лица своих недавних спасителей из грузового лифта, мысленно сравнивая их с остановленным изображением на экране. Может, это был тот высокий шатен, что выкинул его из кабины? Или темные глаза и край судорожно сжатого рта принадлежат крепышу, сжимающему пробитое пулей плечо? Ни освещение в лифте, ни наличие однотипных скафандров с неснятыми гермошлемами не облегчали задачу опознания...

Ну ладно, по тому, что удалось поймать на диск, компьютер воссоздаст довольно полный портрет одного подозреваемого, – а дальше? Сопоставление этого продукта с физиономиями примерно тридцати миллионов взрослых мужчин, зарегистрированных в качестве постоянных или временных жителей Мелетты, половина из которых не считала нужным сообщать информационной службе каких-либо подробностей о своем местопребывании, занятиях и прошлых делах, не вдохновляло.

Попробуем подойти с другого конца. О нападавших нам известно, по крайней мере то, что они достаточно смелы и умелы для того, чтобы без особых проколов провернуть столь дерзкую операцию. И еще то, что к серьезным кланам, – ну, например, Кавабата или Тарквини – они не принадлежат, потому что не убрали случайного свидетеля. Кая Санди. Компания использовала разрядники Хоффа, следовательно, связана с Вооруженными Силами или с Дальней Космической Разведкой. Ребята лихо управились с незнакомым им до этого шаттлом – значит среди них есть по крайней мере один профессиональный космонавт... Стоп! Это уже выборка порядка тысячи лиц. Если дело не идет о глухом нелегале. Но очень трудно быть высокого класса пилотом космических аппаратов и не быть зарегистрированным ни в одном из тех заведений, что дают такую школу. Еще информация к размышлению – профсоюзы Мелетты и традиции местной космобратии не позволят ошиваться в системе «Солнца воров» никакому чужаку. Только выпускники Мелеттской Звездной Академии обладают этой монополией, хорошо это или плохо... А если здешняя Звездная такова же как и другие заведения такого рода, то по видеофону с ним разговаривать просто не станут. Только личный визит, с соблюдением полного решпекта...

Кай подкинул на ладони ключ от кара и направился к выходу.

– Так вы говорите, что парень на снимке похож на Томаса Бетке?

– Да, мистер э-э-э... Санди.

Седой инспектор отдела кадров Мелеттской Звездной протер фланелькой антикварного вида очки и вновь водрузил их на красный бугристый нос – немой свидетель пристрастий своего обладателя.

– Их выпуск состоялся довольно давно, лет этак пятнадцать назад, но запомнился, знаете ли, запомнился... Я помню их всех – отличные ребята, хотя и малость беспокойные. Были... О многих теперь уже приходится так говорить – были. Академия может ими гордиться. Не поверю, однако, что Том натворил что-то...

– Избави Бог, он нужен мне только как свидетель по одному делу. Довольно важному и деликатному. Знаете, часто только пилот и может... И хотелось бы хотя бы заочно с ним познакомиться. По материалам личного дела, хотя бы...

– Его основная специальность – штурман. Знание основ пилотажа – это просто обязательный элемент программы Академии. Не знаю, ей Богу, чем могу вам помочь – лет шесть как не видел Тома. Стажировался он на внутренних линиях, потом перешел в Дальнюю Разведку, потом... нет, не помню, хотя Билл Говард о нем много говорил разного, причем совсем недавно.

– Вы говорите, Билл Говард? Это...

– Большой друг Тома. Из того же выпуска. Внук, кстати, моего старого приятеля. У него почти вся семья погибла во время Большой Разборки... Эти ребята много летали вместе. Даже, кажется, пытались одно время арендовать совместно какую-то посудину...

– Как его найти, подскажите...

Старик как-то сразу помрачнел и, оставив вопрос собеседника без ответа, сердито углубился в манипуляции с терминалом, вызывая из архива личное дело Бетке.

Кай кашлянул, чтобы напомнить о своих словах. Старик резко повернулся к нему, и Кай с удивлением увидел за толстыми стеклами очков повлажневшие глаза инспектора.

– В это время дня его легче всего разыскать здесь, в столице, в Зеленом квартале, – негромко произнес тот. – Отель «Тишина». Только учтите, что сейчас ему нужен не следователь со своими расспросами, а просто хороший нарколог, – старый инспектор безнадежно махнул рукой. – Гордость курса, один из самых перспективных выпускников... И такой бесславный конец. А ведь я относился к нему как... как относился бы к собственному внуку, будь он у меня...

Кай деликатно помолчал, обдумывая услышанное, затем осторожно прикоснулся к спине старика, продолжавшего колдовать над панелью клавиатуры.

– Я не стану вас больше беспокоить. Спасибо.

– Вот ваша мнемокарта. Я ввел в нее материал по Тому. Прощайте... И учтите, что местная полиция от меня ничего подобного никогда не получила бы. Не стоит объяснять, почему...

Кай уже имел представление о том, что местное Сохо для удобства посетителей разделяется на «разноцветные кварталы». В «белых» процветали игорные заведения; «желтые» – филиал Чайнатауна – поражали воображение китайскими ресторанчиками и существующими с дозволения китайской общины кафе и забегаловками, представляющими кухню любого уголка Обитаемого Космоса; в «красных» можно было найти женщин (и не только женщин) на любой вкус; ну а «зеленые» кварталы, куда направлялся следователь, испокон веку были оплотом наркомафии. Впрочем, серьезные, подпадающие под суровые статьи, наркотики типа героина или крайдрима здесь не водились, но отрава послабее – марихуана или даже изысканная «русалочья трава» с Дельты Персея присутствовали в избытке. Впрочем, к таким крайностям тянулись лишь заядлые консерваторы от психоделики или любители экзотики. Пальму первенства на Мелетте уверенно держал «грезник» – местная травка, гарантирующая особо приятные галлюцинации, оптимистическое мироощущение и минимум побочных эффектов. Подобные сведения о мелеттских нравах благополучно болтались в голове у любого достаточно любопытного сотрудника Управления среди прочего информационного мусора. По дороге Кай просто систематизировал воспоминания о рассказах бывалой публики и сводках криминальной хроники.

Припарковавшись у двухэтажного неказистого заведения с нарочито покосившейся вывеской, он, подумав, оставил в «бардачке» (обладавшем в полицейском каре качествами мини-сейфа) «Дятел», рассовал понадежнее по своему костюму казенные регистраторы, запер кар на цифровой замок и, дернув шнурок колокольчика, вошел в холл. Обстановка там была приведена в соответствие с названием гостиницы. Похмельного вида портье, погруженный в полудрему, не выразил особой радости при появлении одинокого посетителя; меланхоличный и тоже не первой трезвости вышибала изнемогал в интеллектуальном поединке с кроссвордом, и только несколько бодро пересекающих по своим делам конторку тараканов вносили некоторое оживление в это сонное царство. На мирно мерцавшем экране TV два полисмена (ну, конечно, белый и черный) со знанием дела допрашивали толкача какого-то страшного зелья. Это вызвало у Кая ироническую улыбку.

– Снимете номер или отдохнуть желаете? – осведомился, однако, портье.

– Мне нужен мистер Говард. Билл...

– Тогда, считаем, отдохнуть завернули, – портье выразительно продемонстрировал посетителю растопыренную пятерню. Кай, правильно истолковав жест, выложил на конторку банкноту в пять кредиток. Терминал для электронных расчетов в холле не наличествовал. Как и вообще любые достижения техники последних полутора-двух веков. К некоторому удивлению, которого он, к сожалению, не смог достаточно хорошо скрыть, в обмен он получил порцию «грезника». В чужой монастырь не полагается ходить со своим уставом... Он взял пакетик и вопросительно посмотрел на портье.

– Вы что – не знаете, где найти Билли? – не скрывая нарастающего подозрения, осведомился тот.

– Проводите меня, милейший, – Кай пристроил в поле зрения собеседника следующую банкноту. Тот выразительно пожал плечами, обронил что-то невнятное о «всяких залетных», но из-за конторки все-таки вылез, смахнув по дороге в карман мягким, почти незаметным жестом умеренно щедрое вознаграждение.

Они спустились по крутой лестнице, миновали пару подвальных коридоров и очутились перед основательной, мореного дуба дверью. Портье отворил ее и, пропустив клиента в помещение, тонущее в клубах зеленоватого пряного дыма, не теряя полусонного вида, аккуратно провел чуткой ладонью по его левому боку под рукой.

– Оружия не носим, – суховато бросил ему Кай, пытаясь вычислить, кто из неполной дюжины расслабленно сидящих клиентов курильни, собственно, нужен ему.

– Просто вы характерно руку держите... Не из мест отдыха пожаловали?.. Впрочем, – ваше дело... Билли – вон там, за кактусом. Вы, я вижу, мордально его не знаете... Только уговор – счеты сводите вне заведения. Я с полицией дружу...

Кай протиснулся к упомянутому кактусу и устроился визави с довольно симпатичным типом, на губах которого плавала мечтательная улыбка. Седой клок волос в платинового оттенка шевелюре не слишком гармонировал с его относительно молодым обликом. В целом, несмотря на обстановку, человек этот оставался подходящей фотомоделью для рекламы очередного набора в Звездную Академию.

«По крайней мере, бреется и не потерял формы», – с некоторым облегчением подумал Федеральный Следователь.

Проклятый портье все еще торчал в проеме двери и пристально наблюдал за клиентом. Его можно было понять: если через полчаса залетный клиент удалится, оставив на память заведению труп собеседника со свернутой шеей, хлопот это доставит побольше, чем на уплаченную за это удовольствие десятку. Не оставалось ничего другого, как прихватить листочек рисовой бумаги из керамической вазочки, приютившейся на отдельном низком столике сбоку, свернуть самокрутку и как можно натуральнее сделать первую затяжку. Хотя самокрутка получилась не слишком удачная, «грезник» подействовал почти молниеносно. Ароматный дым заполнил легкие и весь мир вокруг на мгновение вспыхнул ослепительным пламенем. Потом тьма в комнате, наоборот, сгустилась, и Кай почти физически почувствовал, как расправляются, превращаясь в мягкий воск, мышцы тела. Душа покинула телесную оболочку и вместе с дымом, не торопясь, поднялась к потолку. Зависнув на высоте метров двух, бессмертный дух сотрудника Следственного Управления не без удивления рассматривал сидящего внизу с невозмутимым видом худощавого мужчину, с трудом осознавая, что это не что иное, как его собственная бренная оболочка. Впрочем, ощущения были вполне приятные. И еще эта чудесная, необъяснимая легкость во всем теле... Кстати, в каком теле? Оно, ведь, осталось внизу...

Первый эффект затяжки, по-видимому, иссяк, и сознание снова стало ясным. Чересчур ясным, может быть. Вторую затяжку Кай сделал только для виду и, вроде бы, окончательно восстановил контроль над разумом. Обернувшись через плечо, он убедился, что успокоенный поведением клиента, портье прикрыл дверь и убыл с места действия.

Отложив цигарку и, Кай включил регистратор и слегка встряхнул своего визави за плечи.

– Эй, Билли, очнись! Я от старика Фергюссона... – должно быть, он недооценил возможности «грезника», так как впоследствии никакими усилиями уже не смог воспроизвести в памяти ход беседы. Осталось лишь ощущение толково (чтобы не сказать – блестяще) построенного разговора, нить которого, правда, несколько ускользала то от одного из собеседников, то от другого. Дело, однако, спасало необыкновенно удачно сложившееся взаимное родство душ. Его и Билли. В конце концов, как помнилось потом следователю, Говард уронил голову на стол и разрыдался. Почувствовав, что дальнейшее пребывание в ароматном чаду не доведет до добра, Кай поднялся и достаточно уверенным шагом двинулся к выходу. Необычайно обострившимся боковым зрением он успел заметить, что у соседнего столика тоже встал и пошел вслед за ним к двери человек в серой мешковатой куртке, с которым он, похоже, уже встречался при выходе из Академии.

Его удивил не сам факт слежки – совершенно очевидно, что полковнику Лукасу необходимы были козыри на случай скандальной разборки в финале, – сколько ее непрофессиональность. Нет, это явно была самодеятельность третьих лиц. А третьих лиц в этой истории уже хватало...

У выхода из отеля он поймал такси. Садиться за руль самому сейчас явно не следовало. Так же, как и появляться в местном Управлении в теперешнем, слегка бестолковом состоянии.

– В Архив Астронавигации. И, если можно – побыстрее!

Серый «шевроле» позади, не особенно маскируясь, двинулся следом.

4

Прежде, чем взяться за дело, Кай связался с ле Конти и, взглянув на экран, убедился, что тот не терял времени даром: капельки пота свисали с усов комиссара. Галстук вообще отсутствовал, за спиной, вне фокуса камеры наблюдалось роение младшего состава.

– У меня будут к вам просьбы, комиссар...

– А у меня – информация для вас, господин Следователь.

– Прежде всего, возьмите под контроль «Тишину». Вы, я думаю, знаете, что я имею ввиду...

– Разумеется. Вы о том парне, с которым болтали минут сорок? Уильям Говард?

– Да. Но только не берите его в работу. Просто информируйте меня обо всем существенном. И присмотрите, пожалуйста, чтобы с парнем ничего не вышло.

– Ну что ж, это ваша разработка, Следователь. Как у вас сейчас... с головой? Вы, извините меня, круто начали...

– Ничего. С головой достаточно хорошо. Во всяком случае, гораздо лучше, чем без нее... Теперь – второе: ваша служба контроля, думаю приметила типа, что ходит за мной по пятам где-то с половины одиннадцатого?

– Вы, однако, не утратили наблюдательности... Тут у нас не все о'кей. От «Тишины» до Центра мы этого субъекта вели вполне уверенно. Но у самого Архива его как корова языком слизнула. Вот его портрет. Знакомы?

– Пока – нет. Личность не идентифицирована?

– Нет...

– За комплимент касательно наблюдательности – спасибо. Только не потеряйте и Говарда, прошу вас...

В наступившей паузе Кай с минуту еще рассматривал сменявшие друг друга на мониторе снимки: парень в серой куртке в полный рост, его поясной портрет, лицо крупным планом, в профиль, вполоборота, в анфас... Странное ощущение непривычного человеческого типа. Нет, ничего, кроме чисто логического предположения, что вполне вероятно он видит перед собой того, ночного собеседника, только в более прозаической экипировке...

И вдруг – совершенно четкое воспоминание. Из совсем другой жизни.

Господи...

– Послушайте, Фрэнк, – задумчиво сказал он. – Если ваша контора еще не извела квартальный лимит на суперсвязь, то закиньте эти картинки на Денеб-8. По обычной процедуре до них дойдет не скоро...

– Вы, я вижу, чуть-чуть более осведомлены в этом деле, чем мне сначала показалось... Вы уверены, что все-таки в отпуск летели? Ладно – считайте пошутил... Немедленно займусь этим. Так что не волнуйтесь насчет нашей стороны дела... И за Говарда – тоже. Кстати, с чего вас занесло в Звездный Архив, если не секрет?

С чего бы в самом деле? Кай много бы дал за ясный ответ на этот вопрос. Решение о своем дальнейшем маршруте он принимал не без помощи остаточных эффектов «грезника» и, видимо, еще будучи запрограммирован предыдущим разговором. Ну что ж, с него и начнем. Но сначала выслушаем комиссара до конца.

– Об этом – чуть позже. Вы мне говорили об информации...

– Не Бог весть, следователь, не Бог весть что, но, знаете ли, все может сгодиться... Ну, во-первых, сделал заявление диспетчер Службы Космонавигации. Он, видите-ли, отслеживал-таки посадку угнанного шаттла, но во-время не зафиксировал и не доложил. По недоразумению...

– Интересный случай раскаяния. Вы ненароком...

– Глухой номер, следователь. Парня, конечно, купили - незафиксированных посадок здесь столько же, сколько и прочих... мелких нарушений. Ну а потом с парнем поработал кто-то, и он передумал. Это ему сэкономит голову, я думаю, хотя дорого обойдется во всех других отношениях... И по службе, и вообще – здесь принято быть верным принятым обязательствам. Но вас, следователь, я должен огорчить: такие цепочки у нас не прослеживаются...

– Вам виднее, комиссар.

– Так, существенно вот что: по показаниям диспетчера наши коллеги из

Северо-западного округа вышли на нелегальную посадочную полосу и благополучно нашли шаттл. В относительной целости и сохранности и, конечно, совершенно пустой. После экспертизы его вернут «Космотреку».

– А почему не прямо на «Ригель»?

– Нет. Они там уже закончили погрузку-разгрузку и, как говорится, разводят пары. Ко всем неприятностям им не хватает только штрафа за срыв графика. Кстати – второе: тут как раз на лайнере выяснились не слишком понятные детали... Дело в том, что с борта лайнера нам сообщили, будто при осмотре грузовых отсеков они там обнаружили чуть ли не полсотни килограммов мягкой рухляди знаете откуда? С Денеба. Кто-то слегка выпотрошил контейнер, предназначенный для здешнего филиала «Зайцев-Диор». Груз вычислили и досмотрели здесь, на промежуточном складе. Собственно, они там еще раньше обратили внимание на непорядок с пломбами и все такое... Но, опять-таки, мы малость припозднились. Ящик был вторично взломан. Изнутри. Охранник транспортной компании, что дежурил в ночь, сейчас только оклемался от сотрясения, но ничего путного не излагает. На очень интересном кораблике вы к нам прилетели, следователь... Это пока все.

«Выдержать спуск в грузовом шаттле, в ящике с пушниной? Нет, это явно не Микис... Интересно, кто же все-таки из команды приютил „зайца“?» – подумал Кай.

– Спасибо, комиссар, – сказал он вслух.

– Я свяжусь с вами, как только закончу здесь...

Он надел наушники и терпеливо прослушал все, что записал регистратор за полчаса общения с Билли Говардом. Впечатление было удручающее. Федеральный Следователь хорошо знал, что под действием психотропных средств люди несут, как правило, околесицу. Но довольно тяжело было сознавать, что ты сам способен пороть ту чушь, которую зарегистрировал бесстрастный прибор.

Первые пять минут разговора они с Билли посвятили выяснению того, кто из них, собственно, является стариной Фергюссоном, а затем, оставив эту тему, как явно неконструктивную, пустились в обсуждение различных волнующих философских проблем бытия, причем Билли все больше нажимал на вопросы любви и разлуки, а Федеральный Следователь, – видимо, не полностью утративший исходную установку, – норовил приплести к делу Томаса Бетке и тему старых боевых товарищей. По причине почти полного отсутствия контакта между собеседниками, разговор шел без сучка и без задоринки, и Каю вполне успешно удалось довести Билли до продолжительного словоизвержения, перешедшего в рыдания, которые и привели следователя в относительно вменяемое состояние.

Чертыхнувшись, Кай ввел фонограмму в память компьютера, врубил программу анализа текста и отправился в буфет. Проглотив пару чашек крепчайшего кофе и неизбежный даже на лихой Мелетте «комплексный обед NЅ112», он несколько приободрился и, вернувшись к терминалу, вооружился электронным карандашом и вывел результаты анализа на планшетку. Вместе с вариантами разночтений невнятных мест, расшифровка разговора занимала полную дюжину страниц. Два с лишним часа работы, сводившейся к вычеркиванию несусветной чуши и информации, не поддающейся никакой трактовке, оставили на финальной распечатке лишь несколько представляющих интерес строк.

Кай: ...И он совсем к тебе не заходит, твой старый друг Том?..

Билл: Он... Том, ведь, заберет ее... Хотя она... Она, ведь, только здесь... Во сне... В моем сне... Но он все равно должен вернуть ее... Туда, в Заповедник... Ты знаешь, ведь уже скоро Прохождение... И они должны успеть... А мне... мне не надо никаких Прохождений... Я всегда там... когда я... здесь... Вот только что... пока ты не пришел. Мы плавали в хрустальном озере... Лежали на серебряной траве, пили... рубиновое вино... Нам было так... хорошо... вдвоем...

Кай: А он, вообще-то, на Мелетте?.. Я о Томе говорю...

Билл: И он... и другие... из экспедиции на Пятую... Они... они придут за ней... Они ничего не понимают... Понимаешь – ничего!!.. Ах, боже, что мы натворили... что натворили... И эта скотина Фонсека, тоже... Боже мой...

Это было все, что имело хоть какое-то отношение к Бетке и лицам, с ним как-то связанным. Ладно, подойдем к делу со стороны архивных данных...

