Неисчерпаемый источник: беседы о единстве с Богом и ближними. Архимандрит Андрей (Конанос)

Допущено к распространению Издательским советом Русской Православной Церкви

Андрей (Конанос), архим., текст, 2020

Митин К. Г., перевод с новогреч., 2020

Станка Косова, перевод с болг., 2020

Сретенский монастырь, 2020

Настроиться на Божие сердце

Откроем в себе неисчерпаемый источник

Твое сердце должно быть непрестанной любовью — чтобы ты любил всегда, что бы тебе ни делали, и при этом не испытывал боли. Потому что знаешь, почему ты испытываешь боль? Ты испытываешь боль не потому, что полюбил, а потому, что не получил ответа на свою любовь.

Минуты любви наполняют сердце счастьем и утешением, потому что ты возвращаешься в свое реальное устроение: ты ведь таким и был создан — ты рожден, чтобы любить, и это исключено, что ты будешь плохо чувствовать себя в те минуты, когда любишь. Ты себя плохо чувствуешь, когда не получаешь любви. Тогда ты испытываешь боль, мы все тогда испытываем боль.

Так что это замечательно и зависти достойно — открыть в себе неисчерпаемый источник, чтобы мы не страдали, когда человеческие источники не будут удовлетворять нас настолько, насколько нам хотелось бы, и чтобы это нас не сокрушало, не ломало, а мы говорили бы: «Ну что же, он тоже человек, и это естественно, что он отнесся ко мне по-человечески».

Возлюбить прежде всего Бога

Источником моей любви, первым неисчерпаемым источником, корнем всякого блага, всякого добра является Бог. Поэтому, когда Христа спросили, какая заповедь первая, наибольшая, какие заповеди являются основными для нашей жизни, то есть как нам жить, чтобы быть счастливыми, испытывать утешение и радость, Он сказал именно вот это: «Возлюби прежде всего Бога, своего Создателя» (см. Мф. 22, 36–38). Возлюби Источник всякого блага, возлюби Того, Кто управляет галактиками, возлюби Того, Кто дает силу водопадам, водам, рекам, морям, Того, Кто производит на свет растения, цветы, красоты этой земли, Того, Кто стоит за всем прекрасным на этой планете, Того, Кто привел тебя к жизни. Возлюби Того, Чья сила, нетварная благодать, Чьи действия в этот самый момент, когда мы с вами говорим, создают, непрестанно творят жизнь, новую жизнь, новых существ, новые души: новые дети зачинаются в этот миг.

Итак, я люблю Того, Кто подает жизнь и является Источником жизни, Началом всего, Концом всего. Поэтому Господь говорит, чтобы ты возлюбил Бога всем сердцем своим, всей душой, умом, всем своим существом — так, чтобы сердце твое так обильно наполнилось Его любви, что, если ты потом, возможно, не получишь такой изобильной любви от людей земли сей, это бы тебе не мешало. Потому что это естественно — не найти такой любви, а ты уже будешь утешенным и наполненным, ибо прикоснулся к первой любви — Богу богов, то есть к Первоначалу всего.

Мы уязвляемся оттого, что многого ждем друг от друга, а потом разочаровываемся, но ведь это естественно. А ты сам разве никогда не уязвлял людей? Не разочаровывал других? Скольким людям что-то обещал, но не исполнил, а говорил такие высокие слова! Ну что ж, ты человек, и я тебя не ругаю и не отталкиваю. Ты ведь молод и совершил ошибки — или стар и устал от жизни, обременен столькими трудностями, через которые прошел, и совершил ошибки. Я тоже совершаю ошибки, мы все их совершаем. Но если мы прикоснемся к первой любви, то есть к Богу, то уже по-другому будем всё переносить в жизни. В этом весь секрет.

Понять это все конечно же очень трудно, потому что то, о чем мы сейчас говорим, — это невидимые состояния. Ты не видишь Бога и говоришь себе: «А что я должен возлюбить? Как возлюбить?» Здесь ты видишь человека — вполне осязаемого, прикасаешься к нему, обоняешь его, чувствуешь, видишь, слышишь, а Бог невидим. Как Его возлюбить?

Да, но ведь можно задуматься о том, что Он, невидимый, создает все видимое вокруг, и через это видимое возлюбить Его так, как сказано Им: возлюби Бога всей душой своей. Бог тебя никогда не разочарует, потому что уже существовал до тебя, до того, как создал мир, и будет существовать после тебя, после мира сего. Он один неизменен, вечен, Он — вечная любовь.

Возлюбить ближнего своего, как самого себя

Господь открывает нам и вторую заповедь — возлюбить ближнего, как самого себя. На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки (Мф. 22, 40). Это две важнейшие истины — любовь к Богу и любовь к брату своему. Это великие слова.

Вспоминаю знакомого, которого на одном собрании спросили, что такое любовь. Он ответил:

— Я еще не познал, что такое любовь в моей жизни.

Ведь это великое дело — сказать: я люблю! А что значит люблю? Хорошо себя чувствую? Люблю может означать, например, что я дам пощечину тому, кто стоит передо мной, может означать, что я должен на что-то ответить ему нет. Мать, например, может иногда сказать ребенку:

— Нет! Ты женишься не на той, которую выберу я, а на той, которую выберешь сам. Хоть мне от этого и больно, хоть я и чувствую, что выходит не по моей воле, но я люблю и потому делаю это!

Говорить о любви легко, но иногда мы не знаем, что значит любовь. Любовь — это и сделать замечание тому, кого любишь, и поправить его, хоть чувства и мешают тебе делать ему это замечание: тебе хочется его все время ласкать, говорить только хорошие слова, оказывать ему любовь.

Чистая любовь — это когда-то ласка, а в другой раз и упрек, когда-то тросточка, на которую можно опереться, а в другой раз дубина, выговор, нагоняй. Любовь — это когда-то молчание, чтобы ничего не сказать из любви, а в другой раз многое сказать из любви, утешить, поговорить.

В любом случае, когда человек любит, он обычно чувствует себя прекрасно, чувствует, что его жизнь необычайно полна, и все вокруг обретает смысл и красоту. Но кто из нас может сказать, что он в нашу эпоху любит? Мы ведь сейчас испытываем такие трудности в общении…

Мы смотрим друг на друга как на угрозу

Что после нас останется на этой планете? Что останется в самом конце? Ты это понял? Что? Все мы покинем эту землю и, уходя, будем говорить: «Ах, если бы я мог пожить еще! Чтобы полюбить, чтобы сделать то, чего не сделал. Ведь я, безумный, не прощал, не целовал, не обнимал тех, о ком думал, что они плохие, что они виноваты передо мной, что они меня раздражают».

Кто тебя раздражает? Разве ты не понял, что в конечном счете главная причина всех твоих проблем — ты сам, неудовлетворенность твоей души, что ты не привел в порядок то, что у тебя в душе, что внутри у тебя неразбериха, все запутано, неуравновешенно и т. д.? И ты взрываешься, мол, один перед тобой виноват, другой виноват, и не можешь полюбить.

Как-то один человек сказал мне:

— А может, я душевнобольной? Может, у меня психологические проблемы?

И я ответил ему:

— А у кого их нет? Разве мы не все слегка тронутые? Не все слегка помешанные? Просто мы не поняли, как нам полезно любить друг друга.

Однажды я служил святую литургию, и надо было проповедовать. На утрени служащий священник сказал мне, о чем бы он проповедовал, если бы я не пришел. И я подумал: вот, мы служим святую литургию — таинство любви, таинство единения. Бог на земли, люди на небеси, единение между земным и небесным, и все то прекрасное, о чем мы говорим: весьма богословские, духовные, очень поэтичные, страшные вещи. И вот сейчас приходит этот человек, и я чувствую, что он представляет для меня угрозу, что я нахожусь в опасности, что если сегодня он начнет проповедовать, то я буду без дела стоять в углу и со мной что-то случится.

А почему я так подумал? Потому что не осознал единства своей души с его душой. Не осознал, что его достижения, успехи и радость отразятся и на мне, что он и мне что-то даст.

Мы смотрим друг на друга как на угрозу. Ты это понял? То есть когда ты преуспеваешь, я буду тебе завидовать, а когда буду преуспевать я, завидовать мне будешь ты. Мы не поняли, что мы все — лучи, исходящие из одного и того же Солнца, что мы дети Одного и Того же Отца, что мы братья и, по правде, твоя радость должна быть моей радостью. Если бы мы ощущали это единство и понимали, что нет ничего, что бы разделяло нас, то какая была бы разница!

Разве этот священник не говорил бы о Том же Боге? Конечно, он сказал бы это другими словами, в других выражениях, используя наверняка и другой словарный запас, но ведь нас объединяет Один и Тот же Бог, мы причастились бы Того же Христа. А я этого не ощутил в ту минуту и отсюда понял, как же трудно полюбить. И задумался об этом единстве: а ведь в конце концов он тоже — мой брат. И не важно, старше он или моложе, разве мы оба не люди? Разве Бог не любит и его? Разве Бог не любит и тебя? Разве он не появился на земле из ничего, так же как и ты? И не уйдет и не ляжет в землю, как и ты?

Разве это все не должно нас объединять? У нас ведь общий Бог, общий Святой Потир, и нам подобало бы иметь и общую любовь. Если мы ощутим единство между собой и не будем отсекать связей друг с другом, то перестанем смотреть на другого как на угрозу. Ведь нам никто и не угрожает, просто мы так думаем.

Например, объявляют конкурс на должность в каком-то министерстве, и твой ребенок хочет в нем поучаствовать. Ты этого тоже хочешь, но этого же хочет и соседский ребенок. И любовь между вами продлится только до того момента, когда объявят результаты. А когда ты увидишь, что чужой ребенок занял ту должность, о которой ты мечтал для своего чада, тогда ты уже будешь ощущать себя немного иначе, разве не так? Как же трудно тебе будет тогда возрадоваться!

Любовь и единство

Радоваться ты можешь, когда чувствуешь, что другой составляет одно целое с тобой. Когда чувствуешь то, что сказал Господь в Своей Первосвященнической молитве: «Да будут все едино (Ин. 17, 21). Очень молю Тебя, Отче Небесный, о том Тебя молю, да будут едино все, кто возьмут Мое пылающее сердце, как факел, составят “эстафету”, будут передавать этот огонь от сердца к сердцу и разожгут пламя во всем мире. Молю Тебя, чтобы их отличало именно вот это — любовь и единство».

Чтобы мы были соединены между собой, чтобы радовались радостью другого. Дочь твоего брата вышла замуж? Возрадуйся! Это ничего, что твоя еще не вышла, ты порадуйся его радостью. И чтобы не испытывал зависти, вражды, ненависти, всех этих странных вещей. И чем больше будешь любить, тем больше будешь привлекать Божию благодать, тем больше Бог будет видеть, что сердце твое смиренно, что ты молишься о другом. И тогда знаешь, что ты сделаешь?

Бог поможет тебе, когда сердце твоё начнёт расширяться

Тогда ты начнешь привлекать помощь Божию, Бог будет тебе помогать. И чем больше твое сердце будет расширяться, а не заниматься твоими личными вопросами, тем больше ты будешь вводить в свою жизнь Бога, чтобы Он тебе помогал. Потому что Он видит, что твое сердце не просит за тебя одного, но за множество людей, и Бог говорит: «А-а, он входит в Мой дух, в Мое всемирное сердцебиение».

То есть Божие сердце бьется не по тебе одному, а по многим людям. Поэтому мы и говорим, что священникам, преподавателям, правителям Бог подает благодать, подает благословение потому, что, когда сердце их функционирует правильно, они уже мыслят не индивидуально, а более широко. Например, святой пророк Моисей помолился Богу, и Он просветил его особым образом. Почему? Потому что он помолился широким сердцем и не хотел от Бога ничего личного, но того, что касалось множества людей, целого народа.

Твое сердце должно стать подобным его сердцу и научиться любить других людей, не только твоих близких, и чтобы ты не занимался лишь своими проблемами. А если подумать, то проблемы, занимающие тебя, в большинстве своем индивидуальны, они только твои. Например: «Боже мой, я хочу устроиться на работу, жениться, похудеть, поправиться, стать лучше», — и так мы все время крутимся вокруг собственного «я». Это запутывает твою жизнь, потому что сюда примешиваются твой эгоизм и неправильно понятая тобой польза, а Богу известно, что то, чего ты хочешь, неполезно для тебя. Если же ты молишься о чем-то касающемся всей твоей семьи, твоих братий, твоего многоквартирного дома, жилого квартала, всей страны, всего мира — тогда другое дело.

Поэтому надо настроиться на Божие сердце, которое любит всех, любит весь мир. И когда твоя молитва вырывается из узкого круга твоей семьи, как говорит преподобный старец Паисий, и любит более обширное, всеохватывающее семейство Адама, весь мир, тогда Бог использует тебя, потому что Он знает и видит, что ты становишься подобным Ему и можешь стать органом Его любви, Его избранным сосудом.

Когда поймешь это, ты подведешь другой фундамент под свои прошения, и не станет тех проблем и головной боли, которые не дают тебе покоя из-за того, что ты все время занят собственным «я». Поэтому любящие других — это люди благословенные, лицо у них сияет, потому что они не тухнут в собственных проблемах, а открыты для других.

(Пер. с болг. Станки Косовой)

Ты любишь? Тогда прости!

Люби себя

Знаю одну женщину, которая ходит в дом престарелых и помогает там людям. Подбадривает, читает им книги, говорит утешительные слова, она не занята собственным «я». Она любит себя не эгоистично, а реально. Поэтому и сказано: возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мф. 22, 39). Возлюби брата своего так, как любишь себя. Люби себя…

Так говорит Бог. Как любишь себя, так люби и брата своего. Но я же не люблю своего «я»! Потому что если бы любил, то не злоупотреблял бы едой, не ел бы столько, как ем обычно. Если бы я любил себя, то отдыхал бы, когда надо, не истощал бы свою нервную систему теми вещами, которые меня изводят, не смотрел бы бесконечными часами телевизор, не сидел бы до утра в разных заведениях, не принимал бы наркотиков, не курил бы, не связывался с разными людьми, не напивался бы. Это не любовь к себе.