Служба поиска информации Звездного Архива работала достаточно четко. Кай погонял взад-вперед по дисплею перечень рейсов Билла и Тома и призадумался. В основном, это был космокаботаж. Только две или три дальние экспедиции. Том в настоящее время не числился ни на одном из официально зарегистрированных кораблей. Согласно записи в личном деле, он уволился из отряда Изыскателей почти четыре года назад и с тех пор о своем местонахождении и занятиях не заявлял, что вообще-то было вопиющим нарушением неписанной профессиональной традиции.

Послужные списки Билли и Тома мало чем отличались. Даже время увольнения рознилось только на две недели – оба ушли из Изыскательской службы почти сразу после возвращения из экспедиции на планету NЅ5 системы «Солнца воров».

Федеральный Следователь почесал затылок. По сию пору любой сотрудник Управления был в курсе того, что печально знаменитая система состоит из центрального светила и четырех планет, только две из которых населены. Информация из любого справочника. Ни слова о Пятой Планете. Какой смысл был утаивать от посторонних существование еще одной планеты? Не говоря уже об анекдотичности такой затеи в смысле технического исполнения.

Дополнительный запрос по темам «Пятая Планета» и «Экспедиция Службы Изыскателей» дал неожиданный результат – компьютер затребовал код спецдопуска к запрашиваемой информации. Идентификатора сотрудника Следственного Управления было недостаточно. Такое могло означать только одно – Кай вторгся в сферу компетенции Комплекса или службы Высшего Контроля. Засекреченная планета. Абсурд.

После нескольких минут полного остолбенения Кай, не говоря плохого слова, поднялся и направился к декоративной книжной полке, украшавшей периметр рабочего зала Архива. Полка была укомплектована отобранными по признаку солидности корешков фолиантами, работать с которыми при наличии стандартной информационной сети лицу, пребывающему в трезвом уме и добром здравии, просто не могло прийти в голову. В основном, это были предназначенные к списанию издания прошлых лет. После относительно недолгих поисков в руках следователя оказался стереотипный справочник для абитуриентов Подготовительного Колледжа Звездной Академии. Небольшой, на полстранички раздел этой книжки сообщал читателю, что кроме родной Мелетты, двух никому не нужных планет-гигантов (Тома и Джерри) и населенного отважными первопроходцами «Фронтира-13», не столь давно обнаружена еще и пятая (аномальная) планета, орбита которой, подобно орбитам комет, чудовищно вытянута, благодаря чему, за одиннадцатилетний цикл своего обращения вокруг центрального светила, Пятая дважды с высокой скоростью проскакивает обитаемую область Системы, а затем исчезает в глубинах пылевого облака, которое проходит почти насквозь. В крайних точках ее орбиты с поверхности планеты можно даже видеть невооруженным глазом Внешние Звезды. Планета плохо изучена.

На полях чьим-то не очень устоявшимся почерком была добавлена поистине бесценная в этот момент информация – очевидно последнее дополнение к программе для поступающих: «Март-май. Эксп. кап. Фредериксен, „Протей“».

Уж кто-кто, а Федеральный Следователь ясно понимал, что ни одна инстанция не станет секретить по Высшей Категории материал хотя бы однажды опубликованный открыто. Тем более – ставший достоянием школьной программы. Он поставил томик на место и просмотрел сделанные выписки. Теперь у него сложилось ясное представление куда направить свои усилия в ближайшие часы.

Чья-то рука легла на его плечо.

– Вы меня немного испугали, Фрэнк, – кашлянув заметил Кай.

– Я тут пригнал ваш кар, а заодно решил и побеседовать в неслужебной обстановке... Если вы, конечно, уже полностью оклемались и подкинете меня до Паркового массива.

– Там живете?

– Скорее ночую, – вздохнул ле Конти. – С такой работой временами даже забываю, какого цвета у меня обои на стенках в собственной квартире. За что только деньги плачу... Это по дороге к Управлению. Там у вас будет небольшое дельце. Вот. Это вам передали по суперсвязи.

– Спасибо, – по дороге к выходу Кай не без удивления прочитал короткую распечатку:

«Санди! Ваше участие в операции „Ригель/ограбление“ Управление подтверждает. Будьте добры, раз уж вы на Мелетте, забрать материалы по одному старому делу („Биг Мак“) в шестом отделе местного полицейского управления. Полковник Ч.Лукас предупрежден. Желаем удачи. Джон.»

Только немногочисленная группа сотрудников Управления знала, что сочетание упоминания о «Биг Маке» с подписью «Джон» означало вызов на контакт с внедренным в какую-либо из региональных структур нелегалом службы Высшего Контроля. Что не предвещало ничего хорошего. Наверху заваривалась какая-то каша.

– Кстати, о суперсвязи, – переменил он тему, усаживаясь за руль кара и открывая ле Конти противоположную дверцу. – Что-нибудь получили с Денеба?

– Об этом я тоже хотел с вами поговорить. За вами ходит парень, замешанный в двух ограблениях.

– И еще он основательно побеспокоил наследников Фонсеки. Вы должны знать такого.

– Один из крупнейших контрабандистов. Предметы искусства. Еще бы. Парень, который его прирезал, так ни в чем и не признался. Хотя, думаю, мог бы уклониться от пожизненного, если бы был поразговорчивее. Из бывших Изыскателей...

– Кто, Фонсека? – от неожиданного совпадения Кай даже растерялся.

– Да нет, разумеется – тот самый убивец...

– Материалы на него...

– Увольте. Это проходит по вашей линии. Дело было на Фронтире, а это уже – ваша епархия. Там судили, там где-то и сидит. Хотя, надо полагать, мафия уже выпустила ему кишки. Но, честно говоря, пока я не вижу большой связи... Лучше прикинем вот что – тот тип, видно, увязался за вами еще с самого Денеба. Так, может, просто кто-то из ваших «крестников» хочет с вами счеты свести?

– Сомневаюсь. У меня не было таких способных «крестников». Кроме того... Кстати у вас довольно... побитый вид какой-то, Фрэнк. Устали за день?

– Нет... просто не знаю с чего начать... Говард...

– Его угрохали... – с тоскливой досадой, не столько спросил, сколько констатировал Кай. Теперь ему стало понятно, почему ле Конти решил поговорить с ним в неслужебной обстановке.

– Думаю, что у него еще есть шансы... Через час, примерно, после вашего ухода к «Тишине» подвалила компания из шести человек. Довольно мирного вида. Вшестером они и удалились через полтора часа. Но только в другом составе. Одного своего они поменяли на Говарда. Увели его с собой в камуфляже и в невменяемом состоянии. А одного своего оставили нам на память. Тоже, в полной отключке. С него взятки гладки – ханыга-ханыгой. Не помнит даже, где эта компания его подцепила. И вообще ничего не помнит.

– Классический расклад...

– Наш агент, который отслеживал «Тишину», слишком поздно хватился...

Куда убыла эта компания не проследили... Похоже, однако, что вы по крайней мере, вспугнули дичь, следователь...

– А вы ее благополучно прошляпили... Послушайте, кто на Мелетте ходит в больших спецах по компьютерному взлому и... по всему такому? – Кай чуть не проскочил поворот на Парковый массив и с трудом подавлял раздражение, накопившееся от бесконечных осечек этого дня. Своих и чужих.

– Мы обычно работаем с Геворкяном из Академии. Но лучший спец, конечно – Сидни Фляйшмен из «Дженерал Информэтикс». Но тот работает только с очень солидными заказчиками. Впрочем... Только я вам этого не говорил, а вы – не слышали...

Два регистратора легли на седение. «Блок», «блок», «блок» – сигналили индикаторы. Два невеселых взгляда встретились над ними...

– Сошлитесь на «Банк Шабада». Они оплатят любой счет по нашему делу... Вот здесь припаркуйтесь. Это – мой подъезд. Двадцать третий этаж, восемнадцать. При случае, прошу любить и жаловать...

Оба они чувствовали, что один сказал, а другой выслушал что-то лишнее. Но необходимое для дела.

– Спасибо за информацию, Фрэнк. И... не берите близко к сердцу мое настроение. Мало спал сегодня. А проколы – они у всех нас бывают...

Ночь еще не наступила, но сияющая голографическая вакханалия реклам уже вступила в свои права в небе города, донельзя изменив его лик. И только Полицейское Управление, единственным украшением фасада которого служило высеченное в камне и потому не испускавшее никакого свечения изречение кого-то из местных отцов-основателей: «Преступление не кормит Преступника, оно кормит Нас, ребята!», оплотом суровых нравов и высоких идеалов старых времен высилось среди сентиментально-классических, подсвеченных розовым и голубым кварталов Правительственного Плато.

Кай подрулил прямо к подъезду шестого отдела («Подделка документов и валютные операции») и спросил дежурного сержанта, не велено ли ему чего передать следователю Каю Санди? К его удивлению, сержант, не проявив положенной по чину бестолковости, сразу оторвался от телеэкрана (гнали опять сюжет с черно-белой парой стражей порядка) и связался с кем-то через терминал. Спустя некоторое время, из недр уходящего вглубь здания коридора появился сутулый служащий неизвестного чина, вручил Каю под расписку устаревшей модели регистратор, опломбированный и довольно увесистый – свидетельство каких-то давних взаимосвязей между официально не существующими друг для друга полицейскими службами. Был ли неприметный сотрудник шестого отдела агентом ВК или дело было поставлено тоньше, оставалось только догадываться, так же как и о предназначении проклятой хреновины. Во всяком случае, расставаться с ней не следовало до получения следующей директивы. Вместе с «Дятлом», личным регистратором и парой других необходимых мелочей боевая выкладка следователя начинала становиться тяжеловатой.

Автоответчик индивидуального блока связи поставил его в известность, что мистер Фляйшмен в случае крайней необходимости может быть найден в «Доме рыбы», но заказы ниже тройного тарифа сегодня не принимает. Ну что же, значит предстояло еще посетить «Дом рыбы».

Заведение сие было в высшей степени респектабельным, и лишь авторитет двух Управлений – того, что на Плато и того, что на небе, проложили Каю путь к небольшому кабинетику на втором этаже, где утопая в кресле натуральной кожи и вкушая прелесть полного уединения мистер Сидни У.Фляйшмен собирался вкусить еще и Цефейскую фаршированную щуку. На аса информатики документы, удостоверявшие полномочия непрошенного собеседника как раз никакого впечатления и не произвели.

– Я не даю показаний относительно своей работы, мистер, – сказал с большим достоинством невысокий, грузный и пучеглазый гений и, наконец, отправил в рот намеченный кусочек пищи, запив его соком «мятной дыни». Кай не мог припомнить, откуда импортируют это недешевое питье.

– Вы не совсем точно поняли мои намерения, – с максимальной вежливостью сказал он, испытывая определенную неловкость от того, что вынужден был присесть на свободное кресло без приглашения. Ждать такового от хорошо выраженного компьютерного маньяка не приходилось. – В двух словах: прежде всего, вы, конечно, представляете себе мой информационный статус? Уровень доступа, я имею в виду... Теперь, будьте добры сравнить вот эту короткую распечатку – мой запрос и ответ планетарной информационной сети – и вот эту выписку из школьного справочника... Вам не кажется, что в сети кто-то у вас занялся опасной самодеятельностью? – добавил он после затянувшейся паузы.

Впрочем, присмотревшись к собеседнику, он понял, что пауза была вызвана тем, что тот проглотил наживку. И еще как проглотил: глаза мистера Фляйшмена окончательно вылезли из орбит, челюсть бессильно отвисла, а руки вцепились в края стола, безжалостно комкая белоснежную скатерть.

Затем специалист по компьютерному взлому развил бурную деятельность – он заколотил одной рукой по кнопке вызова, пытаясь другой вылить в рот остатки сока, поперхнулся одновременно двумя или тремя видами пищи и, наконец, гневно уставился на Кая.

– И ВЫ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?!! – прохрипел он. – ВЫ ПОНИМАЕТЕ?!

– Иначе бы я не потревожил вас, смею заверить, – как можно более успокаивающим тоном сказал Кай. – Кто-то нарушает второе основное правило наложения секретности...

– И какие последствия этого мыслите вы себе своей полицейской башкой?

Появился официант (настоящего живого официанта Каю приходилось видеть, в основном, в исторических фильмах) с терминалом на передвижном столике – должно быть в «Доме рыбы» хорошо представляли, какие внезапные заказы могут возникнуть у их постоянных клиентов. Он не ошибся, так как Фляйшмен не обращая уже ни на что внимания заколотил по клавишам, впившись глазами в дисплей. Все присутствовавшие сохраняли благоговейное молчание. Несколько минут спустя они удостоились внимания Сидни. Тот воззрился на них, видимо соображая, где это он находится, и распорядился принести мистеру э-э-э... чего-нибудь выпить, лучше двойной «Бурбон».

– Сам я не употребляю алкоголя, а вот вам, видно надо приободриться... На чем это мы остановились?

– На том, понимает ли моя полицейская башка последствия нарушения второго правила... Кое что я в этих делах смыслю. Прежде всего, засекречивая информацию, часть которой уже находится в открытом обращении, мы только привлекаем внимание...

– Простите, это собачья чушь! Прежде всего при такой ситуации Сеть совершенно автоматически начнет запирать все файлы, в которых будет содержаться объявленная секретной информация, а такие файлы начнут неконтролируемо плодиться, так как множество пользователей, имевших контакт с побывавшей в открытом обращении частью засекреченного файла, будут, ничего не подозревая плодить новые и новые сообщения, на которые будет накидываться секретящая программа – от личных писем, до правительственных документов. И в короткий срок целые ветви планетарной Сети будут блокированы. А может, и не только планетарной... Причем, совершенно невозможно предсказать, какие... Только что я прогнал через Сеть парочку тестов, – Фляйшмен кивнул на почти дымящийся терминал, – вы не напрасно беспокоили меня... Закусывайте. Филе надо брать вот этой вилкой, с вашего позволения...

– Как я понял, вы решили все-таки озаботиться этим делом...

– Озаботиться... Хорошо сказано. Самого главного вы еще не поняли. Это не КТО-ТО шалит в Сети, это ЧТО-ТО! Вирус, дорогой вы мой, ВИРУС! И дай Бог, чтобы он еще не начал мутировать. Когда это началось?

– Именно это я и хотел бы узнать. Когда и кто. Кто запустил это «что-то»?

– Вот как? Ну что-ж, слушайте меня внимательно. Я эту работу беру. БЕСПЛАТНО!!! Вы понимаете, что это означает, когда Сидни Фляйшмен делает работу БЕСПЛАТНО?! Это означает, господин следователь, что Сидни Фляйшмен НЕНАВИДИТ тех, кто сыплет ему песок в инструмент...

– В какой инструмент, мистер Фляйшмен?

– Мой инструмент – это планетарная информационная сеть, следователь... Мой маленький инструмент...

Секунд двадцать-тридцать Следователь переваривал «Бурбон», мнение мистера Фляйшмена и Цефейскую щуку. В принципе это было прекрасно – то что не требовалась ссылка на возможности банка Шабада, то-бишь на деньги группы Шнейдермана (или Саттона – в этом вопросе существовала некоторая неопределенность). Но, вот только, неприятный кислый запах пороха, все время висевший в воздухе...

– Ну что-ж, я снимаю шляпу перед таким жестом с вашей стороны, но... Я хотел бы, однако, зафиксировать почетче один момент в нашей э-э-э... договоренности... Я понимаю, что результаты такого расследования не могут оставаться под сукном и меры надо будет принимать срочные. Однако, в отношении одного моего маленького вопроса – вопроса «кто?» – вот в этом отношении я хотел бы оговорить за собой определенную фору... Он, ведь, возможно не так важен для ликвидации последствий, с чисто технической стороны дела...

– Понятно, – молниеносным движением руки остановил его собеседник, продолжая задумчиво глядеть в пространство перед собой. – Вы хотите первым добраться до этих... озорников. По крайней мере, застать их живыми... Это потребует определенных мер конспирации в дальнейшем общении между нами, – тут он обратил-таки, наконец, взгляд возбужденно сверкающих глаз на Кая и горделиво запрокинул голову. – Отлично, я принимаю и это условие...

– Нам надо, таким образом, оговорить... – начал Кай.

– Вот оговаривать-то как раз ничего и не надо! – воскликнул Фляйшмен снова простирая руку к собеседнику. – Ибо слово изреченное есть слово зафиксированное, мой дорогой... слово подслушанное... Я сам найду способ выйти на вас... Не извольте волноваться...

– И еще один момент, думаю, вам надо хорошо представить, мистер Фляйшмен: дело о котором идет речь, сопряжено с некоторой опасностью. Не прошло еще и суток, как по крайней мере один человек был убит в связи с...

– Вы мне хотите объяснить, что мы с вами находимся на Мелетте? – с почти сатанинской гордыней в голосе иронически спросил Фляйшмен.

– Я просто хочу, чтобы у вас не осталось неясности...

– Не беспокойтесь, я не первый год занимаюсь расследованием компьютерной преступности и знаю всякий раз на что иду.

– В таком случае, мне остается откланяться. Вот мои координаты...

– Вы думаете, что первого и единственного Федерального Следователя на планете так уж трудно найти? – рука мистера Фляйшмена, отклонила протянутую ему визитку. – Если да, так вовсе нет. Удачи вам...

Найти его действительно было нетрудно. Он убедился в этом тут же, когда выходя из «Дома рыбы» попал под огонь полной дюжины камер и под град самых разношерстных вопросов наконец-то взявших его след репортеров. Быть в центре внимания никогда не было любимым занятием Федерального Следователя, и, действуя в хорошо зарекомендовавшей себя в других частях Обитаемого Космоса манере («Мне нечего сказать вам этим вечером, ребята...»), он двинулся к своему кару, раздвигая ряды атакующих вежливым, но решительным жестом руки. Но на Мелетте этого оказалось недостаточно: со словами «Однако, не забывайте про эксклюзив! Сюда, мистер, сюда!» Кай был умело схвачен под локоть и стремительным приемом увлечен в недра припаркованного встык его кару лимузина. Последний с еле слышным, но удивительно мощным урчанием рванул с места, чуть не лишив жизни пару замешкавшихся представителей масс-медиа и пошел закладывать петли и повороты по центру «белого» квартала, нырнул в темноту подземного путепровода и вырвался на обходное шоссе, освещенное только типовой дорожной подсветкой, что составляло приятный контраст с огненной вакханалией «разноцветных кварталов».

Кай еще со времен пирровых побед Управления над «химиками» с Ориона не ждал ничего хорошего от прекрасно сложенных платиновых блондинок. Если же таковая оказывалась за рулем «Бентли» с вырубленным автопилотом, как это имело место теперь, дело принимало совсем худой оборот.

– У нас нет времени, – сообщила его непрошенная спутница. – У нас нет времени, а меня зовут Клэр. Я сестра Билли Говарда, чтобы до вас скорее дошло, мистер.

– Куда вы меня везете, мисс Говард? – вспомнив, где он видел сегодня такие – с оттенком благородного металла – волосы и высоко поставленные скулы, сухо осведомился Кай.

– Это не имеет значения. Главное, что у нас сейчас считанные минуты до того, как зафиксируют угон...

– Вы угнали эту машину, мисс?

– Да. Да не бойтесь вы – это кар моего хорошего знакомого. Лучшего после Гитлера... Он, конечно, будет дуться, но ничего, он еще не такого заслужил... И, главное – в машине установлен «склеп». Нас не смогут подслушать, даже если будут знать где мы.

Кай уже понял это – по назойливому, еле слышному зуммеру регистратора, сигналившему: «блок», «блок», «блок»...

– Тогда, мисс Говард, безразлично с какой скоростью двигаться. Можно просто припарковаться к обочине. Хозяин будет не в восторге, если вы попортите кар, даже если он ваш очень хороший друг...

– Я уже сказала, что Гуго еще не того заслужил... А стоящий на обочине кар чудовищно привлекает внимание... И вообще, не теряйте время на всю эту чушь... Нам с вами надо успеть договориться...

– В самом деле – чего вам от меня, наконец, надо?

– Вы должны отправить на пересмотр дело Таро. Майкла Таро. Вы, полагаю, уже докопались до него...

– Вы переоцениваете мои возможности, мисс Говард... О ком идет речь?

– Не бойтесь, следователь – игра совершенно честная. Майкл не заслуживает пожизненного. Если ему вообще что-нибудь причитается, то он свой срок уже оттрубил... Но, понимаете: я – одна. Последняя, кто еще ждет его... И кто верит, что его еще можно вытащить из этой чертовой дыры...

– Вы... вы и его родственница, миссис?..