Так как же возлюбить брата своего? Ты это понял? Чтобы возлюбить другого, надо самому вкусить, что такое любовь. Надо почувствовать себя любимым. А ты когда-нибудь чувствовал себя сильно любимым, чувствовал, что ты — любимое существо, любимая душа и кто-то тебя сильно любит? Чтобы тебе можно было понять, что это такое. Когда человек почувствует это, он уже не спрашивает, что такое любовь и как это все бывает, потому что он это пережил и недоумения сами собой исчезли.

Один человек спрашивал:

— Когда я пойму, что приблизился к любви?

А другой ему ответил:

— Когда у тебя не станет вот этого недоумения. Когда ты перестанешь спрашивать, значит, то, чего ты ищешь, у тебя уже есть. Тогда недоумения исчезают, потому что ты пережил это.

Любишь ли ты себя? Или себя тоже обременил чувством вины, угрызениями, тяготами, горестью? Ведь мы себя не любим, мы доводим себя до болезни, старимся раньше времени. Ты так рано постарел прежде всего из-за таких тягот. И хоть и видишь, что чем больше о них думаешь, тем больше они тебя изматывают и губят, но все равно продолжаешь тревожиться, ломать голову, без конца возвращаться к прошлому, ворошить воспоминания, чтобы опять и опять травить свою душу горечью и болью, ранить себя самому. Ты все равно что берешь нож и снова и снова вонзаешь его в себя своими безысходными мыслями, тогда как мог бы взглянуть на жизнь по-другому, встряхнуться и сказать: «Нет, все не так! Я не согласен мириться с этим пессимизмом!»

Ну нравится тебе иметь такие пессимистичные, унылые, трагичные мысли. А разве это любовь?

Или же смотришь на Бога как на очень сурового Судию. Как же ты полюбишь брата своего, если и себя не любишь? Ты ведь не любишь себя. А Бог не желает, чтобы мы себя ненавидели. Когда Он говорит, чтобы мы возненавидели себя, то Он не это имеет в виду (см. Лк. 14, 26; Ин. 12, 25). Невозможно возненавидеть то, что создал Бог: свою душу, себя, свой характер, свои дарования; я имею в виду не это, а чтобы ты возненавидел плохие проявления своего «я»: возненавидел свой эгоизм, недостатки, слабости. Но так, чтобы поискал за всем этим и что-нибудь хорошее, сокрытое тут, и с состраданием отнесся к собственному «я», чтобы ты взял его и поднял чуточку выше, выдвинул его немного вперед.

Веяние тихого ветра

Люби себя, не наполняй свою душу страхами! Ведь Бог есть Бог любви, а у тебя в душе сложился образ такого сурового Бога, такого угнетающего Бога. Ты вырос с чувством огромной вины и сейчас не можешь доставить радость кому-нибудь, потому что у тебя ее нет. Как же ты передашь радость? Ты же не чувствовал себя любимым, чтобы возрадоваться и раскрепоститься, вот и смотришь на других и без конца твердишь им о грехах, пороках, угрозах, страхах, грядущих бедах, опасностях.

Так каков же Бог в конечном счете? Разве Он таков, чтобы, приблизившись к тебе, преисполнить тебя ужаса, страха, паники и тревоги? Где же святой пророк Илия, чтобы сказать нам, что он ощутил Бога как тихое веяние, тонкое дуновение, сладостный ветерок, повеявший и усладивший его душу (ср. 3 Цар. 19, 12)? Вот каков Бог.

Говоришь с кем-нибудь из своих же, с христианами… (Мы говорим, что мы христиане, но по большому счету… как сказал один мой друг: я не знаю, люблю ли, потому что сказать «люблю» — это слишком велико. Так и здесь: это такое великое дело — сказать, что ты христианин. А христианин ли ты на самом деле? Поведение у тебя христианское?)

Так вот, говоришь с христианами и видишь, что у них сложился образ весьма странного Бога с весьма странными идеями, строгостями, односторонностями, в которых делается акцент на том, чего Бог не говорил, и чрезмерно подчеркиваются такие вещи, которые Христос выделял очень мало, и чрезвычайно много они занимаются тем, чем Христос занимался очень мало.

Почитай Евангелие, поищи и увидишь, на чем Христос делает акцент. Он делает акцент на любви, а на чем делаем акцент мы 2000 лет спустя? Христос делает акцент на смирении, милосердии, прощении, молитве, доверии к Нему, милостыне, предании себя Промыслу Божию и любви, а мы все время делаем сильный акцент на грехе. Мы больше занимаемся грехом и верим в силу греха больше, чем в силу любви Божией, в силу прощения от Бога.

Поэтому такой образ Бога никого не привлекает. То есть у человека голова начинает болеть, когда он говорит с людьми, от которых, казалось бы, надо ждать утешительного и живительного слова, а он у нас находит одно негодование: в наших мыслях, мечтах, планах, в том, как мы смотрим на жизнь и на будущее. И все это — во имя Бога любви! Не правда ли?

Евангелие говорит: да любите друг друга (Ин. 13, 34). Любите, прощайте! Ты его любишь? Тогда прости! Ничего с тобой не будет. Если прощаешь, это не значит, что ты его оправдываешь. Оставь его в покое, пусть порадуется, ничего страшного! Разве он не знает, что то, что он сделал, — это несправедливо, ошибка, грех? Знает. Но это ведь не значит, что я не стану любить его.

Я люблю тебя. Я не согласен с тем, что ты сделал, но знаю, что ты человек, стараешься и просто совершил ошибку. Я люблю тебя! Но не твою ошибку. Например, ты украл, обидел, сделал аборт, совершил что-нибудь серьезное в жизни. Но, что бы ты ни сделал, ты человек, которого я люблю, ценю, о ком знаю, что ты стараешься, и если я захочу тебя изменить, то не буду делать этого угрозами, а помогу тебе, чтобы твоя душа расцвела.

Когда после цветения появится плод

А когда твоя душа расцветет и раскроется цветок, а после цветения покажется плод, тогда одно пойдет за другим безо всякого давления извне. Не правда ли? Плод ведь не борется со цветком, а просто, когда появится плод, цветок исчезает. То есть что-то лучшее должно произрасти у тебя изнутри, чтобы тебя исцелить, облегчить и отогнать то, что мучает тебя по жизни. И это лучшее — не какие-нибудь замечания, не наказания и обвинения, а любовь, истинная любовь.

А у кого имеется истинная любовь? Конечно же у Христа, Который понимает тебя гораздо лучше, чем я, на Него тебе и надо положиться.

А еще бывает много людей, у которых есть любовь. Любовь живет и в этом мире, есть много смиренных людей, много настоящих и непритворных людей, которые соглашаются и говорят:

— Да, ты согрешил передо мной, брат мой, обидел меня, оскорбил, уязвил. Я от тебя не ждал такого. Скажу тебе: мне очень тяжело от того, что произошло. Но, в конце концов, разве мы не говорим все время: И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим. И не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго?

Все начинается с этого. У нас случается какое-нибудь искушение, страдание, что-то коварное вторгается в нашу жизнь, лукавый искушает нас, мы не можем простить друг друга и думаем, что другой виноват перед нами. Но это не другой виноват, потому что если бы я был таким, каким должно, то ничего, ничего меня не уязвляло бы.

Нельзя оставаться в прошлом

Что сделал святой Павел, ученик святого Антония, когда пришел домой и застал жену, не почтившую их брак и сидевшую со своим дружком?

— Что же мы теперь будем делать? — сказал он. — Прощай!

— Ты что, не возненавидишь меня? Не побьешь камнями? Не обругаешь, не осудишь? Не…

— Ничего страшного, хорошая моя! Будь счастлива! Я люблю тебя и желаю тебе добра и счастья! Я думал, мы подходим друг другу, а ты, оказывается, меня не хочешь? Тогда нет смысла просить, чтобы ты любила меня через силу, продолжай себе жить! Любовь заставляет меня по-другому смотреть на всё. Я не буду тебе мстить, не накажу, я люблю и тебя, и себя и смотрю вперед, потому что в противном случае застряну в этой истории.

Один человек расстался со своей девушкой и страдал из-за этого целый год. То есть вместо того, чтобы идти вперед и думать о другом, он застрял на этом. Ну это уже не любовь. Ни к человеку, которого ты больше не уважаешь, — оставь его, пусть живет своей жизнью, если уж не хочет тебя. Разве насильно будешь мил? Ни к себе: люби и себя, то есть сам себе давай толчок, чтобы двигаться вперед.

Нельзя останавливаться на прошлом, утопать в нем и заболевать. Потому что это значит, что ты к чему-то прилип и не любишь другого, а нуждаешься в нем. Потому что, если бы любил… То есть девушка говорит тебе:

— У меня новое знакомство, начался новый этап в жизни. У меня уже что-то другое! — Если ты любишь ее, то порадуйся, если можешь, или хотя бы уважь ее выбор, что она не захотела тебя, а хочет чего-то другого в жизни. То есть нельзя давить на человека во имя любви, которая оказывается в конечном счете уже не любовью, а твоей потребностью, зависимостью, привязанностью, болезнью.

И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим, — ты, однако же, не прощаешь. Научись двигаться вперед, во имя любви перестань колотить в эту дверь твоей жизни. Если видишь, что она не открывается, посмотри на соседнюю — она гораздо больше, и Бог готовит тебе что-то намного лучшее. Люби свое «я», подай ему надежду на то, что Бог тебя не оставил, а готовит тебе что-то очень хорошее в будущем. Просто ты к чему-то прилип и хочешь только того, что решил сам. А как же ты тогда извлечешь свой урок?..

Как и мы прощаем должников наших

Однажды я читал молитву «Отче наш». Надо было произнести ее 7–8 раз, но я произнес раз 20, идя по дороге, и веришь ли: до десятого раза не осознавал некоторых слов. Да будет воля Твоя. Остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим. То есть и мы тоже прощаем. «Но я ведь не прощаю», — сказал я себе. И тогда понял, какую же ложь я творю, когда молюсь. Как далеко, как глубоко я застрял на том, что говорю. Говорю одно, делаю другое. Не чувствую, чтобы я любил Бога как Отца, и не прощаю по любви, ничего подобного.

Что бы ни сказал тебе другой, он хочет найти любовь

Однажды проходила протестная демонстрация против одного богохульного фильма. Туда пришло множество людей, в том числе старец Паисий, чтобы своим присутствием показать, что он любит Христа и не поддерживает этого фильма. Были там и другие, их противники из противоположного лагеря, они кричали, идя, и размахивали руками. Вот один из них занес руку, делая угрожающее движение, а старец Паисий, который был уже в возрасте, схватил его за эту руку. Тот подумал, что старец его ударит, и стал вырываться, но старец взял и поцеловал ему руку. Тот оцепенел, увидев, что кто-то отвечает любовью на его агрессивность, на его свирепый взгляд, бунт, и душа его смягчилась. Старец сказал ему:

— Нет, дитя мое, я не ударю тебя, не бойся! Просто хочу сказать тебе, что Христос очень любит тебя и то, что ты сейчас делаешь, неправильно.

Тот был в шоке, потому что думал, что, если будешь бить кулаком, другой ответит тебе тем же, и победит сильнейший. Все это — любовные послания, потому что, что бы ни сказал тебе другой, он хочет найти любовь. Когда хочешь сказать мне что-нибудь, на самом деле твоя проблема не в этом, ты просто хочешь посмотреть: «А он хоть любит меня, готов ли чуточку заняться мной, выслушает ли меня чуточку, оправдает ли чуточку, обратит ли на меня чуточку внимания?» В этом вся суть, здесь ведется вся игра нашей жизни: мы все ищем немного любви.

Когда человек поймет, что нужен другому не за то, какой он есть, а за то, что у него есть, он начинает испытывать к нему отвращение. Прекрасны люди, способные покорить других не своими деньгами, домами, богатством, а красотой своей души. И красота не означает обязательно безгрешность, но боевитость, искренность, неподдельность, человечность — реальную человечность, за которой сокрыта великая Божественность. То, что создал Бог, очень красиво и просто, а еще оно очень Божественно.

Чтобы приблизиться к любви — вот для чего мы живём

Это счастье, что мы — православные, но этого недостаточно. Недостаточно держать в руках православные четки, недостаточно ездить на Святую Гору Афонскую, недостаточно восхищаться нашей славной традицией, восхищаться учением святых отцов и в то же время не иметь любви. Как же все эти слова станут тогда делами? А ведь это и есть то, что с нас взыщется.

Бог для того и дает тебе нынешний день, даст и завтрашний, даст и еще несколько лет, чтобы мы приблизились к любви. Мы для того и живем, чтобы научиться любить, а когда научимся, тогда уже сможем отправиться туда, где увидим всё совершенно ясно, лицом к лицу. Будем же молиться, чтобы там мы все оказались в Божией любви, в Его объятиях и вечно радовались!

(Пер. с болг. Станки Косовой)

Отдай другому свою любовь, улыбку, добро, тепло

Кто следует за Господом всем сердцем, всеми силами, тот хочет, чтобы Бог пребывал в его жизни — пребогатый Бог, изобилующий дарами, у Которого ни в чем нет недостатка и никогда не иссякает источник благодати и богатств, духовных и материальных. Бог создал необъятную вселенную, Он сотворил все. Его величие и сила бескрайни, и Он всегда может дать нам все, и дары Божии в нашей жизни нескончаемы.

Поверь, что ты соединен с этим неисчерпаемым источником любви и даров, и стоит тебе к нему прикоснуться, как Бог подаст тебе и духовные, и материальные блага. Не только духовные, обрати на это внимание, но и материальные! Ты не останешься без еды, без своего домика, без одеяла, кровати — самого главного, об излишнем мы сейчас не говорим.

Конечно, бывает, что иногда мы терзаемся, мучаемся из-за чего-то, — действительно, нам придется пройти и через трудности, кризисы и т. д., — но что сказано? Ищущие Господа найдут Его (Притч. 8, 17). Ты много знаешь таких людей, которые сильно любили бы Бога, и сердце их было бы открыто, а они бы мучились, недоедали, жаждали и умирали от голода? Я за свою жизнь еще не видел, чтобы такие люди умирали от голода. Бедных видел, видел находящихся в трудном положении, терпящих несчастья, но умирающих — нет! И тебе хочу сказать: поверь, твоя жизнь изменится к лучшему! Как в смысле финансов, так и в смысле других благ, в которых ты нуждаешься. Бог тебя не оставит!

Христос говорит, что богатым трудно будет войти в рай (ср. Мф. 19, 23). Почему? Потому что они одержимы деньгами, деньги становятся их убеждением, опорой, прибежищем. Сердце их, вместо того чтобы раскрыться, подобно бутону, закрывается. И человеку хочется сберечь свои деньги, вещи, собственность для себя.

Когда ты одержим такими мыслями, это напоминает манну небесную в Ветхом Завете, которую евреи хранили, а она на следующий день портилась (ср. Исх. 16, 20). По причине такого душевного состояния некоторые люди терпят духовную катастрофу, потому что деньги учат их не полагаться на Бога, а уповать на то, что они видят в своей сберкнижке, на счетах, карточках. Человек успокаивается, что у него есть деньги: значит, он в порядке!

Ты хочешь иметь больше денег? Тогда отдавай их! Отдавай деньги! Опусти свою руку в карман и подай! И ты, у которого мало денег, тоже подай, хотя бы немного! То малое, что отдашь, Бог вернет тебе. Отдавай, научись отдавать не скупясь! Когда раздаешь себя, ты умножаешь в себе веру. Не ту, когда я просто верю, что Бог существует, — вера значит вот что: я вверяю себя Богу. «Завтра Он даст мне другое. Сегодня у меня есть вот это, и я тебе его отдаю: вот, возьми. Возьми у меня деньги».

Мы говорим: «А что со мной будет потом?» Что будет? Бог, питающий тебя сегодня, дающий тебе все, разве не подаст и завтра? Неужели ты представляешь себе Бога таким, что у Него тоже бывают финансовые трудности? Нет, Бог пребогат. Он владеет всецелым изобилием и богатством, Он может подать тебе все блага.

Ну а если ты зажат, если сердце твое закрыто для других, то, что бы ты ни имел, ты можешь это потерять. Так и исчезают деньги в мгновение ока. Попадаешь в больницу, начинаются какие-то проблемы, напасти, что-то происходит дома, расходы тут, расходы там, пожары, наводнения, землетрясения, и ты теряешь все, что держал для себя: «Мои деньги! Как бы мне не лишиться их! Моя защита! Моя безопасность!»

Твоей защитой должен быть Бог. Ты конечно же будешь благоразумным, будешь стараться. Будешь заботиться о своих детях, их будущем. Тратить деньги будешь не бездумно, но взвешенно. И это нормально — стараться устроить своих детей, приберечь что-то на будущее. Но дай Бог, чтобы твои планы осуществились, чтобы ты не заболел или не грянули напасти.

Поэтому лучше позволить деньгам двигаться в карманах, сердцах и домах наших братий. Потому что все мы, верующие, подобны сообщающимся сосудам. Когда Бог дает тебе, ты — из любви — тоже даешь другому. И тогда рядом с тобой найдется кто-то, у кого имущества побольше, и он — также из любви — даст тебе.

Это таинственные вещи, которые совершаются тогда, когда ты осмеливаешься рискнуть. Они не происходят «непременно», поэтому надо рискнуть, осмелиться сделать это, образно говоря — прыгнуть из вертолета с парашютом, ринуться стремглав с высоты, чтобы парашют раскрылся; если же ты не прыгнешь, то и парашют не раскроется. Ну и, естественно, это отнюдь не вопрос ловкачества, чтобы можно было сказать: «Сначала я подожду, чтобы он раскрылся, а потом прыгну!» Да как же он раскроется? Чтобы он раскрылся, ветер должен обдать тебя.

Сделай же шаг, сделай движение, чтобы показать то, что я сказал! Доверься Богу: «Господи мой! Я даю, потому что абсолютно верю в Твое богатство! Абсолютно верю в то, что Ты сказал мне — что делаешь меня Своим чадом и братом Сына Твоего, Господа Иисуса Христа. “Я, — говорит Христос, — ваш Отец, Друг и Брат”. А если я брат Христа, дитя Бога, тогда все Его наследство и богатство становится и моим».

Веришь ли ты в это?

Посмотри же на все такими глазами, раскрой свой ум в уповании, взгляни на происходящее оптимистично и не плачься без конца:

— У меня нет того-то! Что я буду делать? Будущее мое беспросветно. Я не добьюсь успеха в жизни. Мы не достанем денег. Мы не заплатим за квартиру, нас вышвырнут на улицу.

Если ты так думаешь и чувствуешь себя, ты все равно что говоришь Богу:

— Господи, я такой человек! Вот такое дитя у Тебя есть!

А Он тебе ответит:

— Ах, так ты вот как веруешь? Ну, да будет тогда по вере твоей! Если ты не веришь в Мою силу, Мою любовь, если ты не веришь, что Я не оставлю тебя в нищете, а одарю как духовно, так и материально, тогда где твоя живая вера во Христа?

Ты понял? Взгляни же на все оптимистично, почувствуй, что вся земля — твоя, поскольку твоим является Сотворивший всю землю. Не наше ли то, что принадлежит Ему, когда мы носим Самого Господа в наших сердцах, и Он тоже носит нас и любит? Солнце — твое, смотри на него, наслаждайся им. Дождь — твой, вся земля — твоя: ходи, прикасайся к земле, к цветам, любуйся птицами, которые летают и щебечут, — они летают, чтобы тебя обогатить, украсить твою жизнь. Ты уже крайне богат!

Таков наш Бог — не скупой, а щедрый, Он без счету оставляет нам все, без меры дает все и хочет, чтобы мы чувствовали себя детьми пребогатого Отца. И так наше сердце будет утешаться, и каждый будет говорить себе: «Бог не оставит меня, выход найдется, кого-нибудь Он просветит, кто-нибудь придет и поддержит меня. Бог не оставит меня. Хватит бояться!»

Когда привыкаешь давать и открываться, ты побеждаешь в себе страх, отбрасываешь свою беззащитность. Ведь, по сути, мы надежно запираемся в своих домах, а душа все равно остается беззащитной, в то время как другой раскрывает свой кошелек, распахивает дом, дает, раздает и оказывается гораздо счастливее. Так побеждается страх — жертвой во имя блага других.

Реальность убеждает, что любовь существует. Ты отдаешь любовь и получаешь любовь, получаешь улыбки и радость других, слышишь слово благодарю, и твои страхи исчезают. Любовь, которую мы получаем, когда отдаем, изгоняет страх — это и есть то, что говорит Господь (ср. 1 Ин. 4, 18). Когда я люблю, я не боюсь; я не боюсь, потому что люблю. «Возьми, брат мой!»

Ты слышал, что ты сказал? «Брат мой». Чтобы я дал, надо, чтобы я почувствовал тебя своим братом. Пока ты не почувствуешь меня братом и не поймешь, что все мы — братья друг другу, ты дать не можешь. Ты чувствуешь тогда, что ты — особый, поэтому должен беречь свое добро.

Мы! А кто это мы? Я, моя жена, моя семья, близкие. Все мы, люди, — одно целое на этой планете. И это все — наше. Когда даешь, ты разрываешь этот узкий круг. Ты открываешь себя, выходишь из своего тесного семейного окружения и объявляешь о любви к своему соседу.

Как меня трогал один ребенок, живший в доме напротив. Он часто звонил мне в дверь и говорил:

— Бабушка приготовила эти сласти и сказала, чтобы я принес вам немного! Они для вас!

А ведь эти люди меня не знали, не были мне родней и ничем мне не были обязаны.

Открытие. Другой — не чужой. Поэтому, когда даешь, ты чувствуешь единство людей, чувствуешь, что ты такой же, как все, что человек напротив не чужой — он близок тебе.

Святой апостол Павел, святые вообще говорили это, говорим и мы постоянно, но только этого не понимаем: мы все — члены Тела Христова (ср. Рим. 12, 5). Мы все принадлежим этому Телу, мы не существуем сами для себя. Жертва во имя другого помогает нам ощутить это единство, чтобы различия исчезли, и мы научились любить не только свое малое семейство, но и более крупное — свой квартал, родину, постепенно всех людей на свете — и открылись для них. Как люди, которые любят всех и заботятся о других. Это великое дело.

Сегодня существуют церковные объединения, где помогают людям, попавшим в беду, и понимают, что другой — это наш рай. «Видел ли ты брата своего? Ты видел Господа Бога своего»[1]. А Господь сказал: «Поскольку вы сделали это другим, то сделали это Мне. Я — в них» (ср. Мф. 25, 40).

Бог открывается через людей, которых мы встречаем, приближается к нам и говорит. Почувствуй это, и пусть твоей радостью будет раздача чего-то твоего, независимо от того, книги это или еда, деньги, время или улыбка, молитва, которую ты вознесешь за другого: обогати другого своей молитвой, подай ему то, в чем он нуждается. Прояви к нему понимание.

А сколько стоит понимание? Стоит ли оно денег? Ты говоришь: «У меня нет денег. Что ты тут такое говоришь? Эта радиопередача — для одних богатых!» Напротив, не для одних их, но и для всех нас. Есть такие богатые, сердце которых открыто для других. Жертва зависит не от того, беден ты или богат, а от особенностей твоего сердца. Можно быть богатым и не чувствовать никакой зависимости от денег. Они у тебя есть просто потому, что работа у тебя такая, ты зарабатываешь много. А что делать, если у кого-то прибыльная профессия? Он не виноват в том, что богат. Может, он обязан своим состоянием какому-нибудь закону или получил большое наследство. Но сердце его может чувствовать себя с богатством намного комфортней, когда он раздает его, отдает, благотворит людям. Я видел таких богатых людей с еще более богатым сердцем.

Отдай же другому свою любовь, улыбку, добро, тепло. Вопрос в том, как откроется наше сердце, как оно выйдет из себя, как все покатится так, чтобы мы влились в это извечное течение Божией любви. Возьми же один луч из тех, что исходят из Божественного солнца, и походи с ним по этой стране Божией любви, чтобы настроиться к Богу.

Когда любишь, ты показываешь это на деле. Жертва именно это и есть — реальное проявление, доказательство и подтверждение того, что ты любишь. Когда любишь, ты даешь. И через это получение и отдачу я прихожу к тебе, ты даешь мне любовь и получаешь улыбку. Даешь деньги, получаешь доброту. Даже простые слова благодарности, которые слышишь, — тоже немалое дело.

Однажды мне дали сухое молоко, а я его не люблю. И тут на светофоре оказался один попрошайка, который просил у меня денег, и мне пришло в голову: а не отдать ли его ему? Но вдруг он обидится? Я решил спросить у него. Он удивленно посмотрел на меня и ответил утвердительно. Я открыл окно и отдал ему коробок 15–20. Попрошайка не знал, как выразить мне свою благодарность на греческом, и, ударяя себя в грудь, повторял:

— Благодарю постоянно, благодарю постоянно!

Благодарю постоянно! Он хотел сказать: «Очень благодарю вас». Не забуду этого.

Научись же давать! Мы все время говорим: «Мои проблемы», «Мои вопросы», «Мое я». Если ты заметил, мы постоянно крутимся вокруг местоимения «мое». Мое… У нас потому и есть проблемы, что мы занимаемся только своими вопросами, мыслим эгоистично. Откройся же для других, выйди немного из себя и потом увидишь себя по-другому. Отложи немного свои вопросы и сделай своими вопросы твоих братий. Это тебе поможет. Это способ лечения души — самоотдача и раскрытие себя.

(Пер. с болг. Станки Косовой)

Дождь души

Мы живем в трудную эпоху, когда волю Бога не видно четко. Но она существует, то есть существует некое движение, и если его совершить, то ты потом скажешь: «Я победил!» Одно удачное движение, только оно тебе неизвестно, потому что ум твой помрачен, а мысль запутана. У тебя есть какие-то свои желания, хотения, пристрастия, привязанности — и что тут делать Богу? Как Ему вложить Свою волю в твой ум и насадить ее, когда ты уже так много всего там насадил?

Твой ум должен очиститься от того, чего тебе чрезмерно хочется, чтобы пейзаж очистился и Бог увидел чистую ниву, и пошел, и насадил Свой цветок. И чтобы сказал тебе:

— Я одного хочу: простоты хочу. Если будешь делать так, спасешься.

Но мы не хотим выслушать Бога, мы хотим своего — замусорить эту ниву, а потом думаем: «Ну почему Бог оставил меня, чтобы я так запутался?» А ты только сейчас вспомнил о Боге? Создал пятьсот проблем, сам их решал, эгоистично: «Я так хочу, я сейчас хочу, я на этом настаиваю!» — а теперь, по-твоему, Бог виноват? Теперь ты недоволен Богом? Воздвиг дом до пятого этажа и говоришь: «Ну почему Бог попустил, чтобы мой дом рухнул при землетрясении?» Постой-ка, а закладывая фундамент, ты вспомнил о Боге? Когда только начинал, ты вспомнил о Боге? Нет? Ты только сейчас вспомнил?

Ах, как же ты все замарываешь в своей жизни, а потом не находишь в себе смирения, чтобы сказать: «Боже мой! Как же я все это натворил? Ну какой же я после этого…» — но вместо этого споришь с Богом, снова перебрасываешь мяч Ему. О чем это говорит? О том, что ты не можешь признать свою вину.

Ты видишь, что не выдерживаешь чувства вины? А надо. Бывает боль избавительная, бывает и избавительная вина, как сказано в одной книге о Достоевском: «Избавительная сила боли в сочинениях Достоевского». То есть тебе надо признать, что ты совершил ошибки. И когда признаешь их, смиришься. А когда смиришься — поплачешь, а когда поплачешь, что будет? Будет то, что бывает, когда идет дождь: когда идет дождь, очищается пейзаж, ты выходишь на балкон и видишь Афины, до этого полные смога, чистыми, и говоришь: «Ой, я ведь вижу даже Эгину! Как это произошло?» А это просто прошел дождь. Сильный дождь. А когда проходит сильный дождь, душа очищается. А дождь души — слезы.

Нам еще предстоит пройти большой путь, чтобы найти волю Божию. Нам еще надо поломать голову. Увы, так бывает со многими, кто не понимает. Нам надо поломать голову, смириться, исправиться, заплакать, покаяться, пойти исповедаться, чтобы потом пейзаж очистился и ты увидел Божию волю. Бог не виноват, что ты не видишь чисто.

Бог не виноват, что ты не видишь чисто. Это тебе надо очиститься: смириться, покаяться.

Существует Божия воля, и она очень проста. Это то, что говорит Господь:

— Делай вот это — и будешь жив, будешь счастлив.

— Так что же мне делать? Вот это такое простое дело?