– С вашего позволения – я его невеста... Не понимаю, ведь если вы взялись за дело по контрабанде Чужого Искусства, вы сразу должны были наткнуться на это дело... Повторяю: Майкл Таро – убийство Альдо Фонсеки, жлоба проклятого... Два года назад...

– Вообще-то я занимаюсь не контрабандой предметов искусства, а делом о разбойном нападении на лайнер «Ригель-2»...

– Это одно и то-же. Вам что, еще не ясно как божий день, что «Ригель» грабили из-за какого-то груза из Заповедника. На планете люди Мако его слишком хорошо запрятали, а вот когда стали забрасывать на корабль, волей-неволей немного раскрылись...

– Давайте по-порядку мисс Говард...

– В двух словах: вы обещаете, что назначите пересмотр дела Майкла. Железно. Это в ваших, кстати, интересах...

– Обещаю, – скрепя сердце, сказал Кай, – что поставлю вопрос перед местной администрацией...

– Поразительно, как вы ни черта сообразить не можете!!! Фонсеку он прикончил в космосе. На борту орбитера. В пределах геостационарной орбиты Фронтира. И местная администрация, слава Богу, здесь не при чем. Там – за геостационарной орбитой заправляет Федеральный Трибунал. И вы вправе назначить пересмотр дела в силу как говориться своих полномочий. Если бы дело было здесь – никакого суда бы и не было... Пришили бы Майкла по-тихому и делу конец... А Трибунал его сослал на Седые Луны. Навечно... Мафия в такие места не суется.

– Раз дело находится в федеральной прокуратуре, можете считать мое обещание железным... Теперь я хотел бы выслушать ваши предложения.

– «Бентли» вылетел на эстакадный мост и справа открылся вид на космотерминал. Сооружение было среднее, по масштабам Обитаемой Зоны, но использовали его, видно, на всю катушку. В одно и то же время в посадочные доки вползали три «челнока», а два, извергая грохочущее пламя поднимались со стартовых стендов.

– Я просто сведу вас с теми, кто знает. Кое-что. А дальше договоритесь сами: сможете найти общий язык с ребятами – ваше счастье, не сможете – прямо скажу, ставки на вас делать в таком случае никому не посоветую...

– Надо полагать, вы понимаете, что я не могу пойти на нарушение законов? Ни местных, ни...

– Не бойтесь, вам не придется нарушать законы, господин следователь... Встреча пройдет конфиденциально. Конфиденциальнее некуда...

– Кстати, кто же это такие – ваши кое о чем осведомленные знакомые? Вы случаем не имеете ввиду кого-то из экипажа «Протея»?

– Те, кто от этого экипажа остался... Теперь постарайтесь меня не перебивать... Вам, я вижу, надо хоть в минимуме знать с чего все началось. Иначе вы там не столкуетесь...

Теперь машина вошла в ущелье, образованное унылыми громадами надземной Технологии. Только подсвеченные номера корпусов да полуутопленные в грунт подъездные пути складов и цехов виднелись по обочинам, только стремительные айсберги контейнеровозов-автоматов почти бесшумно проскакивали навстречу или, улучив момент, норовили обогнать роскошный лимузин. Зато любая другая машина автоматически становилась «белой вороной», выдающей себя всем своим видом на этом участке шоссе.

– Все началось после этой их первой экспедиции на Пятую, – выдержав короткую паузу, быстро заговорила Клэр. – Они – все участники – резко изменились после нее. И... все как-то неудачно обернулось после этого полета. Они, вообще, с трудом вернулись, с огромным нарушением графика, потеряв двоих. И практически провалили программу работ. Пи-Эф с трудом уклонился от суда. Капитан Фредериксен, я имею ввиду... И вообще, суд только чудом не состоялся... Впрочем, какое там чудо – в дело пошли деньги Фонсеки. В общем, результаты экспедиции оказались практически нулевыми. Никому не нужное, мертвое космическое тело. Дальнейшее изучение Пятой отложили, как говорится, до греческих календ, а все участники полета на «Протее» без лишнего шума ушли с казенной службы.

А потом, совершенно, вроде бы без всякой связи с этим делом, развернулся этот бум со статуями... Изваяниями. На рынке космического антиквариата стали появляться – ну вы, должно быть, в курсе дела – эти самые совершенно уникальные изваяния людей, животных, растительные орнаменты... А вот у ребят – а я довольно хорошо знала весь экипаж «Протея» – они часто у нас собирались и до и после... Так вот, у ребят завелись крупные деньги. И они стали уходить в странные рейсы. Такие здесь называют «пьяными полетами».

– Не только здесь...

– Для порядка их регистрируют и отслеживают в ближнем Космосе, но куда на самом деле уходит корабль, и зачем – дело темное. В системе Мелетты на такие вещи смотрят сквозь пальцы, как и на многое другое...

Они всей компанией на паях арендовали старый орбитер с ионными разгонниками – как перевалочную мобильную склад-баржу для обслуживания внутрисистемного каботажа. Дело тоже довольно темное – аренда была явно фиктивной. Деньги им ссудили под грабительские проценты люди Фонсеки... И посудину они словно нарочно выбрали для аренды такую, на которую не позарится даже тип из тех, что не моргнув глазом останавливаются в ночь на пятницу тринадцатого числа в тринадцатом номере гостиницы и на тринадцатом этаже, разумеется...

– Вы имеете ввиду техническое состояние орбитера?

– Нет, я имею ввиду то, что речь идет о «Валгалле». Вам это, конечно, ни о чем не говорит, наверное. Но здесь у этой посудины чудовищно дурная слава. Три или четыре раза разные экипажи влипали на ней в разные полумистические истории. Последний раз эта штука потеряла ориентацию в Облаке, скрываясь от поискового корабля Имперской таможни. Капитаном на ней как раз случился Лысый Риггли – личность тоже в здешних краях прославленная. Его искали, по-моему, не только армия с полицией, но и мафия – так что на связь ему выходить было никак нельзя, и болтался он внутри Облака без запасного провианта, как... В общем, люди говорят, что они там друг друга поели по-очереди, а последний из экипажа – сам Лысый Риггли, разумеется – в наказание за грехи бродит по «Валгалле» и доводит до безумия даже обладателей самых крепких нервов, если их заносит на проклятый орбитер.

– Такие легенды, вообще-то типичны...

– Наверное. Но народ они отпугивают хорошо. Может показаться странным, но Фредериксену и его ребятам, а их, кстати, набралось вместе с несколькими завербованными парнями ровно чертова дюжина, эта ситуация была на руку – никто из посторонних не лез в их дела, а они свои «пьяные полеты» один за другим – всего их состоялось около десятка... Но знаете, мистер, я, в конечном счете, начала верить в эту чертовщину – о том, что ступивший на борт Валгаллы покупает билет в Безумие...

Началось все с Билла. Он, собственно, и раскрыл мне глаза – право не пойму, как я не догадалась сама, что они делают деньги на этих самых статуях с Пятой...

– Так значит они нашли там...

– Они нашли там целую цивилизацию. Точнее, следы цивилизации. Развалины. Целый странный мир изваяний. И страшный мир. Их, эти статуи охраняли странные и страшные роботы...

– И тогда они...

– И тогда Пи-эф решил весь этот мир продать...

– Трудно понять их логику. Открыть новую цивилизацию – ведь это принесло бы им мировую известность...

– И очень мало денег, следователь, очень мало... На Мелетте мало платят за открытия. Да и во всей Обитаемой Зоне славой открывателя сыт не будешь... Ну опубликуешь свои мемуары – десять процентов тебе, сорок – «невидимке», половина – издателям. И привет... Где сейчас великий Филатов? Я слышала – содержит кафе. Человек, прошедший Хрустальный Лабиринт. А де Джонс? Совсем плохо кончил. А ведь открыл три населенных мира – половину всех известных... Кроме того, на ребят повлияло... я очень хорошо видела это, и по Майклу и по Биллу было заметно, и сами они так говорили... В этих изваяниях, в этом мире было что-то... Кстати, ведь никто так и не выяснил, ни из какого материала они созданы, ни технологию их изготовления... Теперь, наверное, и не узнают... Так вот, или материал этот, или художественные их особенности, а может какое-то непонятное устройство их структуры постепенно изменяло поведение людей, имевших с ними дело. Да, похоже, что и вся Пятая – они ее окрестили между собой Заповедник – обладает каким-то полем, невыясненной, как говориться, природы.

– Послушайте – и всю эту кучу обстоятельств: и древнюю цивилизацию, и поле это они скрыли? И от людей, и от науки? Как это им удалось технически? Ведь очень многое в таких экспедициях регистрируется чисто автоматически... И потом...

– У них там была действительно очень большая авария. И столкновение с этими роботами... Очень многие материалы погибли. Именно тогда Фредериксену и пришла в голову вся эта авантюра. Но чтобы проработать все детали им пришлось затянуть полет. А здесь, на Мелетте они уж и сошлись с Фонсекой – тот в этих краях чужак и с ним легче было найти общий язык, чем с Мако и его людьми. Да и секрет был обеспечен абсолютно.

– Мисс Говард, вы, я вижу, располагаете уникальной информацией... Вы... по собственной инициативе идете на контакт с Управлением?

Автомобиль снова нырнул в путепровод и теперь, круто разворачиваясь пошел петлять по аллеям подземного «сада развлечений».

– Думайте на этот счет что хотите. А этой, как вы изволили выразиться, «уникальной информацией» располагают еще шестеро – уцелевшие с «Валгаллы». И знают они куда больше меня... Ну и еще – Даниэль...

– Кто этот тип?

– Это имя той дуры, которая собиралась сделать из Билла своего мужа... Моя лучшая подруга, кстати говоря...

– Ах, вот что... Давайте о Билле – почему он так легко... поделился с вами этой информацией?

– Легко? Видели бы вы это «легко», следователь... Там все очень сложно обстояло... Его решили забросить в Заповедник. На пару с Майклом. Чтобы обеспечить навигацию «Валгаллы». Вы знаете, что такое – навигация в Облаке?

– Здесь не видно звезд...

– Вот именно... Здесь... зыбко все. Кроме расписания «Космотрека»... В общем, надо было обслуживать систему наведения орбитера «с той стороны». И чтобы обеспечивать очередную партию товара – найти, отобрать, подготовить к погрузке... Эта вахта была рассчитана на два с половиной года. К тому моменту, когда Билл начал мне темнить о том, куда и зачем его уносит на такой срок, я уже была сыта по горло их враньем, закулисными делами какими-то... И я его взяла в оборот – в конце концов я его сестра, старше него на сорок минут... И он не раз получал от меня по первое число... Разумеется, он взял с меня страшную клятву, что ребята не узнают... Но я не стала ничего скрывать от Даниэль. Чувствую, что напрасно...

– Наверное, это довольно опасный секрет, миссис...

– Да, и я за нее боюсь... Все сильнее...

– Она, по-вашему, стала ненадежна?

– Просто из-за всех этих дел Дан совсем сошла с катушек. Я на полчаса вперед не берусь предсказать, что она выкинет... После того, как все так сложилось с Майклом и с проклятым придурком Билли...

Клэр резко сбросила скорость и уронила голову на руль. Только уважение к женским слезам удержало Кая от того, чтобы ухватиться за баранку и ударить по тормозам. Пройдя в паре сантиметров от встречного грузовика-автомата, «Бентли» все-таки вернулся на свою сторону трассы – теперь они катили снова под открытым небом надземной Технологии, но отсутствие звезд упорно создавало иллюзию путешествия в туннеле...

Приняв протянутый ей носовой платок, Клэр яростно высморкалась, безжалостно уничтожая остатки макияжа и снова разогнала машину, беря реванш за минутную слабость.

– Теперь о Билли... Он-таки отправился в Заповедник на эту пару лет. И Майкл с ним... Эти годы, кстати нас очень сдружили с Дан... Но когда он вернулся... С этого началась катастрофа.

– Дело уперлось в деньги? Фонсека их одурачил?

– Фонсека и Фредериксен. Пи-Эф. Они действительно всех обманули. Но речь шла не о деньгах. Уже. От своей доли Майкл отказался. А Билли свою взял. И поехал крышей. Сначала пропивал деньги по кабакам, а теперь – перешел на «грезник» и «русалочью траву». Но, скорее всего, сберег голову – потому что после этого их возвращения ребята решили угнать «Валгаллу», выйти из дела и какую-то свою игру разыграть... Тут я, честно говоря, ни черта не понимаю... В общем, Пи-Эф и Фонсека их нагнали. На спейс-клипере. Но не на таких нарвались. У них там вышло побоище... В общем, из того полета вернулись только пятеро... И сразу, как говориться, легли на дно... Их, впрочем, никто официально и не разыскивал. Так же, как и бандитов Фонсеки – тех вообще формально не существовало... Пи-Эф пришел конец – но о нем никто и не хватился – он считается в бегах еще со времен возвращения «Протея». Ребята там, на «Валгалле» решили драться до конца – было ясно, что или Фонсека натравит на них мелеттскую мафию, или они его во-время уничтожат... Но Фонсеку они переоценили – он, по всему судя, с Тарквини ничем делиться не захотел, и вообще от всего этого перетрусил и собирался драпануть из Системы вместе с последним грузом из Заповедника. Из-за этого и получилась беда с Майклом... Они там бросили жребий... Кому идти по какому следу. Разделили несколько направлений. Ну и... Майклу «повезло» – он перехватил Фонсеку на «Фронтире». Что из этого вышло, вы должны знать.

Пауза, заполненная только шорохом стремительного движения кара и сопровождающими его поскрипываниями и попискиваниями чисто технического происхождения. Клэр вытащила длинную, ломкую сигарету и, не выпуская руля, стала ее раскуривать, неловко держа зажигалку в придерживающих баранку пальцах (тоже длинных и ломких). Кай попытался припомнить хоть какую-нибудь молитву богу дорожных происшествий. Но не смог.

– Так почему вы рассчитываете, что расследование нападения на «Ригель» хоть чем-то поможет изменить меру наказания, которую там, на «Фронтире» определили вашему м-м-м... жениху? – спросил он, стараясь по, крайней мере, не смотреть на дорогу.

Удачно зажженная было сигарета разломилась на тысячу частей и полетела к чертовой матери.

– Почему вы, черт возьми, взялись за это дело, если не смыслите в нем ни бельмеса!!!

– Мобилизован в силу Устава Службы Расследований, мисс. А вообще-то, я следовал в отпуск. И вовсе не на эту любезную планету со всеми ее проблемами...

– Рассказывайте эту байку другим людям и в другом месте!.. И, главное, при других обстоятельствах!!! Вам что – на пальцах объяснять надо, что речь идет об одном и том же грузе: и тот контейнер, что взяли на «Ригеле» и тот груз, что хотел угнать Фонсека – это все один и тот же ящик – сорок сантиметров на сорок и два метра в длину! Вы поняли, следователь, или вам картинку нарисовать?

– Вы... можете это доказать?

– На суде – да! Но не раньше и не позже. Впрочем, это ваше дело - найти доказательства. И, главное – их сохранить. Это будет не так просто...

– И чем же этот факт поможет мистеру Таро в его нынешнем положении?

– Господи! Да неужели вам не понятно, что тогда все дело вывернется наизнанку? Ведь тогда получается, что он вовсе не напал на эту сволочь безо всякой причины, а стремился предотвратить преступление. Вывоз произведения...

– Я понял вас, мисс... Но... вы знаете, кажется, нашей с вами идиллии приходит конец. Вы видите этот «Форд»?

Они снова шли угрюмыми ущельями Технологии и преследователь отчетливо «светился» своим цивильным видом в трех грузовиках позади.

– Остается последнее – место и время... И – гарантии... – Кай подобрался в кресле.

– «Валгалла». Место – борт «Валгаллы». Срок – семь дней. Как добраться – додумайтесь сами. У вас большие возможности, следователь... А гарантия – это то, что вы не приведете хвост. Никаких десантных ботов, никаких засад. Там все прослеживается хорошо. Вы и пилот. И никого больше. Связь по бортовой волне. Вот и все. Иначе – как на войне...

Кар замедлил свой стремительный бег-полет и стал различим газон обочины, уходящий круто под обрыв. Клэр положила руку на рукоять двери.

– Ну, смелее, следователь. Я чуть приторможу сейчас...

Пейзаж за окнами почти приостановил свое движение.

– Благодарю вас, мисс. Очень любезно с вашей стороны...

Кай глотнул воздуха и, сгруппировавшись, выбросился из «Бентли».

Газон оказался отменно жесток, а обрыв – отменно крут. Проделав четыре-пять «сальто-мортале», Федеральный Следователь, наконец, остановил левой скулой неудержимое вращение планеты и, встав на колени, успел чисто машинально зафиксировать удивительный факт: преследовавший их «Форд» и не подумав задержаться в месте высадки одного из пассажиров, просвистел дальше, не отлепляясь от задних огней «Бентли». Но зато почти моментально над обрывом вырос черный утес остановившегося почти точно в месте высадки Кая контейнеровоза. Хлопнули дверцы и послышались чертыхания, спускавшихся по корявому склону людей. Их было двое. Оба при оружии – тусклый свет дорожных фонарей отражался на вороненых стволах двух «Кольтов».

– Слушай, – гундел один, – а если он шею свернул, тогда как? Труп нам не заказывали...

– Заткнитесь, любезный, – приятным баритоном огрызался второй. – Они почти остановились. Этот легавый где-то там... Другое дело – при чем здесь Уго... Его машина, точно... Никогда бы не подумал, что этот педераст способен вести свою игру...

Кай подождал, пока эти двое, пройдя подальше, окажутся спиной к нему и поднялся на ноги.

– Господа, у вас, кажется, есть ко мне какое-то дело? – осведомился он, вытягивая на свет божий «Дятла» – просто так, для порядка.

– Куда ты глядел, лопух? – осведомился у напарника Первый.

Второй не обратил на эти слова ни малейшего внимания. Он улыбнулся настолько приятно, насколько это было возможно под лучом мощного карманного прожектора, направленного в его лицо и сообщил, что уполномочен передать господину Федеральному Следователю личное послание от лица крайне заинтересованного в благополучном исходе следствия, вверенного господину Санди. Он аккуратно, не делая резких движений, вынул из внутреннего кармана пиджака и протянул Каю голубоватый листок, извещавший, что господин Роберт Крук ожидает его завтра на своей загородной вилле для чрезвычайно важного разговора. Машина будет подана к подъезду номер два Управления к 10:00.

– Мы можем подбросить вас, – любезно молвил Второй, пока Кай одним глазом пробегая приглашение, другим силился уследить за маневрами новых знакомых. Те задумчиво убирали в кобуры свои пушки.

– Нет, я подожду патрульной машины, – ответил он, набирая номер вызова на карманном блоке связи. – Рад был познакомиться с вами, господа...

– Ну вот и все, – дон Себастьян поднялся с кресла. – Следующим рейсом «Оглянувшаяся» будет доставлена к вам. Прямо сюда. Считайте, что наш любезный друг Санди перехитрил самого себя. Он за кратчайшее время вышел на грабителей. Не ожидал от него такой прыти.

– Зато ваши люди, да и вся мелеттская компания на прыть что-то поскупились. Прошляпили толковых ребят. Ведь вся эта компания с Пятой могла бы работать на нас... А сейчас вы рады лишь тому, что загребете жар чужими руками... – Великий Кирилофф не удостоил собеседника даже взглядом – он стоял спиной к дону, у окна и созерцал гуляние Тарквини-младшего по аллеям копии уголка Трианона в сопровождении своего отпрыска – Алена, видимо, отчаялась вызвать у будущего юриста мафии какой-либо интерес к изобразительным искусствам и обратилась к садово-парковым красотам отцовского имения. Две до смешного различающиеся фигурки, активно жестикулируя, удалялись по аллее.

– А вся моя забота и состоит в том, чтобы заставить дураков работать на нас. Не своими же руками этот, как вы говорите, жар загребать? Можно рукава прожечь...

– Я как раз о том, что ЭТИХ дураков вы работать на себя и не смогли заставить...

– Извиняюсь, это затея Фонсеки. И вы знаете, к чему она привела... Думаю, что это и хорошо, что мы уклонились от тесного контакта с теми парнями... Теперь остается с ними покончить – и с нашим лучшим другом заодно. Шакал нам их доставит, как вы любите говорить, на тарелочке с голубой каемочкой. А заодно и предмет ваших...

– Вы уверены, что Санди доверяет ему?