Да, такое простое, но ты же и голову наклонить не хочешь, потому что хочешь все делать по-своему, а потом запутываешься и перестаешь четко соображать. А это просто. Вот представь себе свою голову и мозг — ну как этому мозгу понять такую сложную жизнь, как решить все проблемы? И легко ли тебе самому решать проблемы? Ты ведь сбит с толку, и у тебя нет четкого зрения.

На одном интервью с человеком, который раньше был одержим нечистым духом, а потом полностью очистился молитвой Церкви, заклинательными молитвами, Святым Причастием и Исповедью, его спросили:

— Как ты себя сейчас чувствуешь?

И он сказал:

— Чувствую себя так, будто облако ушло из моей головы, из ума. Голова моя очистилась.

Это так. Когда у тебя очистится голова, ты уже будешь смотреть на Бога и видеть Его. Вознесешь молитву и услышишь — что? Его ответ, то, что Он говорит. У Бога ведь есть уста — Он говорит, есть уши — Он слышит, это сказано в псалмах Давидовых. Читайте Псалтирь, она превосходна! В ней говорится: «Возможно ли, чтобы Создавший уши не слышал?» (ср. Пс. 93, 9). Неужели Он дал нам уши, а у Самого их нет? Дал нам слово, так неужели у Самого нет слова, чтобы говорить с нами? Дал нам глаза, и неужели у Него нет глаз, чтобы видеть?

Сейчас мы говорим о Боге антропоморфно в том смысле, что Бог не исчез из нашей жизни, это просто мы глухие, мы ясно не видим, правильно не слышим, не можем понять, что говорят Его уста, мы не постигаем. Потому что говорим на другом языке. Мы не говорим на языке смирения, простоты, разумной жизни, скромной жизни, смиренной жизни. Наша жизнь слишком сложна, запутана, нездорова. Как же Богу вписаться во все это?

Бог так несложен, чист, прозрачен, смирен, но ум твой немного запутался, и ты теряешь Бога. Нужна огромная простота. Поэтому старец Паисий много раз говорил людям:

— Вы не можете меня понять. Я говорю вам, а вы не понимаете. У вас ум запутанный.

Один юноша сказал ему:

— Не надо мне указывать, что я должен делать! Неужели ты будешь мне говорить, какова моя воля? Я сам ее найду!

— Найди! А ты можешь? Дай тебе Бог смочь. Сможешь?

— Да, я буду делать то, что надумал сам!

— Но то, что ты надумал, не всегда полезно для тебя: ты можешь думать, будто что-то хорошо, а оно в конце окажется плохим.

На этом юноша ушел вместе со своей компанией. Однако, немного спустившись с горы, они заблудились, поэтому вернулись к старцу и сказали ему:

— Отче, мы направляемся в Иверский монастырь. Мы те самые, которые недавно приходили к тебе. Покажи нам путь!

— Ах, юноши, да вы ведь всё знаете! Зачем меня спрашиваете?

— Ну… мы не знаем всего.

И он сказал им:

— Если ты не можешь найти монастырь, находящийся здесь, на Святой Горе, то как же ясно увидишь свою жизнь, как найдешь выход в ней, ведь там так много проблем, трудностей, тупиков, вопросительных знаков? Ты ведь не знаешь, вперед тебе идти или назад, наступать или отступать.

Вы поняли? В жизни нам надо научиться спрашивать, — так сказал старец Паисий, — научиться смиряться, склонять голову, научиться равнять свой ум на ум духовника, на ум Христа, Церкви, ум которой — это ум святых людей, правящий уже тысячи лет.

Надо научиться смиряться и говорить: «Скажи, а как ты считаешь, отче?» Священник, конечно, не непогрешим, он не пророк, это другое дело — когда у кого-то есть благодать от Бога. Когда у человека есть благодатные дары от Бога — это другое дело, но и обычный духовник скажет тебе свое мнение, вознесет молитву, и Бог тебя просветит. А почему же нет, разве ты не крещен, дитятко мое? Извини, я что, говорю некрещеным? Разве ты не крещен? Разве не принял в себя Господа, разве не было сказано: «Вы все, во Христа крестившиеся, облеклись во Христа»[2]? Разве ты не имеешь в себе благодати Святого Духа? Разве не причащаешься? Не молишься? Хорошо, значит, тогда и ты не лишен благодати Святого Духа, и Бог просветит тебя, поможет.

Спросишь своего духовника, спросишь и жену, помолишься, Бог покажет тебе определенные события в жизни, и ты найдешь решение своих проблем, трудностей и вопросов. Лишь бы у тебя было смирение, и Бог устранит твое затруднение, это же для Него так просто! Для Него очень просто показать тебе, что делать. Ведь Бог видит очень далеко.

То есть ты готовишься купить дом и спрашиваешь себя: надо ли это делать или нет? А сейчас, когда мы говорим, Бог уже знает, будет ли этот дом тебе во благо лет через 15 или твой выбор окажется неудачным. Он видит это, и Ему так легко сказать тебе, что Он видит, сказать:

— Дитя Мое, Я, Который вижу, говорю тебе: не делай этого!

Или:

— Делай!

И ты чувствуешь духовное известие, внутреннюю убежденность и идешь вперед, а не топчешься в нерешительности. Говоришь: «Сделаю то-то и то-то!» — и это оказывается к лучшему.

Все взаимосвязано, и наша жизнь была бы такой простой, умиротворяющей, если бы у нас была прочная связь с Богом: тогда мы всё понимали бы очень легко и просто. Нас не изнуряла бы эта жизнь, мы знали бы, когда остановиться, а когда говорить, когда дать ребенку затрещину, когда не давать ее, а когда и поцеловать. Представь себе, что ребенок заявляет тебе: «Я курил!» — а ты вместо того, чтобы ударить, обнимаешь его и вдруг видишь, как он начинает плакать и говорит: «Ну как же ты так сильно меня любишь? И как ты, способный гневаться, сегодня меня целуешь? Меня, открывающего тебе тот грех, что курю?»

Я привожу тебе пример, чтобы ты понял, у Кого ты можешь узнать, как это сказать, откуда черпать силу, озарение и потом знать, когда его ударить, а когда поцеловать и когда не говорить, когда притвориться, будто ничего не видел. Как говорят, «сделай вид, что не понимаешь; не говори без остановки, оставь его, дитя мое!». И знать, когда сказать: «Иди сюда! Ты что делаешь?!» — но если это от Бога, то ссоры не будет, он это примет и скажет тебе: «Прости! Ты имеешь право. Ударь меня еще!»

Нам надо найти тут нужное слово, не так, как будто мы решаем кроссворд на церковную тему, нет, церковная жизнь — не кроссворд, в котором главное — найти какие-то слова. Нам надо найти опытное переживание. Так какое же это слово, которого мы ищем? Нам не хватает рассудительности — вот это слово. А оно означает знать, что сказать, когда это сказать, как сказать, сколько раз сказать.

Нам не хватает рассудительности: мы не знаем, что и когда сказать, когда поругать, а когда выразить свою любовь.

И где тот предел, когда мы скажем: «Все, хватит! Из-за тебя я уже стал весь больной! Хватит морочить мне голову! Остановись и больше не пей! Хватит!» Это рассудительность, которой нам не хватает.

Например, супруга говорит тебе:

— Ты столько дней не проявлял любви ко мне!

Значит, у тебя не было рассудительности, и жена не почувствовала твоей любви и нежности, ты ее не проявляешь, у тебя нет рассудительности, чтобы понять, что ей не хватает любви, нежности и тепла. Потому что, чтобы иметь рассудительность, надо иметь любовь. А чтобы иметь любовь, надо быть человеком, прошедшим через боль. А чтобы быть им, надо быть настоящим, непритворным, надо правильно решать проблемы той жизни, которую дает тебе Бог, — проблемы твоей повседневности.

Видите, как одно с другим переплетается? Боль, смирение, слезы, молитва, любовь, рассудительность — все это переплетается. Значит, что мы будем делать? А вот что мы будем делать — послушаем немного слов.

Ну ладно, сегодня я немного отклонился от темы, но только на один маленький шажок, чтобы твоя душа могла закваситься. Ты возьмешь немного отсюда, немного оттуда, помолишься, в церковь пойдешь — это ведь всё не что-то отдельное, это не как отдельно взятая ложечка из серебряного сервиза, учти! Церковь — это не одна ложечка, на которой что-то выгравировано, а все приборы в комплекте. Ты возьмешь весь сервиз, будешь жить в Церкви, чтобы все пережить в ней. А то некоторые говорят:

— На меня навели порчу, поэтому начну ходить в церковь! А когда избавлюсь от нее — все! Давай, пока! Я возвращаюсь к прежней жизни!

Господь не хочет этого, это не Христова жизнь, это не любовь, а использование и своекорыстие. Надо быть благородным, надо жить во Христе и говорить: «Господи, я буду жить для Тебя и с Тобой!» Как ты однажды написал мне: «Я на малое время почувствовал Христа в своей жизни и после этого очень крепко вложил Его в себя!»

Какое же это хорошее выражение — крепко вложить Христа в свою жизнь, вложить всю свою жизнь в Христа, насадить свою жизнь в сердце Христово. Представь себе, что твоя жизнь насаждена в Христовом сердце! А это уже произошло, когда ты был крещен, это произошло: мы насадили себя в Святом Теле Господнем и вошли в Него… Ты часть Тела Христова.

Если поймешь это, то сойдешь с ума, а именно, если поймешь, что твоя жизнь — в Его жизни. Решение твоей проблемы находится внутри, во Христе, Он думает о ней, Он занимается ею. Предай же свою жизнь Христу, всю жизнь, предай Христу своего ребенка, мужа (жену), свою работу. Войди во Христа, вложи Христа в себя и сделай всё Христом!

Не знаю, понимаешь ли ты, о чем я говорю. Если не понимаешь, ничего страшного, когда-нибудь поймешь. И если не понимаешь умом, то можешь жить этим и не понимая. Есть много людей, которые живут Христом и не понимают того, о чем мы говорим, то есть не понимают этого как слово и формулировку, но у них есть опытное смирение. Только говорить о смирении они не умеют — что это такое и как его объяснить. И тем не менее живут смирением. Кто-то причиняет им вред, а они его не судят; злословит их, а они смиряются, молятся, любят его, прощают, звонят по телефону и поздравляют его:

— Многая тебе лета!

Тому, кто на днях обругал их. Ты видел? Они не знают определения смирения, а живут им, не вешая той таблички, которую вешаем мы, когда говорим:

— Я христианин!

Они христиане и не знают этого. Разве это не замечательно?

И о чем же это свидетельствует? Это свидетельствует о том, что Христос вышел на улицы и собирает людей. Вот о чем это говорит. Ты понял? Это замечательно. Потому что я не выхожу на улицу собирать людей — я ведь «отличный» священник. Не знаю, выходишь ли ты на улицу собирать людей, но Христос, Который не «отличен», наш Господь смирен, свят, благороден. И именно это Его благородство вынуждает Его чувствовать Себя неприятно, ходя по путям нашей жизни, пачкая Свои ноги в пыли мира сего и ходя по домам грешников, плохих людей, не имеющих связи с Богом, и любить их всех, заходить туда, куда не захожу я, чтобы не испачкаться. Туда, куда не заходишь ты, потому что ты порядочный, хороший. Туда, однако, заходит Христос. Как же это велико!

Для Господа это великолепно, а для нас — позор, потому что мы — Христовы руки, и нам следовало бы ни одного человека не оставлять без связи с Богом, нам следовало сделать свою жизнь воистину христианской, чтобы заставить и других задуматься и сказать, глядя на нас:

— Ах, друг мой, какой же ты!..

— А что я? Какой я?

— Какой же ты хороший человек!

И когда начнешь говорить ему и откроешь свой секрет… Нет, лучше не надо его открывать, пусть сам его увидит, догадается и спросит тебя:

— А может, ты церковный человек?

Он это чувствует. Не надо говорить ему ничего, ведь у тебя на лбу написано: «Иисусе мой, я люблю Тебя!» И брат, который на тебя смотрит, чувствует это.

Сейчас я говорю, а ты спрашиваешь: так что же нам делать? Сейчас ты окунулся в водоворот жизни и страдаешь, мечешься. У тебя свои терзания: ты увидел результаты своих анализов, у тебя обнаружили какую-то болезнь. Тебе надо ложиться в больницу, или тебе сделали операцию, или у тебя дети…

Сколько у тебя детей? Много, четыре-пять. Есть много матерей, проходящих через такие трудности, и Христос всегда у них в сердце, в повседневной жизни. Но и ты тоже берешь на плечи крест Христов и чувствуешь Господа в своей бездетности, ведь у тебя нет ребенка! Но что это? Разве не от Господа? Разве ты не проявляешь терпение Господа ради? Разве Он не поддерживает тебя и поэтому у тебя хватает сил выдержать это и говорить: «Господи мой, из любви к Тебе принимаю все что дашь мне! Я люблю Тебя! Только дай терпения!»

Итак, всегда ходи в церковь, потому что там Тот, о Ком я сейчас тебе говорю. Там Христос. В какой бы ты храм ни пошел: и с шумом, с микрофонами — в любом храме Христос существует в святой литургии. Ходи, даже если ничего не понимаешь, это не страшно. Господь приблизится к тебе таинственным образом, ты уловишь какое-то слово, что-то произойдет в твоем сердце — в церкви, на молитве, на акафисте Пресвятой Богородице, на непрестанной молитве «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!».

И улыбнитесь — это заразительно! Если у вас нет желания улыбнуться, то посмотрите на икону Пресвятой Богородицы, поцелуйте Ей руку, приложитесь к ногам Господа и потом улыбнетесь. Потому что когда говоришь: «Радуйся, Невесто неневестная», — Она подает тебе радость и говорит:

— Радуйся и ты, дитя Мое!

Ты говоришь Ей:

— Я грешен, Пресвятая Богородице! Как же мне улыбнуться?

А Она тебе говорит:

— Радуйся и ты, дитя Мое, потому что Я — Та, через Которую пришло избавление в мир, Которая умоляет праведного Судию и через Которую прощаются согрешения многих! — и все другое, что говорится в Богородичном акафисте.

Читайте его, чтобы доставить себе радость!

(Пер. с болг. Станки Косовой)

Разбавь вино строгости!

Налей немного воды в вино, притворись, будто не все видишь, не будь таким строгим. Иногда это нужно, а иногда нет. Иногда нужно быть очень строгим и категоричным, а иногда — быть немного помягче и снисходительней.

Например, твой ребенок обещал, что вернется в половине первого, а вернулся в четверть второго. И если ты не разбавишь «вино» своего характера и произойдет крепкая разборка среди ночи, вы станете кричать друг на друга и поссоритесь, тогда ни ты спокойно не уснешь, ни ребенок, и ты не помолишься, и ничего хорошего не добьешься. То есть иногда надо немного разбавлять «вино», оказывать маленькое снисхождение, немного отпускать поводья. Притворись, будто чего-то не понимаешь. Не давай знать, что понимаешь все, не нюхай его одежду, пропахшую табаком, не ищи, что он прячет:

— Где ты был? Чем занимался? Я же тебя видел!

Если ты так настроен и руководствуешься логикой строгости (и как бы это сказать? — жестокосердия, не правда ли?), то давайте перестанем быть такими. Иногда родители бывают строгими больше, чем нужно. А если бы оглянулись на годы своей молодости, как они сами жили, как мыслили и как себя вели, то… А сейчас как же глубоко они стали мыслить, но почему-то к своей жизни не так строги! Это просто загадка какая-то: мы все этим страдаем и к другим бываем очень строгими, а к себе нет, к себе мы снисходительны, себя оправдываем и думаем: «Ну ладно, дорогой мой, ладно». Поел я сыра в постный день и говорю себе: «А что тут такого? Ну просто увлекся». Но если увидим, что другой делает то же самое, тут же бросаемся его судить, чтобы самим остаться «неразбавленными», чистыми, православными.

Но это не Православие, это скорее похоже на папизм, на догмат папской непогрешимости. А Православие — это пространство истины Христовой, где находят себе место, прибежище и исполняются дерзновения все на свете страдальцы: грешные, измученные люди, которые подвизаются, чтобы приблизиться к истине, которую мы в целом понимаем как Тело Христово.

Никто не олицетворяет собой абсолютную истину, ни один человек, мы истинны и правы только как Тело Христово. А каждый индивидуально совершает много ошибок. Давайте же поймем это и будем снисходительными, чтобы стать такими, как Христос, Который всю ночь молился, а перед тем, как помолиться, ходил с другими людьми, дружил с ними, любил их, говорил им. Хотя и знал, что есть недовольные тем, что Он им потакает, снисходителен к ним, мягок, Он опасно мягок:

— Почему Ты так дружески расположен к грешникам?

А к Себе Господь был так строг! Сам забывал поесть, часто оставался вообще без еды, но повергался на землю и молился всю ночь. Строгость! А к другим — любовь, снисхождение, приноровление. И говорит:

— Я хочу изменить тебя! Помочь тебе, показать другое лицо Бога — лицо любви, лицо Бога истинного, Бога Троичного, Который есть любовь, снисхождение и доброта.

Это нам показывает Христос. И достойно удивления то, как Христос, бывший столь мягким и доброжелательным к другим, совершал в их сердцах такие перемены! Вот как эта грешная женщина изменилась благодаря Христу? На меня это произвело большое впечатление. А Его осуждали:

— Если бы Он был святым и пророком, то знал бы, что она — большая грешница. Бог Его просветил бы (см. Лк. 7, 37–39).

А Христос говорит:

— Я знаю это!

— Ну и что? Знаешь, но водишься с ней? Ты так сильно «разбавляешь Свое вино»?

И Он говорит:

— Я не добавляю воды ни в вино Моей любви, ни в вино Моей истины, но в Мой подход. То есть что вы хотите, чтобы Я сейчас сделал? Чтобы взял бич и закричал, взял камни… Хорошо, тогда сделайте это вы, — сказал Он в другой раз. — Кто из вас без греха, пусть первым бросит в нее камень (Ин. 8, 7). Если вы так подходите к людям, если ты рассуждаешь как непритворный, формальный, строгий человек, умеющий бросать камни, то Я этого делать не буду — сделай это ты.

Но ты этого тоже не сделаешь. Этого не сделает никто. Помните, тогда ведь никто не бросил в нее камня проклятия, и Господь этого тоже не сделал.

Любовь означает иметь применительно к себе строгость и акривию[3] без послаблений, но применительно к другому снисходить до его уровня и здесь разбавлять свое вино. Единственное место, где я разбавлю свое вино, — там, где я немного снизойду до твоего уровня. Кто я? Я — правильный, незаурядный, но внешне я стану таким же, как ты. При этом моя цель — не утонуть вместе с тобой, потому что если мы оба утонем, то я тебе не помогу. Вопрос в том, чтобы вытащить тебя оттуда. Я приду туда, где ты, чтобы почувствовать тебя, понять и чтобы ты выбрался из болота и при этом дышал.

Да, я немного замараю свои руки, но не сердце. Сердце — нет, а руки — да, потому что если я буду дружить с какими-то людьми, от которых услышу что-то плохое и даже впутаюсь в какие-то истории, которые не слишком чисты, то я замараю свои руки, но не сердце. Бог меня не оставит, и я выйду из этого удобства, но только не из пространства истины, оттуда — нет. Я буду оставаться в истине.

Человеку это трудно сделать. Но если сделаешь это, другой меняется.

Для всех я сделался всем, — говорит святой апостол Павел, — чтобы спасти по крайней мере некоторых (1 Кор. 9, 22). Другими словами апостол говорит: «Чтобы привести их ко Христу, я делаюсь подобным иудею, когда дружу с ними, делаюсь как они, окунаюсь в их атмосферу, климат, говорю на их языке».

Говори на языке другого, чтобы он понял, что ты его понимаешь, чувствуешь. И тогда другой начнет доверять тебе и открываться. У себя в комнате будь категоричным, аскетичным, строгим к себе самому, а для других будь уютным. В келье можешь плакать о своих грехах, но когда будешь с другими, ты улыбнешься, передашь им радость, счастье, воодушевление, веселье, жизненную силу. Как тот подвижник, который в келье пил только воду. На улице у него стояла цистерна, куда он собирал дождевую воду, и он пил только ее, больше ничего. Но когда встречался с другими отцами и его хотели угостить вином, то он нарочно не был так строг и пил его. И что же он делал потом?

Он говорил:

— Сколько чаш вина выпью с отцами, столько же дней буду сидеть без воды. Выпью одну — буду день терпеть без воды.

Ради аскезы, ради борьбы, чтобы вести борьбу. Ученик знал об этом и, когда подвижнику предлагали вина, говорил:

— Не давайте ему! Тому есть причина.

Потому что знал, что он строг к себе, но перед другими не строит из себя ничего, а разбавляет вино строгости[4].

Это и есть уют, когда ты показываешь, что Христос не вынуждает тебя быть односторонним, чуждым, но наоборот: настроенным очень дружелюбно, доступным, снисходительным человеком, чтобы люди не думали о тебе и обо мне: «Ну почему он такой? Он же не понимает, что происходит с нами! Не понимает нашего времени! Он не живет здесь и теперь».

Поэтому живи здесь и теперь, но только не греховно, а чтобы смочь подойти к человеку своей эпохи. Разве это не замечательно?

На меня произвело впечатление, что говорит авва Арсений в Патерике, что он всю ночь молился и был очень строгим к себе, высоко воздевал руки и ни разу не садился, так и стоял неподвижно всю ночь![5] И братия видели, как на молитве пальцы у него светились, как огненные. Где? В его келье.

Аскетичные, строгие, в личной жизни они могли быть такими, хотели быть такими и выдерживали это. К другим, однако, не были такими. Например, когда в храме сон восхитил другого подвижника, авва Пимен подставил плечо ему под голову. Чтобы задремавший мог опереться.

Ему сказали:

— Отче, разбуди его!

— Оставь его в покое! Он выбился из сил. Пусть поспит немного!

— Неужели он будет спать в церкви?

— Но он ведь очень устал, бедняжка. А мы помолимся и за него! — ответил авва[6].

Как это замечательно! Он не хотел видеть, что другой мучается. Это любовь. И не скажешь, что это сделал какой-нибудь духовно расслабленный человек. Как с нами иногда бывает такое, что мы и сами по жизни расслабленные, и других заставляем расслабиться. Например, был один священник, который выпивал. А иногда даже напивался. Я об этом читал в одной истории, не знаю, правда ли это на самом деле. Сам я не видел таких священников, просто пересказываю то, что прочитал. И вот пришел к нему человек и исповедался, говоря, что часто выпивает, и священник говорит ему:

— Но это же время от времени! Ничего страшного.

Потому что сам пил. Не такова тактика святого, святого Пимена, о котором я вам рассказывал, не такое попустительство я имею в виду. Эта тактика святого похвальна, и Христос его хвалит и говорит:

— Молодец! Умно поступил. Ты поступил как Я, дитя Мое!

Это сделал авва Пимен, и когда подвижник уснул, знаешь, что сделал авва Пимен? Уложил его к себе на колени.

Какой замечательный подвижник! Великий воздержник, аскет в высокой степени — но только для себя, по отношению к себе, к другим же его сердце было добрым, как сердце матери, которое знает, сколько может выдержать ребенок, любой человек, оно знает пределы всякой души.

Так что не поднимай планку другого во имя духовной строгости. Если хочешь чего-то строгого, то сам делай это, совершай подвиги сколько хочешь. Потому что в церковном пространстве мы иногда обличаем других во имя этого неразбавленного вина (строгости) и говорим другому:

— Ты должен сделать это! Ты должен быть таким! Церковь означает, что если кто-нибудь ходит в церковь, но не делает того-то и того-то, не отсекает вот такого-то недостатка и не исправляется…

Без конца замечания, строгость, бич, который люди всегда ощущают висящим у них над головой.

Спрашиваешь человека:

— Почему ты не ходишь в церковь?

— А-а! Пойти туда, чтобы на меня там стали ругаться? Я же знаю: стоит туда зайти, как мне тут же начнут делать замечания! Наложат епитимию, если пойду туда…

И человек скажет: а почему Церковь так выглядит? Разве это Церковь? Разве этот дух принес Христос в мир? Разве для того Христос оставил на земле нас, Его преемников — священников, да и тебя, христианина, тоже? Христос оставил нас как Своих учеников, чтобы мы показывали всему миру Его лицо, а какое лицо показываем мы?

Ты скажешь:

— А разве не надо называть вещи своими именами?

Да, ты назовешь их точными именами, но только пусть твое отношение не будет таким строгим и нетерпимым. Что будут делать другие — это их дело. Если кто-нибудь хочет пить воду или, наоборот, вино, то есть быть строгим или не быть строгим, — это его дело, он свободный человек. А ты сам напился Христова вина? У тебя есть эта акривия (строгость) в жизни?

Это хорошо — «акривия в жизни, строгость», но только применительно к другому у меня и мысли не должно возникать, чтобы его покритиковать. Меня никто не уполномочивал судить другого, делать замечания, ругать. Напротив! Христос говорит мне:

— Смотри, как ты передаешь другим это. Смотри, что ты даешь другому, следи за своим отношением и поведением.

Ведь люди иногда приходят от нас в ужас. А Христос говорит, чтобы у нас было снисхождение к другим.

— Сколько раз прощать ему, если брат мой согрешит? Семь ли раз? Этого достаточно?

А Он говорит, что не просто семь, а семьдесят раз по семь, то есть много раз (см. Мф. 18, 21–22). Снисхождение!

Мы в большинстве своем не научились этому, когда слушали проповеди. Слушаем беседы, читаем, а потом берем все услышанное, применяем это к другим и выговариваем им. В то время как Господь хочет, чтобы мы проявляли к другим то, о чем мы сейчас говорили: снисхождение, сочувствие, прощение, любовь, великодушие. Какие замечательные слова! Чтобы они, увидев тебя таким благостным, почувствовали что-то, чтобы они ощутили это неподдельное опьяняющее вино (любви), которое ты пьешь, чтобы увидели тебя опьяненным им и сказали:

— Как же ты стал таким? Почему ты такой? Почему меня притягивает твое присутствие? Почему я хочу говорить с тобой, излить тебе свои скорби? Знаю, ты строгий, ты не делаешь того, что делаю я, но я хочу высказать это тебе.

— А почему ты приходишь излить это мне, строгому, когда сам живешь греховной, мирской жизнью?

— Потому что ты не заругал меня! Потому и прихожу. Ты меня не ругаешь, и это меня трогает.

Поэтому перед Христом грешная женщина заплакала, а Он ей сказал:

— Я простил тебе много, потому что ты Меня сильно возлюбила (ср. Лк. 7, 47).

Ее сердце жаждет любви, тепла, прощения, доброты, надежности, Божией ласки. А ты видишь только внешнее, видишь грешную женщину и говоришь:

— Скажи ей это! Она же грешна, скажи ей это! Отругай ее!

Но ведь не это цель, а чтобы она сама себя заругала, сама восстановила свою связь с Богом и пришла, и заплакала. Понимаешь?

Как это замечательно — чтобы текли слезы без того, чтобы тебя кто-нибудь отругал, без того, чтобы тебя кто-нибудь ударил. Твой ребенок иногда выводит тебя, и ты его ударяешь, и он начинает плакать. Но этим ты ничего не добиваешься. Почему? Потому что он плачет оттого, что ты заставил его испытать боль, оттого, что ты был строгим, но строгим по-плохому.

Он плачет, а немного погодя, когда слезы высохнут, знаешь, что сделает? Вознегодует против тебя и разозлится, разгневается, испустит из себя волну, целый океан, которому нужно будет взорваться и обрушиться на тебя.

А если бы ты посмотрел на него, как Господь посмотрел на святого апостола Петра, так что заставил его заплакать, горько заплакать от одного Его взгляда! Какое опьянение внес этот взгляд в душу святого апостола Петра! Один взгляд без всяких слов заставил его пробудиться внутренне и обвинить себя.

А мы идем в обратном направлении, извне внутрь. Но не получается! Потому что покаяние не приходит насильно. Покаяние, перемена человека, его души не произойдет от твоего строгого поведения. Так что твое вино должно быть неподдельным, чистым, опьяняющим, когда его пьешь ты. А другому не давай того же самого, другому ты волен сказать:

— У нас есть все. Что ты выдержишь, дитя мое? Что ты можешь, сколько хочешь?