– Шакал выйдет на сцену на самом последнем этапе, и у нашего друга просто не будет времени на подозрения. К тому же, учитывая ту «крышу», которой располагает шакал, доверять ему Санди будет просто обязан... Так что выбора у него просто нет.

– Вот что... – хозяин, наконец обернулся и вперил в дона взор сочетавший качества ледяного душа и электродрели. Вы поняли, что я не собираюсь иметь вас здесь за почетного гостя, пока ваши боевики будут дырявить пулями Федеральных Следователей, экс-Изыскателей, а заодно и мой товар? Заключительной операцией вы будете руководить лично. И если хоть щепка отлетит от контейнера...

– В таком случае, – дон изящно подтянул живот, – мне пора откланяться. В полдень «Борей» уходит к Мелетте. С обратным рейсом я, как вы выразились, лично доставлю вам...

– Вот именно. Доставите и лично. А самому-то Шакалу вы доверяете? Не захочет ли и он сыграть собственную игру?

– Шакал зажат у меня вот здесь – дон сжал свою почти музыкальную кисть в жесткий кулак. И деваться ему некуда. Да и не станет он уходить от такой кормушки, к которой мы его пристроили.

– Мне он не нравится последнее время. Мы стали сильно зависеть от его действий там... Если он засветится или предаст, мы можем потерять контроль над выборами... И не только...

– Вы хотите сказать...

– Я хочу сказать, что в случае прокола, хорошим Шакалом будет только мертвый Шакал...

– Я понял вас...

– Мне кажется, вы поняли меня не до конца. В деле уйма темных мест. Скажите мне на милость, где ваш любимый Скунс? Чертов бракодел Палладини где?

– Думаю, его уже доедают шакалы. Натуральные. Их на Мелетте развелось до черта. Если быть совершенно точным, это просто одичавшие псы. Брошенные хозяевами. А закопать его поглубже у ребят с Пятой времени, полагаю, не было. В любом другом случае, его бы уже засекли где-либо.

– Мне бы ваш оптимизм. Стервец мог со страха отдаться полиции, а он много знает...

– И в этом случае он тоже труп. Полиция – это Лукас, а Лукас...

– А Лукас – это Лукас. Мако только воображает, что держит его за жабры. И поймите, меня не интересует, где есть труп Скунса. Меня интересует то, что с этим трупом могли закопать. Или не приведи Господь спалить в мусоросжигателе... А могли и оставить себе. Не забудьте, Мако, хоть и в дерьме по уши сейчас, сразу как только из дерьма выкарабкается, вспомнит о том, что за «Оглянувшуюся» ему должен не сгинувший курьер, не дон Себастьян, с которым он предоставит разбираться мне, а лично Кирилофф, слово которого... И забудьте разговоры о натуральных шакалах и одичавших собаках. Когда речь идет о слове Кирилоффа вариантов мало. Запомните, на свете нет ни одного человека, который бы мог сказать, что я обманул партнера. Ни одного ЖИВОГО человека...

– Я понял вас, – еще раз произнес дон Себастьян и еще раз учтиво поклонившись удалился под звуки «Паломы» несколько несвоевременно испускаемые его хронометром.

Повернувшись на каблуках, хозяин вышел в «Уголок Трианона». Начинал накрапывать дождь. Устроившись на сидении антикварного электрокара когда-то на Земле служившего для высокопоставленных игроков в гольф, Кирилофф не торопясь покатил вдоль аллей, присматриваясь по сторонам. Конечно, дочь повзрослела и стала, в общем-то, контролировать свои эмоции, но кто знает, если подопечный макаронник, допустим, распустит лапы, то подаренная дядей Алексисом «Беретта» может пойти в ход с легкостью необыкновенной... Отчитываться перед Мако еще и за дырки в шкуре его младшего брата будет предельно глупо...

Гостя и дочь он застал в компании Рамиреса, укрывающимися от дождя в китайском павильоне. Рамирес почтительно стоял на расстоянии, держа наготове прихваченные из дома накидки, а Алена с Тино мирно рассматривали голограммы «Оглянувшейся». Алена таскала их с собой всюду и, видимо, это произведение вызывало у нее не меньший интерес, чем у отца. Хотя Большому Киру привлечение Тино к обсуждению его достоинств напоминало обсуждение качеств пеньковой веревки даже не с членами семьи повешенного, а с самим будущим висельником.

– Не успели намокнуть? Ну, Тино, ты убедился, что нам с твоим братцем есть из-за чего поволноваться в этой истории? – с несколько деланным оптимизмом сказал он, поворошив снимки кончиками пальцев. – Кстати, Алена сильно напугала меня. Она, знаешь, забрала в голову, что старый лис Фонсека морочил нам всем голову и где-то в загашниках у него была еще пара вариантов «Оглянувшейся»... Что ты об этом думаешь? Или, может, от брата Мако что-нибудь слышал на эту тему. Ведь это он вел все дела с Альдо...

– Это действительно интересно, господин Кирилофф, – оживленно сказал Тино, держа в руках несколько снимков. Это... это очень похоже на... последовательные фазы движения. Алена сперва допустила, что существует на самом деле несколько скульптур и, таким образом, где-то можно найти... Но вот, что мне пришло в голову – ведь возможно это свойство материала, из которого изготовлена статуя. Своего рода секрет мастера – изваяние, которое с течением времени меняет позу... Это действительно неземное искусство...

– А я подумала... – дочь подняла на Кирилоффа огромные глаза, – а может, это просто живое существо? Только живущее медленно-медленно... Может она живая, а? Жаль в самом деле, что уже не спросишь Фонсеку у кого он покупал их – эти изваяния... Скотина, право, тот Изыскатель, который прирезал старого лиса.

– Не стоит ругать того малого. Он сидит только по собственной глупости. Иначе мы бы его и на том свете нашли и еще раз пять прикончили. Он просто оказался на месте преступления. Люди видели. Убил не он. Старого лиса прикончил Демон из Другой Вселенной.

5

Войдя наконец в свой номер, расположившийся всего-то на четырнадцатом этаже полупустой с виду и слишком уж респектабельной гостиницы, Кай почуял недоброе. Нет, конечно эти сумасшедшие двадцатишестичасовые мелеттские сутки не могли закончится просто так, без очередного идиотского приключения. Он не сразу понял, что предчувствие его опиралось на вполне материалистическую причину. Не надо было обладать профессиональными навыками, чтобы понять, что в номере находится посторонний. Хотя этот непрошенный посетитель и не был заметен в полутьме интерьера, выдавал он себя вполне отчетливым нервическим похрапыванием. До боли знакомым Федеральному Следователю. Под это похрапывание провел он не одну ночь в «люксе для новобрачных» на борту злополучного «Ригеля». То что доносилось оно из солидного, под мореный дуб сработанного одежного шкафа показалось ему только закономерным. Из шкафа забрала таинственная судьба странствующего предпринимателя, в шкаф и возвратила...

Осторожно увеличив освещение до максимального, он на всякий случай приготовил «Дятел» к действию и резко открыл дверцы. Последовало несколько секунд панического кудахтанья и драматический шепот:

– Вы с ума сошли, Санди! Ведь нельзя же так пугать человека... У меня – сердце...

– Нет, у вас гастрит, Микис. И бросьте валять дурака. Я слишком устал сегодня. Объясните в двух словах зачем вас сюда занесло и как – в охраняемую гостиницу, в номер, который арендует Полицейское Управление... И если можно, поскорее проваливайте отсюда. Мне надо выспаться.

– Тоже мне придумали проблему – спрашивать человека, как он пришел к вам в гости... И почему вы всю дорогу до этой глупой планеты молчали как глухонемой про то, что вы едете сюда работать следователем? Я чуть не умер, когда узнал... А теперь мне просто некуда идти на всей этой бандитской территории...

– Вы тоже не спешили мне рассказать, что вас разыскивают милые знакомые с пистолетами, – несколько вяло возразил Кай, тяжело опускаясь на край кровати. – Пожалуйста, по порядку и без эмоций... Кто пропустил вас сюда?

– МЕНЯ, в общем-то, не пропускали. Это они думали, что пропускают вас... Вот по этому документу... – Палладини похлопал по боку чемодан Кая, приютившийся у изголовья. – Я караулил вас, как только услышал, что вы... Сначала здесь было человек шесть-семь журналистов, и я с ними смешался. Они правда все отправились вас искать куда-то в город, а потом появился этот чудак в форме и с вашим багажом и так понял, что я здешний служащий... Ну я не стал его переубеждать... Помог донести чемодан... И забрал у него ключи от номера... Администратор на этаже считает что я – это Федеральный Следователь, раз человека в номер провожает лейтенант... Но он, наверное, уже сменился, а я сидел здесь очень тихо...

– А что, здесь принято по радио объявлять, где кто живет из офицеров Управления? Вы-то откуда узнали?

– По Ти-Ви, пока сидел в этом проклятом околотке... Здесь эта история со стрельбой на нашем корабле очень много шуму наделала и пресса вас будет...

– Стоп! В каком околотке? Вас что – задерживала полиция? И отпустила?

– Нет!!! – драматическим шепотом заорал Палладини. – Они не отпускали меня! Я в бегах, господин Следователь, я в бегах!.. Нет, только не вызывайте полицию сейчас и сюда. Я... я могу вам быть очень сильно полезен... Послушайте меня...

Первоначальное удивление уже покинуло Кая, но снова, который уже раз за его недолгое пребывание на благословенной Мелетте у него возникло ощущение непередаваемой чуши происходящей у него на глазах самым наглым образом. Задержание пропавшего без вести пассажира с «Ригеля» просто не могло оставаться неизвестным для него в течении всего этого дня. То, что Микис к тому же каким-то образом вырвался на свободу, нашел дорогу в «Шериф» и, в довершение всего, практически с помощью какого-то лопуха из людей ле Конти вломился в его номер, а теперь ожидает его, Федерального Следователя, помощи, не лезло ни в какие ворота. Точно так же, как исчезновение из под носа полиции Билли Говарда, наложение Высшей секретности на сведения из школьной программы и другие эпизоды этого дня.

– Послушайте, Майк, я могу обещать вам только одно – вами буду заниматься лично я, из этой комнаты вы выйдете только в моем сопровождении и пойдете вы туда, куда скажу я. А от вас потребуется выложить мне все, что вы знаете по сути всего этого дела. Быстро коротко и не темня. Если увижу, что вы собираетесь играть со мной втемную, я просто сдаю вас местной полиции со всеми вашими тайнами Мадридского двора. Или вы предпочитаете, чтобы я сразу позвонил дону Себастьяну?

Реакция Палладини носила уже чисто вегетативный характер и сводилась к пучению глаз и трясению членами. Он почти сполз с кресла, в которое сперва грохнулся по выходе из своего убежища, и Каю пришлось усадить его покрепче.

– Итак, в какой полицейский участок вы попали? Кто регистрировал выше задержание, кто допрашивал, какое обвинение предъявили?

– Н-нелегальный въезд и к-контрабанда...

– Всего-то? Где вас сцапали и когда?

– На шоссе. Я от места посадки шаттла добрался до шоссе и там стал «голосовать». Первая же подъехавшая машина оказалась полицейским патрулем. Но я был не в силах б-бежать или вообще на ногах стоять после этого ужаса. Я все ноги сбил, пока по дюнам добирался до дороги...

– Что же за ужас с вами приключился. Чего вас понесло на шаттл, почему в шкафу-то не сиделось?

– Я... я понял, что угоняют мой груз... Тот, что я должен был принять – все документы на него были уже у меня А... тогда мне не жить, господин следователь!.. Вы тогда насчет дона верно вычислили, не знаю как, но верно...

– Просто мне довольно долго пришлось в свое время слушать его любимую «Палому», пока я сидел заложником на «Короне». Была такая история, помните?

– Так вы из тех легавых, простите... из тех, которые туда добровольно пошли в обмен...

– Из тех. Других там просто не случилось...

– Ну, так вы хорошо знаете, что дон может с человеком сделать...

– И вы кинулись спасать товар? Ценю ваше мужество. Что у вас там было в статуе-то этой? Наркотики? Ядерная взрывчатка?

– Эта статуя сама по себе не имеет цены. Ее купил очень большой человек. И за о-о-чень высокую цену...

– Ну и кто человек этот? А знаете, хотите скажу? На ушко. Никто не услышит. Просто о-о-чень высокую цену за статуи платит обычно... – Кай нагнулся и шепотом поименовал Микису в ухо Большого Кира по имени-отчеству. Тот зыркнул испуганным взором и с видом удавленника кивнул.

– А-а д-дон на выполнении д-доставки имел свой процент...

– Ну так, догнали вы грабителей где-то в стыковочном отсеке, полагаю, и сказали им, наверное, что они очень нехорошие люди. Других аргументов у вас, думаю, не было...

– У м-меня «индак» с собою был. С полным зарядом.

– Нейроиндуктор? И вы всю дорогу эту штуку держали в нашей каюте? С вами не соскучишься, Майк.

– П-предполагалось, что я не дам товару уйти ни при каких обстоятельствах...

– Но вы замешкались. Мне на вашем месте было бы очень жалко себя. Не удивительно, что рука дрогнула...

– Они меня просто скрутили в один момент, пока я размахивал этими глупостями...

– Скажите, Майк, – доверительно понизив голос спросил Кай, – вы хотя бы успели сказать им, что можете быть сильно полезны?

Палладини снова зыркнул на него наполненным ужасом взглядом и стал лихорадочно облизывать пересохшие губы.

Кай налил ему содовой из сифона и изобразил всем своим видом внимание.

– Отделали они меня конечно сильно. Н-но в шаттл затолкнули и всю дорогу, пока шел спуск двое из них со мной работали...

– Ну, я думаю, у них там не нашлось «испанских сапог» или даже простого утюга?

– Честно говоря, я «кололся» сам, следователь. Без особого принуждения. О чем успели спросить, то и ответил. А после посадки они залезли в глайдер – он у них там, естественно, был подготовлен, а мне указали направление к дороге, дали пинка и укатили. И всю дорогу я благодарил святую Мадонну за то, что это оказался не тот кого я боялся... Я шел и говорил себе: «Нет, твоя звезда еще не закатилась, Микис, если Бог послал тебе только этих сопляков с „Валгаллы“...» Вы подумайте, как смешно, Санди... господин Следователь, ведь я узнал по крайней мере одного из них, и они поняли, что я узнал, но ОТПУСТИЛИ. Вот только товар ушел... Вот вы смеетесь, а действительно могу быть вам сильно полезен – если мы с вами вернем статую... Просто вернем формальному владельцу. Тогда вы сможете плевать на все ваше Управление с высокой колокольни. Всю оставшуюся жизнь. А я буду приходить к вам в гости и помогать с этим делом... ведь я один понял, что это люди с «Валгаллы» шалят. И я знал, как выйти на «Валгаллу»...

– А кого же вы тогда боялись на самом деле, Майк?

Майк судорожно глотнул воздух, снова повел вокруг обезумевшим от страха взором, перекрестился и ответил как-то сипловато:

– Демона я боюсь. Призрака из Чужого Времени. Того, что пришил Фонсеку, царствие ему небесное. Но вы знаете, я вам скажу, что очень хорошо местами стало от того, что Господь прибрал Альдо...

– Альдо Фонсеку убил, насколько мне известно, Майкл Таро. Довольно жестоко, не спорю... Я с материалами дела сталкивался – покойный был буквально изрублен на куски. Но что-то я не слыхал, чтобы кличка Демон...

– Да не кличка! Демон, настоящий демон укокошил Альдо! Черт из другой Вселенной... Из-за чертовой каменной куклы!.. Фонсека успел сбыть товар с рук – теперь уж не секрет для вас будет, что Мако вложил в эту штуку свои капиталы!

– И с этими денежками Альдо собирался навострить лыжи из Сектора. Он вообще никогда не был здесь своим... Но не успел уйти. Грехи, видно, не отпустили. Наши люди точно видели – черт пришел за ним. Напролом. Прямо в отсек высшей защиты вломился и – в куски... С деньгами потом большая неясность вышла... А Майкл только подставился очень глупо. С другой стороны, и вашего, как говорится, брата можно понять – дело надо было закруглить как-то...

– Расскажите мне, Майк, еще немножко про демонов из Другого Мира... И про «Валгаллу». Хотите кофе? Жаль. Мне придется проглотить. Иначе свалюсь.

– Вас, я вижу, пару раз отделали за это время, господин Следователь...

– Ближе к делу, Майк, и по порядку, пожалуйста.

– Вы что, думаете, я летописец какой-нибудь, чтобы знать все тонкости? Верчусь по Сектору, бывает, что подолгу вокруг «Солнца Воров» ошиваюсь. Но на эту бандитскую планету – никогда, ни-ни! Ни ногой... И вот, надо же, черт попутал. И только на эту вшивую землю ступил, как обчистили меня, как липку...

– Ребята с «Валгаллы»?

– Да нет – ваши коллеги с околотка. Те сопляки только сопроводиловку на груз забрали...

– Как номер его, кстати? И патрульной машины. И имена, может, помните...

– Имена у них всех тут собачьи... Джон, Руперт, если не ошибаюсь... Других не запомнил. Я там большую часть времени у них в загородочке такой для задержанных протомился. А там лавка, да Ти-Ви, и весь комфорт. Телек, кстати, вырубить невозможно и крутят по нему только новости и «мюзик ностальжик»... И с номером машины тоже туго. Не до того было. А вот номер участка у них всюду разборчиво намалеван – тысяча триста тринадцать, растак его, хочу я сказать на эту тему... Со мной работали двое. Один – черномазая скотина – допрашивал. Бестолково так... Все больше пугал. А второй весь этот бред оформлял на терминале...

– Вы уверены? Ваши данные вводились в терминал? Стандартный, полицейский, опломбированный терминал?

– В точности такой, какой вы можете увидеть в кино, если они вам не надоели на вашей собственной работе... А потом я часа четыре мариновался в загончике этом... После подошел третий – падла такая, неряшливо одет, форма, как от старьевщика – и говорит: «Мол, дашь „подоить“ кредитку – и вали спокойно в космотерминал, к какому-то Петерсону, он тебе в два счета вылет с Мелетты организует. И чтобы на планету носа больше не казал...» Ну что мне оставалось? Только на космотерминал я не пошел: там пришьют окончательно – и привет!.. Я, извините, Санди, решил ваш след взять...

– Очень любезно с вашей стороны. А часики ваши замечательные – тоже ушли?

– Их сразу, еще при обыске прикарманили, суки. Я и икнуть не успел...

– Кто сидел вместе с вами? Под утро в участках бывает довольно людно...

– Так в том-то и не то, что за все это время ни одна сволочь во всей округе почему-то не напилась, не побила никому морду и никого не зарезала. Я там один как перст торчал, если не считать еще типа какого-то вовсе дикого. Он то избить меня рвался, то уму-разуму учил, сколько, мол, за нелегальный въезд полагается и что теперь меня любой желающий по стенке может размазать и не понесет за это ответственности. Никакой.

– В общем, проводил с вами разъяснительную работу... Хоть сколько-то они на вашем счету оставили?

– На проезд до космотерминала.

– Вы запомнили район? Хотя бы когда уходили?

– Когда меня привозили – темно было, как у негра, извините, под мышкой. А назад я тоже не своим ходом убыл. Они вдвоем – засранец этот, который насчет кредитки подвалил, и скотина черная – меня в патрульный кар между сидений запихали и – не поднимай, говорят, голову. Господи, думаю – порешат... Минут десять попетляли и у самого телецентра пинком под зад – на асфальт. Вы можете смеяться, но моей заднице такое обращение уже надоело. За сегодняшний день. Куда это вы собираетесь звонить? Я не...

– Не беспокойтесь, я просто делаю запрос по вчерашним сводкам. Если тот парень, что регистрировал задержание, действительно вводил данные в терминал, а не делал вид, что работает, то в любом случае эта информация будет в сети Управления.

– Ее стерли уже к чертовой бабушке!.. Не станут же они на себя самих готовить досье...

– Ни один бит информации, поступившей на «вечные диски», не стирается. Файл может быть поставлен под тот или иной уровень секретности, но у меня довольно высокий уровень доступа, – Кай поморщился, вспомнив эпизод в Звездном Архиве.

У него был и другой повод поморщиться – Палладини, слава богу, не мог видеть, что ответ на один из многочисленных запросов, которые по ходу разговора успел отправить в планетарную сеть Федеральный Следователь, недвусмысленно гласил, что никакого полицейского участка с указанным номером или номером, напоминающим его, в составе Полицейского Управления Мелетты не числится. Естественно, отсутствовали и какие-либо данные о задержании и допросе М.Палладини.