Помнишь, что говорила мать Гавриила? Ты когда-нибудь это делал? Тебя когда-нибудь спрашивали о том, о чем спрашивали мать Гавриила? Ответь мне только на этот вопрос. Она не поступала как многие, которые судят и живых, и мертвых и иногда восседают на месте Бога, хотя Сам Бог еще не судил мир. Когда она миссионерствовала, она долго не говорила другим о Христе, но жила Христом. Сама была опьянена Христом, любила Его, но не навязывала Его другим, никого не призывала насильно следовать Христу. Она ухаживала за прокаженными, чистила их, мыла — голыми руками, не гнушаясь, не боясь, не думая: «Я ведь заболею! Я заражусь! Со мной что-нибудь случится!» Ничего! И люди смотрели на нее, что она ни на кого не давит, все остаются свободными, и это трогало их сердца. Спустя какое-то время они пришли и спросили ее:

— Скажи нам, а в какого Бога ты веришь? Какой Бог сделал тебя такой?

— А какая я?

— Мы видим, что ты опьянена любовью, любишь Бога, Который заставляет тебя любить нас так прекрасно, и хотим…

— И чего же вы хотите, дети? Я ведь не сделала ничего, не заставляла вас делать ничего, ничего от вас не хотела, не просила ничего.

— Знаем! Поэтому и говорим, что Бог, Которого ты любишь, видимо, истинный Бог, самый лучший! Потому что Он Бог любви, свободы, истины, уважения к нам.

(Пер. с болг. Станки Косовой)

Научись любить

Любовь есть покров и основа. Она покрывает все добродетели. Она придает уверенность, что путь твой правилен. Ибо если все дела свои ты вершишь без любви, то, как говорит апостол Павел, они не имеют смысла. Потому что все это ты найдешь и у других: у античных философов, риториков, создателей разнообразных философских систем. Все они ограничивали свое собственное «я»: не пили, не ели, не спали. Но все это вовсе не значит, что была в них и любовь.

Пусть в тебе будет любовь. Излучай любовь, оставляй любовь после себя. И все те, кто после многих лет придут к могиле твоей, скажут: «Да, в человеке этом была любовь. Была доброта. Ни на кого слова злого он не сказал и зла ни на кого не держал. Слова худого ни о ком не произнес. Не помню его осуждающим или обсуждающим кого-нибудь. Никогда. Руки его всегда подавали милостыню, уста его источали мед. Глаза его всегда были полны слез от боли людской. Непрерывно ноги вели его к недужным и страждущим».

Мне очень нравится все сказанное. Более того, я завидую этим словам. Это дар свыше. Так и Священное Писание говорит: «вера, надежа и любовь. Но бо́льшая есть любовь». Наивысшая.

Сегодня мы говорим о наивысшем. Желаю тебе быть сильным. Сделай шаг к любви, радости, почувствуй внутри души твоей богатство этой красоты. И пусть тебя не ранит, если не любят тебя. Не стоит печалиться, если тебе не отвечают любовью.

Пусть тебя не занимает то, как ведут себя с тобой окружающие, ибо занеможешь. Научись любить. Независимо от того, что делают другие. Научись, подобно Богу, отдавать. Научись сиять, как солнце. Оставь окружающих. Если у них нет к тебе любви, ничего страшного. Потому что и ты сам любишь не всех. Когда ты познаешь наивысшую любовь, только тогда истинно полюбишь. А пока учишься, будешь ошибаться. Так устроены люди. Не жди многого от людей.

Не имей претензий, говоря: «Я тебя люблю. Хочу, чтобы и ты меня любил». Не делай так. Питайся от источника, который внутри тебя. И если другие ответят тебе любовью — это хорошо. А если не ответят — не страшно. Не ворчи, потому что от доброты твоей останется всего лишь половина. Люби. Любовь, любовь, любовь. Прекрасное слово. Да даст Бог силы.

И напиши слово это в сердце своем. Произноси его своими устами. И сегодня произнеси его. Скажи его своему ребенку, скажи его своей жене, мужу своему, скажи братьям своим. Пожалуйста, найди сегодня кого-нибудь и скажи ему: «Я тебя люблю». Только не говори это мне. Ибо я это знаю. Ты это говорил мне столько раз. Но скажи тому, кому ты затруднялся это говорить. Скажи. И если тебя воспримут не совсем всерьез, ничего страшного.

Продолжай произносить это слово внутри себя. Не веди себя вызывающе. Но говори ближнему своему: «Я тебя люблю и благодарю тебя за все, что ты сделал для меня. Спасибо, что ты существуешь. Что мне помогаешь. Поддерживаешь меня. Спасибо и за то, что ты мучаешь меня. И этим заставляешь меня учиться. И помогаешь мне терпеть и прощать».

(Пер. с новогреч. К. Митина)

Чемоданчик, полный благодарностей

Однажды я пошел к одному замечательному диетологу, женщине, применявшей очень эффективный метод, причем к каждому по-разному. Она даже написала: «То, что я вам прописываю, — только для вас. У другого может не получиться такого же результата, а может выйти и вред».

Как-то я сказал ей:

— Вы удивительная!

Она мне говорит:

— Я не удивительная. Я влюблена! Я люблю то, что делаю, моя душа полна этим. Я делаю это не для того, чтобы получить деньги, не для того, чтобы прославилось мое имя, а потому что люблю это и горю им, это сводит меня с ума!

Ее пример стал для меня очень поучительным. Пусть ее дело и может показаться чем-то прозаичным, но оно совсем не прозаично, ведь вопросы здоровья волнуют очень многих: и в Церкви, и всюду у людей проблемы со здоровьем, они следят за своим уровнем триглицеридов, холестерина, стараются не поправиться и т. д. И если бы этот ее дух и этос любви к Богу овладел и тобой — а он уже нередко владеет тобой, — то твоя жизнь стала бы раем, откровенным счастьем. Ты готовишь еду — и паришь в небесах, не замечаешь, как проходит время, когда любишь то, что делаешь.

Если ты любишь Бога, для Которого делаешь все, если любишь своего мужа (жену), детей, коллег по работе, одноклассников, учителей в школе, если в душе у нас есть такая любовь, полная горячего желания, устремления и мечты, тогда все наши занятия действительно становятся прекрасными, дни летят, и ты недоумеваешь, как быстро они проходят, и говоришь: «Я даже не заметил, когда было утро, когда начался обед, как наступила ночь — вот и пролетел еще один день!»

Хоть ты и говоришь: «День пролетел!» — и в этом ощущается какая-то ностальгия, ведь ты все это навсегда оставляешь в прошлом, однако ты не унываешь, потому что оглядываешься назад и видишь, что оставляешь там что-то замечательное, свет, а не мрак, руины и пустоту; ты оставляешь там что-то хорошее. И даже если оставляешь там слезы, слезы покаяния, то они тоже начинают сиять, у них имеется свое сияние, величие и излияние света, и это совсем неплохо. Все в твоей жизни может стать хорошим, и ты можешь не стариться прежде времени. Потому что сколько ни красься, ни прихорашивайся и ни ухаживай за собой, но вопрос заключается в другом — в том, чтобы ты ухаживал за своей душой и постоянно ее обновлял. Вот что надо делать.

Бог прикасается ко всем нам, когда мы позволяем Ему войти в нашу душу и в наши клеточки. Все, что делаешь, наполняй смыслом и старайся, чтобы это делало тебя радостным. А если это занятие тебе не нравится, смени его, найди, что тебе будет по душе. Иначе дни проходят, и ты говоришь:

— Я занимаюсь тем, что мне не нравится!

Пусть твое новое занятие и не будет слишком значимым. Послушай, что я говорю: может, оно и не такое важное, но пусть оно наполнит твою жизнь, и чтобы ты отдал ему все свое сердце без остатка. То есть когда кто-нибудь скажет: «А наведу-ка я порядок у себя на работе, пусть там больше не будет этих разбросанных бумаг, валяющихся конвертов, книг, визиток, чеков», — это что такое? Да, это не что-нибудь духовное и не что-нибудь великое, однако оно может стать таким, если ты будешь делать это всем сердцем, сознательно, старательно. Не так, чтобы телом ты был здесь, а душой — где-нибудь в другом месте, умом — в третьем и являлся человеком фрагментированным, а чтобы сказал: «Господи, я пред Тобою делаю это! Я все делаю как для Господа и внимателен к этим незначительным вещам, которые вижу перед собой, потому что здесь я найду Тебя, здесь я почувствую Твое присутствие, здесь выражу свою любовь, здесь превращу свою духовность в практическую величину, а не оставлю ее в теории. Вот я делаю уборку, вытираю пыль, выбрасываю мусор, навожу порядок — разве в этом нет смысла? Это ведь замечательно!»

Найди смысл. Найти его может и человек, прикованный к инвалидной коляске, который ничего не может сделать, если не подавать ему каких-нибудь вещей, которые он сортировал бы руками, и человек, ничего не видящий. Смысл его жизни может быть в том, чтобы понять, почему он не видит и что он может сделать для всего человечества. Разве это не исполнено смысла — сказать: «Я за свою жизнь научился проявлять терпение. И если Бог придет и скажет мне: “Дитя Мое, а что ты сделал за всю жизнь, которую прожил?” — я скажу Ему: “Господи, я проявлял терпение. У меня была своя проблема, свое испытание. (У кого-то в доме есть больной человек, которого надо возить по врачам, у кого-то проблемы с почками, и ему надо периодически чистить кровь, время от времени ложиться в больницу.) Господи, я проявлял терпение”». А что скажет Бог? Что ты не сделал чего-то великого и духовного, поскольку не проводил бесед, не был миссионером, монахом, клириком? Разве твое дело само по себе не велико?

Дни нашей жизни проходят, а что делаешь ты? Ты проявляешь терпение. Ощути свою ценность во всем, что делаешь. Осознай честь, которую воздает тебе Бог, пойми, что Бог тебя любит, Он тебя не ругает, а уважает.

Бог хочет, чтобы ты почувствовал эту честь и хвалу, которую Он воздает тебе, и говорит:

— Дитя Мое, Я люблю тебя! Мир может ждать от тебя многого, кто-то может обвинять тебя и называть так или иначе: бесполезным, неудачником, отсталым. Но для Меня то, что ты делаешь: тот факт, что ты четыре года в браке, ждешь ребенка, а он все еще не рождается, но ты ждешь — все это твое терпение, выдержка, настойчивость, надежда. У тебя ведь есть вера, дитя Мое, разве этого мало? Ты веришь в силу Бога, ждешь и не разочаровываешься, разве этого мало?

Ты вот что делаешь — меняешься, преобразуешься. Это великое дело — чтобы дни проходили, и твой ум, идеи, мнения изменялись, чтобы ты не оставался все тем же, если только то, что ты делаешь, не связано с любовью, потому что любовь надо иметь всегда. В этом ты не меняйся, люби всегда. Любовь надо иметь всегда, а что касается других идей — странных, нездоровых, болезненных, сверхценных, — там ты изменись, отцепись от них. Оторви ум свой от того, о чем думаешь, и измени свой образ мыслей.

Когда старец Порфирий был молод и исповедовал, то поначалу исповедовал очень строго и накладывал епитимии.

— Прошли годы, — говорит старец Порфирий, — и тогда я понял боль людей, трудность борьбы со страстями, а больше всего — любовь Божию, которая смягчила и меня, и я посмотрел на людей по-другому. Годы жизни шли, менялось мое мышление, и изменился вкус Бога в моих устах, в Святом Причастии. Изменился вкус Бога в моем сердце, и я стал говорить с людьми по-другому. Я уже не был тем строгим духовником, который делал замечания, ругал, накладывал епитимии, я стяжал снисхождение, доброту, сильную молитву. Я старался преобразить душу человека любовью, а не страхом, и так стал менять людей, изменившись сам.

Проходят дни жизни, и ты меняешься — или остаешься все таким же консервативным: моральным, но не нравственным, набожным, но не благочестивым, каким был тогда, и когда начинал? Тогда ты имел право быть таким, потому что так ты был научен, так это знал, и тогда это не было плохо: тогда это было самым лучшим, что имелось в тебе, но если ты и сегодня не сбрасываешь с себя этого «тогда», исключительно ради чести мундира, лишь бы не согласиться с тем, что в какой-то момент и ты должен измениться, — в таком случае что происходит с пролетающими днями твоей жизни? Ты не позволяешь Богу «отшлифовать» тебя, смягчить, чуть-чуть пообтесать твои углы, чтобы ты клубочком мягко катился между людей и прикасался к ним с любовью.

Что сказать тут? Дни нашей жизни проходят, а меняемся ли мы? В прошлом у меня был другой образ мыслей, и я рад этому и благодарю Бога, потому что лет 10–15 тому назад смотрел на вещи по-другому, а сейчас смотрю на них иначе и не стыжусь сказать это и признать, что в моем мышлении, в моей душе происходят перемены. То есть если бы лет 15 назад кто-нибудь сказал мне, что хочет стать монахом, я бы сказал ему: «А что ты привнесешь в монашество?» Он не привнесет ничего, думал я. Но с течением времени, вступая в контакты с людьми, пришел к выводу, что ты можешь находиться в миру, говорить, проповедовать, но это вовсе не значит, что люди будут меняться так, как говоришь ты, потому что людей меняет Бог. Поэтому, когда ты войдешь в соприкосновение с Богом, — независимо от того, монах ли ты, миссионер, в миру или отшельничаешь в горах, есть у тебя семья или нет, — ты сможешь помочь своему ближнему, если сам найдешь Бога.

Тогда я этого не понимал. То есть, если бы раньше кто-нибудь сказал мне: «Иди на Святую Гору Афон!» — я сказал бы ему: «Но там ведь людям не поможешь ничем!» Я это имею в виду и рад, что изменился в этом отношении.

Мы говорим о перемене в образе мыслей, а не в сердцевине веры, не в том, что касается Христа, Его учения. Должен измениться способ, каким ты выражаешь свою веру, чтобы он был немного гибче, мудрее, а не чтобы ты менял истину, потому что иногда ты бываешь готов сделать и такую ошибку. Надеюсь, ты понимаешь, что надо менять не сердцевину истины, а способ, каким ты передаешь эту истину в мир, т. е. способ, каким ты будешь подходить к конкретному человеку. Это мое мнение.

Между тем что бы мы ни делали в этой жизни, все это так мало, тленно, ограниченно. Не жди, что когда-нибудь ты начнешь делать совершенные движения, совершенные дела, потому что и эти совершенные дела, которые ты сделаешь, наступит момент, когда угаснут и они, так же как и мы. Лет через 150 мы уйдем из этой жизни… А сколько ты лет хочешь? Я говорю 150, потому что, когда называю какой-нибудь возраст поменьше, пожилые говорят:

— Да что ты говоришь! Вот мне сейчас столько лет. Но те годы прошли, о которых ты говорил, и ничего такого не было.

И вот через столько лет ты поймешь, что и малое, и большое — все мало. У старца Иакова (Цаликиса) с Эвбеи есть одно хорошее выражение, которое я вычитал в книге о нем:

«Здесь, дитя мое, мы живем, чтобы миновали дни».

То есть найди что-нибудь, чем бы ты занимался, чтобы проходили дни твоей жизни. То, что ты сделаешь здесь, не будет существовать вечно, кроме любви, истины и молитвы, они останутся. А от всего остального, что ты делаешь, останется только его качество.

Но я хочу сказать, что, например, ты строишь дом, достраиваешь его — и все, чему ты отдал свое сердце, — и потом говоришь: «Ах, это что-то замечательное!» Да, но только оно не обладает абсолютным характером, оно — малое. Даже великие дела малы, когда подумаешь о том, что все пройдет. Но если вложить Бога в это малое, тогда все обретает красоту, нетление, сияние славы, величие — если делать то, что делаешь, всем сердцем, как для Господа (есть хорошее выражение: «Как пред Богом»), пред Ним и перед братом своим.

Можешь ли ты делать такие малые вещи — например, вынуть конверты из почтового ящика, и чтобы ребенок был с тобой, но чтобы манера, какой ты открываешь ящик и смотришь на другие конверты, не выражала нервозности, любопытства, интереса к чужой жизни, равнодушия? Другими словами, качества нашей души проявляются даже в самые обыденные моменты жизни.

Как приятно говорить: «Сегодня я сделал что-то хорошее!» То есть я не совершил ничего значительного, но, делая эти малые дела, думал о Боге, любил людей, радовался, заканчивая свои дела, вкладывал в них все сердце, и это исполнило меня приятных чувств. Мой день был очень хорошим: пусть никто меня даже не знает, никто обо мне не слышал, я не приводил в восторг толпы людей, но, несмотря на это, я в своем доме, в своем маленьком домике, со своим одиночеством и книгами или с семьей и детьми, но я наполняю свою жизнь хорошим и вкладываю во все Бога.

Эти дни замечательны — и если ты проживаешь их так, то жизнь твоя будет радостью! И когда придет время умирать, я буду оглядываться назад и смиренно говорить: «Да, я ухожу, но смиряюсь и ухожу, как уходят все. Я же не могу стать исключением, ведь это слишком эгоистично — говорить: “Ну почему? Я хочу еще жить!” Все умирают, и я тоже прилагаюсь к этому уходящему потоку человечества. Но, оборачиваясь назад и оглядываясь на уходящую жизнь, как на лодочку, оставляющую след в море, смотрю и вижу хорошее».

Наверно, твое дело мало и незначительно, ты же, например, не станешь изобретателем — не могут ведь все быть изобретателями, космонавтами, знаменитостями, богачами, благодетелями. Ну и ладно, но только ты тоже будешь совершать это путешествие и скажешь так: «Я создал семью, вырастил детей, проявлял терпение, вел малую борьбу, совершал малые дела: чистил фасоль, делал бутерброды ребенку, таскал покупки жены. Но все это было приятно мне и за все я благодарю Бога. Я признателен Ему и вот собрал чемоданчик, полный благодарностей — того, за что я говорю Богу спасибо! И я не боюсь этого путешествия. Я готов к вылету, держу свой чемодан, в котором нет драгоценностей, но иногда, когда не везешь драгоценностей, чувствуешь себя уверенней и говоришь: у меня мало вещей в багаже, но они полны Бога, их мало, но они полны благодарности Христу, славословия, признательности, смиренного приятия и довольной души, без ропота, горести, жалоб, ворчания. Моя жизнь прекрасна, слава Богу! Благодарю Тебя, Боже!»

Найди, чем ты будешь заниматься, и чтобы это тебе нравилось. Пусть оно и будет чем-нибудь малым и незначительным, но делай это от сердца, наслаждайся этим, благодари Бога и знай, что ты очень близок к Богу с этими своими простыми телодвижениями. И чтобы у тебя не было досады, как ты говоришь мне: «У меня не получается молиться по сто часов!» Молись по полчаса — и эти полчаса, эти 15 минут прекрасны, если только все твое дыхание и каждый миг посвящены исключительно Ему!

(Пер. с болг. Станки Косовой)

Уйди от меня, Господи…

Где твоя вера во Христа? Где ощущение того, что Говорящий — не человек, не случайное лицо, которое сегодня есть, а завтра нет, что Он — Творец мира, твой Создатель, для Которого нет ничего невозможного? Где эта вера?

Не просто такая вера, когда ты во что-то веришь. Ведь сегодня люди верят в астрологию, а Христу не доверяют: мы верим колдунам, политикам, артистам, певцам, спортсменам, но не доверяем Христу — единственному, Кто дергает за ниточки истории, и личной истории каждого человека в том числе.

Все происходит так, как хочет Бог, а не ты: ты один ничего сделать не можешь. Без Бога моя жизнь — полный провал, даже если внешне она и впечатляет. Если Бог отнимает Свою благодать, все кончается шумным провалом, трагедией и огромной ошибкой. Поэтому всегда пребудь со Христом. С Ним жизнь идет по-другому.

Апостолы так и сделали и, доверившись Ему, увидели дивное чудо: сети их стали прорываться — они поймали так много рыбы, что не могли унести ее сами (ср. Лк. 5, 4–7). Потому что дары Христовы не малы, Христос бесконечно щедр. То есть молишь Его о чем-то одном, а Он подает тебе тысячу, молишь о малом, а Он отвечает:

— Я не какой-нибудь немощный божок, за кого ты Меня принимаешь? Мои дары велики. Ты молишь Меня о том, чтобы войти в рай, в маленький его уголочек, а Я тебя делаю святым, подаю тебе благодать, даю ощутить Мое присутствие, чтобы ты не просто вошел в рай и водворился там: Я еще и подаю невероятные дары!

Вспоминаю об умилении одного моего родственника, который все жаловался:

— Я не могу жениться! Не могу найти девушку! Кто пойдет за меня такого…

Он уже отчаялся и немного дезориентировался в жизни: «Эх, найти бы хоть какую-нибудь, какая бы ни была. Ну, хоть бы одна положила глаз на меня, никудышного!» То есть ему хотелось простой, обычной женщины, у него к ней не было никаких требований и претензий. А нашел себе жену не то что необычную, а восхитительную во всех отношениях: у нее и знания, и внешность, и душевные качества, и доброта, и хозяйственность. Искал что-то незначительное, а Бог неожиданно дал ему, — когда он этого совсем не ждал и разум говорил ему: «Да ничего у тебя не выйдет!» — Он дал ему всё!

Потом он говорил мне:

— Ах, отче, ну ты видел? Я роптал пред Богом, какими только не называл женщин, а что дал мне Бог? Я думал об одном, а Бог готовил мне другое.

Я сказал ему:

— Мне и сказать тут нечего, ты сам сказал всё. Ты сказал нечто очень верное и очень богословское: наш Бог богат, бесконечно великодушен, щедр и подает нам всё.

Поэтому улов апостолов и оказался таким большим, и лодки уже готовы были пойти ко дну от такого груза. И тут святой апостол Петр понял, что в этом нет ничего случайного. Ведь некоторые и сейчас готовы утверждать, что это произошло случайно: «Одно случайно, другое случайно!» Постой, друг мой, а разве все делается случайно? То есть, извини, случайно одно, случайно другое — это что, нас всё случайности посещают? Но я не призывал случайность, чтобы это происходило случайно, — я призывал Бога и говорил:

— Господи мой Иисусе! Христе мой, Создателю мой, соверши чудо!

Я к Нему взывал. Ты можешь говорить, что это случайность, но я Ему молился, чтобы этот молодой человек нашел себе супругу. Я не призывал какую-нибудь случайность или знак зодиака.

Когда святой апостол Петр осознал, Кто такой Христос, знаете, что было? Он был в шоке. Сердце его не могло этого выдержать, и, чтобы не умереть (потому что, когда понимаешь, что перед тобой Христос, и осознаёшь, Кто Он и что в Себе несет, ты бываешь потрясен, ты столбенеешь, и сердце готово выскочить из груди), святой апостол Петр бросился на колени. Его объяло невероятное благоговение, и вместо того, чтобы сказать Христу: «Как я люблю Тебя, как я хочу, чтобы Ты был со мной!» — он сказал Ему:

— Молю Тебя, уйди от меня! Я недостоин того, чтобы Ты был здесь, рядом со мной, потому что я понял, Кто Ты! Я понял это только сейчас, когда увидел это дивное чудо. Я ведь рыбак и знаю толк в рыбной ловле, понимаешь?

Это как если бы на глазах у хирурга произошло чудо с онкологическим больным, который вдруг стал здоровым. Вот что он испытал. Он пережил чудо в сфере своих занятий.

Ты тоже будешь переживать чудо, связанное с твоей сферой занятий, потому что Христос тем и велик, что входит в твои обстоятельства, в твою меру. Потому что если я скажу тебе, что в городе Ларисса произошло чудо, ты скажешь:

— Ну, и что теперь делать? Я ведь там не живу. Я хочу, чтобы чудо произошло здесь, где я.

— А здесь это может произойти? — сказал мне один человек.

Это и делал Христос: Он входил туда, где находился святой апостол Петр, в жизнь рыбаков:

— Чтобы ты видел, какое чудо Я для тебя совершу и что еще приготовил для тебя…

Святого апостола Петра охватил такой ужас и такое благоговение, что он сказал Ему:

— Молю Тебя, Господи: уйди! Я Тебя очень люблю, но уйди: я недостоин стоять рядом с Тобой!

Когда видишь и ощущаешь Христа, ты этого не выдерживаешь. Поэтому многие святые, увидев Господа, закрывали глаза. Поэтому святой пророк Моисей, когда увидел Бога и его охватил трепет, сказал Ему:

— Я недостоин Тебя видеть.

Это произошло при горящей купине (ср. Исх. 4, 13). Поэтому и святой Силуан Афонский говорил: «Господи, я не выдерживаю этой радости. Прошу Тебя: возьми радость из моей души, потому что чувствую, что Ты так близко, что сердце мое сейчас разорвется, и я умру!» Поэтому и старец Паисий, когда чувствовал Господа, он, как сам говорит, выбегал на улицу, как безумный, и говорил: «Господи, молю Тебя! Если я на этой земле чувствую, что Ты такой живой, то что буду делать в другой жизни? Как выдержу? Не могу, отыми у меня немного этой радости! Отойди чуть-чуть, отодвинься немного, чтобы я успокоился!»

Говорю это, потому что в тот раз ты говорил, да и сейчас говоришь:

— Хочу увидеть чудо.

И я тебя спрашиваю:

— А ты выдержишь вид этого чуда?

Очень трудно выдержать чудо: надо иметь очень сильную душу, чтобы это выдержать. Это тяжело.

Кто-то спрашивал меня, откуда я знаю, что Святое Причастие — это Тело и Кровь Христовы.

— А почему ты спрашиваешь? Ты что, в это не веришь?

— Нет, просто я хочу это увидеть!

Но если ты это увидишь… Кто это видел, те уже не могли причаститься. Кто в ту минуту видел перед собой настоящее человеческое тело и кровь — некоторые священники и верующие видели это, но не могли их причаститься. Тебе ли такое выдержать? Ты или умрешь, или сойдешь с ума. И кто потом будет виноват, что у тебя произошел сердечный приступ, а мы, остальные, станем обвинять Бога в этом?

Поэтому Бог говорит:

— Твое сердце не выдержит великих чудес. Оно разорвется, оно не сможет выдержать чуда.

Чудо — это не только оно само: его еще надо выдержать. Благодать Божия явится, вопрос только в том, выдержишь ли ты ее? Это тяжело.

Ты хочешь увидеть Бога? А сможешь ли на Него смотреть? Богу очень легко явиться тебе, но с тобой произойдет то, что пережил святой апостол Петр. Рядом с Богом мы ощущаем что-то неизведанное, чарующее, восхитительное, уникальное, некое невероятное переживание. Ты начинаешь ощущать его, оно тебя захватывает, тебя пронзает благоговение, и ты говоришь:

— Нет, хватит того, что я видел! Я не хочу больше! Мне этого достаточно!

Это наслаждение будет нашим уделом в вечной жизни.

Симон Петр упал к ногам Иисусовым. Все были объяты страхом. Когда ощутишь Христа, ты поймешь это по этому благоговению и скажешь:

— Ах, Господи, я недостоин! Я недостоин того, чтобы Ты вошел в мой дом, вошел в эту комнату, где я молюсь. Я недостоин чувствовать, что Ты пришел и ходишь по полу у меня дома.

Где ты делаешь свои дела, там находится Христос, ты знаешь это? Когда поймешь это, ты скажешь:

— Господи, я недостоин!

Это и сказал святой апостол Петр: Уйди от меня, Господи, потому что я человек грешный! (Лк. 5, 8).

Потом Господь отнял у него волнение и сказал:

— Не надо, не бойся! А теперь забудь о рыбе, забудь о сетях, о море и приготовься к тому, что мы с тобой отправимся в другие земли, другие места, другие моря. Приготовься к другим сетям и другому лову: приготовься к человеческим душам, приготовься к тому, чтобы уловить всю землю (ср. Лк. 5, 10). И знаешь, почему ты теперь сможешь уловить всю землю? Потому что сначала согласился, чтобы Я уловил тебя.

Мы все хотим что-нибудь сделать, чтобы мир изменился, а мир не меняется. Я не шибко умный, но даже простая логика при взгляде на мир говорит, что он не меняется к лучшему, а движется к худшему. И знаешь, почему не меняется к лучшему? Потому что мы, люди, берущиеся изменить мир, сами еще не изменились во Христе, а бросаемся менять других, не изменившись сами. Понимаешь? Но так не получится.

Сейчас проводят демонстрации в защиту окружающей среды, всякие мероприятия, конференции, посвящают ей специальный день в году, но сами люди, которые ходят на эти конференции по окружающей среде (я говорю в общем, у кого-то конкретно, может, это вовсе не так), — у них самих внутри, в их душевной среде, царит полный хаос. Их душевная среда забита непролазными джунглями страстей, немощей, пороков, и ты сейчас со всей своей грязью, грязью в среде твоей души, берешься спасать окружающую среду? Но так не бывает. А если бывает, докажи мне это, покажи. Я этого не вижу.