– А теперь все-таки немного о «Валгалле». И о Демонах.

– Вы бы выключили регистратор. Как-никак все это – одни слухи и сказки...

– Ну вот, пусть в регистраторе и останется немного сказок.

– Как пану будет угодно, как говаривал Бестолковый Марек... Суть дела в том, что вот уже лет двадцать в «Угольном мешке» орудует Федеральный Комплекс. Они нашли тут какую-то невероятную планетку – ее окрестили «Заповедник». А на ней какая-то чертовщина творится со временем и пространством... В общем, как будто она выброшена к нам из другой Вселенной. Той, которая была до этой. Ну вы знаете эти умные разговоры о том, что Космос то сжимается, то расширяется, временами наступает всему крышка – Коллапс. И после этого все начинается по-новой, но уже при других каких-то законах. Мировые константы меняются, и все идет не так, как раньше... Так вот, эта планета – она в мелеттской системе идет за пятую, – это вроде уцелевший кусок вещества из той предшествовавшей Вселенной, который каким-то чудом проскочил мимо Коллапса. И там все не так. И на людей это черт знает как влияет – призраки им там мерещились; судьба всех, кто там побывал, как-то по-странному складывалась. Были тайные экспедиции на Пятую. Операция «Заповедник» – оттуда и имя это пошло. Военные нашли там много для себя интересного и закусили удила. Говорят, пытались построить там постоянную базу, но только людей загубили. Тогда построили «Валгаллу» – мощный сверхсовременный орбитер на ионной тяге. Так сказать, паром, чтобы обеспечить регулярные высадки в Заповеднике при каждом его прохождении. Но тут вышла большая беда. Там, на этом орбитере, накопилось много измененного вещества с Пятой. Какая-то критическая масса. И всей этой базой овладели Демоны. Из тех, кто их видел, мало кто уцелел. «Валгаллу» хотели взорвать, но не смогли. Теперь она болтается, всеми брошенная, и ходят по ней черти из другого мира. Официально это – заброшенный промежуточный каботажный причал. Пытались ее освоить пираты Лысого Риггли, но тоже плохо кончили. А чертовщина тем временем, говорят, дает себя знать по всему сектору – то там, то здесь. Вот как в истории с Фонсекой. Их прямо-таки тянет к этим идолам – к изваяниям Чужого Искусства. Молятся они на них что ли, не знаю?! Раньше много этих штук ходило по Сектору, а теперь наша статуя – чуть ли не последняя. Оттого и стоит как Фаберже.

– Как кто?

– Бог его знает, сколько, говорю, стоит.

– А я-то думал, что экспедиция Фредериксена была первой...

– А, вы про это слышали! Так это была местная самодеятельность.

Комплекс к тому времени на Заповеднике крест поставил. Формально были от них предупреждения местной Звездной Академии, но те сами с усами... У них там тоже неразбери-поймешь что вышло, на Пятой. Но что характерно – уже через пару месяцев Фонсека нанял всех, кто ходил на Пятую. Из людей Фредериксена, разумеется. И они арендовали «Валгаллу». Практически за гроши – местная администрация ее даром готова отдать – с паршивой овцы хоть шерсти клок... И какое-то время Фонсеке шли хорошие денежки. Что-то они там присмотрели, на Пятой. Но тоже все пошло прахом...

– А статуи эти – какое отношение имеют?

– Не знаю, кто их делает и где – может, черти выпекают в аду – но только Демоны приходят за ними рано или поздно. Наверно, утаскивают на «Валгаллу»...

– Вот что, – после некоторой паузы сказал Кай, – сейчас вы пару раз повторите мне историю с вашим арестом. Вспоминая все детали. Мельчайшие. Все, что вы знаете о пути на «Валгаллу» – координаты, файлы хранения навигационной информации, сведения о лицах, осведомленных по этим вопросам, – вы напишите сейчас вот на этой планшетке и при этом постарайтесь не шептать про себя то, что будете писать. Только я сначала включу самый яркий свет, чтобы дисплей планшетки не читался камерами, буде такие есть. И пущу воду в ванной и туалете. Потом я посплю часа четыре. А вам рекомендую быть на стреме. Потом я двину в Управление, а вы будете сидеть тихо, как мышь, не отвечать на вызовы по терминалу и, разумеется, никого не впускать. Я дверь открою своим ключом. Постарайтесь выспаться. Но перед этим, чтобы быть от греха подальше, напишите-ка на имя Федерального Управления заявление о явке с повинной.

Утро застало Кая, однако, не в его номере. Поднявшись до рассвета и не потревожив благополучно уснувшего на посту Микиса, он вышел в коридор, запер за собой дверь и, мимо не слишком удивленной охраны, вышел на улицу. До Паркового Массива он добрался ранними автобусами, в три пересадки.

Удивительно, но слежки сегодня заметить не удалось.

– Если это шутка, то не самая лучшая, – мрачно заметил инспектор ле Конти, залезая в свой кар, на заднем сидении которого его ожидал Федеральный Следователь. – Универсалкой открыли, или я забыл запереть? Я ведь чуть не вызвал сейчас саперов. У меня же по всей машине контрольки расставлены. Был здесь, знаете, такой период, когда каждый день взлетал на воздух кто-нибудь из наших. А сейчас выборы на носу – мало ли что кому взбредет в голову...

– Включите глушение, – попросил Кай.

– Слушаюсь, господин Следователь, – с нарочитым послушанием в голосе ответил инспектор. – Но только имейте в виду, – добавил он, выполнив просьбу, – что наша конспирация – это собачья чушь. За вами совершенно официально присматривает наш Технический Отдел, да вы и сами в курсе таких дел. И о нашем разговоре мне, понятное дело, задаст пару вопросов полковник.

– Найдете что ответить. Сейчас важно выиграть время. Поймите, что поскольку разговор идет у меня лично с вами и под глушитель, то за жизнь человека, о котором пойдет речь, и спросят непосредственно с вас...

– Потише на поворотах, следователь – я пуганный... Если не доверяете мне – я вас пойму, и тогда заткнемся и доедем до Управления молча. Если доверяете – валяйте и побыстрее.

Талант коротко и ясно излагать самые нелепые происшествия со временем вырабатывается у всех сотрудников учреждений, подобных Управлениям, приютившим в своих штатах Кая Санди и Фрэнка ле Конти. Так что Следователь примерно за половину времени, потраченного на дорогу, изложил суть проблем странствующего предпринимателя Палладини. Вопросы, связанные с Пятой планетой, он предусмотрительно не стал включать в разговор. Суть удалось свести к происшествию на «Ригеле» и наличию (или отсутствию) законспирированного околотка, в котором Микис – по его словам – провел чуть ли не половину времени своего пребывания на Мелетте.

– Ладно, я прокручу это дело по своей линии. Только не думайте, что вам удастся долго прятать этого проходимца у себя под койкой... Мой совет – выбивай под это дело у своего начальства разрешение задействовать программу укрытия свидетелей. Забирайте его на Фронтир или куда хотите... Официально предупреждаю – не позже завтрашнего утра мы придем за ним. Парень явно тянет на одного из главных свидетелей по предстоящему делу. Если вы отправите его к себе, у него еще есть шансы дожить до суда...

– Я уже связался с канцелярией Комиссара Сектора. Думаю, если здесь пойдут нам навстречу, ночью я сдам Палладини на челнок. Рядом болтается пара эсминцев Объединенного Флота... Теперь второе, – Кай протянул ле Конти белоснежный листочек приглашения, полученного им вчерашним вечером при несколько необычных обстоятельствах.

У Фрэнка брови полезли на лоб.

– Ну, если бы ты был правоверным католиком, то мог бы считать, что получил приглашение причаститься у самого Папы Римского. Хотя вряд ли у вас все смотрят наше Ти-Ви и читают мелеттскую прессу. В общем, этот парень, Боб Крук, по слухам, сочащимся со здешнего Олимпа – не просто человек, уполномоченный заниматься вопросами безопасности. Это скорее наставник или духовник самого Президента. И весьма влиятельная персона в прилегающих к тому кругах. Говорят, господин Президент на горшок не садится без его совета. И с горшка не встает... По негласной традиции все наиболее важные дела у него делаются за завтраком – с десяти до полудня. На эту тему ходят анекдоты...

– Не проще бы мне было поговорить с ним в служебной обстановке? Это исключило бы...

Некоторое время инспектор вытирал слезы смеха, выступившие у него на глазах.

– Вызвать на допрос Тихоню Боба – это лучшая шутка сезона, следователь. Но поберегите ее до другого раза. А пока – не вздумайте уклониться от встречи. Это будет очень бестактный ход. Предельно Но будьте осторожны: Боб – калач тертый, и его интерес в этом деле – большая проблема. Чует мое сердце, что мы стоим на пороге большой ямы с дерьмом и, кажется, скоро наш заплыв. Не давайте вешать себе лапшу на уши, как говорят местные славяне.

Кар остановился у порога – и Кай, выбравшись из него и кивнув ле Конти, уже направился к подъезду сектора подпространственной связи, когда Фрэнк окликнул его. Он сунул голову в окно автомобиля и увидел перед собой поблескивающие неожиданным азартом глаза инспектора.

– Послушайте, следователь, – спросил тот с нажимом в голосе, – как вы назвали мне номер этого околотка-призрака, в котором прижали хвост вашему приятелю?

– Тысяча триста тринадцать, – несколько недоуменно ответил Кай.

Некоторое время Фрэнк задыхался от охвативших его чувств.

– Ну почему, почему вы произнесли это не так, как говорят все нормальные служаки? Ну что это за интеллигентное «тысяча триста...»? Ведь нормальный человек скажет «тринадцать-тринадцать»!

– Я не в курсе местной лексики... И какое это имеет значение?

– Терпение. Еще один вопрос – при такой занятости вам, наверное, не удалось вечерком присесть перед Ти-Ви и посмотреть какую-нибудь местную программу? «Мираж», например?

– Разумеется. Чего-чего, а Ти-Ви мне посмотреть как-то не пришлось...

Некоторое время ле Конти смотрел перед собой совершенно ошарашенным взглядом. Потом усмехнулся.

– Только обещайте, что дарите это дело мне. И никому – ни гу-гу. Думаю, когда вы вернетесь от Тихони, мы с этими призраками уже разберемся. Х-хе! Надо же...

Не заходя в Управление, ле Конти развернул кар и погнал его куда-то к центру города. У Кая оставалось еще три часа для хлопот об эвакуации свидетеля Палладини.

Рука у господина Советника оказалась сухой и теплой, но в приветливо прищуренных оловянных глазах поблескивали льдинки. Небольшого роста, с редеющими светлыми волосами и ослепительным оскалом-улыбкой мелких и ровных зубов, Боб Крук напоминал бы в своем наглухо застегнутом темном двубортном костюме провинциального пастора, – если бы не цепкий, как у профессионального филера, взгляд.

– Рад видеть вас в моем доме, господин Санди. Признаюсь, что, принимая во внимание сложность доставшегося вам дела и ваше усердие... Одним словом, я не был стопроцентно уверен, что вы сочтете мое приглашение своевременным. У нас есть несколько минут, прежде чем подадут омлет. Присаживайтесь...

– Я не кинозвезда, чтобы меня приглашали в качестве украшения стола. Думаю, вам есть что сказать мне.

– Рад видеть перед собой делового человека. Впрочем, так мне вас и характеризовали... В двух словах: вы понимаете, что для нас, политиков, представляет этот инцидент с нападением на зарегистрированный на Земле лайнер? Я вижу – понимаете. Катастрофу. Поистине катастрофу. Потеря юридической независимости означает провал основной политической линии партии единственно истинных демократов. А сверх того – крах всех надежд наших только еще поднимающих голову молодых предпринимателей... Однако спасибо Господу! Насколько я знаю, следствие недвусмысленно указывает на то, что все мы стали жертвой каких-то проходимцев, давно уже практически переставших быть гражданами Мелетты, основавших свое пиратское гнездо где-то э-э-э...

Последовал неопределенный жест желтоватой ладошки и исполненный надежды на взаимность взгляд.

– Поражен вашей осведомленностью, господин Советник. Но не хотел бы комментировать предварительные результаты следствия. – Кай сосредоточился на рисунке салатного цвета штофных обоев.

– Ну что же, в любом случае арест бандитов и возвращение похищенного укрепит авторитет нашего отечества и, чего греха таить, даст нашему Президенту так необходимые ему голоса избирателей. И в наших интересах материально заинтересовать конкретное лицо, ведущее следствие...

– Материальная заинтересованность влечет за собой определенные обязательства. Я не могу обсуждать с вами эту тему.

У Кая возникло острейшее желание покинуть дом, где взятки следователям предлагают, как что-то само собой разумеющееся.

– Меня радует ваша осторожность. Даже щепетильность, я бы сказал... Обещаю в дальнейшем не возвращаться к этому вопросу. Впрочем, я не столько и не сколько имел в виду прямую э-э-э... финансовую инъекцию. Я хотел, скажем так, поставить вопрос о помощи некоего заинтересованного лица по линии поддержания конспирации и по линии прямой помощи космическим транспортом. Вы ведь имели в виду предпринять некий... конфиденциальный вояж, огласка которого крайне нежелательна...

По тому, как заблестели глаза собеседника, Кай понял, что его реакция на эту провокацию не была безупречной. Чем-то он выдал себя, что пошел с правильной карты.

– Однако мне хотелось бы знать, каким образом вы получили информацию о моих намерениях...

– Ах, мистер Санди, неужели вы не понимаете, что я отвечаю лично перед Президентом за все вопросы, связанные с обеспечением безопасности государства, и сбор конфиденциальной информации ведется мною систематически и профессионально. А профессионалы, простите, свои источники не выдают... Дело, главным образом, состоит в том, что местная пресса самым удивительным образом склоняет факт присутствия Федерального Следователя на планете – вплоть до того, что видит в этом фактическую потерю Независимости. Если вы, не отчитываясь ни перед кем, начнете порхать по Системе, то компания дискредитации правительства в прессе получит мощное э-э-э... ускорение. Я же предлагаю вам полную конфиденциальность – свою яхту на плазменном приводе и свои услуги, как мастера спортивной космонавигации. В классе любителей, разумеется.

Конечно, Кай был подготовлен к тому, что удивляться на Мелетте придется многому, но государственный служащий, располагающий собственной посудиной для прогулок по планетной системе – это...

– Хотел бы я видеть вашу декларацию о доходах, господин Советник...

– О, все это когда-нибудь будет на Мелетте – и декларации о доходах народных избранников, и разумные налоги, и многое, многое другое из того, что является достоянием цивилизованных областей Обитаемого Космоса... Но пока в нашем мире заправляют такие мерзавцы, как Тарквини и Носименто... приходится, знаете, не упускать и своего... Добро должно иметь кулаки.

– Мне знакома эта сентенция.

– Я так и думал, что у нас найдется много моментов взаимного понимания... Рассудите сами – кто предложил вам совершенно конфиденциальную прогулку по Системе, если бы ваш покорный слуга не снимал временами белых перчаток? А вообще-то яхта проходит по спискам Президентского резерва, но мне не придется отчитываться за все детали рейсов, предпринимаемых по государственной необходимости...

– Так значит, вы предлагаете лететь вдвоем? На условиях полного доверия?

– Именно так. Разумеется к рейсу надо быть готовым, и, честно говоря, я рассчитываю на хотя бы легкий намек с вашей стороны... Если вы, конечно, доверяете мне...

– При всем моем к вам доверии господин Советник, я не смогу назвать вам параметры предстоящего полета до выхода в дальний Космос. Как профессионал вы поймете меня... Но ваше предложение просто вынужден принять. У меня складывается впечатление, что события разворачиваются слишком стремительно. Но вот как посмотрите вы на возможный риск этого предприятия?

– О, «Леди Икс» – весьма надежная посудина. Я лично слежу за ее техническим состоянием. Превосходная противометеоритная система, великолепный бортовой компьютер и, заметьте – великолепная система маскировки и бортового вооружения. Это, конечно, не Имперский крейсер, но, поверьте – суденышко типа «Карат» со стационарными разрядниками и гамма-лазером на борту сумеет постоять за себя...

– Я имею ввиду, конечно, не только метеориты. Но и не только пиратов. Я говорю о законности наших действий. Нам придется искать общий язык с нынешними держателями похищенного груза с «Ригеля» на весьма зыбких основаниях... Вы не страшитесь за свою репутацию, господин Советник?

– Невозможно нарушить законы Мелетты за пределами ее геостационарной орбиты, если вас так уж волнует историческая сторона вопроса... А вот и омлет. Я рассчитываю поддерживать с вами постоянный контакт: возьмите эту карточку – она дает выход на защищенную линию...

Глотая довольно скудное угощение, Кай прикидывал возможные варианты утечки информации. Их хватало. Достаточно выдавал его уже сам интерес, проявленный к участникам экспедиции Фредериксена. Должно быть были на планете и люди куда более, чем он осведомленные о делах этих ребят. А вот параметры нынешней орбиты «Валгаллы», похоже, были монопольной тайной кого-то, кто был причастен к проникновению секретящего вируса в информационную сеть Мелетты. Да еще проходимца в клетчатом пиджаке. Ни в коем случае не следовало упускать Палладини из рук... А вот «склеп» в машине милейшего Уго, кажется, подкачал. Во всяком случае, надо проследить, что стало за последние полсуток с Клэр Говард. Федеральный Следователь поспешил закончить трапезу и откланяться.

С Клэр все обстояло просто – ни бита информации о теперешнем ее местонахождении. Угнанный «Бентли» графа Уго фон Моргентойфеля в розыске был объявлен только нынешним утром по причине похмельного состояния владельца во все остальное время. И тут же найден по радиомаяку, замаскированному где-то в покрышке. Машина была спокойно припаркована в районе космотерминала.

Кай еще вчера запросил информационную сеть о незапланированных или вызывающих подозрение стартах с Мелетты и вернувшись в Управление, потянулся было к терминалу, чтобы проанализировать хотя бы сугубо формальные сведения на эту тему, но обнаружил принятый на его номер файл. Закодированный сугубо уникальным преобразованием. Единственная незакодированная приписка гласила, что ключом к файлу служит единственное буквенно-цифровое сочетание, знать которое, кроме господина Федерального Следователя не должен никто, однако, тем не менее, знает, остающийся ему благодарным за своевременное предупреждение г-н Сидни Фляйшмен. Пока Следователь ломал себе голову над идиотской проблемой, в дверях появился Фрэнк, вооруженный двумя объемистыми пакетами. Из одного из них он извлек местного типа «гамбургер» и предложил Каю. Себя же вознаградил основательным ломтем ветчины с салатом, майонезом и небольшим количеством хлеба.

– Ешьте, следователь. Ешьте и старайтесь не поперхнуться. В тот момент, когда Кай подносил «гамбургер» ко рту, пробило час и из второго пакета донеслись до тошноты знакомые звуки «Паломы». Поперхнуться все-таки пришлось.

– Слушайте...

– Нет, слушайте вы, следователь. Не ваша вина, конечно, но я прямо-таки ошалел, когда сообразил, что вы единственный, надо думать, на Мелетте полицейский, который не знает, что каждый вечер в девятнадцать двадцать по «Миражу» крутят очередную часть сериала, называется который, к вашему сведению «Полицейский участок тринадцать-тринадцать». И что в героях ходят там черный лейтенант Руперт и белый инспектор Джон Риан. И еще масса героев. В том числе опустившийся сержант Слоппи и безнадежный хулиган Дринки... Только, вот не знаю, пойдет ли сегодняшняя серия в эфир. У них там еще много недоснятых кусков, а двое моих парней аккурат снимают показания с тамошнего народа... Миссис Дубсон – одна из сценаристов чуть-таки меня не удавила, – он поправил галстук, – но все-таки кишка тонка оказалась... А окружной прокурор сейчас вставляет последние загогулины в обвинение телеканала в мошенничестве и шантаже. Думаю, у него неплохо получится – они его здорово щемили, сердешного, люди с Ти-Ви, я имею ввиду...

– Так значит, кто-то на студии решил таким образом подработать и...

– И давненько решил. Этот Риан-то – то бишь актер Забровски – с перепугу здорово раскололся и еще на десяток эпизодов я с него показаний вытряс. А мои парни, глядишь и на второй десяток материал наскребут. Он у меня сразу, на часах, попался.

– Не успел сбыть?

– Думаю, они ему понравились больно... А то, что жертва обратится в полицию, они считали – исключено. Промышляла честная компания просто – в полицейском камуфляже в свободное время крутилась в зоне нелегальных посадочных полос или у космотерминала и брали в оборот очевидных новичков – таких сюда на дурной бизнес несет со всего Сектора много. И каждый в несет со всего Сектора много. И каждый в заначке имеет несколько тысчонок – накопил или занял – на первое время, на черный день... Спускали с них, сердешных, фигурально говоря, штаны, но, надо им отдать должное, мокрухой, судя по всему, не занимались – оставляли жертве последние гроши, чтобы дать подзаработать еще и Петерсену с космотерминала, а тот всю эту шушеру добросовестно отправлял куда-нибудь за геостационарную орбиту. Тем, понятно, туго приходилось, но свет не без добрых людей – думаю большинство мы разыщем в ближнем Космосе – зарабатывают где-нибудь на проезд до лучших мест на подсобных работах или, если с опытом, то при казино пристроились. От силы до Фронтира добрались. Это еще не худший вариант. Здесь периодически находим мы неопознанные трупы таких заезжих – с ними работали людишки покруче, чем это жулье с «Миража»...

– Естественно, никто из них в полицию не обращался...

– Куда там! Благодарили, думаю, Господа, что ноги унесли. – Ле Конти покончил с ветчиной и налил себе и Каю кофе из термоса в пластиковые стаканчики. – И уж разумеется, никто из них и носа не совал на Мелетту, чтобы посидеть вечерок у телевизора. Понятное дело, не каждый день им так везло – людям из «Миража», но тут уж пенять не приходится... Бывало на настоящий патруль нарывались – но объясняли, что съемки очередной серии ведут – с бумагами в этом отношении у них все было в порядке, а рядовому патрульному просто приятно было пару минут поболтать с живыми Джоном и Рупертом и расстаться друзьями. Были придурки, которые еще и автограф просили...

Мелодичный сигнал вызова прервал их. Полковник Лукас настоятельно желал видеть Следователя Санди. Кай проглотил остатки кофе и, кивнув ле Конти, торопливо двинулся по проходам лабиринта рабочих боксов, надевая на ходу пиджак и поправляя галстук.

Полковник был хмур и сосредоточен.

– Только что я получил текст из вашей конторы, господин Санди. Не хочу сказать – распоряжение: в подчинении Федеральному Управлению я, слава Богу, не состою. За вашим... свидетелем, как тут написано, в восемнадцать ноль-ноль приходит десантный бот. На пятый военный терминал – это в двадцати километрах от города. Еще у меня здесь – указание от Президентской Службы. В том же духе... Хотя и получилось так, что вы действовали, вроде, через мою голову, я делаю все, чтобы вы этого типа вывезли с Мелетты живым. Танка вам дать не могу, но глайдер с защитой – берите. Его сейчас подают ко второму техническому выходу. Возьмете ле Конти с теми из его людей, кого он считает понадежнее и четырех ребят из Вспомогательной. Это наши, так сказать, ниндзя. Они вас ждут в глайдере. И действуйте быстрее. У меня неспокойно на душе.

– Благодарю вас за содействие, полковник.

Ле Конти уже на ходу, по блоку связи, рявкнул своим ребятам, чтобы они стягивались к «Шерифу». Кай только и успел, что забрать с принтера запись шифровки Фляйшмена и распечатку по подозрительным рейсам. Просматривал он ее, чертыхаясь, уже в нутре бронированного глайдера, будучи зажат между бронежилетами бойцов сопровождения. Сигнал вызова на бортовом блоке связи вспыхнул на середине пути.

– Не зря спешим! – зло прижимая к уху наушник, выкрикнул Фрэнк. – Там побоище. По всему четырнадцатому этажу. Молитесь за своего подопечного, Кай!

Дверь номера была просто-напросто сорвана с петель. По стенам комнат и коридора вились закопченные следы разрядов бластера. Один из помощников ле Конти приводил в чувства обалделого парня из охраны гостиницы, двое других как могли оказывали помощь здоровенному громиле в штатском, пристроенному на уже откуда-то добытых носилках. Слегка покалеченный дежурный по этажу помогал им.

– Это человек из Президентской Службы, – пояснил дежурный. – Они пришли первыми и предъявили ордер. Но войти в номер не успели. Такое тут началось, такое... Этот черт ворвался с улицы – через стекло – вот там все высажено, видите, и пошел палить из бластера. Ну и те успели сделать пару выстрелов... Не представляю, как он сюда, на четырнадцатый, по внешним стенам...

– Вы его запомнили? – осведомился ле Конти, доставая из сумки голограмму. – Узнаете?

– Это он... – уныло констатировал коридорный.

– Ваш «крестник», – обернулся ле Конти к Каю. – Вы, кажется, соскучились без него?

– Двоих из Службы он, похоже, уложил. Их уже свезли отсюда. – Коридорный облизнул губы. – А гостя вашего – я имею в виду человека из вашего номера, лысого такого – он забрал. Живым, похоже...

– Каким именно образом забрал?..

– Да просто как барана – перетянул руки-ноги ремнями, кинул на плечо и дунул вниз по пожарной. А минут через... пять-шесть нагрянула «скорая» – я вызвал. А потом – патруль и вот эти господа, – он указал на людей Фрэнка.

Кай прошел в умеренно разгромленный номер – там на чудом уцелевшем терминале светилось извещение о получении шифровки Управления. Он снял послание на мнемокарту, присел к терминалу и сунул в щель карточку Крука. Четырех часов не прошло, как этот кусочек пластика уже пригодился ему.

Советник Президента отозвался почти молниеносно. Вид у него был неважный. Оно и понятно – очень уж двусмысленно смотрелся визит людей Президентской Службы в «Шериф». И слишком неудачно он закончился, этот визит.

– Мне кажется, что наше дело пора начинать, – без всяких предисловий начал Кай. – Или кончать, если на то пошло... Коли вы не передумали, то когда будет готов... когда вы будете готовы?

– В двадцать будьте на моей полосе. Это район Дальних Парков. Вас пропустят всюду.

И, не дожидаясь ответа, Советник убрался с линии связи. Кай обернулся на обалдело созерцавшего их разговор ле Конти.

– Давайте доканчивайте работу здесь. Отпечатки, следы и все такое. А мне нужно поработать на терминале. Только не здесь. А потом я быстро сматываюсь. Далеко и надолго. Может, не получиться попрощаться. Так что не помните зла, Фрэнк. Оружие...

– Тебе виднее... А «Дятла» пока оставь у себя... Думаю – пригодится. Пусть за тобой должок будет. Долги, они, знаешь, на тот свет не пускают... Эй, парень, отопри господину Следователю ближайший свободный номер, отдай ключи и не беспокой без дела! Я распоряжусь, чтобы подогнали ваш кар, – повернулся к Каю. – Через полчаса будет здесь.

Они пожали руки и Кай нырнул в услужливо отпертые перед ним апартаменты, а Фрэнк заревел в блок связи, адресуясь полковнику, что-то о том, что облаву по городу замешкались объявить и надо срочно...

Шифровка Управления гласила:

БУДЬТЕ ГОТОВЫ К НАШЕМУ ДЕСАНТУ НА МЕСТЕ ДЕЙСТВИЯ. БУДЕТ СОПРОВОЖДАТЬСЯ УДАРОМ НЕЙРОИНДУКТОРА. ВАША ЗАЩИТА (ПОЛУЧИЛИ СОГЛАСНО ПРЕДЫДУЩЕМУ УКАЗАНИЮ) БУДЕТ ВКЛЮЧЕНА ДИСТАНЦИОННО. УДАР ЧЕРЕЗ ТРИДЦАТЬ СЕКУНД ПОСЛЕ ЗУММЕРА И СВЕТОВОГО СИГНАЛА НА ЗАЩИТЕ.

УДАЧИ. БАРНИ.

Послание это прибавило не столько ясности, сколько тревожного напряжения. Кай с уважением осмотрел то, что так напоминало устаревший регистратор и снова поместил его во внутренний карман. Так или иначе было ясно, что дипломатия закончилась и началась оперативная работа.

С трудом собравшись с мыслями, он прикинул тот единственный набор букв и цифр, который никто кроме него не должен был знать на благословенной Мелетте. По всему выходило, что это – его идентификатор доступа к закрытым файлам информационной сети. Через секунду он убедился в этом.

«Ну, тут вы не так хитры, как кажется, дорогой Сидни, – сказал он себе. – Технику считывания на другие терминалы кодов доступа в момент их предъявления разработали на старушке Земле еще лет пять назад. Просто на этой милой планетке не удосужились еще разобраться с этим и установить дополнительное защитное программное обеспечение...»

Шифровка Фляйшмена сообщала:

ЧЕЛОВЕК, ЗАПЛАТИВШИЙ ЗА ИЗВЕСТНОЕ ВАМ ВМЕШАТЕЛЬСТВО В РАБОТУ ИНФОРМАЦИОННОЙ СЕТИ, В КОНСПИРАЦИИ НЕ НУЖДАЕТСЯ. ЭТО ИЗВЕСТНЫЙ ВАМ ФОНСЕКА (НЫНЕ ПОКОЙНЫЙ). КОНКРЕТНЫЙ ИСПОЛНИТЕЛЬ – СПЕЦИАЛИСТ ВЫСОКОГО КЛАССА, В ОТНОШЕНИИ КОТОРОГО ВАМ НЕ УДАСТСЯ СОБРАТЬ НИКАКИХ УЛИК. РАЗОБРАТЬСЯ С НИМ – ПРОБЛЕМА МОЕЙ ГИЛЬДИИ. ПОСЛЕДСТВИЯ ВМЕШАТЕЛЬСТВА БУДУТ ЛИКВИДИРОВАНЫ В ТЕЧЕНИЕ СУТОК. ЕСЛИ ВЫ НУЖДАЕТЕСЬ В ИНФОРМАЦИИ ПО ПЯТОЙ ПЛАНЕТЕ ДО ЭТОГО СРОКА – ИСПОЛЬЗУЙТЕ КОД ДОСТУПА REALTY 555670.

УСПЕХА. СИДНИ

Кай набрал указанный код. На дисплее немедленно возник список файлов.

Он перевел взгляд на часы. Время поджимало.

6

Он соответствовал своему имени – орбитер «Валгалла». Выполненная из поглощающих свет материалов, его громада черным призраком вырастала на фоне непривычного, лишенного звезд, провала неба. Только пригоршня огоньков на причальной мачте, да попискивание автомаяка свидетельствовало о том, что их здесь все-таки ждали.

Следовало отдать должное навигаторской подготовке господина Советника – со швартовкой он справился почти на профессиональном уровне. Мягко ухнули захваты стыковочных узлов, и вот уже «Леди Икс» стала частью станции, все быстрее и быстрее устремлявшейся навстречу Пятой Планете.

Кай повернулся к спутнику.

– Я хочу напомнить вам условия нашей договоренности, мистер Крук. На борт орбитера выхожу я, а вы покидаете борт «Леди», только если получаете мой сигнал на условленной частоте УКВ. Воздержитесь от выхода на связь со внешним миром. Хозяева могут это понять не так.

– Господи, я не нуждаюсь в повторении того, что мне было сказано однажды. Вы еще не раз убедитесь в этом, друг мой... Будьте осторожны...

В шлюзовой камере его ждал Бетке.

– Пройдемте, Следователь. Здесь лучше не передвигаться в одиночку.

– Спасибо за гостеприимство. Что же тут у вас творится?

– Расшалился Лысый Риггли. Мы так это называем. Сюда, пожалуйста...

На несколько минут они оказались заперты в клетушке лифта, стремительно уходившего вглубь «Валгаллы».

– Вас, я вижу, оснастили неплохим корабликом. Еще немного, и вы опередили бы нас... Сколько часов взяла дорога?

– Сто шесть. Четверо суток. Теперь этим коридором... И в эту дверь.

Семеро ждали их в одой из вспомогательных рубок. Шестеро мужчин и одна женщина. Клэр.

– Мы с вами знакомы, следователь. И Билла вы тоже знаете. А это Моррисон, Георгиев, Уайберг, Робинсон и Каримов. Пока по фамилиям. Имена...

– Некоторые я запомнил. Ваши личные дела еще хранятся в Академии. Как ваша рука, Фред?

– Спасибо, уже в порядке.

– Еще один наш товарищ подойдет чуть позже. Шрайдер. Спустился проверить нижний ярус. У нас в этот раз неспокойно здесь.

– Расшалился Лысый Риггли. Что же это ваш друг пошел в одиночку?

– Ничего, полтергейст здесь дело привычное. Как водится, стоны, проклятия, мольбы о помощи. Это чужие роботы воспроизводят записанные эпизоды многолетней давности, – устало сказал Бетке. – Демоны. Здесь в свое время военные экспериментировали с роботами. Чужими роботами, взятыми на на Пятой. И доигрались. Этим штукам действительно подходит это название – Демоны. Но сейчас они, вроде, сходят на нет. Да и опыт на сей счет у нас имеется. Вот Билл общался с ними в одиночку пару лет...

– Я должен извиниться перед вами за тот разговор в «Тишине», следователь. Должно быть, я смотрелся полным дураком.

– Не большим, чем я. И перейдем к делу.

– Наша проблема проста, следователь. Мы просто возвращаем краденое хозяевам. Просим вас помочь нам в этом. И списать кое-какие долги перед правосудием. Точнее, как говориться, взаимно их перезачесть...

– Давайте прикинем, в чем же тогда состоит ваш интерес.

– В простейшей штуке. Всплыть на свет божий чистыми. Не имея на хвосте уголовного преследования.

– За ношение разрядников Хоффа, например? И их применение с человеческими жертвами? И за угон космических судов. Про разбойное нападение вообще придется позабыть как о детской шалости?

– Вы сами видели, что тогда, на «Ригеле» это был случай самообороны...

– Учитывая, что при этом была спасена жизнь вашего покорного слуги, вы действительно имеете железного свидетеля защиты. Но вот все остальное...

– Постарайтесь оценить все остальное как попытку предотвратить межцивилизационный конфликт. Как я понимаю, в отношении таких действий действует Особое Законодательство... Выслушайте Билла. Налейте себе кофе. История не короткая.

– Нет, я-то как раз собираюсь быть краток, Том. Все мои материалы – вот в этой папке и на этом диске. Надеюсь у вас будет время, чтобы разобраться в деталях. Просто у меня действительно было два года для того, чтобы подумать над тем, с чем мы столкнулись на Пятой. Не знаю, чем там занимались эти подпольные экспедиции Комплекса, но только после них там осталась пара не до конца разгромленных лабораторий. Я кое-что из оборудования привлек к делу.

Первые полгода у меня там ушло на всякие искусствоведческие глупости, а затем, когда я расположил по хронологическим рядам снимки изваяний и того, что я через потолочные окна отснял в Пирамидах... Сначала я подумал, что это... Ну... какой-то гигантский кукольный театр. Паноптикум с движущимися фигурами. Только из-за их специфического устройства все это действо происходит в сотни тысяч раз медленнее, чем в естественной жизни. Какое-то чудовищно замедленное кино... Которое неизвестно зачем крутят для нас эти демоноподобные роботы. Вся наша ошибка и была в том, что этих чертей мы и считали за главных действующих лиц в этом странном мире. Главных и единственных... А потом пришло понимание простой вещи – того, что ОНИ ПРОСТО-НАПРОСТО ЖИВЫЕ. Что это мир живых и разумных существ, существующих в своем, чудовищно растянутом времени. Потом, когда мне удалось прочитать те обрывки информации, что застряла на компьютерах у военных, я стал догадываться, что все эти сказки о том, что Пятая попала сюда из предыдущей Вселенной очень похожи на правду. И тогда меня охватил ужас.

Ведь вы только представьте, что натворили мы и наши предшественники из Комплекса!! Скольких из них – мыслящих и чувствующих боль созданий мы истязали в лабораториях, думая, что исследуем мертвую материю. Скольких просто уничтожили, скольких выбросили из их жизненной среды в космические дали где их через сотни лет по нашим меркам и через минуты по их времени ждет мучительная смерть! И еще я понял, что значит мое чувство к ней, к «Оглянувшейся»... Не буду много говорить об этом...

– «Оглянувшаяся», это...

– Это возлюбленная нашего Билла, – резко сказала Клэр.

– Извините вы все меня за бесчувственность, но я до сих пор не знаю, что происходит у людей в мозгах там, в Заповеднике. Там... какое-то свое поле сознания... Статуя... Пусть даже и статуя, живущая в своем мире... Пока Билл шатался по «зеленым кварталам», Фонсека сбыл ее Мако...

– Дело не в одной «Оглянувшейся». Живы они ВСЕ. Мне пришлось долго объяснять это ребятам. Но к их чести они поняли меня. И отказались стать палачами чужой цивилизации. Ведь сколько бы нам понадобилось лет, чтобы полностью уничтожить этот мир? На Земле огромные цивилизации были стерты в порошок за десятилетия. И они еще имели силы защищаться. А народ Пятой защищают только роботы. А одурачить робота – задача чисто техническая.

– Роботы, надо понимать...

– Надо понимать, что жители предвидели, в каком мире им придется жить и сконструировали эти сверхбыстро действующие защитные устройства. Их несколько типов и... О деталях – другое время. В общем, конечно конструкция их и их возможности и свойства во многом для нас непонятны. И военные впились в них мертвой хваткой, игнорируя все остальное. Но эта техника не была рассчитана на столкновение с человеческим разумом. Они ведь недаром спрятали свою планету в газопылевой туманности. Видимо, рассчитывали относительно долго существовать без вмешательства извне...

Все это кончилось бунтом роботов, точнее их каким-то сатанинским шабашем лет семь назад и тем, что Пятой вместо военных занялись авантюристы типа Фонсеки. Ну, а остальное...

– Если все это подтвердится, разговор о ваших... грехах перейдет в совершенно иную плоскость. Я берусь ходатайствовать в Законодательном Собрании... После ознакомления с материалами господина Говарда. И другими... Что же вы предлагаете в отношении иска владельцев... изваяния в настоящий момент. Ведь вы намерены вернуть это на Пятую?..

– А ЭТО – законному владельцу, – Том бросил на стол запечатанный в пластик листок сопроводительной документации и прикрепленную к ней накладную. Документы подлинные. Посмотрите, это любопытно...

– Господи... что за непотребная баба? И это и называется Чужим искусством?

– Господь не лишил вас элементарного вкуса, следователь. Приятно видеть это качество в человеке закона. Это, конечно, не называется Чужим Искусством. Это называется «не представляющим художественной ценности изделием». Скульптура «Блуд» милейшего Хулио Карабаса, гордости мелеттской Академии Искусств. И все это точно соответствует накладной.

– Но...

– Накладной не соответствовало только содержимое контейнера. Вот что там было.

Том подошел к стальному шкафу и распахнул дверцы. Осторожно, словно боясь, что оттуда выпорхнет птица. Кай хорошо понял его. Потом обернулся к Биллу и понял еще многое. Потом гипноз кончился, Билл подошел к шкафу и бережно закрыл его.

Соображения о накладных и протоколах не лезли в голову и Кай сказал только:

– На вашем месте я тоже не вернул бы ЭТО Мако...

– Как я сказал, мы и не собираемся возвращать Тарквини ЭТО. Он получит груз согласно накладной. И в вас нам хотелось бы видеть гаранта этого строго законного акта.

– Как вы мыслите себе это?

– Вопрос имеет свою предысторию. Лет десять назад, храм Новоадвентистов заказал Хулио скульптурную композицию «Семь смертных грехов». Попы оплатили и получили четыре изваяния из семи – «Гордыню», «Чревоугодие», «Скупость» и «Идиотизм»...

– Разве идиотизм...

– У местных новоадвентистов – свое понимание вопроса... Потом их настоятель пропил выделенные на украшение храма средства, и, вообще, произошло много всякого, Хулио плюнул на этот заказ, но уже готовый «Блуд» сбыть не смог даже в публичные дома, так как по мнению даже самых лихих содержателей, надо все-таки и меру знать... Впрочем, несколько раз ему перепало по полсотни кредиток за съемки этого изделия. Вот, к накладной, как раз и приложен один из таких снимков... А считавшийся неудачным вариант, ему даже удалось пристроить министерству юстиции для украшения фронтона Дома Правосудия, снабдив мечом, весами, набедренной и наглазной повязками.

– Ах, так вот где я это видел...

– Люди считают, что там ей самое и место, – заметила Клэр, так как внутри здания похабщины хватает и так...