И Христос что говорит?

— Сначала ты изменишься сам, предашь себя Мне. Сначала Я тебя преображу, сначала ты станешь Моей рыбой, которая зайдет в Мою сеть — сеть любви и свободы. Но не затем, чтобы Я тебя раздавил, а чтобы отвел в другие края, в другие — вышние, росодательные, сладчайшие части земли.

Сеть Христова полна, и кому она не мила, тот уходит через ее отверстия. Никто не остается в Церкви насильно. Но только сначала Христос должен тебя уловить, очаровать, привлечь, притянуть, и тогда ты эту радость, которую испытаешь, это умиление, это благоговение ко Христу будешь проявлять и вовне.

Стань учеником Христа, чтобы сделать и других учениками Христа. Дай Христу тебя изваять, изменить, переменить твой ум, перестроить механизм твоей души, твой образ мыслей, твой взгляд на всё, твой язык, каким ты говоришь, каким дискутируешь. Позволь Христу войти в тебя и исправить, а потом и твоя семья исправится через тебя, без слов, благодаря одному тому, что Христос в тебе.

То, что я говорю, — не теория. Святой апостол Петр, в прошлом рыбак, пережил это. Понимаешь? Он видел чудо. Нет, чудом было не это, не большой улов — это было и не так уж важно, — чудом было то, что спустя долгое время, через три года, он изменил весь мир. Он проповедовал и изменил вокруг себя тысячи душ. Потом он шел, и люди прикасались к его одежде, туда, где падала его тень, клали раковых больных, парализованных, слепых, хромых, и они выздоравливали.

Как же это происходит, дитя мое? Я не понимаю. И святой апостол Петр говорит:

— Да! Ты не смотри на меня, это не я. Это сказал Христос. Не сказал ли мне Христос, что отныне я буду ловить людей (ср. Лк. 5, 10)? Как только Он сказал это, я положился на Него. Я совершал ошибки, предал Его, отрекся от Него, был маловерен, утопал, но душа моя предала себя Христу. У меня были взлеты и падения, но я всегда был возле Него. Согрешал, но опять припадал к Его ногам.

Вот в этом секрет. В конечном счете быть христианином очень легко: достаточно только иметь покаяние и подвизаться. Мы грешны, но надо иметь покаяние и бороться, оставаясь близ Христа, и все остальное уладится.

Апостолы оставили всё, увидев чудо, и пошли за Христом (ср. Лк. 5, 11). Не считай это пустяком и не говори: «Ну и что, что оставили всё?» Да, они оставили корабли, сети, улов. Не сказали: «Давайте продадим рыбу, выручим деньги, а потом посмотрим, что будет, и тогда уже пойдем ли за Христом». Нет, они говорят:

— Ну, что мы сейчас — на дар будем смотреть или на Подателя дара? На дар, который подал нам Христос, или на Самого Христа — величайший из всех даров? Оставим рыбу! Ее нам, конечно, дал Христос, но дал не для того, чтобы мы прилеплялись к ней, а чтобы «сошли с ума» по Нему. Он — наше безумие.

Сначала я сошел с ума от улова рыбы — эффект чуда заключается в этом.

Но если чудо сведет тебя с ума из-за самого чуда — это конец. То есть если я пойду посмотреть на какую-нибудь мироточивую икону и скажу: «Ой, от иконы истекает миро!» — и ограничусь тем, что буду повторять это, — тогда чудо не будет иметь действия. Потому что миро истекает для того, чтобы я пошел к Тому, Кто является Источником небесного мира — мира духовного, настоящего мира, мира рая, которое есть Сам Христос.

Если чудо не ведет меня ко Христу и я останавливаюсь на этом восхищении и все время твержу: «Ах, что там было! Вы это видели? Вы знаете? Ведь произошло то-то и то-то!» — то хорошо, но что потом? Апостолы показывают нам, каким должно быть отношение истинного христианина к чуду Божию: я восхищаюсь, восхищение переходит в посвящение себя Христу — Источнику всех чудес, и я следую Ему. Ни теорий, ни эмоций, ни: «Ах, как же хорошо вы это сказали!» А что потом? Передача заканчивается, и мы принимаемся за свое: сигареты, болтовня, сплетни, звонки, объядение, чревоугодие, нерадение, ложь, несправедливость, пороки и т. д., чтобы не перечислять сейчас всего.

Ты говоришь:

— Но как же хорошо, что мы это услышали! Мне это очень понравилось!

И что с того, что вам очень понравилось? Святым апостолам тоже очень понравилось чудо, но они не остановились на нем, а пошли ко Господу, последовали Ему, изменили свою жизнь, не ограничились теорией, а перешли к практике: к боли, борьбе, кресту. В конце концов они были распяты — большинство апостолов было распято: святой апостол Андрей, святой апостол Петр, который был распят вниз головой, — а другие были обезглавлены. Но они не остановились ни на словах, ни на слезах, ни на романтических красотах побережья. С побережья, где говорил Господь, они отправились на Голгофу — сначала пошли на Фавор, а затем — на свою личную Голгофу…

Господь — это Всё, Он услада нашей жизни, Он наша радость. О Нем будем думать и Его призывать!

(Пер. с болг. Станки Косовой)

Радоваться с радующимися

— Пребудьте во Мне, и Я в вас, — говорит Христос (Ин. 15, 4). — Соединитесь со Мной, и Я пребуду в вас. Вы ведь все соединены между собой.

Если мы поймем это, то увидим, как это велико. И тогда буду очень радостным, потому что твое дарование буду воспринимать как свое. А поскольку у меня много друзей, имеющих множество дарований, и все твое — мое, а то малое, которое у меня есть, — твое, то что же получается? Все мы становимся богатыми, потому что мы одна большая компания, одна большая семья, и каждый обогащается дарованиями другого, и у тебя появляется много поводов для радости, потому что ты радуешься дарованиям другого.

Можешь ли ты почувствовать это сейчас? Подумай, у скольких твоих друзей есть какое-нибудь дарование, и они им наслаждаются, но ты тоже можешь радоваться вместе с ними! Это ничего, что у тебя нет такого дарования. У них ведь оно есть, и они тебе его дают!

Как-то один человек сказал мне:

— У меня нет своего ребенка, но я радуюсь вместе с теми, у кого ребенок есть, и это то же самое, как если бы он у меня был!

Я сказал себе: «Не думаю, чтобы это было то же самое, потому что когда у тебя его нет…»

— Да нет же, то же самое! Потому что когда любишь другого радостно, от души, то не чувствуешь ни зависти, ни… Я радуюсь вместе с ними!

Вот кто-то женится, и его радость становится твоей радостью, кто-то успешно заканчивает школу, и я радуюсь вместе с ним. Это его дарование, но поскольку я чувствую себя одним целым с ним, то его радость отражается на мне. И знаешь, сколько раз в день ты можешь так радоваться? Очень много — стоит просто подумать обо всех радующихся людях, переживающих сегодня какие-нибудь счастливые моменты.

Сегодня, например, есть люди, впервые встретившие друг друга и образовавшие счастливую пару, и дело у них пойдет к браку. Сейчас, когда мы с вами беседуем, есть люди, которые очень счастливы, потому что нашли человека своей жизни. Сейчас, когда мы говорим, есть такие студенты и студентки, которые оставили позади тяжелый экзамен. Тебе тоже надо ощутить то дарование, которое дал тебе Бог, как и мне — мое, чтобы я порадовался вместе с тобой, и ты почувствовал, что: «Я получил диплом, потому что мои друзья за меня помолились! Мои родители, братья, мой духовник — они все за меня помолились!» И чтобы мы все чувствовали себя соединенными друг с другом.

Естественно, фарисей этого не подумал. Он все приписывал себе, а дела его были очень хорошими: пост, молитва, милостыня, все остальное, что он делал, посещал храм. Но только он не делился этим, не радовался ему, и душа его не смягчилась от этих дарований, он не растаял от благодарности к Богу. Не как многие люди, которые при виде множества даров говорят: «Боже, сколько же всего Ты мне дал!» Они благодарят, и душа у них смягчается.

А мытарь стоял поодаль и говорил: Боже, милостив буди мне, грешному! (Лк. 18, 13). И у меня тут возникает одно недоумение. А если бы мытарь стоял чуть ближе и фарисей его услышал? Я как-то думал об этом и говорил себе: а вот если бы фарисей его услышал, что ему следовало бы сказать мытарю? И мое мнение таково, что ему надо было бы сказать:

— Ну, не расстраивайся ты, мытарь! У тебя чего-то нет, зато у меня есть! А то, что у меня есть, оно ведь для тебя есть! Я ведь пощусь за тебя! Ты что, не добрый? А если я немножечко добрый, так я же за тебя добрый! То есть я скажу это и покажу Богу, что я для тебя как ходатай, я же пощусь за тебя!

Вспоминаю, что старец Парфений — это русский святой, есть маленькая книжечка о нем, называется «Старец Парфений», — спросил Пресвятую Богородицу:

— Пресвятая Богородице, а что означает, что я стал монахом?

И услышал на молитве голос Пресвятой Богородицы, Которая сказала ему:

— Монашеская схима, которую ты получил, означает, что ты должен освятить себя за целый мир!

Другими словами, надо, чтобы и ты стяжал дарования, и ты возблагодарил Бога за целый мир. Ты видишь? Пресвятая Богородица хранит тебя от помысла надменности, то есть ты должен стать святым не ради себя самого, а ради всего мира.

Самое великое дарование — любовь. Если утратишь любовь, то, хоть все дары на свете имей, ты не получаешь ничего. Ты не раздал себя. Ты не сделал того, что сделал Бог, раздавший Себя за всех. Он не пощадил Сына Своего — самое высшее, что у Него есть, — и даровал нам любовь. Он попустил, чтобы Сын Его Возлюбленный стал Человеком, и Он захотел стать Человеком из любви к людям, чтобы сказать нам:

— У Меня нет ничего Своего, чего Я хотел бы тебя лишить. Я все вам даю и хочу, чтобы вы тоже давали Мне всё, чтобы между нами было единство!

Фарисей был жестокосердым, а мытарь — очень добрым и симпатичным, поэтому его все и любят и называют «добрым мытарем», «смиренным мытарем», как разбойника на кресте называют благоразумным, потому что он открыл свое сердце и сказал:

— Боже, пожалей меня! Я грешен, ничего хорошего у меня нет, но я прошу у Тебя прощения! Я не притворяюсь святым, не притворяюсь хорошим, да, я нехороший, но я ищу Твоего прощения!

Знаете, почему он все это делал, почему открыл свою душу? Потому что почувствовал Божию любовь, он почувствовал, как Бог любит его, и не побоялся приоткрыть свое сердце. Чтобы открыть свое сердце и сказать все это, то есть: «Я грешен! Я сделал это, сделал то!» — надо прежде всего не бояться. Потому что кто чувствует, что в него сейчас полетит тапок или щелкнет бич, стоит ему назвать какой-нибудь грех, тот не откроет рта. Его спрашивают:

— У тебя есть какой-нибудь грех?

— Нет-нет, у меня все в порядке. Все хорошо.

— А может, у тебя что-нибудь другое?

— Нет же! Нет!

У него еще нет бесстрашия Божией любви, нет дерзновения к Богу.

И тебе тоже надо прежде всего понять, как сильно любит тебя Бог. Однако у тебя есть право спорить со мной, поскольку ты сейчас скажешь мне:

— А как я могу это понять, если ты мне этого не показываешь?

Да, ты прав, вот ты и подвел меня к тому, к чему я хотел, — к тому, что нам, которые, как предполагается, близки к Богу, следовало бы показывать людям эту Божественную картину, то есть давать им чувствовать себя так, как мытарь чувствовал себя пред Богом. Как? Без страха, чтобы ты чувствовал себя в безопасности, чтобы знал, что если откроешь свою душу и назовешь грехи, то тебя ждет только объятие.

А знаешь, что значит стоять и говорить: «Я вор, пьяница, прелюбодей, блудник, я курю, богохульствую, сквернословлю, развратничаю, обижаю, осуждаю, завидую»? Сказать все это — и вместо ответа ощутить объятие и огромное тепло. И не слышать ни о ключах от тюремных камер, ни о решетках, истязаниях, ни об электрических стульях, ни о судилищах с колоколом, который по ком-то звонит, — ничего из всего этого. Одно только объятие, тепло, прощение, человеколюбие.

Тебе надо ощутить Божию любовь, а нам, священникам, — ее показать. Но ты тоже священник в собственном доме и совершаешь свою святую литургию в твоей семье, в сердце твоего ребенка, поэтому ты тоже, отец ты или мать, должен показать своему ребенку вот это Лицо Бога, которое есть нескончаемое объятие, прощение и ощущение того, что здесь он в полной безопасности и его принимают…

(Пер. с болг. Станки Косовой)

Примечания

1

Достопамятные сказания. Об авве Аполлоне, 3.

2

В нашем богослужении: «Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся» (см. Гал. 3, 27).

3

Акривия — строгость, точное следование предписаниям закона.

4

См.: Древний патерик. Гл. 4, 29 (26); Достопамятные сказания. Об авве Макарии, 10.

5

См.: Древний патерик. Гл. 12, 1 (1); Достопамятные сказания. Об авве Арсении, 30.

6

См.: Достопамятные сказания. Об авве Пимене, 92.

Content

Неисчерпаемый источник: беседы о единстве с Богом и ближними. Архимандрит Андрей (Конанос)

Настроиться на Божие сердце

Откроем в себе неисчерпаемый источник

Возлюбить прежде всего Бога

Возлюбить ближнего своего, как самого себя

Мы смотрим друг на друга как на угрозу

Любовь и единство

Бог поможет тебе, когда сердце твоё начнёт расширяться

Ты любишь? Тогда прости!

Люби себя

Веяние тихого ветра

Когда после цветения появится плод

Нельзя оставаться в прошлом

Как и мы прощаем должников наших

Что бы ни сказал тебе другой, он хочет найти любовь

Чтобы приблизиться к любви — вот для чего мы живём

Отдай другому свою любовь, улыбку, добро, тепло

Дождь души

Разбавь вино строгости!

Научись любить

Чемоданчик, полный благодарностей

Уйди от меня, Господи…

Радоваться с радующимися

Примечания