– То, что для камуфляжа использовали работу Карабаса, неудивительно, – заметил один из Изыскателей. – Ему иногда удается сбывать свой товар любителям экзотики или в обмен на подобную же дребедень, когда перевозку оплачивают одураченные спонсоры...

– Ну а теперь, – продолжал Том, – Хулио повезло. Мы через людей, умеющих держать язык за зубами, выкупили у него статую за пару ящиков шотландского. Настоящего, с Земли. И теперь товар в полном комплекте ждет пока его заберут со склада столичного космотерминала. Даже ящик там тот самый, о который вы набили себе, если не ошибаюсь, пару шишек в грузовом лифте «Ригеля», следователь...

Зуммер прервал их разговор. Том щелкнул тумблером.

– Тут человек, – раздался из динамика хрипловатый голос.

– Живой? – поинтересовался Том.

– Вполне. Но связан по рукам и ногам. Ругается на чем свет стоит и не может сказать ничего путного...

– Где ты его обнаружил?

– Да в шкафу для оборудования.

– Если в шкафу, то пусть ваш друг осведомиться как его зовут. Не Микисом ли, случайно. Это характерно для него – шкаф... Наши дела плохи, ребята...

– Веду его к вам. Бедняга еле держится на ногах.

– У вас есть какие-нибудь предположения, следователь?

– Есть, черт возьми. Я бы на вашем месте, приготовился к бою. Если это действительно мой знакомый, то где-то поблизости бродит весьма опасный тип... Вы не обнаруживали в окрестности «Валгаллы» брошенного корабля или следов его пребывания?

– Нет. Но это ничего не значит. Нашей посудины вы здесь тоже не найдете. Она поставлена на автомат и пасется в сторонке... Ребята, следователь говорит дело. Оружие – на боевой взвод и приготовимся прочесать отсек по нашей системе...

Дверь, ведущая к лифту отворилась, и в ней возник коренастый изыскатель, поддерживающий сильно небритого Палладини.

Одновременно с этим раздался сильнейший грохот и противоположная дверь ввалилась внутрь вместе с вывороченным с мясом кодовым замком. В проеме возник до боли знакомый Каю силуэт человека в скафандре высшей защиты. Нечеловеческим голосом заверещал Палладини.

Короткий период времени, в течение которого не успел прерваться даже истошный вопль Микиса, запомнился Каю как сплошная мистика. Казалось, что раза три время останавливалось и возобновляло свой свой бег судорожными рывками. Прежде чем его пальцы проделали короткий, в три десятка сантиметров, путь до рукояти «Дятла», они были без лишнего напряжения перехвачена твердой рукой непрошенного гостя, и следуя плавному движению этой руки, Федеральный Следователь полетел лицом на пульт связи, успев лишь защитить это лицо локтем. Гость развернул в сторону Изыскателей раструб армейского бластера, но прежде, чем это, как казалось тогда Каю, балетно-плавное движение закончилось, сам он, отваливаясь от пульта, к которому «приложил» его нападавший, успел вдавить в корпус блока индивидуальной связи кнопку аварийного УКВ-сигнала, и после показашейся бесконечной паузы увидел, что терминал пульта связи отрепетировал сигнал на внешние антенны.

Затем в наступившей тишине зазвучали произносимые с непривычным акцентом слова:

– Я не рекомендую вам обращаться к оружию. Я пришел за тем, что вы называете статуей «Оглянувшейся»... Есть еще два вопроса, которые я должен решить с вами. С мертвецами мне решить их не удастся...

Время снова стало просто временем.

– А вы были правы – мы все-таки встретились, – взял на себя инициативу Кай. – Вы даже, похоже, опередили нас. Дорогу вам указал мистер Палладини? Не думаю, чтобы очень охотно...

– Мой корабль на два класса лучше того, на котором добирались сюда вы, Следователь. И еще более превосходит каботажный бот на котором прибыли сюда эти люди с тем, что вы считаете изваянием... Теперь вы сможете вернуть его владельцу – я позаимствовал яхту еще на Денебе. Это боевой корабль со снятым вооружением и фотонным разгоном. К сожалению, мой спутник плохо перенес полет...

Палладини со стоном доплелся до сидения и совершенно сокрушенно рухнул на него.

– Послушайте, мистер, зачем вам «Оглянувшаяся»? – спросил Том.

– А зачем она вам? Дело в том, что вы должны понять – я далеко не то, за что вы меня принимаете. Я – посланец народа Легеллы – так звучит название Пятой планеты, если адекватно перевести его в звуки вашего мира. Я так же как и то, что вы считаете изваяниями, произведениями, как вы говорите Чужого искусства – живое и разумное создание природы. Только вещество моего тела переведено в форму, подчиняющуюся законам этой Вселенной, а в теле неподвижных на ваш взгляд изваяний все процессы протекают примерно в пятьдесят тысяч раз медленнее. Я должен вернуть свою соплеменницу на родину.

– Вы, очевидно, не знаете, что ваша цель полностью совпадает с нашей, – сухо сказал Том. – Так же как и того, что мы знаем и о том, что статуи Пятой Планеты – живые существа, живущие в другом временном континууме. Каким, однако, образом вам из этого континуума удалось перейти в наш? И как вы изволите называть себя?

– Я – Страж. Так меня и должно называть, пока не кончится срок моей вахты в вашем мире. Я действительно слишком мало нахожусь здесь и располагаю лишь информацией, собранной нашими устройствами защиты.

– Роботами?

– Вы называете их еще Демонами...

– Однако, вы довольно хорошо изучили язык...

– Это заняло основную часть времени моего пребывания среди людей. К счастью, у нас заранее были выработаны методы, создана соответствующая аппаратура... Но, я все равно успел причинить много зла вашему народу. И много зла причинили наши устройства защиты... И это и есть еще одна цель моего контакта с вами – я должен установить, наконец, взаимопонимание с человечеством. Я уполномочен начать переговоры о принципах нашего сосуществования в этом мире... После того как будет восстановлено то, что еще можно восстановить на Легелле и последняя жертва нашего взаимного непонимания – та, что вы назвали «Оглянувшейся» – будет возвращена в свой мир.

– Как вы могли заметить, в ваш мир уже возвращено многое. Это – наша работа. Это было делом нашей жизни с тех пор, как мы поняли...

– Мне становится понятно кое-что из того, что казалось полным абсурдом... Дело в том, что мы первоначально положились на нашу автоматику. По расчетам, встреча с разумными существами в Новом Мире была крайне маловероятна. Преобладала теория о том, что возникновение разумной жизни в той Вселенной, которой предстояло родиться после гибели нашего мира, невозможно... Но все вышло не так... Когда наши защитные устройства столкнулись с людьми, поведение тех и других было неадекватным. Многие из вашего народа погибли на Легелле. И здесь, на этом... на «Валгалле». Это были не совсем обычные люди, я это понимаю теперь. У них были не такие цели, что у большинства из вас...

– Да, это были люди Комплекса...

– Люди Войны... Меня не было здесь тогда... Когда автоматика оценила ситуацию как недопустимую далее, я был переведен в состояние, в котором нахожусь теперь... Вы, должно быть, все-таки не представляете, какие это порождает проблемы. Каждая секунда моего пребывания среди вас требует огромного количества энергии. Нарушен баланс, который возник, когда Легелла проходила через Коллапс, и трудно сказать, сколько еще наши генераторы смогут выдерживать этот режим... Отсюда и последняя моя задача – пожалуй, невыполнимая...

– Скажите, это что – не случайное стечение обстоятельств – то, что... Легелла прошла сквозь гибель Предыдущей Вселенной невредимой? – спросил Шрайдер.

– Это была великая цель, поставленная перед собой нашим народом – Предвечными – с тех пор как мы оказались в Новом Мире, мы зовем себя так... Была создана гравитационная капсула, которая спасла частицу нашей цивилизации от Неизбежного... И огромная система обеспечения жизни и безопасности этой частицы в Новом Мире. К сожалению, в отличие от вашей Вселенной, где разум возник еще в фазе расширения Вселенной, в нашем мире цивилизация Легеллы возникла на последних этапах его эволюции...

– Вернемся к вашей третьей задаче, коль скоро ваше время дорого, – изменил тему разговора Том.

– Все очень трудно объяснить. При переносе объектов из одного континуума в другой, как я сказал, происходит нарушение баланса, симметрии между ними и поддержание этого неравновесия требует постоянного расхода энергии. Однако, от этих потерь можно избавиться или свести их к минимуму, если совершить симметричный перенос...

– То есть, замедлить течение времени для какого-то объекта здесь. По всей видимости, для эквивалентной массы вещества, – предположил Шрайдер.

– Дело не только в эквивалентности масс, но и – это самое главное – в эквивалентности структурной сложности, информации, связанной с этой массой.

– То есть, требуется, чтобы в мир Легеллы отправился... – вставая, сказал Билл.

– Чтобы в мир Легеллы отправился человек. Конечно, полной эквивалентности континуумов достигнуто не будет, но расчеты показывают, что наши траты энергии будут снижены на несколько порядков. К сожалению, вряд ли найдется такой человек, который согласится на тысячелетия уйти из своего мира и жить с чужим народом, по незнакомым для него законам, в мире, где все чуждо ему...

– Господи, какие сантименты, – вдруг подал голос Палладини – Верно, когда вы Фонсеку кончали, вам никак не мешало то, что ему это было не по душе?

– Человека по имени Фонсека уничтожил автономный автомат. За каждым увезенным с Легеллы объектом отправлялся такой. Многим из них удалось решить эту задачу, но след, который они оставляли... Цикл моего выхода в ваш мир еще не был закончен в тот момент, и я не мог остановить происходящего. Теперь автоматы деактивированы. Они, правда, успели распространиться по довольно большому региону, и проблему их возвращения придется решать... Тот кого вы называете Фонсекой как раз и вывез «Оглянувшуюся» с Легеллы. Если бы он адекватно реагировал на действия робота, все обернулось бы иначе...

– Господи... Вы... вы сможете доказать свои слова? – ломкий, пронзительный голос Клэр заполнил помещение.

– Действия автоматов регистрируются. Тот что вас интересует, находится на планете Фронтир, он замаскирован. Но любая информация о любом инциденте с участием автоматов будет предоставлена вашему народу...

– Следователь, запомните это! – Клэр повернулась к Каю.

– Да уж не премину... У меня будут и еще вопросы к... Стражу. Например вот о том, собирается ли он и далее действовать в нашем мире теми же методами, что и до этого момента? Громить банки, жилища, похищать граждан (кивок в сторону Микиса, которого сердобольный Георгиев отпаивал кофе), угонять космические суда... Зачем вам понадобились, например, деньги «Ферст эксчейндж»?

– А что я смог бы предпринять в вашем мире без денег? Я действовал в условиях неполноты контакта, спасая человека моего народа. И я не пролил крови... Мне кажется, что, принимая во внимание то зло, которое было причинено и с вашей стороны нашему миру, мы могли бы в результате переговоров...

– Взаимно зачесть обиды? Что-ж это разумная мысль...

– Разумеется, мы скомпенсируем тот ущерб, который еще можно исправить...

– И еще – каким образом вы поняли что «Оглянувшаяся» будет доставлена на «Валгаллу» и что координаты «Валгаллы» можно узнать от господина Палладини? Мне для этого потребовалось очень удачное стечение обстоятельств. А вы, не имея опыта в следственном деле...

– Я же предупреждал, что хотите вы или нет, а все-таки вы поможете мне. До определенного момента я просто шел по вашим следам. Конечно, я не имею опыта жизни в обществе людей, но вы уже заметили, что я обладаю некоторыми... дополнительными возможностями по сравнению со средним человеком. Я имею ввиду не только способность развивать за короткое время большие усилия или двигаться намного быстрее, чем вы. Я могу воздействовать на сознание – изменять ваше восприятие пространства и времени, снимать контроль за информацией, заставлять забыть... И про вас, господа, я не забывал – вышел на ваш след, не без помощи наблюдений за Следователем. А про предстоящую доставку «Оглянувшейся» на «Валгаллу» я узнал уже от женщины, что входит в ваш круг – ее зовут Даниэль. – («О Боже», – ахнула Клэр.) – Мне кажется, я чем-то вызвал у нее симпатию. Пришлось раскрыть ей многое... А потом я увидел, что вы, Следователь, явно придаете очень большое значение господину Палладини и вынужден был причинить ему определенные неудобства...

– А теперь у меня будет пара вопросов к вам господа. И к тебе, Майк, – теперь уже не выпускал инициативу из своих рук Кай. – Скажите, если я не ошибаюсь, ваша встреча на «Ригеле» не была ни первой, ни случайной?

– Я... – начал Палладини.

– Да, я слышал вашу версию. Пожалуй, в ней есть свое зерно истины. Но не вся истина.

– Если вас интересует, не пытались ли мы выкупить «Оглянувшуюся», – да пытались. Мы старые знакомые – еще со времен работы на Фонсеку. И хорошо знали, что работу с этим грузом поручат Микису – его не надуешь. Но не сошлись в цене. Да и трусил он очень.

– А потом, в шаттле – рука не поднялась на старого знакомого? Ведь если бы не идиотская история с его задержанием, он бы вас заложил как миленьких...

– Вы его переоцениваете, – неприятно морщась сказал Фред. – Он ведь просил нас об убежище. Ведь даже если он Мако или дону все как на духу выложит, его все равно под электропилу пустят за такой прокол... Жалко человека было. Но, с другой стороны – мы, ведь не Армия Спасения... Он и сам нашел дыру куда забиться – вижу жив пока.

– Кстати о доне, – Кай повернулся к Микису, – часики-то ваши спокойно ждут вас в полиции Мелетты. Забавная с вами вышла история, да о ней – потом. На Мелетту вам заворачивать не след. Где-то на полпути я вас постараюсь сдать Управлению. Как свидетеля, под охрану. Дальнейшее зависит от вашего адвоката.

– Вы закончили об уголовщине? – после короткой паузы хрипло спросил Билл.

– В общем-то да, – не слишком уверенно ответил Кай.

– Тогда я хотел бы вернуться к вашей проблеме, Страж... Человек, которого ты ищешь, есть. Он здесь, перед тобой...

– Вы понимаете, что вы говорите?

– Да. Я давно хочу этого и только этого – быть в одном мире с ней, - Билл осторожно отворил дверцы. – Мы знакомы давно. Два года я приходил к этой тропе в скалах, по которой шла она...

– Вы тот человек, что так долго был на Легелле. Система защиты регистрировала это... Это вы заставили ее обернуться... Тогда...

– Он сумасшедший, – тихо сказала Клэр. – Хотя...

– Это – его выбор, – отворачиваясь к стендам произнес Том.

В этот раз пауза была долгой.

– Надеюсь ваши слова серьезны... В таком случае, я должен войти в контакт с полем сознания Предвечных... Это означает, что не менее, чем на двое суток по вашему времени, мне предстоит... остановиться, вернуться к нормальному времени моего мира. Как бы я не доверял вам, господа, наши правила запрещают Стражу оставаться беззащитным среди людей иного народа. Я вынужден покинуть вас. Не стоит предпринимать поиски – «Валгалла» велика, а я умею хорошо маскироваться. Не стоит и пытаться нарушить наш договор. Вы уже убедились, что я способен на кое-что не совсем обычное. Мир Легеллы достаточно силен... Не покидайте «Валгаллу». Я сам найду вас. С этими словами закованная в металлокерамику фигура стремительно вышла в выломанную дверь.

Откуда-то из глубины коридоров донесся грохот и крик «Эгей, Санди, где вы там?». Поправляя оружие и переглядываясь Изыскатели приподнялись с сидений.

Кай чертыхнулся про себя. Меньше всего он хотел бы видеть сейчас Советника Президента по национальной безопасности. И как он только так быстро вычислил их местонахождение... Ну ладно, сам врубил аварийный вызов, сам и должен выпутаться... Он решительно запер шкаф. И вовремя. Крук уже был в дверях.

– Однако вы не предупредили нас, что ваш пилот довольно в высоких чинах, – зло сказал Том.

– У вас тут призраки расхаживают по переходам... Один чуть не сшиб меня только что. Весело живете господа... Собственно, в чем дело? – Советник сверлил каждого по-очереди оловянным взглядом. – Надеюсь, не помешал вам, господа?..

– Я пригласил вас сюда, мистер Крук, чтобы официально уведомить о том, что господа, находящиеся перед вами... – Кай прервался и перехватил взгляд Советника, застывший на Микисе. Тот тоже смотрел на высокого гостя как на привидение. – ...Господа, находящиеся перед вами, – повторил он, – совершенно добровольно ставят вас в известность о местонахождении похищенного с лайнера «Ригель» груза. Вот сопроводительные документы. Как можете убедиться, они в полном порядке...

– Вы в своем уме, следователь? – вперив взгляд в голограмму. – Это же какая-то второсортная порнография!..

– По-моему, вы обращались ко мне как к сотруднику органов дознания, а не как к эксперту в области изобразительных искусств. Все, что я могу констатировать...

Нарастающая вибрация, начавшая пронизывать орбитер с какого-то не уловленного ими момента заставила всех замолчать и повернуться к дисплеям.

– Вы что, вызвали десант? – спросил Том.

– Крук? – только и сказал вопросительно Кай.

– Это не десант, господа. Обратите внимание на контур корабля, - глухим голосом сказал тот, простирая руку к экрану. Думаю, что это переоборудованный рейнджер. Значит, люди дона.

– Отступаем на пятый склад. Там оружие и стройматериалы для базы на Пятой, – скомандовал Том. Можно забаррикадироваться. Рубку перекрываем наглухо. Здесь как в сейфе, надежнее...

– Я останусь с ней, – сказал Билл.

– Не глупи. Там будет стрельба, а здесь она вне опасности.

Кай отметил, что нет худа без добра – стремительно юркнувший за всеми в проход Советник не слышал этого разговора.

Пока Том тащил по проходам еще упиравшегося Билла, Палладини ухватил Кая за отвороты пиджака и яростно зашептал, давясь слюной:

– Если вы думаете, что я не смогу спасти вам жизнь, так нет, смогу! (В этот момент их чуть не раздавили сомкнувшиеся броневые плиты, перекрывшие вход в рубку. Слава Богу они уже были снаружи).

– Вы сошли с ума, Микис! Быстро в убежище!

– Я уже не могу сказать вам там... Только сейчас! Слушайте сюда...

Это походило на игру в прятки, в самом начале. Только играли в нее взрослые дяди в тяжело бухающих по металлу кованных ботинках. Временами перед носом у кого-то из бандитов с гулким лязгом смыкались бронированные ворота и тот начинал плутать по стальному лабиринту, тихо перекликаясь по рации со своими. Наконец, после многократного «здесь они, здесь!», нападавшие разместились во всех выходах в коридор, по периметру окружавший склад. Кай с досадой смотрел как вяло гаснут на стенах красноватые пятна от ударов бластерами с той стороны.

«Пожалуй, они попросту поджарят нас здесь...» – подумал он. Выстрелы прекратились и загремел внутренний интерком.

– Слушайте! С вами говорит дон Себастьян ди Носименто! Лично! Даю слово Носименто, что всякий, кто раньше, чем я досчитаю до ста, выйдет в проход с поднятыми руками и без оружия, останется жив. Вы знаете, зачем мы пришли. Отдайте товар и проваливайте ко всем чертям! Начинаю считать! Раз...

– Дайте мне микрофон, – повернулся Кай к Тому. – Спасибо. Слушайте, дон, вы не боитесь попортить товар?

– А он с вами?

– С нами, – уверенно соврал Кай. – Но у нас есть здесь кое-что и получше.

– Это что же?

– Это голова того парня, что дал вам наводку. Пока она у него еще на плечах. Право, есть о чем поговорить...

– Покажите!..

– Разумеется. Только без фокусов! – он передал микрофон удивленно взирающему на него Тому и подкинул в руке «Дятел».

Потом повернулся к стоящему справа.

– Отдайте оружие и пойдемте, Шакал.

Советник Президента ограничился брошенным на Палладини взглядом, полным крысиной злобы. Потом аккуратно вручил Каю свою «Беретту», пригладил жиденький хохолок и двинулся к П-образному тамбуру главного выхода, подгоняемый стволом, который упер ему в спину Федеральный Следователь. Не говоря худого слова, подхватил разрядник и последовал за ними Фред Робинсон.

– Эй, мы на главном выходе! Повторяю – без фокусов!

– Фокусов не будет, сынок, заверил его дон.

– Ну же, пусть Шакал покажется...

Кай завел ствол под подбородок Советника и повелительно кивнул. Тот еще раз пригладил волосы и застегнул все пуговицы пиджака. Так он и умер – застегнутым на все пуговицы.

Едва Крук шагнул во внешний проем тамбура, очередь ручного пулемета прошила его. Шакала отбросило к стенке, поле чего он, словно продырявленный манекен рухнул лицом вперед, на мгновение образовав прикрытие, из-за которого Фред успел дать два разряда, ориентируясь на вспышки выстрелов. И еще – на звук на редкость не вовремя зазвучавшей «Паломы».

Затем космонавт рванулся назад, отбросив спиной внутрь помещения замешкавшегося Следователя. Заслонки тамбура сомкнулись, приняв на себя бешеный град пуль.

Несколько мгновений динамики интеркома извергали непонятный треск, а затем истерический голос завизжал на всю «Валгаллу»:

– Святая Мадонна! Они угрохали дона!!! Вперед ребята! Искрошим придурков!!!

Первая атака осиротевших бандитов захлебнулась, не оставив, впрочем надежды на то, что порядком пострадавшие двери четырех тамбуров выдержат вторую попытку прорыва.

– Надо-же, своего не пожалели, – с досадой бросил в наступившую тишину Фред. Видно господин Советник не слишком высоко котировался среди прочего дерьма...

– Кстати, о дерьме, – Том отплевывался от застрявшей зубах, начисто сжеванной сигареты, – хватайте мешки с цементом и будем по-новой баррикадировать тамбуры. Еще продержимся. И где этот ваш Палладини? Кай бросил взгляд на залитое тусклым светом аварийного освещения складское помещение. Странствующего предпринимателя не было видно. Господи, как не помешал бы сейчас Страж...

– Что за звук? – спросил уже примерившийся подхватить мешок Шрайдер.

– Кажется, режут стену плазменным резаком...

– Нет, это у вас, – сказал Фред, обращаясь к Следователю.

Снова загремели выстрелы. Кай вытащил из внутреннего кармана давешний псевдорегистратор. Зуммер в нем надрывался и сигнальный индикатор сиял раскаленным угольком.

– Ко мне! – заорал Кай. – Ко мне! Сейчас ударят индуктором!

Три двери вылетели сразу, и под прикрытием пальбы из коридоров, бандиты стали разбегаться вдоль стен, прикрываясь оружием. И тут все кончилось.

Даже кучке защищающихся, скорчившимся в призрачно-голубом облачке защитного поля пришлось несладко – тяжелая волна депрессии захлестнула душу, почти погасила сознание, сделала жизнь невыносимой пыткой. И отступила. А по «Валгалле» словно заголосил взбесившийся зверинец. И смолк. Люди дона Себастьяна вповалку разбросанные вокруг не проявляли особых признаков жизни. Только один бородач в углу упорно пытался сунуть себе в рот дуло револьвера, но как-то не преуспел даже в этом занятии. В склад начали вбегать бойцы оперативного отряда управления. Особо не разбираясь, они уложили всех, еще стоявших на ногах, лицом вниз и деловито обыскали.

Музыкой в ушах Кая прозвучал голос шефа.

– Вот этих господ отведите в общий отсек, как свидетелей. Остальных - живо в камеры. Отпустите господина Федерального Следователя...

Отряхивая с одежды пыль и мусор, Кай отметил про себя, что бронежилет придал его руководителю окончательное сходство со стратостатом.

– Как понять столь своевременное появление, шеф? – осведомился он.

– Как успех агентурной работы, – шеф был явно в ударе. – И как ваш личный успех. Мы отслеживали все ваши перемещения, Кай. Так что для нас вы были путеводной, х-хе, звездой...

«Не только для вас», – вспомнив о Страже, подумал Кай.

Еще не вполне пришедших в себя мафиози проворно вывели через оперативно разблокированную дверь. И только тогда из-под нагромождения контейнеров, двигаясь довольно ракообразным способом, появился Палладини. Поднявшись на ноги, он оказался лицом к лицу с шефом. Секунды три оба молчали.

– Ого! У вас, оказывается, и «человек-кашалот» в штате имеется?! – с непосредственностью человека, только что избежавшего верной смерти, поразился Микис.

– Сейчас я покажу тебе кашалота! – старина Барни навис над вольным предпринимателем, протянув вперед растопыренную пятерню. – Оружие! Быстро! И рукоятью вперед!

– Это, я так думаю, что только у вас, извиняюсь, в полиции таких вот идиотов содержат за счет налогоплательщиков, господин следователь, – возмущенно повернулся Палладини к Каю, – которые не могут понять, за кого кто тут есть! Подтвердите вашим дурням, что если я тут есть, так это потому, что вы меня сюда притащили сами с собой...

– Должен представить вас, Микис, шефу Следственного Управления Сектора, господину Барни Литлвуду, – вполне официальным тоном сказал Кай.

– Это, я скажу вам, очень кстати! – оживленно воскликнул Микис. – Тут я как раз имею одну бумагу, которую хотел отнести именно для вас.

Он извлек то ли из внутреннего кармана, то ли вообще из-под подкладки своего изрядно измазанного цементной пылью, но по-прежнему экстравагантного пиджака помятый листок со своей повинной и вложил его во все еще протянутую руку шефа.

– Вы ведь не думаете, что у меня есть оружие? Если да, так нет! Я терпеть не могу все эти огнестрельные предметы! И даже ножа, чтобы резать яблоки, не имею на себе!..

– Пусть он помолчит хоть секунду! – рявкнул шеф, вертя перед глазами неожиданно всученный ему документ.

– В самом деле, не надо так много говорить сейчас, – сухо сказал Кай.

– Не забудьте только главного, – он повернулся к шефу. – Господин

Палладини хотел бы передать в руки представителей закона находящийся в розыске предмет – я имею ввиду серебряное яйцо работы Фаберже. Одновременно он просит обеспечить его безопасность.

Последовала немая сцена.

– Черт возьми! Где оно?!! – заорал шеф.

– Во внутрижелудочном контейнере, я думаю. Потребуются, естественно, услуги медиков, – Федеральный Следователь старался не смотреть на своего бывшего попутчика... – но при современной технике... Ведь вам все равно это предстояло, Микис – еще на борту «Ригеля» – помните, вы собирались прилечь в корабельный госпиталь. Сразу после доставки груза с Мелетты... Судовой медик был в деле? Ведь рассчитаться вы должны были где-то на следующее утро?..

– Через пару дней и швов не останется, – бодро утешил клиента Барни.

– Если мне скажут, что в полиции нет догадливых людей, так я этому больше не буду верить, – сказал, опускаясь на ящики, мистер Палладини. Вид у него был потерянный.

– Мы постараемся подвести ваш случай, Майк, под положение о вознаграждении. Если исходить из суммы страховки, это поправит твои дела. Надолго, – наконец смог выдавить из себя Кай.

– Не мучайтесь, следователь, – начиная приходить в себя отозвался Палладини. – Вы, в общем-то, честно играли. И вообще, если взять полную цену, так это – не мой репертуар, нет... Я бы дело не вытянул...

– Ребята, – шеф обратился к последним трем бойцам, оставшимся на месте великого сражения, – немедленно доставьте мистера... одним словом, вот его на борт и не отходите ни на шаг! Разместите в моем личном боксе.

Он подождал, пока ставшего невероятно кротким Микиса выведут, и повернулся к Каю.

– Это... это невероятно! За каким чертом вы так законспирировались? Неужели все знали заранее?

– Ничего я не знал... – возразил было Кай, но шефа уже несло по волнам красноречия. Принимая во внимание, что не так уж часто приходилось сотрудникам Управления выслушивать похвалу из уст Бегемота Барни, никто из оставшихся в помещении (а остались лишь Кай и Ясиновски) не спешил его прерывать.

Впрочем, слушал Федеральный Следователь дифирамбы шефа довольно скептически. Дров было наломано достаточно. По древней неписанной традиции Управления, подставивший лоб под пули, считался, в девяти случаях из десяти, бракоделом. Дела делают не так. Скучные люди без шума и треска уводили других скучных людей в наручниках или просто уносили в архивы дискеты с показаниями. Часто дискеты сочились кровью. Но никогда – в прямом смысле этого слова. Так должны были кончаться хорошо сработанные дела – скучно и никак иначе.

С этой точки зрения дело Фаберже было сработано из рук вон плохо. Лишь уникальность объекта и политический резонанс операции возносили шефа и всю группу выше практической досягаемости критики. Мало того, принимая во внимание предстоящую компанию в прессе, драматические эффекты были даже желательны. Удивительно, что идя на дело, еще и репортеров с собой не прихватили...

– Мы оформим ваш вызов из отпуска задним числом – как меру конспирации, – закончил шеф. – И суточные, разумеется, оформим по высшему разряду...

– Только до сегодняшнего дня, не далее, – заметил Кай. – Люк меня заждался. Люк и его форель...

– Но главное не в этом! Готовьтесь перебираться в новый кабинет, мой друг. Вы это заслужили...

Спохватившись, шеф повернулся к рыжим бакенбардам пана Юрека.

– Я никоим образом не умаляю того вклада в общий успех, которым мы обязаны вам инспектор... впрочем, я думаю, правильнее сказать будет уже – Следователь. В нашей обойме, кажется, будет небольшая передвижка. Снизу вверх, снизу вверх, мальчики, – добавил он, похлопывая по плечу Ясиновски. – И раз уж мы знаем теперь вашу слабость, пан, обещаю, что первое же дело по антиквариату, которое пойдет через нашу контору...

– Пся крев! – слабым голосом сказал Юрек в пространство. – Это Санди сосватал меня вам с этим делом? Мой опекун, царствие ему небесное – двоюродный дядюшка, из жмотов жмот – был антикваром, надо вам сказать. Так что вся молодость у меня замешана на возне со всяким древним хламом и на разговорах о нем. Из-за проклятого скупердяя я вместо Академии искусств пошел по юридической линии. Условия завещания... Так что я знаю о проклятом старье все, что стоит знать, и ненавижу его, как никто в Галактике. Это, между прочим, знает все Управление. Кроме вас, шеф.

С этими словами новоиспеченный Следователь оставил шефа тет-а-тет с Каем.

– Кстати, еще одно лицо в этом деле заслуживает поощрения, – снимая некоторую неловкость ситуации, сказал Кай. – Или хотя бы отдыха. Тот, кто рискует больше всех нас, вместе взятых – ваш источник; Старый Крот Рамирес, если не ошибаюсь. Конечно, его нельзя провести через официальные документы, но есть ведь способы...

– Насчет догадливости вашей, этот, как его... подопечный ваш, одним словом, правильно заметил, – шеф отдуваясь, пробовал на прочность различные предметы, которые могли бы послужить ему сиденьем, и отвергал их один за другим. – Но не считайте нас столь неблагодарными – Крот считает свою фамильную месть еще... далекой, скажем так, от завершения, и всякое материальное вознаграждение отвергает в принципе... Думаю, потому еще и не погорел. И об отдыхе тоже не помышляет. Перед ним сейчас открылась соблазнительная перспектива продвижения – из садовников прямо во дворецкие...

– Ну хотя бы его приемному внуку можно организовать стипендию в приличном колледже? Такие вещи легко провести вполне анонимно...

– Об этом стоит подумать...

– Кстати, о повышениях, – помолчав сказал Кай. – Вы переоцениваете мои заслуги. Я никоим образом не причастен к собственно возвращению... изделия Фаберже. Это, шеф, типичная явка с повинной...

Идиллические сумерки сгущались над громадой фамильного парка Великого Кирилоффа. Уже начинал ощущаться в воздухе аромат диковинных ночных цветов. Не слишком твердой походкой хозяин имения спустился к выточенной из ослепительно белого камня беседке и нетерпеливым «А теперь пшел вон!!!» отослал техника, располагавшего на агатовом столике дисплей и пульт сенсорного управления. Десяток пришедших по суперсвязи сообщений уже полностью очертили перед Большим Киром размеры и бедственный характер последних достижений объединенных сил галактического криминалитета на мелеттском «участке работы», как еще со времен членства в Политбюро называли такие вещи в их древнем роду. Оставалось лишь бросить общий взгляд на поле боя.

Экран разверзся объемным окном в мир галактических новостей. Пошарив по меню текущих информационных программ, Большой Кир остановился на программе «Независимого TV Мелетты». Потом огляделся и, заметив застывшую невдалеке фигуру Рамиреса, оснащенного передвижным столиком с батареей наиблагороднейших жидкостей, жестом подозвал нового дворецкого.

– Как сообщает успешно конкурирующая даже с нашим каналом компания «Мираж», – вещал спортивного вида комментатор, – в результате стихийных демонстраций телезрителей, вызванных заявлением авторов сериала «Полицейский участок 1313» о предстоящей смене ряда исполнителей ролей и технических сотрудников, участвующих в создании этого популярного в народе фильма, достигнуто согласие между прокуратурой столицы и дирекцией «Миража», в соответствии с которым прокуратура отказывается от возбуждения уголовных дел против обвиняемых в шантаже и мошенничестве сотрудников «Миража», а последний выплачивает пожелавшим остаться анонимными пострадавшим компенсации, размер которых...

– Идиотизм, – изрек хозяин планеты и поместья, наполняя серебряную чарку. – Какое-то неконтролируемое жулье на студии, четверть расходов которой оплачивает мой клан... – Подумав, он отодвинул в сторону чарку и, презрев нормы застольной эстетики, наполнил водкой фужер для шампанского.

– Сгущается мрак вокруг расследования аферы «Крук-Носименто». Как утверждают хорошо информированные источники, вскрытие сейфов покойного Советника Президента повлекло за собой подводное извержение вулкана в высших эшелонах власти. Сегодня утром Верховный Комиссар Сектора отказался комментировать...

– Скотина Боб! – выдохнув воздух после проглоченной дозы «Смирновской», – произнес Кир. – Даже подохнуть не смог так, чтобы не угробить все дело. – И закусил вовремя поданным корнишоном.

– На фронте борьбы с преступностью есть, однако, и свои победы, – уверенно продолжал диктор. – На этих кадрах вы видите момент церемонии передачи полковником Леонардо Лукасом и господином Барни Литлвудом, главой криминального отдела Федерального Следственного Управления, произведения известного скульптора Хулио Карабаса, похищенного во время памятного вооруженного инцидента на «Ригеле» ее законному владельцу – почетному гражданину Трех Столиц Мако Тарквини. Совместные усилия Федерального Управления и полиции Мелетты привели к тому, что прискорбный эпизод можно считать полностью исчерпанным. К сожалению, апофеоз этого скромного торжества был омрачен неожиданным заболеванием счастливого обладателя представленного на экране изваяния. Медики относят левосторонний паралич, сразивший господина Тарквини в момент передачи ему статуи за счет инсульта, вызванного этим приятным потрясением. Больной доставлен в лучший... – на экране тем временем предстало само прославленное изваяние и, несколько неуместно счастливо улыбающийся, его творец, вкупе с санитарами, бодро уносящими с места действия носилки с перекошенным Мако.

Если бы не заранее присланные Кавабатой и Саттоном сообщения – поспешные доносы на дона Себастьяна и друг на друга, жертвой потрясения стал бы не только Макарони. По крайней мере, повторное наполнение фужера крепчайшим пойлом сопровождалось виртуозно-непарламентскими высказываниями. Сам же бокал, опустев, полетел в экран. В отличие от уникального хрусталя, последний был небьющимся, что позволило заступившей на место подтянутого диктора щеголеватой мулатке успешно довершить обзор криминальных новостей Мелетты. Вспышку межклановой вендетты, охватившую все восемь крупнейших городов юридически автономной планеты, специалисты, по ее словам, считали, несмотря на ее ожесточенность, все-таки преходящим явлением, неспособным сколь-либо существенно повлиять на победное движение мелеттского общества к торжеству демократии и общечеловеческих ценностей, хотя принимая во внимание еще и положение дел с аферой Крука, песенка нынешнего режима, видимо, все-таки спета.

– Несмотря на обилие жертв, среди которых имеются как крупные криминальные авторитеты, так и лица, известные в политике и бизнесе, – бодро продолжала ведущая, – прокуратурой не получено еще ни одного иска от пострадавших, что свидетельствует о том, что законопослушная часть населения все-таки не втянута в уголовные разборки. Общество Защиты Животных, однако, в своем еженедельном послании к Президенту заявило...

– Выключите это блудословие, Рамирес, – не очень твердым языком распорядился Большой Кир. – Бестолковые суки, кажется еще и п-правительство свое по неосторожности спихнули на хрен... К-кто, я спрашиваю, кто возьмется у них, в бардаке этом п-править? Он поднялся и пододвинул к себе новый фужер, но, поразмыслив, вылил половину его содержимого на Тертарианские флоксы, украшавшие беседку. Инопланетная флора, однако, выдерживала и не такое.

Оставшуюся порцию «Смирновской» Кирилофф, однако выкушал, и совершив это, извлек из жилетного кармана записку. Некоторое время он изучал ее, и без того хорошо известное ему, содержание.

«Папа, – гласило это, изящным, но слишком, пожалуй, твердым почерком написанное послание, – просто удивительно, что именно в лице Тино я встретила единственную живую душу, которой столь же отвратительна вся та угрюмая шушера, что окружает тебя и всех нас. Мы поняли друг друга (хотя Тино все-таки не силен в вопросах истории искусств) и решили продолжить свой жизненный путь вместе и вдали от всех вас. Я, разумеется, не указываю, куда и как мы отправляемся, но предупреждаю, что пристрелю каждого, в ком заподозрю посланного тобой преследователя, несмотря на все отвращение Тино к насилию».

– Все-таки чувствуются гены нашего клана, – с гордостью пробормотал Большой Кир. – Ведь и вправду пристрелит, зараза. Несмотря на все его отвращение...

«Что касается средств к существованию на первое время, то я напоминаю тебе, что ты всегда говорил, что коллекцию нэцкэ, которая украшает восточный кабинет твоего домика на озере, я могу считать своей (тебя так умиляло, когда я играла с ними в детстве). Прощай, папа и, как говорили наши предки, не поминай лихом свою непослушную дочь Алену.»

– Насчет нэцкэ – тоже чувст-твуется п-прирожденный вкус и х-хватка... – констатировал Кирилофф. – Наследственная... С-скажи, Рамирес, старый мой крот, что происходит с ч-человечеством? Ну что? Проститутки с телевидения осмеливаются воровать самостоятельно, полиция надувает м-ма... м-мафию... А капо ди тутти капи, вместо того, чтобы положить к-конец этому беззаконию, начинают сводить столетней давности счеты... И д-даже дети перестали уважать своих родителей... С-скажи, Рамирес, – он демократично оперся о плечо дворецкого, – т-ты меня уважаешь?

После чего, в полном отключении рухнул в кресло. Этим он избавил собеседника от необходимости кривить душой.

ЭПИЛОГ

Тусклой звездой стояло над сумеречным горизонтом Легеллы «Солнце Воров». Еле заметное движение воздуха, заменявшее здесь ветер, едва шевелило древние пески. Дикими, словно из сюрреалистического сна пришедшими пирамидами, высились вдалеке жилища Предвечных. Тихо – крупинка за крупинкой заносил песок котлован, вырытый в считанные мгновения потоками раскаленного газа из сопел дюз десантного катера, доставившего на Легеллу двух единственных пассажиров.

Они хорошо были видны на экранах мониторов, эти двое. Вялые потоки «живого песка» то заносили их по колени, то отступались, оставляя их одних на багровой тверди железняка, составлявшего основную массу континентальных плит планеты.

После короткого – в доли мгновения – для нее – морока, она снова вернулась туда, где и должна была быть – на тропинке, спускающейся в тусклую долину. Что-то привлекло ее внимание – шум шагов невдалеке, может, оклик... Сейчас она окончит этот на земные годы растянувшийся поворот головы и увидит его – незнакомца, спешащего к ней от затягиваемого песками кратера...

– Не слишком ли далеко вы разместили их друг от друга? – поинтересовался Кай.

– Думаю она может испугаться, если увидит незнакомца сразу рядом с собой, – ответил Том. – Это было бы... не в духе всей этой истории...

– Просто хотелось бы дожить хотя бы до начала их знакомства, – меланхолично сказал Следователь. Хотя, все равно все главное у них состоится только через тысячелетия.

– Любовь... или не будет любви... Всяко бывает... Странную шутку мы затеяли. Если она пойдет ему навстречу, они встретятся чуть пораньше. Примерно на сотню лет.

Content

Борис ИВАНОВ
Юрий ЩЕРБАТЫХ
СЛУЧАЙ КОНТРАБАНДЫ

1

2

3

4

5

6

ЭПИЛОГ